Геннадий Бординских и Владимир Шилов

Бабиновская дорога — путь длиною в 400 лет

Авторы:

Г. А. Бординских — зам. директора по научной работе Соликамского краеведческого музея (СКМ), краевед Пермского Прикамья.

В. В. Шилов — зам. председателя фонда уникальных исторических и природных территорий Пермской области, преподаватель социологии и политологии Березниковского отделения Московского института социальной работы, редактор газеты «Примета» (г. Березники).

Рисунки Н. Б. Крыласовой — ст. преподавателя кафедры гуманитарных дисциплин Уральского филиала Всероссийской Академии живописи, ваяния и зодчества, историка материальной культуры, археолога.

© Г. А. Бординских, В. В. Шилов

На обложке книги изображена 60-метровая Соборная колокольня, на которой в декабре 1997 года была установлена памятная доска со словами: «На Соборной площади в 1597 году взяла свое начало Государева (Бабиновская) дорога, соединившая Центр России с Сибирью».

Предисловие

400-летию

Бабиновской дороги

ПОСВЯЩАЕТСЯ

В 1997 году исполнилось 400 лет с начала открытия Бабиновской дороги, которая почти полтора столетия являлась единственной официальной «государевой дорогой» в Сибирь.

Роль этого пути в жизни России трудно и порой просто невозможно оценить какими-либо мерками. Например, редакция журнала «Родина», которая явилась одним из организаторов научно-исследовательской, паломнической экспедиции «Русский путь», на страницах своего журнала по этому поводу писала: «…Великий русский путь в Сибирь соединил европейскую и азиатскую части Московской Руси, цивилизации Запада и Востока..»[1], а по мнению некоторых исследователей, Бабиновская дорога: «… сравнима по своей значимости со всемирно известными Великим шелковым путем или с путем из Варяг в Греки. Это становится особенно ясным, — отмечает П. А. Корчагин, — если представить себе, как в XVII веке, когда происходило освоение русскими огромного сибирского субконтинента, значительные людские массы, не говоря уже о безмерных объемах грузов, проникали в Сибирь через узкое горлышко Бабиновской дороги в несколько метров шириной…»[2].

Кроме всего, эта древняя сухопутная трансуральская дорога является и уникальным историко-культурным памятником русского дорожно-инженерного строительства, а самого устроителя этой дороги А. С. Бабинова можно также назвать и одним из первых русских дорожных инженеров.

Кстати говоря, о личности самого А. С. Бабинова мы имеем сегодня лишь отдельные сообщения[3], но память о нем жива и сегодня, даже и у людей молодого поколения[4].

Вот это все, несмотря на то, что полностью Бабиновский тракт в наши дни не используется по прямому назначению, а только лишь в некоторых местах местными жителями населенных пунктов от Соликамска до Верхотурья (последнему городу в 1998 году исполнилось тоже 400 лет, в чем непременная «заслуга» именно Бабиновской дороги) и привлекает до сих пор уже на протяжении более 200 лет, начиная, наверное, с русского историка, члена Петербургской Академии наук (1731 г.), немца по национальности Г. Ф. Миллера[5] и вплоть до исследователей этой дороги в конце уже нашего XX столетия.

Так, например, в 90-е годы XX века на небольшом участке этой древней трассы проводили археологические изыскания археологи Пермского госуниверситета[6]. Прошел по ней в одиночку, ведя дневниковые записи, и исследователь истории и культуры Урала, кандидат географических наук Л. В. Баньковский. А 9 августа 1996 года из Соликамска вышла в путь до Верхотурья специальная экспедиция с целью выяснить, в каком состоянии сегодня находится эта дорога, что местные жители о ней помнят и о самом Артемии Бабинове. Эта экспедиция благополучно, за 10 дней, проделала путь по месту прохождения древней дороги, а среди ее участников, в частности, были редактор газеты «Соликамские вести» Ю. С. Чирков, обозреватель «Областной газеты» Екатеринбурга Р. А. Печуркина, журналист, фотограф, краевед Е. М. Бирюков (Екатеринбург), архитектор В. Д. Матвеев (Москва), известный Соликамский художник С. И. Олейников, студенты учебных заведений Перми и Москвы, а руководил экспедицией заместитель главы администрации г. Соликамска, председатель туристского клуба «Полюс» Ю. Е. Юдин, и этот отряд «добровольцев», стоит заметить, собрал довольно интересный историко-этнографический материал с многочисленными фотодокументами своего похода.

Кроме этого, еще в 1994 году, в Березниках прошла Всероссийская научно-практическая конференция «Проблемные вопросы истории, культуры, образования, экономики Северного Прикамья», участники которой во втором пункте рекомендаций, в частности, записали: «2. Разработать серию мероприятий к 400-летию открытия (1597 г.) официальной Правительственной Бабиновской дороги в Сибирь. Значимость этой дороги для Российского государства и Урала отметить каким-либо изданием. Увековечить в городах Соликамске и Верхотурье имя открывателя и строителя дороги А. С. Бабинова. Рекомендовать учащимся и туристским коллективам организовать походы по пути Бабиновской дороги из Соликамска в Верхотурье»[7].

Поэтому в конце 1997 года мы и решили организовать и провести Международную конференцию, посвященную этому знаменательному событию, с выпуском сборника научных трудов.

Авторы этих строк тоже посвятили к этой дате вот эту небольшую книгу «Бабиновская дорога — путь длиною в 400 лет», в которой рассмотрели «дорожную предысторию» в Сибирь до открытия Бабиновского тракта, и, разумеется, его строительство и многие другие страницы всей 400-летней истории этого пути, а также опубликовали и некоторые материалы к биографии А. С. Бабинова.

Думается, все полученные и изданные здесь материалы об этом Великом Русском пути в Сибирь («Ворота в Азию») будут использованы как в научных целях, так и преподавателями истории и географии, музейными сотрудниками, краеведами.

Можно здесь же особо отметить — ученые Урала уже давно предлагают приступить к осуществлению проекта «Каменный пояс»[8], а одним из лучших маршрутов для отечественных и зарубежных туристов и может стать эта историческая трасса.

Необходимо еще отметить и такой факт, что благодаря этому пути в нашем Верхнекамье необычайного социально-экономического расцвета достигли многие населенные пункты, и в частности г. Соликамск[9] и с. Новое Усолье[10], да и, можно сказать, Бабиновская дорога в какой-то мере «подготовила» будущий «экономический потенциал» образованной здесь ровно 200 лет назад Пермской губернии, 200-летний юбилей которой тоже отмечался в 1997 году[11].

Разумеется, сухопутные и водные пути всегда, во все времена играли буквально у всех народов огромную роль[12], и наличие самой широкой сети путей сообщения у любого современного государства, несомненно, способствует его экономическому и культурному процветанию, особенно в преддверии третьего тысячелетия.

Поэтому изучение и восстановление древнего Бабиновского тракта можно рассматривать не только как «мероприятие» для сохранения нашей исторической и социальной памяти, но и эта восстановленная дорога может играть важную роль в деле более выгодного социально-экономического, культурного сотрудничества нашего Верхнекамья с ближайшими сибирскими городами, например, через Верхотурье на Тюмень, Тобольск и т. д.

Кроме этого, выше мы уже отмечали, что ученые в рамках проекта «Каменный пояс» предлагают активно развивать отечественный и зарубежный туризм. Такой уникальной «туристской тропой», по нашему мнению, и должна стать восстановленная Бабиновская дорога, и этот туристский бизнес несомненно будет приносить большую прибыль в местные верхнекамские бюджеты, так как сами специалисты международной организации туризма утверждают, что их отрасли кризис не страшен: «… в 1990 году туристы в карманах «гостеприимных» хозяев» оставили около 230 миллиардов долларов, в 2000-м году, — по их утверждению, — эта сумма перешагнет полутриллионовую отметку… По стоимости международный туризм находится на третьем месте после экспорта нефти и автомобилей»[13]. А наше Верхнекамье, по высказыванию директора независимого Института материальной культуры Е. Логунова, который летом 1996 года сопровождал в г. Соликамске зарубежных гостей: профессора университета города Инсбрука (Австрия) Рудольфа Пальме и научного директора-президента института Абате Молина (Сантьяго, Чили) профессора Адольфо Ибанес Санта Мария: «… вполне можно превратить в своего рода туристскую Мекку, если, разумеется, создать соответствующую инфраструктуру…»[14].

Поэтому мы надеемся, что эта небольшая книга, не претендующая, конечно, на полноту изложения по всем поставленным в ней вопросам, будет интересна как любителям истории нашего уникального Верхнекамского края, так и самому широкому кругу специалистов.

Мы бы хотели обязательно отметить, что издание этой книги подготовлено по инициативе Пермского отделения Академии гуманитарных наук (возглавляет профессор Пермского гостехуниверситета, доктор философских наук, заслуженный деятель науки РФ В. А. Кайдалов), Верхнекамского регионального центра «Кадры» (возглавляют А. Ш. Зайнуллина, А. Я. Мамакова) и по инициативе и финансировании администрации г. Березники Пермской области, в связи с чем авторы выражают искреннюю благодарность главе местного самоуправления А. Н. Мошкину, заместителю главы администрации г. Березники В. А. Талайко, начальнику управления культуры администрации г. Березники Л. Н. Чернобровой и ее заместителю О. А. Власко, а также начальнику управления по вопросам образования и молодежи администрации г. Березники С. П. Борисову.

Глава первая

Пути в Сибирь до открытия Бабиновского тракта

Начиная с XI века, новгородцы осваивают земли к северу и северо-востоку от своей столицы — Новгорода Великого. Первоначально это были небольшие отряды, уходящие в неведомые края за поиском лучшей доли. По различным источникам можно предположить, что уже на рубеже XI–XII вв. они могли впервые познакомиться с Сибирью. В бассейне р. Оби и на р. Таз к сегодняшнему дню найдено немало предметов русского импорта XI–XIV вв. и местных подражаний этим предметам. Это проушные топоры, браслеты, перстни, серьги, бусы, кресала и пр.[15] Наибольшее их количество найдено в верхнем течении р. Тавды (Ликинский могильник) и Кинтуском могильнике[16], где среди прочих находок было найдено антропоморфное изображение типа фигурки Перуна.

Вероятно, через русских посредников попали в Западную Сибирь меч западноевропейского производства XII–XIV вв., найденный на р. Омь[17], германские монеты из средневековых курганов у озера Синеглазово[18], чаша византийского чекана из Березова, на которой процарапана русская надпись. По палеографии она близка к новгородским берестяным грамотам XII века[19].

Особый интерес вызывают находки фрагментов русской керамики XII–XIV вв. на отдельных памятниках Нижнего Обь-Иртышья. Фрагмент русского сосуда XIII в. встречен на городище Мань-Няслан-Тур[20]. На городище Уки II найдены фрагменты 3-х сосудов XIII–XIV вв. На городище Перегребное I недосверленная костяная трубочка с характерным для Древней Руси плетеным орнаментом. На этом же памятнике обнаружен участок деревянной мостовой в виде нескольких рядов полуистлевших досок. Ширина настила — 2,1 м, длина сохранившейся части — 7,5 м. Подобные мостовые характерны для русских поселений[21]. Несомненный интерес представляет и находка ключей и замков на городищах Мань-Няслан-Тур и Перегребное I[22]. Местное угорское население замками не пользовалось. Возможно, судя по всему этому комплексу вещей, новгородцы стали селиться здесь, организуя подобие торговых факторий. Это подтверждают и летописи. Они периодически повествуют о походах новгородцев в Югру[23]. С. В. Бахрушин, анализируя летописные известия, пришел к заключению, что частные предприниматели имели в Югре прочные связи, и объяснил неудачу похода Ядрея в 1194 г. происками некоторых новгородцев «совет державших с Югрою на братью свою»[24].

Кроме русских находок, в Западной Сибири встречаются вещи, изготовленные в Волжской Булгарии, Верхнем Прикамье[25]. Местонахождение археологических находок и топонимические данные[26] позволяют высказать предположение, что уже в то время (XII–XIV вв.) уже существовало, как минимум, два пути через Урал.

Первое летописное упоминание о переходе новгородцев через Урал относится к 1364 году «Той зимы с Югри новгородцы приехаша дети боярские и молодые люди и воеводы Александр Абакумович, Степан Ляпа, воевавшие по Обе реке до моря, другая половина рати на верх Оби воеваша»[27].

Интерес к удобным дорогам на восток в Сибирь, Китай, Индию проявляли многие европейские страны, особенно Испания, Португалия, Англия, Голландия. Южный сухопутный путь для этих стран был в те годы малоперспективным из-за нестабильной обстановки в Средней и Малой Азии, да и Средиземное море тогда контролировали генуэзцы и венецианцы. Португальцы и испанцы проникали на восток, огибая Африку, или же через Тихий и Атлантический океаны по Магелланову проливу. Англичане и голландцы пытались найти северные пути. Пик активности поисков путей пришелся на XV–XVI века.

Русские к этому времени уже хорошо освоили дороги в Сибирь. В 1483 г. через верховья Вишеры на Пелымское княжество совершил поход князь Федор Курбский с князем Иваном Салтык Травиным[28]. В 1499 г. русские ратники прошли в Сибирь по Шугорской дороге[29]. К XVI веку русскими был освоен и путь по морю — «мангазейский морской ход»[30].

Но все эти пути через Уральские горы были пригодны лишь для эпизодических военных походов, для торговых экспедиций за основным сибирским товаром — пушниной. Пока Сибирь не была присоединена к Руси эти дороги вполне отвечали потребностям как торговых людей, так и государства.

Все изменилось после похода Ермака. Для постоянного сообщения с новой областью государства нужна была дорога, в первую очередь, для перевозки большого количества объемных и тяжелых грузов: хлебных запасов, военного снаряжения и т. д. Известные дороги через Северный и Приполярный Урал (Собь-Елецкая, Шугорская, Илычская) для этого не годились: проходили они по малонаселенным, а то и вовсе безлюдным местам. Поэтому в первые годы для сообщения с Сибирью использовали путь, по которому прошел Ермак. На реке Тагил для его охраны был построен городок[31]. Но и эта дорога по р. Чусовой была неудобной и не только потому, что сама река быстрая, имеет много перекатов и других опасных мест, но то, что проходила она около южной границы земель, освоенных русским населением. Только крупные военные отряды могли продвигаться здесь, не чувствуя себя в постоянной опасности.

Вскоре (с 1588 года) государственной дорогой становится Вишерская (другие названия Чердынская, Вишерско-Лозвинская). Начиналась она в центре Перми Великой — Чердыни, шла по р. Вишере, затем по ее притокам, по волоку переваливала через Уральские горы и выходила к р. Лозьве. Здесь был построен Лозвинский городок, который почти на десять лет стал основным перевалочным пунктом всего, что шло в Сибирь. В 1589 г. сюда переводится гарнизон из Верхне-Тагильского городка, после чего последний был сожжен[32]. Хотя Вишерская дорога была несомненно удобнее Чусовской, поиск другого, еще более лучшего пути не прекращался.

В это же время, во второй половине XVI века, не только русские землепроходцы прокладывали дороги «навстречь солнцу». После освоения испанцами и португальцами океанских путей в Индию и Китай, англичане и голландцы предпринимают энергичные попытки найти северо-западные и северо-восточные пути в эти страны. В Лондоне было основано «Общество купцов, искателей стран, земель, островов, государств и владений неизвестных и доселе не посещаемых морским путем». Первая экспедиция англичан была самая крупная, во главе ее стоял Хью-Уиолби. Но эта экспедиция оказалась удачной только для его помощника Ричарда Ченслера, который смог провести свой корабль в Северную Двину и оттуда доехать до Москвы. Хью Уиолби с большой частью участников на двух кораблях погиб во льдах Северного океана[33].

Вслед за ними на восток отправились экспедиции Стивена Берро, Артура Пета и др. Но дальше Новой Земли пройти они не смогли. Но все-таки какие-то английские мореплаватели достигли устья р. Оби, дошли до Сибири. Приказчик Московской компании Антоний Мерщ, пытавшийся лично проложить путь к р. Оби, узнал из письма двинских мореходов о том, что «некогда ваши люди (западноевропейцы) уже достигли устья названной реки Оби на корабле, который потерпел кораблекрушение, а люди ваши были убиты самоедами, которые думали, что они приехали ограбить их»[34].

Сведения о гибели названного западноевропейского корабля в устье Оби подтвердились после того, как в Москву был привезен пленный сибирский царевич Маметкул. Агент Московской компании Джером Горсей беседовал с ним и записал следующее: «Я слышал от него, что в их земле были некие англичане или по крайней мере такие люди, как я, взятые ими с кораблем, пушками, порохом и другими богатствами за два года до того»[35]. Это произошло в то время, когда Ермак уже был в Сибири.

Из других экспедиций наибольшую известность получили плавания голландца Виллема Баренца и состоявшего на датской службе Оливера Брюнеля. Но В. Баренц дошел только до Новой Земли, где и погиб во время своего третьего плавания. О. Брюнель смог дойти только до о. Вайгач[36].

Кроме этого, англичане вели активные поиски северо-западного прохода в восточные страны. На протяжении почти полувека английские торговые компании снаряжают одну экспедицию за другой к северным берегам Америки. Фробишер, Девис, Гудзон, Баффин, Джемс, Баттон, Байлот, Фокс открыли на севере много островов, морей, заливов[37], но задачи, поставленной перед ними, — открытие пути в восточные страны Китай, Индию, Сибирь — они выполнить не смогли. К 20-м годами XVII века эти попытки были оставлены. Дорога в Сибирь уже была проложена русскими землепроходцами.

Глава вторая

Материалы к биографии Артемия Бабинова

Прежде чем приступить к описанию истории Бабиновской дороги, мы хотим сделать попытку обобщить материалы по биографии устроителя этой дороги Артемия Софроновича Бабинова.

Его имя вошло во многие энциклопедические издания[38]. В летописях, документах, исторической литературе его называют Ортюшкой, Артемием, иногда «вожем сибирской дороги», «первым инженером первопроходцем»[39]. К сожалению, книги или хотя бы отдельной большой статьи о нем нет[40], сведения о его жизни рассеяны по разным источникам и никем пока воедино не собраны. Имя Артемия Бабинова можно поставить в один ряд с известнейшими землепроходцами, но ни в одной книге по истории географических открытий его имя даже не упоминается.

В первой главе мы упоминали имена многих английских, голландских, датских мореплавателей, которым была поставлена та же задача, что и А. Бабинову, и хотя они не выполнили ее, зато имена их сегодня известны всему миру. В. Баренц — его именем названо море (Баренцево), на место последней его зимовки проведено несколько экспедиций[41]. То же можно сказать про других исследователей, их именами названы моря, острова, например: Д. Девис — Девисов пролив, М. Фробишер — залив Фробишер, Г. Гудзон — Гудзонов пролив, Гудзонов залив, В. Баффин — о. Баффинова Земля, Баффинов залив, Т. Баттон — залив Баттона, Р. Байлот — о. Байлот, Л. Фокс — пролив Фокс, полуостров Фокс, залив Бассейн Фокс, Т. Джемс — залив Джемс; и о них написаны книги[42].

А имя А. Бабинова осталось лишь в названии заброшенной ныне дороги.

Где и когда родился А. С. Бабинов? В исторической литературе его родиной называется то д. Верх-Усолка Соликамского уезда,[43] то сам г. Соликамск,[44] а иногда и г. Соль-Вычегодск[45]. Встречаются даже такие казусы, где А. Бабинов называется Соликамским посадским человеком, жителем д. Верх-Усолка[46]. Какой же версии можно отдать предпочтение? Деревня Верх-Усолка впервые упоминается в Соликамской летописи под 1595 год. «По Указу царя Федора Иоановича велено проведывать дорогу от Соли Камской до Верхотурья… Проведал прямую дорогу Верх-Усолец крестьянин Артюшка Бабинов»[47]. В 1579 году, когда Верхнее Прикамье переписывал И. Яхонтов, этой деревни еще не было. Между двумя этими датами прошло всего 16 лет, то есть и Артемию Бабинову, если бы он родился в д. Верх-Усолка, не могло быть больше. Не мог родиться он и в г. Соликамске, так как в той же переписи 1579 года среди жителей города не упоминается ни Артемий Бабинов, ни его отец Софрон (Софон)[48].

Год рождения Артемия можно посчитать только приблизительно. Если в 1595 году он уже руководил строительством дороги, значит, это был уже зрелый человек, явно старше 20 лет. Поэтому можно предположить, что родился он в 60-е — нач. 70-х гг. XVI в. Был Артемий Бабинов одним из первых жителей д. Верх-Усолка, а может быть, и ее основателем.

Строительство дороги, а потом содержание ее в порядке стало основным делом его жизни. Именно занятие дорожным делом заставило Артемия переселиться на Яйву, ближе к середине дороги, там ему царем были пожалованы земли в вечное пользование. Кстати размеры земельных владений Бабинова в современной исторической литературе описываются противоречиво и очень расплывчато: «пожалован земельным наделом вдоль всей дороги», «значительные земельные наделы вдоль дороги», «наделен землями по р. Яйве»[49]. Точные размеры земельных владений имеются в жалованной грамоте, которую в 1724 г. скопировал, а позднее опубликовал историк Г. Ф. Миллер. В этой грамоте говорится: «велел ему по той же новочищенной Сибирской дороге жити на Яйве-реке на льготе и слободу устроити для проезду воевод наших и служилых и всяких людей, и наши соболиные и денежные казны и хлебных запасов… И велено ему по тем жалованным грамотам владети по Яйве-реке вверх от Сибирской дороги 20 верст до Чикмана-речки и по Чикману вверх до взвоза Сибирской же дороги, до креста, а вниз по Яйве-реке 15 верст до Ика-реки-пашню, сенными покосами и всякими угодьями за его службу»[50].

В исторической литературе встречаются еще такие определения, характеристики Бабинова — «основатель с. Верх-Яйва», «устроитель всей Яйвинской земли»[51]. Эти термины требуют некоторого уточнения. А. С. Бабинов основал слободу на месте современной д. Верх-Яйва в 1616 году. Но если ознакомиться с материалами, опубликованными А. А. Дмитриевым, то приходишь к выводу, что слобода появилась не на пустом месте. Раньше здесь был основан монастырь «поставление… бояр князя Ивана Борисовича Черкасского, да Федора Ивановича Шереметьева; образы и книги и колокола и всякое церковное в той пустыне бярина Ивана Никитича Романова»[52]. Основали они этот монастырь в память о своем благополучном возвращении из Сибирской ссылки. Ошибка здесь появилась, вероятно, из-за того, что В. Берх в своей книге, изданной в 1821 году, назвал строителем первой церкви в с. Верх-Яйва — Артемия Бабинова[53].

Но если «титул» основателя с. Верх-Яйва А. Бабинову можно еще поставить под вопрос, то вторая его характеристика «устроитель всей Верх-Яйвинской земли» не вызывает сомнения, ведь так или иначе земли по р. Яйве и ее притокам осваивали и заселяли не благодаря монастырю, а потому, что здесь проложена была дорога.

Все последние годы жизни Артемия Бабинова прошли в Верх-Яйве. В последних изданиях указывается, что умер он после 1619 года[54]. Эту дату можно немного уточнить. Умер он после 1623 года, так как в переписи М. Кайсарова значится, что в г. Соликамске есть торговая лавка, владельцем которой был открыватель прямой дороги из Соликамска в Верхотурье Артемий Сафронов Бабинов[55]. Похоронен он был на Верх-Яйвинском кладбище. Оно было действующим до 1914 года, и до этого времени на могиле Бабинова сохранялась плита[56].

Память об Артемии Бабинове на Верх-Яйвинской земле жива до сих пор. О нем рассказывают не только люди старшего поколения, но и молодые[57].

Потомки А. С. Бабинова продолжали жить на Яйвинской земле. Иногда их имена встречаются в письменных документах. В Пермской летописи В. Шишонко упоминается Петр Бабинов, живший в 70-е годы. XVII в. в с. Верх-Яйва. Он так же, как и его знаменитый предок, следил за состоянием дороги в Сибирь[58]. К этому же времени относятся сведения о Семене Бабинове, который устроил за свой счет дорогу Верхозим-Верхотурье длиной 200 верст, за что получил в награду 57 десятин земли возле нее[59]. В архиве Соликамских крестьян Иртеговых упоминаются имена братьев Матвея и Федора Семеновых Бабиновых. Они вместе и порознь занимали деньги у крестьян Иртеговых, отдавая в заклад сенокосы по р. Яйве с лесом и причистью «пожня словет Остров»[60].

В 1742 году известный историк Сибири Г. Ф. Миллер при возвращении из путешествия по сибирским городам встретил потомков Бабинова, которые проживали тогда в д. Чикман в 20 километрах от с. Верх-Яйва. «Они, — как отметил Г. Миллер, — очень гордятся заслугами своего предка и хранят у себя жалованную грамоту царя»[61].

Последним местом проживания потомков Бабинова, по сведениям, собранным Г. И. Чагиным, была другая деревня — Коченгино, расположенная ближе к р. Яйва и самому селу. Здесь сохранился дом Степана Ивановича Бабинова. В 1886 году он вместе с волостным старостой Ф. А. Старцевым продал дачу пермскому лесопромышленнику Берлинскому. В народе этот факт расценивался как неспособность Бабиновых использовать имеющиеся земли для организации какого-либо производства. И первой причиной этому считается то, что владельцы были неграмотными[62].

И нельзя не упомянуть, что на Яйве фамилию Бабинов и название дороги Бабиновская произносят с ударением на третьем слоге.

Глава третья

Бабиновская дорога в конце XVI — сер. XVIII вв

Историю Бабиновской дороги можно начинать с 1595 года, когда житель д. Верх-Усолка Артемий Бабинов послал челобитную царю с известием о том, что им проведан прямой путь от г. Соликамска в Сибирь. Царь Федор Иоанович в том же году повелел Артемию Бабинову «с товарищи» прокладывать дорогу. В подчинение ему по грамоте было определено 40 человек. Дорога была проложена в короткий срок, менее чем за три года.

А. А. Дмитриев высказал предположение, что А. Бабинов узнал направление дороги от вогулов[63]. В наше время эти сведения расширены И. Мюллером, правда без ссылок на источник. Эти данные косвенно подтверждаются археологическими разведками, проведенными в 1993 году экспедицией ПГУ на территории Свердловской области. Характер прокладки свидетельствует о том, что Бабинов не знал окрестностей, иначе трасса была бы прямее и срезала речные излучины[64].

Дорога брала начало у г. Соликамска. От него шла на восток-юго-восток вдоль рек Усолки и Сурмога, мимо верхнего течения Яйвы и ее притоков Чикмана и Молчана, далее по северному берегу реки Косьвы, мимо горы Косвинский камень, по притоку р. Косьвы — Кырье — через перевал Павдинского Камня на реку Павду — приток Ляли, и далее по левому берегу последней. Не доходя до устья р. Рассохи, дорога пересекала Лялю и направлялась к р. Мостовой, притоку р. Туры. Отсюда она поворачивала к устью р. Калачик и заканчивалась там, где вскоре был основан г. Верхотурье.

Движение по дороге было открыто в 1597 году. Но два года для постройки дороги — срок короткий, и как оказалось — была она проложена с немалыми изъянами: «Заломы по дороге великие, а многие мосты совсем снесло вешней водой. Сама дорога оказалась прочищеной узко, двум возкам не разъехаться»[65]. В 1599 г. последовал новый указ, повелевающий «…дорогу чистить, пни выкорчевать и мосты мостить через речки и боераки и через грязные места»[66]. Всего от г. Соликамска до Верхотурья было сделано 7 мостов поперечных и 30 мостов в длину. Указы о ремонте дороги и улучшении ее состояния повторялись пока было движение по ней. Приведем наиболее поздние. В 1722 г. сибирский губернатор пишет из Тобольска в Соликамск: «Чтоб повелено было исправить мосты и дороги от Верхотурья до Соли Камской, дабы как летним, так и зимним временем без остановки туда и назад ездить было можно»[67]. Выполнен был этот указ или нет неизвестно, но уже на следующий год Соликамский воевода Вадбальский получает новый «…дорогу расчистить, мосты помостить и привесть в доброе состояние обывателями тех провинций, и по получению сего указа извольте нарядить работников колико пристойно… чтоб возможно без препятствий окружным местам начальникам ездить и припасы возить»[68].

Но несмотря на это, жалобы на плохое состояние дороги периодически появлялись. 1619 год «…мосты все погнили и их реками водой посносило, и кореньи обтоптались… дорогу заломило лесами большими»[69]. Состояние дороги испугало иностранца, нанявшегося на военную службу в Россию и проехавшего по Бабиновской дороге в 1666 году в Тобольск: «… т. к. здесь нельзя проехать ни с какой повозкой, так мала и узка пробитая здесь дорога, поэтому через леса могут проехать одни только сани, так что когда сани встречаются с другими, сильнейший опрокидывает сани на бок, лошадей же толкают в снег, так что видны только их головы. Тогда проезжают мимо, после чего опрокинутые бывают принуждены с большим трудом извлечь из снега опять на дорогу их лошадей и сани», «… только лишь поднимешься наверх, нужно опять спускаться в глубину ужасными ущельями, и возницы принуждены крепкими стволами деревьев с ветвями обвязывать сани, чтобы они не так стремительно летели вниз, т. к. лошадей нужно выпрягать, потому что никакая лошадь не может удержать сани. Тем не менее опасность при этом, что если ветви деревьев, которыми крепко обвязаны сани, ломаются, и сани получают быстроту, они летят вниз на деревья, так что разбиваются…»[70].

Но несмотря на то, что есть и такие «страшные» описания Бабиновской дороги, она была не хуже прочих российских дорог того времени. Скорость езды на санях в центре России тогда составляла 40–45 км в день[71], примерно так же зимой проезжали и по Бабиновской дороге. Избрант Идес в декабре-январе 1696-97 гг. затратил на путь 5 дней, то есть он ехал со средней скоростью более 50 км в день. Уже упомянутый выше иностранец проехал от Соликамска до Верхотурья за 6 дней — скорость более 40 км в день. Самое большее тратили 9-10 дней, когда дорога портилась.

Но вот летом скорость движения по дороге падала, как минимум, в полтора раза по сравнению с зимой, но подобное же наблюдалось и на других российских дорогах. Исключение составляла весенняя и осенняя распутица, когда, как пишет С. Бахрушин: «как объяла весна… по последнему зимнему пути, в раскалье, иной раз тащились Верхотурским волоком и 4 недели»[72]. Но в XVII веке и даже позже распутица была бичом, наверное, всех российских дорог: «торговати ездить не мочно, грязи и болота великие»[73], «весенняя распутица давала чувствовать себя очень долго. В самые сильные жары огромные грязи и болота не высыхали»[74]. Даже лучшие дороги России не давали гарантию благополучного путешествия не только в XVII, но и в XIX веке. Характерно в этом отношении письмо В. Г. Белинского от 1 мая 1846 года, написанное после поездки из Петербурга в Москву по отличному для того времени шоссе: «Вот уже четвертый день, как в Москве, и все еще не могу оправиться от проклятой дороги. Холод, дождь, слякоть, невозможность прилечь, необходимость сидеть — все это порядочно измучило меня»[75].

Поскольку Бабиновская дорога была не простой проселочной, а большой ямской дорогой, ширина ее определялась по актам XVII века в три сажени[76]. По поддержанию таких дорог в порядке был составлен перечень работ. Все они были обязанностью жителей окрестных селений. Вот, например, грамота от 18 октября 1607 г. князю Вяземскому «…мостить и править новую дорогу от Соликамска до Верхотурья чердынцам, усольцам и кайгородцам, а никак не вятским ямщикам… ямщики нигде мостов не мостят»[77], или другая 1680 г. «…расчистить новую дорогу яйвинскими, ростесскими, косвинскими жителями и вогуличами»[78].

В течение всего периода функционирования дороги отдельные участки ее трассы меняли направление. В последней трети XVII века сократился почти на 15 верст начальный участок дороги. Вместо пути от Соликамска на Верх-Усолку и далее на Сурмог был проложен иной — от Соликамска дорога пошла к с. Городище, далее к Половодову и Сурмогу[79]. Основные грузы пошли по этому участку, но первоначальный участок окончательно так и не был заброшен. Он нанесен на карту нач. XX века. Неоднократно менялось направление в районе р. Чикман. Об этом сказано, в частности, в описании 1666 года: «… Мы освободились от этого на другой дороге, которую перед нами проложили возчики царской казны, под горой на земле и по руслу ручья Чикман, которую знали и нашли наши возчики»[80]. Об этом же участке есть сведения в Пермской летописи В. Шишонко: «… крестьянин Петр Бабинов сказкою заявил на Верхотурье на волоку к Соликамской нужно провесть и вычистить вновь проезжую дорогу с речки Молчана до р. Чикмана, по сухим местам, для того, что эта дорога, проезжей дороги будет прямее и лучше, а по иным рекам объезд дальний и от этого бывает проезжим людям нужда большая»[81].

Возможно, были какие-то изменения трассы дороги и непосредственно при въезде в г. Верхотурье. О чем косвенно свидетельствовали археологические исследования 1993 года[82]. Вероятно, этими спрямлениями объясняется разница в протяженности пути, приводимая различными авторами, — 250 верст[83], 263 версты[84], последняя цифра встречается наиболее часто.

Движение по дороге. Бабиновская дорога соединяла Европейскую Россию с Сибирью в то время, когда происходило освоение русскими огромного сибирского субконтинента. Значительные людские массы, безмерные объемы груза проникали на восток через узкое горлышко дороги всего в три сажени шириной. Как написано в статье П. А. Корчагина, Бабиновская дорога сравнима по своей значимости со всемирно известными Великим шелковым путем или с путем из Варяг в Греки[85].

В первые годы и даже десятилетия сибирские города и уезды нуждались в поставках буквально всего: хлебных запасов, оружия, пороха, свинца, соли, тканей, бумаги и пр. Потребности новых земель можно представить по таможенным книгам г. Мангазеи 1633 и 1635 гг. Тогда уже северный мангазейский ход был закрыт, и для доставки использовали южный мангазейский ход, который шел от Верхотурья по рекам. Перечень ввезенных товаров содержит 117 наименований, среди них такие товары, как воск — 14,5 пуда, пил — 49 штук, сверл — 40 штук, топоров — 635, скоб железных — 3000, судовых скоб — 7500, лыж с подволоками — 11 пар, сетей неводных — 2395 саженей, хмеля — 9 пудов, рубах холщевых — 210, штанов холщевых — 748, котов — 1098, меди зеленой — 14,5 пуда, серы — 13 фунтов и т. д.[86] В других городах перечень или количество могло в чем-то разниться, но некардинально.

Объем перевозимых грузов тоже был немалым. Так, например, в 1596 г., за год до открытия движения по Бабиновской дороге в Сибирь, было приготовлено для отправки: «I. Хлебных запасов с Перми — 2569 четвертей муки ржаной, 431 четверть круп и столько же четвертей толокна; с Вятки — 2397 четвертей муки, по 431 четверти круп и толокна; с Устюга — 1173 четвертей муки и по 213 четвертей круп и толокна; с Соли Вычегодской — 854 четверти муки ржаной и по 108 четвертей круп и толокна, с Выми — 508 четвертей муки, по 72 четверти круп и толокна. Всего 8041 четверть муки ржаной и по 1258 четвертей крупы и толокна, т. е. около 52 785 пудов, считая четверть в 5 пудов.

2. Соли послано исключительно из Перми — 2000 пудов.

3. Прочих запасов послано из Москвы с сыном боярским Климом Шокуровым: 50 пудов зелья (пороха), 50 пудов свинца, 11 ведер вина церковного, 28 гривенок (фунтов) ладану, 36 гривенок темьяну, 15 пудов воску, 14 стоп бумаги пищие, 3 постава сукна, 12 половинок ростовских, 9 червленых, 2 зелены и 1 лазорева.

4. Денег послано — 5340 рублей 15 алтын.

В общей сложности только перевозка этих запасов достигала 55 тыс. пудов»[87].

Чтоб перевезти такую массу грузов требовалось примерно 1500–1800 подвод, учитывая, что большая часть грузов перевозилась (или по крайней мере должна была перевозиться) зимой, и что обыкновенная крестьянская лошадь по хорошо укатанной дороге может везти 30 пудов[88]. И это только государственные поставки. В Сибирь ехали служилые люди, ремесленники, купцы с товаром.

Поток грузов в первые десятилетия не уменьшался. В грамоте 1606 года об открытии Соликамского яма, указывалось, что великопермцы ежегодно вынуждены были поставлять до 5 тысяч подвод[89] (Это самое большое число подвод). В 1618 году только верхотурские ямщики перевезли 503 подводы[90]. По некоторым годам неизвестно количество подвод, но в документах можно встретить сколько или на какую сумму было перевезено грузов. В 1622 году в Пермь Великую пришла грамота с приказом срочно собрать и послать 3500 четвертей муки ржаной, круп и толокна. В 1636 году последовал такой же указ о посылке из Чердыни и Соли Камской 7 тысяч чет. ржи, в 1641 году из Чердыни было послано в Сибирь 2282 четверти с восьминой и полполчетверика и пол-полтретьника и полполполчетверика муки ржаной, да круп и толокна — 461 четверть без полполчетверика и полполполтретьника[91]. И это названы только грузы, направляемые в счет государственных поставок с Верхнего Прикамья.

Приведем данные о количестве подвод по годам, какие удалось установить. В 1625 году с марта по август, то есть не в самый пик, через Верхотурье прошла 691 подвода[92], в 1635/36 г. — 945 подвод, товаров в этот год провезли на сумму 62363 рубля. В 1636/37 году через таможню проехало 949 возов, с товаром на 69214 рублей[93]. В 1692/93 г. по Бабиновской дороге прошло 966 подвод, в 1709 году — 1500 подвод[94].

Кроме грузов, по дороге в Сибирь проходила масса «гулящих» людей. Самые ранние документы, по которым можно посчитать количество прошедших по Бабиновской дороге людей, относятся к 1623 году, тогда было собрано «с проезжих из гулящих и со всяких людей… от проезжей печатей» 16 руб. 27 алтын 4 деньги, что дает 561 проезжего. В следующем году число проезжих достигло 2022 человек. В 1626/27 г. — 2500 человек, в 1627/28 г. — более 2370 человек, в 1631/32 г. — 3250 человек[95]. За 30-е годы цифры немного меньше: 1635/36 — всего прошло свыше 2200 человек, из них 1171 «гулящий» человек. В следующем году более 1700 человек. И приведем данные по последней трети XVII века: в 1670 году мимо Верхотурья «в разные месяцы и числа проехал 2051 крестьянин»[96]. В 1692/93 г. — через верхотурскую таможню прошло — 2496 человек[97].

С. В. Бахрушин писал, что условия движения по дороге позволяли пользоваться ею только зимой, весной и летом наступало затишье[98]. В какой-то мере это в самом деле так. В царских грамотах о поставках в Сибирь указывались сроки посылки грузов, как правило это были зимние месяцы. Но как показывает анализ источников и литературы, летом движение по Бабиновской дороге тоже было достаточно интенсивным. Выше нами были уже приведены цифры, что за лето 1625 года по дороге прошла 691 подвода (Какое же это затишье). В августе 1671 года по дороге в Сибирь князю Щербатову встретились «извощики Соли Камской больши 30 человек»[99]. Спад грузопотока приходился на весеннюю и осеннюю распутицу.

Несколько по иному распределялся поток «гулящих» людей. По месяцам 1635/36 года он был таким:

Сентябрь 1635 г.

24 человека

Октябрь

20

Ноябрь

13

Декабрь

18

Январь 1636 г.

75

Февраль

390

Март

333

Апрель

202

Май

74

Июнь

9

Июль

4

Август

9

В течение января-мая проходило 90 % годового числа гулящих людей. Но как бы ни сокращался, по этим данным, приток гулящих, он все же был и в месяцы летне-осеннего цикла.

Такая периодичность была связана с тем, что все старались прибыть в Сибирь весной, так как в это время отправлялись по рекам грузы в сибирские города, весной можно было наняться на сельскохозяйственные работы и пр.

В документах фиксировалось не только количество подвод и людей, приехавших, прошедших по дороге, но нередко называются имена и фамилии, должности, специальности проезжающих. С. В. Бахрушин называет имена нескольких сибирских воевод: князь Ф. А. Телятевский, князь И. Татев, князь В. Пронский, князь Н. Барятинский, князь Ухтомский[100], но эти имена можно было и не перечислять, так как воеводы всех сибирских уездов проезжали по Бабиновской дороге. По ней в начале XVII в. провезли в ссылку боярина Ивана Никитича Романова, князя И. Б. Черкасского, боярина Ф. И. Шереметьева. По этой же дороге они возвращались обратно[101].

По дороге проезжали посольства в Китай, при Петре I ее стали использовать как почтовую.

Уходя в сторону от темы, мы считаем нужным заметить, что наиболее сложный период существования дороги пришелся на начало XVII века, период ее становления. В России было Смутное время. Центральные, западные, северо-западные регионы страны были охвачены гражданской войной, и центральному правительству чаще всего было некогда думать о новой дороге, о Сибири. Поэтому вся тяжесть по содержанию дороги и большей частью по снабжению сибирских городов легла на плечи населения Перми Великой. Им необходимо было вырастить хлеб, выварить соль, найти подводы, людей, чтобы все это отправить, выделить людей на поддержание дороги в надлежащем порядке. И плюс к этому обеспечить себя всем необходимым, выплатить налоги в казну, да еще и умудриться собрать и отправить на борьбу с польскими интервентами два отряда.

Дорога, соединяющая Центр России и Сибирь, была для государства стратегической и потому требовала оформления особого правового статуса.

Первое, что было сделано — это обеспечено движение по дороге. Для чего были организованы ямы и появилась особая категория населения — ямщики. Первый ям создали в 1598 году. Для ямской гоньбы привлекли вогулов Лялинского юрта. Для перевозок грузов и людей им выделили 320 лошадей. Но вогульские ямщики имели одну характерную особенность: в течение лета они исправно исполняли ямскую повинность, но с наступлением зимы и исчезновением подножного корма лошадей резали и съедали. Только за первый 1598 год было потеряно 123 лошади. Так что в течение зимы сообщение между Соликамском и Верхотурьем прекратилось[102].

По этой причине в 1600 году Московское правительство переселило ямщиков с семьями из других районов России, особенно много их было с Вятки. В 1606 году вслед за Верхотурьем был организован Соликамский ям, но по числу ямщиков он значительно уступал первому. В Соликамск переселили для этих целей 45 человек с Вятки[103].

С появлением такой социальной категории населения, как ямщики, правительство издало ряд указов, определяющих их статус. Ямщики наделялись землей, с урожая, полученного с этой земли, они не платили налогов[104]. К тому же они получали жалованье. До 1618 года (по указу от 1601 г.) они получали по 20 рублей денег и по 12 четвертей ржи и овса в год. Но в этом (1618) году ямщикам выплатили всего по 7 рублей в год[105].

В 1620 году последовал новый указ. Он определял годовой оклад ямщиков в 10 рублей, который должны были выдавать в 2 срока: половину в Семенов день, а вторую на Благовещенье. Жалованье хлебов прекратили[106]. Но уже в 1622 году последовал новый указ о повышении оплаты ямщикам с 10 до 15 рублей в год[107]. К 80-м годам жалованье у них выросло до 28 рублей[108]. По сравнению с другими категориями населения Верхотурья ямщики выделялись своей зажиточностью (Несмотря на то, что нередко они писали челобитные царю о своем бедственном положении). Список хозяев-нанимателей Верхотурского уезда возглавляли ямщики Кишкины и Голомолзины. Они нанимали на работу до 10 человек. Причем на оплату наемных рабочих они тратили 38–63 рубля в год, то есть по 2–4 своих годовых жалованья[109].

Кстати, из сословия ямщиков происходил Максим Михайлович Походяшин, строитель и владелец Богословского и Петропавловского заводов, прославившийся своим меценатством[110].

Особое внимание правительство уделяло контролю за движением в Сибирь. Бабиновская дорога была объявлена единственной дорогой, по которой можно было проехать в Сибирь и обратно. Для этого были учреждены таможенные заставы. Кроме финансовых, они преследовали и полицейские цели. Однако уже в 1654 году верхотурский воевода получил сигнал, что помимо установленной дороги для проезда в Сибирь существует другая «неуказная». В числе нарушителей, проехавших по той дороге, оказался «даурский посол» Дмитрий Зиновьев. Но не эти факты встревожили правительство. Гораздо беспокойнее они отнеслись к тому, что неуказной дорогой пользовались торговцы, не платя пошлин. В течение XVII-XVIII веков власти выпустили множество указов о запрещении всех дорог, кроме Бабиновской. Такие указы были в 1659, 1671, 1673, 1679, 1680, 1681, 1683, 1685, 1690, 1706, 1707, 1722, 1735, 1758 годах. С большой строгостью относилось правительство к запрещению движения по недозволенным дорогам в годы Крестьянской войны под предводительством С. Разина. Пожалуй, самым «урожайным» по части издания указов о запретах был 1683 год.

Правительство вырабатывало меры по борьбе с нарушителями: движение по дороге осуществлялось только по проезжим грамотам, неуказные пути засекались, на них ставились заставы. Но стопроцентного успеха все эти меры не принесли. Неуказными путями широко пользовались и об их существовании было известно, наверное, всем. Даже Даниель Дефо описывает случай во времена путешествия Робинзона Крузо из Сибири в Соликамск, когда он проехал по запрещенной дороге. «У моего спутника был верный слуга-сибиряк, который в совершенстве знал местность и вел нас окольными дорогами в обход главнейших городов и селений на главном тракте, таких как: Тюмень, Соликамск и др., так как московские гарнизоны, расположенные там, весьма тщательно обыскивают путешественников, опасаясь, как бы этим путем не убегали ссыльные»[111].

Основной целью учреждения таможен был, конечно же, сбор пошлин. Собирались таможенные пошлины 5 денег с рубля, проезжая пошлина — деньга с рубля. В документах встречаются еще такие пошлины, как «мыт», «мостовщина»[112], но каков их размер — установить нам не удалось. Сборы на таможне и заставах были значительными: в 1635/36 г. выручка таможни составила 2240 рублей 48 1/2 коп., в 1636/37 г. — 2451 рубль, 1692/93 — 1345 рублей 57 коп.[113]

Специальными указами определялся перечень и количество вывозимых товаров. Во-первых, все товары и деньги должны были перечислены в проезжей грамоте «если кто-то имеет запретный товар или имеет больше добра, чем значится в его проезжей грамоте, то все это отбирается в царскую казну, будь это деньги, соболи, серебро или золото»[114].

По указу от 1679 года запрещалось пропускать из России оружие, порох и свинец монгольским, калмыцким и другим посланникам[115]. В связи с сокращением сборов в конце 70-х годов власти издали указ о контроле вывоза «мягкой рухляди» и денег из Сибири государственными служащими. Этим указом предписывалось: «осматривать в возах, в сундуках, и в коробьях, и в сумах, и в чемоданах, и в платье, и в постели, и в подушках, и в бочках винных, и в запасах всяких, и в печеных хлебах, и в холстах, велено обыскивать домысляючисе всякими мерами, накрепко, а как начнут обыскивать и те поры воеводским, и дьячим, и письменным голов женам из саней, и из болков велено выходить, и в тех санях и болках мягкие рухляди осматривать самому голове с целовальниками накрепко, чтоб в пазухах и штанах и в зашитом платье отнюдь никакие мягкие рухляди не провозили. Да у какого всякой сибирской мягкой рухляди найдут, и тое мягкую рухлядь, опричь того у которого воеводы будут куплено платья для проезду: шубы две или три лисьих или куньих, или бельих, имать в казну Великого Государя. Да тем же всем воеводам из Сибирских городов велено везти, для своих проездов из Сибири денег Тобольским и Томским большим воеводам по 500 рублей, товарищам их и дьякам, и иных городов воеводам, и письменным головам с братьей, и с детьми, и с племянники по 300 рублей. И у них обыску денег объявит и те лишние деньги имать в казну Великого Государя»[116].

Было оговорено: как и в каких количествах должны были снабжаться проезжающие по дороге послы и государственные люди. Приведем выдержку из одного документа. В 1680 году проезжали по дороге калмыцкие послы. Им было велено «питье давать им поденное по городам по смете. Баянбеку (посол калмыцкого хана Батахты) по 4 чарки вина и по 2 кружки меду, по 2 кружки пива, остальным посланцам 3 человекам по 3 чарки вина и кружке меда и пива, сыну и брату Шарабантуреву и людям и кашеварам им всем по 2 чарке вина, кружке меда и пива человеку в день»[117].

Социально-экономическое значение дороги для развития края переоценить трудно. После прокладки этого пути Соликамск надолго становится центром всего Верхнего Прикамья. Между им (Соликамском) и Верхотурьем, в ранее пустынной местности, появились села и деревни. До открытия движения по дороге здесь стояло всего 3 населенных пункта: Верх-Усолка, Городище, Половодово. Вскоре после открытия движения появляются Павдинская деревня, Лялинский караул, село Верх-Яйва. Между ними вначале были поставлены избенки, зимовья на Сурмоге, Ику, Чикмане, Молчане «для кормления продажных харчев и конских кормов зимним временем»[118]. Со временем все эти избенки превратились, разрослись в деревни[119]. Благодаря дороге у окрестного населения появились такие виды промыслов, как содержание харчевен, заготовка и продажа сена. Последнее, вероятно, было делом очень выгодным, так как богатые крестьяне Иртеговы из подгородной деревни Родники старались скупать различными способами покосы вдоль дороги[120].

Но в 1753 году все внутренние таможни были ликвидированы, и сдерживать движение по другим дорогам в Сибирь потеряло смысл.

Поэтому через десять лет уже официально основные грузопотоки пошли по проложенному южнее Сибирскому тракту. Так закончилась главная часть истории Бабиновской дороги.

Глава четвертая

История Бабиновской дороги в конце XVIII–XX вв.

Официальное открытие Сибирского тракта, сменившего Бабиновскую дорогу, состоялось в 1783 году[121]. Но фактически главным путем, соединяющим центр России с Сибирью, этот тракт стал немного раньше. Движение по нему официально было открыто в 1735 году[122], первоначально Сибирский тракт использовался для перевозки почтовых отправлений, поездки государственных чиновников. По нему проезжало в Сибирь большинство научных экспедиций[123]. Но грузы, товары по-прежнему приказывали отправлять только через Соликамск и Верхотурье. После закрытия внутренних таможен в 1753 году сдерживать поток грузов по Сибирскому тракту уже не имело смысла. Но тем не менее, вероятно, уже чисто по инерции в 1763 году увидел свет последний указ о запрещении пользоваться иными путями, кроме Бабиновской дороги[124]. Вот этот период 1753-63 гг. можно, по нашему мнению, считать временем, когда дорога потеряла значение главной.

Но это не означало, что ее забросили и совсем перестали пользоваться. Бабиновская дорога была построена за два с небольшим года, а уходила в небытие почти два столетия.

В 60-е годы она активно использовалась крестьянами близлежащих к Соликамску деревень, приписанными для работ на Богословских заводах Походяшина. Чердынские крестьяне, из-за отдаленности дороги, проложили путь через верховья р. Вишеры, так называемая «Походяшинская тропа (дорога)». В сохранившихся челобитных крестьян тех времен имеются краткие характеристики дороги «летним временем дорога находится только чрез Верхотурье, и та весьма затруднительна… облежат места весьма болотные и сверх того простирается между теми местами непроходимая гора, называемая Павлинский камень…»[125]. Конечно, полностью доверять этим челобитным о состоянии дороги не стоит, но они несут и другую информацию, например, о числе приписных крестьян, пользующихся этой дорогой. В 1760-63 гг. это число составило 1837 человек[126].

Любопытное описание дороги оставил И. Лепехин, проехавший по ней в 1771 году. Он уже не застал ни таможни в г. Верхотурье, ни оживленного движения по дороге. Но по всей дороге он описывает «хижины для проезжих», «зимовья» и пр., правда, далеко не во всех населенных пунктах путники в то время уже могли приобрести продукты питания и сено, всем этим нужно было запасаться в Верхотурье (или Соликамске) «…ямщики прибавили нам довольно грузу, наложив на каждую повозку столько овса, чтобы до Соликамска стало довольно…»[127]. Ряд поселений по дороге уже начал приходить в запустение, местами то же происходило с дорогой «… мы с превеликим трудом поутру могли выбиться из болота и преодолеть близ текущие речки Малый и Большой Охтай… Беспрестанно из увалов текущие ключи во всех впадинах производят болотины, которые жителей замащивать принуждают, но малолюдство их везде доказывает мостов неисправность, которая нас весьма много задержала в дороге…»[128].

Но при всем при том из описания И. Лепехина видно, что дорогой вполне можно было еще пользоваться, учитывая то, что ехал он не в самый благоприятный сезон — летом.

С течением времени Бабиновская дорога приходила во все больший упадок. В третьей четверти XIX века ее описывали так: «Бабиновская дорога или старый Верхотурский тракт для проезду невозможен, т. к. проложен по болотистым местам, во многих местах в виде настилки, которая уже сгнила, вследствии чего ноги лошадей поминутно преступаются, проезд рядом по болоту труден до невозможности. Зимой же этот путь представляет удобную и хорошую дорогу»[129]. Периодически этот тракт пытались привести в порядок, в частности, такое распоряжение давал начальник Пермской губернии П. Н. Клушин и его начали поправлять, но как написано в Пермской летописи В. Шишонко «…много еще надобно трудов и времени для того, чтобы эту, пролегающую через огромные горы и болота, дорогу сделать удобной для проезда летом»[130].

В последней трети XIX века в связи с развитием ярмарочной торговли и учреждением земской почты и земских станций движение по дороге вновь оживилось. В г. Верхотурье и близлежащие заводы зимой по ней завозили товары с Нижнего Прикамья и Поволжья. В основном это были хлебные припасы. Из Сибири везли товары на Нижегородскую ярмарку. Население деревень, расположенных вдоль дороги, одним из основных своих заработков считало тогда извоз. Причем в отдельные годы объем перевозок был такой, что сюда на заработки приезжали крестьяне и из соседних волостей[131].

Об интенсивности движения по дороге в конце XIX — нач. XX вв. говорят материалы по земским станциям. Соликамским земством вдоль Бабиновской дороги было открыто семь станций. Картину их деятельности можно представить по приведенной ниже таблице[132].

№ п-п

Название станции и годы

Плата за версту

Занято экип.

Задейст. лошадей

Наез. верст

Оплата

1 кн.

2 кн.

3 кн.

1

Верх-Яйва

1883 г.

115

18

151

3026

140 руб.

1896 г.

3 3/8

237

19

1

278

5799

196 р. 59 к.

1915 г.

5-12

245

61

4

379

7938

396 р. 90 к.

2

Городище

1883 г.

156

102

360

3188

160 р.

1896 г.

4,5

256

85

3

447

3957

179 р.

3

Молчан

1883 г.

99

7

113

1819

130 р.

1896 г.

4,89

171

9

189

3065

150 р.

1915 г.

7-20

258

44

2

352

5632

393 р. 90 к.

4

Половодово

1883 г.

2.5

123

55

233

4248

151 р. 20 к.

1896 г.

3,75

268

61

5

405

8038

301 р. 23 к.

1915 г.

6-15

267

155

6

595

13420

805 р. 32 к.

5

Ростес

1883 г.

41

3

47

846

110 р.

1896 г.

8,21

70

4

78

1460

120 р.

1915 г.

10–30

125

22

1

172

3219

321 р. 90 к.

6

Сурмог

1883 г.

2.5

114

31

176

4048

201 р. 20 к.

1896 г.

4.5

225

20

265

6092

274 р. 14 к.

1915 г.

6-10

182

51

1

287

7078

340 р. 59 к.

7

Чикман

1883 г.

102

9

120

2085

130 р.

1896 г.

4,86

178

8

194

3290

160 р.

1915 г.

6,5-18

262

38

2

344

6030

393 р. 89 к.

Беглого взгляда достаточно, чтобы увидеть, что движение экипажей, особенно одноконных и двуконных, на земских станциях постоянно возрастало. Земство принимало меры по поддержанию дороги в порядке: летом подвозили и подсыпали хрящ, зимой прочищали дорогу треугольником.

Заметную роль сыграла дорога в годы гражданской войны. Осенью 1918 года здесь сформировалась линия обороны Красной Армии, получившая в литературе название Косвенский фронт. Наиболее упорные бои проходили в районе сел Косьва и Ростес. Численность отрядов Красной Армии достигала здесь 650 человек. В основном они были сформированы из местных жителей (Павды, Кытлыма, Ростеса, Верх-Косьвы, Соликамска, Усть-Боровой) и Кизела. В декабре месяце на короткое время фронт стабилизировался на рубеже р. Яйвы. Здесь в состав частей Красной Армии влились отступившие с юга 21-й Мусульманский и 22-й Кизеловский полки. Отряды Косвенского фронта были объединены в один полк — 23-й Верхнекамский. В конце декабря с прорывом частей Колчаковской армии к станции Усольская и г. Соликамску Косвенский фронт был ликвидирован[133].

В 20-е годы дорогой еще пользовались на всем ее протяжении. По ней, объезжая уральские заводы, проехала известная революционерка, журналист, жена Ф. Ф. Раскольникова — Лариса Рейснер. Но уже в 30-40-е годы с изменением административного деления дорога оказалась в разных административных единицах и как единое целое уже не использовалась. По воспоминаниям старожилов, в те годы отдельные участки использовались местным населением для сообщения между деревнями, для поездок на сенокосы, заготовку дров и пр.

Окончательную точку поставили два события — в начале территория Верх-Яйвинского сельсовета из состава Соликамского района была передана в состав Александровского и участок дороги Соликамск — Верх-Яйва стал невостребованным. С ликвидацией неперспективных деревень стали забрасываться и отдельные участки, соединяющие ранее деревни. В настоящее время дорога совсем не используется. Прошедшая в 1996 г. экспедиция установила, что большей частью утрачено и полотно дороги, хотя в районах Верх-Яйвы, Чикмана, Ростеса направление дороги хорошо прослеживается[134].

Приложение № 1

Неизвестное описание путешествия в Сибирь иностранца в XVII веке. (Публикуется только писание Бабиновской дороги). — Исторический архив. — Т. 1. М. — Л., - С. 152–153.

«…Рано утром приехали к большой реке Каме, проезжали через нее целую милю, затем по земле лесом еще одну милю[135] до города Соликамска.

Здесь в 13 раз сменили подводы.

Что касается провинции и края, расположенной между упомянутым выше г. Сольвычегодском и могучей рекой Камой, то жители их называются пермяки от имени Пермской земли, которая некогда имела собственного князя, затем завоевана и покорена русскими. Эти люди имеют собственный язык, отличающийся от русского и татар. Это достаточно большая провинция, но главным образом лес и пустыня. Жители — высокие, крепкие люди, наряду со своим родным языком употребляют они также русский, на своем же говорят обыкновенно; он очень не похож на другие, как это видно из некоторых приводимых ниже слов[136]. У них есть также быстроходные сильные лошади, которых во время путешествия кормят исключительно одним хлебом. Они могут пробежать без всякой усталости 10, 12 и даже 15 миль, запряженные в сани хорошо нагруженные и с большим фуражом, возчики же бегут рядом.

Что касается самого г. Соликамска, то он получил свое название от соли, которая здесь добывается, а также от р. Камы. Это скверный городок, лежит он неподалеку от реки и у подножья гор. Т. к. расположен недалеко от Сибири, то здесь вываривается много соли из воды, вычерпываемой из источников. Источников здесь очень много, поэтому когда выезжают к городу из лесу, то вид его производит впечатление, будто здесь стоят много сот кораблей с их мачтами, благодаря черпакам, которыми черпают воду. И я очень подивился природе почвы, т. к. через город течет небольшой ручеек пресной воды, рядом с солеными источниками. Я видел соленый источник с соленым песком в ручье, из которого соль добывается, но ручей имеет сладкую и очень приятную воду. Впрочем весь нижний город расположен на соленом грунте. Благодаря соли много рабочих получают здесь заработки, и здесь хороший торг на всякие жизненные припасы и хлеб. Город совсем не укреплен, лишь только деревянной стакетой без больверка[137], и управляется воеводой, посаженным царем. В этом городе получают подводы, зимой сани, летом же лошадей, причем путешественник должен положить на лошадей свой багаж и свой провиант и так перебираться в Сибирь, через горы и скалы, так как здесь нельзя проехать ни с какой повозкой, так мала и узка пробитая здесь дорога. Поэтому через леса могут проехать только одни сани, так что когда сани встречаются с другими, сильнейший опрокидывает сани на бок, лошадей же толкают в снег, так что видны только их головы. Тогда проезжают мимо, после чего опрокинутые бывают принуждены с большим трудом извлечь из снега опять на дорогу их лошадей и сани.

12 февраля часа за два до вечера выехали из Соликамска по направлению к северу[138] на ночевку в деревню Верике Сол[139]. Около этой деревни слева находится большое озеро.

К полуночи выехали оттуда снова и 13 (этого) месяца, проехав через густой лес, прибыли в деревню Яйва.

Неподалеку от этой деревни к северу течет большая река Яйва. В полночь поехали дальше, реку Яйву, на высокие горы и скалы, о которых мы давно слышали. Этой ночью мы проехали три высоких горы, имея перед собой еще более высокие каменные скалы, на которые прямо страшно смотреть, они очень высоки и тянутся далеко в длину, все поросшие сосновыми и кедровыми деревьями. Только лишь поднимаешься наверх, нужно опять спускаться в глубину ужасными ущельями, и возницы принуждены крепкими стволами деревьев с ветвями обвязывать сани, чтобы они не так стремительно летели вниз, т. к. лошадей нужно выпрягать, потому что никакая лошадь не может удержать сани. Тем не менее есть опасность при этом, что если ветви деревьев, которыми крепко обвязаны сани, ломаются, и сани получают быстроту, они летят вниз на деревья, так что разбиваются и если не выпрячь лошадей, можно им сломать шею, как это и случалось на этой северной дороге. Мы освободились от этого на другой дороге, которую перед нами проложили возчики царской казны, под горой на земле и по руслу Чикмана (Шехтмана), которую знали и нашли наши возчики. Этот ручеек узкий, не глубок, течет в глубине между двух скал, собирая воду из ручейков и луж, также из снега, лежащего на горах, вода которого течет особенно в долину.

Когда снег тает весной, в нем много воды; ручей имеет каменистое дно, лежит в нем много деревьев, упавших туда со скал. Летом же в нем так мало воды, что через него можно проходить вброд.

14 числа того же месяца, оставив эти скалы по левую руку, ехали мы по ручью, по льду 2 мили, имея перед собой еще одну высокую гору, которую мы должны были перевалить, высотою полмили, и затем опять спуститься на такое расстояние вниз; мы перевалили с большим трудом, так как наши сани были довольно тяжелы, и прибыли к стоянке, где стоит большая изба от Яйвы.

Таким образом, сегодня мы вступили в Сибирь, так как эти горы отделяют друг от друга Россию и Сибирь. Отогревшись и позавтракав в названной избе вместе с женщинами и детьми, отправились мы дальше сквозь бугристый лес и прибыли в деревню называемую Косьва.

У самой деревни стоят ужасно высокие и длинные скалы, которые называют Камень. На одну скалу прямо страшно смотреть, т. к. вершина ее похожа на старый разрушенный замок, имеющий высокую башню с длинной узкой верхушкой, которой он как бы пальцем показывает на облака; на верху же лежит снег зимой и летом, и он не тает, как говорили мне крестьяне, из-за холода и ветра никто не может взобраться наверх, т. к. воздух наверху сильно свистит, у людей начинает кружиться голова, и они падают вниз.

Другая скала тоже очень высока, тянется далеко в длину, вершина ее безлесна, но она до половины кругом заросла дремучим лесом, а т. к. на вершине деревья не растут, то в зимнее время она напоминает белые облака. Подле вышеназванной деревни Косьва проходит через горы дорога, длинная и извилистая. В том месте, где гора всего ниже, чтобы можно было бы проехать, а без нее пройти было бы невозможно. В этих скалах и горах идет ловля соболей, однако лишь плохих соболей, а также и другого пушного зверя, как-то: всяких лисиц, серых, красных, черных, изсиня черных и крестоватиков, а также медведей, оленей, куниц и т. д.

На обратном пути мой возница рассказал мне, что на эту последнюю скалу, наверх взобрался русский поп, со своим крестом и святой водой, что он посетил скалу и нашел на ней пруд с водой, а около воды приметил следы оленя. Оставляю читателю самому догадаться, что в этом рассказе правда.

Т. к. мы покормились в течение часа в Косьве и наступал вечер, то отправились мы дальше через вышеупомянутую скалу и прибыли (по эту сторону скалы) в деревню Ростес.

Подле этой деревни течет ручей называемый Кирия[140]. 15 февраля, на заре, двинулись мы в путь по очень скверной дороге, по сваленным деревьям, сквозь чащу холмистого леса, прибыли в деревеньку Веркурья[141].

Этим днем мы долго ехали через высокие каменистые горы, все поросшие лесом.

В этой деревне у моего хозяина татарина увидел я первого живого соболя, которого он поймал и держал в маленькой плетеной клетке; он не ел ничего кроме мяса и не казался диким.

16 числа этого месяце за 3 часа до зари, двинулись мы в путь через большой и густой лес, с одной горы на другую. Мы спустились по одной из них, по дороге вплоть до земли и реки Ляля, которая тянулась на 5 верст (что составляет милю), дорога сделана была по склонам горы, т. к. с нее нельзя было спуститься непосредственно вниз; с левой стороны была ужасно глубокая пропасть, и дорога шла прямо с ней. С другой стороны этой долины стоит могучая высокая скалистая гора; слева же опять нет ничего, кроме гор и скал, которые благодаря тому, что они обросли лесом, похожи на черные тучи. Так проехали мы на упомянутую выше реку Лялю и ехали вдоль нее около часу до 4-х татарских юрт[142], которые расположены возле реки.

Во всех вышеуказанных местностях от Яйвы и до этого места, поля не возделываются, из-за каменистых гор и утесов; всюду голый камень, поэтому здесь не растут никакие хлебные злаки, люди, здесь живущие, принуждены свой хлеб и овощи с большим трудом покупать и перевозить из города Верихетур[143].

Из упомянутых татарских юрт, где мы кормились, поехали мы через густой и очень холмистый лес, выбрались из него к вечеру в деревушку, состоящую из 4-х дворов и называемую Меленкова[144].

Всюду здесь земля опять плодородна; течет здесь также речка Ляля, иначе называемая Каменная речка, которая собирает воду главным образом, с окружающих гор, и тем не менее очень богата рыбой.

17 числа этого месяца вновь двинулись мы на заре, около 3-х миль ехали по этой речке и прибыли в деревню Караул.

По обеим сторонам этого ручья или реки на расстояние, которое мы проехали за этот день путешествия, лежат высокие и суровые каменные утесы, все поросшие елями и березами; удивительно то, что деревья могут расти из твердых щелей в камнях; некоторые выглядят весело, некоторые жутко. К тому же некоторые из них, а также нависают над ручьем, по которому едут внизу; и непривычным чужеземцам кажется, что скалы вот-вот обрушатся в реку и на головы проезжающих.

Около деревни Караул растут хорошие хлеба, т. к. жители ее расчищают окрестности от деревьев и кустарников, превращая их в пашни. Местные жители принадлежат в основном к племени вогулов, о которых будет сообщено далее.

Деревня эта получила свое название от сторожевого поста, т. к. Караул по-немецки значит «охрана», потому что царь поставил здесь приказчика или начальника со стражей; они должны следить за всеми, кто выезжает из Сибири или едет туда, а также наблюдать за тем, чтобы не возили туда никаких не свободных от пошлин товаров. Плохо приходится тому кто не имеет проезжей грамоты, данной воеводой от имени царя; его отправляют в Верхотурье. В этой деревушке не более четырех русских дворов, все остальные вогульские.

По рассказам крестьян здесь водится много хороших чернобурых лисиц, другого пушного зверя, оленей, медведей и пр. Вогулы ими кормятся. Здесь мы расстались с высокими горами и утесами, которыми с трудом ехали мы 31 милю нашего пути, без всякого однако ущерба или потерь, благодарение за это богу.

18 февраля поутру выехали из Караула через лес и к полудню прибыли в г. Верхотурье. Здесь в 14 раз сменили подводы.

Внизу около этого города течет река Тура. Этот город первый город в Сибири и представляет собой, по местному обыкновению, крепость, обнесенную деревянным тыном, как стеной, не очень высоким, но довольно прочным, с внешней стороны также хорошо укрепленным больверком; он выстроен против башкиров. Город стоит на твердой скале, немного холмистый, не очень высоко над берегом Туры, окружен на 1/4 мили лесом и является ключом и первым проходом в Сибирь, через который проходят все люди, сани, грузы и все товары, словом все, что отправляется из страны или идет в нее; никто не проходит мимо, даже знатнейший боярин принужден подвергаться здесь осмотру, со всем своим добром. Если же кто-то имеет запретный товар или имеет больше добра, чем значится в его проезжей грамоте, то все это отбирается в царскую казну, будь это деньги, соболи, серебро или золото. Поэтому правящий здесь воевода принужден приносить царю присягу и целовать крест в том, что он никого не пощадит и останется верным царю. Несмотря на то, что мы имели царскую грамоту с государственной печатью о том, что он должен был здесь нас пропустить бесприпятственно, мы принуждены были все же допустить осмотр наших вещей, причем записано было все, что они видели; тем не менее многое осталось от них скрытым.

19 февраля вечером двинулись мы из Верхотурья…»

Приложение 2

Лепехин И. И. Дневные записки по разным провинциям Российского государства» — СПб., 1814. — Ч. 3. (Публикуется описание Бабиновской дороги. — С. 7–77) Печатается с сокращениями.

«…К вечеру приехали мы в г. Верхотурье. По преждебывшим узаконениям г. Верхотурье был сборищем всех Сибирских и Великороссийских товаров, потому что каждый проезжающий купец должен был платить в Верхотурье пошлину не только с самих привозимых товаров, но и самих денег. Но как в 1753 году все внутренние пошлины были уничтожены, то и верхотурские сборы замолкли.

8 июля оставили мы город Верхотурье, где ямщики прибавили нам довольно грузу, наложив на каждую повозку столько овса, чтобы до Соликамской стало довольно, ибо сия дорога большей частью пустынна и мало жилые имеет места, где хлебопашества почти совсем нет.

К вечеру из-за усиливающегося дождя принуждены были остановиться в 16 верстах от города между густым лесом при р. Каменке, где небольшие были построены хижины для проезжих. Пространство сие разделяли р. Мостовая прозываемая, которая в 1 1/2 версте от города впадает в Туру, другая р. Каменка, которая вышла из обширного лесного болота, Султаново прозываемого и соединяющегося с Турою в 4 верстах повыше города. В нашем ночлеге окружены мы были отовсюду возами; ибо такой всю ночь шел дождь, что мы с превеликим трудом по утру могли выбиться из болота и преодолеть близ текущие речки Малый и Большой Охтай.

Продолжавшийся дождик и в сей день был нам великим препятствием в пути. Через 19 верст приехали мы в д. Бессонова[145], где текла р. Ляля… Левый берег р. Ляли нарочито был низок и окружен приятными полями, которые только по займищам простиралися; но вскоре потом все места покрылись лесом даже до с. Лялинского, которое в 7 верстах отстояло.

Сие село прозвано по той же р. Ляле, над которой оно поставлено и находится на правом берегу, напротив того на левом берегу видны остатки Лялинского медеплавильного завода.

От р. Ляли места начали уже пахнуть Уральским положением. Тут вздымались холмы и гребни разборного камня, в котором кварц имел гнездо. Хребты холмов покрылися густыми борами, продолжавшимися по обе стороны дороги почти до Николаепавдинского завода… К берегам р. Ляли холмы были разделяемы глубокими и искривленными — буераками, так что на подобие извилистого течения реки представлялися.

Волок, начинающийся от Ляли, разделен был многими речками, в 15 верстах была речка Половинная, прозванная потому, что она волок разделяла на две части: от оной в 3 верстах с половиною между двумя высокими увалами текла речка Позднякова, соединяющаяся с Лялей. В 2-х верстах от оной была речка Яборкова, также с Лялею соединяющаяся, от которой в 2-х верстах стояла деревня Мелиохина[146]. Деревня Мелиохина, из немногих бедных дворов состоящая, заведена была на правом берегу р. Ляли единственно для облегчения проезжающих и жители оныя большей частью содержат себя звероловством. В ней мы с великой трудностью могли достать нужное к поправлению отощавшего нашего желудка; ибо отдаление оной деревни от мест правительственных и наглость проезжающих принуждают жителей скрывать все съестное и притворяться самыми бедными людьми.

Река Ляля уже имела угрюмые каменистые берега и весьма стремительное течение. В 10 верстах от деревни Мелиохиной отстояло с. Спасское, которое только из 3-х дворов и небольшой деревянной, почти завалившейся, церкви состояло. Село сие было сборищем всех крещеных вогул и из нескольких сот домов состояло. Но суровость места отчасти разогнала, отчасти истребила жителей.

Остатки сих бедных жителей, как страждущие при распутстве Лазари, у всякого проезжающего требовали помощи, в чем и меня не миновали, и я наделил их всем тем, что было в моей возможности, поутру далее отправился в путь на Николаепавдинский завод. Чем мы ближе подъезжали к заводу, тем более встречали кварц, покрытый наружным мхом. Отъехав 5 верст, перешли каменистую речку Чюмкаску, соединяющуюся с Лялей. От сей в равном же расстоянии протекала речка Бабиновка.

Завод Николаепавдинский прозывается по р. Павде. От Верхотурья почитается до него 94 версты, до Епанчина — 113, от Екатеринбурга — 396 верст. Завод сий построен в Лялинской волости в 1760 г. по Указу Государственной Берг-коллегии. Он принадлежит Тульнину Василию Ливинцеву Меньшему и Верхотурскому купцу Максиму Походяшину. На сем заводе 2 домны, 1 действующая, а другая запасная. Фурмовая фабрика — 1, четыре молота, из которых один запасной и 4 горна. Медеплавильная фабрика с 2-мя печами и кузница с 5-ю горнам. Стальная и меховая фабрики. Чугуну на заводе сим выплавляется до 60000 пудов, а на 4 молота по указанному положению должно быть выковано 32000 пудов железа. Собственных мастеровых на заводе 5 человек, а прочие вольнонаемные.

…17 по обеде оставили мы Павдинский завод. Дорога от него была нарочито гладкая, и леса более листовые по обе стороны находившиеся. Недалеко от завода дорогу перебила р. Чёрная, которая не глубока, а нарочито быстрая. В 10 верстах была из двух дворов деревня, Заставою прозываемая, ибо она прежде составляла, так называемую Павдинскую заставу, или первое мытарство едущим в Сибирь из российских городов купцам. Река Павда извилистым своим течением в двух местах перерезывала дорогу, и сия речка была последняя, которая текла на восток в Сибирь. Если где есть вечные и постоянные между губерниями пределы, то Павдинский камень в числе сих первенство иметь должен, ибо не только самой губернии служит рубежом, но течение вод в разные стороны определяет.

Всякий проезжающий в Сибирь, а особенно из Сибири довольно припомнить может сий камень. Ибо оный отлогостью своей версты 4 простирается, на котором пространстве не однажды отдыхать едущие принуждены бывают. Хотя подъем на него тверд из-за камня; однако от беспрестанно текущих из него ключей всегдашняя мокрота бывает.

Речка Кырья уже была из тех, которые текли на запад. С нею смежная была речка Чёрная, потому что она текла по болотистым местам и имела темную воду. Павдинская деревня[147] стояла при быстрой речке Кырье. Около сей деревни не видно было никакого приволья; и жители наибольше от лесов кормилися. Мне тут случилось приметить, что рогатый скот, бродя по реке Кырье, с жадностью ел водяных трав листочки, особливо водяного лапушника.

…Последняя из высочайших гор близ проезжей дороги был Косвенский и Ростёсский камень. Удобнейшая на него дорога лежала от с. Ростёса в 18 верстах от д. Павдинской, находящейся при р. Кырье. Название его происходит от растёсу или рассеку лесов первобытной Сибирской дорогой, ибо прежде построения и заведения Соли Камской из внутри России дорога лежала через Чердынь и лесами выходила на с. Ростёс.

…От с. Ростёс в 37 верстах стояла д. Молчанова, до которой сегодня мы путь держали. Река Кырья через несколько верст была нашим спутником и инде к нам ближе подвелась, а инде далее отходила. Повсюду изобильные леса наполнены были болотами; для которых почти все сие пространство было без жилья и только одна деревня на р. Косьве, Косвинскою прозываемая находилася. Деревня Косьва лежит в логу по течению реки на левой стороне. Повыше деревни небольшая речка Мельничная соединялась с р. Косьвою. Сама река Косьва нарочито широка и быстра и только местами удобные к переезду имеет броды.

…Беспрестанно из увалов текущие ключи во всех впадинах производят болотины, которые жителей замащивать принуждают, но малолюдство их везде доказывает мостов неисправность, которая нас весьма много задержала в дороге, так что мы в д. Молчанову уже в глубокую приехали ночь. Подъезжая к сей деревне, повсюду курился дым, и издали обширный представлялся пожар. Таким дымом не только д. Молчан была объята, но и по лесам везде распространялся. Дым сей везде курился для прогнания оводов, которые в несказанном множестве не только людей, но и скот мучили. Деревня Молчан стоит на реке того же имени, впадающая в р. Чикман, которая соединяется с Яйвою.

Чем дальше мы отъезжали от Урала, тем чаще становились болота. До с. Яйва, в 20 верстах отстоящую, почти беспрестанно мостами ехали. На сем пространстве были две реки: Талица, впадающая в Чикман, и Березовка, соединяющаяся с Цейвой[148]. Село Яйва прозвано по р. Яйва, над которой стоит. Около сей реки места казались быть тучнее и суше и везде видны были пахотные труды.

…В 60 верстах от Яйвы отстоял г. Соликамск. Примечания достойны были речки Мельничная, Большая и Малая Каменка, речка Рассолка и речка Ик, которые все впали в Яйву. Последние две приметны потому, что на Ике построена деревня, а Рассолка многими окружена солонцами, и служила предверием тем изобильным солью местам, какие в г. Соликамской и в окольностях находятся. Река Суртух[149], при которой находится зимовье и от которого в верстах 7 была деревня Мамонова, над речкой Цветошной стоящая. Тут уже безлесные места недальность города обозначали, ибо р. Цветочная соединяется с р. Усолкою, через самой город текущей, а по сим речкам способнейший бывает пригон дровам на солеварни, потому что по узкости их дрова гоняют не плотами, но просто кидая в них поленьями, которые течением воды несутся и почти к самым солеварням приходят.

К прогону таких дров один много 2 человека требуется, которые пропихивают дрова в тех местах, где какая-нибудь застремина.

Город Соликамск по Сибирской дороге последний, состоит в Казанской губернии…».

Приложение № 3

Пути через Урал в Сибирь

Приложение № 4

Приложение № 5

с. Верх-Усолка. Покровская церковь 1750 г. Фото 40-х гг. XX в.

Приложение № 6

(Из книги: Никитин Н. И. Освоение Сибири в XVII веке. — М., 1990. — С. 6)

Народы и города Сибири в XVII в.

«Перейдя Урала, русские люди попали хотя и в редконаселенную, но давно обитаемую страну. В Сибири в конце XVI — начале XVII вв. проживали 200–220 тыс. человек. Население было более плотным на юге и чрезвычайно редким на севере. Тем не менее малочисленные, разбросанные по лесостепи, тайге и тундре сибирские народы имели свою древнюю и сложную историю, сильно различались по языку, хозяйственным занятиям и уровню общественного развития.

Прежде всего русские встретили уже знакомых им по европейскому Северу и Приуралью ненцев, которых вместе с энцами и нганасанами в то время называли «самоедами» или «самоядью». Когда-то слово «самоеды» ошибочно связывалось с людоедством (при буквальных переводах с русского). В настоящее время имеется несколько научных объяснений происхождения этого слова. Чаще всего его выводят из «самэемне», т. е. «земля саамов». Знакомы русским были и ханты и манси («остяки» и «вогулы»).

«Самоеды» кочевали по тундре от реки Мезени на западе до Хатанги на востоке. «Остяки» и «вогулы» жили на Среднем Урале до верховьев Печоры и притоков Камы, по нижнему течению Оби и Иртыша. Основным занятием «самоедов» было оленеводство, «остяков» и «вогулов» — рыболовство и охота (в южных районах они занимались также скотоводством и примитивным земледелием). «Самоедов» насчитывалось около 8 тыс. человек, остяков и вогулов — 15–18 тыс…».

Способы сухопутного передвижения в Сибири. С гравюры XVII в.

Приложение № 7

Народы Сибири и способы их передвижения.

Миниатюра из Ремезовской летописи.

Волок. Миниатюра из Ремезовской летописи.

Приложение № 8

Храмы Соликамска. Фото 1911 года.

Приложение № 9

Редакция журнала «Родина» является одним из организаторов экспедиции «Русский путь».

400-летию великого русского пути в Сибирь посвящается

Научно-исследовательская паломническая экспедиция «Русский путь».

В центре внимания исследователей — события, связанные со строительством первой сухопутной дороги в Сибирь через Уральские горы и основанием города Верхотурье, ставшего «воротами» в Азию.

Великий русский путь в Сибирь соединил европейскую и азиатскую части Московской Руси, цивилизации Запада и Востока.

Основные задачи экспедиции:

— осуществить историческое описание городов и населенных пунктов, находящихся в полосе Великого русского пути;

— исследовать положительный опыт решения социально значимых проблем малых городов и российской глубинки;

— оценить возможности восстановления заброшенных деревень и воссоздания культурно-исторических территорий, туристических и паломнических маршрутов по историческим и святым местам;

— через средства массовой информации привлечь внимание общественности к исследуемым проблемам.

Вместе с участниками экспедиции вы можете пройти по святым и историческим местам Русского Севера, Урала и Сибири.

Дорогие соотечественники!

Приглашаем к сотрудничеству всех, кому дорога наша Россия, кто выступает за преображение Отечества. Мы будем признательны за любую помощь в сборе исторических материалов, описании знаменательных событий, сведений о людях, сыгравших значительную роль в развитии родного края.

103009, Москва, Воздвиженка, 4/7. Журнал «Родина».

Экспедиция «Русский путь».

Телефоны в Москве: (095) 148-62-47, в Екатеринбурге: (3432) 5529-18.

Экспедиция «Русский путь» готова рекламировать продукцию отечественных товаропроизводителей.

Художник Михаил Сажаев

Примечания

1

Родина. — 1997 — № 1. — 4-я стр. обл. (См. также: Приложение № 9).

2

Корчагин П. А. Бабиновская дорога: историография и новый этап исследования / Проблемные вопросы истории, культуры, образования, экономики Северного Прикамья: Матер. Всеросс. науч. — практ. конф. — Березники, 1994. — С. 29–31.

3

См. например: Тихова Г. Е. Землепроходец А. Бабинов // Вопросы истории. — 1965. — № 8. — С. 217.

4

См.: Чагин Г. Н. На земле Артемия Бабинова // Соликамский рабочий. — 1980. — 21 февраля; Сергеенко А. … И расспрашивали о древних путях // Соль Земли. — Березники, 1996. — 5 сентября; Чирков Ю. С. Свое дело мы совершили… (К 400-летию Бабиновской дороги) // Соликамские вести. — 1996. — 17 октября. — С. 1–7.

5

Миллер Г. Ф. История Сибири. — М. — Л., 1937. — Т. 1.

6

Оборин В. А., Корчагин П. А. Археологические исследования в исторических городах Северного Урала // Археологические открытия 1993 года. — М., 1994. — С. 147.

7

См. сб.: История и культура провинциальных городов Пермского Прикамья: Матер. Всеросс. науч. — практ. конф. — Березники, 1995. — С. 9.

8

Степанов М. Н., Баньковский Л. В. Перспективы развития Соликамско-Березниковского ТПК и значение промышленного музея / Соль и освоение края: Матер, науч. — практ. конф. — Соликамск, 1986. — С. 23–26.

9

Бординских Г. А. История Соликамского края с древнейших времен по XIX век. — Соликамск, 1990. — 102 с.

10

Шилов В. В. Усолье-град — Петербургу брат // Уральское краеведение: Ист. — лит. альманах. — Екатеринбург, 1996. — С. 73–78.

11

О Бабиновской дороге и об образовании Пермской губернии, а также список литературы о них см. в справочном пособии: Летопись Прикамья. 1324–1917 / Сост. Т. И. Быстрых, А. Ф. Старовойтов. — Пермь, 1997. — 144 с.

12

См. например: Магидович И. П., Магидович В. И. Очерки по истории географических открытий. — В 5-ти томах. — М., 1982–1986.

13

Экономика и жизнь. — 1991. — 8 августа. — С. 1.

14

Федосеев Н. А может быть туристской Меккой // Березниковский рабочий. — 1996. — 20 августа. — С. 2.

15

Финно-угры и балты в эпоху средневековья. — М., 1987. — С. 214–216.

16

Там же. — Карта 41. — С. 215.

17

Молодин В. И. Находка меча из Западной Сибири. // Известия СО АН СССР. Сер. обществ. наук. — Вып. III, № II. — Новосибирск, 1976. — С. 125–127.

18

Нестеров А. Г. Средневековые курганы у озера Синеглазово // Археологические исследования Севера Евразии. — Свердловск, 1982. — С. 154–156.

19

Даркевич В. П. Светское искусство Византии. — М., 1975. — С. 81.

20

Чернецов В. Н. Нижнее Приобье в 1 тыс. н. э. — М., 1957. — С. 230.

21

Морозов В. М., Пархимович С. Г. Городище Перегребное I (К вопросу о проникновении приуральского населения в Западную Сибирь в нам. II тыс. н. э.). Западная Сибирь в древности и средневековье. — Тюмень, 1985. — С. 97.

22

Там же. — С. 91.

23

Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. — М. — Л., 1950. — С. 40, 41, 229.

24

Бахрушин С. В. Очерки по истории колонизации Сибири в XV–XVII вв. — М., 1927. — С. 65.

25

Федорова Н. В. Западная Сибирь и страны средневекового Востока по археологическим данным (X–XIII вв.), — Л., 1984. — С. 16, 17.

26

Матвеев А. К. Географические названия Урала. — Свердловск, 1987. — С. 180.

27

ПСРЛ. — Т. IV. 1848. — С. 64, 65.

28

ПСРЛ. — Т. 26. — С. 276.

29

Устюжский летописный свод. — С. 100.

30

Никитин Н. И. Освоение Сибири в XVII веке. — М., 1990. — С. 18 (См. также: Приложение № 6).

31

Оборин В. А. Заселение и освоение Урала в конце XI — начале XVII века. — Иркутск, 1990. — С. 109.

32

Там же. — С. 110.

33

Магидович И. П., Магидович В. И. Очерки по истории географических открытий. — Т. 2. — М., 1983. — С. 213–214.

34

Cкрынников Р. Г. Ермак. — М., 1992. — С. 112.

35

Там же.

36

Магидович И. П., Магидович В. И. Указ. соч. — С. 218–220.

37

Там же. — С. 321–332.

38

Материалы по Пермской области к Уральской исторической энциклопедии. — Вып. 1. — Пермь, 1994. — С. 49; Уральская советская энциклопедия. — Свердловск, 1933. — С. 222.

39

Чагин Г. Н. На древней Пермской земле. — М., 1988. — С. 62.

40

Есть одна очень незначительная по объему статья — Тихова Г. Е. Землепроходец А. Бабинов // Вопросы истории. — 1965. - № 8. — С. 217.

41

Археологические открытия 1993 года. — М., 1994. — С. 33, 34.

42

Пасецкий В. М. Виллем Баренц. — М., 1956.; Де-Фер Г. Плавания Баренца. — Л., 1976.

43

Оборин В. А. Указ. соч. — С. 112.

44

Дмитриев А. А. Пермская старина. — Вып. 6. — Пермь, 1896. — С. 19; Иофа Л. Е. Города Урала. — Т. - 1. — С. 67.

45

История Сибири. — Т. 1. — Л., - С. 37.

46

Мюллер И. Л. Пути через Уральские горы // Пермский край. — Пермь, 1990. — С. 109, 110.

47

Берх В. Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей. — СПб., 1821. — С. 206.

48

Дмитриев А. А. Пермская старина. — Вып. III. Пермь, 1891. — С. 186.

49

Преображенский А. А. Урал и Западная Сибирь в конце XVI — нач. XVIII вв. — М., 1972. — С. 205.; Чагин Г. Н. На древней Пермской земле. — М., 1988. — С. 62, 63.

50

Миллер Г. Ф. История Сибири. — Т. 1. М-Л., 1937. — С. 305.

51

Чагин Г. Н. Указ. соч. — С. 63.

52

Дмитриев А. А. Пермская старина. Вып. II. Пермь, 1890. — С. 65.

53

Берх В. Указ. соч. — С. 12.

54

Материалы по Пермской области… — С. 49.

55

Луканин А. Церковно-историческое и археологическое описание г. Соликамска. — Пермь, 1882. — С. 145.

56

Чагин Г. Н. На земле Артемия Бабинова // Соликамский рабочий. — 1980. — 21 февраля.

57

Там же.

58

Шишонко В. Пермская летопись. — Период III. Пермь, 1884. — С. 990.

59

Козлов А. Г. Творцы науки и техники на Урале XVII — нач. XX в. — Свердловск, 1981. — С. 12.

60

Преображенский А. А. Указ. соч. — С. 205, 206.

61

Миллер Г. Ф. Указ. соч. — С. 305.

62

Чагин Г. Н. На древней Пермской земле. — М., 1988. — С. 62, 63.; Он же. На земле… — 1980 № 23. — 19 февраля.

63

Дмитриев А. А. Пермская старина. — Вып. VI. — Пермь, 1895. — С. 19.

64

Оборин В. А., Корчагин П. А. Археологические исследования в исторических городах Северного Урала // Археологические открытия 1993 г. — М., 1994. — С. 147.

65

Бахрушин С. В. Научные труды. — Т. III. - 4.1. — С. 105.

66

Там же. — С. 106.

67

Шишонко B. Пермская летопись. — Период 5. Ч. 3 — Пермь, 1889. — С. 539.

68

Там же. — С. 539.

69

Шишонко В. Указ. соч. — Период 2. — С. 84.

70

Алексеев М. П. Неизвестное описание путешествия в Сибирь иностранца в XVII в. // Исторический архив. — Т. 1. — М-Л., 1936. — С. 152–153.

71

Дулов А. В. Географическая среда и история России кон. XV — сер. XIX в. — М., 1983. — С. 119–120.

72

Бахрушин С. В. Указ. соч. — С. 106.

73

Дулов А. В. Указ. соч. — С. 122.

74

Николаев А. С., Житков С. М. Краткий исторический очерк развития водяных и сухопутных сообщений и торговых портов в России. — СПб., 1900. — С. 86.

75

Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. М., Т. 12. — С. 274.

76

Кудрявцев А. С. Очерки истории дорожного строительства в СССР. — М., 1951. — Ч. 1. — С. 97.

77

Акты археографической экспедиции (ААЭ/. — Т. II. - № 80. — С. 172–173.

78

Шишонко В. Указ. соч. — Период 4. С. 990–991.

79

Бординских Г. На 15 верст короче // Областная газета (Екатеринбург). — 1996. — 24 июля.

80

Алексеев М. П. Указ. соч. — С. 153.

81

Шишонко В. Указ. соч. — Период 4. — С. 990.

82

Оборин В. А., Корчагин П. А. Археологические исследования. — С. 146.

83

Берх В. Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей. — СПб., 1821. — С. 206–207.

84

Бахрушин С. В. Указ. соч. — С. 106.

85

Корчагин П. А. Бабиновская дорога: историография и новый этап исследования // Проблемные вопросы истории, культуры, образования, экономики Северного Прикамья. — Березники, 1994. — С. 29–31.

86

Белов М. И., Овсянников О. В., Старков В.Ф. Мангазея. Материальная культура русских полярных мореходов и землепроходцев XVI–XVII вв. — М., 1981. — С. 91–92.

87

Дмитриев А. А. Пермская старина. — Вып. VI. — Пермь, 1895. — С. 21.

88

Дулов А. В. Указ. соч. — С. 117.

89

ААЭ. — Т. II. - № 54. — С. 123–124.

90

Шишонко В. Указ. соч. — Период 2. — С. 85.

91

Там же. — С. 110, 123.

92

Преображенский А. А. Урал и Западная Сибирь в конце XVI — нач. XVIII вв. — М., 1972. — С. 116.

93

Бахрушин С. В. Указ. соч. — С. 106.

94

Преображенский А. А. Указ. соч. — С. 117.

95

Преображенский А. А. Указ. соч. — С. 109.

96

Шишонко В. Указ. соч. — Период. 3. — С. 881.

97

Бахрушин С. В. Указ. соч. — С. 106.

98

Там же. — С. 106.

99

Преображенский А. А. Указ. соч. — С. 116–117.

100

Бахрушин С. В. Указ. соч. — С. 105, 106.

101

Дмитриев А. А. Указ. соч. — Вып. II. — С. 157–159.

102

Кривощеков И. Я. Словарь Верхотурского уезда Пермской губернии. — Пермь, 1910. — С. 432–433.

103

Дмитриев А. А. Указ. соч. — Вып. II. — С. 78.

104

Дмитриев А. А. Указ. соч. — Вып. VII. — С. 57–60.

105

Шишонко В. Указ. соч. — Период 2. — С. 78.

106

Там же. — С. 89.

107

Там же. — С. 126.

108

Шишонко В. Указ. соч. — Период 4. — С. — 98–99.

109

Преображенский А. А. Указ. соч. — С. 294–295.

110

Кривощеков И. Я. Словарь Верхотурского… — С. 222–225.

111

Дефо Д. Дальнейшие приключения Робинзона Крузо. — М., 1991. — С. 138.

112

Шишонко В. Указ. соч. — Период 2. — С. 478, 489.

113

Бахрушин С. В. Указ. соч. — С. 106.

114

Алексеев М. П. Указ. соч. — С. 153.

115

Шишонко В. Указ. соч. — Период. 4. — С. — 419.

116

Там же. — С. 130.

117

Там же. — С. 536.

118

Там же. — С. 636.

119

Краткие исторические справки по населенным пунктам вдоль Бабиновской дороги см. Кривощеков И. Я. Указатель в карте Соликамского уезда. — Пермь, 1897; Он же. Словарь Верхотурского уезда Пермской губернии. — Пермь, 1910.

120

Преображенский А. А. Указ. соч. — С. 205–206.

121

Летопись Прикамья. — Ч. 1. Пермь, 1997. — С. 41.

122

История Урала. — Т. 1. — М., 1989. — С. 566.

123

Архипова Н. П., Ястребов Е. В. Как были открыты Уральские горы. — Пермь, 1971. — С. 71–75.

124

Бахрушин С. В. Указ. соч. — С. 106.

125

Орлов А. С. Волнения на Урале в сер. XVIII века. — М., 1979. — С. 200.

126

Там же. — С. 189.

127

Лепехин И. Продолжение дневных записок по разным провинциям Российского государства. — СПб., 1814. — С. 7.

128

Там же. — С. 77.

129

Шишонко В. Указ соч. — Период III. — С. 254.

130

Там же. — Период V. — Ч. Ш. — С. 539.

131

Кривощеков И. Я. Указатель к карте Соликамского уезда. — Екатеринбург, 1897. — С. 14, 15.

132

Журналы СУЗС за 1883, 1896, 1915 гг. — Вятка, 1884, 1897; Соликамск, 1916. — С. 8–37, 11–30, 410–421.

133

Бакулин В. И. Соликамский (Усольский) уезд в 1917–1919 гг. — Соликамск, 1995. — С. 78–81.

134

Чирков Ю. С. Свое мы дело совершили // Соликамские вести. — 17 октября 1996 г.

135

Одна миля здесь равна примерно 5–6 километрам.

136

В оригинале приводится несколько слов с переводом, нами это опущено.

137

В г. Соликамске в то время еще была деревянная крепость, тому приведенный факт действительности не соответствовал.

138

Дорога от г. Соликамска шла на юго-восток.

139

Верике Сол — это деревня Верх-Усолка, а упоминаемое далее озеро, вероятнее всего, Сурмогское.

140

Ручей Кирия — это река Кырья.

141

Деревня Веркурья — д. Кырья.

142

Это деревня Павда, позднее Николо-Павдинский завод.

143

Город Верихетур — г. Верхотурье.

144

Деревня Меленкова — д. Мелентьева.

145

Деревня Бессонова находилась немного в стороне от Бабиновской дороги.

146

Деревня Мелиохина — д. Мелентьева.

147

Павдинская деревня, так Лепехин назвал д. Кырью.

148

Река Цейва — река Чаньва.

149

Река Суртух — река Сурмог.

Content

Геннадий Бординских и Владимир Шилов
Бабиновская дорога — путь длиною в 400 лет

Предисловие

Глава первая Пути в Сибирь до открытия Бабиновского тракта

Глава вторая Материалы к биографии Артемия Бабинова

Глава третья Бабиновская дорога в конце XVI — сер. XVIII вв

Глава четвертая История Бабиновской дороги в конце XVIII–XX вв.

Приложение № 1 Неизвестное описание путешествия в Сибирь иностранца в XVII веке. (Публикуется только писание Бабиновской дороги). — Исторический архив. — Т. 1. М. — Л., - С. 152–153.

Приложение 2 Лепехин И. И. Дневные записки по разным провинциям Российского государства» — СПб., 1814. — Ч. 3. (Публикуется описание Бабиновской дороги. — С. 7–77) Печатается с сокращениями.

Приложение № 3 Пути через Урал в Сибирь

Приложение № 4

Приложение № 5

Приложение № 6 (Из книги: Никитин Н. И. Освоение Сибири в XVII веке. — М., 1990. — С. 6)

Приложение № 7

Приложение № 8

Приложение № 9

Примечания