Фалько

Доспех духа. Том 6

Глава 1

Екатерининский дворец, Санкт-Петербург, раннее утро

Мне снился автобус, традиционный токийский городской транспорт. Яркие иероглифы на лобовом стекле, говорящие, что идёт он до парка перед Императорским дворцом. Вместе со мной Алёна и Тася, мы весело смеёмся и разговариваем о чём-то. Яркий солнечный день, лёгкие облака и духота. Автобус останавливается перед нами, я первым поднимаюсь в салон и не вижу там девушек. Вроде понимаю, что они идут следом, но почему-то рассчитываю увидеть их именно в салоне. Накатывает страх, я спешу к двери на выход, проталкиваясь сквозь толпу и выскакиваю на улицу. Двери за спиной с шипением закрываются и автобус начинает медленно уезжать. Обернувшись, вижу удивлённое лицо Алёны в окне автобуса…

— Доброе утро, — Тася коснулась моей щеки, отчего я проснулся. Она взъерошила мои волосы. — Ты так всю ночь и просидел?

— Кровать слишком узкая, я бы тебе только мешал.

— Да ладно, разместились бы как-нибудь, — она сладко потянулась. — Ты во время этой необычной медитации спишь?

— И даже сны неприятные вижу, — улыбнулся я, когда она поцеловала меня в щёку. — Ты сегодня останешься?

— Нет. Завтра к обеду приеду. Часа за два до официального приёма. И Алёну, если получится, захвачу с собой.

— Отлично, а то я здесь со скуки помираю.

— Завтрак и обед не пропускай, — она принялась одеваться.

— Домой сама доберёшься? Может мне с тобой поехать?

— Меня Василий подвезёт, не переживай.

Пока я окончательно просыпался, она быстро собралась, поцеловала на прощание и умчалась. Дел у неё сегодня было много, в отличие от меня. Вчера она рассказала хорошую новость, скрытый смысл которой я долго понять не мог. Пётр Сергеевич сумел уговорить Алёну взять фамилию Наумовых. С родственниками по отцовской линии она не общалась, при этом фамилию Соломина менять категорически не хотела. Интересно, как у них получилось её переубедить? Алёна девушка упрямая, если что решит, с места не сдвинешь. Наверняка привлекли тяжёлую артиллерию в лице Анны Юрьевны и Лилии Карловны.

Остальные хорошие новости на этом фоне меркли. Да и назвать их хорошими можно было только с большой натяжкой. К примеру, мне заочно присвоили вторую ступень мастера. Без экзаменов, комиссии и прочей ерунды. Разговор об этом шёл давно, но официальный документ Тася получила на руки только вчера. Знакомые из полиции привезли. Их направили для усиления безопасности в Северной столице, вот они и захватили бумаги, рассчитывая со мной встретиться. Третья новость тоже была на их совести. Пять дней назад они нашли подругу Таси, которую считали убитой. Всё-таки я в тот момент неправильно оценил ситуацию, но оказался близок к истине. Круглов её на лестнице не убил, а оглушил какой-то техникой, а затем вывез и спрятал. И вот недавно её нашли, но информацию пока не разглашали. Шло большое расследование и с Тасей поделились исключительно по большому секрету. Её эта новость действительно порадовала. Ну, будем надеяться, что полиция докопается до истины и найдёт того, кто всё это затеял.

Заглянув под кровать, вытащил оттуда большую спортивную сумку. Тася вчера привезла мои вещи из Зимнего дворца. Улыбнулся, увидев сверху знакомое серое кимоно. Ну да, я и брал его с собой только затем, чтобы нервы окружающим портить, если меня окончательно из себя выведут. Отложил пока в сторону, выбрав для утренней зарядки тёмно-зелёный спортивный костюм преподавателя МИБИ и кроссовки. Быстро переодевшись, вышел из комнаты и отправился на пробежку. После ночной медитации организм требовал физических нагрузок. Лучше всего для этого подходили бег, отжимания и подтягивания, но с перекладиной во дворце наверняка беда. Под удивлённые взгляды нескольких охранников и работников дворца я вышел через парадную дверь и побежал в сторону сада. Утро выдалось холодным и сырым после дождя, но настроение это нисколько не портило. Я ещё в прошлый раз оценил, насколько красиво вокруг. Особенно радовал глаз пруд с разноцветными утками. Эх, сюда бы летом приехать на каникулы и с утра пораньше в сад на зарядку ходить.

После получаса тренировки я потратил немного энергии, переходя в «режим». Давалось это легко, но координация движений и реакция до сих пор хромали. Опять же, была у меня необычная идея, как эту способность развить, но всё упиралось в свободное время. Летом, если не уеду на каникулы, буду экспериментировать. Сейчас же тратить силы не хотелось. Задели меня слова доктора, говорившего, что надо полностью восстановиться и только тогда я почувствую себя здоровым и сильным.

Вернувшись во дворец, отправился в душевую комнату для персонала, постоял пару минут под струями тёплой воды. Настроение и бодрость сразу поднялись. Пока обтирался и переодевался, в душевую заглянула пара охранников с той же целью.

— Привет, — один из них улыбнулся, поднял руку. Выглядел он лет на тридцать, невысокий, стрижка короткая, военная. В отличие от друга, он уже добрался до уровня мастера.

— Привет, — кивнул я.

— Не обижайся, но наглый ты, — он рассмеялся. — Я чуть дар речи не потерял от возмущения.

— Не верь ему, — буркнул второй переодеваясь. — Ничего он не терял. Матом крыл. Или как он любит выражаться: «употреблял бранные слова, всплеснув руками в негодовании».

Я улыбнулся, второй очень точно передразнил друга.

— Не говорю я так, — первый посмотрел на него недовольно, затем протянул мне руку. — Трофим Давыдов, будем знакомы.

— Кузьма, — я пожал ему руку. — Слышал я это имя. Трофим Давыдов — мастер-кинетик, работавший когда-то в полиции. Тася говорила, что он был её наставником.

— Это его отец, — подсказал второй.

— Понятно, — я покивал. Ко всему прочему Давыдовы входили в род Разумовских, как одна из старших семей. — А что там про наглость?

— В сад никому из работников дворца ходить не дозволено, — сказал Трофим. — Кроме садовников. Чтобы не смущать царскую семью и высоких гостей.

— Тогда будем считать, что я гость. Ладно, бывайте, — я махнул рукой, выходя в коридор.

Поймав чей-то любопытный взгляд со стороны коридора для служащих, я посмотрел в ту сторону, но никого не увидел. Пожав плечами, направился к своей комнате. Надо сказать, что утром на первом этаже было многолюдно. Служащие ходили по коридорам, занятые чем-то важным. Мимо прошла вереница из семи девушек в серых платьях с набором для уборки. В меня стреляли глазками, дарили обворожительные улыбки. Если бы не управляющая, которая строго посмотрела на них, может, и в кольцо бы взяли. Пришлось прижаться к окну, пропуская их. Последняя девушка обернулась и улыбнулась так, что я решил двери в комнату на ночь запирать.

Возле комнаты меня ждала знакомая женщина в строгом платье. Причём и поза, и взгляд говорили о том, что я заставляю её ждать. Не знаю, подобный взгляд вырабатывается с годами или это особый талант, но, когда на тебя так смотрят, чувствуешь себя виноватым.

— Доброе утро, Элиза Филипповна, — я изобразил обаятельную улыбку, но она не очень подействовала. В том смысле, что взгляд Фурии нисколько не изменился.

— Доброе утро, Кузьма Фёдорович, — кивнула она, посмотрела на спортивный костюм, оценила влажные волосы. Я не стал заморачиваться и сушить их феном. — Уделите мне немного времени.

— Конечно.

Говорила француженка с акцентом, но слова не коверкала и подбирала правильно.

— Аркадий Иванович, тренер по физкультуре, не смог вовремя приехать и, посовещавшись с Её Величеством, мы решили, что Вы можете заменить его сегодня.

Повисла небольшая пауза.

— Конечно, могу, — опомнился я. — Любой тренер передо мной просто смешон… кхм… извините.

— В таком случае прошу следовать за мной. У нас осталось ровно сорок минут.

Я не совсем понял, кого и зачем я должен заменить, но решил не умничать. Мы поднялись на второй этаж и прошли по тихому и пустынному коридору к знакомому просторному залу. Николай показывал его во время прошлой экскурсии. Здесь дети обычно играли в активные игры, а взрослые устраивали небольшие приёмы.

— Как-то очень скромно, для занятий, — сказал я, оглядывая пустой зал. — Здесь хорошо в прятки играть…

Моё замечание проигнорировали.

— У вас тридцать семь минут, — сказала Элиза Филипповна.

Наследник и княжны уже занимались зарядкой под звуки ритмичного пианино. Я обратил внимание на старый проигрыватель, установленный рядом с окном. Звучал он приятно, пусть не так чисто, как современная электроника, но с душой. Мария, увидев меня, приветственно помахала рукой.

— А у нас зарядка, — важно сказала она, затем немного погрустнела. — Только нам не разрешили с Вами в саду побегать.

Для утренней зарядки они выбрали нейтральные серые спортивные костюмы и мягкую обувь.

— На улице холодно, — сказал я. Ещё раз оглядел помещение, покачал головой и направился к ним. — Вы каждый день занимаетесь?

— Зарядкой — да, — сказала Елизавета. — Доброе утро, Кузьма.

— Привет, — Николай едва заметно улыбнулся. — Три раза в неделю у нас утренняя физкультура, совмещённая с зарядкой. Для поддержания тонуса и хорошей физической формы. На первом этаже есть небольшой спортзал с тренажёрами. Один раз в неделю мы занимаемся там. А ещё у меня индивидуальные занятия два раза в неделю с Сергеем Васильевичем.

— Они рукопашным боем занимаются, — подсказала младшая княжна. — Жаль, что меня с собой не берут.

— А что Сергей, он же может с вами позаниматься утром, — сказал я, имея в виду второго телохранителя.

— Обычно занимается, — покивала Мария. — Но у него плохо получается. Он сам так говорит.

— Понятно. Так, пока нас… — я оглянулся к дверям, — не съели, полчаса посвятим физкультуре. Начнём с разминки, затем растяжка и немного физических упражнений.

— Мы уже размялись, — сказала Мария.

— Я этого не видел, — парировал я. — Становитесь в линию и повторяйте за мной. С музыкой только что-нибудь сделать бы.

— Погромче сделать? — не поняла Мария. С утра пораньше у самой младшей энергии было в несколько раз больше, чем у брата с сестрой, вместе взятых. Чувствуется, что скоро сила в ней начнёт просыпаться и тогда тренировки нужно будет корректировать.

— Громче не надо. Начнём с разминки суставов, совместим с махами руками и наклонами.

Классических разминок я знал с десяток. Ничего сложно в них нет, и выбор зависел лишь от того, насколько интенсивная тренировка предстояла. Отведённые полчаса мы провели бодро и весело. Тон утренней тренировке задавала Мария, оказавшаяся довольно гибкой и ловкой. Над братом по этому поводу она подшучивала, а вот над Елизаветой опасалась. За полчаса устать они не успели, времени было немного, но к концу занятия выглядели довольными и даже хвастались Фурии, что я занятия провожу лучше, чем Сергей. Меня поблагодарили и даже пригласили на завтрак, но я благоразумно отказался.

Переодевшись и позавтракав в маленькой столовой для охраны, я нашёл начальника. Как выяснилось, сегодня дворец закрыт для всех, поэтому мне приказали бездельничать и не попадаться на глаза. Я даже обрадовался, так как появилось время почитать книгу, подаренную торговым домом Хантов. Техника «Тёмные воды», предназначенная для сдерживания пагубного влияния чужеродной Ци. Давно следовало потратить немного времени и выучить её, а после встречи с анархистом это желание переходило в разряд необходимости. Я взял её с собой на случай, если буду скучать. Как знал, что пригодится. Помню, какой интерес к данной технике проявляла Цао Сяочжэй. Смешно, что раньше подобную технику передавали из уст в уста или хранили в строжайшей тайне на старых манускриптах, а сейчас печатают на глянцевой бумаге отличного качества, с подробным описанием и даже парой иллюстраций. Секретной она от этого быть не переставала, просто подход изменился и вместо того, чтобы хранить и никому не показывать, её продавали за большие деньги и наверняка устраивали мастер-классы. В конце брошюры действительно был телефон и адрес, куда можно было обратиться, если техника оказалась слишком сложна для изучения самостоятельно.

В целом же день прошёл тихо и совсем незаметно. Поздно вечером я созвонился с Тасей, узнал, что у них всё хорошо и даже лучше. А вот следующее утро началось с беготни. Начальник охраны собрал подчинённых и долго рассказывал, как будет проходить мероприятие под названием: «День рождения наследника Николая». В мою задачу входило постоянно находиться рядом с наследником и не лезть в разговоры, которые он будет вести с князьями.

Машины решили не задействовать, и мы спокойно прогулялись к Александровскому дворцу. Пока наследник готовился к мероприятию, для охраны провели ещё один инструктаж, на котором я едва не уснул. Затем Сергея отправили дежурить в приёмной рабочего кабинета Императора, а меня оставили у лестницы на втором этаже, словно не знали, куда деть до начал мероприятия. Ничего страшного, я нашёл себе стул и решил потратить время на практику Тёмных вод. Её суть сводилась к тому, чтобы научиться делать внутреннюю энергию достаточно плотной, чтобы любое внешнее воздействие вязло в ней. Автор техники придумал оригинальный и очень хитрый способ, как подобного добиться без ущерба боевой мощи. Собственно, любой одарённый мог сопротивляться воздействию вредной Ци, как это делал я, когда появился анархист Старицкий. Но сражаться в полную силу в этом состоянии было сложно. Когда же я освою данную технику, при нашей следующей встрече сбежать у него уже не получится. Если он не выкинет что-нибудь необычное и неприятное.

Открыв глаза, при этом не прерывая тренировку, я посмотрел, как по лестнице поднимается князь Разумовский в сопровождении незнакомого пожилого мужчины. Мне досталась пара коротких нейтральных взглядов, и они прошли дальше по коридору в сторону рабочего кабинета. Ещё минуты через три появился глава рода Дашковых. Павел Георгиевич шёл в компании гофмейстера Куракина.

— Кузьма Фёдорович, — сказал Дашков, решив подойти, — добрый день. Как служба? Не отвлекаем?

— Здравствуйте. Нет, я здесь только со скукой борюсь. Скажите, а как дела у Константина? Он скоро из отпуска вернётся?

— Так ведь только начался отпуск, — Павел Георгиевич улыбнулся. — Рано ещё. Неужто так быстро утомила работа в охране?

— Не то слово, — я изобразил вселенскую тоску.

— Ещё неделя и вернётесь в Москву, — сказал он, оглянулся в сторону лестницы, затем посмотрел на гофмейстера. — Не будем тебя отвлекать.

Куракин коротко кивнул мне, и они направились дальше по коридору. Следующим на лестнице появился Великий князь Воронцов. Прошёл мимо молча, словно и не заметил. Вроде и не ссорились мы с ним, а вид он делал такой, как будто его смертельно обидели. Я не против, можно и на взаимной неприязни отношения строить, если ему так проще. Хорошо бы он потом не удивлялся, получив то же самое в ответ.

Больше высоких гостей на приём к наследнику не наблюдалось. Минут десять я сидел в гордом одиночестве, потом на этаж поднялся Трофим Трофимович. Его направили следить за площадкой, где будут разворачиваться машины гостей, а раз он гуляет в другом месте, то от начальника охраны обязательно получит по шее. Он подошёл, облокотился о мраморные перила лестницы, помолчал.

— Ты моего отца знаешь? — всё-таки спросил он. Я уже подумал, что не решится и уйдёт, не поговорив.

— Общаться не доводилось, но пересекались несколько раз, — кивнул я. Трофим на отца был не сильно похож, кстати.

— Как думаешь, он сможет стать великим мастером?

— Ну ты спросил, — я удивлённо посмотрел на него. — Теоретически каждый мастер может подняться на следующую ступеньку.

— Ну да, ты говорил, что для этого достаточно чуть больше старания. Лишние десять отжиманий и приседаний в день…

— Я с твоим отцом не общался, не дрался, поэтому и ответить не могу. Но он сильный, а среди кинетиков России — с приставкой: «самый».

— Наумов говорит, что у него есть все шансы. Нужно только, чтобы подтолкнули, придали начальный импульс.

— Не знаю, мне кажется, это так не работает. Сам должен до всего дойти, иначе никак.

— В Китае самые сильные школы развития одарённых. В восьми случаях из десяти они помогают прорваться с первой ступени мастера на вторую. Ну и для великих мастеров лучшие условия. Наумов именно там провёл несколько лет. Уехал простым мастером, а вернулся с огромной, просто невероятной силой.

— Если он провёл это время в монастыре Тибета, то могу ему только посочувствовать. Я туда не поеду, даже если мне доплачивать за это станут.

Трофим бросил на меня косой взгляд, покачал головой.

— Пока в Питере принц Цао и мудрец Ма, у папы получилось с ними встретиться и поговорить. Мудрец Ма обнадёжил, сказал, что шансы подняться выше очень велики.

Трофим на минуту замолчал, глядя через перила вниз на лестницу.

— Ну так отличные новости, — вставил я, не понимая, почему он не радуется. — Чем больше у нас Великих мастеров, тем сильнее запад и восток бояться будут.

— Они разрешили ему поехать учиться, но поставили условие. Сказали, что примут только двух учеников сразу.

— Ага, вот теперь понятно, — я покивал, даже рассмеялся. — А они хитрецы, ты их в дверь — они в окно. Нет, не поеду. Во-первых, страшно, а во-вторых, мне их знаний не надо. Сам как-нибудь разберусь. Они своих-то мастеров на следующий уровень вытащить не могут, а весь мир учат. Смех, да и только.

— Всё из-за того, что ты Да Цзы убил? — в лоб спросил он.

— Чего? — хорошо я сидел, а то упал бы. — Великого мастера? Я?!

— Такие слухи по интернету ползут, — судя по тону, он в них не верил. — Мы бы заплатили. Много бы заплатили. Ты же любишь монастыри и уединение. Сам об этом много раз говорил. А храм не в Тибете, а недалеко от Пекина. Ещё одна школа где-то рядом с Гуанчжоу. Можно сказать — курорт на берегу Южно-Китайского моря.

— Спасибо, но и за деньги мне такого счастья не надо. Я им не как ученик нужен, а как владелец секретных и очень нужных техник.

— Ты подумай, — он понимающе кивнул. — Мы не от Разумовских, а от себя бы заплатили. Давыдовы далеко не бедная семья.

— Подумать можно, но результат, вероятнее всего, будет отрицательным. Меня принцесса Цао полгода уговаривает. Осталось только, чтобы сам Император обратился с такой просьбой. Хотя он бы и обратился, если бы не знал, что я откажусь.

— А что у тебя за вражда с Разумовским-младшим? Он парень заносчивый, но не дурак, чтобы со всеми подряд ссориться.

— О, я как раз другого мнения о его умственных способностях. А так, между нами обоюдная неприязнь. Ничего сверхъестественного.

Трофим кивнул, постоял ещё минуту и ушёл на пост. По рации его уже дважды вызывали. Я вернулся к тренировке, но уже через пару минут меня снова побеспокоили. На этот раз это были Таисия и Алёна. Тася в платье выглядела очень красиво, волосы уложены, серьги в виде подвесок с блестящими камушками. Алёна же была в сером брючном костюме, с бейджиком на ленточке и с пухлой записной книжкой в руках.

— Мы переживали, думали, что Кузьма работает, а он отдыхает, — Тася сделала грозный вид, упёрла руки в боки, как сердитая жена.

— Мастер всегда найдёт время для тренировки, — важно сказал я. — Обниматься можно или платье помну?

— Потом, — она улыбнулась. — Мы немного задержались. Там пробка километров на десять. Сегодня в главном зале будет очень тесно. Кстати, как тебе Алёна?

— Как очень соблазнительный секретарь, — я показал большой палец. — Тоже загрузили работой, чтобы не бездельничала?

— Нет, я сама напросилась, — сказала она. — Скучно в квартире сидеть целый день. Сегодня буду помогать на регистрации гостей. У нас планёрка через десять минут.

— Понятно. Тогда я тебя навещу, как время будет. Кстати, Тася, слышала новость, что твой наставник Давыдов собирается стать великим мастером.

— Он уже шесть лет как собирается, — хмыкнула она. — Надеюсь, у него всё получится. Он мужик хороший, принципиальный. Характер для великого мастера самый правильный. Дорошин говорил, что он с китайцами хочет договориться и уехать на несколько лет. Вроде как…

Тася осмотрелась, подошла ближе, поманила Алёну. Я убрал громкость на рации, чтобы нас не подслушивали. Знаю, что это не поможет, но те, кто нас слушает, люди не болтливые.

— Вроде как, — продолжила она тише, — не хочет участвовать в разборках между братьями.

— Правильно, — покивал я. — Я бы тоже сбежал. Он с принцем Цао и мудрецом Ма договорился, но они условие выкатили, что примут его только за компанию со мной.

— Ого, — Тася удивлённо посмотрела на меня.

— А ещё слухи в интернете ползут, дескать, я мудреца Цзы на тот свет отправил.

— Есть такое, — подтвердила Алёна. — Я вчера поздно вечером об этом читала. Только сплетням этим почти никто не верит.

— Почти? — я едва сдержал смех. — Это значит есть такие, кто верит? Ох, люди, в глаза великого мастера никогда не видели, а судят, что его так легко можно убить. Дебилы… Кстати, что в Токио, какая ситуация? Я в этих дворцах словно в золотой клетке, совсем не понимаю, что снаружи происходит.

— Ничего такого, о чём стоило бы переживать, — сказала Тася. — Пресс-служба сообщила, что Император жив, но пострадал и на публике показаться не может. А следовало бы, чтобы народ успокоить. Китай открещивается двумя руками, подтвердив, что мудрец Да Цзы мёртв уже полгода. Только огненную птицу над дворцом обычный мастер создать не сможет.

— Это понятно, — согласился я.

— А мне нет, — вставила Алёна. — Что?

— Беги уже, а то опоздаешь на планёрку, — сказала Тася. — А мы пока здесь посидим, посплетничаем.

— Так нечестно, — вздохнула она, но спорить не стала и скрылась на лестнице.

Снизу послышался её извиняющийся голос. Мы с Тасей одновременно перегнулись через перила, посмотрели вниз. На лестнице появился знакомый адъютант, а следом пожилой военный. Это он подвозил нас до банка, когда отец Таси погиб.

— Сергеенко, — вспомнил я фамилию.

— Шуйский, — подсказала Тася, затем приложила палец к губам.

Шуйские — имя, которое было на слуху ещё меньше, чем Наумовы. Хотя это княжеский род с многовековой историей. Их знатно потрепало во время Второй мировой войны, но они до сих пор имели огромное влияние на армию России. К примеру, Осташковы были одной из главных семей княжеского рода. Открыто в большой политике они не участвовали, но не значит, что не могли. Если разборки братьев их из себя выведут, они обоих приструнят и к порядку приведут. Конечно, есть большой шанс, что это разорвёт страну и выльется в гражданскую войну, иначе они бы уже давно вмешались. Кстати, Разумовский имел на них больше влияния, чем брат, так как его дочь была женой младшего сына князя, делающего стремительную военную карьеру.

Генерал выглядел немного лучше, чем во время нашей прошлой встречи. Тогда он показался мне уставшим и старым для высокой военной должности, но сейчас выглядел бодрым и даже улыбался.

— Здравствуйте, Александр Семёнович, — первой поздоровалась Таисия.

— Здравствуйте, — поддержал я.

— И вам здравствовать, — он жестом отправил адъютанта дальше. — Таисия, выглядишь лучше всяких похвал. И этот свет в глазах о многом говорит. Мальчик или девочка?

— Мальчик, — она улыбнулась, крепче сжимая мою руку.

— Поздравляю, — он кивнул. — Прошу меня простить, опаздываю на важную встречу. А после неё я бы хотел поговорить с Вами. Кузьма Фёдорович?

— Конечно. Если после общения наследника с князьями и основным мероприятием будет окно, можно поговорить.

— Должно быть, — уверенно сказал он. Коротко кивнул и направился к адъютанту, который открыл перед ним дверь в рабочий кабинет.

Тася проводила его взглядом, затем показала мне на стул. Я помог ей сесть, затем устроился рядом на невидимом кубе кинетического поля.

— Говорят, Осташков очень скоро займёт его место, — сказала Тася.

— Очень даже хорошо. Только я не понял насчёт его фамилии. Он же назвался Сергеенко?

— Старая история. Его супруга — сестра князя Шуйского и он мог бы легко это имя взять. Я бы даже сказала, что этого все ждали, но не случилось. Причин не знаю. Если на встречу с наследником приехал он, а не нынешний князь, то это говорит о многом. Они грызню братьев не поддерживают. И за малодушие с Курильскими островами сильно поругались с Разумовскими.

— Ты меня поражаешь осведомлённостью, — удивился я, взял её ладонь и поцеловал.

— Потому что поддерживаю связи со старыми знакомыми. Собираю информацию по крупицам и делаю выводы.

— Ой, прям сыщик и разведчик в одном лице, — рассмеялся я.

— А если серьёзно, у меня подруга в полиции, в аналитическом отделе. Ничего серьёзного она не рассказывает, но вот такими слухами делится охотно. Это входит в её обязанности.

— Кстати, о полиции, они анархистов ловят?

— Разыскивают и обезвреживают, — поправила она. — Пока безрезультатно. Тот, с которым ты во дворце столкнулся, попался на камеры в центре города, но, когда группа захвата приехала, уже не застала. Он очень осторожен и предусмотрителен.

— Печально…

Дальше разговор свернул на вполне обыденные темы. Тася рассказала, что Наумовы, как и в прошлый раз зарезервировали кучу номеров в Астории. Кто-то в шутку сказал Петру Сергеевичу, что можно уже выкупать часть отеля, так часто мы там появляемся, на что он серьёзно задумался. Вспоминая о празднике, то от каждого крупного рода было приглашено по четыре человека, а от малых — по два. В прошлый раз столько знатных семей собиралось только во время вручения мне грамоты за победу в турнире. Даже во время награждения орденами за заслуги в войне против Японии, гостей собралось меньше.

Минут через тридцать к нам поднялась Алёна, предупредила, что гости начали приезжать. Мы прогулялись к окошку, ведущему во двор, полюбовались вереницей машин самых нетерпеливых гостей. Среди первых я заметил Хованских. Глава рода шёл не с супругой, что следовало бы ожидать, а с Катей. На это мне указала как раз Тася.

— Не пойму, что странного, — я пожал плечами на её замечание.

— Обычно так поступают, когда планируют дочь удачно выдать замуж. Я же тебе рассказывала, как мы с отцом по таким мероприятиям ходили. Примерно так и было…

Она замолчала, хмуро посмотрев на них и вспомнив что-то не самое приятное. Но всё же быстро отошла, улыбнулась.

— Знаешь, если подумать, то это хорошие воспоминания, — сказала она. — Иногда было весело, мы спорили с папой, шутили насчёт немолодых мастеров, не следящих за фигурой пузанов… Хованские — ни разу не захудалый род из провинции, поэтому о них будут говорить. Они столичные аристократы во многих поколениях, поэтому слухи обязательно пойдут…

— Тогда надо будет спросить, что у них за планы на моего секретаря, — я посмотрел в ту сторону прищуренно, но они скрылись за одной из колонн.

Тася посмотрела на меня, приподняв брови, затем покачала головой.

— Похоже, встреча с наследником сейчас закончится, — сказала она. — Лови момент и обязательно поговори с Александром Семёновичем. Если он просил, значит, хочет сказать что-то важное.

Тася погладила меня по щеке и пошла в сторону главного входа. Алёна же ткнула кулачком в плечо, посмотрела неодобрительно и поспешила следом.

— Сговорились, — вздохнул я и улыбнулся.

Вернувшись на прежнее место, уселся на стул, добавил громкости на рации. Дверь в рабочий кабинет открылась и первым вышел Воронцов. Выглядел он не очень довольным, даже щекой дёрнул раздражённо. А вот его брат появился в приподнятом настроении. Такое чувство, словно они там в карты играли, и кто-то много всего проиграл, а кто-то, наоборот, остался с крупным выигрышем.

— Сделал гадость, на лице радость, — тихо сказал я, стараясь не отсвечивать, и дожидаясь пока все пройдут мимо.

Генерал появился последним и направился в противоположную сторону. Прошёл немного, открыл дверь в соседний кабинет, осмотрелся и вошёл. Я быстро огляделся, постучал пальцами по рации и прошёл в ту сторону, попутно кивнув адъютанту. Комната представляла собой небольшую гостиную или переговорную на двух или трёх человек. Обстановка уютная, располагающая к разговору. Есть даже столик, куда ставили напитки или готовили чай.

— Разрешите? — спросил я.

— Заходи, — кивнул генерал, удобно устроившись в кресле у окна.

— Прошу простить за любопытство, но как прошла встреча с наследником?

— Поговорили, — многозначительно сказал он. — Бывает так, что люди просто должны встретиться и поговорить, даже не придя ни к какому решению. Это сбрасывает напряжение и нервозность. Люди видят, что противоборствующие стороны договариваются, а значит не спешат развязывать большой конфликт. Хорошо бы они понимали, что убийство мастеров подрывает нашу военную мощь и боевой дух.

— А что, не понимают? — удивился я, вспомнил недовольное лицо Воронцов. Братья планируют развязать более активное противостояние?

— Мастера нельзя подготовить за год или два, — сказал он. — Тебе это должно быть хорошо известно. Да, прими мои поздравления, Дмитриевский орден — высшая военная награда. Плохо, что ты её не носишь. Это настоящий повод для гордости, не бравада и бахвальство.

— Спасибо за поздравления. Но я во дворце по службе…

— Да, — он улыбнулся. — В мужестве тебе не откажешь. Кстати, за спасение императорской особы положен орден. Последний раз им награждали сорок четыре года назад, посмертно. Во время покушения на императорскую семью погибло несколько человек, в том числе мой дедушка.

Я не стал шутить и спрашивать, а положена ли к ордену премия. У наёмников всё без ложной скромности. Отличился, проявил героизм и спас товарищей — значит заслужил премию в размере годового оклада, получи и распишись.

— Признаюсь, я когда отчёт читал, долго не верил, что тебе удалось столько японских мастеров убить, — сказала он, посмотрел серьёзно. — Важен даже не сам факт, а то, как это было сделано. Военная карьера тебя не интересует?

— Я ведь скоро стану великим мастером, а там совмещать нельзя, — сказал я виновато.

Генерал рассмеялся.

— Это первый раз, когда слышу подобный предлог для отказа. Кому другому такое с рук не спустил бы, но тебе верю. Уверен в том, что станешь?

— Как говорит дядя: «прочь сомнения!»

— Возьми у моего адъютанта номер телефона. Как только праздничные мероприятия закончатся, обязательно позвони. С тобой хотел встретиться Тимофей Иванович Шуйский. Знаком с князем?

— Нет, не доводилось.

— Вы пересекались здесь, в Александровском дворце, но не успели познакомиться. Возьми с собой Таисию. Это будет даже хорошо. А насчёт военной карьеры — серьёзно подумай. Империи нужны такие люди, как ты. Наумовы слишком тихий род, чтобы реализовать твой потенциал. Они могут лишь перекладывать деньги из одного банка в другой, становясь богаче и богаче.

— А как же МИБИ? — не согласился я.

— Единственное, что у них получилось хорошо. Но это всё заслуги Геннадия. Думаешь пойти по его стопам, возглавить институт?

— Нет, нет, — быстро сказал я. — У меня в планах род Матчиных основать и времени для другого не будет.

— Хорошая цель, — он согласно кивнул. — Правильная. Шестьдесят процентов всех родов Империи выдохлись или выдыхаются. Растеряли всех мастеров. Нужна свежая кровь, сильная и решительная. Такая кровь всем нужна, китайцам, японцам, испанцам, даже в СГА, хотя там бардак, что говорить не хочу. У нас до сих пор споры идут, поддашься ты искушению или нет.

— За откровенность — спасибо, а то, что в меня не верите — плохо.

— Я верю. С того самого момента, как мне Павел позвонил и сказал, что ты собираешься его дочь в жёны взять. Если будет сложно, в любом смысле, обращайся. Можешь напрямую ко мне, а если я недоступен, то к Осташкову. И если братья Романовы изводить начнут, говори, не стесняйся. Не стоит думать, что ты в этой огромной стране одинок, а среди союзников только Наумовы.

— Хорошо, — легко согласился я. — Вы тоже, если помощь нужна будет, обращайтесь. Помогу по мере сил.

— Договорились, — серьёзно сказал он и посмотрел на наручные часы.

— А можно ещё один вопрос? Как вы думаете, будет война?

— Непростой вопрос, — он немного погрустнел. — Очень непростой. У нас на западных рубежах империи большие проблемы с соседями. Этническое население массово получает паспорта соседних стран и продвигает наверх своих людей. Поделать с этим мало что можно. Плодятся слухи, что война будет и страну разорвёт на части. Недавно Разумовский встречался с послами наших прибалтийских соседей. Очень он доволен этой встречей остался.

Генерал достал карманный блокнот, написал несколько слов, протянул мне. Написано было: «иностранных мастеров бей безжалостно». Я понимающе кивнул.

— Что по времени? Пора?

— Гости уже подъезжают вереницей. Вы поучаствуете?

— Может быть. Стоять долго не могу из-за старой раны. Ходить — ещё ничего, а стоять не получается.

Рация пискнула.

— Матчин, освобождайся, я тебя жду, — в наушнике послышался голос Алексея Павловича.

— Простите, мне пора, — сказал я, показывая пальцем в потолок, — начальство зовёт.

* * *

Мы с Тасей неспешно шли по Невскому проспекту, частично перекрытому для движения машин. Погода к одиннадцати часам дня немного наладилась. В Санкт-Петербурге отсутствие дождика и ледяного ветра уже можно считать прекрасной погодой в это время года, но сегодня даже солнышко выглянуло и стало по-весеннему тепло. Прогноз погоды обещал уже завтра обильные дожди, поэтому горожане спешили насладиться прекрасным днём, тем более сегодня был важный день в праздничной неделе.

— Так что, говоришь, хочет от тебя Шуйский? — спросила Тася, прижимаясь к моему плечу.

— Крови.

— В смысле? — она посмотрела вопросительно и недоверчиво.

— Говорит, что такая горячая кровь как у меня, нужна всем, даже испанцам.

— А, в этом смысле. Нет, мы тебя никому не отдадим. Такой — самим нужен. Что, он тебе и про Испанцев рассказал?

— Не понял о чём ты, но уже интересно.

— Потом расскажу, — она хитро улыбнулась. — Пойдём кофе попьём. Здесь недалеко есть хорошее кафе. Или можно прогуляться к Астории и позавтракать.

— Скорее уже пообедать, — я посмотрел на часы. — Я за то, чтобы прогуляться. Как раз заберём Алёну.

— Она ещё утром уехала с Кириллом и Ташей гулять по торговым центрам. Они планировали на Заячий остров к обеду заглянуть, можно там встретиться через час.

— Пусть гуляют, — отмахнулся я. — Мы пообедаем и тоже куда-нибудь сходим, пока у меня выходной. Надо бы телефон отключить…

Вчерашнее шумное мероприятие в Александровском дворце прошло без накладок и проблем. Наследник показался гостям, выступил с малосодержательной речью и часа полтора выслушивал одни и те же комплименты и поздравления. Подарки на день рождения принимала особая служба, поэтому любопытство я так и не утолил. Надо будет обязательно у Николая спросить, было ли среди подарков хоть что-нибудь полезное. Просто некоторые гости так хвастались, будто алмазы вёдрами дарили или слитки золота привезли с собой.

Сегодня с утра пораньше в Екатерининский дворец примчался Геннадий Сергеевич, сказал, что у него дела и он пробудет там до самого вечера, поэтому мне разрешили взять выходной. Из публичных мероприятий у наследника осталось посещение Петропавловского собора и ещё одна встреча с иностранными послами в Зимнем дворце. Но самой лучшей новостью стало то, что возвращение в столицу назначили на ближайшее воскресенье.

Как я уже говорил, улицу сегодня для машин закрыли, поэтому по Зелёному мосту через Мойку гуляло довольно много людей. Большая часть шла на площадь к Зимнему дворцу, где можно было купить или, если повезёт, бесплатно получить памятные подарки. Мимо нас прошла группа шумных подростков. Один парень рассказывал, что подарки можно продать через интернет «за дорого» и если получится получить их несколько, то они сорвут неплохой куш. Мне кажется, зря они стараются, так как через пару дней интернет-магазины будут захламлены дешёвыми подделками. Мы только собрались уходить с моста, когда почувствовали присутствие сразу четырёх мастеров. Двое шли навстречу, ещё двое догонял с другой стороны.

— Однако, — я удивлённо посмотрел на Тасю.

— Здесь в двух кварталах два десятка мастеров, поддерживающих Наумовых, — успокоила меня она.

— А, ну тогда я не переживаю…

Всё дело в том, что появившиеся мастера хотели, чтобы мы их почувствовали и оценили, насколько они сильные и страшные. Обычно так поступают во время переговоров, чтобы продемонстрировать конкуренту или сопернику, что с тобой следует считаться. Многие так делают не только чтобы мышцами поиграть, но и быть готовым к любой неожиданности и сразу вступить в бой. Вряд ли те, кто сейчас шёл в нашу сторону, действительно решат с нами подраться, скорее всего, просто запугивают. Но меня больше интересовал вопрос, когда они начали за нами следить. Мы ведь из дворца на машине ехали и спонтанно решили прогуляться по Невскому проспекту.

Тася толкнула меня плечом, показывая на трёх мужчин, идущих сквозь толпу прямо к нам. Первый мне показался очень знакомым. Вроде бы я видел его на боях без правил, рядом с судейской бригадой. Сегодня он ощущался, как серьёзный мастер, пытающийся казаться ещё круче, чем есть на самом деле. Ему бы следовало выбрать не дорогой костюм с галстуком, а что-нибудь более подходящее, тогда и впечатление он производил бы совершенно другое.

— Господин и госпожа Матчины, — сказал мужчина на английском языке, подойдя ближе. Два его товарища встали так, чтобы движущийся поток людей нам не мешал. — Рад встрече. Моё имя Джефри Бойл, я представляю Международную Бойцовскую Ассоциацию.

— И что? — спросил я равнодушным тоном.

— Недавно мы провели большое мероприятие в Москве. Организовали поединки среди мастеров. Люди со всего мира наблюдают за ними с огромным и живым интересом.

— Зрелище — так себе, — сказал я. — Для непритязательного зрителя, не разбирающегося в сортах дерьма.

— Не соглашусь с Вами, — он покачал головой, не обратив на грубость никакого внимания. Даже бровью не повёл. — Но мы встретились не за тем, чтобы обсуждать зрелищность. У нас есть все основания полагать, что вы вмешались в главный поединок…

— А у меня есть все основания послать вас в задницу, — перебил я его. — Если хотите испортить мне выходной, то катитесь к чёрту. Мне нет дела ни до вас, ни до боёв, которые проводите на потеху зрителям со всего мира.

— Я ни в коем случае не хочу испортить для Вас такой прекрасный день, — мужчина улыбнулся. — Просто хотел внести ясность в произошедшее и устранить недопонимание. Бои без правил — это не только спорт и большие деньги, но и репутация. Нас поддерживают огромные мировые корпорации, заинтересованные, чтобы всё было в рамках правил. В наших с Вами интересах, чтобы всё оставалось так, как как есть сейчас.

— Тася, он мне угрожает? — я добавил в голос удивления.

— Определённо, — согласилась она.

— Вот ведь засранец…

Отпустив руку Таси, я шагнул к мистеру Бойлу, быстро протянул руку и схватил его за рубашку и галстук. Ткань под рукой немного хрустнула. Бывает так, что смотришь в глаза человеку и видишь, что он тебя не воспринимает всерьёз. Смотрит, как будто глумится. Терпеть не могу подобное, меня это из себя всегда выводило. Года два назад я бы ему сразу, ещё до того, как он рот открыл, дал бы по роже.

— Не надо мне угрожать, — серьёзно сказал я. — Иначе я вас очень сильно огорчу. Второй раз предупреждать не стану.

Я отпустил галстук и ткнул пальцем мистера Бойла в плечо. Больно ткнул, отчего тот даже побледнел. Взяв Тасю под руку, направился к выходу с моста.

— Испортили настроение на весь день, — проворчал я.

— Ты ему ничего не сломал? — улыбнулась Тася.

— Нет, ты видела, сколько наглости было в его взгляде? — возмутился я. — Они бы ещё в нас оружием тыкать начали. Надо было его в реку макнуть. Хорошая идея, кстати.

— Может, они деньги хотели тебе предложить, а ты драться полез, — она крепче взяла меня под руку, не давая вернуться к наглецам.

— Деньги так не предлагают. Ещё пару минут и он бы советовал мне почаще оглядываться и задуматься о семье. Встречал я таких пару раз, нарочито-вежливых, но гнилых внутри. Слушай, если выяснится, что бои подставные были, те, кто на них неплохо заработал, должны будут деньги вернуть?

— Сложный вопрос, — задумчиво произнесла она. — Претензии предъявят тем, кто бои организовал и если выясниться, что с ними кто-то был в сговоре, то да. Но я думаю, что их организации придётся возмещать убытки проигравшим за свой счёт.

— Помню, что Наумовы и Дашковы неплохо проигрались в тот день. Поможем им вернуть деньги?

Мы почти прошли квартал, и я оглянулся, но сзади никого не увидел. Хотя чувство, что за нами следят, осталось.

— Кто-то говорил мне, что он ни в чём не виноват и бой не вмешивался, — Тася ткнула меня кулачком в бок.

— Они технику с изъяном придумали. Одно из двух, либо случайно, либо специально, чтобы удобнее подставные бои организовывать. Я лишь показал Максиму этот самый изъян. Сейчас позвоню Илье, попрошу статью в какой-нибудь популярный спортивный журнал написать. Посмотрим, как они запоют, когда их в неудобную позу поставят. А их обязательно поставят!

— Не спеши, — посоветовала Тася. — Обличить их всегда успеется. Давай сначала с главой рода поговорим и спросим совет. Когда вопрос касается больших денег, то лучше спрашивать у профессионала. К тому же у него есть аналитики, которые могут просчитать все последствия такого шага.

Пару минут мы шли молча. Впереди показался выход на площадь, заставленную туристическими автобусами. Людей вокруг было ещё больше, чем прохожих на Невском проспекте. Казалось, что ещё немного и они Асторию будут штурмом брать. За ажиотажем у входа с интересом наблюдал Конев, начальник службы безопасности Наумовых. Нашему появлению он обрадовался, крепко пожал мне руку и любезно проводил в одну из переговорных комнат, где с самого утра работал Пётр Сергеевич. Не знаю, какие вопросы он решал, но перед ним на столе лежало несколько пухлых папок, с одной из таких он что-то выписывал, забивая данные в ноутбук.

— Разрешите? — я заглянул в комнату.

— Проходите, — он ещё немного пощёлкал клавишами, затем закрыл ноутбук, а папку сдвинул на край стола.

— Доброго дня. Мы не сильно помешали?

— Нет, как раз наоборот. Давно следовало прерваться и передохнуть. Как у Вас дела? Гуляете по городу?

— Гуляли. Буквально пятнадцать минут назад столкнулись с неприятными типами.

Я подробно рассказал о произошедшем, затем поведал о том, что происходило во время турнира. Во время рассказа к нам заглянула помощница Петра Сергеевича, принесла кофе и пирожные из ресторана. Не думал, что он возьмёт её с собой в Санкт-Петербург. Как видно, работы у него больше, чем свободного времени. Ещё один минус быть главой большого рода. Хотя, как говорит брат: «не успеваешь — делегируй». Может, ему нравится посвящать столько времени работе.

— Мне этот… — я посмотрел на Тасю, — негодяй, сразу не понравился. Случайно они с нами столкнуться не могли, значит, следили от самого дворца. Или кто-то следил и им информацию сливал. В общем, я планирую раскрыть аферу. Напишу, что нашёл дыру в этой технике, продемонстрирую, а там пусть думают, случайность это или организаторы что-то знали.

Пётр Сергеевич помолчал, задумавшись на пару минут.

— Идея хорошая, — в итоге сказал он, — но не своевременная. Когда против тебя работают грубо, а ты знаешь, что они отнюдь не дураки, выходит, затевается что-то хитрое. Может, тебя на эмоцию хотели взять, чтобы ты как раз аферу раскрыл. Мне кажется, что они и сами не рады такому развитию событий, но идти на попятную не могут. Нужно, чтобы кто-то их за руку поймал. Поэтому следует оценить риски и понять, чего они добиваются. За наглость я их прижму, но пока пусть всё остаётся как есть.

— Хорошо. Не думал об этом, с этой точки зрения. Надо было ещё тогда весь этот балаган остановить.

— Зачем же, — Пётр Сергеевич улыбнулся. — Всё получилось очень неплохо…

В комнату переговоров вошёл Конев и мне его выражение лица совсем не понравилось. Хорошие вести с таким видом не рассказывают.

— Несколько минут назад нашли машину Алексея. Возле одного из дворов в южной части города. Внутри его телефон и портмоне с наличными и банковскими картами. Я ему дозвониться не смог, поэтому отправил людей.

— Кирилл говорил, что они должны встретиться сегодня у одного из торговых домов, — сказал Пётр Сергеевич. Достав телефон, нажал кнопку быстрого вызова. Ответили ему на третьем гудке. — Вы где? Алёна и Таша с тобой? Алексей? Садитесь в машину и пулей в Асторию. Да, жду.

Глава рода положил трубку и нахмурился.

— Кирилл говорит, что Алексей опаздывает на встречу уже пятнадцать минут, — сказал он.

— С девушками всё в порядке? — всё же спросил я. — Могу их встретить.

— Через двадцать минут будут здесь, — сказал Пётр Сергеевич. — Они недалеко, в центре гуляют.

Виталий Сергеевич достал телефон, нажал кнопку приёма вызова и приложил к уху.

— Слушаю. Где? — он целую минуту слушал отчёт, мрачнее лицом. — Проверьте всё. Пусть Платон другие камеры поищет и у ближайших магазинов проверит. Свидетели… да.

Мне как-то стало неуютно и очень страшно за Алёну. Сначала подумал, что пока я во дворце целый день со скуки помираю, с близкими какая-нибудь беда может случиться. Но довольно быстро я эти мысли прогнал, обругав себя за проявление слабости. Что-то я размяк немного, раз такие мысли начинают в голову лезть.

— Нашли свидетеля, — сказал нам Конев, убрав телефон. — Говорят, что на машине какой-то мужчина приехал, припарковал и скрылся пешком.

— Я что-то упустил, пока был занят? — спросил я. — Были предпосылки к подобному? У нас с этой грызнёй за власть, вообще, всё в порядке?

— В порядке, — немного осадил меня Пётр Сергеевич строгим тоном.

— А у Алексея маячка нет? — я посмотрел на Конева.

— В портмоне. И в одном из поясов, но он именно его в номере оставил. По всему Питеру теперь искать. Или ждать, пока с нами на связь выйдут. Если вообще выйдут.

— У Алексея определённый талант, влипать в разные неприятности, — сказал Пётр Сергеевич. — И такой же талант из них выбираться. Всё будет хорошо. Свяжись с полицией, пусть помогут, только без шума.

— У вас немного его волос есть? — спросил я. — Или капля крови.

— Зачем? — не понял Конев.

— Есть у меня знакомый эксперт с уникальной способностью людей чувствовать на расстоянии.

— Образец крови — есть, — сказал он. — В Москве, в клинике Бергов. Волосы можно в его номере поискать.

— Дайте мне минуту, — сказал я, доставая телефон.

Полистав записную книжку, нашёл телефон Марины Шиловской. Подумав немного, нажал кнопку звонка. Ответила она не сразу, я уж думал, что придётся звонить Татьяне.

— Алло, — раздался её голос в трубке.

— Марина, привет, это Кузьма.

— Узнала, — сказала она. — Как дела? Видела тебя по телевизору вместе с наследником и его семьёй.

— Дела — так себе. Нужна твоя помощь.

— Говори, я слушаю, — сказала она после короткой паузы. — Помогу, по мере сил.

— На Трубиных работает Сова, знаешь такую? Забыл её имя.

— Милена, — подсказала она сразу. — Только это большой секрет Фёдора Георгиевича.

— Можешь её телефон сказать? Очень нужно.

— Могу. Он записан на сотовом, я по памяти не помню. Вышлю сообщением. Только она вряд ли помогать будет. Она сейчас… в опале, как бы.

— Я что-нибудь придумаю.

— Денег предложи, — посоветовала она, — сразу согласится. У неё с деньгами всегда напряг.

Мне показалось, что Марина хмыкнула.

— Спасибо. Я твой должник.

— Как с номерком? — хитро спросила она.

— Ну, для номерка нужен порыв души. Но ты можешь смело просить меня практически о чём угодно.

— А я попрошу, — заявила она, затем немного посерьёзнело. — Скажи только, если не поможет. Мы с Таней тоже… ну… на помощь придём, если надо.

— Я ценю это. Спасибо. Жду сообщение.

— Сейчас.

В трубке раздались короткие гудки. Я посмотрел на мужчин. Хотел что-то сказать, но телефон завибрировал.

— Быстро она…

Сообщение было коротким и лаконичным, имя и номер телефона. Что интересно, ответили мне почти сразу, на втором гудке.

— На проводах, — раздался знакомый голос и знакомая дурацкая и противная интонация.

— Со́вушка, привет, это Кузьма.

— Какая Совушка? — она опешила и, похоже, посмотрела на телефон, явно недоумевая, какой придурок ей звонит. — Что за слово дурацкое?! Придумал же…

Я тоже удивлённо посмотрел на трубку, так как голос в конце стал немного смущённый, словно комплимент ей очень даже понравился, но принимать так просто она его не собиралась.

— Ты как-то работала с нами, когда мою сестру похитили. Матчин Кузьма, вспоминай.

— Помню, — её голос немного посерьёзнел. — Чё хотел?

— Ты же по капле крови человека найти можешь?

— Если она не засохшая, то могу.

— Нужно найти похищенного человека.

— Фёдор Георгиевич разрешил?

— Нет, — честно признался я. — Хорошо, если он об этом не узнает.

— Не, я так не работаю, — её голос сразу стал ещё более противным. — Нафиг надо.

— Хорошо заплачу.

— Нет, — категорично послышалось в трубке, затем она засопела, словно боролась с искушением.

— Назови любую сумму.

— Прям, любую? Ну… двадцать пять.

— Тысяч?

— Ну не копеек же, — фыркнула она и рассмеялась.

— Хорошо. Заплачу сорок, только всё нужно сделать быстро. А если постараешься, дам премию, ещё пятнадцать тысяч.

— Чего, правда, что ли? — опешила она от такой суммы.

— Правда, — подтвердил я.

— Так я готова. Спускаться? Вы во дворе меня ждёте?

— Нет. Значит, слушай внимательно. Вызывай такси и езжай на Питерский вокзал, покупай билеты на ближайший и быстрый поезд. За любые деньги, я все транспортные расходы оплачу. Встречу тебя на Московском вокзале в Санкт-Петербурге. Только позвони и скажи, когда прибываешь. Вещей возьми на три дня, не больше. Если что-то понадобится, куплю на месте.

— Питер? — с той стороны послышалось очередное сопение.

— Сегодня должна быть здесь, — решительно и строго сказал я. — Можешь в поезде поспать.

— Если надо, то буду, — немного меланхолично ответила она, затем её голос стал недоверчивым. — Слушай, может, ты меня разводишь? Я ж не дура.

— Скинь сообщением номер карты или счёта, переведу задаток в десять тысяч. И не тяни, от твоего рвения зависит немаленькая премия.

Я нажал кнопку отбоя, покачал головой.

— Приедет, никуда не денется, — сказал я. — Если на Сапсане, то часов через семь будет в Питере, включая дорогу до вокзала. В крайнем случае к полуночи. Только нужно каплю крови привезти, желательно не высохшую. Когда мою сестру похитили, она её нашла по пряди волос.

— Мой человек из столицы доставит, — сказал Конев. — Сейчас позвоню.

Начальник службы безопасности вышел в коридор.

— Эта девушка, — я посмотрел на телефон, который показал входящее сообщение, — может почувствовать одарённого на небольшом расстоянии. Придётся покататься с ней по городу и надо бы расставить приоритеты поиска. Дождусь, пока люди Конева посмотрят записи, поговорю с ним и Алексея обязательно найдём.

— Хорошо, — Пётр Сергеевич кивнул, протянул руку. — Что она тебе прислала, номер карты или счёт?

— Я заплачу.

— Ты хотел, чтобы Трубин об этом не узнал, или хотя бы не отследил того, кто платил?

Я на секунду задумался, затем протянул телефон. Он быстро переписал данные из сообщения в блокнот, вернул сотовый и пододвинул ноутбук.

— Пойдём, — Тася взяла меня под руку, — надо встретить ребят, как только приедут.

Глава 2

Московский вокзал, Санкт-Петербург, семь часов вечера

Ожидая прибытия скорого электропоезда, я стоял у выхода с платформы, недалеко от здания вокзала. Метрах в пяти пристроились трое полицейских со служебной собакой, выглядящей самой бодрой в компании. Она с интересом разглядывала прибывающих, словно любопытствовала, зачем в город приезжают так много людей. И правда, несмотря на вечернее время, людей вокруг было не протолкнуться. Недавно прибыл поезд из Москвы, тянувшийся часов десять, делая несколько остановок по пути. За полчаса, что я ждал, это был уже второй. Люди в Северную столицу прибывали нескончаемым потоком, с детьми, большими шумными группами или просто парами. Недалеко в толпе мелькал плакат туристической фирмы. А мест в гостиницах не осталось даже на самой окраине города.

Минут двадцать назад звонила Тася, сказала, что люди Конева смогли раскопать что-то важное и, возможно, наша помощь не понадобится вовсе. Это немного успокаивало, так как день прошёл в нервной обстановке. Сначала Петру Сергеевичу князь Воронцов звонил, спрашивал, что случилось и не нужна ли помощь. Потом приехали два мастера от Дашковых с тем же вопросом, и судя по виду, эти готовы были воевать прямо сразу, начиная с коридоров отеля. Плохо, что ответить на вопрос, кто и зачем похитил Алексея, никто не мог. Я был почти уверен, что это дело рук Разумовского или кого-то из его союзников. Переговоры между княжескими родами ещё и не начинались толком, и это мог быть своеобразный рычаг давления.

Я немного отвлёкся, поэтому прозевал сообщение о прибытии поезда. Опомнился, только когда вдалеке появился обтекаемый белый электропоезд. Ещё когда в прошлый раз планировал ехать в Санкт-Петербург, узнавал, что цены на него варьировались от сорока до ста пятидесяти рублей, в зависимости от класса. Если у тебя зарплата не семьсот рублей в месяц, то не так уж и дорого. Кстати, на этом поезде должен был приехать и человек Конева. Фирма Бергов хранила образцы крови не только Алексея, но и почти всех Наумовых, чтобы подобрать наилучшее сочетание химии в энергетических коктейлях. Василий говорил, что они уже собрали «зелье», которое поможет Алексею и Кириллу прорваться на уровень мастера, если у них с этим возникнет трудность. Помню, мне тоже предлагали пройти тесты и сдать кровь, но я как-то до Бергов не добрался. Времени не было, да и желания особого.

Из здания вокзала к платформе вышел Василий, нашёл меня взглядом и подошёл.

— У тебя завтра тяжёлый день, уверен, что хочешь поучаствовать?

— Раз сам затеял, то надо, — ответил я, глядя, как из поезда высыпают люди. — К тому же руки чешутся пару шей свернуть.

— Наш курьер, — Василий заметил кого-то в толпе и пошёл на перехват.

Я тоже заметил Сову, как и она меня. Да и не заметить её было сложно, так как она единственная, кто выбрал ярко-жёлтую осеннюю куртку с капюшоном и тёмные штаны. На плече небольшая спортивная сумка такой же яркой расцветки, как и куртка.

— Привет, — она подошла, оценила меня взглядом.

— Я не пойму, сова ты или канарейка, — улыбнулся я. — Что за яркий прикид?

— А мы что, прятаться будем? — она фыркнула, затем поёжилась из-за налетевшего порыва ветра. — Забыла, как здесь холодно и сыро.

— Была в Питере?

— Жила, пока в Москву не переехала в погоне за лучшей жизнью.

— Судя по крошечной квартирке, не совсем удачно.

— Она пусть и крошечная, но моя. Что, кого искать будем?

— Не обижайся, я так, просто в лёгком шоке. Друга моего надо найти, похитили его.

— Питер не Москва, здесь мест побольше будет где спрятаться можно. Заброшенных мануфактур и заводов разрушенных десятка два наберётся. Плюс пригород.

— Есть хочешь? Можно что-нибудь заказать и в машине перекусить.

— Не, я ночью не ем. Но минералки купить надо бы. Энергетики у меня с собой, — она встряхнула спортивную сумку, где что-то гулко стукнуло.

К нам присоединился Василий, демонстрируя небольшой кейс. Следом за ним мы вышли из здания вокзала, прошлись по стоянке, где он припарковал неприметный чёрный минивэн. Думается мне, что к подобным машинам он питает определённую слабость. Пока Василий прогревал двигатель, мы расположились в салоне.

— Нам только кровь удалось достать, — сказал я. — У Лёхи в номере отеля чисто, ни пылинки. Уборщицы постарались.

— Так даже лучше, — сказала Милена, деловито потирая руки. — Проще работать и устаёшь меньше.

Я открыл кейс, который внутри был плотно уложен поролоном. В центре, в небольшой выемке обычная пробирка и совсем немного крови.

— Надо настроиться, — сказала она, забирая пробирку, пытаясь понять, как открывается пластиковая крышка.

— Я тебе кое-что купил, — я достал из пакета большие наушники яркой зелёной расцветки. — Говорят, что самая популярная фирма и звук хороший. Если тебе нужно ту дебильную музыку слушать, то без меня. В прошлый раз едва кровь из ушей не потекла.

— Хорошие наушники, спасибо, — она бросила на них взгляд, кивнула.

Вот когда она сосредоточена, то вполне нормальная женщина. Даже манера речи меняется. Ей, наконец, удалось открыть пластиковую крышку. Она немного взболтала кровь, прислушиваясь к чему-то.

— Едем? — спросил Василий. — Попетляем по городу, затем в порт и на север.

— Давно не практиковалась, — Милена поморщилась. — Ещё минут пять надо. Воды минеральной купи лучше. Без газа. Мне полтора литра.

Василий смерил её взглядом, не ожидая такую наглость, но говорить ничего не стал. Люди, особенно с необычным талантом, всегда с тараканами в голове. Их лучше принимать такими, как есть. Говорят, что если они резко меняются, то, бывало, что и дар пропадал.

— Двигатель глушить не буду, — сказал он, выходя из машины.

Пару минут мы сидели в тишине.

— А почему практики мало? — спросил я.

— А ты, как думаешь? — ехидно ответила она и поморщилась. — Фёдор Георгиевич работу раз в год подкидывает, а потом… И не платит ни хрена.

— И что, на полицию даже не подрабатываешь? Уникальная ведь особенность, необычная. Уверен, что должна пользоваться спросом.

Она подняла на меня взгляд, посмотрела, покривила губами, но ничего говорить не стала и снова уставилась на пробирку.

— Всё, я настроилась, — сказала она. — Можно кататься. Где водитель-то?

— За минералкой пошёл, — передразнив её, ответил я.

Милена потянулась за наушниками, но замерла, удивлённо посмотрев в пустоту перед собой.

— Так здесь же он, — сказала она. Подняла пробирку, посмотрела на неё, затем в сторону вокзала. — Там.

— Далеко? — оживился я.

— Я не рулетка, — ощетинилась она. — Не могу я расстояние измерять, сколько раз говорить нужно?

— Ну не сердись. Что ты заводишься вечно с пол-оборота? Пошли, прогуляемся в ту сторону. Вокруг полно людей, ничего не случится. Только… Куртку мою надевай, а то слишком много ты внимания привлекаешь.

Я быстро стянул куртку, протянул девушке. Надо отдать ей должное, она сначала закрыла пробирку, чтобы случайно не опрокинуть, и только потом взяла куртку. В этот момент вернулся Василий с парой бутылок минеральной воды.

— Едем? — спросил он.

— Милена говорит, что Алексей здесь, — сказал я. — Может, его на поезде в Москву хотят отправить?

— Хотели бы, давно отправили, — отозвался Василий и оглянулся. Покопался немного в бардачке и вынул оттуда рацию с вкладышем наушника. — Здесь расстояния небольшие, только наушника хватит.

— Мы сейчас прогуляемся, — я взял наушник, закрепил и посмотрел в сторону вокзала, куда показывала Милена. Выходило, что это где-то в левом крыле или же за высоким зданием. — Пока шум поднимать не будем, попробуем всё сделать тихо. Прогуляйся за нами на небольшом расстоянии.

— Хорошо, — он кивнул. — Сообщу группе Конева, пусть пока к стоянке подъезжают.

Я посмотрел на Милену. Ей идея куда-то идти не очень понравилась, но спорить она не стала. Под ручку мы с ней прогулялись по стоянке, затем по вестибюлю вокзала и вышли к платформам, вливаясь в поток пассажиров, спешащих к поезду. Ничего необычного я не заметил, да и в пределах двухсот метров вокруг никто силу использовать не спешил. Милена же тянула меня к самому краю левой платформы. Остановившись, вновь вынула пробирку, открыла.

— Там, — теперь она показывала налево, на поезд, стоящий на запасном пути, за которым виднелся забор и стоянка для автомобилей. — Если за столько лет ничего не поменялось, то там грузовики вечно паркуются и разгружаются. Фирма какая-то по доставке грузов по всей России.

— Спасибо. Беги обратно к машине и никуда не уходи. Если поднимется шум, садись на поезд и уезжай в Москву. Деньги сегодня переведут.

— Ладно, уж, подожду, — сказала она. — На стоянке. Поговорить хотела, поэтому смотри, чтобы тебя не прибили.

— Само собой, — отозвался я, спрыгнув с платформы. Оглянулся, показал ей большой палец и поспешил к цепочке пассажирских вагонов.

Такое чувство, что тёмные и грязные вагоны простояли здесь без движения лет десять. Поднырнув под них, я перебрался на другую сторону, к высокому забору, поверх которого бежала колючая проволока. Эту преграду преодолел легко, практически без усилий. На улице окончательно стемнело, к тому же начал моросить неприятный дождик. Что касается стоянки, то она тонула в темноте, несмотря на то что прилегающая улица была освещена дорожными фонарями. Я по-прежнему не чувствовал поблизости присутствие силы. Вряд ли мастер, если он есть, будет использовать кинетическую броню или доспех, чтобы я его смог почувствовать, но лучше перебдеть. Вокруг только большие тени от нескольких грузовиков да машин поменьше. Пробежав по стоянке, я всё-таки уловил небольшой отголосок силы. Он исходил от тёмной фигуры одиноко стоявшего рефрижератора. Подбежав к нему, я уже более отчётливо почувствовал присутствие кинетической брони. Не раздумывая, бросился к дверям, буквально вырвав одно из креплений, пока открывал дверь.

— Лёха?! — крикнул, забираясь в кузов.

— Я здесь, — послышался его хриплый голос.

— Василий, — приложив палец к наушнику, сказал я, — нашёл. Живой. В рефрижераторе на стоянке слева от вокзала. Теперь шум можно поднимать и начни со скорой помощи.

— Принял, — раздался его голос.

— Ты в порядке? — я добрался до Алексея, повернул набок. Запястья парня были скованы за спиной необычными наручниками без связывающей цепочки. Такие не разорвать и руки из-за спины не вытащить, если ты обладаешь гибкостью змеи. Приложив немного сил, я сломал душки. — Нормально?

— Терпимо, — отозвался он. — З. зз. замёрз, т. только.

— Сейчас согреешься, — я подхватил его на руки и вышел на улицу. Опустив аккуратно, использовал силу, чтобы немного согреть воздух вокруг. При переохлаждении главное — не торопиться. — Василий, он сильно замёрз, пусть скорая готовится принять такого пациента.

— Принял.

Алексей, наконец, смог расслабиться и отпустить кинетическую броню, поэтому почти сразу потерял сознание. Эксперты третьей ступени — крепкие ребята, но всему есть предел. Мастера в рефрижераторе поморозь немного, он через пару часов взвоет, а тут всего лишь эксперт с мизерным запасом силы.

Буквально через пару минут со стороны улицы, которую от стоянки отделял метровый забор, мелькнули фары и громкий звук двигателя. Вот теперь присутствие сильного мастера в лице Василия я почувствовал. Он перемахнул через забор, неся в руках большой фонарь. Подбежал, выхватил из темноты участок немного правее, чтобы не светить в лицо.

— К машине перенесём? — предложил он. Едва заметно поморщился, увидев синяки на лице парня.

— Давай.

Пока мы обходили забор, где у выхода со стоянки появился пожилой охранник, со стороны улицы уже подъезжали два высоких чёрных джипа с людьми Конева. Карета скорой помощи, в сопровождении ещё одной машины примчалась ещё через две минуты. Я только успел показать, где нашёл Алексея, когда у дороги засверкали проблесковые маячки.

— Я в больницу, ты как? — раздался голос Василия в наушнике.

— Прогуляюсь немного и вернусь в Асторию, — я проследил за одним из джипов, въезжающих на стоянку.

— Принял, — сказал он. — Девушку не забудь.

Возвращаясь, пришлось обходить вокзал. Милена успела снова превратиться в канарейку и ждала меня, сидя на краю бетонной цветочной клумбы.

— Это была самая быстрая работа на моей памяти, — сказала она, протягивая куртку. — С твоим другом всё в порядке?

— Нормально, — я кивнул, убирая наушник. — Спасибо тебе. За бонус не переживай, всё оплачу, как только до планшета доберусь. У тебя обратные билеты есть?

— Не, я не брала. Три дня же, — она улыбнулась. — Слушай, Кузя, а мы можем поговорить? Ты, там, не торопишься?

Она кивнула в сторону вокзала. В её взгляде мелькнуло что-то необычное, как будто ей срочно нужна помощь, но она никак не может решиться об этом попросить.

— Нет, не тороплюсь, — я провёл ладонью по лицу, пытаясь сбросить все негативные эмоции и настроиться на деловой лад. Получилось не очень, но желание убивать немного убавилось. — Давай поговорим, только я не люблю привокзальные кафешки.

— Здесь кафе и рестораны через каждые три метра, в какую стороне ни пойди.

— Тогда пойдём куда глаза глядят, — я взял её за руку и повёл в сторону улицы, где виднелись вывески магазинов.

Пришлось пройтись немного, прежде чем на глаза попалась кафе, где было мало посетителей. Не люблю полуподвальные помещения, когда из окон видно только ноги прохожих, но не хотел тратить время и искать что-то более подходящее. Внизу нас встретил просторный и пустой тёмный зал. Из посетителей всего две парочки, расположившиеся в разных углах. Выбрав столик недалеко от окна, помог сесть Милене.

— Ещё раз спасибо, что помогла, — сказал я, усаживаясь напротив.

— Спасибо, что платишь, — заработал я ответную улыбку, затем она погрустнела. — А Трубин не платит.

— Ты ему денег должна? Как вообще с ними связалась?

— Так, — она поморщилась, — помог он мне немного. Обещал работу, деньги, славу, а сам шестьсот рублей в месяц платят. Я им денег должна, но теперь рассчитаюсь и буду свободна.

— Не ценят, — серьёзно сказал я.

К нам подошла официантка в чёрном фартуке.

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

— Кофе сладкий, в большой кружке.

— Кофе в большой посуде не подаём, — важно заметила она.

— Тогда неси пять маленьких, — отмахнулся я.

— Десять, — добавила Милена. — Сахара побольше и сливки отдельно.

Официантка посмотрела на нас странным взглядом, пожала плечами и ушла к стойке.

— Устала от них, — Милена чиркнула ладонью по шее. — Вот тут они. Мне иногда кажется, что я им совершенно не нужна. Так, подкармливают, чтобы с голоду ноги не протянула. У них две частных охранных фирмы в столице. Последний раз из-под носа самого Трубина бизнесмена какого-то похитили, так меня заставили его искать два дня подряд. А он уже как неделю в Москве-реке рыб кормит. Я, как всегда, виноватой осталась, хотя три недели потом пластом лежала. Никто даже не пришёл и не проведал. Может, я там уже с голоду померла.

Она свернула в жгутик салфетку и принялась отрывать от неё маленькие кусочки.

— Есть нюанс, — сказала Милена, после небольшого молчания. — О нём мало кто знает. Мне после часа работы нужно два дня отдыхать. Шесть часов работы и две недели перерыв. Видел бы, как это злит Трубина. Слушай, а вам специалист по поиску людей не нужен? Хрен с ним, даже за шестьсот рублей в месяц.

Милена посмотрела вполне серьёзно. Видать, и вправду довёл её Трубин.

— У меня условия для всех примерно одинаковые, — сказал я. — Тридцать тысяч рублей в год, плюс медицинская страховка, оплата командировочных и премии особо отличившимся сотрудникам.

— Это хорошие деньги, — сказала она. — На Наумовых я бы поработала.

— На меня, а не на Наумовых, — поправил я. — Точнее, на фирму Матчиных. Хорошо, считай, что я тебя нанял. Вернёмся в Москву, подпишешь стандартный контракт на год, с автоматическим продлением. С Трубиным рассчитайся, но неустоек и отступных не плати. Сколько должна, столько отдай. Если будет возмущаться и угрожать, скажешь мне и уже я буду этот вопрос решать.

— Хорошо, — сказала она с большим облегчением. — Спасибо.

— Только из любопытства, сколько часов подряд можешь работать?

— Часов десять.

— Неплохо. Не работа, а мечта. Смену отработал и на месяц в отпуск. Кстати, почему «Сова»?

— Когда ночью работаю, то меньше устаю.

Я улыбнулся, достал из внутреннего кармана куртки сотовый телефон включил его. В этот момент принесли целый поднос с маленькими чашечками кофе и пока расставляли на столе, я проверил сообщение о пропущенных звонках. Три пришло от Таси, поэтому ей первой и позвонил.

— Кузя, ты сейчас где? — спросила она сразу.

— В кафе, недалеко от вокзала. Решу вопрос с Совой и вернусь в Асторию.

— Хорошо, мы тебя ждём. Пётр Сергеевич с тобой хотел поговорить. Ты молодец, я тобой горжусь. Скажи Сове спасибо от всех нас.

— Обязательно.

Повесив трубку, я набрал номер Кати Хованской.

— Да, Кузьма, я слушаю, — раздался её голос в трубке.

— Привет. Мне нужно человека поселить в Питере до воскресенья. В Астории — не вариант, там уже мест нет.

— Что за человек, какие запросы?

— Девушка, работает на мою фирму. Желательно не на окраине города гостиницу найти, чтобы мне за ней не ездить полдня.

— Рядом с моим номером есть один свободный, — сказала она. — Сейчас всё устрою. Ты помнишь, где моя гостиница? На набережной, где вы меня на автобусе забирали.

— Да, помню. Буду там минут через двадцать. И нам бы ещё с тобой поговорить, но не по телефону.

— Хорошо. Позвони, я встречу.

— Спасибо, — я нажал кнопку отбоя и убрал телефон. — Такие дела.

Милена потягивала кофе, успев выпить уже две чашки и ополовинить третью. Похоже, не только я кофе любил. К тому же она клала какое-то неимоверное количество сахара.

— А может, Трубин совсем не расстроится, когда узнает о твоём уходе, — сказал я.

— Расстроится, — хмыкнула Милена. — Ты его плохо знаешь. Он такой злой бывает, когда что-то из рук уходит, что близко не подходи, зашибёт. У него в охранной фирме одни отморозки работают.

— Он здесь, в Питере, я его вчера в Александровском дворце видел. Если пересечёмся, я с ним поговорю. Ладно, давай кофе допьём и пойдём ловить такси. Гулять по ночному городу у меня что-то желания нет.

В окне можно было увидеть, как дождь немного усилился. С такси проблем не возникло, но вот с Катей я так и не поговорил. Не хотел задерживаться, а погода не позволила поговорить на улице. Обещал позвонить на днях, как только разберусь с работой во дворце. Наумов меня тоже не принял, так как у него была важная встреча с кем-то. Я успел принять душ, посидеть с Тасей перед телевизором и уснуть.

Разбудили меня в половину седьмого утра. Мой телефон вечно стоял в режиме «для семьи», поэтому позвонили Таисии, она меня и подняла. Быстро приведя себя в порядок, я вышел в коридор, где столкнулся с Коневым. Обычно он всегда ходит в строгом костюме, поэтому довольно необычно увидеть его в неприметной серой ветровке из плотного непромокаемого материала, таких же штанах и тяжёлых военных ботинках. Завершала картину подозрительная вязаная шапочка, наверняка превращающаяся в балаклаву. Выглядел он собранным и серьёзным, как всегда, но мне показалось, что он ночью не спал.

— Доброе утро, — поздоровался он скорее машинально, протянул мне точно такую же шапку.

— Вижу, что пока доброе, но скоро таковым быть перестанет?

— Примерно, — он кивнул. — Пойдём, прокатимся немного. Нам по пути, потом подвезу тебя к дворцу.

Рано утром в отеле было необычно тихо. В конце этажа мы даже застали дежурную, мирно посапывающую за столиком. Ресторан и кафе только открывались, готовясь принимать посетителей, привлекая их запахом ароматного свежеиспечённого хлеба. Аж слюнки побежали. Виталий Сергеевич заглянул туда буквально на секунду, чтобы забрать бумажный пакет с фирменным логотипом ресторана. Затем мы вышли к стоянке, сели в старенький чёрный мерседес и неспешно покатили по проспекту.

— Завтрак, — сказал Виталий Сергеевич, показывая на пакет. — Нам ехать пятнадцать минут.

Внутри действительно нашёлся небольшой термос и термокоробочка. Омлет с ветчиной, сыром и зеленью. В термосе же был сладкий кофе с карамельным вкусом.

— Как Алексей? — спросил я, решив, что лучше позавтракать.

— В тяжёлом состоянии. Его сначала хорошенько избили, потом бросили в холодильник. Он замёрз сильно и потратил много сил. Ещё бы час или два и уже не спасли бы.

— Значит, разобрались, что произошло?

— На многоэтажной стоянке, рядом с торговым центром, Алексей столкнулся с безбашенной молодёжью. У некоторых от избытка денег крышу сносит, и они ощущение реальности теряют.

— Эка вы красиво выразились, — я удивлённо посмотрел на него. — Из какого рода выходит молодёжь? Не из тех, кто Разумовских поддерживает? И не было ли там молодого князя, а то руки чешутся ему по шее дать.

— Нет, это нувориши.

— Кто? — не сразу понял я.

— Люди из низших сословий общества, стремительно разбогатевшие. Конкретно родители этих… заработали состояние на новых технологиях, программном обеспечении и каких-то играх для телефонов. Салют говорит, что у них оборот в сотни миллионов, а стоимость компании подпрыгнула почти до миллиарда.

— Неплохо, — едва не присвистнул я. — Когда такие деньги внезапно на голову падают, связь с реальностью действительно потерять можно…

— Только за деньги силу купить нельзя, — сказал он, хрустнув оплёткой руля. — Один из той молодёжи оказался экспертом первой ступени и Алексей ему, ожидаемо, сломал ногу. Показал разницу не столько в силе, сколько в качестве оной. На этом можно было конфликт считать исчерпанным, но за оскорблённых вступился род Титовых. В торговом центре был их человек, который эту проблему пообещал решить.

— Почему тогда не прибили сразу, а в холодильнике заперли? — уточнил я, хотя догадывался, какой будет ответ.

— Потому что с трупа никакого спроса. А если бы мы расторопней были, то они бы предъявили его нам живым, пусть и немного замёрзшим.

— Поганая логика, — поморщился я. — Но, Титовы, не слышал раньше. Может, я их видел на приёме во дворце?

— Непременно видел, — сказал Конев. — Живут в Санкт-Петербурге, владеют недвижимостью и торговыми домами, в том числе и тем самым, рядом с которым конфликт произошёл. В разборках за власть не участвуют, но водят большую дружбу с губернатором.

Мы свернули на набережную, вдоль которой тянулось четырёхэтажное старое здание из красного кирпича. Виталий Сергеевич сбросил скорость, и машина въехала под арку.

— А что Плетнёв? — спросил я, вспомнив губернатора. С интересом посмотрел на явно заброшенные здания с выбитыми окнами и дверями.

— Он в курсе и вмешиваться не будет.

— Интересное здание. Такая разруха в центре города.

— Старая и заброшенная мануфактура. Её продали пару лет назад, но новый хозяин не спешит превращать во что-то. Городские власти требуют, чтобы исторический фасад здания остался прежним, а для этого нужны огромные деньги на реставрацию и ремонт.

Машина развернулась на небольшой площадке, где стояла ржавая и обшарпанная белая малолитражка. А вообще, всё вокруг выглядело так, словно здание простояло без присмотра лет сорок. Выбитые окна, горы строительный мусор под стенами, в центре двора полуразрушенный домик, то ли подстанция, то ли какой-то цех. И очень много красно-бурого кирпича, отчего в глазах рябило. Даже серое, светлеющее небо не размывало эту рябь.

Виталий Сергеевич подал пример, опуская на лицо шапку, оставив только узкую щель для глаз.

— Они так и не разобрались в ситуации, — сказал он хмуро. — Мало ли с кем их подопечные поссорились, но можно было чуть-чуть задуматься, посмотреть документы, позвонить знающим людям. Или здесь, в Санкт-Петербурге, вся молодёжь разъезжает на дорогих Порше?

Мы вышли из машины и поспешили к боковому проходу в здание. Внутри царила та же разруха, что и снаружи, обшарпанные до кирпича стены, разрисованные уличной и похабной граффити. А ещё пронизывающий и холодный ветер, заставляющий поёжится.

— Будем их бить? — спросил я.

— Шеф сказал, надо узнать, случайность это или нет, — сказал Виталий Сергеевич. — И научить их людей уважать.

— Может быть и двойное дно, — согласился я.

— Надо мастера убрать тихо, без взрывов и разрушения. Если я в дело вступлю, то это здание очень громко рассыплется. В крайнем случае нас поддержит ещё один мастер Дашковых. Они как собаки вынюхали…

Последнее он произнёс недовольно.

— Мастер Титовых — боец ближнего боя, поэтому у тебя проблем возникнуть не должно. Он всегда носит с собой длинный нож, очень похожий на мачете, только с более узким клинком. Вторая ступень мастера, силу принял года два назад, но знающие люди говорят, что ничего особенного в арсенале его техник нет. Поэтому воспользуемся эффектом неожиданности, но недооценивать его не стоит.

Мы дошли до небольшого цеха, где раньше стояли станки или что-то в этом роде. Сейчас же пол покрывал строительный мусор. Недалеко от пустых и широких оконных проёмов установили два стула, к которым привязали парней лет двадцати. Что примечательно, на одном только футболка и семейные трусы, второй щеголял в майке, именуемой в народе «алкоголичкой» и спортивных шортах. Их караулила пара крепких ребят в лыжных шапочках, скрывающих лицо. Кожаные куртки, джинсы и очень дорогие кроссовки. Собственно, на последнее я случайно обратил внимание, узнав фирму. Если они пытались походить на бандитов, держа в руках короткие металлические трубы, то с обувью они погорячились.

— Не замёрзли ещё? — спросил Виталий Сергеевич подходя.

— Не, ещё дышат, — отозвался один, шмыгнул носом.

Цех продувался из конца в конец, а температура на улице была не выше градусов пяти. При такой температуре, да без движения, замёрзнуть насмерть можно очень быстро. Один из парней в кожанке сфотографировал на телефон парней, у которых посинели губы. Мне показалось, что они совсем не долго здесь сидят. При этом обоим наставили синяков на лице, но видно, что аккуратно, чтобы не убить случайно.

— Пишет, чтобы не трогали детей, — хмыкнул тот, что фото отправлял. — Сказал, через пятнадцать минут будут.

— Дети, — второй лишь фыркнул. — Я этого с бабы снял, а он в меня из пистолета стрелять начал. Только стрелок из него, как из дерьма пуля.

Виталий Сергеевич показал в сторону правого выхода из цеха. Мы прошли шагов пятьдесят по узкому коридору и остановились у двух небольших окон.

— Их отцу позвонили, представились бандитами, потребовали миллион в рублях и валюте, — сказал он, протягивая вкладыш необычного наушника. По размеру он был немного крупнее, но в ухе держался крепко, за счёт особого силиконового крепления.

— Представляю, — я улыбнулся под маской. — «Здравствуйте, это бандиты, очень приятно, гоните деньги».

— Примерно так, — он кивнул. — Намекнули, что с нами мастер и, если они что-то неправильное задумают, он всех «порвёт».

— Тогда подождём, — сказал я, закрепляя наушник. — Мне надо минут десять, чтобы размяться.

— Я буду на втором этаже, — он показал в потолок. — Там балкон выходит как раз в центральный цех, к главному входу.

Одарённые люди, особенно достигшие большого успеха и получившие огромную силу, чаще всего относятся к обывателям терпимо. Сами такими были и поднялись высоко только годам к тридцати, во вполне осознанном возрасте. Но бывают исключения. Есть такая шутка, что: «Боткин изобрёл желтуху, а американцы — синдром супермена». Это когда одарённый начинал воспринимать простых людей как насекомых, которых можно раздавить, если попали под руку. Если тебя поставят такой диагноз, то выдадут жёлтую карточку, точнее, поменяют паспорт мастера на справку из больницы. С этой справкой обычно отправляют на долгое и бесперспективное лечение, а потом в ссылку, в какую-нибудь глухомань, где ты и проведёшь остаток жизни. Большая часть этих больных пропадает в течение первого года, чтобы появиться в какой-нибудь конфликте, в Африке или в Южной Америке. На моём счету таких двое. Один — отморозок, спалил небольшую деревню с коренными жителями, второй по-тихому «маньячил» в городе.

К чему я вспомнил больных на голову мастеров? Просто такую же жёлтую карточку надо давать людям, которые внезапно становятся сказочно богатыми и теряют связь с реальностью. В Японии с такими попроще, но в последнее время и там они тоже встречаются. Хорошо, если тебя заметил большой род со строгими правилами и принял к себе. Но если крупный род ведёт себя как Титовы, то на это должен был обратить внимание губернатор и сделать внушение. Нисколько не удивлён, что Пётр Сергеевич позволил решать эту проблему таким кардинальным образом. Можно было с ними поговорить, пожурить, сделать внушение и выслушать слёзные обещания так больше не поступать, но не верю, что это заставит их исправиться. На некоторое время они притихнут, а потом всё вернётся на круги своя. Посмотрит на них кто-то косо, заденет плечом и всё, в холодильник тебя или в реку, предварительно окунув ноги в тазик с цементом.

— Едут, — раздался незнакомый голос в наушнике. — Две машины… три…

— Работать максимально жёстко? — уточнил я. — В переговоры не вступаем?

— Устраняем всех, кто приедет, — голос Конева.

Как знал, что придётся драться, поэтому взял с собой боевой стержень, подаренный Императором Цао. Вынул его из специального чехла на поясе, взвесил в руке. Чем сильнее я становился, тем страшнее было его использовать. Порой, казалось, что через него можно пропустить какое-то колоссальное количество силы. Пару раз сжав его в кулак, я направился к главному входу в заводской корпус. Подумал, что надо было обувь другую выбрать, когда под кроссовками захрустел строительный мусор. Машины гостей остановились прямо у полуразрушенного домика в центре двора. Вышло семь человек, из которых на бандитов не походили только двое. Они осмотрели здание завода и просто направились к входу. Вид у гостей был настолько наглый и высокомерный, что кулаки зачесались. Первым шёл крепкий мужчина лет тридцати пяти. Подтянутый, видно, что за собой следит и спортзал посещает. На нём был дорогой костюм без галстука, пиджак расстёгнут. В глаза бросился необычный широкий пояс с петлёй, в которой висел длинный нож, очень напоминающий мачете. Следом за ним шли двое крепких мужчин, вряд ли сильных, но уверенные в себе. Один поправляет кастет, второй коснулся куртки, под которой угадывалось очертание пистолета. Вторую группу возглавлял ещё один мужчина в костюме, только тихий и неприметный. У него было что-то зажато в кулаке, но я так и не смог понять, что именно.

Меня заметили, ещё до того, как подошли к зданию. Да я и не собирался прятаться, встречая их в просторном цеху, шагах в десяти напротив входа. Была одна хитрость, чтобы вводить противника в заблуждение и заставлять тебя недооценивать. Достаточно использовать совсем немного силы, уплотняя доспех духа, чтобы любой одарённый мог почувствовать тебя и оценить как слабенького мастера, едва ли не вчера ставшим таковым. Подняв руку, жестом показал, чтоб останавливались.

— Не вижу чемодана с деньгами, — сверху раздался голос помощника Конева, едва гости переступили порог.

— Ещё один гость, — голос в наушнике. — Приехал один, обходит здание.

— Вторая группа, меняйте позицию, — голос Конева.

— Вы хоть знаете, с кем связались? — спросил мастер Титовых, носивший большой нож на поясе. Он отработанным жестом сдвинул полы пиджака, опуская ладонь на рукоять. — Живыми вам отсюда не уйти.

Я, наконец, смог разглядеть, что сжимал в кулаке второй. Это была стальная струна с кольцом. Он её тихо разматывал, словно хотел использовать как плётку. Когда он использовал силу, стало понятно, что этот тоже мастер. Специалисты по оружию довольно редки, а мне угораздило связаться сразу с двумя. Они огляделись, наверняка понимая, что у них будет преимущество в замкнутом пространстве.

— Он сейчас найдёт заложников, — голос в наушнике.

Я поднял левую руку, жестом подзывая мастера с ножом, провёл пальцем по горлу, обозначив намерение. Тот всё понял правильно и широким, театральным жестом выхватил нож из петли. Видно, что не терпится ему устроить бой насмерть. Оценил свои силы и понял, что имеет тотальное превосходство. Ох и улыбочка у него, как у маньяка, дорвавшегося до жертвы, адреналин и эйфория, когда перестаёшь критически оценивать происходящее. Только не знает он, что я тоже не против устроить поединок, так как слегка доработал технику, которую демонстрировал в Мадриде. Посмотрим, сможет ли он хоть что-то ей противопоставить.

Мастер Титовых бросился вперёд, выставив перед собой нож. С первого взгляда было понятно, что с оружием он обращаться умеет, держит специфически, чтобы иметь возможность молниеносно атаковать и при необходимости отступить. Первый удар — размашистый, проверить мою реакцию и посмотреть, чем отвечу. Разочаровывать я его не стал, резко шагнув навстречу. Но радость его была недолгой, так как удар, наполненный силой, начал вязнуть. Он едва кисть не вывихнул, пытаясь удержать нож. Мне оставалось сделать ещё полшага вперёд и одновременно с этим ударить навстречу. Кулак, в котором был зажат стержень, попал точно в цель, раздробив мастеру грудную клетку и отшвыривая на пару шагов в сторону. По идее его не должно было отбросить, но удар оказался гораздо тяжелее, чем обычно и я едва удержал стержень, который хотел полететь вслед за жертвой.

Не став ждать пока второй мастер придёт в себя и, не приведи боги, решит убежать, я рванул к нему, преодолев расстояние до дверей за секунду. В воздухе, на уровне моей груди сверкнула серебряная нить, намереваясь разрезать пополам, но застряла в защитном поле не хуже, чем нож. Мастер оказался опытным бойцом, обладающим солидным запасом сил, он сумел податься в сторону, но я был чуточку быстрее. Мой удар пришёлся вскользь, левее солнечного сплетения, но этого хватило, чтобы мужчину крутануло на месте, и он рухнул как подкошенный. Один из приехавших с ними экспертов попытался вытащить из куртки пистолет, но в этот момент его голова с хрустом повернулась под неестественным углом, и он мешком повалился на пол. Остальные вряд ли успели что-то понять, так как невидимая сила просто свернула им шеи. Учитывая расстояние, метров в пятьдесят, Виталий Сергеевич неплохо контролировал силу. Я так и не смог понять, что это было. Какая-то техника, схожая с кинетическим ударом, только проявляющая себя чуть более локально.

Одинокий гость, про которого говорили по рации, почувствовал вспышки силы и немного замешкался. Он проник в здание с другой стороны и добрался до заложников, только людей Конева там уже не было. Я помчался в ту сторону, намереваясь застать врасплох, но напоролся на ослепительную молнию, едва показался в проёме двери. Мастер почувствовал меня ещё до того, как увидел и обстановку оценил правильно, сразу выпустив разряд молнии. Даже в просторном помещении цеха техника шарахнула так, словно взорвалось что-то, больно саданув по ушам. Яркий, извивающийся заряд угодил в мою защиту, изогнулся и впился в бетонный пол. Хлопнул ещё один небольшой взрыв и в полу появилась небольшое углубление. Только к этому моменту я преодолел расстояние до немолодого упитанного мужчины и даже успел разглядеть на его лице удивление. Он узнал технику, отводящую заряд молнии, а значит и меня. Может быть, поэтому он не ударил второй раз, а может, просто замешкался. Я же мешкать не стал, выскочив из «режима» и всадив кулак ему точно в грудь, выплёскивая энергию, чтобы пробить доспех духа. Учитывая, как мой удар неохотно проходит сквозь защиту, стало понятно, что этот мастер сильнее двух предыдущих, вместе взятых. Будь он настроен на серьёзное сражение с самого начала и подготовил пару смертоносных техник, пришлось бы туго. Но сегодня удача была явно не на его стороне, а у меня в руках тяжёлый и необычно горячий стержень, силу удара которого очень сложно контролировать.

* * *

Отель Астория, комната для совещаний, час после полудня

— Сюда, пожалуйста, — администратор отеля жестом показал на дверь, — Пётр Сергеевич уже ждёт Вас.

Плетнёв коротко кивнул и решительно открыл дверь, входя в небольшую комнату для совещаний. За столом одиноко сидел глава рода Наумовых, работая с ноутбуком и щёлкая миниатюрной мышью.

— Анатолий Евгеньевич, проходи, — Пётр закрыл ноутбук, затем встал и подошёл, чтобы пожать ему руку. — Всё-таки приехал.

— Заехал по пути, — губернатор области сел за стол, положил толстую папку с бумагами. — Ещё две встречи надо провести, потом в Зимний. Сегодня наследник принимает иностранных послов и нужно там присутствовать. Как у вас всё прошло? Мне доложили, что на заброшенной мануфактуре взрыв был, но полиция ничего пока не нашла. Я приказал не усердствовать.

— Вышла небольшая накладка, — Пётр Сергеевич сел напротив него. — Может, ты прольёшь свет, почему к этим нуворишам на помощь приехали сразу двое мастеров Титовых и Якиншин Александр? Это он взрыв устроил, выпустил молнию в закрытом помещении.

— Хороший вопрос, — Плетнёв удивился. — Ради пары пацанов, это круто даже для них. Чем закончилось?

— У нас — без потерь, у них — семь трупов.

— Нехорошо. У Титовых всего два мастера в роду, если не считать главу и его сестру. Якиншин убит? Точно? Плохо. Из твоих людей никто серьёзно не пострадал? Странно, что отделались только одной молнией, а не разрушенным заводом.

— Пострадавших — нет. Мы всё основательно почистили, но вопрос с тремя мастерами остаётся открытым. И чтобы мы большую войну уже с двумя родами не начинали, хорошо бы на него ответить как можно раньше.

— Вы когда в столицу возвращаетесь?

— В воскресенье вечером.

— Узнаю по своим каналам, — кивнул Плетнёв. — Если не получится, лично встречусь с Якиншиным-старшим. А Титов уже звонили, у меня с ним встреча вечером. Убрать трёх мастеров — это перебор, понимаешь?

— Понимаю, — согласился Пётр Сергеевич.

— А раз понимаешь, то умерь пыл до воскресенья. И лучше бы мне дал с этим разобраться.

— Уважать перестанут, если чужими руками всё делать, — сказал Наумов.

— А теперь зауважают, да? — губернатор тяжело опустил ладонь на папку с бумагами, хмуро посмотрев на старого друга. — Хорошо, хорошо, раз уж ничего обратно не отыграть, нет смысла размахивать руками. Титовы, думаю, уже знают, с кем поссориться успели. Что в знак примирения возьмёшь с них?

— Если Алексей восстановится, ничего, сверх того, что уже взял. Так что пусть молятся за его здоровье.

— Хорошо, — повторил Плетнёв и встал. — В субботу после обеда можно встретиться. Если узнаю что-то важное, позвоню.

Пётр Сергеевич пожал ему руку, проводил, затем прошёл обратно к столу. Возвращаться к работе не хотелось. Он бросил взгляд на часы. Супруга ещё полчаса назад просила его спуститься на обед.

— Пётр Сергеевич, — в комнату заглянула Таисия. — Вас все потеряли.

— Да, я как раз собрался идти обедать. Только маленькую проблему решу и сразу пойду. Таисия Павловна, не поможете мне.

— Конечно, — Тася вошла в комнату, прикрыла за собой дверь. Следуя приглашению, села на стул, где только что сидел Плетнёв.

— Кузьма Фёдорович не звонил?

— Последний раз, когда в Екатерининский приехал. Говорит, что сегодня допоздна будет занят.

— Он не рассказывал, как на старой мануфактуре разбирался с теми, кто Алексея похитил?

— Нет, — Тася покачала головой. — Сказал, что расскажет, как только вернётся и это не телефонный разговор.

— Правильно, — согласился Пётр Сергеевич. — Мы выяснили, кто за этим стоит…

Глава рода, не вдаваясь в подробности, рассказал, что удалось выяснить и о том, как решили разобраться с Титовыми. Пересказал часть доклада Конева, тот момент, как Кузьма столкнулся с тремя мастерами.

— Понимаете, Тася, Кузьма невероятно силён. Порой меня это даже пугает. Все три мастера достигли второй ступени, а одного из них я знал лично, и он когда-то не уступал мне по силе. Но Кузьме понадобилось меньше минуты, чтобы расправиться с первыми двумя, затем добежать до третьего и убить одним ударом. Это ненормально, согласны со мной?

— Да, если Кузя до тебя добежит, можешь считать, что проиграл, — она кивнула. — Порой он придумывает такие техники, что уму непостижимо. Будь он немного старше, можно было бы говорить, что это переходный процесс на следующую ступень мастерства.

— Пока он на эту ступень не поднимется, нужно что-то придумать, чтобы окружающие не узнали или хотя бы не поняли, насколько он силён.

— А как же награждение Дмитриевским крестом за убийство чёртовой дюжины японских мастеров? Это до сих пор горячо обсуждаемая тема.

— Поэтому и прошу подумать над тем, что можно сделать. Проблема ведь не в том, что его будут бояться наши враги, а в том, что об этом подумают друзья. Князь Воронцов до сих пор не может забыть, что Кузьма, вместо того чтобы поучаствовать в войне, улетел в Америку. Боюсь представить, что будет, когда князь поймёт, что Кузьма один может заменить целую армию.

— Преувеличиваете, — Тася покачала головой.

— Ещё неделю назад, согласился бы. А может он уже…

— Нет, до великого мастера ему ещё далеко, уж Вы должны это понимать.

— Ему же двадцать два исполнилось? Да уж…

— Пойдёмте обедать, — сказала Таисия, видя уставший взгляд главы рода. — Может Анна Юрьевна сможет что-то посоветовать. Обычно мастера тратят время и деньги, чтобы казаться сильнее, чем есть на самом деле. Не слышала, чтобы кто-то пытался внушить окружающим обратное. И не переживайте, Кузьма обязательно что-нибудь придумает.

Глава 3

Вторая встреча с послами, на приёме в честь дня рождения наследника Николая, проходила в Зимнем дворце под усиленной охраной. В дополнительном усилении особо смысла не было, так как на мероприятии присутствовали два великих мастера и любого сумасшедшего анархиста, рискнувшего появиться без приглашения, ждала незавидная участь. Старицкого я вспомнил не случайно, так как начальник охраны сообщил, что в последнее время их деятельность активизировались не только в Санкт-Петербурге, но и в Москве. А так как главной для себя целью они ставили устранение императорской власти, то от них можно было ожидать что угодно. Больше всего настораживало то, что сторонников у них становилось всё больше. Недавно их группа выпустила манифест где-то на просторах интернета, и он довольно широко разошёлся по сети, несмотря на все попытки его блокировать.

Почти два часа я тенью ходил за Николаем, слушал поздравления и заверения в дружбе со стороны послов. При этом часто ловил на себе взгляды иностранных гостей. В состав делегации Испании, к слову, входил знакомый герцог Луис де Борха-и-Энрикес. В отличие от словоохотливого посла, он сказал всего пару фраз. Но итальянцы поразили меня больше, так как вместе с послом приехал маркиз Сальви, младший брат Маурицио, у которого до сих пор гостила сестра. В одном из последних писем она туманно намекала, что не хочет возвращаться в Россию и если так получится, то родит в Италии. Понравилась ей в гостях, жить в роскошном доме, ходить на прогулки в сад и к небольшому озеру.

После двух часов приёма наступил перерыв, когда большая часть послов покидала дворец, а наследник в компании Великих князей принимал несколько европейских делегаций, представленных высокими гостями. Что они обсуждали, я не узнал, так как меня не позвали. Зато появилась возможность немного отдохнуть и выпить кофе.

— Матчин? — в комнату для охраны заглянул Уткин, невысокий усатый мужчина. Начальник смены и заместитель Алексея Павловича. — Ты на каком канале?

— На пятом, — я посмотрел на рацию.

— Да, точно, — он поморщился, словно что-то вспомнил. — Там с тобой гости поговорить хотят. Это не положено, но Алексей Павлович разрешил. Махнул рукой, сказал: «Пусть».

— А кто хочет? — не понял я.

— Да почти все. На первом этаже, за парадной лестницей кабинет охраны знаешь? Можешь там поговорить, час у тебя есть.

Встречаться с высокими гостями желания особого не было, но любопытство победило. Интересно, кому и зачем я понадобился, что они аж терпение потеряли. С кружкой кофе в руках я прошёл по первому этажу до парадной лестницы, заглянул в небольшую служебную комнату. Для беседы она не очень походила, так как из мебели здесь были только стол и два стула. А ещё портрет на стене, изображавшая видного деятеля царской охраны, наверняка прославившегося на поприще допросов с пристрастиями. Лицо у него было какое-то недоброе и взгляд пугающий. Если мне даже к портрету спиной поворачиваться не хотелось, представляю, что чувствовали те, с кем этот мужчина работал.

Первым в комнату заглянул маркиз Сильви, увидел меня и обрадовался. Красивый, высокий и стройный мужчина, темноволосый и кареглазый. Выглядел он лет на тридцать пять. При знакомстве в нём сразу угадывается итальянец, как внешними данными, так и темпераментом.

— Добрый день, Кузьма, — на очень хорошем английском языке поздоровался он.

— Здравствуйте, Луиджи, — кивнул я. — Рад Вас видеть.

— Взаимно. Я вижу, что ты сейчас очень занят во дворце, но хотел увидеть и поговорить.

— Так получилось, что телохранитель Императорской семьи в отъезде, а я единственный, кто может его заменить. Ещё пару дней, мы вернёмся в Москву, и я снова вернусь к тренировкам. А Вы давно приехали? По делам?

— Бизнес, — кивнул он. — За три года, что меня здесь небыло, Санкт-Петербург ничуть не изменился.

— Да, я только пару дней назад узнал, что Сильви в родственных связях с супругой Императора. Вот это была неожиданная новость.

— По нашей главной семейной линии, — он кивнул. — Если пройти по генеалогическому древу, то почти все монархи Европы связаны родственными узами.

— Вы из Рима приехали? Как поживает моя сестра, не сильно Вас утомила?

— Нет, напротив, мы с братом даже рады, что она гостит у нас, — он на секунду задумался, словно решал говорить какую-то новость или нет. — Это был секрет, который не стоило раскрывать слишком рано, но я уверен, что ты никому не расскажешь раньше времени. Мы со Светланой договорились о помолвке.

— Не понял, — я удивлённо посмотрел на маркиза.

— Моему сыну скоро исполняется год, и мы решили помолвить его и дочь Светланы, когда она родится.

Не знаю, что за выражение было на моём лице, но Луиджи улыбнулся. Породниться с маркизами Сильви — это серьёзный шаг. Когда-то они даже стояли в очереди на королевский престол, не в первой десятке, но важен сам факт.

— Что-то вы меня озадачили, — я в пару глотков ополовинил кружку с кофе, собираясь с мыслями.

— Светлана так и говорила, что вы будете очень удивлены.

— Представляю лицо мамы, когда она узнает эту новость.

— Так вы приезжайте, — довольный, что поделился этой новостью, сказал он. — Будем ждать вас с супругой летом. Устроим большой праздник.

— У нас сейчас… много всего происходит, но я очень постараюсь приехать. К тому же Тася в июне должна будет родить. Луиджи, а давайте на днях встретимся и поговорим основательно. А то мне час выделили времени, а тут столько новостей. Вы когда планируете уезжать домой?

— Планов пока не строил, — он достал из кармана пиджака визитку, протянул мне. — Следующие три дня у меня совершенно свободны. Приезжай в гости с супругой, как раз познакомишь нас. А я вас познакомлю с кузиной Альберта Шестого.

— Обязательно, — пообещал я. Если бы он сказал, что на встрече будет присутствовать сам Альберт Шестой, король Италии, я бы уже не удивился. И без этого необычных новостей хватало.

— Ты поднял очень щепетильную тему родства монарших особ в Европе, — перевёл тему Луиджи. — Многие династии страдают от беднеющей крови. Сейчас короли редко поднимаются на вторую ступень мастера, а ведь раньше среди них были и великие мастера. Но об этом мы можем поговорить, когда вы приедете к нам в гости. Не стану отвлекать тебя от важной работы. Рад был встретиться и поговорить.

— Всегда рад видеть Вас, — сказал я. — Мы приедем, обязательно.

Луиджи хитро улыбнулся и вышел из комнаты. Эту их семейную улыбку я хорошо знаю. Обычно она предшествует какой-нибудь авантюре, в которую ввязываться себе дороже. Но встретиться с ним надо обязательно, поговорить о сестре и вообще о том, что происходит в Европе.

Пока я думал о свалившихся на голову новостях, в комнату заглянул Луис де Борха-и-Энрикес. Что интересно, тоже один, без посла и переводчика.

— Добрый день, мистер Матчин, — поздоровался герцог, говоря на английском не хуже, чем Луиджи.

— Здравствуйте. Вы в Санкт-Петербурге тоже по делам? Ох, простите за бестактность, просто меня свежие новости с ног немного сшибли.

— Ничего страшного, — он улыбнулся, видя, что я ляпнул глупость не подумав. — У меня действительно деловой визит в Россию. И цели точно такие же, что и у маркиза Сальви. Можно сказать, что мы конкуренты в текущих делах.

— Вы знакомы с ним?

— Мы знакомы семьями, — кивнул он. — Он вам уже что-то предложил?

На несколько секунд повисла пауза, я пытался переварить вопрос.

— Мне кажется, мы сейчас о разном думаем, — первым сдался я, не в силах нормально соображать. — Мы с маркизом разговаривали о моей сестре. Она гостит в поместье Сальви.

— Да? — герцог Борха посмотрел с лёгким прищуром. — Возможно, сейчас действительно не самое подходящее время. Но нам обязательно нужно встретиться и обстоятельно поговорить.

— Только если на следующей неделе, в Москве. Мы планируем в воскресенье возвращаться, а у меня уже две встречи и небольшой, но обязательный ужин. Чтобы успеть, придётся из дворца тайно сбежать.

— На следующей неделе? — уточнил он.

— В самом крайнем случае, во вторник. У меня записан Ваш номер телефона.

— Тогда во вторник я организую небольшой семейный ужин. Буду рад видеть Вас с супругой.

— Обязательно будем, — пообещал я. — Позвоню во вторник утром, чтобы уточнить детали.

— Я пришлю Вам приглашение, — улыбнулся он. — Рад был видеть Вас, мистер Матчин.

— И я тоже, рад был.

Герцог коротко кивнул и вышел в коридор, где его дожидался посол. Я краем глаза увидел, как посол заискивающе посмотрел на герцога. Обычно так бывает, когда сильно провинился и хочешь заслужить прощение.

Усевшись на край стола, я допил кофе, чувствуя, что происходит что-то явно непредвиденное. Надеюсь, что Тася не сильно рассердится за такое количество приглашений. Хотя с маркизом Сальви ей непременно стоит познакомиться. Но вот кузина короля — это чересчур.

— А ведь, точно… — тихо сказал я.

Мне в голову пришла необычная мысль и всё сразу встало на свои места. И послы, осаждающие наследника и приезд высоких гостей. Всё дело в Николае. Он ведь будущий Император, а значит должен жениться и оставить наследника. Вот иностранцы и суетятся, предлагая знакомства с дочерьми и племянницами королей Европы. И будущий брак сыграет огромную роль как в отношении между государствами, так и для России в целом. Интересно, Великие князья будут подбирать невесту для Николая или он сам сделает выбор? Когда эта мысль окончательно сформировалась, я смог облегчённо вздохнуть. И ничуть не удивился, когда в кабинет вошли два немца, с приставкой «фон» к фамилии. Как и предыдущие гости, они приглашали меня в гости, чтобы обсудить что-то важное. Звали одного или с Тасей. Легко согласились подождать неделю и встретиться в Москве. Единственное, что в этот вечер было непонятно, почему они все хотят встретиться со мной? Думают, что у меня есть влияние на наследника? Или хотят поднять вопрос об обучении иностранных студентов? Алёна, следившая за новостями и жёлтой прессой, говорила, что недавно появилась громкая новость, что я всерьёз взялся за обучение принцессы Цао и она станет мастером чуть ли не в следующем году. Если в этом всё дело, то придётся иностранных послов огорчить. Больше я учить никого не собираюсь. У меня банально нет свободного времени.

Тяжёлый день закончился поздно вечером, и мы дружно отправились обратно в Екатерининский дворец. Я обратил внимание, что Николай не выглядел уставшим, но при этом был задумчив и неразговорчив. За всю дорогу он не проронил ни слова, глядя в окно. Была ещё одна неприятная новость, что Геннадий Сергеевич срочно уезжает в Москву и не сможет присматривать за наследником. И что необычно, Великие князья сумели договориться и выделить по мастеру, для защиты Императорской семьи. Перепугались манифеста анархистов и засуетились. Только, кажется мне, что на самом деле эти мастера следили исключительно за тем, чтобы на Николая не оказывалось давление со стороны. Или, наоборот, это самое давление оказывали. А вот хорошей новостью стало то, что оставалось всего одно официальное мероприятие, посещение Петропавловского собора. Оно прошло буквально следующим утром, после чего меня из дворца выставили, поблагодарили и сказали, что до утра воскресенья я абсолютно свободен. Начальник охраны отпуска меня скрепя сердце, но поделать ничего не мог, на него тоже давили.

Когда я выходил из дворца через дверь на задний двор, у выхода появились Великие княжны, сбежавшие вниз.

— Кузьма! — окликнула меня младшая, сначала побежала, но потом всё же перешла на быстрый шаг, слегка приподняв подол очень милого тёмно-зелёного платья. — Вы уезжаете?

Мария посмотрела на сумку с вещами, которую я нёс на плече. Взгляд у неё стал такой печальный, что у меня сердце ёкнуло.

— Только до воскресенья, — добавив в голос оптимизма, сказал я. — Потом прокатимся с Вами на поезде обратно в Москву.

— А мы хотели с Вами позаниматься утренней гимнастикой. У Вас очень хорошо получается. Может быть, Вы сможете хотя бы утром приезжать на полчаса?

Она даже руки сложила в замок, держа их перед грудью, глядя с надеждой.

— Маша, я же просила, — к нам подошла старшая княжна. — Простите её Кузьма.

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Ваш тренер до сих пор болеет?

— Он уехал по делам в Москву, — сказал Мария, затем посмотрела на сестру печальными глазками.

— Мы слышали, — сказала Елизавета, погладив сестру по плечу, — что Вас специально из дворца попросили. Мама беспокоится, говорит, что это не просто так.

— Политика, — хмыкнул я. — Не переживайте, вокруг столько охраны, что с Вами ничего не случится. Хорошо, обещаю, что завтра утром и в субботу я приеду, чтобы провести утреннюю зарядку, если Вы сможете уговорить Фурию.

— А мы уже, — улыбнулась Мария. — То есть, она не против. Она о Вас только хорошее говорит и даже в пример ставит.

— Удивительно, — я рассмеялся, с трудом представляя, как Фурия меня хвалит. — Если она разрешает, то я приду завтра утром. А чтобы вам было спокойней, то у Николая есть мой номер телефона. Если понадобится помощь, просто позвоните, я тут же примчусь.

Я поднял взгляд на выход из дворца, где появились две фрейлины Императрицы, следящие за нами. В окне на втором этаже показалась сама Елена Алексеевна.

— Нужно ехать, — сказал я, показывая взглядом на правую часть дома, — а то вон те нехорошие дяди будут сердиться. Мы их завтра утром будем из себя выводить.

Девушки переглянулись и лукаво заулыбались, дескать, да, обязательно доведём их до икоты. На этом мы попрощались, и я пошёл к машине. Подумал, что не хотел бы оказаться на их месте, особенно в такое неспокойное время. Скорее бы Николай взял правление в свои руки и начал бояр строить. Но для этого ему нужно сначала что-то сделать с родными дядюшками. Вот чего им не хватает, чтобы эту самую власть просто поделить? Все бы зажили спокойно.

К отелю Астория я приехал к четырём часам дня. Центр города по-прежнему был закрыт для машин, поэтому пришлось выйти раньше и прогуляться пешочком. В холле отеля меня ждала Тася, я ей позвонил, когда выезжал из дворца. Новости, что несколько дней мы проведём вместе, её обрадовали. Она расцеловала меня в щёки, крепко обняла.

— Выгнали-таки? — улыбнулась она.

— Платить за это не буду, они сами меня выставили, — кивнул я. — Оказанная услуга, в оплате не нуждается.

— Пётр Сергеевич говорит, что это всё из-за того, что ты с иностранными послами устроил встречу в Зимнем. Оба Великих князя были недовольны.

— Я устроил? Идут они оба лесом. Сначала просят помочь, а потом нос воротят. Вот хрен я им больше помогать стану. Кстати, ты даже не представляешь, какая замечательная и неожиданная новость у меня есть. Я там встретил маркиза Сальви, младшего брата Маурицио, у которых гостит Оксана. Завтра вечером мы едем к нему в гости на ужин. Догадайся, с кем он нас там познакомит?

— Даже не знаю, — она удивлённо посмотрела на меня. — Говори быстрее, не хочу гадать.

— С двоюродной сестрой короля Альберта Шестого.

— Шутишь? — Тася удивлённо посмотрела на меня.

— И в мыслях не было.

— Почему сразу не предупредил? Нужно же платье подобрать, подготовиться как следует, украшения выбрать. Кузьма?

— А что Кузьма? У нас ещё сутки в запасе.

— Легко тебе говорит, ты своё кимоно для карате наденешь и пойдёшь, а у меня выходное платье только одно и я в нём уже выходила в свет. А ещё причёску нужно сделать…

— Не заморачивайся так сильно. Там же самого короля не будет…

Мы негромко разговаривали у выхода, ведущего в сторону ресторана. Пришлось немного отойти, чтобы пропустить группу гостей. Нас узнали, пожелали здоровья и доброго вечера.

— Кузьма Фёдорович! Тася, держи его, чтобы не убежал.

Нас окликнула Анна Юрьевна.

— Никуда он теперь не убежит, злодей, — строго сказала Тася, посмотрела на меня обиженно.

— Он уже успел провиниться? — Анна Юрьевна подошла, улыбнулась.

— Успел. Аня, мне нужна будет твоя помощь.

— Конечно. Как раз сейчас всё и обсудим. А с Кузьмой Пётр Сергеевич хотел поговорить. Только недолго, чтобы к ужину успели спуститься оба.

— Хорошо, — отозвался я. — Сумку в номер закину и найду его.

— Он, как всегда, в переговорной, — подсказала Анна Юрьевна, где искать супруга. — Дай мужчинам волю, они и ночевать будут на рабочем месте.

Рядом с комнатами для совещаний и переговоров было удивительно тихо. В это время дня комнаты всегда заняты и освобождались только ближе к десяти часам, но порядок Наумов навёл, чтобы никто не шумел и другим не мешал. Петра Сергеевича я видел ещё утром в соборе, но поздоровался, заходя в комнату.

— Проходи и садись, — он жестом пригласил меня к столу. — Всё в порядке, во дворце проблем не возникло? Не слишком устаёшь от защитной техники?

— Всё отлично, — я пожал плечами. — Мы всего два часа стояли в соборе. Сегодня всё прошло даже быстрее, чем обычно. Больше выматывает дорога.

— Хорошо. Тогда давай к текущим делам. Я хотел поговорить о человеке, которого ты сманил у Трубина.

— Её зовут Милена, — подсказал я.

— Трубин сегодня приходил, жаловался на тебя. Очень он недоволен, что его особого и уникального специалиста переманили.

— Скорее уж он сам не смог удержать в руках такого особого и ценного, — хмыкнул я. — Только я не пойму, что он жалуется? Милена говорила, что у них чисто рабочие договорённости, даже без контракта. Она у него в фирме числилась менеджером по работе с клиентами.

— Существует старое правило, негласное, по которому мастера и «особые» специалисты могут переходить к другому «работодателю» только с одобрения главы рода. Даже сейчас ему стараются следовать, чтобы не развязывать вражду между семьями.

— Глупое правило. С ходу вижу три недостатка. Что если глава рода такому мастеру платить не будет и отпускать не захочет, что тогда, садись и помирай? А когда мастер срочно понадобится, ему позвонишь, он тебя пошлёт лесом прогуляться. Третий недостаток такой же очевидный.

— Всё так, — он кивнул. — Но в любом вопросе есть нюансы.

— Милена сама попросила меня дать ей работу, я согласился. Так что пусть Трубин идёт… гулять, раз люди от него бегут. Появится, я ему это в лицо скажу.

— А как же корпоративные секреты?

— Что у него могут быть за секреты? — я всплеснул руками. — Вон, от него даже наследник сбежал, и что-то мне подсказывает, что возвращаться не собирается.

— Да, пора мне взять небольшой перерыв, — Пётр Сергеевич потёр лицо ладонями. — Вылетело из головы, что вы же практически родственники с Трубиными.

— Николай из рода Трубиных официально вышел, — сказал я уже серьёзно. — И фамилию матери взял. Понимаю, что кровь — не вода, но что он, что сестра моя, упрямцы ещё те. Нашли друг друга два одинаковых характера.

Я хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Так что, возвращаясь к нашим баранам, — продолжил я, — считаю претензии Трубина несостоятельными.

— Говоришь, что Милена сама просила дать ей работу? — уточнил Наумов.

— Ей платили копейки и работать не давали.

— Это всё упрощает, — сказал он. — С Трубиным я вопрос решу сам. Не откладывая в долгий ящик, сегодня же. Такие специалисты, как Милена, нам могут очень пригодиться. Ступай посмотри, чем занимаются наши супруги. Я обещал сегодня не пропускать ужин.

— А как у Алексея дела? — спросил я, немного удивлённый, что вопрос так быстро решился. Думал, придётся бодаться за Милену, а тут мы даже спорить не начинали.

— Лиля сейчас в больнице, решает вопрос с переводом Алексея в нашу столичную клинику. С ним всё хорошо, идёт на поправку. Вы очень вовремя его нашли. Нам бы ещё пару часов понадобилось, чтобы навестить Титовых и узнать, куда они дели Алексея.

— Это хорошо. Надо будет позаниматься с ним и Кириллом, чтобы подтянуть уровень кинетической брони. Чтобы и в огне не горели и на севере не замёрзли.

— Да, Алексей говорил, что только из-за твоего совета и выжил. Вспомнил, как ты рассказывал, что броня может защитить от холода.

— Так это же общеизвестный факт, — удивился я. — У нас каждый наёмник знает, как не замёрзнуть и на солнышке не перегреться.

— В критической ситуации иногда забываешь всё очевидное…

На ужин мы успели спуститься как раз вовремя. К нам присоединились Кирилл, Таша и Алёна, поэтому вечер прошёл оживлённо. Они сначала обрадовались, что мне дали несколько дней выходных, потому погрустнели, когда узнали, что я утром обещал быть во дворце, а вечером нас пригласили на важный приём. Видя их грустные лица, пообещал, что проведу с ними весь день в субботу, и, если Алексея не перевезут в Москву, мы обязательного его навестим все вместе.

Встреча с маркизом Сальви состоялась в большом трёхэтажном доме, в центре города. Фасад здания выходил на набережную канала Грибоедова и был выкрашен в розовый цвет. Как выяснилось позже, дом принадлежал старому другу семьи Сальви, который с радостью предоставил его высоким гостям. Встречал нас лично Луиджи, выглядевший так, словно на поезд опоздал. Он даже знакомство с Тасей отложил, приложив палец к губам и спешно провёл нас на второй этаж дома, где слышалась игра фортепьяно. Кто-то красиво исполнял классическую мелодию, немного грустную, на мой взгляд, но чарующую. Тася удивлённо посмотрела на меня, покачала головой, словно высоко оценивая играющего.

— Дебюсси, — шепнула она и приложила палец к моим губам, чтобы не задавал глупых вопросов, кто это такой, и что он здесь делает.

На самом деле, я слышал имя этого композитора, но без подсказки бы не узнал. А Луиджи буквально млел от мелодии и выглядел самым счастливым человеком на свете. Не знаю, почему мы прятались в коридоре, но мелодия играла ещё минуты три, после чего стихла. Луиджи подтолкнул нас к просторной гостиной, в углу которой стояло большое чёрное фортепьяно. За ним сидела хрупкая девушка лет двадцати в красивом платье. Она с интересом листала большую книгу в мягкой обложке, вглядываясь в ровные строчки нот и совершенно не замечая нас. Луиджи пришлось пару раз кашлянуть, привлекая её внимание. Девушка немного резко обернулась, удивлённо посмотрела на нас, словно мы застали её врасплох, щёки у ней слегка порозовели, и она очень мило смутилась.

Луиджи что-то восхищённо сказал на итальянском, всплеснул руками.

— Это было восхитительно! — добавил он уже на английском. Выдержав небольшую паузу, он сделал жест в нашу сторону. — Позвольте представить Вам друзей семьи Сальви, мистера и миссис Матчиных.

— Рада знакомству, — слегка кивнула девушка.

— Можно просто Кузьма, — сказал я. — Тася, моя супруга.

— Виттория Кристина Савойская, — представил девушку Луиджи.

— Рады знакомству, — сказал я. — Вы очень хорошо играли, даже чувствую себя неловко, что помешали.

— Нет, нет, вы не помешали, — она снова слегка смутилась. — Просто фортепьяно хорошо настроено, и я не удержалась. Я училась в консерватории почти четыре года, но не смогла закончить, мы переехали на Сардинию. Луиджи много о Вас рассказывал. На самом деле это удивительно, стать мастером в двадцать один год. Я не против, если Вы будете называть меня Витторией.

Виттория оказалась девушкой общительной, жизнерадостной и заразительно смеющейся. Невысокая, немного ниже меня ростом, красивая, с выразительными зелёными глазами. Волосы тёмно-каштановые, собранные в изящную причёску, а ещё кисти рук у неё изящные. Колец она не носила, а из украшений я приметил только брошку. Луиджи шепнул мне по секрету, что Виттория была всего на пару месяцев моложе меня.

Мы почти час болтали на разные темы, делились впечатлениями о Риме и Санкт-Петербурге. Виттория приглашала нас в гости на Сардинию, обещала увлекательную конную экскурсию по острову, прогулки на яхте и красивые тихие пляжи. Ужин тоже удался, так как готовил его повар, приехавший прямиком из Рима. Луиджи постарался, не пожалел денег. Чуть позже ему удалось уговорить Витторию ещё немного поиграть на фортепьяно. У меня после общения с кузиной короля остались только самые положительные эмоции. Узнав, что они с Луиджи в воскресенье отправляются в Москву, я поддался настроению и пригласил их на ответный ужин, получив утвердительный ответ. Когда же мы вернулись в отель, я допоздна не мог уснуть. Тася надо мной весело подшучивала, говоря, что меня, оказывается, очень легко соблазнить, а так как Виттория была девушкой обаятельной, то это хорошо, что она пошла вместе со мной. Сказала, что теперь боится отпускать меня одного.

Утром в воскресенье, когда мы с Тасей и Алёной ехали в сторону Екатерининского дворца, я вспомнил, что так и не попал в гости к Шуйским. Надеюсь, они поймут, что я в эти дни был очень занят, и не затаят обиду. Но мне действительно было не до приёма. Я с Катей толком поговорить не успел, только позвонил утром, поделился планами на ближайшую неделю и попросил найти подходящее время, чтобы встретиться. Катя сказала, что найдёт меня в понедельник в МИБИ и предложит пару вариантов. По сути, я просто свалил на её шею Милену, но она сказала, чтобы я не переживал и обещала всё устроить в лучшем виде. Надеюсь, девушки найдут общий язык, так как они совершенно разные по характеру. Но если драться будут, то я поставлю на Катю, она всё-таки эксперт второго уровня.

Утром во дворце было оживлённо и шумно. Я едва успел предстать перед начальником охраны, как меня направили к машинам, на которой должна была поехать императорская семья. Там я снова пересёкся с парочкой мастеров, смотревших на меня с одинаковым презрением, словно я им пакость какую подстроил. Странно это, когда мужчины за сорок лет ведут себя так, даже не объяснив, что их не устраивает. Я на них сразу махнул рукой, решив потерпеть день и уже к вечеру отделаться от всего этого безобразия. Вернусь в институт, плотно займусь тренировками, а то застоялся немного.

— Привет, — к нашей машине подошёл Трофим Трофимович. — Везёт тебе, ты смог отдохнуть.

— Да и вы тут не напрягаетесь, — улыбнулся я, пожимая ему руку.

— Как сказать, — сказал он тихо, показал взглядом на ту самую парочку мастер. — Видишь этих двух? Знаешь, почему у них такие лица грустные?

— Просвети.

— Орден хотят.

— Какой? — не понял я.

— Твой. За самоотверженное спасение жизни императорской семьи.

— Так ещё не вручили ничего, — сказал я, бросив ещё один взгляд на мастеров. Они тоже косились на нас, догадываясь, что мы говорим о них.

— Долго ли, когда подвиг есть, — глубокомысленно заметил Трофим. Затем посмотрел серьёзно. — Мне придётся задержаться, чтобы чиновников в столицу сопроводить. Мы послезавтра уезжаем. Но ты смотри, к этим двоим спиной не поворачивайся.

— Им меня и со спины не взять, — так же тихо ответил я. — Но за предупреждение спасибо.

Трофим кивнул, ещё раз пожал мне руку и ушёл в сторону дворца. Через десять минут оттуда появилась семья императора, в сопровождении трёх фрейлин. Погрузка вещей в большую машину уже закончилась и можно было сразу ехать. Как бы ни хотели трижды упомянутые мастера поехать в машине с наследником, начальник охраны их туда не пустил. Я занял место на переднем сиденье рядом с водителем, и кортеж тронулся.

До вокзала добрались без происшествий, тем более дорогу оцепили, а внутрь здания закрыли вход для посторонних, кроме представителей прессы. Погрузка тоже ничем особым не запомнилась. Немного обидно, что Питер провожал нас солнечным днём, в то время как вчера небо хмурилось. Северную столицу я покидал с некоторым облегчением и тревогой, которую никак не удавалось объяснить. Словно мы уезжаем из солнечного города в дождливую и холодную неизвестность, и от этого на душе становится пакостно. Когда так происходит, я становлюсь сердитым и неосознанно рычу на всех. А когда моё хмурое настроение никто не разделяет, становится ещё более противно. Пройдя по платформе и хмуро осмотрев поезд, я поднялся в наш вагон.

— Ты чего такой смурной? — спросила Тася, точно угадав моё настроение. — Кто-то нарывается на драку? Так мы им сейчас рога поотшибаем.

— Нет, — я поморщился. — Просто предчувствие нехорошее.

— О, это синдром наёмника. У нас такое было сплошь и рядом. Садись.

Тася похлопала по сидению рядом с собой и кивнула Алёне, чтобы она налила чай из термоса.

— Когда остаётся последний рывок перед финишной чертой, когда до базы рукой подать, многие расслабляются и уже празднуют победу. Но есть индивиды, которые ждут, что на них сейчас посыплются неприятности, потому что по-другому и быть не может. Не может же человеку постоянно везти?

— Не скажу, что нам постоянно везло, — отозвался я, принимая из рук Алёны кружку. — Спасибо.

— Тогда тем более расслабься, — она обняла меня за плечи. — Перед нашим поездом по пути пройдёт особый состав, который проверят качество полотна. Затем поедет ещё один локомотив, и мы следом за ним. Ты завтракать будешь?

— Буду, — я вздохнул, прогоняя неприятные мысли.

— А меня пригласите на ужин с двоюродной сестрой короля? — спросила Алёна. — Я бы с удовольствием познакомилась.

— Да я не против, — я пожал плечами. — Она о тебе говорила несколько раз. Познакомлю. Виттория девушка очаровательная и…

Я пододвинул к себе тарелку с фирменным омлетом из Астории.

— Что? — не понял я, поймав два примерно одинаковых взгляда.

— Да, да, — кивнула Тася, — она его соблазняла, видишь, как хвалит при супруге. Ничего не боится.

— Вам бы только посмеяться, — я ничуть не обиделся. — Не буду я её у Николая отбивать, если она ему понравится. И даже если не понравится…

— При чём здесь Николай? — не поняла Тася.

— Ну так, её же привезли свататься к нему, — пояснил я.

Тася и Алёна переглянулись.

— Кто тебе это сказал? — спросила Таисия после небольшой паузы. — Луиджи?

— Я сам догадался. Очевидно же. Будущему Императору нужен наследник, а значит супруга высокого положения. Сестра или дочь короля, к примеру.

— Рановато ему о наследнике думать, — парировала Тася, затем рассмеялась. — Очевидно ему.

— А что смешного? — я положил в рот кусочек омлета и принялся жевать.

— Раз ты догадался, давай ещё немного объясню, — сказала Тася. — Это тебе вторую супругу сватали. Как перспективному, будущему великому мастеру. Подобрали хорошую кандидатуру, чтобы ваши дети смогли внести свежую кровь в королевские семьи Европы.

— Не понял…

— Что непонятного? — она уселась поудобнее. — У нашего с тобой сына будет недостаточно высокое положение, а вот дочь герцогини и великого мастера — другое дело. Так довольно часто поступают, когда появляется новый великий мастер. Карл Мирбах, например, из Германии. Знаешь, кто его вторая супруга? А ты поинтересуйся в интернете.

Я посмотрел на ополовиненный завтрак, отодвинул тарелку. Тася улыбнулась, подтянула к себе и с удовольствием принялась доедать.

— Только у всех великих мастеров есть недостаток, — жестикулируя вилкой, сказала она. — Они почти все старики. Когда мужчине за сорок пять, то дети крайне редко наследуют его силу. А ты молодой, тебе ещё двадцати пяти нет. Кладезь качественных генов. Они на двух жёнах вряд ли остановятся. Издадут закон и разрешат тебе иметь гарем.

— Да ну тебя, — проворчал я. — Не шути так.

— В каждой шутке — лишь доля шутки, — сказала она, возвращаясь к омлету. Алёна, поймав мой взгляд, пару раз утвердительно кивнула.

Какое-то время мы ехали молча. В итоге я решил немного отвлечься от этих мыслей и потянулся к сумке за планшетом, чтобы почитать последние новости. Значимых событий почти не было, если не считать предстоящую встречу глав крупнейших государств. Россию собирался представлять Великий князь Воронцов, так как ведомство иностранных дел находилось под его контролем. Не утихали жаркие дебаты по поводу пожара в токийском дворце. СГА внезапно сменило риторику и потребовало от императора Цао признаться в содеянном и покаяться. Мелкие же новости вообще не несли позитива и только пугали. Пожары, аварии, убийства и падение самолёта в океан возле Филиппин. Знаменитая актриса кино и театра умудрилась в пьяном состоянии попасть в аварию, находясь за рулём дорогой машины.

— Такое чувство, что хорошие новости никому не интересны, — сказал я, откладывая планшет в сторону. — Почитал и настроение упадёт ещё сильнее.

— Смотря какой сайт читать, — сказала Таисия. Пока я был занят новостями, она решила почитать книгу в мягком переплёте. — Нынче, чтобы что-то хорошее найти, нужно постараться.

Алёна тоже коротала время, глядя в планшет и слушая что-то в наушниках. Я немного вытянул шею, увидел какой-то яркий и красочный мультфильм. Улыбнувшись, откинулся на сидении, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться на тренировке. Получилось не сразу, но в какой-то момент я выпал из реальности и почти сразу очнулся, так как Тася решила перебраться мимо меня от двери к окну, но вагон немного качнуло, и она заехала плечом мне в ухо.

— Прости, — она улыбнулась. — Кстати, скоро обед, просыпайся.

— Я не спал…

Бросив взгляд в окно, я удивился тому, что день уже был в самом разгаре.

— Ты сопел, — тихо сказала она, чмокнув меня в щёку.

Я поддержал её за руку, чтобы она не ушиблась, перебираясь к окну, но в этот момент поезд бросило в сторону с такой силой, что нас едва не вышвырнуло из купе в коридор. Не знаю, как умудрился, но я активировал защиту за долю секунды до того, как мы влетели в дверь. Точнее, я в эту дверь головой врезался, оставив глубокую вмятину, а вот Тасю удержал, и она зависла в воздухе, как муха в паутине. То же самое случилось и с Алёной, только она замерла в воздухе вверх ногами. Вокруг загремело, загрохотало, что-то взорвалось и вагон рухнул с железнодорожной насыпи, переворачиваясь на бок и зарываясь в землю. Наше окно выбило, но осколки внутрь не влетели. Зато защиту мою сдавило так, что в груди заболело. Всё это длилось считанные секунды, затем наступила необычная тишина.

— Все в порядке? Тася?

— Я в полном порядке, — отозвалась она.

— Я тоже, — подтвердила Алёна.

— Готовьтесь упасть, — предупредил я и убрал защиту. Подстраховал Тасю, чтобы не ударилась.

Наш вагон лежал на боку, окном на земле, но не плотно, снизу просвечивала щель. Пока девушки хрустели разбитыми стёклами, я открыл дверь в купе, выглядывая в коридор. Из дальнего конца коридора на меня с большим удивлением смотрел проводник, у которого половина лица была залита кровью, а на лбу красовалось внушительное рассечение. Главное — жив остался, а кровь из такой раны вся не вытечет. Подтянувшись на руках, я выбрался в коридор. В этот самый момент, откуда-то со стороны головы поезда прозвучал оглушительный взрыв. Какой-то мастер не сдерживался и обрушил на поезд сильный удар. Выглянуть из разбитого бокового окна проблем не составило. Представшая перед глазами картина была удручающей. Поезд сошёл с рельсов и опрокинулся набок с высокой насыпи. Рядом с последним вагоном уже суетилась охрана, высыпав на улицу и даже неосмотрительно поднявшись на насыпь. Мне достаточно было увидеть, как молодой парень поднялся к железной дороге, выпрямился и в ту же секунду в него ударила яркая молния. Оглушительно хлопнуло и несчастного отбросило метров на двадцать, прямо в лесополосу, к которой прижимался поезд. Послышались звуки стрельбы, кто-то отчаянно выпустил целую обойму из автомата, наверняка ни в кого не попав.

Почувствовав давление силы, я нырнул внизу к двери в купе.

— Плохо, да? — раздался оттуда голос Таси.

— Хреново, — сказал я. — Мы рухнули где-то посреди лесополосы…

Со стороны вагонов императорской семьи появилось ещё одно давление силы, метнувшись в сторону леса, откуда вылетела молния. А ещё я почувствовал знакомую и пугающую ауру смерти.

— А вот это — очень нехорошо, — добавил я. — Тася, чувствуешь? К нам идёт анархист Старицкий.

— Значит, это от него так несёт? — в её голосе промелькнула тревога.

Теперь стреляли уже с двух сторон и гораздо активно.

— Надо отсюда уходить, — решительно сказал я. — Бежим вдоль поезда к царским вагонам, затем в лес и уходим. Я прикрываю. Тася, силу будешь использовать в самом крайнем случае, только когда я разрешу, это понятно?

— Понятно, — сказала она, протягивая руку.

Когда я вытащил их с Алёной из купе в коридор, на насыпи показался мастер Воронцовых. Один из той неприятной пары. Вокруг него искрила и потрескивала защита из сеточки молний. Мне показалось, что он специально выбрался, чтобы выманить врага, посмотреть, откуда тот бьёт. Старицкого он тоже почувствовал, глядя как раз в ту сторону леса.

Не теряя времени, мы выбрались из вагона и спустились с противоположной стороны. Обломков и мусора было не так много, как я подумал, но землю крепкие и тяжёлые вагоны перепахали знатно. Вагон, где ехали фрейлины Императрицы, зарылся углом в сырую землю почти на метр, а часть крыши сложилась гармошкой, открывая вид на дорогие купе. А нападающие действовали очень быстро, не жалея силу. Бронированный вагон, где ехала секретная служба, вспыхнул яростным огнём, который быстро исчез, под действием силы. Стрельба со стороны головного вагона сместилась к нам значительно ближе и в защитное поле Лу Ханя, которое я поддерживал, влетело уже с десяток пуль. Повезло, что вагоны лежали изогнувшись, образовывая вытянутую букву «М» и простреливались не везде. При этом слышались женские крики, мужская ругань и громкие, злые команды.

До царских вагонов мы добежали меньше чем за минуту. Как раз в это время на нас сверху обрушился огненный дождь, но он не долетел до земли и растворился, оставив после себя опускающийся поток жара. Это постарался Колесниченко Сергей, второй телохранитель Императора. Меня он тоже почувствовал, появившись сверху на боку вагона.

— Выводи всех! — крикнул я, взмахнув рукой.

Со стороны хвоста поезда к нам пробилось несколько бойцов в форме царской охраны, в руках тяжёлые штурмовые винтовки. Оружие очень неудобное на близкой дистанции, но только таким можно взять мастера. Я уверен, что в обойме у них особые патроны с твёрдым сердечником, способные пробить доспех духа, или хотя бы нанести серьёзный ущерб. Последним бежал начальник охраны Алексей Павлович. Выглядел он не очень, немного обгоревший и покрытый сажей.

— Надо уходить от поезда, — сказал я. — Их здесь слишком много, да ещё и анархист.

— Нас тоже немало, — сказал он. — Серьёзное подкрепление будет через полчаса.

Действительно, на поезде ехало как минимум семь мастеров, не считая Таси, так как не в её положении силу использовать. Нападавшие поэтому и не пытались взять нас нахрапом, но постепенно сжимали кольцо. Но сказать это я не успел, так как на насыпи, где стоял мастер Воронцовых, прогремел оглушительный взрыв. В моё защитное поле врезалась ударная волна, забрав немного силы, а через пару секунд с неба посыпался град из крупного щебня и комьев земли.

По крыше вагона к нам скользнул наследник, ловко приземлившись. Посмотрел наверх и поймал младшую сестру. Третьей — спустилась Елизавета, а Алексей Павлович поспешил на помощь императрице. Последним к нам спрыгнул Сергей, на скуле которого красовался здоровенный синяк.

— Все целы? — спросил Алексей Павлович.

— Мы в порядке, — довольно спокойно, несмотря на творившийся вокруг маленький ад, сказала Елена Алексеевна. — У Лизы синяк на руке, а Мария ударилась коленкой.

— Со мной всё хорошо, — подтвердил Николай.

— Если это то, что я думаю, — быстро сказал я, — то всем надо встать поближе ко мне. Тася, Мария…

Со стороны головы поезда послышались раскатистые удары молнии. Нападающие решили силу не жалеть и запустили объёмную технику, похожую на ту, которую демонстрировал Орлов во время памятного турнира.

— Под вагон лезьте! — крикнул охранникам с ружьями Алексей Павлович.

Он вытянул руку в направлении вагона и часть крыши со скрипом и звуком разрывающегося металла начала отходить. Не знаю, что планировал сделать, но он не успел. С неба начали часто бить молнии, попадая в вагоны, в землю, в снующих вокруг людей. Там, где ослепительные молнии ударяли в металл, вверх взмывали раскалённые искры. Вокруг гремело так, что это должны были услышать, наверное, в Санкт-Петербурге. Хлопки молний перекрыли даже голоса и крики. Молнии, падающие вокруг нас в радиусе пяти метров, изгибались и словно обтекали невидимую защиту, ударяя в землю и вагон. Объёмная техника прошлась волной вдоль поезда из конца в конец и затихла.

Что-то мелькнуло справа между деревьями и сверху в моё защитное поле рухнул обломанный ствол дерева. С другой стороны в защиту впилось несколько небольших, но очень быстро летящих снарядов. Сергей одновременно со мной почувствовал мастера, подобравшегося к нам достаточно близко. Не раздумывая, он рванул в лес, вломившись туда как лось, не разбирая дороги.

— Пока ещё одну объёмную технику на нас не уронили, может, в лес? — спросил я у Алексея Павловича. Он как раз закончил отрывать от вагона часть крыши, пытаясь соорудить то ли навес, то ли щит.

Мимо нас, по вагонам, лежащим на боку, пробежал мастер Разумовских. Его дорогой костюм был изрядно изорван, в некоторых местах почернел от огня, а рукава и вовсе отсутствовали. И бежал он в сторону, откуда к нам приближалась убийственная аура. Я только поморщился, подумав, что Старицкому он не соперник, хотя и был силён.

— У них как минимум два мастера молний, — сказала Тася, обнимая Марию и гладя её по голове. — Как минимум два огненных и тот, за которым погнался Сергей Васильевич.

— Многовато для банды анархистов, — согласился я. — И думаю, что это не все.

— Вы лес видели? — спросил Алексей Павлович, сохраняя спокойствие. — Там взрослый мужчина не пройдёт, как вы собираетесь бежать? Вас через пятьсот метров догонят. Там ещё снег не везде таять начал.

— А какой толк от них будет в лесу? — спросил я. — Что они могут нам противопоставить? Разве что пожар устроить. А у нас, учитывая Вашу силу, мою и Сергея, будет преимущество.

Я не стал говорить, что наше бегство подставит под удар всех, кто находится сейчас в поезде. Не факт, что убьют, но защищать их будет некому. Не знаю, думал ли об этом Алексей Павлович.

— Теряем время, — добавил я. Со стороны, где чувствовалось присутствие Старицкого, в небо взмыл столб огня и завыл, словно демонический зверь. — Вот дурак, куда ж он один, против четверых…

— Хорошо, — согласился Алексей Павлович. — Лес идёт на северо-запад. На востоке — поля и деревня в четырёх километрах. Здесь вообще в любую сторону деревни в трёх-четырёх километрах. Елена Алексеевна, Николай Иванович, старайтесь держаться как можно ближе к Кузьме и постарайтесь не подвернуть ногу.

— Алёна, понесёшь на спине Машу, — сказал я.

Алексей Павлович в чём-то прав, убегать — не лучшая идея. Тем более к нам спешит подкрепление. Только оставаться рядом с поездом, когда не знаешь, сколько против тебя противников, слишком опасно. К тому же едва мы начали идти, как все дружно замерли. Все, кроме детей, но их придержали взрослые.

— Становитесь ближе, — сказал я, разгоняя защитное поле.

Я первый раз сталкивался с объёмными техниками подавления жизни и это пугало до мурашек. Старицкому словно надоело сопротивление охраны, а может, он просто хотел посеять страх. На лежащий на боку поезд, часть вагонов которого уже горело, взметая в небо чёрные клубы дыма, упала давящая и сковывающая сила. Не такая сильная, как при личной встрече с ним, но достаточно смертоносная, чтобы убить любого, кто не достиг уровня мастера. И даже тем, кто только вступил на этот путь, как супруга Императора Елена Алексеевна, мало не покажется. В любом случае способность к сопротивлению они потеряют.

— В прошлый раз также было? — спросила Тася в наступившей тишине. Вокруг больше ничего не взрывалось, прекратилась стрельба. Был слышен только треск от горящих вагонов и какое-то непонятное гудение.

— Может остаться и убить его?.. — процедил я, затем перевёл взгляд на руку Таси, сжимающую моё предплечье. Княжна Елизавета, державшая меня за вторую руку, выглядела напуганной, хотя и не понимала в полной мере, что происходит. — Рано или поздно, наши пути пересекутся. Уходим!

Глава 4

— Уходим!

Я подтолкнул княжну Елизавету в сторону леса, а Алёна уже посадила на закорки Марию, спеша за Алексеем Павловичем. Холодный весенний лес встретил нас глубокой грязью, ледяными лужами и сыростью. Рядом с железной дорогой снег растаял, но стоило углубиться шагов на пятьдесят, как можно было увидеть серые полоски, покрытые ледяной коркой и не спешащие таять. Когда уходишь с тёплого солнца под тень деревьев, чувство такое, словно попал в большой холодильник. Пока в крови избыток адреналина, этого почти не замечаешь, но надолго задерживаться здесь явно не стоило.

Едва мы отошли на сотню шагов, сзади прогремел очередной оглушительный взрыв, а в небо поднялся плотный столб дыма. Это заставило всех перейти на быстрый шаг, так как бежать в этой мешанине деревьев и кустов было просто невозможно. Чуть дальше нас догнал Сергей, вывалившись из высоких зарослей. Испачканный подсохшей грязью по самую макушку, выглядел он плачевно. Мастера, бросившего в нас брёвнышком, он так и не смог догнать. Зато от него заметно тянуло теплом, как от очень большого обогревателя. Я погони не чувствовал и это хорошо, так как в лесу защитная техника Лу Ханя знатно теряла в эффективности. Не думал, что деревья будут так сильно мешать. Практически я мог защитить только тех, кто находился в поле зрения и это нервировало.

Быстрым шагом, иногда срываясь на бег, мы шли минут десять, удаляясь всё дальше от места крушения поезда. В какой-то момент мы оказались на опушке лесополосы, а перед нами расстилалось огромное поле, покрытое редкой зелёной травой.

— Подкрепление? — спросил я у Алексея Павловича, когда мы остановились, чтобы перевести дух.

— Будет через двадцать семь минут, — он посмотрел на часы.

— Надо бы уйти ещё дальше, — сказал я. — Не думаю, что погоня будет, но что-то мне неуютно. Как сказала Тася, там было слишком много мастеров для анархистов. Таким количеством они бы штурмом любой дворец взяли.

— Наёмники, — сказал он, на что я поморщился, так как думал немного иначе.

— В любом случае, если они втянутся в затяжное противостояние с нами, то просто раскроют себя и тех, на кого работают. Сергей, ты не узнал мастера, за которым погнался?

— Нет, — он вглядывался в лес, откуда мы пришли. Пользуясь небольшой передышкой, Тася заматывала ему рану на предплечье, оторвав рукав от его же рубашки. — Защитный костюм военного образца и маска.

Помимо десятка небольших порезов по всему телу, у Сергея была серьёзная рана плеча, куда попал стальной дротик или что-то очень похожее. Противник успел вырвать оружие, поэтому рана должна была сильно кровоточить, но Сергей зажал её доспехом духа. Мастер его уровня мог поддерживать доспех пару часов без особых проблем, не боясь кровотечения, но вот обезболить не мог. Поэтому Сергей стоически терпел, не показывая слабости. У него лишь глаз иногда дёргался, после резкого движения. Алексей Павлович тоже отделался парой неприятных ожогов на предплечьях и шее, но вид делал такой, словно просто испачкался в саже.

— Рассуждаешь логично, — согласился Алексей Павлович. — Но надо пройти ещё километр. Не выходя на дорогу, вдоль опушки, до того холма…

Мы дружно прислушались к тому, как позади появилась знакомая давящая и смертоносная сила анархиста. Он был далеко и двигался медленно, словно прочёсывая лес свой силой.

— Оставаться смысла нет, — сказал я, поймав взгляд Сергея в ту сторону. — Просто пугает и как волк ждёт отбившуюся от стада овцу. Ещё минут десять, и он сбежит. Поэтому нужно ещё немного пройти, никто не устал, ногу не подвернул?

Уставших не было, поэтому мы снова двинулись на северо-запад, двигаясь по лесу, вдоль опушки, там, где это было можно. В некоторых местах поваленные деревья просто перекрывали дорогу и приходилось их обходить. Губительная сила преследовала нас ровно десять минут, оставаясь всё так же далеко. Мне же полчаса, что мы шли через лес, показались очень долгими. Алексей Павлович несколько раз связывался по рации с подкреплением и в итоге мы вздохнули с облегчением, когда над лесом послышался звук вертолётов. Мы вышли на поле, найдя относительно сухой участок земли, куда они могли приземлиться. Пара военно-транспортных вертолётов, летящих над лесом, разделилась. Один направился к нам, обдав порывами ветра и легко сел метрах в двадцати правее. Первым из вертолёта вышел мастер Разумовских, Трофим Михайлович Давыдов, наставник Таси и просто очень сильный мастер. Увидев его, я вздохнул с облегчением. Будь он в поезде, убегать пришлось бы не нам, а анархистам вместе с наёмниками. Следом за Трофимом вышли ещё два мастера из числа военных.

— Где они? — спросил Трофим Михайлович, пытаясь перекричать гул вертолёта.

— Разбежались, — Алексей Павлович махнул на юго-восток, где над лесом поднимался чёрный столб дыма.

— Садитесь, заберём всех, мест много, — он понимающе кивнул и поспешил к военным.

Пока мы садились в вертолёт, военные забрали комплект раций и умчались к полоске леса, собираясь пройти нашим маршрутом к месту крушения поезда. Тася тем временем нашла большую аптечку и уже обрабатывала раны Сергею, а Елена Алексеевна со старшей дочерью занялись ожогами начальника царской охраны. Надо сказать, императорская семья неплохо разбиралась в том, как правильно оказывать первую помощь. Позже я узнал, что они в обязательном порядке проходили не только курс медсестёр, но и базовую подготовку оказания помощи раненым. Это была старая традиция, соблюдавшаяся и по сей день. Что касается княжон, то у Марии на коленке была небольшая ссадина, которую быстро обработали и приклеили пластырь. Елизавета отделалась парой синяков на руке, Николай же совсем не пострадал. Он во время крушения отдыхал на кушетке, вместе с которой и умудрился перевернуться.

На вертолёте нас доставили на одну из военных баз, где ждала бригада медиков. И только после тщательной проверки, оставив на базе Колесниченко Сергея, мы вылетели в Москву. Второго телохранителя наследника было решено сразу отправить в госпиталь, а вот Алексей Павлович от врачей отбился, отделавшись только обработкой ожогов. Пообещал, что вечером пройдёт полное обследование и, если понадобиться, ляжет в больницу. Все наконец смогли вздохнуть спокойно, понимая, что всё закончилось. Вертолёт пронёс нас над живописным пейзажем, лесами и деревнями, реками и даже небольшим озерцом, затем приземлился на очередном военном аэродроме, где ждал кортеж из десятка машин. О поездке по Москве рассказать особо нечего. Промчались, нарушая скоростной режим до Большого Кремлёвского дворца. Император Иван там редко появлялся, спасаясь от придворной суеты в Екатерининском, но его дочери и супруга проводили там много времени. Здесь, на небольшой площадке перед жилой частью дворца, у младшей княжны случилась небольшая истерика, со слезами, криком и скандалом. Просто ей сказали, что я вернусь в МИБИ, а она испугалась, посчитав, что кроме меня её больше никто не сможет защитить. В этот момент я дал себе слово, что всегда буду давить анархистов, если они попадутся мне под руку. Сделал пометку, позвонить начальнику госбезопасности и попросить его взять меня на операцию по обезвреживанию Старицкого. Пускай хотя бы скажут, где его найти, один поеду и шею ему сверну.

Коротким и единодушным голосованием мы решили поехать на квартиру к Алёне. Во-первых, она располагалась ближе всего к центру, во-вторых, домой уже вернулась Анна Юрьевна и Таша. Я подумал, что в их компании Алёне и Тасе будет лучше. Они соберутся за столом после ужина, выпьют чаю, поделятся переживаниями и всё будет хорошо.

В тихий огороженный дворик перед многоэтажным зданием мы приехали на бронированной правительственной машине, когда начало темнеть. Встречала нас Анна Юрьевна прямо у подъезда, посмотрела и покачала головой. Тася с ней по пути созвонилась, сказала, что мы скоро приедем.

— Целы? — она подошла, обняла всех по очереди.

— Мы в полном порядке, — улыбнулась Тася. — Кузя постарался, сыграл роль подушки безопасности.

— Ох и вид у вас, — ответно улыбнулась Анна Юрьевна. — Грязные, как будто неделю в лесу партизанили. Так, сначала в душ, переодеваться, а потом ужинать. У нас с Ташей всё готово, поэтому даём вам ровно сорок минут. Тася, тебе есть во что переодеться?

Надо сказать, что все наши вещи остались в поезде, за исключением миниатюрного рюкзачка Алёны, куда она успела спрятать планшет.

— Ну, это не проблема, — понятливо кивнула она, перевела взгляд на меня. — У меня куча вещей Кирилла. Он их покупает и везёт к нам домой, и ведь ни разу не надевает. Раз в три месяца мы его гардероб перебираем, чтобы место освободить. Кирилл немного повыше будет, но мы с Ташей что-нибудь подберём…

Сорока минут всех хватило с лихвой, чтобы принять горячий душ и переодеться. Затем мы собрались в квартире Анны Юрьевны, расселись за большим столом в гостиной, ожидая, пока она с дочерью закончит накрывать на стол. В прихожей в этот момент щёлкнул замок входной двери и в гости заглянул Кирилл. Он принёс несколько коробок с пирогами и пирожными, но сделал вид, что удивился нашему визиту. В целом же ужин прошёл в приятной семейной атмосфере, с разговорами про учёбу, про погоду, о том, что синоптики обещали тёплую весну.

— Анна Юрьевна, обожаю Вашу стряпню, — сказал я, когда ужин был съеден, а на столе появился большой старинный фарфоровый чайник. — А пироги Таши — тем более. Алён, можно я твоим ноутбуком воспользуюсь? Хочу маме письмо электронное отправить.

— Я его на зарядку поставила. Конечно, бери пользуйся, — Алёна кивнула, протягивая мне ключи от квартиры. — Там пароля нет.

— Управлюсь минут за десять, только вы пирог не доедайте, оставьте мне кусочек.

— В духовом шкафу большой пирог только и ждёт, чтобы его достали, — сказала Таша. — Мы столько, даже если захотим, съесть не сможем. Не переживай.

Поднявшись на этаж выше, я щёлкнул входным замком, хотел было уже войти, но остановился, посмотрел на лестницу.

— Не сильно помешаю? — спросил Кирилл, продемонстрировав жестяную баночку с изображением слона. — Могу чай заварить, пока ты будешь занят.

— Отличная идея, — я улыбнулся, приглашая его войти. — Ноутбук у Алёны, вроде, в гостиной был…

Пока я искал ноутбук, Кирилл прошёлся по кухне, где почти сразу зашумел электрический чайник. Я заглянул туда через минуту, решив, что лучше чай пить на кухне.

— В новостях что-нибудь про крушение поезда было? — спросил я, удобнее устраиваясь за столом и открывая ноутбук.

— Сказали, что Императорский поезд сошёл с рельсов и опрокинулся. Количество пострадавших всё ещё уточняется. Потом показали, как наследник с семьёй садятся в вертолёт. Ты там тоже мелькнул на заднем плане. И улыбка у тебя была неестественная, натянутая какая-то и глупая. Кому ты там улыбался?

— Великой княжне Марии. Взгляд у неё был напуганный, хотел поддержать.

— Отцу Осташкин звонил, сказал, что на вас засаду устроили. Рельсы срезали и сдвинули так, чтобы поезд капитально слетел. Но это пока секретная информация.

— Так оно и было, — кивнул я, найдя наконец почтовый сервис. — А куда здесь почту вводить и куда пароль?

Кирилл заглянул через плечо.

— Зачем ты эту ерунду открыл? — хохотнул он, забирая мышь. — Проще открыть браузер и вот сюда нажать. Теперь вводи свою почту, а здесь пароль. Капс только отключи.

Когда я добрался до почты, на столе уже появились две большие кружки с ароматным чаем. Понятно, что на банке со слоном должен быть индийский чай, но я его, к собственному удивлению, смог узнать по вкусу.

— Лимона нет, — сказал Кирилл, заглядывая в пустой холодильник. — Ладно, обойдёмся мёдом.

В почтовом ящике я обнаружил два письма от мамы, и по одному от брата с сестрой. Последнее датировано вчерашним вечером. Решил сначала отправить письма, а потом прочитать, что пишут они. А то своими проблемами собьют с мысли, и я забуду, что хотел сказать.

— Отец просил передать, чтобы ты завтра с утра заехал в здание госбезопасности, — сказал Кирилл, усаживаясь напротив.

— Заеду… Кстати, как Алексей себя чувствует?

— Был у него после обеда. Нормально всё, волдыри только здоровые. Он жалуется, что жжёт и чешется всё так, что он спать толком не может. Но лечащий врач у нас толковый, говорит, что последствий никаких быть не должно. Через неделю он уже здоров будет, а через две его выпишут. Подержат немного в больнице, понаблюдают.

Он ненадолго прервался, пробуя чай, а я быстро напечатал короткое послание. Мне нужно было знать мнение мамы по двум вопросам. Один из них касался этапов и принципов тренировки. Попутно я спросил, когда она планирует вернуться домой, и как у них обстоят дела с постройкой нашего нового корабля. Собственно, мог и не спрашивать, так как в своём письме мама об этом рассказывала. Они с братом должны были вернуться недели через две, если всё пройдёт гладко. Сестра о договорённостях с маркизом не говорила, но туманно намекала. Говорила, что сильно меня удивит и обрадует, если только я приеду в гости. При этом возвращаться не хотела, но приглашала к себе. Хитрая лиса.

— Анархист, про которого все говорят, он действительно так силён? — спросил Кирилл, когда я закрыл ноутбук.

— Действительно. Его сила отравлена настолько, что просто находиться рядом уже опасно для жизни. Этот яд ему в мозгу определённо что-то поменял, раз он в террористы подался. Если я отпущу контроль над «ци» рядом с простым человеком или слабым одарённым, то это может его убить. Но поток моей силы хлынет во все стороны и очень быстро исчезнет. Старицкий же умеет управлять процессом, делая своё «ци» вязким. Его сила проникает внутрь тебя, забивает и перегружает «каналы». Дальнейший процесс я не знаю. Это может быть спазм мышц, приводящий к остановке сердца или дыхания. А может, кровоизлияние в мозг, от резко подскочившего давления. Но если ты не владеешь навыками защиты «внутреннего моря», шансов выжить нет. Знаю не так много мастеров, которые смогли бы драться с ним на равных. К примеру, Свен Беккер. Против него Старицкий не страшнее котёнка. Давыдов анархиста тоже по стенке размажет, не особо напрягаясь. Просто они лучше других понимают, что такое «ци». А вот тем, кто до этого ещё не дорос, лучше бежать без оглядки. Или бить с расстояния шагов в триста.

— А ты?

— А я его убью, при нашей следующей встрече, — серьёзно сказал я, затем улыбнулся. — Мне торговый дом Хантов подкинул неплохую технику, направленную как раз на защиту от подобных техник. Я и без неё мог с ним справиться, с трудом, но всё же. А теперь он мне не соперник, если у него не припрятаны тузы в рукаве. Кстати, как только Лёха поправится, походите ко мне на занятия. Для экспертов эта техника тоже будет полезна. Позже, когда прорвётесь на уровень мастера, освоить технику целиком будет в разы легче.

— Зная Лёху, он сбежит уже через неделю. Как только почувствует себя лучше. А Таша?

— Точно. И ей в обязательном порядке нужно будет позаниматься. Может, с проблемой её удастся разобраться окончательно. Мне кажется, что понимание где-то близко, просто я ищу его не там. Короче, надо смотреть и пробовать.

Я поморщился, так как мысли пустились вскачь, перебивая друг друга и пытаясь подсказать, как помочь Наташе лучше.

— У самого время останется на тренировки? — улыбнулся Кирилл. — У тебя же ещё группа иностранная и принцесса из Китая.

— Не трави душу, — я рассмеялся. — Прорвёмся.

— А если ещё предложат пойти на службу в Императорскую охрану. На полную ставку?

— Сбегу. В Китай, в самую глухомань, чтобы никто не нашёл. Нет, мне такой радости не надо. Это не служба, а скука смертная. Ну… если разобраться с анархистом. Я вообще не слышал, чтобы на Императора покушались, а тут за пару недель уже дважды. Я серьёзно, не смотри так, не по мне такая работа. Вон, пусть этим Дашков занимается. Надо бы его навестить…

— Если бы тебя не было в поезде, отбились бы они?

— Слишком много «если» в твоих вопросах… Слушай, может мне отпуск взять? Махнуть с Тасей и Алёной в Италию? Повидаюсь с сестрой, тем более она приглашает.

— Так езжай, зачем спрашивать? — не понял он.

— Я в таких заварушках, как сегодня много раз бывал, — я провёл рукой по ноутбуку, затем откинулся на спинку стула. — Я за женщин переживаю. Не каждый день на тебя масштабные техники обрушивают и сильных мастеров взрывают, как дешёвые резиновые грелки. Когда люди рядом гибнут. Не зря же этот… как его… травматический синдром придумали.

— Таисия Павловна работала в полиции, — напомнил Кирилл. — И отец говорил, что пару спятивших мастеров даже убить успела. Нет, ты определённо зря переживаешь.

— Думаешь? — с сомнением в голосе уточнил я.

— Уверен, — он хмыкнул. — На сто процентов.

* * *

То же самое время, этажом ниже

— Может, в нашу клинику на денёк? — спросила Анна Юрьевна. — У нас очень хороший семейный доктор. Всё-таки крушение поезда — это не прогулка по парку. Ещё стресс, а в твоём положении это всегда плохо.

— Всё в порядке, — сказала Тася, положив ладонь на живот. — Мы даже испугаться как следует не успели. Рядом с Кузей можно чувствовать себя в безопасности, что бы ни происходило вокруг.

— Всё хорошо, — подтвердила Алёна, поймав взгляд Анны Юрьевны. — Неуютно было, когда вокруг всё сверкало и громыхало, особенно когда с неба молнии сыпаться начали. Мальчиков очень жалко, тех которые со штурмовыми винтовками.

Женщины помолчали. Таша сбегала на кухню, чтобы ещё раз наполнить чайник кипятком и принести вазочку с вареньем.

— Да, такая трагедия, — задумчиво произнесла Таисия. — Не знаю, как Кузьма к этому отнесётся. Волнуюсь за него. Когда ты бессилен противостоять лавине событий, когда чувствуешь полную беспомощность, а вокруг погибают люди. Больнее всего это воспринимается, когда ты достаточно силён, чтобы всех спасти, но обстоятельства не дают ничего сделать. Ты просто смотришь на это со стороны…

— Не, не нагнетай, — сказала Анна Юрьевна, положив ладонь поверх руки Таисии.

— Кузьма весь день хмурился.

— Когда мы с ним путешествовали по Тибету, он такие байки наёмника рассказывал, что диву даёшься, как столько всего успел пережить парень его возраста. За современную молодёжь можно переживать, которая из дома выходит только по праздникам, а Кузя несравнимо крепче душой и телом. Его это расстроит и огорчит, несомненно, но не сломает. По крайней мере, пока ему есть кого защищать и за что драться. А твоя задача, как супруги, поддержать его. Чтобы он не волновался понапрасну.

— Всё это понимаю, — кивнула Тася, но в голосе едва заметно промелькнула тревога.

— Кирилл с ним поговорит, — успокоила её Анна Юрьевна. — Он парень умный и сообразительный, руководит целым отделом из двадцати пяти разгильдяев-программистов.

* * *

Вечер в гостях у Анны Юрьевны закончился очень хорошо. Мы просидели часов до десяти, пили чай, болтали на разные темы. Затем она отправила нас спать, сказав, что после тяжёлого дня, нужно хорошенько выспаться. Действительно, утром я почувствовал себя гораздо лучше как в физическом плане, так и в душевном. Дома отдыхать всегда хорошо, это не маленькая комнатёнка в огромном золотом дворце, где постоянно чувствуешь себя инородным предметом, попавшим не в свою среду. Дома всё радует, и мягкая кровать, и Тася, мирно спящая рядом, и даже утренний свет, проникающий в комнату через щель в плотных занавесках.

За завтрак утром отвечали Алёна и Таша, вставшие рано, чтобы приготовить много всего вкусного и полезного из меню Таисии. Это была каша с фруктами и черникой, омлет с цветной капустой и творожная запеканка. Готовили всё на кухне у Алёны, устроив небольшой бардак. Девушки обещали, что приготовят вкуснейший обед. Они уже составили список необходимых продуктов, вручив его Кириллу. Это они так уговаривали нас с Тасей остаться здесь ещё на один день. Я, кстати, сразу согласился, тем более у меня сегодня было много хлопот. Таисия немного поворчала, что её ждут ученики, но согласилась провести дома ещё день.

После завтрака Кирилл предложил подвезти меня, сказал, что ему по пути. Я отказываться не стал, но на нашу базу позвонил, попросил, что кто-нибудь на машине встретил меня в городе. Нужно было решить ещё пару дел, чтобы не отвлекаться, когда вернусь в МИБИ.

В здание Государственной Безопасности я попал легко. Представился на проходной и меня сразу же проводили в кабинет генерала Осташкина. Если в прошлый наш разговор он казался хмурым и строгим, то сегодня тяжесть в его кабинете ощущалась почти физически. Даже солнечный свет в помещение проникал с неохотой, а ведь утром погода выдалась просто изумительная.

— Здравствуйте, Глеб Романович, — поздоровался я.

— Здравствуй, Кузьма Фёдорович, проходи. Чай с пряником будешь?

— Спасибо, я плотно позавтракал буквально только что.

— Тогда задерживать тебя сильно не буду, — он дождался, пока я подойду и займу одинокий стул рядом с приставным столом к его рабочему месту. — Я общую картину произошедшего представляю, но ещё раз послушаю с твоих слов.

Мы на секунду прервались, когда адъютант генерала принёс чай в знакомых гранёных стаканах и железных подстаканниках. Потом я бегло пересказал всё, что случилось с поездом и попытался вспомнить все техники, которые видел. Глеб Романович слушал внимательно, делая какие-то пометки в блокноте.

— Сколько, по-твоему, там было мастеров? — спросил он.

— Точно два огненных и два мастера молний. Они работали в парах с разных сторон поезда. Был ещё кто-то очень сильный, взорвавший человека Воронцовых. Плюс тот, что бросил в нас бревно и ранил Сергея. Неприятный тип, не очень сильный, но доставивший много проблем.

— И плюс Старицкий, — подытожил он. — Тот, что взрыв устроил, скорее всего, и рельсы испортил. Их разрезали при помощи силы и погнули так, что поезд буквально вылетел с насыпи. Сделали это быстро, так как за пару минут до этого проезжал особый поезд, проверяющий как раз качество дороги.

— Уже знаете, кто это был? — спросил я. — Не верю, что среди анархистов так много сильных мастеров.

— Нет, среди этих террористов мастеров всего трое. А там поработала слаженная команда, умеющая не только организовать засаду, но и проработать пути к отступлению. Там до сих пор работает следственная бригада, но первые данные неутешительные. Уходя, террористы использовали особую огненную технику и буквально выжгли землю вокруг поезда. Ни одного целого трупа, одни головешки. Всё сгорело. Но бригада следователей подобралась толковая, на след террористов мы обязательно выйдем.

— И что, совсем нет предположений, кто это мог быть?

— Предположений много, даже слишком. Я на девять десятых уверен, что это поляки. Ты многих знаешь среди наёмников? Есть ли среди них крупная фирма из Польши, в которую входит как минимум пять мастеров?

Я задумался на минуту. Что-то было связано с поляками, но я так сразу вспомнить не смог.

— Мы с европейскими фирмами редко пересекались. К тому же заказы на королей, императоров и их семьи запрещены. Никто в здравом уме на подобное не пойдёт. По крайней мере, я таких не знаю. Ведь если выяснится, что это дело рук наёмников, то они попадают в чёрный список и все, кто работает официально, обязаны их устранить при первой возможности. Для них будут закрыты базы по всему миру, аннулируются паспорта, а всё имущество конфискуют. На такой самоубийственный шаг вменяемые люди не пойдут. Так что это кто угодно, но не наёмники и вряд ли охотники за головами. Последние хотя и вне закона, но у них тоже есть правила, которым они следуют. А почему вы думаете, что это поляки?

— Есть информация, что в Россию проникло несколько мастеров, как раз оттуда. И работают они в тесном контакте с кем-то из наших родов.

— Государственная измена? — уточнил я, и судя по взгляду генерала, ответ на этот вопрос был не нужен. — Если я что-то узнаю, сразу сообщу.

— Можешь звонить напрямую мне или любому из братьев Наумовых.

— Да, хотел сказать. Когда будете ловить Старицкого, обязательно позовите меня. Мне его сила не страшна, я сейчас как раз осваиваю технику защиты, так что он от меня сбежать не сможет.

— Может, тогда, к нам на службу? — уточнил он с самым спокойным и непрошибаемым видом. — В отряд по устранению опасных преступников, таких, как Старицкий или иностранные шпионы.

— Спасибо за предложение, но я не могу. Времени нет. Учёба и всё такое. Если вдруг появится опасный террорист, как Старицкий, смело зовите, я всегда готов помочь.

— Ты подумай, Кузьма Фёдорович. Нам в боевую группу такой специалист, как ты, очень нужен. Не собираешься же ты вечно сидеть на территории МИБИ?

— Как раз ближайшие пару лет я планировал так и сделать. А потом посмотрим.

— Что у тебя с планами на учёбу, кстати? — его взгляд стал внимательным. — Планируешь ехать учиться за границу? Судя по выражению лица, часто спрашивают?

— Многих это беспокоит, — кивнул я.

— Учиться нужно, — нейтрально сказал он. — Наумов на несколько лет уезжал. Если это необходимо и чувствуешь, что без наставника не прорвёшься, скажи мне, мы всё организуем. Есть разные варианты. К примеру, Индия сейчас принимает мастеров лишь немного меньше, чем Китай. Их великий мастер довольно молод и легко делится мудростью, за большие деньги, естественно.

— Они не учат, а лишь создают приемлемые условия для одарённых. Чтобы их ничто не отвлекало. С таким же успехом можно куда угодно податься. Но лучше куда-нибудь, где тепло и океан.

— У нас на берегу Чёрного моря отличный санаторий есть, — хитро улыбнулся он. — Ведомственный и закрытый от посторонних. Отличное место для уединения и саморазвития, с максимальным комфортом. Можно заехать семьёй.

— Очень заманчиво. Если туда новостные газеты приносить не будут и интернет отключат, то обещаю подумать.

— Я ради такого даже телефонную связь отрублю и глушилку поставлю. Будет не хуже, чем в любом монастыре, только без монахов.

— Соблазняете, — проворчал я. — Прямо хоть сейчас собирайся и уезжай…

— Выписывать путёвку? — оживился он.

— Нет, нет, — быстро сказал я, а то станется с него упаковать меня в посылку и отправить из столицы подальше. У генерала аж глазки заблестели от этой отличной идеи. — Не сейчас. Мне ещё надо позаниматься с Геннадием Сергеевичем и вообще, до прорыва ещё очень далеко. Обещаю вспомнить об этом предложении в первую очередь, когда соберусь уединяться.

— Это правильно, — одобрительно кивнул он. — У нас не хуже, чем в том же Китае. Не тропики, конечно, но в этом есть своё преимущество. Если хочешь, можешь взять супругу и съездить, отдохнуть от всех этих событий. Месяц отпуска ты заслужил.

— Нет, я и без этого слишком много отдыхал.

— Тогда у меня всё, больше задерживать тебя не буду. На следующей неделе в четверг загляни ко мне. Награда тебе за спасение императорской семьи будет готова.

— Орден?

— Медаль, — поправил он. — Из живых такой ни у кого нет. На Императора покушались не раз, но отличился только ты. Так что хвастаться можешь смело.

На этой прекрасной ноте мы и попрощались. К концу разговора напряжение в кабинете немного спало, а генерал даже пару раз улыбнулся. Только когда я выходил из здания, то вспомнил, что не спросил о выживших. Хотя учитывая пожар, вряд ли кто-то выбрался живым. Столько людей погибло…

— Гадство, — поморщился я, выходя на улицу. Ещё раз подумал, что, если террористы попадаться мне, то всех убью. Сегодня эта мысль пришла не наполненная злостью и ненавистью, а холодная и расчётливая.

Перед входом в здание остановился высокий чёрный джип, за рулём которого сидел наш техник и водитель БТРа, Мережко.

— Привет, Степан Петрович, — улыбнулся я, усаживаясь на переднее сидение. — Как вы?

— Всё отлично, Кузьма Фёдорович, — он кивнул. — Скучаем на базе без дела. Расслабились все слишком.

— А как же охрана наших зданий?

— Разве это работа? — он посмотрел на меня.

— Когда одни тебе за это платят, а другие не стремятся убить, то это уже неплохо, — я протянул ему листок из записной книжки. — Давай к этому адресу.

Ехать пришлось долго, почти час, но навигатор в машине без проблем провёл нас по хитросплетению улиц прямо к нужному дому в спальном микрорайоне. Здесь я когда-то уже был и с того раза ничего не изменилось. Те же высотки, плотно стоящие друг к другу и узкие дворики, забитые машинами. Детская площадка, где резвится шумная ребятня, под присмотром трёх женщин. Единственное, что выбивалось из общей картины, дорогой серебристый внедорожник, перегородивший путь, припарковавшись как раз у нужного подъезда. Машина довольно дорогая и вряд ли её владелец живёт в таком скворечнике, где соседи друг за другом могли подглядывать из окон собственных квартир.

— Я недолго.

— За углом припаркуюсь, рядом с мусорными баками, — сказал Мережко. — Больше места свободного нет.

Старенький лифт так сильно дребезжал во время подъёма, что я всерьёз опасался, как бы он ни сорвался. Кто-то из жильцов дома под кнопками написал маркером: «Крепись!», то ли подбадривая пассажиров, то ли сам лифт. Когда я вышел на этаж, то едва лоб в лоб не столкнулся с парой крепких парней, выглядящих довольно странно. Оба в серых джинсах и одинаковых тёмных ветровках, коротко стриженные, в руках полицейские резиновые дубинки. Судя по всему, они поднимались по лестнице.

— Вот, видишь, — сказал первый, некультурно тыча в мою сторону резиновой дубинкой, — смельчаки есть. А я в прошлый раз четыре часа в лифте просидел. Четыре долбанных часа!

— Здесь живёшь? — спросил второй. Судя по комплекции, он часто посещал спортзал, и не для фитнеса, а чтобы потягать железо.

— Этажом выше, — миролюбиво улыбнулся я. — Там лифт застревает, поэтому я здесь выхожу.

— Вот, видишь! — сказал первый. — А ты изнылся, на седьмой этаж поднявшись.

Парни проводили меня взглядами до лестницы и вошли в длинный коридор, вдоль которого располагались квартиры. Оба эксперты, не очень сильные, но наглые. Им лет по двадцать пять, но выглядели они чуть старше. Один сидел на стероидах или другой химии, так как лицо обильно покрыто прыщами, как и шея, выглядывающая из-под воротника ветровки. Я использовал немного силы, чтобы они перестали меня замечать и тихо направился следом. Прошли они как раз до двери квартиры Милены.

— Здесь, — спросил тот, что был тяжелее килограмм на сорок.

— Здесь, — кивнул второй, пару раз громко приложив кулаком в дверь.

Хлипкая дверь от могучих ударов затряслась так, что я подумал — не выдержит. С косяка даже что-то посыпалось. С той стороны послышался какой-то шум, затем знакомый и недовольный голос Милены.

— Кто там ломится? — сердито спросила она.

— Открывай, падла, — пробасил более крупный парень, стукнув в дверь кулаком, отчего косяк с хрустом треснул. — Разговор есть.

— Идите в жопу! — послышалось из-за двери. — Я уже полицию вызвала.

— Открывай Милка! — повторил второй. — А то дверь сломаем.

— Отвалите, гомики-переростки! — крикнула она, затем послышался ещё какой-то шум, словно она пыталась чем-то дверь подпереть.

— Сука! — сказал крупный недовольно, подвинул товарища и сильным ударом кулака в район ручки выбил замок.

Я же удивлённо смотрел на происходящее и опомнился, только когда амбал вломился в квартиру и оттуда раздался воинственный визг Милены. Взяв второго бандита покрепче за локоть, я с силой сжал его, пока не послышался хруст. Крупный парень громко охнул, но закричать от боли не успел, получив удар в ухо. Из квартиры раздался шум опрокидываемой мебели, треск дерева и звон разбиваемой вазы или чего-то похожего. Я быстро шагнул в длинную прихожую, всё так же захламлённую какими-то вещами в коробках. Добавил немного силы, заполняя кинетическим полем всё пространство крошечной квартиры. Со стороны единственной комнаты послышалась ругань парня и Милены. Когда же я заглянул в единственную комнату, то увидел забавную картину, громила замер в очень смешной позе и ругался матом, безрезультатно пытаясь освободиться.

— Кузьма! — обрадовалась Милена, застывшая во время падения на опрокинутый стол.

— И что это за оружие у тебя в руках? — я рассмеялся, глядя на подушку, которую она прижимала к груди.

— Что под руку попалось, то и взяла, — немного виновато ответила она.

— Что такое? Ты кто? — крепкий парень не видел вход в комнату и смешно косил взглядом.

— Помолчи пока, — сказал я, подходя к Милене, аккуратно приобнял её за талию и освободил из захвата кинетического поля.

Девушка инстинктивно взмахнула рукой, угодив мне подушкой по лицу и только затем поняла, что не падает. Я поставил её на ноги, посмотрев на парня.

— Милена, открой-ка окошко, надо выбросить мусор.

— Эй, вы чего?! — заволновался парень, начиная понимать, что происходит.

— Эка я вовремя в гости к тебе заглянул, — я покачал головой, пропуская мимо ушей поток брани от громилы.

— Ага, спасибо, — Милена осторожно переступила через разбитую вазу, подбираясь к окну, щёлкнула стареньким замком, наверное, впервые открывая его в этом году.

— Ну вы чего? — снова заволновался парень. — Дураки, что ли? Седьмой этаж! Да мы же просто пошутили.

— Ну и мы сейчас немного пошутим. Ты же эксперт, выживешь… наверное.

— Пожалуйста, — сменил он тональность, заговорив очень быстро, так как невидимая сила начала двигать его к окошку, — не надо в окно. Мы же ничего плохого не хотели. Ну дверь сломали и что?

— Милена, ты их знаешь? — спросил я.

— Эти гомики на Фёдора Георгиевича работают.

— На Трубина, что ли? — немного удивился я.

— На одну из его фирм. «Колонна» называется.

Я жестом показал, чтобы они сохраняли тишину, достал сотовый телефон и набрал номер Наумова. Ответил он гудке на пятом.

— Слушаю, — раздался его голос в трубке.

— Добрый день, Пётр Сергеевич, это Кузьма. Простите, что отвлекаю, у меня крошечный вопрос. Вы с Трубиным всё решили по поводу Милены? Просто я волнуюсь очень.

— Здравствуй, Кузьма. Решили этот вопрос. Проблем быть не должно.

— Спасибо больше, успокоили, — я облегчённо вздохнул. — Всё, больше не отвлекаю.

— Вы с Тасей когда в МИБИ возвращаетесь? — спросил он, пока я не повесил трубку.

— Завтра утром. Ещё один день проведём в гостях у Алёны.

— Хорошо.

— Спасибо и до свидания, — быстро сказал я и повесил трубку, чтобы не затягивать разговор. Посмотрел на Милену, развёл руками, как бы говоря, что ничего не понимаю.

Повернувшись к парню, я повернул указательный палец к потолку, и невидимая сила оторвала его от пола сантиметров на двадцать, затем потянула ко мне, как воздушный шарик на верёвочке. — С Трубиным вроде как решили всё, так чего же вы не уймётесь?

— Я вообще не в курсе, — быстро сказал он.

— И в гости зашли по старой памяти, так? Просто побуянить?

— Нет, нет, — он хотел было мотнуть головой, но не смог. — Эдуард Николаевич просил… ну… напугать.

— Не ври мне, — я погрозил ему пальцем. — Убить хотели Милену, за предательство, да? Ничего, сейчас вас в окошко выкину, а потом пойду в гости к Трубину.

— Какой убить?! — возмутился он, делая смешные гримасы, так как его тело продолжало плыть к окну. — Просто поговорить жёстко, сломать что-нибудь, и всё. Никакой мокрухи.

— Я тебе сейчас сама, что-нибудь сломаю, — выглянула из-за моего плеча Милена, затем кровожадно посмотрела на обронённую резиновую дубинку.

— Не надо в окно, а, — сказал парень, продолжая двигаться в ту сторону. — Мы извинимся и дверь починим…

По-моему, мы с Миленой засмеялись одновременно.

— Извиниться он, — я посмотрел на крупного парня. — Первый раз слышу, чтобы бандиты извинялись.

— У них мозгов просто нет, — добавила Милена. — Всё в мышцы ушло.

— Белая машина у подъезда ваша? — спросил я, выглядывая в окно.

— Наша, — быстро ответил он.

— Отлично, — я прикинул комплекцию парня, проём окна, затем отошёл в сторону. — И дверь не забудьте починить, а то я огорчусь сильно.

— Не на…

Договорить он не успел, так как я выбросил его в окно, целясь в машину. Совсем немного придержал падение, чтобы он не промахнулся. Послышался громкий крик, затем удар и звон разбитого стекла. Мы с Миленой, с одинаково любопытными взглядами выглянули на улицу. Амбал упал ровнёхонько на крышу джипа, смяв его и выбив все стёкла. Секундой позже, он проворно соскочил на землю и принялся открывать дверь.

— Живучий, зараза, — хмыкнул я. — И друга забыл.

— Козлы, — сердито проворчала Милена.

— Ладно, сейчас разберёмся. Ты пока вещи собирай, деньги, ценности, документы. Не нравится мне этот скворечник, поэтому поедем на квартиру нашей фирмы.

— Куда? — не поняла она.

— У нас целый этаж в элитном жилом комплексе, с видом на реку имени Москвы. Поживёшь там. Всё равно половина квартир простаивает. Ну и что ты хмуришься? Вот, скажи, где у тебя здесь ванная комната? Санузел где?

— Туалет там, — она показала в коридор. — А ванной — нет.

— Поэтому мне квартира и не нравится. Здесь даже туалет в кладовой. Продай это недоразумение и купи что-нибудь вменяемое. Скажешь потом, сколько не хватает, фирма в долг даст. Всё, не спорь, а собирайся. У нас не так много времени. Десять минут тебе.

Милена посмотрела на погром в комнате, вздохнула и пошла к шкафу в коридоре, откуда достала большую спортивную сумку. Рассердили меня эти два остолопа так, что я злиться начал. Либо Трубин полный кретин, в чём я сомневался, либо происходило что-то непонятное, чего я не любил. Поэтому вынув из кармана телефон, решительно набрал номер командора Кастальдо. Итальянец сегодня был старшим на базе.

— Ливио, хватит дрыхнуть, — без предисловий начал я. — Расслабились без дела, а в городе одна фирма охранная решила наехать на нас. Нужно провести воспитательную работу. Помнишь, как в Кобэ?

— Привлекать всех? — обрадовался и оживился Итальянец.

— Минуту, — я прикрыл трубку рукой и оглянулся к коридору. — Милена, много людей обычно на территории этой охранной фирмы?

— Три охранника, директор с замом и две группы быстрого реагирования по четыре человека.

— Ливио, их там человек пятнадцать. Записывай адрес, я через пять минут туда выезжаю. Если успеете раньше, то подождите…

Из квартиры Милены мы вышли только через пятнадцать минут, немного задержавшись. Оставшийся в коридоре громила исчез. Скорее всего, успел очухаться раньше и тихо сбежал. Я как сумел, вернул дверь в исходное положение и немного заклинил, чтобы не открылась легко. Но если присмотреться было видно, что замок просто вывернут с куском двери. У выхода из подъезда мы столкнулись с парой полицейских, которая опрашивала женщин с детской площадки. Нас тоже спросили о выпавшем из окна человеке, но мы сразу признались, что ничего подобного не видели и не слышали.

До охранной фирмы Трубиных ехать пришлось минут сорок, но к раздаче «пряников» успели вовремя. Милена немного нервничала, ёрзая на заднем сидении, и за всю дорогу не проронила ни слова. Зато сильно удивилась, когда мы пристроились в хвост четырём военным джипам и машине полиции, которая за ними ехала. Мы свернули в тихий дворик между парой трёхэтажных домов. Из джипов тут же высыпало два десятка наёмников, все в сером пятнистом камуфляже и что примечательно, без оружия, но с военными деревянными дубинками. У всех на головах серые шапочки с прорезью для глаз. Десять человек побежало к входной двери, пока её не успели заблокировать, ещё десяток побежали вокруг здания к заднему дворику, где виднелись машины, которыми пользовалась охранная фирма. Полицейские от такой прыти немного обалдели, вышли из машины. Старший, в звании капитана, принялся что-то передавать по рации.

Я вышел, направился к полицейским.

— Капитан, — окликнул я его. — Окажите содействие. Нужно будет двор оцепить и зевак сюда не пускать.

— А вы? — спросил он, бросив взгляд на нашу машину и Милену, вышедшую следом.

— Матчин, Кузьма Фёдорович, — я протянул ему паспорт мастера. — Мы здесь анархистов ловим.

— Кого? — не сразу понял капитан, явно озадаченный всем происходящим.

В этот момент со второго этажа, выбив окно, вылетел охранник в такой же униформе, как и двое гостей Милены. Совершив кульбит, он очень больно рухнул на асфальт. В проёме окна показался кто-то из наших, и недолго думая, выпрыгнул следом, чтобы вылетевший мужчина не решил уползти. Подхватив его за шкирку, он поспешил к парадному входу. Сквозь разбитое окно слышался шум переворачиваемой мебели и ругань. А ещё звуки ломаемой мебели, крики женщин.

— Анархистов, говорю, ловим, — повторил я. — И зевак гоните, чтобы не пострадал никто.

Не дожидаясь, пока он сообразит, я неспешно направился к входу в здание. Что-то я сразу не подумал, что на фирму мог работать мастер, но насколько знал, у Трубиных таковых больше не осталось. Только если он сам не решит в середине рабочего дня посетить офис. Можно, конечно, было и самому вломиться сюда, не привлекая группу, но так они действительно плесенью на базе покроются от скуки. А так, судя по происходящему в здании, парни отрывались по полной программе.

Не так давно, в японском порту Кобэ трёх наших парней довольно сильно избили охранники порта. Затеяли драку на пустом месте и набросились толпой. Мы их вечером навестили в офисе, объяснили, что нельзя так вести себя. Полиции тогда набежало человек сто, спецназ пригнали и долго разбирались что к чему. Повезло, что мастер из полиции знал нашу фирму и всё спустили на тормозах. Мы отделались штрафом, но начальник порта перед нами извинялся и даже лечение избитой троицы оплатил.

Когда я дошёл до входа, внутри уже всё стихло. Двое наших стояли у выбитой внутренней двери, а рядом с ней лежал без сознания кто-то из охранников фирмы. Похоже, что его просто кулаком в ухо приложили и он даже дубинку достать не успел. Я отметил у него на поясе пустую кобуру от пистолета.

На первом этаже были комнаты отдыха для охраны, поэтому я поднялся на второй этаж. В длинном коридоре царил настоящий хаос. Из всех дверей целой осталась только одна, в небольших кабинетах мебель перевёрнута, разбросана бумага и оргтехника. Перепуганных сотрудников собрали в просторной гостиной. Были среди них две женщины в возрасте, но с ними обошлись аккуратно. Впрочем, как и с остальными сотрудниками офиса.

— Гомер! — я узнал рослого мужчину. — Как прошло?

— Без проблем. Сопротивление никто не оказал. Почти, — он посмотрел на выбитое окно.

— А где охрана?

— На первом этаже, — подтвердил он мою догадку. — Там у них комната отдыха.

В конце коридора показался Ливио, выглянув из последнего кабинета. Хлопнув по плечу Гомера, я зашагал в ту сторону.

— Босс! — итальянец наверняка улыбнулся под маской. — Докладываю: базу противника заняли, потерь нет, раненых тоже. Дилетанты они, а не охранная фирма, даже не стрелял никто, хотя у них тут отменный арсенал.

— Никого не убили? — уточнил я.

— Нет. Сопротивление никто не оказал.

— Отлично. Сворачивайте операцию и езжайте на базу. Сейчас от полиции здесь будет не протолкнуться. Главный здесь?

— Там, — Ливио показал на дверь, из которой вышел, затем нажал кнопку на рации и приказал группе уходить.

Заглянув в кабинет, я увидел мужчину лет сорока, в дорогом костюме, немного порванном и испачканном. На лице у него уже проявился синяк от армейской печатки с металлическими нашивками.

— Всё-таки крепкие вы люди, эксперты, — хмыкнул я, проходя в кабинет. — Вы хотели со мной поговорить, вот, я пришёл. Одну минуту…

Я достал телефон, посмотрел на незнакомый входящий номер. Опять мне умудрились позвонить, когда он стоял в режиме «только для семьи».

— Кузьму слушает, — сказал я в трубку.

— Осташков на связи. Доложи ситуацию.

— Всё хорошо. Убитых и раненых нет, отделались лёгким испугом.

— Анархист?

— К сожалению, никого не нашли, — быстро сказал я. — Ложная тревога.

На улице пару раз прозвучала полицейская сирена, затем голос из громкоговорителя потребовал от кого-то убираться с дороги.

— Я как только во всём разберусь, сразу позвоню, — пообещал я.

— Хорошо.

В трубке послышались непонятные звуки, затем короткие гудки. Убрав телефон, я снова посмотрел на мужчину.

— Так что Вы хотели? — спросил я. — Эдуард Николаевич, правильно?

— Это какое-то недоразумение, — сказал он, очень даже спокойно для всего происходящего вокруг. Коснулся синяка на лице и поморщился. — Я не директор и отвечаю только за бухгалтерскую отчётность. У нас с документами всё в полном порядке. Лицензии на оружие, договоры и прочее. Поэтому совершенно не представляю, что наша фирма может от Вас хотеть. Эдуард Николаевич меня в курс дела не вводил.

— Хреново, что не вводил, — проворчал я. — А где найти директора?

— Не знаю, — он развёл руками. — Он может быть на любом объекте или в главном офисе.

— А этот, не главный?

— Это один из офисов, работающий с объектами в западной части Москвы. Ещё один такой же расположен на севере города, а главный офис — в центре, в Новокузнецком переулке.

— Не буду я за вами бегать, некогда мне. В общем, передай директору и Трубину, что у вас есть сутки, чтобы объясниться. Иначе соберу вас вместе, посажу на баржу и затоплю в Москве-реке. Ясно?

— Ясно, — понятливо кивнул он.

Всё прошло довольно быстро, минут за пять, но к зданию уже подоспел автобус полиции и большой бронированный Тигр в сине-белой раскраске. Дорогу с двух сторон спешно огораживали полосатой лентой, а из соседних зданий началась эвакуация.

— Пошумели, называется, — тихо сказал я, шагая к нашей машине, рядом с которой собралась компания полиции с полковником во главе. На повороте дороги появился ещё один автобус со спецназом.

— Полковник Бородин, — представился полицейский, возвращая паспорт мастера, который я оставил капитану. — Всё в порядке?

— В полном. Разыскиваемых преступников в здании нет. Отбой операции. Но вы поторопитесь, а то вдруг офис уже документы жечь начали. Я срочно уезжаю на базу, мне некогда.

Полковник хотел остановить меня, но передумал. Сказал что-то помощнику, показывая на здание. Степан Петрович начал разворачиваться и кто-то из полицейских поднял ленту, чтобы мы могли свободно проехать. Я оглянулся, посмотрел, как к зданию охранной фирмы спешит спецназ.

— Всё, можно считать, что про тебя забудут, — сказал я Милене, — и обходить десятой дорогой начнут. Директора там не было, но уверен, что он со мной скоро свяжется.

— А вы там?.. — немного испуганно спросила Милена.

— Дура, что ли?! — возмутился я. — Так, пошумели, мебель поломали, пару синяков охранникам поставили и разошлись. Просто похулиганили. Всё, поехали, квартиру покажу. Там охрана злющая, нужно пропуск выписать. Мне домой к обеду успеть надо было, а я уже опаздываю. Гони, Степан Петрович!

Глава 5

Чтобы устроить Милену в элитном жилом комплексе, понадобился час. Сначала охрана не хотела пускать нас на территорию и только с появлением администратора всё завертелось. Мы выбрали крайнюю квартиру на этаже, двухкомнатную, с огромной кухней и балконом. Рядом как раз были квартиры Джима и Вероники, только они в жилом комплексе практически не появлялись. Я договорился со Степаном Петровичем, что как только он меня отвезёт, то поможет Милене перевезти вещи, как раз и присмотрит, чтобы беды с ней не случилось. Когда мы прощались, она удивила меня, серьёзно сказав, что деньги в долг брать не будет, а свою маленькую квартиру сдаст в аренду. А ещё она попросила свозить её на базу нашей фирмы и устроить на какую-нибудь должность. Энтузиазм мне понравился, поэтому пообещал созвониться с Ливио и решить этот вопрос в самое ближайшее время.

К обеду я опоздал, но меня ждали и даже не сильно ругали. Зато остаток дня прошёл в тихой семейной обстановке. Мы посмотрели наивное кино, сходили вечером прогуляться в ближайший парк и даже поиграли в настольную игру на пятерых человек. Утром следующего дня за нами заехала машина Наумовых и мы отправились в МИБИ. Я бы плюнул на общежитие и остался в квартире, но тратить по два часа в день на дорогу, толкаясь в столичных пробках, совершенно не хотелось. А ещё я надеялся, что Тася не додумается вести занятия для любимых студентов аж до крайнего срока, чтобы её в роддом прямо с занятий увезли. Серьёзно на эту тему она со мной говорить не хотела, отшучиваясь или просто демонстративно отмалчиваясь. Вернётся мама, я с ней на эту тему обязательно поговорю. Вот пусть она свою строгость к Таисии и применит.

На центральной площади института мы с Тасей расстались и вдвоём с Алёной отправились в спортзал, где занималась группа иностранных студентов. Не скажу, что удивился, просто не ожидал, что мои подопечные будут усердно заниматься с утра пораньше. В том плане, что парни и девушки дружно создавали кинетическое поле, которое я почувствовал ещё на подходе. Увидев меня, они обрадовались, загомонили, спешно строясь в линию.

— Надо было переодеться, — сказал я, на что Алёна согласно кивнула. — Доброго утра, ребята.

— Sir, good morning sir, — раздалось громко справа, со стороны американской пары.

Студенты дружно покосились в ту сторону и последовало недружное пожелание мне доброго утра на разных языках. В отличие от американской пары, большая часть присутствующих — отпрыски благородных семей, среди которых есть и родственники правящих династий. И чтобы их не смущать, Итана и Эмму я ещё в первые наши занятия просил не выкрикивать каждый раз приветствия. Но видимо, соскучились они.

— Что ж, рад видеть всех в добром здравии. Усердно занимаетесь — это хорошо. Пока меня не было, вы должны были осваивать быструю активацию доспеха духа. Поднимите руки те, кто с этим не справился и у кого до сих пор не получается.

Обведя строй взглядом, я не увидел ни одной поднятой руки.

— Что, прямо все? — удивлённо спросил я. — Молодцы! Тогда продолжим смещать баланс в сторону укрепления тела. С этого дня старайтесь не устраивать серьёзных спаррингов с другими студентами, чтобы не травмировать их. Вам может показаться, что внутренняя сила становится слабее, но это обманчивое чувство. Сегодня я покажу, как пропускать энергию «ци» через тело. Этой практикой нужно заниматься не меньше пяти часов в день. Попутно продолжайте работать с кинетическим полем, доспехом духа и не забывайте о физических нагрузках. К концу учебного года, кто будет заниматься, а не бездельничать, качественно поднимется в силе. Подходите ближе, сейчас продемонстрирую нужную технику…

Чтобы объяснить парням и девушкам, что от них требуется, понадобилось примерно часа полтора. Затем ещё час я потратил, чтобы оценить силу каждого и посмотреть, правильно ли они всё делают. Естественно, что дальше всех в этом плане продвинулся Морока с подругой. Они выглядели настолько довольными, что едва не светились. Ну да, я им первым показал этот способ тренировки силы, поэтому они должны быстро отрываться от остальной группы.

— Что тебе, Морока? — спросил я, когда они с подругой подошли.

— А нам так и заниматься? — спросил он. — Мы уже технику это освоили.

— Дело не в освоении нехитрого приёма, а в том, насколько крепким ты стал. Я не вижу, что перекос в плане баланса сил ушёл, поэтому продолжайте заниматься. Попробуйте совмещать тренировки с повседневными делами, с учёбой, с чтением книг. В идеале вы должны утром просыпаться, начинать тренировку и прерывать её, когда ложитесь спать. Тогда прогрессировать будете очень быстро.

— А так можно? — недоверчиво спросил он. — Это очень выматывает.

— Конечно, выматывает. В этом весь смысл. И пока вы не станете сильнее, никаких больше техник.

— Значит, будем заниматься усерднее, — сказал он, бросив взгляд на подругу.

Я проследил за ним, посмотрел вопросительно.

— Можно мы книгу потом отдадим? — спросил Морока.

— Какую? — не понял я, ещё раз обведя их взглядом.

— По парной культивации.

— Да, пожалуйста, занимайтесь, — хмыкнул я. — Или вы её наверх отдали?

— Куда? — так наигранно-искренне удивился он, что я почти поверил. — Просто эта техника помогает…

— Идите уже, — я замахал на них рукой, не став говорить, что помогает вовсе не техника, а то, что они усердно смещали баланс последнее время. А это значит, что со стороны классической школы развития они с подругой становятся слабее, а со стороны укрепления тела — наоборот, растут.

Следующими к нам подошли Кристофер Грэй с подругой.

— Что, тоже решили не отдавать книгу? — спросил я.

— Кстати, книжка забавная, — сказал Кристофер и показал большой палец. — Шутки у Вас, Кузьма Фёдорович — отменные.

Я не разобрал, что он хотел этим сказать, но улыбнулся.

— Думал, что вы без меня бездельничаете, — сказал я. — А вы вдруг все разом умудрились с доспехом разобраться. Что-то случилось?

— Нам помогли, — он пожал плечами. — Два мастера из Испании и Германии позанимались немного с нами. Показали, как быстрее добиться результата.

— Прямо со всеми занимались?

— Да. Подумали, что Вы можете кому-то из отстающих больше внимания уделить. А ещё в МИБИ соревнования были, которые прервать пришлось. Точнее, нашу группу отстранили.

— Никого не покалечили?

— К счастью, всё обошлось. Но было неожиданно. Могли бы предупредить. Мы ведь совсем недолго занимаемся, а уже такой разрыв в силе.

Я представил картину, как во время соревнований кто-то вышел против иностранного студента и, получив пару ударов, выбыл из борьбы. Затем это повторилось ещё пару раз, пока группу не додумались отстранить от греха подальше. Честно признаюсь, не знал, что смещение баланса так сильно влияет на экспертов. С Алёной-то всё было по-другому, так как я сначала построил крепкий фундамент, чтобы она поднималась в силе без перекосов и возможных травм. А у этих талантливых ребят и девчонок баланс просто смещался и к чему такое может привести, я до конца не был уверен.

Кристофер полез в карман и вынул небольшую визитку.

— Три дня назад брат приехал, — сказал он. — В Москве планируется что-то грандиозное, но что именно, он не сказал.

— И торговый дом Хантов опять будет проводить аукцион, — догадался я.

— Оливер Хант хотел с Вами встретиться, просил передать визитку и сказал, что будет ждать звонка.

— Позвоню, но только ради любопытства, — улыбнулся я.

Кристофер понятливо кивнул, и они с подругой вернулись к остальным. Я же обернулся, посмотрел, как в зал входит Катя Хованская и принцессы Цао.

— Доброго дня, — я приветствовал принцесс, положив ладонь на кулак. — Опаздываете на занятия.

— Просим простить нас за это опоздание, — сказала Чжэнь. — Мы не думали, что вы приедете сегодня…

— Простите, что отвлекаю, — к нам подбежала Мартина. — Совсем забыла передать приглашение. От господина де Борха.

Вручив конверт, она виновато улыбнулась и умчалась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я у Чжэнь, убирая конверт в карман. — Прошли синяки?

— Да, сейчас всё хорошо.

Сяочжей что-то сказала, хитро улыбнулась. Мне она вообще напоминает очень хитрую лису, с которой нужно быть всегда настороже.

— Старшая сестра Сяочжей говорит, что эта одежда Вам к лицу, — перевела Чжэнь.

— Круто, хорошо, — подтвердила старшая принцесса на русском и показала большой палец.

— Молодёжный стиль, — добавила Чжэнь на мой вопросительный взгляд.

Я посмотрел на себя, оценивая гардероб Кирилла. Вчера Алёна и Таша долго подбирали для меня наряд, особенно после обещания, надеть всё, что они выберут. Как оказалось, мы с Кириллом даже обувь носили одного размера, поэтому я сегодня ходил в высоких чёрных ботинках, оказавшихся довольно мягкими и удобными. Только я, в отличие от него, зашнуровал их основательно. Не понимал я моду, когда они щеголяли наполовину расшнурованными. Соскочат ведь, если бежать или драться придётся. К слову, бордовая кофта на молнии мне очень даже понравилась. Как сказала Алёна, увидев меня в ней, для полноты картины не хватает только боевых кожаных перчаток и мотоциклетного шлема. Или дорогого спортивного Порше, чтобы сесть на капот и покрасоваться перед окружающими.

— Катя, привет, — я кивнул ей. — Как дела?

— Как сказал вчера вечером папа: «С утра было хреново, а сейчас всё просто великолепно», — она улыбнулась. — Он обещал подарить тебе бутылку вина из своей коллекции. А мы с Тамарой поймали его на слове, так что жди.

— А что было-то? — не понял я.

— Потом расскажу.

Пока все рассаживались на наше излюбленное место рядом со стопкой мат, я оглянулся, посмотрел на иностранную группу. Вроде бы больше никто не планировал нас отвлекать. Я подождал немного, затем уселся рядом с Алёной.

— Ну что, наш клуб снова в сборе, — сказал я на японском. — Заниматься будем по старой схеме, утром здесь, а вечером в малом зале. Если меня не будут отвлекать. У меня на днях ещё пара деловых встреч, а потом мы будем навёрстывать упущенное.

— Пожалуйста, прости, — сказала Сяочжэй на русском, затем перешла на китайский, говоря довольно быстро.

— Мы не знали, что так будет, — перевела Чжэнь. — Старшая сестра разговаривала с мудрецом Да Цзы, и он обещал помочь Наташе. Но… мы знали, что он… злоупотребляет силой. Император Цао поэтому его и оставил в монастыре на два года. Дал время подумать. И мы повели вас в логово психопата. В итоге всё вышло очень плохо…

Я немного растерялся. Вполне ожидаемо, что они могли попросить прощение за действие старика Цзы, но признаваться в том, что знали, что он людоед, было необязательно. Когда с тобой честны, это подкупает и сбивает с мысли.

— А Император Цао меня простит? — спросил я.

— Простит, — перевела Чжэнь слова сестры. Сяочжэй пару раз утвердительно кивнула. — Но не скоро и не так просто. Сейчас он в скверном расположении духа.

— Не сержусь на вас, — сказал я, после минутной паузы. — Только на полоумного старика.

— Спасибо, — сказала Сяочжэй.

В кармане завибрировал телефон. На экране появилось имя Таси.

— Простите, — я виновато посмотрел на девушек, нажимая кнопку приёма. — Да Тася, я слушаю.

— Кузьма, до тебя дозвониться невозможно. Ректор тебя срочно ищет, зайди к нему прямо сейчас.

— Мог бы кого-нибудь прислать, если я ему так нужен. Хорошо, сейчас зайду.

— На вечер чтобы никаких планов не строил, — сказала она. — Я попросила сестёр Юй помочь мне приготовить ужин. И не шали.

В трубке раздались короткие гудки. Я посмотрел на телефон, убрал его в карман.

— Так, прошу меня простить, ректор вызывает срочно. Мы можем пообедать вместе в столовой, а потом пойти заниматься в малый зал.

— Хорошо, — сказала Сяочжэй на русском, и изобразила телефонную трубку в руке.

— Катя, давай прогуляемся до администрации. Алёна, ты с нами?

— С вами, — важно сказала она, словно и не собиралась оставлять меня наедине с Катей.

Мы вышли из зала и неспешно направились в сторону административного здания. Погода второй день радовала тёплым солнцем. Прогноз обещал ещё две недели тепла, потом циклоны будут меняться друг с другом или куда-то двигаться и начнутся дожди.

— Так чем я умудрился обрадовать твоего отца? — спросил я у Кати.

— По принципу: нам хорошо, когда у соседа всё плохо, — улыбнулась она. — Вчера полиция и спецслужбы перевернули с ног на голову все фирмы Трубиных. Ищут связи с террористами. Очень серьёзно копают, поднимают бухгалтерию, банковские счета и денежные переводы. Представляешь, что такое доскональный обыск в крупной фирме?

— А что, есть подозрения? — удивился я.

— После того как ты ловил анархиста в офисе их охранной фирмы? — она посмотрела вопросительно и тоже удивлённо. — После такого, естественно, что подозрения есть. Сейчас полиция на каждый слух реагирует остро.

— Ну… сами виноваты, — сказал я. Чёрт меня дёрнул в тот момент вспомнить именно про анархистов. Ляпнул, не подумав. — Ладно, давай о насущном. В моём расписании ничего не поменялось?

— Нет. Но ходит слух, что деканат хочет ввести дополнительный практический курс, связанный с военной подготовкой. Отбор в учебную группу очень серьёзный и только для студентов класса «А».

— Очень интересно, о чём они собираются рассказывать на этом курсе, и что планируют показывать? Нет, меня в эту телегу не запрягут.

— В институте только четыре преподавателя имеют боевой опыт, — сказала она. — Вроде бы старшим наставником курса уже назначен Артём Никитич Кравец.

— Вот и отлично. Из любопытства загляну обязательно. Напомни мне, когда у него будет занятие.

— Хорошо.

На первом этаже в здании администрации было многолюдно. Взгляд сразу цеплялся за красочные плакаты на стендах с информацией о поступлении и подаче необходимых документов. Рядом как раз стояла большая группа европейцев. Слышался разговор на французском, английском и каком-то незнакомом, но очень похожем языке. При этом меня узнали, едва увидели, и группа молодёжи оживилась. Хотя, вполне возможно, что они узнали Алёну, но к тому времени, когда поднялся шум, мы успели проскочить мимо и подняться на второй этаж. Здесь нас встретил секретарь ректора, не пустив дальше девушек и сказав, что меня давно ждут и едва ли не силой втолкнула в кабинет. Внутри, помимо Геннадия Сергеевича, присутствовал генерал Руднев и светловолосый капитан Смирнов. До сих пор не знаю, настоящая это его фамилия или нет.

— Кузьма Фёдорович, проходи, — сказал ректор, делая приглашающий жест.

— Я не виноват, оно само так случилось, — быстро сказал я.

Их присутствующих шутку оценил только капитан, широко заулыбавшийся. Под серьёзным взглядом ректора я вздохнул, прошёл к стулу и уселся, изображая примерно студента.

— Знаешь его? — генерал Руднев протянул мне фотографию.

На фото был запечатлён худощавый чернокожий мужчина, с очень узнаваемый лицом, большим носом и хищным взглядом. Я даже поёжился, едва взглянул на него.

— Акер, — сказал я, возвращая фотографию. — Злобный негр из Нигерии с именем египетского божества. Мы сталкивались в Лагосе во время Фестиваля смерти, откуда нужно было вытащить одного богатого японца. Не знаю, что должно быть у человека в голове, чтобы он решил посетить подобные мероприятие. Смертельно опасное любопытство. Но всё закончилось хорошо.

— Вы знакомы или просто пересекались?

— Как сказать, — я задумался, вспоминая тот момент. — Он предлагал мне пройти экзамен на мастера, пообещав подобрать сильного соперника. К чему вы этого негра вспомнили?

— Ты про Колизей слышал? — спросил Руднев. — Где мастера дерутся насмерть.

— Допустим, — кивнул я. — Ещё одна увлекательная забава, распространённая на территории Африки.

— Акер собирается провести его в России, — сказал Руднев.

— Чего? — уставился я на генерала, не понимая, шутит он так или говорит серьёзно.

— Это правда, — добавил Геннадий Сергеевич.

— А, Вы планируете их в одном месте собрать и прихлопнуть? — догадался я. — Замечательно! Я поучаствую, по мере сил.

— Это увлекательное мероприятие, как ты выразился, проводится не только в Африке, — серьёзно сказал генерал. — Его проводили в Греции, Бразилии, Мексике и Канаде.

— Про Мексику я слышал. Там собралось такое количество сброда со всего мира, что СГА пришлось вмешаться. Такая заварушка была, почти как маленькая война. В итоге только картели смогли взять ситуацию под контроль, угомонив самых буйных.

— Разгонять этот сброд и вмешиваться в их дела мы не будем, — Руднев сказал это так, словно как раз именно это и планировал, возможно хотел даже лично перебить всех, кто осмелится приехать. — Мероприятие негласное и пройдёт незаметно для всех непричастных. К тому же в его организации принял участие Великий князь Разумовский.

— Дебил он, — не удержался я. — Набитый дерьмом мешок! И никто ему мозги не вправил? Геннадий Сергеевич? За этой красивой вывеской прячутся бандиты всех мастей, которым в развитой стране делать нечего.

— Знаем, — хмуро сказал ректор. — Прекрасно всё понимаем.

— Так, — я поднял руку, взяв паузу, чтобы подумать и осознать сказанное. — При чём тут Акер?

— Он нынешний глава Колизея. Без его участия это будет жалкое сборище бандитов, решивших выяснить, кто сильнее.

— Ага, а Разумовский решил не мелочиться, да? Чтобы бандиты и бармалеи со всего мира узнали? Ему это зачем?

— Этот вопрос нас интересует не меньше, — сказал генерал. — Братья Романовы договорились, что один всё организует к их обоюдной выгоде, а второй не будет вмешиваться.

— То есть, Воронцов тоже к этому балагану причастен? — эта новость меня удивила не меньше, чем первая. — Дайте догадаюсь, он тоже ничего не говорит о том, зачем им это нужно? Прекрасно.

— Мероприятие пройдёт на старой заброшенной военной базе, недалеко от Пскова, — сказал Руднев. — Это хорошо, так как близко к границе Эстонии и Латвии. Рядом военный полигон и взлётная полоса. Нежеланные гости будут прибывать туда и оттуда же улетят. Я организую военных, чтобы никто не просочился на восток, перекрою дороги. Геннадий Сергеевич будет наблюдать за всем из Санкт-Петербурга и в случае необходимости окажется на месте в течение часа и десяти минут.

— Что требуется от меня? — спросил я, понимая, что отвертеться уже не получится. — Проникнуть туда и всё узнать? Поспрашивать собравшихся, не знают ли они что задумали два Великих князя?

— Кузьма Фёдорович, не ёрничай, — строго сказал Геннадий Сергеевич. — Задача проще и сложнее, одновременно. Там будет Старицкий. Тебе нужно его устранить.

— Мы можем провести туда наших специалистов, — кивнул Руднев. — Но организаторы будут внимательно следить, чтобы не было драк вне арены. Ты единственный известный мне мастер, способный убить анархиста быстро и тихо. Это огромный риск, поэтому заставлять участвовать не буду. Решай сам.

В кабинете повисла тишина. Да, я сам просил показать мне, где искать анархиста, и обещал всё бросить, чтобы побежать туда и убить его. Только случай подвернулся не самый удачный, в том плане, что держаться от предстоящего мероприятия хотелось как можно дальше.

— Туда обязательно прибудет столько народу, у которых на меня зуб, что сделать это будет ой как не просто, — в итоге сказал я. — Да и люди Разумовского моему присутствию не обрадуются. Приставят кого-нибудь, чтобы постоянно следить. Но я в деле. Когда?

— Через восемь дней, — сказал генерал. — Капитан Смирнов проинструктирует тебя о деталях операции. Этот балаган будет длиться трое суток, если считать день прилёта гостей. Что именно планируется, пока не известно, но мы точно знаем, что будет аукцион от торгового дома Хантов. Поэтому туда прибудут не только бандиты, но и серьёзные мастера со всего мира. Проблема в том, что количество входных билетов сильно ограничено.

Руднев посмотрел на капитана, тот подобрался.

— Мы ещё работаем над тем, как провести на мероприятие группу прикрытия, — сказал капитан. — В одном наши специалисты сошлись, Кузьме Фёдоровичу появляться там нужно исключительно инкогнито. Кузьма, у Вас особый тип силы и это нам на руку. Даже в простейшем гриме Вас раскрыть будет сложно, но мы поступим сложнее. Завтра снимем слепки с лица и сделаем маску из тончайшей силиконовой кожи. Состарим лет на десять, даже родные и близкие не узнают, гарантирую. Вы же умеете скрывать силу?

— Если никто обниматься не полезет, — поморщился я. — Грим точно хороший будет? Как в кино?

— Хороший, с гарантией. Недостаток только в том, что в нём очень жарко, и работать дольше пяти-шести часов сложно, — сказал Смирнов. — Он может потечь и начать отслаиваться. Но в группу прикрытия войдёт специалист по этому профилю, он будет следить, чтобы всё было нормально…

В кабинете ректора я задержался ещё на полчаса. Мне пообещали, что уже на днях предоставят доступ ко всей известной информации по Колизею. А пока они будут искать приемлемый способ провести меня туда, я должен усердно готовиться. С последним я согласился, пообещав к назначенному дню полностью восстановить силы. Единственное, что я пока не решил, говорить ли Тасе о предстоящей работе или нет. С одной стороны, надо бы рассказать, с другой — она будет переживать, что в её положении не очень хорошо.

Во время обеда с принцессами Цао я так сильно погрузился в свои мысли и даже выпал из реальности ненадолго. Опомнился, только когда Сяочжэй положила узкую ладонь поверх моей. Она заглянула мне в глаза, сказала что-то. В столовой было шумно, громко разговаривали студенты, звякала посуда, кто-то возмущался у выхода, требуя старшего преподавателя.

— Вас что-то беспокоит? — перевела её слова Чжэнь.

— Так, опасную работу подкинули, — сказал я, ободряюще улыбнулся принцессам и девушкам, которые это тоже заметили. Правда, они ничего не поняли, так как японского языка не понимали.

— Это связано с домом Хантов? — спросила Сяочжей через сестру. — Мы видели приглашение.

— Да, — соврал я, решив, что так будет проще. — Не переживайте, всё будет хорошо.

— Они зовут тебя посетить опасное событие, которое произойдёт скоро?

— В проницательности Вам не откажешь, — удивился я. — Вы об этом откуда знаете?

— Слухи, — Сяочжэй улыбнулась. — Могу помочь, если работа опасная. Я дорожу нашей дружбой, а также будущим сестры. На границе между Испанией и Францией вам помог мастер Ву Ци, помнишь?

— Помню, — кивнул я, не понимая, к чему она клонит. — Невысокий китаец с мечом, щурится так, что глаз не видно.

— Он снова может Вам помочь, — сказала она.

В этот момент мне на секунду показалось, что Сяочжэй в курсе моего разговора с ректором и генералом. Я даже головой мотнул, отгоняя эту мысль, как несостоятельную.

— Появляться бывшему наёмнику там будет опасно, — добавила она, по-своему расценив моё мотание головой. — А старика Ву Ци никто не знает, и он очень сильный.

— Нисколько не сомневаюсь, — быстро сказал я, вспомнив ночь, когда мы столкнулись на холме. — Спасибо за предложение, но я справлюсь. Всё не так плохо, как Вы могли подумать.

Я немного лукавил, так как в подобных рискованных операциях помощь второго мастера была необходима. В паре работать всегда проще, потому что рисков значительно меньше. Я бы взял с собой Джима, но он был далеко, да и основная проблема в том, что его загримировать гораздо сложнее, чем меня, а бандиты и пираты знают его в лицо.

— Давайте лучше закончим с обедом и отправимся на тренировку. Чжэнь, можешь смело кушать, предстоящему занятию это не повредит.

* * *

В четыре часа дня, устроившись в комнате клуба Лень, я листал новости в планшете, просматривая всю доступную информацию о крушении Императорского поезда. В крупных СМИ по-прежнему писали, что поезд просто сошёл с рельсов, а количество пострадавших до сих пор уточняется. Но вот жёлтая пресса постепенно приподнимала занавес произошедшего. Умные люди умели складывать факты в единую картину, особенно когда железнодорожное сообщение с Санкт-Петербургом до сих пор не восстановили и обещали первый поезд пустить только этим вечером. Кто-то ссылался на своих источников и писал о крупном пожаре, о том, что с места крушения вывозили лишь обгорелые остовы вагонов. В общем, информация постепенно просачивалась и не знай я правды, уже сейчас подумал бы о том, что поезд попал в засаду и если не полностью уничтожен, то серьёзно пострадал.

Буквально час назад я поговорил по телефону с маркизом Сальви и извиниться за то, что из-за всего случившегося назначенный ужин придётся перенести на день или два. Затем я созвонился с торговым домом Хантов и договорился о встрече на территории МИБИ. И вот сейчас как раз ждал, пока их представитель подъедет.

— А так? — Катя протянула мне ежедневник.

Я пробежал взглядом по первой странице и поморщился. Свободного времени на неделе у меня совсем не оставалось. Завтра в обед у меня встреча с капитаном Смирновым, затем ужин с герцогом де Борха-и-Энрикес. При этом я должен был успеть вернуться домой, переодеться и забрать Тасю. Послезавтра в свободное окно поставили встречу с маркизом Сальви, а в пятницу должен состояться ужин с немцами, про которых я почти забыл. Мелких дел и забот набралось ещё больше, но они хотя бы были связаны с учебным процессом.

— Плохо? — с сочувствием в голосе спросила Катя. — Можно ещё сильнее растянуть, но…

— Не надо, — отмахнулся я, протягивая ей свой сотовый. — Заполняй. И звуковые оповещения поставь, пожалуйста.

— Может подождать, пока с торговцами поговоришь?

— Нет. В крайнем случае куда-нибудь их предложение впихну. Там ещё время для сна не трогали.

Она улыбнулась и ушла к дивану, заполнять ежедневник. Алёна тем временем поставила на стол кружку с кофе, бросила знакомый ревнивый взгляд. Сколько я не пытался объяснять, а она всё равно считает, что могла бы исполнять роль секретаря не хуже, а, возможно, лучше. Осталось только на примере показать. Но сейчас было не до этого.

Гости появились минут через десять. В комнату без стука заглянул Кристофер, следом за которым шёл его старший брат. Джордж Грэй, как и в нашу прошлую встречу выглядел по-деловому, взгляд уверенный, улыбка располагающая.

— Добрый день, — поздоровался Джордж. — Рад видеть всех в добром здравии.

— Привет, — я встал, прошёл навстречу, чтобы пожать ему руку. — Довольно неожиданно видеть дом Хантов в России. Намечается что-то большое?

— Мы там, где есть покупатель, — улыбнулся Грэй-старший. — В погоне за ним, как говорит мистер Хант. Если планируете что-то продать, сейчас самое время.

— Нет, спасибо, в этот раз воздержусь. Просто у меня нет ничего такого, с чем бы я мог расстаться за деньги, а другие бы это захотели купить. И наоборот, всё что очень нужно окружающим, я продавать не собираюсь.

— Хорошая позиция, — он улыбнулся.

— Алёна, сходи, пожалуйста, в общежитие, узнай, не нужна ли помощь сёстрам Юй.

Она понимающе кивнула и вышла. Катя тоже встала, вернула мне телефон и ушла следом. Кристофер поймал взгляд брата и вышел в коридор. Думаю, что он сейчас встанет у двери, чтобы никто нас случайно не побеспокоил.

— Вы говорили про конфиденциальный разговор, — сказал я, затем пригубил кофе. — Кстати, хотите кофе?

— Нет, спасибо, только что пил. Простите, что отвлекаем от тренировок и дел, но торговый дом Хантов хотел бы предложить Вам небольшую и хорошо оплачиваемую работу.

— Да? — я удивился, так как подобного предложения не ожидал. — Я весь внимание.

— В России внезапно решили провести одно… мероприятие, которое посетит много мастеров со всего мира.

— Да, да, я знаю, Колизей и всё такое, — поморщился я, чтобы сэкономить время. — Соберётся сброд, будут делать ставки на бои, торговать тем, что обычно купить или продать нельзя.

— Вы всё верно описали. Торговый дом Хантов тоже проведёт аукцион. Ничего аморального или запрещённого мы продавать не станем, это наша политика. К тому же очень много людей приедут исключительно ради нашего аукциона, а не ради зрелища. Мы ведь не часто устраиваем открытые торги, и многие стараются на них попасть. Даже рискуя оказаться в непростой ситуации на столь сомнительном мероприятии.

— Что за работа? — спросил я напрямую.

— Нам нужно, чтобы вы, как уникальный специалист, оценили несколько лотов, выставленных на продажу. У нас они вызывают сомнения и нам проще отказаться от них, чем рисковать репутацией. Но спрос на них такой, что мы решили привлечь стороннего специалиста. Вы получите ровно четыре процента от суммы сделки оцениваемого лота. Это огромные деньги, учитывая их стоимость.

— Техники связаны с «укреплением тела»?

— По большей части это «умения» ближнего боя, — немного уклончиво ответил он.

— Заманчиво, — задумался я, потёр подбородок. — Но опасно. Там наверняка будет много людей, которым я в своё время наступил на хвост.

— Дом Хантов обеспечит Вам защиту. Можете об этом не переживать.

— Проблема не в этом. Просто я не хочу быть замеченным на подобном мероприятии. Нет и даже не уговаривайте, — я сделал жест, останавливая его. — Но! У меня возникла отличная идея. Я познакомлю Вас со своим учителем. Он может и не такой сильный, как я, но в техниках укрепления тела и ближнего боя разбирается великолепно. Мне ещё десять лет учиться, чтобы хотя бы чуть-чуть приблизится к нему.

— У Вас есть учитель? — его это почему-то сильно удивило.

— Есть. О нём мало кто знает, так как он старается не афишировать свою личность. Но учитель знает десятки, если не сотни уникальных и редких техник ближнего боя. Лучшего эксперта для оценки глупых и бредовых умений Вам не найти. Он хотел побывать на этом мероприятии, не знаю уж и зачем ему это. Думаю, он согласится помочь дому Хантов за ту цену, что Вы озвучили. Только он путешествует не один, а с группой помощников и телохранителем. Через несколько дней он будет в Москве, и я организую Вам встречу.

— Ваши рекомендации звучат хорошо…

— Не сомневайтесь, — перебил я его. — Он гений. Чтобы это понять, вам достаточно просто встретиться с ним. Если Вы думаете, что сможете найти специалиста лучше, то зря пришли ко мне сегодня.

— Хорошо, я встречусь с Вашим учителем, — сказал он. — Но, если передумаете, мы были бы рады увидеть Вас нашим экспертом. Всё-таки это не только знания, но и имя.

— Так заявите, что экспертом будет: великий и неповторимый, таинственный и сильнейший, учитель самого молодого мастера в мире. И реклама будет и вопросов о качестве оценки ни у кого не возникнет.

Джордж Грэй задумался. Мне показалось, что моё предложение ему понравилось. Он целую минуту молчал, что-то прикидывая в уме.

— А когда точно приезжает Ваш учитель? — спросил он.

— Обещал на этой неделе. Я сразу позвоню, как только он объявится.

— Спасибо, — Джордж встал. — Мне нужно поговорить с мистером Хантом. Уверен, что эту идею он одобрит. К тому же мне будет интересно познакомится с Вашим учителем. Вы ведь всегда заявляли, что всего добились самостоятельно и все техники — это семейные тайны. Подобное не ударит по Вашей репутации?

— Нисколько, — улыбнулся я, вставая и протягивая ему руку. — Рад был встретиться с Вами. И спасибо за технику «Тёмные воды».

— Взаимно, — он крепко пожал мне руку. — Если подаренная техника оказалась полезной, то я искренне рад.

На этом мы попрощались. Пока не вернулись Алёна и Катя, я набрал номер капитана Смирнова. Ответил он практически сразу.

— Слушаю, Кузьма Фёдорович, — послышался его голос. На заднем фоне слышались звуки проносящихся мимо машин и громко работающий двигатель.

— Это Кузьма, — сказал я, падая в кресло. — Я знаю, как мы можем инкогнито попасть на то самое мероприятие. Торговый дом Хантов только что предложил мне его посетить. Если приедете сейчас в МИБИ, то я всё расскажу.

— Хорошая новость, — с некоторым облегчением в голосе произнёс он. — Буду через полчаса.

Положив трубку, я набрал номер Цао Чжэнь, уточнил, уехали они из МИБИ или ещё нет и обрадовался, узнав, что только собираются домой. Довольно интересный план уже полностью сформировался в голове и осталось только надеяться, что люди Смирнова действительно смогут изменить мою внешность до неузнаваемости.

В общем, несколько следующих дней прошли в суматохе. Мне пришлось трижды ездить в студию, где для меня изготавливали вторую кожу, делая её не как маску, а накладывая частями, меняя форму скул и носа. При этом в кожу каким-то хитрым образом вклеили реалистичную жиденькую бородку и усы, чтобы скрыть недостатки макияжа. Подготовка грима — занятие утомительное, долгое и кропотливое. Зато было интересно наблюдать, как в день примерки все части накладывают, подкрашивают и склеивают, чтобы получилась новая личность. В новом облике я прибавлял не только десять лет, но и килограмм двадцать веса. Контактные линзы делали цвет моих глаз гораздо темнее и менее выразительным. Появился некрасивый старый шрам на скуле и щеке. Завершал образ парик длинных чёрных волос, спускающихся до плеч. В дорогом костюме с галстуком, с тростью в руках и небольших круглых очках, я себя в зеркале просто не узнавал.

В новом облике я поехал на встречу с Джорджем Грэем, решив, что если он меня раскроет, то придётся посвятить в свой план торговый дом Хантов. А если всё пройдёт гладко, значит, и во время неприятного мероприятия меня никто не узнает. Тасю я в эту проблему посвятил накануне, после долгого ужина в компании маркиза Сальви. Она сказала, что будет за меня переживать, но устранить Старицкого нужно обязательно. Единственное, что её немного вывело из себя, так как это поведение ректора. Тася считала, что великий мастер мог бы спокойно появиться на этом мероприятии и легко прихлопнуть анархиста вместе со всеми возмущёнными и недовольными.

Стоит вспомнить три последних вечера. Это было необычно, с какой стороны ни посмотри. Ужин в компании с герцогом Луис де Борха-и-Энрикес. Он приехал в Россию с племянницей, милой девушкой девятнадцати лет. И, как выяснилось, Луиза Мария одновременно была племянницей короля Карла IХ Леон Фернандо Мария Паскуаль де Бурбон-и-Аустрия-Лорена. Она училась в Мадриде в одном из институтов изобразительных искусств на факультете живописи. Приятная в общении девушка, говорящая на пяти европейских языках и совсем чуть-чуть знающая русский. Я весь вечер ждал, когда герцог скажет, что они с королём хотят видеть меня в числе родственников, но ничего подобного даже близко не прозвучало. Мы просто поужинали, затем приятно провели время за беседой. Луиза говорила, что они с дядей проведут в столице ещё неделю, а потом поедут домой. Она хотела съездить куда-нибудь на пикник, посмотреть природу России, наши леса и озёра. И я бы с удовольствием организовал подобный пикник, но у меня просто не было свободного времени.

На следующий вечер мы встречались с маркизом Сальви и Витторией, пригласив их в наш дом. Они, кстати, над нами много шутили, увидев современный особняк в псевдо средневековом стиле. Не объяснять же им, что это не наша причуда, а замысел предыдущих хозяев. Но время мы провели ничуть не хуже, чем во время первой встречи. Итальянцы спешили вернуться домой, но приглашали в гости. Маркиз же хитро улыбался, как бы говоря, что никуда я не денусь и скоро приеду.

С немцами я встречался буквально вчера вечером и ужин прошёл примерно так же, как с испанцами. Нас с Тасей познакомили с дочерью Кайзера, немало этим удивив. Вообще, у Кайзера Германии семь сыновей и пять дочерей. В этом плане он был самым многодетным правителем в Европе. При этом принцесса София всего на год старше меня. Стройная высокая девушка, с довольно мягкими чертами лица. Уже потом, когда мы возвращались домой, Тася называла её ледяной принцессой. Дело в том, что София была немногословной и за вечер улыбнулась всего пару раз, хотя улыбка ей шла. Проблема не в том, что мы ей не понравились или она ждала этой встречи так же неохотно, как и я. Скорее всего, это просто характер, чем-то напомнивший мне Елену Алексеевну, супругу покойного императора. Кстати, Елена Алексеевна приходилась Софии двоюродной сестрой.

Странными же эти три встречи я назвал не случайно, так как никто напрямую не заявил о своих намерениях. Молодые люди просто встретились, познакомились, произвели друг на друга впечатление и разбежались по своим делам. Но в воздухе витало какое-то напряжение, словно все знают, зачем всё это организованно, но делают вид, что не понимаю. Как будто не хватает маленького кусочка мозаики, чтобы сложить картину целиком, понять и принять её.

Мои размышления о недавних событиях были прерваны, так как колонна из трёх машин остановилась напротив ресторана быстрого питания в центре города. Пришлось выйти и прогуляться немного пешочком, так как стоянка от ресторана находилась метрах в двухстах. В разгар дня внутри заведения было немноголюдно, играла противная простенькая мелодия, пахло жареной картошкой и едва уловимо какой-то химией. Знакомых я приметил сразу. За одним из столиков удобно расположилась принцесса Цао Сяочжей в компании мастера Че и хмурого китайца, с необычно узким разрезом глаз. Я сдерживал силу, но меня всё равно заметили, обратив внимание на необычный, дорогой наряд и трость в руках. О чём думали мастера, сказать невозможно, а вот на лице Сяочжэй отразилось сомнение, затем удивление и только потом появилась какая-то странная улыбка. Я подошёл, уселся рядом с мечником.

— Доброго дня, — поздоровался я.

Сяочжэй захихикала, прикрыв рот ладошкой.

— Голос, как у Кузьмы, — перевёл её слова мастер Че, — но чувство такое, что перед тобой совершенно другой человек.

— Да, хорошо постарались, — сказал я. Потребовалось усилие, чтобы не касаться лица. — Никак не привыкну к усам и этой жидкой бородке. Говорить неудобно, а ещё кушать в этой штуке нельзя, чтобы не отслоилась.

— Хорошо, круто, — сказала Сяочжей на русском, показав большой палец.

— Голос выдаёт, — перевёл её слова мастер Че.

Я вынул из кармана небольшой продолговатый прибор, похожий на диктофон, приложил к шее.

— С наскока не получилось освоить технику передачи голоса при помощи силы, — сказал я на выдохе, почти не напрягая голосовые связки. Очень похоже на неразборчивый и неслышный шёпот. Прибор довольно легко усилил голос, исказив его, придав механическое звучание.

Сяочжэй снова захихикала, даже схватила за плечо мастера Че, словно боясь упасть со стула. Мы с ней успели обговорить план ещё несколько дней назад. Я рассказал, что на предстоящем мероприятии появится человек, которого я обязательно должен убить, поэтому и иду на подобные ухищрения. Помощь со стороны мне не особо нужна, но вот в качестве прикрытия сильный и малоизвестный мастер, такой как Ву Ци, очень пригодится. Он должен сыграть роль ширмы, за которой я спрячусь от навязчивого внимания. Генералу Рудневу эта идея не понравилась, но предложить альтернативу китайскому мастеру он не смог. Все его специалисты либо уже примелькались, либо были недостаточно сильными, чтобы в случае проблем мне помочь. А Ву Ци, я был уверен на сто процентов, мог легко половину всей банды Колизея перерезать и спокойно сбежать в леса и болота, где его никто уже не поймает.

— У меня через сорок минут встреча с мистером Оливером Хантом, — сказал я через прибор и убрал его обратно в карман. В этот раз получилось немного неразборчиво. — Очень надеюсь, что он меня не узнает.

— Если вы уже встречались, то обмануть его не получится, — Сяочжэй стала серьёзной. — Хант очень внимательный к мелочам человек. Но не беспокойся, он виду не подаст. Для него главное, чтобы ты смог выполнить обговорённую работу, а всё остальное несущественно для торговца.

— Обнадёжили, — проворчал я.

— Можешь довериться мастеру Ву Ци, — продолжила Сяочжэй. — Он не только сыграет роль телохранителя, но и поможет, когда дело дойдёт до сражения.

— Хорошо, — я встретился взглядом с китайцем. Капитан Смирнов включил в группу специалиста, с горем пополам говорящим на китайском языке. — Спасибо, что встретились со мной сегодня.

— Пожалуйста, господин…

— Дымов, — улыбнулся я. — Дмитрий Дымов.

Соячжэй кивнула, бросила короткий, но красноречивый взгляд на мастера Ву Ци. Тот кивнул, подхватил прислонённый к скамейке меч и встал. Дальше всё было просто, мы вышли из ресторана, сели в машину и ещё минут тридцать ехали в сторону южного центра столицы. Встреча с Хантом должна была пройти в одном из ночных клубов, закрытых днём для посетителей. Время ещё только приближалось к полудню, поэтому рядом с нужным заведением было тихо, но я заметил несколько дорогих машин, на двух из которых красовались красные дипломатические номера. Джордж Грэй ждал нас прямо у входа в клуб, читая что-то в телефоне. Заметив манёвр наших машин, он оживился. Дождавшись, пока мы с Ву Ци подойдём, выдал идеальную деловую улыбку.

— Доброго дня, господин Дымов, — кивнул он мне. На секунду зацепился взглядом за внешность, словно сфотографировал и запомнил её. Такой же взгляд достался китайцу, но внимание уделил больше не внешности, а мечу в руках. — Рады, что Вы согласились встретиться с нами. Кузьма Фёдорович отзывался о Вас крайне положительно.

Я кивнул, изобразил лёгкую улыбку, жестом показывая на дверь.

— Конечно, — понятливо сказал Джордж, — время — деньги.

В здании клуба царил полумрак, едва слышно звучала ритмичная танцевальная музыка, несколько работников подготавливали зал к предстоящему вечеру. Мистер Хант расположился в дальнем углу помещения на просторном диване. Перед ним на столике стоял знакомый ноутбук и что-то похожее на принтер, где он печатал пластиковые карточки торгового дома. Ещё в помещении я заметил пару его помощников, увлечённо работающих с такими же ноутбуками, как и у начальника.

— Это заведение принадлежит одному нашему постоянному клиенту, — поймал мой взгляд Джордж, сразу поняв, что я хотел спросить. Он немного понизил голос, прикрывая рот ладонью. — Шеф иногда любит выбрать необычное место для работы. Сказал, что ему душно в маленьком офисе, а кондиционеры он не выносит.

Ву Ци отстал от нас ещё на полпути, решив занять высокий стул у стойки бара, где сразу же появился бармен. Как я уже сказал, освещения в клубе не хватало, но Ханту это нисколько не мешало. Оливер поднял на нас взгляд, отрываясь от работы и, могу поклясться, что он сразу узнал меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но вот взгляд отразил удивление, затем лёгкую озадаченность. Следующим взглядом он отослал Джорджа, затем сделал приглашающий жест в сторону углового дивана.

— Мистер Дымов? — нейтрально спросил он. — Вы знакомы с торговым домом Хантов? Нам рекомендовали Вас как специалиста по техникам ближнего боя.

Я кивнул, как бы говоря, что знаком.

— Мы организуем аукцион во время события, известного как «Колизей». В последнее время значительно вырос спрос на техники ближнего боя для мастеров, и мы планируем выставить всё, что у нас есть из высшей категории. То есть, уникальные умения, цены на которые всегда очень высоки. Но некоторые из них нуждаются в экспертной оценке. Во-первых, это повышает их стоимость, во-вторых, защитит репутацию торгового дома. В отличие от огненных или иных дистанционных техник, умения ближнего боя оценить всегда очень сложно.

Я понимающе кивнул, пару раз стукнул себя кулаком в грудь. Оливер поднял со стола планшет размером в ладонь, протянул мне. На экране была небольшая статья на английском языке под заголовком: «Резонансный удар». Пока я удивлённо читал, на столе появилось несколько чашек и небольшой кофейник. Мистер Хант меня не торопил, увлечённо работая с ноутбуком. Он что-то проверял, делал оценку и печатал время от времени. Что касается описания техники, то это было какое-то ультимативное умение, способное убить любого, даже очень сильного мастера, едва ли не касанием ладони. Звучало до того бредово, что даже специалиста для оценки привлекать не было смысла.

Достав прибор усиливающий голос, я приложил его к горлу, вернув планшет мистеру Ханту.

— Я владею похожей техникой, называемой «убийственная ладонь», — сказал я через прибор. Голос очень неприятно исказился, но прозвучал вполне разборчиво. — И воспользоваться ею можно, только если застать противника врасплох. А здесь написан бред, не стоящий и десяти рублей.

— Господин Тюрсен, — Хант взглядом показал в зал, где к Джорджу Грэю присоединился немолодой мастер в дорогом костюме, — уже демонстрировал нам эту технику. Насколько мы сумели оценить, она работает. Что смущает Вас?

— Он либо обманывается сам, выдавая желаемое за действительное, либо обманывает Вас, рассчитывая неплохо заработать, — сказал я, глядя в ту сторону. — Возможно, он гений, рождающийся раз в тысячу лет, но я так не думаю. Запомните, мистер Хант, если кто-то говорит, что может убить сильного мастера касанием, за которым последует всплеск силы, тот этот человек обманывает Вас. Так не бывает.

Я пару раз кашлянул, так как говорить через прибор, почти не напрягая голосовые связки, было весьма утомительно.

— А Вы? — спросил мистер Хант, хитро глядя на меня. — Можете убить мастера касанием?

— Могу, — я пожал плечами. — Хорошо, пусть продавец продемонстрирует эту технику. Если он сможет хотя бы пошатнуть меня, можете смело работать с ним. В противном случае гоните в шею.

Мистер Хант кивнул, затем встал. Мы с ним прошли в центр зала. Мастер, которого он назвал Тюрсен, выглядел лет на шестьдесят, был прилично одет и держался очень уверенно. Мастера ближнего боя в нём выдавали большие широкие ладони, грубые, словно сделанные из наждачной бумаги и шрамы на костяшках пальцев.

— Господин Тюрсен, — мистер Хант приветствовал его коротким кивком и показал на меня. — Наш специалист просит продемонстрировать резонансный удар.

Я доброжелательно улыбнулся, протягивая руку навстречу.

— Это оторвёт Вашему специалисту руку, — очень серьёзно сказал Тюрсен, с сомнением посмотрел на меня. Я уловил заинтересованный взгляд Джорджа Грэя.

— Тем не менее, — сказал Оливер Хант. — Нам важно оценить и удостовериться, что техника работает и соответствует заявленному описанию.

— Дело Ваше, но не говорите, что я не предупреждал…

* * *

Джордж Грэй, ночной клуб Облака, Москва, полдень

Джордж был давно знаком с Конрадом, поэтому знал, что тот человек серьёзный и очень ответственный. Торговый дом Хантов не первый год сотрудничал с кланом Тюрсенов, продавая многочисленные, но не пользующиеся большой популярностью техники. Но за последний год, благодаря молодому и невероятно сильному мастеру Матчину, умения ближнего боя сильно взлетели в цене и Тюрсены решили продать одну из секретных техник клана. Они отдавали эксклюзивное право не только пользоваться умением, но и передавать его другим мастерам. Поэтому стартовая цена была довольно высока. В мировой сети новость об этом быстро набирала популярность, подогревая интерес к предстоящим торгам. Хотя Тюрсены не были самым известным кланом в этой сфере, но их имя знали не только в Европе.

Продаваемую технику резонансного удара Джордж Грэй успел оценить лично, и это был неприятный опыт. Он же и выдал рекомендацию для торгов, поэтому не понимал, почему мистер Хант сомневался в оной. Но чутью босса Джордж доверял, хотя это вполне могла быть простая проверка для привлекаемого со стороны эксперта.

— Дело Ваше, но не говорите, что я не предупреждал, — сказал Конрад Тюрсен.

На лице мастера Дымова появилась язвительная улыбка, словно он был уверен, что его хотят обмануть. На вид ему было чуть больше тридцати лет и для учителя Кузьмы Матчина, по мнению Джорджа, он выглядел слишком молодо. Он представлял, что это должен быть человек не моложе Конрада, умудрённый годами мастер, знающий десятки техник развития и имеющий колоссальный жизненный опыт.

Конрад крепко пожал руку мастеру Дымову. Его ладонь была как минимум в два раза больше, хотя комплекцией он не сильно выделялся. Джордж даже слегка поморщился, вспомнив, как его приложили этой техникой. На месте Дымова он бы не стал так рисковать, даже если был бы уверен в том, что сможет выдержать удар. К тому же сложно сказать, что должно было произойти при рукопожатии. Джордж уловил вспышку силы от Конрада, но ничего не случилось. Мастера так и стояли друг напротив друга. Только выражение лица у Тюрсена стало озадаченным, в том время, как Дымов по-прежнему язвительно улыбался. Второй рукой он сделал жест, как бы подбадривая соперника не сдерживаться.

В таком немом противостоянии прошло минут пять. Конрад несколько раз использовал силу, но без видимого результата. В конечном итоге Дымов отпустил руку, разочарованно покачал головой, посмотрел на мистера Ханта.

— Мистер Тюрсен, — Оливер Хант посмотрел на искренне удивлённого мастера, — торговый дом Хантов свяжется с Вами в самое ближайшее время. Спасибо, что уделили нам время.

Джордж поймал взгляд босса, говорящий, что гостю пора уходить.

— Пойдёмте мистер Дымов, обговорим условия нашего сотрудничества, — сказал Оливер, довольный результатом. Он сделал жест в сторону угловых диванов, где стоял его рабочий ноутбук.

Джордж же тронул всё ещё озадаченного Конрада за локоть, показывая подбородком в сторону выхода из зала. Вместе они вышли на улицу и остановились на крыльце.

— Кто это был? — спросил Конрад, оборачиваясь к двери.

— Мистер Дымов, учитель и наставник Матчина Кузьмы. А что случилось? Он смог заблокировать технику?

— Нет… Она просто не сработала. Я не понимаю почему…

Джордж тоже оглянулся к двери.

— Может изъян какой-нибудь в технике? — предположил глава службы безопасности торгового дома.

— Не похоже, — Тюрсен с силой провёл широкой ладонью по лицу. — Я думал, что тот китаец страшный, но этот… мистер Дымов, ещё опасней. Никогда ещё не чувствовал себя настолько беспомощным. Я должен узнать, как он это сделал.

— Прояви терпение, — миролюбиво сказал Джордж, немного заступил путь к двери. Ему тоже было любопытно, что сейчас произошло, но мистер Хант терпеть не мог, когда ему мешали, поэтому следовало запастись терпением.

Ещё Джордж подумал, что Кузьма оказался прав. Достаточно было только один раз встретиться с его учителем, чтобы понять, что это удивительный и необычный человек. Хотя бы тем, что телохранителем у него был невероятно опасный мастер оружия, по кличке Мясник Ву. По слухам, которым Джордж верил, Мясник лично вырезал большой клан на Тайване, убив в прямом столкновении восемь мастеров, четверо из которых были военными из СГА. Никто никогда не видел лица Мясника Ву, но узнать его можно было по редкому сокровищу в виде прямого обоюдоострого меча цзянь. На рукояти этого меча были нанесены иероглифы, обозначающие «Царство Цао». А надпись на самом клинке гласила: «Правитель царства Цао сделал этот меч для своего использования». Джордж даже знал, сколько стоил этот артефакт на чёрном рынке в тысячу девятьсот тридцать девятом году, когда меч в последний раз покупали и продавали. А потом артефакт затерялся на многие десятки лет. Говорят, он вернулся в Императорскую сокровищницу Цао.

Поморщившись, Джордж вынул из кармана телефон. Там, где появлялся Мясник Ву, дело всегда заканчивалось кровавой баней. И чтобы обеспечить безопасность аукциона, следовало привлечь ещё пару мастеров. К примеру, одну знакомую пятёрку охотников за головами, которые уже второй месяц мыкаются без работы. Но это даже хорошо, так как много за свои услуги они не возьмут.

Выбрав нужный контакт, Джордж отправил короткое сообщение: «Работа есть! Жду звонка».

Глава 6

Бывшая военная база и полигон в Псковской области располагались в живописном месте, зажатые между болотом и лесом. До ближайшей деревни отсюда было километров двадцать труднопроходимой местности. Военные покинули базу больше сорока лет назад и за это время двухэтажные кирпичные домики, казармы и ангары превратились в обглоданные временем остовы. Какие-то здания частично развалились, где-то напрочь отсутствовала крыша, а плац и стоянка для военной техники начали уходить под землю, покрываясь сеточкой трещин, сквозь которые пробивалась трава. Даже короткая взлётная полоса, куда мы приземлились, выглядела печально. Зато с высоты птичьего полёта я успел полюбоваться на огромный лагерь из тёмно-зелёных военных шатров и палаток. Его разбили на самом краю полигона, недалеко от полуразрушенных зданий. К нашему прилёту жизнь в лагере кипела, работала полевая кухня, а на импровизированной стоянке удобно устроились большие туристические автобусы, военные грузовики и дорогие внедорожники. Где-то из досок сколачивали приподнятые над землёй платформы, больше похожие на сцены для выступления артистов. Заметил я несколько дизельных армейских электростанций и машин связи. В общем, организация Колизея обошлась Великим князьям в круглую сумму и, скорее всего, не из их кармана, а из казны государства.

Основной состав торгового дома Хантов на мероприятие прибывал на двух больших Ми-26. Как говорил Джордж, их люди почти неделю провели в лагере, подготавливая всё для предстоящего аукциона. В это «всё» входило и жильё, и огромный шатёр для самого мероприятия, и организация быта начиная от биотуалетов, заканчивая связью с доступом в интернет. А в целях безопасности территория торгового дома была немного отделена от основного лагеря и охранялась двумя группами мастеров.

Стоит сказать о погоде, которая не радовала. В области всю последнюю неделю воздух не прогревался выше десяти градусов тепла, а постоянная облачность и сырость нагоняли тоску. Прогноз погоды не обещал улучшения в течение пяти дней, поэтому мероприятие должно пройти под пасмурным небом. Представляю, что чувствуют выходцы из жаркой Африки, где даже зимой куры ночью несутся вкрутую.

На взлётной полосе нас встречала группа поддержки торгового дома и, к моему большому удивлению, Бэр Пойзон. Выглядел охотник за головами бодрым и энергичным. Как всегда, в дорогом светлом костюме, с тростью в руках. Аккуратная стрижка, тоненькая ниточка усов. Вместе с ним был хмурый мужчина в военном комбинезоне. Угловатое лицо и нос, больше напоминающий орлиный клюв, жёсткие чёрные волосы. Маккон Батлер, ирландец, бывший террорист и борец за независимость Ирландии, а ныне помощник Бэра и охотник за головами. Очень сильный огненный мастер, владеющий универсальными техниками, делающими его опасным противником для любого одарённого.

Пока вертолёты разгружали, мы большой группой направились к краю аэродрома. Я пристроился недалеко от Джорджа Грэя, разговаривающего с Бэром. Как я понял, торговый дом решил перестраховаться и нанять пару опытных мастеров, способных работать в любой, даже в самой сложной обстановке. Не знаю, насколько это было оправдано, так как на Хантов работало шесть мастеров, что уже можно считать внушительной силой. И если они не планировали развязать боевые действия с бандитами, то охотников за головами можно считать излишней перестраховкой.

— Всё спокойно, — говорил Бэр. — Если не считать пару драк, при дележе палаток и запасов сухих пайков, то в лагере тихо. На нашу территорию попыток проникновения не было. Из особо опасных преступников могу отметить только Чёрного Тигра и Людоеда Боуса. Остальные либо работают на Акера, либо боятся его до дрожи.

Я удивлённо посмотрел на Бэра. Чёрного Тигра, с длинным и непроизносимым африканским именем, начинающимся на Мвугепге, я знал. Он был главой банды, занимающейся грабежом кораблей, плывущих вдоль побережья Африки, торговлей людьми, оружием и всем, что пользовалось спросом. Его нанимали, если требовалось устроить где-нибудь террор в больших масштабах. Мне казалось, что правительство ЮАР избавилось от него ещё пару лет назад. Слишком он тогда распоясался, чувствуя за собой силу десятка мастеров. Пару крупных боевых столкновений с правительством сильно потрепало его армию и на какое-то время он ушёл в подполье. Людоед Боус учинял беспорядки гораздо северней, как раз недалеко от Нигерии, но занимался практически тем же самым что и Чёрный Тигр. А прозвище получил из-за страсти к поеданию врагов. Говорят, он верит, что если съесть сердце и печень сильного мастера, то можно получить часть его силы. Главное — чтобы мастер при этом был ещё жив.

Пока мы шли через лагерь, я успел насмотреться на бандитов всех мастей. Негры, индусы, арабы и даже европейцы, народу вокруг было полно. Можно было и не заморачиваться с маскировкой и ограничится обычной фарфоровой маской. Многие бандиты вообще ходят с платками на лицах, думая, что их не узнают. Безопасность в лагере обеспечивала Чёрная армия Акера. Мастеров среди них было немного, чаще попадались просто эксперты. Выделяла их чёрно-зелёная военная форма с нашивкой на рукаве в виде разрушенного римского Колизея. На поясе обязательно петля с мачете. К оружию эти головорезы относились почти как к знакам отличия, поэтому у многих рукояти ножей украшены серебром, рубинами и даже алмазами. Заметил я и людей князя Разумовского, гуляющих по лагерю в военных комбинезонах и изображающих бравых наёмников. Только любой захудалый бандит легко определит в этих ряженых — клановых людей. Богатые и благородные сразу выделяются в толпе. Их выдаёт наглый взгляд и новые комбинезоны, на которых ещё и муха не сидела.

У входа на территорию, выделенную для торгового дома Хантов, нас ждал небольшой сюрприз в виде Великого князя в компании Акера. Разумовского поддерживал сильнейший мастер рода Трофим Давыдов, а злобный негр гулял в компании пары телохранителей, классом пониже. Но он и сам мог за себя постоять, так как если и уступал Трофиму, то не сильно.

— Доброго дня, мистер Хант, — на хорошем английском поздоровался Разумовский. — Значимость любого мероприятия сразу взлетает до небес, когда на нём появляетесь Вы.

— Здравствуйте, мистер Разумовский, — Оливер Хант коротко кивнул, пожал протянутую руку. — Наш торговый дом всегда там, где есть покупатели. Спасибо, что предоставили нам площадку.

— Вам спасибо, что согласились провести аукцион. Может быть, мы тоже что-нибудь купим или продадим.

— Мистер Хант, — худощавый чернокожий мужчина с довольно красивым лицом и хищным взглядом коротко кивнул, но руки Оливеру не подал. Не потому, что не уважал, а просто не любил подобную традицию. — Рад снова встретиться.

Говорили, что мать Акера была рабыней, необычайно красивой, от которой он и унаследовал внешность. А вот сила ему досталась от отца, работорговца и бандита.

— Взаимно, мистер Акер, — Оливер кивнул негру. — Если Вы составили список товаров, которые хотите продать через наш торговый дом, то мы можем обсудить их прямо сейчас.

— Даже во время мирового потопа Ханты будут говорить исключительно о бизнесе, — белозубо улыбнулся Акер. Он бросил взгляд на мастера Ву Ци, словно пытаясь вспомнить его.

Надо сказать, что от китайца исходила убийственная и угрожающая аура, которую чувствовали все присутствующие. При этом Ву Ци выглядел так, словно ничего не происходит. Он просто шагал рядом со мной, неся в руке меч, держа его за ножны.

— Конечно, мы можем обсудить дела и сейчас, — добавил Акер. — До полуночи ещё есть время.

— Я слышал, — опередил Оливера Разумовский, когда тот хотел пригласить Акера к палаткам, — что Вашим экспертом на этих торгах будет… мистер Дымов, учитель Матчина, самого молодого мастера в мире.

Акер немного удивился, посмотрел на Ханта, затем обвёл всю нашу группу взглядом, словно пытался угадать кто этот человек, о котором только что сказали.

— Всё верно, наш эксперт мистер Дымов, — сказал Оливер, сделав короткий жест в мою сторону.

— Могу я отвлечь его на полчаса для беседы? — спросил Разумовский. — Это не повлияет на Ваши переговоры?

— Если только мистер Дымов изъявит такое желание.

На мне снова скрестились взгляды. Я лишь махнул рукой, как бы говоря, что ничего не имею против. Видя лицо Бэра Пойзона, едва сдержал улыбку. Тронул за плечо Степана, отвечающего в нашей группе за связь, показал на один из военных шатров, где сквозь приоткрытый полог виднелся стол и несколько складных стульев. Тот понятливо кивнул и поспешил к Джорджу Грэю с вопросом, можем ли мы использовать указанный шатёр для переговоров. Собравшиеся ожили и начали быстро расходиться по своим делам. Акер смерил меня коротким взглядом и ушёл следом за Оливером. Бэр Пойзон с товарищем отправился к взлётной полосе, чтобы проконтролировать процесс разгрузки оборудования и вещей. Спустя минуту перед входом на территорию Хантов осталась только моя команда и Великий князь с телохранителем. Я первым зашагал к указанному шатру, а мастер Ву Ци довольно проворно успел оказаться между мной и Разумовским, чтобы тот не перехватил меня по пути.

В шатре, который явно предназначался для частных встреч и переговоров, оказалось просторно. Два лёгких раскладных стола установили так, чтобы вокруг можно было рассесться большой небольшой компанией. Ещё на одном столике в углу поставили походную кофеварку, стопку одноразовых стаканчиков, запечатанные упаковки с вечно мягкими и очень сладкими круассанами и конфетами. Не знаю, из чего делали эту знакомую любому наёмнику выпечку, но она даже спустя полгода оставалась мягкой, несмотря на жару, холод или сырость. Эти небольшие слоёные булочки делала одна немецкая фирма, поставляющая для наёмников во всём мире индивидуальные рационы питания. Кстати, упомянутые ИРП можно было увидеть под столом.

Я уселся за стол, подальше от входа, прислонил трость к столешнице. Мастер Ву Ци устроился рядом, всё так же держа меч поближе к себе. Не помню, чтобы он его вообще выпускал из рук.

— Господин Дымов заранее просит простить его, — сказал Степан, входя следом за Разумовским, — после аварии он почти не разговаривает. Сильно повреждены голосовые связки.

Разумовский коротко кивнул. Занял место за столом, подальше от Ву Ци. Трофим же остался стоять, тоже больше наблюдая за китайцем, чем за мной. Это хорошо, что я его с собой взял, так как он притягивал к себе почти всё внимание.

— Позвольте представиться, Разумовский Константин Николаевич. Я отвечаю за проведение Колизея в Российской Империи.

— Господин Дмитрий Дымов приглашён торговым домом Хантов как эксперт по оценке умений и техник для предстоящего аукциона, — представил меня Степан.

— Это правда, что Вы учитель Кузьмы Матчина? — спросил Разумовский. — Я не слышал, чтобы он говорил об учителе.

Я снова кивнул. Поднял голосовой прибор, приложив его к горлу. Последние несколько дней я тренировался, поэтому говорил немного уверенней.

— Я учил его техникам ближнего боя и защиты, — прозвучал металлический, голос. — И ещё немного практике развития «внутреннего моря».

— И Вы тоже практикуете «укрепление тела»?

— Всё так, — я кивнул.

— Вы гражданин Японии, России, может быть, Империи Цао?

— Это не важно. Я путешествую по миру в поисках интересных техник. Может быть здесь, на аукционе я найду что-нибудь стоящее. Что конкретно Вы хотите от меня. Я не люблю долгие беседы.

Возможно, моя наглость и покоробила Разумовского, но виду он не подал.

— Я планирую купить для рода несколько перспективных техник, и они тесно связаны как раз с «укреплением тела». Не хочу отвлекать Матчина, тем более он вечно занят в МИБИ, поэтому хотел бы получить экспертную оценку от специалиста.

— В девяносто девяти случаях из ста, на аукционе вы не купите ничего ценного из техник «укрепления тела». Но оценку я дам, мне не сложно. Мистер Хант пригласил меня как раз для этого. Возможно, техника, которую вы хотите купить, даже не дойдёт до стадии торгов, как никчёмная или бесполезная.

— Нет, эту технику продают не на аукционе Хантов, — он качнул головой. — Её продадут завтра устроители Колизея.

Я посмотрел на Великого князя, но говорить ничего не стал. По моему мнению, покупать что-нибудь у бандитов и пиратов ещё глупее, чем кота в мешке в торговом доме Хантов. Последние хотя бы следят за качеством товара и с них можно потребовать компенсацию ущерба, если техника окажется ерундовой. Но если у Разумовского много денег и ему их девать некуда, я мешать не буду.

— Я знаю почти все техники «укрепления», — сказал я после небольшой паузы. — Возможно, и ту, что будут продавать завтра. Но вне зависимости от этого, за два процента от стоимости вы получите мою оценку.

Я сделал жест ладонью, словно что-то разрезая, показывая, что к теме больше возвращаться не собираюсь.

— Приемлемо, — кивнул князь и встал. — Приятно было познакомиться, господин Дымов.

Я ответно кивнул, не став подниматься. Изобразил лёгкую улыбку, провожая князя. Не знаю, серьёзен он был или нет, насчёт техники, но меня это заинтересовало. Через пару минут мы с командой дружно прошли в просторную палатку, которую выделили для нас. Полчаса я потратил на то, чтобы привести грим в порядок, хотя он и не думал отклеиваться или отслаиваться. В нём действительно было жарко, но терпимо. Очень хотелось стащить его с лица и хорошенько умыться.

Пока мистер Хант и Акер договаривались, я решил прогуляться по лагерю. Время перевалило за два часа дня, не сидеть же мне в палатке до вечера. К тому же я никогда не был на Колизее и любопытство распирало. Это, конечно, не фестиваль Смерти, когда в жертву древним богам приносили людей, чаще всего захваченных в плен врагов, но прогуляться среди палаток и посмотреть на всевозможный сброд тоже было интересно. Гости только подъезжали, прибывая на небольших пассажирских самолётах или в туристических автобусах. И у шестидесяти процентов всех участников цвет кожи был от светло-коричневых оттенков до почти чёрного.

Первым делом я отправился туда, где людей было больше всего, а шум стоял как на восточном базаре. Собственно, это и был рынок, где торговали всякой мелочью начиная от амулетов вуду, украшений из серебра и золота, и заканчивая необработанными алмазами. Отдельно продавали всевозможные наркотические порошки и травы. Как говорили в Африке: «Опиум — это не яд, а средство для расширения сознания». Поэтому самым большим спросом пользовался именно курительный опиум. При желании можно было прямо в лагере заглянуть в тихую палатку, чтобы расширить сознание до полного исступления.

Моё внимание привлёк высокий мужчина, габаритами не уступающий Джиму. Светловолосый европеец, увлекающийся бодибилдингом, в дорогом костюме и в обнимку с парочкой красивых женщин. Выглядел он так, словно вышел на прогулку, но все, кто мог чувствовать давление силы, старались обходить его стороной. Я немного приблизился, чтобы получше его рассмотреть. Что-то в нём привлекло внимание. Когда же он потянулся к прилавку, чтобы зачерпнуть огромной ладонью немного необработанных алмазов, я увидел массивный перстень на пальце в виде черепа с золотыми зубами и красными камешками в глазницах. Вот теперь стало понятно, почему он такой наглый и смелый. При кажущейся расслабленной позе он использовал какую-то технику, готовый к атаке в любую секунду. Врасплох его взять не получится, и даже если мастер Ву Ци умудриться подкрасться и ударить, не уверен, что сможет причинить сколь-нибудь значимый ущерб. Этот накаченный так же силён, как и тот толстяк, с которым дрались индусы на складе. Впору звонить Геннадию Сергеевичу и просить его срочно приехать. Но внимания к себе я привлекать не хотел, поэтому поспешил выйти к соседним рядам.

Погуляв ещё немного по лагерю и не найдя больше ничего интересного, я вернулся к Хантам. У входа, под присмотром одного из людей Пойзона, топтался знакомый мастер, продававший технику «резонирующего» удара. Я не успел сменить направление движения, он меня заметил и побежал навстречу. Мастер Ву Ци успел встать между нами, угрожающе положив ладонь на рукоять меча.

— Мистер Дымов! — выпалил мужчина. — Объяснить, прошу только объяснить, почему техника не работает!

Я демонстративно прошёл мимо, к палаткам. Вот ведь приставучий дед! В прошлый раз еле отбился от него. Ещё у ночного клуба сказал ему, что техника дурацкая и не работает потому, что изначально в неё заложен неверный принцип. Но ему, видите ли, нужно ответ разжевать и в рот положить. Мистер Хант говорил, что клан этого мастера специализируется на техниках ближнего боя и они в этом деле едва ли не лучшие специалисты в мире. И если эти «лучшие» специалисты не понимают такой простой вещи, то лучше держаться от них подальше, чтобы не заразиться кретинизмом.

— Я проверял, удар работает, — говорил он, спеша за нами, позади Ву Ци.

— Работает, не работает, — едва слышно проворчал я, игнорируя его и широко шагая к шатрам.

— Мистер Дымов! — не отставал пожилой мастер.

Из просторного шатра впереди выглянул Оливер Хант, широким жестом пригласил меня зайти в гости. Повернув в ту сторону, я с облегчением вошёл в шатёр. Внутри, помимо Ханта, находились мистер Пойзон, Джордж Грэй и незнакомый мне техник, возившийся сразу с двумя громоздкими ноутбуками.

— Как впечатления от прогулки по лагерю? — с улыбкой на лице спросил Оливер Хант.

Я поморщился и покачал ладонью, как бы говоря, что ничего особого в этом не было. С улицы снова донеслось: «Мистер Дымов!».

— Господин Тюрсен, — улыбка Ханта стала ещё шире, — пытается уверить меня, что сильнейшая техника его клана работает. На всех, кроме Вас. А раз так, это не может быть препятствием, чтобы продать её.

Достав прибор для голоса, я приложил его к шее.

— Эта дурацкая техника не может работать ни на ком, кто понимает, что такое «доспех духа», — я кивком головы показал на мистера Пойзона. — Даже охотник за головами может это продемонстрировать.

Мы все посмотрели на мистера Бэра, который изобразил недоумение на лице.

— Не хотите поучаствовать в демонстрации защиты от никчёмной техники ближнего боя? — спросил я.

— Нет, — категорически отрезал он. — Любые демонстрации обычно заканчиваются травмами, а я только поправил здоровье, отдав за это огромные деньги. Пусть мистер Грэй этим занимается.

— Ну что вы, в самом деле, мистер Пойзон, — сказал Оливер Хант. — Подумайте об этом, как о счастливой возможности научиться защищаться от «сильнейшей» техники клана Тюрсенов.

Оливер при этом с широкой улыбкой посмотрел на Джорджа, который неосознанно потёр плечо.

— Просто активируйте «доспех духа», — сказал я. — И сделайте его тяжёлым, не экономя силу. И удара вы даже не почувствуете.

Бэр задумался, опустив брови к переносице. На его лице отразилось сомнение, но мистер Хант еже прошёл к входу в шатёр и открыл полог, чтобы пригласить Тюсрена, всё ещё крутившегося неподалёку. В общем, очередная демонстрация глупой техники много времени не заняла. Бэр даже немного переусердствовал, подпитывая доспех силой, поэтому даже не понял, когда Тюрсен попытался применить секретную технику клана. Довольный таким развитием событий, мистер Хант попросил Бэра проводить гостя за территорию торгового дома, чтобы не мешал. А меня сразу загрузили работой, вручив толстую папку с описанием семи разнообразных техник ближнего боя. При этом секреты техник никто от торгового дома скрывать не собирался и описание было достаточного подробным. Конечно, это не методическое пособие и так просто выучить технику «взрывающегося удара» или «алмазного доспеха» не получится, но суть продавцы описали так, чтобы знающий человек сразу понял, будет это работать или нет.

Мистер Хант торопился, чтобы успеть к аукциону, поэтому вторым этапом проверки шла демонстрация. Четыре техники из списка я знал, пусть и в иной интерпретации, поэтому сразу сказал, что работать они будут. То же касалось пятого умения, а именно, «мерцающей защиты» с тем самым изъяном, продемонстрированным Тасей во время нашего знакомства. Я даже догадывался, кто именно это умение продавал. Поставил себе галочку позвонить генералу Рудневу и спросить, не было ли утечек этой техники на сторону. Если не было, значит, это Разумовский хотел компенсировать часть затрат на покупку того самого секрета у организаторов Колизея. Мистер Хант говорил, что спрос на «мерцающую защиту» был одним из самых больших на этом аукционе. Только ради неё приедут несколько крупных игроков. А ведь она позволяет отразить лишь половину энергии направленного на тебя удара. Представляю, что начнётся, если в продажу попадёт полная версия, без этого изъяна. В любом случае, продавать технику, представляющую для государства большой интерес, это сродни предательству.

Что касается двух оставшихся умений, то я сразу в них не разобрался. Одно представляло собой переделанный удар, придуманный когда-то для мастеров-кинетиков. Особенность была в том, что его мог выучить мастер любой стихии и довольно эффективно применять, если дело дойдёт до рукопашной схватки. С помощью него даже слабый мастер мог голыми руками разбивать бетонные блоки, и горе его противнику, если такой удар попадёт в голову. Не знаю почему в этом умении сомневался мистер Хант, работало оно именно так, как и было описано. Продавал технику невзрачный мужчина лет сорока. Продемонстрировал, ударив в подставленную ладонь. У меня после этого даже рука на минуту онемела. Из всех техник, что я просмотрел сегодня, на мой взгляд, эта была самой необычной и самой перспективной, о чём я мистеру Ханту так и заявил.

Последней на демонстрацию пришла женщина. Немолодая, лет сорока пяти, но подтянутая, в военном пятнистом комбинезоне. Она с небольшим акцентом говорила на русском, и, как выяснилось, приехала из Израиля. Продавала она технику боя, под названием «Стилет». Смысл был в том, чтобы быстро концентрировать силу в руке, используя «доспех духа», а потом создавать в защите брешь, через которую сила будет вырываться, как струя воды под большим давлением. И чем выше давление ты сможешь создать, тем сильнее получался удар. Женщина владела техникой посредственно, но для демонстрации этого вполне хватило. Я когда только читал описание техники сразу увидел все недостатки, в том числе слишком расточительное использование силы и неудобство использования. В отличие от удара предыдущего мастера, здесь нужно было точно поймать момент использования, а в серьёзном бою это огромный недостаток. Пока ты будешь концентрироваться и искать подходящий момент, враг тебя десять раз прихлопнет. Ко всему прочему, для этого удара мастер должен владеть «доспехом» на очень приличном уровне. Хитрость приёма заключалось в создании бреши в собственной броне, что для многих мастеров даже звучало дико, не говоря о том, чтобы попробовать это умение освоить.

— Думал, будет хуже, — сказал я Ханту, когда мастер из Израиля ушла. — Как с Тюрсеном.

— Да, я тоже думал, что ещё как минимум две техники окажутся не такими… — он пощёлкал пальцем, — яркими, как в описании. Особенно эта техника с брешью.

— Ага, — я понятливо закивал. — Специфическое умение. Я встречал не так много людей, кто способен его освоить.

Сконцентрировав силу в указательном пальце, я создал крошечную брешь. Подумал, что ничего существенного не произойдёт, но сила в эту дыру устремилась таким потоком, что я едва удержал её. Как баллон под высоким давлением, доспех духа едва не разорвало. За секунду брешь стала больше и поток силы скользнул лезвием по крыше шатра, распоров его и срезав металлическую стойку крепления.

— Мистер Дымов, — Оливер Хант серьёзно посмотрел на меня.

Я едва не ляпнул «простите» без прибора. Поднёс его к горлу.

— Давно не практиковался, — виновато сказал я.

В шатёр вбежал Джордж Грэй, провожавший женщину. Он удивлённо посмотрел на провисший потолок, затем уставился на Оливера Ханта. Глава торгового дома поморщился, коснувшись уха и недовольно посмотрел на пальцы, на которых осталась кровь. Мой удар лишь чудом не оттяпал ему голову, оставив на ухе сантиметровый порез как от очень острого скальпеля. При этом рана кровоточила довольно сильно, успев заляпать дорогой костюм.

— Больше никаких демонстраций, — я попытался добавить в голос как можно больше раскаяния, но прибор прозвучал слишком холодно. — Прошу меня простить за эту оплошность.

— Впредь будьте аккуратней, — сказал Оливер и вышел из шатра. Мне показалось, что он не сильно рассердился, хотя голос его прозвучал строго.

Джордж ещё раз удивлённо посмотрел на меня и поспешил следом за боссом. Я же поднял взгляд на алюминиевую конструкцию, поддерживающую крышу шатра. Срезало её как очень острым клинком, даже края не помяв. Да уж, если бы я сейчас обезглавил главу торгового дома, это было бы фиаско. Попробуй объясни потом, что не специально, что это просто случайность.

Из-за грима, который меня порядком утомил, пришлось возвращаться в свою палатку. Снять силиконовую кожу, умыться и протереть лицо полотенцем было настоящим блаженством. Радион, отвечающий за маскировку, протёр все части лица Дымова специальным раствором, затем долго возился, посыпая какой-то пудрой, что-то очищая. Я же в это время смог написать несколько электронных писем генералу, рассказать о своих сомнениях насчёт предстоящего аукциона и «мерцающей защите». Полистав новости, решил вздремнуть пару часов, так как предстояла долгая и бессонная ночь. Из-за того, что Колизей будет длиться всего три дня, событиями он будет насыщен и лучше их не пропускать. А я ведь ещё не нашёл анархиста, если он действительно был здесь.

Аукцион торгового дома Хантов начинался за полчаса до полуночи. Не знаю, с чем это было связано, может, подготовка заняла слишком много времени или ещё какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. Проходил он в самом большом сооружении, больше напоминающим цирковой шатёр. Светло-серую ткань, подсвеченную парой ярких прожекторов, можно было увидеть из любой части лагеря. И народу вокруг собралось столько, что счастливчикам, сумевшим достать пригласительные билеты, пришлось едва ли не проталкиваться к входу. Два армейских дизельных генератора работали на полную мощность, поэтому освещения в лагере хватало с лихвой. Как и в шатре, который действительно оказался цирковым. Гости рассаживались на длинных лавках для зрителей, в то время как ведущий занял место в центре, рядом с тремя большими экранами, на которых собирались демонстрировать продаваемые лоты.

Нам с мастером Ву Ци выделили два места в первом ряду, недалеко от служебного выхода. Это было неудобно, так как мы смотрели в спину ведущему, но это немного компенсировал один из экранов повёрнутый в нашу сторону. Торги начались с артефактов в виде холодного оружия и первое время шли очень бойко. Мечи, копья, ножи и прочее оружие, через которое одарённый мог пропустить поток силы, пользовались огромным спросом. И чернокожие бандиты хотели его заполучить ничуть не меньше, чем белые господа. Отмечу, что бандитам отвели левую часть шатра, в то время как представители разных кланов со всего мира заняли противоположную. В толпе чернокожих я сразу заметил и Тигра, и Людоеда, в окружении помощников. За пару копий и ножей торговались они с остервенением. Злобно ругались, орали, угрожали, но противопоставить хоть что-то представителям богатых кланов просто не могли. В итоге им достался всего один мачете, сделанный искусно, но не представляющий большой ценности, как боевой артефакт. И после первой части я сразу понял, что так просто эти негры не сдадутся. Счастливчикам, позволившим перекупить у них желанное оружие, нужно будет почаще оглядываться, а ещё лучше — сразу бежать с мероприятия.

Чуть позже, когда оружие было продано и торги перешли к техникам, в шатре появились Великие князья. От нас они сидели слишком далеко, поэтому я не смог их толком разглядеть, но мне показалось, что Разумовский выглядел хмурым. Резкие жесты, прямая спина и взгляд, устремлённый на ведущего. К этому времени к своим чернокожим братьям присоединился Акер. Торги начались с огненных техник, не вызвавших большого ажиотажа. Возможно, что среди представленного просто не было ничего стоящего. Минут сорок аукцион неспешно двигался к главным лотам. Техник ближнего боя сегодня продавали штук тридцать, всех направлений и разной степени полезности в бою. Позади нас на три ряда выше разместилась шумная компания европейцев, пытавшаяся выкупить что-нибудь из наступательных техник, но денег им существенно не хватало. Меня сегодня ничего не заинтересовало, но, может, потому, что мысли мои занимало совсем другое.

Когда же дело дошло до главного лота вечера, а именно до «мерцающей защиты», зал буквально взорвался. За десять минут стоимость лота взлетела до астрономических четырёхсот миллионов и продолжала расти. Но торговались исключительно крупные игроки из Индии, Китая и Европы. В спор за технику попытались влезть арабы, но цена скакнула вверх едва ли не вдвое, и они быстро отступили. Эх, миллион бы отдал за бинокль, чтобы посмотреть на довольную рожу Разумовского. Если это всё же он продавал технику, то сумел отбить не только затраты на проведение Колизея, но и мог теперь купить Акера вместе с его чёрным рынком, вместе взятым. В итоге лот достался Индусам. Аукцион ненадолго замер, пока Хант проверял, способны ли те вообще заплатить эту астрономическую сумму.

Следом шёл проверенный мною «кинетический» удар, но после оживлённых торгов то ли присутствующие морально устали, то ли описание умения им не понравилось. Торги шли довольно вяло, пока ведущий не взял паузу, что-то выслушав по рации.

— Внимание! — громко объявил ведущий. — Сообщение от мистера Ханта. Текущему лоту присваивается категория «А». Его цена увеличивается в три раза и, если он не будет продан во время торгов, его выкупит торговый дом. Это единственный лот из всех на торгах, получивший положительный отзыв от мистера Дымова, знаменитого эксперта и учителя самого молодого мастера в мире. Оценка звучит как «перспективный» и «заслуживающий внимание». Стартовая цена — пятнадцать миллионов рублей.

Я удивлённо уставился на экран, где напротив брошюры с описанием техники появился знак торгового дома Хантов и орнамент, в который была вписана буква «А». Не знаю, что это значит, но ни сегодня, ни в прошлый аукцион такого не случалось. Где-то на две минуты в шатре воцарилась странная обстановка. Собравшиеся гости что-то тихо обсуждали, кто-то даже принялся звонить по телефону, чтобы спросить совет. Пятнадцать миллиона за обычную технику ближнего боя — это перебор. Самые дорогие и очень полезные в бою техники огня и молний стоили в районе десяти. К тому же лот не был указан как эксклюзивный и уникальный.

В итоге, первыми цену подняли китайцы. Я никого из них не знал, да и они к нам с мастером Ву Ци не испытывали любопытства. В торги осторожно вступил какой-то богатый дом из Европы, но на двадцати пяти миллионах сдался и техника ушла в Империю Цао. Шумная группа иностранцев, сидевшая выше, принялась яростно обсуждать событие, считая, что китайцы переплатили как минимум в десять раз и красная цена обычному «удару» два миллиона.

Следом шла техника, принадлежавшая мастеру из Израиля. И стартовая цена была как раз два миллиона рублей. И за подобную ерунду платить так много никто не собирался. Описание, которое зачитал ведущий, вызвала лишь недовольный ропот у гостей аукциона. Немного подумав, я поднял руку, не уверенный, что меня заметят, но ведущий радостно объявил, что стартовая цена сработала и появился первый покупатель. Учитывая, сколько я заработал на оценки техник, а особенно на ущербной «мерцающей защите», то я мог позволить себе заплатить и раз в десять больше. Эта странная техника мне действительно понравилась. Да и изучать её смысла не было, так как я уже разобрался в ней. Но за подсказку автору стоило заплатить. Мою ставку так никто перебить и не решился.

— Не самая удачная покупка, — высказал мнение незнакомый мужчина, сидевший справа.

Я отвечать не стал, бросив на него короткий взгляд. Это был мастер, не очень сильный, около сорока лет, лицо худое, глаза впалые.

— Её пытались продать, на менее значимом аукционе, — пояснил он. — Да и стартовая цена там была — четыреста тысяч долларов.

Время понемногу приближалось к четырём часам ночи и скоро должно было состояться официальное открытие Колизея. В это время года в области светало рано. Предрассветные сумерки начинались как раз в четыре часа утра и длились всего час. Как говорил Оливер Хант, Акер запланировал открытие как раз с восходом солнца. Единственный недостаток был в том, что сейчас на улице было градуса три выше нуля.

Ещё до начала аукциона, я смотрел новости в интернете, и то слухи о Колизее довольно быстро распространялись. На некоторых новостных сайтах уже мелькали фотографии лагеря и довольно узнаваемые лица. А ведь кто-то мне обещал, что мероприятие пройдёт незамеченным для непричастных. Если продолжится в таком же духе, то и бои мастеров выставят на всеобщее обозрение.

В это время со стороны служебного выхода появились два рослых негра несущие в руках здоровенную плетёную корзину, наполненную какими-то дощечками из красного дерева. Одновременно с этим встал Акер и направился к центру шатра. Ведущий торгов, в свою очередь, молча развернулся и поспешил покинуть зал через служебный выход. Добравшись до места ведущего, негры опустили тяжёлую корзину, пристроившись рядом. Спустя несколько секунд к ним присоединился Акер, довольно улыбающийся, оказавшись в центре внимания.

— Приветствую всех собравшихся! — громко объявил Акер. Его голос и без микрофона, подхваченный силой, разлетелся по шатру. — Добро пожаловать в Колизей на праздник смерти!

Говорил он с сильным акцентом, но очень воодушевлённо.

— Мы, — он сделал широкий жест в сторону трибун, заполненных чернокожими бандитами, — собрались здесь только ради одного, увидеть бои среди сильнейших одарённых со всего мира. Почувствовать эйфорию от этого зрелища и азарт, от ставок на победителя. А ради чего на праздник смерти приехали вы? Торговаться и тратить деньги на знания и безделушки? Смотреть за этим жалким зрелищем противно. Закон нашего мира гласит, что всё достаётся сильнейшему, а не тем, у кого толще кошелёк.

— Знаю, что многие из вас приехали сюда ради артефактов, что я привёз с собой. Знайте, что я не буду их продавать. Если они вам нужны, то возьмите силой! В этой корзине таблички из чёрного дерева с именами древних богов, которые укажут вам путь к определённому месту. Через три часа туда прибудет мой человек и обменяет табличку на ключ к следующему этапу. Ключи всего один, так что придётся драться за него, но в конце пути вас будут ждать Маска богини Луны и нож Зелёный Дракон.

На экранах, на несколько секунд появилось изображение большой, вытянутой маски из слоновой кости, изготовленной на африканский манер. Рядом с маской на столе лежал зелёный нож, целиком выполненный из нефрита. Рукоять изображала китайского дракона, разинувшего пасть, в которую была вставлена золотая сфера. Изображение быстро сменилось картой полигона, разделённого на сектора. В центре каждого сектора были изображены фигуры божеств, небольших человечков, застывших в причудливых позах.

Судя по меткам на карте, полигон был километров двадцать в длину и около десяти в ширину. Его дважды пересекала река, а в центре расположилось болото. Под картой появился таймер, отмеряющий три часа. В шатре сразу поднялся гомон голосов. Я заметил, как вскочил со своего места Великий князь Разумовский. Он замахал руками, что-то крича. В это время к центру спешно потянулись чернокожие бандиты. Они подходили к корзине, брали деревянную плашку, затем шли к монитору, чтобы найти нужный символ и так же быстро выходили из шатра. Одним из первых к корзине пробился Чёрный Тигр с кем-то из своих помощников. И табличку он взял одну, что наталкивало на мысль, что драки за ключи вряд ли будут честными. Меня же это только позабавило, и я с большим удовольствием наблюдал за собравшимися. Понятия не имею, что за маску и ножик привёз с собой Акер, но у знающих людей они вызвали огромный интерес. Какой-то мастер из числа европейцев перескочил через несколько рядов, взбежал на сцену, чтобы взять табличку. Изучив её, он бросил всего один взгляд на карту и умчался. Его примеру последовало ещё несколько человек, в том числе и пара индусов, тоже решивших объединиться в группу.

«А это уже интересно» — подумал я, глядя, как на помост неспешно вышел накаченный мужчина с перстнем черепа. Он непринуждённо взял табличку и, сверившись с картой, ушёл. Со стороны выхода в служебные помещения показался Джордж Грэй, привлекая моё внимание. Показал жестом на часы, словно говоря, что пора уходить. Я только покачал головой, не собираясь вставать. Мне было любопытно, что будет дальше, как организаторы Колизея будут следить за участниками и как богатые люди будут делать ставки. А в том, что ставки на бои обязательно будут, я нисколько не сомневался. Не зря же подручные Акера с таким вниманием следили за каждым, кто берёт дощечку. Наверняка снимают на камеру или фотографируют.

Посмотрев на старика Ву Ци, я вопросительно приподнял брови. Просто он немного напрягся и выглядел так, словно сейчас всё бросит и пойдёт за плашкой, чтобы поучаствовать в этом азартном событии. Видя мой взгляд, он слегка поморщился, крепче стиснув рукоять меча. Я изобразил вытянутую маску, на что он отрицательно покачал головой, коротким жестом изобразив нож. Делегация из Китая тоже оживлённо что-то обсуждала, но к корзине не спешила. Не было среди них сильных мастеров.

Я немного вытянул шею, глядя, как к центру зала шёл Трофим Михайлович Давыдов, наставник Таси и сильнейший в России мастер-кинетик. Неужто Разумовский совсем выжил из ума, раз идёт на такой риск. Если ты сильный мастер, это ещё ни о чём не говорит. С той стороны шатра только начинался рассвет, и драться с кем-то посреди болота или леса — это форменное самоубийство. Такого мастера, как Давыдов, ни за какие деньги не купишь. И никакие артефакты не стоят того, чтобы так рисковать.

Когда на часах под картой осталось два часа и двадцать минут, накал страстей в шатре немного поутих. Я уже собирался пойти прогуляться и поговорить с мистером Хантом, когда появился анархист Старицкий. Я его даже сразу не узнал и обратил внимание, только когда он вышел к корзине, чтобы взять одну из деревянных плашек. Странно, что Великие князья, находившиеся к центру ближе, чем я, не обратили на него особого внимания. Или они не знают его в лицо? Пока я соображал, Старицкий забрал плашку и исчез так же внезапно, как и появился.

Мастер Ву Ци заметил моё внимание к анархисту и кивком показал на корзину с плашками. Я же глубоко задумался. Такой монстр, как Старицкий, без труда доберётся до ключа. Из участвующих только трое или четверо могли составить ему конкуренцию, включая мастера с перстнем черепа и Давыдова. Чернокожих бармалеев он в одиночку сотрёт в порошок. Вряд ли кто-то из них умеет сопротивляться пагубной силе, и они либо сбегут, либо мучительно погибнут.

Кивнув Ву Ци, я встал, вышел к корзине и взял первую попавшуюся под руку дощечку. С одной стороны она была тщательно отполирована и покрыта лаком, с другой же изображался чёрный человечек, сидевший скрестив ноги. На карте такая фигурка была в правой части, километрах в семи, за изгибом реки. То есть чтобы добраться до цели, придётся форсировать водное препятствие. Это даже хорошо, так как измотает наших соперников. И хорошо бы среди них не было Давыдова. Не хотелось столкнуться с ним на первом же этапе. Но нам может повезти и первым попадётся анархист, или не повезти, если встретится «череп».

У выхода из шатра нас успел перехватить Джордж Грэй. Он как-то по-особому посмотрел на табличку в моей руке, затем перевёл взгляд на Ву Ци, точнее, на меч.

— Вы решили участвовать в этом безумии? — спросил он, с трудом оторвав взгляд от оружия китайца.

— Когда будут приниматься ставки, — сказал я через голосовой прибор, — поставьте на меня всё, что я заработал. Простите, но надо спешить. Осталось всего два часа.

— Хорошо, — он понимающе кивнул и протянул мне тяжёлый сотовый телефон в твёрдом резиновом чехле. — Мистер Хант просил передать. Это GPS навигатор.

Я удивлённо посмотрел на него, принимая подарок. Включил. На цветном экране появилась точка со стрелкой, показывающая наше текущее местоположение. Действительно, ориентироваться в этой глуши, когда небо закрыто тяжёлыми тучами, будет непросто. А идти по пересечённой местности и того сложнее. Тут уже метров через сто можно ногу сломать о какую-нибудь корягу или угодить в яму, заполненную водой. Больше всего не повезло тем, кому предстояло дойти до нужной точки на болоте.

— Спасибо, — кивнул я, убирая навигатор в карман.

Перехватив трость, я побежал по дорожке между палатками, выходящей к полигону. Стоило переодеться, тем более у меня был комплект с боевым снаряжением, но это отняло бы ещё полчаса. Секундой позже меня догнал старик Ву Ци, бежавший легко и непринуждённо. Я бросил на него взгляд и улыбнулся, увидев его глаза. Он не щурился, вглядываясь в серый утренний полумрак и хищно улыбался. А ещё, впервые за целый день он перестал излучать убийственную ауру, скрывая силу не хуже меня.

У края палаточного лагеря нас встретила разномастная толпа, провожая криками и улюлюканьем. Слева, обгоняя нас, на северо-восток помчался тот самый мастер, что делал мне замечание по поводу покупки техники. А впереди, в едва светлеющем небе сверкнула молния и до нас донёсся отдалённый звук грома и взрыва.

Глава 7

По полигону, изрытому ямами и канавами, бежать было тяжело, особенно в предрассветном полумраке. Благо наша цель располагалась на востоке, немного смещаясь к югу, а в той стороне в основном лес, а не болото. Темп задавал я, стараясь не спешить, чтобы не переломать ноги. За два часа преодолеть семь километров не так сложно. А вот тем, кому предстояло добраться до самой дальней точки на карте, повезло меньше. Им нужно пробежать не меньше пятнадцати километров как раз через затопленную равнину. После такого сил драться с другими претендентами может и не остаться. К тому же сейчас очень холодно, около двух градусов тепла, а полигон перечёркивали сразу две реки. Даже мастерам купание в такую погоду радости не доставит.

Старик Ву Ци легко поспевал за мной, прекрасно ориентируясь в темноте. Готов поспорить, что он использовал какое-то умение, чтобы видеть ямы и кочки в радиусе десятка метров. В какой-то момент он просто начал бежать впереди, показывая безопасную дорогу к цели.

Рассвет наступил примерно через час, когда мы преодолели шесть километров, добравшись до реки. За это время на полигоне развернулось настоящее побоище. Где-то впереди уже минут двадцать что-то грохотало и взрывалось, а минут двадцать назад мы стали свидетелями одной из масштабных техник молний, сверкавших в небе на север. Наш же маршрут пока ни разу не пересёкся с другими одарёнными, но напряжение не отпускало. Особенно когда мы добрались до жидкого леса и видимость резко упала. Сейчас многие будут скрывать силу, чтобы не угодить в ловушку и по возможности самим застать противника врасплох.

Сверившись с навигатором, я убрал его в карман. Мастер Ву Ци, стоявший на берегу реки, внимательно разглядывал противоположный берег. Не знаю, что ему больше не нравилось, перспектива купания в холодной воде или то, что лес с той стороны слишком близко подходил к реке.

— Старик, — позвал я. — Не лезь пока в воду.

Ву Ци оглянулся, посмотрел вопросительно. Я подошёл к воде, сосредоточился, и сделал пару шагов. Невидимая, но плотная площадка под ногами слегка качнулась. Течение в этом месте сильное и пока дойдёшь до противоположного берега, снесёт метров на сто. Хорошо, что мы удачно вышли к узкой части реки, где до противоположного берега около тридцати метров. Оглянувшись, столкнулся с удивлённым взглядом китайца, смотревшего так, словно увидел чудо. Вернувшись, я показал себе за спину, подставив руки. Уговаривать его не требовалось и он сразу забрался мне на закорки, удобнее перехватив меч. Учитывая его рост и телосложение, весил он неожиданно много, килограмм под восемьдесят.

При хождении по воде был всего один недостаток, нельзя бежать и даже слишком быстро идти. Поэтому на поверхность воды я ступил осторожно, учитывая возросший вес и направился к противоположному берегу. Течение подхватило нас почти сразу, начав немного разворачивать площадку. Когда же до противоположного берега осталась треть пути, примерно метров десять, за ближайшими деревьями что-то громыхнуло и в нас запустили молнию. На таком близком расстоянии это всегда неожиданно и ослепительно ярко. Я успел только почувствовать давление в кинетическом поле, затем прозвучал громкий взрыв слева и нас обдало брызгами ледяной воды. Ещё одна молния прошла мимо и с таким же оглушительным хлопком взорвалась справа. Ву Ци что-то сказал, мечом показывая направление.

— Я быстрее идти не могу, — сердито проворчал я, чувствуя, как ускользает концентрация.

Со стороны деревьев в нас выстрелило сразу десяток молний, слившихся в единый поток. Громыхнуло так, что уши заложило, а волосы встали дыбом. Поток обогнул нас по дуге и устремился к противоположному берегу. Но мне оставалось всего несколько последних шагов. Ву Ци хлопнул меня по плечу и спрыгнул на землю, бросившись в сторону, откуда запускали молнии. Мастер, карауливший нас, вряд ли был хорошим бойцом ближнего боя и уже улепётывал через лес на север, только двигался он слишком медленно. Думаю, что последняя атака была самой сильной, на которую он был способен, и раз она не сработала, ему оставалось только бежать.

Пройдя шагов пятьдесят вглубь леса, я почувствовал всплеск силы с севера, но не услышал хлопка молний и взрывов. Вокруг было удивительно тихо, лишь река шумела позади. Спустя минуту ко мне вышел мастер Ву Ци, кивнув и чиркнув ладонью по горлу.

— Понятно. Нам в ту сторону.

Я показал направление на восток. До цели оставалось меньше километра, а времени — около тридцати минут. Следовало торопиться, поэтому мы немного ускорились. Я боялся, банально не найду место, где вручают ключ, но всё оказалось проще. В какой-то момент мы почувствовали присутствие сильного мастера и уловили звук музыки. На небольшой поляне среди поваленных деревьев удобно устроился чернокожий мастер, слушая музыку по небольшому туристическому радиоприёмнику. При этом играла какая-то африканская мелодия, сопровождавшаяся боем барабанов и неразборчивыми завываниями. А чтобы мы ничего не перепутали и не атаковали мастера, рядом в землю была воткнута жердь с флагом Колизея. Ветра на поляне не было, но флаг бодро развивался, норовя сорваться с жерди и улететь. Рядом с мастером Колизея стояли два знакомых негра. Мокрые, грязные и немного покрытые сажей, они выглядели как-то не слишком воинственно. Но это был Чёрный Тигр со своим телохранителем или напарником, поэтому недооценивать их не стоило. У Тигра, кстати, в руках был изогнутый меч с широким лезвием, больше напоминавший бумеранг с рукоятью.

— Ещё претенденты! — обрадовался чёрный мастер вставая.

Я впервые встречал такого огромного негра. Ростом он был выше двух метров, а его руки казались неестественно длинными. И весил он никак не меньше полутора сотен килограмм. Чёрный Тигр на его фоне казался ребёнком.

— Чёртов мутант, — тихо сказал я, глядя на него.

— Ключ здесь, — огромный негр прихлопнул ладонью магнитофон, оборвав ужасную музыку, завывание которое мог спокойно слушать только глухой. — Убьёте меня, заберёте ключ.

С этими словами негр протянул руку и схватил за голову подручного Чёрного Тигра. Тот даже ойкнуть не успел, когда огромная ладонь сжалась, раздавив череп бедняге, как перезрелое яблоко.

— Твою мать! — так же тихо добавил я, глядя на эту картину. — Охренеть просто!

Чёрный Тигр такого поворота событий тоже не ожидал, но среагировал быстро, отпрыгнув на несколько шагов. Вскинув руку с мечом, он резким взмахом разрубил воздух перед собой. Свистнуло на высокой ноте, затем что-то сверкнуло и наступила тишина. Первой разломилась жердь с флагом, а затем послышался звук падающего дерева и хруст веток, и скрип. Только Чёрный Тигр не успел, так как гигант уже стоял позади него. Протянув руку, он умудрился схватить одного из самых знаменитых бандитов Африки за голову и сжать ладонь. С расстояния в двадцать шагов я услышал, как хрустнул череп.

— Медленно, — сказал гигант, глядя на упавшее тело и отряхивая руку. — Ты слабак.

Когда этот мутант перевёл взгляд на нас, честно скажу, стало как-то неуютно. Ву Ци же с едва заметным звуком обнажил меч, протягивая мне ножны. Взмахнул им, описав дугу. Я заметил у основания клинка несколько иероглифов. Негр же обрадовался, наклонился, чтобы подобрать меч Чёрного Тигра. Он сразу понял, что маленький китаец не так прост, поэтому перестал сдерживать силу. Он был очень силён, возможно, находился на том же уровне что и Ву Ци. Я немного отступил, опасаясь попасть под шальной удар. Эта парочка, если чернокожий тоже был мастером оружия, могли повалить немало деревьев вокруг. Сразу вспомнилась песенка про двух громилов, один из которых по ошибке лес скосил.

Никогда не видел так близко бой двух настолько сильных мастеров и от этого мурашки бежали по спине. Ву Ци шёл нарочито медленно, немного отведя клинок в сторону. Кажущийся неповоротливым гигант неумело поднял меч, как будто рассчитывая просто заблокировать удар и схватить китайца. Он даже силу через изогнутый клинок пропустил, добавляя ему немного прочности. Первым в атаку бросился Ву Ци, размытой тенью преодолев десять шагов, разделяющих его с чернокожим. Тот тоже решил время зря не терять и прыгнул навстречу. Не представляю, как гигант при таких габаритах умудряется двигаться настолько быстро. Сложно было разглядеть, как они столкнулись, но удар Ву Ци попал точно в середину кривого меча, разбивая его на куски со звоном лопнувшего металла. Чернокожий, в свою очередь, попытался схватить противника за руку, но его пальцы скользнули лишь по левому плечу китайца.

Противники не стали расходиться после первого обмена ударами. Чернокожий мастер ухитрился бросить рукоять с обрубком в Ву Ци, едва не попав тому в голову. Демонстрируя чудеса гибкости и скорости, он уклонился от трёх быстрых выпадов, дважды пытаясь достать более низкого и вёрткого противника длиннющими руками. Под последний взмах рукой Ву Ци и поднырнул, нанося сильный горизонтальный удар, вспоровший бок гиганту. Я даже поморщился, видя, как меч вошёл в бок, разрезая ткань военного комбинезона и вышел из спины. Чернокожий собрался использовать какую-то технику, но старик Ву Ци успел отступить на несколько шагов, поднимая меч повыше, готовый отразить всё, что негр хотел в него бросить. Поляну обдало ледяным порывом воздуха, ударившим сверху и всё затихло.

— Ты быстрый, — пробасил гигант, зажимая ладонью рану на боку. — Я сдаюсь. Не хочу больше сражаться.

Ву Ци резко взмахнул клинком, то ли смахивая пару капелек крови, то ли салютуя противнику. Думал, он добьёт его, но нет, китаец направился к разломанному радиоприёмнику. Гигант же уселся на землю, кривясь от боли. Рана была довольно глубокая, и если несчастного в скором времени не доставить в больницу, то он просто кровью истечёт. Сейчас чернокожий мастер остановил кровотечение с помощью силы, но надолго ли его хватит, сложно сказать.

Ву Ци разворошил обломки, извлекая небольшую пластиковую карточку и вернулся ко мне. На одной стороне карточки был изображён римский Колизей, на обратной — что-то напоминающее карту местности. И я почти сразу узнал ориентир, который видел в навигаторе, те самые злополучные болота.

— Жаль, что сюда первым не добрался Старицкий, — сказал я. — Посмотреть бы, как этот гигант раздавил бы голову анархисту.

Ву Ци промолчал, забрал у меня ножны и убрал меч. Едва заметно поморщившись, он потёр плечо, куда угодили пальцы чернокожего мастера во время самой первой атаки. Я вновь достал из кармана навигатор, сверился с изображением на карточке и показал Ву Ци. Он кивнул, как бы говоря, что запомнил. Теперь нам предстояло пройти ещё километра четыре на северо-восток.

Тихо выругавшись, я бросил ещё один взгляд на негра и решительно направился дальше. Бой хотя и был стремительным, но очень уж показательным. При равных силах, бойцы ближнего боя в девяти случаях из десяти проигрывали мастерам оружия. С голыми руками ты мало что можешь противопоставить острому клинку, который способен нарезать тебя кубиками как тофу. Главная особенность холодного оружия заключается в способности легко проходить сквозь доспех духа. Даже я не способен удержать направленный удар с помощью одного лишь доспеха. Вспомнить хотя бы бой с копейщиком из рода Хованских.

Минут тридцать мы бежали на юг, пробираясь сквозь лес, когда он внезапно оборвался равниной. Где-то в километре на севере виднелось ещё немного деревьев и какое-то покосившееся высокое здание. Равнина же была похожа на мятое одеяло и покрыта жёсткой пожелтевшей прошлогодней травой с редким вкраплением зелёных участков. Я заметил справа просёлочную дорогу, ведущую на восток и обрывающуюся у кромки леса. Чуть поодаль, убегая вглубь равнины, протянулись старые деревянные мостки, местами подгнившие или полностью ушедшие землю.

Ву Ци привлёк моё внимание, показывая на запад. Вдоль равнины по таким вот мосткам бодро шагал Давыдов, мастер рода Разумовских. Нас он тоже заметил, но продолжил идти в сторону того самого покосившегося дома. С востока появился ещё один мастер, тоже решивший воспользоваться лежащими на земле досками, чтобы пересечь болото. Было далеко, но мне показалось, что это кто-то из индусов. Помню, что они уходили в паре, а сейчас остался только один.

— Вот и появились сильнейшие, — тихо сказал я. — Череп, уверен, уже там, как и анархист. Плюс кинетик, спешащий стать великим мастером. Весёлая компания подбирается.

Задействовав немного силы, я активировал то же самое умение, что и у реки, жестом показывая Ву Ци, что мы пойдём напрямик. Не хотелось делать крюк на восток, чтобы воспользоваться мостом из старых досок. Индус, кстати, в какой-то момент стал ниже ростом, попав то ли в глубокую лужу, то ли просто угодил в яму. Болото — это не река, по мягкой земле и грязи я могу провести роту солдат так, что они сапоги не испачкают.

Довольно необычно вот так идти к месту будущего сражения, разглядывая соперников. Немного нервничаешь, появляется чувство предвкушения и что-то похожее на азарт. Нет, драться с ними я точно не буду. Найду Старицкого и прослежу, чтобы он в этих болотах остался. А остальные пусть убивают друг друга ради пары артефактов.

— Подождите! Стойте. Помогите! — раздался голос неожиданно близко, шагах в пятидесяти позади нас.

Обернувшись, я сначала ничего не заметил, но приглядевшись увидел, как кто-то пытался ползти по траве. Хотя нет, он не полз, а пытался выбраться из грязи, в которой увяз по грудь. Только цепляться руками за прошлогоднюю траву было бесполезно. То, что он сумел подобраться так близко, оставаясь незамеченным, говорило о многом, в том числе, что это один из «подлых» типов мастеров, не обладающих большой силой. Чаще всего они просто подкрадывались к противнику и атаковали самой сильной, быстрой и неожиданной атакой. Подойдя ближе, я снова увидел того самого мастера, который делал мне замечание по поводу покупки умения. Остановившись в паре шагов, я оглядел ловушку, в которую он угодил и улыбнулся. Достал голосовой прибор.

— Не понимаю, зачем такой слабый мастер, как ты, решил поучаствовать в этом мероприятии? — я хотел произнести это с насмешкой, но металлический голос получится холодным и жёстким. — Не вижу даже тени призрачного шанса, чтобы ты смог победить хоть кого-то из оставшихся после первого раунда.

— Лучше попытаться, чем потом жалеть всю жизнь, — отозвался он, перестав барахтаться и выбраться из грязи.

— Это не рулетка и не игра в карты, — я покачал головой. — Здесь везение не поможет. Посиди в этой яме и подумай.

— Маска! — быстро сказал он. — Я знаю тех, кто заплатит гораздо больше, чем князь Разумовский!

— И что такого в этой маске? — спросил я, уже собравшись повернуться и уйти, но в последний момент остановившись.

— Вы идёте за ней, даже не зная, что это? — удивился он.

— Я иду не за маской, а за головой человека, на плечах которого она сильно задержалась.

— На маске записана техника «Лунное сияние», — сказал он. — Сильнейшая техника защиты, делающая доспех духа неуязвимым.

— Чушь, — отмахнулся я. — Иначе Акер присвоил бы её себе и никому не показывал.

— За эту чушь Разумовский готов отдать пятьсот миллионов, — сказал он. — А может, и в два раза больше. Но я знаю того, кто купит её за любую сумму, которую посмеешь назвать.

— Не интересно, — сказал я, убирая прибор.

Бросив на мастера короткий взгляд, я решительно развернулся и зашагал прочь. Теперь понятно, почему Разумовский заглянул к Хантам и попросил меня оценить технику. Хотел получить гарантию, что потратит такие огромные деньги не на пустышку. Я до сих пор считаю, что ни одно знание не стоит столько. Меня вообще поражают суммы, звучавшие на прошедшем аукционе. Чаще всего у богатых людей нет свободных денег, всё вложено в недвижимость, заводы, фабрики, ценные бумаги и прочее. Всё это сложно продать или обменять именно на деньги. По крайней мере, быстро и сразу. У того же Разумовского свободных денег практически нет, мне об этом ещё Наумов рассказывал. Поэтому князь и решил продать «мерцающую защиту», чтобы иметь возможность купить маску. А это значит, что тот, кто готов заплатить больше, либо обманет тебя, либо это Император очень богатой страны. К тому же когда на кону стоит подобная сумма, проще убить, чем торговать. Услуги того же Бэра Пойзона, по сравнению с ценой маски, обойдутся в сущие копейки. Охотников за головами нынче развелось слишком много.

Чтобы не опоздать к покосившемуся строению, мы немного ускорились, насколько позволяла техника хождения по зыбкой поверхности. Чем ближе мы подходили к цели, тем более заболоченной становилась местность. Солнце постепенно поднималось над горизонтом, как и температура воздуха. Усиливался запах болота и мокрой травы, где-то недалеко дурными голосами перекрикивались птицы. А ещё ветер, который дул всё время, не ослабевая ни на минуту. Из-за ветра было особенно зябко. Складывалось чувство, что вот-вот должен пойти холодный ливень с грозой.

Покосившееся здание оказалось странной кирпичной постройкой, напоминавшей трёхэтажную башню. Сквозь провалы окон видно, что в башке нет перекрытий. Либо они сгнили и обвалились, либо их не предусмотрели при строительстве. Странно, что здание ещё держалось и не развалилось окончательно. На небольшой площадке рядом с ним собралось четверо мастеров, ожидавших, пока мы подойдём. Как я и предполагал, здесь был накаченный мужчина с перстнем в виде черепа, скрестивший руки на груди и с лёгким пренебрежением смотревший на своих соперников. Вторым был Давыдов, немного промокший, но выглядевший бодрым и ничуть не уставшим. Третьим шёл индус, немолодой мужчина лет за пятьдесят. Одет он был в удлинённое шерстяное пальто и дорогой костюм, которые изрядно испачкались и местами порвались. Четвёртый мастер был из числа организаторов. Самый обычный с виду негр из средней Африки, одет в военный комбинезон, на плече знак Колизея. Кстати, все присутствующие держались от него на небольшом расстоянии, ожидая подвох. Наверное, как и нашу группу, на первой контрольной отметке их встретили не очень дружелюбно.

— Мне кажется, или участников было больше? — спокойно произнёс Давыдов, высказав мою мысль.

— Семайфиналь, — сказал негр на очень плохом английском, с французским акцентом. — Битва один на один, пока не останется победитель.

«Не везёт», — недовольно подумал я. Драться с кем-то из присутствующих до сих пор не хотелось. Разве что индус был не так силён, как остальные, но это слабое утешение. Заметил я и несколько камер на покосившемся строении. Наверняка сейчас за нами следили организаторы, предлагая всем желающим делать ставки.

— Это слишком долго, — недовольно сказал Череп. Поднял руку с перстнем, сжав кулак. — И скучно. Утомило меня это задание.

Мне показалось, что на полянке рядом со зданием на секунду стало немного светлее, чем обычно. Но в следующий миг на плечи рухнула такая тяжесть, что и вздохнуть не получилось. Такое чувство, что на меня бетонную плиту уронили. Череп же резко рванул с места в сторону индуса, стоявшего ближе всего к нему. Что хотел сделать индус, я не узнал, так как кулак европейца врезался ему в голову, отбрасывая несчастного шагов на тридцать. Это был очень знакомый удар, без сомнений, убивший мастера. Я уже разгонял доспех духа, чтобы сбросить навалившуюся тяжесть, когда в дело вступил Давыдов. Мимо нас с Ву Ци пролетела невидимая сила, как огромный товарный поезд и врезалась в Черепа, с оглушительным хлопком отправляя его в полёт метров на двести, не меньше. Меня примерно с такой же силой отбросило, когда я кинетическое поле японцев взорвал на Итурупе. Это был один из любимых ударов Таси. Понятно, у кого она его позаимствовала.

Давыдов повернулся к нам, но я быстро замахал руками, показывая, что драться с ним не хочу. Негр же, улыбаясь от уха до уха, отступил к покосившемуся домику, используя необычную технику, защищая пространство вокруг себя, чтобы мы ненароком не развалили строение и не испортили камеры. Я тоже отступил к краю поляны, отодвигая Ву Ци подальше, так как Череп очень быстро приближался. Буквально через несколько секунд размытой тенью он влетел на поляну, на то место, откуда его выбил Давыдов. Мокрый, испачканный в грязи и злой. Немного повернув голову, он хрустнул шеей и потёр её ладонью.

Давыдов снова поднял руку, запуская ту же сильную атаку, но Череп сумел нас всех удивить, отразив удар и перенаправив его в сторону. Хлопнуло дважды, один раз, когда он отразил удар, второй — когда эта сила врезалась в землю, взметая на десяток метров воду и грязь. Череп заулыбался, довольный результатом. Я в своё время немало думал о том, как отражать удары кинетиков, и как обычно, не хватило времени, чтобы позаниматься с Тасей. Но сам факт, что это возможно, меня обрадовал, в отличие от того, что это умение принадлежало нашему общему противнику. Череп, долго не раздумывая, бросился к Давыдову, стараясь завязать рукопашную. Только кинетики — это превосходные бойцы ближнего боя. Быстрые, с хорошей реакцией и умеющие вложить силу в удар. Собственно, обмен ударов был очень короткий, Давыдов просто отвёл в сторону первый прямой, нацеленный ему в голову, и приложил Черепа кулаком в живот. Примерно с таким оглушительным звуком встречается таран с дубовыми воротами. Только удар не прошёл. Высокий и накаченный европеец энергию удара просто поглотил или рассеял. Я не до конца понял, как именно он это сделал, но отшвырнуть его у Трофима Михайловича не получилось. Череп использовал самую действенную с его стороны тактику, он просто бешено лупил противника кулаками, рассчитывая, что хотя бы один да попадёт. Это не самая плохая тактика, когда не нужно заботиться о защите. Но Давыдов его достал первым, пробив-таки защиту и с оглушительным хлопком выбросив с площадки. Проконтролировав, куда упадёт Череп, он обрушил на него ещё один удар, от которого земля под ногами немного вздрогнула. Если бы драка происходила на каменной равнине, то было бы проще, а сырая и податливая болотистая почва наверняка смягчила удар.

Я коснулся плеча Ву Ци, показывая взглядом в сторону Черепа. Мне нужно было немного времени, чтобы подготовиться и разогнать защиту. Чем крепче становился доспех духа, тем больше времени требовалось на раскачку. Такая тенденция мне не нравилась, но как это обойти и как сразу использовать весь доступный объём сил, я не знал. И надежда, что не придётся драться, таяла буквально на глазах. Давыдов, за короткий обмен ударами умудрился пропустить скользящий прямой в челюсть, разбивший ему губу. А ещё у него была сломана правая рука, минимум в двух местах.

На поляну снова упала давящая и сковывающая сила. На меня она уже не подействовала, а Давыдов и Ву Ци скинули её с себя за пару секунд. Только Черепу просто нужно было выиграть немного времени, чтобы выбраться из ямы. На месте Трофима Михайловича я бы методично утрамбовывал его в землю, пока он не погрузился бы в грязь на пару метров. Но момент был упущен и Череп уже стоял на краю площадки твёрдой земли. Ещё более грязный и злой, чем в прошлый раз, от него даже пар шёл, как от закипающего чайника. Проведя по лицу ладонью, он растёр грязь, смахнув с уха зацепившуюся пожухлую траву.

Мастер Ву Ци повёл немного травмированным плечом, поднимая клинок. Всё-таки тот огромный негр был неимоверно силён, раз сумел достать китайца, всего лишь вскользь коснувшись того пальцами. Решительно сократив дистанцию, Ву Ци атаковал дважды. Звука ударов я не услышал, хотя был уверен, что меч достиг цели. Этот поединок был ярким, но очень коротким. Давление силы, до сих пор накрывающее поляну, резко сконцентрировалась вокруг Черепа и очередной выпад Ву Ци замедлился, словно он попал в очень густое желе. Можно было подумать, что это сродни технике «кошачьих лапок», которую я демонстрировал в Мадриде, но это не так. Это что-то совершенно другое и пугающее одновременно. Ву Ци просто оказался заключён в поток силы, сдавливающий его и мешающий двигаться. Резко шагнув вперёд, Череп нанёс сильный удар ногой, попав китайцу в живот, отбрасывая на десяток метров. Не слишком зрелищно, но силы в этот удар было вложено немало.

Броситься вперёд и добить Ву Ци у Черепа не получилось, так как в этот самый момент перед ним возник я, нанося короткий и жалящий удар кулаком в грудь. Ни хлопков, ни взрывов, ни других спецэффектов. Со стороны это выглядело так, словно я просто стукнул его, при этом не так уж и сильно, но Череп попятился, затем быстро отступил на несколько шагов и принялся тереть место удара. Под комбинезоном наверняка уже проступал синяк в форме моего кулака. По себе знаю, что это очень болезненно. И будь на его месте любой другой мастер, не обладающий таким пугающим доспехом духа, я бы раздробил тому грудную клетку.

Выпрямившись, я принял стойку из старого китайского стиля карате, которое в шутку мне показывал Фа Чжэн. Немного неудобная и несуразная. Я в детстве всегда смеялся, когда он мне показывал эти стойки и движения. Чем-то они напоминали стили из старых китайских боевиков. В правом кулаке у меня был зажат стержень, подаренный императором Цао, и если бы не он, вряд ли бы мне удалось пробить защиту Черепа. Этот накаченный мастер бесспорно сильнее меня, поэтому нужно его немного запутать. Если правильно подгадаю момент, то, возможно, смогу травмировать его и он просто сбежит, так как Давыдов хоть и выбыл из боя, но всё ещё мог применять способности кинетика. Вдвоём с ним мы Черепа обязательно размотаем, насколько бы силён он ни был.

Разжав левый кулак, я коротким жестом ладони поманил противника. Одно понятно, драться он не умеет, но очень любит. А ведь если бы он занимался, к примеру, боксом и самбо, то был бы гораздо сильнее и опаснее в рукопашной схватке. Но он слишком надеялся на крепость брони и скорость, пренебрегая боевыми искусствами. Поэтому сейчас на его скуле красовался крошечный синяк от удара Трофима Михайловича, а на шее короткий порез от меча. И это плохо, что прямой удар меча не смог пробить доспех духа. Мне бы Ву Ци голову снял, без вопросов.

«Что же ты за монстр такой? — недовольно подумал я, следя за ним. Череп же не спешил в атаку, явно сбитый с толку. — Больно тебе? Ну так я добавлю сейчас».

Нет, хитрости в нём было немного, так как он решил поступить со мной так же, как с мастером Ву Ци. Обрушил давление силы и бросился вперёд, рассчитывая отвлечь меня ударом кулака в голову, чтобы хорошенько пнуть в живот. Старый как мир обманный приём. Я немного подался в сторону, уходя от замаха в голову, а затем просто подхватил ногу, чтобы нанести удар. У боевого стержня есть навершие в виде железного шипа, который я и воткнул ему прямо в бедро.

Череп взревел как раненый зверь, резко охромев, отпрыгнул на пару шагов, чтобы посмотреть на рану, штанина вокруг которой начала немного пропитываться кровь. Кровью же начали наливаться и его глаза, что мне очень не понравилось. Заорав что-то на эстонском языке, он бросился на меня, обрушивая град ударов. Я пятился, пытаясь разорваться дистанцию и уйти с линии атаки, но наседал он так яростно, что это было непросто. Секунд за тридцать он неслабо отбил мне предплечья и пару раз очень больно достал в плечо. Мне удалось всего пару раз ужалить его в бок, и то, только правой. Хуже всего, что он сразу понял, что я могу пробить его защиту только при помощи стержня и стал наседать ещё активней. Я не сразу сообразил, что он пытается сделать, но в какой-то момент он схватил меня за запястье правой руки, открывшись. Да, я хорошенько приложил его кулаком левой в челюсть, но без видимого результата. Он же, пользуясь преимуществом в физической силе, второй рукой сначала обхватил меня за шею, потом сместил ладонь, ухватив за горло. И его ничуть не смущало, что я ещё несколько раз крепко приложить его левой и в голову, и по рёбрам.

— Поймал тебя, — хищно и злобно улыбнулся он, со всей силы сдавливая ладонь.

Я бы ответил ему тем же, если бы мог говорить. В глазах потемнело немного, но я тоже ухватил его за горло левой рукой. Как раз успел влить достаточно сил в доспех духа. Череп ещё сильнее оскалился, как бы предлагая помериться силой, кто кого быстрее задушит. В этот момент я создал крошечную брешь в доспехе духа, в ладони. Специально старался, чтобы прореха была как можно меньше. Сила хлынула в образовавшуюся брешь яростным потоком, что не удержать. И чувство такое, словно мне пальцы сначала в кипяток опустили, а потом отрезали, чтобы не болели. Зато я увидел позади Черепа тёмно-красный фонтан и хватка на моей шее резко ослабла.

Череп рухнул как подкошенный, едва не утянув следом. Ладонью я смог обхватить только половину его шеи, поэтому и вырвавшаяся под давлением сила отпилила только эту часть, вместе с позвоночником. Рана выглядела жутко, так, словно ему голову отняли тупой пилой, а потом просто приложили обратно. Потерев горло, я жадно хватал воздух, приходя в себя. Затем наклонился, чтобы стянуть с его пальца перстень. Получилось не с первого раза, так как левая рука онемела и пальцы не слушались, да и правая, в которой был зажат боевой стержень, чувствовала себя не лучше. На запястье остался синяк в форме пальцев. Такой же синяк у меня должен быть и на шее. Не знаю, будет ли он виден под слоем силиконовой кожи. Ладонью Череп немного сорвал самые нижние части грима и, надеюсь, что высокий воротник кофты скроет этот недостаток.

Забрав перстень в форме черепа, я поднялся и поспешил к мастеру Ву Ци. Он сидел на краю площадки, медленно приходя в себя. При этом выглядел он бледным, но на мой обеспокоенный взгляд ответил жестом ладони, как бы говоря, что ничего серьёзного не случилось. В пару жестов я попытался объяснить, что пойду дальше, а ему следует вернуться в лагерь. Он меня понял, подумал несколько секунд, затем кивнул. Я вспомнил жест, которым он изображал нож, повторил, ткнув пальцем в него. Удастся мне добыть этот артефакт, отдам.

Следом я прошёл к мастеру Давыдову, достав на ходу прибор для голоса. Горло до сих пор болело, поэтому не был уверен, что получить хоть что-то сказать.

— Против мастера, изучающего укрепление тела, Вы выбрали неверную тактику, — сказал я на английском. Голос даже сквозь прибор получился не слишком разборчивым. — Дальше Вам лучше не идти. Меня вы не победите в таком состоянии. Пожалуйста, присмотрите за мастером Ву Ци, он серьёзно пострадал и надо бы доставить его в больницу.

Я продемонстрировал Трофиму Михайловичу перстень.

— Этот мастер из древней языческой секты, и он пришёл за маской. Уверен, что следом за ним придут ещё такие же монстры. Не стоит рисковать жизнью ради опасного артефакта.

— Действительно, не стоит, — голос Давыдова оказался неожиданно низким. Он очень осторожно держал правую руку, прижимая её к телу и зафиксировав какой-то техникой. — В таком случае мне остаётся только пожелать Вам удачи, мистер Дымов.

Кивнув ему, я направился к чернокожему представителю Колизея, довольному, словно в лотерею выиграл. Он едва не приплясывал от нетерпения, ожидая, пока я подойду. Надо отдать ему должное, покосившуюся башню он сумел сохранить в целости, хотя кроме Давыдова никто масштабными и разрушительными техниками не разбрасывался. А та тяжесть, что демонстрировал Череп, работала только на людей.

— Поздравляю! — выпалил негр, протягивая мне ещё одну пластиковую карточку. — Там, там финаль.

Он замахал рукой, показывая на восток. Захотелось дать ему хорошенько по роже, но сдержался. Тихо ворча под нос всё, что я думаю про «финаль», Колизей и его устроителей, я направился в ту сторону. Можно было бы в это всё и не ввязываться, так как Череп прибил бы Старицкого, к гадалке не ходи. Но анархист вполне мог сбежать и бой не принимать, поэтому всё приходится делать самому. А у меня, к слову, после кулаков Черепа руки гудят так, словно по ним железным ломом лупили. Как и шея, которую он едва не свернул. Достав навигатор, я сверился с карточкой. По болоту, покрытому прошлогодней травой и местами затопленному водой, идти предстояло почти три километра. Не так уж и далеко. Странно, что я не видел и не слышал бои мастеров во время другого полуфинала. Самый шумные — это специалисты молний, когда они сражаются, то километров за десять услышать можно. Скорее всего, остались только бойцы ближнего боя или Старицкий всех просто приморил, без шума и пыли.

Вряд ли Акер разбросал места проведения турнира по полигону так далеко друг от друга, чтобы мастера смогли отдохнуть и прийти в себя. Прогулка по болоту — не самое приятное времяпровождение. Или он думал, что участники будут использовать мостки, проложенные по полю, а не идти напрямик, как я. Уверен, что если бы Колизей приходил в Африке, то пришлось бы топать через раскалённую пустыню, проклиная палящее солнце. В таком случае лучше уж болота, здесь я хотя бы могу немного отдохнуть и собраться с мыслями. Время же постепенно приближалось к обеду и чтобы радость участников турнира была полной, пошёл дождь. Не сильный, но холодный и неприятный. Пришлось ставить не только защиту от ветра, но и от дождя. Так я и шёл, окружённый защитным куполом, сердитый из-за всего происходящего.

Место для финального боя подобрали изумительное. Большая бетонная площадка, на которой разместилась высоченная мачта сотовой связи. Возможно, когда-то это было небольшое взлётное поле для вертолётов или что-то подобное, куда гораздо позже воткнули мачту связи. Кто-то даже тщательно убрался вокруг и вывез строительный мусор, оставшийся от двух домов. На восток отсюда вела грязная просёлочная дорога, на которой стоял джип с большими колёсами. Это Акер приехал, чтобы лично провести финальный поединок и вручить призы. Я его даже увидел, недалеко от мачты сотовой связи. А рядом с ним действительно стоял Старицкий.

— Ну, слава всем богам! — с облегчением выдохнул я и даже шаг прибавил.

Выходит, что не зря я приехал на это мероприятие. Сейчас прибью эту падлу и можно считать, что всё это не напрасно было. Я был так воодушевлён, что едва не перешёл на бег. Даже почувствовал, как меня касается смертоносная аура Старицкого, словно прощупывает.

— Давай, давай, — подбодрил я его.

Когда до поля осталось сто пятьдесят метров, давящая аура стала слегка сильнее и почти сразу исчезла. Старицкий выпрямился, вытягивая шею и глядя на меня. Затем он развернулся и помчался прочь, на северо-восток, в сторону леса. Я на секунду замешкался, не совсем понимая, что происходит, а он уже вошёл в «режим» и ускорился ещё больше. Побежав вперёд, я едва не упал, увязнув по колено в грязи. Болото же, а с техникой хождения по воде далеко не убежишь. Старицкий же уже преодолел метров пятьсот, не жалея силу, словно за ним волки гнались. Хотя серые хищники его банально бы догнать не смогли, так он мчался. Я едва не заорал в голос от нахлынувших эмоций. В последний момент взял себя в руки, выбрался из грязи и поспешил к Акеру.

Злобный негр, носивший имя египетского божества, пребывал в лёгком недоумении, глядя вслед Старицкому. К тому моменту, как я выбрался на твёрдую поверхность, анархист уже скрылся в далёком лесу, преодолев не меньше километра быстрее, чем я сотню метров. Акер перевёл взгляд на меня. Я же достал аппарат для голоса, приложил к шее.

— Почему не остановил?! — раздражённо спросил я, бросив взгляд на камеры, закреплённые не очень высоко на мачте связи.

— Вы знакомы? — уточнил он, даже отступив на шаг, видя, как сильно я рассержен. — Понятно. К сожалению, больше соперников у меня для тебя нет. Но ваши бои до этого уже достойны победы. Испугавшийся поединка — проиграл, жаждущий смерти соперника — победил.

С этими словами Акер ушёл к машине. Я недовольно посмотрел в сторону леса, думая о том, чтобы пойти следом.

— Чёрт! — тихо выругался я, затем задрал голову, глядя, как по невидимому куполу барабанит усилившийся дождь.

Понятно одно, к Старицкому я могу только подкрасться, полностью заблокировав силу. А это значит, у него будет преимущество, если бой начнётся раньше времени. К тому же он очень быстр для мастера с подобным типом силы. Может, он специально тренировал талант смываться от неприятностей. В любом случае мне за ним пока не угнаться. И что делать в таком случае я не знал.

— Сильнейший получает всё, — отвлёк меня голос Акера.

Глава Колизея протянул мне большой чёрный кейс, похожий на оружейный, для большой снайперской винтовки. Только этот был значительно толще. Вторым подарком он отдал мне шкатулку из тёмного дерева. Вручив приз, Акер белозубо улыбнулся точно так же, как во время нашей первой встречи и ушёл к машине. Я посмотрел на призы, подавил желание разбить их о бетонные плиты. Нет! Нож из камня — хрупкая вещь и надо бы отдать его старику Ву Ци в целости и сохранности. А вот насчёт маски я сомневался.

— И что теперь? — тихо произнёс я. — Топать обратно по болотам пятнадцать километров? Могли бы подвезти…

Я снова посмотрел на кейс, открыл. Внутри лежала длинная маска на африканский манер, выполненная из пожелтевшей слоновой кости. Стали даже видны места стыков кусочков. На обратной стороне маски было что-то написано каракулями. Причём слов слишком мало, чтобы объяснить даже самую простенькую технику, не говоря уже про что-то особое. И ради этой безделушке, место которой в музее истории, Великий князь хотел отдать половину миллиарда рублей? Бред.

Но маска в любом случае была самым настоящим артефактом, создавать которые люди разучились ещё пару сотен лет назад. Что-то из оружия пытались делать в Китае, но их поделки не шли ни в какое сравнение с шедеврами прошлого. Говорят, что в Индии осталась школа мастеров, закрытая и тайная. Дескать, там делают амулеты да кольца, копируя чертежи прошлого, но вот изобрести что-то новое они не могли. Из-за этого цена маски в моих руках заоблачно высока, но только как предмета древности.

Минут пять я был погружён в мысли, глядя на письмена. Ведь ради них жизнью рискнули многие, и даже вмешались Черепа. Пропустив немного силы через артефакт, я прислушался. Появилось неприятное ощущение, как в тот раз, когда Цао Сяочжэй показала мне умение создавать отдельное кинетическое поле. Если в маске и были заключены знания о технике, то довольно необычные.

— И зачем нужно делать доспех духа таким жёстким? — спросил я сам у себя.

Путём долгих и упорных тренировок с доспехом духа, я мог сделать его эластичным, позволяя выходить за пределы тела. С помощью него можно гнуть железную арматуру, сковывать противника, создавать навес от дождя или даже ходить по воде. Это ни разу не просто и требует постоянной концентрации. Мама говорит, что я так дурю людей, когда выдаю доспех духа за кинетическое поле. Многие мастера и не подозревают, что подобное вообще возможно, поэтому и защита у них слабая, грубая, ржавая, неповоротливая и прочее, прочее. Вместе с тем, я могу сделать доспех достаточно прочным, при необходимости. Заключённая же в маске техника пыталась превратить мой доспех духа в жёсткий панцирь, в котором даже руку согнуть неимоверно сложно. К своему стыду, признаю, что я подобного умения не знал. Пусть в голове не было ни одной мысли о том, как это вообще можно применять, но сам факт, что с доспехом можно подобные вещи вытворять, меня порадовал.

Как я уже говорил, странно, что маска вызвала такой ажиотаж. Классические мастера подобную техника освоить могут, но мне не понятно, что они с этим делать будет. Но подобные знания в руки Черепов лучше не отдавать. Эти сразу сообразят и всё поймут правильно…

Из размышлений меня вырвал громкий звук спускающегося вертолёта и резкие порывы ветра с дождём, огибающие мою защиту от дождя. Я поднял голову, глядя на небольшой частный вертолёт, приземляющийся на самом краю площадки, подальше от мачты связи. В проёме открывшейся двери появился мистер Пойзон, замахавший мне рукой. Закрыв кейс с маской, я побежал к ним и поднялся в салон. Бэр поспешил закрыть дверь и вертолёт резво начал набирать высоту.

— Отличный бой и прекрасное выступление, — сказал Бэр, глядя на кейс в моих руках. — То самое умение, от которого у русских снесло крышу? Что-то уникальное?

Я кивнул, слегка похлопал по кейсу. Затем вынул из внутреннего кармана шкатулку. Внутри действительно находился зелёный каменный кинжал с рукоятью в виде китайского дракона. Красивая вещица. Это тоже был артефакт, только для холодного оружия материал выбрали не самый подходящий.

Вертолёт тем временем немного качнуло от резкого порыва ветра. Мы летели минут пять и уже должны были добраться до лагеря. Бэр приложил ладонь к уху с наушником, что-то выслушал, затем выглянул в иллюминатор. Внизу можно было разглядеть взлётную полосу, рядом с которой происходило что-то необычное. Какая-то суматоха и, похоже, стрельба.

— Негры обезумели, — сказал Бэр, удобнее перехватывая трость. — С Акером что-то не поделили.

Пересев к другому боку я посмотрел на лагерь, по дорожкам которого тоже бежали люди. У одной из дальних палаток что-то взорвалось, взметнув зелёную ткань в небо метров на сорок. Затем в том месте ярко сверкнула молния.

— Давай сразу к лагерю, туда, — Бэр заглянул в кабину пилотов, показывая на участок, где расположился торговый дом Хантов. — Ничего не случится, мои люди прикроют.

На автостоянке вдалеке вспыхнул один из туристических автобусов. Со стороны палаток в небо взмыл огненный шар и рухнул среди автомобилей. Взрыв прогремел довольно сильный, разбросав джипы словно игрушечные. Кто-то из гостей пытался прорваться к уцелевшим машинам. Второй огненный шар, нацеленный на оставшиеся туристические автобусы, взорвался в воздухе, не долетая метров сто. Затем в палатку, откуда его запустили, обрушилось несколько ослепительно ярких молний, а секундой позже туда же рухнула маленькая, но очень яркая сфера, взорвавшаяся так сильно, что сдуло все палатки и шатры в радиусе пятидесяти метров.

Наш вертолёт резко накренился, уходя в сторону, когда мимо пронеслась яркая огненная техника. На посадку мы заходили слишком резко, но пилоты справились, посадив машину за палатками Хантов. Бэр снова приложил руку к наушнику.

— Мистер Дымов, — сказал англичанин, — мистер Хант предлагает Вам улетать на вертолёте, на военный аэродром.

Я качнул головой, открывая дверь и выпрыгивая из салона. Не оставлять же мне здесь команду. Да, у Ханта достаточно людей, чтобы обеспечить им безопасность, но как мне смотреть в глаза генералу при следующей встрече? Бэр Пойзон крикнул что-то пилотам и выбрался следом. Почти сразу вертолёт оторвался от земли и не поднимаясь высоко, помчался на запад, прочь от лагеря.

Глава 8

Когда мы с Бэром добежали до палатки, где находился Оливер Хант, беспорядки в основном лагере перешли на новый уровень. В дальней от нас части буйствовали два очень сильных мастера, то ли сражаясь друг с другом, то ли пытаясь навести вокруг порядок. Усилилась стрельба и до применения масштабных техник оставался всего один шаг. Все, кто это понимал, стремились сбежать как можно быстрее и желательно подальше отсюда. Вбегая в палатку, я заметил, как в одного из мастеров торгового дома угодила шальная пуля. Тот даже не поморщился, лишь потёр ушибленное плечо и хмуро посмотрел на испорченную одежду, затем в ту сторону, откуда стреляли. И всё это безобразие происходило под набирающим силу ледяным дождём. Температура воздуха опустилась так низко, что изо рта шёл пар.

Оливер Хант в это время сосредоточенно работал с ноутбуком, надев лёгкие наушники с микрофоном.

— По плану «С», — говорил он, глядя на экран. — Ориентировочно, через два часа.

Отложив наушники, он закрыл ноутбук и посмотрел на нас.

— Мистер Дымов, — глава торгового дома перевёл взгляд на кейс в моей руке. — Поздравляю с победой. Это было необычное и яркое зрелище.

Где-то рядом громыхнул раскат молнии.

— Мистер Пойзон, — Хант посмотрел на охотника за головами. — В трёх с половиной километрах на юго-западе есть просёлочная дорога, которая выходит к европейской трассе, ведущей в Латвию. Через два часа там нас будут ждать автобусы.

Я протянул Бэру GPS навигатор.

— Наше бегство наверняка заметят и главная задача остановить всех, кто захочет пойти следом. Пусть Ваш специалист устроит пожар этой части лагеря. Мы оставляем оборудование, и оно не должно попасть в руки бандитов.

— Хорошо, — Бэр кивнул.

Оливер Хант встал, убрал ноутбук в огромный заплечный рюкзак под названием «радость туриста», и мы дружно вышли под проливной дождь. У выхода его ждал помощник с огромным чёрным зонтом, тот самый мужчина, что вёл торги. Джордж Грэй уже организовывал два десятка человек из обслуживающего персонала. Такое чувство, что они заранее знали, чем всё закончится или готовились к подобной неприятности, у каждого за спиной рюкзак и прозрачный непромокаемый плащ. Паники не было, но люди озирались, с тревогой глядя в сторону лагеря и втягивали голову в плечи, когда слышалась близкая стрельба.

— Мистер Хант, — я подошёл к нему. — Торговый дом принимает на хранение дорогие вещи? Может, когда-нибудь я решу продать её, но сейчас боюсь испортить, если она останется со мной.

— Принимаем, — он кивнул. — Сто тысяч долларов в год, за самую надёжную ячейку в нашем хранилище.

— Годится, — я протянул ему кейс. — Помогу мистер Пойзону.

— Не хотите отправиться с нами в Европу через Латвию? — спросил он, принимая кейс с маской.

— В другой раз.

— Понимаю. Вашу покупку мы доставим в течение недели, как и обещанную плату за экспертную оценку. На тот банковский счёт, который Вы оставляли.

Я кивнул и пожал протянутую руку. Следом за помощником Оливер Хант поспешил к своим людям и большой отряд двинулся на юго-запад, через раскисшее грязное поле. Ко мне подбежал Степан из моей команды.

— Торговый дом уходит на запад, к трассе, — тихо сказал я. — Уходите с ними, а я помогу мистеру Пойзону и догоню группу вместе с ним. И хорошо бы у трассы нас подобрали свои, так как Хант решил сразу ехать через границу.

— Хорошо. Нам дали два направления для отступления, но можно и на запад уйти.

— Что с мастером Ву Ци?

— Разумовские отправили вертолёт за Давыдовым и попутно забрали в больницу Ву Ци. Сейчас он должен быть уже в Пскове.

— Идите, а то сложно будет догнать.

Я бросил взгляд на трёх мастеров из отряда мистера Пойзона, которые поспешили следом за отрядом Ханта, на небольшом расстоянии. Поправив свитер с высоким воротником, подумал, что надо бы найти тёплую куртку, пока здесь всё не запылало. Даже несмотря на то, что надо мной висела защита от дождя, из-за ветра я понемногу промокал. Краем глаза заметил, что справа от нашей части лагеря среди палаток замелькали лица негров, вооружённых серьёзным оружием. Какой-то коротышка тащил на спине три гранатомёта с термобарическими зарядами. Бэр Пойзон это тоже заметил и буквально через пару секунд в ту сторону метнулся небольшой, но концентрированный сгусток огня. Полыхнуло знатно, взметая вверх столб яркого пламени. Огонь, создаваемый мастером, почти не выделяет дыма и это всегда выглядит эффектно. Им проще управлять, чем горящим за счёт сжигания бензина или газа. Вот и сейчас огненный столб резко пошёл на убыль, опускаясь на палатки и растекаясь во все стороны. С той стороны послышались хлопки, а затем что-то оглушительно взорвалось, едва не сбив пламя. И только из-за дождя палаточный лагерь не горец целиком.

Я, наконец, добрался до Бэра и его первого помощника. Они стояли на границе нашего участка лагеря, что-то обсуждая.

— Из-за чего всё это началось? — спросил я, используя голосовой прибор.

— Люди Чёрного Тигра и Людоеда обвинили Акера в том, что он специально заманил их сюда, чтобы убить, — сказал Бэр. — Негры схлестнулись друг с другом и задели кого-то из гостей, вспыхнула драка, к которой подключились русские.

— И самое плохое, — с ирландским акцентом, сказал помощник Бэра, — что чёрные, похоже, договорились.

Маккон Батлер хмуро смотрел на ряды сильно пострадавших палаток, ведущих к взлётной полосе и автостоянке. С той стороны действительно слышался ожесточённый шум боя, а вот со стороны рынка уже ничего не взрывалось, и никто не стрелял. Негры очень быстро сообразят, что с гостей ничего не поимеешь, кроме проблем. Единственный лакомый кусочек, который есть в пределах досягаемости — это торговый дом Хантов. И вопрос, решатся ли они ввязаться в драку с серьёзными мастерами, не стоял. Зная характер этих бармалеев, пока на их стороне будет численный перевес, они будут драться. Бэр Пойзон это тоже понимал, поэтому и стоял на самом видном месте, внешне спокойный и расслабленный, но любые предметы или техники, попавшие в двадцатиметровую зону вокруг него, станут очень тяжёлыми и неуправляемыми. Когда-то я считал эту технику одной из лучших в плане защиты, так как, помимо прочего, она могла переломать кости любому мастеру, попавшему в неё.

Из-за обгорелой палатки, метрах в сорока, что-то сверкнуло и очень быстро метнулось в нашу сторону. Второй раз этот объект я увидел, только когда он влетел в гравитационное поле и, внезапно потяжелев, по пологой дуге рухнул на землю, высекая из бетонной дороги сноп искр. Это оказался небольшой диск от ручной пилы, переточенный в острое лезвие. Диск задёргался, словно кто-то пытался его поднять, но у него не хватало сил. Мастер, запустивший его, довольно быстро понял, что ему не хватит сил даже оторвать его от земли и отпустил силу. Бэр показал взглядом на палатку, из-за которой вышли двое прятавшихся там мастеров. Первый держал в руках ещё пять или шесть похожих дисков, а второй просто демонстрировал, что освоил технику «огненного тела». В том смысле, что он выглядел так, как будто его облили бензином и подожгли. Сложнейшая в освоении, но при этом не самая сильная из огненных техник. Меня всегда интересовал вопрос, как они умудряются дышать, находясь в эпицентре пожара, огонь ведь сжирает весь кислород. Но сочетание мастеров огня и воздуха всегда было очень неприятным, так как второй мог раздуть пламя, значительно усиливая его.

«Дурачьё», — подумал я, оценивая расстояние. Если Бэр не стал слабее, то он чрезвычайно опасен даже на расстоянии в сто метров. И эти мастера его явно недооценивали, даже учитывая, что за палаткой притаились ещё двое. Мистер Пойзон, коротко и резко взмахнул рукой, бросая что-то в парочку. За громким хлопком я едва услышал свист разрезаемого воздуха. Одновременно с этим огненного мастера отшвырнуло на несколько метров, и он кубарем покатился по лужам. В последний раз он ярко вспыхнул, как горящее полено, по которому ударили со всей силы и огонь моментально погас. Второй мастер бросил в нас сразу два диска, даже не целясь и буквально нырнул за палатку. Бэр взвесил в руке ещё один матовый железный кубик сантиметрового размера, но бросать не стал. Эка он сегодня злой, сразу показал, что в поединки на расстоянии с ним лучше не вступать. Только приближаться к нему — гораздо опаснее.

Пока мы решали, что предпринять, на палатку, за которой прятались чернокожие мастера, рухнул ослепительно белый шар, какой я сегодня уже видел. Даже хотел активировать защитное поле, но не стал, так как Бэр значительно сократил размер гравитационного поля, дела его плотнее. Дождевые капли уже не могли пробиться через этот барьер и просто стекали по его поверхности.

Оглушительный взрыв прогремел, едва шар коснулся палатки. Это было какое-то умение молний, создающих объёмные взрывы. Неприятная штука, разрывающая на куски всё, что находится близко к эпицентру. Собственно, это и произошло с палаткой и несчастными мастерами, которые за ней прятался. Ударная волна швырнула вверх и в сторону разорванную тёмно-зелёную ткань, разметала стоявшие по соседству палатки и повалила столб освещения. Мы же взрыв ощутили, как лёгкое дрожание воздуха. Даже звук до нас добрался приглушённый и дребезжащий.

— Чёртовы паны, — проворчал мистер Пойзон. Ирландец закивал, поморщился и сплюнул под ноги.

Я вопросительно посмотрел на одного, затем на второго, но пояснять мне ничего не стали. Да и не требовалось это, так как через минуту на горизонте появилось сразу четыре мастера в одинаковых военных комбинезонах серой защитной раскраски.

— Могу поставить защиту лучше, чем эта, — сказал я через прибор. — И сил она отнимает гораздо меньше.

Бэр задумался, но кивнул, убирая гравитационное поле. Обрадовавшись, сверху на нас обрушился поток дождя, но почти сразу исчез, разбиваясь о невысокий купол. Поверх же легла техника Лу Ханя с маленьким изменением, придуманным мною ещё в Тибете. Мастера тем временем подходили ближе. Стрельба в лагере ещё звучала, но уже заметно меньше и далеко от нас. Со стоянки с шумом отъехал последний оставшийся невредимым внедорожник, угнанный бандой чернокожих, облепивших его со всех сторон, словно мухи.

— Мистер Пойзон, какая неожиданная встреча, — раздался голос одного из мастеров. Говорил он с очень знакомым акцентом, присущим всем полякам.

Мастера остановились шагах в двадцати, и судя по используемым защитным техникам, явно не с добрыми намерениями. Бэр отвечать на приветствие не стал, крепче перехватив трость. Ирландец тоже готовил что-то серьёзное из атакующих умений. Далековато, чтобы точно оценить силу этой четвёрки, но если учесть технику взрыва, то они явно не слабаки. Может, конкуренты Бэра, ещё одни охотники за головами?

— Мистер Пойзон, у нас серьёзный разговор к человеку, стоящему рядом с вами, — снова раздался тот же голос. — Не хотите отступить, чтобы догнать ушедшую только что группу?

Я удивлённо ткнул себя большим пальцем в грудь. Неужто пришли за маской? Хотя если за неё Разумовский готов заплатить огромные деньги, то, скорее всего, причина в ней. Только им меня для начала нужно поймать. Я не так быстр, как Старицкий, но до ближайшего леса добегу легко, они меня просто не смогут остановить. Им для этого нужно связать меня ближним боем, а на это я бы посмотрел. Не вижу среди них ни одного мастера оружия, хотя один из них вооружён парой кастетов.

— У нас преимущество, мистер Пойзон, очень советую Вам отступить.

Нет, этот чёрт совершенно не знает Бэра. Англичанин упрям и горд, чтобы вот так убегать, особенно когда ему так нагло угрожают какие-то поляки. Снова оттянув воротник свитера, я коснулся прибором горла.

— В нас только что стреляли, — сказал я, не стесняясь показывая направление. — Чем-то крупнокалиберным, с северо-востока.

Я даже смог разглядеть тяжёлую пулю, зависшую в воздухе. Спокойно сходив за ней, я вернулся к Бэру, продемонстрировав чёрный носик пули и такую же полоску по центру. Специальная бронебойная, с сердечником из карбида вольфрама, предназначенная для уверенного поражения мастеров.

Бэр сердито нахмурился и коротким движением запустил в четвёрку мастеров второй железный кубик. Я едва успел создать брешь в защитном поле. Со стороны поляков хлопнул взрыв и кубик, став ярко-красным, с протяжным свистом ушёл по касательной вверх. Ирландец решил не отставать от шефа и запустил в них огненную технику, что демонстрировал недавно. Её тоже попытались сбить, но не смогли и поляков поглотил поток огня, который почти сразу исчез. Я улыбнулся, видя, как от их комбинезонов поднимается пар. Мастер огня у них в команде гораздо слабее, чем Маккон Батлер, что уже хорошо, не придётся отвлекаться.

Ответ долго ждать не пришлось, в нас запустили сразу несколько ярких молний, которые изогнулись в защитном поле и ударили в бетон, испарив большую лужу. Ещё пара быстрых разрядов с тем же успехом разбились о дорогу перед нами. Вроде бы патовая ситуация. Полякам нужно взять меня живым, иначе какой смысл всё это затевать. Сейчас они подумают и начнут нас методично разматывать, пользуясь численным преимуществом и наличием снайпера, засевшего на деревянной вышке у взлётной полосы. Ждать — значит развязать им руки. Когда эта мысль окончательно сформировалась в голове, я уже шёл в сторону поляков.

— Мистер Дымов, — окликнул меня Бэр, — что Вы хотите сделать?

Я остановился, обернулся, доставая голосовой прибор.

— Собираюсь выбить из них всё дерьмо, — сказал я. — Мистер Пойзон, хочу попросить Вас об услуге. Найдите моего ученика в Москве и передайте от меня привет.

Убрав прибор, я коротко кивнул ему и побежал к полякам, вливая силу в защиту Лу Ханя и доставая из поясной сумки боевой стержень. Посмотрим, как их мастер ближнего боя попробует пробить мой доспех и как быстро бегают остальные. Бэр за моей спиной тихо выругался и побежал следом, накапливая силу для удара.

* * *

Великий мастер Наумов Геннадий Сергеевич, Псковская область, час после полудня

Военно-транспортный вертолёт на большой скорости пронёсся мимо вышки сотовой связи, где должен был состояться финальный поединок, организованный бандитами из Африки. По закрытому военному каналу связи Геннадий Сергеевич успел посмотреть все бои Колизея и даже обсудить их с Осташкиным и Плетнёвым. Поединки были красочными, воодушевляющими и очень показательными. Не порадовало только появление Старицкого и то, как он разобрался со своими соперниками. Правду говорят, что новый хозяин Колизея умеет организовать яркое представление, даже если этому изо всех сил пытаются помешать. Но что злило Геннадия Сергеевича, так это поведение Великих князей. Они клятвенно обещали, что видео с поединками не появится в мировой сети, что они всё для этого сделали и правильно организовали. Только ещё до того, как в палаточном лагере вспыхнули беспорядки, большая часть видео уже пошла гулять по тёмным коридорам мировой сети, просачиваясь на самые популярные видеохостинги. Братья говорили, что организовали охрану и во время мероприятия ничего не случится, но не прошло и суток, как всё развалилось к чертям и вышло из-под контроля. Для решения проблемы уже привлекли военных и не факт, что им удастся не пустить вглубь страны разбегающихся во все стороны бандитов. А ещё бандиты обязательно пойдут через границу в Европу и теперь это уже точно это вызовет настоящий мировой скандал.

— Минутная готовность, — раздался в наушниках голос пилота и вертолёт начал снижать скорость.

В иллюминаторе можно было уже увидеть палаточный городок, выглядевший так, словно там неделю шли боевые действия. Пожаров не было, но почерневших проплешин от огненных техник хватало. Геннадий Сергеевич снял наушники, передал их капитану, отвечающему за связь, затем открыл дверь и вышел прямо на ходу. Великого мастера встретил резкий порывистый ветер и ледяной ливень. Вода — единственная стихия неподвластная человеку, поэтому даже самый сильный мастер ничего не мог поделать с простым дождём. Смещаться, а точнее, очень быстро двигаться во время дождя было неприятно, поэтому шагнув на бетонную полосу взлётной полосы, Геннадий Сергеевич почувствовал себя так, словно окунулся в ледяной бассейн. Прислушавшись, он уловил одинокий отголосок силы. Это значило, что в пределах пятисот метров находился только один мастер. И этот самый мастер сидел на небольшой деревянном ящике прямо посреди взлётной полосы, явно ожидая, пока приземлится вертолёт. Увидев Геннадия Сергеевича, он вскочил и поспешил навстречу.

— Не стреляйте, это я! — крикнул Кузьма, размахивая руками. Геннадий Сергеевич видел его в этом гриме и каждый раз поражался, насколько сильно он менял внешность. Хотя сейчас часть грима отсутствовала, словно его порезали на лоскуты и удалили часть с подбородка, губ и скул.

— Где бандиты? — спросил Геннадий Сергеевич, когда Кузьма подбежал.

— Разбежались, — он развёл руками. — Я упустил шестерых, не став за ними гнаться, но, уверен, в окрестных лесах их притаилось гораздо больше. Вместе с гостями, которые тоже разбежались во все стороны. Целых машин на стоянке не оставалось, и многие ушли пешком на запад. Решили не ждать эвакуации, побоялись, что бармалеи вернутся.

— Понятно. Ты их один разогнал?

— Я? Нет, конечно. Мне охотники за головами из команды Бэра Пойзона помогли. Англичанин, оказывается, азартный человек. Так этих поля… бандитов прижал, что любо-дорого смотреть, — Кузьма стукнул кулаком в ладонь, словно раздавил что-то. — Но разбежались они.

— Сам как?

— Холодно, устал и синяки болят, — Кузьма подтянул левый рукав, показав на огромный и немного припухший фиолетовый синяк, расползшийся на всё предплечье. — И ещё на шее такой же.

— Сейчас на вертолёте отправишься в военный госпиталь, он здесь недалеко. Я тебя вечером навещу.

— Я там с Давыдовым и Разумовскими не пересекусь?

— Нет, — великий мастер вынул из специального кармана рацию. — Яшма, сажайте вертолёт.

— Принял, заходим на посадку, — раздался голос пилота из рации.

— Геннадий Сергеевич, — оживился Кузьма. — А вы огонь зажигать умеете? Хотя бы небольшой огонёк.

— Нет.

— Плохо, — парень вздохнул. — Я бы Вам такой фокус показал, удивительный.

— Вечером покажешь.

Над их головами раздался гул приближающегося вертолёта.

— И всё-таки, весёлый праздник получился, — улыбнулся Кузьма. — организация, правда, подвела. Великие князья со своими людьми сбежали в числе первых, когда жареным запахло. Тоже мне, сильнейший в России род, убегающий от десятка бандитов.

— Я бы им даже утренник в детском саду проводить не доверил, — согласился Геннадий Сергеевич. — Не сбежали, а отступили, чтобы перегруппироваться. Так они это позорное действо назвали. Сослались на то, что им нужно было обеспечить эвакуацию важных гостей.

— А что с этими будет? — Кузьма кивнул на снующих по лагерю чернокожих, мародёрствующих и ищущих, чем можно поживиться. Многие из них не были даже экспертами.

— Военные ими займутся.

Тем временем вертолёт опустился на площадку недалеко от них. Геннадий Сергеевич проводил Кузьму и поговорил с пилотами, поставив две задачи. Не дожидаясь, пока они улетят, он использовал немного сил и поспешил на запад, к ближайшей дороге, к которой уже выходили бежавшие из Колизея гости. Чтобы не повторять участь Мексики, следовало как можно быстрее изловить всех бандитов.

* * *

Москва, общежитие МИБИ, два дня спустя после событий Колизея, раннее утро

— Кузьма, просыпайся, — Таисия коснулась моей щеки. — Шесть часов утра и ты уже опаздываешь. Завтрак готов.

Неохотно проснувшись, я сразу сел, чтобы не заснуть снова, затем спустил ноги на пол, попав точно в мягкие пушистые домашние тапочки. Пока я был занят Колизеем, Тася и Алёна прошвырнулись по магазинам, накупив кучу всего. И если моя супруга в течение недели большую часть покупок передарит подругам, то Алёне ещё только предстояло этому научиться. Точнее, Тася её уже учила, но как-то странно, в том смысле, что пушистые тапочки мне достались как раз в подарок от Алёны.

Потянувшись за спортивным костюмом, поморщился, вспомнил про фиксатор на руке. Врачи настояли, чтобы я его неделю не снимал и не пытался двигать запястьем, чтобы не усугублять растяжение. Сильно эта штука не мешала, но нервировала. Тася шутила, что надо сказать спасибо, что мне такую же на шею не нацепили. Синяк там у меня был в форме пятерни и болел только, если я голову сильно поворачивал или наклонял.

— Не нужно было до трёх часов ночи планшет мучить, — сказала Тася. — Когда восстанавливаешься после травм, то следует хорошенько высыпаться.

— Увлёкся, — улыбнулся я. — Пытался прочитать все комментарии, но не смог, они появлялись быстрее.

— Давай помогу, — Тая забрала у меня тёплую водолазку с высоким воротом. — Сегодня погода холодная, будет всего градусов семь тепла, облачно, возможен дождь. Утром и того холоднее. Вы где заниматься будете? На полигоне грязь и лужи.

— В личном спортзале Геннадия Сергеевича.

— Да, — она улыбнулась, вспомнив что-то забавное, — я ректора таким счастливым никогда не видела.

— И когда успела, он же только вчера вечером приехал.

— В деканате пересеклись. И что случилось? Это ты его так сильно новой техникой удивил?

— Почти. Пойдём завтракать, а то я действительно опоздаю.

Вчера вечером я засиделся за планшетом, просматривая видео с поединками мастеров, которые выложили на одном из сайтов, куда попасть было не так просто. Мне на этот ресурс ссылку прислал капитан Смирнов. Ни в одну открытую и публичную сеть подобное не пускали, сразу блокируя, но на некоторых ресурсах за скромную плату можно было посмотреть не только мутные записи на сотовые телефоны, но и вполне приличное видео. Был там поединок между Ву Ци и негром переростком, бой Давыдова сразу с двумя мастерами из группы Людоеда Боуса и весь остальной отборочный этап. Зато я понял, что так сильно громыхало, когда мы бежали к реке. Оказывается, это серьёзный мастер молний сражался с Черепом. Только в мешанине ярких вспышек и взрывов сложно было хоть что-то разглядеть. Но самым зрелищным всё равно получился именно наш последний поединок.

И если видео в публичной сети блокировали, то обсуждения на всевозможных форумах только набирали обороты и остановить их не получилось бы, даже если этого очень сильно захотеть. Люди делились ссылками на видео, обменивались ими напрямую и просто делились мыслями по поводу боёв. Очень многих интересовала личность невзрачного на первый взгляд человека, забравшего главный приз. За всё мероприятие победитель поучаствовал лишь в одном поединке, да и то, не слишком выразительно. Сразу скажу, что со стороны за этим наблюдать куда интереснее, чем изнутри, когда тебя лупят стальными кулаками. Давыдов не даст соврать, что это очень больно. Ему Череп обе руки умудрился сломать, правую аж в двух местах и с открытым переломом. Но на видео это было почти незаметно. Трофим Михайлович держался великолепно, даже виду не подал, что ему чертовски больно. Поэтому со стороны могло показаться, что решение сдаться, он принял слишком поспешно. Про переломы мне Тася рассказала. Она связалась с супругой Трофима Михайловича и всё узнала из первых рук.

Возвращаясь к форумам, то почти везде читатели сокрушались, что не состоялся финальный поединок. Многие считали фаворитом мастера, убивающего соперников, даже не вступая с ними в бой. Удивительно, как много развелось диванных экспертов, разбирающихся в «пагубной силе» и в людях, которые эту силу могут использовать. Зная, что таких мастеров всегда изолируют от общества, они строили предположение, что его специально правительство выпустило из какой-то секретной лаборатории, а то и из особой тюрьмы. Перед бойцом ближнего боя в моём лице он имел огромное преимущество и обязательно бы победил. А если убежал, значит, ему приказали те, кто из тюрьмы выпустил. Я только диву давался, как они до подобных бредней додуматься смогли. Интересно, что личность Старицкого никого вообще не волновала, в отличие от моей. Не знаю, может, люди генерала тоже эти форумы читают, но довольно быстро и почти одновременно во всех темах появилась информация, что главный приз Колизея забрал некто Дымов, очень скрытный человек, охотник за редкими техниками и учитель самого молодого мастера в мире. Это породило ещё больше разных обсуждений, но к тому моменту Тася забрала у меня планшет и отправила спать.

Быстро позавтракав, я поспешил на занятие. В такую рань студенты ещё спали, досматривая последний сон, поэтому территория института казалась тихой. Даже те, кто не пропускал зарядку, только просыпались и неохотно выбирались из-под одеяла в это пасмурное утро. Мне же сегодня четыре часа поспать не удалось, поэтому я чувствовал себя сонным и если бы накануне впрок не выспался, то не ложился бы вовсе и ограничился медитацией. Полноценный сон она не заменит, но зато весь следующий день не будешь клевать носом.

Проходя по центральной аллее, заметил небольшое оживление у ворот. Приехала служба, доставляющая продукты в столовую, а за ними встал кортеж из правительственных машин. Вот охрана и бегала, решая, куда сдвинуть фургон и как быстрее пропустить важных гостей. Я заметил начальника службы безопасности МИБИ и решил не мешать. Кравец Артём Никитич — отличный профессионал. Я так и не разобрался, какой силой он владеет, но это было что-то сродни умениям Старицкого, подавляющим жизнь. Вроде бы сегодня по расписанию он ведёт практический боевой курс, куда я хотел зайти. Надо обязательно попросить его позаниматься со мной, чтобы попрактиковать технику «тёмных вод».

В самой северной части МИБИ за зданием администрации располагался сад, огороженный по периметру. В центре сада стоял небольшой одноэтажный домик, очень смахивающий на жилище садовника. Студентам сюда заходить запрещалось, зачем следил охранник у калитки, но все знали, что там находится спортивный зал, где тренировался ректор. А так как сила великого мастера легко могла травмировать, студенты и сами не рвались внутрь. Смельчаки на спор или ради любопытства пробирались мимо охраны, когда ректор уезжал по делам, но чаще всего это заканчивалось выговором и серьёзным наказанием, вплоть до отстранения от учёбы. Поэтому про спортзал никто не вспоминал, пока в МИБИ не появился наследник Императора. Занятия физкультурой у Николая проходила как раз в этом зале и даже пришлось усилить охрану, чтобы любопытные парни и девушки ему не докучали.

Охранник у калитки, немолодой мужчина в возрасте, меня узнал, вежливо поздоровался, пропуская в сад. В узких окошках зала, находившихся под самой крышей, горел свет. Если прислушаться, то можно уловить присутствие огромной, давящей силы. Небольшое здание имело всего одну комнату, поэтому входя ты сразу попадал в спортивный зал. Зеркала здесь были только у дальней стены, зрительно увеличивая размер помещения. Всё выглядит предельно просто и аскетично, паркетный пол, который при желании можно застелить матами, сложенными в углу. Всё-таки сказывается увлечение ректора дзюдо. Из тренажёров можно увидеть лишь перекладину для подтягивания, вмонтированную в стену. Но, когда заходишь, внимание сразу падает на пару изящных китайских мечей, закреплённых на стене. Скорее всего, подарок или сувенир, оставшиеся после многолетней учёбы в Китае.

Геннадий Сергеевич сидел по-турецки, медитируя и работая с потоком силы, который я почувствовал. Сейчас рядом с ним, без вреда для здоровья, мог находиться только мастер второй ступени.

— Доброе утро, — поздоровался я, скидывая куртку и разуваясь.

— Доброе утро, — он открыл глаза, постепенно уменьшая поток силы. В отличие от меня, для утренней тренировки ректор выбрал самый обыкновенный спортивный костюм, в которых ходили все преподаватели МИБИ. — Как самочувствие?

— Отличное. Я много сил не потратил и постепенно восстанавливаюсь.

— Проходи.

— Как всё закончилось с Колизеем? — спросил я, усаживаясь напротив.

— Не закончилось. Спецоперация по отлову разбежавшихся бандитов будет идти ешё минимум две недели.

Позавчера вечером, когда Геннадий Сергеевич навещал меня в военном госпитале, он вскользь упомянул, что сумел поймать пятерых мастеров. Не знаю, как ему это удалось, но результат удивлял. Я бы в лесу да на болотах вряд ли хоть кого-то смог догнать. Судя по слегка опустившимся бровям, ректору эта тема портила настроение, поэтому я решил пока воздержаться от вопросов. Позвоню капитану Смирнову. Они мне, вообще-то, обещали полный доступ к информации, вот пусть и утолят любопытство.

Геннадий Сергеевич поставил передо мной знакомую подставку со свечкой и зажёг маленький фитиль, просто коснувшись его пальцем.

— И всё равно я не понимаю, как это происходит, — сказал я. — Если в пламени свечи есть мировое «ци», то я его не чувствую.

Огонёк свечки распался на два. Один по-прежнему горел на фитиле, а второй поднялся в воздух. Чтобы провернуть подобный фокус, я отделил от изначального огонька чуть больше трети, соединив их тонкой ниточкой силы. При этом я точно знал, сколько можно забрать огня, чтобы он не погас. Ну и отдалять их далеко друг от друга не следовало.

— Нужна только практика, — сказал Геннадий Сергеевич, одобрительно кивнув, глядя на это.

— А есть ещё способы взаимодействия с энергией мирового ци?

— Всякое сравнение имеет под собой шаткую основу, — наставительно сказал ректор, — поэтому аналогии в рассуждениях бывают вредны. То же самое с пониманием силы. Будь здесь не свеча, а стакан воды, которую можно превратить в лёд и снова растопить, суть от этого не поменяется. В Китае говорят, что все мастера мира, пытаясь подняться на следующий уровень, бьются в закрытую дверь, даже не догадываясь, что за ней не лестница в небо, а каменная стена. И чем яростней они ломятся, тем толще камень позади неё. А для того чтобы открыть эту дверь, не нужно прилагать силу. Случается так, что ты просто подходишь к ней и распахиваешь. Остаётся лишь взойти по крутой лестнице и не сорваться. Данный тест просто показывает, что дверь открыта, а остальное зависит лишь от тебя.

— И сколько занимает подъём по этой лестнице? — спросил я, не очень довольный таким расплывчатым объяснением. Не люблю я подобного.

— Обычно несколько лет, но иногда может затянуться и на гораздо больший срок. Крайне редко случается, что у людей просто не хватает сил, пройти этот путь до конца.

— Было бы проще, если бы существовала особая практика, повторение или изучение которой позволит прорваться на этот самый уровень.

— Такое бывает только в китайских сказках, когда герой прочтёт свиток или каменную табличку, прочитав которую сразу становится мудрецом. Вижу, что тебе не терпится, поэтому займёмся «приближающими» техниками. Так их называют в Поднебесной. Их всего семь, и когда ты сможешь повторить последнюю, до становления великим мастером останется всего одна ступенька.

— А можно сразу с неё начать?

— Она требует сил гораздо больше, чем есть у тебя сейчас, — улыбнулся ректор. — И с этим нужно что-то сделать в первую очередь. Поэтому начнём с «жадной» тренировки.

— О, вот это я люблю, — закивал я.

С Геннадием Сергеевичем мы занимались около часа. «Жадная» тренировка подразумевала поглощение собственной силы. Нужно было попытаться создать доспех духа и при этом поглотить энергию «ци», затраченную на это. Если пытаться привести аналогию, то я правой рукой складывал из кубиков стенку, а левой рукой её разбирал. С первого раза у меня не получилось делать это одновременно, но к концу тренировки смысл я уловил. Осталось только практиковаться и за неделю я этот хитрый приём освою. Непонятно зачем подобное нужно и что оно тренирует, но выглядело забавно.

К концу часа, когда я начал улавливать суть тренировки, нас очень грубо прервали. Двери в зал открылись и на пороге появился Великий князь Воронцов. Будь это кто-нибудь другой, Геннадий Сергеевич придавил бы его силой, чтобы в следующий раз думал, но сейчас он сдержался, в самый последний момент.

— Доброе утро, — бодро приветствовал нас князь, словно ничего такого и не произошло. — Не вставайте, прошу. Я всего на минуту заглянул, проведать, как устроится Николай.

«Мог бы не просить, мы и не собирались вставать» — подумал я.

— Доброе утро, — приветствовал его Геннадий Сергеевич. — Учебный план Николая Ивановича не изменился. И преподавателям из академии по-прежнему придётся покидать территорию МИБИ вечером. Свободных комнат в общежитии не осталось. Если хотят, пусть снимают квартиру в домах напротив.

— Бог с ними, с преподавателями, — отмахнулся Воронцов. Сняв, наконец, обувь, он прошёл к нам. — Пусть этим вопросом Элиза Филипповна занимается.

— Не буду Вам мешать, — сказал я. — Меня уже иностранные студенты ждут на занятии.

— Кузьма Фёдорович, на несколько минут задержись, — попросил князь. — Уже в курсе, что твой учитель приехал и даже успел выступить в боях Колизея?

— В интернете успел посмотреть, — кивнул я. — Выступил он эпично. Чуть-чуть анархиста Старицкого за жо… жабры не взял.

— Да, не ожидали мы, что террорист там появится, — он нахмурился, но как-то неискренне. Знал он всё или видел, как анархист дощечку забирал, но ничего не сделал. — Ты не знаешь, зачем твой учитель приехал?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он путешествует по миру в поисках любопытных и интересных техник. Мы с ним немного разошлись во взглядах на тренировки и с того момента не виделись. Обидчивый он.

— Это плохо, что обидчивый. Но вы же переписывались? Говорят, он тебе письмо отправлял.

— Было такое, — кивнул я, удивлённый, что он так много знает из легенды Дымова.

— Можешь ему сообщение отправить, что я хочу с ним встретиться? — напрямую спросил князь. И взгляд очень серьёзный.

— Легко, — сказал я. — Вопрос в том, захочет ли он встретиться с Вами. Может, он уже мимо Парижа проезжает на поезде и пьёт чай с круассанами. Вы лучше сразу обозначьте тему разговора, так будет проще.

— Напиши, что я щедро заплачу за эту встречу. А тема будет касаться приза, который ему достался в Колизее.

— Хорошо, напишу сегодня. Как ответит, сразу дам знать. А что за приз? Техника какая-то? Зная его, он бы не стал участвовать, если на кону не будет стоять что-то действительно стоящее.

— Всё, что я знаю, это защитная техника, делающая доспех духа очень прочным, — признался Воронцов.

— Пощупать бы, — мечтательно произнёс я. Думал, что князь начнёт юлить или лукавить, но странно, что он так быстро признался.

— Кузьма Фёдорович? — спустил меня с небес на землю голос ректора.

— Да, простите. Пойду на занятия. У Вас больше вопросов нет?

— Нет, — едва заметно качнул головой князь. — Постой, а номера телефона учителя у тебя нет?

— Нет. Только адрес электронной почты. Но я его не дам, простите.

Я встал, слегка потянулся, разминая затёкшие ноги и поспешил к выходу. Быстро обувшись, вышел и, спрятав силу, прильнул ухом к двери.

— Или у вас тренировка была? — голос князя Воронцова.

— Нет, Кузьма Фёдорович просто приходил поговорить об иностранных студентах. Жалуется, что много времени они у него отнимают.

— Понятно, — сказал князь. — Тогда я хотел предупредить насчёт предстоящего собрания в Кремлёвском дворце. Нужно будет убедительно выступить и продемонстрировать силу…

Дальше слушать я не стал и направился к крытому стадиону, где минут пять назад уже началась утренняя зарядка. Только добраться туда мне не дали, перехватив недалеко от столовой. Какой-то заполошный студент из дисциплинарного комитета попросил подойти к воротам, где меня кто-то ждал. Как оказалось, в такую рань меня искал Бэр Пойзон, собственной персоной. Я действительно удивился, глядя на него. С тростью в руках, в чёрном дорогом плаще и шляпе он выглядел очень солидно. Наверняка в его родословной есть кто-то знатного происхождения.

— Мистер Пойзон, — обрадовался я, — какими судьбами тебя забросило в Москву?

— По работе, — ответил он. — Не люблю Россию. Каждый раз, когда приезжаю, случается что-то плохое.

— Всё потому, что ты пессимист, — я улыбнулся. — Но это хорошо, что заглянул ко мне в гости. Помнится, я обещал научить тебя защитной технике. У меня есть подходящая, уникальная, высшего класса и как раз подходит для кинетиков или мастеров управляющих гравитацией.

— У меня самолёт через три часа на Прагу, — в его взгляде промелькнуло сомнение.

— И что? Билеты стоят три копейки, а моя техника минимум десять миллионов. Но, если ты торопишься…

— Не тороплюсь, поездка может и подождать, — быстро сказал он.

— Отлично. Сейчас поговорю с начальником охраны, чтобы гостевой пропуск выдали.

С пропуском вопросов не возникло, тем более что я пообещал гостя из поля зрения не выпускать и лично проводить к выходу, когда все дела будут закончены. Чтобы нас не отвлекали, я решил занять клубную комнату, так как утром там никто из студентов не появлялся и в целом до обеда в здании было тихо. Попутно скинул сообщение сёстрам Юй, что нам потребуется много чая и лёгкий завтрак. Бэр же с любопытством разглядывал комнату, устроившись в кресле.

— Я приехал по делу, — сказал Бэр, когда я закончил набирать сообщение. — Твой учитель попросил передать привет.

— Уже видел его выступление. А за «привет» — спасибо.

— И хотел предупредить. Мы столкнулись с поляками, наёмниками из отряда Богуслава Кжеминьского.

— Не слышал о них. Столкнулись и что?

— Это маленькая фирма, работающая в Европе. Пять мастеров, ничего особенного. Но мы с твоим учителем убили двоих из этой группы, но сам Богуслав сбежал. Он человек злопамятный и мстительный. Слышал, что он уже ищет мистера Дымова через Контрактное агентство.

Контрактное агентство у охотников за головами — это своеобразный центр, куда стекаются заказы со всего мира и где желающие кого-либо устранить находят подходящую команду убийц. Я от этого был далёк, и ничего, кроме слухов, не слышал.

— Понятно, учителя предупрежу. Вашей фирме он проблем не доставит?

— Одним больше, одним меньше, — спокойно отозвался Бэр. — У нас врагов много, мы привыкли.

— Хорошо. Тогда время терять не будем. Техника, которую я хотел подарить, необычная и за один день её освоить сложно, но ничего страшного, мы никуда не торопимся. Зато она отлично подходит для кинетиков. Я её для супруги придумал, но она сейчас в положении и ей не до тренировок. Названия нет, можешь придумать любое. Суть же заключается в гашении направленного удара. Это быстро, относительно легко, когда освоишься, и перестраиваться с ваших техник дальнего боя не нужно. Работает так…

Я открыл стол, нашёл небольшой железный шар, один из тех, что студенты метали в бетонную стену. Стащил его ещё в начале учебного года. Он был достаточно тяжёлым, чтобы продемонстрировать технику. Подбросив шар, я понаблюдал, как он медленно опускается в ладонь.

— Вот примерно так и работает. Расстояние небольшое, около полуметра, но кулак, нож, да всё что угодно, остановит. Пока противник будет в шоке смотреть, как его удар вязнет в защите, у тебя будет возможность пару раз его прикончить. Давай, мистер Пойзон, попробуй ударить меня, используя силу.

Я постучал себя указательным пальцем по скуле. Бэр встал, несильно замахнулся и ударил. Одновременно с этим дверь в комнату открылась и на пороге показалась Катя Хованская, позади которой стоял Николай. Кулак Бэра немного замедлился и врезался мне в скулу. Бэр не сдерживался и вложил прилично силы в удар, поэтому раздалось глухое «бум».

— А что происходит? — невинно спросила Катя, хлопая ресничками.

Николай пару раз кивнул, как бы тоже любопытствуя.

— Тренируемся мы, — сказал я. — Технику особую изучаем. А вы сюда с утра пораньше зачем заглянули?

— А мы мимо проходили, — улыбнулась Катя, проигнорировав подозрительные интонации в моём голосе. Она первой шагнула в комнату. — Искали тебя и подумали, что ты можешь быть здесь.

— Доброе утро, — Николай шагнул следом, приветственно кивая нам с Бэром.

Следом в помещение заглянул Колесниченко Сергей. Он всё ещё не отошёл от травмы, поэтому ходил с пустым рукавом, держа больную руку под тёплой курткой. Оглядев помещение, он остановил взгляд на Бэре Пойзоне и немного окосел, узнав его.

— Заходи уже, Сергей Васильевич, — вздохнул я. — Надо было дверь запереть…

— Мы ненадолго, — сказал Николай. — Не хотели мешать.

— Ладно уж, — сказал я, переходя на английский язык. — Знакомьтесь, это Бэр Пойзон, мой друг, наёмник с мировым именем.

Услышав про «мировое имя», Сергей Васильевич закашлялся. Он всё же вошёл, закрывая за собой дверь и занял место за диваном, куда сел Николай.

— А что? — я пожал плечами, — его многие знают. Мистер Пойзон, знакомься, Николай, Катя, Сергей.

— Приятно познакомиться, — сказал Бэр, возвращаясь в кресло.

— Так зачем вы меня искали? — спросил я, продолжая говорить на английском из уважения к Бэру.

— Хотели пригласить на утреннюю зарядку, — сказал Николай.

— Нет, я сегодня не могу. У меня важное занятие с мистером Пойзоном. Завтра или послезавтра обязательно позанимаемся. Катя не даст соврать, у меня в расписании и часа свободного времени не осталось и приходится жертвовать утренней зарядкой.

— Ничего страшного, — понятливо кивнул Николай вставая. — Тогда мы не будем задерживать. Да, я тут утром график тренировки составил, посмотри, пожалуйста.

Он протянул мне тетрадный лист в полоску, сложенный в четыре раза. Вручив записку, он ещё раз кивнул нам с Бэром и вышел из комнаты. Катя посмотрела многозначительно, взглядом показывая, что хочет поговорить и ушла следом. Последним комнату клуба покинул Сергей, тихо закрывая за собой дверь. Хотя бы в его взгляде я прочёл желание держаться от нас подальше.

Развернув записку, я сразу узнал аккуратный почерк Николая.

«Есть важный разговор, найди меня. Твой друг, Николай.»

Мы встретились одинаково вопросительными взглядами с Бэром Пойзоном.

— Так, всё потом, — я свернул записку, убирая её в нагрудный карман. — Давай сначала с техникой разберёмся.

Глава 9

С мистером Пойзоном мы занимались почти два часа. Надо признать, что я его немного недооценивал. Суть новой техники он ухватил практически сразу и можно было бы на этом заканчивать, но в его в его развитии обнаружился неприятный перекос в сторону силы, из-за чего доспех духа стал закостенелым и грубым. Не уверен, что он сейчас вообще был способен драться в ближнем бою. Зато от одной мысли, как Бэр в дорогом костюме использует приёмы карате или самбо, на лице появлялась улыбка.

— Мистер Пойзон, — сказал я, останавливая его, — ты всё понял правильно, не сомневайся, но проблема не в том, что не хватает силы или сноровки, а в перекосе. Ты совсем не уделяешь внимания защите и полагаясь только на гравитационное поле, запустил развитие доспеха духа. Хорошо, когда сила «взрывная» и можно сразу вложиться в удар, сметая всё на своём пути. Только что делать с недостатками? Давай, угадаю, ты в последнее время очень быстро выдыхаешься, особенно после использования разрушительных техник?

— Тело устаёт, — кивнул он. — Это всё переутомление из-за большого количества заказов.

— И в Америку на лечение ты ездил как раз по этому поводу? — догадался я. — Это не усталость. У тебя смещён баланс в силе. Ещё немного в таком духе и придётся уходить на пенсию. Или тебя все будут звать: «Мистер Пойзон, мастер одного удара». Но не всё потеряно и можно это исправить. Есть такая техника с глупым названием «Стальной доспех». Я на неё в интернете наткнулся. Она позволяет молодым мастерам быстрее освоиться с доспехом духа. По сути, она бесполезна, как техника, но замечательно подходит для развития баланса.

— Я знаю её, — сказал он, немного удивив меня. — Учил когда-то давно.

— Ну и отлично. Сколько можешь этот доспех удерживать?

— Давно не практиковался, — он задумался. — Пару минут могу…

— Полтора часа, — отрезал я. — Чтобы ровно через семь дней удерживал её полтора часа.

— Смеёшься надо мной? — нахмурился он.

— У тебя громадный объём силы, и его можно компенсировать либо так, либо техниками, которые практикуют последователи Лу Ханя. Только для тебя они будут гораздо опасней и займёт это не неделю, а год или полтора. Ты же не посредственный мастер, что тебе эти полтора часа?

— Через три дня я буду похож на высохшую мумию, — он поморщился, правильно поминая последствия таких огромных затрат сил. Килограмм пять веса скинет, может, и больше.

Бэр взял со стола маленькую чашку с чаем и пригубил. Чай, кстати, ему очень понравился. В отличие от меня, он пил его без сахара и лимона, наслаждаясь вкусом.

— Хорошо, раз боишься растерять всю внешнюю красоту тела, то воспользуемся допингом, — сказал я, беря со стола вторую чашку. — У нас в столовой продают отличные энергетические коктейли. Думаю, 750-й тебе подойдёт. У них срок годности — три или четыре дня, поэтому если сегодня взять, то можно выпить послезавтра. А второй — ещё дня через три. В любом случае пока ты не поправишь баланс, ни одна техника ближнего боя и защиты тебе не нужна. Ты их, даже если освоишь, то применять толком не сможешь. Понимаю, что каждый выдающийся мастер, лучше всех на свете знает, как и чему ему нужно учиться. Сам таким был. Но всего два совета, даже не от преподавателя МИБИ, а от местного доктора, и я стал примерно в два раза сильнее. Пропустил бы мимо ушей, остался бы слабаком. Мой учитель тебя сюда отправил не просто так. Он наверняка увидел этот перекос в развитии и подумал, что я смогу его исправить.

При упоминании учителя, Бэр задумался, допил чай и поставил чашку на стол.

— Стать в два раза сильней, на это я согласен, — сказал он вставая.

— Ты губу-то закатай. Наглый вы народ, охотники за головами. Ладно, пойдём, помогу купить тебе коктейль, так просто не дадут. Потом придёшь за вторым, как раз будет понятно, как быстро приходит в норму баланс. Юй Ми, спасибо за чай, сегодня он был очень вкусным. Собирайте всё и жду вас на занятии через двадцать минут.

Сёстры закивали, показывая, что всё поняли. С русским языком ладилось пока только у Юй Ми, а вот Фэйфэй понимала лишь отдельные слова и простые фразы, если их произносить медленно.

С Бэром мы прогулялись к столовой, где со стойки раздачи для преподавателей я забрал коктейль с черничным вкусом, единственный который шёл с цифрой 750 на этикетке. Такой обычно пили старшие преподаватели или мастера, пытающиеся прорваться на вторую ступень. Если сравнивать с тем зельем, что пил ректор, то там было десять тысяч условных единиц и без вреда для здоровья его мог пить только такой монстр, как Свен Беккер.

Ещё раз выслушав наставление, Бэр поблагодарил меня и ушёл. Технику, которую я ему обещал, он обязательно освоит, а послушается ли совета с балансом, не знаю. Он хотя и не врал никогда, но правдой жонглировал ловко. К примеру, он так и не дал прямого обещания тренироваться, поэтому вполне мог сегодня же взять билет на самолёт и улететь. С сильными мастерами, как я и говорил, нужно общаться, как с капризными детьми. Если хочешь, чтобы они что-то делали в плане тренировки или силы, нужно либо заставить, либо заинтересовать. Второе сложнее, так как все эти доспехи и прочая ерунда Бэру просто неинтересны, он полагается исключительно на внушительную силу и редкий дар.

Погладив карман, в котором лежала записка Николая, я задумчиво посмотрел в сторону спортивного зала, где сейчас занимались иностранцы. Ближайшее время они могли тренироваться и без моего участия. Подумав немного, достал сотовый телефон, набрал короткое сообщение: «Через 15 минут в спортивном зале Лень», и отправил сразу нескольким контактам. Если удастся совместить несколько занятий, то получится выкроить немного времени после обеда. С этой мыслью я поспешил к общежитию. Нужно было кое-что забрать перед началом тренировки. У входа в здание заметил сестёр Юй, причём Юй Ми была чем-то взволнована и даже рассержена, а сестра пыталась её успокоить. Фэйфэй даже забрала у неё небольшой серый рюкзачок, в котором помимо полотенца они носили термос с чаем и пару бутербродов в пластиковой коробочке. То ли им калорий не хватало из-за занятий, то это привычка, но они всегда брали с собой бутерброды, которые пытались скормить мне, а когда я отказывался, то с большим аппетитом уплетали их сами. Больше всего любили бутерброды со сливочным сыром и красной рыбой.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе. — Обижают?

Девушки опустили взгляды, словно провинились.

— Нет, так не пойдёт. Мы же говорили на эту тему, что, если кто-то обижать станет, вы мне сразу расскажите.

Фэйфэй достала сотовый, сказала что-то на китайском, протянула мне. Переводчик с китайского иногда такие перлы выдавал, что без смеха и не прочтёшь, но я уже приноровился его понимать. К примеру, сейчас на экране было написано: «Вход на кухню запрещён».

— Понятно, — кивнул я, положив руку на плечо Юй Ми. — Положись на Кузьму, сейчас всё исправим.

Она подняла на меня взгляд, в котором много всего отразилось и обида на несправедливость, и вина, словно она подвела меня, не выполнив поручение.

— Мы посуду мыть, чай забрать, говорят — нельзя, — сказала она. — Обед надо взять.

— Не переживай, сейчас и чай, и обед заберём, — ободряюще улыбнулся я. — Пошли.

Мне Тася ещё накануне говорила, что работники императорской кухни, не знаю, как их по-другому назвать, успели провести небольшой ремонт и самой кухней стало пользоваться гораздо удобней. Там заменили почти всё оборудование, включая холодильник, вместо которого установили огромного монстра, едва поместившимся в угол комнаты. Поменяли систему вентиляции, поэтому на этаже перестало пахнуть едой, а в столовой вместо старой появилась новенькая и приятная глазу раковина для мытья рук. Даже дверь в помещениях переделали и жильцов из двух ближайших комнат выселили. Помню, жаловалась на них старшая кухарка, говорила, что отвлекают. В общем, этаж понемногу преображался и что-то мне подсказывало, что не в лучшую сторону. Тася шутила, что и нас пускать перестанут и попросят освободить помещения.

Когда мы поднялись, на нашем этажу было привычно тихо, но у двери на кухню появился охранник. Незнакомый мне мужчина в костюме с галстуком скучал на стуле едва ли не посреди коридора, сразу за освобождёнными комнатами. Увидев нас, он встал, поправил костюм.

— Доброго утра, Кузьма Фёдорович, — отчеканил он, вытягиваясь в струнку, когда я решительно подошёл с намерениями устроить драку. Не люблю я, когда то, что нравится, к чему привык, меняют без моего ведома. Видя мой взгляд, охранник добавил. — Вы меня, наверное, не помните, мы пересекались в Санкт-Петербурге, на вокзале.

— Не помню, — признался я, немного сбитый с мысли. Опомнившись, показал в сторону сестёр. — Так, ты этих девушек прелестных видишь?

— Как Вас! — кивнул он.

— Проходили мимо недавно?

— Так точно! На кухню заходили. Тамара Валентиновна ругалась и выставила их. Обещала пожаловаться Насонову на меня, что посторонних пускаю.

— Понятно. Так ты здесь, значит, смотришь, чтобы посторонние на мою кухню не заходили?

— Так точно! — повторил он.

— Тогда, без разрешения, на мою, — я выделил это слово, — кухню никого не пускай. Таисию Павловну и этих девушек — можно. Других гони в шею. А то осерчаю, и всех посторонних в окно выкину.

— Так четвёртый этаж ведь, — сказал он с немного странной интонацией, словно ни секунды в моей угрозе не сомневался.

— Хорошо, спущу на первый этаж и выкину из окна оттуда.

— А Николая Ивановича? — деловито уточнил он.

— Сделаешь одно исключение, они всей толпой и попрут, — проворчал я. — Ладно, Николая Ивановича можно пропустить.

— Так, может, я начальство поставлю в известность о новых правилах?

— Валяй, — подтянув рукава и, вспомнив о фиксаторе, я решительно направился к кухне.

Не сказал бы, что на кухне царила суматоха, но было довольно оживлённо. Две женщины в белых фартуках и косынках заканчивали уборку в столовой, а со стороны кухни слышались голоса, звон посуды и шипение пара. Пахло вкусно, даже есть захотелось. Наводить порядок я решил со столовой, откуда как раз выходила одна из женщин.

— А что?.. — удивилась она, когда я подошёл, молча подхватил её под локоток и проводил за дверь.

Та же участь постигла вторую женщину, которую я выставил вместе с ведром и тряпкой в руке. Что касается кухни, то там работало три женщины и мужчина, замешивающий тесто на маленьком столике в углу. Интересно, как они умудряются не толкаться в тесном помещении вчетвером. Как мне показалось, руководила процессом пышная дама лет сорока пяти в белом фартуке, нарукавниках и высоком поварском колпаке. Собственно, такие же головные уборы носили все. Мужчина меня увидел первым, сразу узнал. Я особо на кухонных работников внимания не заострял, но его помнил.

— Я же просила, посторонним на мою кухню не заходить, — сказала старший повар. Она грозно скрестила руки на груди, держа большую ложку. Смотрелось это забавно.

Дверь кто-то попытался открыть, но я придерживал её силой, чтобы не мешали.

— Это моя кухня, мы её первыми нашли, — негромко сказал я. При этом верхняя часть ложки в руках у женщины начала медленно вращаться, сворачивая столовый прибор в спираль. Она это заметила не сразу, только когда в руках у неё остался своеобразный штопор.

Вилки, ложки, и все остальные столовые приборы, попавшие в поле зрения, тоже начали скручиваться, а пара ножей такого насилия над собой не выдержали и со звоном лопнул. Даже большая поварёшка и какая-то непонятная прихватка, висевшие на крючке у плиты, начали скручиваться, некрасиво расслаиваясь. Не знаю, из какого металла они были сделаны, но изгибаться нормально не хотели. Один нож лопнул прямо в руке у помощницы, отчего она вскрикнула, отбрасывая рукоять в сторону.

— Не хочу спорить и ругаться, но у вас минута, чтобы убраться с моей кухни, — сказал я, с трудом подавив желание устроить погром. Тасе нравится возиться на кухне, готовить что-нибудь вместе с сёстрами Юй, не хочу, чтобы она сердилась. — Или я вас в холодильник утрамбую и в окно выброшу.

Что-то я начал злиться и чтобы действительно не швырять ничего в окно, развернулся и прошёл в столовую. Была такая тихая и спокойная кухня, где можно было приятно посидеть дружной компанией, а превратили всё не пойми во что.

— И что это? — сам у себя спросил я, увидев большой обеденный стол с резными ножками. — Когда успели-то?

Рядом со столом — ровно четыре стула, ещё два поставили к окошку в угол. При большом желании за столом можно было разместиться вшестером, но будет тесно и неудобно. Получается, если мы соберёмся всей компанией, места за столом кому-то банально не хватит. Не понимаю, зачем нужно было убирать старую мебель, придающую столовой особый колорит? Явно не Тася здесь похозяйничала, так как ей прежняя обстановка нравилась, она сама об этом говорила.

Прикинув, что стол в дверной проём не пройдёт, я подошёл, размахнулся и стукнул кулаком по столешнице. То ли расчёт оказался неверным, то ли дерево слишком хрупким, но стол пополам раскалываться не захотел. От удара отломилась примерно треть, вместе с одной ножкой и стол, накренившись, с грохотом завалился внутрь, вставая на дыбы и опрокидывая стулья.

Телефон в кармане оповестил о пришедшем сообщении. Алёна спрашивала, где я и насколько задержусь. Тихо выругавшись, вспомнив о важном, вышел из столовой. Работники кухни благоразумно решили уйти без скандала. В коридоре я их тоже не заметил. Поманив сестёр Юй, показал им на дверь.

— Кухня полностью в вашем распоряжении. Только придётся устроить там уборку вечером. У нас тренировка через десять минут, потом будем думать насчёт обеда, так что торопитесь.

Юй Ми кивнула, и они скрылись на кухне. Я же направился к мастеру из охраны.

— Жаль замок на дверь поставить не успели, — язвительно сказал я.

— Сегодня планировали, — отозвался он. — С магнитным замком. Сказали, что специалист прибудет после двух часов дня. Четыре ключа заказали.

Я фыркнул, но говорить ничего не стал. Итак понятно, что если там появились продукты, то помещение надо запирать. Мало ли идиотов вокруг желающих плюнуть в суп наследнику Императора или даже мне с Тасей. Мы продукты там не оставляли, поэтому нам и холодильник не особо нужен был.

На лестнице появился незнакомый мне мужчина в таком же костюме, что и охранник, только с бейджиком на шее. Следом за ним поднималась комендант общежития, Минина Надежда Николаевна.

— Что случилось? — спросил мужчина, подойдя к нам. — Почему мне докладывают, что срывается подготовка к обеду?

Посмотрев на него, я перевёл взгляд на коменданта.

— Доброе утро, Надежда Николаевна, — поздоровался я. — Какими судьбами у нас на этаже? Если с проверкой, то каюсь, у нас на кухне немного не прибрано, но к вечеру всё будет идеально.

— Доброе утро, Кузьма Фёдорович, — кивнула она. — Нет, нареканий по чистоте у меня нет. У Вас всегда образцовый порядок на этаже, можно провинившихся водить и показывать пример.

— Не скажите, куда дели мебель из столовой на кухне? Мне она очень нравилась, и что-то я упустил момент перестановки.

— Вся мебель сейчас на складе, в подвале. Зайдите в комнату коменданта, я выдам Вам ключ.

— Спасибо большое, — я уважительно кивнул, затем перевёл взгляд на мужчину. — А Вы, уважаемый, что хотели? Что там у вас срывается?

Мужчина выдержал паузу.

— Администрация МИБИ выделила несколько помещений для комфортного пребывания Николая Ивановича Романова на территории, — в итоге сказал он, на что я удивлённо покачал головой. Эка он ловко подбирал слова. — В том числе помещение кухни и столовой на этом этаже. Я настоятельно прошу не мешать моим подчинённым выполнять свою работу.

— Здесь, наверное, ошибка вышла, — сказал я. — Администрация Вас в заблуждение ввела. Если они и могли выделить помещения, то только на втором этаже, а не на четвёртом. Там тоже есть кухня и столовая, вполне возможно перепутать, когда считать до четырёх не умеешь.

— Никакой ошибки здесь нет, — строго сказал он.

— Лучше сходите и уточните, — опередил я его следующую фразу. — И вообще, я бы на Вашем месте выбрал другой корпус общежития. Не знаю, кто в вашей конторе отвечает за безопасность, но работает он плохо, потому как здесь людей бьют, тех, кто приходит права качать. Как в такой нервной обстановке Наследнику прикажете кушать? А вдруг у него язва от этого появится?

— Пойдёмте, Владислав Владимирович, — сказала Надежда Николаевна. — Ещё раз уточним в администрации насчёт помещений. Возможно, здесь действительно ошибка.

Мужчина как-то резко развернулся и широким шагом направился к лестнице. Надежда Николаевна кивнула мне, едва заметно улыбнулась и ушла следом.

— Начальник ваш? — я посмотрел на мастера, тот кивнул. — Наглый тип.

— Ему тоже не просто, — сказал мастер. — У нас положений и приказов на семьсот страниц мелким шрифтом. И все их соблюсти просто невозможно. К примеру, во время приготовления пищи на кухню допускаются только ответственные лица и начальник смены охраны. Даже продукты поступают в опломбированных контейнерах и коробках. А проблема подбора персонала — это отдельный вопрос.

— Так кто же спорит, — отозвался я. — Только меня в это втягивать не надо. А то завтра скажите, что мне пропуск надо оформлять, чтобы домой попасть и всю электронику сдавать на хранение. И без этого на территорию института теперь не войти, не выйти. Студентов зашугали так, что скоро они в столовую строем ходить будут.

Я оглянулся, так как из кухни вышли сёстры. Юй Ми держала в руках круглую этикетку от брикета чая, а на её лице отразилась глубокая печаль и обида.

— Такие дела, — сказал я мастеру. — Ну что у вас лица такие кислые? Выбросили ваш чай? Выменяю ещё у Сяочжэй. Кстати, она нас уже ждёт давно. Поспешим, а то опоздаем.

Я всего на минуту заглянул в нашу с Тасей комнату, и мы помчались на тренировку. Кухонные проблемы задержали нас минут на пятнадцать и изрядно подпортили настроение. Можно было бы на всё это закрыть глаза, попытаться договориться или найти компромисс, но меня эта суета вокруг наследника раздражала. Да, я как хищник, буду драться за клочок собственной территории. И стряпню Таси не променяю ни на какие деликатесы, тем более что для наследника их не готовят, заботясь о его здоровье. Хочет он обедать в нашей компании, на здоровье, пусть приходит, я ему свою порцию отдам, если надо. Я помню, как Николай с огромным удовольствием уплетал пироги с мясом, которые Таша готовила как раз на нашей кухне.

В небольшом зале клуба Лень нас уже ждали сёстры Цао и их старший брат, а ещё Алёна и Кирилл. Девушкам я как раз и отправлял сообщение, а вот парней увидеть не ожидал.

— Доброе утро, — поздоровался я, заходя в зал. — Кирилл, привет.

— Привет, — он приветственно поднял руку.

— Доброго утра, — сказала на русском Сяочжэй, при этом довольно улыбаясь.

Принц Цао сказал что-то на китайском, скорее всего, приветственное. Я не почувствовал присутствие его телохранителя, но вот его любимый посох увидел сразу. Пропустив вперёд сестёр Юй, я прошёл в центр зала. Тася как-то говорила, что если я взялся за обучение принцессы Цао, то не хорошо, если она будет заниматься одновременно с прислугой в лице сестёр Юй. Это могут расценить как неуважение к императорской особе. Я тогда ещё подумал, что это неплохая идея, может так они перестанут меня донимать.

— Ты по делу или просто проведать? — спросил я у Кирилла. — У нас тренировка сейчас, присоединишься?

— Появилось немного свободного времени, поэтому заехал, — сказал он, протягивая пухлый чёрный блокнот, перетянутый серой лентой и запечатанный сургучом или чем-то похожим. — Отец просил передать, чтобы ты банковские счета проверил. Там тебе торговый дом Хантов крупную сумму перевёл, а ещё книгу прислал.

— А, та самая техника, — я посмотрел на печать в виде щита с изображением башни и огня над ней. Очень похоже на средневековый маяк. — Спасибо, почитаю на досуге. Так что, позанимаешься с нами? Покажу тебе основу техники, защищающей от пагубной силы. В полной мере сможешь её использовать, когда станешь мастером, но и сейчас она будет полезна.

— Позанимаюсь, — кивнул он. — Отец всегда говорит, что нельзя упускать возможность получить выгоду или пользу.

— Тогда я сейчас определюсь с тренировкой для госпожи Цао и начну объяснять принцип. Алёна, тебе это тоже будет полезно.

Поставив перед собой небольшую сумку, в которой Тася когда-то хранила фотоаппарат, я вынул оттуда лакированную шкатулку.

— Госпожа Цао, скажите, как себя сейчас чувствует мастер Ву Ци? — спросил я на японском, обращаясь к Сяочжэй через сестру. — Сильно пострадал?

— Сильно, но ничего страшного, — сказала она. — Сейчас он чувствует себя лучше и ещё пару месяцев будет выздоравливать в монастыре рядом с Макао.

— Передавайте ему мою благодарность, — я протянул в их сторону шкатулку. — Его заинтересовал этот нож, и я обещал отдать…

Едва я сказал «нож» Сяочжэй уже сцапала шкатулку, открыла, вынимая его. Выполненный из зелёного нефрита, с рукоятью в виде китайского дракона, державшего что-то в пасти, нож выглядел необычно. Это не оружие, а скорее украшение, с тяжёлой рукоятью и не имеющее баланса. Даже держать его как обычный нож было неудобно. У принца в глазах мелькнула искорка желания отобрать нож у сестры, но он сдержался.

— Обещал отдать? — переспросила Сяочжэй.

— Ему, — добавил я. — Надеюсь, нож дойдёт до мастера Ву Ци и не потеряется по дороге?

— Обязательно, — ответила Сяочжэй, осторожно опуская нож в шкатулку. Закрыв крышку, она положила ладонь поверх и неохотно подвинула в сторону брату.

Цао Ютан что-то сказал, кивнул немного ниже, чем обычно, затем подобрал шкатулку и удалился.

— Что это было? — спросил я, посмотрев в сторону двери.

— Этот старый нож принадлежал первому императору Цао, — сказала Сяочжэй. — Для нас очень важно вернуть его.

Насколько я помнил, первый император Цао пришёл к власти в начале семнадцатого века.

— Как он тогда оказался в Африке? — спросил я.

— Об этом сказать может лишь его прошлый владелец, — сказала она. — Ты оказал нам услугу, проси любую взамен.

— Да мне ничего не надо. Мастер Ву Ци мне сильно помог, ему и скажите спасибо.

— Любую взамен, — повторила Сяочжэй тоном, не терпящим возражений.

— Хорошо. Нас недавно разорили, кто-то стащил или выбросил вкусный чай, к которому я уже привык, — я вынул из кармана круглую этикетку от чая. Она была сделана из необычной на ощупь бумаги, размером с небольшую тарелку. Красными чернилами по краю были написаны иероглифы, а в центре изображалось что-то вроде домика из пяти линий.

Сяочжэй с интересом взяла этикетку, внимательно её изучая. Я почему-то думал, что это она подарила нам чай, но судя по её заинтересованному взгляду, она к этому не имела отношения.

— Хороший чай, — сказала принцесса задумавшись. — Довольно редкий, так как его уже давно не производят. Считается, что чем дольше его выдерживать, тем он становится лучше. Фабричного чая уже не найти, остались только случайно залежавшиеся фермерские упаковки. Думала, что их все раскупили коллекционеры с Тайваня.

Сяочжэй что-то спросила у Юй Ми, внимательно выслушала, кивнула в ответ.

— Чай им прислали родители, — перевела для меня Чжэнь. — Для старшей сестры Сяочжэй они заваривают другой, но она совсем не сердится. Просто сестра не любит этот сорт.

— Чай будет, — пообещала Сяочжэй, сказав это на русском и вернула мне этикетку.

— Давайте заниматься, — решил я перевести тему в более спокойное русло, пока мне опять дома в Китае предлагать не начали и сватать на принцессах Цао. — До обеда осталось немного времени и надо бы успеть. Хочу посетить занятие по боевой подготовке. Просто любопытно, что придумает Артём Никитич.

Наши занятия с Чжэнь как раз подходили к опасной черте, когда за состоянием её внутреннего моря нужно было тщательно следить, чтобы оно внезапно не взбунтовалось. Если бы не доктор Шимов, подсказавший как это можно контролировать, пришлось бы держать принцессу постоянно в поле зрения, а сейчас я мог доверить это Сяочжэй. А ещё стоит похвалить Чжэнь за то, что много занимается. С нашего прошлого занятия она неплохо продвинулась, хотя времени прошло не много.

— Пока всё неплохо, — говорил я, объясняя принцип тренировки и правильного распределения силы в теле. — Нарабатываешь правильную технику. Осталось научиться запирать эту силу внутри себя. Сейчас она из тебя выходит, как пар от кипящей воды. Ты этого даже не замечаешь. Госпожа Сяочжэй, поставьте ладонь и используйте совсем немного энергии, как будто хотите создать кинетическое поле Лу Ханя. Чжэнь, просто ударь.

Чжэнь легонько стукнула в подставленную ладонь, но её кулак, в самый последний момент замедлился и почти остановился, коснувшись цели. Сёстры одновременно посмотрели на меня с вопросом во взгляде.

— Как только Чжэнь сможет просто ударить в ладонь десять раз подряд, не почувствовав сопротивление, мы перейдём к следующими этапу тренировок. Иначе можно сильно пострадать или покалечить кого-нибудь. Подсказок не будет, это просто нужно почувствовать и понять. Занимайтесь. Ми, Фэйфэй садитесь ближе и давайте руки.

С сёстрами Юй мы ещё не добрались до того же уровня, что и Чжэнь, но только из-за того, что я не спешил. Если у Чжэнь был талант, огромный резерв внутренних сил и прекрасные гены, доставшиеся от родителей, то талант сестёр любой оценил бы как посредственный. Они упустили время, мало занимались и приходилось многое навёрстывать. Вряд ли они когда-нибудь станут такими же сильными как Алёна или Чжэнь, но крепких середнячков я из них воспитаю. Если они проявят упорство и поднимутся до уровня мастера, то классическим специалистам будет с ними непросто совладать. По крайней мере тем, кто не поднялся на вторую ступень. Тот же Бэр Пойзон сможет победить их обеих разом, даже когда они наберут максимум силы. Но вот среднего огненного или электрического мастера они размотают.

С Кириллом и Алёной мы тоже позанимались. Не так плодотворно, как хотелось бы, но основные понятия я им рассказал. Жаль, что Кирилл с нами обедать не пошёл, я хотел с ним поговорить. Он извинился, сослался на работу в банке и убыл. Принцессы Цао тоже сослались на какое-то важное дело, поэтому обедать я отправился в скромной компании. Даже как-то скучно стало и захотелось кого-то позвать из знакомых, но только до того момента, пока мы до столовой не дошли. Во время большого перерыва между занятиями там было не протолкнуться от студентов и преподавателей. Нам едва удалось занять угловой столик на четверых, опередив пару младших преподавателей.

После обеда, отпустив сестёр Юй, которые спешили вернуться в общежитие, мы с Алёной направились искать аудиторию, где должна была начаться пара по боевой подготовке. Жаль, что вводную лекцию мы пропустили. На занятия попасть могли студенты третьего курса и выше, но ажиотажа большого не было, поэтому пускали не только самых успевающих, но и студентов группы «Б». На мой взгляд, студенты зря этот курс игнорировали. Не все из учащихся станут мастерами, но каждый может столкнуться на поле боя с одарённым, который сильнее тебя на голову, и нужно знать, что ему противопоставить. На лекцию мы с Алёной попали в числе последних и к большому разочарованию увидели полупустой зал. Примерно столько же учащихся собирала наискучнейшая и бесполезная лекция по методам развития силы. На первом ряду я заметил Ольгу и ещё пару человек из дисциплинарного комитета. Поймав мой взгляд, Алёна кивнула, и мы направились туда, занимая места справа и слева от Ольги.

— Привет, — улыбнулся я. — Как дела?

— Привет, — на меня она посмотрела хмуро, а вот Алёне улыбнулась. — У нас-то как раз всё отлично. А вы, пришли новый курс послушать?

— Ага, интересно, о чём Артём Никитич рассказывать будет. Наверное, показывать слабые места на теле мастера, чтобы ловчее его прихлопнуть. Любопытно, почему раньше этого курса не было и зачем его сейчас ввели?

— Начальной военной подготовки из школьного курса обычно хватает, — сказала Оля. — Но из-за войны на востоке и общей напряжённости, начальство решило, что лишние знания не повредят. А лекций будет всего четыре, потом практика.

— Стесняюсь спросить, что вы на практике делать собираетесь? — рассмеялся я и перешёл на шёпот. — Слушай, Оль, а чего твои друзья из комитета так далеко сели? Или это не друзья?

— У нас исключительно деловые отношения, — сказала она.

— Завидуют они, — вставила Алёна. — Хотят на место Оли, чтобы с ними тоже мастер индивидуально занимался каждый день. А ещё отчёты для Артём Никитича составлять. Он жуть как любит читать отчёты.

— Ага, — улыбнулась Ольга. — Каждое утро спрашивает, где его столбики зелёные и красные.

— И чувство юмора у него всё такое же, — кивнула Алёна.

— А оно тебе надо? — спросил я. — Такую нагрузку, ради пары очков в зачётку?

— Надо, — многозначительно ответила Ольга. — Там не только баллы, но и стипендия, а ещё отдельная комната и бонус при распределении, после окончания института.

— Ну, бонус-то очень важен.

В это время в аудиторию вошёл Артём Никитич и голоса студентов постепенно стихли. Мне показалось, что начальник службы безопасности института немного не собран и его сейчас занимает совсем другой вопрос, нежели лекция. Он прошёл к кафедре, положил увесистую папку и обвёл взглядом аудиторию начиная с задних рядов.

— Старостам групп и дежурным к следующему занятию подготовить списки присутствующих, — сказал он. — К практическим занятиям будут допущены те, кто пропустил не больше одной лекции…

Артём Никитич остановил взгляд на нас. У меня даже между лопаток зачесалось от желания помахать ему рукой. Зато Оля умудрилась незаметно стукнуть меня кулачком в бок.

— За что? — тихо спросил я.

— За то, — последовал ёмкий ответ. — Нас из-за тебя гоняют по всему институту.

— Сегодняшняя тема будет посвящена мифам о тотальном превосходстве и доминировании мастеров на поле боя, — сказал Артём Никитич, просверлив во мне дыру размером с футбольный мяч. — Ма́стера можно считать универсальной боевой единицей, мобильной, наделённой большой огневой мощью, и прочее, прочее, но обладающей рядом недостатков, выявленных ещё в Первую мировую войну. Из них выделяют два основных. Первое — мастера легко убить. К примеру: применение артиллерии, крупнокалиберные и зажигательные боеприпасы, использование химического оружия. Средняя противопехотная мина так же опасна для мастера, как и для любого другого бойца, если он на неё наступит. Отсюда следует вывод, что мастер на поле боя полезен только в качестве поддержки, а не основной ударной силы. Второй недостаток — мастер не может компенсировать уязвимость боевой мощью. Серьёзные масштабные техники, чаще всего затратны и их можно применить ограниченное количество раз. Недостаток живучести практически сводит к нулю его эффективность во время серьёзного военного столкновения.

Артём Никитич сделал паузу, перевернул страницу, с которой читал лекцию.

— Остановимся на первом пункте, — сказал он. — Что может предпринять боевая группа экспертов и специалистов при столкновении с мастером? Практика показывает, что эффективнее всего использовать светошумовые и бронебойные боеприпасы, а также крупный калибр. Поэтому в отряде экспертов, противодействующих мастеру, должен быть минимум один снайпер, предварительно занявший удобную позицию для поражения цели…

Слушая лекцию, я подумал, что она неплохо бы звучала в стенах военной академии, где как раз и готовили специалистов по борьбе с мастерами противника. Возможно, она как раз и была взята оттуда и немного доработана, чтобы не нагружать студентов специфической информацией. Я по большей части всё это знал, но было интересно послушать. Мастеров ещё с Первой мировой войны, когда стало понятно, что на поле боя от них не так много толка, как считалось ранее, начали использовать в диверсионных операциях. Высадиться в тыл к противнику, устроить большой переполох, сжечь что-нибудь важное и быстро отступить, здесь им не было равных. Жаль, что на этой лекции Артём Никитич не касался вопроса Великих мастеров, так как их участие в войне было совершенно другим. Даже сейчас, в век ракет и высокоточного и разрушительного оружия, Великий мастер мог спокойно потопить половину кораблей небольшого флота, как это было недавно продемонстрировано в Южно-Китайском море.

Если бы кто-то посторонний, не знакомый с силой, слушал лекцию, то он бы подумал, как тяжело живётся мастерам и как непросто им бывает в бою. И я соглашусь, что да, действительно тяжело. Сколько неопытных групп погибло в той же Африке, когда чернокожие дикари заманивали их в ловушку и расстреливали из двадцатимиллиметровых ручных пушек. Поэтому любому мастеру необходима опытная команда прикрытия. Его задача в том, чтобы в нужный момент проявить силу и раздавить противника. Как пример можно взять тот диверсионный отряд японцев, высадившихся на Курильских островах. Та парочка с чокнутой огненной бабой понимала, что даже если на острове нет ни одного мастера, действовать они должны скрытно и осторожно. Почувствуешь силу и преимущество над простыми солдатами, высунешься и получишь заряд из гранатомёта, который оторвёт тебе руку или ногу. И что толку, если ты стрелка сможешь сжечь огненным смерчем, ногу обратно не приклеишь. Есть такое мнение, что с развитием оружия, мастера будут становиться всё более уязвимыми.

— На сегодня всё, — подытожил Артём Никитич, закрывая папку. — Жду списки присутствующих. Остальные свободны. Кузьма Фёдорович, Вас попрошу остаться.

Студенты шумно засобирались и уже через пару минут в помещении никого, кроме нас, не осталось. Артём Никитич бегло пробежал взглядом по листочкам с именами, которые ему оставили, убрал их в папку.

— Добрый день, — поздоровался я, подходя к кафедре. — Хорошая лекция, мне понравилась. Обязательно приду на следующую и на практические занятия загляну.

— Спасибо за оценку, — сказал он, затем кивнул Алёне. — Соломина.

— Здравствуйте, Артём Никитич.

— Кузьма Фёдорович, ты утром встречался с охотником за головами Пойзоном.

— Если это вопрос, то да, встречался. У него возникла сложность с техникой защиты, я дал ему консультацию. Он ещё раз заглянет к нам, дня через три.

— Ты же в курсе, что он разыскиваемый преступник?

— Ну вы-то должны понимать, что это всё игры правительства и огромное лицемерие. Все охотники за головами — разыскиваемые преступники, но при этом у них особые паспорта, позволяющие свободно перемещаться по миру. Им с оружием на самолёт можно подниматься. А Бэр даже не в чёрном списке.

— Это не игры и лицемерие, а компромисс. И государство строго наказывает тех, кто пользуется услугами охотников за головами.

— Как с Орловыми, когда они группу Американца наняли?

— Кузьма Фёдорович, не язви, — серьёзно сказал он. — Сейчас на кону стоит репутация МИБИ, и появление в стенах международного института такого человека как Пойзон — недопустимо.

— Я всё понял, в следующий раз буду встречаться с ним в городе. Простите, если доставил хлопоты и неприятности.

— Хорошо, если ты это понимаешь, — Артём Никитич кивнул. — В следующий раз, только вне территории МИБИ.

— Обещаю, — сказал я, добавив раскаяния в голос.

— Это не в моей компетенции, но что за шум был утром в администрации? Чем ты успел расстроить Насонова? Это начальник службы, занимающейся размещением наследника на территории МИБИ. Пришлось сделать ему выговор, чтобы не ругался в присутствии женщин и не кричал.

— Житья они мне не дают, — улыбнулся я. — Заняли кухню на этаже и никого туда не пускают. Вот я их оттуда и попросил. Надеюсь, они не станут испытывать моё терпение и проверять, сдержу ли я слово выкинуть их из окна или нет.

— Теперь всё понятно. Пока за тебя заступается Геннадий Сергеевич, можешь продолжать в том же духе, — он показал большой палец.

Я не совсем понял, похвалил он меня или, наоборот, предупредил, чтобы не связывался с ними.

— Хотел попросить Вас немного позаниматься со мной, — вспомнил я. — На полигоне, хотя бы раз в неделю, не дольше часа. Я защитную технику от пагубной силы тренирую, но без практики не могу понять, есть прогресс или нет.

Он задумчиво посмотрел на меня. Показалось, что откажет.

— Моя сила не связана с пагубной, но позаниматься можно, — в итоге сказал он. — У тебя следующее занятие во сколько? Или ты свободен сейчас?

— Свободен, — быстро сказал я.

— Соломина, бери в помощь Никитину и проконтролируйте, чтобы на полигоне никого не было.

* * *

Осторожно заглянув в окно учебного корпуса, я увидел пустой класс на десять парт. Доска от стены до стены исписана иностранными словами, по-моему, на французском языке. На первом ряду одиноко сидит Николай, что-то записывая в пухлую тетрадь. Я пару раз тихонько постучал, привлекая его внимание, помахал рукой, когда он меня заметил. Оглянувшись на дверь, Николай быстро прошёл к окну, открывая его.

— Привет. Занимаешься?

— Третий этаж ведь, — удивлённо сказал он, пытаясь заглянуть через подоконник.

— Хорошо, что не тридцатый, — рассмеялся я. — Преподаватель далеко ушёл?

— Минут через пятнадцать вернётся, — он всё же сумел перегнуться, посмотреть вниз. — Ты что, в воздухе висишь?

— Не, я левитировать пока не умею. Стою на ступеньке из доспеха. Опираюсь на подоконник и вон на ту железку, торчащую из стены. Удобно. Меня в клуб скалолазов в своё время не взяли, говорят: «мошенник, так не бывает».

Николай улыбнулся, отступая в сторону, чтобы я смог подняться в класс. Я осторожно прикрыл окно, чтобы не пускать холодный воздух.

— Слушай, тебя на территории МИБИ найти — та ещё задачка, — посетовал я, усаживаясь на край ближайшей парты. — Никто не знает, где занимается наследник, а если знают, то молчат как рыбы об лёд. Запугала твоя охрана всех, даже студентов.

— Сложнее всего обезопасить кого-нибудь не от наёмных убийц и недоброжелателей, а от психов, мечтающих о пяти минутах славы. Отцу один раз ножницы в бок сунули, когда он ещё в академии учился.

— Тебя на лекции-то общие пускают? Или ты здесь в одиночестве целый день?

— Пускают, — он улыбнулся. — Даже группу подобрали для занятий физкультурой. Я попросил, чтобы туда Катю Хованскую включили.

— Ага, понятно, почему она про твоё расписание всё знает. Так, пока преподаватель не вернулся, рассказывай, что у тебя за проблемы возникли.

— Разговор подслушал во дворце, почти случайно.

— Почти или случайно? Всё, всё, не перебиваю, прости.

— Я в отцов тайник пробрался, — начал он, усаживаясь на соседнюю парту. — Там сейчас ничего особо нет, кроме бардака. Но старые дневники всё ещё хранятся. Засиделся я там допоздна, а когда выходить стал, заметил, что в кабинете кто-то есть. Это единственная комната, где телефон с шифратором установлен и можно звонить так, что даже на коммутаторе не подслушают. Главное — чтобы с той стороны такой же аппарат был. Но, в любом случае, направление звонка фиксируют.

— Ближе к делу, — поторопил я его.

— Там был заместитель Алексея Павловича, начальника охраны Кремлёвского дворца. Он сказал: «У меня всё готово, чтобы разыграть карту Старицкого ещё раз». А потом добавил что-то про четверг.

Николай замолчал, многозначительно посмотрев на меня. И сейчас его взгляд был такой же, как у любого подростка в пятнадцать лет.

— Однако, — произнёс я. — А кому он звонил?

— Не знаю, — Николай развёл руками. — Только на коммутаторе могут сказать. Но на следующее утро меня внезапно отправили в МИБИ, хотя до понедельника я должен был находиться во дворце. Могу подумать только о том, что снова на маму и сестёр будут покушаться.

— Кого успел предупредить, кроме меня. Алексея Павловича?

— Не успел, — он мотнул головой. — Он в Екатерининском дворце работает с чем-то важным. Неделю его не видел. Поэтому никому ещё не говорил.

— Геннадию Сергеевичу надо было сказать, он не только сильный, но и…

В коридоре послышались голоса. Один из них принадлежал Фурии, говорившей всегда разборчиво и громко, а вот второй голос, напротив, бубнил непонятно.

— Что-нибудь придумаю, — сказал я, хлопнув Николая по плечу. — Не переживай и положись на меня.

Распахнув окно, я шагнул вниз. Хорошо, что здание этой стороной обращено к полигону и никто, кроме Алёны, падение не увидел. Хотя в прошлый раз, когда я из окна общежития выпрыгивал, меня всё-таки увидели и даже пожаловались коменданту. Нет, чтобы порадоваться за кого-то, они ябедничают. От зависти, наверное.

— Удачно? — спросила Алёна, подавая мне руку, помогая выбраться из живой изгороди. Рухнул я не совсем удачно, поломав большой куст.

— Поговорили, — сказал я, вытаскивая мелкие ветки из волос. — Который час?

— Половина пятого, — она посмотрела на часики. — Тридцать четыре минуты.

— Я отлучусь ненадолго из МИБИ. На ужин, скорее всего, не успею.

— Можно с тобой? — спросила она. — А то у меня такое чувство, что мы уже год не общаемся…

— Хм… а, в принципе, почему нет? — улыбнулся я. — Поехали. Заказывай тогда такси, до Екатерининского дворца, а я Тасе сообщение отправлю.

— Ага, — она заулыбалась, но быстро опомнилась. — Переодеваться не надо?

Я оглядел её спортивный костюм, показал большой палец, как бы говоря, что она и так прекрасно выглядит. Обожаю современное такси. Пока мы прошли сквозь МИБИ до ворот, нас уже ждали. Водитель, хмурый дядька, азиатской наружности, даже не представился и, не сказав ни слова, сразу нажал на газ, срывая машину с места, словно мы опаздывали. Кстати, Тася, в ответ на моё сообщение, что уезжаю по делам вместе с Алёной и буду поздно, прислала пару сердечек. Вот и думай, что она хотела этим сказать.

— Кузя, ты так и не договорил по поводу тренировки, — Алёна села ближе, беря меня под руку и ловко находя ладонь. — Что за сила у Артёма Никитича. В институте столько копий было сломано в спорах об этом, но никто точно не знает. Он ведь её редко в дело пускает. Даже на том сайте, где про мастеров пишут, про Артёма Никитича вообще ничего нет.

— С чего такой живой интерес?

— Просто, — она пожала плечами. — Это как тайна, которая притягивает.

— А стоит ей приоткрыться, так все сразу теряют интерес или пугаются. А сила у него уникальная и очень страшная.

— Это мы знаем, что страшная. Но что конкретно? Ну Кузя, любопытно же.

Я улыбнулся, сжимая её ладонь, но рассказывать ничего не стал. Собственно, я ничуть не соврал, Артём Никитич обладал уникальной и пугающей силой. С той, что использовал Старицкий, она не имела ничего общего, но эти два монстра могли спокойно потягаться друг с другом, и в прямом столкновении я бы поставил на победу начальника службы безопасности МИБИ. Даже учитывая, что в отличие от анархиста, Артём Никитич свою контролировать не умел. Мне пришлось постараться, чтобы удержать тот напор, что он продемонстрировал. Техника Тёмных вод, как я и думал, неплохо помогала, но о совместной тренировке я попросил слишком рано, без сомнений. Надо ещё годик тренироваться и оттачивать технику, чтобы устраивать с ним состязание в силе. Не помню, кто именно мне говорил, что Артём Никитич работал раньше в Федеральной службе безопасности. Интересно какую он там должность занимал? Возглавлял какой-нибудь отряд, сбрасываемый в тыл врага, как оружие массового поражения? Как я уже говорил, его сила не была ядовитой, он мог использовать и кинетическое поле, и доспех духа, но все его техники, так или иначе, вызывали мышечный паралич у жертвы. Не только люди, но и теплокровные животные умирали от остановки сердца и удушья. Блокировать эту силу можно, как и любую другую, если ты готов к этому, и в первые секунды боя у тебя не остановится сердце. Я для себя сразу решил, что сердить Артёма Никитича никогда не буду, и уж точно не стану с ним драться. Не знаю, как его из госбезопасности отпустили, наверняка не без вмешательства ректора МИБИ.

Такси высадило нас на перекрёстке у входа в сад, поэтому пришлось немного прогуляться пешочком к зданию дворца. Я дорогу уже знал, поэтому сразу направился к служебному входу, рядом с которым было припарковано несколько машин с синими номерами.

— Опять придётся телефоны сдавать? — спросила Алёна с тревогой в голосе.

— Тебе не надо. Подожди меня где-нибудь в коридоре. Да хотя бы вон там, у будки охранника на кресле. Не знаю, насколько я задержусь, но если через час не выйду, то бери такси и езжай в МИБИ. А что телефон?

— Я интернет-банк подключила. Страшно в чужие руки давать.

— А пароли на что?

— Сейчас такие специалисты есть, любые пароли обойдут…

Из будки охранника выскочил усатый мужчина в костюме с таким видом, словно к нему в гости на особо охраняемый объект туристы заблудившиеся пожаловали.

— Я к Алексею Павловичу, — опередил я его. — Скажите, что Матчин Кузьма приехал.

— Точно, ждёт он, — остановился на полпути охранник, недоверчиво посмотрев на Алёну. — Проходите. Второй кабинет.

— Направо, налево? — я показал в сторону коридора за лестницей. Если идти прямо, то попадаешь сразу в главную часть дворца, а вот где кабинеты я не знал.

— Налево, предпоследняя дверь, — он нажал кнопку на пульте, позволяя нам пройти.

Чем-то мне этот усатый дядька не понравился, поэтому я подхватил Алёну под руку и потянул за собой. Забирать телефоны у нас не стали, хотя на будке охранника висела табличка, предупреждающая, что все посетители должны в обязательном порядке сдать электронные гаджеты.

Короткий коридор по левую руку от входа вывел нас к паре одинаковых дверей. Открыв вторую, мы попали в небольшую приёмную, где на месте секретаря сидел знакомый мужчина из госбезопасности. Я видел его в компании генерала Осташкина. Он приветливо, но так неискренне улыбнулся нам, что захотелось ему по шее дать. Всё так же держа Алёну под руку, я прошёл к внутренней двери, приоткрыл, заглядывая внутрь и столкнулся нос к носу с белобрысым капитаном Смирновым.

— Опаздываете, Кузьма Фёдорович, — сказал он. — Вас только и ждём.

Я открыл дверь немного шире. Кабинет начальника охраны был небольшим, но удобным для работы. За массивным столом сидел Алексей Павлович, разложив перед собой какие-то карты и схемы. Позади него на стене висел портрет знакомого мужчина с угрюмым и строгим лицом. Я такой видел в каморке под лестницей, в Зимнем дворце.

— Проходите, — пригласил нас Алексей Павлович. — Алёна Романовна, вы тоже, раз приехали.

Глава 10

В кабинете начальника царской охраны слегка пахло бумагой и одеколоном капитана Смирнова. Под потолком в старом плафоне неярко горела пузатая лампочка, у которой можно было разглядеть витиеватую длинную спираль. В левом углу помещения стоял высокий металлический несгораемый шкаф с табличкой «Ростовский завод металлоизделий 1963 год». Да и в остальном кабинет выглядел или хотел выглядеть так, словно идеально сохранился с середины прошлого века.

Взяв от стены пару стульев, я поставил их поближе к столу.

— Телефоны отключите, пожалуйста, — попросил капитан Смирнов, кивнув на сотовый в руках Алёны.

— Ждёте нас? — спросил я.

— Ждём, — подтвердил он.

— Значит, в курсе?

— В курсе. Но тут надо уточнить, что Вы имеете в виду?

— Сначала Вы расскажите, зачем ждали нас.

— Кузьма, Валентин, — начальник охраны оторвался от изучения плана здания и строго посмотрел на нас. — Давайте без шуток и хождения вокруг да около, если не хотите ночевать в этом кабинете. Кузьма, Николай Иванович случайно подслушал разговор по телефону в императорском кабинете, и мы сделали предположение, что он поделится с тобой этой информацией. Думали, что это произойдёт до обеда. И в том, что он поговорил на эту тему только с тобой, ничего хорошего я не вижу.

— Он хотел и с Вами поговорить, но не смог, — сказал я, отключая сотовый и демонстрируя ему. — У него даже телефона нет, как бы он с Вами связался? Хотя Колесниченко, как телохранитель, зарекомендовал себя с положительной стороны, можно было с ним всё обсудить.

Алёна вопросительно посмотрела на меня, затем на мужчин, но решила глупые вопросы не задавать и подождать, пока станет понятнее.

— Откуда знаете, что Николай подслушал разговор и про сам звонок?

— Давай для начала расскажи, что услышал Николай, — попросил Алексей Павлович. — Мы примерно представляем, но нужно уточнить, чтобы не оставалось вопросов.

Пересказ много времени не занял. Я вкратце упомянул о тайнике, о том, что услышал наследник и его переживаниях. Капитан Смирнов покивал, словно примерно это и представлял себе. Или не представлял, а точно знал.

— Глава службы безопасности Кремлёвского дворца — это ставленник Разумовского, — сказал Алексей Павлович. — Когда-то Великий князь заручился поддержкой Императора и пропихнул его на эту должность. Как к специалисту, к нему у меня вопросов не возникало и подозревать его можно только в безмерной преданности Разумовскому. Под подозрение он не попадал ни во время похищения наследника, ни при нападении анархиста на Зимний дворец.

— Тогда как вышли на него? — спросил я.

— Плохо, когда знаешь, как работает спецаппаратура, но в голове дыра, — наставительно сказал капитан Смирнов. — Он время от времени звонит Константину Николаевичу и делится с ним важной и секретной служебной информацией. Чтобы оставлять меньше следов, используя спец телефон, меняет последние две цифры в ключе, устанавливая цифры текущей даты, а потом возвращает всё на место. Мы эту хитрость разгадали довольно быстро.

— И что, до этого он ничего такого не наговорил, чтобы взять его за жабры?

— Зачем? — капитан улыбнулся. — Пусть говорит, нам интересно послушать.

— Как только проходит звонок, в кабинет направляется один из охранников, чтобы всё проконтролировать, — добавил Алексей Павлович. — Он увидел, как из кабинета выходил Николай. Так мы и узнали, что он причастен.

— Последнее поясните, он что, звонил Великому князю? — спросил я, догадываясь, какой будет ответ.

— Всё так, — печально кивнул Смирнов. — И это очень серьёзно.

— Весело, — задумчиво сказал я.

Я не совсем понимаю, зачем Разумовскому желать смерти Императрице и Великим княжнам? Что он с этого выгадает? Или конечной его целью всё-таки будет Николай? Вслух эти вопросы я задавать не стал, так как знал, что ответа не получу.

— А о чём конкретно они говорили? — уточнил я. — Может, они имели в виду общую истерию по поводу анархиста?

— Великий князь просил в срочном порядке удалить наследника из дворца, — сказал капитан. — И проследить, чтобы остальные его родственники там остались. На что ему было сказано, что всё уже готово.

На минуту в помещении повисла тишина.

— И какой у вас план? — всё же спросил я.

— Время на подготовку почти нет, — сказал Алексей Павлович. — Вряд ли Денис Гавриилович привлёк к этому опасному делу много людей, но нельзя этого исключать. Если поднимется шум, то ничего просто не будет. Мы перебрали много вариантов развития события и выбор у нас небольшой. Можно поблизости разместить отряд военного спецназа, который вступит с анархистом в бой, как только он появится.

— Хотите, чтобы я в это время обеспечил защиту императорской семьи?

— Справишься? — спросил Алексей Павлович.

— Если столкнусь так же, лицом к лицу, то справлюсь, — решительно кивнул я. — А что потом? Пойдём за головой Разумовского?

— Кузьма Фёдорович, мы вас в отдел стратегического планирования возьмём, ведущим специалистом, — улыбнулся капитан Смирнов. — Мне Ваши методы категорически нравятся. А если серьёзно, то об этом будем думать после завершения операции. Но для начала нужно попасть в Кремлёвский дворец незамеченными.

— А так можно? — хмыкнул я.

— По тайной ветке метро, — сказала Алёна. — А что? Я слышала, что такая есть.

— Да, Алён, правильно, сядем на дрезину и поедем по тёмному тоннелю прямо во дворец, — покивал я.

— Я бы сказал, что это самая простая задача, — вставил капитан Смирнов. — Ну что, вы в игре?

— Почему «мы»? — не понял я.

— Алёна Романовна нам тоже поможет, — сказал капитан. — Или мы можем привлечь девушку из военной академии.

— Нет, нет, я согласна, — быстро сказала она.

— Хорошо, пусть будет так. Если твой дед меня не прибьёт, — улыбнулся я. — Кстати, а его привлечь?

— Геннадий Сергеевич слишком заметная фигура, к тому же за ним следят.

— Начало операции — завтра рано утром, — сказал Алексей Павлович. — А пока вам следует отдохнуть и хорошенько выспаться. Останетесь на ночь во дворце. Никаких звонков и сообщений родственникам. Телефоны, документы и всё важное можете оставить в моём кабинете, в том шкафу.

Уже спустя пять минут нас проводили в небольшую, но уютную комнату для гостей, расположенную на втором этаже. Она мне чем-то номер отеля напомнила, с двумя раздельными кроватями, душем и санузлом. Всё для того, чтобы гости лишний раз не выходили на прогулку и не шастали по дворцу, напрягая охрану.

— О, тут халаты есть, — обрадовалась Алёна, выглядывая из душа, продемонстрировав мне пару больших махровых халатов. — А ужин нам дадут? Я бы покушала.

— Мы тут почти инкогнито, — напомнил я. — Может, и покормят…

В дверь как раз постучали. Алёна бросила халаты на кровать и поспешила открыть. Вернулась она с парой больших пластиковых коробок для обеда и парой бутылок минеральной воды в пакете.

— Живём! — улыбнулась она. — Только стола нет, но можно прикроватные тумбочки сдвинуть.

— Хорошая идея.

Кормили гостей котлетами и рисом с тушёными овощами. На десерт шёл яблочный пирог, очень вкусный, а ещё сладкие фруктовые батончики.

— Несмотря на то что рис здесь посредственный, — сказал я, — это гораздо вкуснее, чем японский бэнто из комбини. Но свежий кофе там очень вкусный. Недалеко от нашей школы был магазинчик, куда мы забегали за кофе. Хозяин, пожилой японец, очень уважал этот напиток, поэтому в его заведении кофе был самым вкусным в городе.

— А у нас рядом со школой продавали вкуснейшие булочки с яблочным пюре, — мечтательно сказала Алёна. — По тридцать копеек. Когда появлялись свободные деньги, я всегда забегала туда и могла умять, наверное, штук десять за раз. А потом булочную закрыли, а на месте неё открыли круглосуточный магазин, в котором хлеб и булки были на вкус как картон. Знаешь, как обидно было. Все эту булочную очень любили и продавщица там всегда приветливая. Кому она помешала?..

Некоторое время мы ужинали молча. Второй кусочек яблочного пирога я протянул Алёне, видя, как она их с аппетитом трескает.

— Не страшно? — спросила она. — Анархист этот — неприятный тип. До сих пор жутко, когда вспоминаю тот момент в поезде.

— Это она у меня спрашивает? — рассмеялся я. — Самой не страшно? Мы в гости во дворец не на чай едем.

— Если только чуть-чуть.

— Ладно уж, — сказал я ей, вручая пустую коробку. — Отдыхай, пока есть время. А я медитировать буду. Если бы знал, что предстоит, к твоему бывшему начальнику близко бы не подходил.

Последнее я тихо проворчал, удобнее усаживаясь на кровати.

— Я тогда в душ, — сказала она с намёком в голосе.

— Подсматривать не буду, — быстро сказал я.

Алёна нарочито громко вздохнула и ушла. Приоткрыв один глаз, я посмотрел в ту сторону, затем потёр лицо ладонями, пытаясь выкинуть лезущие в голову мысли. Получалось не очень. Обстановка романтическая и располагающая, только знаю я эти комнаты во дворцах, собирающих на посетителей компромат. Наверняка здесь где-то притаилась скрытая камера, а то и две.

— Точно, — соглашаясь с собственными мыслями, я глубоко вздохнул. Поёрзав немного, пересел, повернувшись спиной к душевой. Попытался вспомнить лица монахов из монастыря, где долгое время практиковался. Вроде помогло, когда перед глазами появилось сердитое лицо помощника настоятеля. Я улыбнулся этим воспоминаниям.

* * *

Потревожили нас незадолго до пяти часов утра. Кто-то настойчиво постучал в дверь. Так как легли мы рано, я успел не только восстановить силы, но и хорошо выспаться. Открыв дверь, увидел в коридоре Алексея Павловича в компании трёх незнакомых женщин, очень строгой наружности. Судя по всему, начальник царской охраны спать не ложился.

— Кузьма Фёдорович, знакомься, Клара Матвеевна, — Алексей Павлович показал на стоявшую первой женщину. — Она в курсе нашей проблемы и поможет вам с Алёной Романовной подготовиться. У вас есть один час и двадцать минут. Детали операции объясню по дороге.

— Хорошо, — озадаченно кивнул я.

Отступив в сторону, пропустил женщин в комнату. Обратил внимание, что в руках у них было несколько больших сумок и чехлов для одежды. Клара Матвеевна по-хозяйски щёлкнула выключателем, зажигая в комнате свет. Алёна уже проснулась и даже успела накинуть куртку от спортивного костюма.

— Быстро в душ, пять минут, чтобы привести себя в порядок, — сказала она Алёне. Одна из её помощниц уже разглаживала покрывало на моей кровати, раскладывая сумки.

— А что начальство планирует-то? — спросил я.

— Сегодня в Кремлёвском дворце меняется смена фрейлин Елены Алексеевны. Это хорошая возможность попасть в царскую часть дворца.

— В смысле? — не понял я, глядя, как одна женщина достаёт из чехла для одежды платье, а вторая продемонстрировала парик тёмных длинных и волнистых волос.

— Поедете во дворец под видом фрейлин, что не понятно? — строго спросила Клара Матвеевна.

Я показал пальцем на парик и платье, затем на себя.

— Вас что-то смущает? — прищурилась она.

— Нет, — быстро ответил я. — Всё отлично.

— Алексей Павлович сказал, что нужно будет переодеть молодого мужчину в хорошей физической форме и весом около девяносто килограмм, — она скептически осмотрела меня с головы до ног. — Широкие плечи, крепкие руки, грубые кисти… Обязательно следует побриться.

— Вот, — женщина, что демонстрировала парик, протянула набор для бритья в небольшой прозрачной сумочке.

В целом, процесс приготовления прошёл без спешки, но только благодаря Кларе Матвеевне. Строгая и внимательная к мелочам женщина, сразу указывала на недостатки и умело решала, как их устранить. Пока я принимал душ и приводил себя в порядок, Алёне успели высушить волосы и переодеть в красивое платье с пышной юбкой. Не знаю, можно ли назвать это особенностью, но у платья был высокий воротник, едва ли не до подбородка. С моим же нарядом пришлось повозиться. Как правильно было замечено, я хотя и не обладал комплекцией Джима, но плечи у меня широкие. Зато у женщин нашлось что-то похожее на корсет, к которому крепились особые накладки, делающие мою талию шире.

Пока меня переодевали, Алёна хихикала, а когда дело подошло к макияжу, то она едва на кровать не свалилась от смеха. Очки в широкой оправе завершали мой образ. Глядя на себя в зеркало, я боролся со стойким желанием пойти умыться. Специалист по косметике наложила толстый слой какого-то крема или чего-то в этом роде, сделав цвет кожи заметно светлее.

— Платок на плечи, — командовала Клара Матвеевна. — На улице сыро, можно поднять его на голову…

Я потянул платок, накидывая его на голову и повернулся к Алёне. Улыбаясь, она показала мне большой палец.

— Туфли надевать не буду, — сразу предупредил я. — В кедах поеду. Всё равно не видно их.

— Будешь ходить, как гусыня, — сказала Клара Матвеевна и задумалась. — Может это и лучше?.. Пройди к двери и обратно… Ещё раз, только шаг вполовину короче. Не надо семенить.

— А может, мне веер? — спросил я. — Буду им лицо прикрывать, как в кино.

— Руками лицо не трогай, — строго сказала она. — Зачем тебе веер? На улице пять градусов тепла. Спину держи ровно. И перчатки не снимай.

Она ещё раз скептически осмотрела меня.

— Дайте пудру Алёне Романовне, — сказала Клара Матвеевна. — На всякий случай. А вы постарайтесь не попасть под дождь.

— Постараемся, — вздохнул я.

В комнату постучали. Я находился ближе, поэтому открыл. В коридоре стоял Алексей Павлович и капитан Смирнов. И если на лице первого не дрогнул ни один мускул, то у капитана слегка приподнялись краешки губ.

— Время, — сказал Алексей Павлович. — Машины ждут. Клара Матвеевна?

— Мы закончили, — сказала она.

— Спасибо Вам большое, — сказала Алёна.

— Пожалуйста.

На улице уже светало, было холодно и сыро из-за прошедшего ночью дождя. Во дворе нас ждали две большие чёрные машины, которые сразу поехали, едва мы заняли место в первой. Алексей Павлович поехал вместе с нами, а капитан Смирнов испарился ещё во дворце. Голову даю на отсечение, что он заходил только затем, чтобы посмотреть, как меня переодели. Ух, я им это ещё припомню.

— В жилой части дворца камеры только у входов, там, где дежурит охрана, — сказал Алексей Павлович, протягивая мне план здания. — Можете переодеться, как только попадёте в комнаты фрейлин. Уборка назначена на пятницу, поэтому никто посторонний зайти не должен. Даже начальник охраны получает разрешение у Её Величества, на посещение жилой части, и его постоянно сопровождает одна из фрейлин.

— Уроки для принцесс где проходят? — спросил я. — Учителя?

— Великие княжны сейчас на каникулах. Никаких мероприятий и встреч до следующей недели не планируется. Царственные особы отдыхают и не желают, чтобы их беспокоили.

— Вы их предупредили, что мы приедем?

— Нет. В курсе только двое доверенных людей, которые обеспечат отъезд фрейлин раньше положенного, чтобы вы не столкнулись лицом к лицу. Придётся вам всё рассказать. Я в это время проведу плановую проверку охраны и сразу уеду, чтобы не привлекать внимание.

— Ох, скандал выйдет, — я покачал головой.

— Поэтому я буду на территории ещё около получаса, — сказал начальник охраны. — Но лучше, если обойдётся без скандала.

— Там тревожная кнопка или сигнализация есть?

— Есть и тревожная кнопка, и система оповещения. Елена Алексеевна всё вам покажет и расскажет.

— А где кабинет императора с телефоном?

— Он за пределами жилой части и туда лучше не ходить, — он наклонился, показал пальцем на плане. — Через этот выход. В крайнем случае Алёна Романовна может дойти до кабинета и передать нам сообщение. Достаточно снять трубку и сказать, чтобы соединили со мной.

— Что если завтра он не появится? — спросил я.

— Судя по обстановке во дворце, должен появиться. В противном случае будем действовать по второму плану и в пятницу я возьму под арест Краснова. Как только всё закончится, доставим вас домой. И ещё, Алёна Романовна, будьте внимательны в общении с Великими княжнами и постарайтесь не рассказывать им о князе Разумовском.

— Хорошо, — она кивнула.

— Они девочки любознательный и хитрые, могут выведать даже то, что говорить не собирался. Лучше в личных беседах не касаться этой темы вообще. Говорите, что ничего не знаете.

— Я поняла.

— А обеды, завтраки и прочее? — спросил я. — Кто накрывает на стол, и вообще.

— Хороший вопрос, — кивнул Алексей Павлович. — Столовая — здесь. Накрывают на стол и убирают посуду работники кухни. Для них предусмотрен отдельный выход.

Дорога заняла примерно двадцать минут и за это время я даже толком с планом зданий и постами охраны не разобрался. Машины миновали сначала пост, охраняемый полицией, затем внутренние ворота в Кремль, где машины остановились для проверки, но не задержались надолго. В итоге мы объехали здание дворца, останавливаясь в маленьком дворике. Алексей Павлович обнадёжил, сказав, что охрана всегда старается держаться подальше от шумных и скандальных фрейлин Елены Алексеевны. Ему и начальнику безопасности Кремлёвского дворца периодически поступали от них жалобы, буквально на всё, даже за косые взгляды. Поэтому, когда мы вышли из машины, я заметил только одного мужчину в костюме и с рацией на груди, маячившего в дверях соседнего здания. Вещей с собой у нас не было, так как багаж фрейлин во дворец доставлялся отдельно и ждал в комнате.

Мы уже собрались идти к зданию, когда оттуда выскочил мужчина, лет сорока. Костюм он носил на старинный манер, расшитый золотыми узорами, придававший ему солидный вид. Алексей Павлович хмыкнул, оставшись рядом с водителем, что-то обсуждая.

— Доброе утро! Здравствуйте, — мужчина сбежал по лестнице, направляясь к нам. — Позвольте представиться, Радион Валентинович, к вашим услугам.

Он поймал взгляд начальника охраны и примиряюще поднял руки.

— Алексей Павлович, я только поздороваться, исключительно из уважения, — он перевёл на меня взгляд. Я даже кулак сжал, собираясь ему врезать. — Безумно рад с вами познакомиться…

— Это — Катя Фёдоровна, — Алёна подхватила меня под руку, улыбнувшись мужчине. — Меня зовут Алёна. А Вы здесь, кем работаете?

— Очень рад знакомству, Катерина Фёдоровна, — он одарил нас улыбкой. — Я работаю администратором…

Он снова поймал пристальный взгляд Алексея Павловича.

— Кхм… Слежу, чтобы служащие добросовестно выполняли свои обязанности. Мы теперь две недели будем соседствовать, и я надеюсь, поладим друг с другом. Могу устроить Вам экскурсию по дворцовым залам. С непривычки здесь можно заблудиться.

— Мы подумаем, — пообещала Алёна. — Простите, но нам надо спешить.

Она потянула меня в сторону входа во дворец. Я же спиной чувствовал взгляд этого администратора. Что-то он мне сразу не понравился. Мутный какой-то тип, и смотрит с хитрым прищуром. Охранник на посту у входа одарил нас лишь мимолётным взглядом, делая вид, что очень занят. Алексей Павлович говорил, что нам нужно попасть в длинный проходной коридор, который мы нашли практически сразу. Массивные двери в коридор открылись удивительно легко, и только закрыв их за собой, я почувствовал облегчение.

— Забыл спросить, — тихо сказал я, — когда просыпается Елена Алексеевна и княжны.

— Подождём, рано или поздно проснутся, — отозвалась Алёна, разглядывая светлые занавески и шторы на окнах. Действительно, всё что происходит в коридоре с улицы не увидеть, но из-за этого создавалась немного мрачная атмосфера.

— Нога чешется под колготками, — проворчал я. — Куда нам? В ту дверь?

Алёна тихо рассмеялась и потянула меня за руку в ту сторону. Если я правильно помнил план этажа, то небольшая комната фрейлин располагалась недалеко от спальни супруги императора. Где-то поблизости ещё должна быть гардеробная. Всё-таки надо было план этажа у Алексея Павловича забрать, а то вломимся в комнату принцесс ненароком. Остановившись возле нужной двери, я прислушался, пытаясь понять, есть там кто-то или нет.

— А где Василиса? — раздался голос совсем рядом. Я едва не подпрыгнул от неожиданности. Из соседней комнаты выглядывала Мария, с распущенными волосами, в тёплой пижаме и тапочках. — Ой, Алёна!

— А мы вместо Василисы приехали, — сказала Алёна, подбежавшей к нам княжне. — Привет, как у Вас дела?

— Хорошо, — принцесса заулыбалась, затем задумалась. — А Кузьма тоже приедет? Мама его вспоминала вчера.

— Это секрет, — сказала Алёна, приложив палец к губам. — Вы уже проснулись? А мама… Елена Алексеевна?

— Да, она как раз просила Василису позвать. А?.. — Мария посмотрела на меня, словно пытаясь вспомнить, где видела.

— Давай я сейчас ей помогу, — Алёна открыла дверь в комнату и подтолкнула меня внутрь. — Только куда идти покажи, а то я здесь впервые.

— А Кузьма правда приедет?

— Приедет, — пообещала Алёна.

Я выждал немного, затем приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. Захотелось сходить в кабинет охраны, взять телефон, позвонить Алексею Павловичу и сказать всё, что я думаю об их плане.

Щёлкнув выключателем, зажёг в комнате неяркий свет. Помещение, куда я попал, больше напоминало прихожую. Всё выполнено из тёмного дерева, на правой стене зеркало в обрамлении, метра два с половиной в высоту. Перед зеркалом изящный столик, на котором лежит сложенный в четыре раза листок. Подумав, что это послание от начальника охраны, открыл.

«Последние два дня у Её Величества скверное настроение. Пожалуйста, не вспоминай про Великих князей и их родственников. Дарья»

Положив записку на прежнее место, я прошёл в комнату. Обстановка богатая и довольно уютная. Мне показалось, что раньше здесь жила только одна дама, но кто-то решил, что это большая роскошь и сюда принесли вторую кровать. В левом от двери углу удобно устроился старинный узкий платяной шкаф и большой комод, немного не вписывающийся в интерьер спальни. Драпировка на стенах и занавески на окне имели светлый цветочный мотив. В комнате царила почти идеальная чистота и едва заметно пахло духами. На одной из кроватей кто-то сложил два набора постельного белья, а на другой лежала пара одинаковых чемоданов. Обрадовавшись, поспешил к вещам и к большому облегчению в первом же обнаружил военный боевой комбинезон, в цветах серого городского камуфляжа. Там же нашёл удобные берцы, но их трогать не стал. Пока Алёна была занята, я быстро переоделся, нашёл полотенце, чтобы стереть макияж. Получилось не очень, но гораздо лучше, чем было. Упаковав платье в чемодан, задвинул его под кровать.

Ждать пришлось сорок минут. Я успел выполнить два комплекса дыхательной гимнастики, проверяя состояние внутреннего моря. Если не случится ничего непредвиденного, то анархиста я быстро вынесу вперёд ногами. Вряд ли у него получится застать меня врасплох, как в прошлый раз.

— Кузьма? — в комнату вернулась Алёна. — Ты что, переоделся?

— Переоделся, — сказал я, возвращаясь в исходную стойку. Потянулся, пару раз взмахнул руками. — Всё равно вокруг никого, зачем мне в этом наряде ходить?

— Елена Алексеевна очень хотела посмотреть на маскировку, — с грустью в голосе сказала она.

— Нет уж, спасибо. Её Величество проснулось? Великие княжны?

— Мы с княжнами сейчас пойдём распорядимся насчёт завтрака, а потом подождём в зелёной гостиной, а Елена Алексеевна уже ждёт тебя в красной.

— Только мне умыться нужно, не хочу чумазым идти. В конце коридора должна быть уборная.

— Есть такая, — кивнула она. — Пойдём покажу.

Гостиная, о которой говорила Алёна, представляла собой просторное помещение в красных тонах. В этом цвете была выполнена драпировка стен, большой ковёр в центре, обивка мебели и даже шторы на окнах. Я похожую комнату видел в Екатерининском дворце, но там она была уютней, если так можно выразиться. Здесь всё выглядело слишком напыщенным и праздничным.

Елена Алексеевна пребывала в прекрасном расположении духа и приветливо улыбалась. Она сидела за круглым чайным столиком недалеко от камина, откуда приятно тянуло теплом.

— Доброе утро, Ваше Величество, — поздоровался я.

— Здравствуйте, Кузьма Фёдорович, — кивнула она, жестом приглашая меня к столику. — Берите стул, садитесь. Алёна говорила, что Вы попали во дворец тайно, переодевшись в женское платье?

В её голосе звучала укоризна, за то, что я не показался в этом наряде перед ней.

— У Алексея Павловича есть веские основания подозревать кого-то из охраны дворца в предательстве, и он попросил меня обеспечить Вашу безопасность. Поэтому пришлось идти на ухищрения.

— Понятно. Это не самые добрые вести, что я слышала за последние дни, но рада, что именно Вы будете нас защищать. Что нужно от нас?

— Ничего особого, — я попытался добавить в голос побольше оптимизма. — Неприятностей стоит ожидать завтра. А если ничего не случится, то всех подозреваемых просто схватят и отправят на допрос. Будет хорошо, если вы не станете покидать эту часть дворца. И хорошо, если обо мне за это время никто так и не узнает. В крайнем случае я могу спрятаться от взгляда почти любого одарённого, но не от камер видеонаблюдения.

— Со смертью Ивана Николаевича, дорогого супруга, всё стало очень сложно. Кажется, что мы сели в поезд, который стремительно несётся под откос.

— Не переживайте, спасательная бригада уже прибыла и скоро мы Вас с этого поезда снимем, — заверил я. — А машиниста и стрелочника стукнем по голове и прикопаем где-нибудь в тихом месте.

Елена Алексеевна улыбнулась такому сравнению.

— Расскажите подробности завтрашних неприятностей, — попросила она.

— При поддержке предателя будет нападение Старицкого. Вот и все подробности. Чтобы их не спугнуть, придётся посидеть тихо. Алексей Павлович привлечёт спецназ, от которого террористу не сбежать. Если же он попадётся мне на глаза, собственноручно шею сверну.

— Темните, Кузьма Фёдорович, — она посмотрела проницательно, словно видела насквозь. — Хорошо, не сейчас, после всего, обязательно расскажите.

— Смотря как всё пройдёт. Если удачно, расскажу всё, что знаю.

— Упёртый вы мужчина, — сказала она. — Что ж, пойдёмте завтракать. Княжны будут рады Вас видеть. Каждый день спрашивают, как поживает Кузьма Фёдорович и не найдёт ли он время, чтобы навестить их во дворце. Когда всё останется позади и успокоится, приезжайте с супругой к нам в гости.

— Вот это пообещать могу, — согласился я.

Тайно находиться во дворце не так просто, как это может показаться. Слишком много людей вокруг. Чтобы обеспечить быт трёх человек в просторном крыле дворца, нужен огромный персонал, включающий в себя не только охрану и работников кухни с уборщиками. Не знаю, сколько бы я продержался, живя во дворце, но вряд ли долго. Сбежал бы в какой-нибудь маленький и уютный домик.

Вместе с Еленой Алексеевной мы прошли в большую гостиную, теперь уже зелёную. От предыдущей комнаты эта отличалась не только цветом, но и большим количеством столиков и стульев. Здесь можно было прекрасно отдохнуть и провести вечеринку человек на пятнадцать.

— Кузьма Фёдорович! — обрадовалась Мария, поспешив навстречу.

— Здравствуйте, Мария Ивановна, — улыбнулся я младшей княжне. — Елизавета Ивановна.

— Доброе утро, — ответно улыбнулась она.

— Мы знали, что Вы скоро приедете, — сказала Мария.

— Только никому не говорите об этом.

— Алёна нас предупредила, — закивала она. — Мы Вас никому не выдадим.

— Что насчёт завтрака? — спросила Елена Алексеевна.

— Через пятнадцать минут, — быстро ответила Мария, глядя на старинные часы, стоявшие на высоком столике у дальней стены. Затем она посмотрела в коридор, откуда мы пришли. — А где Катерина Фёдоровна?

— Кто? — уточнила Елена Алексеевна.

— Вторая фрейлина, которая с Алёной приехала.

— Она уже уехала, — быстро вставил я. — Помогла мне пробраться незамеченным и уехала.

— Жаль я не успела с ней познакомиться, — хитро улыбнулась супруга императора. — Мария, ты её разглядела? Красивая женщина?

— Не успела, — она изобразила большие очки. — Думаю, что красивая. На Кузьму Фёдоровича похожа.

Алёна отвернулась к окну, тихо смеясь, предательница.

День в компании Елены Алексеевны и Великих княжон пролетел незаметно. Я рассказал пару баек о морских приключениях и пиратах, затем мы играли в лото, просто беседуя на отвлечённые темы. В целом же в императорской части дворца было тихо, никто не спешил нас беспокоить, хотя только что прибывшим фрейлинам следовало в обязательном порядке предстать перед администратором дворца. Да и других формальностей было много, но с этим обещал посодействовать Алексей Павлович.

После ужина, вместе с любопытными княжнами и Алёной, я осмотрел все возможные выходы из этой части дворца, включая тот, что вёл в столовую. На месте Старицкого, пользуясь эффектом неожиданности, я бы напал как раз оттуда. Если суметь незаметно пробраться на кухню, то можно было всё провернуть, не поднимая шума. Это сложно, а в иных условиях почти невозможно, но при содействии начальника охраны и ещё пары вовлечённых людей, вполне осуществимо. Только смущало меня то, что Старицкий хотел устроить именно террористический акт, чтобы вся столица стояла на ушах. Для настоящего анархиста, что супруга покойного императора, что Великий князь Разумовский — одного поля ягоды. Странно, что Старицкий вообще согласился на это. Одно дело, когда покушаешься на наследника, который в следующем году станет Императором, но совершенно другое — пытаться устранить его мать и сестёр. Не вижу я в этом логику.

— Кузьма, — отвлекла меня от раздумий Алёна. — Смотри.

Она продемонстрировала три розы в высокой вазе. Ожидая, пока княжны и Елена Алексеевна лягут спать, я отдыхал в комнате фрейлин.

— Подарок от Радиона Валентиновича, — улыбнулась Алёна. — Он так настойчиво хотел тебя увидеть, что я едва отбилась. Сказала, что ты плохо себя чувствуешь. Я в прихожей на столике поставлю, можно?

— Ставь, — я лишь махнул рукой, встал с кровати и вышел следом за ней. — Ты всех предупредила?

— Ага, — она поставила вазу на столик у зеркала, повернула немного. — У девочек спортивные костюмы под рукой, если придётся убегать, то соберутся быстро.

— Хорошо, — я положил ей ладонь на плечо. — Если что-то случится, ты не геройствуй и постарайся находиться рядом с княжнами. Не думаю, что этой ночью что-то будет, но не расслабляемся. Я посижу в коридоре, на всякий случай, а тебе следует хорошенько выспаться. Иначе завтра будешь клевать носом.

Она повернулась, кивнула. Протянув руки, поправила ворот моего комбинезона, вцепившись в него. Я привлёк её и крепко обнял.

— Кузя… — начала она, но не договорила.

Мы постояли так немного.

— Конец августа и начало сентября, — сказа я, отпустив Алёну, — не планируй ничего на это время. Всё, а теперь иди спать.

— Одна? — посмотрела она невинным взглядом.

Я погрозил ей пальцем и вышел в прохладный и тёмный коридор. Прикрыв за собой дверь, минуту стоял, разглядывая узоры на ковре. Поняв, что избавиться от надоедливых мыслей не получится, махнул на них рукой. Пройдя к окну, осторожно сдвинул занавеску. На улице темнело медленно, несмотря на позднее время, но на площади перед дворцом было тихо. Вдоль противоположного здания неспешно прогуливался охранник. Мелькнул свет фар, проезжающий по территории машины.

Пройдя вдоль коридора, я заглянул в гостиную и, захватив стул, вернулся. Поставив его прямо напротив нашей с Алёной двери, уселся, оценивая пространство вокруг. Высокие потолки немного отвлекали, но даже если у Старицкого пропеллер за спиной, облететь меня ему будет сложно. Главное — не заснуть и не захрапеть.

Глубоко вздохнув, я закрыл глаза. Пришло время для еженедельной тренировки. Принцесса Цао Сяочжэй сказала, что как только я смогу легко управлять водоворотом энергии во внутреннем море, то она покажет мне следующий этап развития. К нему хотелось приступить как можно раньше, но управлять энергией ци внутри себя, это как стоять во время урагана с зонтиком, надеясь, что тебя не унесёт ветром. Процесс этот медленный и спешки не терпел. Когда водоворот начнёт набирать силу, можно будет отвлечься и потренировать доспех духа. Хочу попробовать то странное усиление, делающее защиту невероятно прочной. Была у меня задумка, как подобное умение использовать, но для начала нужно придётся немного попрактиковаться…

Открыв глаза, я увидел старшую княжну Елизавету. В синем спортивном костюме она осторожно выходила из комнаты.

— Который час? — тихо спросил я.

— Половина второго ночи, — сказала она. Поправив волосы, чтобы не мешали, подошла ближе. — А Вы не спите?

— Сплю, но очень чутко.

— А мне не спится, — сказала она. — Тревожно очень. Прямо с того дня, как поезд сошёл с рельсов, успокоиться не могу.

— Некоторым помогает, когда они представляют себе подобные происшествия, как некое приключение.

— Много знакомых мне людей погибло…

— Да уж, — согласился я. — Скажите, а придворный доктор, что с ним? Неужто тоже погиб?

— Евгений Артемьевич немного обгорел, но всё хорошо, уже идёт на поправку. Мы с мамой ездили в больницу его навещать. Он обещал, что уже в этом месяце вернётся во дворец.

— Рад это слышать. А ведь кто-то мне говорил, что выживших нет…

— Ещё кто-то из охраны поезда выжил, — добавила княжна. — Но я подробностей не знаю.

— Простите, что эту тему поднял, — извинился я. — Елизавета, позвольте по имени Вас назвать, не переживайте и не бойтесь. Пока я рядом, можете спать спокойно. В данный момент много людей задействованы, чтобы обеспечить Вашу безопасность. Преступников и предателей ждёт незавидная участь.

Девушка сцепила пальцы в замок, хотела что-то сказать, но не решилась. Я бросил взгляд на любопытное лицо младшей княжны, выглядывающей из комнаты. В отличие от старшей сестры, она выглядела сонной.

— Вы к нам ещё приедете в гости? — спросила Елизавета. — Я была бы рада Вас видеть. Ещё Алёну и Таисию Павловну.

— Заеду, — в который раз за сегодня пообещал я.

— Спасибо. Тогда спокойной ночи.

— И Вам…

Подождав немного, пока княжна вернётся в комнату, я закрыл глаза. Алёна сегодня вскользь упоминала, когда мы наедине остались, что после двух нападений на императорскую семью, многие фрейлины опасались приезжать во дворец, придумывая самые разные оправдания. И княжон это огорчало. Не знаю, меня бы подобное тоже огорчило. Если ты боишься ехать в главный дворец страны, боясь за свою жизнь, может и не стоило тебе соглашаться на подобную работу. Фрейлины, насколько я знаю, получали жалование в размере двух тысяч рублей в месяц, вне зависимости, находились они при дворе или нет. А за дежурство во дворце выплачивали премию в размере трёх тысяч рублей за неделю. Для богатых благородных родов это сущие копейки, но в этом случае важен был престиж. Фрейлин ведь всего около тридцати. Иногда в их число записывали совсем юных девочек, оставшихся без родителей.

Всё-таки я уснул, наблюдая за монотонным вращением силы во внутреннем море. Мне снился светский бал во дворце, девушки в пышных платьях, мужчины в чёрных костюмах, расшитых золотом. Образы мелькали вокруг, а я никак не мог зацепиться за лица, чтобы понять, знаю кого-то из присутствующих или нет. Неожиданно, в самый разгар бала, яркий свет ламп погас, погружая просторный зал в темноту. Никто этого не заметил, продолжая веселиться, а я напрягся. Медленно открыл глаза, посмотрев в полумрак перед собой. В коридоре всё так же было прохладно, и я даже немного замёрз, сидя без движения. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что было не так. Света в коридоре стало меньше. А ведь когда мы с Елизаветой говорили, горели неяркий свет. В этот момент я почувствовал, что кто-то проник в длинный коридор и это был явно не старицкий, его бы я ни с кем не перепутал. К первому гостю присоединился ещё один. Шли они как раз со стороны столовой.

Длинный проходной коридор во дворце был разделён на несколько частей дверями, которые никогда не закрывали, но за ними можно было легко спрятаться. Я успел добраться до распахнутых дверей, подавляя силу, чтобы меня не почувствовали. В скрытности был свой недостаток, не позволяющий мне резко переходить в режим или использовать максимум доступных сил в начале боя. Но зато почти к любому мастеру можно подкрасться незаметно. А парочка, крадущаяся по коридору, боялась использовать силу, поэтому они меня они не заметят, даже если на ногу наступят.

Притаившись за дверью, я ждал, чувствуя, как повышается уровень адреналина. Сердце начинает стучать быстрее, а в желудке холодеет. А когда мимо прошёл крепкий мужчина, в чёрном комбинезоне, с шапочкой на голове, я даже дыхание задержал. Огнестрельного оружия у гостей не было, но им оно и не нужно. Это были те самые польские мастера, с которыми мы поссорились во время Колизея. Первым шёл их рукопашник, а вторым — мастер воздуха, неплохо швырявший в нас не только острые предметы, но и всё, что попадалось под руку, в том числе тела убитых. У него на поясе я заметил ряд крупных прозрачных игл, сделанных из стекла или пластика. Этого следовало вывести из боя первым, поэтому я дождался, пока он сделает лишний шаг по коридору и поднимет руку, показывая на проход в Красную гостиную. Шагнув к нему, я ударил кулаком сверху вниз, целясь в основание шеи. В последний момент вложил как можно больше силы в удар. Послышался хруст ломаемых костей, и поляк с приглушённым грохотом повалился на ковровую дорожку.

Мастер ближнего боя меня удивил, среагировав молниеносно. Его товарищ только падал, а мне в голову уже летел крепкий кулак в кожаной перчатке с металлическими вставками. Подавшись немного в сторону, я ударил в ответ, но вспорол только воздух. Второй кулак вынырнул из темноты справа, чиркнув меня по скуле металлической вставкой и обжёг так, словно раскалённый гвоздь к лицу приложили. Я успел принять стойку, защищая голову и, перешагнув упавшего мастера, сам перешёл в атаку. По коридору разнеслись глухие удары, когда мои кулак били в его защиту.

Поляк сразу понял, что не вытянет, едва прошёл первый болезненный удар в предплечье. По-моему, я сломал ему левую руку, так как он резко опустил её, решив разорвать дистанцию, уклоняясь от пары прямых ударов. Только я, в отличие от него, активнее набирал силу и становился быстрее. В резвом темпе мы пробежали почти весь коридор, но я его всё-таки достал. В какой-то момент подловил его на длинном шаге назад и нанёс короткий удар ногой под колено, а затем быстрый хук в подбородок, сломав челюсть. Он запнулся о ковёр и упал. Я почти сразу прыгнул сверху, втыкая локоть ему в солнечное сплетение. Если бы мы находились в других условиях, можно было взять его живым, но сейчас он мог выкинуть что-нибудь опасное. Знаем таких, притворяются мёртвыми, а потом запускают такой фейерверк, что всё в радиусе сотни метров обращается в пепел.

Пытаясь успокоить дыхание, я встал и прислушался. В их компании должен быть третий, если это не профаны. Тот самый командир, не очень сильный, но неприятный мастер молний. Он ещё в прошлый раз показал, что если всё идёт не по плану, то лучшим выходом будет бегство, вот и сейчас он может просто сбежать. Но гораздо большую проблему представлял анархист, если он притаился где-то поблизости. Если подождать, он может потерять терпение и пойти проверять, что случилось. Или наоборот?

Мысли о том, поднимать тревогу или нет, зациклились. Наклонившись и подхватив поляка за ворот чёрного комбинезона, я быстро потащил его по коридору туда, где лежал второй. Пошумели мы негромко, но со стороны спальни Елены Алексеевны потянуло силой. Всё-таки она была мастером, пусть и слабым. Проходя мимо двери в нашу с Алёной комнату, постучал.

Что меня напрягало, так это тишина вокруг. Оттащив тела поляков от двери в угол, я выглянул в окно. На площади никого не было, даже охраны.

— Чтоб вас, — тихо выругался я, наклоняясь и стаскивая с ноги разорванный кроссовок. Каждый раз, когда используешь разрушительную технику в обуви, та приходит в плачевный вид. — Алёна, беги к Елене Алексеевне, пусть нажимает тревожную кнопку.

Из комнаты Алёна выскочила в наспех надетом и немного порванном платье. Я же направился к электрощиту, чтобы попробовать включить освещение в коридоре. Не успел дойти, а где-то на западе появился яркий отголосок силы. Не знаю, кому он принадлежал, но кто-то явно хотел, чтобы все в радиусе километра его почувствовали и испугались. Я тоже немного напрягся, не зная, кому он принадлежит. Вряд ли бандиты будут выдавать себя подобным образом, но всё может быть.

— Всё в порядке? — в коридор вышла Елена Алексеевна, накинувшая платье поверх ночной сорочки.

— Нормально, — ответил я, показывая в сторону гостиной. — Давайте соберёмся в одном месте и немного подождём. Можно в этой гостиной.

Она кивнула, посмотрела на тела в чёрных комбинезонах и, подхватив Алёну под локоть, поспешила к комнатам княжон. Я посмотрел на поляков, подумал немного и оттащил их в следующую часть коридора, чтобы не мозолили глаза. Сейчас в коридор набежит охрана и придётся с ними как-то объясняться. На улице включили яркое освещение и прожекторы, а на площади, наконец, началось оживление. В ближнем от меня конце коридора двери распахнулись и в ярком свете появился Роман Орлов в военном комбинезоне. Увидев меня, он поднял руки, кивнул и, сделав шаг назад, закрыл двери.

Я всё же дошёл до щитка и, пощёлкав выключателями, зажёг в коридоре свет. Когда я вернулся в гостиную, там шло бурное обсуждение, что можно сделать с платьем Алёны. Она умудрилась порвать его от плеча до воротника и сверкала розовой пижамой.

— Всё в порядке, — успокоил я всех. — Кто-то проник на территорию дворца и сейчас охрана его гоняет. Поймают и можно снова ложиться спать.

— У вас синяк под глазом, — сказала Мария.

— Большой? — уточнил я, на что все дружно закивали. — Это я со стула упал неудачно.

— А когда падал, кроссовок потерял, — добавила Алёна, на что я развёл руками, как бы говоря, что не виноват.

Глава 11

Суматоха во дворце длилась около часа. Неслыханное дело, в главный дворец государства пробрались незваные гости, и не просто куда-то, а в императорскую опочивальню. За подобный провал с охраны следовало снять голову, возможно, и в прямом смысле этого слова. Мне сложно понять, зачем на это с самого начала подписался начальник охраны дворца. Даже если бы всё удалось провернуть так, как хотел Разумовский и случилась бы большая трагедия, именно он ведь останется крайним. Рассчитывал, что его просто пожурят и отправят в отставку? При поддержке Великого князя всё так и могло произойти, но это ведь несмываемое пятно позора, как с таким жить? А уж как рисковали поляки, можно не говорить. Мало того что из наёмников их фирму вычеркнут, так ещё и поставят на верхнюю строчку в списке на устранение. Награду за голову объявят такую, что охотники со всего мира наперегонки побегут их ловить.

Буквально через пять минут после поднятия тревоги к нам заглянул Алексей Павлович. Убедившись, что всё в порядке и помощь не требуется, он извинился, сказал, что злоумышленник, проникший на территорию дворца, будет в самое ближайшее время обезврежен. Вызвав меня в коридор, он попросил подежурить до утра и спешно ушёл, забрав тела поляков. Ещё минут через десять примчался гофмейстер, немолодой мужчина в наспех надетом камзоле. Вид у него был такой, словно императорская половина дворца лежит в руинах, а коридоры завалены телами и залиты кровью. Последним явился Великий князь Воронцов. В императорскую половину дворца ворвался широким шагом. Он был возмущён и рассержен чем-то, но при этом вполне искренне переживал за племянниц и Елену Алексеевну. Супруга императора его визиту рада не была, но видя переживания немного смягчила тон. Александр Николаевич пригласил её на приватный разговор, который длился всего несколько минут. После разговора великий князь немного успокоился, вернул себе собранный и спокойный вид.

— Кузьма, на пару слов, — он жестом пригласил меня в коридор. Отойдя немного от гостиной, встал у окна и сдвинул занавеску, выглядывая на улицу.

На площади перед дворцом появился довольно сильный мастер, с которым я раньше не пересекался. Может это кто-то из рода Воронцовых?

— Кто это был? — спросил Великий князь.

— Поляки, — сказал я. — Два мастера из отряда наёмников. Точнее, уже бывших наёмников.

— Поляки? — прищурился князь, посмотрев на меня.

— Был ещё третий, но я не знаю, догнали его или он умудрился сбежать.

— Сбежать… — с непонятной интонацией повторил он. — С этим мы разберёмся. Спасибо тебе.

— Пожалуйста, — я пожал протянутую руку.

Князь бросил ещё один взгляд в сторону гостиной и широким шагом ушёл. При этом выглядел он так, как будто готов прибить первого попавшегося ему под руку.

Больше нас никто не беспокоил, поэтому уже спустя полчаса Елена Алексеевна увела дочерей в свою спальню и стало необычно тихо. Алёна же спать ложиться не стала, переоделась только в военный комбинезон, такой же, как у меня и до рассвета мы сидели в коридоре, тихо беседуя на тему жизни во дворце. В половину восьмого утра приехала пара фрейлин, немного встревоженных шумихой во дворце, но старавшихся держаться как можно уверенней. Женщины оказались деятельными и уже через час мы все собрались в светлой столовой за завтраком. О ночном происшествии никто не вспоминал, княжны строили планы на день, собираясь пригласить меня на экскурсию по дворцу, но не сложилось. Сразу после завтрака меня вызывал Алексей Павлович. Пришлось идти через весь дворцовый комплекс к двухэтажному административному зданию. У входа меня встретил капитан Смирнов, немного уставший и взъерошенный, словно успел получить нагоняй от начальства. Собственно, это самое начальство заседало в просторном кабинете для совещаний.

— Доброе утро, — поздоровался я, проходя в комнату.

— Кузьма Фёдорович, здравствуй, проходи садись, — сказал генерал Осташкин.

Справа от генерала сидел незнакомый мне мужчина в чёрной форме госбезопасности, в звании полковника. С противоположной стороны расположился Алексей Павлович и один из его замов.

— Кроме синяка, травм нет? — спросил генерал.

— Нет. По касательной задел гад. Я искрами из глаз чуть ковёр не поджёг.

— Застал их врасплох?

Я пересказал короткую стычку с мастерами, не забыв посетовать, что кроссовок потерял. Хорошо, что в чемодане оставались военные ботинки, а то ходил бы босиком.

— А третий сбежал? — спросил я.

— Догнали его, у реки. Он в воду прыгнул, но далеко не уплыл. Выловили тело через пятьсот метров ниже по течению.

— Точно он?

— Старший из отряда наёмников, — подтвердил Глеб Романович.

— Старицкий? Кто-то может объяснить мне, почему во дворец полезли эти, а не анархист?

— Если он и был, то сбежал, не раскрыв себя. И с этим большая проблема.

— А начальник охраны Кремлёвского дворца?

— Вторая проблема, — генерал посмотрел на Смирнова. — Сбежал он. Как только поднялся шум, спокойно вышел из дворца и растворился.

Я тоже оглянулся, посмотрел на капитана. Это действительно было большой проблемой. Нужно было постараться, чтобы упустить главного участника заговора и свидетеля. Итак понятно, что его Разумовский пустит в расход, как только найдёт. Свалит всю вину на него, а сам выйдет сухим из воды. Прокололись спецслужбы, я бы сказал, что почти фатально.

— И что теперь? — спросил я после небольшой паузы.

— Будем работать с тем, что есть, — сказал Глеб Романович. — Вы с Алёной ничего и никому не рассказывайте.

— Хорошо. Только если вы найдёте Старицкого, дайте знать.

— Непременно, — кивнул Осташкин.

Вот и всё совещание. Из здания я вышел задумчивый, прикидывая, во что всё это выльется. Странная какая-то операция получилась. Столько подготовки, хорошая засада и как итог, три трупа и беглый начальник охраны. Следом за мной из здания вышел капитан Смирнов, вынул из нагрудного кармана толстую коричневую сигарету, щёлкнул зажигалкой.

— Я не затягиваясь, — сказал он, поймав мой укоризненный взгляд.

— Всё плохо, да? — спросил я.

— Если бы поляк умудрился сбежать, был бы хуже. Его ночью в реке чисто случайно задели взрывом. Руку с плечом оторвало, вот он и всплыл.

— А команда поддержки у них была? Должна быть.

— Табак для трубок, — капитан показал на сигарету. — Пахнет хорошо и на мысли правильные настраивает. Нет, поддержки у них не было. Приехали втроём на машине. Начальник охраны лично выписывал им пропуска и проводил на территорию объекта. Грамотно подделал согласовывающие документы. До того, как тревожная кнопка сработала никто не догадывался, что они на территории особо охраняемого объекта прячутся.

Мы зашагали в сторону здания дворца.

— Как думаете, Разумовский сможет выйти сухим из воды? — спросил я.

— Смотря что иметь в виду. Обвинить его в госизмене можно, но дело будет шумным и малоперспективным. Его многие поддерживают и, если не появится что-то, что перевернёт общественное мнение, не факт, что дело закончится обвинительным заключением. Опасность в другом. Великий князь перешагнул черту, после которой… не стану говорить «невозможно», но трудно вернуться обратно. Когда наследник, Николай Иванович, узнает о том, что его дядя покушался на жизнь княжон и Елены Алексеевны, он вряд ли подобное простит. Сейчас это на Разумовских не скажется, но пройдёт лет десять и всё может измениться. Нынешние союзники Великого князя преданы ему только до тех пор, пока им это выгодно.

— То есть, Разумовскому ничего не остаётся, кроме ещё одной попытки? — уточнил я. — Только в этот раз он включит в список самого Николая? А сил для этого у него хватит? Пока он только наёмниками раскидывается, жертвуя ими как пешками.

— Пока у тебя много денег, наёмники найдутся, — философски заметил Смирнов.

— Да, он же такую технику индусам продали, падла, — поморщился я.

— Имел право, — сказал он. — Техника принадлежала Разумовскому.

— Ничего, я против этого приёма контрмеру придумаю, чтобы покупатели плакали навзрыд и требовали компенсацию.

— Лучше не надо. У нас все специалисты эту технику осваивают, а индусы не самые большие наши конкуренты.

Мы ещё минуту шли молча, обогнув здание, вокруг которого суетилась охрана. Я с интересом понаблюдал за ними, особенно за сильным мастером, которого я почувствовал ранее. Это был крепкий мужчина лет сорока, правильные черты лица, аккуратные усы и бородка.

— Сокровищница, — тихо сказал капитан.

— Проверяют, не умыкнул ли начальник охраны что-нибудь ценное, перед тем как сбежать?

— И это тоже, — многозначительно кивнул он, как бы намекая, что я близок к истине. — Я уже распорядился насчёт машины, которая отвезёт Вас в МИБИ. Водитель будет ждать хоть целый день. Тридцать четвёртый номер.

Он остановился и показал в сторону, где за зданиями действительно находилась стоянка для служебного транспорта.

— За это спасибо, — кивнул я. — Можете на последний вопрос ответить? Скажите, зачем Разумовскому нужна смерть княжон или Елены Алексеевны? Я совсем это понять не могу. Не вижу, какую выгоду можно извлечь.

— Выгода есть, — сказал он. — Чаще всего это амбиции, жажда власти и денег.

Он коротко кивнул и ушёл в обратном направлении. Я пару минут стоял, провожая его взглядом, затем посмотрел на суету рядом с сокровищницей. Мало ли сейчас у Разумовского богатств? Не хочу использовать банальное слово «деньги». То, что скопил Великий князь, за несколько жизней не растратить, даже если очень этого захотеть. А власти может быть больше, только если на трон самому сесть. Только для этого ему нужно убить всех родственников и остаться единственным претендентом. Но и в этом случае уже бояре ополчатся на такого царя и по-тихому уберут, придушив в опочивальни или подстроив несчастный случай.

В голове появилась мысль заехать в гости к Наумову Петру Сергеевичу и поговорить на эту тему. Он мужик умный, наверняка сразу скажет, что задумал Великий князь. Но в этом случае придётся ему рассказать, что произошло во дворце и кто в этом виноват. Не знаю, собирается ли Осташкин ставить в известность Наумовых.

— Ладно, — произнёс я, так и не придя к какому-то решению. — Посмотрим, что дальше будет.

Несмотря на всю симпатию к княжнам, оставаться во дворце не хотелось, поэтому забрав Алёну, я вернулся в МИБИ. Наврал, что меня ждут дела и сбежал. Правда, пришлось пообещать, что в следующую субботу я приеду в гости вместе с супругой, а то меня отпускать категорически не хотели. Ненадолго мы заехали в Екатерининский дворец, чтобы забрать вещи и телефоны, поэтому в институт приехали за час до обеда. По дороге прочитал пару сообщений от Таси, волнующейся за меня и просивший сообщить, когда вернусь домой. Было ещё одно странное сообщение от Кати Хованской, она спрашивала, куда это мы пропали и писала, что у неё есть важные новости, напрямую касающиеся моего учебного расписания. Отправил им одинаковые сообщения, что скоро буду.

Боясь, что я снова куда-нибудь сбегу, Катя встречала нас у главного входа на территорию института. Дождалась, пока мы поздороваемся с охраной.

— Привет, — Катя улыбнулась, встречая нас. Проигнорировала колючий взгляд Алёны. — Вас уже потеряли.

— Тренировки у нас были, секретные, — добавив таинственности в голос, сказал я. — Нас всего один день не было и что, кому мы так нужны?

— Ректор тебя искал, а ещё Наташа Наумова с Кириллом. Кравец вчера целый день выспрашивал, куда ты запропал.

— Позвоню им сегодня, — кивнул я, имея в виду младших Наумовых. Жестом показал в сторону аллеи, чтобы не стоять напротив ворот. — А что там с моим расписанием?

— Новость… грустная. Я только вчера узнала от Тамары, а она, в свою очередь, от папы. Максим Сорокин погиб несколько дней назад. У вас занятия должны были начаться с пятницы.

— Нехорошо, — тихо сказал я, даже остановился. — А что случилось, не знаешь?

— Подробностей не знаю, но могу спросить у папы. Вроде бы сегодня Максима будут хоронить.

Постояв немного, задумчиво разглядывая здания института, я достал сотовый. Пролистав контакты, нашёл номер телефона Макса и нажал кнопку вызова. Ответили мне на пятом гудке.

— Алло, — раздался женский голос.

— Здравствуйте, я друг Максима. Только что узнал о случившемся. Скажите, это правда, Макс погиб?

— Правда, Максима больше нет, — женщина вздохнула. — Сегодня в час дня будет прощание с ним, на Кузьминском кладбище.

— Спасибо, что предупредили, я обязательно приеду.

— Вам спасибо, что позвонили, — сказала она. На заднем фоне послышались голоса. — У главного входа можно будет легко сориентироваться. Извините, мне надо идти.

— Да, конечно. До свидания.

Я нажал кнопку отбоя, посмотрел на экран телефона.

— В час на Кузьминском кладбище, — повторил я. — А сколько сейчас времени? Надо Тасю предупредить.

— Одиннадцать часов и двадцать минут, — подсказала Катя. — Отсюда недалеко, можно за полчаса доехать.

— Успеваем. Алёна, ты со мной?

— Конечно, — сказала она. — Надо только переодеться.

— Хорошо, сбор здесь же, через час, — подытожил я. — Катя, скажи всем, кто искать будет, что сегодня меня нет.

— Я могу машину организовать, — предложила она. — Всё лучше, чем на такси.

— Договорились.

Первым делом я поговорил с Тасей, для чего пришлось отвлечь её от лекции. Новость о гибели Максима её огорчила, хотя она была лишь немного знакома с ним. Я предупредил, что съезжу на похороны, узнаю, что произошло и сразу вернусь. Она только попросила, чтобы я не встревал в неприятности или предупредил, если что-то буду планировать. Выходит, что мы с ней подумали об одном и том же, о той необычной встречи в Санкт-Петербурге с представителями федерации по борьбе без правил.

К назначенному времени Катя действительно успела достать машину и даже поехала вместе с нами, сказав, что на похоронах появится её отец и надо бы его немного удивить. По её словам, Хованский старший и Максим не просто были знакомы, но и работали вместе. То, что проститься со знаменитым спортсменом и бойцом захотят многие, стало понятно, когда мы подъезжали к кладбищу. Мы даже на стоянку не смогли пробиться, где большую часть места заняли дорогие спортивные и пёстро раскрашенные машины. И контингент там собрался соответствующий, крепкие парни и мужчины из числа спортсменов. Женщин и девушек практически не видно. Отдельно стояла группа военных, которых можно выделить из любой толпы, тем более что они пришли в одинаковых чёрных костюмах и плащах.

Немного замешкавшись, огляделся в поисках знакомых лиц. Помогла Катя, показав в сторону второй части стоянки, где собрались представители Хованских. С главой рода я уже пересекался и отношения между нами были, мягко говоря, натянутыми, особенно после того, что произошло на памятном турнире. И сегодня я бы лучше проигнорировал его, но он мог знать, что случилось с Максимом. Взяв Алёну под руку, повёл в ту сторону.

— Здравствуйте, Геннадий Олегович, — первым поздоровался я. Обратил внимание, что среди группы Хованских тоже не было женщин. Только сам глава рода, трое важных мужчин, один из которых наверняка мастер, но так с ходу определить его силу не получилось.

— Здравствуйте, Кузьма Фёдорович, — в тон мне ответил он. — Алёна Романовна, Катя. Печальное событие собрало нас сегодня. Я слышал, что Максим тренировался вместе с Вами?

— Да, он подтягивал меня в «режиме», — сказал я. — Вы знаете, что случилось? Как погиб Макс?

Хованский немного помрачнел, поиграл желваками.

— Полиция говорит, что это несчастный случай на тренировке, — в итоге сказал он. — Мои люди проверяли, всё так. На одной из тренировок спарринг-партнёр нанёс ему травму, несовместимую с жизнью.

— То есть, убил мастера одним неудачным ударом? — приподнял я бровь. — Или удачным…

— У них в федерации особые правила и техники, — напомнил Хованский. — За последний год — восемь мастеров получили серьёзные травмы. Но именно из-за этого народ и любит бои без правил. Чтобы мастера друг друга калечили и убивали…

— И всё же я в это не верю. Значит, надо мне в полицию наведаться, узнать, кто делал вскрытие и устанавливал причину смерти. А с кем он тренировался?

— Кто был в тот день его партнёром, я не знаю, — он подбородком показал на группу спортсменов, собравшихся у дорогих машин. — Но это легко выяснить.

— Ага, спасибо, — кивнул я и направился в ту сторону.

Мне показалось, что среди спортсменов был один из тех, кто выступал в тот день, когда Максим выиграл бой против Мясной Машины или Мясника, уже и не помню, какое у американца прозвище было. И если я не ошибаюсь, там же выступал кто-то и от Хованских.

— Парни, привет, — поздоровался я. — Вы из того же бойцовского клуба, где тренировался Максим?

— Привет, — кивнул один, носивший жиденькую бороду. — Клубы разные, но одним делом занимались и тренировались вместе.

— Макс, просто, меня тренировал и… плохо, что так произошло… Я слышал, несчастный случай был, со спарринг-партнёром?

Лица парней изменились, словно я их только что оскорбил или какую-то гадость сказал. Я отпустил руку Алёны и шагнул поближе.

— Или что-то другое было? Вы не подумайте, что из любопытства. Я и сам в турнирах без правил участвовал, и с Максимом был хорошо знаком.

— Из какого клуба? — заинтересовался высокий и жилистый парень лет двадцати семи, сидевший на капоте машины.

— В частном порядке выступал…

— Точно! — оживился ещё один парень кавказской наружности и говоривший с сильным акцентом. — Вспомнил! Она же турнир международный выиграла, среди студентов. Мы тогда всем клубом за неё болели. Лена… Алёна, точно.

Взгляды парней резко сместились на Алёну. Они оживились, но в этот момент показалась процессия машин с катафалком.

— Так что с этим спарринг-партнёром? — снова спросил я у первого. — Кто он, откуда? Может, я его знаю?

— Да чёрт какой-то, — отозвался тот, глядя на траурную процессию. — Появился откуда-то недели две назад и только с Максом занимался. По нему сразу видно, что боец, только странный. Кто-то даже слух пускал, что он в подпольных боях участвует.

— Как его зовут?

— Да я не е… — он посмотрел на девушек. — Не знаю точно. Су́ло его все звали.

— Африканец, что ли?

— Европеец, с акцентом говорит…

Расспрашивать дальше я не стал, и мы с девушками отошли немного в сторону. Катафалк тем временем развернулся, а из машин сопровождения появилась семья Максима. Среди взрослых были двое детей, мальчик, выглядевший лет на одиннадцать и девочка младше его года на три. А ещё я увидел Конева, выходящего из последней машины. Удивление сменилось раздражением и даже какой-то злостью. Почему я про смерть Макса узнаю от Кати, а не от него? Тем более что всё случилось ещё до того, как меня заняли операцией во дворце. А я ведь только сейчас хотел ему позвонить, попросить помощи.

— Кузьма? — окликнула меня Катя. — У тебя такой вид, словно ты врага только что увидел.

— Наоборот, — ответил я. Действительно, что-то выбила меня из колеи всё это. Если бы я тогда не вмешался, проиграл бы Макс и ничего бы не случилось. — Чёрт! Дайте минуту, мне позвонить надо.

— Хорошо, — понимающе кивнула Катя.

Алёна посмотрела так, словно говорила: «Эй, приятель, возьми себя в руки». Я ободряюще улыбнулся и отошёл к краю стоянки. Быстро нашёл номер в записной книжке, нажал кнопку вызова.

— Да, Кузьма Фёдорович, слушаю, — раздался голос капитана Смирнова.

— Валентин Михайлович, у меня к вам просьба личного характера. Нужна услуга.

— Слушаю, — его голос стал деловым.

— Мой тренер в МИБИ Максим Сорокин, выступающий в боях без правил среди мастеров, несколько дней назад погиб во время спарринга. Мне нужно узнать, кто был его партнёром, кто нанёс ставший смертельным удар. Друзья Макса говорят, что его зовут Суло, но не знают кто он и откуда взялся.

— Я понял, — сказал капитан. — Давай я тебя сейчас с человеком соединю, ты ему то же самое расскажи, и он тебе любую информацию достанет аккуратно и тихо. А ещё лучше, встреться с ним и обстоятельно поговорите. Через час в кафе «Карамелька», недалеко от МИБИ.

— Через два часа.

— Хорошо, через два часа он тебя там будет ждать.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Да, у него для тебя ещё новости будут. Встретьтесь обязательно.

Капитан первым повесил трубку. Пару раз глубоко вздохнув, я почувствовал себя немного лучше. Убрав телефон, вернулся к девушкам, и мы поспешили догонять траурную процессию.

Кафе «Карамелька», два часа спустя

Не люблю костюмы, рубашки и галстуки, чувствую себя в них некомфортно. Но времени заезжать в институт и переодеваться не было, поэтому в молодёжном кафе я единственный выделялся строгим стилем. Осталось только коктейль молочный заказать с трубочкой, чтобы на меня ещё сильнее косились. Хотя в это время большая часть посетителей была из числа студентов, а точнее, парочек, то меня многие узнавали и даже здоровались. Отличное место для встречи с кем-то из госбезопасности.

Заняв один из свободных столиков подальше от входа, я заказал кофе, бросил на соседний стул плащ. Можно было его не брать, но я боялся, что дождь пойдёт. Погода с утра хмурилась, только до дождя дело не дошло.

— Добрый день, — к столику подошёл молодой мужчина лет двадцати пяти. Одежда молодёжная, короткие чёрные брюки, полосатая лёгкая кофта и кофейного цвета пиджак. — Я от Валентина Михайловича.

Я только головой покачал, глядя на его прикид и сделал приглашающий жест.

— Он про новости какие-то говорил.

— Точно так, — кивнул мужчина. — Пётр, будем знакомы.

— Кузьма, — я пожал протянутую руку.

— Валентин Михайлович просил передать, что оставшуюся группу поляков удалось взять в полном составе. Ещё одного мастера задержали живым и группу прикрытия из трёх человек.

— Хоть что-то хорошее случилось, — сказал я. — Надеюсь, он нас выведет на заказчика, только не знаю, во что это выльется… Хорошо, давай тогда о нашем деле поговорим. Я с самого начала расскажу, чтобы лишних вопросов избежать.

Рассказ занял минут двадцать. Пётр оказался человеком внимательным, слушал с большим интересом. За это время мы успели выпить по две чашки кофе.

— А в каком клубе Сорокин занимался? — уточнил он.

— Названия не помню. Вроде он говорил, но в памяти не отложилось. Мне нужно знать все обстоятельства его гибели. Кто с ним в тот день дрался, как он попал в клуб ну и всё остальное.

— Бои без правил — это деньги. И подставных боёв там не меньше, чем в любом другом спорте. Говорю, как человек разбирающийся. Если криминал в этом замешан, то понадобится чуть больше времени, чтобы всё узнать. В любом случае копну на полный штык. На какой телефон звонить? Просто диктуй, я запомню.

— Как появятся достоверная информация, сообщи сразу.

— Хорошо, буду держать в курсе расследования. Только если захочешь вмешаться, поставь в известность, чтобы накладок не было.

— Договорились.

На этом мы и разошлись. Я прогулялся пешочком до института, и заперся в общаге, чтобы почитать последние новости и подумать. Тася появилась ближе к четырём часам дня и почти сразу убежала на кухню, обещая сюрприз. Как выяснилось позже, она успела организовать перестановку мебели в столовой на этаже, вернув ей прежний вид. А замок на двери в кухню так и не появился. Вечером же на ужин к нам первой заглянула Цао Чжэнь и не с пустыми руками, а с парой классических китайских блюд. Сказала, что тренировки не требуют от неё постоянной концентрации, поэтому остаётся много свободного времени. Сегодня она готовила птицу с лапшой и особыми приправами, получилось очень вкусно. К сожалению, её старшая сестра сегодня была занята в посольстве, поэтому не смогла приехать. А на мой вопрос, умеет ли Сяочжэй готовить, Чжэнь замотала головой и посмотрела немного испуганно.

Почти сразу за принцессой Цао в гости заглянул Николай. Один, без свиты, оставив телохранителя в коридоре. Мы с наследником немного поговорили, пока девушки были заняты подготовкой к ужину. Я вкратце рассказал о произошедшем, что к делу подключилась служба безопасности, постарался убедить его, что можно не переживать и не беспокоиться, но при этом не терять бдительность. В целом, ужин прошёл в приятной дружеской обстановке, немного сгладив плохое настроение. В какой-то момент показалось, что всё происходящее в большой политике, осталось далеко, в центре города, в большом и богатом дворце. Сейчас нас беспокоила исключительно учёба, погода и предстоящие праздники.

Человек капитана Смирнова позвонил утром на третий день. Я только проснулся и переодевался, готовясь к утренней зарядке. Телефон запиликал, сигнализируя, что звонит кто-то, чей контакт помечен как важный. Но глядя на незнакомый номер, я не сразу сообразил, кто это.

— Доброе утро, — в трубке раздался бодрый голос Петра. — В пентагон проще дозвониться, чем до тебя.

— Привет. Ты просто рано звонишь, вот и блокируются входящие. Есть новости?

— Новостей много, поэтому проще встретиться. Я уже рядом с «Карамелькой».

— Через полчаса буду.

Быстро переодевшись, я зашёл за сёстрами Юй, и мы втроём побежали в сторону ворот. У выхода из общежития едва не столкнулись с парочкой преподавателей из числа завистников. Были в институте такие, кто говорил, что я слишком мало работаю, но при этом мне разрешалось и позволялось то, что категорически нельзя было другим. Тася говорила, что на меня периодически доносы ректору пишут. Когда на занятие пришёл, когда ушёл, что вместо занятия заигрывал с девушками и очень много уделяю время принцессам Цао. Задевало их и то, что я поселил сестёр Юй в общежитии для преподавателей, называя их личной прислугой. Если так и дальше пойдёт, то они организуют кружок или сообщество, где будут собираться группой и тихо меня ненавидеть. А громко ругаться боялись, вспоминая, как я одному злобному хорьку челюсть сломал. Благо адекватных преподавателей в МИБИ больше и на завистников они смотрели с иронией.

У ворот меня перехватил один из охранников.

— Кузьма Фёдорович, а мы за Вами только послали, — сказал он, показывая в сторону крытого стадиона. — К Вам гость пришёл.

Взяв рацию, охранник принялся вызывать напарника, говоря, что Матчин появился. За воротами я застал Бэра Пойзона, выглядевшего так, словно неделю не спал.

— Привет! — обрадовался я. — Вижу, тренируешься.

— Скорее уж извожу себя, — проворчал он.

— Это ты сейчас ворчишь, а потом спасибо скажешь. Ты за коктейлем или с доспехом проблема?

— За энергетиком, — сказал Бэр. — И новости рассказать.

— Новости — это хорошо. Я сейчас сбегаю в столовую и вернусь, а потом мы прогуляемся и по пути всё расскажешь.

Пришлось делать крюк и тратить десять минут, но новости того стоили. Бэр буквально вчера связывался с одним из своих агентов в ассоциации наёмников и тот сообщил интересную новость. Несколько крупных фирм сейчас стягивали свои силы к границам Российской Империи, в ожидании хороших заказов. Что это за заказы Бэр не знал, но шли слухи, что эта работа будет щедро оплачена. К этому делу даже присоединились индусы из первой пятёрки самых сильных компаний мира. Помимо наёмников, на горизонте мелькнуло несколько команд охотников за головами, но они своё присутствие не афишировали. Как падальщики они ждали, пока крупные хищники насытятся, а потом придёт их очередь собирать остатки.

На территории крупных государств наёмники могли работать вполне законно, только нанимали их крайне редко и платили копейки, так как законы сильно ограничивали их деятельность. Единственное, для чего их можно было нанять, так это для охраны собственного имущества, если затевалась война кланов и ты понимал, что собственных сил не хватит. А вот нанять кого-то для нападения на соседа — запрещено. В этом случае и наёмников и работодателя ничего хорошего не ждало. Кланы даже армию привлекать не будут, а скинутся и общими усилиями сотрут в порошок всех слишком умных. Поэтому наёмники сами на подобное никогда не пойдут. Посидеть на какой-нибудь вилле месяц, для них как шикарный отпуск, за который неплохо платят. Мы так в Италии шесть недель бездельничали, охраняя богатое поместье, пока его хозяин пытался уладить разногласие с соседом и заручиться поддержкой Императора. Замечательно провели время, дважды подрались с местными, которые решили пощупать нас. Обошлось без жертв, но несколько мастеров мы с Джимом знатно отделали. Хозяин поместья после этого нас едва ли не на руках носил. Он с маркизом Сальви в итоге договорился о защите, отдал ему то ли часть земли, то ли какой-то бизнес. После тех событий, в Италии у нашей фирмы до сих пор отменная репутация.

Прощаясь, Бэр сказал, что заглянет ко мне дня через три, после чего улетит в Европу, искать новые контракты. Я посмеялся, спросив про Россию, на что он пожаловался, что здесь ему категорически не везёт. Но если у меня для него найдётся работа, он готов её выполнить с большой скидкой.

Пётр ждал меня на том же самом месте, где мы встречались в прошлый раз. Он пил кофе, завтракая сладкими блинчиками. И одет был практически так же, только цвет футболки сменил. Я показал сёстрам Юй на соседний столик, а сам подсел к Петру.

— Привет, — сказал я.

— Доброе утро, — он кивнул, отложил вилку и сделал большой глоток кофе. Жестом карточного фокусника вынул из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий. — Суло, финн по происхождению, тридцать четыре года, мастер второй ступени. Про силу ничего не известно, но это не огонь и не молнии. Приехал из Англии две недели назад по рабочей визе. Перед очередным этапом битвы за чемпионский пояс по боям без правил, федерация навязала Сорокину этого финна в качестве спарринг-партнёра. Они настаивали на том, что нужно отработать необходимую для поединков технику. Это стандартная практика для всех участников.

— Значит, федерация, — произнёс я. — А какую травму Суло нанёс Максиму?

— Удар пришёлся в левую сторону тела, в район пятого и шестого ребра, что привело к серьёзному перелому и травме сердца. Доктор, делавший вскрытие, говорил, что первый раз видел нечто подобное. Необычный проникающий удар. Чтобы оценить его силу и способность убить мастера, нужно знать технику, которой пользовались спортсмены. Только секреты этой техники тщательно охраняются.

— Где сейчас этот Суло? Улетел обратно в Англию?

— Так как Сорокин был фаворитом турнира, после победы над американцем, то следующий этап собирались провести в России. Я встретился с представителем федерации в Москве, и он говорит, что сейчас подняли вопрос, переносить поединок или нет, так как это дополнительные издержки. На днях сообщат о решении, а также о том, кто заменит Сорокина.

— Суло? — повторил я вопрос.

— Он ещё в Москве, — сказал Пётр так, словно знал, что я планирую. — В гостинице, где он должен был остановиться, его не видели ни разу, хотя номер оплачен на две недели вперёд. Но пара разговорчивых бойцов из клуба «Гефест» говорят, что видели его в компании Тиграняна, одного из учредителей лиги смешанных единоборств. И сегодня в семь часов вечера стартует двести сорок второй этап этой самой лиги. С большой долей вероятности можно утверждать, что Суло там появится.

— Отлично. Я тоже большой любитель всяческих боёв без правил, поэтому обязательно поеду, посмотрю вживую.

— Вход только по клубным картам, — сказал Пётр. Там своя тусовка, парни, девушки, водка, наркотики, всё под крышей Третей тени.

— Опять мафия?

— Организованное преступное сообщество, — поправил он. — Мы же не в Италии.

— А где мероприятие проходить будет? Насчёт клубной карты, я знаю, у кого её можно забра… одолжить.

— Карты у меня есть. И способ попасть на турнир, не привлекая внимания. Буду ждать в шесть часов вечера, напротив входа в кафе, — сказал Пётр.

Я минуту пристально на него смотрел, на что он даже бровью не повёл.

— Очень любопытное дело, — в итоге сказал он. — Связанное и с международной федерацией, нечистой на руку, и с преступными сообществами.

— И очень рискованное, — добавил я.

Пётр развёл руками, как бы говоря, что прекрасно это понимает и ничего поделать не может.

— А что полиция, даже не пыталась Суло задержать?

— Не пыталась. Туда сразу примчалось дюжина адвокатов федерации и в полиции уже два дня ведут дело о несчастном случае.

— Хорошо, — подытожил я. — В шесть часов.

— Хорошего дня, — пожелал он и задумчиво посмотрел на немного остывший завтрак.

Выйдя из кафе, я неспешно зашагал в сторону института. Если федерация решила убрать Максима, чтобы он не нарушал их задумки по турниру, то это глупо и недальновидно. Нет, надо было этот гнойник вскрыть раньше. Достав телефон, набрал номер Ильи из клуба моделистов. Ответил он почти сразу.

— Илья, привет, не занят?

— Нет, — раздался его голос. На заднем фоне слышались крики и голоса других студентов. — Мы только на зарядку собрались. Придёшь? Тебя многие ждут.

— Буду минут через двадцать. Слушай, ты говорил, что у тебя есть знакомый в спортивном журнале.

— Знакомая, — поправил он.

— Позвони ей, спроси, не заинтересуют ли журнал сведения о подставных поединках в боях без правил, которые проводят среди мастеров.

— Хорошая тема, — оживился он. — Я сейчас позвоню, но почти уверен, что она сразу же согласится.

— Тогда пусть приезжает прямо сейчас в МИБИ, после утренней разминки с ней встречусь.

Вечером, как и обещал, Пётр встретил меня у кафе. И не один, а в компании двух очаровательных девушек. Они расположились недалеко от входа, рядом с парой спортивных Lamborghini. Студенты, решившие зайти в кафе после занятий, с любопытством разглядывали их, кто-то даже фотографировал на сотовый телефон. Увидев меня, Пётр обрадовался, что-то говоря девушкам.

— Кузьма, знакомься, это Оля, а это Маша, — он показал жестом на спутниц.

— Привет, — кивнул я.

Девушки высокие, подтянутые и красивые. Одеты почти одинаково, но это было сделано специально. Пышные чёрные юбки немного выше колен, чёрные же кроссовки, пиджачки. Девушки — мои ровесницы, но ощущаются как серьёзные эксперты третьей ступени. Они синхронно шагнули навстречу, беря меня под руки.

— Кузьма со мной поедет, — сказала первая.

— Нет, со мной, — смешно нахмурила бровки вторая.

— Со мной!

— Девушки, успокойтесь, — рассмеялся Пётр. — Кузьма, тебе какая машина больше нравится, красная или синяя?

— Да всё равно, — я посмотрел на девушек. — Пусть будет синяя.

— Ура! — держащая меня под левую руку девушка заулыбалась, а вторая печально вздохнула.

— Мы что, все вместе поедем? — уточнил я у Петра.

— Ага. У девушек клубные карты и они там многих знают.

— Знаем, — подтвердила Маша, всё ещё державшая меня под руку.

— Лучше бы я на автобусе поехал, — тихо сказал я.

— Я за автобус! — поддержала меня Маша. — За тот, большой и тёмный. Там наверняка много места, будет где развернуться.

— Никаких автобусов, — строго сказал Пётр. — Мы опаздываем. Нам ещё через всю Москву пилить.

Двери у машин открывались вверх и девушки довольно ловко запрыгнули на места водителей. А Маша даже успела продемонстрировать мне обтягивающие спортивные шорты, скрывающиеся под юбкой. Я бросил взгляд на Петра, но он сделал вид, что ничего не заметил. Обойдя машину, я помахал знакомой парочке студентов и уселся в непривычно низкую машину. Догадываюсь, что уже через пятнадцать минут это будет самая обсуждаемая тема на студенческом форуме.

— Музыку? — спросила Маша.

— Не надо.

— Я тихо, — она нажала кнопку на панели. К моему удивлению, зазвучал ненавязчивый ритмичный мотив без слов.

Машина довольно резво сорвалась с места и помчалась вслед за первой. Надо отдать должное девушкам, водили они хорошо. Немного резковато и превышая скоростной режим, но уверенно. Маша передачи переключала как заправский гонщик. А в одном тоннеле они умудрились разогнаться почти до двухсот километров в час. Но так как почти вся Москва стояла в вечных пробках, большую часть пути мы ехали более-менее спокойно, лавируя из ряда в ряд и пугая других водителей.

— Сегодня много народа соберётся, — сказала Маша, когда мы съезжали на узкую дорогу, ведущую куда-то на окраину города. Ближайший жилой микрорайон виднелся километрах в трёх на юге, а территория, куда вела дорога, была застроена какими-то промышленными зданиями и гаражами. — Два крупнейших клуба сразу в трёх боях своих бойцов выставляют. Они как только друг с другом сходятся, обязательно массовые драки вспыхивают. В Гефесте много чеченских и дагестанских парней, а они ребята эмоциональные и вспыльчивые. Да и в Спартанцах мальчики крепкие.

— То есть, массовые драки сегодня обязательно будут? — уточнил я.

— К третьему бою, я думаю, что случится. Охрана сразу зачинщиков выведет, но минут через сорок обратно пускает. А к финалу обычно вторая или даже третья драка будет. Там в охране два мастера и всех самых агрессивных быстро успокаивают. Один раз даже молнии запускали над головами, чтобы порядок навести.

— Весёлые мероприятия. Где мои шестнадцать лет? Я бы туда с удовольствием ходил, после школы…

За нами пристроился высокий чёрный джип, помигал фарами, даже посигналил. Маша улыбнулась, пару раз нажала на какую-то кнопку. Через пару минут дорога нас привела к огромному двухэтажному складу, перед которым расчистили территорию, соорудив своеобразную парковку. И свободных мест почти не осталось. Заметив брешь среди дорогих машин, Маша выкрутила руль и аккуратно остановилась между парочкой внедорожников. Наша машина на их фоне казалась игрушечной, даже не доставая до уровня окон.

— Зрителей будут запускать через двадцать пять минут, — наставительно сказала Маша, выключая двигатель и забирая ключи. — Но важные гости уже там, для них отдельный вход, с другой стороны.

— Не страшно такие мероприятия посещать? — спросил я.

— Нет, наоборот. Думала, что первый раз будет страшно, но здесь девушек не принято обижать, поэтому было весело.

Я первым выбрался из машины, потянулся, разминая плечи. На стоянке и на площадке перед зданием собралось уже немало людей. Молодёжь, люди постарше, солидные мужчины и дамы, спортсмены и бандиты. Оглядев толпу, облегчённо вздохнул, не увидев ни одного знакомого лица. У самого входа стояло несколько важных персон, явно из благородных родов, под охраной мастера. Хотя их и охранять не нужно, так как немолодой мужчина, в строгом костюме, державший под руку девчонку лет шестнадцати, сам был мастером. На молоденькую спутницу он смотрел плотоядно, даже погладил её по ручке, что-то тихо сказав. Она кокетливо заулыбалась, кивнула пару раз.

— Маша привет! — отвлёк меня мужской голос, говоривший с акцентом.

Из-за джипа вышло несколько парней, в одинаковых тёмно-синих спортивных костюмах с символикой клуба и надписью «Гефест». Все как на подбор крепкие, темноволосые и бородатые.

— Привет, — маша вынула из-за сидения курточку, так как на улице становилось прохладно, закрыла дверь. — А вы почему не со своими?

— Там и без нас справятся, — парень, судя по всему, чеченец, улыбнулся, но неискренне, словно и хотел бы быть внутри со своими, но его просто не взяли. Он бросил на меня взгляд, в котором отразилась ревность, и не простая, а какая-то дикая. Кажется, он меня уже возненавидел, только потому, что я вместе с Машей приехал. — Скажи мне, что это твой брат.

— А если я скажу, что это мой жених? — лукаво улыбнулась девушка.

— Ты разобьёшь мне сердце.

— Тогда считай, что это мой двоюродный брат из провинции. Папа просил показать ему столицу.

— Вы общайтесь, — сказал я им, — пойду, осмотрюсь.

— Кузьма, ты чего? — она оббежала машину и повисла у меня на руке.

— Я здесь не за тем, чтобы с бородатыми драться, — тихо сказал я ей.

— Прости, — виновато сказала она, немного отстраняясь. — Ничего не будет, Тагир здесь на условном сроке. Карен сказал, если ещё одну драку затеет, он ему ногу сломает и больше сюда не пустит.

— А где Пётр?

— Там, — она показала налево вдоль стоянки. Я действительно увидел в той стороне Ольгу, машущую нам рукой.

Чтобы убедиться, что драка будет, я оглянулся, встретился взглядом с парнями. Им было от двадцати трёх до двадцати семи. За такие взгляды их бы хорошенько отделали в портовом кабаке или другом питейном заведении, где отдыхают наёмники.

Ольга и Пётр тоже оказались в окружении парней, которые знали девушку, но обстановка у них была повеселей. Но я заметил, что парни из разных клубов старались держаться друг от друга подальше. Крепкие парни в чёрных спортивных костюмах с изображением щита и надписью «Спарта» собирались на другой стороне стоянки. И атмосфера вокруг была немного накалена, словно и те и другие решили устроить массовую драку несмотря на исход поединков их товарищей на ринге.

— Всё нормально? — негромко спросил Пётр, пройдя к нам навстречу.

— Нормально, — ответил я. — Чуть-чуть не нарвались на драку вот с такими бородатыми спортсменами. Это у них мода такая, бороды отпускать?

Я показал взглядом на пару ребят, собравшихся недалеко от Ольги и что-то живо рассказывающих ей.

— Новый тренд, — кивнул Пётр, кивая на другую сторону площадки, где толпились бойцы в чёрных спортивных костюмах. Как минимум треть из них носила бороду.

— Если это такой хитрый способ сорвать мои планы, устроив потасовку, то я обижусь, имей в виду, — сказал я Петру.

Судя по его удивлённому выражению лица, он ничего подобного не планировал.

— Это моя вина, — призналась Маша. — Я чуть-чуть подзадорила Тагира.

— Мария Сергеевна, — Пётр посмотрел на неё так, что девушка спряталась за моим плечом.

— Едут, — к нам подбежала Ольга, показывая на дорогу.

К главному входу на арену подъезжала чёрная машина представительского класса. Из неё вышел упитанный мужчина лет сорока пяти. К нему тут же подскочил один из охранников, что-то докладывая. Следом из машины вышел Суло. Как и на фотографии, высокий, крепкий мужчина, волосы вьющиеся, тёмно-каштановые, спускающиеся до плеч. Лицо располагающее и со стороны кажущееся добрым. Я на секунду почувствовал давление силы, пытаясь поглубже спрятать собственную. Интересно, он так проверяет, есть ли поблизости сильные мастера, или это просто паранойя? Судя по довольному выражению лица, результат проверки его удовлетворил. Увидев всё, что хотел, я повернулся к нему спиной. Мало ли, может, он знает меня в лицо.

— Ну как? — с интересом спросил Пётр.

— Кто самый глазастый? — уточнил я. — У него на руках перстней нет?

— Нет, — сказала Ольга прищурившись, глядя в ту сторону. — Точно, нет.

— Это хорошо, но будет непросто, — отозвался я. — Очень непросто. А кто это с ним?

— Карен Тигранян, хозяин бойцовского клуба Гефест и по совместительству… — Пётр осторожно показал три пальца.

— Массовая драка всё же будет, — вздохнул я, затем посмотрел на девушек. — Надо бы вам пораньше уехать.

— Так мы за себя постоять можем, — улыбнулась Ольга, согнув руку, словно демонстрируя бицепс.

— Как хотите…

Отвечая на мой взгляд, Пётр коротко кивнул, едва заметно улыбнувшись.

Глава 12

Через пять минут после появления хозяина арены, гостям разрешили проходить в здание. Охрана у входа тщательно проверяла, чтобы внутрь не проносили колющие и режущие предметы, бутылки с алкоголем и прочее, что можно было использовать как оружие во время потасовки. При этом охрану представляли крепкие мужчины не ниже ранга эксперта, а вот мастеров, о которых говорила Маша, я не заметил.

В здание действительно пропускали только при наличии клубной карты, но Машу и Ольгу знали, поэтому нашу группу даже проверять не стали. Какой-то неприятный тип из охраны с очень хитрой рожей щедро отсыпал девушкам комплиментов, провожая до внутренней двери. Короткий коридор вывел нас в тёмный зал, в центре которого расположилась арена, окружённая жёсткой сеткой. Из-за полумрака я сразу не сообразил, куда идти, но Маша подхватила меня под локоть и уверенно повела сквозь зал. Для гостей здесь были предусмотрены круглые столики на пять человек, а в дальнем конце помещения расположилась стойка бара, куда устремилось несколько мужчин. На мой взгляд, турнир этот — весьма сомнительное мероприятие, так как в полной мере разглядеть, что будет происходить на ринге за сеткой, смогут только те, кто занял ближайшие столики. А так как сама арена была приподнята над землёй, то всю красоту поединка увидят исключительно две камеры под потолком и рефери.

Девушки привели нас к одному из столиков во втором ряду от арены. Место удобное, отсюда и за залом можно наблюдать и за поединками. Чтобы гости не путали столики и не дрались за лучшее место, на каждом была табличка с номером клубной карты.

— Заказывать что-нибудь будем? — спросила Ольга, включая телефон. — Коктейли, водку, есть разные закуски и десерты.

— Кофе, в большой кружке, сладкий, — сказал я, разглядывая зал и посетителей.

Бойцы из клубов занимали места за самыми дальними столиками. С правой стороны зала — представители Гефеста, с левой — Спарта. Мелькнула группа знакомых бородатых чеченцев, разговаривающих с администратором и показывающих на свободные столики. Тот покачал головой, что-то сказал к большому недовольству спортсменов. Они бросили в нашу сторону взгляды и пошли искать места рядом с друзьями.

— Гости всегда в приоритете, — сказала Маша, проследив за моим взглядом. — Да и чем дальше они друг от друга, тем меньше скандалов и драк.

— А вы всегда вдвоём приезжаете? — спросил я. — В смысле, одни, без парней?

— Одни, — подтвердила она.

Усевшись за стол, я посмотрел в сторону служебного выхода. Только что там мелькнул один из помощников хозяина заведения, осматривая зал. Я думал, что представление сразу начнётся, но пришлось ждать. Время тянулось медленно, мы успели выпить кофе, затем заказать ещё по кружечке. Кстати, кофе здесь стоило в десять раз дороже, чем в Карамельке, а про остальное я вообще умолчу. Достаточно было взглянуть на меню, чтобы понять, что хозяева заведения зарабатывают немалые деньги на лёгких алкогольных напитках. К примеру, тот мужчина из знатного рода, приехавший с девушкой, угощал её коктейлями по сотне рублей за бокал. Билеты на скоростной поезд из Москвы в Питер стоили от тридцати рублей, а тут за коктейль в три раза дороже. Люди поопытней и не такие богатые, как этот тип, пили водку. Но это ерунда, бутылка шампанского здесь стоила от пятисот до двух тысяч рублей. Это уже неплохая зарплата столичного клерка.

— Вас такими коктейлями или шампанским ребята из Гефеста угощали? — спросил я у Маши.

— Пару раз, — она улыбнулась. — В ресторан звали, так дешевле бы вышло. Здесь почти все — обычные парни, у которых денег хватает только на спорт, еду и аренду квартиры в складчину. А в подобном месте напиваются только…

Она осторожно кивнула в сторону богатой парочки, которую я тоже приметил. Парень лет двадцати и девушка ему под стать. Они хотели выглядеть богатыми, поэтому пили шампанское и вели себя вызывающе. Может, я их где-то видел, но в зале было довольно темно, чтобы рассмотреть получше.

— Пётр, видишь, с другой стороны зала двух мужчин за столиком?

— Не очень, — он посмотрел в ту сторону.

— Ну, я тоже их не слишком хорошо вижу, но четыре из пяти, что они были на похоронах Максима.

— Пока не понимаю, что в этом странного.

— На похоронах была пятёрка военных мастеров, умеющих неплохо прятать силу. Они ни с кем не разговаривали и к ним никто не подходил. Максим с военными был связан?

— До перехода в спорт, если не ошибаюсь, служил в морской пехоте. Но я в подробности его биографии не углублялся. Пробежал поверхностно и ничего особенного не увидел.

— Добрый вечер, дамы и господа! — раздался голос ведущего. Он появился в свете прожектора, поднимаясь на какое-то возвышение рядом с рингом. Может, он просто встал на стул, но из-за направленного света понять было сложно. — Добро пожаловать в MA Night Fight Club…

Я речь ведущего пропустил, наблюдая, как в зал заходил хозяин заведения в компании Суло и двух привлекательных женщин. Столик для них установили так, чтобы другие посетители не мешали отдыхать, но при этом он не занимал слишком много места в зале. Мне захотелось послушать, что говорят военные за дальним столиком. Надеюсь, что они не собираются сорвать мои планы. С этим Суло нужно поговорить и получить ответ на главный вопрос. Да, я знаю за что убрали Макса, но хочу услышать это от них.

Ведущий говорил долго, перечисляя бойцов и порядок выступления. Сказал, что главный матч вечера определит, кто будет выступать в высшей лиге, в турнире международной федерации смешанных единоборств. В этот момент к нам подоспел работник бара, принёсший ещё четыре кружки кофе.

— Не хотите заказать дамам коктейли? — полюбопытствовал он. — У нас большой выбор.

— Им спиртное нельзя, — отрезал я.

На мне скрестились взгляды девушек и Петра.

— Употребление спиртного существенно снижает шанс рождения одарённого силой ребёнка, — наставительно сказал я. — А о том, сможет ли он стать мастером, лучше даже не мечтать. Шанс в лотерею выиграть выше. Кофе, кстати, неплохой, только сахару надо больше класть.

— Сейчас принесу, — сказал парень и умчался к бару.

— Что? — я посмотрел на девушек.

— Это же только слухи. Ну, как с тем, что курение убивает.

— Я в Африке встречал пару человек, которые уверяли меня, что болезни вызывают не микробы, а злые духи. Какие-то жалкие бактерии убить человека не могут. Может, их и не существует вовсе, никто же их не видит. Заказать вам шампанского?

— Нет, спасибо, кофе и правда очень вкусный, — быстро сказала Маша.

— Для того чтобы стать мастером, нужна не только наследственность, но и правильный образ жизни ваших родителей, — сказал я, отвечая на их взгляды. — В кланах это понимают. В Японии если узнают, что девушка позволила себе попробовать саке или пиво, ей такую выволочку устроят, что она потом при одном упоминании алкоголя икать начинает. А если застанут пьяной, могут из рода выгнать, или отдадут замуж за самого никчёмного мастера из младшей ветви. Один из влиятельнейших кланов в Японии — Фудзивара, даже разорвал помолвку между наследником рода и дочкой главы другого клана, когда им слили компромат, что девочка в школе на выпускной слегка напилась. Скандал был громкий, хотя девчонка, на мой взгляд, и не виновата была. От одной чашечки саке ничего бы и не было, только глава клана Фудзивара думал иначе.

— Дикость какая-то, — нахмурилась Ольга.

— Когда у невестки родится сын, он обязательно станет следующим главой клана. Представляете, что будут говорить окружающие, если он сможет подняться до третьей ступени эксперта, а мастером в итоге так и не станет? Просто не сможет прорваться на следующий уровень.

Я не стал говорить о Каэдэ. Сколько мы с ней чудили, сколько глупостей делали, но ни у меня, ни у неё не появилась мысль попробовать на вкус саке или что-нибудь покрепче. От малой дозы алкоголя, естественно, ничего не случится, но японцы к этому подходили категорически строго.

Тем временем объявили первый бой вечера и на арену пригласили бразильца, весом сто десять килограмм. Он был единственным приглашённым гостем, и зрители встретили его одобрительно, особенно представители клуба «Спарта». Его соперником был крепкий кавказец, весивший килограмм на пять поменьше. Как и у большинства представителей клуба, он носил бороду, только короткую и жёсткую.

То, что назревают неприятности, стало понятно к третьему бою. Время перевалило за половину одиннадцатого, и праздник был в самом разгаре. Заканчивали выступление бойцы из конкурирующих клубов и накал страстей достиг пика. Не знаю, случайно так получилось или бойцы это делали специально, но поединок получился зрелищным. Как говорили девушки, так всегда происходило, когда дрались легковесы. У них и бои динамичней, и крови много. Шёл последний, третий раунд, бойцы немного выдохлись, но никому так и не удалось добиться преимущества. Наплевав на правила и охрану, представители клубов плотно обступили клетку и бесновались, поддерживая бойцов. Я как раз заметил, что пара военных, спокойно просидевших весь вечер, решила влиться в эту толпу. Правильно оценили, что поединок вряд ли уже закончится нокаутом.

Я посмотрел в сторону столика, за которым расположился Суло. Видно, что он расслаблялся в приятной компании девушки, пил что-то крепкое, но совсем не пьянел, в отличие от спутницы. К Карену Тиграняну, хозяину заведения, подошёл охранник с рацией и принялся что-то рассказывать, наклонившись едва ли не к уху. Крики собравшихся у арены, немного стихли, так как время последнего раунда подошло к концу. Возникла небольшая заминка, кто-то из клуба Гефест взобрался на сетку, пытаясь передать своему бойцу флаг клуба. В этот момент кто-то ухватил его за ногу и сбросил в толпу. Тигранян поднялся, что-то сказал дорогому гостю и направился к служебному выходу, откуда в зал уже стекалась охрана в виде пяти крепких мужчин в одинаковых чёрных куртках. Охране бы дубинки деревянные, тогда они были бы похожи на портовую полицию, вломившуюся в бар для наведения порядка.

Результатов поединка никто дожидаться не стал. Лёгкая потасовка возникла справа от арены, быстро перерастая в драку. Трое парней из Гефеста вцепились в кого-то из Спарты, повалив на землю, а ещё двое били несчастного ногами. Спартанцы такого безобразия стерпеть не смогли и бросились на обидчиков. Какому-то молодому, но уже бородатому парню прилетел удар тяжёлым ботинком прямо в ухо, отправив в глубокий нокаут. Но больше всего мне понравился друг Маши, Тагир просто соскочил со стула, ловко подхватил его за спинку и не целясь метнул в толпу. Исполнено великолепно, видно, что бросок отработан многочисленными потасовками в клубе. Кто-то из его друзей тоже подхватил стул, но метнул не так удачно, попав в стол гостей, сидевших слева от арены.

— Все выходите из зала! — голос ведущего, безрезультатно пытавшегося успокоить горячих парней. — Охрана, выводите всех. Я сказал всех!

Мимо нас пролетел ещё один стул, заставив девушек пригнуться. Тем временем драка в зале быстро набирала обороты. Она немного качнулась, зацепив пару столиков второго ряда. За одним расположилась богатенькая парочка, которая сразу решила благоразумно сбежать. За вторым столом сидел парень, которого я так и не смог рассмотреть в начале вечера. И только когда несколько бойцов из клуба Спарта решила под шумок избить мажора, в одиночку занявшего стол на пятерых, я его узнал. К моему большому удивлению, это был Юшевский Илья из клуба моделистов. Вот уж кого не ожидал здесь сегодня увидеть. Хотя после утреннего разговора, тема боёв без правил его сильно заинтересовала. И что теперь, идти спасать его, наплевав на Суло?

— Девушки, для вас есть задание, — сказал я, посмотрев на них. — Первостепенной важности. Вон тот парень, которого сейчас больно бьют, мне нужен целым и невредимым. Сможете его вытащить? Только быстро, а то Илья совсем не боец.

— Конечно, — оживилась Маша, вынимая из маленькой женской сумочки перчатку с металлическими накладками. Не дожидаясь подруги, она выскочила из-за стола и ринулась в толпу, расталкивая парней.

Ольга кивнула, надевая точно такую же перчатку и, бросив короткий взгляд на Петра, поспешила следом. До спартанцев Маша добралась первой, ловко прыгнув и засадив ногой в голову крупному парню, поднимающему с пола Илью. Второго удара здоровяку не понадобилось, так как его отбросило в сторону с такой силой, что я только посочувствовал его шейным позвонкам. Ещё одному парню, красивому, светловолосому и бородатому, достался пинок в пах и сильный боковой удар кулаком в перчатке прямо в ухо. В этот момент к веселью присоединилась Ольга, перепрыгнувшая поломанный стол и стукнувшая подвернувшегося бойца из Спарты кулаком в челюсть. Парни никак не ожидали от девушек такой прыти, и на секунду опешили. Кто-то попытался схватить Машу за руку, но получил ещё один пинок в пах и очень болезненный тычок основанием ладони в нос, наверняка этот самый нос сломавший.

Я обернулся к Петру, удивлённо посмотрев на него. Он только провёл ладонью по лицу, тихо ругаясь. К этому моменту на помощь девушкам пришёл Тагир с друзьями, и Ольга смогла, наконец, поднять Илью, потянув его к выходу.

Прикинув, что сейчас самый подходящий момент, чтобы хорошенько стукнуть Суло, а потом с ним поговорить, я не стал больше ждать и ринулся в толпу у арены. По пути сбил плечом неудачно подвернувшегося под руку мужчину в белой футболке. Не знаю, кто это был, но он пытался успокоить разбушевавшихся парней. Судя по тому, что мужчину никто не бил, его многие знали. Я особо на него внимания не обратил, так как следил за столиком Суло. Кто-то попытался стукнуть меня в спину и наверняка отбил ногу или руку. Но самое неприятное то, что до финна первыми добрались военные. Один подскочил сзади и ударом ноги снёс его со стула, отбрасывая на несколько метров. Второй уже ждал в той стороне, собираясь хорошенько приложить его, но финн оказался проворным. Он умудрился сгруппироваться и встретить второй удар жёстким блоком. Раздался оглушительный хлопок, как от встречи гружёного самосвала с бетонной стеной. Драка в зале затихла, словно бойцов внезапно привели в чувство. Военные перестали скрывать силу и один из них запустил в Суло яркий светящийся шар. Подобную технику я уже видел, поэтому с силой зажмурился, создавая вокруг защитное поле. В следующую секунду по плотно закрытым векам ударил яркий свет, затем последовал оглушительный раскат грома, сбивший с ног всех, кто находился за пределами моей защиты.

Выждав пять секунд после взрыва, я открыл глаза, наблюдая, как Суло убегает через служебный выход. Военные его чуть-чуть не достали у дверей, но он умудрился вырваться из зала. Выругавшись, я бросился следом. Служебный выход вёл в длинный неказистый коридор с небольшими комнатами для бойцов. Услышав взрыв, участники турнира высыпали из комнат, поэтому бежать пришлось, едва ли не силой пробивая путь. Хорошо, что я прекрасно чувствовал военных, которые удалялись не так быстро, что внушало надежду их догнать. Но стоило выбежать из здания через выбитую дверь и мой оптимизм резко угас. В это время года в Москве ночи не такие уж и тёмные, но, когда перед тобой раскидывается промышленная зона, застроенная гаражами и разнообразными зданиями, теряешься. В двухстах метрах на севере сверкнула та же техника, что и в здании. На этот раз без оглушительного взрыва, просто подсвечивая территорию или подавая знак кому-то. Я сразу заметил фигуру, мелькнувшую у стоянки и побежавшую в ту сторону.

Быстро посторонившись, я отступил в сторону и из здания выскочил мастер из охраны заведения. Бросив короткий взгляд, он почти сразу выкинул меня из головы, как не представляющего угрозу. Он ждал начальника, который довольно резво для своей комплекции бегал. Третья тень, если верить Петру, был значительно сильнее, чем охранник и ничуть не уступал парочке военных. Недолго думая, они побежали в ту сторону, где ещё раз вспыхнула яркая техника.

Идти следом за всеми резко расхотелось, но любопытство победило. Военные зажали Суло совсем рядом, всего в полукилометре от арены, на узкой площадке рядом со старыми гаражами. Если бы не Карен Тигранян, подоспевший на помощь финну, его бы уже закапывали где-нибудь в яме, но сейчас ситуация сложилась патовая. Пятеро мастеров с одной стороны и трое с другой, не уступавшие им по силе.

— Проваливай толстый, тебя это не касается, — услышал я голос, подходя к краю гаражей.

— Друзья, зачем ссоритесь? — судя по акценту говорил Тигранян. — Такого гостя обидеть хотите. Всё можно обсудить мирно, за столом, с рюмкой коньяка.

— Это тебе он гость, не нам, — повторил первый. Я осторожно выглянул из-за угла, глядя на собравшихся. Разговор шёл в темноте, и можно было различить только фигуры и ауры силы. — Кто там прячется? Выходи!

Обе стороны конфликта насторожились и напряглись, готовые в любой момент выплеснуть всю доступную силу. Над гаражами даже появился небольшой огненный шар, осветивший площадку. Не знаю, кто его вызвал, но это было кстати. Я неспешно вышел из-за угла, поднимая руки.

— И снова здравствуйте, — сказал я, сделав пару шагов к центру площадки. — Ни в коем случае не хотел мешать вашим разборкам, но мне надо поговорить с господином Суло. Задать пару вопросов по поводу убийства Максима Сорокина. Кто сейчас скажет, что это был несчастный случай, получит в глаз.

Последнее я добавил, опередив Тиграняна и наставив на него палец.

— Мы не знакомы, но где-то я тебя видел, — задумчиво сказал Тигранян. Может, я и выглядел слишком молодо, но присутствующие могли ощутить давление доспеха духа и поля Лу Ханя, которое я удерживал.

— Меня зовут Кузьма. Думаю, вы слышали о самом молодом мастере в мире, убившим разом тринадцать мастеров из Японии?

— Слышал, — медленно кивнул он, напрягшись ещё больше.

— Толстый, смотри, финн уедет, а ты останешься, — сказал военный, почувствовав это. — И бизнес твой осиротеть может.

С той стороны, откуда я пришёл, прибежал ещё один мастер из охраны Тиграняна. И только добравшись до площадки, он почувствовал витавшее в воздухе напряжение. Изменился в лице, оглянулся, словно искал пути к отступлению и принялся собирать силу.

— Не напрягайся чересчур, — посоветовал ему военный, — а то лопнешь.

Я отметил, что трое военных, были одеты в тёмные комбинезоны с плащами. У одного в руках нагината, что довольно необычно. Будь это разборки в Японии, ничуть бы не удивился, а здесь подобное оружие смотрелось странно. Видно, мастера ближнего боя в любой точке мира любили это оружие за удобство и силу.

— Осиротеть может не только мой бизнес, — акцент у Тиграняна почти исчез. — Суло мой гость и лучше умереть, защищая его, чем навлечь на свою голову позор.

— Эй, — кто-то из военных сказал это с кавказским акцентом, как будто услышал что-то глупое и несуразное. — У тебя совести нет и чести.

— Не тебе судить, — парировал Тигранян.

— Теряем время, — подал голос ещё один военный.

Последний из их пятёрки, стоявший дальше всех и прятавшийся в тени перевёрнутого мусорного бака, копил силы явно для какой-то очень неприятно атаки. Я тоже готовился, укрепляя доспех и прикидывая, в какую сторону лучше бежать.

— Как насчёт поединка? — в разговор неожиданно вмешался Суло. Говорил он с лёгким акцентом, но слова не коверкал. — Раз вопрос зашёл о чести. Выиграю я, поквитаетесь со мной в другой раз.

На площадке повисла тишина. Старший из военных подал знак мужчине с нагинатой, чтобы тот подошёл поближе. Я тоже решил в этом поучаствовать, поэтому нагло направился прямо к ним. Огонь над нами так и продолжал гореть, привлекая внимание. Этак скоро сюда примчатся пожарные бригады с вопросом: «что горит?». Военные смерили меня вопросительными взглядами.

— Если будет драться этот, с палкой, то ставлю на финна, — сказал я.

— Я тебе сейчас эту палку поглубже засуну и проверну…

— Спокойно, — остановил его старший.

— Суло сильнее любого из вас и явно не профан в кулачных поединках, — сказал я. — Ему нужно было время, чтобы оценить потенциал каждого, поэтому он так уверен в победе.

— Что предлагаешь? — спросил старший.

— Отдайте его мне.

— Да ты слабее нас, — сказал мужчина с нагинатой. — Уйдёт он.

— Это потому что я жадную технику использую. А на самом деле я сильный.

— Если уверен, иди, — сказал мне старший. У меня сложилось чувство, что он меня откуда-то знает. Не помню, чтобы мы раньше встречались.

Я коротко кивнул и направился в сторону Суло. Финн был выше меня почти на голову, шире в плечах и казался настоящим жилистым хищником. Добродушное лицо сосредоточено, сила вокруг едва ли не кипит. Бойцы ближнего боя для меня самые интересные и сложные соперники. И подход к ним нужен специфический. В этот раз я решил использовать базовую и главную свою технику укрепления тела. Проверим, чей доспех крепче. Мне кажется, что, начав заниматься с ректором, я совершил очередной прорыв и стал процентов на тридцать сильнее. Возможно, это из-за «жадной» техники, которую я немного подстроил под себя, держа её активной вот уже третий день кряду. В любом случае недооценивать финна я не собирался.

Мастера, собравшиеся на площадке между гаражами, немного отступили, чтобы у нас было больше свободного места. Пока я разговаривал с военными, Тигранян беседовал с Суло и судя по выражению лица, остался недоволен. Он наверняка пытался отговорить финна от этой затеи, боялся, что сорвутся какие-то совместные дела. Не зря же он всерьёз готов был драться с военными. Его охрану я в расчёт не брал, так как толк от них был исключительно при разгоне экспертов, решивших устроить драку во время турнира.

— Пара вопросов, прежде чем мы начнём, — сказал я, когда между мной и Суло осталось шагов пять. — Кто отдал приказ, разобраться с Максимом?

Суло покачал головой и резко перешёл в режим, пропадая из виду. Не знаю, когда я успел подумать, что он мог использовать это умение, чтобы оторваться от преследователей. Наверное, эта мысль пришла, когда я врезался в одну из стен ближайшего гаража, едва не проломив её. Удара я почти не почувствовал, значит, это была какая-то техника. Зачем ему нужно было меня ронять, я понял уже через секунду, когда финн рухнул сверху, пытаясь придавить. В джиу-джитсу и боях без правил такую позицию называют «маунт», когда один из бойцов получает тотальное доминирование, оседлав соперника. Только в этом случае, он ещё и технику использовал, вдавившую меня в асфальт на несколько сантиметров. Будь на моём месте слабый мастер, он бы и вдохнуть не смог. И закрепляя успех, Суло обрушил на меня град тяжеленных ударов, целясь в голову. Только я к подобному развитию событий был готов и успел закрыться руками.

По моей защите Суло молотил с остервенением. От глухих ударов с полуразрушенной стены на нас сыпалась штукатурка и какой-то мусор. Войтек, когда учил меня приёмам самбо, показывал несколько способов сбросить противника, но финн сейчас весил столько, что при всём желании сдвинуть его я не мог. В очередной удар он вложил столько сил, что кирпичная стена не выдержала и обвалилась на нас, засыпав пылью. Почти сразу прогремел взрыв, разбросав кирпичи и битый шифер в разные стороны.

Сидя верхом на мне, Суло тяжело дышал, но бить перестал, глядя вниз каким-то странным взглядом. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что его смутило. Просто я неосознанно улыбался, дожидаясь, пока он выдохнется.

— Не в этот раз, — сказал я, поняв, что давящая сила пропала.

Суло спешил подняться, а на его лице я читал мысль бежать, и как можно быстрее. У меня получилось извернуться, захватив его ногу и повалить набок. Мы совсем недолго боролись и так получилось, что я зашёл ему за спину и провёл удушающий приём, обхватив туловище ногами. Он же, наконец, умудрился подняться и даже пробежать через площадку, врезаясь в противоположное здание гаража. В этот раз кирпичную стенку мы пробили, ввалившись внутрь. Секунд тридцать борьбы, и Суло поплыл, а ещё через десять он начал терять сознание. Едва его контроль силы ослаб, послышался неприятный хруст ломаемых позвонков и финн окончательно обмяк.

С шумом выдохнув, я поднялся, отряхивая пыль. Финн умудрился порвать мне куртку вместе с рубашкой, от воротника и до самого пояса. А ещё у куртки потерялся рукав. Наклонившись, я быстро проверил карманы Суло, забрал портмоне и что-то похожее на записную книжку. К тому моменту, как я выбрался сквозь пролом, Тиграняна с его телохранителями уже не было видно. Пропал и огненный шар над площадкой, погружая её в темноту. Военные остались, дожидаясь меня.

— С телом разберётесь? — спросил я, стряхивая пыль с одежды.

— Разберёмся, — проворчал мужчина с нагинатой, проходя к пролому и скрываясь внутри гаража.

— Цел? — спросил старший.

— Вроде как. Если бы вы не мешали, я бы его разговорил. Ладно, что уж теперь…

Повернувшись, я зашагал к дороге, переходя на бег. Сейчас надо было думать о том, что военные мне помешали, с финном я так и не поговорил, имён заказчиков не узнал, но мысли в голову лезли совершенно другие. И всё, что сейчас хотелось, так это выговориться и посоветоваться с кем-нибудь, но на ум, кроме ректора, никто не приходил. Уверен на сто процентов, что Суло во время боя был максимально серьёзным и дрался в полную силу. Не знаю, кто из моих знакомых, кроме немца Свена Беккера, смог бы выдержать те удары, которые он обрушивал на меня. И технику финн использовал правильную, нацеленную на пробитие доспеха духа. Только я практически ничего не почувствовал, словно он лупил в железный щит. Я даже недоверчиво ощупал предплечья, куда пришлось большинство ударов, но нигде не кольнуло, и если там остались синяки, то совсем незначительные.

Добежав до стоянки, я заметил толпу гостей, собравшихся у машин. Кто-то уже уехал, кто-то только планировал. Охрана заведения на улицу не выходила, но бойцы из разных клубов решили, что на сегодня им хватит. Они заняли противоположные стороны стоянки, дожидаясь информации по турниру. Осталось ещё два боя, включая главный поединок вечера и его могли перенести. А может, просто проведут всё в закрытом режиме, так как гости успели не только стульями покидаться, но и пару столов сломать.

Маша и Ольга переставили машины поближе друг к другу и сейчас расположились рядом, болтая с Петром и парнями из Гефеста. Заметив меня, оживились.

— Ох, Кузя, что случилось? — удивлённо спросила Маша, глядя на порванную одежду. Она потянулась, чтобы смахнуть с волос кусочек плёнки.

— Побили и деньги отняли, — отозвался я.

Тагир, крутившийся рядом с девчонками ехидно и злорадно улыбнулся, что не укрылось от Маши. Она строго на него посмотрела, на что он просто отвернулся. Я же помахал рукой Глебу, сидевшему в машине. Он только сейчас меня заметил, удивился и поспешил выйти.

— Кузьма? — обрадовался он.

— Привет, все вопросы потом, — я едва сдержал улыбку, глядя на пару синяков у него на лице. — Ты же эксперт, как умудрился?

— Так они тоже, — он развёл руками.

— В больницу не надо, рёбра целы? Руки, ноги?

— Всё в порядке.

— Это хорошо. Не знаю, как вы, а я всё, — подытожил я. — Устал. Хочу домой, в душ и спать.

— Езжайте, — сказал Пётр девушкам. — Я сам доберусь.

Оля подцепила Илью под руку и повела к своей машине. Пока Маша заводила двигатель, я подошёл к Петру, отряхивая куртку. В темноте она мне казалась чище.

— Суло я успокоил, — тихо сказал я. — Но господин Тигранян готов был за него драться насмерть.

— Он что-нибудь сказал? — спросил Пётр, но я так и не понял, кто именно «он».

— Нет. Финн сразу полез в драку и поговорить не получилось. Военные обещали позаботиться о… о нём.

Мы посмотрели на греющего уши Тагира. Тот фыркнул и пошёл к машине, чтобы попрощаться с Машей.

— Здесь на фасаде здания куча камер, — я взглядом показал на ближайшую, следившую за парковкой. — И скоро они будут знать, с кем я приехал и с кем уеду. Как бы у девушек не было из-за этого проблем.

Я не стал говорить, что это всецело вина Петра, но по моей интонации, он всё понял.

— Разберёмся, — уклончиво ответил он. — Моя работа на этом заканчивается? Можно отчитываться перед начальством?

— Валяй. И спасибо за помощь, я это ценю. Если вляпаешься в неприятности, звони, приеду и их станет в разы больше.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся он, протягивая руку. — Удачи.

— И тебе, — мы обменялись рукопожатием и разошлись в разные стороны.

Обратно в МИБИ Маша ехала заметно медленней, не нарушая правил дорожного движения, думая о чём-то и молча слушая музыку. Довезли нас до самых ворот в институт, припарковавшись на тротуаре.

— Спасибо, что вытащили Илью, — сказал я Маше, глядя, как Илья разговаривает с Ольгой, жестикулируя и показывая удары. Наверное, всё ещё пребывал под впечатлением от того, как они его спасли.

— Хорошо погуляли, — Маша улыбнулась, протягивая мне листок из блокнота с номером и немного смутилась. — Будет скучно, звони, погуляем ещё.

— Может быть, — я не хотел брать листок, но в итоге сунул его в карман. — А с Тагиром аккуратней, чтобы потом не плакать. Я его знаю пять минут, но уже мнение, что человек он пакостный.

— С мнением сложно спорить, — задумчиво сказала она. — Знаю я, что он за человек. Из маленького, но гордого клана. Приехал в столицу учиться, но из института его отчислили за неуспеваемость на втором курсе. Драться у него получается лучше.

— Будет донимать, ко мне отправь. Скажи, что пока брата двоюродного не побьёт, силу продемонстрировав, гулять с ним не будешь.

— Да я его сама могу отметелить…

— Никаких сомнений, — улыбнулся я. — Удары в пах у тебя действительно страшные.

— Иди уже, — она рассмеялась, толкнув меня в плечо.

Посигналив нам на прощание, девушки с визгом шин сорвали машины с места и умчались в сторону проспекта.

— Ты как на турнире оказался? — спросил я у Ильи.

— Материал собирал для газеты, — сказал он. — После твоего интервью заинтересовался тематикой подставных боёв.

— Опасное это дело. Там деньги отмывают огромные на ставках, поэтому всем, кто пытается в это дело нос сунуть, его могут прищемить. Громкие заголовки — это хорошо, пока к тебе в гости пара крепких ребят не пришла с дубинами.

Он посмотрел на мой внешний вид и согласно закивал.

— Смешно ему, — я подтолкнул Илью к воротам. — Завтра зайди к доктору, пусть посмотрит синяки.

— Хорошо, — он не стал спорить и то ли засмеялся, то ли заохал, так как синяки мешали улыбаться.

Тася меня встретила как в той сказке, баню истопила и спать уложила. Вопросами загружать на ночь глядя не стала, сказав, что по моему внешнему виду понятно, что съездил удачно. Я ей всё рассказал утром, за завтраком. Она понимающе покивала и посетовала, что слишком эмоционально отношусь к происходящему. У нас сегодня была запланирована поездка к врачу, а ещё Анна Юрьевна и Таша звали в гости, поэтому Тася просила не задерживаться и в десять часов утра быть дома.

С Геннадием Сергеевичем мы заранее не договаривались насчёт тренировки, но утром он почти всегда занимался в своём спортзале, поэтому я его нашёл без труда. Он как-то рассказывал, что для поддержания формы ему приходится сжигать часть силы, раз в несколько дней, чтобы она не застаивалась и не переставала накапливаться. С чем-то похожим сталкивались и мастера, которые долго не тренировались. Перерыва в полгода было достаточно, чтобы потерять треть доступных сил, и чтобы восстановить былую мощь, требовались долгие и упорные тренировки.

— Доброе утро, — поздоровался я, разуваясь и проходя в зал. — Не отвлекаю?

— Здравствуй, Кузьма. Как раз наоборот, только тебя вспоминал.

— Погода на улице — морось, — сказал я, проводя рукой по волосам и смахивая капельки воды. Уселся напротив, устраиваясь удобнее.

— Есть прогресс в тренировках? — спросил Геннадий Сергеевич.

— Вроде того. Мне кажется, что я очередной прорыв сделал, но не понял когда и как. А ещё у меня чувство, что силу перестаю контролировать. Не знаю, как это описать словами…

— Сделай пару глубоких вдохов, — посоветовал он. Потянувшись к небольшой шкатулке, стоявшей у стены, он достал оттуда знакомую свечку, зажёг её прикосновением пальца и поставил между нами. — Отдели от огня настолько малую часть, насколько это возможно.

Пару раз глубоко вздохнув, я сосредоточился на огоньке. Он задрожал, вверх взметнулась небольшая искорка и тут же пропала. Через пару секунд от пламени отделилась треть и неуверенно начала подниматься. Я попытался сделать огонёк меньше, но он вспыхнул, и свеча погасла.

— Насколько полон твой внутренний резервуар силы? — спросил ректор. Он поднял руку и гость, шедший к залу, развернулся и быстро зашагал в обратную сторону.

— Не могу оценить, — честно признался я. — Просто не понимаю, насколько он полон, но вроде не переливается через край.

— Вижу, что ты используешь одновременно несколько техник. Кроме «жадной» что ещё? Опиши вкратце, чтобы я имел представление о движении силы вокруг тебя.

— Если не считать поглощение собственных сил жадной техникой, то использую водоворот во внутреннем море. Он у меня всегда активен, когда не сплю. Во сне не очень получается его удерживать, просыпаюсь. Но это дело привычки. Ещё укрепление внешнего доспеха духа. Как объяснить… — я поймал его вопросительный взгляд. — Это одна из тренировок, которые всегда активны. К примеру, сейчас я на плоскости из доспеха сижу.

Я встал, поправил куртку и снова сел, только теперь между мной и полом был зазор сантиметров пять. Можно было сделать и метровый куб, но тогда бы я смотрел на ректора сверху вниз.

— И последняя из серьёзных техник — это концентрация кинетического поля, чтобы техники Лу Ханя отточить, — взяв свечку, я немного подбросил её и она замерла в воздухе.

— Всё это делаешь одновременно? — уточнил он.

— Ну да. Они друг другу не мешают и уделять внимание нужно только «жадной» технике, так как к ней ещё не привык.

Он долго смотрел на меня, задумчиво хмуря брови.

— Вчера дрался с сильным мастером ближнего боя, — сказал я. — Он использовал умение, пробивающее доспех духа, но я этого даже не ощутил. А потом показалось, что я способен убить его всего одним ударом…

— Могу напомнить твой поединок с копейщиком на турнире, — наставительно сказал ректор. — Там тоже всё закончилось одним ударом.

— Вчерашний соперник был сильнее. И в физическом плане, в том числе.

— Я бы сказал, что ты слишком усердствуешь с тренировками и посоветовал бы сосредоточиться на чём-нибудь одном. Но если тебе это не доставляет неудобств и не выматывает, можешь продолжать в том же духе. А проблема твоя в том, что давно пора переходить на следующий этап расширения и укрепления объёма внутренней силы. Если представить объём в виде чашки, то сила заполнила её до краёв. И если сейчас она не переливается, то очень скоро это произойдёт.

Я на минуту задумался. Мне вспомнились слова доктора императорской семьи. Он говорил, что как только я полностью восстановлюсь, то почувствую себя гораздо сильнее. Что касается следующего этапа развития, то за ним нужно было идти к принцессе Цао. Она обещала научить меня технике сияющего моря, но пока не спешила делиться секретом. Надо бы напомнить и настойчиво попросить.

— А следующая «приближающая» техника? — спросил я.

— Пока рано. Она подразумевает поглощение и использования мировой «ци». Как только ты успокоишь разбушевавшуюся внутри силу, можно будет начать.

— Тогда я убежал тренироваться, — улыбнулся я. — Спасибо, что успокоили, а то я действительно переживал. Обычно я достаточно точно оцениваю запас сил, а сейчас растерялся. Как будто оказался на лодке посреди океана и не вижу берега. Не знаю, сколько нужно грести, чтобы добраться до суши.

— Ты говорил, что вчера дрался с сильным мастером. Кто это был?

— Убийца Максима Сорокина, — сказал я неохотно. — Это не было несчастным случаем. Макса убили той самой техникой, которой пытались меня одолеть.

— Да, я слышал об этой трагедии. Но как бы мы с тобой ни считали, самосуд — скверное решение для проблем. Убийца остался жив?

— Кхм… нет.

— Плохо, — в голосе Геннадия Сергеевича появились укоризненные нотки.

— Но это была дуэль при свидетелях. Он сам вызвался решить наши разногласия таким образом.

Я не стал говорить, что финну фактически не оставили выбора.

— Что тоже незаконно, — добавил ректор.

— И его пытался защитить Третья тень.

— Кузьма, ты можешь сразу всё рассказать, а не по капле? — начал сердится ректор.

Пришлось пересказывать события предыдущего вечера. Я их немного приукрасил, рассказав, что первыми на Суло напала группа странных мастеров, а я только побежал за ними, чтобы посмотреть поближе, а в итоге дело закончилось дракой. Затем выслушал от Геннадия Сергеевича целую лекцию на тему необдуманных и рискованных поступков. В итоге он меня отпустил и попросил хорошенько подумать над своим поведением. Правда, потом добавил, чтобы я сосредоточился на тренировках, чтобы быстрее подняться на следующую ступень.

Я бы остался и поговорил на тему происходящего во дворце и вокруг наследника, но надо было торопиться везти Тасю к врачу. Она сильный мастер второй ступени, и до свадьбы силу не сдерживала, поэтому специалисты опасались, что беременность может проходить тяжело. Пока их прогнозы не оправдывались и всё шло неплохо. Сегодняшняя поездка это подтвердила. Врач, отличный специалист, которого нам посоветовали Наумовы, заверил, что в данный момент отклонений от нормы нет и если относиться к беременности с ответственностью, то проблем вовсе не будет.

После больницы мы отправились в гости к Анне Юрьевне. Приехали часа в два после полудня, поэтому времени до ужина осталось много. Женщины планировали провести вечер по-семейному, в приятной компании. Тася ещё накануне нагоняла интригу, говоря, что у них есть отличный повод собраться, поэтому я морально готовился к любой неожиданности. Пока они обсуждали, что лучше приготовить за оставшееся время, мы с Алёной устроились на балконе с видом на двор. Её, как самую неопытную, на кухню пока не пустили.

— Тася не говорила, что они планируют? — спросила Алёна.

— Нет. Молчит, как партизан. Думал, что ты знаешь.

— Да, я обещала тебе показать, — она протянула мне паспорт в обложке.

На фотографии в паспорте Алёна выглядела строгой, словно сердилась на кого-то.

— Наумова Алёна Романовна, — прочитал я и с улыбкой вернул ей документ. — Поздравляю. Это правильное решение, вот увидишь.

— Спасибо. Накануне последние документы оформили. Пришлось ехать в императорскую канцелярию. Я теперь официально в числе наследников рода Наумовых. Сразу после Таши…

— Не знаю, почему у тебя такой кислый вид, но сразу скажу, чтобы не думала о плохом. Ты вернулась в большую семью и это главное. Лилия Карловна, Анна Юрьевна, да буквально все к тебе очень хорошо относятся. Я утром с твоим дедом встречался, думал это он из-за меня в таком хорошем настроении, а оказывается, это он за тебя радовался.

— Он документы о наследстве составил, — сказала она, глядя на серый двор, где сквозь большую лужу проезжала белая спортивная машина Кирилла. — Мне об этом Анна Юрьевна рассказала. Он буквально всё мне оставил, кроме каких-то документов для брата.

— И что тебя печалит? У Геннадия Сергеевича здоровье как у великого мастера. Он до ста лет доживёт, если не больше.

— Да нет, я не об этом, — она покачала головой. — Просто неожиданно свалилось всё.

— Не бери в голову. Кто это там с Кириллом?

Кирилл поставил машину на своём парковочном месте и сейчас подавал руку, помогая выйти девушке.

— Не знаю, — Алёна прищурилась, пытаясь лучше разглядеть.

Девушка была немного ниже Кирилла, с длинными русыми, почти серыми волосами. Платье не яркое, а совсем обычное, с юбкой до пола, что уже не похоже на тех девушек, с которыми Кирилл обычно встречается.

— Может, очередная ваша родственница, — предположил я, потянув Алёну в комнату. — Анна Юрьевна, Кирилл приехал.

— Замечательно, — она выглянула из кухни, откуда доносилось звяканье посуды. — Встретьте его и посидите в гостиной немного. Таша…

Таша присоединилась к нам, когда мы вышли в подъезд, встречая поднимающегося Кирилла. Теперь можно было лучше рассмотреть его спутницу. Красивая девушка, лет двадцати, глаза тёмно-серые, взгляд спокойный.

— Привет, — первым поздоровался я.

— Привет, — Кирилл кивнул. — Знакомьтесь, Вероника. А это — Кузьма и Алёна, я тебе про них рассказывал.

— Очень приятно, — сказала девушка. Голос у неё был мягким.

— Таша, вы проводите Веронику, а я сбегаю к машине, телефон забыл.

— Пойдём, с тобой спущусь, — я поспеши следом за Кириллом.

— Только не задерживайтесь, — крикнула нам вслед Таша, уже подцепив Веронику под руку. — И не курите, а то маме расскажу.

Мы спустились на первый этаж и прошли к машине. Кирилл заглянул в салон, доставая оставленный там телефон.

— Что за девушка? — спросил я. — Ваша родственница?

— Невеста, — сказал он, облокачиваясь на крыло машины. — На следующей неделе у нас помолвка.

— Неожиданно…

— Ага, неожиданно, — улыбнулся он. — Отец решил, что мне срочно пора жениться. Думал, что не раньше Нового года об этом речь зайдёт.

— Из какого она рода? — спросил я.

— Наша. Дальняя родственница Зубовых.

Зубовы в роду Наумовых отвечали за министерство финансов. Но вроде я всех их детей знал.

— Вероника — хорошая девушка, — сказал он. — Мы с ней давно знакомы, лет с десяти, наверное. То есть мне было десять, а ей тогда почти семь. Они в Нижнем Новгороде живут. Приезжают иногда к нам, ну и мы пару раз у них в гостях были. Когда мне восемнадцать исполнилось, отец меня каждый год на две недели к ним отправляет.

— То есть, вы встречались пару раз в год? — уточнил я.

— Ага.

— А свадьба когда?

— Через полтора месяца.

— Что ж, поздравляю, — я пожал ему руку. — Пойдём, побеседуем с твоей невестой.

— Постой, — остановил меня Кирилл. Вид у него стал серьёзный и какой-то встревоженный. — Отец просил тебя предупредить. Князь Воронцов войну затевает. Они что-то серьёзное планируют уже второй день. Может, тебе вместе с Таисией улететь на неделю или две? В гости к сестре, например.

— Можно их и так послать, никуда не улетая, — отозвался я. — Что я с большим удовольствием и сделаю, когда Великого князя увижу.

— У тебя, скорее всего, получится, — он кивнул и даже немного улыбнулся. — Хорошо бы, если другие так же могли. Сейчас все наши мастера собираются в Москве. Даже отец и дядя Вероники приехали со своими людьми. Отец на них большие надежды возлагает.

— Ага, — задумчиво произнёс я. Отправят на убой кого не жалко? Или же действительно что-то крупное намечается и чем больше сил они соберут, тем будет проще воевать. Я ободряюще улыбнулся, хлопнул Кирилла по плечу. — Пойдём. Давай сегодня не будем о грустном. А насчёт войны не беспокойся. Я уверен, что всё будет хорошо.

Глава 13

Как говорится, утро не предвещало проблем и начиналось вполне буднично, с завтрака в компании наследника Николая. Обычно он предпочитает обедать с нами или ужинать, но сегодня заглянул сразу после зарядки. Я ничуть не удивился, увидев его в компании Кати. Складывалось впечатление, что она видится с ним чаще, чем со мной. Они даже общались свободно, как старые друзья, шутили и улыбались друг другу. Этак скоро Кате будут завидовать все девушки в институте, только мечтающие познакомиться с наследником. А таких много, в этом можно не сомневаться. Надо бы почитать закрытый студенческий форум, эту сточную яму недовольства, злобы и зависти. Уверен, что там уже много всякого высказывают в адрес Хованской.

Катя словно мысли мои читала, поэтому решила подождать меня у выхода из общежития, чтобы вместе пойти на занятия. При этом она выглядела довольной, словно проделала отличную работу.

— Мне кажется, что ты решила ещё на полставки устроиться секретарём к Николаю, — сказал я.

До первого занятия оставалось пять минут, поэтому студенты торопились в спортивные залы и аудитории. Мимо нас как раз промчалась группа девушек из секции карате. Нас узнали и поздоровались на бегу. Если бы не староста группы, суровая с виду девушка, они бы остановились и взяли нас в плотное кольцо, но она подгоняла их бамбуковым мечом, хлёстко отвешивая удары пониже спины отстающим.

— Пока рано об этом говорить, — важно сказала она. — Но я стараюсь заработать нам как можно больше баллов. Многие в окружении Николая, едва твоё имя слышат, такие лица делают, как будто лимонов объелись. Особенно их начальник. Но на твоей стороне Фурия, поэтому они ничего поделать не могут.

— Элиза Филипповна хорошо обо мне отзывается? — удивился я.

— Скорее о том, что общение с тобой пойдёт Николаю только на пользу. Буквально позавчера она поставила на место кого-то из дворцовой службы, решившего судить, что ты плохо влияешь на наследника. Я, правда, не видела, кого она отчитывала, но слышала, когда по коридору проходила. Суровая женщина.

Мы свернули на главную аллею и остановились, глядя, как в нашу сторону бежит Ольга из дисциплинарного комитета.

— Ходят слухи, что Николай ещё до конца года вернётся во дворец, — сказала Катя. — Поэтому надо контакты наладить. В будущем нам это пригодится. А секретарём, даже к Императору, не пойду. У меня на это времени нет, да и съедят акулы дворцовые…

Ольга добежала до нас, смешно взмахнув руками, затормозив и едва не врезалась в Алёну, умудрившись обнять её.

— Кузьма, все уже собрались, тебя только ждут. Геннадий Сергеевич тебя полчаса уже ищет.

— Кто эти все? — уточнил я.

— Журналисты, — сказала она так, словно это уже всем известно.

— А зачем нам журналисты? — я вопросительно посмотрел на Алёну, затем на Катю. — Нет, нам они не нужны.

— Кузьма, хватит твоих выступлений и кривляний, — Ольга подцепила меня под руку и потянула в сторону здания администрации.

Катя на мой взгляд только развела руками. Ольга тоже ничего существенного не пояснила, так как причин появления журналистов не знала. В голове мелькнула мысль, что это моё интервью по поводу боёв без правил сработало, поэтому я принял решительный вид, перебирая в голове варианты глупых ответов на возможные дурацкие вопросы.

В зале для пресс-конференций мне бывать не доводилось. Ничем особым помещение не выделялось, большой стол для выступающих и пара десятков стульев для журналистов, которых собралось действительно много. Установили даже несколько телекамер на штативах, а стол заставили разноцветными микрофонами. Но это я увидел чуть позже, а сначала меня встретил Геннадий Сергеевич в коридоре напротив входа в зал.

— Надо было переодеться, — сказал он, глядя на мой спортивный костюм. Сам он выглядел солидно, надев костюм с галстуком.

— А что случилось? — тихо спросил я, чтобы нас не подслушал выглядывающий из зала репортёр с бейджиком на груди.

— Твоя работа вышла в финал международной премии Гарри Феникса, — сказал он.

— Два вопроса: какая работа и кто такой Феникс?

Геннадий Сергеевич серьёзно посмотрел на меня, но мне даже невинность изображать не нужно было, я вообще не понимал о чём шла речь.

— Статья по укреплению тела и лечению одарённых с нарушением баланса сил. Синдром Сгорания, так он называется. Гарри Феникс — выдающийся человек, великий мастер, учредивший премию за вклад в развитие и изучение силы. Это самая престижная премия, которую может получить одарённый. Последнюю вручали три года назад Джайну Паттанаку из Индии за систему тестирования экспертов. И сейчас, из нескольких работ, отобранных комитетом премии, твоя имеет больше всего шансов на победу. Я бы сказал, что она единственная, достойная премии, но им нужно сделать вид честной конкуренции.

— Всё понятно, — кивнул я. — Никогда не слышал об этой премии, но очень лестно. Есть только один маленький нюанс, я никаких работ и статей никуда не отправлял.

— Значит, это кто-то сделал за тебя. Но статья подписана твоим именем и уже прошла этап отбора. Я читал её, написано очень хорошо, человеком, глубоко разбирающимся в теме укрепления тела. И что самое главное — там описана именно та методика, с помощью которой ты помог Юшевскому Илье и госпоже Цао. Она, кстати, выставляла оценку методике, как сторонний эксперт.

— Фигня какая-то происходит…

— Ты хотел эту технику от общественности скрыть? — спросил Геннадий Сергеевич.

— Нет, напротив, пусть пользуются, мне не жалко. Просто…

— Вот и хорошо, — он положил руку мне на плечо. — С остальным можно разобраться потом.

Он подтолкнул меня к двери, жестом показав девушкам, чтобы занимали свободные места в конце зала. Пребывая в лёгкой растерянности, я прошёл к столу. Геннадий Сергеевич взял слово, представляя меня и событие, ради которого все здесь собрались. Затем посыпались те самые глупые вопросы, которые я ждал, только на другую тему. На вопрос о том, как я додумался до этой методики, ответил, что мне просто повезло. Не знаю, какой они ждут ответ на такой вопрос. Целенаправленно я этой проблемой не занимался, а столкнувшись, предложил вполне логичное решение.

Среди прочих вопросов было и несколько важных. К примеру, меня спросили, правда ли эта методика опасна и может привести к летальному исходу. Пришлось долго объяснять, что при запущенных случаях любое вмешательство в баланс сил может убить одарённого. Но если синдромом заняться на ранних этапах и под присмотром мастера, то риск значительно снижался.

Длилась пресс-конференция около полутора часов, изрядно вымотав. В конце Геннадий Сергеевич меня поблагодарил, сказал, что я хорошо держался и отправил на занятия. До решения комиссии оставалось десять дней, но он ни на секунду не сомневался, что премия достанется именно мне. И выглядел он при этом довольным, словно не моя, а его работа удостоилась такого внимания. Хотя если за подобным следят, то репутация института только укрепится. МИБИ и без этого входил в десятку самых лучших вузов мира, обучающих одарённых, но очередной повод заявить о себе будет не лишним.

Собираясь пропустить тренировку, на которую и так опоздал, я отправился в общежитие, чтобы найти в интернете информацию о самой премии и нашумевшую статью, но меня снова перехватили на полпути. На этот раз это была взволнованная Цао Чжэнь, поджидающая нас на главной аллее. Сегодня она была одета не в привычный спортивный костюм, а в красивое модное платье, совмещающее в себе классический китайский наряд и современный стиль.

— Доброе утро, — поприветствовал я её. — Красивое платье, тебе идёт. Зонтика только не хватает, бамбукового, с цветочками и птичками.

— Доброе утро, — Чжэнь немного смутилась. — Он в машине остался. Зонтик, с цветочками…

Алёна и Катя сразу поняли, что я комплименты раздаю, и взгляд у них стал колючим и ревнивым.

— Ты сейчас чем занята? — спросил я, проигнорировав девушек. — У нас вечером занятие, не забыла?

— Я помню. Старшая сестра Сяочжэй просила тебя найти. Она сейчас дома и хотела бы встретиться.

— Вообще-то, я сам планировал с ней поговорить насчёт тренировок. Прямо сейчас поедем?

Чжэнь кивнула и судя по виноватому взгляду, брошенному в сторону девушек, приглашали исключительно меня одного.

— Алён, — я оглянулся. — Со мной хочет встретиться Сяочжэй, поэтому я ненадолго уеду. Передай сёстрам Юй, что наша тренировка сдвинется на пару часов. И ещё Тасю предупреди, если я к обеду не вернусь.

— Так поедешь? — она показала взглядом на спортивный костюм.

— Да, надо бы переодеться…

Спустя двадцать минут у ворот института нас ждал представительский лимузин с дипломатическими номерами, две машины сопровождения, и как минимум пара мастеров. Странно, что китайцы так внезапно решили усилить охрану императорских особ. Мне казалось, что мастер Че с этой обязанностью вполне справляется, хотя иногда ему приходилось разрываться. Что касается квартиры, которую снимали принцессы, то она находилась совсем рядом, буквально в нескольких минутах езды от МИБИ. Вот и стоило ради такой короткой поездки задействовать столько сил? Квартира мне понравилась, много свободного места, минимум мебели. В центре просторной гостиной установили старинный деревянный столик, расставив на нём большой набор для чайной церемонии. Когда мы гостили в прошлом году в поместье супруги императора, мамы Соячжэй, они приглашали нас на подобное чаепитие. Довольно неспешный и медитативный процесс. Я не большой любитель чая, особенно когда его пили без сахара, мёда или лимона.

— Доброе утро, — поздоровался я, прикидывая, что формально всё ещё было утро. Время постепенно приближалось к одиннадцати часам.

— Доброе утро, — на русском поздоровалась Сяочжэй.

В отличие от сестры, Сяочжэй была одета в традиционное красное платье с длинными рукавами и юбкой до пола. Золотая вышивка в виде феникса с пышным хвостом, расправившим крылья.

— Планируется что-то официальное? — спросил я.

— Нет, — перевела слова сестры Чжэнь. — Мы просто собрались, чтобы выпить чаю.

Сяочжэй загадочно улыбнулась, приглашая к столу.

— Мы достали чай, который ты искал, — сказала она, показывая взглядом в сторону кухни. На низком столике у двери лежали два круга с прессованными чайными листьями. Знак на этикетке в виде домика из красных линий и иероглифов по кругу.

Несколько минут потребовалось, чтобы заварить чай, разлить его по чашкам. Несмотря на рукава платья, Сяочжэй проделывала всё уверенно, заливая горячую воду в маленький чайник, затем переливая в специальную ёмкость и разливая в чайную пару чашек.

— Как успехи у Чжэнь? — спросил я, пробуя чай на вкус. — Получается контролировать силу?

— Не получается, — ответила Сяочжэй. — Она уже сломала все ручки на дверях в доме, свернула кран в ванной и испортила два телефона.

— Знакомая ситуация, — я улыбнулся. — Нужна только практика, чтобы почувствовать силу. Если продолжит тренировки, то скоро освоится.

— Никаких подсказок? Может, есть хитрость или иной способ быстрее пройти этот этап?

— Увы, никаких хитростей, только упорство и практика.

Чжэнь вроде и не подала виду, но казалась опечаленной этим фактом.

— Неужто доставляет так много неудобств? Спасибо, — я принял из рук Сяочжэй вторую чашку. — Необычный чай, мне кажется я такого не пробовал раньше.

— Это редкий сорт, — сказала она. — В одном из буддийских монастырей осталось пять кустов, с которых собирают не больше четырёхсот грамм листьев в год. После сушки остаётся совсем немного чая, который поступает в особое хранилище императорского дворца.

— Может, рассадить эти кусты, чтобы их стало больше?

— Тогда чай перестанет быть особым, — она улыбнулась. — К тому же важен не только куст, но место, где он растёт, количество солнца и воды.

— Дорогой получается чай?

— Последний раз, когда его продавали, пятьдесят грамм обошлись коллекционеру в пятьдесят тысяч рублей.

Я едва чаем не подавился. Потратить полста тысяч рублей, чтобы три раза заварить чай — это много даже для очень богатых людей. Обычному наёмнику полтора года нужно усердно работать, чтобы накопить такую сумму.

— Тогда мы никуда спешить не будем, — сказал я. — Давайте наслаждаться прекрасным чаем.

— Хорошая мысль, — согласилась Сяочжэй, рассмеявшись.

— И ещё, чтобы не забыть, я хотел поговорить о технике духовного моря. Предыдущий этап я освоил и надо бы перейти к следующему, а то мне кажется, что оно начинает выходить из берегов.

Сяочжэй сказала что-то Чжэнь и та сходила в спальню, вернувшись с небольшой книжицей, страницы которой пожелтели от времени.

— Опиши, что происходит, — попросила она.

Пока я рассказывал, Сяочжэй задумчиво листала книжку, осторожно переворачивая хрупкие страницы. Остановившись ближе к середине, она прервалась, чтобы налить нам чай, затем снова углубилась в чтение.

— Прости, что не уделяю больше времени, — сказал я Чжэнь. — Проблем в последнее время навалилось столько, что не продохнуть. Только соберусь спокойно позаниматься, как что-то происходит.

— Я всё понимаю, — она кивнула. — Мне сначала нужно справиться с текущим этапом. Но мне кажется, чем больше усилий прикладываю, тем хуже всё становится.

Она и чашку с чаем держала очень осторожно, словно та была сделана из очень хрупкого фарфора.

— Могу посоветовать только спарринги с кем-нибудь из мастеров. Их вокруг вас толпа собралась, пусть помогают. Мне сражения всегда помогали что-то новое освоить. Мы с Алёной каждый день поединки устраивали. Ну а ты можешь мастера Че попросить.

— Я попробую, — сказала она.

— Нашла, — сказала Сяочжэй. — Следующий этап, после водоворота, называется «ледяной лотос».

— Повезло, что не нефритовый.

— Почему? — не поняла она, когда Чжэнь перевела.

— Помню те два справочника, что Вы давали, так там каждая третья техника — нефритовая. А остальные либо космические, либо сияющие. Не обращайте внимание.

Сёстры Цао переглянулись, но что я имел в виду, не поняли.

— Что там с цветком? — напомнил я. — Делать что нужно?

— На самом деле я не знаю, полезна ли будет тебе эта техника, — сказала Сяочжэй. — В описании сказано, что она предназначена для мастеров, изучающих барьеры.

— Опять Лу Хань? Не сомневайтесь, я лучший в мире мастер по барьерам и защите, так что польза будет обязательно.

— Вторая причина в том, что это большой секрет нашего клана. Вот если бы ты… — Чжэнь остановилась, посмотрела на сестру и продолжила, — взял мою младшую сестру в жёны, всё было бы иначе.

— Мы уже на эту тему говорили, — спокойно сказал я. — Если это секрет клана, то просить раскрыть его не стану. Буду самостоятельно искать выход из сложившейся ситуации. Можно сказать, что я с самого начала, как стал мастером, только этим и занимаюсь. Мама знала первую часть техники развития и укрепления тела, поэтому мне пришлось вторую придумывать и дорабатывать самостоятельно. Справлюсь и сейчас. Давайте лучше вкусный чай пить, думаю, что на миллион мы уже выпили, надо ещё на пару вашего отца разорить.

— Кузьма, не сердись, — в голосе Сяочжэй промелькнуло сожаление. — Я говорила с дедушкой, он категорически отказывается делиться этим секретом.

Она ещё раз печально вздохнула, закрыв книгу и положив её на край стола. Хитрая лиса, секретами делиться они не хотят, а книжку с собой взяла. Или она её у родителей умыкнула?

— Хотя бы продемонстрируйте, чего я добровольно лишаюсь, — улыбнулся я.

— Барьеры, — Сяочжэй очистила чайник от листьев, положив их в продолговатую чашечку и поставила передо мной. — Они не похожи на то, что изучал Лу Хань и можно считать их уникальной техникой, доступной только нашему клану. Я почти не практиковала их, так как изучала защитное кинетическое поле. Но кое-что мне подвластно.

Засыпав три мерные ложечки, она залила их горячей водой, чтобы почти сразу слить. Насколько я знаю, это делали для того, чтобы смыть пыль с чайных листьев, подготовив их к завариванию. Поэтому она подняла чайник, аккуратно сливая. Только вода не упала в специальную ёмкость, а плескалась в воздухе, как будто её набирают в невидимую чашку или колбу. Залив ещё раз чайник, Сяочжэй протянула руку, беря невидимую ёмкость с чаем, немного взболтала содержимое.

— Я тоже такие фокусы показывать умею, — улыбнулся я. — Разрешите…

Потянувшись, я взял чайник с горячей водой, наклонил, набирая ёмкость, созданную из доспеха духа. Только в отличие от Сяочжэй, моя ёмкость приобрела форму куба с идеально ровными гранями. Это было не сложно, но выглядело очень эффектно, этакий висящий в воздухе куб горячей воды. Точно так же взяв его в руку, немного взболтал. Наклонил, сделав так, чтобы вода собралась в форме перевёрнутой пирамиды и отсёк верхнюю часть. Теперь у меня в руке осталась пирамида, которую я продемонстрировал девушкам, пару раз перевернув. Пальцами срезал верхнюю часть и аккуратно вылил содержимое.

— Умение бестолковое, только концентрацию тренировать да от дождя защититься.

С помощью него можно было и по воде ходить, но об этом я умолчал. Сяочжэй отпустила контроль над сферой, позволив пролиться содержимому. Затем взяла книгу и снова углубилась в чтение.

— Старший брат тебя всё ещё донимает с тренировками? — спросил я у Чжэнь, когда пауза немного затянулась.

— Он сейчас занят. Обещал приехать только в следующем месяце. Что, почему ты улыбаешься?

— Ты сказала «обещал», а не «грозился» или что-то в этом роде, значит, ждёшь его возвращения.

— Старший брат Ютан вспыльчивый, но добрый, — Чжэнь смутилась. — Он просто хочет стать сильнее.

«Это далеко не единственное его стремление, — подумал я. — Потому что тяжело быть младшим наследником и нужно делать больше остальных, чтобы тебя признали. Вопрос в том, сможет ли он договориться с Сяочжэй».

Сяочжэй протянула мне раскрытый справочник, показывая простенький рисунок маленького бутона лотоса, поднимающегося со дна. Перевернув несколько страниц, она показала ещё один рисунок, где цветок добрался до поверхности воды и начал распускаться.

— Техника ледяного лотоса, — сказала она, глядя на меня так, словно я получил просветление увидев эти две картинки.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — закивал я, готовый слушать откровения.

— Первый этап — создание ядра, — перевела её слова Чжэнь, с трудом подбирая аналоги в японском языке. — Кристалл концентрированной энергии. Когда он начнёт расти, то будет подниматься, как бутон лотоса. Достигнув поверхности воды, он расцветёт, даруя огромную силу мастеру. В старой книге говорится, что, когда основатель клана Жао смог создать во внутреннем море цветок лотоса, он стал мудрецом.

— И что нужно, чтобы создать ядро? — немного скептически спросил я.

— Укрепить основу и расширить внутреннее море. Ледяному лотосу нужно много места, чтобы расти, иначе он погибнет.

Сяочжэй встала, обошла стол, меняясь местом с младшей сестрой. Чжэнь, в свою очередь, взяла опустевший чайник и поспешила к большой фляге с водой. Судя по иероглифам, для заваривания безумно дорогого чая годилась только специальная вода из Китая. Пришлось подождать, пока она наберёт воду и поставит чайник на подставку. Всё это время Сяочжэй молча сверлила меня взглядом. Я даже заёрзал неуютно, предчувствуя какую-то подставу.

— Старшая сестра Сяочжэй говорит, что отдаст тебе ядро, которое прорастил для неё дедушка, — перевела Чжэнь, немного удивлённо, посмотрев на сестру.

— Думаю, это не лучшая идея, — нахмурился я. — Лучше сам…

Сяочжэй потянулась, взяла меня за руку.

— У меня не хватает сил, чтобы из него получился цветок, — сказала она. — Боюсь и через десять лет я не соберу достаточно сил. А просто хранить его, не вижу смысла. Пропусти меня к внутреннему морю и попытайся поймать ядро до того, как оно растворится.

— Хитрая лиса, — улыбнулся я, — ты ведь просто хочешь утолить любопытство, заглянув внутрь?

В ответ я получил такую же улыбку.

— Возможно, я просто не хочу делиться с тобой секретом, как создать внутри себя ядро, — спокойно сказала она. — Точно так же, как ты не делишься секретом, как Чжэнь перешла на второй уровень тренировок.

— Хорошо, — решительно сказал я. — Если из этого выйдет что-то толковое, будем считать, что я тебе должен.

Второй этап развития духовного моря мне был нужен, без вариантов. Останавливаться на половине пути — это значит потратить впустую усилия на первый этап. Можно и самому попытаться найти решение, но насколько это задержит в плане развития, сказать сложно.

Неприятно, когда кто-то заглядывает внутрь тебя. Ты чувствуешь чужеродную силу, и хочется напрячься, чтобы вытеснить её. Как известно, все аналогии ложны, но если подключить воображение, то можно увидеть озеро, над которым парит огромная огненная птица. Она излучает нестерпимый жар, всякий раз, когда взмахивает крыльями. Может быть, это тот самый феникс, что изображён на одежде императорской семьи Цао. Огненная птица резко ударяет крыльями, взмывая вверх, затем ещё раз и исчезает из виду, но жар никуда не исчез, так как в том месте осталось огненное перо, медленно падающее в озеро. Когда перо касается воды, она вскипает, выбрасывая вверх столб пара.

Перехватив контроль над маленьким зёрнышком концентрированной энергии, я сдавил его, не позволяя распасться. Оно успело потерять восемь десятых первоначального размера и продолжало разрушаться. Сидя с закрытыми глазами, я изо всех сил старался остановить этот процесс, одновременно удерживая разволновавшееся духовное море, чтобы оно не вышло из берегов и не затопило всё вокруг. С Сяочжэй ничего не случится, а вот Чжэнь может пострадать. Даже взмок немного, но вроде стало немного получаться. Пока я скептически думал, зачем создавать частичку концентрированной энергии и какой смысл её хранить, ядро успокоилось, перестав испаряться. В какой-то момент зёрнышко из горячего стало холодным, и сила вокруг потянулась к нему, сначала хаотично, но довольно быстро появилась связь в виде ниточки.

Открыв глаза, я встретился взглядом с Сяочжэй, так и сидевшей напротив.

— Нормально? — спросила она на русском. Выглядела она обеспокоенной, словно всерьёз волновалась за меня.

— Нормально, — ответил я, принимая платок, чтобы вытереть пот со лба. — Вы, китайцы, те ещё затейники. И это ни разу не безопасно. Я бы на месте твоего деда десять раз подумал, прежде чем повторять подобное.

— Мы думали, что ядро будет забирать лишнюю силу, и болезнь отступит, — сказала она через Чжэнь. — Но оно не хотело поглощать ци, не хотело расти. Мы так и не поняли почему.

— И что мне с ним делать? — я решил немного сменить тему.

Действительно, задумка была неплохая и, учитывая, с какой скоростью ядро поглощало силу, это могло помочь с болезнью Сяочжэй. Или хотя бы отсрочить последний этап, когда тело уже не могло справиться с потоком ци. Я бы на месте её родственников тоже рискнул.

— Оно должно вырасти, — Сяочжэй пожала плечами. — Над духовным морем появится ледяной цветок. Это позволит накапливать и использовать больше ци.

— А что, твой дед в этом преуспел?

— Дедушка очень сильный, третий среди мастеров империи Цао. Ещё лет тридцать назад многие верили, что он станет мудрецом, но не случилось. Из ядра он сформировал бутон ледяного лотоса, который едва смог подняться над водой. Но цветок так и не раскрылся. Дедушка уже не молод и вряд ли он сможет завершить процесс.

— И вы храните технику развития, у которой такой потенциал, что третий по силе мастер в стране не может с ней совладать? — спросил я.

— Хочешь сказать, что лучше поменять её на что-нибудь менее амбициозное? — уточнила она, приподняв бровь.

— Ни в коем случае. Я просто завидую. Не удивлюсь, если есть ещё и третий этап, предназначенный для мудрецов.

— Есть, — кивнула Сяочжэй. — Только он хранится в Императорской сокровищнице и без ведома отца, никто его не получит.

— Ничего страшного, сами что-нибудь придумаем. Слушайте, а у вас к чаю десерт предусмотрен? Нет, я согласен наслаждаться его необычайно дорогим вкусом, но что-то кушать захотелось.

К чаю у девушек были припасены разнообразные булочки со сладкой начинкой и несколько видов печенья из слоёного теста. В гостях у них я провёл ещё час. Мы беседовали на разные темы, вспоминая учёбу, тренировки и прочее. Второй этап развития духовного моря всё-таки выбил меня из колеи и когда я прощался, едва не забыл упаковки с чаем. Хорошо, что Чжэнь про них вспомнила в самый последний момент. Я даже плохо помню, что было вечером и как мы позанимались с Алёной и сёстрами Юй. Маленький, но очень прожорливый демон, которым со мной поделилась Сяочжэй, требовал к себе внимания. Мне казалось, что, если я оставлю его одного хотя бы на пару часов, то он успеет поглотить духовное море целиком. Пришлось ограничить поток силы, и справляться с его аппетитами, чтобы он не рос слишком быстро.

— Кузьма? — ладонь Таси легла мне на лоб. — Ты не заболел часом? Вид у тебя нездоровый.

Мы как раз собрались на завтрак примерно в той же самой компании, что и накануне. При этом все смотрели на меня с разной степенью тревоги.

— Выспаться не получилось, — ответил я. — Просто я новую технику изучаю и слишком увлёкся. Сяочжэй… Госпожа Цао подкинула пищу для размышления.

— Мы с тобой разговариваем, а ты нас не слышишь, — сказала Тася. — Главное — не увлекайся, а то действительно заболеешь. Кстати, что за техника, что делает?

— Я думаю, как совместить несколько умений. К примеру, техника «стилет», которую… мой учитель купил на аукционе во время Колизея. Она слишком непредсказуемая и сложная в использовании.

— Эта та, при помощи которой он отрезал голову здоровяку? — уточнила Тася.

— Она самая, — кивнул я и, опомнившись, посмотрел на собравшихся. Никому, включая Николая, эта тема аппетит не портила, напротив, всем было очень интересно. — Если быть неосторожным, можно себе что-нибудь отрезать. Поэтому я подумал совместить её не с классическим доспехом духа, а с укреплённой версией.

— Первый раз слышу, чтобы у доспеха было несколько версий, — сказала Тася.

— Это мне одна маска нашептала. В общем, я хочу проверить, как это будет работать. Может, у меня появится дистанционная техника. Неуклюжая, но очень сильная. Кто хочет сегодня на полигон со мной сходить.

Все дружно подняли руку, включая Тасю.

— Одних не отпущу, — сказала она. — Тем более испытывать опасную технику. И доктора Шимова предупрежу, чтобы был готов в случае необходимости тебе руку или ногу обратно пришить.

— Я же аккуратно, — ничуть не обиделся я. — Всё продумано…

В столовую заглянул Колесниченко Сергей, телохранитель Николая, нашёл меня взглядом.

— Прошу прощенья, — сказал он. — Тут один парень странный Кузьму Фёдоровича ищет. С поста охраны у ворот передали. Говорят, что это как-то с сестрой Кузьмы Фёдоровича связано.

— Чем странный? — уточнил я, пытаясь понять, причём здесь сестра.

— Чеченец бородатый.

Я перевёл удивлённый взгляд на Тасю. Сестра звонила дней пять назад, говорила, что у неё всё в полном порядке. Сказала, что мама с братом решили-таки к ним в гости заглянуть.

— Вы не торопитесь, — сказал я друзьям. — Пойду узнаю в чём дело, а потом вместе отправимся на полигон.

Спустившись на первый этаж и выйдя из общежития, я почти сразу столкнулся с гостем, которого сопровождал знакомый парень из дисциплинарного комитета.

— Я провожу гостя, — сказал я, на что дежурный кивнул и отправился обратно к выходу с территории института.

Действительно, ко мне в гости заглянул крепкий парень чеченской наружности, лет двадцати трёх, умеренно бородатый, в чёрном спортивном костюме с надписью «Гефест».

— Привет, — я пожал протянутую руку. — Что случилось?

— Я предупредить приехал, — говорил парень с сильным акцентом. — Сестра твоя просила. Они с Олей в беду попали, с нехорошими людьми связались. Убить их хотят.

— Ага, — кивнул я, наконец понимая, о чём идёт речь. — Кто хочет, где они сейчас?

— Кто хочет, не знаю. Честно. Тагир не хочет, чтобы беда случилось, поэтому решил девушек увезти домой, там спрятать. Чтобы все думали, что пропали они. Тагир жениться на Маше хочет, только она против. Я ему говорил, что он глупость делает.

— Понятно. Глупость он делает знатную, не поспоришь. Где их сейчас найти? Или они уже в пути?

— Нет, вечером поедут, когда шум уляжется. Я тоже думаю, что Тагир зря так поступает. Маша просила тебе рассказать, как брату, сказала, что ты всё решишь.

— Не переживай, решим эту проблему. Ты на машине приехал? Поехали, поговорим с твоим Тагиром.

— На машине, — он кивнул, показывая в сторону ворот. — На стоянке, там.

Я хлопнул его в плечо, подталкивая к центральной аллее. Утро выдалось тёплым, солнышко уже поднялось высоко, а редкие облака предвещали прекрасную погоду на целый день. Студенты тёплой погоде радовались, постепенно перенося тренировки из закрытых залов на открытые стадионы. Сейчас на улице занимались только самые крепкие телом парни и девушки, особенно по утрам, но ещё пару недель и на спортивных площадках не останется свободного места. Мы прошли мимо оживлённой столовой, направляясь к воротам. Бородатый парень с интересом вертел головой, выхватывая взглядом красивых девушек в тренировочных костюмах.

— Ты, значит, с Тагиром не согласен? — спросил я, когда мы подходили к воротам.

— Отец говорит, что похищение невест — это пережиток прошлого, — важно заметил парень. — Давно искоренять его нужно. У меня тоже сестра есть, тринадцать лет ей. Кто похитит — убью.

— Хорошая позиция, — улыбнулся я. — Сестёр защищать надо.

— Без согласия семьи девушки, какая свадьба?

Судя по тону и возмущению, парень говорил вполне искренне, но мне показалось, что он недоговаривает. Я жестом поприветствовал охрану института, когда мы проходили мимо. Достал сотовый и набрал номер Петра. Приятный женский голос сообщил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пришлось звонить его начальнику, который трубку взял уже на третьем гудке.

— Слушаю, — судя по голосу, я его отвлёк от чего-то важного.

— Доброе утро, это Кузьма беспокоит, — я улыбнулся посмотревшему на меня чеченцу. — Мне тут сообщили, что у Маши и Ольги большие проблемы, поэтому я еду их выручать. До Петра дозвониться не смог, Вы проверьте, всё ли у него хорошо. Обязательно перезвоните, так как я очень за него переживаю.

— Вы сейчас где? — спросил он.

— Пока не знаю. Ненадолго уеду из института. Всё, надо бежать, потом позвоню, как результаты будут.

— Хорошо, — понятливо сказал капитан Смирнов.

Я убрал телефон, посмотрел на чеченца.

— Панику поднимать не нужно, но поспешить стоит, — сказал я. — Пока Тагир не решил уехать с девушками. Кстати, он Ольгу тоже с собой взять хочет?

— Говорит, что оставлять нельзя, — кивнул парень.

На парковке недалеко от главного входа одиноко стояла старенькая, но ухоженная BMW, чёрного цвета с затенёнными стёклами. Двигатель завёлся легко и зазвучал хорошо, а вот парень выглядел совсем неопытным водителем, поэтому мы едва не заглохли, когда выезжали со стоянки на дорогу. Уже на ходу он закрепил сотовый телефон в фиксаторе справа от руля и удивительно быстро настроил маршрут в навигаторе. Ехать нам нужно было на восток, за МКАД, в какой-то микрорайон или жилмассив. Нам повезло не попасть в большую пробку на развязке, но даже так ехать к новеньким высоткам пришлось долго. Рядом с новостройками и во дворах было настолько тесно, что двухполосная дорога автоматически превращалась в однополосную из-за припаркованных машин. И утром, когда москвичи собирались ехать на работу, здесь было не протолкнуться. Люди сигналили, кричали друг на друга, но порядка от этого больше не становилось.

Когда мы въехали в микрорайон, плотно застроенный двадцатиэтажными домами, я понял, что Сова, даже с учётом крошечной квартиры, жила в прекрасном районе, по сравнению с тем, что предстало перед нами. Вокруг серость и грязь, огромная стройка, окружавшая микрорайон и высоченные трубы какого-то завода или котельной. А позади микрорайона простирался бесконечный пустырь. Чеченец, так и не представившийся, привёз меня в один из двориков, зажатый между высоченными домами, остановившись на газоне.

— Там, — он показал на ближайший подъезд. — Восемнадцатый этаж, квартира справа от лифта, сто девяносто два. Я здесь подожду.

— Замечательная идея держать похищенных девушек в подобном скворечнике.

— Их дядя Али охраняет, — сказал он так, словно это всё должно было прояснить.

Я пожал плечами и вышел из машины, направившись к подъезду. Пропустил женщину с тремя шумными детьми. Повезло застать лифт на первом этаже. Выглядела кабина новенькой, с большим зеркалом и блестящими кнопками, но при движении лифт скрипел и трясся так, что было желание доспех духа укрепить. На восемнадцатом этаже тихо, двери квартир одинаковые, с крупными номерами. Пахло, кстати, едой со стороны нужной мне квартиры. Если прислушаться, то можно уловить едва заметное присутствие мастера. Замок на двери простой, с защёлкой, которую повернуть не составило труда.

Небольшая прихожая вела в коридор мимо кухни, откуда как раз вышел мастер. Высокий худощавый чеченец с узким лицом и крючковатым носом. Он удивился, увидев меня, но не растерялся, когда я прыгнул в его сторону. Вот только в силе он существенно уступал, поэтому я его немного придержал, сковывая движения, а затем от души приложил в ухо. От удара он врезался головой в стену, оставив глубокую вмятину и сполз на пол. На шум из кухни выглянула Маша, державшая в руке сковородку с крышкой. Она удивлённо перевела взгляд с меня на оглушённого мастера.

— Нет, поразительно, я думал, что они здесь связанные в шкафу сидят или под наркотиками, а они завтрак готовят.

— Почему «они»? — возмутилась Маша. — Ольга простую яичницу может испортить, поэтому её к кухне не подпускаем.

— Где Ольга? — спросил я.

— Я здесь! — раздался её голос из гостиной. — Мы пошевелиться не можем!

Я немного отпустил контроль. С той стороны послышалась ругань на чеченском. Заглянув в гостиную, я заметил Ольгу в компании двух парней. Они сидели на стареньком диване, пили чай с пирожками из супермаркета. В квартире, кстати, было идеально чисто. На полках книжного шкафа — ни пылинки, паркет старательно вымыт, как и плинтуса. Телевизор и столик под ним выглядели не новыми, но удивительно чистыми. Если в квартире живут только парни, то их смело можно ставить в пример другим.

— Кто мне объяснит, что здесь происходит? — спросил я.

— Нас похитили, — вздохнула Ольга. — Но не специально.

— Поражаюсь женской логике, — покачал я головой. — В смысле не специально? Сами попросили, чтобы похитили?

— Нет, — она мотнула головой.

— Их убить хотят, — сказал Тагир. — Карен приказал.

— А похищать зачем?

— Бедный дядя Али, — за спиной послышался голос Маши. — Тагир, не сиди, помоги мне!

В общем, понадобилось десять минут, чтобы всё встало на свои места, а дядя Али пришёл в себя. Девушки забинтовали ему рассечение на голове, после чего он стал выглядеть очень смешно. Он же мастер и с ним бы ничего не случилось, даже если бы он головой стену пробил насквозь, но девушки за него переживали больше, чем племянники. Они усадили его на кресло, сноровисто обработали рану и наложили повязку.

Как выяснилось из их рассказа, Карен Тигранян, он же Третья тень, приказал Али и его племянникам по-тихому расправиться с девушками. Он прекрасно знал, что они в хороших отношениях и часто общаются, только не учёл, что чеченцы найдут своеобразный выход из сложившийся ситуации. Они собрались, посовещались и не придумали ничего лучше, чем выкрасть девушек и попытаться увезти их на родину. Говорили, что через пару лет о них уже никто и не вспомнит, тогда можно будет думать о том, чтобы вернуться в столицу. Мой вопрос, почему они сразу не послали Карена или не сообщили куда следует, так и остался без ответа. Не стали они и слушать девушек, говоривших, что с этой проблемой должны разбираться их родители. Парни почему-то были уверены, что большие деньги и связи здесь не помогут, так как глава спортивного клуба Гефест — страшный человек, и рано или поздно он своего добьётся.

Возможно, для девушек всё закончилось бы увлекательной поездкой в горы Чечни, но вчера вечером Мария смогла пообщаться с самым рассудительным из их компании, попросив поговорить со мной. Дескать, брат все проблемы уладит, а если не сможет, то хотя бы предупредит родителей, чтобы не убивались с горя.

— А что с Петром случилось? — спросил я, когда они закончили рассказ. — У него телефон выключен и не дозвониться.

— Мы не знаем, — Маша развела руками.

— Он, скорее всего, на даче у Карена, — сказал Тагир. Сегодня он на меня смотрел совсем не ревниво. Может, девушки его смогли убедить, что я их брат. — Я слышал, как Мешок с ребятами разговаривали о том парне, что с Машей и Олей был.

— И где у него дача?

— Лыково, на западе Москвы, — он встал. — Сейчас схему нарисую.

В кармане завибрировал телефон. Звонил капитан Смирнов.

— Кузьма Фёдорович, у Вас всё в порядке? — раздался его деловой голос. — Нашли девушек?

— Нашёл, и у них всё хорошо. Ну а Вы, с Петром связались?

— К сожалению, нет. Телефон отключён, дома он не появлялся несколько дней.

— Ребята говорят, что он может быть на даче у Тиграняна, — сказал я, решив пока не думать о плохом варианте.

— Понятно. Если хотите наведаться на дачу Тиграняна, то спускайтесь прямо сейчас, Вас ждёт такси.

Я вопросительно посмотрел на телефон, но Смирнов уже положил трубку. Мне на секунду показалось, что сейчас он наблюдает за мной через встроенную камеру телефона и язвительно улыбается. Хотя улыбаться бы ему надо поменьше, если у него спецгруппа в подобную передрягу попала.

— Так, — я посмотрел на ребят, — девушек чтобы до обеда домой отвезли. Я сейчас съезжу к Тиграняну в гости и поверну ему голову на сто восемьдесят градусов.

Я жестом изобразил, как буду скручивать шею.

— Ну а вы, — девушкам достался строгий взгляд, — чтобы дома сидели до особого распоряжения.

— Так и сделаем, — закивала Маша, затем слегка прикусила губу. — Только ты Петю, пожалуйста, выручи.

— Обязательно, — заверил я её.

Прощаться не стал, просто вышел в подъезд, осторожно прикрыв за собой дверь. Мне всё происходящее старый анекдот напомнило. Все знают, что господин Тигранян один из влиятельнейших бандитов страны, могут даже назвать, какое он положение в преступной иерархии занимает, но сделать с ним ничего не могут. Или не хотят ничего делать, что более вероятно. Давно бы отправили группу и помножили этого толстяка на ноль.

Спустившись на трясущемся лифте и выйдя из подъезда, я с удивлением обнаружил во дворе Романа Орлова. Ничуть не смущаясь жителей многоэтажек, спешащих на работу или по делам, он прогуливался по крошечной детской площадке в военном комбинезоне, похожим на те, в которых их группа работала на Курильских островах. То есть, комбинезон обладал большой устойчивостью к воздействию огня и электричества, при этом практически не мешал использовать силу. Я оглянулся, ожидая увидеть его брата. Роман меня заметил, поспешил навстречу.

— Привет, — сказал он бодро. — Времени в обрез, надо спешить.

— Слушай, а не круто ли ваше ведомство, ради одного бандита задействовать? Вы же военные специалисты, если я ничего не путаю.

— Эка ты хорошо сказал про бандита, — он широко улыбнулся. — Только их там двое, бандитов, один другого краше.

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, два брата — два бандита.

— У Тиграняна брат есть?

— У кого? — теперь не понял Рома. Он придавил пальцем вкладыш в ухе, сделал умное лицо. — Ладно, давай по пути поговорим, начальство торопит. Нам туда.

Он показал на просвет между домами, ведущий к пустырю. За строительной площадкой, казавшейся заброшенной, стоял транспортный вертолёт нового образца, в зелёной цифровой камуфляжной раскраске.

— Никак война началась? — спросил я, догоняя Романа, широко шагающего по грязи.

— Ещё нет, но скоро грянет, — отозвался он.

Нас заметили и лопасти вертолёта начали раскручиваться, а едва мы добежали и забрались внутрь, он поднялся в воздух, резво набирая высоту. Мне сунули в руки гарнитуру, хотя в салоне шумело не так уж сильно. Помимо Романа в вертолёте за мной прилетели ещё четыре мастера, включая его брата. Знаком я был только с одним, полковником Назаровым. Мы пересекались на военной базе, на Сахалине. Его тогда не пустили вместе с братьями Орловыми, хотя мастером он был сильным.

— Здравствуйте, Кузьма Фёдорович, — поздоровался полковник, когда я надел наушники. — Генерал Руднев приказал ввести Вас в курс предстоящей операции.

— Супер, — я показал большой палец, как бы говоря, что отлично его слышу. — Если что-то крупномасштабное планируется, то учтите, я работаю исключительно со своей командой. И без одобрения Петра Сергеевича Наумова ни в каких авантюрах участвовать не буду. Исключение только одно, если мы анархиста Старицкого брать летим, тогда я и сам управлюсь.

— Наумовы о нашем и Вашем участии в операции пока ничего не знают, — сказал он серьёзно. — Неизвестно, будут ли они сами участвовать, так как глава рода в глубоких раздумьях и ещё не определился. Великий князь Воронцов сегодня ночью планирует атаку на поместье старшего брата. Он привлёк большое количество союзников, в том числе мастеров четырёх княжеских родов. Пока не известно, ждёт ли Разумовский этого нападения, но его дом сейчас охраняют наёмники из Бхарат Групп в количестве пяти мастеров.

— Знаю их, — кивнул я. — Эти пятеро половину армии Воронцова раскатают и не сильно вспотеют. Их ведущий специалист — кинетик, не уступающий Трофиму Давыдову. Он при мне одним единственным ударом мастера второй ступени убил с расстояния в сто метров. Вы меня ребята простите, но я в этой войнушке участие принимать не буду. И не потому, что жить очень хочется, а из-за личных убеждений.

— Дело в том, что штурмом будут брать главное поместье Разумовских. Он там сейчас со своей семьёй, сыном и дочерью, а также семьи его приближённых, в том числе жена и младшая дочь Давыдова.

— Тогда всё проще, я на стороне Бхарат Групп выступлю. Надо только поторговаться, чтобы заплатили нормально.

— Кузьма, не заводись раньше времени, — влез Роман. — Наша задача бойню эту остановить. У нас два отряда — десять специалистов. Что нам олухи гражданские, которые и воевать толком не умеют. Поэтому никакой войны кланов не случится.

— Где вы были двадцать лет назад? — фыркнул я.

— Мы с Григорием и Тасей — в спортивном лагере для трудных подростков.

— И какой у вас план? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Сорвать атаку на поместье и уговорить Разумовского сдаться.

— Он мастер, — напомнил я. — Никакая тюрьма его не удержит, если он захочет сбежать и поквитаться с обидчиками. А Воронцов не согласится даже на то, чтобы его брат уехал осваивать сибирские просторы. Ведь в какой-то момент он может собрать сторонников и вернуться.

— Если Воронцов посчитает нужным убрать брата — это будет только его решение, — сказал полковник. — Наша задача не допустить кровопролития.

— Переговоры, значит, зашли в тупик?

— Как таковые переговоры не начинались. У Воронцова есть свидетель, начальник охраны Кремлёвского дворца, готовый подтвердить связь Великого князя с анархистами, иностранной разведкой и покушениями на членов императорской семьи. Но если всё это выльется в общественное пространство — будет такой взрыв, что мало никому не покажется. На данный момент Разумовский заперся в поместье и чего-то ждёт. Решение идти на штурм поместья, Воронцов принял буквально сегодня утром, но мы подобное предвидели и успели подготовиться.

— Почему сейчас не зайти в гости к Воронцову и не предупредить, чтобы не делал глупостей?

Вопрос повис в воздухе. Судя по лицам мастеров, никто не верил, что Воронцов прислушается к голосу разума, когда он так уверен в своей правоте. И военное начальство думало так же.

— Подытожим, — сказал я. — У Разумовского как минимум пять мастеров из Бхарат Групп, плюс Давыдов и он сам. Докинем двух-трёх из числа его приближённых — получится десять. У Воронцова мастеров будет побольше, но и они сами пожиже. На нашей стороне десять военных специалистов. Знаете, нам этих сил хватило бы, чтобы захватить небольшую африканскую страну. А теперь добавим к вышесказанному тот факт, что нас бросят между молотом и наковальней… Весёлая будет заварушка.

— У нас есть ещё один комбинезон, — сказал Роман. — Как раз твой размер.

— А кимоно для занятия карате у вас нет? — с надеждой в голосе спросил я.

Глава 14

Из-за мыслей о князьях и дрязгах между ними, из головы совершенно вылетела насущная проблема. Выглянув в иллюминатор и увидев удаляющуюся Москву, загруженную автомобилями трассу и далёкие высотки новостроек, я вспомнил, что с утра был занят совсем другой проблемой.

— А куда мы летим? — спросил я у полковника.

— В сторону Твери, на частный аэродром…

— Какой аэродром?! А ну, вертайте меня обратно в Москву! Мне ещё одного бандита навестить надо и голову ему отвернуть.

Вынув из кармана листок со схемой проезда к даче Тиграняна, я заглянул в приоткрытую дверь к пилотам. Потряс одного за плечо, протягивая схему.

— До Лыково подбросьте, — сказал я. Пилоты обернулись посмотрели на меня одинаково озадаченными взглядами. — Мне сказали, что вы меня туда доставите.

Сидевший слева пилот кивнул, вернулся к приборной панели, что-то говоря и нажимая пару кнопок на приборной панели. Второй взял у меня листок, доставая планшет в специальном чехле и вывел на экран карту. Несколько манипуляций и на экране появилась схема Подмосковья, дорожная развязка и несколько небольших населённых пунктов.

— Площадки для посадки нет, — сказал он, сверяясь с картой и схемой на листе. — Дома плотно стоят и дороги узкие.

— Над домом меня высадите. С двадцати метров я спокойно десантируюсь.

Второй пилот снова посмотрел на меня, пытаясь понять, шучу я или нет, затем кивнул и вернулся к карте. Старший в это время получил ответ по радио и вертолёт начал круто разворачиваться. Видя, что впереди появилась Москва, точнее, мы двигались к ней по касательной, я вернулся в салон.

— Что за бандит? — спросил Роман, подсаживаясь ближе. — Нам все уши прожужжали, что надо торопиться. Начальство будет недовольно.

— Высадите меня и полетите дальше, десять минут ничего не решат.

— Правильно отец говорит, что силы без изъяна не бывает, — сказал он. — Чем сильнее мастер, тем более скверный у него характер. И что ты такое лицо делаешь удивлённое, это я про тебя говорю.

— Наговариваешь, я почти идеален, не считая пары мелких недостатков. Скажи, ты что-нибудь слышал о преступной группировке, члены которой носят прозвища Тени?

— Слышал, — кивнул он. Военные сели теснее, с интересом слушая нас. — К стыду своему, признаюсь, что даже видел одного, когда дядя Аристарх с ним встречался.

— Я поражаюсь, про них все знают, многие с ними лично знакомы, но разбираться с этой проблемой должен Кузьма.

— Это потому, что только тебе от них ничего не нужно.

— Ради прибыли и плюшек для рода, готовы дружить даже с Сатаной, поселись он в Москве?

— Ага, — рассмеялся Роман. — Только Сатана сейчас живёт западнее нас, в Европе. Но и у нас своих чертей хватает.

— Они как гидра, — вставил полковник. — Отрубишь одну голову, на её месте появится две. Чтобы жить лучше, не нужно убивать всех плохих, требуется комплексный подход, загоняющий в подполье и делающих их жизнь сложнее.

— Согласен, — кивнул я. — Но время от времени нужно рубить головы, выглядывающие из этого ночного горшка.

— Значит, ты идёшь в гости к Тени? — спросил Рома. — К какой именно?

— Тигранян, организатор боёв без правил и глава бойцовского клуба.

— Нет, не знаю такого, — он посмотрел на товарищей, но судя по лицам, они тоже ничего не слышали. — Где его брать будем, сколько людей охраны, сколько мастеров?

— Не знаю, — честно признался я. — С ним был огненный мастер, не очень сильный, да и сам он не показался мне серьёзным противником.

— Зря недооцениваешь. Все Тени — сильные мастера и чем ближе к единице, тем опаснее. А в населённом пункте без особого разрешения силу использовать нельзя. Проблем потом не оберёмся. Могут и лицензию мастера аннулировать.

Он поймал мой взгляд и поднял руки, как бы говоря, что просто предупредил о возможных последствиях. Вертолёт тем временем немного сбросил скорость.

— Троице-Лыково, — раздался голос пилота в наушнике. — Справа по борту. Ориентир — большой дом с красной крышей.

В иллюминаторе можно было увидеть ленту реки, на берегу которой стояло несколько зданий и две церкви. За ними виднелся вытянутый посёлок с парой узких дорог. Места действительно маловато, чтобы вертолёт мог приземлиться. Если только не на площади перед церковью. Вертолёт качнуло, когда он резко сменил направление, двигаясь от реки к особняку с красной крышей. На большом участке разместилось сразу три здания, большой двухэтажный дом, пристройка поменьше и гараж. Во дворе несколько дорогих машин и при желании вертолёт смог бы там приземлиться, только это было бы слишком рискованно. Когда имеешь дело с мастерами, лучше сложную технику держать от них подальше.

Стянув гарнитуру, я вернул её полковнику. Один из мастеров, сидевших ближе всего к двери, повернул ручку, открывая её. В лицо ударил прохладный и сырой воздух с реки. Вертолёт завис метрах в пятнадцати над площадкой, медленно опускаясь. Высоковато для падения, но нас уже заметили, оживилась охрана поместья, бегая по двору. Показав большой палец полковнику, шагнул вниз. Короткое падение и я вязну в кинетическом поле, а затем земля больно бьёт по пяткам, заставляя кувыркнуться через голову. Немного просчитался и задействовал силу раньше на секунду.

Вскочив, я коротким движением поправил куртку. Жаль насладиться мыслью об эффектном появлении не дали. На порог главного дома вышел хозяин в халате и тапочках. Мы узнали друг друга одновременно. Я только успел втянуть голову в плечи, выставляя вперёд ладони, когда мир вокруг потонул в оранжево-красном море огня. Со стороны ворот и гаража ко мне бежало несколько человек, но Тиграняна это нисколько не смутило. Как и то, что под атаку попали дорогие машины. Потоки воздуха от лопастей вертолёта превратили реку огня в хаос. Я не видел, но судя по звуку, пробившемуся сквозь рёв огня, военные успели увести воздушную машину в сторону.

Не дожидаясь, пока огонь выжжет весь кислород, я бросился в сторону дома, практически ничего не видя вокруг. Поток огня стал тяжелее и жарче, но мы находились слишком близко друг к другу. Даже не видя Тиграняна, можно было почувствовать, как много силы он тратит, усиливая пламя. Какие-то считанные секунды, и я врезался в него, сбивая с лестницы. Толстяк оказался неожиданно тяжёлым, как будто я не человека уронил, а бронзовую статую, даже плечо ушиб. Понимая, что шансов у него мало, он использовал редкую технику, разогревая воздух вокруг себя. Я с таким не сталкивался, а только слышал, что сильные огненные мастера могли использовать так называемый «щит», способный доставить немало хлопот бойцам ближнего боя. Недостаток техники в том, что воздух раскаляется слишком сильно и обжигает не только противника, но и тебя самого. Вот и сейчас жар опалил Тиграняна, поджигая халат и волосы на голове. Он пытался схватить меня руками, продавливая барьер из доспеха духа, но я уже вцепился ладонями ему в толстую шею и хорошенько сдавил. Бушевавший вокруг пожар начал угасать и оборвался, словно выключили подачу топлива. Но за время короткого боя успели загореться машины, веранда и сам дом. Огонь выбил окна, легко забираясь внутрь по занавескам и сейчас грозил перерасти в большой пожар. Негромко взорвалась ближайшая машина, взметая в небо столб чёрного дыма.

Поднявшись по ступеням в дом, я остановился в дверях, глядя на просторный мраморный холл с двумя массивными лестницами. Обилие золота, картин, статуй и прочей роскоши — поражали. Я такие богато обставленные дома ещё не встречал. На балконе второго этажа появилась немолодая женщина в таком же халате, как и Тигранян, увидела дым, неспешно заполнявший помещение, и метнулась обратно в спальню.

— Чтоб вас черти забрали! — выругался я, стягивая дымящуюся и прожжённую в нескольких местах спортивную куртку и перекладывая сотовый телефон в карман штанов.

Если бы я был хозяином, то вряд ли бы пригласил Петра в дом. Может, только в подвал, но где он здесь, я сразу не сообразил. Помог взволнованный молодой парень, выскочивший из коридора первого этажа. На вид ему было лет семнадцать, модно одет, на шее большие красные наушники.

— Пожар? — спросил он, подбежав и как-то странно глядя на дымящуюся на мне одежду.

— Ага, горим, — кивнул я. — У вас в гостях парень должен быть, двадцать пять лет, зовут Пётр. Где его Карен держит?

— Не здесь, там, — парень показал взглядом на проход, ведущий на кухню. — В гостевом доме. А пожарных уже вызвали?

Я только рукой махнул, сбегая по лестнице. В это время ворота в поместье снесло ударной волной и во двор зашли мастера военных. Где-то на соседней улице зазвучала сирена полицейской машины. Я почувствовал мастера со стороны дальних ворот, но он быстро удалялся от нас. Скорее всего, тот самый подручный Тиграняна, которого я видел ночью, когда дрался с Суло. На пороге гостевого дома меня встретил крепкий мужчина в чёрной форме охраны, с дубинкой в руках. Я молча дал ему по шее, чтобы не мешал, но немного перестарался и он пролетел через весь коридор, ломая собственным телом дверь в кладовую или подсобное помещение. Зато вход в подвал нашёлся почти сразу, за тяжёлой металлической дверью с засовом. Узкая бетонная лестница и небольшое помещение, напоминающее камеру.

— Ну хоть так, — с облегчением вздохнул я, увидев Петра, сидевшего на низенькой металлической койке. Досталось ему крепко, даже учитывая, что он эксперт. Один глаз заплыл, нос, скорее всего, был сломан. — Ты как, живой?

— Ага, живой, — отозвался он, помахав рукой с парой посиневших пальцев. — Что-то ты быстро. Я тебя до завтра и не ждал…

— А я тебе говорил, что фигню сморозил во время турнира. Надо было мне просто билеты достать. Всё это потому, что с бандитами в игры… да что говорить, — я подошёл и помог подняться, придерживая его за локоть. — Рёбра целы?

— Не очень, — охнул он.

— Приходится мне за вас работу делать и с бандитами разбираться, — проворчал я, помогая ему дойти до лестницы. — Девчонок спасать…

— Как они, кстати? — немного оживился он.

— Видел их полчаса назад, они завтрак готовили и пирожки лопали.

— Карен тебя вспоминал, — сказал Пётр, хмыкнув и заохав от боли в боку. — Знаешь, как они тебя называют? Бешеный. Чуть что, сразу в драку… Боятся.

— Боятся — это хорошо.

Вместе мы выбрались на улицу, где суета только нарастала, так как главный дом начал гореть активней, а машины чадили ещё сильнее. Первая пожарная машина примчалась уже через три минуты, за ней почти сразу приехали две кареты скорой помощи. В одну из них я усадил Петра, отправив в больницу. Выглядел он неважно, и чем раньше попадёт в руки докторов, тем лучше. Полковник в это время беседовал с полицейскими, что-то объясняя, а братья Орловы с товарищами наведались в комнату охраны и вообще ходили вокруг словно туристы, делая удивлённые лица, глядя на почерневший от огня двор.

— Кузьма Фёдорович, — голос полковника отвлёк меня от созерцания горящего дома и работающих пожарных, — время поджимает.

— Сравнять бы всё здесь с землёй, — отозвался я.

— Пожара, значит, мало? — к нам присоединился Григорий Орлов. — Аппаратуру мы испортили, на всякий случай. Надо бы в магазин одежды заскочить по пути.

Я посмотрел на себя, обнаружив на штанах пару прожжённых дыр. Правый кроссовок немного подгорел и оплавился.

— Ещё волосы немного опалил, — добавил он.

— Отрастут, — отмахнулся я. — Вы где вертолёт припарковали?

До частного аэродрома, о котором говорил полковник Назаров, мы добирались минут тридцать. От Москвы это примерно сто километров. Пока летели, я всё думал о событиях прошедшего утра. Вроде бы всё прошло хорошо, и девушек удалось выручить, и с Петром всё в порядке, но настроение окончательно испортилось. Может, потому, что приближались события, участвовать в которых не хотелось категорически. Пока было время, отправил несколько сообщений с телефона. Написал Тасе, что еду вразумлять бояр, чтобы она не переживала. Спросил, не искал ли меня глава Наумовых. Она ответила почти сразу, написав, чтобы я был осторожен, а из Наумовых мной интересовалась только Анна Юрьевна, приглашая вечером в гости. Сегодня к ним приезжала Лилия Карловна и они что-то планировали грандиозное. Вторым сообщением Тася сказала, что без меня в гости не поедет и будет ждать дома.

На частном аэродроме на первый взгляд было тихо и даже пустынно. У ангаров пристроилось несколько одномоторных самолётов и маленький вертолёт. Из подозрительного я бы отметил только военную машину связи, утыканную антеннами. Вертолёт высадил нас и сразу же улетел в сторону Москвы. Я думал, мы отправимся дальше на машине, но как выяснилось, военные обустроили в одном из ангаров штаб, где кипела работа. В центре помещения установили массивный стол, который застелили картой местности. Командовал операцией незнакомый мне военный в звании генерала. Он поздоровался, представился Кондратьевым Дмитрием Ивановичем, оценил внешний вид «погорельца» и отправил переодеваться. Судя по тому, что я здесь увидел, они решили обосноваться капитально, даже комнату отдыха пилотов и механиков переоборудовали под склад, где мне выдали новенький комплект обмундирования военного мастера.

— Кузьма Фёдорович, — в комнату, где я переодевался, заглянул полковник Назаров, — пока выдалась минута, надо поговорить.

Следом за ним вошёл капитан из службы обеспечения, вручил мне тёмный пластиковый контейнер для одежды, на котором красовалась аккуратная карточка с моим именем и непонятным шифром. Полковник дождался, пока тот выйдет, прислушался.

— Кузьма Фёдорович, мне твой настрой категорически не нравится, — сказал он.

— Мне тоже, не нравится, — согласился я, пытаясь влезть в комбинезон и прикидывая, не прогадал ли капитан с размером. — Но это не мешает бить людей по морде и даже, наоборот, способствует. Мне вот отсутствие мозга у большей части элиты не нравится, я же молчу. Если они решили затеять войну и поубивать друг друга, то могли бы это устроить так, чтобы мне вмешиваться не пришлось. А ещё больше мне не нравится способ решения этой проблемы. Не верю я в его эффективность…

Я наконец совладал со штанами, идеально севшими, словно были сшиты как раз для меня.

— Начальству виднее, что лучше и как нужно действовать, — сказал он. — Им на стол каждый день кладут отчёты и сводки, поэтому и информацией они владеют большей, чем мы. Я знаю, что тебе довелось пережить, так как лично разгребал бардак, оставшийся после разорения рода Бельских. Поэтому решил, что ты согласишься помочь и не допустить повторения подобного. У нас достаточно сил, чтобы призвать князей к здравомыслию, но с твоей помощью это будет сделать проще. Многие, как с одной стороны, так и с другой, уважают твою силу. И Наумовы на тебя вряд ли рассердятся. Может, публично пожурят, но при личном разговоре скажут спасибо, что война не состоялась. У них мастеров в роду много, но «боевых» специалистов всего двое.

Я закончил подгонять комбинезон и пару раз взмахнул руками, проверяя, как сидит. Усевшись на лавочку, вынул из коробки пару крепких ботинок. Не покидало предчувствие, что ничем хорошим для меня предстоящая операция не закончится. Даже если Наумовы не осерчают, то Воронцов и его сподвижники обиду затаят. Люди такого высокого положения не любят, когда их планам мешают. Годовую премию готов поставить на то, что военные специально хотят нас поссорить. Этакий задел на будущее, создающий в моём лице небольшой противовес победившей стороне. А в том, что Воронцов из этого противостояния выйдешь победителем, можно не сомневаться. Он уже победил и теперь ему осталось закрепить успех.

— Воронцов не настолько глупый и плохой человек, чтобы устраивать резню в большом и влиятельном роду, — сказал полковник после небольшой паузы. — Он планирует вызвать Разумовского на поединок и убить. Сил для этого хватит. Поэтому и собрал так много людей, чтобы те стали свидетелями триумфа. Только в его окружении кто-то очень хочет, чтобы бойня состоялась и от княжеского рода Разумовских ничего не осталось. Не знаю, что это за третья сторона, которой конфликт выгоден, но нам нужно, чтобы они проявили себя. Девять из десяти, что драться нам с Воронцовым не придётся и он отступит.

— Вполне может быть, — согласился я. Встав, пару раз топнул ногой проверяя, как сидят ботинки. — Хорошо, сегодня будем бить всех, до кого дотянемся, но для начала неплохо бы послушать план, который вы придумали. Одна десятая — это тоже много.

Военные к операции подошли со всей ответственностью. Не знаю, кто для них шпионил в стане Воронцова, но к часу дня мы точно знали, сколько они собрали мастеров, во сколько планировали нападение на поместье и какой дорогой будут идти. Судя по составу ударного отряда, можно было судить, что серьёзно воевать планировали не все княжеские рода. К примеру, Дашковы выставили трёх мастеров, только одного из которых можно назвать сильным. Вроде и три мастера, но по факту ничего особенного. Наумовы в бой отправили Васю Балуева, так как кроме него мог пойти только Конев или кто-то из глав семей, на что Пётр Сергеевич не пошёл бы ни в коем случае. Прочие имена в списке мне были либо не знакомы, либо про них слишком мало знал, чтобы судить. Заставило немного поморщиться имя Могучева, насколько я помнил, это кто-то из рода Хованских. Уж не знаю, как они смогли пролезть в эту авантюру. Ничему их жизнь не учит.

План военных был прост, перехватить армию Воронцова на подходе к поместью его брата и настойчиво попросить убраться восвояси. Если убедить не получится, то вступить в бой и измотать, чтобы они побоялись сразиться с наёмниками из Индии. Я сразу сказал, что первый этап можно пропустить, так как индусы и без нас могли разогнать эту шайку, несмотря на численный перевес. В худшем случае противостояние закончилось бы полным разрушением поместья, но Разумовского с семьёй они выведут в безопасное место. Что при этом будет с другими семьями, находящимися там, думать не хотелось. Можно было нам с индусами объединиться, тогда у нападающих вообще шансов не будет, но военные это предложение решительно отвергли. Не знаю, возможно испугались, что их причислят к сторонникам Разумовского, а значит, к соучастникам преступлений.

Обсуждение плана несколько затянулось. Чтобы мы не толпились вокруг стола, сначала обозначили цель для нашей команды, указали план отступления, в случае проблем, поддержку и прочее, а потом отпустили готовиться. Для дальнейшего обсуждения оставили только полковника Назарова, а всем остальным разрешили отдыхать. Братья Орловы зазвали меня пообедать вместе. Распаковали несколько армейских пайков, поделились энергетиком. Наумовы и здесь отличились, продавая военным энергетические коктейли нескольких видов, от самых простых, для восстановления сил, до серьёзных, предназначенных для последнего боя. Из-за растущего ядра, пытающегося высушить меня изнутри, я от коктейля отказываться не стал, хотя и считал эту химию гадостью. Пришлось даже заедать её яблочным джемом с галетами, чтобы перебить отвратительный мыльный привкус.

— Значит, с огненными мастерами у тебя вообще проблем не возникает? — спросил Роман, установив на ящике горелку и разогревая гречневую кашу. Таблетку сухого горючего он зажёг одним взглядом.

— Я использую два слоя доспеха духа, которые неплохо защищают от высокой температуры.

— А как же бить тогда? Доспех же будет гасить удары.

— Наоборот, иногда это помогает… — я бросил взгляд на капитана, выдававшего снаряжение. Он шёл к нам и, поймав мой взгляд, показал жестом в сторону склада. — На минуту отойду. Мне тоже разогрейте.

— Если ты к складским, — Григорий подбородком показал на капитана, — захвати у них коробку с десертом. Там отличный шоколад и кофе.

— Хорошо, — улыбнулся я.

Капитан, мужчина лет сорока, был неразговорчивым и выглядел так, что с просьбами к нему лучше не обращаться. А если что-то хочешь получить, будь добр собрать все необходимые бумаги и разрешения. Он первым вошёл на склад, приглашая меня следом, где протянул старенький сотовый телефон.

— Кузьма слушает, — сказал я в трубку, глядя, как капитан проходит к двери, осторожно выглядывая, чтобы нас не подслушали.

— Кузьма, привет, это Василий.

— Ага, узнал, — удивился я, услышав Балуева. — Прям неожиданно.

— У нас везде свои люди, — рассмеялся он, затем голос посерьёзнел. — Я позвонил, чтобы предупредить. Вы же драку между братьями собираетесь остановить, но есть один неучтённый момент. Точнее, два момента, в виде двух мастеров с перстнями черепа на пальце. Не знаю, где господин Вэ их откопал, но не нравятся мне они. Просто об этой тайной операции военных здесь все знают, но вид делают такой, словно обязательно удивятся. В общем, имей в виду.

— Ага, спасибо, — сказал я. — Ты сам под горячую руку не попади. А ещё лучше свинти оттуда, скажи, что беляшом отравился.

— Всё будет путём, не переживай, — он хмыкнул и повесил трубку.

Я постоял несколько секунд, задумчиво разглядывая ящики, затем подошёл к капитану и вернул телефон.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Он ничего не сказал, кивнул и ушёл вглубь склада. Помню, Василий как-то давно говорил, что у него старый друг завскладом работает у военных. Неужто тот самый? В любом случае это хорошо, что Вася меня предупредил. Осталось решить, как действовать и говорить ли военным, что их ждут большие неприятности. Если эта парочка черепов так же сильна, как и другие, в чём я почти не сомневаюсь, то у нас силёнок не хватит их одолеть. Допустим, я смогу одного взять на себя, но сразу с двумя будет сложно. И капитан Назаров со своими бойцами мне не поможет, так как ему с бандой Воронцова придётся разбираться. Мелькнула мысль, что Великий князь помогает им достать меня, а они, в свою очередь, помогут ему разобраться с Разумовским и индусами, засевшими в его поместье.

Вернувшись к братьям Орловым, я уселся на ящик, посмотрел на аппетитно пахнущую гречневую кашу с мясом.

— А шоколад? — спросил Григорий.

— Не дали, — отозвался я. — Сказали, что не положено.

— Жмоты, — вздохнул тот, облизывая ложечку с яблочным пюре.

— Слушайте, братья, — сказал я, заговорщицки наклоняясь к ним. — Нужна ваша помощь.

— Так мы завсегда готовы, — отозвался Рома, садясь ближе.

— Хочу поговорить с индусами, что засели в поместье Разумовского. Желательно прямо сейчас. Только нужно, чтобы начальство ваше не узнала об этом.

Григорий аж закашлялся от такого, а Роман задумался.

— Ну ты задачи ставишь, — нахмурился он, коротко оглянулся к столу, где всё ещё шло обсуждение, но уже не так активно, как полчаса назад. Генерал с командирами подразделений поддержки изучал карту. — Сейчас.

Он встал и ушёл к столу, чтобы отвлечь полковника. Григорий в это время сцапал десерт брата, быстро вскрыл яблочное пюре и принялся орудовать ложкой, пока тот не вернулся. О чём разговаривали у стола, я не слышал, но Рома жестикулировал, что-то объясняя. Полковник остановил его жестом, что-то сказал, затем кивнул, давая разрешение. Подав нам знак, Роман первым направился к выходу из ангара. Пока мы убирали обед, он умудрился найти военный угловатый внедорожник.

— Сказал, что надо прокатиться и осмотреть окрестности, — сказал он нам, когда мы садились в машину. — Обещал, что всё пройдёт аккуратно. Ты только скажи, если вдруг решил Разумовского по-тихому пристукнуть.

— Кому бы он был нужен, — отмахнулся я.

— Учитывая, сколько скоро соберётся мастеров?

Машина резво сорвалась с места и покатила к выезду с аэродрома.

— Нет, мне голова князя совершенно не нужна. Хотя оторвать её стоило бы. Надо с Гошей поговорить.

— С кем? — заинтересовался Григорий.

— Гангеш — лидер Бхарат Групп. Мы его за глаза Гошей называем. Хороший мужик и толковый наёмник. Не жадный, не конфликтный и мыслит нестандартно.

— И что, мы просто остановимся у ворот и пригласим его на разговор? — спросил Рома.

— Почему нет? — не понял я. — Выслушает он нас обязательно, а вот дальше посмотрим, что будет.

До поместья Разумовского мы добирались полчаса по пустынной дороге. Миновали две небольшие деревеньки, затем свернули к лесному массиву. Если верить карте, то с другой стороны, на западе, проходила трасса из Москвы в Санкт-Петербург. Прекрасное место для поместья. Не так далеко от столицы, в спокойном и живописном местечке. Никто не беспокоит, дорога всегда пустая, ни шума, ни городской грязи и пыли.

Двухэтажное поместье Разумовских было построено чуть больше ста лет назад и недавно его капитально отремонтировали. Установили вокруг высокий забор с камерами наблюдения и даже вышками охраны у ворот. Чтобы подъехать к поместью, нужно было съехать с главной дороги и, если не знаешь где именно, так сразу и не найдёшь.

— Посидите в машине, — сказал я, когда мы остановились перед воротами. На вышках появилась пара индусов с автоматическими винтовками в руках.

Выждав немного, давая охране время, я вышел, встал перед машиной.

— Эй, Зита и Гита, зовите Гангеша! — крикнул я на английском. — Разговор к нему есть.

Индусы посмотрели на меня как на умалишённого, один замахал рукой, показывая, чтобы мы убирались. Я же скрестил руки на груди, решив дать им ещё пару минут и прикидывая, выдержат ли ворота, если в них громко постучать. Буквально чрез две минуты открылась створка калитки и оттуда вышел невысокий худощавый индус лет сорока. Волосы необычно чёрные, словно он их специально подкрашивает, пышные усы, кончики которых смотрят вверх, как рога у буйвола. За воротами остались ещё два мастера, давая о себе знать.

— Давно не виделись, — улыбнулся я, подходя и протягивая руку.

— Давно, — он улыбнулся, погрозил мне пальцем и покачал головой. Говорил он на английском не хуже коренного англичанина. — Руку не жму, сдаюсь сразу.

— Удачно, что Вы решили подработать у нас, а не те же американцы.

— Мы успели первыми, — многозначительно сказал он, словно хвастаясь. — Повезло.

— Старая шутка, — ответно улыбнулся я, вспоминая, как мы с ним разговаривали насчёт контракта, который мама увела у них из-под носа. Тогда я тоже говорил, что нам просто повезло. — Но я действительно рад Вас видеть. Давайте отойдём, а то смущают меня эти камеры. Есть важный разговор.

Он кивнул, и мы отошли немного в сторону. По пути он с интересом посмотрел на братьев Орловых, оценивая их силу.

— Если переходить сразу к делу, — начал я, — то спешу предупредить, что Вашего нанимателя всерьёз хотят убить. Сразу несколько больших кланов объединили усилия и уже точат ножи.

— Я знаю, — он кивнул. — Опасная работа, за которую хорошо платят. Нам об этом сразу сказали. А Вы?

— А мы с ребятами хотим помешать тем, кто этот дом хочет с землёй сравнять. Ваш наниматель мне глубоко безразличен, но войны не хочется. А учитывая, что вас здесь аж семеро, то заварушка будет знатная. И снайпера на крыше есть?

— Есть, — кивнул он. — И ловушки, и тоннель в лес.

— Это очень хорошо, что оборона крепкая. Дело в том, что враг Вашего нанимателя знает, что ему помешать хочу и заручился поддержкой двух мастеров, которые носят перстни в виде черепов. А с двумя я сразу не справлюсь.

Лицо Гангеша из доброжелательно улыбчивого стало холодным. Он нахмурился, машинально подкрутил пальцами ус.

— Вторая проблема в том, что нам нельзя объединяться с Вашим нанимателем, — продолжил я. — Он совершил серьёзный проступок. Но у меня есть идея, как помочь друг другу. Встретить этих черепов по дороге сюда. Нас пятеро, плюс в отряде врага есть наш человек. Если с вами объединимся, есть хороший шанс на победу.

— Когда они появятся? — спросил он.

— Сегодня, поздно вечером или ночью. Дорога одна и идти через лес в темноте не самая лучшая идея. В двух километрах на запад есть отличная площадка, где мы планируем встретить тех, кто хочет сравнять дом с землёй. Думал, что поговорим и удастся разойтись миром, теперь даже не знаю.

— Миром уже не получится, — он покачал головой. — Черепа должны умереть.

— Одобряю, — сказал я и помахал рукой Давыдову, вышедшему из ворот. На улице было прохладно, поэтому он накинул на плечи куртку. Сломанная во время Колизея рука всё ещё находилась в фиксаторе.

— Мы поддержим вас, — тихо сказал Гангеш, бросив взгляд на ворота. Вернув лицу доброжелательный вид и лёгкую улыбку, он направился в ту сторону.

— Добрый день, Трофим Михайлович, — поздоровался я, подходя к машине.

— Здравствуй, — он кивнул. — Мимо проезжали? Не зайдёте в гости?

— Просто хорошего знакомого навестил, — улыбнулся я. — Вам повезло нанять одних из лучших наёмников в мире. Простите, но у нас ещё работа, так что надо ехать.

Когда мы разворачивались, у ворот появился сам Разумовский. Последний раз мы с ним пересекались не так давно, и выглядел он всё так же, глядя серьёзно и так, словно смотрит сверху вниз. Для угодившего в серьёзную передрягу, он держался неплохо. Разве что в уголках глаз добавилось морщинок и в целом ему бы не помешало хорошенько выспаться. Не знаю, хотел ли он поговорить или просто утолить любопытство, так как машина быстро удалялась от ворот.

— Хорошо поговорили, — сказал я, отвечая на вопросительный взгляд Романа. — Индусы знают, что взялись за опасную работу и готовы встретить армию Воронцова. Клановые мастера просто с серьёзным противником никогда не сталкивались, который жалеть тебя не станет. Мы можем и не участвовать, но всегда есть но. Нас на базе ещё не потеряли?

— А кто его знает, — Рома пожал плечами. — Радиостанцию-то мы не брали.

— Начальство по шее вам за такое не даст?

— Даст, — меланхолично сказал Григорий, — но не сильно. Мы уже привыкли.

Мои опасения не оправдались и начальство мылить шею нам не стало. На лице генерала читалось такое желание, но он наверняка всё сказал полковнику, который позже поговорит с братьями. Сейчас было не до этого, предстояло подготовиться и настроится перед дракой. Я выбрал для медитации тихий угол ангара и занялся ядром в духовном море. Из-за него отпала необходимость в водовороте, что упрощало процесс тренировки. А ещё я сосредоточился на жёстком доспехе, о котором мне поведала маска. Не сомневаюсь, что черепа занимаются развитием укрепления тела дольше, чем я и доспех у них существенно крепче. Главный постулат моей школы гласил: «я могу пробить любую защиту, слабее моей». Жёсткий тип доспеха духа неудобен, сковывает движения, мешает использовать многие техники, но у него есть одно неоспоримое преимущество, он неимоверно крепкий. По щелчку пальцев не научиться им пользоваться, поэтому нужны тренировки и спарринги, желательно с равными по силам мастерами.

От медитации меня отвлёк Роман. Разведка доложила, что Воронцов и компания выехали за пределы Москвы и пора было выдвигаться. Время только перевалило за восемь часов и солнце клонилось к горизонту, собираясь спрятаться за далёким лесом. Теперь уже на двух машинах мы проделали всё тот же путь, что и днём, только в этот раз проехали дальше развилки к намеченной площадке. Военные — молодцы́, серьёзные и собранные ребята. Отряд формировали так, чтобы был один боец ближнего боя, три мастера с масштабными и разрушительными техниками и специалист поддержки, роль которого на себя взял полковник.

Гости объявились через пятнадцать минут. Вереница из десятка машин, возглавлял которую длинный лимузин.

— Они бы ещё на кабриолете приехали, — хмыкнул я, сидя на капоте внедорожника, перегородившего дорогу.

— На микроавтобусе, — поддержал меня Григорий и коротко рассмеялся, затем стал серьёзным.

Под ложечкой неприятно засосало, но на первом месте всё равно было раздражение на тех, кто сейчас ехал к нам навстречу. Даже почудилось, что к нам приближается что-то тёмное и злобное. Последним в колонне ехал высокий чёрный грузовой микроавтобус. Я сначала даже не понял, зачем он им понадобился.

Лимузин остановился метрах в двадцати от нас, немного ослепив фарами. Пока подтягивались остальные, оттуда никто не выходил, нагнетая напряжение. Я на всякий случай активировал защитное поле Лу Ханя, захватывая две машины и группу целиком.

— В радиусе пяти метров лучше техники не использовать, — сказал я полковнику. — Или предупредите, чтобы я защиту убрал.

— Ясно, — он едва заметно кивнул.

Тем временем из лимузина вышел Великий князь Воронцов, в таком же комбинезоне, как у нас, только расцветка серая, под городской камуфляж. Следуя его примеру, из машин высыпали важные гости, одетые кто во что горазд. Дашковы тоже выбрали защиту, но за ними кто-то шёл в дорогом костюме, а один из незнакомых мне мастеров вообще щеголял в узких и неудобных джинсах. Вперёд вышел полковник, нарочито спокойно, словно наши компании случайно встретились на дороге. Я разговор не слышал, да и не пытался вникнуть, и так понятно, что они скажут друг другу. Военные будут напирать на то, что Воронцов нарушает закон и если сейчас нападёт на них, исполняющих приказ, то последствия будут печальными. Среди мастеров, собравшихся перед лимузином, я не видел никого, кто мог бы носить кольцо с черепом. Как мне кажется, они остались в машине, дожидаясь чего-то. В задних рядах я заметил Васю Балуева. Он поднял руки, демонстрируя мне ножи-кастеты.

Стояли мастера так кучно, что у меня руки чесались сдвинуть в их сторону кинетическое поле Лу Ханя, как учила Сяочжэй, а потом подорвать. В Москве взрыв виден будет. Но часть мастеров я знал и драться с ними совсем не хотелось…

Довольно неожиданно полковник пошатнулся, хватаясь руками за горло. Как сжатая пружина я прыгнул вперёд, оставив на капоте солидную вмятину и оказался за спиной полковника, отсекая его жёстким барьером доспеха от Воронцова. Он втянул носом воздух, разгоняя собственную силу.

— Очень зря, — сказал я Воронцову, глядя на него прищурено, выискивая брешь в защите, куда можно воткнуть кулак. Он моё намерение почувствовал и сделал несколько шагов назад.

Громыхнул разряд молнии, ударяя сверху вниз, прямо над нами, и ослепив мастеров, со стороны Воронцова. На тесной площадке едва не случился маленький апокалипсис, но вмешались мастера, сидевшие в лимузине. Давление силы на площадку опустилось такое, что все замерли, усиливая защиту, чтобы не потерять сознание. Я оглянулся, глядя, как вдалеке мелькнули фары. Со стороны поместья Разумовских к нам мчался внедорожник, словно опаздывал на раздачу конфет.

— Эй! — крикнул я во всю силу лёгких, привлекая внимание мастеров. — Садитесь в машины и валите по домам! А кто из вас сегодня использует силу, об этом пожалеет! Не вините потом Кузьму за грубость!

Я навёл палец на Воронцова, словно держал в руках пистолет. Не убирая пальца, перевёл взгляд на лимузин, откуда выходили двое крепких мужчин. Европейцы, на первый взгляд невзрачные, без особых примет, но силой от них веяло так, что мастера поспешили отступить от них, освобождая пространство вокруг машины.

— Они тебе не помогут, — негромко сказал я Воронцову. — Но за связь с ними ты ответишь. Евгений Константинович, давайте отойдём, нужно освободить площадку для предстоящего шоу.

Попятившись, я создал пару «вишнёвых косточек», небольших сфер, заполненных силой. Любой, кто сейчас полезет в драку, сильно удивится, если успеет. У этой техники только один недостаток, её можно подорвать только шагов с семи. Это значит, что часть взрыва я приму на себя.

— Берите всю эту братию цирковую, а я займусь той парочкой, — тихо шепнул я полковнику.

— Хорошо, — он кивнул, потирая шею ладонью.

Неприятная сила у Воронцова, связанная с кинетикой, необычная и наверняка смертоносная. С визгом шин позади остановилась машина, откуда неспешно вышел Гангеш и два его товарища. С обоими я был знаком, Агни и Яма, бойцы ближнего боя, носящие имена индийских богов. Крепкие мужчины, знающие толк в кабацких драках и способные перепить кого угодно. Джим говорил, что у них либо нечеловеческое здоровье, либо они жульничали, когда устраивали состязания на количество выпитой водки. К своему стыду, я не мог отличить кто из них Яма, а кто Агни, так как они были похожи, как широкие тесаки, которые использовали в качестве оружия.

— Лучше бы всех позвали, — сказал я Гангешу, пожимая протянутую руку.

— Зачем? — он покачал головой, сразу выделив двух мастеров у лимузина. — Справимся.

— Тесновато здесь, — сказал я, оглядывая толпу, стоявшую напротив.

Не придумав ничего более умного, я слегка пригнулся и рванул в сторону от дороги. Перепрыгивая канаву, едва не поскользнулся на мокрой траве, но удержался и помчался ещё быстрее. Справа хлопнуло, затем ещё раз, что-то мелькнуло размытой тенью, и я едва не врезался в мастера с перстнем черепа, оказавшегося прямо передо мной. Узнать бы секрет, как они так умудряются перемещаться, Старицкий от меня бы ни за что не сбежал. С другой стороны от меня появился второй мастер, вышедший из техники перемещения не так удачно, как первый, пошатнувшись и сделав ещё несколько шагов, пытаясь поймать равновесие.

— Может проще было сразу всех пригласить? — спросил я, укрепляя доспех духа. — А то я ваш орден долго изводить буду, пока по одному об меня убиваетесь.

Мастера промолчали, укрепляя защиту. Тот, что стоял немного позади, пригнулся, собираясь броситься на меня, но в этот момент в него с оглушительным ударом что-то врезалось, снося метров на пятьдесят, не меньше. Через несколько секунд мимо нас пробежала троица индусов, никуда особо не торопясь. Если Давыдов был сильнейшим кинетиком России, то вечно снисходительно улыбающийся индус мог побороться за звание сильнейшего в мире. Своего противника он будет пинать, пока не устанет или пока не расколет его броню.

Мой противник от такого наглого вмешательства в их планы опешил, за что едва не поплатился. Сократив дистанцию, я оказался прямо перед ним, нанося прямой удар в голову, вложив немало сил. Мастер поднырнул под удар как заправский боксёр и выдал классический апперкот, попавший точно в челюсть. Ощущение такое, словно мне на голову чугунный котелок надели и хорошенько врезали по нему молотом. Сквозь защиту удар не прошёл, хотя я слышал хруст. Последовал ещё один удар, теперь уже в правый бок, под рёбра, который я почувствовал всем телом. Не знаю, что за технику он использовал, но такими ударами можно бетонные плиты дробить в щебень.

Подумав, что защиту я переоценил, попятился назад, разрывая дистанцию. Голова всё ещё гудела, а в боку заболело так, словно мне туда раскалённый гвоздь воткнули. Как и в первый раз, я точно слышал, как что-то хрустнуло. Но главного я добился, успев прикрепить к нему две «вишнёвые косточки». У них была одна замечательная особенность, они намертво прилипали к любому доспеху духа. Вряд ли кто-то в здравом уме во время боя согласится защиту убрать, чтобы сбросить их. Осталось только разорвать немного дистанцию и приготовиться к взрыву. Отсюда вытекал второй недостаток техники, пока противник был близко, взорвать его можно только с собой.

Сделав ещё несколько шагов назад, я остановился, не сразу поняв, что мастер черепов не собирается меня преследовать. Опустив руки, прикрывающие голову, я посмотрел на него, ожидая очередную пакость, но мастер стоял с искажённым болью лицом, стиснув зубы. Правой рукой, на которой было сломано несколько пальцев, он придерживал левую, словно сломал кисть.

— Эй, ты это брось! — быстро сказал я, чувствуя, как сила вокруг него забурлила так, словно он готов взорваться и разнести в пыль всё в радиусе сотни метров.

Вытянув руку в его сторону, я запустил резонанс и запоздало подумал, что отошёл недостаточно далеко. Два взрыва слились в один, хлопнув так, что меня отбросило на несколько метров, а потом засыпало комьями грязи и мокрой травы. Вот теперь жёсткий доспех показал себя во всей красе, погасив удар. Я такого эффекта даже не ожидал. Этак теперь и кинетикам против меня будет сложно, так как я могу эту броню удерживать целый день, дожидаясь, пока они выдохнутся. Полежав минуту, я осторожно поднялся. На том месте, где стоял мастер черепов, осталась небольшая воронка. В наступающих сумерках сложно было рассмотреть что-то детально, но мне показалось, что метрах в тридцати лежит что-то круглое, очень похожее на голову. Решив не уточнять детали, я посмотрел в сторону индусов, которые продолжали избивать второго мастера, методично вколачивая его в землю. С той стороны слышалось: «бум, бум, бум». А вот драка с противоположной стороны то ли ещё не начиналась, то ли уже закончилась. Можно было почувствовать напряжение, повисшее над площадкой. Проверив, цела ли челюсть и пару раз глубоко вздохнув, я зашагал в ту сторону. Теперь можно и с князем поговорить.

В конце колонны автомобилей гостей взревел двигатель и один из джипов резко развернулся и помчался в обратном направлении. Мастера заволновались, засуетились и поспешили к своим машинам. Когда я подошёл к отряду военных, последним на дороге разворачивался лимузин, спеша догнать разбегающуюся армию.

— В порядке, — сказал я, опередив вопрос. — Как всегда, отдуваться пришлось Кузьме. Почему они без боя разбежались? Обещали страшные кары и что придут завтра?

— Слушай, Кузьма, — ко мне подошёл Роман, от которого заметно тянуло теплом. — А научи этой технике. Чтобы, хлоп, и в кровавую пыль любого.

— Нет, слишком опасно.

— Ну да, а мы тут в фантики играть собрались, — фыркнул он.

— Для вас же и опасно, — уже серьёзно ответил я. — Любая неосторожность и разорвёт на кусочки. Меня от взрывов доспех защищает. Вот как у вас такой же будет, тогда подумаю.

— Хорошо, — согласился он. — Тогда научи, как доспех укрепить.

— Нет.

— Мы даже к тебе в группу запишемся и на занятия ходить будем.

— Нет.

— А у твоей сестры уже муж есть, да? — задумался он. — Трубин, вроде бы…

— Всё, везите меня домой, — я прошёл к машине и демонстративно уселся на переднее сидение.

Военные переглянулись, посмотрели на поле, где Гангеш продолжал избивать мастера из черепов и тоже направились к машинам. Обратно ехали в тишине и половину пути я всерьёз думал, а не поехать ли в гости к сестре. Пожить в Италии пару месяцев, посетить пару званых вечеров, встретиться с королём. Уверен, что маркиз Сальви такую встречу с радостью организует и познакомит меня ещё с десятком родственниц правителя, которым пора выходить замуж. Но лучше уж такие вечера и мероприятия, чем то, что творилось вокруг.

— Демьянов только что сообщил, что вторая группа успешно отработала, — сказал Григорий Орлов, слушая радио. — Драки не было. К ним вообще четыре мастера на встречу приехали, поговорили и уехали.

— Правильно Евгений Константинович говорил, что ничего не будет, — согласился Роман, ехавший за рулём. — Пугают Разумовского, чтобы сам сдался. И сына своего отправил за границу поскорее.

— А что сын его? — отвлёкся я от неприятных мыслей.

— Мы думаем, что Великий князь всё ради того затеял, чтобы сына своего на трон посадить. Николая убрать, и его сын станет идеальным кандидатом.

— А что Воронцов? Вроде у него тоже сын есть.

— Так, приёмный, — отозвался Рома. — Ты сплетни светские не собираешь?

— Не слежу как-то за этим.

— У Воронцова трое детей, двое сыновей и дочка, с которой ты в Америку мотался. И все приёмные, потому что в детстве Великий князь болезнь перенёс и детей иметь не может.

— Правда? — удивился я. — Не знал…

— Знаешь, что Воронцов сказал, когда убегал?

— Что ещё вернётся? И ещё ножкой топнул, наверное.

— Сказал, что ещё ничего не кончено. Только кажется мне, он вовсе не брата своего имел в виду. Ты с ним поосторожней.

— Как меня эти братья утомили, — проворчал я. — Но в одном он прав, ещё ничего не кончено. Ему ещё за эту парочку черепов объясняться передо мной придётся.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Фалько
Доспех духа. Том 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Послесловие