Валентина Селезнева

Штаб-лекарь И. В. Протасов

В XVIII веке Урал стал важнейшим горнорудным районом страны. К этому времени относится и начало организации на Урале медицинского обслуживания населения. На Уральских заводах появляются врачи, госпитали.

В 1781 году по указу правительства поселок при Егошихинском медеплавильном заводе был преобразован в губернский город Пермь. В этом же году здесь создается Приказ общественного призрения, вводятся должности губернского врача, уездных врачей. Через пять лет в Перми была открыта первая больница. В 1797 году учреждается губернская врачебная управа. К концу XVIII века в Пермской губернии насчитывалось уже около 20 врачей.

Для того чтобы по достоинству оценить деятельность врача того времени, надо оторваться от привычных представлений. Надо забыть, что существуют микробы, вызывающие болезни, забыть о том, что есть лаборатории и рентген, забыть, что болезни можно определять при помощи перкуссии и аускультации. Надо забыть также, что есть железные дороги, автомобили, электрический свет… Иные условия работы, иные приемы борьбы с болезнями. Многие лекарственные средства, которые мы считаем самыми обычными, тогда были неизвестны. Очень ограниченными были возможности врача в диагностике, лечении болезни, в профилактике.

Но и в то время многие врачи самоотверженно трудились на поприще охраны здоровья людей. Благодаря их усилиям совершенствовалась медицинская наука. Среди врачей-энтузиастов XVIII века почетное место принадлежит нашему земляку Ивану Васильевичу Протасову, жизни и деятельности которого посвящается этот очерк.

Начало пути

Родился Иван Васильевич Протасов в 1768 году в селе Кабанском Шадринского уезда Тобольской губернии в семье священника. Отец хотел, чтобы сын продолжал его дело, и послал учиться в Тобольскую духовную семинарию. Но молодого Протасова не увлекала церковная служба. Проучившись в семинарии восемь лет, он решил заняться изучением медицины.

Основными учебными заведениями, которые вели подготовку врачей в России в XVIII веке, были госпитальные школы и медицинский факультет Московского университета. Но это был не единственный способ получения медицинского образования. Медицинскую подготовку можно было получить, обучаясь индивидуально при враче, а также и при госпиталях.

Ивану Васильевичу Протасову не удалось получить медицинского образования в специальном учебном заведении. Первые навыки во врачебном деле Протасов приобрел в Петербургском сухопутном госпитале, куда поступил лекарским учеником в 1787 году. Можно предполагать, что бывший семинарист с увлечением занимался медициной. Уже в 1789 году он получает звание подлекаря. В этом же году его направляют в Балтийский флот.

Шла война со Швецией. Корабль «Кир Иоанн», на котором служил Протасов, участвовал в четырех сражениях. Молодой лекарь умело оказывал медицинскую помощь воинам. За участие в морских сражениях он был награжден. Правда, эту награду — 106 рублей — он получил через 16 лет.

В 1791 году, после сдачи экзамена на звание лекаря, Протасова назначают полковым лекарем в Псковский драгунский полк. С этим полком он совершает военный поход в Польшу.

Уже в это время И. В. Протасов проявил себя как чрезвычайно вдумчивый и наблюдательный врач.

Так, в 1792 году, когда полк, в котором служил Протасов, стоял в Литве, среди солдат начались желудочно-кишечные заболевания. Полковому лекарю хватало забот. Но он тогда думал не только о том, как лечить больных, что им назначить из лекарств. Протасов стремится выяснить причины заболевания. Он смотрит, как живут солдаты, что они едят и пьют, и приходит к заключению, что многие заболевания возникают в результате неправильного питания. Лекарь Протасов советует командиру полка изменить практику заготовки продуктов питания, беседует с солдатами о пользе таких растений, как щавель, молодая крапива. Все это способствовало снижению желудочно-кишечных заболеваний в полку.

Свой опыт Протасов обобщил в специальной работе, которую направил в Медицинскую коллегию. Ему хотелось, чтобы этот руководящий делом здравоохранения орган распространил среди других врачей его опыт борьбы с желудочно-кишечными заболеваниями. В предисловии к своей работе Протасов написал такое четверостишие:

И пища и питье нас каждый день питают,

Оне же бедственно премногих мерщвляют,

Так нужно знать, кто, что и сколько должен есть,

Кому какой должно порядок в пище весть.

Протасов говорит о том, что в походе многие командиры, проявляя заботу о питании солдат, закупают впрок соленое свиное сало и соленое жирное мясо. Уставшие от похода солдаты объедаются этой пищей, в результате чего нарушается пищеварение. Так как другой пищи нет, то люди вынуждены и дальше, после заболевания, питаться по-прежнему. После такой пищи солдаты много пьют, часто грязную болотистую воду, что усугубляет состояние заболевших. Но все это легко можно устранить. Всюду растет щавель, кислица, молодая крапива, из которых можно с успехом варить щи. Солдаты же топчут эту траву и совсем не употребляют в пищу, потому что никто их этому не учит. Надо «невежество солдат просветить разумом», чтобы они варили похлебку со свежими «зелиями». Нет необходимости в том, чтобы заготавливать много соленого сала и мяса. Пусть лучше у солдат останутся деньги, на которые они смогут купить свежее мясо и другие продукты. Лекарям надо особенно внимательно следить за питанием больных солдат, «дабы без разсудку заболевшим кушать давано не было».

«Наблюдать сии пункты, — писал Протасов в коллегию, — я первый в своем полку чистосердечно обязываюсь» и не только потому, что это входит в мои обязанности, и не потому, что «могу наблюсть государственную пользу и пользу личную солдатов», но главным образом потому, что «мне меньше будет у больных труда и попечения»[1].

В этом высказывании отразилось понимание И. В. Протасовым идей профилактики.

Уездный врач

В 1794 году И. В. Протасов по его просьбе был переведен из армии на гражданскую службу в Пермскую губернию. Его назначили уездным врачом для обслуживания сразу двух уездов: Кунгурского и Красноуфимского. В 1797 году, с момента открытия губернской врачебной управы, он стал обслуживать один Красноуфимский уезд.

Какие обязанности возлагались на уездных врачей? Легче перечислить то, чего не должен был делать уездный врач.

Уездный врач, в соответствии с инструкцией Медицинской коллегии, обязан был оказывать медицинскую помощь «людям всякого состояния по целому уезду, без требования за свой труд воздаяния». Он обязан был бороться с эпидемиями среди людей и эпизоотиями среди скота, «изыскивать причины, наводящие вред здоровью», и своевременно устранять их, свидетельствовать скоропостижно умерших с объяснением причин. Ему вменялось в обязанность следить за «съестными припасами» и за чистотой населенных мест, проводить под присягой судебно-медицинскую экспертизу, проводить военно-медицинскую экспертизу для лиц, призываемых в армию.

Уездные врачи должны были вести учет и изучение заболеваемости и смертности, изучать метеорологические факторы — температуру воздуха, барометрическое давление, количество осадков, время и характер вскрытия рек, характер лета, осени, зимы, весны и т. п. и описывать все это в специальных работах, называемых медико-топографическими описаниями, и ежегодно все эти сведения присылать в губернскую управу.

Уездный врач обязан был собирать лекарственные травы, выращивать их (семена присылала Медицинская коллегия). На его попечении находился лекарский ученик. Кроме того, с 1802 года его обязали прививать оспу.

Но не только в обилии обязанностей дело.

Главная трудность заключалась в том, что население не шло к врачу. Свирепствовали эпидемии, наблюдалась огромная смертность среди населения и особенно среди детей, и в то же самое время больных у врачей было очень мало. Население на протяжении веков привыкло обходиться без врачебной помощи и врачу, в котором оно видело нового чиновника в мундире, не доверяло.

Царское правительство своими указами стремилось сделать из врачей именно чиновников. В 1800 году было издано «высочайшее повеление», по которому врачи на работе обязаны были носить только мундир. Штатское платье носить запрещалось. Запрещалось также медицинских чинов называть врачами. Требовалось именовать их в соответствии с чином — «лекарь», «штаб-лекарь» и т. п. Все это еще больше отдаляло врача от населения.

Врачи прилагали огромные усилия к тому, чтобы приучить население пользоваться медицинской помощью, но результаты были плачевными.

Так, например, врачи М. Л. Гамалея и Ф. X. Граль не только бесплатно обслуживали население города Перми, но даже сами за свой счет покупали лекарства и носили больным домой. И какие результаты? В 1798 году они обслужили 1803 больных (в том числе 601 ребенка). Из этого количества — 36 больных умерло. А всего в Перми в тот год умерло 286 человек. Иначе говоря, без ведома врачей умерло 250 человек! Детская смертность на первом году жизни тогда составляла 67 процентов к числу родившихся.

Хотя врачи и успешно лечили больных, население, даже в Перми, в большинстве случаев надеялось на «волю божью». Потребовалось очень много времени для того, чтобы убедить население в пользе врачебной помощи.

Деятельность уездных врачей складывалась так, что они значительно больше внимания вынуждены были уделять мертвым, чем живым. Судебно-медицинская экспертиза была таким разделом работы, за который с них больше всего спрашивалось. Эта обязанность была самой неприятной и тягостной.

Несчастные случаи, убийства, драки… И на каждый такой случай уездный врач должен был выезжать в обязательном порядке, иногда за сто и даже за двести верст. Своих больных, конечно, приходилось оставлять на произвол судьбы. Что врач находил, приехав на место? Зимой он часто заставал трупы, растерзанные зверями, а летом, как правило, разложившиеся. Какое тут заключение мог дать врач? А давать это заключение надо было под присягой.

Подрались два человека, обратились в суд. Суд обязательно требует врача. Врач оставляет больных и идет в суд. Если врач почему-либо не может явиться — жалоба во врачебную управу. Таких жалоб поступало очень много.

Работа уездных врачей была чрезвычайно трудной, но оплачивалась плохо. Молодой уездный врач получал всего 250 рублей в год и только впоследствии, если он хорошо себя проявлял, жалованье ему повышалось.

Далеко не все уездные врачи относились к своей работе добросовестно. Многие из них пьянствовали, не выезжали на вскрытия, допускали ошибки при освидетельствовании рекрутов, брали взятки, били своих учеников и т. п. Жалобы пачками сыпались в губернскую врачебную управу. Управа сообщала об этом в Медицинскую коллегию, которая наказывала «особо отличившихся». Так, в 1804 году уездный штаб-лекарь Чефранов был оштрафован на месячное жалованье, а лекарь Баженов уволен со службы «за употребление слишком горячих напитков».

Но среди уездных врачей были и такие энтузиасты, как И. В. Протасов, которые даже в невероятно трудных условиях умели показать образцы творческого отношения к своему делу.

В первые годы работы в Пермской губернии, когда почти все время уходило на разъезды из Кунгурского уезда в Красноуфимский и обратно, И. В. Протасову не удавалось осуществить свои творческие замыслы. На его попечении находилось около 129 тысяч человек, проживающих на территории, равной одной трети современной Пермской области. Но как только он стал обслуживать один Красноуфимский уезд, направление в его деятельности резко изменилось.

Протасова интересуют причины высокой заболеваемости и смертности населения и пути их устранения. Он объезжает свой уезд, изучает условия труда и быта населения, состояние водоснабжения. Свои наблюдения он обобщает в детальном медико-топографическом описании Красноуфимского уезда и города Красноуфимска. Это описание получило одобрительный отзыв Пермской губернской врачебной управы.

Знакомясь с уездом, Протасов заметил, что заводские мастеровые болеют значительно чаще, чем другие группы населения. Это натолкнуло его на мысль заняться изучением причин заболеваемости среди мастеровых. Протасов объезжает и обследует 15 железоделательных заводов, один медеплавильный и один чугуноплавильный. Он изучает условия труда мастеровых, профессиональные вредности. Вслед за этим разрабатывает мероприятия по оздоровлению условий труда.

Итогом изучения причин заболеваемости мастеровых явилось ценное исследование Протасова «Условия труда на медных и железоделательных заводах», которое он направил в Медицинскую коллегию. В своей работе Протасов писал о том, что медная пыль оказывает вредное влияние на здоровье. «От ядовитости пыли мастеровые, хотя и кажутся людьми, но через всю свою жизнь бывают сухи, удушливы и часто припадчивы». Он подробно описывает профессиональные вредности в горячих цехах металлургических заводов и возмущается тем, что администрация не принимает никаких мер по оздоровлению мастеровых, хотя, по мнению Протасова, эти меры вполне осуществимы. Он говорит, что надо улучшить питание рабочих, устроить вентиляцию в цехах, соблюдать гигиену тела и одежды рабочих, сократить рабочий день, организовать в горячих цехах сменность работы. «Почто ж бы не внесть в должное, — писал Протасов, — чтобы мастеровые в мастерские фабрики с тощим желудком не ходили… Почто ж бы в фабриках не сделать вентиляторы, посредством коих пыль поднималась бы вверх и исходила бы наружу вне фабрик… Почто ж бы по окончании работы не купаться мастеровым в воде или не омывать оною тело и не одеваться свежим чистым бельем… А в рассуждении прочих припадков из всех средств наиболее потребно человеколюбие, которое предписывало бы у тяжелых работ при огнях горных одним людям долго не работать, а быть двум сменам, из коих дабы одна прохлаждалась, а другая работала». Он пишет также о том, чтобы на тяжелые работы отбирались люди крепкого сложения, способные переносить изнурительные условия труда без особого вреда для здоровья.

Работа И. В. Протасова «Условия труда на медных и железоделательных заводах» является первым исследованием в России по гигиене труда. Однако в Медицинской коллегии она была погребена в архиве, как «не заслуживающая дальнейшего замечания».

В Красноуфимском уезде, кроме русских, жило много башкир, татар, мещеряков, вотяков, удмуртов, черемисов, марийцев — всего около 12 тысяч человек. Объезжая их селения, Протасов заметил, что среди «иноверцев» много слепых и очень многие страдают заболеваниями глаз. Ориентировочно Протасов подсчитал, что в среднем болеет каждый девятый. Почему нет такого распространения заболеваний глаз у русских, хотя они живут примерно в таких же условиях? В чем разгадка?

Протасов детально изучает условия жизни этих народностей. Он посещает их жилища, изучает привычки, обычаи. В конце концов он приходит к выводу — причина повышенной заболеваемости глаз кроется в особенностях быта.

В своей работе «Наблюдение о чувалах и вежах», также направленной в Медицинскую коллегию, Протасов подробно рассматривает условия жизни башкир и татар, а также отопление и освещение их жилищ.

Для отопления и освещения юрт зимой башкиры использовали чувалы — примитивные печи типа камина, которые топились беспрерывно. Протасов считал, что яркий огонь чувала, сильная жара раздражали глаза сидящим возле него обитателям юрты. Летом около юрты башкиры устраивали небольшой сарай — вежу. В этом сарае жгли костер и готовили на нем пищу, а в холодные дни и ночи обогревались. Ни трубы, ни отверстия для дыма не было. Дым распространялся по всему сараю и сильно раздражал глаза. А ведь все обитатели юрт и особенно старики, согласно обычаям предков, большую часть жизни проводили у огня.

Протасов резко выступает против чувалов и вежей. Он говорит о том, что башкир и татар надо научить делать русские печи. Вместо кирпича при кладке печей с успехом можно использовать камни и плиты, которых в уезде очень много. Надо научить этих людей «через жжение из камней получать известь и класть очаги и трубы, то они, не нанимая мастеров, без всякой издержки, из своих произведений будут делать оные, а через сие, лишившись чувалов и дымных вежей, избегнуть глазных болезней».

Говоря о высокой заболеваемости среди «инородцев» в Красноуфимском уезде, Протасов думал не только о своем уезде. Он писал: «Великим состраданием к человечеству подвергнутся чувствительные сердца, когда равное обратят внимание на всех тех иноверцев, которые в немалом количестве живут по разным местам пространной Российской империи, употребляя чувалы и вежи»[2].

Медицинская коллегия поблагодарила Протасова за исследование «Наблюдение о чувалах и вежах» и попросила Пермское губернское правление выяснить, почему среди «инородцев» наблюдается высокая заболеваемость глаз. Пермское губернское правление не придумало ничего лучшего, как обратиться в Красноуфимский нижний земский суд. Туда направили копию работы Протасова и указ «велеть на месте дойти справедливейшим образом сколько из иноверческих народов есть слепых и от чего точно оную (болезнь) получили». Такой же указ был направлен в Екатеринбургский, Шадринский и Осинский уезды.

Чиновники на местах задумались, как дойти до истины «справедливейшим образом»? Решили, что лучше всего спросить самих башкир, отчего у них болят глаза и виноваты ли в этом чувалы и вежи. Когда «научное исследование» было закончено, заседатели Красноуфимского суда ответили губернскому правлению, что ими среди инородцев обнаружено 206 человек с заболеванием глаз и что «причина таковой их болезни не от инаго чего происходит, как единственно от власти божеской, а не меньше и по природе». Подобные же ответы были получены и из других уездов.

Благородное начинание уездного врача таким «справедливейшим образом» было загублено. В губернском правлении малограмотным уездным чиновникам верили больше, чем врачу.

В работе «Наблюдение о чувалах и вежах», вероятнее всего, речь шла о трахоме, которая и сейчас еще у нас не полностью ликвидирована. Трахома, как известно, заразная болезнь, и, следовательно, не только в системе отопления было дело. Но Протасов, по-видимому, был прав в том, что систематическое раздражение глаз на протяжении многих поколений могло способствовать повышению восприимчивости к трахоме среди этих народностей.

Много неприятностей уездным врачам доставляли освидетельствования рекрутов. До 1793 года молодые люди в армию призывались пожизненно, а затем на 25 лет. Рекрут уходил в армию молодым человеком, а возвращался домой стариком. Поэтому, естественно, народ придумывал самые разнообразные средства, которые бы послужили препятствием для призыва в армию. Нередко молодые люди даже калечили себя — только бы не идти в армию.

Богатые крестьяне из положения выходили очень легко — они нанимали вместо себя бедняков. Последние в таких случаях непременно должны были попасть в армию и всячески скрывали свои недуги. Врач, не имевший опыта в обследовании рекрутов, легко допускал ошибки, за которые потом приходилось расплачиваться. В Пермскую губернскую управу поступало много жалоб на то, что уездные врачи отправляли в армию больных рекрутов.

Были ошибки и у опытных врачей, в том числе и у Протасова. Он однажды признал годными двух рекрутов, которые затем воинским присутствием при казенной палате были возвращены домой. Один из них не соответствовал росту, а другой имел на руке небольшую доброкачественную опухоль. Хотя в своем объяснении Протасов и писал, что обнаруженная у рекрута опухоль не может служить препятствием для службы, так как она безболезненна и движению руки не мешает, все же он был оштрафован на пять рублей.

Протасов решил обобщить свой опыт работы в армии, а также трехлетний опыт освидетельствования рекрутов в уезде и написал в помощь врачам пособие «Начертание врачебного осмотра рекрут, притворных и утаиваемых недугов и их обнаруживания». Это пособие, направленное в Медицинскую коллегию, было напечатано в 1801 году. Оно явилось первым в России руководством по военно-медицинской экспертизе. За этот научный труд Протасов получил от Медицинской коллегии награду — 300 рублей.

Пособие, составленное Протасовым, стало настольной книгой для врачей. Написанное по-деловому четко и просто, оно давало самые, необходимые сведения по военно-медицинской экспертизе. Протасов в своей книге описывает порядок обследования рекрутов, методы получения искусственных болезней и то, как их отличить от действительных заболеваний. Раскрывая свой личный опыт, говорит о методике выявления «утаиваемых болезней» в тех случаях, когда рекрут непременно хочет попасть в армию.

Книга Протасова «Начертание врачебного осмотра рекрут, притворных и утаиваемых недугов и их обнаружения» — крупный научный вклад в отечественную медицину.

Аналогичная книга Виллие, которую несправедливо считали первым руководством по медицинскому освидетельствованию рекрутов, во многих местах текстуально повторяет целые разделы книги Протасова и вышла в свет на пять лет позже — в 1806 году.

Одной из важнейших обязанностей уездного врача была борьба с различными инфекционными заболеваниями. Хотя врачи тогда не знали, что заразные болезни вызываются микробами, они на опыте убеждались, что здоровый человек может заражаться от больных путем прикосновения, через вещи и различные предметы, а также через воздух. Все острые заразные заболевания, протекавшие с высокой температурой, они относили к горячкам. Различали воспалительные горячки, гнилые, нервные и другие. Основным методом борьбы с ними была изоляция больных от здоровых.

Протасов, работая уездным врачом, с успехом использует свой армейский опыт борьбы с инфекционными заболеваниями. Так, в 1800 году в Нязепетровском заводе возникла эпидемия гнилой горячки. Заболело 65 человек. Протасов отделил больных от здоровых в особое помещение, вылечил их и в короткий срок ликвидировал вспышку эпидемии. Он обобщил опыт борьбы с этой болезнью в специальной работе и послал ее в Медицинскую коллегию. Протасов описывал и отдельные интересные случаи заболеваний. Например, в 1798 году он сообщил в Медицинскую коллегию (в работе, написанной на латинском языке) об успешном излечении крепостного Филиппа Ефремова, который в течение десяти лет страдал тяжелым кожным заболеванием.

За свои научные работы Протасов в 1798 году был произведен в штаб-лекари. Это высшее врачебное звание присваивалось лекарям, которые прослужили на государственной службе не менее шести лет и проявили себя способными исследователями.

В сентябре 1800 года Протасов был переведен акушером в Вятскую губернскую управу. Здесь он продолжает свою энергичную творческую деятельность, правда, очень недолго. В мае 1801 года Медицинская коллегия переводит его оператором в Пермскую врачебную управу.

Оператор врачебной управы

Широко распространено мнение, что врачебные управы были только «лишней канцелярией для нового рода чиновников». На самом деле это было не так.

В управах, как правило, работали три врача — инспектор, оператор (хирург) и акушер. На эти должности обычно назначались лучшие, наиболее опытные врачи. За свой труд члены врачебной управы получали более высокое вознаграждение, чем уездные врачи.

Особенно много опытных врачей-организаторов было направлено во врачебные управы в первые годы их существования. Большая заслуга в этом принадлежит Медицинской коллегии.

Медицинская коллегия была учреждена в 1763 году как орган, который должен был возглавить все дело здравоохранения в стране. Но на протяжении многих лет в коллегии преобладали врачи-иностранцы, которые тормозили развитие медицины в России.

Положение изменилось, когда в 1793 году на должность главного директора коллегии был назначен А. И. Васильев — большой патриот, сторонник развития отечественной науки. Он осуществил ряд важных мероприятий по развитию здравоохранения в стране. В частности, провел учет и аттестацию медицинских работников, чтобы «определить их к местам не по знакомству, а по заслугам».

На врачей управы возлагались те же многочисленные обязанности, которые выполняли уездные врачи. Они обязаны были бесплатно оказывать населению медицинскую помощь. Акушер и хирург, кроме общей помощи, оказывали помощь по своей специальности. Они также осуществляли обязанности по медицинскому освидетельствованию рекрутов, проводили судебно-медицинскую экспертизу, санитарный надзор. Если в каком-то уезде возникала эпидемическая вспышка и уездный врач не справлялся с работой или его не было, — выезжал член врачебной управы. Врачебная управа руководила работой всех врачей в губернии, контролировала все лечебные учреждения и аптеки. Члены управы экзаменовали лекарских учеников, составляли медико-топографическое описание губернии и т. д.

В первые годы после открытия Пермской губернской управы в ней работали два врача — инспектор Гаврила Бер и оператор Михаил Леонтьевич Гамалея (дед выдающегося советского микробиолога Н. Ф. Гамалея), который по совместительству «отправлял докторскую должность» по городу Перми. Эти врачи были опытными творческими работниками. Они всеми силами стремились улучшить медицинское обслуживание населения.

М. Л. Гамалея неоднократно объезжал Пермскую и Тобольскую губернии, организовывал борьбу с сибирской язвой, изучал народные способы лечения этого заболевания. В 1792 году в Перми была открыта типография и, по-видимому, первая книга, которая вышла в этой типографии, была работа М. Л. Гамалея «О сибирской язве и о ее народном лечении».

Гаврила Бер с 1783 года служил дивизионным врачом. В 1797 году его назначили на должность инспектора Пермской врачебной управы. Как и Гамалея, Бер был высокообразованным врачом. Об этом свидетельствует написанное им в 1799 году сочинение под названием «Молодой сельский врач», сохранившееся в виде рукописи до наших дней в архиве Медицинской коллегии. Это сочинение предназначалось для молодых уездных врачей. Однако речь в нем идет не только о том, что когда и как должны делать уездные врачи. Бера волнует целый ряд других вопросов, которые он и ставит на обсуждение в своем сочинении. Он видит, что сельское население почти совсем лишено медицинской помощи и это приводит к чрезвычайно высокой смертности. Бер предлагает Медицинской коллегии обсудить его предложение по улучшению медицинского обслуживания сельского населения. Он считает, что надо ввести налог на крестьян, в зависимости от их достатка, для содержания врачей. «За маловажный такой платеж жители получат великие пользы», — писал Бер. На практике его предложение осуществилось лишь через 65 лет, когда в России были организованы земства. Земские больницы и медицинский персонал содержались за счет налога с населения.

Бера волнует и то обстоятельство, что имеющаяся небольшая группа врачей в губернии еще слишком далека от народа. Народ редко обращается к врачам за медицинской помощью, не доверяет им. Что надо делать, чтобы быть ближе к народу? Бер так отвечал на этот вопрос: «Народный врач… не токмо при одре страдания, но и в беседах с удовольствием виден будет», если будет разносторонне образован и прост в обращении. Хороший сельский врач «посетит больного не токмо по должности и крайней нужде, оставаясь только малое время, но ежели болезнь… важна, то посетит его почаще в день, оставаясь при нем сколько можно более, покажет ему соучастие в его страдании и обнадеживанием его утешит». Бер пишет, что врач должен быть «в высочайшей степени трезвым… Ни прилежность к чтению, ни человеколюбие, ни набожность не в пользу! Одни хмельные напитки все испортят. Хмельной врач не только вред больным причинить может, но и самую смерть»[3].

К сожалению, работа «Молодой сельский врач» осталась незаконченной. Медицинская коллегия распорядилась, чтобы Бер не продолжал ее. В сочинении Бера содержалась резкая критика деятельности Медицинской коллегии, и по-видимому, членам коллегии это пришлось не по вкусу.

В конце своей незаконченной работы Г. Бер описывает философский спор между членами врачебной управы, который, по-видимому, не выдуман автором, а был в действительности. Небольшая группа врачей в далекой Перми вовсе не была оторвана от жизни. В управе кипела жизнь. Велись горячие споры о сущности жизни, о роли нервов, о работе сельского врача.

Г. Бер хорошо знал русскую и европейскую литературу по вопросам медицины, но подходил к ней критически. Изучая ее, он вступал в спор даже с такими выдающимися учеными, как Галлер и Тиссот.

В 1801 году Г. Бер был переведен на работу в Могилевскую карантинную контору. Место инспектора врачебной управы занял Ф. X. Граль.

Федор Христофорович Граль приехал в Пермь в 1791 году и был в это время уже доктором медицины (он защитил диссертацию в Иене на тему «О русских домашних лекарственных средствах»). Приказ общественного призрения назначил Граля уездным врачом в Ирбит и Алапаевск, где он пробыл семь лет. Затем работал губернским врачом и оператором врачебной управы. Этот замечательный врач-гуманист за 44 года работы в Пермской губернии заслужил огромную любовь всего населения, как прекрасный специалист, как врач-бессребреник. Ф. X. Граля называли пермским Гаазом — в честь замечательного московского врача Федора Петровича Гааза, прославившегося на всю Россию как друг бедноты.

В Перми работал еще один замечательный деятель медицины — Павел Михайлович Карпов, переведенный сюда из Верхотурского уезда на должность губернского врача. П. М. Карпов предложил оригинальный метод лечения сибирской язвы у скота — местное применение холода (лед, холодная вода). Медицинская коллегия рекомендовала применять этот метод повсеместно, и лечение сибирской язвы холодом получило широкое распространение. Этот врач уже в то время решался на такие операции, как прокол грудной клетки при гнойном плеврите.

Таким образом, к приезду Протасова в Пермскую губернскую управу здесь уже сложилось довольно крепкое ядро врачей-энтузиастов. Общение с ними способствовало дальнейшему творческому развитию Протасова.

Иван Васильевич с первых же дней своей работы в управе развернул кипучую деятельность. Предложения об улучшении работы управы следовали от него одно за другим.

Надо разрабатывать материалы по медико-топографическому описанию губернии. Для этого нужны сведения о температуре воздуха и атмосферном давлении по каждому уезду. Протасов добивается, чтобы все уездные врачи имели термометры и барометры. В самой управе по его инициативе была заведена книга, в которой ежедневно отмечались температура воздуха, атмосферное давление, осадки, сведения о вскрытии рек и т. п. Он заботится о том, чтобы во всех уездах был заведен правильный учет заболеваемости и чтобы сведения о заболеваемости присылали в управу не только врачи, состоящие на государственной службе, но и частнопрактикующие врачи. Протасов составляет первое медико-топографическое описание Пермской губернии (за 1801 год).

По предложению Протасова были приняты меры, которые улучшили судебно-медицинскую экспертизу в уездах. Он поставил вопрос об обеспечении уездных врачей инструментарием для проведения судебно-медицинских вскрытий. Уездные врачи стали представлять копии врачебных свидетельств по судебно-медицинской экспертизе в управу.

Протасов предложил усилить контроль за аптеками. В губернии тогда было две аптеки — заводская в Екатеринбурге и частная в Перми. Аптекари немилосердно грабили народ и врачей. За лекарство, как правило, брали в два раза дороже, чем полагалось. Учитывая то, что в екатеринбургской аптеке инспектор врачебной управы мог быть всего только один раз в год, во время объезда губернии, Протасов предложил поручить инспектирование аптеки екатеринбургским врачам Фелькнеру и Белошитскому. Контроль за пермской аптекой был поручен самому Протасову. О том, что аптека не удовлетворяет потребностям населения, иногда приходилось убеждаться на собственном опыте. Заболел у Ивана Васильевича сын ангиной. Он посылает в аптеку за лекарством — лекарства нет, заменил это лекарство другим — тоже нет, пришлось идти в третий раз — и опять впустую. После этого случая Протасов стал еще энергичнее добиваться того, чтобы в аптеке были необходимые лекарственные средства.

В июле 1802 года врачебная управа получила указ императора о том, что «придворный окулист профессор и доктор Рейнер отправляется в разные провинции России для безденежного пользования страждущего народа». Предполагалось, что этот ученый приедет и в Пермскую губернию. Протасов развернул энергичную деятельность. Он потребовал от уездных врачей, чтобы они подготовились к приему профессора и прислали в губернскую управу сведения о глазных заболеваниях. Врачи подготовились к встрече профессора Рейнера, но он так никуда из Петербурга и не поехал — подал в отставку.

Протасову, как первому члену управы, приходилось часто заменять инспектора, выезжать в уезды для борьбы с эпидемиями, оказывать медицинскую помощь населению не только в Перми, но и в уездах, осуществлять контроль за работой уездных врачей. Его часто вызывали в уезды высокопоставленные чиновники для лечения их. Приходилось свидетельствовать рекрутов, проводить судебно-медицинские вскрытия. Ему персонально было поручено осуществлять контроль за работой Пермского военного лазарета.

В управу поступали книги и инструменты для продажи уездным врачам. Заведование библиотекой управы и продажа книг также были поручены Протасову.

Он имел большую личную библиотеку, включающую как русскую, так и иностранную медицинскую литературу. Он хорошо знал эту литературу. После смерти Протасова 67 книг из его библиотеки были переданы согласно завещанию в библиотеку Пермской духовной семинарии. Несколько его книг в наши дни хранятся в библиотеке Пермского медицинского института.

Большие заслуги И. В. Протасову, а также Ф. X. Гралю принадлежат в распространении оспопрививания в губернии.

Как известно, до открытия Дженнера во всем мире оспопрививание проводилось по методу вариоляции. Так называется метод прививки оспы от больного натуральной оспой к здоровому. Этот метод известен был еще в первобытном обществе. В различных странах существовали различные способы прививки оспы. В Китае, например, высушенные и растертые в порошок оспенные корочки вдували здоровому ребенку в нос. На Урале для прививки оспы широко использовалась баня. Выздоравливающего от оспы ребенка и здорового парили одним веником. Привитые дети нередко заболевали, но, как правило, заболевание протекало легко. Отрицательной стороной таких прививок являлось то, что они не только не способствовали сокращению эпидемии оспы, а даже наоборот, помогали их распространению.

Английский ветеринарный врач Дженнер впервые применил для оспопрививания не человеческую, а коровью оспу. При прививке коровьей оспы человек ее легко переносит и при этом у него вырабатывается невосприимчивость к натуральной оспе.

Оспопрививание по методу Дженнера применяется и в настоящее время. Этот метод дал возможность ликвидировать губительные эпидемии оспы. Книга Дженнера об оспопрививании вышла в 1798 году, а в 1801 году в Москве, в воспитательном доме, Е. О. Мухин уже прививает детям оспу по этому методу.

18 мая 1802 года оспенная вакцина — ниточка, пропитанная лимфой коровьей оспы, — была доставлена в Пермь. Ее прислали из Московского воспитательного дома. Граль привил коровью оспу двухлетним мальчику и девочке. Оспа привилась. Затем он привил им натуральную оспу. Дети не заболели. Так было положено начало оспопрививанию в Перми. Вскоре оспенная лимфа для прививок была передана всем уездным врачам.

Но для широкого распространения оспопрививания было много препятствий. Не был разработан метод сохранения вакцины. Оспенная лимфа не консервировалась и быстро приходила в негодность. Заготавливали вакцину путем взятия лимфы из оспенных пустул привитых детей на восьмой день после прививания. Для того чтобы постоянно имелся действенный запас оспенной вакцины, требовалось, чтобы всегда были желающие прививаться. А их было очень мало. Зимой, как правило, никто не хотел прививаться, и оспенная лимфа пропадала. Поэтому каждый год вакцину с нарочным привозили из Москвы или Петербурга, вновь рассылали в ближайшие уезды, прививали там детей, затем снимали свежую лимфу у привитых и отправляли дальше — в другие уезды.

Лучше шло оспопрививание в Перми, где Граль, Протасов, затем и Карпов проводили большую разъяснительную работу среди населения. Но и здесь в течение 1803 года Гралю удалось привить всего 74 человека, а Протасову 26.

Интересно отметить, что эти врачи научно наблюдали каждый случай оспопрививания.

В частности, Протасов обратил внимание на то, что оспа, привитая ребенку, перенесшему ветряную оспу — «лапуху», тоже прививается. Он сделал правильный вывод о том, что ветряная оспа не заменяет натуральную оспу, что «лапуха» — это другое заболевание.

Протасов хорошо понимал значение оспопрививания и глубоко переживал все неудачи в этом деле. Для того чтобы добиться улучшения оспопрививания, он изъявил желание объехать все заводы Пермской губернии, не смущаясь тем, что они были раскинуты на огромнейшей территории и добираться до них было очень трудно.

Надо отметить, что большую помощь в оспопрививании оказывал пермский губернатор К. Ф. Модерах. Он обратился ко всем городничим, а также к земским судам с предписанием всеми мерами склонять население к прививанию оспы. Городничие отчитывались перед Модерахом о ходе оспопрививания. Сведения о прививке оспы, которые врачи представляли во врачебную управу, обязательно должны были быть заверены городничими или полицмейстерами. Значительную помощь в оспопрививании оказывали и некоторые начальники заводов.

Никакие меры принуждения в оспопрививании не допускались. Можно было только убеждать. Но, несмотря на огромные усилия со стороны членов врачебной управы, уездных, заводских врачей, оспопрививание вводилось очень медленно. Население не понимало значения прививок и отказывалось прививать детей. Потребовалось более ста лет для того, чтобы постепенно приучить всех людей к оспопрививанию. Только при Советской власти была создана необходимая основа для всеобщего оспопрививания, и с 1936 года мы вообще не имеем в нашей стране случаев заболевания оспой.

В 1802 году по предписанию Синода в Пермской духовной семинарии, так же как и в других семинариях страны, был открыт «медицинский класс» для преподавания «первых начал врачебной науки».

Чем это было вызвано?

В 1802 году во всей России работали 1518 врачей (интересно отметить, что только в системе горздравотдела Перми на 1 января 1961 года числилось 1667 врачей). Из этого количества врачей 640 человек служили в армии и флоте и только 878 находились на гражданской службе. Это означало, что лишь очень небольшая часть населения могла обращаться к врачам за медицинской помощью. Основная масса населения не знала врачей и, как писалось в указе Синода, «часто самые легкие припадки делались смертельными». Вот поэтому-то и было решено приобщить к делу врачевания священников, которых в России имелось во много раз больше, чем врачей.

В соответствии с указом Синода Медицинская коллегия распорядилась, чтобы из числа членов Пермской врачебной управы для преподавания в семинарии был выделен «искуснейший» лекарь. Управа назначила преподавателем Ивана Васильевича Протасова. Новый класс в семинарии был открыт осенью 1802 года.

Протасов с большим интересом отнесся к преподаванию медицины в семинарии. В его классе было 25 семинаристов, с которыми он занимался восемь часов в неделю. Но Протасов этим не ограничился. К обучению в классе он привлек и лекарских учеников. Дело в том, что в губернии очень плохо обстояло дело с подготовкой лекарских учеников. Часто к уездным лекарям учениками назначались молодые люди, еле умевшие читать и писать. Врачи, в силу большой занятости, не имели возможности уделять много внимания ученикам и они нередко превращались в мальчиков на побегушках.

Протасов добился того, что все лекарские ученики, которые назначались на должности, а также городские лекарские ученики стали проходить подготовку в «медицинском классе». Только после этого их направляли на службу. Кроме того, по распоряжению начальника горных заводов к Протасову для обучения были направлены десять детей мастеровых, которые потом работали лекарскими учениками при заводских госпиталях.

В 1803 году у Протасова вместе с лекарскими учениками в группе было 35 воспитанников. С учениками, которые поступали позже, он занимался особо.

Чему учил Протасов своих учеников? Он читал лекции по истории врачебного искусства, преподавал основы анатомии, физиологии, хирургии. Ученики проходили также внутренние болезни, лекарствоведение, ботанику, судебную медицину.

Трудности в обучении заключались в том, что не было подходящих учебных пособий. Протасов тщательно отрабатывает свои лекции, переводит для учеников наиболее важные части медицинских учебников. Так, он перевел с латинского языка на русский половину учебника по хирургии Коллизена, подготовил к изданию лекции по истории медицины, но они, к сожалению, так и не появились в печати. Позднее Протасов предложил Медицинской коллегии перевести полностью «Хирургию» Коллизена и «Фармакопею» Карпинского, но Медицинская коллегия отказалась от предложения.

О большом внимании Протасова к обучению семинаристов медицине говорит и такой факт. Девяносто тетрадей потребовалось Ивану Васильевичу для того, чтобы записать все лекции для учащихся.

Штаб-лекарь Протасов оказался талантливым лектором-педагогом. Его занятия всегда проходили живо, интересно. Много похвальных отзывов получал он о своей работе в «медицинском классе».

Кроме обучения семинаристов, Протасов бесплатно выполнял обязанности врача семинарии.

Жили семинаристы в трудных условиях, плохо питались, и заболеваемость среди них была очень высокой. В зимнее время многие из них болели цингой. Так, в 1803 году, например, почти одновременно заболели цингой 120 семинаристов! У Протасова был большой опыт в лечении цинги и он успешно справился с этим заболеванием. Цингу тогда чаще всего лечили пивом с хреном и чесноком. Теперь мы знаем, что и хрен и чеснок содержат витамин С, от недостатка которого в организме и развивается цинга. Ничего этого врачи в то время не знали и все же, опираясь на народный опыт, правильно подходили к ее лечению.

Значительную роль И. В. Протасов сыграл в развитии заводской медицины.

В начале XIX века в Пермской губернии насчитывалось 13 заводских госпиталей. По своему устройству госпитали были самые разнообразные. На некоторых заводах для госпиталей были выделены неплохие здания (Гороблагодатский, Кушвинский заводы). Врачи, как правило, добросовестно относились к своим обязанностям, но оборудованы госпитали были очень плохо. В большинстве госпиталей кровати, матрацы, одеяла, подушки были ветхими, да и тех хватало лишь на половину штатного количества коек.

В Березовском заводском госпитале, где имелось отделение для ссыльных, больные колодники вынуждены были лежать на нарах без подушек и тюфяков, «что, — как писал Ф. X. Граль, обследовавший этот госпиталь в 1803 году, — приводит к продолжению болезни, а иногда и к смерти». Граль предъявил начальнику заводов требование, чтобы к колодникам в госпитале относились по-человечески, но требование это осталось на бумаге[4].

В госпиталях Банковских заводов больные находились в таком тяжелом положении, что вынуждены были заявить протест начальству. Начальник завода обвинил штаб-лекаря Граменицкого в подстрекательстве больных и потребовал от врачебной управы привлечь его к ответственности.

Больных в госпиталях очень плохо кормили. На питание в день им отпускалось всего по полторы копейки. Все больные получали одинаковую пищу. Лечебная диета в большинстве госпиталей не соблюдалась.

На некоторых заводах управители вмешивались в дела врачей и мешали им работать. Например, управитель Березовских заводов требовал, чтобы комиссар госпиталя, назначенный из мастеровых, выписывал больных без ведома врача и таких, которые работать еще были не в состоянии. Управитель снижал и без того мизерные нормы питания больным, присылал врачу распоряжения о том, какие болезни какими лекарствами лечить. Врач Паш в связи с этим просил защиты у врачебной управы[5].

Плохо обстояло дело с лекарствами. Они стоили очень дорого. Аптеки были только в Перми и в Екатеринбурге и получать там лекарства уездам и заводам было очень сложно. При неоднократных проверках аптек было установлено, что аптекари сильно завышали стоимость лекарств.

Инспектор врачебной управы во время своих ежегодных объездов губернии отмечал все эти недостатки, сообщал о них в Медицинскую коллегию, начальнику горных заводов, предлагал меры по устранению недостатков, но положение в госпиталях почти не менялось.

С 20 апреля 1803 года Протасов, кроме работы в управе (в семинарии он вел занятия по совместительству), стал еще работать врачом госпиталя при Мотовилихинском медеплавильном заводе.

Этот госпиталь представлял собой несколько стареньких сырых избушек, расположенных в низине. Кроватей, тюфяков и прочих самых необходимых вещей не хватало. Имевшиеся в небольшом количестве тюфяки изветшали. Не было хирургических инструментов, лекарств. Протасов осушил почву около госпитальных избушек, собрал большое количество разнообразных лекарственных трав, организовал аптеку и полностью обеспечил госпиталь бесплатными лекарствами. Он сэкономил казне 356 рублей — больше своей годовой зарплаты (за работу в госпитале он получал 300 рублей). Протасов через благотворительный комитет добился получения для госпиталя всех необходимых вещей — не только постельных принадлежностей, но и одежды для больных.

В 1804 году начальник Пермских и Гороблагодатских заводов Дерябин свидетельствовал, что «госпиталь сей в устройстве своем и порядке под надзором его (Протасова) приведен ныне в такое состояние, какого по тамошним обстоятельствам более желать нельзя»[6]. Дерябин отмечал, что Протасов является примером для всех заводских врачей и ходатайствовал о его награде. Такую же высокую оценку деятельности Протасова в госпитале дал инспектор управы Ф. X. Граль.

Начальник заводов Дерябин хорошо знал Протасова как опытного врача и нередко обращался к нему с просьбой выехать на тот или другой завод для борьбы с возникавшими там эпидемическими вспышками «гнилой горячки». Так, в феврале 1803 года Протасов в связи с такой эпидемией выезжал в Воткинский завод[7].

В эти годы И. В. Протасов создал ряд исследований по различным вопросам медицины. Надо сказать, что все его работы написаны очень живо и образно.

Большой интерес представляет для нас его краткий курс лекций по истории медицины под названием «История врачебного искусства в девяти эпохах с особенным присовокуплением истории Российского врачебного искусства». Здесь он особое внимание уделил освещению истории русской медицины. Протасов направил лекции митрополиту Амвросию с просьбой издать их в качестве пособия для семинаристов, но и эта работа не была напечатана и сохранилась в виде рукописи[8].

В «Истории врачебного искусства», как и в других своих работах, Протасов подчеркивает высокое назначение врача, как слуги народа. В предисловии к лекциям он писал: «Всякому и всегда надлежит иметь дух совершенно упоенный ревностью к пользе человеческого рода».

Историю медицины Протасов освещает с материалистических позиций. Он пишет о том, что медицина возникла с появлением человека, и связывает ее развитие с условиями жизни первобытных людей.

Протасов резко критикует церковь, как источник распространения суеверий и невежества в средние века. В частности, он рассказывает о том, как церковники в 1553 году сожгли публично на костре в Женеве испанского ученого Мигеля Сервета (этот рассказ, возможно, послужил причиной того, что рукопись не была издана).

Касаясь истории русской медицины, Протасов особое внимание уделяет XVIII веку. Он говорит о Ломоносове, Крашенинникове, Озерецковском, Карпинском, Самойловиче, Максимовиче-Амбодике и других естествоиспытателях и врачах, сыгравших большую роль в развитии естествознания и медицины в России в XVIII веке.

«История врачебного искусства» Протасова — первая работа по истории медицины, написанная русским врачом.

В те времена среди населения широкое распространение получил сифилис. Врачи, да и не только врачи, знали, что сифилис излечивается ртутными препаратами. Но в результате неправильного лечения часто наблюдались хронические отравления ртутью. Врачи, как правило, слабо разбирались в причинах кожных заболеваний и склонны были все кожные заболевания лечить одинаково.

Протасов не мог спокойно смотреть на это. Он, опираясь на свой опыт, написал две работы по лечению кожных заболеваний. Одна из них была посвящена ртутным препаратам и рассказывала о методах применения ртутных препаратов, а также об отравлениях, которые наблюдаются при неправильном использовании этих препаратов.

Другая работа называлась так: «Лицеочищение, или самый новейший и безопаснейший способ истреблять гнойные и красные прыщи и красноту лица и делать оное чистоты и белизны естественной с опровержением разных доселе бывших личных мазей, мыл и умываниев, яко средств или вредных, или неосновательных и бесполезных». Заголовок говорит сам за себя. Речь шла о заболеваниях, которые приводят к обезображиванию лица (к «личным безобразиям»). И в этой работе Протасов рассматривает вопрос очень широко. Он считает кожные заболевания общими заболеваниями организма, связывает их с условиями жизни людей. Красочно описывает такие факторы возникновения кожных заболеваний, как излишества в пище и пьянство, заболевания «от любострастной заразы», от цинги, от отравления ртутью. Протасов обстоятельно говорит также об особенностях различных кожных заболеваний, о методах их лечения. В каждом случае он выделяет общие методы лечения и местные средства — мягчительные и сушительные. Особое предпочтение в лечении он отдавал свиному салу, крахмалу, пудре. Все эти средства с успехом применяются и в настоящее время.

В 1803 году за научные заслуги Протасов был удостоен чина коллежского асессора. Казалось бы, впереди открывается широкое поле научной деятельности. Но в конце этого же года Протасов совершенно неожиданно получил указ Медицинской коллегии об определении его во вновь организуемую в Грузии карантинную контору. На указе была приписка: «Если откажется ехать из-за болезни, то строжайше освидетельствовать». Протасов был действительно болен. У него обострился ревматизм, открылись кровотечение из десен и раны в левой половине горла. Ехать в Грузию он отказался.

Обстоятельства сложились так, что Протасов был отстранен от работы во врачебной управе. Однако через несколько месяцев его восстановили в должности и он продолжил свою плодотворную деятельность в управе.

В 1805 году Протасов был назначен профессором патологии и терапии Казанского университета[9]. Это было логичным продолжением той большой научной деятельности, которой он занимался всю свою сознательную жизнь. Однако преждевременная смерть помешала приступить к новой работе.

Умер Иван Васильевич Протасов в Перми 10 апреля 1805 года.

Врачи в то время, как правило, были людьми очень бедными. Пенсия им выплачивалась в том случае, если они имели стаж работы не менее 25 лет. После смерти они часто оставляли свои семьи без средств к существованию. Например, в 1803 году умер пермский врач Павел Михайлович Карпов. Он прослужил 13 лет на государственной службе, был на хорошем счету, однако, даже несмотря на ходатайство губернатора, Министерство внутренних дел отказалось выплачивать пенсию семье Карпова — его жене и семи малолетним детям.

Но в некоторых случаях, при наличии особых заслуг, пенсия выплачивалась и тогда, если врач пробыл на службе менее 25 лет. Так было с семьей Протасова, который имел стаж всего 16 лет. В Перми у него остались жена и два маленьких сына — пяти лет и девяти месяцев. Им была назначена пенсия в половинном размере жалованья Протасова — 250 рублей в год.

Много лет прошло со дня смерти врача Ивана Васильевича Протасова. Многое изменилось в нашей стране за эти годы. Изменились люди, преобразился наш край, более совершенными стали методы диагностики и лечения больных. Но несмотря на все это, нас и сегодня волнует жизнь этого «маленького-Великого» человека (Горький).

Иван Васильевич Протасов прожил всего 37 лет, но всю свою сознательную жизнь он посвятил служению народу, развитию русской медицинской науки. Он показал образец творческого отношения к труду, добился в своей практической и научной работе блестящих результатов. Рядовой врач в тяжелейших условиях царской России вырос до профессора университета.

Использованная литература и архивные источники

Общая литература

Гамалея М. О сибирской язве и ее народном лечении. Пермь, 1792.

Груздев В. Ф. Иван Васильевич Протасов. Вестник офтальмологии, 1956, № 6.

Заблудовский П. Е. Медицина в период дворянской империи XVIII века. М., 1955.

Корнеев В. М. Иван Васильевич Поотасов. «Гигиена и санитария», 1951, № 8.

Корнеев В. М. Очерки истории русской медицины конца XVIII столетия. Л., 1952.

Лаговский И. Открытие Пермской семинарии и история ее до преобразования, бывшего в 1818 г. Пермь, 1867.

Палкин Б. Н. Русские госпитальные школы XVIII века. М., 1959.

Попов Н. Хозяйственное описание Пермской губернии. Пермь, 1804.

Селезнева В. Т. Очерки по истории здравоохранения на дореволюционном Урале. Пермь, 1955.

Чистович Я. История первых медицинских школ в России. Спб., 1883.

Труды И. В. Протасова

Начертание врачебного осмотра рекрут, притворных и утаиваемых недугов и их обнаруживания в четырех частях. Спб., 1801.

Рукописные труды, хранящиеся в Центральном Государственном историческом архиве в Ленинграде.

О венерической болезни (на лат. яз.), ф. 1294, оп. 1, св. 43, д. 30, 1791 г.

Врачебные наблюдения о желчной гнилой горячке, ф. 1296, оп. 10, кн. 18, д. 44, 1796 г.

О липоме, ф. 1294, оп. 1, св. 1, д. 8, 1793 г.

О ящиках с хирургическими инструментами для городовых лекарей, ф. 1296, оп. 10, кн. 18, д. 44, 1796 г.

Условия труда на медных и железоделательных заводах, ф. 1294, оп. 1, св. 45, д. 73, 1798 г.

О лечении рожи, ф. 1294, оп. 1. св. 45, д. 73, 1798 г.

Наблюдение о чувалах и вежах, ф. 1294, оп. 1, св. 42, д. 36, 1801 г.

О пользе и злоупотреблении ртути и ее состав, ф. 1294, оп. 1, св. 30, д. 12, 1802 г.

Лицеочищение, или самый новейший и безопаснейший способ истреблять гнойные и красные прыщи и красноту лица… ф. 1294, оп. 1, св. 40. д. 23, 1802 г.

Медико-физические замечания о г. Перми, ф. 1294, оп. 1, св. 9, д. 28, 1802 г.

История врачебного искусства в девяти эпохах, ф. 1294, оп. 1, св. 30, д. 43, 1803 г.

Архивные источники

Государственный архив Пермской области

Журналы Пермской врачебной управы за 1797–1804 годы, ф. 36, оп. 1, дд. 662–664, 666–667, 668; ф. 297, оп. 3, д. 122.

Центральный государственный исторический архив в Ленинграде

Рапорт Пермской врачебной управы об успехах учеников семинарии, ф. 1294, оп. 1, св. 36, д. 7, 1802 г.

Бер Г. Молодой сельский врач, ф. 1294, оп. 1, св. 45, д. 89, 1798 г.

Инструкция о должности врачебной управы, ф. 1296, оп. 10, кн. 19, л. 266, 1797 г.

Примечания

1

Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (ЦГИАЛ), ф. 1294, оп. 1, д. 29, св. 43, 1801 г.

2

ЦГИАЛ, ф. 1294, оп. 1, св. 42, д. 36, л. 9 об, 1801 г.

3

ЦГИАЛ, ф. 1294, оп. 1, д. 89, св. 45, лл. 914, 929–930, 1797 г.

4

Государственный архив Пермской области (ГАПО), ф. 297, оп. 3, д. 122, л. 211, 1803 г.

5

Там же, ф. 36, оп. 1, д. 664, л. 177, 1800 г.

6

ЦГИАЛ, ф. 1297, оп. 1, кн. 34, д. 807, л. 205–206.

7

ГАПО, ф. 297, оп. 3, д. 122, л. 21, 1803 г.

8

ЦГИАЛ, ф. 1294, оп. 1, д. 43, св. 30, 1803 г.

9

ЦГИАЛ, ф. 1297, оп. 1, кн. 56, д. 73, л. 147, 1805 г.

Content

Валентина Селезнева
Штаб-лекарь И. В. Протасов

Начало пути

Уездный врач

Оператор врачебной управы

Использованная литература и архивные источники

Примечания