Вазих Исхаков

Мулланур Вахитов

Автор приносит глубокую благодарность Л. X. Аитову, Р. X. и М. X. Голович, А. К. Маликову, К. Н. Мурзаханову, Р. И. Нафигову, Я. Д. Чанышеву и другим товарищам, оказавшим помощь в работе над этой книгой.

Ты вечен в памяти людской,

Твой образ в сердце не умрет,

Могучий Мулланур, герой,

Ты пал, как жертва, за народ!

Мажит Гафури

У входа в Большой театр города Казани, на Театральной площади, стояли патрули из гимназистов. На рукавах у них зеленые повязки с полумесяцем — символом татарских националистов, пантюркистов. Патрули зорко следят за тем, чтобы в здание театра проходили только приглашенные: татарские капиталисты, купцы, духовенство. Лишь отдельным представителям трудового народа удалось проникнуть в помещение.

В Большом театре — сборище татарских контрреволюционеров. Это они, вот уже больше недели, вопят отовсюду — с крыш домов, с минаретов, со страниц буржуазных газет — об объединении татарского народа…

— О, боже! — кричал в те дни, не жалея глотки, реакционный хазрэт[1] Апанаев. — Аллах с нами, он, милостивый, простит вас за ваши грехи. Идите с нами, идите во имя Аллаха, во имя нашей мусульманской веры.

— Будьте смелыми, и мы вернем времена Чингис-хана! — кричали воинствующие молодчики, офицеры.

— Мы люди одной нации, одной веры и у нас одна дорога, — говорили трудящимся хитрые адвокаты — меньшевики Ф. Туктаров, кадеты С. Максудов и С. Алкин.

Один за другим подымались на трибуну татарские толстосумы. С пеной у рта они защищали свои интересы, свое господствующее положение. Красивым фразам не было конца…

Но вот на трибуну поднялся невысокого роста человек, широколобый, с красивыми рыжеватыми усиками.

Нет, господа, не выйдет так! Не одна дорога у нас с вами, — крикнул он во весь голос.

Зал от неожиданности притих. Человек в путейской тужурке с медными блестящими пуговицами бросал и бросал в скопище контрреволюционеров обжигающие слова.

— Неправда это! Никогда у нас с вами не было одной дороги!

Он говорил о длительной революционной борьбе русского трудового народа против царя, борьбе, в которой татарские баи и муллы всегда стояли на стороне царя, а татары-трудящиеся — на стороне русских рабочих и крестьян.

Не по вкусу пришлось это выступление «избранному» обществу. Как только оратор начал говорить, раздались голоса:

— Долой!

— У-у… У-у…

Но человек в тужурке продолжал свою речь. Дамы, сидящие в передних рядах, направили на него бинокли, зашептались:

— Кто он? Откуда?

— Говорят, большевик.

Зал гудел. Когда страсти накалились особенно сильно, с задних рядов донеслись одобряющие возгласы:

— Продолжай, товарищ! Правильно говоришь!

— Пра-авильно!

Выступающий закончил свою речь словами:

— Не для того боролись рабочие на баррикадах, чтобы все оставалось по-прежнему! Нет! Трудовой народ пойдет не за вами, а за товарищем Лениным, за большевиками!

Поднялся крик, топот. Зал театра напоминал муравейник, в который только что швырнули большой камень.

Это было 7 марта 1917 года. С речью выступил Мулланур Вахитов, замечательный татарский революционер, большевик.

Детство и юность Мулланура

Сын мой, радость отцовских глаз!

Джамбул

На левом берегу реки Сылвы в городе Кунгуре, почти в центре, расположен красивый двухэтажный домик с мезонином. В этом доме, вокруг которого до сих пор стоят нарядные березы и сосны, в конце XIX века жил торговец Гарей Вахитов.

Семья у Гарея была большая. Четыре неженатых сына и дочь. Торговые дела сильно хромали. Посоветовавшись со своей женой Хаят, старик решил женить старшего сына Муллазяна.

В жены ему выбрали 16-летнюю девушку Уммугульсум. Брачные узы закрепили по религиозному мусульманскому обычаю. В дом пригласили гостей. Мулла прочитал никах[2] напутствовал молодых, пожелал им счастья, долгих лет жизни.

Через год, 22 августа 1885 года, у Муллазяна и Уммугульсум родился сын. Спросили, какое дать имя ребенку. Старик Гарей в честь своего старшего брата, умершего в возрасте полутора лет, назвал внука Муллануром.

Ребенок родился очень слабым. Поэтому семью Муллазяна решили отправить в башкирскую деревню Казаево (Кыласовской волости), где у Гарея была своя мельница.

Свежий деревенский воздух благотворно влиял на здоровье малыша. Мулланур целыми днями находился на улице, играя с крестьянскими ребятишками.

С малолетства он видел страдания, которые так щедро были отпущены на долю крестьянской бедноты царской России. Много времени Мулланур проводил на мельнице. Там он слушал интересные сказки, грустные народные песни. В них рассказывалось о человеке добром и недобром, о людях, которые, не жалея себя, совершали большие подвиги во имя счастья других. Здесь Мулланур многое услышал о несправедливости, которая существовала в мире. Мулланур видел, какие разные люди приезжают на мельницу: одни — их было меньшинство — раскормленные, довольные собой, другие — тощие, изможденные, в жалких изодранных армяках. Тут же, на мельнице, бедняки нанимались работать к богатеям. Все это влияло на формирование сознания ребенка. Мулланур часами просиживал на берегу речки Бабки и раздумывал о жизни. Он с малых лет начинает мыслить самостоятельно.

Уммугульсум все свои силы отдавала воспитанию единственного сына. Отец Мулланура не мог уделить много внимания воспитанию сына. Работая коммивояжером у отца, а позже в перевалочной торговой базе купца Губкина, он часто бывал в разъездах. Нередко на мельницу приезжал старик Гарей. Каждый раз привозил он с собой своего младшего сына Набиуллу. Мулланур быстро сдружился с Набиуллой. Они вместе лазали по деревьям, играли в лесу, купались в речке.

Когда Муллануру исполнилось 9 лет, семья переехала в Кунгур. Мальчика отдают учиться в городское училище. Через год в это же училище поступает Набиулла.

Изо дня в день дела старика Гарея становились все хуже. Он был вынужден расстаться с мельницей. Дети не могли помочь старику. У Гарея начались разногласия с третьим сыном, Габдуллой, который работал у него приказчиком. Габдулла стал противником отца. Он начал оказывать все большее влияние на младшего брата Набиуллу и на племянника Мулланура. Габдулла был начитанным человеком. В споре с отцом он всегда становился на сторону бедных, обездоленных людей. Габдулла часто приводил домой каких-то молодых людей, устраивал читки запрещенной литературы[3].

Мулланур и Набиулла с восхищением смотрели на Г'абдуллу, во всем старались подражать ему.

Обстоятельства заставили отца Мулланура искать другую работу. Как хорошего специалиста по чайной торговле, его пригласили в чайно-торговую фирму Кузнецова в Казань. И он вместе с семьей летом 1899 года покинул Кунгур.

…Величавые екатерининские березы вдоль Сибирского тракта шелестят листьями. Они как будто шепчут: «До свидания, до свидания, ребятки». На легком тарантасе сидят два подростка. Это Мулланур и Набиулла. За кучера сидит дядя Габдулла и тихонько мурлычет какую-то мелодию. Он везет их в Пермь.

Родители Мулланура уехали в Пермь еще накануне — они должны были сдать багаж и купить билеты на пароход.

Провожать отъезжающих на пристань пришли многие родственники. Прогудел последний гудок. Мулланур давно уже стоял на верхней палубе. Свежий камский ветерок щекотал лицо. Мулланур смотрел на берег, па большую толпу людей в лаптях и рваных лохмотьях. Ему вспомнились слова дяди Габдуллы: «Не всегда будет такое положение. Все равно взорвется терпение народа».

Начало революционного пути

Ныне, на заре цветущей жизни,

Надо им на новый путь вступать…

Гилемдар Рамазанов

В Казани Мулланура отдали в реальное училище.

Жизнь шла своим чередом. Отец занимался торговыми делами, мать хлопотала по хозяйству. У Мулланура было достаточно времени для ученья.

Спокойную жизнь семьи нарушил отец: он разошелся с Уммугульсум и женился на одной эстрадной певице. Мулланур остро пережил разлад в семье. Он ушел от отца к матери.

Муллазян, сильно любивший сына, изредка помогал Муллануру и его матери, но жизнь все равно была не из легких. Приходилось экономить на всем. Несправедливость жизни угнетает Мулланура. Он много читает, ищет в книгах правду и справедливость.

Большое влияние на развитие самосознания Мулланура оказала первая русская революция. Учащиеся Казанского реального училища были взбудоражены революционными событиями. Мулланур знакомится с членами подпольной организации большевиков. Он впервые слышит о марксистском учении. И. Кулиев в своих воспоминаниях пишет: «Мы всегда собирались у Мулланура под видом чаепития, а на самом деле занимались чтением запретной литературы. Он уже тогда поражал нас своей начитанностью и умением логично и дальновидно рассуждать».

Мать Мулланура прекрасно понимала, что сын занимается «недозволенными» делами, но не останавливала его. Наоборот, она помогала Муллануру. Уммугульсум во время полицейских налетов прятала товарищей Мулланура, сохраняла запрещенную литературу.

Мулланур видел, как жестоко царские власти подавляли революционное движение в Казани. В этом им активно помогали купцы, муллы, фабриканты. И раньше тяжелое экономическое положение татар-трудящихся после подавления революции еще ухудшилось.

В 1907 году, после окончания курса Казанского реального училища, Мулланур поступает в Петербургский политехнический институт на экономическое отделение. Здесь он знакомится с революционной молодежью столицы, принимает активное участие в студенческих сходках.

В 1910 году Мулланур Вахитов был исключен из политехнического института якобы за «невзнос платы за обучение». В те годы царские власти с особенным усердием исключали из высших учебных заведений революционно настроенных студентов. и «невзнос платы за обучение» часто служил лишь формальным предлогом для исключения.

Мулланур Вахитов стремился получить высшее образование. Он снова сдал конкурсные экзамены и вновь поступил на первый курс политехнического института. Но в мае 1911 года его вынуждают покинуть этот институт. Тогда он сдает вступительные экзамены в психоневрологический институт и, несмотря ни на что, продолжает учебу.

Мулланур Вахитов постоянно интересовался жизнью и бытом татаро-башкирского населения Прикамья. Вот что рассказывает об этом Лукман Антов (ветеран гражданской войны, артист татарского театра, ныне пенсионер) в своих воспоминаниях:

«В 1909 году, в июле месяце, мы с братом Салихом прибыли в город Казань. Остановились мы у отца Мулланура, у дяди Муллазяна. Он в то время жил в Петропавловском переулке (ныне ул. Банковская). Нас встретили дядя Муллазян со своей второй женой Варварой Захаровной (Мулланур со своей матерью, тетей Уммугульсум, жили на Московской, ныне Кировской улице в Апанаевском подворье). После небольшой беседы мы уселись за стол и принялись за чаепитие. Как раз в это время вошел Мулланур абый[4] и, увидев нас, восторженно поздоровался:

— У-у! Гости, оказывается, издалека. Здравствуйте!

Мулланур абый был в студенческой форме из зеленоватого сукна. На плечах у него были погоны. Он как-то вырос, отрастил небольшие усики.

Он тут же начал расспрашивать о наших делах. Когда мы сообщили о смерти своей матери, которая умерла несколько месяцев назад, он очень сожалел. Мулланур абый нашу мать очень любил, был у нее частым гостем, и они дружили. Мы рассказали ему о том, что в Перми впервые организовали и показали спектакль на татарском языке. О том, какой был шум после этого спектакля среди татар. Рассказали и о том, что некоторые приказчики лишились работы, а вот нас с братом отец выгнал за то, что мы приняли участие в спектакле.

— Что показывали? — спросил Мулланур.

— Комедию «Путешествие в Казань».

— А, Исхака Казакова? Смотрел, знаю, знаю. — Он как-то добродушно засмеялся и спросил: — Кто играл Гата бая?

— Шигаб Багаутдинов. Вот вся беда и вышла из-за этого Гата бая. Мы нигде не могли найти татарский костюм, сшитый по-старинному, решили тихонько стащить у отца. В его одежде и играл Шигаб. Прошло некоторое время, и кто-то сообщил отцу: «Твои сыновья в спектаклях разыгрывают тебя, они тебя высмеивают». Отец прибежал в дом и в бешенстве, со словами: «Мне не нужны безбожники, вон!», выгнал нас.

— Ну и отличились вы, ребята! — улыбнулся Мулланур абый. — Ничего, особенно не расстраивайтесь. Все уладится. Раз начали такое хорошее дело, продолжайте его. Шире надо вести просветительную работу среди татар, чтобы вот такие, как ваш отец, поняли вред религии. Мулланур абый расспрашивал, как прошла революция в Перми, какое влияние она имела на татарское население. Мы рассказали о забастовках на Мотовилихинском заводе. В связи с этим, сообщили мы, в Пермь прибыло много конных казаков. Тогда же рассказали о забастовке приказчиков, которые требовали сократить рабочий день, установить выходной в воскресенье. Мулланур абый, когда узнал, что в этой забастовке принимал активное участие его дядя Габдулла (он работал у Тимкиных), воскликнул:

— Молодец, Габдулла абый!

Мулланур абый выглядел серьезным. Наши рассказы он слушал очень внимательно, дал нам много хороших советов.

— Не падайте духом, работайте и боритесь! Мы еще очень красиво будем жить! — говорил он».

Мулланур Вахитов продолжительное время жил и учился в Петербурге, в центре революционного движения русского пролетариата. Это имело большое влияние на формирование его как настоящего революционера, борца за народное дело.

К сожалению, очень мало известно о петербургском периоде жизни Вахитова.

Будучи студентом, Мулланур Вахитов вел общественную работу. Он выступал со своими корреспонденциями на страницах «Мусульманской газеты», которая издавалась в Петербурге с 1912 по 1914 год одним из прогрессивных деятелей — дагестанцем С. И. Габиевым.

В 1914 году, в связи с двухлетием существования «Мусульманской газеты», предполагалось издать коллективный сборник рассказов и очерков «Заря Востока». С просьбой дать свои произведения в этот сборник С. И. Габиев обратился к лицам, которые сотрудничали в «Мусульманской газете». Среди них мы находим имя и Мулланура Вахитова. Но сборнику «Заря Востока» не суждено было выйти в свет. Царские власти, опасавшиеся «Мусульманской газеты», сначала донимали ее штрафами, а потом и совсем закрыли ее.

В 1916 году Мулланур Вахитов за революционную деятельность отчисляется с 4-го курса психоневрологического института. На этот раз его лишили права поступления в какое-либо высшее учебное заведение.

Мулланур Вахитов приезжает в Казань. Здесь его ждут новые неприятности. Отец, недовольный «вольнодумством» сына, отворачивается от него. Он не может понять взглядов сына на жизнь.

— Ты должен стать настоящим человеком, — убеждал отец сына, — умным, богатым.

— Да, отец, мы должны быть умными, — отвечал Мулланур. — И только тогда, когда все люди будут умными, они не будут эксплуатировать один другого. Не в богатстве, отец, настоящий человек. Нет! Вот смотри, сколько нищих, сколько неграмотных людей! О них должен думать настоящий человек!..

Мулланур отказался от помощи отца. Он жил у матери, пробивался частными уроками и много сил отдавал подготовке татарских детей для поступления в русские школы.

Позже Мулланур Вахитов устроился на постоянную работу техником изыскательной партии Казанского округа путей сообщения. Изыскательная партия проводила землечерпательные работы на реке Каме. Мулланур Вахитов часто встречался с рабочими-речниками и здесь не прекращал своей революционной деятельности. Он беседует с рабочими на политические темы, разъясняет им события. Много места в этих беседах уделялось разоблачению политики империалистических государств, начавших первую мировую войну. На работе в изыскательной партии Мулланур Вахитов встретил свержение самодержавия.

1917-й, революционный…

Льды идут…

Какая радость это —

Вековые льдины сокрушать!

Муса Джалиль

Сразу же после Февральской буржуазно-демократической революции татарская буржуазия создала свои контрреволюционные организации. 7 марта 1917 года в Казани был организован Мусульманский комитет, имевший кадетскую физиономию. В мае на первом всероссийском съезде мусульман создается всероссийский «Милли-Шуро» («Национальный совет»), в июле — всероссийский «Харби-Шуро» («Военный совет»). Эти и другие контрреволюционные организации, прикрываясь громкими революционными фразами, вели активную борьбу против трудящихся.

Многочисленная татарская буржуазия стремилась объединить под своей эгидой все мусульманские народы и создать на Востоке самостоятельное государство. Татарские националисты мечтали создать буржуазное государство на огромной территории между Южным Уралом и районом среднего течения Волги с включением в него всей Уфимской губернии, большей части Казанской губернии, Бузулукского и Бугульминского уездов Самарской губернии, южной части Пермской губернии и частей Вятской, Симбирской и Оренбургской губерний.

Стремились создать прочную буржуазную власть и башкирские националисты. Они выдвинули лозунг — «Башкирия для башкир» и разжигали национальную рознь между русскими, башкирами, татарами и другими народами.

Татаро-башкирские националисты широко развернули контрреволюционную агитацию среди отсталого мусульманского населения, они распространяли клеветнические слухи о том, что большевики стремятся уничтожить мусульманскую религию и обычаи.

Старый большевик, активный борец за Советскую власть в Татарии, ныне генерал-лейтенант Я. Д. Чанышев в своих воспоминаниях пишет:

«В Казани в течение 1917 года проходили всероссийские съезды мусульман и съезд военных мусульман, организовавшие свои центральные учреждения «Милли-Шуро» и «Харби-Шуро», которые претендовали на руководство мусульманским населением всей России. Эти организации имели свои газеты, толстые журналы, типографии. Их всемерно поддерживали фабриканты и заводчики (Утямышев, Салихов, Юнусов, Апанаев, Хусаинов, Губайдуллин и другие», в интересах которых и работали вышеуказанные «всероссийские» организации.

Татарская буржуазия имела довольно многочисленную интеллигенцию: крупных адвокатов, преданно служивших ей, типа Туктарова, Максудова, Арсланова, Аликина и других.

…Неизвестно откуда, но появилось множество генералов, офицеров, давно потерявших всякую связь с татарским народом, не знавших его литературы, искусства и быта; многие из них даже не знали родного языка, как, например, князья Кугушевы, капитан Токумбетов, бек Мамлеев, корнет Асадуллаев, поручик Абдульханов, литовские и польские мусульмане типа Ловчицкого и Якубовича».

В эти бурные дни и вышел на широкую арену политической борьбы один из крупных революционных деятелей татарского народа Мулланур Вахитов. Тесно связанный с трудящимися, он понимал, что все татарские буржуазно-националистические группировки и организации сколачиваются не на пользу рабочих и крестьян. Мулланур Вахитов выступил одним из инициаторов создания Мусульманского социалистического комитета (МСК), первое заседание которого состоялось 7 апреля 1917 года, ровно через месяц после знаменитого выступления Вахитова в Большом театре.

Определяя цели и задачи Мусульманского социалистического комитета, казанская большевистская газета «Рабочий» писала: «Недавно в Казани образовался Мусульманский социалистический комитет, около которого, ради экономии социалистических сил, объединились все существующие различные социалистические группы. Комитет ставит себе задачи: организацию трудящихся масс, распространение среди татарского пролетариата и трудового крестьянства идей социализма. Комитет приступает к изданию брошюр на родном языке по вопросам социализма и газеты».

В составе МСК были организованы комиссии по рабочему, аграрному, национальному, жилищному, женскому и другим вопросам. Председателем комитета был избран Мулланур Вахитов, его заместителем Амина Мухутдинова, секретарем — Ибрагим Кулиев, его заместителем Шигаб Габидуллин.

Возглавляя МСК, Мулланур Вахитов показал себя преданным делу социализма борцом, крупным политическим деятелем, талантливым организатором татарских трудящихся.

Мусульманский социалистический комитет с первого дня своего существования находился под влиянием Казанской организации большевиков. В самом комитете работали такие активные большевики, как Камиль Якубов[5], Минулла Вахитов, Хасан Урманов, Вали Шафигуллин и многие другие. Руководитель Казанского комитета РСДРП(б) Я. С. Шейнкман[6] был в тесной дружбе с Муллануром Вахитовым, он многое сделал для его идейной закалки.

Работа в Мусульманском социалистическом комитете требовала большого напряжения сил, политической зоркости, самообладания. Состав комитета был разношерстным, в эту организацию принимались все граждане, считавшие своим идеалом социализм. Пестрый состав организации порою порождал большие разногласия. Мулланур Вахитов прилагал все усилия к тому, чтобы изжить вредные националистические и «левацкие» настроения. Но иногда он и сам ошибался. На помощь ему всегда приходили опытные большевики Я. С. Шейнкман, Камиль Якубов и другие.

Под руководством Мулланура Вахитова Мусульманский социалистический комитет основал рабочий клуб для татар. В этом клубе открываются курсы экономических и социальных наук, на которых преподавали Я. С. Шейнкман, профессор Покровский, сам Вахитов и другие. Большевистская газета «Рабочий» писала в те дни, что этот клуб «будет центром, где будут встречаться в часы отдыха приказчики, рабочие, крестьяне и солдаты, чтобы побеседовать и почитать. Рабочий клуб, безусловно, окажет громадную услугу в деле организации пролетарских сил».

Но Мулланур Вахитов не удовлетворился только созданием клуба. Он стремится шире развернуть деятельность Мусульманского социалистического комитета.

— Газета, вот что нам нужно в первую очередь! — говорил Вахитов. — Только с помощью газеты мы сможем хорошо организовать наш народ на борьбу с контрреволюцией.

15 июня 1917 года с помощью Казанской организации большевиков Мусульманский социалистический комитет выпустил первый номер своей газеты «Кызыл Байрак» («Красное Знамя»), Для работы в газете Мулланур Вахитов привлек известных татарских писателей — Галимзяна Сайфи, Исхака Казакова, Галиаскара Камала и других. Очень часто на страницах газеты выступали со статьями М. Вахитов и К. Якубов. Мулланур Вахитов, являясь редактором газеты (он ее редактировал до января 1918 года), с первого номера начинает печатать в ней большевистские лозунги. «Кызыл Байрак» систематически перепечатывает статьи из «Правды» и других большевистских газет.

Первый номер газеты вышел с программной статьей Мулланура Вахитова: «Товарищи, все вперед, вперед!».

«В ответственные часы истории, — писал Вахитов, — когда волна восставшего народа, у которого от возмущения кипела кровь, разрушила старые органы управления и наступил период строительства новой жизни, мы, подняв свое Красное Знамя, с беспредельно большой радостью вступаем в ряды охваченного святыми побуждениями мирового пролетариата. Мы понимаем, кое-кто попытается воздвигать преграды на нашем пути, знаем заранее, найдутся такие мелкие людишки, которые, придя в бешенство от того, что задеты их личные интересы, будут вставлять палки в наши колеса, стремясь остановить их движение. Но они не смогут нас запугать, служение чистым, святым идеалам мы, социалисты, ставим превыше всего и неустанно будем трудиться над осуществлением своих святых задач.

Мы требуем немедленно:

1) передачи власти в руки Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов; 2) передачи земли без задержки крестьянам; 3) роспуска Государственной думы и Государственного совета, до сих пор продолжающих сохранять свое влияние, пригодное только по отношению к старым органам управления; 4) опубликования тайных договоров, заключенных между прежним правительством и союзниками, и признания для освобожденной России необязательным их выполнение; 5) быстрого окончания войны, потому что война своей жестокостью погружает в мрак великие достижения человечества, разоряет народ, уносит в могилы миллионы молодых сил, так необходимых для закрепления кровью добытой в борьбе свободы и закладки фундамента новой жизни.

Да здравствуют вольные и свободные люди! Вот этим лозунгом мы будем встречать Учредительное собрание.

Мы — социалисты. Поэтому мы говорим, что в будущем заводы и фабрики должны перейти в руки рабочих.

Мы считаем, что лишь после того как нищета, голод и их неизбежное следствие — болезни перестанут быть вечными спутниками человечества, отстанут от него, восторжествует неустанно ищущий справедливости дух человечества и он осуществит свои светлые мечты.

Крестьяне и товарищи рабочие, вы должны понять, что все вместе представляете могучую силу, поэтому объединяйтесь и собирайтесь под красные знамена социализма. Сила богачей в деньгах, а сила социалистов в союзе, в объединении, в чистоте их совести. Смотрите, любуйтесь, как прекрасна, как хороша рождающаяся в великой борьбе правда! Она, словно яркое солнце, поднимается из-за горы народных страданий и мук, своими живительными лучами придает энергию раненым богатырям, придает им силу и заставляет молодые сердца, не останавливаясь перед жертвами, стремиться к новым победам, к новому героизму.

С вечно неугасимой верой в победу святых идей, товарищи, все вперед, вперед!»

Популярность Вахитова начинает быстро расти. Он часто встречается с рабочими, солдатами, крестьянами. Все больше татарских трудящихся объединяются вокруг Мусульманского социалистического комитета.

Деятельность Мулланура Вахитова, естественно, пришлась не по нраву татарским буржуазным националистам. А они не стеснялись в средствах в борьбе с большевиками. О большевиках распространялись всевозможные небылицы. Буржуазные газеты часто нападали и на Мулланура Вахитова. О нем писали грязные фельетоны. Так, буржуазная газета «Чингис баласы» «Дитя Чингиса») сообщала читателям, что Мулланур Вахитов «татарский большевик, солдат, потерявший голову на германской войне, которому по ошибке приставили русскую голову». Основанием для такого утверждения служило то, что Вахитов владел русским языком так же хорошо, как и своим родным, татарским. Газета «Курултай» со злобой писала о «самом свирепом из казанских мусульманских большевиков, их руководителе Муллануре Вахитове».

«Какие только ухищрения не применяла буржуазия в отношении большевиков-татар, — пишет Я. Д. Чанышев, — и сочувствующих им работников, а также рабочих, чтобы их дискредитировать. С особой злостью она травила Мулланура Вахитова, основного оратора на митингах и собраниях рабочих и служащих татар».

Несмотря на все это, Мусульманский социалистический комитет расширял свою деятельность. Он установил тесную связь со многими фабриками, заводами, волостями и воинскими частями. Летом 1917 года на фабриках Алафузова, Шибанова, на Крестовниковском заводе и других предприятиях, где было много рабочих-татар, организовались филиалы Мусульманского социалистического комитета. В некоторых волостях Казанской губернии и даже за ее пределами были созданы секции комитета. В это время большую работу проводят члены комитета Камиль Якубов, Садык Ахтямов, Амина Мухутдинова, Минулла Вахитов, Шагид Ахмадеев, Харис Ахтямов, Вали Шафигуллин и другие. Среди солдат-татар и башкир громадным авторитетом пользовался курсант юнкерской школы, член Казанской партийной организации большевиков Якуб Чанышев.

Сильным было влияние Мусульманского социалистического комитета среди деревенской бедноты. Комитет предлагал отнять землю у помещиков и кулаков и раздать ее беднякам. В противовес этому кулаки, объединившись с городской буржуазией, начали трубить о создании «Национального фонда» (особого земельного фонда) и передаче его буржуазному Мусульманскому комитету.

«…Народы России переживают великие дни, — писал тогда Мулланур Вахитов в статье «Богачи и социалисты». — Опиравшаяся на обнаглевших жандармов и диких казаков династия Романовых, в течение 300 лет сосавшая народную кровь, глушившая малейшие ростки нового, прогрессивного, низвергнута ударом революционной волны, рожденной народным гневом. Незабываемым ураганом простых рабочих, крестьян и солдат в серых шинелях осуществилось их великое желание — свобода!.. Как только бушующие волны революции вышли из берегов течения татарской жизни — один за другим начали возникать разные общественные вопросы. Интеллигенция, соединившаяся с группой богачей, организовала Мусульманский комитет, который считал несознательными всех тех, кто пренебрегал этим комитетом. «Одновременно с Мусульманским комитетом организовался и «Национальный фонд», одно только название которого уже говорит нам о его значении — поддержание национальных учреждений…

Прогрессирующая революция родила новые организации в Казани: организацию приказчиков, Мусульманский военный и социалистический комитеты… Вполне сознавая свою ответственность перед будущим поколением, мы подняли знамя Мусульманского социалистического комитета и вступили в ряды интернационального пролетариата. И мы знали заранее, что найдутся у нас мелкие людишки, пытающиеся поднять против нас отсталые, темные слои населения. В этом мы не обманулись. Брызгая пеной, эти подозрительные люди клевещут на тех, кто осмеливается защищать трудовой народ, и распространяют о них беспримерные небылицы… Что только не мелют эти клеветники:

— Социалисты призывают мусульман к грабежу! — говорят они…

Товарищи солдаты, рабочие и крестьяне! Теперь посмотрите, как Мусульманский комитет работает в пользу народа! Когда на съезде мусульман Казанской губернии встал вопрос об организации «Национального совета», мы предложили… поручить это дело трем организациям: Мусульманскому комитету, Мусульманскому социалистическому комитету и Совету мусульманских крестьянских депутатов, и съезд утвердил это. Однако Мусульманский комитет, трубивший до этого на всех перекрестках, с крыш всех домов об «объединении», в представившемся для этого случае постарался разъединиться, отделиться. Не жалея глоток, они кричали: «Или поручите дело созыва Национального совета нам, или же мы вообще отказываемся участвовать в этом деле». Они, видимо, рассуждали так: «Если поручат нам созыв Национального совета, то мы сумеем осуществить свои идеи, если же за это дело возьмутся три организации, то будет усилен контроль, а следовательно, остается меньше надежд на осуществление наших идей».

…Во имя всего лучшего в человеческой жизни, соберите все свои духовные силы, встав под красные знамена, готовьтесь к борьбе за золотые зори будущего. Докажите, что невозможно растоптать молодые порывы свободной жизни ни деньгами, ни обманом, ни предательством. Гоните прочь от себя наемных агитаторов, разъезжающих по городам и селам, сделавших своим ремеслом обливание грязью социалистов. Слушайте только тех, кто подходит к вам с речами о человечности и правде, признавайте только тех, кто помогает нуждающимся, рассеивает их сомнения, кто сеет свет науки среди темноты.

Друзья и братья! Голод и нужда, как ядовитые змеи, обвились вокруг народа. Высохшие груди матерей не в состоянии кормить своих детей. Слышите, видите, младенцы простирают руки, просят у вас корки черного хлеба. Вот там в сером подвале умирает несчастная девушка — сирота, работница! Во имя уважения к человеку, правды объединимся под знаменем социализма, будем бороться против врагов народа!»

Мулланур Вахитов старался использовать любую возможность для общения с народом. Его часто можно было видеть на митингах. Замечательный оратор, он прекрасно говорил и на русском и на татарском языках.

«Бесстрашный трибун, — пишет о нем Я. Д. Чанышев, — прекрасно владевший искусством сарказма, он убедительно и логично разбивал своих противников, вызывая бурю одобрительных возгласов со стороны рабочих и солдат-татар и бешеную злобу наемников буржуазии.

Я бывал на многих митингах, — на Юнусовской площади, в Большом театре по Проломной улице, в цирке, в Алафузовском театре, — на которых происходили схватки М. Вахитова с Ф. Туктаровым. Эти схватки буквально потрясали аудиторию. Один боролся за большую, общественную, социалистическую революцию, другой — за узкоограниченную, националистическую, сильно пахнувшую торгашской идеологией Пчен-базара[7]».

Мулланур Вахитов не считался ни с чем: ни со временем, ни со здоровьем. Он десятки раз выступал на митингах перед рабочими фабрики Алафузовых, завода Крестовниковых и перед солдатами Казанского гарнизона. Архивные материалы, многочисленные воспоминания старых большевиков свидетельствуют, что Мулланур Вахитов постоянно интересовался настроением татар и башкир, которые жили за пределами Татарии — в Башкирии, в Прикамье, Сибири… Через газету «Кызыл Байрак» его хорошо знали солдаты-татары и башкиры на фронтах империалистической войны.

После корниловского мятежа ускорилась большевизация Советов. 7 сентября 1917 года Казанский Совет принял резолюцию, предложенную большевиками. «…Тщательно изучив принятое Советами постановление, — писала в те дни газета «Кызыл Байрак», — мы признаем его исключительно важное значение для народов России, для демократии вообще, для будущего татар и других наций»…

Мусульманский социалистический комитет, руководимый Муллануром Вахитовым, помогал большевистской партии высвобождать трудящихся татар из-под влияния буржуазии, мобилизовать их на решительную борьбу против капиталистов и баев, за власть Советов.

Закаленным в борьбе с многочисленными врагами встретил Мулланур Вахитов Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Он принимал активное участие в Октябрьском перевороте в Казани.

Набиулла Вахитов в своих воспоминаниях об Октябрьской революции пишет, что Мулланур Вахитов вел большую военную и политическую работу в частях Казанского гарнизона. Он рассказывает о таких эпизодах:

«За несколько дней до Октябрьского переворота военное шуро произвело смотр татарским частям. Наша рота была на смотре под командой ротного командира прапорщика Губайдуллина. После смотра и выступлений солдатам были розданы деньги и свертки с конфетами. По возвращении в казармы (Адмиралтейская слобода, Алафузовские казармы) был устроен митинг, на котором выступил мулла Гатаулла Багаутдинов. В своем выступлении он призывал татарских солдат в случае каких-либо выступлений держаться в стороне и не примыкать к восставшим и этим самым сохранить свои силы и кровь воина-мусульманина.

Я и председатель ротного комитета тут же отправились к тов. М. Вахитову, рассказали ему обо всем случившемся и попросили его приехать и выступить. Но так как ему было дано распоряжение выступить на более серьезном участке, он поручил это сделать другому товарищу. Он просил нас в силу нашего умения выступить самим, дав нам необходимые указания. Так и было сделано.

После митинга командиру роты, как туристу, водившему солдат на смотр шуро, и за буржуазные подачки было волей собравшихся выражено недоверие, его отстранили от должности и арестовали. На этом собрании командиром роты выбрали меня.

За два-три дня до Октябрьского переворота тов. М. Вахитов осведомил меня о предстоящих событиях и мне, как командиру 12-й мусульманской роты, им было дано указание вступить в бой, как только получу на это предписание.

24 октября 1917 года я получил секретный пакет, адресованный лично мне, от полкового комитета. Мне было предложено немедленно в полном боевом порядке с ротой явиться в Казань в распоряжение полкового комитета. Тут же, немедленно по получении предписания, рота была выстроена, и мы двинулись к месту назначения, но были у первого же моста от Адмиралтейской слободы встречены пулеметным огнем со стороны юнкеров. Телефонная и всякая другая связь с Казанью была прервана. Несмотря на то, что рота была снабжена лишь берданками с очень ограниченным количеством патронов, нам все-таки удалось удержаться до прихода подкреплений…»

Активное участие в Октябрьском восстании в Казани принимал батальон татарских солдат под командованием большевика, члена полкового комитета Якуба Чанышева. С оружием в руках боролись Камиль Якубов и другие большевики — соратники Мулланура Вахитова.,

Вскоре после Великого Октября Мулланур Вахитов был избран в состав первого Казанского революционного комитета. Он принимает самое активное участие в работе ревкома.

В ноябре рабочие, солдаты и крестьяне Казанской губернии избирают Мулланура Вахитова делегатом в Учредительное собрание. За кандидатуру Вахитова по списку № 3 голосовали также татары и башкиры Осинского уезда Пермской губернии.

— Мы хотя его и не видели, но знали уже хорошо, — рассказывает активный участник установления Советской власти в Осинском уезде Н. X. Айсин. — И когда выдвинули кандидатуру Мулланура Вахитова, то мы, осинские большевики, вели агитацию за него.

Мулланур Вахитов заботился об укреплении дружбы народов. Он говорил татарскому народу о единстве интересов трудящихся всех наций, призывал к совместной с русским пролетариатом борьбе. В этом отношении характерна его речь на III Казанском губернском съезде крестьян в декабре 1917 года.

— Народ, — говорил тогда Мулланур Вахитов, — восторженно приветствует правительство, которое уже передало землю трудовому народу и приступило к ликвидации несносной бойни. Разве не страдал крестьянин, разве не страдал рабочий на пути к долгожданной свободе? Наши дорогие борцы, павшие в борьбе за народное дело, из своих могил призывают нас продолжать начатое дело и не отдавать завоеваний народа. Учредительное собрание должно только закрепить народные завоевания. Не было в истории примера, чтобы Учредительное собрание шло дальше революционного народа. Мусульмане и русские настрадались в этой борьбе, и вот я пришел к вам, чтобы приветствовать вас от лица Мусульманского социалистического комитета и заявить, что мы с мечом в руках пойдем с вами в борьбе за правду и свободу.

В честь проводов Мулланура Вахитова в Петроград Мусульманский социалистический комитет созвал 2 января 1918 года большой митинг. В зале бывшего дворянского собрания в тот день было очень многолюдно.

«Выступает Шейнкман — председатель Совета, — рассказывала позже газета «Кызыл Байрак». — Его встречают аплодисментами. В своей довольно обширной речи об истории революции, о ее течении в России он говорит: «Товарищи мусульмане! Мы хотим, чтобы вы объявили Приволжье своей автономией, и мы готовы оказать вам по мере сил всякую помощь, но при условии, если вы будете работать самостоятельно, то есть передадите управление вашими делами в руки мусульманских рабочих, солдат и крестьян. Только в этом случае вы сможете спокойно и свободно управлять своими делами, только в этом случае мусульманский мир откроет ворота и войдет в светлую жизнь»…

Тогда выходит на трибуну член «Харби-Шуро» Манафов.

— Братья, нас разъединяют черные силы, — начинает он, но слова его теряются в гуле голосов:

— Долой! Мы не думаем разъединяться!

Слово берет Мулланур Вахитов… Он начинает свою речь словами о социализме, о его истории и революционном движении в России. Он говорит, что пока сидели у власти враги свободы, как Милюков, Гучков и Керенский, нельзя было считать, что в России наступила свобода…

— Сейчас, товарищи, — продолжал он, — сила в ваших руках. Если вы не хотите, чтобы свободный мусульманский мир снова попал в эту старую яму гибели, в руки европейской буржуазии, то возьмите мусульманские дела в свои руки. Дела мусульман должны решать мусульманские рабочие, солдаты, крестьяне…

Настоящая революция в России произошла только 25 октября. Только с этого дня перед нами открылся светлый мир. Только после этой революции пал капитал, которому поклонялась буржуазия, подобно тому, как пали идолы в день рождения Магомета. Начавшаяся в интересах буржуазии и продолжавшаяся 4 года кровавая война закончилась. Товарищи, заложите фундамент для освобождения бедноты мусульманского мира. Я, работая в Учредительном собрании, приложу все свои силы за наше общее дело»…

На вокзал Мулланур Вахитов прибыл под развевающимися знаменами мусульманских войск.

С подножки вагона он произнес краткую речь, дав в ней обещание защищать интересы бедноты.

— Опираясь на вас, мы выполним свой долг, не щадя, если потребуется, своей жизни, — закончил эту речь Вахитов[8].

Трибун своего народа

Идет солдат и мстит врагу, —

Он правдою силен!

Ведь сердцем собственным себе

Путь освещает он!

Гайнаy Амири

Учредительное собрание, эсеровское большинство которого пыталось противопоставить его Советской власти, было в ночь на 7 января 1918 года распущено декретом ВЦИК.

Рабочие и крестьяне, воочию увидев, что Учредительное собрание хотело оставить власть в руках капиталистов и помещиков, отвернулись от него и одобрили разгон «учредиловки».

Мулланур Вахитов отправляется в Совнарком.

Большевистская партия и Советское правительство усиленно занимались в это время разрешением национального вопроса. Уже 15 ноября 1917 года Советское правительство опубликовало «Декларацию прав народов России». Вскоре за подписью В. И. Ленина и И. В. Сталина появилось обращение Совнаркома «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», в котором говорилось:

«…Великие события происходят в России. Близится конец кровавой войне, начатой из-за дележа чужих стран. Падает господство хищников, поработивших народы мира. Под ударами русской революции трещит старое здание кабалы и рабства. Мир произвола и угнетения доживает последние дни. Рождается новый мир, — мир трудящихся и освобождающихся. Во главе этой революции стоит Рабочее и Крестьянское Правительство России, Совет Народных Комиссаров.

…Рушится царство капиталистического грабежа и насилия. Горит почва под ногами хищников империализма.

Перед лицом этих великих событий мы обращаемся к вам, трудящиеся и обездоленные мусульмане России и Востока.

…Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно. Вы имеете право на это. Знайте, что ваши права, как и права всех народов России, охраняются всей мощью революции и ее органов, Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Поддерживайте же эту революцию и ее полномочное правительство!»[9]

«Декларация прав народов России» и обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» получили широкое распространение. Трудящиеся нашли в этих документах, ясные ответы на многие волновавшие их вопросы.

В Совнаркоме тепло встретили Мулланура Вахитова. Здесь его оценили как способного организатора, до конца преданного делу коммунизма.

19 января 1918 года Совет Народных Комиссаров образовал «Комиссариат по делам мусульман Внутренней России» при Народном комиссариате по делам национальностей. Председателем этого комиссариата был назначен Мулланур Вахитов, а одним из его заместителей — делегат бывшего Учредительного собрания от Уфимской губернии Галимзян Ибрагимов.

Перед Муллануром Вахитовым открылось широкое поле деятельности, и всю свою энергию он отдал делу строительства нового советского социалистического государства.

Мусульманский комиссариат был одним из самых крупных в Наркомнаце. Его деятельность распространялась на Поволжье, Прикамье, Урал и другие районы России, где проживало мусульманское население.

Мулланур Вахитов проявил себя как большой знаток нужд, и запросов трудящихся-мусульман. Первые же проведенные по его инициативе мероприятия укрепляли доверие мусульман к Советской власти. 24 января 1918 года за подписью И. В. Сталина и М. Вахитова в Исполнительный комитет Оренбургского Совета рабочих и солдатских депутатов было передано такое распоряжение: «Просим опубликовать во всеобщее сведение, что по решению Народного комиссариата по делам национальностей Башкирский Народный Дом и мечеть под названием «Караван-Сарай» в Оренбурге передаются в полное распоряжение башкирского трудового народа в лице Областного Совета башкир». В этот же день Исполкому Казанского Совета было передано распоряжение о передаче башни «Сумбеки» в Казанском кремле «в полное распоряжение мусульманского трудового народа в лице Мусульманского социалистического комитета».

Трудовой мусульманский народ сплачивался вокруг Советской власти, но контрреволюция не унималась. Всероссийский мусульманский военный совет («Харби-Шуро»), опираясь на сформированные им еще до Октябрьской революции мусульманские воинские части (мусульманский корпус генерала Сулькевича, мусульманские полки в Петрограде, Казани, Уфе и других городах), вкупе с Всероссийским мусульманским советом («Милли-Идарэ») сделал попытку создать на территории Поволжья и Приуралья буржуазную «Волжско-Уральскую республику» («Идель-Урал штаты»).

Еще в начале января 1918 года в Казани был созван II Всероссийский мусульманский военный съезд, на который собрались представители контрреволюционной татарской буржуазии, мусульманского духовенства и татарского белого офицерства. Съезд заседал два месяца, обсуждая вопросы создания «Идель-Урал штатов» и организации национальной армии. На 1 марта в Казани была назначена контрреволюционная демонстрация — торжественное провозглашение буржуазной республики. Но этот план татарской контрреволюции был сорван. Казанский Совет рабочих и солдатских депутатов своевременно раскрыл заговор и быстро ликвидировал его. Главари съезда были арестованы.

Вскоре после этого татарская буржуазия пошла на более гнусную авантюру, она организовала так называемую «Забулачную республику» (в Казани, за речкой Булак). В этой части города контрреволюция, захватив власть в свои руки, создала из буржуазных сынков и преступных элементов «железные дружины» и готовилась к вооруженной борьбе с Советской властью.

Просуществовавшая около месяца контрреволюционная «Забулачная республика» 28 марта 1918 года была ликвидирована.

В ликвидации «Забулачной республики» участвовали сформированный в Казани местным мусульманским комиссариатом мусульманский социалистический батальон и матросский бронеотряд Соболева, прибывший из Москвы по настоянию Мулланура Вахитова.

В разгроме татарской контрреволюции решающую роль сыграло принятое Совнаркомом «Положение о Татаро-Башкирской Советской социалистической республике», которое выбило всякую почву из-под ног буржуазных сепаратистов.

Немаловажное значение имел и декрет Наркомнаца о немедленной ликвидации контрреволюционного всероссийского «Харби-Шуро» и связанных с ним окружных и гарнизонных комитетов. Этот декрет, подписанный И. В. Сталиным и М. Вахитовым, был опубликован в момент ожесточенной борьбы грудящихся Казани с националистической контрреволюцией за ликвидацию «Забулачки». В этом декрете, в частности, говорилось:

«Всякие самочинные организации, являющие попытку вырвать власть из рук мусульманских комиссариатов при Советах, объявляются контрреволюционными и подлежат немедленной ликвидации».

В апреле было ликвидировано контрреволюционное гнездо в Москве — Московское «Милли-Шуро» (Национальный совет), а через месяц — так называемое Национальное управление — «Милли-Идарэ».

Так, одна за другой, были подавлены контрреволюционные националистические организации. Большая заслуга в этом Мулланура Вахитова — председателя Центрального Мусульманского комиссариата при Наркомнаце.

С самого начала существования Советской республики, а в особенности после опубликования «Декларации прав народов России», в адрес Совнаркома и Народного комиссариата по делам национальностей поступили многочисленные телеграммы и письма с предложениями о создании автономных республик и областей. 22 марта 1918 года за подписью И. В. Сталина и М. Вахитова было опубликовано «Положение о Татаро-Башкирской Советской социалистической республике».

«Исходя из принципа национального самоопределения трудовых масс, утвержденного III Всероссийским Съездом Советов, — говорилось в «Положении», — Народный комиссариат по делам национальностей, в согласии с Комиссариатом по делам мусульман Внутренней России, выработал следующее положение о Татаро-Башкирской Советской Республике:

1. Территория Южного Урала и Среднего Поволжья объявляется Татаро-Башкирской Советской Республикой Российской Советской Федерации.

2. При определении границ в основу кладется проект, разработанный татарскими и башкирскими организациями, — вся Уфимская губ., башкирская часть Оренбургской губ., Казанская губ., за исключением чувашско-марийской части, и прилегающие мусульманские части Пермской, Вятской, Симбирской и Самарской губ. Окончательное установление границ Республики представляется Учредительному Съезду Советов этой Республики»…[10]

Народный комиссариат по национальным делам, проводя национальную политику Коммунистической партии, разработал аналогичные «Положения» о других республиках. Враги Советской власти кричали, в связи с этим, о распаде России, пророчили ей неизбежную гибель от раздробления на многочисленные независимые мелкие государства. Но большевистская партия и Советское правительство не пугались этих криков.

«Нам говорят, что Россия раздробится, распадется на отдельные республики, но нам нечего бояться этого, — говорил В. И. Ленин. — Сколько бы ни было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем. Для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранялся союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций!»[11]

Трудящиеся массы татар и башкир горячо откликнулись на «Положение о Татаро-Башкирской Советской социалистической республике». Единодушно одобрил «Положение» мусульманский съезд представителей от заводов Пермской губернии, состоявшийся 1 апреля 1918-года в Перми. «Известия Пермского губисполкома» печатали корреспонденции о том, как принято татаро-башкирским населением образование республики.

Ответственные работники Центрального мусульманского комиссариата выезжали на места разъяснять «Положение». Мулланур Вахитов побывал в связи с этим в Казани. Много раз выступал он и перед московскими рабочими-мусульманами.

В докладе, сделанном 14 июля 1918 года в Казани на митинге рабочих татарских слобод, Мулланур Вахитов заклеймил позором левых эсеров, устроивших вражескую вылазку в Москве, и призывал рабочих татар сплотиться вокруг большевистской партии. После доклада Вахитова рабочие приняли такую резолюцию: «Партией, защищающей интересы угнетенных и бедноты, и не на словах только, а на деле, — является партия коммунистов, а поэтому собрание призывает весь мусульманский пролетариат грудью встать на защиту Советской власти и партии коммунистов и мобилизовать для этой цели трудящихся мусульман и деревенскую бедноту»[12].

Коллегия Наркомнаца провела в Москве с 10 до 16 мая 1918 года совещание по созыву Учредительного съезда Советов Татаро-Башкирской республики. На нем присутствовали представители татар, башкир, чувашей, мари, представители от областного Совета Урала, от Советов Казани, Уфы, Перми, Оренбурга, Симбирска. С основным докладом на совещании, выступил И. В. Сталин. Затем начались доклады с мест.

— Мусульман в Осинском уезде до 80 000 человек. Трудящиеся идут навстречу «Положению» о Татаро-Башкирской республике, — говорил представитель от Осинского уездного Совета и окружного мусульманского комиссариата Пермской губернии Халим Амиров. Он рассказал, что в Осинском, Шадринском, Красноуфимском уездах рабочие татары и башкиры с восторгом встретили «Положение».

Представитель от Чистопольского уезда Салихов сообщил:

— Перед моим отъездом на совещание проходил съезд рабочих и крестьянских депутатов, на котором были представители чуваш и татар. Съезд, обсудив «Положение», постановил приветствовать Совет Народных Комиссаров, так как он дал то, что считалось самым справедливым. Были посланы приветственные телеграммы тов. Ленину и тов. Вахитову…

Представитель Казанского мусульманского комиссариата Камиль Якубов заявил:

— Отправляя меня на совещание, представители рабочих комитетов и клубов говорили мне: «Отстаивайте Татаро-Башкирскую республику, а если провалите, то не возвращайтесь в Казань».

Так защищали делегаты идею будущей Татаро-Башкирской Советской социалистической республики. Но не всё было гладко на совещании. Некоторые делегаты выступали против создания республики. Таким был представитель Казанского Совдепа троцкист К. Грасис. Он еще задолго до совещания развернул борьбу против «Положения», подготовленного Наркомнацем.

С отповедью К. Грасису выступил на совещании Мулланур Вахитов. Он говорил:

«Когда на этом историческом заседании некоторые представители местных Советов брали на себя смелость заявлять, что мусульманский пролетариат против осуществления Татаро-Башкирской республики, то мне с большой охотой хотелось крикнуть им словами Чацкого к Репетилову: «Слушай, ври, да знай же меру!».

Когда вранье этих политических репетиловых начинает переходить всякие границы, когда они с азартом Ноздрева заявляют, что за ними сотни тысяч рабочих, то я невольно начинаю думать о том, с каким восхищением ныне покойный итальянский криминалист Цезарио Ламброзо включил бы их в свой альбом «Избранников человечества». Кто знает, кто разгадает тайны ученого? Может быть, он отвел бы им наиболее почетные места в своем альбоме!

Один из ярых врагов будущей Татаро-Башкирской республики, представитель Казанского Совдепа — Грасис возбудил любознательность некоторых членов совещания заявлением, что «у социалистов мусульман нет позвоночника». Мы склонны думать, что исследование позвоночника социалистов надлежит отложить до того времени, пока психопатологами не будут подробно исследованы психические центры Грасиса и результат исследования будет сдан в музей на память грядущим векам.

Мы полагаем, что в настоящее время есть более важные вопросы. Речь свою я буду базировать только на фактах. Чтобы познакомить вас с отношением мусульманского пролетариата к «Положению о Татаро-Башкирской республике», я позволю себе прочесть несколько телеграмм, каких у нас десятки [читает приветственные телеграммы из Казани, Уфы, Перми, Ташкента, Астрахани и других мест]…

Вот каково отношение мусульманского пролетариата к Татаро-Башкирской республике. Тот же самый Грасис, чтобы пошатнуть «Положение о Татаро-Башкирской республике», заявляет, что Центральный мусульманский комиссариат есть организация «самозванная», не санкционированная волей народа. Ту же циничную брань со страниц буржуазных газет бросает по нашему адресу бездарный мальчишка из буржуазной печати, политический хулиган ахун[13] Гатаулла Багаутдинов. Какое трогательное единение «коммуниста» Грасиса с черными бандами буржуазного лагеря. Грасису и его друзьям я предлагаю заглянуть на количество зарегистрированных у нас мусульманских комиссариатов, и тогда многое, многое им будет понятно.

Силу и бодрость мы черпаем в мусульманских социалистических комитетах, каковые у нас имеются во всех крупных мусульманствах: Казани, Астрахани, Саратове, Самаре, Перми, Симбирске, Москве, Ташкенте и многих других городах.

Как председатель Центрального мусульманского социалистического комитета я позволю себе в кратких чертах познакомить вас с историей революционного движения среди мусульманского пролетариата.

Когда в февральские дни ураган народного гнева сбросил алтарь бесконтрольного царизма, в Казани вместе с другими общественными организациями возник Мусульманский социалистический комитет, который поставил целью пропаганду социалистических идей среди мусульманского пролетариата и подготовку рабочих мусульман к сознательному социалистическому движению. Мусульманский социалистический комитет не ограничился одной политической пропагандой, а одну за другой создавал культурные организации: мусульманский рабочий клуб, рабочий театр, курсы социалистических наук — вот центры, где рабочие в часы свободные освежают свои головы идеями добра, красоты и социализма.

В июне месяце 1917 года вышла газета «Кызыл Байрак» («Красное Знамя»). Это было в дни торжества кадето-меньшевизма. Но несмотря на это, социалисты-мусульмане в первом же номере «Красного знамени» мужественно выкинули лозунг «Вся власть Советам!» Когда ныне буйный Грасис произносил еще свои меньшевистские речи, социалисты-мусульмане уже призывали рабочих к борьбе за власть Советов, за рабочий контроль. Когда на русских митингах за слова «большевик», «Ленин» избивали ораторов, на митингах рабочих-мусульман раздавался клич: «Да здравствует вождь международного пролетариата В. И. Ленин!».

Такой пролетариат имеет право на все вольности. Национальное самоопределение такого пролетариата будет залогом роста революционного движения на Востоке.

В марте месяце Казанский мусульманский социалистический комитет созвал в Москве первую конференцию рабочих мусульман, согласно постановлению коей мусульманские социалистические комитеты являются культурно-политическими организациями.

Ведя пропаганду идей социалистического коммунизма, они должны сеять семена будущей социалистической культуры. Наша сила в социалистических комитетах и мусульманских комиссариатах, которые разбросаны начиная от Архангельска и кончая молодой Туркменской республикой. И мы смело и решительно можем заявить, что всё, что есть среди мусульманского пролетариата юношески сильного и честного и старчески мудрого, будет защищать честь и достоинство будущей Татаро-Башкирской Советской республики. Если среди мусульманского пролетариата найдутся противники «Положения о Татаро-Башкирской республике», то они могут быть предметом внимания патологии и криминологии, но не социологии.

Мы убеждены, что Татаро-Башкирская Советская республика будет путеводной звездой революции для всего трудового мусульманского Востока. Вы должны знать, что из недр Востока должна прийти новая волна революции, если вы серьезно добиваетесь свержения капитализма и империализма. Историческое значение этой республики может быть не понятно только лубочным социалистам, которые не способны измерять обстоятельства российской действительности в широком международном масштабе. Нам думается, что предоставление мусульманскому пролетариату права национального самоопределения укрепит Советскую власть и даст возможность углубить социалистическую революцию. Я полагаю, что на Учредительном съезде Советов Татаро-Башкирской республики должны быть представлены Советы той территории, границы которой начертаны в «Положении» о Татаро-Башкирской Советской республике.

Настоящее совещание является для меня трибуной, с которой я обращаюсь к мусульманскому пролетариату с призывом: товарищи рабочие и сознательные крестьяне, во имя вашей светлой будущности объединяйтесь вокруг социализма.

Не забывайте, что в далекой Индии, Египте, на берегах древнего Нила и в глубинах Азии живут миллионы наших братьев рабочих — мусульман, которые стонут под игом своей и коварной европейской буржуазии. Если ваши благородные сердца пылают огненным желанием освободить и ввести их в ряды международного пролетариата, объединяйтесь и спешите под красные знамена Советской республики.

Товарищи! С гор могучего Кавказа, из глубин Сибири, из сел и деревень спешите на защиту рождающейся Татаро-Башкирской Советской республики.

Да здравствует Татаро-Башкирская республика!

Да здравствует возрождающийся к новым величавым судьбам и объединенный с русским пролетариатом мусульманский пролетариат!»

Речь Муллаиура Вахитова была опубликована во многих газетах, в том числе и в «Правде» (с некоторыми сокращениями), а позже издана отдельной книжечкой на татарском и русском языках.

Совещание абсолютным большинством голосов одобрило «Положение» Наркомнаца о Татаро-Башкирской Советской республике и избрало комиссию в составе семи человек для подготовки учредительного съезда Советов Татаро-Башкирской советской республики. От Наркомнаца, по предложению И. В. Сталина, в комиссию был избран Мулланур Вахитов, ему было поручено руководство этой комиссией.

В заключительной речи на совещании Мулланур Вахитов говорил:

«Я не буду затруднять вас длинной речью, но от имени Центрального коммунистического мусульманского комитета и от имени Центрального мусульманского комиссариата приношу глубокую благодарность тт. Ленину и Сталину, которые, минуя фразы и сухие формулы, остались на почве реальных условий жизни и поняли, что движение мусульманского пролетариата не есть «всякое национальное движение», что удовлетворение чаяний мусульманского пролетариата есть величайший революционный акт в международном масштабе.

Когда Октябрьская революция, разрушив строй капитализма в России, создала арену, на которой революционные массы должны были явить свою творческую энергию, Советом Народных Комиссаров было выпущено обращение к народам мусульманского Востока. В этом обращении СНК обратился ко всему мусульманскому пролетариату и призвал его встать в ряды международного пролетариата. И вот конкретным шагом в смысле революционизирования мусульманских масс явилось «Положение» о Татаро-Башкирской республике…

Здесь говорили, что понятие наций теперь отжило свой век. Здесь говорили некоторые представители, называвшие себя коммунистами, что мы потеряли историческую перспективу. Мне кажется, что как раз эти близорукие потеряли перспективу и прежде всего перспективу международную. Национальный вопрос в России будет тогда уничтожен, когда он будет разрешен в интересах трудовых масс всех национальностей России. Национальность и национальные потребности не есть выдумка, наоборот, это реальность, с которой социалист должен считаться.

Если мы не будем считаться с этой реальной силой, то российская революция будет проиграна, и этим мы на долгое время отодвинем победу социализма.

Я знаю, что эта задача трудная и разрешить национальный вопрос не легко. Но в этом деле помогут вожди международного пролетариата и СНК. Мы приветствуем особенно тт. Ленина и Сталина, и мы говорим, что мусульманский пролетариат отныне с ними»[14].

Учредительный съезд Советов Татаро-Башкирской Советской республики должен был состояться в Уфе летом 1918 года. В начале июня комиссия по его подготовке приступила к работе. На первом своем заседании она определила, что «главной задачей комиссии в настоящее время является возможно широкая агитация в пользу образования будущей Татаро-Башкирской республики, для чего всем национальным комиссариатам предложить дать агитаторов, выработать им применительно к нациям инструкцию, которая должна окончательно быть утверждена комиссией». Комиссия обратилась с воззванием «К народам, населяющим Татаро-Башкирскую республику».

Наряду с подготовкой учредительного съезда Мулланур Вахитов вел и другую работу, служившую культурно-политическому росту трудящихся татар и башкир. Но его инициативе в июне 1918 года Центральный мусульманский комиссариат созвал всероссийский съезд учителей-мусульман. При комиссариате были организованы курсы по подготовке педагогов для татаро-башкирских школ. При отделе просвещения комиссариата была создана научная коллегия, на которую возлагалась забота о постановке дела народного образования, разработка вопросов о мусульманском университете, восточном музее, центральной восточной библиотеке.

Начавшаяся гражданская война и военная интервенция империалистических государств, в частности мятеж белочехов, помешали выполнению этих планов. Все силы и ресурсы были брошены на защиту молодой Советской республики.

…Проект организации Татаро-Башкирской республики не был осуществлен. Более целесообразным было признано создание двух автономных республик. В 1919 году в составе Российской Федерации появляется Башкирская автономная республика, а в 1920 году — Татарская. Но несмотря на это, «Положение о Татаро-Башкирской республике» сыграло исключительно важную роль. Оно помогло разоблачить буржуазную националистическую контрреволюцию, разгромить ее организации, способствовало прекращению национальной розни между татарскими и башкирскими трудящимися массами, ликвидации их недоверия к русскому народу. «Положение о Татаро-Башкирской республике» положило начало новому государственному устройству нерусских национальностей России.

Мулланур Вахитов часто встречался с Владимиром Ильичем, бывал у него на квартире. Восторженно говорил он о деятельности В. И. Ленина, о его простом и скромном образе жизни. Под близким влиянием В. И. Ленина Мулланур Вахитов воспитывал в себе лучшие черты большевика-ленинца.

За подписью В. И. Ленина Муллануру Вахитову был выдан такой документ:

«Удостоверение Муллануру Вахитову.

14 июня 1918 г. г. Москва

УДОСТОВЕРЕНИЕ.

Дано сие удостоверение тов. Муллануру Вахитову, комиссару по мусульманским делам, что он отправляется в места, населенные мусульманами (по Волге, Уфимская, Оренбургская губернии и др.).

Предлагается всем Совдепам, Революционным Комитетам, железным дорогам, пароходству, а также и всем прочим властям и организациям Советской республики, оказывать всякое содействие товарищу Вахитову и давать ему полную возможность быстрого передвижения по пути его следования.

Предоставить товарищу Вахитову право переговоров по прямому проводу с Советом Народных Комиссаров в Москве.

Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин) Управляющий Делами Совета Народных Комиссаров

Влад. Бонч-Бруевич»[15]

23 июля 1918 года на заседании Совнаркома были назначены чрезвычайные комиссары по продовольствию. Среди них был и Мулланур Вахитов — от Народного комиссариата по делам национальностей.

Мулланур Вахитов, работая в центральном аппарате Советской власти, пользовался большим авторитетом среди его сотрудников. Работавшие с ним Рабига Головин и А. К. Маликов рассказывают, что, будучи по характеру человеком твердым, умевшим пользоваться властью, Вахитов никогда не злоупотреблял своей властью. В обращении с людьми он был весьма обходителен, прост и вежлив. Терпеть не мог карьеристов, подхалимов и двурушников. Он умел на полуслове обрывать тех, кто говорил фальшиво и неискренне. В быту Вахитов был исключительно скромен. Он не курил и не пил. К своим сотрудникам относился чутко и внимательно. Но, будучи весьма требовательным к себе, Вахитов строго требовал и от сотрудников дисциплины и порядка на работе и в быту.

В июне 1918 года за подписью В. И. Ленина и Мулланура Вахитова было опубликовано постановление, в котором говорилось:

«Для планомерного удовлетворения нужд рабочих и крестьян-мусульман и объединения их вокруг Советской власти предлагается всем уездным и губернским Советам в местах с наличностью мусульманского населения немедленно организовать мусульманские комиссариаты с отделами, необходимость коих диктуется местными условиями…»[16]

В стране была создана широкая сеть мусульманских комиссариатов. Такие комиссариаты были в Москве, Петрограде, Уфе, Казани, Перми, Тамбове, Златоусте, Елабуге, Оренбурге, Чистополе и во многих других местах. Мусульманские отделы имелись при уездных исполкомах Осинского, Кунгурского, Красноуфимского, Бирского уездов, при исполкоме Чусовского Совета и т. д.

Плодотворную работу среди татар и башкир проводил созданный 29 апреля 1918 года Пермский окружной комиссариат по делам мусульман, во главе которого стоял большевик Хусаин Мавлютов. Инструкторы этого комиссариата ездили по татарским и башкирским селам, организовывали там советские учреждения, укрепляли власть Советов. Комиссариат издавал газету на татарском языке «Кызыл Урал» («Красный Урал», редактором ее был Хусаин Мавлютов), выпускал много обращений и воззваний к татарам и башкирам. В Перми работал «Шарек клубы» («Восточный клуб», позднее он назывался «Клубом красноармейцев-мусульман»), здесь читались лекции, показывались спектакли, проводились другие мероприятия на татарском языке.

Активисты комиссариата К. Мухтаров, Г. Динмухамедов, Н. Еникеев, Г. Гатауллин, С. Атнагулов, М. Шакирзянов и многие другие все свои силы отдавали делу укрепления Советской власти. А когда началась гражданская война, они под руководством X. Мавлютова создали из прикамских татар и башкир 21-й мусульманский пехотный красный полк.

Деятельностью местных мусульманских комиссариатов руководил 1 Центральный мусульманский комиссариат при Наркомнаце, во главе которого стоял Мулланур Вахитов. Он особенно много внимания уделял агитационно-пропагандистской работе. Очень широким был размах печатной агитации и пропаганды. По указанию В. И. Ленина на татарский язык был переведен «Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса. Центральный мусульманский комиссариат издавал на татарском языке много переводной политической литературы, газеты «Чулпан» («Венера»), «Кызыл Армия» («Красная Армия»).

Деятельность Центрального мусульманского комиссариата была очень широкой. Он разрешал вопросы организационные и военные, занимался политической агитацией и пропагандой, издавал литературу и т. д., и во всех этих мероприятиях самое активное руководящее участие принимал Мулланур Вахитов.

Смело, товарищи, в ногу!

К родине любовь пленила разом

Сердце смелое твое и разум.

Мирзо Турсун-заде

28 января 1918 года В. И. Ленин подписал декрет о создании Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

«Старая армия, — говорилось в декрете, — служила орудием классового угнетения трудящихся буржуазией. С переходом власти к трудящимся и эксплуатируемым классам возникла необходимость создания новой армии, которая явится оплотом Советской власти…».

15 февраля 1918 года на заседании коллегии Народного Комиссариата по делам национальностей по предложению Центрального мусульманского комиссариата обсуждался вопрос: «Национальные комиссариаты и Красная Армия».

Советское правительство в интересах защиты завоеваний Октябрьской революции решило начать формирование национальных частей Красной Армии. В частности, было решено Финляндский мусульманский стрелковый полк передать в полное распоряжение Мусульманского социалистического комитета Казани. Комитету было оказано содействие в формировании на месте мусульманских частей Красной Армии.

26 февраля 1918 года в газете «Известия ВЦИК» было опубликовано воззвание Центрального мусульманского комиссариата «К мусульманскому революционному народу», подписанное Муллануром Вахитовым.

«Часы грозных испытаний переживает Российская Республика, — говорилось в воззвании. — Ценою колоссальных усилий и неисчислимых жертв завоеванной свободе грозит величайшая опасность. Немецкие отряды заняли Псков и, несмотря на посланную телеграмму о согласии на мир, продолжают наступать по направлению к Петрограду.

Над священными великими жертвами, над Красным Городом Революции собрались темные тучи международной реакции. Социалистическая революция в опасности. Да будет проклят и беспощадно наказан тот, кто в минуту грозной опасности дерзнет ядовитым дыханием раздуть пламя контрреволюции.

Товарищи, братья-мусульмане!

Соберите все свои духовные и физические силы и спешите под красные знамена мусульманской социалистической армии.

Какой дивный торжествующий аккорд пронесется в тот час, когда последний враг русской революции будет отражен.

…Во имя вашей свободы, во имя вашего национального расцвета спешите в ряды мужественных защитников крепости революции, на стенах которой алеет кровь рабочих и солдат, павших в героической борьбе за радость и счастье грядущих поколений».

В эти исключительно тяжелые для Советской республики дни Мулланур Вахитов, как руководитель Центрального мусульманского комиссариата, а позже и как председатель Центральной мусульманской военной коллегии, все свои силы отдавал делу мобилизации трудящихся татар и башкир на защиту завоеваний Великого Октября.

Он часто выступал с докладами перед питерскими рабочими-мусульманами и призывал их к защите города — колыбели революции.

Муллануром Вахитовым был написан приказ о формировании 1-го пехотного татаро-башкирского батальона.

«Исполненные социалистического энтузиазма российские рабочие и крестьяне, — говорилось в приказе, — мощно штурмуя твердыни буржуазного строя взмахом революционной воли своей, страстно и трепетно созидают Новый светозарный мир Правды, Красоты и общечеловеческой Любви. На смену старой разложившейся армии из недр пролетариата поднимается новое племя богатырей — Рабоче-Крестьянская Красная Армия.

Для приобщения трудового мусульманства к революционной семье красноармейцев при Центральном Татаро-Башкирском Комиссариате формируется 1-й пехотный татаро-башкирский батальон Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Комиссаром батальона назначается член военного отдела Ц.Т.Б. Комиссариата Минхаж Конов, командиром батальона утверждается тов. Александрович.

Председатель Центрального Татаро-Башкирского Комиссариата Мулланур Вахитов»[17].

В июне 1918 года татаро-башкирский батальон был отправлен на подавление белочешского мятежа в Самару (теперь гор, Куйбышев). Батальон воевал в составе 5-й армии Восточного фронта, за боевые заслуги его называли «железным батальоном». Вскоре создаются 2-й татаро-башкирский батальон в Москве, мусульманские социалистические военные части в Казани, Уфе, Перми, Астрахани и в других местах.

Разгоралась гражданская война. Пылали города и села. Тысячи рабочих гибли от рук белогвардейских палачей. Грязные сапоги английских, французских, американских, японских солдат топтали советскую землю. Реками текли слезы обездоленных сирот и матерей. Весь трудовой народ России — русские, украинцы, башкиры, татары, чуваши — поднимался на борьбу против сил контрреволюции, на защиту завоеваний Октября.

Мулланур Вахитов в телеграмме всем мусульманским комиссариатам писал:

«…В грозный момент, переживаемый Советской республикой, мусульманский пролетариат должен весь стать на ее защиту. Все красноармейские мусульманские части немедленно мобилизовать для борьбы с контрреволюцией. Распространяя воззвания, действуя в теснейшем контакте с Совдепами, посылайте все, что можно, против Дутова, чехословаков, Иванова. В могучей борьбе за свободу мусульманский пролетариат должен занять свое почетное место, идя совместно в бой со всеми пролетариями»[18].

Вскоре было опубликовано обращение Советского Правительства «Всем трудящимся мусульманам», подписанное В. И. Лениным и Муллануром Вахитовым:

«…Русские черносотенцы, поддерживаемые обманутыми чехословаками, пытаются удушить вольности народов России, в борьбе за которые пало столько мужественных, благородных бойцов. Контрреволюционные банды вторгаются на территорию татаро-башкирской советско-социалистической республики, неся с собой голод, разорение, насилие, кандалы времен кровавого царизма.

Дорогие товарищи, если вы хотите быть вольными гражданами рождающейся Татаро-Башкирской Советской республики, если надежды вашего сердца идут заодно с заветными надеждами угнетенных и забитых, спешите под красные знамена мусульманской социалистической армии. Пусть же со всех концов России огненной рекой несутся победоносные революционные воины-мусульмане на защиту власти рабочих и беднейших крестьян.

Мы глубоко верим, что проснувшийся к новым великим судьбам мусульманский пролетариат внесет в историю революционного движения славные героические страницы»[19].

Мулланур Вахитов не мог мыслить себя в отрыве от борьбы за дело революции. Он считал своим священным долгом личное участие в боях против белогвардейцев и интервентов. На заседании Центральной мусульманской военной коллегии при Наркомвоенморе 18 июля 1918 года он заявил:

— Сейчас момент для революции очень критический…, не лучше ли в настоящее время быть на передовых постах, в бою…

С разрешения В. И. Ленина Мулланур Вахитов, забрав с собой членов Центральной военной коллегии и часть 2-го татаро-башкирского батальона, отправляется на Казанский фронт. 4 августа 1918 года он прибывает в Казань.

В Казани Мулланур Вахитов развивает присущую ему кипучую деятельность. Многое делает он для укрепления обороны Казани. С утра 5 августа он развертывает работу аппарата Центральной мусульманской военной коллегии, у командующего Восточным фронтом Вацетиса получает согласие на формирование татарских частей, ставит перед Вацетисом вопрос о немедленном вооружении казанских рабочих, устанавливает связь с руководителями местных партийных и советских организаций, на собрании актива Казанского мусульманского коммунистического комитета проводит решение о поголовной мобилизации на фронт всех татарских коммунистов и об усилении устной и печатной агитации на фронте и в тылу. Но осуществить эти планы не удалось.

Казанские эсеры, меньшевики и кадеты, все контрреволюционные силы, обнадеженные приближением белочехов, активизировали свою подрывную работу. При их помощи 6 августа, во второй половине дня, Казань неожиданно была захвачена белочехами.

В городе начался белый террор. По улицам шныряли озверелые банды из сынков местной буржуазии, из местных и пришлых офицеров. Они расстреливали не успевших уйти из города коммунистов, советских работников и красноармейцев. Тысячами трупов борцов за Советскую власть контрреволюция отметила свою победу.

Писатель Галимзяи Ибрагимов так описывает события тех дней:

«…Возглавлявший Военную коллегию товарищ Мулланур Вахитов, до самых последних минут не допускавший даже мысли о возможности падения Казани, не предпринял никаких мер к спасению себя и сотрудников вплоть до того момента, когда город уже был захлестнут волной контрреволюции, и, таким образом, он очутился в окружении чехословацких банд.

В дальнейшем трагедия развивается в следующем порядке.

В тот же день, часов около пяти пополудни, товарищ Наби Вахитов зашел в здание Казанского мусульманского комиссариата, но здесь никого не застал, нашел лишь записку, написанную рукой Мулланура: «Наби! Чехи вошли в Казань, мы уходим. Спасайся». На Грузинской улице (теперь улица Карла Маркса) Наби Вахитов встретил автомашину Военной коллегии. Шофер доложил, что Мулланура и Маликова он отвез на Арское поле и оставил их на одной из улиц, а дальше куда они направились, он не знает. Затем Наби встретил сотрудника Военной коллегии Полтаржицкого, сообщившего, что Мулланур находится на квартире своего отца. И действительно, у отца Вахитова он застал Мулланура, сбросившего военную форму и выглядевшего франтом в гражданской одежде. Отсюда они уходят оба вместе и на улице расстаются.

На другой день, часа в два дня, Наби увидел Мулланура на берегу озера Кабан. Здесь Мулланур ждал товарища Балчкук с паспортом. Ему доставили паспорт учителя. Затем Мулланур, Султан Саинов и татарин-проводник сели в лодку и отправились по озеру Кабан в деревню Борисково. Здесь они начали искать пристанище, куда бы можно было временно скрыть Мулланура.

В то время в Борискове жил на даче с семьей известный писатель и историк Газиз Губайдуллин, старый знакомый Мулланура. Товарищ Вахитов послал Губайдуллину записку с просьбой приютить его у себя на несколько часов. Газиз Губайдуллин отказал.

Тогда Мулланур отправил сопровождавшего его татарина-проводника к своему отцу Муллазяну за некоторыми своими вещами. За домом, где квартировал отец Мулланура, белой контрразведкой уже было установлено наблюдение. Прибывшего посыльного тут же задержали и стали допрашивать. Оказывается, проводник по-русски не знал ни слова и не смог отвечать на вопросы контрразведчиков. Считая, что проводник симулирует, его зверски избили и окровавленного доставили в комендатуру. Здесь начинается новый допрос при помощи переводчиков. После долгих истязаний проводник был вынужден признаться и указал, где находится Мулланур. Переводчик татарин-солдат сказал: «Я Вахитова очень хорошо знаю. Я его опознаю».

Белый офицер в сопровождении нескольких чехов, солдата-переводчика и проводника отправляется на автомашине в деревню Борисково для поимки товарища Вахитова.

Его задерживают. Солдат-переводчик говорит растерянно:

«Я Вахитова знаю, с ним я в 95-м полку служил. По фигуре тот был здоровенный и с усами, закрученными вверх. Это не он».

Оказывается, он знал Наби Вахитова. Мулланур, видимо, опасаясь, что по ошибке может погибнуть другой, тем более его родственник, товарищ Наби, возразил:

— Мусульманский комиссар коммунист Вахитов — я. Другого большевика-комиссара Вахитова не существует!

Варвары тут же арестовали его, обыскали и повезли в город…»[20]

Славное имя

Пусть умру я, но оставлю имя скромное мое.

Подвиг мой, моя работа пусть всегда зовут вперед.

Габдулла Тукай

Разъяренные буржуазные националисты, узнав, что Мулланур Вахитов взят в плен, ликовали. На одном из своих сборищ в доме Шакира Бахтеева верхушки татарской буржуазии, буржуазной интеллигенции и духовенства, обсудив вопрос о Муллануре Вахитове, решили послать к чешским властям делегацию, чтобы передать им свой приговор: «Вахитов должен быть уничтожен». Делегацию возглавил мулла Габдулла Апанаев.

Казанская контрреволюция приговорила Мулланура Вахитова к смертной казни. Этот приговор был представлен на утверждение находившегося тогда в Самаре «Комитета Учредительного собрания» («Комуча»), в состав которого входили и представители татарской буржуазии. Приговор был утвержден.

Муллануру Вахитову удалось из тюрьмы сообщить через своих знакомых родителям о том, что он находится в заключении. Мать каждый день приходила в тюрьму, приносила пищу, белье, но ее к сыну не допускали. Только после долгих ее настояний тюремная администрация, сообщив, что Мулланур Вахитов осужден на 4 года каторжных работ, назначила ей свидание с сыном.

«19 августа днем мать Мулланура приходит в тюрьму, — пишет в своих воспоминаниях Л. X. Аитов, — но ее отправляют домой, сегодня, мол, нет свидания, приходите завтра. 20 августа она в полной надежде и с волнением приходит в тюрьму, но… матери, которая надеялась увидеть своего единственного любимого сына, сообщают, что ее сын приговорен к смертной казни и расстрелян. Услышав эти слова, она упала и потеряла сознание. Позже, когда ее привезли домой, она долго болела и впоследствии ослепла[21].

Тело Мулланура тщательно искали, но найти не смогли. Коварный враг, видимо, постарался спрятать его тело как можно подальше от глаз честных людей».

— Когда мы узнали, что Мулланур заключен в тюрьму, — рассказывают бывшие сотрудницы газеты «Кызыл Армия» сестры Махфуза и Рабига Голович, — мы обратились к члену «Учредилки» Ильясу Алкину с просьбой заступиться за М. Вахитова, но безрезультатно. «Я ничем не могу вам помочь», — ответил он…

Ходжа Габидуллин, находившийся в белогвардейском застенке одновременно с Муллануром Вахитовым, писал в своих воспоминаниях:

«Белые часто посещали камеры, уверяли нас в том, что Москва взята, и предлагали многим арестованным вступить в «народную армию». Разными путями мы все-таки узнавали о действительном положении вещей и ждали развязки. На прогулке я встречался с тов. Муллануром Вахитовым, и он, прислушиваясь к канонаде, говорил:

— Так или иначе победа останется за нами. Хотя я знаю, что меня, как коммуниста, расстреляют, но это меня не смущает — коммунизма им не убить!

Действительно, его предчувствие оправдалось и, но настоянию мусульманской буржуазии, этот великий восточный революционер через несколько дней после этого разговора был расстрелян»[22].

Бывший красноармеец Андрей Каленков, взятый в плен белочехами и сидевший в казанской тюрьме в одной камере с Вахитовым, пишет:

«К нам в камеру привели нового арестованного, прилично одетого, на вид лет 30–35. По ряду признаков мы поняли, что белогвардейская сволочь захватила одного из крупных революционеров. После мы узнали, что арестованным оказался Мулланур Вахитов… Как только Вахитов вошел в камеру, мы как-то притихли. Он это заметил.

— Почему это, товарищи, вы присмирели? Унывать не надо, стесняться нечего!

…Как-то после допроса тов. Вахитов, придя в камеру, нервно ходил быстрыми шагами, сжимая кулаки и, кому-то угрожая, говорил, ни к кому из присутствующих не обращаясь: «Ну, нет, господа, это вам не пройдет, ничего вы от меня не добьетесь!».

Потом он рассказал, что во время допроса следователь сделал ему предложение выдать всех революционеров, получив за это свободу.

…В один из августовских дней, точно число не помню, в нашу камеру, часов в 10 ночи, входят два вооруженных белогвардейских солдата и офицер. Спрашивают:

— Вахитов здесь?

Товарищ Вахитов в это время лежал на койке, немного приподнялся и ответил: «Здесь!». Тогда офицер грубо предложил ему:

— Давай одевайся! Тебя переводят в губернскую тюрьму, забирай с собой все.

Товарищ Вахитов оделся и собрался, захватив свои вещи. Прежде чем уйти из камеры, со всеми распрощался, поцеловав при этом и говоря: «Прощай, товарищ!», — по-видимому, чувствуя конец своей жизни. Офицер грубо покрикивал:

— Давай, выходи скорее, довольно миндальничать!

Уходя из камеры, товарищ Вахитов сказал:

— Прощайте, товарищи! Если будете свободны, то боритесь против насилия и произвола наемной своры, гоните буржуев!

Офицер грубо схватил Вахитова за руку, потащил его к выходу, говоря:

— Молчи, красная сволочь, а то я тебе заткну рот!

…Расстреляли Вахитова по пути в губернскую тюрьму, около бани, как мы узнали на второй или на третий день».

Так погиб от рук контрреволюционных палачей славный сын татарского народа, один из выдающихся революционеров, большевик Мулланур Вахитов.

Гибель Мулланура Вахитова была большой потерей для Советской страны, для большевистской партии.

И. В. Сталин, непосредственный руководитель Мулланура Вахитова на совместной работе в Наркомнаце, выяснял обстоятельства его гибели. «По прибытии в Москву, — писал в своих воспоминаниях Набиулла Вахитов, — я был допрошен тов. Сталиным. Товарищу Сталину я рассказал подробно обо всем происшедшем.

Тов. Сталин был возмущен тем, что не были приняты меры для сохранения его, Вахитова, жизни».

Имя Мулланура Вахитова навсегда осталось в памяти народа.

В годы гражданской войны имя Мулланура Вахитова пользовалось особенно большой любовью среди красноармейцев татаро-башкирских частей. Пламенные речи большевика Вахитова о социализме, о свободе и равенстве народов оставили глубокий след в их сердцах. Искры, брошенные Муллануром. Вахитовым, загорались революционным пламенем в сознании простых людей.

В 1919 году под руководством писателя Галимзяна Ибрагимова была создана книга о Муллануре Вахитове под названием «Шарекнын буек революционеры М. Вахитов» («Великий революционер Востока М. Вахитов»). В ней поместили свои воспоминания А. Мухутдинова, В. Шафигуллин, И. Кулиев, Г. Баимбетов, Ш. Ахмадеев и сам Г. Ибрагимов. В нее же вошло стихотворение башкирского народного поэта Мажита Гафури «Нур» («Луч»), посвященное гибели Мулланура Вахитова.

В том же году по инициативе красноармейцев татар и башкир при Уфимском ревкоме была создана комиссия по сбору средств для возведения памятника Муллануру Вахитову в Уфе. Имя Вахитова присваивается одному из рабочих клубов в Уфе и рабочему клубу в Стерлитамаке.

В 1920 году был заложен памятник Муллануру Вахитову в гор. Казани. Вот что писала об этом 28 июня 1920 года газета «Кызыл Армия»:

«В день передачи 25 июня 1920 года Казанским губернским исполнительным комитетом государственной власти Революционному комитету Татарской Автономной Советской Социалистической Республики на Юнусовской площади (теперь Вахитовской) г. Казани при стечении нескольких тысяч представителей трудящихся Татарии состоялась торжественная закладка памятника М. Вахитову.

…Татарские рабочие, с ними и все трудящиеся Востока будут свято и вечно хранить память о Муллануре Вахитове»[23].

Советские люди чтут светлую память замечательного большевика. Имя Мулланура Вахитова носят восемнадцать колхозов, три средние школы, ряд клубов и других учреждений. В Казани есть комбинат имени Мулланура Вахитова (бывший завод Крестовниковых). Вот уже более 20 лет славное имя большевика носит один из пассажирских пароходов на Каме.

Жизнь и деятельность Мулланура Вахитова вдохновляет писателей, скульпторов, художников. Татарский драматург Накый Исанбэт написал героическую драму «Мулланур Вахитов», которая ставилась в театрах Казани. М. Маликов и З. Басыров воссоздали образ Мулланура Вахитова в скульптурных произведениях. Композитор М. Музафаров создал о Вахитове симфоническую поэму.

…Сбылись мечты Мулланура Вахитова: ленинская национальная политика, за которую он так страстно боролся, победила. Грудящиеся нашей страны навсегда освободились от ига капиталистов и помещиков. В далекое прошлое ушли национальная рознь, недоверие одного народа к другому. Дружба народов нашей страны служит примером для трудящихся всего мира.

Сорок лет прошло с тех пор, как не стало Мулланура Вахитова. Но память о нем не померкла. Благодарные потомки никогда не забудут светлое имя замечательного человека-борца Мулланура Вахитова.

Использованные источники

Литература

Ленин В. И., Соч., т. 24..

Ленин В. И., Соч., т. 26.

Сталин И. В., Соч., т. 4.

Сталин И. В., Соч., т. 5.

Вахитов Мулланур, Речь, произнесенная на совещании по созыву учредительного съезда Советов Татаро-Башкирской республики, Уфа, 1919.

Татария в борьбе за победу пролетарской революции (февраль-октябрь 1917 г.), Сборник документов и материалов, Казань, 1957.

За власть Советов, Сборник воспоминаний, Казань, 1957.

Политика Советской власти по национальным делам за три года. 1917–1920 гг., М., 1921.

Жизнь замечательных людей в Казани, Казань, 1941.

Валеев А. М., Освобождение Татарии от интервентов и белогвардейцев в 1918 году, Казань, 1956.

Песикина Е. И., Народный комиссариат по делам национальностей и его деятельность в 1917–1918 гг., М., 1955.

Раимов Р. М., Образование Башкирской АССР, М., 1952.

Тарасов А., Разгром контрреволюционной авантюры татарской буржуазии в начале 1918 года в гор. Казани, Казань, 1940.

Тарасов А. А., Казанские большевики в период подготовки и проведения Октябрьской революции, Казань, 1956.

Шарекнын буек революционеры М. Вахитов, Сборник воспоминаний, составитель Г. Ибрагимов, Казань, 1919.

Газеты и журналы

«Правда», 1917–1918 гг.

«Петроградская правда», 1918 г.

«Известия ВЦИК», 1917–1918 гг.

«Жизнь национальностей», 1918 г.

«Известия Пермского губисполкома», 1918 г.

«Мусульманская газета», 1912–1914 гг.

«Красная Татария», 9 сентября 1924 г., 21 августа 1943 г., 25 августа 1948 г.

«Советская Татария», 2 ноября 1957 г.

«Совет Татарстаны», 1957 г.

«Кызыл Тан» (Уфа), 1957 г.

«Дружба народов», 1957 г., № 5 и № 11.

«Совет эдэбиэте» «Казань», 1957 г., № 6 и № 8.

Архивные материалы

Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства (ЦГАОР и СС), ф. 1318 (фонд Народного комиссариата по делам национальностей за 1917 и 1918 гг.) оп. 1, д. 1, л. 16; д. 2, лл. 1, 9; д. 28, лл. 8, 9, 24, 28, 30, 35, 42, 49, 51, 53, 55 и 58; д. 37, лл. 4, 42, 54, 70, 96, 106, 120, 182; д. 117, лл. 20–22, 25, 44–45, 47; д. 350, л. 159; д. 699, лл. 46 и 91.

Государственный исторический архив Ленинградской области: ф. 115, оп. 1, д. 1373, л. 24; ф. 478, оп, 3, д. 1049, лл. 1, 68–70, 77–79.

Воспоминания

Воспоминания Я. Д. Чанышева, А. К. Маликова, Р. X. и М. X. Голович, Л. X. Аитова, Н. Н. Алимова, Н. Г. Вахитова, Н. Н. Вахитовой, М. Г. Саиновой, X. X. Сарманаевой, Н. X. Айсина, Г. Гатауллина («Апуш»), А. X. Рахманкулова, X. Абдрашитовой, А. Каленкова, X. Габидуллина и других.

Примечания

1

Хазрэт — духовное лицо, то же, что и мулла.

2

Никах — свадебный обряд.

3

В годы гражданской войны Габдулла Вахитов принимал активное участие в боях с белогвардейцами. Затем он занимал ряд ответственных постов в Кунгуре и Перми. Умер в 1936 году.

4

Абый — так обращаются у татар к старшим. Абый — дядя.

5

Якубов Камиль — видный татарский революционер-большевик, активный участник установления Советской власти в Казани, член Казанского ревкома. Убит в Казани в июне 1919 года во время контрреволюционного мятежа.

6

Шейнкман Яков Семенович — после Октября председатель Казанского губисполкома, а с июля 1918 года одновременно и секретарь Казанского губернского комитета РСДРП(б). Расстрелян белочехами в 1918 году.

7

Пчен-базар — знаменитый в то время в Казани рынок-толкучка.

8

Кн. «Жизнь замечательных людей в Казани», 1941, стр. 157.

9

Кн. «Политика Советской власти по национальным делам за три года», 1917—XI—1920 гг., 1921, стр. 78–79.

10

Кн. «Политика Советской власти по национальным делам за три года», 1917 — XI — 1920 гг., стр. 100.

11

В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 309.

12

«Кызыл Байрак», 19 июля 1918 г.

13

Ахун — духовное лицо верующих мусульман.

14

«Правда», № 101, 24 мая 1918 г.

15

«Дружба народов», № 11, 1957, стр. 32.

16

«Известия ВЦИК», № 134, 30 июня 1918 г.

17

Центральный государственный архив Октябрьской резолюции и соц. строительства (ЦГАОР и СС), ф. 1318, оп. 1, д. 28, л. 53.

18

Газ. «Советская Татария», № 260, 2 ноября 1957 г.

19

Газ. «Известия Пермского Исполнительного Комитета Советов рабочих, солдатских и красноармейских депутатов», № 116, 20 (7) июня 1918 г.

20

Из предисловия Галимзяна Ибрагимова к сборнику воспоминаний: «Великий революционер Востока Мулланур Вахитов», Казань, 1919. Отрывок специально для этой книги переведен с татарского А. К. Маликовым.

21

После освобождения Казани от контрреволюции матери Мулланура Вахитова — Уммугульсум Вахитовой была назначена Советским правительством персональная пенсия. Она умерла 29 ноября 1952 года в Казани.

22

«Красная Татария», 9 сентября 1924 г.

23

«Кызыл Армия», 28 июня 1920 г. Перевод с татарского А. К. Маликова.

Content

Вазих Исхаков
Мулланур Вахитов

Детство и юность Мулланура

Начало революционного пути

1917-й, революционный…

Трибун своего народа

Смело, товарищи, в ногу!

Славное имя

Использованные источники

Примечания