Н. М. Крамаренко, О. О. Щетинин

Последний Первый

© Н. М. Крамаренко, О. О. Щетинин

Винт. Лопасти. Крутилось колесо,

Чтобы пространство сжать, ускорить время:

Пора войти в музей мадам Тюссо,

Всех оживить и танцевать со всеми.

Что было сталью, плавится как воск,

И бомбы механизм, как сердце, бьётся,

И голова сама свергает мозг,

И звёзды восстают со дна колодца…

Идеи льются лавой из жерла:

Безумцам – невозможного желать

И покорять космические дали!

Решимостью глаза твои горят,

Раз больно, значит, чувствуешь разряд

На мельницы галактик ток подали.

Анастасия Распопина

С учётом теории переноса информации, высказанной заместителем начальника информационного отдела МУКБОП[1] профессором С.И. Павловым, авторы допускают, что некоторые известные названия, аббревиатуры и т. д. впервые были использованы в литературе ряда смежных миров Мультивселенной. Тем не менее, все совпадения с реальными или вымышленными персонажами, организациями и/или событиями абсолютно случайны.

Пролог

Mierda del toro!..

Одного взгляда хватило, чтобы понять: всё. Попала. Она никогда не видела эти корабли, но мгновенно узнала по описанию.

Мако щёлкнула клавишей сопряжения и откинулась в кресле, переводя «Медузу» в боевой режим.

Schlampe hure…

Поля… активированы. Маскировка… включена. Открыть торпедные люки… Её пока не видят, но это пока. Как же не повезло: луч торможения ведёт прямо к ним. Ждали? Неужели ждали? Нет, это невозможно, скорее всего, просто в поиске… Может быть, они и Тессу убили? А Мако её предупреждала, чтобы не совалась в этот район…

Scheisse!

А ведь всё было так хорошо… Вернее, всё было плохо, всё было просто хуже некуда, но сам план был хорош. У неё получилось бы. Если бы не эти.

Мако снова выругалась на одном из языков, на которых говорил он. Она специально учила идиомы и ругательства, ей казалось, что это смешно. И Мако – это было прозвище, а не имя. Он её так называл. Оно было только для них двоих. Акула-мако, хищная рыба с его родной планеты. Красивая, стремительная, смертоносная. Высший хищник. Ей это тоже нравилось.

Так, отметка радара. Есть, заметили. Сколько их? Четверо? Четыре verga – это перебор, а один такой здоровенный… Мако оскалилась. Это будет славный бой, пусть и последний.

Всё, пора.

Торможение! Корабль взбрыкнул и начал стремительно сбрасывать релятивистскую скорость. Индикатор гравиконтроллера моргнул жёлтым, оранжевым… красным. Кажется, ещё немного, и борта затрещат под огромными, смертельными для любого живого существа перегрузками…

Есть! Так, первым делом убрать самого большого, толстяка: на нём могут быть несомые. Команда на комм, и «Медузу» тряхнуло: две стаи – торпеды под управлением ракет-«вожаков» – пошли одна за другой. Если повезёт, снесёт сразу двоих, если нет, толстяку хватит. Ну всё, началось. Они поняли, что она уже оттормозилась, но прощёлкали клювами запуск ракет. Мако бросила корабль в манёвр, уходя в плоскость толстяка и двух кораблей поменьше. Четвёртый оказался выше. Не страшно, главное, чтобы толстяк решил, что она будет атаковать именно его. Заработали излучатели, вспышками проходясь по защитным полям. Verpiss dich! Мако готова была заплясать, если бы не оставшиеся корабли. А они уже просекли, что одиночный штурмовик – не беззубая жертва и сам может сожрать кого угодно. По полю толстяка побежали искры вспышек малых фотонных ракет, выпущенных «вожаком», а следом он сам вместе со стаей ударил по броне. А вот это неудачно: вторая стая добила ублюдка вместо того, чтобы переключиться на другие цели, а тот уже не представлял опасности. Всё, пора в другую плоскость и выходить на дистанцию эффективного боя.

Du gehst mir auf die Eier!

Третий ублюдок вышел из плоскости и провалился вниз.

«Разгерметизация жилого блока». Маркёры сгорающих предохранителей сливаются в одну пульсирующую вспышку… Дерьмо, чем они гасят дефлекторы?! Такими темпами она сейчас всех полей лишится. Запитать прямо на куб. В любом случае это ненадолго… Торможение, полная тяга! Снова дикие перегрузки, кажется, хрустят кости, но закрученный юлой корабль факелом маршевого двигателя сносит поля сразу двоим. На-а-а, с-сука-а-а!!! «Энергопотребление превышает пороговые значения»… Заткнись! Излучатели задолбили по одному из подвергнувшихся кораблей… готов. А второй, тварь, ещё навертел дыр. Что же это за оружие?! «Вышла из строя система регенерации». «Отказ систем жизнеобеспечения»… Залп, две ракеты и торпеды, все! Они не просто дырявят броню, они повреждают системы, попадут в торпедный отсек – и хана. Надо избавляться от опасного груза, но с пользой… Замигали сигналы тревоги, утечка кислорода даже из кабины, отключилась канонирская консоль. Vite al Inferno, гад! Выпущенные ракеты распылили на атомы третьего, досталось и последнему, но он успел оторваться от основной группы и теперь снова заходил на атаку. «Внимание! Повреждения восемьдесят процентов, энергия двадцать процентов»… Всё. Это конец. Ракет нет, излучатели, считай, сгорели от перегрузки. Таран? А если собьёт, отойдёт? Ещё немного и даже на манёвр времени не будет. Что тогда? Прыжок? В руки к ним попадать нельзя. Да их вообще тут оставлять нельзя. Но другого шанса нет. Мако протянула руку к кнопке аварийного привода и вроде даже успела её нажать…

Звон в ушах, свист уходящего воздуха, шипение автогерметика, прерывистый вой аварийных систем. Звуки катастрофы. И горячо и мокро левому боку, аптечка выводит данные на экран шлема… Мако уже мертва, эти твари её убили, но мы ещё посмотрим… Пол кабины уходит из-под ног, приходится держаться за переборку, аптечка разоряется паническими рекомендациями… Заткнись. Достала. Ноги подламываются, но пройти надо совсем немного. Главное, не упасть по дороге.

Куда она идёт? Зачем? Ещё минуту… кажется… назад она знала, а теперь надо просто переставлять ноги, дойти из точки А в точку Б и не потерять сознание при этом. И не упасть. Если она упадёт, то уже не поднимется.

Его каюта. Открыть дверь, закинуть туда гранату, чтобы ни следа не осталось. Чтобы, если у неё не получится, ни одна тварь своими грязными лапами… Как хорошо, что она не взяла с собой её… Что-то ещё надо сделать. Ах, да, браслет – в утилизатор, это надёжно, гарантированно даже. А действительно броню просверлили, как сыр… Какой там сыр был? Не помню. Ничего, мы встретимся, и ты расскажешь. Я уже скоро.

Шлюз. Зачем она здесь? Ах, да, шкаф, контейнер внизу, но… Что-то не так. Она что-то забыла… «Энергии двадцать процентов». Хватит ли на полноценный прыжок? А если нет? Нельзя, чтобы «Медуза» попала к этим. Но её должны найти. Найти, увидеть следы этих прокля́тых излучателей и всё понять. Расстрелянный корабль – это послание. А она… Она всё равно уже труп.

Мако чуть не потеряла сознание, надевая ракетный ранец. Хорошо, что перед выходом из гипера она влезла в скафандр, как положено. Хотела быть осторожной, чтобы точно вернуться. Не помогло. Жаль.

Она достала из шкафчика контейнер, закрепила, долго подключала к системам – пальцы не слушались. Открыла шлюз.

Vamos, tener cojones, vena qui, tu eres una stupida у menca cabrona! Вот она я, я интереснее, чем разбитый корабль, ну, иди ко мне! Тебе не нужна «Медуза», тебе не туда… В голове всё путается. Давай, давай быстрее, а то я тут сдохну раньше… Ура! Система скафа сообщает: «Силовой захват», наконец-то! Яркий, слепящий свет, её втянуло внутрь. Ещё… ещё немного… не смей терять сознание… ага, давление в норме, значит, шлюз закрыт…

Сейчас.

Chupame la verga! Мако улыбнулась и стукнула подбородком по кнопке активации, дублируя команду через нейрошлем скафандра.

Великая Мать, прими меня и сохрани её!

Маленький кристалл перестал запитывать силовое поле, и оно исчезло. Крайние позитроны начали сталкиваться с электронами, разрушая условно нейтральную оболочку контейнера, и все три килограмма антивещества вступили в реакцию. Исчезли умирающая амазонка и трюм с уцелевшими несомыми. Поток жёсткого излучения хлестнул по кораблю, убивая всё живое. Сработали и вышли из строя системы защиты энергоцепей, и спустя мгновение силовые установки взорвались, превращая мощный боевой корабль и всё, что в нём было, в поток элементарных частиц, рассеянных по безграничному космосу. Но за доли секунды до этого полуразрушенная «Медуза» ушла в прыжок по случайным координатам…

Часть 1. Теллур

Инге Сонел

Никогда не понимала, зачем дневники вести. Ну, то есть я слышала, что это вроде как мысли дисциплинирует и всё такое, но как по мне – только зря время терять. А раньше – я читала! – дневники нужно было вообще не надиктовывать, а писать. От руки. Вот за такое я бы в жизни не взялась, как бы ни просили. А меня именно что попросили. Маша – она псионик из МУКБОПа. Как же оно расшифровывается-то… Межпланетное Управление космической безопасности и охраны порядка, во! Как-то так. Это террянская служба безопасности, и они очень крутые типа.

И вот Маша и её начальник, Сергей Иванович Матвеев, попросили меня вести дневник и раз в три месяца им отсылать. Как они сказали, всякие личные или коммерческие тайны их не интересуют, а как мои способности развиваются, это им очень важно. Так что я, наверное, записывать буду всё, а перед отправкой запись почищу. Потому что никогда ведь не знаешь, что окажется важным, а что – нет.

И ещё мне надо отвыкать «нукать». И говорить «в общем» через каждые два слова. Это неправильно и неграмотно. Буду стараться следить за речью. Вот.

В общем, так. Меня зовут Палома Инге Розальба Марианна Сонел. Уф, ненавижу своё имечко. Но у нас дома такие длинные имена – традиция. Я предпочитаю, чтобы меня называли Инге. Мне так больше нравится. По документам мне двадцать, а на деле там ошибка, в записях о рождении, так что между девятнадцатью и двадцати одним я среднее выбрала, когда документы получала. Я пилот, контрабандист… вернее, раньше была. Сейчас я капитан и владелец торгового малотоннажного корабля «Алада», и мы с Тимом летим с Тира́ны на Теллу́р. Совершенно не представляю, что я там буду делать. Нет, кое- что я точно знаю: Тим обещал, что мы на море поедем. А вот потом… Но Тим сказал, что наши счета его босс два года оплачивать будет, так что срочно искать работу надобности нет.

Тим – это мой парень, мы с ним на Тиране познакомились. Ну как – парень… Он раза в два меня старше, но сколько ему точно лет, он не знает. И тут история покруче, чем ошибка в документах. У Тима амнезия была, его в космосе подобрали. В боевом скафандре. Кстати, Тимов скаф, Том Том – это вообще отдельная история… Он большой – не скафандр, сам Тим, и добрый. А вообще Тим был спецом по безопасности у одного из Боссов на Тиране, и мы вместе влипли в историю с ну очень опасным наркотиком. И сектантом, который из-за этого самого наркотика мутировал и стал совершенно жутким псиоником. В смысле – очень сильным и совсем не человеком. Там много чего ещё было, в общем-то, рассказывать долго, да и смысла никакого, в базах МУКБОПа это всё есть. Главное, что всё хорошо кончилось.

А ещё я ма́мбо, жрица вуду. Вернее, формально я всё ещё оу́нси, ученица, но думаю, эту историю можно считать за полноценный экзамен и посвящение. Так что лоа, наверное, не обидятся, что я называю себя мамбо. Раз уж мои покровители, Эрзу́ли-Ошу́н, Любовь и Жизнь, и Ле́гба, Повелитель врат, дорог и коммуникаций, простили мне даже то, что я теперь немножечко принадлежу ещё и Смерти. Оно само получилось, я даже толком не поняла, как.

Собственно, из-за этого я дневник и начала вести. Не из-за того, что теперь служу двум семьям лоа, конечно. Просто эти, из МУКБОПа, думают, что я не мамбо, а просто очень сильный и нетипичный псионик. «Супер». И меня типа изучить надо. Ну да, в лоа-то они не верят! А то, что как раз лоа нам помогли с этим мутантом справиться, как бы и не в счёт. Нет, а правда, что бы мы без их помощи делали?

В общем, если специалисты из террянской безопасности считают, что я псионик, я их разубеждать не буду. Да у меня и не получится. Главное, они нас в покое оставили, а дневник вести – не так уж сложно, как оказалось. Вот.

Да, Теллур… На словах-то полёт на два прыжка – дело простое. Да и технически вроде ничего сложного: рассчитала курс, прыгнула, оттормозилась, рассчитала новый прыжок, переориентировалась, разогналась, прыгнула – и всё. На хорошем корабле никаких проблем. Ну, если не считать, что на промежуточном развороте можно налететь на пиратов, и не думать о возможных сбоях в системах. Но и тут… Брать с нас пока нечего, а пираты практически никогда не нападают на корабли просто так: уж больно дорогое это удовольствие – ракеты и торпеды, чтобы без гарантий на успех их тратить. Кораблик у меня только из ремзоны, всё проверено-оттестировано, оборудование отличное, да и Том Том сходу в системы полез. Я ему разрешила: всё-таки ИИ – это вам не мистер Вездесущий чихнул. Так что всё у нас должно быть нормально, отлично даже. А мистер Вездесущий – это кот такой. Краси-и-ивый… Но вредный – жуть.

Но я всё равно так далеко лететь побаивалась поначалу.

Первый прыжок получился на четверо суток, чуть больше, на сто часов примерно. Обычно что я в это время делаю? Что-нибудь отлаживаю-настраиваю, гало смотрю и всё такое. Скучновато, если честно. Но не в этот раз. Сейчас эти сто часов пролетели, я и не заметила.

Для начала, я учила французский: на Теллуре это основной язык. Вернее, я учила, а Тим вспоминал. Вообще с языками особых проблем нет: обучающую программу выбрала, таблеточку съела, нейрошлем надела – и вперёд, но потом всё равно время нужно, чтобы освоиться. Тим на Теллуре уже был, но с нейрообучением всегда одна история: без практики всё забывается быстро. И неважно, что тебе в память вписали, французский или высшую математику. Это не космолингва, которую с детства все как второй язык учат. В общем, Тим решил, что мы только на французском разговаривать будем. Чтобы я осваивалась, а он вспоминал. И я поначалу слова путала всё время. А Том Том комментировал. Мол, и форма коммуникации у мягкотелых примитивная, но при этом излишне усложнённая, и система обучения не та, и вообще… И постоянно называл меня «сударыня». Я сначала вообще не понимала, что это, и думала, что он дразнится, что это обидное что-то. А спрашивать неловко было. Но Том, похоже, сам просёк, что я недовольна, и как-то спросил:

– Капитан, вам не нравится слово сударыня? Могу называть вас «товарищ».

Ну, про это обращение я слышала, но его же вроде только на Марсе используют!

– Называй, как тебе привычнее, – я плечами пожала.

– Мне всё равно. Я нечасто общался с капитанами. А те, с кем общался – марсиане, – называют друг друга товарищ, а некоторых особей женского пола из вежливости и шутливо называют сударыня. Но могу называть по имени или кэп.

И он так серьёзно и обстоятельно это объяснил, что мне даже смешно стало немножко. И захотелось ему приятное сделать.

– Если тебе так привычнее и нравится, пусть будет «сударыня», – говорю, и вдруг понимаю, что он не прикалывается, когда меня капитаном называет. Я ведь и правда по всем документам капитан, и вообще, просто я как-то это с собой не могла соотнести. Вот адмирал тот, Тырновский, это да, это – Капитан! Или Перри со «Стерегущего». А я – что? Так, несерьёзно… Но всё равно приятно.

В общем, после этого разговора я поняла, что злиться на Том Тома бесполезно и вообще не надо, потому что он смешной и милый. И я наконец-то попросила у него разрешения посмотреть, как он устроен. Мне и интересно, и мысль была: вдруг удастся что-нибудь про Тима узнать? Откуда он и всё такое. Из типовой сборки, на самом деле, можно много информации вытащить, если знать, где искать.

Ага. Из типовой. Вот только типового в Том Томе ну ничегошеньки не было. Я когда в его систему полезла, в первый момент подумала, что у меня с головой что-то не то. Потому что ну не бывает такого!

Вообще скафы монтируются из стандартных блоков. Взаимозаменяемых и совместимых, естественно. Это, насколько я знаю, требование Торгового Союза – ну, чтобы, условно говоря, можно было из трёх повреждённых скафандров, скажем с Терры, Харола и ещё откуда-нибудь, собрать один рабочий. Так вот, Том на первый взгляд выглядел именно таким результатом типовой сборки. Но только на первый взгляд.

Для начала, я на нём никаких маркировок не нашла. Вообще. То есть их или идеально зачистили, чтобы ни следа не осталось, или там изначально ничего не было. Значит – что? Экспериментальный образец, нечто уникальное, единичное. Но где его собирали?

Вообще-то в технологиях сборки на каждой планете есть свои фирменные фишечки. Типовое-то оно всё типовое, но особенности увидеть можно. Мелкие, но заметные, если знать, куда смотреть. Марки герметика, способы блокировки крепежа… Так вот, на Том Томе ничего знакомого я не нашла. Правда, возникало какое-то странное ощущение – словно он весь из себя такой высокотехнологичный и всё такое, но при этом собран грубо. Зато с огромным запасом прочности и надёжности. Это просто ощущение, не знаю, как объяснить.

Но это… как это говорят… ещё цветочки были. Самое веселье началось, когда я захотела проверить, не перепрошили ли Том Тому мозги. Да и интересно было: ведь считается вроде как, что полноценный искусственный интеллект создать невозможно, а Том явно не виртуальный ИИ… Кстати, вот это точно надо будет стереть перед тем, как дневник Маше отправлять. А то ещё захотят Тома поизучать, а оно нам надо?

Полезла я в ядро, а там… В общем, хочу очередную плату вытащить, крепёж отстегнула, а она сидит, как влитая. А с другой стороны к ней не подобраться. Не, технический лючок для обслуживания есть, да только он фальшивый. Даже винты – одно целое с корпусом. И физически в ядро не войти. Никак. А самое главное – я ведь очень хорошо представляю, какое «железо» нужно, чтобы на нём ИИ базироваться мог. Даже просто виртуальный или ограниченный. И вопрос на миллион: где оно? Тут поневоле начинаешь верить, когда Том говорит, что он живой. И байки вспоминать, что в Туманности механизмы оживают. Ну да, подобрали их в Солнечной, но где Тим и Том до этого мотались, и откуда они вообще взялись – одни лоа знают!.. И что-то мне как-то стрёмно стало. И даже мысль подключиться через нейрошлем и проверить Тома, как обычную систему, пришла и ушла. Да он и не дал бы, скорее всего.

Ну и естественно, Том Том не был бы собой, если бы не комментировал всё, что я делаю. Сообщил, что не любит медосмотры, что мы, люди, ничего в этом не понимаем, что идея лоботомии из любопытства ему не нравится, и вообще: «Сударыня, а вам часто при медосмотре снимали руки и ноги, чтобы посмотреть, какого цвета у вас нервы?». Но видно было, что внимание ему приятно. И он так, между делом, обмолвился, что у меня руки куда более ловкие, нежные и аккуратные, чем у Командира – ну, то есть у Тима.

– Но у тебя же это обратимо? – это я сказала, когда уже обратно его собирала.

– Можно же просто спросить. Неужели вы, сударыня, не знаете, что сначала надо провести беседу?

– А мы беседу ведём параллельно! Так удобнее. А что ты умеешь, Том? И что помнишь?

– Умею я всё, что надо боевому скафандру. Я могу защищать Командира, могу нейтрализовать цели. И в меня не заложены законы робототехники, поскольку я не робот. Ну и так, по мелочи. Отвечая на ваш второй вопрос, сударыня, скажу так: я помню своё первое включение. Хотя я вполне допускаю, что оно могло быть и не первым. Но у меня нет на этот счёт информации. В отличие от вас, мягкотелых, я не могу что-то забыть и потом вспомнить. Я или владею информацией, или нет. Я допускаю, что моя память была обновлена.

– А когда и где тебя первый раз включили?

– Тогда же и там же, где Командир пришёл в себя. На Мемориале Марса.

– Это такое место за Юпитером, – влез Тим. Он всю дорогу сидел, смотрел, как я в Том Томе копаюсь, и ржал периодически, а тут решил к разговору присоединиться.

– И как это было?

– Как? Очухиваюсь, он включается, и первым делом вижу сигнал о том, что воздуха на два часа. И что нас засёк корабль Марса. Они как раз Мемориал проверяли, вот нас и заметили.

– То есть ты в Пространстве был? Без корабля? – что-то уж больно весело он рассказывает. Явно врёт, но и правду ведь не скажет! Хотя я его уже не в первый раз спрашиваю.

– Ага.

– И что было до этого – никто из вас не помнит…

– Угу.

– И что? – Вот никак это у меня в голове не укладывалось. – Неужели не пытались установить, откуда ты? Не было ни пропавших кораблей, ничего?

– В том то и дело, что нет. Правда, ребята на Марсе потом сказали, что такое бывает.

– Чудесная формулировка! «Бывает!»…

– Они даже думали, что я – один из уснувших пилотов Мемориала. Что легенда правдива.

– В смысле?

– Есть легенда, что в Мемориале спят пилоты времён Зари. И если снова придёт враг, они проснутся и покажут ему, что не стоит лезть в систему.

Вот интересно, если я Тима ключом стукну, Том Том вмешается или нет? Неужели нельзя сразу всё рассказать?

– А Мемориал – это вообще что? И почему он не на самом Марсе, а неизвестно где?

– Почему – неизвестно? Вполне себе известно. Их несколько, Мемориалов. Один – место первого боя с мантисами, база на Обероне. Второй – на самом Марсе, в Олимпе. Город у подножья самой большой марсианской горы, вернее, потухшего вулкана. Третий – это в космосе инсталляция основного сражения Зари… И, кстати, ты опять на лингву перешла. Давай по-французски дальше.

– L'emmerdeur! Погоди… Получается, «зануда» – от того же корня, что и «дерьмо»? Ну и язык… – я затянула последний болт на спине Том Тома и проверила герметичность сборки, сначала вручную, потом запустила тестирование. – А сражение – это той самой «Зари»? Так это марсианский или террянский корабль?

– Заря – операция по освобождению Терры и Солнечной. Это корабль в честь неё назвали. Там и марсиане сражались, и терряне. Говорят, кстати, что и в Олимпе на Марсе есть не только боевые корабли, но и первые колонисты. В анабиозе. Сам город законсервирован. На Марсе вообще много легенд о прошлом. Они единственные, кто сохранил хоть что-то о том времени. Вообще у нас… у них, на Марсе, в Комитете Безопасности есть специальное подразделение из Чёрных Драконов – группа «Память». Их задача – установить обстоятельства гибели всех Первых.

– В смысле?

– В прямом. Они считают, что среди Первых не должно быть пропавших без вести.

– Бред какой-то!.. Это когда было-то? Пятьсот лет назад?

– Как-то так. Только их это не останавливает. До сих пор, вроде, ищут.

Про Первых я уже знала. Так на Марсе называют первых колонистов и их детей. Первое поколение. Они осваивали планету, первыми дали бой мантисам, организовали сопротивление… В общем, крутые ребята, и ничего удивительного, что на Марсе их уважают и память чтят. Если хотя бы половина того, что я о них слышала, правда, то такие Предки – это очень могущественные лоа. Но всё равно – полтыщи лет искать, кто, где и как погиб… Я бы так не смогла, наверное. Хотя уже поняла, что на Марсе народ хороший живёт, но странный местами.

Я вообще очень люблю слушать, как Тим про Марс рассказывает. У него прямо глаза загораются, и сразу видно, что ему приятно вспоминать. Правда, лучше не увлекаться, а то его уносит куда-то. В смысле, как тогда, на планете Ока. Тим связан с Марсом, точняк, но вот как именно? Нет, обязательно после Теллура надо будет туда слетать!..

– Марс местами странная планета. Иногда там появляются фантомы. Например, в эфире может зазвучать старая музыка. Или кто-нибудь увидит идущего по поверхности Чёрного Дракона, сделают перекличку, все на месте. А того и след простыл. Чёрные могут очень долго дышать на поверхности. И излучение им не страшно. Впрочем, сейчас почти любой коренной марсианин может минут десять-двадцать дышать местной атмосферой без последствий. Коренной житель Марса – это третье поколение считается. Бывают и исключения. Я, например, могу минут пять-десять дышать. А Драконы – намного дольше.

– А чем вы там дышите? Я ведь про Марс читала, там с кислородом всё плохо совсем. Ну, в смысле – его в атмосфере мало очень. И воздух для дыхания не годится.

Тим улыбнулся:

– Ну вообще, да, не годится. Но ты про марсианский геном слышала?

– Что-то читала… Но это же легенда вроде, нет?

Ну да, я «Путеводитель для начинающих путешественников по Вселенной» несколько раз перечитывала. И там прямо говорится, что это какой-то ген или комбинация генов, который позволяет человеку к самым сложным условиям быстро приспосабливаться. Но и там же написано, что никто этот ген не нашёл. А с другой стороны – взять ту же зону Шнайдера около Туманности. Вроде как нет там мутагенных факторов, так откуда те же амазонки взялись? В общем, я так понимаю, что никто толком про это ничего не знает. Ни про то, как поле Воронова-Бланко на человека действует, ни про марсианский геном. А Тим меня по голове потрепал:

– Не легенда. Есть что-то такое. Я в биологии не силён, но насколько я знаю, биологи Первых – фон Окле и Ланге – какие-то генетические программы для колонистов разрабатывали… – смотрю, Тим опять поплыл. – Ты не представляешь, какое это удовольствие – дышать на Марсе. Особенно в Олимпе, в парке. Воздух там…

– Тим…. Ти-им! Вернись, ты меня пугаешь… – вот стоило подумать, как его опять куда-то не туда понесло! В смысле – умильная улыбка и взгляд внутрь себя. Но я уже знала, что самый надёжный способ вывести Тима из этого состояния – какой-нибудь вопрос на другую тему задать. – А нет способа проверить, откуда человек родом? Генетический анализ или что-то такое?

– Не. Нету. Ну, то есть анализ-то провести можно, но только его с чем-то сравнивать надо. Если о генетике говорить. Можно по биохимии предположить. Но это если человек молодой совсем и на одной планете жил.

– А язык? Я ведь так понимаю, после «Последней надежды» амнезия не полная, что-то же ты помнил?

– Не знаю… – Тим лоб потёр, и я поняла, что надо этот разговор сворачивать, и побыстрее. – На Марсе на марсианском говорят, это смесь русского с немецким вроде. Я его быстро освоил. А какой у меня родной был…

– Так, погоди… О! Том Том! Какие у тебя были базовые настройки языка, когда ты включился?

– Космолингва и русский.

– То есть ты с Терры?

– Или с Марса.

– Ничего не понимаю…

Вот реально – ничегошеньки. То есть по всему выходит, что Тим и Том откуда-то из Солнечной. Но не может же человек просто так взять – и пропасть. А потом – ап! – и найтись. Легенды о спящих пилотах – это красиво и здорово, конечно, но даже если это правда, то как эту парочку в Пространство занесло?

Я, честно сказать, даже изображение Том Тома в кибермозг «Алады» загрузила, чтобы по базам прогнать и найти аналоги. Ну, и нашла. Ага. Лучше бы не находила. Потому что получалось, что Том больше всего похож на модели скафов из компьютерных игр о начале колонизации. Хотя у меня базы, конечно, не полные, так что надо повторить поиск, когда из гипера выйдем. Я ради такого даже за гиперсвязь заплатить готова. Хотя можно подождать до Теллура, там самые крутые кибер- и комм-системы делают, и базы данных у них ого-го какие! Может, что и найду. А Тим, когда я ему сказала, что Том Том на скафы из игрушек похож, только плечами пожал. «Да – говорит, – он точно не современный, но куда как более эффективный»…

В общем, всё было просто отлично, пока мы не вышли из прыжка и не оттормозились с релятивистских скоростей. Образно говоря, перестали быть лучом света и стали вполне себе материальным объектом, способным посылать и принимать передачи.

И сходу поймали сигнал пассажирского лайнера с Алианта на аварийной частоте гиперсвязи. «Атакован пиратами, прошу помощи»…

Тим Найдёнов

Ну, вот и приплыли, что называется. Занесла нелёгкая, причём я уже заранее знаю, что будет. Нет, принимай решение я, ничего бы не изменилось. Но…

– Что у нас с оружием? – Инге смотрит на меня огромными глазищами. Она напугана, и я даже понимаю, чем именно. Решением, которое мы уже приняли, не сговариваясь. А ведь она толком не может даже наши возможности оценить! Хотя что там оценивать…

– Считай, что ничего. Торпед нет, ракеты только у Тома, хиленькие, нам надо трюм под них переделывать. Правда, излучатели поставили. Но это…

– Но… Но нельзя же так вот… Просто… Надо же что-то сделать!

Надо-то надо, но что мы сможем тут сделать, ненаглядная моя? Нет, кое-что можем, но понимает ли Инге, насколько это всё… глупо? Ни один нормальный человек на такое не пойдёт. Но «нормальные люди» – это точно не про нас.

– Сколько боёв ты провела?

– Один… Учебный, с тобой.

– Мы не члены Братства. Вступать в бой не обязаны, так что… Можем просто посмотреть. Но стоит ли? Если что пойдёт не так, нам хана, – да, кажется, я выбрал неудачную формулировку. Инге мгновенно взвилась:

– Посмотреть?! Как людей убивают?

– Да. И если потом будет нужна помощь, собрать тех, кому можно помочь.

– Надо сделать всё, что можно, – она сникла.

– Тогда посылай сигнал: «Принял, гражданский транспорт, иду как наблюдатель».

Смотрю, как Инге, понурившись, отправляет сигнал лайнеру… а потом начинает лихорадочно стучать по консоли. Прыжок рассчитывает. Что же, всё понятно.

«Том, проведи калибровку и синхронизацию по спаркам. Проверь транспортёры дефлекторов».

Эх, нам бы сюда четвёртого! На самом деле тот, кто изобрёл фасеточные поля, гений. Мало того, что им любые конфигурации придавать можно, так ещё и перегрузить такое поле целиком практически нереально. Конечно, если по противнику маршевыми движками пройтись, как Инге в учебном бою сделала, то всё снесёт, но в реальности такое редко бывает. Обычно фасетки выжигает, одну, максимум две. И тут задача канонира – успеть в эту дыру в поле торпеду положить до того, как предохранители перегрузили. У нас замена предохранителей на автоматику поставлена, но такие вещи лучше на контроле держать. Но нас всего трое, так что о канонире-дефлекторщике можно только мечтать.

«Подерёмся?»

«Похоже на то».

«Принял, Командир. Заодно проветримся».

Весь этот диалог провожу молча, Инге его не слышит. У меня с Том Томом своя связь, через комм и имплантат.

– Внимание, экипаж! Разгон на счёт «раз»! – да-да, конечно, «иду как наблюдатель»… Но тут главное, чтобы пираты поверили.

Ох, и дала же Инге мощность на движки! Я думал, нас по креслам размажет, так что во время разгона особо не поговорить было. Значит, и выход нас ждёт весёлый.

Вообще что прыжок в гипер, что возвращение в нормальное пространство – то ещё удовольствие. Резкий переход от перегрузок, с которыми не могут справиться даже амортизаторы кресел, к невесомости воспринимается как сильный удар. Потом снова включается искусственная гравитация, и корабль «зависает» в белёсом нигде. Я, кстати, читал, что мы видим подпространство как непонятную муть только потому, что наше зрение не способно воспринять, а мозг осознать то, что нас в это время окружает. Не знаю, не знаю. Тут вообще всё странно. И самое главное: почему объективного времени прыжок занимает секунды, а субъективного – от нескольких часов до нескольких дней? Причём это непредсказуемо и неизвестно, пока корабль не ушёл в гипер. Помню, Инге предположила, что это Вселенная релятивистские эффекты компенсирует, парадокс близнецов или что-то такое. Не знаю, я так и не понял, честно говоря.

– Прыжок длинный?

– Нет, три часа всего.

– Хорошо, – можно было бы и побольше, хотя тут как посмотреть. Нам три часа – как раз подготовиться, да и Инге я проинструктировать успею. Было бы больше, она бы снова испугалась, а уж раз мы решили вмешаться, то паниковать никак нельзя. Конечно, командовать мне придётся, но ей тоже решения принимать надо будет, и быстро.

Уже голосом отдаю приказ:

– Том, консоль канонира на себя. Займи место в трюме.

– Принял. Переключаю.

– Ты выйти собрался? – у Инге опять паника в голосе. Плохо.

– Если придётся.

Ну что значит – «если придётся»? Понятно, что придётся, иначе никак. Так что большую часть прыжка я снаряжал Тома, который довольно фырчал, шевеля установками ведения огня и проверяя системы. Я даже прикинул, не переждать ли выход из гипера в Томе, но решил вернуться на мостик. Конечно, можно и по связи Инге проинструктировать, но лучше, если я рядом буду. Так что, как только она дала по кораблю предупреждение о пятиминутной готовности, я побежал к ней. Надо сказать, что поначалу Инге явно развлекалась, очень серьёзным голоском выдавая штатные оповещения о манёврах, но сейчас тон изменился. Она работала, приколы кончились, и это было правильно.

Перед выходом из гипера снова наступает невесомость: все энергозатратные процессы в корабле отключаются. Работает только жизнеобеспечение, причём по минимуму, зато на конструкционные и магнитно-динамические поля энергия даётся по максимуму. Потому что в момент выхода в обычное пространство на корабль обрушиваются все те «же», с которыми он уходил в прыжок. Грубо говоря, прыгнул ты с двенадцатикратной перегрузкой, её на выходе и получил. Но только не плавно, на разгоне, а сходу. Была невесомость – и бах, всё твоё. Неприятно, мягко говоря. Очень. И, как будто этого мало, сразу начинается торможение, меняя вектор перегрузок, но отнюдь не делая их мягче…

Нас ещё размазывает по креслам, а Инге через нейрошлем уже пытается настроить картинку. Всё-таки она прекрасный пилот и прыжок рассчитала идеально. Сразу после выхода на экранах рисуется схема: три зелёные метки – транспондеры лайнера и сопровождения, и шесть белых, которые почти сразу сменяются на красные.

– Так, вон видишь две точки?

– Вижу.

– Можно пойти ва-банк. Рискнуть. Как Том подаст сигнал, даёшь залп по первому всеми излучателями, Том их синхронизировал, и тут же стреляешь по второму.

– А ты? – если судить по голосу, Инге сейчас расплачется, но лицо напряжённое и сосредоточенное. Порядок. Кажется, шансы у нас всё-таки есть.

– С первого сшибёшь щиты, и я пройду через поле. А если по второму попадёшь, вообще ляпота будет. И сразу отходишь, за тобой никто не погонится.

– А ты…

– Когда пройду поле, подсвети первого жёлтым, чтобы подмога не разнесла его. Всё, работаем.

– Осторожнее только. Я себе не прощу, если…

Но я уже не слушал. Всё, игры кончились, начинается работа. Это вам не учебный бой. Это, простите, война-с.

Бежать под перегрузками тяжело, но этому в пехоте в первую очередь учат. Тут ведь главное – научиться правильно ногу ставить, чтобы не подвернуть и не сломать лодыжку в самый неподходящий момент. Это Драконам хорошо, у одних – имплантаты, у других – просто кости сверхпрочные, а нам, простым смертным, беречься надо… Том Том уже ждёт. Забираюсь внутрь, устраиваюсь поудобнее, всё тело мягко обжимают нейрофиксаторы, теперь мы с Томом практически одно, тихий «вздох» герметизации, системы в норме…

– Открыть трюм. Дать отсчёт.

– Приняла. Трюм открыт, – голос Инге меняется на голос системы, она отсчитывает время до момента, когда корабль будет способен к манёврам, и с него можно стартовать. – Пять, четыре, три…

– Пошёл.

Том довольно активирует двигатель. У-у-ух, понеслась душа в рай, теперь главное в синхронности, цель неумолимо приближается, «Алада» остаётся позади и чуть сбоку, она всё ещё тормозит, но ещё немного, и сможет полноценно использовать тягу.

– Том?

– Всё по плану, Командир, – он подсвечивает мне поле корабля, и тут Инге даёт залп. В желтоватой плёнке – вообще поля не видно, это модель на тактическом экране – возникает дыра, Том выпускает пару ракет по второму пирату, и мы несёмся в разрыв в дефлекторах, пока вражеский канонир – или система, пока неважно, на скорость перезагрузки это не влияет, – не поменял предохранители.

Успели!

Краем глаза фиксирую разрывы на поле второго противника. Что-то там происходит, но приглядываться некогда: мы с Томом уже на броне. Геккоринги вцепились в поверхность, оглядываюсь… Ай, Том, ай, молодчина! До технического блока всего несколько шагов. Ведь мне сейчас главное что? Попасть внутрь, и Том высадил нас так, что не надо бегать по корпусу и искать проходы…

«Кэп вывела из строя второго. Ракеты сбили поля, Капитан снесла ему с борта генераторы дефлекторов».

«Как?»

Как, как… Единственным возможным способом. Прошла, судя по всему, впритирку, почти вплотную за ракетами, по косой ударила в разрыв в полях… Ненормальная.

«Успешно. Он не боец».

«Выпорю!»

«Командир, она уже отходит».

Обмен данными с Томом занимает мгновения.

Ну всё, теперь ты мой, красавчик. Заряд в технический блок, принудительное вскрытие корпуса, будем считать, что аварийное, да-да… «Том, шкурку не попорть», тот только хмыкает, активируя автоматы. Это штурмовик, тут есть с кем пообщаться накоротке…

А вот это просто сказка! Коротенькая, но залихватская музычка в эфире, и весёлый голос:

– Игрок за столом, моя раздача. Музыкальная пауза.

Есть! Теперь это не просто адреналин, теперь это ещё и азарт. Игрок – это хорошо, Игрок – это Братство и, значит, расклад сил поменялся кардинально.

– Инге, не дай себя подстрелить, отходи. Подмога пришла.

– Приня…

Ответ заглушает музыка. Эти фирменный почерк Братства – забить чем- нибудь повеселее весь диапазон, чтобы никаких переговоров. Конечно, гиперсвязь так не заблокируешь, а вот всё остальное… В ордере Братства пилоты и канониры знают друг друга, хорошо представляют, кто что может, и связь им, по большому счёту, не нужна. В отличие от тех же пиратов, которым надо согласовать действия и распределить цели. А если добавить тот примечательный факт, что корабли в Братстве, как правило, внеклассовые, и на самом большом может оказаться всего четыре спарки, а на среднем штурмовичке – ракеты последних моделей, сангусские двигатели, пара энергокубов и марсианские излучатели… Короче, непонятно, чего ждать и кого атаковать первым.

«Мы с тобой давно уже не те, мы не живём делами грешными…»[2] Игрок, как и я, любит Марс, и музыка у него с Марса. И новая, и старая, ещё досумеречная. Коротко трескает гаусс-автомат, убирая цель за тонкой переборкой. А нефига при абордаже по норам прятаться. Думаешь, если ты канонир-дефлекторщик, тебя не тронут?.. Вообще-то из гаусса на борту стрелять – дело неблагодарное, конструкционные и магнитно-динамические поля энергетическое и высокоскоростное оружие не любят. Поэтому при абордажах до сих пор народ по старинке дерётся – или с обычным огнестрелом, или вообще с холодным. Но ускорение у нас сейчас нулевое, корабль не маневрирует, так что если что и засбоит, не смертельно… «Спим в тепле, не верим темноте, а шпаги на стену повешены…» Ну, это у кого как. Я не эстет, у меня не новомодный клинок, у меня старинный плазменный резак в руках, так что вывалившуюся на нас парочку пиратов ожидает неприятный сюрприз. Первого просто разваливает пополам, а второго, бегущего следом, охаживает более холодной плазмой. Впрочем, разница между пятью и жалкими двумя тысячами градусов в данном случае непринципиальна. «В нашей шхуне сделали кафе, на тумбу пушки исковеркали…» Вот уж точно, после нас тут хоть кафе, хоть стрипклуб открывай, ремонту будет до хренища. Переборка успела упасть, закрывая мостик, и это не очень хорошо. Но и не плохо, если честно. «Истрачен порох фейерверками, на катафалк пошёл лафет…» Ну, это у кого как, у меня запасов «пороха» хватит на всех. А с катафалком погодим, не наше время ещё…

«Том, вышибной».

«Злой ты, Командир».

Восемь зарядов по периметру переборки, один в центр, активация, первые поднимают температуру до предела, центральный с гуканьем отправляет переборку внутрь. Том фиксирует цели, гауссы выдают своё коротенькое «грррррууу» и… И, собственно, всё. Большая часть здешнего экипажа, видимо, снаружи, штурмует лайнер, и охранения на борту никто не оставил. Ну да, на появление психов вроде нас с Инге и Томом тут явно не рассчитывали.

– Том, управление на себя, проверить системы, дай подсветку «свой», дефлекторы…

Времени на штатные процедуры нет, так что просто срываю ложемент, занимая место на амортизаторе вместо него. Потом приварим, если надо будет.

– Системы функционируют, повреждения незначительны, дефлекторы активны на восемьдесят три и девяносто две сотых процента, фокусировка излучателей произведена.

– Понеслось.

Консоль канонира вывожу прямо в Тома, благо тот просто вырвал её с корнем и напрямую подключился к системе. Это куда проще, чем проходить сложный путь от взлома паролей до заведения нового пользователя. На экране приличных размеров корабль выходит из торможения кормой вперёд, в качестве тормозных движков используя маршевый, и сразу отстреливает несомых. От этого манёвра его тормозит так, как будто он якорь выбросил. А он ещё и маневровочными табанит, разворачиваясь. Наверняка экипаж размазан по стенкам, хотя если это Игрок, легенда Братства, то им пофиг.

Ну а я стреляю по всем, до кого достану, главное – отвлекать противника и жечь их предохранители. Это раньше у них был численный перевес, а вот теперь… Нашего недобитка Игрок выносит по-джентельменски: проходит расфокусированными излучателями, выжигая в броне всё, что может стрелять, и выбрасывает пару абордажников. Охранение лайнера, вернее, те двое, что остались, и пары несомых Игрока валят остатки нападавших, не без моей помощи, конечно. Том указывает очерёдность захода наших на цели, а я просто поливаю подсвеченного противника из всех стволов. Особого вреда это ему не причиняет, но систему грузит будьте-нате, да и слепит нехило. Так что всё кончается очень быстро.

– Тим? – раздаётся в динамиках, как только стихает музыка.

– Дорогая, а как мы эту лоханку довезём? – спрашиваю вместо стандартного отчёта. Мы же не в армии всё-таки.

– Кого?

– Приз, – что-то моя ненаглядная подтупливает. Впрочем… Первый бой, как-никак, адреналин кончается и наступает отходняк.

– Игрок Лайнеру. Все живы?

– Лайнер Игроку, в норме. Половина вашего приза транспорта, они с него щиты сняли.

– Игрок транспорту, деньгами возьмёшь? – понимаю, что от Инге сейчас толку нет, так что отвечаю сам:

– Приз Игроку. Возьмём, нам он не нужен, понять бы, как приз дотащить.

– Пилота дам, если вы на Теллур не против.

– Туда и идём. За пилота спасибо.

– Тогда паркуйтесь, скоро лайнер такси пришлёт. А транспорт на автопилоте, что ли?

– Нет, просто у кэпа это первый бой в жизни.

– Уважаю… Даю парковочные лучи. Транспорт, сам пристыкуешься?

– Да, – наконец подаёт голосок Инге.

– Приз?

– Ага, но могу что-нибудь помять, ты меня полем лучше подтащи.

– То-то ты болтался, как… Но стрелял отменно. От моих несомых спасибо. Помог.

Нас качнуло – сработал силовой захват, и меня медленно потащило к большому кораблю Игрока, на борту которого отчётливо виднелся покерный джокер. Насколько я помню, корабль у него так и назывался. Интересно, а несомые – это тузы в рукаве?

– Приз, может, тебя в трюме довезти до Теллура?

– Как вариант.

– Тогда пилота отправляю, а потом вас в трюм захватом затащу, он проконтролирует.

– Принял.

– Жди, сейчас своих расставлю, чтобы не мешали, мало ли что. Отбой.

– Принял, отбой.

Потекли минуты. Я расслабился и наблюдал за суетой в космосе. Инге с несомыми Игрока подбирали людей, тех, кто успел покинуть подбитые и покалеченные корабли. Пиратство наказуемо, но лучше попытать судьбу на Теллуре, на каторге, расчищая земли под очередной город, чем остаться один на один с Бездной. Это не оживлённая Солнечная, где меня выловили, тут шансов, что мимо пройдёт в торможении ещё один корабль, нет вообще. Люди тоже были подсвечены кто зелёным, кто красным. Инге подбирала только зелёных, и то не запускала внутрь, пилоты крепились на броне. А вот ребята Игрока брали красных. То и дело слышался металлический голос – «Передать коды управления, отключить консоль ввода». Один, похоже, решил поиграть в игры, и был немедленно распылён выстрелом спарки, с формулировкой: «Неисполнение приказа при задержании, параграф 87 Декларации "Мирный космос"». Этого параграфа я не знал, как и самой декларации, собственно говоря, поэтому запросил Тома. Тот немедленно отозвался:

– Параграф 87 в части 7 Декларации о Мирном космосе гласит: «Лицо, уличённое в пиратстве и пожелавшее сдаться, должно передать все коды управления всеми системами любого транспортного средства, в котором находится, включая средства индивидуальной защиты, и блокировать возможность самостоятельного управления оными. В случае невыполнении законных требования либо уклонения от их выполнения, уличённый в пиратстве подлежит немедленному уничтожению».

– Потом скинь на комм, почитаю.

– Приз, «Джокер-три», примите на борт, – на экране видно, как к нам приближался человек в скафандре на транспортном кресле.

– Приз третьему, попробую открыть трюм, если не выйдет, заходи по моим следам.

– Принял. Не парься, пойду по следу, телегу принайтую.

Ого, это интересно. Давно я таких оборотов не слыхал. Невольно начинаю улыбаться. Везёт же мне!

Мой новый пилот появился через пару минут. Зашёл, огляделся и закрыл за собой вторую переборку мостика. Вот я тупой! Мог бы и сам сообразить. «Джокер-три» подождал, пока нормализуется давление, и поднял забрало.

– Игорь. Твой временный пилот. А неслабо ты тут повоевал.

– Есть такое. Тим Найденов. Располагайся, брат.

Коренастый белобрысый парень хмыкнул и огорошил меня:

– Мы знакомы, заочно.

– Как так?

– А вот так. Сеня, что тебя нашёл, мой родственник, а лично мне ты экзамен сдавал. Практику. Твой пилот о тебе очень тепло отзывался, кстати. Теперь я понимаю, как вы, считай, две эти лоханки на одних второсортных пукалках уделали.

– Так у меня и сейчас пилот один из лучших. Потому и уделали.

– Вот уж не сомневаюсь. Чтобы кавалер Синей Устрицы себе плохого пилота нашёл? Такого не бывает!

– Что ещё за синяя устрица? – меня ничем таким не награжда… Ох ты! Да он мне фингал припомнил! Я тогда специально в регенератор не полез, а что? Боевое ранение, как-никак!

– У нас с тех пор так и повелось. Синий значит фингал, а если переливается, из чёрного в красный и синий, то Устрица. Так что, считай, ты родоначальник новой традиции, – Игорь захохотал, и я вместе с ним. Нет, тогда мы отработали на все сто, сделали всё как положено, в лучшем виде, и без жертв обошлись. А фингал я заработал совершенно по-идиотски, поскользнулся и упал мордой на стол. Это ж постараться надо было…

– Ладно, к делу, – Игорь не стал выламывать ложемент, а штатно сдвинул кресло пилота, подключая скаф к системе: – Ломанный или?..

Ну да, оторванная консоль управления канонирского пульта говорит сама за себя.

– Ломанный. Пока висел, вскрыл. Держи коды, – Том сбросил Игорю данные, а я, не удержавшись, спросил: – Как дома?

– Давно не был. Сам-то как? Домой не хочешь?

– Хочу, но сначала на Теллур, там тоже хорошо. Да и не один я теперь, – снова улыбаюсь, на этот раз вспоминая Инге, которая где-то рядом.

– Так вместе и давайте. Конфликт улажен, Терра подтвердила наше право на вмешательство. Правда, тебе придётся, как и нам, пользоваться гостеприимным сопровождением.

– Переживу. Значит, полная реабилитация?

– Ну, типа того.

– Это хорошо. А то мне вроде как добро дали, но о реабилитации не сказали, – ну да, на «Заре», когда нас награждали, нам троим – мне, Инге и Найке, – открыли визы на Терру. В смысле, дали неограниченное право посещения. Но меня всё терзали сомнения насчёт Устричной войны. Вот так прилетишь на родину человечества, а тебя под белы рученьки – и давай предъявы кидать…

– Так, всё. Наши в трюме, твой основной тоже швартуется. Джокер, Дэ-три. На Призе, готовы принять?

– Вторая палуба. Луч активирован.

– Принял, держите в захвате, тут только манёвровые в норме, остальное разбалансировано.

– Принял. Порядок входа: сначала приз, потом основной. Транспорт, такси подать?

– Сама доберусь, – судя по голосу, Инге уже в норме. – Не маленькая.

– Принял. Шлюз подсветил, он метрах в трёх от тебя. Заходишь по зелёному сигналу.

– Принято.

Игорь споро корректировал заход корабля в трюм. Силовой захват – это хорошо, но это на больших кораблях метр вправо, пять влево – не беда. А «Джокер» Игрока хоть и намного больше нашей «Алады», но даже со «Стремительным» не сравнить. Не говоря уже о «Торнадо» или «Заре», у которой в трюме пара-тройка таких уместится. «Джокеров», не «Алад».

«Давление в норме, можно выходить».

Том отключился от консоли, Игорь, подумав, открыл люки, обесточил всё, что можно, и мы двинулись на выход.

– Со мной или подождёшь?

– Подожду.

– Ну, давай, скоро увидимся, – Игорь хлопнул меня по плечу и пошёл в шлюз, а я остался ждать Инге.

В трюме было тесновато, он явно не рассчитан на такое количество кораблей. Мне пришлось посторониться: трое в скафах биозащиты прошли в «приз». Ну да, тела надо убирать. Вот уж задачка у ребят – не позавидуешь. Проштрафились чем-нибудь, небось…

Инге появилась минут через пять. Обниматься в скафандрах не очень-то удобно, но мы всё-таки стукнулись забралами, постояли несколько секунд и пошли следом за Игорем. И сразу ожил интерком:

– Гости дорогие, двигайте по зелёной дорожке. Только помойтесь вначале и переоденьтесь.

– Не поня… А, поняла. Слушай, а зачем нам этот приз?

Шлюз был больше типового и с отличной системой очистки. Нас облили реагентом, обдули сухим воздухом и только после этого выпустили в «раздевалку». Инге покрутила головой, углядела пустой шкаф и начала вылезать из скафандра.

– Игрок нам за половину второго корабля заплатит, мы этот подлатаем и продадим. Может, тому же Игроку, или он посоветует кого. Так прибыльнее. А на вырученные деньги «Аладу» до ума доведём.

– Ух ты-ы-ы… – Инге заулыбалась, аж щурясь от предвкушения, явно представляя, что можно сделать с кораблём на такие деньжищи. Она шагнула ко мне, прижалась, обнимая. Глянула снизу вверх, а глаза красные – сосуды полопались, синяки уже проступают, и кровь размазанная под носом засохла. Это на каких перегрузках она маневрировала?.. Протянула мечтательно: – Оружие нормальное поставим… Что, ты говорил, для этого надо?

– Трюмы переоборудовать. А ты так и пойдёшь? Нет, я не против, конечно, но… – ну да, это в Том Тома можно в чём угодно забираться, хоть голышом, хоть в костюме с галстуком, а вот Инге… Нет, я только рад любоваться этой фигуркой в тонком подскафандровом комбезе, но моя ненаглядная, похоже, представила реакцию мужчин и вроде даже покраснела.

– Ой…

– Кэп, есть чем прикрыться? – спросил я в воздух.

– Третий ящик.

– Спасибо.

В третьем ящике нашлись тонкие вышитые шаровары на завязочках, странная помесь кофточки и пелеринки с какими-то украшениями и корабельные… ну, пожалуй что туфельки. Сразу видно, у Игрока на борту как минимум одна модница.

Мы привели себя в порядок, собрались выходить, но тут зашипела переборка, и в проёме показался здоровенный мужик, ростом под два с половиной метра. Ну, понятно теперь, почему тут такие шлюзы. И ясно, кто это. Игрока я лично не знал, но много о нём слышал.

– Инге, знакомься, это Арк, он же Игрок. Игрок, это Инге, капитан нашего корабля.

– Не ожидал, – пробасил лысый как коленка Игрок, пока Инге ошалело пялилась на него. Ну, ещё бы, для неё и я несколько высоковат, а это, считай, на полметра минимум выше. – Хорошая работа, капитан. И абордаж хороший, Тим. Игорь рассказал. Говорит, еле дошёл, вокруг только кровь и мозги. Говорит, захожу на мостик, а там Том Том стоит и стволами шевелит. Раз переоделись, то пошли.

«Джокер», похоже, полностью под капитана переоборудовали. Высота проходов здесь была стандартная для корабля такого класса: три с половиной метра, чтобы спокойно перемещались и люди в боевых скафандрах, и ремонтная техника. Только на «Джокере», в отличие от того же «Стерегущего» не было никаких скоб и лесенок по стенам и потолку: Игрок в боевом скафе просто посшибал бы их головой. И на переборках стояли датчики, которые определяли, кто подходит к отсеку, и открывали или обычную диафрагму, или переборки для прохода тяжёлой техники – для капитана. Инге постоянно от нас отставала, Игрок басил: «Извините, забылся», замедлял шаг, но надолго его не хватало.

Игрок провёл нас сразу на мостик, и первые, кто бросились в глаза – это такие же огромные парень и девушка. Парень, как и Игрок, лысый, у девушки виски выбриты, но при этом длинная коса чуть ли не до попы. Ну, всё верно, ключники они и есть ключники. А вот рядом…

Сначала мозг просто уловил какое-то несоответствие: рабочие комбинезоны с полной «сбруей» – и при этом вуали на лицах. Потом я понял, что диадемки, которые эти самые вуали придерживают – это мнемоблоки. А потом оказалось, что моя рука на кобуре, а лапища Игрока – у меня на плече.

– Ша! Никто ни в кого не стреляет, – сожми он пальцы чуть сильнее, и захрустят кости. – Лота и Кай мои пилоты. Фишку рубят и правила знают. Мнемоблок не вживлён с разрешения Адмиралтейства Теллура.

Угу. С разрешения Адмиралтейства. Предположим.

Теперь понятно, чья одежда на Инге. Амазонки это, а амазонки – это серьёзно. Даже не знаю, кто страшнее: больвоги, волки или амазонки. Вернее, знаю. Первые и вторые просто убьют. А амазонки живьём взять попробуют, и будешь ты всю оставшуюся недолгую жизнь работать быком-осеменителем. Они как вампиры. Вернее, они и есть вампиры, только не кровь пьют, а жизненную силу человека, энергию, пси… короче, всё. Красавицы явно прочитали мои мысли и обе улыбнулись под вуальками. На них хотелось смотреть, любоваться ими, их грацией, лёгкостью, точёными фигурками, а ещё здорово было бы услышать их смех – ясный и чистый. Нет – низкий, с хрипотцой…

– Тим? – Инге подлезла мне под руку, и я обнял её… да что там, вцепился, как в спасательный круг. Я не ключник и не Чёрный Дракон, как Игорь, я нормальный мужик, а на нас эти дамочки производят убийственное впечатление. Даже при том, что у меня с армии мнемоблок имплантирован. Инге прижалась ко мне, глянула на амазонок – и что-то между ними произошло. Не то они какими-то любезностями на своём пси-уровне обменялись, не то ещё что, но мне вроде как полегче стало. И Игрок пальцы разжал и дальше экипаж представлять начал:

– Значит, Лота и Кай – пилоты несомых. Зар – командир абордажной группы. Эка, канонир и второй пилот. Мои брат и сестра. Инге, это Игорь, командир истребительной группы. Дракон на дембеле. Марсианин, соответственно. Так, Тим, скоро ещё Рой придёт. За ствол, чур, опять не хвататься. А то можно не успеть. Мне, собственно, под Роя корабль и нужен. Кстати. Вы с призом что делать хотите?

– Конкретно не думали, у нас сейчас на два корабля один пилот, – Инге пожала плечами. Молодец, лицо не теряет и старается держаться на равных, хотя даётся ей это явно с трудом.

– Понял. Если что, я его у вас тоже куплю. По цене сделанного. Но не по самой большой, конечно. Работы там немного, так что ничего не потеряю. А вам время сэкономлю. Плюс посоветую верфи Братства. И скидку вам там парни дадут. Скажу кому надо. На круг то на то и выйдет. А там, как пилотами разживётесь, и новый приз с такими талантами возьмёте.

– Я думаю, это хорошая идея. – Инге быстро глянула на меня, я кивнул, и она повторила: – Да, хорошая. А мы сможем на те деньги корабль переоборудовать?

– С лихвой хватит. Игорь, спецификацию не прикинешь?

– Уже. Внеклассовый транспорт. Движки можно выкинуть или вместо тормозных воткнуть, энергокуб на излучатели и поля обособить, а новый на движки дублёром. Я бы вообще жёг старый куб в обычных полётах, а в бою переключал его полностью на канонира, а новенький – на движки. Скорее всего, под замену амортизаторы, надо нормальные поставить, с подключением к регенерационной системе, излучатели взять теллурианские, ну и трюм под торпедный отсек переделать. Плюс по мелочи. Думаю, процентов шестьдесят- семьдесят приза уйдёт. Хотя нет, больше. Ещё абордажку надо, скафы, вооружение на них…

Мы с Инге переглянулись. Учитывая, что у нас ещё половина со второго приза… Это что же там за верфи у Братства и с кем они работают, коли такие деньги только на апгрейд уйдут? Интересно…

Инге Сонел

Я понятия не имею, как у меня хватило смелости… или наглости… или и того, и другого, чтобы в эту разборку влезть. Хотя, наверное, тут про глупость говорить надо. Поначалу страшно было – жуть. И, главное, понимаю, что нечего там делать, что никаких шансов нет, но и остановиться нельзя. А когда до меня дошло, что Тим и вправду наружу выходит, я чуть не заорала: «Не надо, вернись, давай не будем вмешиваться!» И решила: если Тим… с Тимом что случится из-за меня, я просто на таран пойду. Вот.

А потом я вдруг бояться перестала. Когда Том выпустил ракеты и я поняла, что под таким углом пирата не достану, а скорости для манёвра у меня хватает. Правда, сосуды в глазах полопались, но это ерунда. Зато я как ножом срезала ему с борта дефлект-генераторы. Не все, конечно, но когда у тебя две трети полусферы в ноль оголены, особо уже не повоюешь. А он, идиот, решил поля переформатировать. И на этом второй борт открыл. Ему, наверное, в голову не пришло, что транспорт вроде «Алады» можно по малой оси так закрутить. Мне тоже, если честно. То есть я сначала сделала, а потом поняла, что и как. Ну, в общем, я ему и второй борт подчистила. А потом из его плоскости ушла, чтобы он в ответ не выстрелил. То есть он выстрелил, конечно, но поля выдержали. И когда появились ребята из Братства, всё стало совсем здорово. Только меня снова начало трясти. И трясло, пока я Тима в эфире не услышала.

Ну и потом я тоже мандражила здорово, потому что плохо понимала, что происходит. Как в тумане каком-то была. Я даже не помню толком, как народ подбирала, как с рейдером этим – «Джокером» – стыковалась. В голове прояснилось более-менее, только когда я Тима увидела. Целого и невредимого. Прижалась к нему, пусть на секундочку – и всё стало хорошо и правильно. Вот только спокойствия моего ненадолго хватило. Нет, я прекрасно знаю, что люди разные бывают, но когда появился этот самый Игрок и я поняла, что носом ему как раз в грудь утыкаюсь, чуть повыше солнечного сплетения… И братец с сестричкой у него такие же огромные. И амазонки эти…

Они вообще странные были. Вернее, ощущались странно. Нет, я быстро поняла, что на них мнемоблоки, но всё равно я их постоянно чувствовала. Амазонок, в смысле. Это как… Нет, сложно описать. Как будто они на меня пялились всё время. Бывает же так, что чужой взгляд чувствуешь? Вот что-то похожее, только они на меня не смотрели на самом деле. И даже сквозь вуальки эти ихние видно, какие они. Красивые, в смысле. Вот только красота у них была какая-то… Ненастоящая, что ли? Вот Хелен, Найка, Кира – они действительно красивые. Может, конечно, у них и фигуры не такие идеальные, и черты лица не настолько правильные, но всё равно. Вот не то что-то.

А Тим на них повёлся сходу. Ну да у меня разговор короткий: мой это мужчина, и точка! Нет, вслух я ничего не сказала, но амазонки-то эти точно пси были, причём какие-то не самые приятные. Ну, я и просигналила открытым текстом на той же частоте: «Моё! Не лезть!» И странно, но они меня вроде как поняли. Я прям почувствовала, как Тима отпускает. Правда, почти сразу он опять напрягся, но уже нормально, по-простому, если так сказать можно. Просто в рубку ещё один парень зашёл.

Да-а… Если я Игроку носом в грудь упираюсь, то этот где-то до пояса своему капитану будет. То есть метра полтора от силы, считая бутсы. И весь – сплошные мышцы, стандартные армейские брюки и футболка на нём прям бугрятся. Я волков никогда не видела, но сразу поняла, кто это. Про них говорят, что они одни из лучших бойцов в Космосе. А Игрок и его брат с сестрой, значит, ключники – жители планеты Замо́к. Про неё я тоже слышала: ихняя… их система – идеальный транспортный хаб, вокруг ни звёзд, ни пыли. И вроде поэтому их постоянно прижать пытаются. То амазонки, то волки, то ещё кто. Так что воевать им много приходится.

В общем, из всех, кто тут был, нормальным только Игорь выглядел. Крепкий, но не перекачанный, как Рой, лицо открытое, улыбка хорошая. А ведь он, как я поняла, этот самый марсианский коммандос, Дракон. Вот в жизни бы не сказала! Хотя откуда мне знать, как они выглядеть должны…

– Я смотрю, у вас тут полный интернационал? – спросил Тим. Я этого слова не знаю, а вот Игрок всё понял:

– Да. Волк, амазонки, марсианин, и мы с Замка́. В команде ещё ребята с Теллура и старший техник с Терры.

– Только с Сангуса кого не хватает.

– Не-е. Сангус мы уважаем. Но в космосе они против нас как детишки. Вот если на планете, тогда да. Там они…

– Как школьники, – закончила за брата Эка, и все засмеялись.

– Ну не скажите, – покачал головой Игорь. – Пилоты у них неплохие. Да и на планете… Знаю пару ребят, очень хороши.

– Ага. Если их поднатаскать. Правда, на Сангусе уже мы им в подмётки не годимся, чего уж там. Профиль разный. Они больше по своим динозаврам летающим спецы, а мы по разумным.

Все опять засмеялись, как будто Эка что смешное сказала. А она ко мне повернулась и спрашивает:

– А вы, Инге, откуда? Никогда таких кораблей не видела.

И вот я вдруг поняла, что мне стыдно говорить, что я с задворок каких-то вылезла. Потому что вопрос прозвучал как-то… Обидно. Мол, откуда такое старьё выкопала. А, может, мне это только показалось, но я всё равно разозлилась.

– Из culo del mundo… жопы мира, короче, – говорю. – Безымянная колония под протекторатом… так это называется?.. Дантея.

– Дантея? А… У Дантея и колоний-то нет… Хотя… Ясно, из Диких, значит.

Вам приятно будет, если вас дикими назовут? Вот и мне неприятно было это услышать. Почему-то, когда наш сектор Тёмными мирами называют, это не так обидно звучит. Я надеялась только, что у меня по лицу ничего не видно, хотя Тим постоянно говорит, что на мне всё метровыми буквами написано, даже приглядываться не надо. Но, может, это только для него?

– У вас так говорят? Дикие?

– Да. Это те, кто не входит в Торговый Союз. Старые колонии, – ответил Игрок. Похоже, у моего родного сектора та ещё репутация. Ну и ладно, зато раз уж в дикари записали, можно самые дурацкие вопросы задавать.

– Старые?

– Ну да. Самая старая колония – Теллур, но как она появилась – это отдельная история, – начал рассказывать Игорь. – База у Юпитера пропала, а там оказалась. Вроде к этому как-то мантисы причастны… А после Зари Терра начала посылать первые межзвёздные экспедиции, и почти все они… заблудились. Они уходили с Терры в обычном Пространстве, но потом связь с кораблями терялась. Долго не могли понять, в чём дело, а оказалось, что когда корабли достигали околосветовой скорости, из-за какой-то системной ошибки в раструбе захвата открывалась кротовая нора, и корабль туда проваливался. Экспедиции на прямоточниках отправлять перестали, зато разработали гипердвигатели. Ну и дело пошло… Довольно быстро нашли Теллур, Сангус, Замо́к, Аль-Рами… Но большей части потерянных экспедиций не повезло: финиш-точки оказались в районе Туманности.

– В общем, я, кажется, поняла. Это колонии, которые долго выживали, как могли, без внешней поддержки и… Правильно?

– Да.

– Или которые так и не нашли, – добавил Рой. Голос у него оказался неожиданно низкий, не как у Игрока, конечно, но близко к тому.

– Не нашли… В смысле? То есть до сих пор существуют колонии, связь с которыми не восстановлена?

– Скорее всего. Некоторые, да все почти Дикие считают, что Терра их бросила. Ну, или считали. Поэтому её до сих пор тихо ненавидят.

– У нас… У нас вообще думали… думают, что никакой Терры нет. А планетой-прародительницей называют, как я теперь узнала, тамошний остров. В смысле – остров на Терре, Гаити.

И вот тут амазонки переглянулись как-то странно. Словно что-то они такое знают, и это что-то меня касается. И мне опять не по себе стало. Даже спросить хотелось: «Что вы на меня пялитесь?» Но я промолчала.

– Короче, Дикие скорее с Дантеем сотрудничать будут, чем с Союзом.

– Ну, нас никто не спрашивал, с кем мы хотим союзничать, насколько я знаю.

– Дантею и не надо вас спрашивать. Ему вас доить выгодней.

– Союз периодически устраивает вылазки в Дикие сектора, но это требует много сил. Каждая вылазка – это маленькая война. Иногда и не маленькая.

– А зачем?

– Ну как, чувство долга, наверное, – Игорь пожал плечами. – Но Дикие очень независимые.

– А как твоя планета называется? – внезапно спросила светловолосая амазонка, Кай.

– Да нет у неё названия. Только номер. Колония-17. Или Нова-17. По общим каталогам. А что?

– Упс. Я вас знаю.

– В смысле?

– Ну… Иногда мы прилетаем на планету. Пять-шесть сестёр. Специалисты по промывке мозгов. Лет семьдесят назад мы увезли от вас под сотню человек на это самое Гаити.

– Что?! – я не поняла, но мне это очень не понравилось. Да и народ в рубке насторожился.

– Что – «что»? Ты думаешь, нас просто так везде отстреливают? Тебе очень надо знать, что с ними стало?

И тут до меня дошло.

И вот скажите на милость, как на такое реагировать? Злиться? Возмущаться? Наверное, надо, вот только зачем? Это давным-давно было, и сейчас уже ничего не изменить. Но и махнуть рукой – мол, ерунда, забыли, я тоже не могу. А в рубке тишина, и все на меня смотрят, Тим за руку взял, и надо что-то сказать, а в голову ничего не приходит. Ну не кидаться же на них с кулаками?

– Я хочу знать, зачем вы это делаете.

– А зачем ты дышишь?

– Это не ответ. Зачем вы забрали людей на Гаити?

– Мы их к себе забрали. Мы обманули ваших людей, вбив им в голову, что знаем, где планета Гаити. Но привезли их к себе.

– Понятно, – ну а что я ещё могла сказать? Действительно, всё понятно. И говорить тут больше не о чем.

– Ты сейчас ей ещё что-нибудь расскажешь, и она нас прямо тут убивать начнёт, – сказала Лота, причём я не поняла, то ли она шутит, то ли всерьёз.

– Не начну, – отвечаю. – Убивать – это не ко мне.

– Пусть знает, – отрезала Кай. – По крайней мере, это честно.

– Да, – говорю, – честно.

– И на том спасибо. Тебе станет легче, если узнаешь, что они умерли счастливыми?

– Да я как бы уже догадалась.

И опять стало тихо, как будто никто не знал, что и как сказать. И как-то так получилось, что именно я должна что-то сделать, решить или ещё что. Но мне ничего в голову не приходило, и я себя из-за этого виноватой чувствовала, чем дальше, тем больше. Уж не знаю, что бы я сделала в итоге, но тут Зар говорит, с улыбкой такой:

– Вот с таким контингентом мы и работаем. Инге, ты на девчонок не дуйся. Они у себя на планете под приговором ходят. Как и Рой.

Как будто это что-то для меня изменить должно! Да и вообще, смешно, на самом деле! Что значит – «не дуйся»? За такое или действительно надо убивать, или не делать ничего. И понятно, что убивать я их не буду. И тут Эка опять спросила:

– А что у тебя за татухи? Потрясные, но я никогда такого не видела. Это тоже с вашей планеты?

Ну да, комбез-то я сняла, так что рукава видны были. Да и рассказывать про веве[3] и узоры, которые у меня на руках набиты, куда проще, чем с амазонками непонятно о чём говорить. Я, правда, в детали вдаваться не стала, так, объяснила, что это, мол, знаки моей веры. А розы, ящерицы и ключи – символы моих духов- покровителей. Причём – вот это приятно было – народ серьёзно меня выслушал, а Эка даже спросила, могу ли я потом поподробнее рассказать. А я уж думала, опять в дикие-тёмные запишут.

А потом Игрок говорит:

– Ну что? На Теллур в компании летим? Тогда я техникам скажу, чтобы твой кораблик закрепили.

– Если Тим не против… То почему бы и нет?

Тим только плечами пожал:

– В компании так в компании.

– Кай, покажешь гостям каюту? – Игрок к амазонке повернулся, и я вдруг поняла, что у них отношения. Близкие. У Игрока с Кай, а у Лоты – с Заром. Странно. Я почему-то думала, что амазонки вообще никаких симпатий ни к кому испытывать не могут. А тут – я прям почувствовала – всё взаимно. Не то чтобы какая-то сильная страсть ощущалась, но тепло между ними было. Но это значит что? На ключников и волков этот ихний… вампиризм не действует, что ли? Или действует, но слабее? Или амазонки всё-таки эти свои способности контролировать умеют? Интересно… Хотя какое мне дело, по большому-то счёту?

– Располо́житесь и милости просим обратно. Или сразу в кают-компанию. На разгон мы не раньше чем часа через четыре пойдём, нам несомых в порядок привести, трофеи и вас закрепить. Так что время отдохнуть есть.

Да, «Джокер», конечно, не «Стремительный», но тяжёлый рейдер – кораблик немаленький. Мы на уровень ниже спустились, на жилую палубу, Кай нам каюту показала. Тим внутрь прошёл сразу – вообще видно было, что ему в компании амазонок неуютно, хотя он нет-нет, а поглядывал на них, характерно так, оценивающе. А Кай меня за руку тронула:

– Моя каюта номер три. Если хочешь поговорить, заходи, когда твой парень пар скинет.

Я только собралась спросить, с чего она решила, что я вообще с ней поговорить хочу, а Кай уже в коридор шагнула и диафрагма за ней закрылась. Тим только этого и ждал: меня сграбастал и на койку уронил.

– Что там Игрок сказал? Четыре часа до разгона?

– А мы уложимся?

– Постараемся…

– Кто эти ребята – наёмники? Или кто? – это я потом уже спросила. Когда мы отдышались и помолчали, и я даже встала и пакеты с апельсиновым соком достала. Каюта реально была гостевая, с типовым оснащением, так что пайки оказались на месте, искать не пришлось.

– Ага, – кивнул Тим. – Благородные доны. Из Братства. Наёмники. Но благородные наёмники.

– Крутые ребята.

– Да, крутые. Но и мы не пальцем деланные. Вдвоём штурмовик взяли.

– Его ты взял.

– Не… Мы. Ты капитан, я канонир и абордажник.

– Мы?.. Ладно, мы. Так круче звучит, – и тут я наконец-то поняла, что мне во всей этой истории не нравится.

– Слушай, а это вообще нормально?

– Что именно?

– Ну вот… Они же нас не знают, а взяли на борт и всё такое…

Тим помолчал, потом по голове меня потрепал, притянул и в макушку чмокнул.

– Понятно. Но тут всё просто: Игорь с Марса, он меня знает. Это раз. Мы дрались вместе, это два. То есть они нам поэтому поверили. А мы им… Вот ты им почему поверила?

– Не знаю… Потому что ты им поверил, во!

– Во-от. А я им поверил, потому что знаю про Игрока. А ещё – раз у него в команде Дракон, то верить этому человеку можно. Понимаешь… Я, как ни крути, тоже резервист Марса. Если Игрок взял в команду марсианина, он по сути подписался под тем, что окажет помощь любому резервисту, если это потребуется. И уж точно только псих станет в такой ситуации кидать резервиста Марса.

– А Игрок… Он тоже к Марсу какое-то отношение имеет?

– Ну как сказать… Насколько я знаю, он у нас, на Марсе, учился на коммерческой основе. А я кандидат в гражданине Марса. Это пожизненно, как и гражданство, если официально не лишили. Ну, или пока гражданство полноценно не получил. Кроме того, Игрок – один из организаторов Братства, и репутация у него… Короче, не переживай. Нормальные тут ребята.

Я чуть не возмутилась поначалу: почему он мне раньше про это не говорил – ну, про то, что он почти гражданин Марса?! Это же важно! А потом подумала: а какая разница? Это же его к Марсу не привязывает на всю жизнь, кандидат – это не полноценный гражданин, вот когда на Марс полетим, тогда всё и узнаю. И совсем другое спросила:

– Игрок Братство организовал? Я думала, они давно существуют. Наёмники, в смысле.

– Раньше они каждый сам за себя были, не организованные. А теперь это как… профсоюз.

– Профсоюз? У нас на планете был типа профсоюз. Отстой!

– Ну, профсоюз профсоюзу рознь. Братство реально своим помогает. Даёт работу, заказы ищет, пособие семьям погибших, опять-таки, медпомощь организует, скидки в ремзонах… Конечно, народ взносы туда платит, но тут тоже всё решают по взаимным интересам. Если нужен серьёзный ремонт, могут взносы приостановить, например. Кстати, нам денег ещё и от лайнера перепадёт.

– В смысле?

– А, это ещё со старых времён пошло: если кто пришёл на помощь, то экипаж и пассажиры терпилы скидываются, кто сколько может. Отказываться от этих денег не принято. Сейчас Ллойд – общество страховое так называется – под это дело даже специальные счета выделяет: это по любому проще, чем платить страховки пострадавшим. Короче, погоди, нас Игрок ещё к себе заманивать будет. Ему выгодно, чтобы как можно больше народу в Братстве было… Ладно, ты там поговорить хотела. Иди, а я посплю, что ли.

– Всё-то ты про меня знаешь…

– Заметил, как шептались.

– Потом расскажу. Если будет что рассказывать…

– Хорошо.

Я Тима в щёку чмокнула, в порядок себя привела, оделась и пошла. Хотя совершенно не понимала, зачем я туда, к Кай, иду и о чём вообще буду с ней разговаривать. Всё, что можно, мы друг другу уже сказали, и обсуждать тут больше нечего. Что, я буду её расспрашивать, как они наших мужчин увозили? Вот уж чего я и знать не хочу! Но что-то как толкало: надо. Нам надо поговорить.

Кай сидела за столиком, а перед ней стоял контейнер из матового пластика. Одна стенка у него открыта была, амазонка там, внутри, руку держала и вроде как разговаривала с чем-то… нет, кем-то. Ну, в смысле, я почувствовала, что там живой кто-то. Внутри.

Увидев меня, Кай закрыла контейнер, отставила, улыбнулась, довольная такая, и выдала:

– Заходи… внучка. Вернее, внучатая племянница.

– Что?!

Яна Ланге-Орлова

Яна провела щёткой по волосам и придирчиво изучила результат, вместо зеркала глядя в экран внешнего обзора. Сейчас он был выключен – снаружи ревела и клубилась буря. Вторая за последние десять дней. Что-то они зачастили… – Яночка, ты прекрасно выглядишь, не страдай, – Адлер заметил что-то в окружающем мире, бывает же такое! Яна, недовольно сморщив нос, оттянула плохо лежащую прядь. Может, он и прав, и Валерке вроде понравилось, но… Яна гордилась своей нетипичной для марсиан внешностью: невысокая, пухленькая, темноволосая и светлокожая – её даже местный загар брал плохо! Это смотрелось красиво и экзотично: вопреки всем моделям развития человеческого генома у жителей Марса преобладали светлые волосы и глаза. Но эта новая стрижка… С ней точно нужно что-то делать.

– Мне не нравится, – Яна оторвалась от экрана и повернулась к Адлеру. – Хоть налысо брейся!

– Не надо, – Лер очень серьёзно покачал головой. – Судя по тому, что Павел уже двадцать восемь минут сидит у Крыса, задача нас ждёт нетривиальная. И твоя внешность может потребоваться для дела.

– Вот зануда!

Яна упала в кресло, пошуршала фантиками в коробке на столе. Адлер, не поднимая глаз от планшета – он читал новости, параллельно делая какие-то пометки, – сообщил:

– Ты всё съела. А я, между прочим, попробовал только одну. И я вообще не понимаю, товарищи, как вы с Пашей можете столько жрать. Ты хотя бы только сладкое ешь без остановки, а он, по-моему, готов проглотить даже сырого ёжика. Вы у медиков давно были? С вами точно всё в порядке?

Вот стопроцентный зануда. Образцово-показательный. И как они с Пашкой его до сих пор не поубивали?

– У нас метаболизм активный. И я ем не сладости вообще, а только шоколад. А он полезный.

– Не в таких количествах, Яночка.

Яна пожала плечами, посидела спокойно несколько минут и снова вскочила:

– Ну что он так долго?

– Я же сказал: нас ждёт какая-то нетривиальная задача. Это единственное объяснение, – Лер явно собирался продолжать нудёж, но замолчал. Яна тоже почувствовала, что командир уже за дверью – и с плохими новостями.

Паша был прямо-таки образцовым марсианином: высокий, широкоплечий, с красноватым загаром и стриженными ёжиком светло-русыми волосами. Именно такими любят изображать марсианский спецназ в кино. Только сейчас идеальный киногерой весь был какой-то злой и поникший одновременно. Яна, уже готовая сбросить тревогу очередной подначкой, прикусила язык. Похоже, командир принёс очень плохие новости.

– Карл и его группа погибли, – с порога сообщил Паша.

Яна не сразу поняла, о чём он.

– Насколько я знаю, – голос Адлера был абсолютно спокоен, – они уже завершали поиск и возвращались. Авария?

– Погоди, Лер! Что значит – погибли? Как?!

Яна не была особо близка с Карлом и Михой, а Грету, пилота группы, откровенно недолюбливала – имелись причины личного свойства… Но они были Драконами, братьями и сестрой, и их гибель – потеря для всех. И стала ясна причина хандры и плохого настроения последних дней. Драконы чувствуют друг друга. Это не телепатия, скорее эмпатия, и зависит от расстояния. Если бы ребята погибли ближе к дому, Яна безошибочно поняла бы даже, что именно случилось: у неё чувствительность повышенная.

– Каком кверху! – Паша прошёл к столу, со злостью хлопнул по нему пачкой распечаток. – Ребята возвращались с Теллура. Шли домой. Причём вызвали Рой для встречи – похоже, нашли что-то важное. Но или сами поторопились, или наши опоздали… В общем, когда эскорт прибыл в зону рандеву после первого прыжка, в живых там осталось только шакальё из вольных наёмников с Дантея. И обломки корабля ребят и их «драконов».

– Взять кого-то удалось?

– Нет. Там была бойня. Наши озверели, те сопротивлялись отчаянно. Когда сообразили, что нужны «языки», было слишком поздно.

Адлер кивнул, а Яна отстранённо подумала, какую головомойку Крыс устроил командиру Роя. Впрочем, мог и не устроить. Директор КБМ сам был Чёрным.

– Так что мы не идём в поиск. Мы летим на Теллур и выясняем, что случилось.

– Понятно, – буркнула Яна, а Лер невозмутимо поинтересовался:

– Что у нас есть?

– Почти ничего. Кроме того, что они, похоже, напали на след. И есть у меня подозрение, что именно из-за этого погибли.

– Но… Почему? – Яна озадаченно нахмурилась. Даже невозмутимый Адлер казался удивлённым. – Какая связь?

– Вот на этот вопрос нам и надо ответить. Кто убил ребят и почему? Действительно ли они нашли след Гомаро или случайно обнаружили что-то другое? Такое, ради чего наёмники рискнули перехватить их в подконтрольном ТС секторе?

Яна прикусила губу. «Память» была создана для того, чтобы хранить Память – о предках, о Сумерках, о Первых – тех, что осваивал Марс и первым дал бой мантисам. Официально, как отдела Комитета Безопасности, «Памяти» не существовало, но они были и работали. Столетиями искали и систематизировали информацию. О Первых, о мантисах, о военных угрозах Солнечной… Но до сих пор на левом Крыле Памяти в Олимпе записано семьсот шестнадцать имён. А должно быть – семьсот семнадцать. Судьба Марка Гомаро, Последнего Первого, одного из двоих, начавших Зарю, неизвестна. А тогда, после победы, Марс поклялся, что найдёт и вернёт домой всех. Или точно узнает, что возвращать некого. Что не осталось ничего. Ни горсти праха, ни обгорелого фрагмента скафандра. Но даже тогда остаётся Память…

Любой чужак, узнав, что почти полтысячи лет марсиане по крохам собирали данные по всем погибшим и до сих пор не прекратили поиски, крутил пальцем у виска. Яна слышала, что вроде даже на Марсе иногда раздаются голоса, что «Памяти» пора остановиться. К счастью, редкие. Если бы кто сказал такое при Яне, она без разговоров морду набила бы такому умнику. Мы живы, пока помним. К тому же… К тому же поисковики «Памяти» зачастую находили очень интересные и полезные вещи. Марс считался лидером по изучению артефактов Странников – или Древних, или Предтеч, их по-разному называли. Высокоразвитой цивилизации, исчезнувшей тысячи, если не миллион лет назад. Чаще всего такие находки привозили домой именно ребята из «Памяти».

Яна нахмурилась. Она была Ланге-Орловой, а в этом роду у всех развита интуиция. Её знаменитая пра-пра-… много раз «пра» бабушка была не только пилотом, приведшим первую экспедицию на Марс. Она была первым официально зарегистрированным псиоником. И то, что сейчас, размышляя о Гомаро, Яна перескочила на мысли о Странниках, не было случайностью. Она уже открыла рот, чтобы озвучить догадку, но передумала. Адлер немедленно начнёт комментировать на тему ненаучности такого «мистического» подхода, а момент, чтобы ругаться, неподходящий. Вместо этого Яна встала, и вместе с ней поднялись ребята.

– Карл Шлоссер, Грета Тимофеева, Михаил Волошин.

– Они живы, пока мы помним.

– Мы живы, пока помнят о нас.

Они постояли молча. Паша решительно сел, хлопнув ладонями по коленям.

– Всё. К делу.

– Что у нас есть? – повторил свой неизменный вопрос Адлер. – Ты сказал, что почти ничего, но этого не может быть. Если известно, что они напали на след…

– Да, кое-что есть. Для начала, перед отлётом с Теллура они что-то купили. Карл экстренно запросил из резервного фонда почти полтора миллиона. Мотивация запроса – «выполнение миссии поиска».

– Ого! Это что же такое может быть? Очередной артефакт Странников? Корабль?

– Яночка, не перебивай. Вечно ты торопишься. Паш, давай дальше.

– Отвечая на твой вопрос, Ян. Судя по всему, речь идёт именно о корабле. Во-первых, они арендовали бокс вип-хранения в коммерческом секторе Виль-де-Ноэль-Астра. Во-вторых – у нас есть данные о том, над чем работал Карл во время прыжка.

Яна прикусила язык, чтобы не выпалить: «Над чем?» Паша, когда формулировал вводные, становился таким же неторопливым, как Адлер. Правда, к сожалению, не таким обстоятельным. Всё равно потом придётся переспрашивать и уточнять. Так что пусть пока говорит.

– Он извлекал данные из кибермозга штурмовика амазонок.

Паша сделал эффектную паузу, и Яна не смогла ею не воспользоваться:

– В смысле? Ты хочешь сказать, что они купили корабль у какой-то амазонки?

Адлер укоризненно посмотрел на неё. Паша покачал головой:

– Этого мы не знаем. У нас нет самого кибермозга, у нас нет отчёта ребят. Есть только записи речевого регистратора из кабины. Вот, слушайте, – Паша вытянул из-под стола панель, пошарился по карманам, достал кристалл с записью и вставил в разъём. – Это фрагмент разговора, имеющий непосредственное отношение к делу. Остальное неинтересно.

Зазвучавшие в кубрике голоса заставили Яну вздрогнуть. Только сейчас она до конца осознала, что слышит тех, кого уже нет. Весёлые, азартные голоса – они нашли что-то интересное и спешили домой поделиться находкой… А ведь Крысу и остальным пришлось слушать всё до конца. Разбирать по секундам действия каждого. Переговоры в бою ведутся по нейросети, и что могла услышать следственная группа? Предсмертные крики ребят? Или – пугающую тишину?.. Яна заставила себя сосредоточиться на записи.

«– Там что-то есть?

– Да. И чудна́я, я тебе скажу, картина получается. У них же в случае гибели пилота автоматом врубается система уничтожения навигационных сеток.

– Знаю. Погоди… Ты хочешь сказать, что у нас есть данные по их планете?!

– Нет. Система сработала, ядро базы данных она выжгла в ноль, как положено, а вот периферия…

– Не томи!

– Ну, слушай. Экипаж два человека. Но если по капитану всё понятно, то вот второй пилот… Ну, во-первых, это мужчина.

– Уже странно. Мужики у них на правах домашних животных вроде. А во- вторых?

– А во-вторых, никаких данных по нему нет. И это не самоуничтожение. Всё вычищено ручками, так, чтобы не восстановить. Страшно представить, сколько времени на это ушло… Я и пол-то его установил по косвенным данным. И информация по нескольким прыжкам зачищена. Зачем она это сделала, не знаю. Такое ощущение, что она что-то от своих прятала.

– С чего ты так решил?

– А от кого ещё? И смотри, как интересно. Судя по размерам лакун, было минимум пять-шесть прыжков. Может, даже больше. Скорее всего. А между ними – один перелёт с полной информацией.

– Не понял.

– Смотри. Они куда-то летали. Данных нет. Потом – прыжок с сохранившимися координатами. И, похоже, это был совместный полёт нескольких кораблей, судя по логам синхронизации с другими киберами. И тут она была одна. В смысле – без второго пилота. Причём моталась туда- сюда. А потом – опять всё потёрто.

– Давай гляну, куда её носило, заняться пока всё равно нечем… Есть. Нова17К. Оранжевая звезда, масса 0.8, так что ещё немного, и станет красным гигантом, но нам столько не прожить. Планетная система из двух планет, находится в зоне проекта «Терра». Одна из планет условно пригодна для жизни. Похоже, это цель».

– Всё, – Паша остановил запись.

– Сделай копию, – попросил Лер. – Я потом ещё раз послушаю.

– Пока ничего не понятно, – Яна встряхнулась, пожала плечами. – Кроме того, что они действительно что-то нашли. И я так понимаю, мы сейчас на Теллур?..

Инге Сонел

Я как услышала это «внучка», так у меня аж в ушах зазвенело и пол из под ног ушёл, словно без предупреждения ускорение сбросили. Как я за переборку не схватилась, чтобы не упасть, ума не приложу. А Кай улыбается, на кресло показывает. Заходи, мол, не стесняйся. Я как во сне ногами перебирала, села, на неё смотрю и не понимаю: она тут без вуали сидит, но почему-то совсем не кажется такой красивой, как там, в рубке была. Или я тогда Тимовские чувства поймала, или ещё что, но не было в ней ничего особо притягательного. Тётка как тётка, да, красивая, очень, но и всё. Или мне просто не до того было. А Кай и говорит:

– Во время той самой экспедиции, когда мы увезли с колонии ваших мужчин, одна из нас родила на планете девочку. Твою маму.

– Вы уверены?

– Да. Мы обе – и я, и Лота – почувствовали в тебе родную силу. И всё совпадает: и по времени, и по самому факту. Рождение амазонкой дочери вне Дома – событие из ряда вон выходящее. Другие случаи мне неизвестны.

– Тим!!! – я чуть не вскочила, но Кай сходу всё поняла и улыбнулась:

– Не бойся. Твоему мужчине ничего не грозит. Он достаточно силён, а ты – недостаточно амазонка. Если ты по собственной воле, осознанно, не начнёшь тянуть с него силу, то будешь поглощать только то, что он сам даёт. А это не опасно, даже полезно. Для вас обоих.

– Недостаточно амазонка? Потому что – внучка?

– Нет. Ты, как и твоя мама – неинициированная амазонка.

– Не понимаю. Что это значит?

– И я не понимаю, – Кай замолчала, глядя куда-то мимо меня. И вот странно: ей же лет двадцать пять, ну, тридцать на вид, а тут вдруг на миг она мне показалась… нет, не старой. Древней. Аж страшно стало… Хотя мне и так страшно было.

Потому что получалось, что я и вправду амазонка. Пусть какая-то неправильная, неполноценная, но амазонка. Сексуальный вампир. Но я за собой ничего такого никогда не замечала! Ну да, и стоило мне об этом подумать, как Маша вспомнилась и вопросики эти её: как я на мужчин смотрю, да как мужчины на меня, и всё такое. Она уже тогда во мне амазонку подозревала! И Матвеев об этом говорил… Нет, госпожа Эрзули, пожалуйста, не надо! Не хочу я об этом знать, и думать не хочу, и слушать! А хочу вскочить и убежать. Но никуда я не убежала, а просто спросила:

– Так чего ты не понимаешь?

– Ты разбираешься в генетике?

Я головой покачала:

– Нам в школе что-то рассказывали, но я забыла уже. За ненадобностью.

– Понятно, – Кай хмыкнула. – Что такое партеногенез, знаешь?

– Ну, вроде… Слышала что-то.

– Ясно, – амазонка задумалась. – Нам, чтобы размножаться, по большому счёту не нужны мужчины. Любая из нас может родить дочь сама по себе. И это будет полноценная амазонка. Но свежая кровь нам тоже необходима, поэтому мы часто рожаем от мужчин. Если у девочки есть отец – как в случае с твоей мамой, судя по всему – то такой ребёнок может иметь способности амазонки как в доминанте, так и в рецессиве.

– Чё? Не, доминанта понятно, а вот рецессива…

– Рецессив, – поправила Кая. – Забудь, это детали. Главное, что с нашей точки зрения такой ребёнок не будет настоящей амазонкой. Дело не в дискриминации, дело в способностях, которые должна иметь полноценная амазонка. Поэтому с «отцовскими» девочками в первые часы после рождения проводят… определённые процедуры. Нейрофизиологические, псионические. Они делают младенца полноценной амазонкой, и в дальнейшем уже никакой разницы: был отец, не было… Но провести их можно только Дома, на нашей планете. И я не могу понять… – Кай опять надолго замолчала. – Мы способны управлять любыми гормональными процессами в наших телах. Можем замедлить или ускорить развитие беременности. И то, что Майя родила от мужчины в экспедиции, когда с девочкой заведомо не могли проделать нужные манипуляции – результат или потрясающей беспечности… но я в это не верю… Или умысла. Но зачем?

– А узнать у неё?..

Я сначала спросила, а потом поняла: а ведь это значит, что где-то есть моя бабушка! Что от моей семьи что-то осталось. У нас-то дома семья – это важно, там бабушки-дедушки, много детишек… Правда, детская смертность высокая, до десяти лет половина доживает, может, чуть больше… В общем, семья вроде моей, когда только родители и один ребёнок – это ненормально. Как я друзьям, у которых куча сестёр и братьев, завидовала! А у меня ни бабушки не было, ни дедушки. Вернее, были, с отцовской стороны, но они с нами не общались. Я так и не узнала, почему.

Да, вот только нужна ли этой Майе такая внучка?

– Она не рассказывала. Ни о том, зачем она это сделала, ни о своём мужчине… твоём деде. А теперь уже не спросить: после рейда на вашу колонию Майя улетела куда-то и не вернулась. А до этого ещё одна из наших пропала. Они с твоей бабушкой, похоже, искали что-то… И нашли на свою голову, – Кай помолчала, вспоминая, вздохнула. – Майя была отличной сестрой. И одним из лучших пилотов клана. Если хочешь, поговори с Лотой – они с Майей дружили.

– Понятно… Зато теперь я, кажется, понимаю, почему отец не любил, даже ненавидел, маму.

Кай кивнула:

– Скорее всего, она не смогла ни подчинить себе мужчину, ни обуздать своё либидо. И… По поводу твоего Тима. Кое-какие побочные эффекты всё-таки будут. – Какие это?

– Если уйдёшь, ему будет непросто. Ты всё же хоть и слабый, но наркотик. Но Тим сильный и рано или поздно справится, это пройдёт у него… Правда, одной обычной женщины ему после тебя будет мало.

– А он что, получается, уйти по собственной воле не сможет? Ужас какой…

– Сам он уйти сможет. Только… не захочет. Но есть и плюсы. Ему хорошо с тобой.

– А мне с ним. Сложно всё.

– Да нет.

– Да-а… Это всё надо как-то переварить…

– Перевари. Хочешь эксперимент?

– Ну… да.

– Раздевайся.

– Что?

Кай вместо ответа ту самую коробку пластиковую взяла. Сунула туда руку, вытаскивает – а на ладони у неё два вроде как два паука сидят. Только они не очень-то походили на тех, которых я в гало видела. Может, это и не пауки были вовсе. Длинных лапок – и тоненьких, с волосок буквально, и толстых – у них точно больше восьми штук было, а тушки – кругленькие, с половину моего кулака. Смешно. Но и жутковато. Кай их мне на плечо посадила. Сначала не по себе стало, а потом интересно: сидят, лапками-усиками шевелят, забавные такие…

Кай говорит:

– Не бойся. А то укусят. Представь, что ты одета в какую-нибудь лёгкую одежду. Комбинезон, платье. Глаза закрой. Любые цвета, узоры…

Ну, это легко – особенно после того, как я с Кирой общалась. Фасон, в смысле. А цвет… Я помню, как мы с Тимом с крыши Пик-центра на закат смотрели, вот и представила, как золотой, алый и фиолетовый по ткани перетекают, меняются. Паучки – я вспомнила, они кархи называются, – зашевелились, начали по мне ползать. Сначала как-то неуверенно, а потом забегали, засуетились. То быстро носятся, то медленно, степенно так, задумчиво даже. А я словно в транс погружалась, или, скорее, в негу. Как будто на солнце греюсь в полудрёме. Я только на Тиране поняла, как это здорово – на солнышке греться и ничего не делать… Вроде расслабилась, но и будоражит что-то, характерно так. Ох, чувствую, не выспится Тим, даже если начало разгона ещё на пару часов отложат! А потом Кай кархов сняла, меня за плечи развернула, говорит – «Открой глаза».

Оказывается, она меня перед зеркалом поставила. Я смотрю – а на мне платье ну точно как я представляла. Когда меня Кира в последний раз по магазинам таскала, она мне такое показала. От какого-то крутого дизайнера, Кира мне как сказала, сколько оно стоит, так я сначала не поверила… А сейчас на мне платье даже красивее было.

– Подарю тебе пару, когда вылупятся, – Кай паучков в коробку посадила. – А теперь тебе, похоже, пора. Конечно, если не хочешь остаться у меня, – она подмигнула и опять стала такой, как тогда, в рубке. Красивой до ужаса, манящей до дрожи по хребту. У меня аж живот свело. Кожа нежная, волосы как шёлк, и от одной мысли, как они пахнуть должны, голова кружиться начинает. Чувствую, ещё секунда, другая – и не удержусь. Ну, да у меня ответ простой: воззвать к Эрзули и Тима вспомнить. И стоило подумать, как он там, в каюте, спит, подушку вместо меня обнимает, так наваждение это дурацкое схлынуло. Я глаза на Кай подняла, улыбнулась и спрашиваю:

– Значит, ткани амазонок, про которые мне Кира… подруга уши прожужжала, это… Вот это?

– Да. Ну что, остаёшься? – она вроде как удивилась и снова попыталась измениться… в смысле, моё восприятие изменить. Ведь она не свою внешность переделывает, а меня заставляет её по-другому увидеть! Но я уже сообразила, что и как, а после той истории на Тиране какую-то амазонку заблокировать… Ну это даже не смешно!

– Нет, я лучше пойду.

– Вот и ещё одно доказательство. Последнее. Я попыталась тебя очаровать. Сначала аккуратно, потом – в полную силу. Обычная женщина не устояла бы. Не сердись. Всё это слишком странно, и нам обеим надо было убедиться.

Ну да, вот я убедилась. И что мне с этим теперь делать?

Честно говоря, сначала я паниковала. А потом подумала: а чего такого? Если Кай верить, я амазонка неполноценная. Голода, вроде такого, о котором Влад – Кирин жених, вампир и мой хороший друг – рассказывал, я за собой не замечала… Ну да, секс я люблю, но чего тут такого? Как мне его не любить, если моя Госпожа, Эрзули-Ошун, лоа любви и жизни? Вот то-то и оно. Человек я, и паниковать нечего. А то, что во мне от амазонки, я буду для служения своей Госпоже использовать.

Плохо ли, что я Тима к себе привязала? Приворожила, выбора не оставила? Ну, может и так, вот только я это неумышленно сделала. К тому же… Я ведь тоже к нему привязана. И тут голову ломать нет смысла, потому что и так всё понятно: это лоа решили, а не я или он. Мы друг для друга предназначены, и нельзя это трогать. Легба открыл нужную страницу в навигационном справочнике, а госпожа Эрзули свела нас в один час в одном месте. И точка. А там – будь что будет. Тим от меня не уйдёт, но и я его не оставлю. Так что тут всё по-честному.

Я, правда, долго не могла решить, говорить ему, что я вроде как амазонка, или нет? Вдруг он испугается, не захочет больше со мной дела иметь… Вдруг бросит меня? Мало ли что Кай сказала, что он уйти не сможет, это же Тим, он сильный, вдруг сумеет? И что я тогда делать буду?

А с другой стороны, не сказать – считай, соврать. Да и вообще, пока мы на «Джокере», эта информация до него через кого другого дойти может. Так что пусть лучше он от меня всё узнает. Так только честно будет.

Но поговорили мы с ним только после того, как «Джокер» в прыжок ушёл. Потому что я действительно Тима разбудила, когда в нашу каюту вернулась. Хорошо, до начала разгона успели, а то неловко было бы…

Я долго слова подбирала, думала, как начать, а потом брякнула:

– Помнишь, ты спрашивал, нет ли у меня в роду амазонок? Оказывается, есть.

– И что?

– И… И вот. Просто я решила, что ты должен знать. Вот, – я растерялась, если честно. Уж не знаю, какой реакции от Тима я ждала, но точно не такой.

– Ну, теперь знаю, – сидит и улыбается, зараза!

– И тебя это… не беспокоит?

– Э… А ты крадёшь мужиков, чтобы затрахать их до смерти?

– Н-нет…

Тим смотрит с прищуром подозрительным таким, а я вижу, что он еле-еле смех сдерживает.

– Да ну тебя! – я подушку сдёрнула, в него кинула, но сила тяжести меньше нормы была, так что я не попала, конечно. Да я и так в него не попала бы: Тим, конечно, большой, но ловкий. И реакция – ого-го!

– И чего меня это тогда должно беспокоить?

– Ну… вдруг?

– А… Ну, после того, как вы с Кирой погуляли на балу, в том, что ты амазонка, тебя никак не заподозрить.

– Почему? Или ты… дразнишься?

– Ты бы тогда точно там осталась.

– Не-е… – отвечаю, и чувствую, как улыбка сама по себе на лице рисуется. – Что я там забыла, если там тебя не было?

– Вот я и говорю, амазонка из тебя не очень.

И больше мы к этому вопросу не возвращались.

Тим Найдёнов

Ну, всё, есть надежда, что наши приключения на время закончены. Наши – в смысле наши общие, мои и Инге. Мои-то личные приключения только начинаются: надо решить пару вопросов по работе для мистера Харта. Конечно, в теории можно забить и заниматься ИБД – имитацией бурной деятельности, но… Во-первых, мистер Харт не из тех людей, которые на это ведутся. А во-вторых, я и правда его уважаю. Уважаю и благодарен: за то, что принял меня, и за то, что отпустил. Работай я на покойных Ли или Псы, или мистера Тэна, с планеты пришлось бы уходить с боем. Да-да, несмотря на ордена и награды, несмотря на поддержку МУКБОПа и мистера Шотта. А мистер Харт всё обставил, как положено джентльмену. С одной стороны, отпустил с пенсией и выходным пособием, а с другой – и поручение дал. Но главное тут другое. Теперь все на Тиране знают, что мистер Харт не просто правильный пацан, а человек слова. Работаешь честно на него, и он тебя обеспечит, и на покой ты уйдёшь не в ближайший коллектор, а чин по чину, в пассажирском лайнере или вообще на своём корабле. Понятно, что мистер Харт делает это ради своей репутации, но и наши с ним отношения во многом повлияли на его решение. По крайней мере, я на это надеюсь.

Во время посадки мы с Инге оставались в своей каюте, но у Игрока переговоры с космодромом транслируются по внутренней связи, да и обзорные экраны никто не отменял. Так что я даже смог показать Инге, пусть и издалека, орбитальный комплекс Музея колонизации. Остатки той самой базы «Юпитер». Конечно, Инге сразу спросила, можно ли туда слетать. Это хорошо, раз ей интересно. Значит, пока я занимаюсь делами мистера Харта, она скучать не будет. Хотя у неё тоже дела найдутся: экзамены сдать, корабль модернизировать. Как бы Инге не оказалась больше меня занята в итоге…

– Теллур-один, вызываю «Джокер».

– «Джокер» на связи. Привет, Дич.

– «Джокер», ты с трофеями?

– И пассажирами.

– Тогда посадка на Тэ-Два. Переключаю.

Инге, навострив ушки, прислушивается к переговорам. Учится, запоминает. А я её мордашкой любуюсь.

– Теллур-два, вызываю «Джокер».

– На связи, Тэ-Два.

– Луч посадки 16Б2. Канал устойчивый. Мягкой посадки и приготовьтесь к таможенному контролю.

– Принял, Тэ-Два. У меня два пассажира с транспортом и трофеи.

– Надеюсь, ничего запрещённого?

– Обижаешь!

– А почему нас в другой порт отправили? – повернулась ко мне Инге.

– Теллур-Один – это только для пассажирского транспорта и кораблей Теллура. Тэ-Два – коммерческие посадочные зоны, там тебе и таможня, и ангары хранения, и расходники в рейсы, и топливо для планетарных двигателей и для несомых. Ну, а заодно и представители частных оружейных контор, у которых торпедами и ракетами закупиться можно.

– Они далеко друг от друга?

– Нет, космопорт один, просто с одной стороны пассажирский космодром, с другой коммерческий. Так что нас там выгрузят, досмотрят, поставят в ангар, а потом мы пойдём в космопорт. Ну, или поедем, хотя обычно тут бывалые пилоты ходят. Традиция, да и ноги размять.

Миграционный и таможенный контроль – штука долгая. Я даже немного успел заскучать, пока «Аладу» досмотрели, выгрузили и в док поставили. А вот Инге опять вертела головой, пытаясь увидеть и запомнить всё и сразу. Думаю, если бы не серьёзная роль капитана, она вопросами засыпала бы всех, кто под руку подвернётся.

С документами на корабль всё было в порядке, а вот с личными возникли проблемы. Не у меня, у Инге. У меня-то всё тип-топ, в базе Теллура я есть, поэтому дал карту с комма, её отметили и выдали браслет. А вот с Инге было сложнее и дольше, она же у нас личность та ещё. Прилетела непонятно откуда, купила – чего уж там! – гражданство Тираны, и теперь хочет получить допуск Теллура. Вопросы, вопросы, вопросы… Короче, мне это надоело.

– Слышь, камрад, а виза на Терру тебя устроит, как доказательство благонадёжности?

– Открытая?

– Да счаз, только в сопровождении полицейского или представителя МУКБОП. Зато постоянная.

– Ну, так бы сразу и сказали, – офицер миграционного контроля широко улыбнулся. – Раз есть Террянская особая, то… Минутку, я проверю, – он в очередной раз полез в свою базу и кивнул. – Нет проблем. Вот, возьмите. Первый месяц пребывания снимать нельзя, – он протянул Инге браслет-идентификатор и только после того, как она защёлкнула его на руке, ещё раз улыбнулся: – Добро пожаловать на Теллур.

Мы вышли на поле и пошли по разметке для пешеходов. Всё-таки это классная фишка, чисто теллурианская – прогулка по космодрому пешком. Погода тут всегда хорошая, если не сезон бурь, а он даже не раз в теллурианский год бывает, а раз в пять-шесть лет. Как-то это с течениями в приполярных морях связано. Тут же погодного контроля в принципе нет.

Дело было к вечеру, местное солнце уже не слепило глаза, как в полдень, а над горизонтом – где его было видно между стартовыми столами – поднималось влажное марево, и оттуда тянуло ощутимой прохладой.

– Что там? – спросила Инге, проследив мой взгляд. – Море?

– Лес.

– Ле-ес? Это когда много-много деревьев? И он такой большой? – глаза у неё стали совсем круглыми.

– Ага. И даже больше.

Вот точно надо будет её не только на море свозить, но и леса здешние показать. Но только с борта флаера – рисковать я не собираюсь.

– Даже больше? Это как?.. А это что? Зачем?

На первом же перекрёстке разметка безопасности превратилась в квадраты со стороной чуть меньше метра, и в каждом квадрате были случайным образом написаны цифры от одного до ста. Я улыбнулся: совсем забыл про эту штуку.

– Ноги размять и к силе тяжести привыкнуть. А ещё… – в висок словно тоненькую иголочку воткнули… – игра такая в детстве была…

Лучше не думать в этом направлении. Так что я просто прыгнул на одной ноге в первый квадрат, потом – во второй…

– А цифры?.. А, поняла! Кто больше наберёт, да? – и Инге со смехом заскакала вокруг меня. Смотреть на неё было одно удовольствие.

Тут дело в чём? Точки входа и выхода в гипер лежат в межзвёздном пространстве, и дальше до места мы идём обычным ходом. Где три дня, а где все десять. И к моменту посадки неприятные эффекты перегрузок пропадают, зато возникает желание подвигаться. «Джокер» – это не круизный лайнер, и зала с тренажёрами там нет. Конечно, никто идти ножками не заставляет, но на Теллуре это уже в натуре традиция. Пусть ты еле ноги волочишь, но надо пешком идти. Конечно, в «классики»… о, название вспомнилось!.. играть не обязательно, но если силы и желание есть, то почему бы и нет? Тем более что при космодромной посадке перегрузки, считай, ни о чём, силовым лучом поймали и провели, как на перине. Да ещё на поверхности, пока таможенно-санитарный контроль придёт, сидишь и в себя приходишь. Так что попрыгать – святое дело!

– Стоп! На линии не наступать – штраф в десять очков.

– Да ну тебя! А вообще прико-ольно!

Ну и у кого больше шансов выиграть в эту игру – у пехотинца или у почти профессиональной танцовщицы? Так что ничего удивительного, что к последнему перекрёстку по очкам Инге меня намного обогнала.

– Как сказал бы Том Том, простая комбинаторная последовательность чисел. Ничего сложного, – она попыталась изобразить интонации Тома, поняла, что не получается, рассмеялась и чмокнула меня в щёку. – А классно придумали! Вот будет у нас свой дом, и мы… Хотя не, пусть это традиция такая будет, когда на Теллур прилетаем.

Очень мне это понравилось, прямо слов нет. Я прокрутил в голове: «Будет у нас свой дом!» Круто! Только вот где? Понравится ли Инге Марс? Нет, в принципе, я готов и тут, Теллур – это хорошо, но Марс!..

– Ти-им!

О чём же я так глубоко задумался, что даже не понял, что мы уже пришли? Не помню.

По контрасту с практически пустым лётным полем шум и гам в здании космопорта показался оглушающим. Как же я от этого отвык-то! По сравнению с Теллуром космопорт Тираны – что-то тихое и провинциальное. Сами посудите, рейсовый лайнер раз в две недели, в основном торговые корабли да всякие одиночки, а тут… Посмотреть на табло, так сегодня прибывает шесть рейсов. И это не частники или торговцы, где на борту десяток человек от силы. Это лайнеры, где только экипаж – полсотни народу минимум, а пассажиров иногда и под тысячу бывает, особенно в финале Боёв или во время Больших Игр. И, кстати, транзит на тот же Полигон идёт через Теллур. Так что в один здешний зал прилёта всё здание космопорта Тираны поместится. Ну, почти.

«Игорь. Третий ярус, выход 24А» – упало на комм сообщение. Ладно. Я поискал глазами указатели и взял Инге за руку: похоже, в здешней организованной сутолоке она растерялась. Ну да, если Тирана – самый большой город, который она видела, понять можно.

– Эй, народ! – Игорь махал нам рукой от припаркованного у полоски газона «спидрейнджера». Флаер был раскрашен красно-кирпичными и тёмно-серыми разводами – откровенный намёк на владельца. Мы побросали сумки в багажник, уселись, и Игорь рванул с места так, что нас в спинки сидений вдавило.

– Форсированный? – немедленно спросила Инге. Игорь кивнул и очень серьёзно сказал:

– Я договорился, что сам вас проинструктирую, чтобы на контроле долго не торчать. Тим, тебя это не касается, а ты Инге, слушай.

– Ага, – она весело кивнула, но Игорь покачал головой.

– Я без шуток. Это вопрос жизни и смерти. В прямом смысле слова. Браслет у тебя с автозамком. Это чтобы ты обвыклась и чтобы сдуру не забыла его дома. Через месяц он сам разблокируется, ну или в порту при отлёте снимут.

– Принято. Дальше.

– На нем есть всё, что надо, даже дубликат твоей визы. Поселитесь в гостиницу, на нём, как и на комме, будет ключ от номера. В общем, пока ничего особенного. Главное – это экран. Почувствуешь вот такое, – и у меня, и у Инге, судя по тому, как она дёрнулась, под браслетом появилось покалывание, – значит, облако пиявок в опасной близости. Надо искать укрытие или уходить из квадрата. Местоположение облака будет отображено в виде координат и на карте. Если колоться перестало, и пошёл звуковой сигнал – срочно прыгай под крышу и хватай дробовик. В городе пиявок нет, это касается загородных путешествий. И запомните оба: никакого геройства. Увидели облако, отметили на карте и сваливайте. Оказались рядом, прячьтесь. Даже опытные рейнджеры в одиночку предпочитают уходить, чем с пиявками связываться.

– Такие опасные?

– Если соблюдать меры предосторожности, то нет. Опасны одиночки, их незаметно. Ну и большие стаи, если уж угодил под них. Многие считают это чушью, но… Рейнджеры верят, что когда стая очень большая, у них возникает что-то типа псевдоразума и они начинают действовать, как стая собак, а не тупые… кишечнополостные. И что-то в этой идее есть.

– Жесть. Прям Сангус какой-то, mierda!

– Да нет, ерунда. Шансов в стаю попасть – один из тысячи, – Игорь кивнул в окно. – Прошу обратить внимание: лагерь первых колонистов. Вернее, даже посёлок. Сейчас его кто-то выкупил, обустроил и превратил в экстрим парк.

Игорь сбросил ход, и Инге едва шею себе не свернула, рассматривая стоящие посреди голой степи постройки. Нарочито грубые, собранные, такое ощущение, из всего, что под руку подвернётся. Такое же ограждение, примитивное и надёжное, пара наблюдательных вышек с поисковыми прожекторами, направленными в степь. На вышках кто-то стоял. Интересно. Надо будет сюда съездить, а то, когда я последний раз тут был, этого парка ещё не было. А судя по забитой парковке, место пользовалось популярностью.

– Тут проходят тренировки рейнджеров и вообще всех желающих. Там дальше местность понижается, появляются мелкие озёра, а пиявки очень любят воду. Собственно, они как комары на Терре. Только большие.

– И, наверное, поопаснее комаров будут… – протянула Инге. – Комаров я знаю, они мелкие. Но противные. И что это вообще такое, пиявки эти ваши?

Игорь улыбнулся:

– Ну что, Тим, покажем девушке пиявок?

Он посмотрел на радар и свернул с трассы. Генераторы изменили режим, и по салону поплыл мерный, едва ощутимый гул.

– У меня усиленный ход, повышенная грузоподъёмность. Нравится мне, как генераторы урчат, когда газу даёшь по целине…

– А зачем мы?..

– Пиявки к трассе не подлетают. Даже их одноклеточных мозгов хватает, чтобы запомнить, что это очень вредно для здоровья. Во-первых, флаеры их просто воздушной волной раскидывают, а во-вторых, по всей трассе стоят автоматические станции слежения и ракетные установки. А вот тут у нас некоторые шансы пиявок найти имеются…

– Игорь, есть отметка.

– Отлично, Тим, – Игорь провёл флаер ещё с километр, посадил на землю – и, похоже, только тут Инге смогла оценить размеры того, что было перед нами. И застыла с круглыми глазами и открытым ртом.

– Лес… Лес!!!

Леса на Теллуре занимают огромные площади и начинаются внезапно. Степь, степь и потом – бац! – это. Теллурианский лес – это, я вам скажу, такое… Издали – почти сплошная зелёная стена. Подлетаешь ближе и думаешь, что вот сейчас разглядишь, что к чему, но поначалу всё становится совсем непонятно, и только спустя какое-то время получается выловить что-то в этой мешанине всех возможных оттенков зелёного. Тут и плющ-мухоловка с красными цветами, тёмными листьями и нежными белёсыми усиками, и ярко-салатовые рви-штаны – по названию понятно, какие там колючки, и какие-то совершенно незнакомые мне пышные кусты с мелкими-мелкими листочками, тоненькие деревца вверх тянутся… И кое-где из этого зелёного буйства как скрюченные корявые пальцы, вцепившиеся в землю, выступают серебристо-коричневые не то ветки, не то искорёженные стволы.

– Это что? – Инге с опаской ткнула в них пальцем.

– Ногатик. Он же – Exoquercus pedes, – с умным видом объяснил Игорь.

– Чё?

– Экзодуб ногатый. Или ногастый. Шагающий, в общем. Это ветки, стволы у них… Самый большой из известных в комле диаметром с полсотню метров.

– В чём диаметром?

– В комле. Комель – это основание дерева. Самая толстая часть ствола.

– Пятьдесят метров?! – Инге хмурится, пытаясь представить. Я-то «ходячие дубы» уже видел, но помню, какое впечатление они производят при первой встрече. А листья у них, говорят, один в один как у террянских дубов. Потому так и назвали.

– Он и ветки соответствующие пытается отращивать. А они тяжёлые. И ложатся на деревья или на землю. Если на другое дерево, то обычно его ломают, но бывает, что прирастают к ним. А если на землю, то, понятно, пускают корни, снова растут вверх, опускаются на землю – и всё по новой. До дерева, от которого эти ветки отросли, уже больше десятка километров может быть. В глубине леса полноценного подлеска нет, ногатики сильно землю затеняют. Всё, что растёт, в основном на этих самых стволах и обитает: мхи, лишайники, грибы всякие, водоросли, даже другие деревья… И почти всё это в темноте светится. Ох, весной там красиво…

– Погоди. Водоросли – они же в воде?..

– Есть и сухопутные. Зато на каждой опушке и прогалинке – вот такое. Не продерёшься.

– О-ой… – Инге зачарованно смотрела на деревья. – То есть это – вот это вот – это ветки такие?

– Ну да. Очередные ветки опустились и попытаются пустить корни. Но тут у них не получится – конкурентов много… И ты лучше наверх смотри. Видишь облачко чуть зеленоватого оттенка?

– Что? Где?… А, да. Вижу.

– Это пиявки. Заметишь такое – координаты забиваешь в браслет, закрываешься во флаере и ждёшь. Или убегаешь. Тим, бери дробовик.

Я пошарил у сиденья. Ну да, всё, что надо, под рукой. И не что-нибудь, а сделанный на Марсе «теллур». На Теллуре вообще-то и свои дробовики отменные, но ребята с Марса предпочитают родное оружие.

– Э… А как вы из флаера стрелять будете?

– Почему из флаера? Мы выйдем.

– С ума посходили! – похоже, Инге впечатлилась рассказами о пиявках и была готова запереть нас в салоне пожизненно.

– Сиди внутри и смотри.

Ох, лучше бы Игорь промолчал. Теперь моя ненаглядная забьёт на здравый смысл и полезет наружу.

– Щазз! Loco! – ну, точно, отстегнула с крепления дробовик и нацелилась следом за нами. А с оружием обращаться не умеет: крутит «теллур» так, что постоянно то я, то Игорь в зоне поражения оказываемся. Надо будет поучить. – Вы серьёзно, что ли? Их же много!

– Инге, я разве похож на самоубийцу? – Игорь дал команду, и из отъехавших панелей поднялись две ракетные установки. – Стаю ракетами разрядим, остальных добьём дробовиками. Ты, главное, нас не подстрели. Тим, ты уже охотился?

– А то!

Тут в чем вся фишка-то? Я не зоолог, но читал, что пиявки каким-то образом разлагают воду на кислород и водород. Водородом надувают свои пузыри и так летают. Обычно дрейфуют по ветру, но если надо, сокращают чего- то типа мышц, выбрасывают неусвоенную воду и, пардон, отходы как через дюзы, создавая реактивную тягу. Управлять полётом они почти не могут, так, корректировка на метр-два относительно конечной цели. Дальность такого полёта у них до двухсот метров, но это у крупных особей, так что они обычно атакуют с короткой дистанции. Метров с двадцати-тридцати. Задача охотника выстрелить, когда пиявка выбрала цель или просто висит. Если она уже рванула, то сбить можно только ту, которая несётся на тебя, создав перед ней облако дроби. Скорострельность у наших «теллуров» высокая, дробь содержит не то натрий, не то калий, а сама дробина из магния. Гаусс против пиявок бесполезен, как и обычные пули небольшого калибра. Пиявка просто их не замечает, одна надежда, что попадёшь в нервный узел. А вот самовозгорающаяся дробь – самое то. У них же водород в пузырях, пусть во время атаки и не очень много. А водород с воздухом это что? Правильно, гремучий газ! Так что охота превращается в небольшой салют. Даже красиво. Если стая не слишком большая и близко не подобралась.

Фр-р-р… Обе установки выпустили сразу все ракеты и перезарядились. В зелёном облачке, которое уже целенаправленно двигалось к нам, расцвели разрывы боевых частей. Установки дали ещё один залп, а потом наступила наша очередь. Жаль, браслеты не отключить, уж больно мерзко они пищат… Под конец Игорь крикнул «Прекратить огонь», сменил боеприпас и несколькими выстрелами обычной дроби уложил к нашим ногам пару невзорвавшихся монстров. Рисковый мужик, я уже приготовился Инге во флаер зашвыривать.

– Никогда так не делайте, – нравоучительно сказал Игорь и повесил «теллур» на плечо. – Любуйся.

– Какая мерзость, – Инге, прижимая к груди дробовик, осторожно рассматривала более-менее целых пиявок: полупрозрачные «желейные» мешки, словно намазанные изнутри чем-то мутным и зелёным.

– Главное – не дать себя подстрелить. Отойди, – Игорь достал электрошокер и, когда Инге шагнула в сторону, ткнул им пиявку. Та содрогнулась и выстрелила вперёд стрекало, метра на два. – Оно выделяет сильнодействующий токсин, который убивает жертву и в десятки раз ускоряет процесс разложения. Через три- четыре часа растечёшься вонючей лужицей, а эта тварь наползёт сверху и всосёт. А потом ещё и размножится простым делением, с пережору-то.

Инге заметно вздрогнула.

– А в лесу они есть?

– Нет. Там деревья, сильно не полетаешь, у них же крыльев нет.

– Это хорошо. Хочу в лес попасть, никогда такого не видела. Он… – мы с Игорем переглянулись, и она немедленно возмутилась: – Что?!

– Ничего. Если обещаешь быть послушной в лесу, свожу.

– Да я вообще…

– Ладно.

Мы сели во флаер, и мне стало поспокойнее, когда Инге сунула дробовик обратно в крепление. А моя ненаглядная, похоже, уже и думать забыла про пиявок и всё поглядывала в сторону леса. Где-то я её понимал. Я лес люблю. Даже такой, слишком большой и чересчур населённый местами. Но сначала всё- таки дела. И научить эту бестолковку с оружием обращаться!

Игорь вернул флаер на трассу, «сел» на центральную проводку и прибавил скорость.

– Скоро в городе будем. Минут двадцать ещё, может, чуть меньше. Вы куда, в гостиницу или к нам?

– К вам – это в смысле?

– Вам жить где-то надо? Ну вот. Если в гостиницу, то можно в «Галактику» или «Выхлоп». «Галактика» – это сетевая гостиница…

– В смысле – сетевая?

– Одна фирма, и у неё на нескольких планетах гостиницы есть. «Выхлоп» – это недалеко от космопорта, там обычно экипажи останавливаются. Можно к нам, в Тортугу…

– Куда?

– Наш район. Там живут члены Братства. Там наш офис, наша же гостиница… Все свои, короче. Так что думайте.

Инге опять растерялась. Смотрит на меня круглыми глазами и шипит в ухо:

– Тим, я не знаю. У меня реально голова кру́гом. Я даже не врубаюсь, по местным меркам у нас много денег или нет?

– Прилично. Если не сказать до хрена. Так что можно хоть в «Галактику», счета всё равно мистер Харт оплатит.

– Тогда ладно. Давай в «Галактику»… А стена зачем?

Чем ближе мы подлетали к Виль-де-Ноэль, тем активнее становилось движение. А лес подступал к магистрали всё ближе, и местами ветви деревьев нависали над трассой так, что получались зелёные арки. Их заботливо поддерживали рукотворные опоры – к природе на Теллуре относятся трепетно. Днём сквозь эти арки пробивались яркие полосы света, но сейчас, ближе к вечеру, листья разворачивались, создавая даже на вид влажный полумрак. А по обе стороны магистрали тянулся высокий и прочный забор, который Инге вполне обоснованно обозвала стеной.

– Звери. Чтобы не бегали по полотну. Тут иногда и любители колёсного транспорта гоняют. И под деревьями, где кроны смыкаются, тоже сетки навешаны страховочные. Кстати, на будущее: близко к сетке флаер не поднимай, чтоб навигатор и связь не засбоили. Там электростатику иногда включают, чтобы опавшие листья и мелкие веточки «сливать».

– А я думала, это чтобы ветки на трассу не падали…

– Нет. Это для зверья мелкого, которое по веткам шастает. Чтобы под колеса или под флаер не угодили. Это и для них небезопасно, и для нас. Хищников-то тут давно нет.

– А Тим говорил…

– В этом лесу нет. А чуть дальше – да, без подготовки лучше не соваться. Но ты не волнуйся, здесь полно мест, где можно просто побродить, грибы, ягодки пособирать.

– Зачем?

– Бр-р-р… Как зачем? Есть, конечно!

– Да ты прикалываешься!..

Павел Зотов

Сколько они сюда ни прилетали, Теллур встречал их неизменным теплом и солнцем. Нет, теоретически тут бывали и дожди, и сильные ветра, и прочая непогода, но почему-то они ни разу её не заставали.

Паша любил Теллур. Не как Марс, конечно, но любил. Это был мир фронтира – мир невольных переселенцев, Робинзонов, оказавшихся на необитаемом острове. Пашка до сих пор помнил, с каким восторгом читал старую книгу, найденную в сетевом хранилище. Про человека, который без всяких средств связи оказался на маленьком острове и вынужден был там выживать. Теллуриане были такими Робинзонами. Они не готовились к колонизации, попали сюда случайно, строили жизнь с нуля… А ещё они любили и уважали свою планету. Не пытались победить, как на Сангусе или Замке́, не брали под жёсткий контроль, как в подавляющем большинстве миров. Люди здесь встроились в экосистему и пытались жить в гармонии с планетой, хотя местами это было трудновато: с теми же пиявками гармонично не посуществуешь… Но в целом на Теллуре, как и на Марсе, берегли и ценили то, что у них было. При том, что планеты совершенно разные, их жители очень близки. Марс и Теллур всегда были и будут союзниками, несущими единый дух фронтира, свободы и сплочённости…

– Действуем по плану? – уточнил Адлер. По своему обыкновению, просто на всякий случай: они уже много раз всё обсудили. И на Марсе, ещё втроём, и по дороге на Теллур. Паша решил, что им лучше разделиться. Они с Адлером были типичными марсианами, и прятаться им бесполезно, особенно на чернявом Теллуре. А вот Яна могла сойти за кого угодно… ну, кроме экстремалов с Замка́ или Сангуса. Так что она полетела обычным пассажирским лайнером с Полигона, и ничто не указывало на её принадлежность к Марсу. Конечно, сотрудник Адмиралтейства или опытный рейнджер без труда установят её происхождение, но для этого надо или долго с ней общаться, или иметь мощный ресурс местной полиции или разведки. А вступать в конфликт ни с одними, ни с другими Паша не собирался. Впрочем, если и расколют, невелика беда. Скажут как есть: спецгруппа, идущая по следу пиратов.

– Да, – Паша кивнул.

Невозмутимая обстоятельность Лера частенько раздражала, но, объективно говоря, он прав: лишний раз проговорить задуманное не помешает. Хорошо, Янки с ними нет. Как её такие повторы бесят! Иногда Паша чувствовал себя замотанным отцом детишек-погодков с принципиально разными характерами. Хотя нет, скорее он – распределительный хаб-предохранитель в энергокубе. Тут главное – грамотно направить потоки Янкиного бешеного энтузиазма и Леровской въедливой дотошности. Тогда в их группе наступает полная гармония. Но если эта парочка – их пилот и инженер – схлестнутся, можно, как древние говорили, святых выносить. Кстати, надо бы всё-таки узнать, что это выражение точно означает…

– То есть мы работаем по следующим направлениям. Первое – их сделка. Узнать, что купили, у кого и зачем. Второе – слухи. Теллур – самый крупный порт в этом Секторе, причём здесь встречается очень разная публика: от наших резервистов до наёмников из Тёмных. Я бы оценил вероятность того, что мы можем из этой рассеянной информации получить что-то полезное, как достаточно высокую.

Паша вздохнул. Ну почему нельзя сказать по-человечески? «Скорее всего, узнаем что-нибудь полезное» или что-то в таком духе? Но объяснять это Леру бессмысленно. А тот продолжил:

– Кстати, надо проверить, кто из наших сейчас на планете. Нам может потребоваться помощь.

– Да, – список резервистов у них был, но никто не гарантировал, что все полтора десятка человек, чьи контакты скинул им Крыс, сейчас на месте.

– Этим лучше заняться нам. Яна пусть работает по другому контингенту. Так будет эффективнее.

– Угу.

– Проблема в том, что нам неминуемо придётся действовать официальными путями. Через представительство Марса. Иначе мы просто не получим доступ к боксу, который арендовал Карл. Полагаю, после такого запроса люди Адмирала выйдут на нас в течение суток. Максимум. И это мгновенно ограничит нам свободу манёвра.

– Да. Поэтому Янка и наши резервисты, и… О! – Паша наконец-то сообразил, чего ему не хватает прямо сейчас. – Предлагаю начать с главного источника слухов. С «Елисейских полей».

– Паша. Скажи просто: ты опять хочешь что-нибудь съесть.

– Не без того. Но согласись, «Поля» – идеальная стартовая точка.

– Я не спорю.

В каждом космопорту обязательно есть пилотский бар. Вернее, «пилотский» и пилотский. Один в пассажирской секции, стилизованный, а другой – в закрытой, только для своих. При этом ходили слухи, что некоторые компании чуть ли не по графику обязывают своих пилотов проводить время в «пассажирских» барах. Для улучшения имиджа и сближения с клиентурой… И только в Виль-де-Ноэль-Астра пилотский – без кавычек – бар был в открытой зоне и занимал чуть ли не весь этаж в правом крыле космопорта. Но вот внутри было две стойки – для цивилов и для пилотов. У первой можно было заказать всё, что угодно. А вот у второй самым крепким из возможных напитков было пиво. И при всём при этом «Елисейские Поля» были именно таким местом, как надо: в меру шумным, в меру расслабленным и спокойным. Но драки в барах и прочих заведениях Теллура вообще явление редкое. Весьма затруднительно устроить драку там, где девяносто процентов населения вооружено, а дробовик во флаере – это не прихоть, а настоятельная рекомендация. В прокатных конторах обычно уточняют количество пассажиров и любезно комплектуют транспортное средство необходимым вооружением. К тому же в «Полях» было много пилотов, а они не страдают вспыльчивостью или неумением держать себя в руках. Такие в космосе просто не выживают.

Сейчас, когда время обеда уже прошло, а до вечера ещё далеко, «пилотская» часть бара выглядела полупустой. Паша с Лером устроились у стойки, бармен поставил перед ними пиво, тарелку с мясными палочками и острым соусом и отошёл, но его внимание ощущалось. Бармен присматривался к ним, и интерес был не праздным. И Паша не очень удивился, когда тот – серьёзного вида дядька средних лет – буркнул, вроде себе под нос:

– Марс?

– А так не видно? – Паша сдержанно улыбнулся в ответ. Марс и Теллур неофициально считались планетами-побратимами, и вряд ли их ждали проблемы, но…

– Видно. За своими?

– В смысле? – вопрос был не то чтобы неожиданным, но как-то слишком уж в лоб.

Бармен пожал плечами:

– Группа марсиан вылетела с Теллура без заходов в другие порты и атакована на первом же прыжке. Вопрос был не в том, появитесь ли вы, а в том, когда. И всё же?

Паша протянул руку. Бармен провёл сканером над браслетом и кивнул. Мужик выглядел всё таким же лениво-равнодушным, но Паша чувствовал под этой маской интерес и… понимание? Кажется, его вечно голодный организм привёл их куда надо.

– Минуту, – бармен отвлёкся на очередных посетителей, а вернувшись к марсианам, положил на стол самую обычную флэшку, даже не кристалл. Паша вопросительно приподнял брови. Бармен объяснил:

– Здесь запись встречи ваших парней с одним мусорщиком. Не знаю, договорились они или пересеклись случайно, но поговорили и ушли вместе. Когда я узнал, что случилось, вытащил с камер запись. На всякий случай. Картинка, конечно, так себе, но вдруг пригодится.

Бармен покачал головой на попытку Лера достать кредитку, указав взглядом на стену. На фото стоял он, в лётном комбезе, рядом – трое парней и две девушки, тоже в форме.

– Командир звена. Так что я знаю, что такое терять своих.

– Спасибо, брат. Я буду помнить тебя, – Адлер кивнул. Стандартная фраза говорила знающему всё, что надо.

– А что за мусорщик?

– Лиор, – бармен пожал плечами. – Не знаю, имя это или прозвище. Но ваши точно ему за что-то заплатили. Парень начал сорить деньгами, а потом пропал. Может, улетел куда, но мне кажется, что просто болтал о чём не надо.

– Угу… И где его найти, ты не знаешь?

– Увы.

– Ясно, – Паша почесал нос.

В Солнечной мусорщики – это специалисты по очистке орбит, но чем дальше от Терры, тем меньше в них оставалось от службы обеспечения безопасности внутрисистемных полётов. Уже на Теллуре мусорщиком могли назвать как соответствующего работника орбитальной станции, так и какого- нибудь проходимца. Который тоже собирал орбитальный и прочий мусор – но в надежде найти и продать что-нибудь ценное. И уже ясно было, что этому Лиору повезло. Он действительно сумел сорвать Большой Куш. Вот только не смог им грамотно распорядиться.

Похоже, Адлер пришёл к тому же выводу. Как только они вырвались из сложного многоуровневого движения у порта и встали на магистраль, Лер заговорил:

– Пока у меня получается такая картина. Карл и его группа купили у этого Лиора нечто такое, что, с одной стороны, представляло интерес для «Памяти». С другой – заинтересовало кого-то из местного криминала.

– Согласен, – кивнул Паша. – Вот только криминал, скорее всего, как раз не местный. Я не знаю, как уговорить местных, чтобы так откровенно с нами на конфликт пошли. Да и были там наёмники из Тёмных в основном…

Да, Теллур не криминальна планетка типа той же Тираны, и уж точно не насквозь мафиозный Сиппар, но и назвать его совсем благополучным в этом плане язык не повернулся бы. Проблема любого крупного транспортного хаба: если ты открыт всем, делаешь на своём удобном положении большие деньги, то получаешь в довесок преступность. Причём не только свою, домашнюю, если так можно сказать, но и привозную… Кто мог узнать о находке Лиора? Чем она заинтересовала этого неизвестного? Одни вопросы. И главный – как найти самого Лиора? Если он до сих пор жив…

Они помолчали. Паша покрутил на руке браслет-идентификатор, выдаваемый каждому, кто ступал на Теллур.

– Глушить будем?

– Зачем?

Паша кивнул:

– Адмиралтейство наверняка уже в курсе, а если нет, так скоро будет. Так хоть о пиявках узнаем, если что. Вдруг отойти придётся за город.

– Тоже верно, да и дурное дело нехитрое.

– Ну что? Сначала в представительство? Как бы мы в бюрократии не завязли. Даже не представляю, сколько дней придётся ждать, пока наши будут с местными адвокатами бодаться, – после «Елисейских полей» они попытались попасть в арендованный группой Карла бокс в космопорту и налетели на вежливый, но твёрдый отказ. Подайте официальный запрос от представительства Марса – вот тогда и поговорим… И как всё-таки хорошо, что эти юридические тонкости – не их задача! Пусть юристы с юристами общаются на своём нечеловеческом языке. Паша вспомнил, как они пытались самостоятельно разобраться в правовых хитросплетениях на Аль Рами, когда Яну оштрафовали из-за сущей ерунды: какой-то не такой платок она на голову повязала, который только мужчины имеют право носить. В итоге сумма штрафа выросла в три раза, а сама Янка чуть не оказалась за решёткой. И это при том, что вокруг туристов на Аль Рами разве что хороводы не водят… Хорошо, примчались адвокаты с бумагами наперевес и спасли их команду…

– Согласен, – кивнул Адлер. – А пока надо посмотреть, что там, на записи. Возможно, поговорить с местными брокерами.

– Не люблю я этот «серый» бизнес, – Паша задумчиво вынул из крепления дробовик, покрутил в руках и сунул на место. Мушша, местные инфоброкеры, были вполне законопослушными ребятами – на первый взгляд. – К тому же… – Паша ещё не успел сформулировать мысль, а Лер уже выдал:

– Сам факт нашего обращения к ним тоже станет информацией, которую можно продать.

– Угу. Конечно, у них вроде как тайна личности клиента и всё такое, но, насколько я понимаю, всё упирается в вопрос цены, – ну да, а учитывая, что они понятия не имеют, с чем имеют дело, то не могут и предположить, какая информация окажется опасной. И чем именно.

Они помолчали, потом Адлер спросил:

– Паша. А куда мы, собственно, едем?

– В смысле?! В Виль-де-Ноэль. А там… в «Буратино».

– Опять жрать?

– Во-первых, мы в «Полях» почти ничего не ели. Кружка пива и три мясных палочки на нос – это несерьёзно. А я должен заботиться о состоянии и боеготовности экипажа. К тому же… Вдруг ещё что узнаем?

– Что, например? – судя по голосу, Адлер уже смирился с тем фактом, что пока он не проверит свои любимые заведения, делом они не займутся. Ну да, Паша действительно любил кухню «Буратино», но сейчас им руководил холодный расчёт. Если информация о том, что случилось с группой Карла, уже пошла в народ, то она и до Братства добралась. И тут можно смело рассчитывать на содействие.

– Нам надо узнать, как найти Лиора. А мы даже не представляем, это имя, фамилия или прозвище. Вдруг…

– Знаю, – Адлер перебил командира и включил автопилот. – Принимай управление. Хочу кое-что проверить.

Паша удивился, но поменялся с напарником местами, и Адлер развернул планшет и полез в Сеть. Судя по тому, что он не ушёл в виртуал, Лер взялся проверять местные новости. Но зачем?

Придурок! Паша чуть не хлопнул себя по лбу. Бармен же сказал, что Лиор сначала сорил деньгами, а потом пропал. Значит, скорее всего, здесь какой-то криминал. И если тело не вывезли в Лес, где от него очень быстро ничего не останется, его уже должны найти.

Словно в ответ на мысли Паши Адлер показал ему планшет с открытой криминальной сводкой.

– Вот, пожалуйста. Леон Ру, он же Лиор. Четыре дня назад обнаружен мёртвым у себя дома. Имеются признаки насильственной смерти, ведётся следствие.

– Четыре дня?

– Тебя что-то удивляет?

– Да как тебе сказать… – Адлер был гением, но некоторые вещи словно проходили мимо его сознания. – История продолжается.

– Не понял.

– Зачем его было убивать?

– Чтобы не встретился с нами.

Паша кивнул:

– Ну да, это первое, что приходит в голову. Но почему четыре дня назад? Не четыре недели, когда ребята улетали с планеты. Если бы его убили тогда, это можно было бы понять – зачищают хвосты. Если бы его убили вчера, когда мы послали свои данные на станцию контроля и запросили посадку, это тоже было бы оправданно. Но четыре дня?

– Да, ты прав. Что-то всё ещё происходит. И это значит, что нам надо быть очень осторожными. И мы должны предупредить Яну.

– Конечно. А ещё нам надо решить вопрос, как добраться до информации крипо…

Пашин гениальный план – быстренько перекусить вкусненьким – потерпел сокрушительный провал. Нет, они честно сунулись в «Буратино», но там гуляло Братство и дым стоял коромыслом. Гремел джав, симпатичная мулатка с безумным афро на голове и татуированными руками, быстрая и гибкая, отплясывала на столе нечто весьма зажигательное, народ вокруг орал и стучал кулаками и кружками, какие-то девчонки тоже порывались лезть на стол, их не пускали… Пашу и Адлера с радостью приняли бы в компанию, но настроение было не то, да и вряд ли они сейчас услышат какую полезную информацию.

Значит, оставалось одно – оставить в консульстве Марса запрос на получение доступа в арендованный ребятами бокс, а потом лететь в гостиницу и просматривать запись из «Полей». И думать, что делать дальше.

Они уже сели во флаер, когда Паша хлопнул себя по лбу.

– Знаю!

– Что?

– Не у одного тебя бывают гениальные озарения, – Паша вызвал на личном комме список резервистов, находящихся на Теллуре. – Я ведь смотрел перед отлётом… Что-то там такое было… Ага, вот!

– Командир, объясни.

– Здесь есть просто наши, а есть наши. Не просто резервисты, а КБМ. И заботливый Крыс поделился кодами их закрытых каналов. Осталось надеяться, что я всё запомнил правильно…

– И что?

– Сейчас поймёшь, – Паша закончил набирать номер и теперь ждал ответа. – Игорь Мурашов?

– Да. А вы кто будете? Простите, я сейчас…

Голос Пашиного собеседника был еле слышен за фоном – музыкой и громкими голосами. Паша с нехорошим подозрением уставился на дверь «Буратино» и даже не особо удивился, когда она открылась, и на крыльцо вышел коренастый светловолосый и загорелый парень. Паша замахал Адлеру рукой – стартуй давай! Встречаться с Мурашовым лицом к лицу Паше не хотелось: судя по всему, тот был ещё не в курсе случившегося с ребятами. Видимо, только вернулся на планету… При разговоре по телефону, да ещё при голосовом звонке, это можно было скрыть, но окажись они рядом, Игорь точно почувствует, что что- то не так. Он ведь тоже Чёрный. Зачем человеку веселье портить? А припарковались они буквально в десяти метрах от крыльца «Буратино», и Мурашов запросто мог их заметить.

Лер удивлённо посмотрел на командира, но послушно повёл флаер вдоль улицы. А Мурашов спросил:

– Мы знакомы?

– Лично вряд ли. Но один марсианский грызун очень тепло о вас отзывался.

– Вот как? И что же говорил этот бобёр? – судя по голосу, Игорь усмехнулся.

– Хорёк.

– Хорёк – не грызун.

– Верно. Попутал. Крыс. Марсианский Крыс.

– Хорошо, не белка, – формальности были соблюдены, и Мурашов уже совсем другим тоном спросил: – Чем могу помочь?

Да, судя по тому, как изменился его голос, Паша ошибся: Игорь всё знал.

– В курсе уже? Тогда без предисловий. Брат, у тебя же есть знакомый шериф?

Инге Сонел

На «Джокере» по дороге на Теллур ничего особо интересного не происходило. Да там и времени-то на прыжок ушло – три дня всего. Что я за это время успела? Ну, во-первых, с Лотой о бабушке поговорила: Кай сказала, что они из одного клана, но Лота с ней больше общалась. Лота мне даже гало Майи показала. Бабушка красивая была – но они все красивые, амазонки. А я и вправду на неё похожа: формой лица и глаз. Только у неё глаза серо-зелёные были, а у меня карие. Ну и цвет кожи и волос, понятное дело, не тот. Майя светлокожая, и волосы – светлые, золотистые такие. Так что я, судя по всему, в неизвестного деда пошла: папашка мой смуглый был, но не настолько. У меня-то кожа – как кофе с молоком, даже потемнее. Меня Тим иногда шоколадкой называет…

А вот про дедушку моего ни Кай, ни Лота ничего рассказать не смогли.

– Понимаешь, – сказала Лота, когда я её расспрашивать начала, – мы устроены так, что зачать я могу сегодня, а решить начать процесс через пятьдесят лет. Так что кто твой дед, по большому счёту неизвестно. Но перед тем, как Майя пропала… Был у неё мужчина. И она его прятала. И судя по тому, как она переживала, когда с ним что-то случилось…

– В смысле?

– Ты ведь сама пси и понимаешь, что у нас с псионикой всё в порядке. Мы чувствуем друг друга, даже если специально в душу не лезем. Майя говорила, что он умер, не выдержал, но я уверена, что она врала. С ним что-то плохое случилось, это да, но другое. И судя по тому, как она изводилась… Мне кажется, что речь именно о твоём деде шла.

– А для вас это не очень типично?

– Обычно это делается по расчёту. Хороший генофонд и всё такое. Мы практически неспособны на долгие привязанности, – Лота это говорит, а сама улыбается, мечтательно так. – Есть, конечно, и исключения… Типа… Не важно.

– А ты уверена, что это моя бабушка, а не прабабушка? Ведь тогда получается, что мама родила меня в пятьдесят с лишним лет.

– Правнучкой ты быть не можешь. В третьем неинициированном поколении наши способности резко, скачком, угасают. Ты дочь или внучка. Но дочерью ты тоже не можешь быть по понятным причинам. А что мама родила тебя в пятьдесят с лишним… Генетически она амазонка, так что могла и в сто лет родить без проблем. Как ты думаешь, сколько мне лет?

– Не знаю. Но, думаю, много. Очень много.

Лота улыбнулась, кивнула.

– Кстати, а что с дочерью Майи?

– Она умерла… Её убили, – я сама удивилась, насколько спокойно я это сказала. – Я её не помню почти, я тогда совсем маленькая была. Но в любом случае… Бабушка что, не рассчитала? И неправильно родившегося ребёнка оставила? Так получается?

И вот тут Лота меня удивила. Она помолчала, подумала, и вдруг говорит:

– Или рассчитала всё верно.

Вот такое мне и в голову не приходило.

– Но зачем?

– Может, не хотела, чтобы дочь стала амазонкой.

– И бросила ребёнка на… дикой планете?

– Я не знаю, с кем она её оставила.

– В общем… Грустно как-то получается.

– А что теперь-то грустить?

– Ну… Не знаю. Вот вы меня теперь озадачили: хочу узнать, кто мой дед по маме. С отцовской-то родней мне всё известно, а тут… Хотя – какая разница? Вряд ли от этого что-нибудь изменится, да и шансов узнать что-то – ноль…

– Ноль не ноль, но попробую прикинуть, где и на кого она так запала. Всё, что сходу вспоминается – он, по словам Майи, отличным пилотом был. И абордажником.

– Если вдруг вспомнишь – я буду очень благодарна.

Но до конца перелёта Лота ничего нового мне так и не рассказала.

А ещё я всё-таки провела расширенный поиск по Том Тому – ну, в смысле, на что он похож. И вот тут, по полным базам, кое-что новенькое всплыло, не такое бредовое. Хотя это ещё вопрос, что лучше: что Том похож на скафы из компьютерных игр – или то, что я сейчас получила. В общем, прога опознала Том Тома как боевой скафандр Терры времён Сумерек, но модифицированный. Конечно, не стопроцентно, с вероятностью, но всё равно, пятьдесят семь процентов совпадения – в нашем случае это много, как по мне.

Я Тиму результаты показала, а потом мне эта мысль пришла. Совсем фантастическая.

– Тим… А ты не можешь быть… из прошлого?

– Эт как?

– Ну, не знаю… Просто сам видишь – Том похож на старые скафы.

– Мля… Действительно пилот из Мемориала, что ли? А в космосе тогда как оказался?

– Ты же сам говорил, что на Марсе всякие странности бывают…

– Бывают. Но… Блин, не знаю.

– Я тоже не знаю. И… Если тебе вдруг неприятно, что я в это полезла, скажи. Я копаться перестану. Реально не знаю, что мне вдруг приспичило и про тебя, и про моих предков по маме узнать.

Тим подумал и сказал: лезь и копайся. Но только чтобы всё ему рассказывала, что узнаю.

Ну и Тим прав оказался – в том плане, что Игрок сходу начал нас в Братство зазывать. Мол, с нашими навыками и сработанностью нам прямая дорога в их компанию. А ещё мы с Игорем – он, кстати, очень мне понравился, чисто по- человечески – прикинули, что и как можно с «Аладой» сделать. В смысле, как её модифицировать, чтобы нормальный рейдер среднего класса получить. И Игорь мне открытым текстом сказал: это сложно и дорого, но если ты на наши верфи придёшь уже как благородная донна, в смысле – член Братства, то там и ценник другой будет, и качество работы. К тому же, по их правилам я до первого закрытого контракта взносы платить не должна и все призовые могу смело на модернизацию пустить. Вот как Тим иногда говорит: зуб даю, это Игрок Игоря подговорил мне на мозги покапать!

В общем, мы с Тимом подумали и прикинули – а почему нет? Меня только одно смущало: Тим ведь не просто так, ради моря, на Теллур полетел, у него же тут дела были. Но Тим сказал: если я вступлю в Братство как капитан и владелец корабля, то могу в команду любого брать. Даже не члена Братства, это, мол, не возбраняется. А он срочные вопросы решит и попробует вообще с дел мистера Харта соскочить. Это вроде как можно и даже предполагалось вроде как. И когда я поняла, что Тиму эта идея – в Братство вступить – нравится, то сомневаться перестала.

А в первый же вечер на Теллуре, после того, как мы в гостинице устроились, Игрок нас в город пригласил, в харчевню, как он сказал. Там, говорит, и документы заполнить можно, чтобы в Братство вступить, и отметить это дело, да и вообще, за благополучное возвращение выпить. Я слово такое – «харчевня» – первый раз услышала. Ну, Тим мне и объяснил, что это так ресторан называют. Под глубокую старину стилизованный. Мне аж интересно стало.

И место реально оказалось прикольное. Во-первых, дом был деревянный. Весь. Из натурального дерева. Я так понимаю, что на Теллуре лесов много, с древесиной всё в порядке, но уж очень непривычно было. Хотя ощущения, конечно… С пластотоновыми домами не сравнить. В нём как-то теплее, что ли. Уютнее. И вывеска забавная. «Бар-А-Тино», но первое «а» зачёркнуто и исправлено на «У». Тим сказал, что так тяжёлый армейский лучемёт называется. «Бур-а-тино». Историческое какое-то название.

У входа стояла вырезанная из дерева фигура – вроде космодесантник, если на снаряжение смотреть, но с длинным таким носом, и на голове что-то странное, мягкий головной убор какой-то. Никогда таких не видела. И к ранцу фиговина непонятная приторочена. Прямоугольная, плоская, с надписью «Букварь». Тоже оружие, наверное.

Потолки в зале харчевни были непривычно низкие, а мебель – деревянная, тяжёлая, настоящая такая – столы, скамьи, стойка… А в конце стойки стоял огромный, в половину моего роста кувшин, совершенно непонятно, для чего. Но оказалось, это такой утилизатор: в него надо кидать мусор и недоеденную еду, а он в ответ выдаёт какие-то шуточки, иногда смешные, иногда глупые. Вроде «Чем дальше в лес, тем ближе вылез». Я потом Игрока спросила, он сказал, что сам не знает, кто это придумал, но кувшин поговорки запоминает и случайным образом выдаёт потом. Я, честно скажу, не поняла, к чему это и в чём прикол, но местные явно веселились.

Игрока и его брата с сестрой мы издали заметили – да ключников поди не заметь! Там весь экипаж собрался, кроме Роя, волка. А Игорь с девушкой был, Стеллой. Она не из Братства, как я поняла.

– Вот это наше место для встреч и посиделок, – гордо сообщил Игрок, когда мы подошли. – А ещё – единственная жральня в городе, где можно поесть мясо сангусских птеров.

Игрок это так сказал, что сразу видно было: это самое мясо птеров – что-то очень редкое и вкусное. И Тим сразу оживился:

– Ого! – говорит, – А сейчас есть?

– Есть, потому сюда и позвали. Мы заказали уже, сейчас принесут.

– А что в нём такого необычного? В мясе птеров? Оно очень редкое? Или очень вкусное? Или и то, и другое?

– И то и другое. Плюс его готовить надо уметь. Оно ядовитое, если неправильно собрать и промариновать.

Что-то мне как-то после этих слов птеров совсем расхотелось пробовать, но пока я думала, как отказаться повежливее, нам его принесли. Большие тарелки, на них мясо, узкими полосками порезанное, зеленью какой-то переложено, соусы разные… И запах такой, что я про все свои страхи забыла. В общем, минут двадцать мы больше жевали, чем разговаривали. А потом Игрок нас спросил:

– Какие планы?

– Оперативные или стратегические?

– Да как пожелаешь. Чай не в МУКБОПе.

– Оперативные – метнуться на Марс, – я на Тима глянула, он кивнул. – А стратегические… – я подумала и решилась: – Что, ты говорил, нужно, чтобы к вам присоединиться?

– Ничего. Вон бармен, документы у него берёшь и вступаешь.

Наверное, если бы не пиво, которое очень хорошо с мясом птеров шло, обалденно вкусным и острым, я бы ещё долго раздумывала. А тут – встала, бланки у бармена взяла, прямо у стойки заполнила, подписала… Я старалась очень: там тоже в старинном стиле, не на бумаге, конечно, на пластике, но всё равно. А я от руки пишу плохо. Не то чтобы не умею, но почерк у меня корявый. Так что всё медленно выходило. Народ за моей спиной сгрудился, и когда я последнюю подпись поставила, все захлопали, заорали радостно. И Тим вдруг словно решился и тоже документы заполнил. И его начали поздравлять и по плечам хлопать.

Игрок басом своим объявил на всю харчевню, что в Братстве появились новые благородный дон и благородная донна, и действительно – благородные, потому что как ещё назвать людей, которые на практически безоружном транспорте пришли на помощь гражданским? В общем, расписал наши с Тимом подвиги так, что выходило, что мы там чуть ли не вдвоём всех пиратов загасили. И не успела я опомниться, как оказалось, что тут отмечается наше вступление в Братство. И – вот странно! – я чувствовала, что все вокруг действительно нам рады. Кажется, мне к таким вещам ещё долго привыкать придётся. Что люди могут так друг к другу относиться. Ну, без каких-то тайных планов и умыслов. Просто – появились хорошие ребята, так почему им не помочь, если можем? Почему за них не порадоваться? Но именно это я ощущала вокруг, и это было так классно, что я, кажется, впервые в жизни поняла, что это такое – быть среди своих. По-настоящему.

Павел Зотов

Запись была так себе, но никто не ожидал от камер наблюдения в баре качества видео уровня КБМ. К тому же пришлось тратить время, чтобы синхронизировать картинку с нескольких камер. Но оно того стоило. А программы Адлера смогли вытянуть диалог – что-то сняли с микрофонов, что-то прочитали по губам…

…В бар, радостно улыбаясь, вошёл уже чуть подвыпивший и чем-то страшно довольный мужик. Судя по виду и по тому, как уверенно он направился в пилотскую часть – местный искатель приключений на свою задницу, не то мусорщик, не то наёмник, а возможно, и то, и другое. На мужике были выдавшие виды рабочие брюки и совершенно не вязавшаяся с ними ярко-красная футболка с примитивным и плохо различимым на видео изображением.

В кадре появился Михаил – пошатываясь, с кружкой пива в руках подошёл к мужику и что-то сказал. Мусорщик – понятно, что это был тот самый Лиор – огляделся и ответил:

– Э… Это ты мне? Так тут, почитай, каждый первый такой.

Михаил выдал что-то длинное, с активной жестикуляцией, по ходу дела разворачиваясь так, чтобы чуть приобнять мусорщика. Стало видно лицо Михаила, и программа выдала последний кусок фразы:

– … брат, мы угощаем.

– Охотно. Я, правда, уже того… – мужик хихикнул. – Только у меня условие.

– Весь во внимании.

– Не люблю быть должен. Вот пристрою трофей, и тогда простава с меня.

– Замётано!

Изображение переключилось на другую камеру. Она хорошо «брала» столик, за которым расположились марсиане и мусорщик, лица Лиора и Карла, но Михаил сидел спиной, и его реплики понять не получилось. Но поначалу особо слушать было нечего: Михаил с Карлом, судя по всему, рассказывали какую-то на ходу придуманную историю про бой с волками, мужик слушал, вставлял комментарии – неожиданно дельные. Но где-то минут через десять Михаил ткнул пальцем в грудь Лиора – вернее, в изображение на его футболке. И, видимо, что-то спросил о рисунке, потому что мусорщик ответил:

– А, это… Да я ж говорил, трофей у меня. Там и взял. Вот пристрою посудину, и с меня причитается.

Михаил опять задал вопрос, и Лиор ответил:

– Да штурмовик амазонок. Подцепил по случаю.

Судя по жесту Михаила, тот изобразил изумление, а Карл хмыкнул:

– Ты это, брат, чего другого от них не подцепи!

– Да я сам чуть не обделался, прикинь. Выхожу из гипера, а там счастье такое. Ну, думаю, всё, отлетался Лиорчик. Ан, нет. Висит, даже не па́рит. Ну, я высадился. Шлюз открыт, внутри никого. Куб на последнем издыхании, энергии в ноль, считай. Дифы израсходованы все, дыр… Ладно хоть движки в норме да кибер вроде цел.

– А этот-то откуда? – Миша снова ткнул в портрет на футболке.

– Да их там целая стопка была, разных…

– Что они так прицепились к этой футболке? Ты можешь вытащить картинку?

– Пробую. Ракурсы каждый раз очень неудачные, да ещё этот Лиор вертится постоянно. Похоже, он не только пиво пил. Попробую совместить несколько кадров и посмотреть, что получится. Сейчас… Ох ты ж!..

– Что? – Паша чуть не подпрыгнул. Уж если Лер позволил себе такой эмоциональный возглас, то обнаружилось что-то очень серьёзное. Но того, что Паша увидел на планшете, он не ожидал.

Силуэтный рисунок на футболке складывался в портрет молодого мужчины. Бородка, усы, растрёпанные волосы выбиваются из-под чего-то вроде берета пехотинца, взгляд – это даже на плохой картинке видно – мечтательно устремлён поверх голов зрителя.

Рисунок, хорошо знакомый поисковикам «Памяти».

Потому что на всех имеющихся в их распоряжении древних фотографиях Марк Гомаро, Последний Первый, был или в скафандре, или в футболке с портретом Че Гевары.

Адмирал Базиль Номбрилли

– Что у тебя?

– Они прибыли, мон адмирал.

– Докладывай.

Кабинет был выдержан в тёмных тонах и старинном классическом стиле. Когда Адмирал только занял свою должность, он долго сидел в архивах, перебирал залитые в прозрачный пластик листы древних журналов, сравнивал и оценивал мелькающие на фотографиях интерьеры. В итоге кабинет стал таким, каким он и хотел: солидным, спокойным и неторопливым. Как и его хозяин. По сравнению с нескладным костистым Петроморте или Гейнцем, которого из-за внешности чуть не в глаза называли Марсианским Крысом, руководитель службы безопасности Теллура казался воплощением обстоятельности. Скорее высокий, чем среднего роста, склонный к полноте, но при этом в отличной форме, темноволосый, с благородной сединой на висках… И адъютант, замерший почти по стойке «смирно» у дальнего конце стола для совещаний, тоже был такой, как надо. Молодой, весь отглаженный, пахнущий модным одеколоном и излучающий профессионализм… Хотя над последним мальчишке ещё надо поработать.

– Есть. Утром произвёл посадку корабль малого класса «Вега», классифицируется как штурмовик «крыло» производства Марс. Порт приписки Марс-Олимп. Не пойму, у них что, всего один космопорт?

– У них все корабли традиционно имеют приписку Марс-Олимп. Продолжай.

– Экипаж два человека, – вот тут адъютант замешкался. – Паве́ль Зото́в и Адле́ Нау… Нойж… Но-же-манн. Социальный статус обоих – резервисты в увольнении. На борту два несомых корабля сверхмалого класса типа МДЧ. Шеф, как «резервист в увольнении» может быть социальным статусом?

– Запросто. У них один социальный статус – гражданин Марса. Значит, говоришь, двое?

– Да, мон Адмирал.

– Озейн, ты настаиваешь, чтобы я тебе тоже «монкал»?

– Никак нет, шеф. Привычка с флота. Почему вам кажется странным, что их всего двое? Или это из-за анекдота, почему марсиане по трое ходят?

Адмирал вздохнул. Кажется, мальчишку пора спускать с небес на землю. То, что он стал адъютантом одного из самых влиятельных людей на планете, ещё не даёт ему права отпускать подобного рода шуточки. До такого надо ещё дорасти. Хотя марсиане сами с удовольствием рассказывают эти анекдоты…

– А ты сам подумай. Прибыли с Марса, в боях не участвовали, а на корабле всего два члена экипажа и два несомых. Случись что, кто за пультом этой «Веги» останется? А что до твоего анекдота… Марсиане имеют по две-три гражданских профессии и минимум одну военную, так у них ещё со времён колонизации повелось. По знаниям и качеству подготовки они многим нашим фору дадут. И вот что… Ты с обязанностями вроде неплохо справляешься, так что не вздумай поржать над этой шуткой в баре или, тем более, рассказать её. А то окажется рядом марсианский Дракон и голову тебе откусит, – Адмирал помолчал, дав адъютанту возможность обдумать и проникнуться, и продолжил: – Ищите третьего или третью. И скорее всего, какой-нибудь нестандартной для них внешности. Чем занимаются?

– Похоже, расследованием. Потолкались в «ЕП», получили какую-то запись от бармена. Прямо в порту предоставили бумаги о собственности на находящийся в вип-боксе Астре корабль амазонок, купленный их предшественниками. Им отказали, потребовав подтверждение от консульства. Отправились в Братство, но там не остались. Заехали в консульство. Сейчас в гостинице, в «Выхлопе».

– Хорошо. Очень хорошо.

– Прикажете инициировать официальную встречу?

– Нет. Сам подумай, корабль марсиан, везущий некий ценный артефакт, перехватывают в космосе, причём с потрясающей точностью. Пиратов явно навели.

– Почему, шеф?

– Сразу видно, что ты не пилот, – Адмирал пододвинул органайзер и быстро сделал запись. Больше чтобы парнишка понял, что он серьёзен, чем для себя. Память у Адмирала была отличная. – Пройдёшь пилотскую практику.

– Но…

– В свободное от работы время, а то его у тебя, по-моему, слишком много стало. За счёт Адмиралтейства, конечно.

– Есть. Спасибо, мон адмирал. И всё же? Когда они вылетают, было многим известно. Маршрут тоже.

– Будь ты пилотом, знал бы, что даблсаут можно производить с корректировкой вектора.

– Э… Простите?

– Двойной прыжок. Из точки «А» в точку «Б» идти не по прямой, а с первичным отклонением в пять, максимум – семь градусов. Их, конечно, могли ждать в точке предполагаемого выхода. Но ты представляешь, что такое отклонение даже в один градус, когда речь идёт о сотнях парсек? Они вышли бы совсем в другом месте…

– То есть кто-то передал им данные перехода. Я правильно понял? А это значит…

– Это значит, что кто-то следил за Лиором. А потом он или кто-то другой выпотрошил этого самого Лиора, и уже после кто-то третий передал данные. Причём если первый и второй могут быть одним лицом, то вот тот, кто сливал информацию, сидит у нас под носом. В службе контроля полётов.

– Какие будут распоряжения? – судя по лицу Озейна, он не понимал. Впрочем, всё приходит с опытом.

– К марсианам не лезть, в контакт без их инициативы не вступать. Если захотят обратиться… контакт неофициальный. Найдите третьего марсианина. Это первое. Второе, наблюдение за ними установить, но так, чтобы не бросалось в глаза.

– Это несложно. Они передвигаются открыто, браслеты-идентификаторы не глушат и не снимают. Мероприятия по контрслежке проводят, но это явно не против нас. Нас они не боятся.

– Хорошо. Вот так и присматривайте. Главное, проверить все личные дела персонала на станциях слежения, особо обратить внимание на тех, кто имеет доступ к гиперсвязи. У них проверить всё. Биографию, контакты, родственников, короче, выпотрошить по полной. Мне нужны зацепки. Всю операцию проводить скрытно, чтобы крысёныш даже нашего запаха не учуял. Понятно?

– Так точно. И вот ещё, вы просили сообщить, когда прибудут гости с Тираны. Они тут.

– Что?! Как это? Я же приказал доложить об их прибытии напрямую мне! Немедленно! – Адмирал стукнул по столу. – На учениях загоняю!

– Мон Адмирал, – адъютант снова застыл, чуть глаза не выпучив от старательности, – портовики не виноваты. Тиранцы прибыли в трюме корабля Братства. Их лоханка сильно пострадала. Представляете, они решили на транспортнике с одной спаркой ответить на сигнал «Адортус пиратэ».

Если адъютант рассчитывал это репликой разрядить обстановку, то просчитался, добившись совсем другого эффекта. Адмирал посмотрел на него с жалостью:

– Озейн, иди в пилотскую школу. Если транспорт вступил в бой с пиратами и остался жив, то либо это не транспорт, либо там чудо-пилот и чудо-канонир, – он вызвал секретаря. – Мари, корабль Братства, на котором прибыли тиранцы… Комплектация какая? Штатную упусти.

– Секунду, шеф… Транспорт среднемалого класса, два приза аналогичного класса. По одному по приземлении зарегистрирована сделка купли-продажи. Продавец Инге Сонел, покупатель Арк Йенс. Также на счёт Инге Сонел переведена часть призовых от освобождённого транспорта.

– Слышал, Озейн? Так что за работу… И вперёд, учиться. Я из тебя сделаю человека. Так… Мари, собери по этой Сонел всю информацию, какую можешь. Озейн, задача ясна? Приступай.

– Я могу идти, шеф?

– Да… иди уже.

Адмиралу хотелось побыть одному. Он подождал, пока за адъютантом закрылась дверь, прошёлся по кабинету, сел в любимое кресло. Не за столом с рабочими пультами, а в стороне, у низенького стеллажа с кофейным набором и какими-то цветочками в декоративных горшках. Адмирал не знал, как они называются, всем этим хозяйством заведовала Мари. Он взял чашку с кофе, глотнул, отставил, поморщившись: опять система сбоит и всё остыло. Подумал, что надо бы сварить новый, но вместо этого откинулся в кресле и замер, глядя на картину на противоположной стене. Степь и табун лошадей. Как будто эти травоядные там выживут…

Что-то происходило, и это что-то Адмиралу категорически не нравилось. Смутное ощущение неправильности, беспокойства, угрозы медленно, но неотвратимо нарастало уже несколько месяцев. Как надвигающийся шторм. Он вроде далеко и, может быть, пройдёт стороной… а может, и нет. Вот только о шторме заранее предупреждают погодные спутники, и понятно, что с ним делать. А когда нет ничего, кроме смутных ощущений?

Некстати вспомнился какой-то зам Петроморте… Или не зам? Молодой, нагловатый и неприятный тип из террянской делегации. Он подошёл к ним в перерыве между заседаниями ежегодной конференции по безопасности. Адмирал говорил о чём-то совсем постороннем с главой МУКБОПа и с Марсианским Крысом, свита роилась в сторонке, но тут этот… Макаров?.. Матвеев, точно!..

влез в разговор и начал рассуждать о том, что в глубине человеческой цивилизации зреет системный кризис, что люди слишком долго живут в благополучии и комфорте, что века стабильности рано или поздно сменятся эпохой потрясений, и впереди их ждёт «бутылочное горлышко» похлеще Сумерек… Судя по кислому выражению, мгновенно возникшему на лице Фридриха, рассуждения эти он слышал уже не раз. Петроморте как-то очень быстро осадил наглеца, тот извинился и ушёл. Но неприятный осадок остался. И с какой стати каждый раз, когда этот Матвеев слышал имя Адмирала, он словно с трудом сдерживал смех? И вот странно, приятель Флоретты, внучки Адмирала, тоже сделал каменное лицо при первой их встрече. Чего такого в имени Базиль Номбрили, скажите на милость?..

– Шеф? – голос секретаря из интеркома отвлёк Адмирала. – Данные по Сонел и её кораблю на вашем мониторе.

– Хорошо, спасибо, Мари, – Адмирал пересел к столу, начал читать и с первых же строк понял, что, кажется, Озейн прав. Это те самые тиранцы, которых они ждут. Или – всё-таки нечто более проблемное и неприятное?

Инге Сонел. Девочка из Тёмных – в лучшем случае – миров. Род занятий – трампер… и не будем делать вид, что не понимаем, что это надо читать как «контрабандист». Кто она, откуда? Нова-17, мир под протекторатом Дантея. Протекторат, значит… Это так теперь у нас называется рэкет планетарного уровня? И информацию по девочке не проверишь. Член экипажа… хорош экипаж – два человека, считая капитана… Тим Тим Найдёнов. Специалист по силовым решениям мистера Харта, одного из Боссов Тираны. Бывший пехотинец- контрактник, с той ещё биографией – в плане участия в боевых действиях. И всё с ними было бы понятно, если бы… Если бы месяц назад эта парочка не получила высшие награды Терры. «За проявленный гуманизм»… Неизвестно, что там была за история, всё, до чего докопались работающие в МУКБОПе люди Адмирала – что это дело с грифом ОДЧ. А руководил расследованием и операцией всё тот же выскочка Матвеев… И по её итогам, кстати, Найдёнова исключили из розыскных листов Терры, и оба они получили террянские визы.

Что же там произошло? И главное – насколько это связано с общей ситуацией? Фридрих в неофициальной обстановке поделится информацией… в разумных пределах, но когда это ещё произойдёт! А пока… А пока надо работать с тем, что есть.

Итак, представим, что эта парочка – эмиссары Боссов Тираны. Так ли это? Адмирал покрутил мысль и отбросил: она ему не нравилась. В неё не хотелось верить, она не порождала того почти физического ощущения прибегающих по спине мурашек, которые сопровождали красивую догадку. Такую, которая встраивается в общий расклад, сцепляется с кучей других фактов и фактиков, цементирует их, создавая общую картину. Не то. Уж больно эти двое нетипичные, странные и приметные, если разобраться. Скорее… Группа прикрытия кого-то? Или… Отвлекающий манёвр. Да, вот на такое больше похоже. Они прикрывают… Кого? Или – что?

Опять подкралось омерзительное чувство надвигающейся беды. Может быть, дело в намечающейся войне кланов мафий за сферы влияния? Нет. Такое уже было на памяти Адмирала, и будет не раз. Это неприятно, но не страшно. Современная мафия – куда более интеллигентная компания, чем те же корпорации в эпоху начала экспансии, если верить историческим хроникам. Принципу «дела Семьи остаются в Семье» свято и неукоснительно следуют все кланы. Просто потому, что если в их конфликтах пострадают посторонние, от Семьи очень быстро ничего не останется. И если Боссы Тираны решили выйти на большую арену, они будут соблюдать правила. А не будут, так Триумвирату – как неофициально называли Адмиралтейство, Комитет безопасности Марса и МУКБОП – даже вмешиваться не придётся. Сиппар сам этих Боссов проглотит и не заметит. Но если для обеих сторон дело пойдёт на принцип… Нет. Всё равно – не то.

Может быть, проблема в Дантее? Он уже давно нацеливался на роль лидера Тёмных, если не военного, то хотя бы… духовного, что ли? Идеологического. А сейчас у них вообще появилось самоназвание. «Неприсоединившиеся». Это же надо было такое придумать! Адмирал, помнится, не сразу понял, почему эксперты забили тревогу, хотя ситуация складывалась неприятная.

«Они теперь могут идентифицировать себя. Чётко разделить на своих – и чужаков, – говорил Лоран, начальник отдела социальной психологии. – Причём мне очень не нравится выбор термина. Назови они себя «вольными», «свободными» – и эти понятия сами по себе несут зародыш анархии, создавая препятствия для дальнейшего объединения. Но «неприсоединившиеся» – это не просто разделение. Это противопоставление, активное противодействие. За ним стоит идеология. По крайней мере, её зародыш».

«И что дальше? – спросил Адмирал, и сам же и ответил. – Это начало объединения. Против нас».

«И это тоже, – кивнул социолог. – Но мы никак не можем понять, что послужило толчком для появления таких настроений».

«Может быть, просто время пришло? Законы исторического развития действуют объективно, изменения накапливались – и вот…»

Тогда, на совещании, они так ни до чего и не договорились. Но разговор всё чаще всплывал в голове Адмирала. Каждый раз, когда ему докладывали о провале очередного агента на Дантее – что-то часто они стали сыпаться последние месяцы… Когда он читал сводки о пиратских атаках – всё более организованных и агрессивных. Когда…

Мысли снова перескочили на нападение на марсиан. Кто оказался настолько отчаянным, безрассудным и дерзким, чтобы провернуть такое в подконтрольном ТС секторе? Масс-медиа и киношники любят пугать народ историями о пиратах, даже в знаменитом «Путеводителе для начинающих путешественников» расписаны всякие ужасы, но это всё чушь, предназначенная исключительно для того, чтобы пощекотать нервы обывателю. Пираты представляют реальную опасность только в пограничных секторах ТС. А так все, кому надо, прекрасно знают, что попытайся они захватить граждан Союза, и спецы Адмиралтейства, КБМ и МУКБОПа костьми лягут, но найдут и освободят всех. А виновные будут уничтожены при сопротивлении. Так что если кого и похищают, то только богачей, ради выкупа, и то стараются проделать всё максимально чисто и осторожно. Или не ради выкупа… Как с этим лайнером, который отбили ребята из Братства. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, ради кого всё затеяли. Там летел профессор Фусалаки с семьёй. Гениальный биолог, за которого уже передрались несколько университетов. Можно не сомневаться, что заказ на него дали хэдхантеры, но эти всегда работают чисто, концов не найдёшь. Уже через пару дней похищенный профессор объявился бы с красивой сказочкой о том, как ему повезло, что его спасли… или помогли бежать, сценарии разные бывают… храбрые парни из какой-нибудь частной военной компании с Сиппара. И что с ним всё в порядке. Конечно, а какие ещё варианты, когда жена, сынишки и младшая сестра в заложниках! А к тому моменту, как с профессором встретятся представители МУКБОПа, он уже вполне искренне и добровольно будет готов работать на Университет ди Фавара. И можно не сомневаться, что условия ему создадут самые лучшие… В том числе и охрану круглосуточную приставят. Чтобы вдруг не вообразил, что может сбежать.

Остальным пассажирам по большому счёту ничего не грозило, хотя им пришлось бы пережить несколько очень неприятных часов. Возможно, дамы расстались бы с драгоценностями, кто-то не досчитался дорогой техники, но куда опаснее то, что пираты забирают корабельные расходники: сменные картриджи и фильтры для систем жизнеобеспечения, аминобрикеты для пищевых синтезаторов, воду, кислород… Так что дожидаться спасателей приходится обычно в режиме максимальной экономии ресурсов, зачастую – в КЗУ, защитных костюмах с автономным запасом кислорода. Их всегда оставляют. Говорят, за попытки забрать с кораблей КЗУ пираты своих же отправляют погулять в открытый космос. И Адмирал готов был этому поверить. Так что реальной опасности подвергались лишь те, кто при посадке на корабль зарегистрировались как защитники. Эти ребята в случае нападения получают оружие и броню и должны действовать по боевому расписанию. Обычно защитниками объявляют себя люди, которые уже путешествуют со своей бронёй и оружием. Тогда их не сдают в багаж, а кладут в спецсейф в каюте, который открывается с мостика в момент нападения. Учения – одно из развлечений во время гиперперехода…

Вот только на марсиан напали не пираты. Насколько знал Адмирал, кто-то сумел быстро набрать наёмников из Тёмных миров, скорее всего, через брокеров на Дантее. Какие же на это нужны деньги? Деньги и скорость. За этой операцией стоит кто-то с огромными ресурсами, но не желающий проявлять себя. Сиппар? Вопрос… Такое нападение на территории ТС, да ещё на корабль с Марса – роскошный скандал, на который Семья не пойдёт. Поэтому действовать через подставных лиц – более чем разумный ход. Но что же везли те ребята?

Люди Адмирала уже осмотрели корабль амазонок, который марсиане купили у мусорщика, и не нашли ничего, что могло хотя бы намекнуть на ценную находку. А кибермозг на тот момент уже был снят. Значит, марсиане забрали груз с собой. Если он вообще был, конечно. Потому что если речь шла не о чём-то материальном, а об информации, то всё потеряно.

Или нет.

Конечно, Адмиралтейство не будет вставлять палки в колёса агентам Крыса. Но будет внимательно и заботливо следить за ними. За каждым шагом. Кто знает, вдруг обстоятельства повернутся так, что Теллур сможет опередить Марс?..

Инге Сонел

Как же у меня голова с утра болела! А ещё я никак не могла понять, где проснулась. Ну, что под боком у Тима, сразу просекла, и это уже хорошо, но всё остальное… Точно не в гостинице. А где тогда?

Отрывать голову от подушки было страшно, казалось, она ещё сильнее заболит, но я приподнялась, огляделась… Как ни странно, башка не лопнула, вроде даже полегче стало. Ну и я почти сразу вспомнила, что мы у Игрока дома: вроде из этого «Бур-А-Тино» мы сюда большой толпой шли. А если так, то всё совсем в порядке.

Кровать, на которой мы спали, была под размер Игрока или его сестрички, так что до края я на четвереньках дошла. И по дороге твёрдо решила, что пива больше не пью. Во всяком случае, в таких количествах. Мужики – они большие, им попроще, а у меня практики нет. Да и не нужна мне такая практика. Очень хотелось помыться и почистить зубы, а ещё – пить. Ну и наоборот тоже. Хорошо, ванная тут же нашлась. В общем, привела я себя в порядок по мере сил и пошла осматриваться.

Дом у Игрока большой, но у него всё большое. Я там не потерялась, наверное, только потому, что знала: если идти по стеночке, то рано или поздно попадёшь в нужное помещение. И мне повезло в том плане, что я правильное направление выбрала и быстро вышла на веранду. Там хорошо было: прохладно и тенёк. На солнце вылезать совсем не хотелось – ярко слишком. Зато хотелось кофе, ну да я его издалека унюхала. Там, на веранде, Игрок и Зар, его брат, как раз кофе пили. А ещё у них минералка на столе стояла, и я поняла, что пока не напьюсь и тем, и другим, никуда больше не пойду.

Они меня увидели, заулыбались:

– О, живая! Давай к нам.

Я в кресло плюхнулась, Зар мне подушку под попу сунул – у них же и кресла, и стол под их размеры сделаны. И я только тут увидела, что там, дальше, лужайка, на ней бассейн, а в нём Кай и Лота плескаются. Ох, я бы тоже туда залезла, но там глубоко, наверное. Метра полтора, не меньше. Вообще, участок у Игрока большой, но там никаких деревьев и кустов нет. Он мне потом объяснил, что он бы и не против, но некогда, а лужайку и робот подстричь может. А с клумбами и прочим возиться – это садовника нанимать, а оно ему надо?

Игрок мне кофе налил. Хороший кофе, вкусный и в меру крепкий, хотя до сангусского, которым меня Тим на Тиране угощал, далеко. Я чашечку выпила и вроде в голове совсем прояснилось.

– Я вчера не буянила? – спрашиваю.

– Да не. Только на столе танцевала.

– Мы тебе компанию составить хотели, – крикнула из бассейна Кай, – но нас эти злодеи не пустили!

– А это уже общественно опасное деяние, и мне, как шерифу, пришлось бы вмешиваться.

Я на новый голос оглянулась резко и поняла, что слишком рано решила, что у меня голова прошла. Так что пришлось немножко посидеть неподвижно, чтобы мир вокруг перестал крутиться и желудок успокоился. А на веранду Игорь и Стелла, девушка его, вышли. И тоже сразу к столу. А кофе и кончился, как оказалось. Пока парни новый варили, я Стеллу спросила:

– А что такое «шериф»?

– Это должность. Вернее, добровольная обязанность и должность. Шерифы следят за порядком, руководят группами рейнджеров-дружинников. Мы и хулиганов гоняем, и если где пиявки напали или зверьё, туда выходим на помощь. – Понятно. Звучит круто!

– У нас полиция только особо тяжкими занимается и следствием. Если где кто украл или драка, они нам сообщают, и мы уже разбираемся.

Ну да, у нас дома тоже что-то такое было. Теоретически. На деле далеко не всегда было понятно, кто на тебя наехал – банда или типа отряд самообороны. Тот же Гримо вроде как в дружине числился. За порядком следил, ага.

– Игорь сказал, что тебе надо теорию сдать, на боевую лицензию, так? – спрашивает Стелла. Она вообще симпатичная такая, загорелая, волосы темно- рыжие, почти каштановые, стрижены ёжиком. У Тима сейчас почти такая же причёска. Только у Стеллы чёлка длинная. Очень они с Игорем подходят друг другу, это с первого взгляда видно.

– Ну да. А ещё – корабль модернизировать. А я даже не знаю, с чего начать.

– Да, Игорь попросил тебе помочь. И с экзаменами, и вообще у нас освоиться. Прости, каждый день я тебя за руку водить не смогу, – она улыбнулась, так что прозвучало это совсем не обидно, – но когда я свободна, всегда пожалуйста. С чего начнём?

Вот это неожиданно было – прямо сходу и к делу. А, с другой стороны, если Стелла – шериф, то у неё дел должно быть полно, и время терять неохота. Но придумать ответ я не успела: дверь распахнулась, и на веранду вывалилась – иначе не скажешь – Эка. Завёрнутая в полотенце. Посмотрела на нас, сказала – «Ага», и с воплем: «Разойдись, мелюзга!», рухнула в бассейн. Брызги даже до нас долетели…

В общем, дальше, наверное, всё подробно рассказывать не нужно. Потому что когда все проснулись и позавтракали, Тим умчался по каким-то своим делам, а Стелла потащила меня на верфи. Она сама не в Братстве, конечно, но что и как, знает. Во-первых, у неё работа такая, а во-вторых – Игорь. У неё, оказывается, выходной сегодня был, вот она и предложила: сначала заняться кораблём, а потом по магазинам пройтись. Потому что, как она сказала, одета я вполне в рамках, но всё равно, тюлень издалека виден. Тут, я так поняла, народ достаточно демократично одевается. На Стелле, например, были штаны такие, из тонкой ткани, широкие и на сборке внизу – шаровары, и маечка, поверх которой она открыто две оперативных кобуры носила. Стильно смотрелось. И народ на улицах… В общем, одеваются местные красиво, но, на мой взгляд, тускловато. В смысле, цвета неяркие. Придётся привыкать.

Пока мы сначала по верфям мотались, а потом – по магазинам, Стелла мне про Виль-де-Ноэль рассказывала. Я с Кирой шоппинг так и не полюбила, но со Стеллой всё по-другому было. Кира всё-таки – дочь комиссара Тираны, высший свет и всё такое, а Стелла – нормальный человек. С ней и проще было, и веселее. И я себе игрушку мягкую купила. Тюленя в половину своего роста. Смешного такого. У меня их теперь целых три. Игрушки, в смысле. Свинобык от Киры, маленький чёрный котёнок от Тима – он мне его ещё на Тиране подарил, сказал, что он на меня чем-то похож, и вот теперь тюленьчик будет.

Кстати, тут, в городе, достаточно много темнокожих. Так что я не особо и выделялась, особенно когда переоделась по местной моде.

А ещё Стелла про здешние развлечения рассказывала. И мне страшно понравилось, что на Теллуре очень любят танцы. А ещё – бега и скачки. Я не знала, что это, но Стелла обещала объяснить и показать. А на третьем месте гладиаторские бои. Это – три самых любимых и популярных времяпровождения в городах, так Стелла сказала.

Вот про гладиаторов я кое-что слышала, так что когда Стелла про них рассказала, я просто челюсть уронила:

– Гладиаторы? – говорю. – Это как? Это же вроде миллион лет назад было…

Стелла смеётся:

– Ну, у нас дерутся не рабы, конечно же! Просто название красивое. На самом деле – это что-то вроде боёв без правил. Не насмерть, конечно. Гладиаторы – это как раз профессиональные спортсмены, с кучей поклонников… Поклонниц, в основном. Но и любители там тоже дерутся, и часто. Так что если пойдёшь на бои, на первые пять рядов не садись. Если не хочешь на арене оказаться.

– В смысле?!

– Это ряды для тех, кто готов выйти на бой, если их вызовет гладиатор. Они отмечены, но лучше просто сесть на шестой ряд.

– Спасибо, что предупредила. Я драться не умею. То есть умею, но плохо… В общем, проще считать, что не умею.

– Тогда от шестого и выше.

– Всё равно это как-то странно… Не, я лучше на танцы.

Так что вечером мы вчетвером – я, Тим, Стелла и Игорь – на танцы пошли. И вот тут я поняла, что имела в виду Стелла, когда говорила, что у них танцы любят. Я думала, это клуб будет, а там огромный стадион, в нём куча разных площадок с разной музыкой, выбирай не хочу… Давно я с таким удовольствием не танцевала. И, самое главное, ни с кем не надо воевать, никого не надо выслеживать и никто не приходит нас убивать! Круто! Спасибо, лоа!

Павел Зотов

Возникшие на пороге номера шерифы выглядели братьями из древней комедии. Оба смуглые, высокие, худощавые, черноволосые и в тёмных очках. Но тот, что представился Фернандо Алини, был коротко и аккуратно стрижен, в костюме и даже при галстуке. Второй, Кола Гальяно, воплощал его противоположность: длинные волосы собраны в хвост, тяжёлые ботинки, рабочие брюки, чёрная футболка и брезентовая куртка. А самым примечательным в его облике был нос: здоровенный, с горбинкой, явно пару раз ломанный и залеченный вручную, без регенератора. Алини тоже был носатым, но не настолько.

К этому моменту Паша с Адлером были близки к тому, чтобы всерьёз поругаться. Всё началось с того, что Адлер задал простой, казалось бы, вопрос: а почему, собственно, они решили, что убийство Лиора и смерть ребят связаны? И понеслось. Паша доказывал, что связь есть, Адлер неторопливо и обстоятельно разбивал его аргументы. А если учесть, что информации у них было с новорождённого ёжика, спор получился горячим и по большому счёту беспредметным. Так что шерифы появились очень вовремя.

Гальяно не стал тянуть и после взаимных приветствий и представлений, когда все уселись вокруг столика, на котором Адлер успел сообразить кофе, заговорил:

– Я так понимаю, вас интересует убийство Ру? Дело было в моём округе, так что мы работаем параллельно с криминалистами.

– Замечательно, – кивнул Паша и перевёл взгляд на Алини. – А вы?

– А у меня личный интерес, – что-то в его голосе не понравилось Паше, он вопросительно приподнял бровь, и шериф положил на стол планшет, открыв фотографию. Там он не выглядел таким засупоненным и застёгнутым на все пуговицы. Смеющийся Фернандо в рубашке с расстёгнутым воротом обнимал за плечи загорелую блондинку в коротком и узком цветастом платье. Девушка смотрела на шерифа сияющими глазами, и было видно, что оба увлечены друг другом и счастливы.

Паша переглянулся с Адлером, вздохнул и зачем-то уточнил, хотя всё и так понятно, да и девушка была им хорошо знакома:

– Грета?

– Да.

– А вы сможете?..

– Быть объективным? Смогу.

Паша помолчал. Он знал, что со стороны выглядит так, словно он задумался, но на деле размышлять-то было не о чем. Просто как-то надо уложить в голове вот это: двое на фотографии смеются, обнимаются, за их спинами видна аллея парка, солнечный день… и обгоревшее тело в разбитом «драконе», и мужчина с погасшим взглядом напротив…

– Зер гут, – Паша по привычке хлопнул ладонью по столу, чуть не снеся микроскопические чашечки с кофе. – Тогда работаем. И я правильно понял: вы считаете, что эти дела связаны? Нападение на наших и убийство Ру?

– Да, – Гальяно кивнул. – Хотя на первый взгляд всё абсолютно прозрачно, и если бы не нападение на марсианский корабль, ситуация была бы… типичной. И на странности, скорее всего, внимания не обратили бы – или обратили, но нескоро.

Алини покачал головой:

– Обратили бы. Здесь слишком много… неправильного.

Паша не удержался, бросил торжествующий взгляд на Лера и обратился к Гальяно:

– Объясните.

Со слов Колы, дело обстояло так.

Тревогу подняла система дома, среагировав на трупный запах в квартире. К этому моменту Лиор был мёртв от семидесяти до восьмидесяти двух часов. Именно восемьдесят два часа назад камеры внешнего наблюдения последний раз зафиксировали Лиора: он вошёл в дом с двумя девицами, которые ушли спустя четыре с половиной часа. На обеих были обычные для амазонок вуали и мнемоблоки, пластика тоже была для них типичная, но идентифицировать девушек пока не удалось. Во всяком случае, в «Искушении» такие не работали.

Убили Лиора одним ударом чем-то тонким в ухо. Похоже, заточенной вязальной спицей, куском проволоки – или «спицей», что тоже намекало на амазонок. По данным экспертов, в момент смерти он находился под воздействием психотропных препаратов, скорее всего – чистой хатонской пыльцы, местного наркотика. В квартире всё перевёрнуто вверх дном. Похоже, искали что-то маленькое – или не знали толком, что ищут. Опрос возможных свидетелей ничего не дал: дом новый, кроме Лиора, там жили всего две семьи, и про недавно въехавшего соседа они ничего сказать не могли.

– Дело-то, считай, обычное. Ну, завалился мужик с двумя проститутками домой, ну, прибили его, ограбили квартиру… Но! Зачем убивать? Толковая шлюха клиента на бабло и так разведёт, к чему сложности такие? После той же «пыльцы» он и не вспомнит ничего… Зачем понадобилось обыскивать квартиру, если он был под дурью и сам мог всё выложить? Почему убили таким приметным оружием? Если уж так надо клиента шлёпнуть, организовали бы ему передоз – и все дела. Зачем косить под амазонок, если они проверяются за двадцать секунд максимум? Несуразно получается. Но главное в другом, – Гальяно обвёл слушателей посерьёзневшим взглядом. – Мы собрали все биоматериалы, все отпечатки пальцев, все следы в квартире Лиора. Установили, проверили и исключили всех. Кроме двоих. Одна – Карла Барри, студентка третьего курса Университета искусств. Последний раз её видели пять дней назад – попала в камеры дорожного контроля у прокатной конторы. Браслет и комм отключены, прокатный флаер нашли на опушке Леса, где сама девочка, неизвестно.

Они помолчали: ясно было, что при таком раскладе Карлу уже не найдут.

– Но это не всё? – тихо спросил Адлер.

– Не всё. Есть ещё один комплект отпечатков. И вот его идентифицировать не удалось.

– В смысле?

– В прямом. В наших базах такого человека нет.

– Липовые «пальчики», тоже мне, проблема.

– Паша, ты не прав, – покачал головой Адлер. – Да, сделать фальш-пальцы можно, но тут важно другое. Во-первых, если это фальшивка, то дело явно сложнее, чем просто ограбление. А во-вторых, есть ещё один вариант. Не фальшивые отпечатки, а нелегально попавший на планету человек. А это уже совсем другой расклад. И встаёт вопрос: кто это может быть?

– Амазонки или Сиппар, – уверенно ответил Алини.

– Это не амазонки, – Паша даже особо не раздумывал на этот счёт.

– Ну, затрахай они его до смерти, это было бы слишком очевидно.

– Зачем? Можно проще. Привязать к себе без всякого пси, а потом бросить. Им-то много времени на это не надо. Немножко внушения – и наш Лиорчик прогуляется с крыши «Галактики»… ну, или на болота с одним дробовиком.

– Тоже верно, – Гальяно передёрнуло, а Фернандо кивнул:

– То есть кто-то хотел отвести от себя подозрение, подставив амазонок. Но это достаточно сложно: у нас их шестнадцать, четырнадцать работают в эскорте, двое – в команде лидера Братства, Арка Йенса. Их действительно очень легко проверить.

– Я бы не стал так сразу отметать амазонок, – покачал головой Алини. – Я вполне допускаю вариант, когда амазонка специально подчёркивает «здесь была амазонка», пытаясь таким странным образом отвести от себя подозрение.

– Есть такой способ сокрытия данных, – немедленно оживился Адлер, – перегрузка каналов, создание сложно фильтруемых информационных помех. И даже фальшивые отпечатки пальцев могут быть оставлены только для того, чтобы ещё сильнее запутать расследование.

– Но в данном случае это не сработает. Вернее, даст прямо противоположный эффект. Привлечёт внимание, сделает дело… извините за тавтологию… необычным. Но в чём может быть причина выбора именно такой схемы поведения?

Паша и Гальяно с пониманием переглянулись. Кажется, эти двое нашли друг друга, и надо было немедленно принимать меры.

– А эта Карла Барри? – спросил Паша. – Что про неё известно?

– Всё. На првый взгляд. С нашей точки зрения – ничего интересного. Двадцать два года, учится… училась на дизайнера одежды. Успеваемость средняя. Девочка красивая, недалёкая, обожала экспериментировать с внешностью, никаких связей с криминалом не имела, часто обращалась к пластдизайнерам. И… Хм… Если её «сделали» под Лиора… Нет. Опять слишком сложно.

– Да. Но я проверю пластдизов, – кивнул Фернандо. – Мы, кажется, уже согласились, что это – не обычное ограбление. Значит, надо отработать все варианты.

– Какими бы бредовыми они ни казались, – подхватил Гальяно. – Таких спецов по психомоделированию не так уж много. И опять – ясно ведь, что задача – на грани закона, и кто за такое возьмётся?

Паша кивнул. Про психомоделирование он знал мало, но был в курсе, что такие вещи, как создание идеального партнёра, делаются только по обоюдному согласию. Конечно, на чёрном рынке можно достать всё, что угодно, но это на каком же уровне готовилась операция?

– Есть ещё один вариант, – продолжил Фернандо. – И, на мой взгляд, самый вероятный. Сиппар.

– Они могут «психо» под любого сделать, с их-то ресурсами. Да, собственно, и делать не надо, можно среди персонала той же «Инанны» найти подходящую девочку-спеца, которая ему мозги так свернёт, как ни одна амазонка не сможет. И возиться с этой Барри не надо было бы…

– Есть худшая возможность, – мрачно сказал Фернандо, и Кола с сомнением посмотрел на коллегу:

– Думаешь, фея?

– С шансами – да.

– Но это какие же ставки…

– Стоп, народ! Притормозите! – Паша поднял руки, – Я уже ничего не понимаю. А ты, Лер?

– Ну, в общих чертах…

– Поясняю, – Кола повернулся, – сам факт того, что к нам пришли Большие Боссы – это хреново. Это очень много работы.

– Это-то понятно. Что там за фея? Это же что-то из сказочек?

– Не совсем. Фея – это удачный гибрид человека и лайры, аборигена Сиппара.

– Лайры? Которые эмпаты?

– Да, но они по норме эмпатию не контролируют. А феи могут ей управлять. И вроде похлеще, чем амазонки. Эти только по сексу, условно говоря, работают, а феи могут любыми эмоциями манипулировать. На Сиппаре их чуть ли не официально убивать можно… – Кола зло хмыкнул. – Думаю, понятно, почему?

– Другое непонятно. Как Боссы ими управляют?

– Неизвестно. Фей очень мало, и если тут задействовали такую, то…

– То вы правы: ставки ещё выше, чем мы думали…

Они помолчали. Паша запустил пальцы в шевелюру, оглядел Лера и шерифов.

– Ребят, мне кажется, мы всё-таки переборщили.

– Лучше переборщить и быть готовыми к худшему, чем вляпаться в дерьмо неподготовленными…

Тим Найдёнов

Я, по-моему, всего пару раз плохую погоду в Виль-де-Ноэль видел. Но зато это была действительно плохая погода, с поваленными деревьями, запретами полётов и прочими прелестями. А так – каждый день тёплое солнышко и ясно, облака к середине дня появляются, но это даже приятно. Облака тут, кстати, забавные – блинами такими, почти идеально круглыми. Как-то это связано с огромными массивами лесов и неравномерными площадями открытой воды. Здесь океанов, как на Терре или том же Сангусе, нет. Или, правильнее сказать, материков таких больших нет. Весь Теллур – острова, местами крупные, и моря, лагуны и проливы между ними. Виль-де-Ноэль – на самом большом острове, даже материке, Пэйфоре. Он размером где-то с террянскую Австраилию… или как её там. И тут, на этом материке, ландшафт на любой вкус найти можно: и леса, и горы, и степь. Впрочем, на Теллуре больше ничего и нет. Леса, горы, степь, вода. Ну, лёд на полюсах. Пустынь и джунглей тут не бывает.

Так что на море мы с Инге обязательно слетаем, но сначала дела надо сделать: забивать на поручения мистера Харта я не собирался.

Задача предполагалась вроде как простая: подготовить почву для того, чтобы мистер Харт мог прислать сюда серьёзных людей для налаживания серьёзного бизнеса. А подготовка почвы – она разная бывает. И дел у меня намечалось много. Разных и разнообразных. Начиная со встреч с по-настоящему деловыми людьми из Торговой палаты и заканчивая старыми добрыми тёрками и разборками. И непонятно, что проще: в костюме и при галстуке втирать серьёзным людям, что мистер Флин – не то, что о нём думают, а почтенный гражданин, замминистра и надёжный деловой партнёр. А сделки, которые предлагает мистер Харт, одобрены Советом Тираны. И при этом как бы ненавязчиво намекать, что Большие Боссы давно поглядывают на Теллур и рано или поздно придут сюда. Так, может, стоит пустить на планету мистера Харта, человека вменяемого, договороспособного и цивилизованного? Опять же, он пользуется если не поддержкой, то симпатией комиссара полиции Тираны, всегда придерживается неписаных правил ведения бизнеса, которые и здесь имеют место быть… Короче, ещё вопрос, что проще, вот это вот всё – или в складском районе решать тихим вечерком вопросы другого рода. Как по мне, так второе.

Но я всего и успел, что устроил одному местному чудаку сюрприз с фейерверками. Месьё Клод Морель, видный предприниматель, чуть не погиб из- за трагической случайности. Повезло мужику: движок во флаере дистанционно включил, а не когда уже сам в салоне сидел. Рвануло так, что бампер на крышу улетел… Нет, что вы, мне вовсе не надо было этого типа напугать или ещё что. Идея в другом была. Этот типчик вопил как резаный, что его хотят убить, и шериф вызвал крипо. Те плотно взялись за дело, установили, что взорвалась батарея силового агрегата, и даже восстановили её заводской номер на шильдике. Как оказалось, месьё Морель был скрягой и, когда подошёл срок менять батарею, сменил её не на штатную, выпускаемую компанией «Пежо», а на хароловскую реплику. Итог – взрыв батареи от перегрева. Вот так вот, используйте запчасти только от проверенных производителей! Что и подтверждал следующий рекламный ролик Пежо… И пусть терпила хоть на дерьмо изойдёт, доказывая, что батарея была правильная, заключение-то эксперта – вот оно. Морель, кстати, потом даже в суд на эксперта и крипо целиком подал. Его понять можно: ну откуда этому типчику знать, что батарею эту я ему во флаер за два часа до взрыва поставил? Не знаю, зачем это понадобилось мистеру Харту. Или этого дельца скомпрометировать, потому что ясно, чем его иски кончатся, или акции «Пежо» на время поднять, или ещё что. Явно – звено в какой-то цепочке, которую целиком только Салли, наш гений анализа, увидеть может…

Кстати, именно появление Салли изменило все мои планы. Она объявилась на Теллуре через пять дней после нас, а когда человек такого уровня мчится за тобой через полгалактики, не доверяя информацию Сети и гиперсвязи, значит, дело серьёзное. Так оно и оказалось.

С Салли я всегда рад пообщаться, она красавица и потрясающая умница, хотя выглядит легкомысленной вертихвосткой, которая если в чём и разбирается, так это в моде. И Салли этим бессовестно пользуется: никому и в голову не придёт, что классическая блондиночка из рекламы дизайн-салона – один из лучших аналитиков на Тиране. Вот и сейчас – что может быть естественней, чем встреча в ресторане такой красотки и крепкого спортивного мужчины в самом рассвете сил? Это я о себе, конечно. Вот только разговор у нас получился очень серьёзный. Салли передала указание мистера Харта: все предыдущие вводные отменяются, меня ждёт совсем другая задача.

Да, поневоле задумаешься, что Судьба, именно такая, с большой буквы, существует. Инге с Новы-17, и речь у нас зашла о Нове-17. Вернее, о тета-феррите, который там добывают. И о Дантее.

Тета-феррит – это минерал такой, очень ценный и редкий. Ценный потому, что пси-усилители, мнемоблокаторы, нейрики – коммы с нейросвязью – без тета-феррита не работают. Или работают, но наручный нейрокомм при этом стоить будет, как средний кораблик. Ещё тета-феррит повышает пси-способности человека, но ненадолго, потому что накапливается в организме и выжигает нейронные связи. В промышленных масштабах добывается тета-феррит всего на нескольких планетах, и Колония-17, или по нашим каталогам – Нова-17 – одна из них. Планета из Тёмных, ни о какой охране труда там речи не идёт, и я так понимаю, народ там выживает только потому, что за время колонизации все слегонца мутировали, приспособились. Ничего удивительного, если они поколениями добывали тета-феррит и дышали этой пылью. Инге рассказывала, что там до сих пор детская смертность высокая очень. А сама Инге, как умники из МУКБОПа решили, результат удачной мутации: тета-феррит её не убил, а превратил в суперпсионика. Но сама она верит, что дело не в тета-феррите, а в лоа – духах природы, предков или ещё кого, я так толком и не разобрался. Мол, она их жрица, вот духи ей и помогают. Не знаю, не знаю.

Нову-17 давно прикарманил Дантей. Типа, крышевал, а на деле – в свою колонию превратил. Сам он ничего из тета-феррита не делает, а только перепродаёт. За безумные бабки. Ну, а часть контрабандой идёт. Прямо с Новы – куда-то. Перепадало и нам, на Тирану. Именно что перепадало. Как сказала Салли, с каждым разом всё меньше и меньше, и теперь крантик закрылся совсем. И вот что интересно: примерно в то время, как поставки этого чудо-минерала на Тирану сократились до минимума, на Теллуре появились дантейцы. А кто самый большой потребитель тета-феррита? Правильно, Терра и Теллур. И тут не надо быть умным, как комм Адмиралтейства, чтобы сложить два и два и понять, куда переправлены потоки.

Какая моя роль во всем этом? Нет, решать такой вопрос – не мой уровень. Моя задача – пробить почву, собрать информацию о дантейцах и их связях на Теллуре, и всё. А охмурять местных дельцов будет Салли. Вот тут я не поспорю – у неё это точно лучше получится.

– И что мне надо сделать в итоге? Зачистка в Виль-де-Ноэль – не самая удачная затея.

Очень мне эта мысль не понравилась. Нет, я бы справился, особенно вместе с Том Томом, но в результате пришлось бы очень быстро улетать с Теллура и не возвращаться в обозримом будущем. А я эту планету люблю. И Инге… Ей здесь тоже понравилось, у неё друзья появились, да и Братство, опять-таки. Но и отказать мистеру Харту – не дело. Но Салли быстро меня успокоила:

– Что ты, Тим! Просто осмотрись, если найдёшь, глянь их склады. Я привезла тебе детектор. Смотри, не потеряй и не забудь вернуть, – Салли погрозила пальцем, вроде как в шутку, но глаза были серьёзными. – Это таможенный сканер, и если я тебе скажу, сколько он стоит, ты мне просто не поверишь. С ним вообще псионики работать должны, но на простой поиск тета-феррита его настроить можно. Он зафиксирует даже следы, а чистый минерал и в герметичном экранированном контейнере засечёт.

– Всё так серьёзно?

– Понимаешь… Это не мои слова, а Флина, но если они решили с этим лезть сюда, значит у них тут появился серьёзный потребитель и крыша, – да-да, вот только кто вложил эти мысли в голову Флина? Без крошки Салли, которая сидит и хлопает на меня ресницами, некому. – А это может перекроить всё так, что мало не покажется. Мистер Харт хочет быть готовым. Ты же знаешь, он любит смотреть на три-четыре шага вперёд конкурентов.

– Знаю.

Да уж, тут не поспоришь. Если на Теллуре обосновались дантейцы, значит, тут что-то очень сильно прогнило. Нет, они и до этого наверняка были на планете, но если начали таскать сюда тету ещё и контрабандой, всё плохо. Потому что если они продают, то есть покупатель. Власти никогда не пойдут на незаконную сделку. Значит… О том, что это может значить, даже думать не хотелось.

– Если найду, не следы… Забрать?

– Если сможешь сделать это чисто… Или нет. Лучше, если получится, пометь контейнер. Изотопный маркёр я тебе передам. Попробуем отследить.

– Принял.

– О! Ты заговорил как настоящий космический волк! – Салли улыбнулась и соблазнительно потянулась. Слишком подчёркнуто соблазнительно, чтобы сомнений не осталось: дразнится. Но смотреть на неё всё равно приятно. – Слышала, вы провели бой, которому позавидуют бывалые флотские. Поздравляю. – Спасибо. Да не бой-то и был! Подумаешь, подломили одну скорлупку и поджарили другую.

– Ну да, ну да. Я за тебя рада, Тим. Эх, если бы не твоя Инге…

– Раньше надо было суетиться, дорогая.

Я улыбнулся, а Салли надула губки, типа обиделась. Допила коктейль, чмокнула меня в щеку, для приличия сказала что-то на предмет встречи в «Галактике» и упорхнула.

Мда… А ведь тут и отвертеться нельзя. Хочешь не хочешь, а надо дело делать. Если на Теллуре начались нелегальные разработки с использованием тета-феррита, то привычный мне мир может тряхнуть так, что задолбаешься от осколков уворачиваться…

Яна Ланге-Орлова

Яна опустила сканер. Как она и думала, номер нашпигован прослушками, но все они отключены. Конечно, активировать их – дело секунды, но кому это сейчас надо? Мало кто знает, что, снимая номер в хорошей гостинице, можно запросить полный вариант правил проживания. И даже те, кто знает, редко дочитывают до последней страницы, где как водится мелким шрифтом написано, что в номерах установлены средства аудиовизуального контроля, однако администрация гарантирует, что без соответствующих санкций или распоряжений уполномоченных органов данные средства задействованы не будут. Честно? Честно.

Ну а на Теллуре соблюдения тайны личности контролируют рейнджеры, а эти ребята на свободах личности если не помешаны, то всячески ими дорожат. До поры до времени. Пока ты не начал стрельбу или не попытался оказать сопротивление полиции. Вот тут вмиг все права кончатся и начнутся сплошные проблемы. И хорошо, если просто отправят в регенератор, а то могут и совсем пристрелить. Трагикомическая история о том, как группа на всю голову отмороженных бандитов решила ограбить Игрока, до сих пор гуляла по Виль-де-Ноэль. Собственно, и прозвищем «Игрок» Арк Йенс обязан именно этому случаю.

Тогда никому ещё не известный парень с Замка́ сорвал в «Галактике» огромный куш. Сумма реально была какая-то несусветная, точную цифру называли разную, но именно на эти деньги потом создавалось Братство, а это о чём-то да говорит. И всё бы ничего, но Игрок взял часть выигрыша чеками на предъявителя, как-то это было с налогами связано. И об этом узнали кому не следует. В итоге, когда прибыли рейнджеры – а происходит это очень быстро, – Игрок по доброте своей раздумывал, добить раненных и покалеченных бандитов или нет. Справедливости ради, недобитков из семи человек осталось трое: огромный детина только на четвёртом сообразил, что за хруст сопровождал каждый его удар. Сами виноваты. Только полный идиот решится напасть на ключника, не разрядив предварительно в него обойму. А прибывшие служители закона быстренько идентифицировали нападавших и на месте пристрелили. Теллуриане в этом плане весьма прагматичные люди. На той же Терре бандитов подлечили бы, судили и убрали с глаз долой на принудительные работы или в зоны спецкарантина. Но зачем тратить деньги налогоплательщиков на столь сложные процедуры? Вина очевидна, прошлые грешки тоже, поэтому пулю в голову и благодарность Игроку, который завалил четверых без затрат на бюджетный боеприпас.

Марс всё-таки гуманнее. Своих преступников у них практически нет, разве что кто головой двинется и набедокурит. А с туристами разговор короткий: пожизненный запрет на посещение планеты и многотысячные штрафы. Всё-таки убивать туристов – это как-то не очень… Конечно, если турист не убил гражданина Марса.

Яна хмыкнула, убрала сканер и полезла в почту. О, ребята, похоже, что-то нарыли. Она внимательно изучила присланный файл и уже к середине разговора парней с шерифами знала, что делать.

Мафией и прочей агентурой пусть ребята занимаются. А ей надо исключить вариант амазонки-нелегалки, про который парни, похоже, забыли. А кто больше всего заинтересован в том, чтобы найти нелегальную амазонку? Правильно…

Через три минуты у Яны был адрес салона, в котором работали легализованные амазонки, а ещё через пять – список сотрудниц. Да, кое в чём им не позавидуешь: даже если хочешь быть законопослушной, выбор возможных профессий, мягко говоря, ограничен. Чтобы выживать, им нужен секс. Так что тут без вариантов.

Перебирая фотографии – эффектные, заразы, ничего не скажешь! – Яна раздумывала над сложным вопросом. Позвонить или прийти внаглую? Она не любила многоходовых логических построений, за этим всем – к Леру. Ну, или к Паше, если речь идёт о тактике. Вот в Пространстве – другое дело, там интересно накручивать сложные, тщательно выверенные траектории, которые сплетаются в один замысловатый узор. А на земле можно и что попроще…

* * *

Санси проснулась мгновенно: что-то изменилось в пространстве, в её личном пространстве, и инстинкт самосохранения вырвал из сна.

Ни один человек не понимает, как живут легализованные амазонки, не знает, что их постоянный спутник – страх. Он с тобой повсюду, каждый день, каждый час, каждую минуту. Чуть-чуть увлечёшься, и мнемодатчик вспыхнет пульсирующим светом, и ближайший человек с оружием пристрелит тебя, как дикую орку. Чуть-чуть шагнёшь… нет, даже не за грань закона, просто в ту сторону – и тебя ждёт высылка. А это, считай, смерть.

А ещё есть охотницы. Дома все легализованные амазонки объявлены вне закона, и любая из бывших сестёр с радостью отрежет ей голову. Или похитит, чтобы обречь на голодную смерть. И вроде на Теллуре всё спокойно и хорошо, но и тут пару раз ловили охотниц…

Санси медленно повернулась на бок, словно устраиваясь поудобнее во сне, пальцы аккуратно нащупали «спицу».

– Ты проснулась.

Санси похолодела: говорила девушка. Неужели правда охотница? Тогда ей конец. Но неизвестная словно прочитала её мысли:

– Я не одна из вас. Твоя жизнь мне не нужна. Повернись, только без глупостей. Ты всё равно ничего не сможешь сделать.

– Я и не собиралась, – стараясь говорить без интонаций, тихо ответила Санси. Что делать? Какие у неё есть варианты? Слова – это только слова, не более…

– Да? – собеседница фыркнула. – А «спицы» зачем активировала?

– Ты убьёшь меня?

– Нет. Даже если ты нападёшь, – голос был холодный, как лёд. – Просто искалечу так, что и регенератор не спасёт. Делай, что говорю, и всё будет хорошо.

Гостья – невысокий силуэт в полумраке – шагнула к стене, включила свет, и Санси с облегчением села в кровати. Незваная гостья точно не амазонка: нет в ней той соблазнительной изысканности сестёр, которая без всякой псионики заставляет глаза мужчин, да и женщин, буквально прилипать к их фигурам. По меркам Санси девушка была обычной. Не полная и не худышка, а бледное лицо под копной тёмных волос можно даже назвать миловидным. Если бы не его пугающе-равнодушное выражение.

Но как она попала в квартиру? Большинство сестёр Санси не покупают дома, хотя у них есть такая возможность. В отдельный коттедж слишком легко незаметно проникнуть, и амазонки предпочитают комфортабельные многоквартирные дома с надёжной системой безопасности. И единственный способ попасть внутрь, это… Взгляд Санси остановился на открытом окне. Но – восьмой этаж?! Она что, с крыши по верёвке спустилась или по стене поднялась?

– Чего тебе надо?

– Не так давно какая-то девица развела мусорщика по прозвищу Лиор. Судя по разговорам, это была одна из вас.

Санси чуть не застонала от облегчения. И всего-то? К ним уже приходили и рейнджеры, и криминальная полиция. «И надо было ради такого в окошко лезть?» – Санси вовремя прикусила язык, чтобы не задать вопрос вслух. Всё-таки взгляд гостьи не располагал к фамильярности. Пока не располагал.

– Выпьешь? – она потянулась, извлекая из прикроватной тумбочки бутылку вина и пару бокалов. Гостья покачала головой:

– Себе. Я на работе не пью.

– Хорошо, – это «на работе не пью» окончательно расставило всё по местам. Санси налила немного вина, глотнула, прикидывая, с чего лучше начать, и не удержалась:

– Один вопрос. Как ты сюда попала?

Незнакомка хмыкнула:

– Очень просто. Зашла к твоим соседям сверху и вежливо попросила открыть окно.

– Ну да… А отказывать тебе они не стали бы. Особенно если ты представилась.

На Жизель и Мартина, живших сверху, Санси даже не обиделась. Будь на её месте хоть посол Терры, теллуриане поступили бы так же. Гостья была марсианкой, а Теллур и Марс очень близки. Наверняка ребята даже в полицию ничего не сообщат, если Санси не заявит. А она не заявит.

– Давай рассказывай, – поторопила её гостья.

– Хорошо, – Санси сделала ещё глоток. – Лиор действительно к нам обращался, хотел «чего-то эдакого», как он сам сказал. Но мы отказали.

– Почему? Денег у него было прилично, вы без всяких способностей выдоили бы его подчистую.

– Вот потому и отказали. Он был… неадекватен. Сорвал большой куш и сорил деньгами направо и налево. Любую из нас немедленно обвинили бы. «Коррекция поведения с целью наживы» – это не шутка. Так что это не мы.

– А дикие?

Санси почувствовала, как каменеет лицо. Интересно, люди понимают, что это определение – «дикие» – оскорбительно? Ведь все они, легализованные, тоже когда-то были «дикими». Или – свободными… Их и ненавидят за то, что они, как говорят сёстры Дома, продали свободу за стабильность и безопасность. За рабский ошейник – пусть и в виде красивого украшения на лбу. Маленький кристалл, его не снять и не отключить… Санси в которой раз показалось, что она почувствовала боль. Фантомную – сама операция по вживлению мнемоблока проводится быстро и почти безболезненно…

– Что-то не так? – вопрос марсианки вернул её к действительности.

– Тут ничего не скажу. Не знаю, – Санси вздохнула. – Но узнаю.

– Если узнаешь, мы будем благодарны, – гостьюя положила на стол визитку. Как смогла издалека разглядеть Санси, с одной-единственной строчкой – кодом комм-канала.

– Ваша благодарность дорогого стоит, – она почти не кривила душой. – А у меня будут проблемы с полицией или…

– Не будет. Прижмут – скажешь, что из КБМ попросили помочь. Нам нечего делить с Теллуром, мы просто не хотим светиться, чтобы руки были развязаны.

– Договорились.

Ушла гостья как приличный человек. Санси проводила её до дверей, заперла за марсианкой все замки, вернулась в комнату и, зарыдав, упала на кровать. Страх. А она так устала бояться!..

Кола Гальяно

– Ты на самом деле думаешь, что всё так плохо? – Кола глянул на друга. Настроение Фернандо ему не нравилось. Нет, тот не станет заливать горе чем-то крепче воды, в этом Кола был уверен. А вот то, что в какой-то момент Фер решит разобраться сам и натворит глупостей… На взгляд Колы, вероятность такого исхода была велика. Но тут ничего не оставалось, кроме как надеяться, что друг сохранит хладнокровие до конца. – Может, они правы, и мы сгущаем краски?

– На уровне предчувствий всё гораздо хуже. Так что если брать среднее между объективной стороной вопроса и интуицией, то да. Всё так плохо, – Фернандо помолчал. – Ты почему нос не выправишь?

– Нос? – Кола изобразил фирменную улыбку. – Женщинам нравится. Мой нос – моя визитная карточка… Как работать будем?

– Методично, – методичность была вторым именем Фера. Он и флаер вёл правильно, как робот, неторопливо и последовательно соблюдая все правила. «Мы – шерифы, мы должны подавать пример гражданам»… Алини говорил это на полном серьёзе. – По второй у нас что-то есть?

– Ничего. Пальчики разве что. Но с тем же успехом это могут быть левые отпечатки. Нарисовать не проблема. Я, конечно, поспрашиваю ребят из лабы, может, биоследы остались, но думаю, это рисованные пальцы.

Да уж, противостояние полиции – как её не называй – и преступников развивалось по той же схеме, что и куча других известных споров: компьютерного вируса и защитных программ, брони и снаряда, силовых полей и излучателя… Когда-то, давным-давно отпечатки пальцев могли служить бесспорным доказательством если не вины, то присутствия подозреваемого на месте преступления, а сейчас надо ещё проверить, не липа ли, рассмотреть все другие доказательства… Конечно, в арсенале у шерифов и полиции оставался анализ микроследов, на них работала система дорожного контроля, базы данных, индивидуальные браслеты… И в девяти случаях из десяти… не, скорее, в девяносто девяти из ста это помогало. Зато сотый случай, вроде этого, в очередной раз доказывал: нет системы, которую невозможно обойти, было бы желание. Это тревожило, напоминало, что всё не так просто в их в общем-то благополучной жизни. Но и возбуждало интерес.

Фернандо пожал плечами:

– Тогда по старинке. Работаем по Карле. Знакомые, контакты, передвижения, надо всё восстановить поминутно. Как ты смотришь на то, чтобы посетить Университет Искусств? Поводить там своим носом?

– Я-то запросто. А то, может, пластдизами я займусь, а ты развеешься? – Кола снова глянул на Фернандо, но уже серьёзно. Узнав о смерти подруги, тот изменился так, что оторопь брала.

– Нет. Действуем по плану.

– По плану так по плану…

Работу свою Кола любил. Когда-то был вариант перевестись в полицию, даже в Галпол зазывали, но он не пошёл. Всё-таки шериф работает с людьми, в самой гуще жизни, и это ему нравилось. А ту часть дел, которая требует перекладывания бумажек, Кола благополучно скидывал на помощников.

Он щёлкнул клавишей на панели флаера:

– Центральная, дело Карлы Барри принял Кола Гальяно.

– Оно тебе надо? Этим крипо занимается.

Ответ у шерифа уже был готов:

– Её флаер нашли на краю Леса. Много они там наработают? Короче, Альбертина, крошка, я это дело забираю, организуешь?

– Они только счастливы будут, но…

– Конечно, радость моя, тебя ждёт ужин в «Галактике», – Кола улыбнулся, жалея, что не он ведёт флаер: вираж на стоянку Университета можно было заложить куда эффектнее и быстрее. Но за пультом Фер, и это значит, что всё будет по правилам.

– Это который по счету?

– Мы не столь мелочны, дорогая, чтобы запоминать такую ерунду! – да, надо признать, в «Галактику» он так её ни разу не сводил. Но в баре при участке угощал регулярно. Правда, не только Тину…

– Кола Гальяно, дело оформлено на вас.

– Спасибо, дорогая! – Кола отключился. – На этот раз, пожалуй, всё же надо сводить её куда-нибудь подальше от участка.

Он проверил, как застёгнута кобура, не слишком ли её скрывает куртка, лихо выпрыгнул из открытого флаера, даже не дотронувшись до дверцы, и с удовольствием отметил заинтересованные взгляды нескольких молоденьких студенток…

Встретились снова они уже под вечер. Фер, по его словам, весь день провёл, копаясь в базах данных, а Кола вовсю шерстил Университет. Итоги были весьма интересными, даже если не считать четырёх назначенных свиданий. Главное, не забыть и не перепутать, когда и с кем. Впрочем, если на первом свидании ошибётся, не велика беда. Имена можно и в личных делах посмотреть, если что, а лица Кола и так запоминал отлично.

Хотя дружили они уже давно, в офисе Алини ему до сих пор бывать не доводилось. И то, что Кола увидел, не сильно отличалось от нарисованной в воображении картинки: чисто, идеальный порядок, всё на своих местах. Вряд ли Фер отмерял расстояние между столами лазерным дальномером, но впечатление складывалось именно такое. И ребята в отделе были под стать шефу – аккуратные, подтянутые, собранные, не чета раздолбаям из команды Гальяно. Кола даже почувствовал себя каким-то чужеродным элементом, но только на мгновение. В конце концов, у каждого – свой подход к работе, и ещё вопрос, установил бы аккуратист Фер то, что удалось узнать ему?

Кола, не дожидаясь приглашения, повернул стул и уселся к столу шерифа, потянулся к кофейнику – Фернандо как раз пил кофе, но передумал. Взял один из дротиков-кнопок, ровными рядами воткнутых в специально подушечку на столе, и запустил в демонстрационную доску. Галопроектор в офисе тоже имелся, но большинство шерифов предпочитало работать с «живым» материалом. Дротик со стуком вошёл в увеличенную фотографию неизвестного отпечатка, в узел папиллярных линий. Фернандо с интересом приподнял бровь:

– Это начало разговора, как я понимаю?

– Да. Фер, тебе не кажется, что мы что-то упускаем? – Кола всё-таки налил себе кофе, сделал глоток и чуть не поперхнулся. Кофе оказался неожиданно крепким. Чересчур крепким. А Кола думал, что его друг ведёт образцово- показательный здоровый образ жизни!

– Кажется. Есть какая-то нестыковка во всем этом, но какая, не пойму.

– Вопрос на миллион, Фер: кто она? – Кола опять посмотрел на доску. – Нет, главное – зачем?

– В смысле?

– В прямом. Сам посуди, под Лиора сделали «куклу». Сейчас у меня сомнения нет, Карла была именно «психо». Картинка чёткая. Поведение, образ жизни… Когда её подцепили на крючок, мы не знаем, но вычислить пластдиза теперь вопрос времени. Причём ближайшего, – Кола набрался смелости, сделал ещё один глоток и оставил чашку. Нет, такое пить невозможно.

Фернандо кивнул:

– У меня есть два кандидата, но доказательств нет. Это анализ косвенных данных, не более. Доходы, расходы, общение… Всё, что можно вытащить из открытых источников.

– Плевать, будет чистуха – и доказательства будут. Ты лучше скажи: какой смысл в этой второй дамочке? «Психо» сама прекрасно справилась бы. Куратор? Наблюдатель? Так они в сторонке всегда, тут как раз фишка в том, что «психо» самостоятельно всё делает, под записанный образ.

Фернандо помолчал, взгляд стал отсутствующим. Коле на миг показалось, что тот думает о чём-то совсем другом, но Фер встряхнулся и решительно кивнул:

– Согласен. Да и убирать «психо» затратно. Вернее расточительно. Может, Карла уже с катушек съезжала?

– Не-ет, Карлу не свои убрали. Фишка в том, что она, судя по всему, была в курсе.

– В смысле?

– Карла не выглядела нелегальной «психо». У них после операции наблюдается растерянность. Едва заметная, на подсознательном уровне, но ощущается. А у этой ничего такого не было. Я всех её подружек и дружков перетряс, любовников и любовниц. Ну, не всех, конечно, но тех, кто с ней учился – точно. Более того, по паре девочек она вроде как начала вербовку. Пока ничего серьёзного, первые пробные заходы, но…

– То есть она знала, – Фер удивлённо приподнял брови, – и сознательно работала на своих… работодателей?

– Да.

– Но тогда… Тогда присутствие второй девушки вообще необъяснимо. Если Карла была… практикующим «психо», то вероятность срыва на операции близка к нулю. Контролёр просто не нужен… – Фернандо замолк и уставился на ухмыляющегося Колу.

– Понял?

– Если она практикующая, то всё гораздо серьёзнее. Обычные «психо»-нелегалы – это проституция, дорогой, но всё-таки расходный материал. А практикующий «психо» вроде Карлы, который сознательно работает за деньги – совсем другое… Это организация, это влияние… И зачищать такого – значит пойти на очень, очень большие затраты. Ради чего?

– Ради того, что было у Лиора.

– Замести следы, скрыть то, что узнали или нашли… Погоди, а смысл? Зачем такие сложности? Привезли в контору, переписали воспоминания… Есть куча не столь очевидных способов умереть… Да чушь! Она практик. Можно просто вернуть личность, она и заморачиваться не станет. Если у них серьёзная организация в Ноэле, она её член и против не пойдёт… – Фер подумал и уверенно выдал: – Вторая из другой команды.

– Бинго! – Кола щёлкнул пальцами. Он и сам пришёл к такому выводу, но хотел услышать подтверждение догадки. Появление ещё одной заинтересованной стороны, которая, вполне возможно, в последнюю минуту решила вскочить в уходящий монорельс, объясняло нестыковки и странности. Но, увы, усложняло общий расклад. Сильно усложняло. – И что у нас на неё есть?

– Ничего, – Фернандо развёл руками. – На камерах можно только рост прикинуть, да и то примерно. Пальцы… Во флаере Карлы они были?

– Нет.

– Тогда точно липовые. Правда, можно с уверенностью исключить амазонку. У тех пальцы немного другие, не по рисунку, по форме, по нажиму. Программа анализа отпечатков на амазонок даёт вероятность не более двадцати процентов.

– Фея?

– Возможно. Такая запросто могла убедить Карлу сначала принять её в компанию, а потом пойти прогуляться по прекрасному ночному Лесу. Подставила амазонок и свалила.

– Тогда что? Сиппар и Дантей схлестнулись на Теллуре? Дюккару это не понравится.

Гальяно представил, каким станет лицо комиссара криминальной полиции, Рула Дюккара, когда ему сообщат, что Теллур стал площадкой для разборок Сиппара и Дантея, и злорадно улыбнулся, хотя объективно говоря, было не до смеха. Дюккара они недолюбливали. Не потому, что он был плохим комиссаром, вовсе нет, крипо работало как старые террянские часы. Просто он был карьеристом, а таких шерифы и рейнджеры не любят. Но справедливости ради надо заметить, Рул Дюккар был отличным специалистом своего дела, поднявшийся с самых низов службы. Да, иногда он шёл по головам товарищей, был циничным и хитрым, но спец он отменный.

– Доложим?

– Вот ещё! Пусть сам землю роет. Я лучше в Адмиралтейство пойду, чем к этому выскочке… Кстати, что ты там говорил про пластдизов? Может, навестим?.. Пока они живы?

Многоквартирный дом, каких в Виль-де-Ноэль множество. Это удобно: небольшая квартирка, в которой спишь, перекусываешь и уходишь, проводя в ней меньшую часть жизни. Традиция, как и многое другое, зародившаяся ещё во времена колонизации. Тяжёлые условия – и тот факт, что вынужденные первопоселенцы изначально были командой. Причём командой, состоящей из учёных, для которых мир не разделён на группы, страны и континенты. А сейчас даже капитаны Братства, у которых модно строить дома под заказ, использовали их не столько для личных нужд, сколько для общения с командой. По сути это были не особняки, а клубы. Сам капитан обычно занимал одну или две комнаты, как любой другой теллурианин. А на первый взгляд казалось, что новый район, выросший рядом с городом, это место жительства богатеев, которые не знают, чем заняться и куда деньги девать.

А вот Эмиль Эбо жил в обычном во всех отношениях многоквартирном доме, и это как раз было странно. Пластический дизайн – дело престижное и прибыльное, и пластдизы выбирают себе хорошее статусное жильё. Это часть имиджа, расходы на представительство. Эбо что, стремился быть как все? Не высовываться, не светиться? Гальяно почему-то он был уверен, что напарник попал в самую точку, что именно Эбо – их цель.

– Интересно, квартира у него такая же… среднестатистическая? – спросил в пространство Кола, пока Фер просматривал логи сервис-системы дома. Шерифы были при исполнении, так что получить доступ к базе проблем не составляло. Вместо ответа Фернандо зачем-то полез проверять Сеть. С интересом приподнял бровь и повернулся к товарищу:

– Так. По нашим данным, Эбо ещё в клинике? За городом?

– Ну да. Идея была как раз в том, чтобы встретить его дома…

– А кто тогда сидит в его квартире?

Кола хмыкнул:

– Кажется, шутка про «допросить, пока живы» только что перестала быть шуткой.

Он неторопливо огляделся, выхватывая из городского пейзажа лишнее, несвойственное… странное. Вроде всё чисто, но… вот тот грузовичок припаркован как-то не так. Или ему кажется? Нет, глупости, такая засада на улице – это что-то уже из ряда вон. Как будто они на Тиране или вообще на Дантее, а не в Виль-де… На Дантее? Кола прикинул, не проверить ли флаер, но отказался от этой идеи. Если тут действительно засада, то ситуация становится очень интересной.

– Скорее всего, внутри три человека. Камеры их не видят. Думаю, сигнал подменили. Причём камеры не видели и как они вошли.

– А замок двери запомнил? – жить в «умных» домах удобно, привычно и комфортно. И безопасно. Вот только за всё это приходится платить потенциальной возможностью в любой момент оказаться под плотным «колпаком» правоохранительных структур. Жители Теллура об этом знают и давно привыкли, и времена, когда шерифы или копы нет-нет, да злоупотребляли тотальным контролем, остались в прошлом. А вот тюлени о том, на что способен «умный город», могли и не знать…

– Да. Данные на сервере стёрты, но у него своя память. Они тут уже двенадцать минут. Могу посмотреть, но с шансами заметят.

– Не надо. И что делать будем? Вызывать подмогу? – идея Коле категорически не нравилась. Они что, сами не справятся?

– Нет, вспугнём остальных. Раз здесь засада, то…

Фер задумался, и они хором продолжили:

– Значит, всё очень серьёзно.

– А, может, они просто в гости зашли? – хмыкнул Кола. – Сюрприз старому другу устроить?

– Ты сам-то в это веришь? – с хищным предвкушением улыбнулся Фернандо, и Колу на мгновение захлестнуло острое чувство благодарности к идиотам, устроившим такую глупую засаду: впервые за последнее время он увидел живые эмоции на лице друга.

– Так что делаем? Вдвоём и объект упустим, и их не возьмём.

– А их не надо брать, их отследить надо… Сейчас…

Кола с интересом уставился на Алини, который нацепил на голову проектор и вовсю зашевелил пальцами, управляя коммом.

– Я настроил доступные камеры на дом. Соотнёс владельцев флаеров с жильцами дома, и все «левые» теперь буду фиксироваться системой контроля даже без маяков. Даже за городом на трассах.

– Думаешь, они лохи?

– Они тюлени. Если это Дантей, то они просто не представляют, что такое служба контроля. Думают, сигнал маяка и браслета сдублировал, в сторонке оставил – и всё…

– А если это Сиппар?

– Вот заодно и узнаем. Что будем делать с Эбо?

– Возьмём на подлёте. Тоже мне, проблема! Только брать будем по-моему, так что пристегнись и аптечку приготовь…

* * *

Что-то шевельнулось в голове Эмиля, когда комм сообщил, что «лорд каури», идущий следом, занял его эшелон. Эмиль был человеком обстоятельным и не знал, кого больше не любит – лихачей или пижонов, готовых устроить гонки на ровном месте, по поводу и без. Каждый раз Эмиль прикидывал, что будет, если пообщаться с таким накоротке, но так, чтобы без криминальных последствий. Подстрелить из станнера на полной мощности, и пусть блюёт в сторонке… Было приятно ощущать силу и могущество, которые даёт оружие в кобуре. Эмиль не был уроженцем Теллура, хотя уже несколько лет как получил гражданство планеты, и никак не мог привыкнуть к тому, как спокойно и свободно здесь относятся к оружию. Это было приятно. А вот пижонов из числа коренных жителей он недолюбливал, ведь он лучше и умнее их всех, вместе взятых.

Особой «любовью» Эмиля пользовались коурс – наглые и агрессивные парни и девушки, для которых не было лучшего времяпровождения, чем устроить гонки в любое время дня и ночи и в любом месте, которое покажется им походящим. Пару лет назад между ними и дорожной полицией чуть не началась настоящая война, но в конце концов коурс вытеснили из городов. Сейчас эти наглецы устраивали гонки на скоростных трассах или по целине. Они перестали распугивать городских жителей, пересели со спортивных спидеров на тяжёлые универсалы, но более культурными и менее агрессивными от этого не стали. И, похоже, сейчас за Эмилем увязался один из них.

«Лорд каури» трижды моргнул ходовыми огнями, требуя уступить дорогу, поторопиться… или предлагая погоняться по скоростной пригородной трассе. Эмиль только усилил опорное поле, чуть приподняв флаер. Связываться с очередным пижоном-гонщиком ему не хотелось.

* * *

– Купился, тюл-лень, – довольно бросил Кола, увеличивая скорость.

Алини решил было, что друг планирует загнать Эбо под ограничение скорости, постоянно подгоняя того. Тогда автоматика сама скинет обороты и посадит флаер в ближайшем отстойнике, ожидать полицию, но нет. Гальяно переключил опорные поля и дал газу, выходя в автономный полет.

Флаер не зря перебирали и апгрейдили ребята из Технологического – студенты-старшекурсники, которые почти официально работали с техникой рейнджеров, выжимая из неё всё, что можно. Фернандо вдавило в кресло, и спидер Эбо рывком надвинулся на них. В последний момент Кола рванул «лорда» вверх и в сторону, проходясь почти по краю блистера Эбо. Их поле вжало лёгкий флаер в подушку, заставляя накрениться, и как только тяжёлый «лорд» соскользнул с импровизированного трамплина, спидер буквально выбросило за пределы трассы. Летел он кувыркаясь, автоматика пыталась стабилизировать полёт, но у неё ожидаемо ничего не получалось.

Всё-таки дурная слава Гальяно имела под собой основания. Поговаривали, что при задержании он предпочитал сначала бить в морду, а уже потом задавать вопросы. Жалоб на него поступало несчётное количество, но кому интересны жалобы жуликов, воров и бандитов? А нормальные люди на него вроде и не жаловались…

– Сто семнадцатый, авария, принял на месте, – бросил Кола в комм и сошёл с трассы следом за катящимся уже по земле спидером.

– Живой?

– А то. Это же спидер, – система безопасности на спортивных скоростных моделях делалась с тройным запасом. – Торопиться некуда, пока прогрызёт амортизаторы, пока отстегнётся… Но аптечку приготовь, наверняка сломал нос или руку. Хотя руку вряд ли, обычно при таком пальцы ломаются…

– Э-э… То есть ты такое уже проделывал?

– Дружище, дело ответственное, разве можно действовать, полагаясь на случай?

К счастью, обошлось без сломанных носов, рук и пальцев, иначе Фер оказался бы перед очень неприятной необходимостью подать рапорт на коллегу и друга. Эмиль мгновенно «поплыл», а окончательно добила его информация о засаде в квартире. Ему даже доказательства не потребовались, пластдиз запел сразу, как ивовый соловей по весне. Да ещё в процессе сдачи всего и всех умолял, чтобы его закрыли понадёжнее. Ещё бы, на свободе он или дантейцам попадётся – а это действительно были люди с Дантея, – или марсианам, и ещё вопрос, что лучше. А так пойдёт как мелкая сошка, и хотя бы у Марса к нему вопросов не будет. Честно говоря, Кола сомневался, что марсиане такие суровые и жестокие, как их показывают в гало. Да, они всегда отвечают ударом на удар, иногда и серьёзнее, но пытать и изощряться точно не станут. Но гало… Гало исправно работало на имидж грозного и страшного КБМ, и сейчас это было на руку.

Эмиль рассказал прилично, только относилось ли это к делу? Вернее, к установлению второй женщины, о которой он ничего не знал… По словам Эбо выходило, что Карла была прекрасным «психо» и никакой куратор ей не требовался. Что же, они правы, и это – фея с Сиппара?

– Давай так, – предложил Фернандо, когда они сдали пластдиза в крипо и закончили сочинять рапорта, – ты займись поисками второй девицы, а я продолжу копать дантейцев. Связь постоянная.

– Я займусь дамочкой, но если надо будет…

– Постараюсь обойтись без твоего вмешательства. Если после тебя в магазине Франциско месяц ремонт сделать не могли, то страшно подумать, что получится.

– Да ладно тебе, я ж мирный…

Арк Йенс, он же Игрок

– Привет. Чем занят?

Этот небольшой коттедж экипаж Игрока использовал как штаб-квартиру. Здесь было-то всего два этажа – три спальни наверху, гостиная и кухня внизу. Но места хватало, чтобы посидеть-поболтать или спокойно поработать. Или спрятаться от подруги, что иногда приходилось делать Франтишеку. Семейная жизнь их второго канонира была страстная и бурная. Временами – чересчур. Сейчас Арк с Кай привезли продукты, это важное дело Игрок никому не доверял. А тут, оказывается, Дракон решил поработать…

Вместо ответа Игорь поднял руку, призывая не мешать. Игрок уселся в кресло, придвинул кофеварку. Именно марсианин подсадил весь экипаж «Джокера» на кофе – «чёрный, как ночь, горячий, как огонь, и сладкий, как поцелуй любимой женщины». По словам Игоря, это была древняя, ещё досумеречная, поговорка. Может быть. На Марсе – запросто.

Наблюдать за человеком, работающим за виртуальным экраном, забавно. Можно вообще подумать, что он не в себе: сидит, губами шевелит, руками машет, глаза бегают. А всё потому, что экран не голограмма, а проекция на зрачок. Обычно Игорь такое не использовал, и раз уж сидит с проектором на голове, то явно занят чем-то интересным.

Игрок подумал, налил кофе товарищу и пододвинул поближе к Игорю. Тот молча взял чашку, отпил, поставил на место и, поколебавшись, стянул с головы проектор.

– Арк… Удачно, что ты здесь. Скажи, как Братство своих кандидатов проверяет?

– По доступным базам Галпола. У местных. А что?

– А где биографии настоящие достать можно?

– Объясни сначала. Это связано с погибшей группой? С Марса?

– Да, – Игорь потянулся, хрустнул пальцами, поморгал, сбрасывая напряжение с глаз. – По всему выходит, что на них навели Диких или наёмников с Дантея. И там, похоже, всё запутаннее, чем кажется.

– Не мудрено. На самом деле. Лиор языком-то трепал. И только мёртвый не знал, что ваши взяли у него корабль амазонок. Едва ли не с каким-то артефактом Странников. А просчитать прыжок в сектор Ориона…

– Это да, да только они прыгали не напрямую. Два длинных перехода, отклонение первого около тридцати градусов. Причём заявлен был обычный курс. Да и сам посуди, чтобы мусорщик так болтал и вёл себя…

– Нетипично. Но если его видели с амазонкой… Кай, золотце! Иди к нам.

О случившемся с группой марсиан знало уже всё Братство. И уж тем более не было секретов друг от друга у старших офицеров «Джокера». Если ты не доверяешь товарищу, то как идти с ним в бой? А амазонка это, волк, Дракон или обычный человек – вопрос десятый.

– Сейчас! – шебуршание на кухне активизировалось, громче захлопали дверцы ящиков, и Кай впорхнула в комнату:

– Что стряслось? Привет, Игорь! – она махнула рукой и шагнула к Арку. Тот невольно заулыбался: Кай каждый раз делала такую умильную мордашку, словно сомневалась, что он позволит ей устроиться у него на коленях. Да он и десяток таких удержит. Всё-таки удивительно, до чего эти девочки хрупкие и нежные. И сильные при этом.

– Ваши могли Лиора раскрутить?

– Это того мусорщика? Могли, но не стали бы. Тем более они не стали бы его так убирать.

– А как?

– Да никак. Промыли бы мозги, и он бы под присягой и на детекторе подтвердил, что проводил время с самкой больво в период осеменения.

– У больво нет самок, они … самоопыляемые, – усмехнулся Игорь.

– А не важно. Он бы свято верил в то, что ему внушили, и ни один детектор не показал бы, что он врёт.

– А это не может быть Сиппар?

– Чушь. Девочки с Сиппара, из «Дарландо» или «Инанны», так топорно не работают. Убрали бы чисто, несчастный случай или ещё что. Я бы «психо» искала. Но…

– «Но»? – хмыкнул Игорь. Арк не лез в разговор. Зачем? Лучше молчать и слушать. Он долго привыкал к здешней манере говорить больше, чем надо. Младшему в этом плане оказалось проще, а Эка вообще трещит, что террянская сорока. Женщины, что с них возьмёшь…

– Если это легальный «психо», то зачем ей так его разводить? А если нелегальный… Понимаете… Так, стоп, что вы об этом бизнесе знаете? – узкие плечики Кай напряглись, и Арк погладил амазонку по спине. Похоже, разговор встревожил партнёршу. Вот ещё дурацкий термин. Чем им слово «подруга» не угодило?

– Да считай, ничего.

– Понятно. Нелегальные «психо» по сути марионетки. Большая их часть не знает, кто они и откуда. Им промывают мозги так, что на каждое новое задание они идут новым человеком. Сами посудите, несколько раз менять личность, подстраиваясь под другого, это крыша поедет.

– А почему не взять обычную проститутку и за деньги?..

– А потом за неё примутся шерифы и раскрутят по полной. Так что если это «психо», то нелегальная.

– Работорговля запрещена.

– Ха! – Кай фыркнула. – А это не рабыня. Знаешь, как такое делается? Берут интересную девочку, которая частенько ходит к дизайнерам, и начинают обработку. Наркотики, вирт-реальность и всё такое. Потом полноценные гипносеансы. Она продолжает жить своей жизнью, но это уже не её жизнь, а перезаписанная история. Когда надо, ей дают кодовую команду, она берет отпуск, идёт к дизайнеру, тот меняет ей внешность, там же девочку переписывают. Когда работа закончена, всё возвращают обратно, если надо. Каждая такая куколка стоит больших денег. Но если я правильно понимаю, вся эта история – одни большие деньги. Так что ищите девушку, после дизайна погибшую в необычном для неё месте.

– Да, это, конечно, сильно отличается от работорговли!

Игорь коротко и мрачно глянул на Арка, и тот кивнул. Их экипаж пару раз прижимал работорговцев. Оба раза не выжил никто из пиратов, но сколько их ещё осталось… И если здесь, на планете, есть мерзавцы, которые творят нечто подобное…

– А зачем её убивать? Она же всё забудет после того, как её перепишут?

– Не-ет… Такими методами память полностью не стереть, именно поэтому рано или поздно нелегальные «психо» сходят с ума. Они на самом деле всё помнят, просто… ячейки памяти, условно говоря, заблокированы. И их можно вскрыть. Так что я бы убрала «психо» ещё до возвращения к хозяевам, ведь там она всё расскажет. Но вам нужен знакомый шериф, способный на некоторые должностные проступки.

– В смысле?

– Когда вы вычислите тех, кто делает нелегальных «психо», вам придётся с ними говорить. Причём так, чтобы они сами были заинтересованы в сотрудничестве. А любой обычный шериф вызовет тяжёлую кавалерию и работорговцев просто зачистят.

Вот тоже проблема. Если всё, что рассказала Кай, правда, им действительно придётся разговаривать с мерзавцами. Хотя бы какое-то время. Хотелось бы верить, что короткое.

– Игорь, есть такой на примете? Стелла не подойдёт. Не надо её втягивать.

– О, этот вопрос, как я понимаю, уже решён… Арк, но личные дела Братства я бы посмотрел.

– Все? Это долго. Но ты решил. Я тебе полный доступ дам. Марс для меня не пустой звук.

Арк сам не знал, почему он любил Марс. Бывает так: оказываешься в каком- то месте, никогда там раньше не был, а на́ тебе – как будто домой попал. А ведь между Марсом и Замко́м мало общего. Вообще ничего, если быть честным. Дом – это влажный, наполненный солью холодный ветер с океана, уходящие за облака горы, редкие леса из корявых, приземистых идунов… Сравнивать Марс с Замко́м – всё равно что сравнивать ту же Кай с… Даже не сразу придумаешь, с кем. Жаль, что путь домой ему заказан. И ему, и брату с сестрой.

– Кай, – что-то в голосе Игоря не понравилось Арку. – Откуда ты столько знаешь про «психо»?

Игрок обнял подругу за плечи, успокаивая, притянул к себе, ответил за неё:

– А ты думаешь, почему ей и Лоте мнемоблоки не вживили? Благодарность. Они такую банду обезвредить помогли. Надо дальше объяснять?

Игорь нахмурился, потом покачал головой:

– Не надо. Но как вы там оказались?

– Нас ранеными подобрали. В космосе. Потом на наркотиках держали. До первой попытки гипносеанса. Потом… – Кай уже успокоилась, и улыбка получилась очень недоброй. – Потом ситуация несколько изменилась.

– Прости, – Игорь погладит Кай по руке. – Спасибо, что рассказала. И… А что надо, чтобы такую «психо» сделать?

– В вашем случае? Во-первых, карта клиента. Во-вторых, нужен чёрный пластдиз, который по психологической карте создаст идеальную для человека внешность. В-третьих, хороший психолог, хотя он может быть и дизайнером. В- третьих… не, уже в четвёртых, полноценная станция гипнообучения. Хорошая станция даже моторику нужную заложит. Конечно, я на раз отличу «психо» от одной из нас, а вот кто другой – вряд ли. Особенно тот, под кого она создавалась. Одному человеку такое не под силу.

Игорь задумался, потом покачал головой:

– Ну, это заметно облегчает дело, – невесёлый тон шёл вразрез словам. – Одиночку искать сложнее. И сколько времени делается «психо»?

– Если есть заготовка, дня три, четыре. День на то, чтобы выбрать наиболее подходящую модель и произвести расчёт матрицы внешности и поведения. День на корректировку лица и фигуры и день на загрузку данных.

Игорь покачал головой:

– Что-то не сходится. Но проверить всё равно надо.

– Проверим, – кивнул Игрок. – Твой враг – мой враг, Дракон.

– Спасибо, брат.

Павел Зотов

– Спасительница!.. – Паша с громким стоном упал в кресло и сграбастал принесённую Янкой бутылку марсианского пива. – А то у меня от местного скоро изжога будет.

– У тебя от местной кухни скоро изжога будет. Знаешь, Яночка, на фоне этого типа твоя страсть к шоколаду выглядит вполне безобидной, – Лер тоже взял пиво и довольно вздохнул. Яна подчёркнуто серьёзно кивнула и выставила на стол коробку сушёных креветок.

– О-о… – Паша закатил глаза. – Всё. Берите меня тёплого… – он потянулся к коробке и немедленно получил от Янки по рукам.

– На всех!

– Спасибо, Яночка, – очень серьёзно поблагодарил Лер. Он демонстративно медленно открыл коробку и разложил креветок по тарелкам.

– Э-э! Так не честно! Ты себе на две штуки больше положил!

– Ты прекрасно знаешь, что нет. И вообще, пиво и креветки – это прекрасно, но может быть, всё-таки ближе к делу?

– Давайте, – кивнула Яна. – Во-первых, я, кажется, порядком напугала одну амазонку из «Искушения»… вот не понимаю, чем. Я же вроде такая милая!..

– Яночка…

– Я ещё и в агентстве покрутилась и уверена, что это были не они. В этом направлении вообще ничего интересного, – Янкина довольная улыбка противоречила словам. Паше даже захотелось спросить, в чём дело, но он решил не отвлекаться. – А во-вторых… Это нечто из области невнятных подозрений, которые ты, Адлер, очень не любишь. Ходят упорные слухи, что у наёмников из Тёмных появился какой-то босс. Никто ничего толком не знает, но все говорят одно: эти стали более организованными.

– А мушша?

– Инфоброкеры? Хочешь посмеяться? Они сами готовы платить за информацию об этом гипотетическом лидере.

– То есть глухо?

– По большому счёту, да.

Паша помрачнел. Они уже три с половиной дня сидели на Теллуре, но толку пока не было никакого. Следствие крипо по Лиору топталось на месте, марсианские и местные бюрократы с упоением бодались, открывая Пашиной команде доступ к боксу, где хранился купленный ребятами корабль, шерифы что- то копали, но у них и другой работы полно, не могут же они круглые сутки только их делом заниматься…

– Паш, не кисни. Всё-таки кое-что у нас есть. Вы через свои официальные каналы узнали, из-за чего весь сыр-бор начался?

– В смысле?

– Легенду о Золотом крыле слышали?

– О чём?

– Ага-а, – страшно довольная Яна подобралась в кресле. Паша вздохнул: кажется, начинается очередная серия безнадёжного противостояния. Янка – отличный пилот, но аналитик так себе. И вот откуда эти её постоянные попытки переиграть Адлера на его поле? Показать, что она лучше умеет добывать и анализировать информацию? Оставалось надеяться, что она нашла что-то действительно важное.

– Ну, вы знаете, что боевые соединения амазонок называются крыльями. И у каждого крыла есть своё название. Там, Чёрное, или Стремительное, или ещё какое. И вот говорят, что лет сто назад было у них такое Золотое крыло. Легендарное, непобедимое и всё такое прочее. И что они нашли какой-то артефакт Странников, про́клятый, разумеется, и из-за него передрались. А последняя уцелевшая амазонка из Золотого крыла его куда-то увезла и спрятала. Причём, я так понимаю, тут к этой истории относятся достаточно серьёзно. Видимо, за ней что-то реальное стоит. Интерес к легенде то затухал, то возникал снова, периодически начинались разговоры о том, что кто-то артефакт нашёл, и… Короче говоря, общественное мнение в узких кругах среднего пошиба гласит, что Лиор заполучил не то само сокровище Золотого крыла, не то информацию о том, как его найти. И не зная, что оказалось у него в руках, продал это нашим ребятам.

– Ага. И тогда получается, что за ними погнались из-за этого самого сокровища?

– Ну да.

– За ними не гнались, – поправил молчавший до сих пор Лер. – Их перехватили. Судя по записям регистратора, первый выстрел они получили от «мерцающего клоуна». Потом он провалился. Вероятно, класс был не слишком высок, и он просто не смог мерцать. Или Михаил его подстрелил в ответ. Но чтобы сделать хотя бы один выстрел в такой ситуации, пилот «клоуна» должен знать не только точку выхода, но и вектор.

Паша кивнул. Что произошло, было понятно. Но вот как…

Бесполезно стрелять в противника, пока он не стабилизировался и не погасил разгонную скорость. Излучатель просто не наведётся, не хватит быстроты реакции электроники, о ракетах и говорить нечего. В это время два корабля существуют в разных системах координат и не могут достать друг друга. В теории не могут. На практике есть один вариант: встать параллельным курсом и начать разгон. В момент уравнивания скоростей корабли оказывались в одной системе координат, и появлялась возможность открыть огонь. Причём корабли могли «мерцать», то появляясь на экранах друг друга, то пропадая. Для этого достаточно было чуть-чуть нарастить или сбросить ускорение.

Проделать такое может далеко не каждый. А главное – для этого надо оказаться рядом с точкой выхода противника. Причём рядом – это действительно рядом, в полусотне километров максимум. Потому что в любом другом случае за то время, пока ты будешь выходить на параллельный курс и разгоняться, цель успеет стабилизироваться и оттормозить. И вот вопрос: если Лер прав, и ребят действительно перехватили, то как узнали, где ждать? Марсианские рейдеры- поисковики – корабли малого тоннажа массы покоя, они не привязаны к «космическим трассам», областям пониженной плотности пространства, через которые вынуждены уходить в гипер тяжёлые и сверхтяжёлые корабли. Поисковик может уйти в прыжок и выйти из него в любой точке… Ну, кроме планетных систем, конечно. А если так, то уж больно нехорошая картинка получается.

– Погоди, а разве вектор выхода не продолжает прямую разгона? – он почти не сомневался в отрицательном ответе, но вдруг? Тем более что сам Паша прекрасно знал: тактик-то он отличный, а вот навигатор – так себе. Вдруг он всё- таки ошибается?

– Сапог ты, Паша, – вздохнула Яна. Адлер кивнул, не то соглашаясь с ней, не то оценив вопрос:

– Всё так, но тут важны параметры входа. Вектор выхода – это… Это не только направление. Это сила, ускорение… Без формул объяснить сложно, но в данном случае это не критично. Просто поверь на слово: чтобы точно вычислить точку выхода, надо знать параметры входа. То есть или на разгоне перехватить корабль сканирующим лучом, или получить данные разгонного коридора. Уходили ребята через зону контроля пространства Теллура, тайком отсканировать их никто не мог, значит…

– Значит, у уродов были параметры прыжка.

– И это значит – крыса.

– Да.

– Хреново.

Они помолчали, и Янка выдала:

– Зато есть, кого и чем озадачить. Сколько народу на станции слежения могли получить эти данные? Много, конечно, но это не сотни, а десяток-другой человек. Даже с учётом, что станций несколько.

– И этот человек имеет доступ в дальней связи и может послать сигнал тайно, – подхватил Адлер, – зачистив логи. А это ещё сильнее сужает круг поиска. – Это хорошо, конечно, но есть проблема, – Паша решил придержать дискуссию, а то эти горячие головы договорятся до штурма ближайшей станции слежения… А так и будет, дай Янке волю. – Нам никто не позволит искать крысу. Если только пойти на поклон к Адмиралу. Но…

– Это всегда остаётся на крайний случай. Я вот думаю, может, как-то передать эту информацию в Адмиралтейство? Хотя я уверен, что их аналитики тоже всё уже просчитали.

– А они вычислили, кто там был? – судя по Янкиной вредной улыбочке, Паша рано расслабился. Его ждал второй раунд меряний длиной реактивного выхлопа. А вот интересно, сам Адлер понимает, что Янка его пытается достать? Или он до таких мелочей не снисходит с вершин своего аналитического Олимпа?

– Я-то знаю, кто пилот, – тем временем объявила Яна.

– Волк или амазонка, – невозмутимо кивнул Адлер. – Причём скорее всего именно волк.

– Да.

– Опять амазонки… – протянул Паша. – Может быть, там действительно дело в каком-то артефакте Странников, а Поиск ни при чём? Просто совпало так?

– Что совпало?

И вот тут Паша понял, что они с Лером попали. Они ведь так и не рассказали Янке про футболку с Че, закопавшись в это расследование. Ну Яночка им и устроит за то, что придержали информацию… И никакие аргументы насчёт того, что на текущий момент у них в приоритете другая задача, не помогут…

– Ян, подожди. Давай сначала с этим закончим. Почему скорее волк?

– Амазонка просто не сможет «мерцать», слишком лёгкий корабль. Вероятность того, что она в результате окажется в кильватере цели, стремится к единице, а влететь без щитов под дюзы нашей «Веги» – то ещё удовольствие. Дефлекторы на таких скоростях не поднять, так что амазонка в роли мерцающего клоуна – самоубийца. А вот наши МДЧ или волки по своим ТТХ на такое вполне способны. Наших там быть не могло, остаются волки. А волки…

– Это Дикие или Дантей.

– Именно. А раз Дикие или Дантей, то это не теллурианские гопники. Значит, Гальяно прав и в деле замешаны большие Боссы с Сиппара.

– Или мы правы, и на Теллуре есть крыса, которая стучит куда надо… Вернее, куда не надо.

– А куда не надо? – Янка, похоже, не хотела отдавать инициативу, хотя ясно было, что этот заход она проиграла подчистую.

– На Сиппар или тому гипотетическому лидеру Тёмных, о котором никто толком ничего не знает.

– То есть всё-таки амазонки?

– Или кто-то, кто себя за амазонку выдаёт, – фыркнула Яна.

– Это же нереально!

– Да ну? – Янкина улыбка прямо-таки сочилась ядом. – Ну-ка, мальчики, навскидку: как определить амазонку?

– Э-э… Пластика? Привлекательность?

– Вуали-паутинки?

– Эх, вы! Амазонку вы определяете в первую очередь по мнемоблоку. Дайте мне десять минут, я встану рядом с амазонкой без мнемоблока, и вы не скажете, кто из нас кто.

– То есть ты всё-таки считаешь, что здесь есть какая-то дикая амазонка, – с сомнением уточнил Адлер, а Паша не удержался:

– Десять минут? А почему вы тогда всё время так долго собираетесь?

– Ну надо же создавать интригу! Только никому не говорите, что я выдала эту страшную тайну… И – нет, Адлер. Я это всё говорю к тому, что у нас с равными шансами как дикая амазонка, так и кто-то, кто себя за амазонку выдаёт. Эта самая фея, например, о которой вам шерифы рассказали. И так просто, с одного взгляда, вы разницу не определите.

– Тогда что? Сиппар?

– Предположим, что дамочка, выдававшая себя за амазонку, обработала кого-то из службы слежения, и он ей сообщил данные перехода. Благо они известны заранее, – кивнул Паша. – Тогда предлагаю начать с самого простого. Попрошу Игоря уточнить, кто из членов Братства или наёмников имеет контакты с Сиппаром. Родом оттуда или как-то пересекался. Если Боссы не замешаны, то какой-нибудь вольный стрелок оттуда – запросто. Ну, а по другим вариантам пусть Гальяно рулит, ему тут виднее, где кто…

Тим Найдёнов

Мафия, мафия… Все на ней немного помешались, и виной тому гало. Ну вот взять, например, Тирану. Да, на Тиране бал правят Боссы. Мафия? Я смотрел старые фильмы на Марсе, в том числе и про мафию. Ничего общего с ней на Тиране нет и не было. Вернее, общее было, те же братки, например, дань с фирмачей и тому подобное, но тут надо понимать, почему и с чего всё это. Тот же мистер Харт, да даже Бешеный Псы, который под конец совсем крышей поехал, исправно вносили часть доходов в казну. Конечно, если ты бычишь не по делу или решил пойти поперёк устоявшихся традиций, то спокойно можешь получить пулю в дурную башку, но это скорее исключение, чем правило. Нехорошую славу Тиране приносили отморозки, которые грабили на улицах и, бывало, убивали людей. Но примерно треть этих умников была из числа тюленей, которые насмотрелись того же гало и решили, что если запугать квартал сектора, то тебя станут уважать. Да счаз-з! К таким придуркам быстро приходили мои гоблины и объясняли всё по понятиям, или сами барыги объясняли. Как ребята Дина и Хелен. При этом тот же Дин прекрасно понимал, что перестань он платить мистеру Харту, и разговор со мной или мистером Флином окажется очень тяжёлым. Но вы попробуйте не заплатить налог на Теллуре, сразу окажетесь в каталажке. Так что тут ещё вопрос, что лучше.

А у нас барыги налоги не платили, вернее платили, но смешные. Так повелось со времён первопоселенцев. Где Совету брать деньги? С населения не возьмёшь, нельзя, откуда тогда? Вот поэтому и появились Боссы. Это с барыги Босс может брать больше или меньше, смотря по раскладу, а сам-то он наверх отстёгивает постоянную сумму. Дин, пока его клуб катился под откос, платил мистеру Харту мизер, а когда поднялся снова, сам – заметьте, сам! – вернулся к прежней ставке. Почему? Потому что умный. Понимает, что на эти деньги строится дорожная система, оплачивается работа братков, которые гоняют шалупонь и присматривают, чтобы все витрины были целы, и так далее. Думаете, богатство мистера Харта сложилось из поборов? Смешно. Даже прибыль Бешеного Псы практически от них не зависела. Бизнес, самый разный бизнес… Так уж сложилось. Тирану во всех справочниках прямо описывали как мафиозную демократию. Это ж надо было такое придумать! Вот где реально мафия, так это на Сиппаре. А теперь и на Дантее, судя по всему…

Кстати, о Дантее… Один интересный субъект, похоже, надолго застрял в страховой конторе напротив кафе, где я устроился. Вильдем – один из пригородов Виль-де-Ноэля, район респектабельный и спокойный, и типчик этот чувствовал себя в полной безопасности. А зря.

Ну а пока можно и кофе попить, с пирожными – с выпечкой на Теллуре всё хорошо, хотя они местами с взбитыми сливками перебарщивают, и полюбоваться симпатичной официанточкой в провокационно коротком платье с глубоким вырезом. А что, я нормальный мужик, а девчонка длинноногая и фигуристая. Будь я на Тиране, я вообще заказ сопроводил бы смачным таким шлепком чуть пониже поясницы. А здесь, знаете ли, инстинкт помешал. Самосохранения. Эта девчушечка вполне могла оказаться рейнджером, и убить не убила бы, а по роже съездила. И хорошо, если с ноги, а если пальчиками с острыми ноготками? Фингал ладно, а поди объясни моей ненаглядной, откуда царапины на морде лица взялись… Так что я всего лишь мысленно её раздел, одел, потом снова одел, но иначе. И, видно, взгляд у меня характерный был, потому что, когда она заказ мне принесла, наклонилась чуть ниже, чем надо было, и бумажку с комм-номером оставила. На Теллуре с этим просто. Нет, институт брака у них есть, но это выбирают люди, которые уже пожили и остепенились. А так есть официальный термин – партнёр. Вот Игорь и Стелла – партнёры. Любят друг друга, встречаются, когда оба на планете, живут вместе. А что будет через десять лет, кто его знает? Он – резервист, Дракон на дембеле, то есть в любой момент может получить приказ сворачиваться, прыгать в свой МДЧ и идти на штурм какого- нибудь тяжёлого крейсера. Она – один из лучших истребителей Теллура, по совместительству шериф. Тоже непонятно, где в какой момент окажется…

Наверное, это ещё со времён колонизации пошло. Женщин на станции было мало, людей теряли много, а строить будущее хоть как-то надо. Вот и сходились пары, кто-то погибал, кто остался – новую пару заводил. Так и повелось. И вот что интересно, на той же Тиране, если двое разбегаются, срутся вусмерть, а тут нет. И детей воспитывают вместе. Тут даже понятия разные есть специальные. Доче, например, это не дочка, это родная мама, а мама, которая воспитывает, если ребёнок с отцом живёт – маман. С отцом то же самое: патэ – кровный отец, а папа – это тот, который воспитывает. Ох, и достаётся тут деткам!.. Стелла рассказывала: была как-то на вечеринке в честь сдачи одним из коллег экзамена на «мастера», и к нему прилетели сразу четверо мам и пап. В смысле, два папы и две мамы. Ну и на уши присели соответственно с удвоенной силой. Вот так-то.

Но я сюда, ясно дело, не для того, чтобы на официанточек любоваться, прилетел. Мне надо было с одним местным барыгой переговорить. С одной стороны, у Мистера Харта с ним была договорённость о поставках кой-какого оборудования. Не то что криминал, но так, на грани фола. Дело уже на мази было, но из-за неприятностей на Тиране и той каши, что там заварилась, связь мы потеряли. А когда всё наладилось и барыге сказали, что сделка в силе, он соскочить попытался. Товар-то у него тот ещё, спросом пользуется… Короче, кидок по полной. А так дела не делаются. Мне не так уж много времени понадобилось, чтобы узнать, что у него партию банально перекупили, и кто её перекупил. Ребятки с Дантея, причём здесь, на Теллуре. Эка всё переплелось в один клубок… Как бы нам снова не залезть в какую-нибудь глубокую задницу. А зная наше с Инге везение, вполне можем. Но я решил – до последней возможности буду ненаглядную свою подальше держать. Пусть кораблём занимается, экзамены в Академии сдаёт, только в эти дела не лезет. Мне так спокойнее будет.

О, а вот и клиент! Я быстренько кофе допил и тоже вышел. Нехорошо будет, если он раньше меня через одну парковку пройдёт.

На Тиране эти вопросы решаются быстро и споро, а тут подготовиться пришлось. Прям боевая операция, чтоб её. Но без подготовки были у меня все шансы оказаться в нежных объятиях местных рейнджеров. А они ребята серьёзные. Я даже Том Тома привлёк. Он сейчас у нас дома стоит, обычным скафом притворяется, но в Сеть влез сходу. А ему заглянуть в дорожную сеть и вычислить маршруты и привычки барыги, а потом к нужному флаеру подключиться – не проблема.

А клиент-то мой, судя по всему, пороху в жизни не нюхал, а умел только нужные бумажки подписывать. Что сделает любой нормальный человек, увидев, что грузовой флаер, мимо которого ему надо пройти, начал погрузочные двери открывать? Отойдёт в сторонку – так, на всякий случай. А этот притормозил и ещё нос туда сунул. Так что я в два шага к нему подошёл, за ремень и за воротник взял и внутрь направил. Ну и сам следом залез. А Том двери за нами закрыл.

На улице светло, внутри темно, но у меня-то линзы-светофильтры, так что времени я не терял. Конечно, всё чисто должно быть, но лучше побыстрее управиться. Барыге мешок на голову, брелок аварийный нежно так из лапок забрать, потом – опять за воротник и мордой к стенке притиснуть. Одной рукой. А другой – стило между лопаток ткнуть. Вряд ли этот тип сейчас разберёт, что по толщине эта штука ни на один нормальный ствол не тянет. Ну и после этого я нежно так поинтересовался, помнит ли он мистера Харта.

– А вот мистер Харт о вас помнит, любезный. Помнит и очень волнуется, не случилось ли чего с мистером Дорнье на Теллуре. А то движение тут напряжённое, дома высокие. Того и гляди, флаер собьёт или из окна мистер Дорнье выпадет. Или вдруг что похуже случится. Так что просил присмотреть…

Короче, правильно барыга всё понял. Быстро и правильно. Согласился и на неустойку, и на штраф, и на всё остальное. Это хорошо, конечно, но меня-то сейчас уже другое больше интересовало. Так что когда он закончил со своими излияниями, я у него нежно так спросил, где, собственно, его теперь уже несостоявшиеся покупатели обитают. Вот тут он слегонца заупрямился, но ненадолго, бить не пришлось. Оно и понятно, дантейцы далеко, а я вот он, шевельну пальцем – и привет. Он, наверное, ещё что-то блеял, когда я свалил, но мне уже неинтересно было.

Короче, всё чисто прошло. Браслет мой, как и комм, сейчас совсем в другом месте, морду я прикрыл качественной маской, камер бояться нечего, да и пальцев нигде не оставил. А если даже возьмут, то что? Ну да, хулиганка, для разговора с деловым партнёром использовал чужой флаер. Так не угнал же! Маска? А что, нельзя? Шутка это, и всё. Угрозы? Какие?! Всего-то передал озабоченность шефа здоровьем партнёра, как дела идут, поинтересовался… И оружия меня с собой нет. Штраф, не больше. Конечно, шериф пригрозит, но шерифу можно и по понятиям объяснить, кидал никто не любит…

Кола Гальяно

Да, да. Конфиденциальность и свободы… Кола запустил комм и ввёл личный код шерифа. Теллур был свободной системой, никто не держал под постоянным присмотром что граждан, что гостей. Однако это не означало, что колпак не мог опуститься в одно мгновение – если у тебя, конечно, есть соответствующие коды доступа. У Гальяно они были.

Итак, с чего начать? Конечно, с самого Лиора. И с Карлы. Кола настроил фильтры и откинулся в кресле. Неизвестная дамочка решила, что её не отследить? Хорошо. Её отслеживать он пока и не собирался. Если она нелегал, то найти её в огромном городе, наполненном местными и приезжими, практически невозможно. Но это если действовать в лоб. Пока точно они знают одно: в один прекрасный момент она окажется в обществе Лиора. Значит, надо восстановить последние дни фигурантов поминутно.

Некоторые сложности возникли только с Карлой – практикующим «психо» на нелегальной основе. Выходя из дома, девушка сняла браслет-идентификатор, но Кола определил этот момент и поднял записи камер дорожной системы, видеонаблюдения улиц и магазинов. Так что уже через несколько минут Изабель Дюбуа – а девушка и личный комм сменила, – была обнаружена и зафиксирована на видео. Кола сразу сбросил данные Феру, пусть проверит эту вымышленную дамочку, наверняка где-то ещё мелькала. Дальше дело техники. Вот она вызвала флаер и отправилась в «Нору» – ночной клуб из тех, что славятся программами и услугами на грани закона. Но по дороге зашла в магазинчик женской одежды и провела там достаточно времени, чтобы перемерить все сочетания всего ассортимента… Или провести запись-корректировку личности и лёгкую имплант- пластику. Интересно, эти идиоты правда думали, что он решит, что запись проводилась в «Норе»? Ну-ну… Из магазина вышла не Карла Барри в гриме под Изабель Дюбуа, а сама Изабель, считающая себя амазонкой. Анализ моторики движений и мимики давал почти стопроцентную гарантию: на видео – «психо».

– Фер, есть место записи. Только не горячись.

– Принял. Кстати, эта Изабель засветилась несколько раз. Думаю, могу восстановить и другие её личности.

– Отлично. Держи в курсе, – Кола вернулся к записям.

Ага, а вот она встретилась с Лиором. В «Норе», естественно. Теперь Колу ждала та ещё работёнка. Конечно, комм мог сам всё просчитать и дать результат, но на выходе он получил бы десяток завсегдатаев заведения, подходящих по параметрам. И пришлось бы ещё раз просматривать записи с самого начала. У Колы подходила к концу вторая банка пива, когда он остановил запись, не удержавшись от торжествующего:

– Есть! Попалась!

Кола зафиксировал момент контакта. Красивая и стройная девушка долго крутилась перед Лиором даже после его встречи с лже-амазонкой, и в конце концов он пригласил её за столик. Совершенно непонятно, с чего. По идее, он должен быть очарован Карлой и одурманен препаратами: Кола чётко отсёк момент, когда «амазонка» капнула что-то в бокал клиента. Жаль, что теперь не взять анализ, всю посуду уже сто раз помыли и перемыли, а то и утилизировали. Может у неё дома что-то такое найдётся? Впрочем, неважно. Интереснее другое: Лиор повёлся на новенькую, а ведь был в компании сделанного под него «психо» и вдобавок под дурью. Значит что? Их версия про фей и Сиппар верна? Кола запустил анализ. Нет, это не амазонка. Не сходятся внешние параметры, вес, особенности поведения. Да он и сам это знал.

Но кто тогда она такая?

Некто Арчи

Арчи сквозь бокал посмотрел на амазонку и улыбнулся. Мали́ полностью разрушала стереотип, объявлявший всех амазонок коварными хищницами, которые только и думают, как затащить мужика в койку и выпить досуха. Конечно, по утрам после свиданий он чувствовал приятную усталость, но ничего такого, что говорило бы о пси-истощении. Да, она ела, но всегда знала меру и, признаться, оно того стоило. К тому же Мали сколько угодно могла делать вид, что не в курсе, кто он на самом деле, но все же прекрасно понимали, что не знать этого она не могла.

– Итак, хватит загадок и тайн, дорогая. Что у тебя за дело?

– Так заметно?

– Конечно. Обычно, стоит мне зайти, ты сразу тащишь меня в постель.

– Неправда! – наигранное возмущение было таким милым и привлекательным, что Арчи прикинул, не отложить ли разговор. Нет, лучше сначала поговорить, тем более что ему стало интересно. Мали никогда не просила о помощи, хотя его возможности были… нет, не безграничны, но очень велики. И раз сейчас она решила о чём-то просить, то дело явно необычное.

– Да, пожалуй, иногда всё начинается прямо в прихожей, и до спальни мы добираемся нескоро. Но сейчас ты приготовила восхитительный ужин… и у меня два варианта. Первый: ты решила предложить террянский союз, – Мали фыркнула, а он в ответ улыбнулся. – Вот и я о том же. Нет, я вполне допускаю это, но вероятность крайне мала. Второй вариант – тебе нужна моя помощь и ты не знаешь, как начать.

– Ты сама проницательность.

– Не надо лести, дорогая. Значит, ты устроила этот ужин, зная, что я всё пойму и начну сам. Так?

– Опять раскусил! Вот что мне с тобой делать?! – как обычно, от её тихого смешка кровь прилила совсем не к голове. Нет, так дело не пойдёт. Арчи всегда гордился самоконтролем, так что просто устроился поудобнее, отпил ещё глоток вина и поставил бокал на стол.

– Сначала всё рассказать, потом подумать, а потом отдохнуть. Как тебе такой план?

– А может, подумаем в перерывах? – она медленно потянулась, давая тонкому платью обрисовать хрупкую точёную фигурку.

– Можно и так. Но сначала о делах.

Уже после первых слов Мали Арчи забыл и про вино, и про порывы своего организма. Теперь в эту историю влезли ещё и амазонки! Вернее, не влезли – их втянули туда марсиане, напугав девочек охотницами. Грамотный ход, но зачем? Скорее всего, рассчитывали получить какую-то ещё информацию. Ведь вся эта история началась со штурмовика амазонок, так что здесь всё логично. Но чем этот штурмовик так ценен?

Нет, не ценен.

Опасен.

Арчи, даже забыв на время о Мали, покрутил мысль так и этак. Да. Это была правильная идея, из тех, что меняют угол зрения, совсем чуть-чуть, но картина событий становится другой. Легенды о Золотом крыле – да, кто-то может купиться на такое. Но не тот, кто рискнёт напасть на марсиан в подконтрольном ТС секторе. Это другой уровень. И почему никто не пытается добраться до корабля сейчас?

Ответ прост: потому что там уже нет того, что искал наш неизвестный.

Арчи чуть не рассмеялся: нет никакого сокровища, никакого артефакта Странников. Есть кибермозг корабля, в нём записана какая-то информация. Которая может угрожать кому-то. Этот кто-то знает, что на корабле ловить уже нечего. А нападение на марсиан организовал, чтобы если не отбить, то гарантированно уничтожить снятый кибермозг. Правда, для этого неизвестный должен был знать, что кибермозг снят. Но это не проблема. Мог растрепать мусорщик, могли разболтать техники – работники боксов… Кстати, если так, надо их проверить. А, может… Может быть, неизвестный просто перестраховывался. Запаниковал и перестраховывался. Тоже вариант.

А у тех, кто верит в Сокровище, нет шансов добраться до боксов вип-хранения.

Но кто же это такой, этот неизвестный? Или неизвестные. Или неизвестная. Та самая вторая якобы-амазонка, которая, судя по всему, и убила Лиора. Которую до сих пор не смогли установить, и в поиски которой мёртвой хваткой вцепились шерифы. Что же, если по следу пойдут ещё и девочки…

Амазонки вынуждены быть законопослушными. А если они думают, что это – нелегалка или вообще охотница, то подключается ещё и личный интерес. Более чем обоснованный. Конечно, не хотелось бы втягивать в эту историю Мали. Но с другой стороны, амазонка уже в ней, а так он хотя бы сможет их прикрыть, если что.

– Итак, вы считаете, что здесь действуют какие-то нелегальные амазонки? – Арчи знал, что Мали не нравится термин «дикие», и старался его не употреблять.

– Хуже. Судя по всему, там, с Лиором, была амазонка и… кто-то ещё. Возможно, фея. Или… Я даже не знаю кто. И это пугает, если честно. А всё, что у нас есть, это примерное описание её внешности.

– Откуда?

– Что откуда? Описание? Так вокруг этого Лиора тогда крутилось много девочек из разных агентств…

– И они вам всё рассказали?

– Конечно.

Арчи кивнул. Ясно дело, рассказали. «Искушение» – агентство небольшое, но в нем работают амазонки, практически все легальные амазонки на Теллуре. Поэтому ничего удивительного, что именно «Искушение» стало неформальным лидером отрасли. И девочкам оттуда приходилось решать много вопросов: где-то клиент нарушил правила, где-то кто-то залез на чужую территорию… Полицию и шерифов это устраивало, амазонки никогда не переходили грань, отделяющую их бизнес от нелегального. Они даже помогали полиции, если вопрос оказывался вне их компетенции, так сказать.

– Хорошо. Но ты же понимаешь, если дело…

– Коснётся безопасности Теллура, мы немедленно прекратим самодеятельность!

– Хорошо. Тогда вот что…

Спустя пару часов Арчи сидел в кресле и любовался Мали, которая, забравшись с ногами на диван, с наслаждением уплетала фруктовый десерт. Она была сластёной и не скрывала этого. Казалось ещё немного, и амазонка заурчит, как довольная кошка.

Мали облизнула ложечку и потянулась. Провокационно. Как обычно.

– А что за террянские обычаи такие, про которые ты говорил? Это когда пара сходится окончательно?

Арчи кивнул. Мали сделала большие глаза и с вызовом спросила:

– Думаешь, я на такое не способна?

– Думаю, я к этому пока не готов. Я слишком молод для этого.

– Молод?! Пожалуй…

Мали плавно стекла на пол, на мягкий ковёр, и всё-таки заурчала, направившись к нему, как кошка. Не как кошка Шерро, а как обычная, голодная террянская кошка…

Яна Ланге-Орлова

Нет, Яна их не убила. Ни Пашку, ни Адлера. Хотя очень хотелось. Она только пообещала скормить их Бабушке. Медленно. Частями. Эти двое, оказывается, уже несколько дней знали, что группа Карла напала на след Гомаро, и ничего не сказали! Ведь это додуматься надо!

Иногда ей казалось, что вычислитель на самом деле в голове у Паши, а не у Лера. Как он может так хладнокровно просчитывать и расставлять приоритеты? На его месте Яна забыла бы про расследование и сосредоточилась на поиске. И она высказала Паше всё, что про него думает, и Адлеру тоже. А потом всю дорогу до космопорта с ними не разговаривала – злилась. На Пашку – что не сказал. На Лера – за то, что тот обстоятельно и занудно, как маленькой, объяснил, что поиск и расследование связаны. Что узнать, что нашли ребята, они могут только одним путём – вычислив, кто и зачем их убил… И всё такое. Ну и на себя тоже злилась, что об этом не подумала. Но в тот момент, когда в присутствии работников порта, подписав и заполнив кучу бумажек, они наконец-то сняли печати и Паша нажал на кнопку, открывая ворота, Яна забыла про обиду.

Штурмовик амазонок стоял посреди бокса, залитый холодным белым светом. Яна первый раз видела нечто подобное вблизи, своими глазами, а не через рецепторы нейросистем «дракона». Так странно… Но не это было главным. Если они правы в своих предположениях, то ещё относительно недавно на этом корабле летал он. Марк Гомаро, Последний Первый. Фантастически. Невероятно. Неужели у них действительно есть шансы закончить этот долгий и уже почти безнадёжный поиск? Нет, не так. У них – и у Греты, Михаила, Карла. Они живы, пока мы помним.

– А вот и Золотое крыло, – на корпусе и вправду можно было разглядеть нечто похожее на стилизованный силуэт птицы, когда-то насыщенно-жёлтый, сейчас уже почти незаметный. – На террянскую чайку чем-то похоже.

– Пожалуй, да. Значит, оно действительно существовало. Восемьдесят или семьдесят лет назад, точнее не сказать. Если судить по тем данным, которые ребята вытащили из кибермозга. И, значит, с большой вероятностью существует и артефакт Странников.

– Лер, ты лучше скажи, вот это вот что? – Паша смотрел на идеально круглые пробоины в броне. – Лазером вырезали? Хотя нет, края не опалены. Сверхплазма?

– Ты представляешь такой поток сверхплазмы? Ян?

– Что?..

– Павел тут спрашивает: это может быть сверхплазма?

– Лерушка, кто из нас инженер, я или ты? Возьми и проверь. Но мне кажется, что нет. На такой поток сверхплазмы энергокуб надо как на линкоре держать, причём только на излучатель. Да не, ребят, оружие из сверхплазмы – это вообще миф. А тут этих дыр как в червячьем гнезде.

Пока Яна рассуждала, Адлер достал сканер и пошёл вокруг корабля. Вернулся слегка озадаченным.

– Это точно не сверхплазма. Да это вообще не плазма. Показатели радиации одинаковые, что в зоне поражения, что вне её. Кстати, ребята грамотно корабль в защищённый бокс поставили.

– Фонит?

– Совсем немного. Дезактивация проведена, но наведённое излучение с корпуса не убрать. Это не страшнее, чем медсканер, но по закону… Погодите, а это интересно, – Адлер снова начал изучать показатели на сканере. – Можно попробовать понять, где побывал корабль. Лиор хоть и раздолбайски вёл себя по возвращению, но специалист он был хороший и все формальности выполнил.

Завёл новый корабельный журнал с точными координатами обнаружения штурмовика и его ориентацией в пространстве. Судя по наведёнке, – Лер постучал по экрану сканера, – корабль побывал в зоне нейтронной звезды. И если проанализировать возможную траекторию дрейфа…

Паша и Яна заговорили одновременно:

– В общем, что это за оружие, непонятно, так? Тогда, мальчики, полезли внутрь.

– Лер, это теория, давай потом, а? Проводим осмотр. Яна, на тебе оборудование, вооружение и всё такое. Адлер, данные с датчиков, отовсюду, где есть носители информации. Вплоть до того, сколько раз и с какой частотой открывались переборки.

– Принял.

– А я общий осмотр проведу.

Через пару часов они собрались на мостике штурмовика. К счастью, Лиор не успел распродать корабль по частям, так что основное оборудование осталось целым. Вот только не невредимым: практически все системы корабля были выведены из строя, и судя по состоянию кресла пилота, выжить у того, кто в нём сидел, шансов было мало. Карл и ребята особо корабль не исследовали, видимо, резонно посчитав, что этим надо заниматься дома, поэтому оставили его на хранение, как собственность Марса, и рванули отсюда, забрав только самое ценное.

– Ну что?

– Это точно корабль амазонки, – Яна оглядела кресла пилота, канонира и села на пол, скрестив ноги. Почему-то ей было грустно. Нет, она не думала сочувствовать неизвестной женщине, которая почти гарантированно погибла, но весь мёртвый корабль был словно пронизан усталой, какой-то обречённой печалью. – Система искусственной гравитации самоуничтожилась. Так только они делают.

– Волки свои корабли вообще взрывают, – Адлер переглянулся с Яной и сел рядом. Павел остался подпирать переборку, заложив руки за спину. Яна с подозрением оглядела командира. Тот умел держать лицо, но сейчас по нему было видно, что он что-то обнаружил, страшно доволен и готов эффектно подать находку. Паша с таким невинным удивлением встретил взгляд Яны, что у неё сомнений не осталось: да, он что-то нарыл. Но будет тянуть до последнего. А руки за спиной держит, чтобы раньше времени добычу не показывать. Настроение у Яны было не то, чтобы играть в эти игры, но и ругаться с Пашей она не хотела. Всё равно расскажет, она торопить не будет. Обойдётся Пашенька.

Яна повернулась к Леру и продолжила:

– Волки психи. А эти утечку информации пресекают. Система гравитационного контроля у амазонок совсем не такая, как у нас. Энергии почти не жрёт, и весь блок, что твой шлем. Остальное – небольшие контроллеры, раскиданные по кораблю. Ничего этого нет, даже проводка уничтожена.

– Ну да, верно, – ага, Пашенька, не нравится, когда тебя так демонстративно из разговора исключают? А будешь знать, как информацию придерживать. – Одни их гравипояса чего стоят! Вроде они с ними даже на Сангусе могут спокойно передвигаться. И ходят слухи, что эти пояса персональные, любое несанкционированное действие – и хана.

– Вряд ли. В смысле – на Сангусе вряд ли. Я не слышала, чтобы амазонки там появлялись. Так, дальше. Судя по всему, бой был жуткий и крайне странный. Запасные предохранители почти все на месте, то есть их даже не использовали, но при этом система дефлекторов запитана прямо на энергокуб. Сам куб посажен практически до нуля. Излучатели выведены из строя: отработали ресурс и стержни выгорели. Такое ощущение, что на них подавали максимум энергии. Ракет нет, лотки пустые. Запасные скафы есть, а вот в шкафу, где стоят персональные скафандры, пусто, – Яна кивнула Леру, и тот продолжил:

– По переборкам. Паша, ты верно предположил, анализ дал интересный результат. Тут две жилые каюты. Одна перестала открываться давно относительно другой, время не установить, но число открытий и периодичность я выявил. Вторая открывалась часто и постоянно. Ни одна каюта снаружи не блокировалась, и это странно.

– Почему?

– Если второй член экипажа мужчина, то почему они не делили одну каюту на двоих? Это же амазонки, у них постоянный голод. Если она своего мужчину держала отдельно, то это либо наказание, либо он её достал чем-то. Тогда почему нет принудительного запирания?

– То есть получается…

– Что её мужчина был в адекватном состоянии и даже мог потусоваться в одиночестве? Ещё одно подтверждение, что это Гомаро!

– Яночка, не торопись. Это пока только предположения, причём очень ненадёжные. Дальше. Совершенно точно, что функции канонира раньше выполнял именно канонир, человек, а потом она переключила управление на себя. Его кресло отрегулировано на массу примерно девяносто килограммов живого веса, плюс-минус. Гравидатчик, как и везде, сгорел, точнее сказать не могу. Но там кто угодно сидел, но не амазонка. Ну и последний штрих: это был случайный прыжок в гипер.

– Почему?

– Вот я и сам удивился. Там странно. Думаю, это аварийная система побега. Отдельный кибер и клавиша. Жмёшь на кнопку, и кибер отправляет корабль по случайным координатам как можно дальше. При этом он не хранит в себе никаких данных о точке входа. Это даже не кибер по большому счету, а бытовой комм. Одновременно с нажатием кнопки все данные о родном мире уничтожаются. И я подтверждаю, дефлекторы были запитаны на куб напрямую. Более того, уцелело несколько контроллеров с излучателей. Темп стрельбы был колоссальный, а затраты энергии вышли за параметры учёта. У меня всё. А, ну ещё, почему-то сгорел генератор системы утилизации, но тут ничего сказать не могу.

– Зер гут. Так, начну с каюты номер один. Она чистая. От слова «совсем», даже мебель не уцелела. По следам могу с уверенностью сказать, что там взорвалась граната, залив плазмой всё, что было. Жёстко, кардинально и действенно. Карл был прав, она сознательно зачищала следы канонира. Причём сейчас не от своих – они не могли не знать о нём, – а от тех, с кем дралась в последнем бою. Собственно, реально находок три. Вот первая, – и Паша жестом фокусника вытащил из-за спины и развернул футболку с портретом команданте. – Причём их там четыре штуки. Разных цветов.

– Там – это где? – немедленно уточнил Адлер, а Яна нахмурилась, присматриваясь к футболке. Или её показалось, или это…

– В гигиеническом отсеке, в чистке. Она их…

– Погодите! Паша, ты разве не видишь? – не удержавшись, Яна вскочила и вырвала футболку из рук командира. – Это кархан!

– Что?

– В смысле?

– Она из кархана! И, смотрите, рисунок не на принтере накатан, он выткан. Одна такая футболочка стоит целое состояние. А ты говоришь – их там четыре.

– Пять. Пятая была у Лиора.

– Получается, что амазонка сделала это для мужчины? С какой стати?

– Вот и я о том же! Если я своей крысе захочу ленточку красивенькую повязать, я же её на свой вкус подберу! И мнение крысы меня интересовать не будет. И уж точно это не будет что-то… такое, – Яна покрутила футболку, не очень понимая, какую выбрать аналогию. – А здесь она явно делала вещь для своего мужчины…

Яна осеклась. Два слова прозвучали совсем иначе, и картинка в голове наконец-то сложилась окончательно.

– Ребята… – она обвела глазами товарищей. – Он свободен был. Понимаете? Поэтому и своя каюта, и футболки не просто для него, а для него по его вкусу… Но разве такое возможно?

– Теоретически… – начал Адлер, но Паша его перебил:

– У Игрока в команде две амазонки. Да, они носят мнемоблоки – но именно носят, они не вживлены. И никаких проблем. Значит, они могут как-то контролировать это своё… свой голод.

– С другой стороны, – с упорным спокойствием продолжил Адлер, – у нас сопротивляемость выше. То есть если амазонка поставит перед собой такую цель, она возьмёт под контроль и нас, но это будет процесс. А у Первых свойства Драконов были более выраженными по сравнению с нами. И если мы допускаем, что это был Гомаро…

– А ты ещё сомневаешься?

– Яночка, я понимаю, что тебе хочется верить, что это так…

– Так, ша! Лучше посмотрите на находку номер два, – и Паша выложил на пол браслет из чёрного с жёлтым материала, отдалённо похожего на пластик. Напротив простого замка-защёлки материал становился совершенно чёрным. – Тут, я думаю, экран, как на комм-браслете. И знаете, где я это нашёл?

– Где? – вопрос был задан хором.

– В том самом утилизаторе. Думаю, генератор сгорел, потому что не смог уничтожить эту штуку, хотя очень старался.

– И что это?

– Хрен его знает. Может, тот самый про́клятый артефакт Странников.

– Ой, сомневаюсь… Хотя… – Лер взял браслет, осмотрел. – Это янтарин, значит, точно Странники, но… Но как-то это… несолидно, что ли? А почему Лиор его не нашёл?

– А какой вменяемый человек станет искать что-то в утилизаторе?

– Ну да, согласен, – Адлер усмехнулся и подмигнул Яне. – А третье что?

– Вот. Я ещё не открывал, – Паша протянул Леру серый пенал, даже, скорее, небольшую коробку, на вид – из пластика.

Янка слишком хорошо знала Пашу, чтобы не сомневаться: тот затеял какую-то пакость. Адлер, похоже, думал также, он даже вытащил сканер и просветил непонятную штуку. Судя по всему, ничего опасного датчики не показали, и Адлер, покрутив пенал в руках, сдвинул крышку. Яна не удивилась бы, вылети оттуда что-нибудь в лицо Леру, но ничего не произошло. Она вопросительно глянула на Пашу, тот пожал плечами. Адлер осторожно заглянул в коробку – и побледнел. Яна испугалась, но в следующий момент всё поняла, и, ахнув, кинулась к нему. Вернее, к коробочке.

Адлер паталогически, до трясучки, боялся пауков. Он и видел-то их живыми только на Терре, ещё мальчишкой, но напугался жутко. Может быть, поговори он с психологом сразу, и проблем бы не было. Но Адлер решил, что справится сам, и всё запустил. Хорошо, что в своей работе они с пауками почти не сталкивались… В общем, шутка жестокая даже на взгляд Яны, но главным было другое. Единственные пауки, которые могли лежать в контейнере на корабле амазонок, это…

– Это кархи! Дай сюда!

Янка попыталась выхватить пенал из рук Адлера, тот с готовностью разжал пальцы, и два толстеньких круглых паучка с поджатыми лапками вывалились ему на колени. Адлер шарахнулся в сторону, кархи скатились на пол, Янка кинулась подбирать – и поняла, что всё-таки голыми руками хвататься за них не хочет. Кархи были крупными тварюшками и вроде как кусучими. Ядовитыми или нет, она не знала, и проверять не хотелось. Правда, никакой активности кархи не проявляли, как упали на пол, так и остались лежать, даже лапками не шевельнули. – Так. Пашенька, солнце свет, ты знал? – Лера трясло. – Знал?!

– Нет, ты что, разве я мог?

– Мог, мог. Это он, Лерушка, тебе за пиво отомстил. Когда ты ему в бутылку от нашего залил террянское, – Янка, опустившись на колени, осторожно поводила ладонью над кархами. В конце концов, она – Ланге-Орлова, неужели не поймёт, что с ними! Знать бы ещё, как это делается… Она совсем чуть-чуть не дотягивала до нижней нормы псиоников, но родители рассказывали, что когда её в детстве по традиции возили к Бабушке, она буквально вцепилась в камни у подножья скалы и не хотела уходить. А когда папка всё-таки унёс её оттуда, разревелась и долго не могла успокоиться…

Нет, ничего не понятно. Но Янка решила считать пауков живыми, тем более что где-то слышала или читала, что они могут впадать в спячку, и очень надолго. Она отломала от разбитого ложемента пару кусочков пластика и с их помощью уложила кархов обратно в пенал, устланный изнутри тонкими белыми нитями. Адлер, стоя у дальней стены, с перекошенным лицом наблюдал за ней. Словно ждал, что кархи сейчас проснутся и набросятся на Яну. Или на него.

– Зачем тебе эта гадость? Они же вообще дохлые, судя по всему…

– Сам ты гадость! Это и есть кархи. Надеюсь, их из спячки можно вывести. Попробую подкатить к амазонкам Игрока, если получится, то у-у-уххх!

– Да, представляешь, Лер, на тебя сажают таких вот паучков. На голое тело. И они по тебе бегают, лапками мохнатыми топочут…

– Зотов!!!

– Паш, хватит, – шутка затянулась, всё-таки это был перебор. – И вообще, Лер, кархи, формально говоря, не пауки. У паука восемь лапок, а у карха в среднем в два раза больше.

– Значит, в два раза хуже…

Паша разрывался. С одной стороны, он считал, что команда должна остаться на Теллуре. У них есть задание и надо его выполнять. С другой – вот прямо сейчас толку от них не было никакого. Шерифы вцепились в дело об убийстве мёртвой хваткой, амазонки точно найдут дикую, если она вообще есть на планете, Игорь и Игрок потихоньку трясут Братство… В этой ситуации группе «Памяти» делать нечего. Просто сидеть и ждать? Нет ничего хуже. В какой-то момент Паша вообще поймал себя на том, что готов слать отчёт Крысу и попросить указаний, но это была минута слабости. Так что материалы на Марс он переслал, но и только. Паша старший группы, значит, ему и решать. И по здравому размышлению он принял решение. У них были данные, отработать по которым могли только они.

Нова-17К. Система, координаты которой вытащили из кибермозга корабля амазонок Карл с Мишкой. Возможно, они не имели никакого отношения к происходящим событиям, но эта самая Нова могла быть как-то связана с Марком Гомаро. И «Память» обязана это проверить…

Инге Сонел

И у нас с Тимом началось то, что, наверное, и называется нормальная жизнь. Я даже не знала, что так бывает. Что можно встать утром, приготовить Тиму завтрак… В смысле, заказать еду в ближайшем кафе. Ну не умею я готовить! Я как-то попробовала рогалики испечь, Тим их даже съел, но я решила больше такие эксперименты не ставить. Не знаю, я вроде всё по рецепту сделала, а они сухие получились настолько, что на них полтонны масла намазать надо было, чтобы проглотить… В общем, Тим уходил по своим делам, а я надевала нейрошлем, садилась за учебники и начинала задачи решать. По навигации, астрофизике, даже просто по математике. Теорию-то в мозги вписать легко, особенно теперь, когда у меня на хорошие обучалки деньги есть, но практику никакое нейрообучение не заменит. А вечером мы шли танцевать или гулять – вдвоём или в компании, или большой толпой заходили в «Бур-А-Тино»… но на столе я там больше не танцевала. Или просто сидели дома с Тимом, и это тоже было здорово. Да, мы уже на следующий день из гостиницы перебрались в дом недалеко от Игрока. Там, на этой улице, как оказалось, народ из Братства в основном и жил. Ну и мы там обосновались. В смысле – дом сняли. Целый настоящий дом! Только для нас двоих! Круто…

А ещё Стелла и Игорь вытащили меня на этот… ипподром. Там лошади. Живые! Тёплые! Их завезли, когда уже в ходе колонизации Теллур открыли. Они вообще классные, смешные и фыркают, но огромные! А носы мягкие такие… И сбруя – ну, обвес пилотский – это, оказывается, отсюда, из лошадиного снаряжения название взято. Я не знала. А бега и скачки, про которые говорила Стелла, это гонки такие на лошадях. Надо будет посмотреть, когда время появится.

Стелла рассказала, что вокруг любого крупного города на Теллуре есть экозоны, куда на флаерах и на вездеходах нельзя. И там рейнджеры периметры патрулируют верхом. Только периметры, внутрь не суются. Потому что там хищники. В лесу. Вот. И я вообще не понимаю. Мне кажется, что здесь, на Теллуре, леса жуть как опасные. А Тим говорит, и я в справочнике посмотрела, что на Сангусе биосфера считается куда более агрессивной. Это же представить тогда невозможно, что там творится! Вот точно на Сангус не хочу…

Зато я теперь умею ездить верхом. Это оказалось так здорово! Хотя совсем непонятно поначалу. В смысле, как лошадью управлять. Но я научилась. Немножко. А Тим сказал, чтобы я даже не думала с рейнджерами напрашиваться. Но мне и не хотелось вовсе. Ну, почти.

А ещё здесь, на Теллуре, почти в каждом доме есть домашние животные. Я, конечно, знала, что такое бывает, но в натуре ни разу не видела. Змея, которая у нас в онфоре жила, не считается, это священное животное, а не домашнее. Лягушки и тритоны в прудах рециркуляции тоже на такое не тянут. На Тиране я только про Мистера Вездесущего слышала. А здесь зверья полно. Даже в городе. Кто-то в парках в кустах и в кронах деревьев шебуршится и пищит, и в домах люди зверей держат. Котов, этих… собак и терродонтов. Собак и кошек тоже колонисты завезли, и я в Сети прочитала, что здесь, на Теллуре, собак теперь больше, чем на Терре, откуда они родом. Они смешные, а бывают страшные, когда здоровенные. А терродонты – просто смешные. Это ящеры местные, пёстрые очень, яркие, с таким типа воротничком вокруг шеи, ростом мне по коленку, любят с детьми играть, у всех подряд клянчат еду, и вообще прикольные.

Вот только ненадолго этой нормальной жизни хватило, кто бы сомневался! На недельку всего.

В тот день Тим опять умчался куда-то, а я на верфи съездила. Проверить, как дела. Там всё отлично шло, не зря мне Игорь этих ребят рекомендовал. Хотя денег я по итогу в «Аладу» вбухала – представить страшно, сколько. Почти всё, что мы на этой истории с пиратами получили. Но там от старого, если честно, только корпус остался. Маршевые движки новые, старые – вместо манёвренных, энергокубов два, как Игорь и предлагал – один чисто на излучатели и дефлекторы, другой на двигло, торпедные аппараты, ещё одна спарка и два «трио» сангусского производства, ракетные установки, один трюм под абордажную камеру переделали, медотсек с автоматической системой регенерации… Был честный мирный контрабандист, стало непонятно что. Маленькое, но страшное. Вот точно класс с «торговца» на «малый рейдер» или «тяжёлый штурмовик» менять придётся!

А ещё я пищевой синтезатор нормальный поставила. Это мне просто: тортилью замороженную в микроволновку забросила, мёдом намазала, соевым молоком с витаминами запила – и нормально. А Тим – мужчина, его кормить надо! Вкусно и много. Так что кухоньку на «Аладе» я тоже обновила.

Вообще хорошо, что Мистер Харт наши счета оплачивает, иначе я бы себе «ягуар» не купила. Спидер, но тяжёлый и мощный, не фитюльку какую-нибудь. Я думала, Тим заругается – всё-таки дорогущий, последняя модель, а он только посмеялся, а потом очень серьёзно попросил быть поосторожнее. Ну, я ему и не сказала, что на скоростной блок-ограничитель сходу выключатель поставила. Ну так, на всякий случай.

В общем, это так круто оказалось – когда у тебя совсем-совсем свой корабль, и ты реально капитан, и вообще… Как-то всё это по-настоящему было. Не знаю, как объяснить, но здорово. Поэтому я в тот день не сразу домой поехала, а решила прогуляться, а потом в кафе какое-нибудь стильное зайти. И это тоже круто и здорово было. Я даже нашла место, где сангусский кофе есть, и пироженки там мои любимые всегда продаются. Такие колечки с заварным кремом внутри. Прям вот то что надо.

В общем, сидела я там, пила кофе – и вдруг чувствую: сейчас что-то будет. Это не было похоже на то, как лоа меня предупреждали, просто… Словно сквозняком откуда-то потянуло. Не холодным и не тёплым, просто каким-то не таким. Я даже к дверям повернулась и вот тогда эту парочку и заметила.

Они как раз в кафе входили. Тётка средних лет – хотя с пластическими дизайнерами одни лоа знают, сколько ей на самом деле! – и мужик примерно такого же возраста. Причём рядом с тёткой он смотрелся… Да никак не смотрелся, если честно. А вот тётка – да, тётка та ещё была. Лощёная, одетая дорого, по последней моде, но без изюминки. Причёска идеальная, лицо правильное, туфли, макияж… И всё равно – не то. Было в ней что-то… высокомерное? Словно она на всех вокруг смотрела, как на… на детей маленьких и глупых, что ли? В общем, не понравилась она мне. Настолько, что я быстренько глаза отвела, чтобы она не заметила, что я на неё пялюсь.

Так что я больше в их сторону не смотрела, но как-то их – вернее, её – всё равно ощущала. И чем дальше, тем хуже. Это как когда зуб молочный выпал, ты просто знаешь, что там вместо него дырка, и постоянно её чувствуешь, то языком потрогаешь, то ещё что. Так и тут, у меня эта тётка как дыра какая-то ощущалась. Сложно объяснить. Ну вот, а потом… потом я чуть не вскочила. Потому что ощутила, что здесь, рядом – Тёмный. Смерть. Но я даже испугаться не успела, так быстро это пришло и ушло. Да и чего пугаться, если я точно знаю, что это не за мной? Ага, но за кем тогда? Почему-то я сразу на ту парочку глянула. Тётка как сидела, так и сидит, а вот у мужика как корона чёрная на голове нарисовалась. И я сразу поняла, что это. Та самая Метка Смерти, о которой мне Хелен и Найка рассказывали. Обречён он был. И я ни на секундочку не сомневалась, что его эта тётка грохнет.

Ну и что мне в такой ситуации делать? Понятно, что вмешиваться бесполезно, раз метка появилась, то всё, ничего не изменить. Может, тётка вообще уже провернула, что хотела, яд ему в кофе подсыпала или ещё что. Но кто она такая и что всё это вообще значит?

Да-да, я слышала местную поговорку, что любопытство погубило кошку. Но раз уж я это увидела, раз лоа мне эту парочку показали – а тут много странностей было, чтобы понять, что без папы Легбы не обошлось! – то надо разбираться. Я подумала было Тиму позвонить, но не стала. Во-первых, у него дела, его вообще в городе нет. А во-вторых, я ведь знаю, что он все эти вещи, про лоа, не то чтобы не любит, но не понимает и предпочитает держаться подальше. Так зачем его отвлекать и пугать зря? И хотя мне страшно было, но когда эти двое вышли из кафе, я за ними пошла. Эх, жаль, я правильно вести людей не умею… А с другой стороны, я почему-то была уверена: я эту тётку теперь найти смогу, если что. Уж очень она странная.

В общем, пошла я за ними, а сама думаю: а что я буду делать, если они во флаер сядут? У меня-то транспорта нет. В смысле, под рукой нет, я свой «ягуар» на стоянке у верфей оставила. Конечно, я могла его вызвать, но пока он прилетит!.. Но эта парочка пешком пошла. Там сквер такой красивый, деревьев много, ни флаеров, ни машин – пешеходная зона. Вот они лениво так по этому скверику и пошли. Ну и я за ними.

А дальше всё так… глупо получилось. Глупо и быстро.

Мужик всю дорогу что-то пытался тётке объяснить, причём так… подобострастно, так это, кажется, называется. Ну, когда взгляд такой… снизу вверх, и всё в глаза заглянуть порывается. И под ноги он не смотрел толком. А там дети в мячик играли, и этот самый мячик перед ними – ну, перед парочкой этой – на дорогу выкатился. И всё бы ничего, но за ним терродонт выскочил. Прямо мужику под ноги. Тот мячик-то начал перешагивать, ногу поднял выше, чем надо, на ящера чуть не наступил, шарахнулся, попытался равновесие удержать – и упал. Как раз головой на декоративные камушки по краю дорожки. И так приложился, что по звуку понятно было: всё. Не жилец.

Вокруг крик, визг, паника, тётка вся такая в растерянности и чуть ли не в слезах… Вот только я на чём угодно поклянусь, что это она всё подстроила. И у меня по первости, честно скажу, чуть ноги не подогнулись от страха. Она что, вероятностями управлять может? Она ведь что-то сделала в тот момент, когда мячик не туда полетел, я это почувствовала, хотя не смогла понять, что это. Ну и этого «чего-то» и Метки Смерти хватило, чтобы мужик убился. Но что же за сила у этой тётки? Это не псионика и не дар лоа, это что-то другое. Понять бы ещё, что!..

Полюбовалась я, как рейнджеры и парамедики примчались, как всех опросили, тело забрали. Несчастный случай, толпа свидетелей, все всё видели. Если кто тут и виноват, то терродонт, но его-то к ответственности не привлечёшь. Так что народ разошёлся, и тётка куда-то по своим делам отправилась. Спокойная и довольная, совсем не такая, как когда с рейнджерами и полицией разговаривала. А я за ней, и вроде как она пока не просекла, что я следом топаю.

Тётка никуда не торопилась. Пошла дальше по скверу, купила теркексы, покормила терродонтов – других, не того, из-за которого мужик погиб, зашла в открытое кафе, села на террасе, заказала еду какую-то, сидит, в комм уткнулась. А я как дура на качелях на игровой площадке напротив устроилась, мороженое в автомате взяла, чтобы хоть чем-то себя занять, а я его не люблю… Вот уж не думала, что это так сложно – естественно себя вести, когда следишь за кем-то! И почему-то сразу и есть хочется, и пить, и в туалет, и спать, и ещё что угодно, только чтобы отвлечься… Какая же у оперативников всяких работа сложная, наверное!

В общем, сижу я на качелях, мороженое это несчастное мусолю и тут краем глаза замечаю, что на соседние качели кто-то садится, и что-то с этим кем-то не так. Я голову повернула – а это амазонка. Под вуалькой. И с мнемоблоком – вот как они, оказывается, выглядят, как украшение-имплантат во лбу. Что-то в глубине этого самого камешка поблёскивало, словно амазонка готовилась псионику применить. И глаза у неё были злые и испуганные, это даже сквозь вуальку видно. Она выбросила руку в мою сторону, и мне в бок упёрлось что-то тонкое и острое. Оружие какое-то. Но вот что странно: я не испугалась почему-то, и девица эта совсем не воспринималась как источник опасности. Мне только интересно стало.

– Кто ты, во имя Великой Матери, такая? И почему следишь за ней?

Кола Гальяно

– Ого, ну и любите вы, шеф, копаться у пиявок в брюхе… Принято. Сейчас возьмём хату под контроль.

Команда у Гальяно была что надо. Его ребят можно было принять за докеров, бандитов, спортсменов, да за кого угодно, кроме рейнджеров. Та же Моник, заместитель Колы – профессиональный гладиатор. Нет, изначально она была биологом, но исследуя Лес, получила серьёзный ожог лёгких и какую-то аллергическую астму, от которой никакие препараты не помогали. И теперь Моник не могла приближаться к объекту изучения на расстояние меньше километра, да и то в безветренную погоду. Кола не понимал, что мешало надеть защитный костюм и работать в нём, но Моник объяснила, что это как секс в вирт-пространстве. Вроде да, но всё же нет. Росточка она была невысокого, чуть больше полутора метров, при этом её мускулатуре и скорости мог позавидовать иной пехотинец. Довершали картинку белый ёжик волос и татуировки, покрывающие практически всё тело, кроме лица. Когда Моник в прикрытии, Кола не волновался.

А прикрытие требовалось, и серьёзное. Фернандо слишком увлёкся разработкой дантейцев. И его засекли. Или ещё хуже – он подставился специально. Кола гнал эту мысль, но чем дальше, тем заметнее становилась в друге какая-то нехорошая решимость. Кола уже жалел, что привлёк Фера к делу. Но назад дороги не было. Оставалось только надеяться, что он сгущает краски. А ещё – организовать максимально надёжное прикрытие. Чем он и занимался, пока друг лез головой в петлю.

– Так что ты выяснил?

– Тот магазин, что ты мне слил, база. Я его обложил достаточно плотно и точно могу сказать, что как минимум трёх девушек и пару парней типа Карлы я засёк. Девчонки из Университета, как и Карла. Может, она и втянула. Что с парнями, не знаю, может она, может, кто другой. Плохо, что я не могу вычислить организаторов. В магазине бывает слишком много народа, отследить всех и их связи – это надолго. А у нас такого времени, похоже, нет.

– Почему?

Фернандо хмыкнул:

– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы вычислить неизвестную? И установить тот факт, что она к психоделам никакого отношения не имеет? Кола, ты реально думаешь, что за нами не присматривают?

– Адмиралтейство? Полиция?

– Да хоть МУКБОП. Контрольки сработали, это очевидно. Уверен, что аналитики уже сообщили кому надо о том, что пара шерифов проявляют подозрительную активность и имели контакт с марсианами.

– Допустим. И что?

– А то, что этих уродов будут брать, и это станет известно твоей незнакомке. Или ты думаешь, она не выпотрошила по полной Карлу-Изабель?

– Она же психо! Она помнит только то, что ей записали.

– Эх… В том то и дело. У тебя две ошибки в рассуждениях, одна логическая, другая базовая. Судя по твоему рассказу о том, как она влилась в компанию Лиора и Карлы, эта дама – очень сильный пси. То есть раскрутить Карлу на то, откуда она пришла, для неё не вопрос. Как и расспросить о прошлом. Неужели ты думаешь, что личность Изабель полноценная?

– Ну… Нет, конечно, что-то из прошлого она помнит, но с полноценной личностью это не сравнить.

– То-то и оно. Полноценную личность записать можно, но для этого нужна толпа спецов, глубокая проработка легенды, да и времени – не час с небольшим. А раз так, то незнакомка поймёт, что Изабель ненастоящая. А дальше – базовая ошибка. Когда делают «психо», начальную личность загоняют очень глубоко, но подсознание отчистить невозможно, как невозможно удалить личность, не превратив человека в овощ. И хороший пси сможет добраться до неё. А мы просто обязаны считать, что неизвестная – хороший пси.

– Согласен. И?

– Если она с Сиппара, то она не дура и давно тут работает. Работает в интересах боссов, а значит, она профи. Раз так, то психоделы попадут в сферу её интересов, и она будет их мониторить. Если их накроют, то это её вспугнёт.

– А если она не с Сиппара?

– То всё ещё хуже. В общем, нам надо добыть информацию по дантейцам раньше, чем их прикроют, и раньше, чем возьмём её. А потом преподнести её Адмиралу. Он мужик умный и не станет бежать впереди тирекса.

– Так что? Даём им тебя взять? Уверен?

– Вариантов нет. Сами мы на их босса очень долго выходить будем. Так что пусть берут.

– И что ты им скажешь?

– Как что? То, что они боятся услышать. Что я действую от имени боссов Сиппара и что они спутали наши планы.

– Фер, тебя никто с бабочкой Само не сравнивал?

– Я так красив?

– Нет, ты так коварен.

– Даже не знаю. Но с ними иначе нельзя, так что буду считать это комплиментом…

Гигантская бабочка Само – одно из чудес Леса, хотя и в обычном лесу они тоже иногда встречаются. Говорят, что движение множества цветных и ярких «перьев» на её крыльях может вогнать в ступор даже тигращера, а пыльца, которая покрывает её крылья, заставляет просто стоять и любоваться самым великолепным зрелищем, которое когда-либо видел. Хотелось приблизиться к ней, оказаться окружённым её перьями… м-да… Кола вздрогнул, представив, как множество тонких усиков впиваются в тело, высасывая кровь и впрыскивая желудочный сок. Как и многие представители Леса – да какое там «многие», большинство! – Само очень любила поесть и имела внешнее пищеварение. А вот кровь она поглощала литрами напрямую. Кола всего один раз столкнулся с этой тварью, но впечатлений осталось – на всю жизнь.

И, похоже, что-то от этой самой бабочке в Фере действительно было, потому что сейчас, задним числом, Кола не понимал, как повёлся на эту аферу. Оставалось надеяться, что он сделал всё, что мог, и с другом ничего не случится.

* * *

– Ты в конец оборзел что ли, тюлень грёбанный?! – низенькая коурс, вся в татуировках, пнула ногой элегантный спидер. – Быро снялся и отвалил, придурок, это моё место!

– Девушка… – крепкий мужчина в приличном костюме слегка оторопел от агрессивного напора.

– Я те сейчас хобот пиявки в дупло засуну, отвали, сказала, а то дырок в твоём корыте наверчу на раз. Ур-род, – она посильнее пнула спидер.

– Эй, полегче! Он всё-таки денег стоит! Я ведь и заявить могу!

– Чё? Ты в натуре, тюлень, берега попутал? Это моё место! Я тя по- хорошему попросила, ща по-плохому будет, – девица дёрнула рукой, и из ладони с характерным щелчком вылетела телескопическая дубинка, любимое оружие гонщиков-неформалов. – Сваливай, сказала, а то сейчас и тебя, и его отрихтую!

– Всё, всё! Сейчас отъеду, – мужик поднял руки: связываться с коурс – себе дороже.

Он забрался во флаер и нехотя отъехал от небольшого ресторанчика, остановившись чуть дальше по улице. На его место, чуть не задев соседние машины, немедленно встал «шерро» коурс. Вышедший на шум хозяин заведения хотел было выговорить наглой девке, но увидев её, чуть замешкался, а потом расплылся в улыбке:

– О! Неукротимая Четс! Как рад, как рад! Проходите, прошу!

– Спасибо, Пик. Совсем оборзели. Жаловаться он мне будет, – девица села за столик и бросила ноги в тяжёлых ботинках на стоящий рядом стул. Не глядя взяла бокал фирменного коктейля, немедленно принесённый официантом, и почмокала губами, пробуя. – Похоже, сегодня Ален в настроении. У него новая тёлка?

– Он вам говорил?

Пикано не понимал, что происходит. Четс он знал только по боям. Не то что бы она была чемпионкой, но уверенно держалась в лидерах. И Пикано готов был свой нож шефа поставить на то, что гладиаторша была у него впервые. Но вела себя так, будто знает его сто лет и постоянно бывает в заведении. А раз так… Она наверняка всё заранее узнала. И про него, и про Алена и его новую пассию. Значит… Адмиралтейство? Крипо? Нет, скорее всего, рейнджер. Интересно. И кто бы мог подумать?! Но что происходит?

– Пи-ик… – девушка посмотрела на него таким выразительным взглядом, что он всё понял. Да он и не собирался болтать, и мыслей не было. Рейнджеров и тем паче шерифов уважали все. Они не только воплощение порядка и безопасности на Теллуре, они его традиции, хранители духа колонистов.

– Конечно, Четс, я всё понимаю. Надеюсь, всё…

Пикано отошёл, краем глаза наблюдая, как Четс нацепила наушник плеера и откинулась спиной на стену, лениво потягивая коктейль и поглядывая на улицу.

Пику хотелось верить, что не случится ничего серьёзного и ресторан не пострадает…

* * *

Фернандо вышел из дома, направился к парковочной зоне. Не доходя метров тридцати, остановился. Потряс ногой, нагнулся, затягивая замок на ботинке поплотнее. Бросил взгляд в сторону. Неужели его будут брать так тупо, у собственного флаера? Оглушат станнером, затолкают внутрь и перегрузят на ближайшей стоянке? Будь он местным лавочником, всё было бы нормально, но он-то от Больших Боссов, так что ёж вам в шлюз, как говорила Грета, а не банальный захват.

* * *

– Шеф, что он делает?

– Спокойно, ребята, всё верно. Его не должны просто так взять.

– Принято.

* * *

Фер выпрямился и, подумав, двинул к ресторанчику «У Пикано». Взял чашку кофе, круассан и уселся на улице, всем видом показывая, что никуда не спешит. Молодая парочка у флаера начала проявлять беспокойство. Ну, действительно, разве можно так долго целоваться с такой куколкой? Любой нормальный мужик уже давно повёл бы её в укромное местечко, да хоть во флаер, но уволок бы. И как они теперь выкручиваться будут?

* * *

– Шеф, передай Феру – на нём маячок. Похоже, ещё в магазине навесили.

– Отлично, Мон. То, что надо.

* * *

«Ну-ну, ребятки. Поиграем. Главное, не заиграться»…

Фер дождался, пока рядом опустится вызванный им таксер, отставил недопитый кофе и быстро опустился в пилотское кресло. Автопилот немедленно пристегнул его и поднял машину в воздух. На обзорном экране Алини с удовольствием заметил, как засуетились его оппоненты. Парочка растерялась, а второй, которого Моник убрала с ближайшей точки, просто упустил момент, когда он сел в такси. «Ну и как вы меня брать будете? Мне обострять или нет?» Фер прикинул, что будь он реальным агентом Сиппара, то решил бы, что это копы или Адмиралтейство, а значит, надо рвать когти. Сбросив ограничитель автопилота, он дал газу, и пока дорожная система переваривала нарушение процедуры, припарковал машину на крыше торгового центра. Сбежал вниз, юркнул на лестницу аварийного выхода и выскочил во двор. Ну да, он же с Сиппара, а не коренной житель Виль-де-Ноэля. Будь он сам собой, такой глупости не совершил бы: не выбежал на открытое пространство погрузочных площадок, открытых сверху и пустующих днём.

Даже не пришлось особо ждать, когда на него почти упал флаер преследователей. От первого выстрела станера Фер ушёл, а вот второй выстрел пришлось получить. «С-суки! Ну, я вам это припомню!» – мощность станнера была явно на максимуме, выше разрешённого показателя, тело выгнуло в судороге, и он вывалил на мостовую всё, что ел с утра, добавив не до конца переваренный круассан сверху. И отключился.

* * *

– Есть захват. Продолжаем наблюдение.

– Принял. Осторожнее ребята, Фер отличный парень.

– Всё в норме, шеф. Теперь никуда не денутся.

– Хотелось бы верить…

Инге Сонел

В итоге мы собрались на базе у Игрока. В смысле – в доме, который он для экипажа снимал. Мы – это я, Кай и две местные амазонки: Санси и Мали. Я так поняла, что они меня сначала за охотницу приняли, а потом поняли, что я не амазонка. Вернее, какая-то неправильная амазонка. И уже не знали, что делать и как ситуацию разруливать. Ну, вроде как развернуться и уйти – мол, простите, ошибочка вышла – неправильно, да и вдруг я правда эта ихняя охотница? К тому же они тоже за этой тёткой непонятной следили, и им было интересно, что я про неё знаю и зачем она мне понадобилась. В общем, не знаю, как бы мы договорились, но я сообразила с Кай связаться. К счастью, время у неё было, и она предложила приехать. А Санси и Мали, как только поняли, с кем я договариваюсь, обе словно расслабились как-то.

В общем, вызывала я свой флаер, и мы к Кай полетели. Та нас уже ждала. Сразу сказала, что времени у неё мало, но что раз уж так дела повернулись, нам обязательно надо поговорить. Чтобы дров не наломали. Я не очень поняла, что это выражение значит, ну да ладно.

Главное, я узнала, что происходит. В смысле – что какие-то уроды на корабль марсиан напали, и что всё вроде как завязано на штурмовик амазонки, который они у мусорщика купили. А эта тётка, по всему выходило, убила того парня, который штурмовик нашёл. И при этом себя за амазонку выдавала. Ну хотя бы стало понятно, чего это местные амазонки так напряглись.

– А вы-то как про неё узнали? – я у Санси спросила, но ответила мне Мали. Санси вообще больше молчала. Тихая она была какая-то, я даже не думала, что амазонки такими могут быть.

– У нас много клиентов из самых верхов, – Мали скривилась, словно кислое что съела. – И мы заводим и поддерживаем полезные знакомства. Конечно, все делают вид, что никто ничего не знает, но… Вот у Санси в постоянных посетителях – министр финансов и…

– Не надо, Мали, – тихо попросила Санси.

– Как скажешь.

Ох, похоже, ни разу они не подруги, эти две амазонки! И вместе только потому, что у них выбора нет. Они и внешне разные очень: Санси высокая блондинка с огромными голубыми глазами, Мали пониже, с рыжими кудряшками, зеленоглазая, чем-то на зверька какого-то похожа. А фигуры у них у всех одинаковые, красивые и изящные, только Санси более хрупкая, а Мали поспортивнее будет.

– Все уверены, что этого, – Мали подняла руку, словно хотела мнемоблок потрогать, – достаточно, чтобы нас обезопасить. Но любого самца можно раскрутить на что угодно и без псионики. Ну да ты сама это знаешь, подруга. Когда мы узнали, что мусорщика амазонки шлёпнули, начали искать, по своим каналам. Но далеко не ушли. Так что я одного своего постоянного клиента из Адмиралтейства на информацию растрясла. Правда, как оказалось, они и сами немного знают.

– И вы решили им помочь?

– Помо-очь? – Мали на меня как на идиотку посмотрела. – Подруга, мы хищники. Эти твари влезли в наши охотничьи угодья, – Санси на этих словах нахмурилась, но промолчала. – Так что разговор тут короткий. С остальным пусть мужики сами разбираются. Правда, как оказалось, одну из той парочки, что у мусорщика была, дикую амазонку, судя по всему, эта дамочка шлёпнула. А вот кто она сама… Не амазонка. Просто сильный пси?

– Нет, – говорю, – она не пси, это точно. То есть какая-то сила у неё есть, но это не псионика. А кто она вообще такая, по документам?

– Ран Дэй, свободная журналистка с Харола.

– Чудесное прикрытие! – фыркнула Кай. – Проверять долго и практически нереально. А чтобы подтвердить такую легенду, достаточно опубликовать в нескольких СМИ статьи за этой подписью. Свободные журналисты могут ни разу вообще лично с редакторами не встречаться. Так что она может оказаться кем угодно. В том числе агентом… да тоже кого угодно. И того мужика, про которого ты рассказала, убила, подчищая за собой хвосты, судя по всему.

– Погоди, – тихо спросила у меня Санси. – Почему ты уверена, что эта женщина использует не псионику, а что-то ещё?

Ну и вопросики она задаёт! Как объяснить то, что ты просто чувствуешь? Но придётся как-то выкручиваться.

– Понимаешь, псионика, она… Хотя что я вам объясняю! Вы же и так лучше меня всё знаете. Псионик использует свою собственную силу, что-то делает из себя, от себя, понимаете? – про то, что я, Хелен и Найка можем получть силу от лоа, я решила не говорить. Я-то знаю, что эта Ран не такая, так зачем людей путать? – А эта что-то другое делает. Она словно… Просто меняет что-то вокруг, что ли… Нет, не знаю, как описать. Но я точно скажу: она не псионик. А если псионик – то какой-то совсем невиданный… То есть главная злодейка здесь – она, выходит?

Кай улыбнулась:

– Думаю, всё намного сложнее. Но я бы за ней продолжила присматривать. Тем более если у неё, как ты говоришь, какая-то сила, которую невозможно идентифицировать. И… – Кай задумалась и очень серьёзно продолжила: – Ты должна это знать. С вероятностью одна вторая штурмовик, из-за которого всё началось, принадлежал твой бабушке.

Мали с Санси на меня уставились, а я сижу, рот открыв.

– То есть как?

– Я его не видела, но по описанию символа на борту – это перо Золотого крыла. А нам известна судьба всех его штурмовиков, кроме двух. Майи и Тессы.

– Ты из Золотых? – Мали чуть не вскочила.

– Так это правда – про Сокровище? – испуганно спросила Санси.

– Да. И нет, – Кай кивнула, и опять у неё в лице что-то такое… древнее прорезалось. И понятно стало, что Санси и Мали намного её младше, хотя на первый взгляд они ровесницы. – Мы с Лотой – всё, что осталось от Золотого крыла. Сказки о Сокровище – именно сказки, которые уже давно начали жить собственной жизнью. Да, ссора, из-за которой нам пришлось покинуть Дом, началась из-за добычи, но обычной добычи, Древние тут ни при чём. Но вот Майя или Тесса действительно могли что-то найти. Майя много раз летала куда-то одна – вернее, со своим мужчиной. А Тесса… Она была самая младшая, только получила своё перо – свой корабль, и была безумно увлечена Майей. Не влюбилась, хотя, может, и не без этого… Хотела, чтобы твоя бабушка стала её наставницей, чтобы учила. И всё время доказывала, что достойна внимания Майи. Пыталась выследить ту, когда Майя куда-то летала. И в очередной такой полёт пропала. Мы искали её, но без толку. А примерно через год пропала и твоя бабушка.

– Понятно, – хотя чего тут понятного? Ну, кроме одного: теперь мне точно надо в этой истории разобраться. – И никак нельзя точно узнать, чей это корабль?

– У нас не принято писать на борту номера или ещё что-то. Изображения птиц отличались друг от друга. Если я увижу, то скажу точно. Но кто меня пустит на него посмотреть!

– А где этот штурмовик?

Я сначала спросила, а после этого подумала, зачем спрашиваю. Ведь я туда не полезу, это зона вип-хранения в коммерческом порту, и Кай права – кто нас туда пустит? Но потом я поняла, куда смотрю: на комм-оборудование, которое на столе у стенки стояло. И хорошее оборудование, на первый взгляд. А дека у меня всегда с собой, и уж конечно, я её проапгрейдила, как только мы на Теллур прилетели.

– А если я попробую туда заглянуть?

Понятно, что в документы учёта я нос совать не собиралась: там коммерческая тайна и всё такое, и защита должна стоять такая, что в ту сторону лучше даже не смотреть. Но там должна быть система пожарной и прочей сигнализации, которые иногда дублируются видеоконтролем. А вот она обычно на общий диспетчерский пульт выводится. А оттуда – на городское управление аварийных служб. Ну, по идее именно так и должно быть.

Кай губу закусила:

– А справишься?

– Я осторожненько, – ведь понятно, что она беспокоится, чтобы у Братства из-за меня неприятностей не было. – Я ничего ломать не буду, просто пассивное наблюдение. Ведь всё, что нам надо, это камеры в боксе хранения, так? А вы вообще в другую комнату идите, вот. Чтобы если что, с чистой совестью сказать, что не знали, что я делаю.

Ну да, может это и глупо, но я тоже больше боялась, что Игроку проблемы создам, если попадусь, чем за себя. Но всё хорошо получилось, правда, долго. Я ведь реально в пассивном режиме работала, значит, надо было ждать, пока автоматика Службы чрезвычайных ситуаций пошлёт обычный рабочий запрос в космопорт – типа, всё ли в порядке. Потом – когда пойдёт обмен данными с секцией хранения и всё такое. Надо ведь за что-то зацепиться, чтобы в систему влезть. Я до последнего боялась, что видеокамер там не будет, а если будут, то они не дадут нужной картинки, и тогда придётся их самой поворачивать, а это уже совсем другой разговор… Но всё получилось.

Я смотрела на разбитый штурмовик посреди бокса и пыталась понять, что чувствую. Это очень странно было: умом я понимала, что, наверное, должна что- то испытывать, эмоции какие-нибудь. Обычно у меня с этим всё в порядке, а тут… Спокойствие какое-то ледяное, и всё. Просто я как-то сразу для себя решила: если окажется, что это – штурмовик моей бабушки, то костьми лягу, но разберусь в этой истории. Потому что это – семейное дело. И пусть вся моя семья – это я одна, а не целый клан, как обычно у нас дома, всё равно – семейное. Хотя… Почему, собственно, одна? А Тим? А Кай и Лота? А Игорь, которого я как брата воспринимаю почему-то? Ну, то есть я думаю, что как брата, своих-то братьев у меня не было никогда… Они – моя семья. Вот так-то.

Я аккуратно вышла из системы и позвала амазонок. Они и вправду ушли на кухню и, судя по запаху, готовили ту самую жуть, которую называют «настоящим» чаем: приторно-сладкий компот из какой-то прессованной травы непонятного происхождения. Они вообще, как я заметила, сладкое любят. Что Кай, что Лота столько сахара в кофе кладут, что у меня от одного взгляда всё слипается. А им нормально.

– Вот, – я показала Кай сохранённые картинки с внутренних камер, и та кивнула:

– Да. Это перо Майи. Без вопросов.

Почему-то я не удивилась даже, только кивнула в ответ.

– Значит, это уже личное, – я повернулась к Мали и Санси. – Так что я с вами… подруги.

Тим Найдёнов

На то, чтобы вычислить всех дантейцев, ушло почти два дня: у меня доступа к планетарным базам данных нет. Том Тому я туда лезть запретил: он, конечно, крут, но Теллур – лидер по всяким компьютерным штукам. В том числе и по системам безопасности. Одно дело – к камерам в пассивном режиме подключиться, и совсем другое – базы данных ломать. Так что нафиг-нафиг. И уж тем более я не стал Инге о помощи просить. Пришлось по старинке работать: внешнее наблюдение и галокамеры. Потом передам всё Салли, пусть уточняет- разбирается, по базам пробивает. Не моё это дело.

Меньше всего мне хотелось Инге сюда впутывать. Пусть лучше кораблём занимается. Стоило вспомнить её мордашку, когда она про «Аладу» рассказывала, и сразу улыбаться хотелось. Пусть развлекается, это же классно, когда работа и развлечение совпадают. Ну и ещё мелкая деталь: от того, как модернизируют корабль, зависит наша жизнь. Я бы и сам с удовольствием занялся транспортёрами предохранителей или с Томом отладил канонирский пульт под себя, но это потом. Пока есть дело, которое надо сделать.

Короче, сейчас у меня были все дантейские физиономии и бо́льшая часть их адресов. Главный, конечно – арендованный склад в шестом округе. Именно его мне надо проверить, и, собственно, после этого дело можно считать законченным. Но тут возникла одна проблема: четверо из всей дантейской компании там, похоже, и жили, прямо на складе. В итоге в помещениях постоянно кто-то крутился. Вот, казалось бы, сделать осталось всего ничего: пролезть и поводить датчиком. Но как, если никого глушить и убивать нельзя? А шансы есть, если там постоянно кто-то крутится. Да, примерные схемы внутренних помещений у меня имеются, и Том может к камерам подключиться, но никогда нельзя исключать какую-нибудь дурацкую случайность. Трупы за собой оставлять совсем не хотелось. Но я уже был готов рискнуть.

За пару дней наблюдений мы с Томом уже установили, что где-то в середине дня на складе народу оставалось по минимуму. Но именно сегодня, как назло, на складе и вокруг наблюдался какая-то нездоровая суета. Народ прилетал, улетал, приходил… В чём дело, я не понимал, но решил, что, во-первых, сейчас туда точно не полезу, а во-вторых, надо присмотреться, что происходит. Но того, что увидел, я никак не ожидал.

Конечно, я не сидел с трансфокатором на крыше напротив нужного склада, как любят показывать в гало. Зачем, если можно с комфортом расположиться в арендованном грузовом фургончике, а картинку с камер на мониторы мне даёт Том? Это и удобнее во всех отношениях, и безопаснее. И вот сейчас я на этих самых мониторах увидел, как перед входом на склад буквально свалился флаер, и пара дантейцев выгрузила из него упакованного по рукам и ногам мужика. И резво затащила на склад.

Том сам, без запроса, вывел мне на экран картинку и данные, но я узнал мужика ещё до того, как передо мной появилось его имя. Ни хрена себе! Это был шериф, как же его… Армандо Фалини, нет, Фернандо Алини, точно. Лично я его не знал, мне про него один знакомый рейнджер рассказывал, и недавно совсем.

Вил – хатон, периодически водит партии учёных в Лес. И как-то раз что-то там случилось такое, что Вил одну девушку-биолога чудом из Леса вытащил. В итоге с биологией ей пришлось завязать. Он мне эту историю рассказал, как нравоучение. Инге, видите ли, в Лес сходить хочет, мысль у неё так отчётливо в голове крутится, что по глазам видно. Вот я и встретился с Вилом. Он, кстати, подсказал дельную вещь: сводить мою лапулю не в Лес, а в лес. И то правда, этого ей надолго хватит… Короче, Вил между делом упомянул, что эта самая девица теперь работает с одним из лучших шерифов города, и рассказал пару историй, фотки показал. Так вот, эта жертва похищения была не Гальяно, про которого мне Вил говорил, а его коллегой и конкурентом. Я почему их запомнил- то? Они как мы с Флином. Я такой раздолбай весь, в армейских брюках, ганге и с кулаками, а Флин подтянутый, элегантный и пахнущий лучшим одеколоном на планете, а не по́том и порохом.

Но лирика – это хорошо, а делать-то что? Вызывать копов? Звонить на горячую линию Адмиралтейства? Или… или подумать. Взять шерифа в Ноэле – это надо уметь, они тут каждую щель знают и в шерифы попадают после того, как пройдут путь от рейнджера до помощника шерифа. А это, знаете ли, не предохранитель поменять. Это годы службы, плюс военные сборы и всё такое. Короче, стреляют эти парни будь здоров, чутье у них, как у сангусовских тварей, и мозги работают, что надо. Спеленать такого… а этот был один из лучших, как я понял… надо очень постараться. И уж точно дантейцы на такое не способны, тем паче двое. Тогда что? А тогда не я один у них на хвосте вишу. И это, кстати, хорошо, очень хорошо. Почему? Будет кому инфу слить, если что, да и не всё, значит, тут прогнило. Так что? Ждём? Ждём. Ломать игру шерифу не хотелось.

Фернандо Алини

Да уж, нормальненько его взяли. Теперь надо как-то сделать так, чтобы сильно не покалечили и не убили. Всё упиралось в одно: знают ли его оппоненты, что Фернандо – шериф? Ой, вряд ли. В городе несколько тысяч офисов шерифов, в каждом из них кроме самого шерифа от двух до десяти помощников, в зависимости от округа, плюс рейнджеры. Даже в крипо никто не знает в лицо всех. Чего уж говорить о простых гражданах и тем более тюленях. Те и рейнджера от простого проводника не отличат, одно слово, ластоногие. А то, что это ребята с Дантея, уже подтвердилось. И показаниями пластического дизайнера, и проверкой личностей по планетарной базе данных.

Фернандо очнулся раньше, чем ожидал противник: он прикинул, как его будут брать, и ещё выходя из дома вколол нейтрализатор. У него было время подумать и просчитать стратегию и тактику, но Фернандо не видел в этом особого смысла: всё равно действовать придётся по обстановке. Так что он просто лежал на полу – его бросили в каком-то небольшом, слабо освещённом помещении – и вспоминал Грету.

Обидно, что он ни разу не видел её во сне, но последние две недели Фернандо вообще спал плохо. Сон просто не шёл. Фернандо ворочался, вставал, наливал воды – пить что-то крепче пива он себе запретил, бродил из комнаты в комнату, и ему временами казалось, что он слышит шаги, шум, движение воздуха, что он дома не один. Фернандо снова ложился в постель – подушки и простыни пахли Гретой, он проваливался в тяжёлое душное забытьё, с трудом поднимался по утрам… Сложно было скрывать своё состояние от коллег и друзей. Кола чем дальше, тем с большим подозрением посматривал на него, да Фернандо и сам понимал, что это ненормально, что надо сдавать значок и оружие и бежать к медикам, и чем раньше, тем лучше. Но он не мог. Просто не мог. Вот закончит дело – и тогда…

Дверь открылась. «Сейчас будут бить», – не то чтобы весело, но точно не обречённо подумал Фернандо. Его обыскали, забрали всё, что он заботливо для них приготовил: пистолет, маленький излучатель – скорее даже игрушку, комм… Но и только. Кое-что они упустили. Конечно, фальш-ногтем пластиковые стяжки наручники не перережешь, но вот если им полоснуть по горлу… Впрочем, Фернандо надеялся, что до этого не дойдёт.

Прямо сразу его бить не стали. Вошедший парень подошёл, легонько пнул ногой – так, больше для приличия, и ожидаемо спросил:

– Очухался, гад?

Ну да, всё верно. Следующий шаг тоже был как из дешёвого галобоевика. Плохой парень взял от дверей стул, поставил спинкой вперёд и уселся на него верхом, как на лошадь. Интересно, он на своём Дантее лошадей-то видел?

– Не совсем, – Фернандо повернулся набок, неловко сел, подвигал челюстью, разминая её и язык. Говорить сегодня ему предстояло долго.

– Сам всё расскажешь или придётся тянуть из тебя? Имей в виду, способы у нас есть, – парень не то что бы угрожал, говорил достаточно спокойно, хотя не без позёрства. Кого-то он Фернандо напомнил, но вот кого…

– Зависит от того, с кем говорю.

– Не пойму, ты наглый, крутой или просто тупой?

– А ты подумай, Бигэльр, – вот оно, как же в тему-то! Всё-таки интуиция – великая вещь, подсунула самое нужное воспоминание.

– Кто?

– Да есть у нас такой герой гало. Не важно, – Ещё как важно! Фернандо заметил, как дрогнуло что-то в лице парня. Тот явно был не глуп, владел собой, а, главное, знал «Беглецов» – один из популярных сериалов, снятых на Сиппаре. – Ты мне вот что скажи, ты на самом деле думаешь, что я просто так нарвался? Думаешь, я не знал, что вы следите за мной, и не смог бы уйти раньше?

– Хм-м… какая разница? Ты у нас, всё заэкранировано, даже флаер, в котором тебя везли…

– А это единственные способы дать о себе знать? Вы же «психо» занимаетесь, подумай хорошенько… – Фернандо не стал развивать мысль, и слова зловеще повисли в воздухе.

Парень опустил голову и пошевелил пальцами, явно по комму общался. Молчание затянулось на несколько минут. Понять, что он передаёт, было невозможно, дантеец мастерски владел коммом, а их каждый настраивает под себя. Ходили слухи, что функционеры всесильного МУКБОПа умеют считывать данные, с которыми работает человек, по глазам и пальцам, но Фернандо сомневался как в самом таком умении, так и во всесильности этой организации.

– Ты нас заинтересовал. Не дёргайся. Сейчас тебя отведут поговорить с боссом, но имей в виду…

– Я понимаю. Разговор в моих интересах, иначе бы меня тут не было.

– Хорошо. Жди.

Некоторое время ничего не происходило. Фернандо кое-как сел, шипя от боли, как мог, размял мышцы. Пластиковые стяжки плотно пережимали щиколотки и запястья, и с этим надо было что-то делать. К счастью, в молодости, когда он только начинал карьеру и был простым рейнджером, старшие товарищи показали ему, как правильно восстанавливать кровообращение в затёкших конечностях. Это только в гало рейнджеры всё время носятся на флаерах, устраивают скачки или бегают, спасая красивых и богатых девчонок из рук злодеев. Конечно, иногда и такое бывало, но куда чаще приходилось неподвижно лежать в лесу, часами ожидая, когда тирекс соизволит уйти или паук мангуер-пожиратель решит, что ловить ему тут нечего и уползёт, освобождая тропу к потерявшимся тюленям-туристам. И тут не встанешь, не попрыгаешь, разминая мышцы и потягиваясь… Он вспомнил, как водил Грету в Лес, показывать, как цветут эфемеры. Фернандо не помнил, чтобы когда-то до этого в Лесу было так красиво.

За ним пришла та самая парочка, что участвовала в захвате. Или дантейцев не так много, или они не хотят светить перед ним лишних людей. Интересно.

Наручники с Фернандо снимать не стали, просто освободили ноги и повели. В небольшой комнатке, буквально за стенкой – похоже, его заперли в какой-то кладовке – стоял диван, стол, несколько кресел, консоль комма и главное, там сидел босс. Или кто-то, кто был уполномочен вести серьёзный разговор. Парень остался стоять у двери, девица провела Фернандо к столу и надавила на плечо, усаживая на единственный стул в комнате.

– Мы не знаем кто ты, как тебя зовут, а документы, скорее всего, липовые, – начал босс. Фернандо пожал плечами. Ну конечно, липовые. Он предусмотрительно оставил всё, что могло выдать в нём шерифа, даже стандартный ствол, – но мы знаем, откуда ты. И поверь, это немало. Один звонок, и…

– И вас заметут вместе со мной. И ещё вопрос, что из этого выйдет. Меня-то просто выдворят без права посещения, а вас отправят на корм пиявкам, – Фернандо хмыкнул и продолжил: – Руки освободите, и поговорим, как взрослые люди.

– Ли, руки. И глаз с него не спускай, – главарь подождал, пока девица срежет с Фернандо «браслеты» и без энтузиазма поинтересовался: – Может, тебе и выпить налить?

– Не откажусь.

– Ли, мне тоже.

«Интересно, как она за мной следить будет, пока разливает?» – подумал Фернандо, разминая запястья. Впрочем, дёргаться раньше времени в его планы не входило.

– Итак? – босс принял из рук Ли стакан и сделал глоток. Фернандо отпил из своего. Коньяк. Надо быть осторожным: после станнера даже от одного небольшого глотка в голове зашумело.

– Вы перешли нам дорогу. Мой человек был вынужден импровизировать.

– И кончить нашего…

– Невелика потеря. Если мы договоримся, то подгоним вам шлюху получше.

– Пока я не вижу, о чём мы можем договариваться.

– Вы хороши в космосе, но тут вы дети. Моя… мой человек долго работал с объектом и должен был сделать всё чисто. Но или у объекта ничего с собой не было, или уже мой человек плохо искал и ничего не смог найти.

– И что там было? – босс изо всех сил делал вид, что ему неинтересно. Но Фернандо видел – тот заинтересовался.

– То есть вы зря грохнули «красных»? – Фернандо зло усмехнулся, с удовольствием отметив, как искривилось лицо собеседника. Ну ещё бы, одно дело – поссориться с марсианами и сорвать куш, и совсем другое – обозлить их, не получив ожидаемого барыша. – Плохо. Ладно. По моим расчётам, это нечто всё ещё тут. На планете.

Мужика аж дёрнуло на этой фразе, и Фернандо постарался вложить в голос максимум презрения:

– А вы решили?..

– Неважно, что мы решили. Что ты предлагаешь?

– Вы помогаете мне найти то, что я ищу, а Боссы с благосклонностью отнесутся к тому, что вы полезли на чужую территорию.

– Да ты!..

– Я понимаю. Я у вас в руках и вы можете меня убить. Но неужели ты думаешь, что сможешь хоть тявкнуть, когда мои хозяева решат прижать тебя к ногтю? Или рассчитываешь укрыться в вашей пустыне? Ты реально веришь, что там тебя не достанут? Достаточно назначить за твою голову хорошую награду, и она же первая тебя сдаст. Или он, – Фернандо мотнул головой сначала на Ли, потом на застывшего у дверей парня. – Так что решай.

Босс задумался. Фернандо любовался на его физиономию: тот пытался держать лицо, но был как минимум озадачен. И напуган.

Грета говорила, что не боится смерти. Она была бойцом, она, как все Драконы, принесла клятву сражаться и умереть в интересах человечества, но одно дело – слова, и совсем другое – реальная, окончательная гибель. Фернандо хотел верить, что Грета умерла быстро, без боли и ужаса. Но он знал, что это не так.

– Жди, – наконец заговорил босс. – Чувствуй себя… В общем, отдыхай. Нам надо пообщаться.

– Я подожду. Время ещё есть.

Фернадо оставили одного. Он снова сделал маленький глоток. Коньяк после станнера – опасное сочетание, а ему надо контролировать каждый жест, каждый взгляд, каждое слово. Если удастся хотя бы ненадолго завоевать доверие этих типов, они смогут вскрыть всю их сеть, и тогда…

Ждать пришлось недолго. Босс вернулся в сопровождении тощего загорелого мужчины, в котором с первого взгляда можно было узнать пилота. Не то что бы все они были тощими и с космическим загаром, но повадки, манера ходить и смотреть говорили сами за себя. Босс снова уселся в своё кресло, пилот остался стоять у стола.

– Хорошо. Если мы работаем вместе, то… Информация о конвое марсиан прошла по нашим каналам и в метрополии решили действовать.

Надо же, аж в метрополии! Фернандо криво усмехнулся, стараясь сдержать себя. Посмотрел на пилота, вопросительно приподнял бровь. Босс понимающе кивнул.

– Доверие в ответ на доверие. Почему ты так уверен, что… предмет, который вам нужен, всё ещё здесь? Арчи был там, и по его словам выходит, что «красные» дрались так, словно…

– Ты… – сердце Фернандо пропустило удар, он опустил голову, чтобы не выдать себя. – Ты был там? В этом рейде?

– Да. И спасся чудом. Мне поля сбили почти в начале боя, управление пошло вразнос, пришлось уходить…

– Подробности! – Фернандо не узнал своего голоса. Пилот глянул на босса, тот благосклонно кивнул и подозвал Ли, жестом предлагая девушке налить ему ещё.

– Мы вышли в сектор по заданным координатам, практически сразу там появился корабль марсиан, причём он уже на выходе выбросил двух несомых…

Пилот говорил ещё что-то, но Фернандо его не слушал. Всё вокруг стало кристально ясным и чистым, пелена, которая последние дни затягивала мир, пропала, и он окончательно понял, зачем затеял это внедрение. Информация? Расследование? Чушь! Они могли просто взять эту компанию и расколоть на допросах. И дантейцы рано или поздно сдали бы всех. Но это неважно. Всё неважно, кроме одного.

Эти твари убили его Грету. Значит, они должны умереть.

Ли прошла рядом с Фернандо, поставила наполненный бокал перед боссом и начала выпрямляться.

Фернандо словно со стороны наблюдал, как его пальцы отщёлкивают фальш-ноготь. Взмах руки – девушка хватается за вспоротое горло, но не успевает упасть. Фернандо подхватывает тело, заслоняясь им и разворачиваясь, её пистолет уже в его руках. Первая пуля входит ровно между глаз пилота… А дальше всё несётся вскачь. Грета рассказывала ему, как Драконы воспринимают реальность, когда уходят в боевой режим. Наверное, что-то такое случилось и с Фернандо. Он отчётливо помнил всё, что делал. Как застрелил главного и парня у двери, отметив тупую привычку бандитов таскать с собой кучу оружия. Как потом вышел в коридор. Как продолжал стрелять.

Это был конец. Расследования, карьеры, жизни – неважно. Эти твари убили его Грету. Дело закрыто и приговор вынесен. Он просто приводит его в исполнение.

А потом всё кончилось.

Фернандо бросил дробовик, с удивлением вытер кровь с лица – наверное, чужую, боли он не чувствовал. Охлопал себя по карманам, ничего не нашёл и обыскал лежащее у ног тело. Забрав небольшую фляжку, открыл, понюхал содержимое и выпил одним большим глотком. Сел, откинулся на стену и закрыл глаза. Дело сделано, легче не стало, зато стало спокойно. Настолько, что совершенно неважно, что будет потом. Отстранят? Да и хрен с ним. Посадят? Какая разница… Впервые за долгое время Фернандо вздохнул спокойно и уснул. Прямо там.

Тим Найдёнов

Понятия не имею, что там случилось, но шериф завалил на складе всех. Просто – всех. Камеры стояли только в коридорах, но то, что я смог увидеть, не лезло ни в какие ворота. Шериф шёл и убивал, и лицо у него было настолько спокойное и умиротворённое, что я подумал, что у мужика сорвало крышу. Ну а как ещё это объяснить? Местные шерифы, конечно, ребята простые, но не настолько. Если же предположить, что это действительно зачистка, то вставал вопрос: почему он один? И даже в таких ситуациях, насколько я знаю, обычно пару-тройку преступников берут живыми. Он что, действительно просто рехнулся? Похоже на то…

Пока я раздумывал, что делать, откуда-то примчалась девица – на выстрелы, видно, – и сунулась внутрь. Ну, тут по любому сейчас набежит толпа рейнджеров, шерифов и копов. То есть на склад мне точно будет не попасть. Или… На мониторе я видел, как девица суетилась вокруг шерифа, дальше появился ещё какой-то парень, вместе они вытащили его на улицу, попытались разбудить – или в себя привести, так, наверное, правильнее будет. Ладно. Эх, где наша не пропадала… где только ни пропадала.

– Том, прикрой камеры и отслеживай подкрепление!

Да, это уже активное вмешательство – дать на камеры фальшивую картинку, но у нас вариантов особых нет. Оставалось надеяться, что арендованный склад – всё-таки не федеральные базы данных, по времени вмешательство будет короткое, да и Том всё-таки – не пальцем деланый. То есть как раз пальцем, вернее, пальцами, но явно не простыми.

– Принято, Командир.

Выскочить из флаера, не забыв сканер. Маркёр брать с собой бессмысленно: даже если на складе есть контейнер с тета-ферритом, то дорога у него теперь одна – в хранилище вещдоков. Тылы склада, дверь закрыта, но окно в какой-то офисной клетушке выбито несколькими пулями или зарядом дробовика. Главное, не наследить и смыться чисто… Да, всё-таки это был дробовик. Часть заряда вошла в голову дантейца, превратив её в сплошное месиво, а часть услужливо выбила окошко. Дверь – обычная, механическая – висела на одной петле. Тем проще.

– Командир, минута двадцать секунд.

Трупов было не очень много… для огромного Пик Центра, но для небольшого складского помещения – целая толпа. Главное, по дороге в кровь не вляпаться… Коридор, ещё коридор… Собственно склад. Практически пустой.

Салли сказала, что следы тета-феррита сканер засечёт, даже если он спрятан в экранированный контейнер, но прибор упорно молчал. И посреди склада, и у стеллажей, и у погрузочных ворот. Я даже потряс его и перезапустил. Всё по нулям. Пусто. Не было тут никакого тета-феррита, отродясь не было.

– Командир, сорок секунд.

Маловато… Но вроде успеваю. Где там моё симпатичное разбитое окошко? Судя по сиренам полицейских флаеров, они уже на подходе. Интересно, сколько лет прошло, а звук сирен аварийных и прочих служб практически не изменился. И всегда это – знак беды. В затылок вдруг словно гвозь воткнули, я чуть не упал и вылез наружу практически на автопилоте. Как ещё не навернулся… Повезло.

В фургончик я влетел под Томово «всё чисто, Командир». Упал в кресло, зашарил взглядом по мониторам. На склад как раз коршунами пикировали флаеры медслужбы, крипо и шерифов. А мы что, мы ничего, подождём немного и уедем, нам здесь больше делать нечего.

Но что мы имеем в итоге? Шерифы по каким-то причинам вышли на дантейцев, которые явно занимались чем-то противозаконным. И дальше что? Передать дело Адмиралтейству или крипо, и всё. Те обложат здание и всех возьмут, без шума и пыли. Дантейцы хоть и пираты, но не идиоты. Но… но шерифы присылают одиночку, который зачищает всех. Да никто и никогда не поверит, что это была полицейская операция, на Теллуре так не работают! И я бы с лёгкостью поверил, что у шерифа просто поехала крыша, сыграл он убедительно, но имелось тут одно «но». Девица, которая первой оказалась на месте, была рейнджером – той самой бывшей биологиней, о которой рассказывал Вил. Уж её-то ни с кем не перепутаешь. Она следила за Алини – или прикрывала его. В любом случае, это не была акция одиночки. Значит, шерифы копают что-то такое, к чему не хотят привлекать крипо или Адмиралтейство. Но что?

Ответ, который первым пришёл в голову, мне очень не понравился. То, что тета-феррита не было на складе, не означало, что его нет вообще. А если шерифы тоже вышли на предполагаемое нелегальное производство и ведут своё расследование? А в тайне его держат потому, что подозревают, что к этому делу причастен кто-то из руководства крипо или из людей Адмирала. Хреново, коли так.

Но есть ещё один вариант. Шерифы хоть парни и резкие, но правила и законы соблюдают. Тогда почему сейчас так? Ответ только один – как раз Адмиралтейство. Адмиралтейство действует через шерифов. И зачем-то хочет всё подвести как раз под случайный срыв психопата. Кто-то устроил бойню на складе. Этого кого-то арестовали, следствие ведётся, мирные граждане могут спать спокойно.

Эх, знать бы ещё, какая версия правильная!

– Том. Официальная информация по событиям есть?

– Есть, Командир. Ничего конкретного, просто строчка про инцидент. Ведётся следствие. Есть отметка, что привлечены специалисты-психиатры. Приоритет средний. Особого контроля нет.

– Принял.

А вот теперь интересный вопрос. Что такое делали дантейцы, что Адмиралтейство взялось за них таким вот необычным образом? Да то же самое, контрабанда тета-феррита. Первая версия правильная, только в криминальной схеме подозревают кого-то из крипо. А шерифы и Адмиралтейство работают вместе, скрывая свои действия от полиции. Теллур – один из основных потребителей тета-феррита, левый канал поставок и левая продукция – удар по экономике. А это очень серьёзно, это вам не мафиозные разборки. Так в какие игры тут играют?

Я стал прокручивать в голове воспоминания… Так, парня привезли, обыскали. Что он мог пронести с собой, ну кроме скрытого оружия? И главное, зачем? Если просто зачистка, то почему столько выжидал? Я бы сразу начал действовать. Выходит – что? Выходит, он что-то там искал, осматривался… Взгляд упал на сканер.

Вот и объяснение. Алини пришёл, ничего не нашёл и зачистил объект. Рано или поздно его опознали бы, раз я его опознал. Причём это дело на час, не больше, если не меньше. Его убьют, контейнер перепрячут – и привет. Поэтому он и убрал всех, выдав всё за действия психопата. Значит… Шерифы тоже уверены, что тета-феррит есть, просто не на этом складе. Надо понять, что ещё они знают, и найти контейнер. А он точно тут, если его не только мы ищем.

– Том, что есть по девице? Открытые источники.

Я быстро просмотрел данные. Моник Шварц, гладиатор-любитель, выступает под именем Четс – на местном жаргоне это дикая кошка. Помощник шерифа… Но это я и так знал. Судя по всему, она в теме. Значит… – Том, ты ведёшь ее? – да уж, эта Четс не барыга, наблюдение просечёт на раз, так что тут вся надежда на Тома. Уж он её не упустит. Я, правда, ещё не очень представлял, что с этой информацией делать, но по ходу сообразим.

– Командир. Она в офис едет.

– Принял.

Ну что, увлекательная и скучная одновременно работа? Пожалуй. Хорошо хоть, Инге делом занята, не придётся объяснять, что и как…

Кола Гальяно

Можно проклинать себя за то, что не увидел, не понял, не заметил, что с другом беда. Или сто́ит признаться, что просто не хотел видеть? Закрывал глаза, чтобы не расстраиваться, не усложнять себе жизнь? Потому что так проще. А теперь друг в больнице, откуда прямиком отправится за решётку. Законодательство Теллура лояльно к действиям шерифов, но не настолько, чтобы спустить на тормозах такое. И ничем не поможешь, как бы хуже не сделать…

А эта стерва, Ран Дэй, уже купила билет на Полигон. Завтра она улетит, и ищи её там среди эльфов, сирен и гоблинов. Нет, у Колы был вариант: сдать Дэй крипо или Адмиралтейству. Но зануда Дюккар потребует доказательств, причём чтобы всё было по закону, а за это время дамочка улетит. Адмиралтейство… Опять всё упирается в отсутствие доказательств. А что у него есть? Да, позавчера в присутствии этой дамочки погиб оператор дальней связи. Но её в этом никак не обвинить. Все свидетели в один голос утверждают: несчастный случай, никто жертву не толкал, он сам, всё сам. Терродонт помог, но что с него возьмёшь? Не Дэй же мужика головой на камни толкнула! Психокинетики – псионики, способные воздействовать на неживые объекты или передвигать предметы – существуют только в фантастике… Правда, говорят, джепы так умеют, но во- первых, реальных фактов нет, а во-вторых, кто этих джепов на Теллуре видел? Именно Дэй была в квартире Лиора? По внешности – да, но биоследов нет, отпечатки пальцев не те… Есть основания для задержания? Нет. И то, что сам Кола убеждён: именно она убила мусорщика, не аргумент. Всего лишь подозрения, которые тоже надо проверить. А дамочка после допроса свалит – и все дела…

С другой стороны – будет чистуха, и доказательства будут.

Или всё-таки вызвать подмогу? Хотя бы своих, из офиса? И Моник болтается где-то неподалёку… Это было бы правильно, это было бы разумно, но сейчас Кола плевать хотел на рациональные доводы. Это их дело, его и Алини, и, значит, он должен завершить его сам.

Кола глянул на комм, подключённый к системе дома. Ран Дэй вышла из квартиры и направилась… на крышу? Он даже присвистнул. Самое удачное время для ареста, в таком купальнике оружие точно не спрячешь. А псионика… Кола проверил, как работает визуализация пси-блокатора и ухмыльнулся. Для себя он решил: как только зелёный огонек сменит цвет из изумрудного в салатовый, он выстрелит. У него, как и у всех шерифов, стоит мнемоблок, но связываться с феей всё равно не хочется. Тем более одному. Ох, Фер… Оставалось надеяться, что другу поставят мозги на место и ему удастся избежать наказания.

Кола проверил, как работает ПОСС-А. Пистолет исправно выскакивал в руку из силовой кобуры. Вставив обойму и дослав патрон в патронник, Кола вышел из флаера и направился к зданию.

* * *

Ран потянулась, глянула в зеркало, улыбнулась. Сейчас всё складывалось замечательно, хотя в целом ситуация была сложной. Кажется, намечался интересный поворот.

Последнее время всё выходило из-под контроля, агенты, завербованные с таким трудом, горели один за другим, по-идиотски горели, надо сказать. Кого-то пришлось убрать самой, чтобы обрубить концы, а кто-то творил глупости. Вот и вчера… Дантейцы со связями и репутацией, которые достались ей буквально чудом, погибли по идиотской случайности: шериф сошёл с ума в самый неподходящий момент…

Но хуже всего – найденный корабль. Судя по всему, тот самый, который оказался случайным свидетелем первого проникновения их экспедиции в эту вселенную. Все были уверены, что его уничтожили, капитан разведчика не стал церемониться, и, по его словам, сжёг нежелательного свидетеля. Но корабль нашли, пусть без экипажа, зато, судя по всему, с уцелевшим кибермозгом. И оставалось только гадать, какая информация на нём сохранилась и что смогли узнать из неё марсиане.

Да зачем он им вообще понадобился?!

Этот корабль был неучтённой переменной, случайным фактором, с которым она не знала, что делать. Ран виртуозно владела Тан живых, но во всём, что касалось судьбы и вероятности, была откровенно слаба. Одно дело направить маленького ящера под ноги человеку, а затем чуть-чуть подкорректировать падение и тяжесть травмы, и совсем другое – выделить нужную линию в хаосе допущений и вероятностей… Была ли она права, когда приняла решение перехватить марсиан? Тех самых, которые, по её данным, увозили кибермозг с разбитого корабля. Чем дальше, тем больше Ран убеждалась: это была ошибка. За неё ещё придётся отвечать, но сейчас ей надо думать о другом.

Ран знала, что и на неё уже охотятся. Лично на неё. И уже знала, кто. К счастью, это был одиночка, а не Адмиралтейство, которое или уже попробовало бы её взять, или как минимум обложило со всех сторон. Правда, она чувствовала ещё чьё-то внимание, хотя никак не могла понять, чьё. Возможно, на деле ничего и не было, возможно, это Тан предупреждал, что пора сворачивать операцию и уходить. Значит, так тому и быть.

Но этот шериф… Уже больше часа он пасся около дома, и этого вполне хватило, чтобы «поймать» его, пробить по местным базам и решить, что с ним делать.

Ран снова улыбнулась отражению, на этот раз самой соблазнительной улыбкой. Он хочет познакомиться с ней? Почему нет? Она даже немного – совсем чуть-чуть – подогрела его желание. Шерифу, решившему сыграть в героя- одиночку, очень понравится это знакомство.

Подхватив лёгкое парео, Ран направилась на крышу: позагорать и полюбоваться видами города.

* * *

– Ран Дэй? – Кола остановился у шезлонга, разглядывая длинноногую красотку.

– Да. Я чем-то могу вам помочь… – молодая женщина повернулась, изящно приподняв бровь. Её взгляд остановился на значке, и она с милым удивлением закончила: – …шериф?

– Вы задержаны по подозрению в убийстве Карли Барри и Лиора Ру.

– Убийства? Лиора я знаю… Он убит? А кто такая эта Барри? – Дэй чуть повернулась, и Кола отметил, что сложена она превосходно, без какого-либо намёка на искусственность. По нынешним временам – всё-таки изрядная редкость.

– Вам она может быть известна как Изабель Дюбуа.

Кола бросил взгляд на браслет. Индикатор уверенно горел насыщенно- зелёным, отрицая всякое пси-воздействие. Она действительно хороша… очень хороша. Жаль, в другое время он с удовольствием познакомился бы с ней поближе… не в допросной. Взгляд Колы задержался на элегантно вытянутой стопе Дэй. Как она скользнула по второй ножке, когда женщина поворачивалась… Кола словно собственными пальцами провёл по гладкой прохладной коже. И движения естественные и ничуть не наигранные.

– Когда вы прибыли с Сиппара?

– С Сиппара? – удивление в глазах было абсолютно натуральным. Если слова о смерти Лиора она пропустила мимо ушей, то тут искренне удивилась. – Меня никогда там не было, шериф. Вы меня с кем-то путаете… Погодите! Изабель мертва?! Но… Когда я уходила от Лиора, она была жива, весела и здорова.

– Вы ушли оттуда? – Кола снова глянул на индикатор. Зелёный.

– Конечно. Изабель хоть и показалась мне глуповатой, но она бастардо амазонок, ей ничего не стоило полностью захватить внимание мужчины. Я хоть и смогла подцепить Лиора в клубе, но это оказалось временным успехом. Шериф, присаживайтесь, – она указала на соседний шезлонг, – позвольте, я расскажу вам, как всё было, а вы решите, правду я говорю или нет. Вам налить?

Кола присел на шезлонг, скептически улыбаясь: кажется, ему сейчас будут пытаться задурить голову. Что же, можно и послушать. В таком состоянии человек может проболтаться, оговориться или чем-то иным выдать себя. К тому же нельзя исключать, что она скажет правду. Дэй спустила ножки на пол и проплыла к столику, разлила вино, повернулась, протягивая бокал шерифу.

– Я слышала про Лиора, знала, что он сорит деньгами… Не скажу, что я нуждалась, но когда удовольствие может быть выгодным, кто же откажется?

– Продолжайте, – Кола дождался, когда она отопьёт вина, только после этого сам сделал глоток и тут же одёрнул себя. Ну с чего он взял, что она будет его травить? Она вообще вела себя так, будто была ни в чем виновата! Но если она говорит правду? То тогда… тогда вся их версия – пшик!

– Я смогла заинтересовать Лиора, но когда мы пришли к нему… Знаете, бастардо трудно переиграть на их поле, и он вскоре потерял ко мне всякий интерес. По крайней мере, эта забава перестала приносить удовольствие, – она взмахнула узкой кистью, словно отметая неприятные воспоминания. Блеснули покрытые перламутровым лаком ноготки. Дэй повернулась, попробовала поднять спинку шезлонга, но что-то там не сработало. Она подняла взгляд на Колу: – Вы поможете? А то у меня не получается.

– Конечно, помогу, – он с сожалением отвёл взгляд от её спортивного и в то же время изящного тела, покрытого нежным загаром, и перекинул шезлонг в положение кресла.

– В общем, я ушла, оставив их кувыркаться. Они оба были живы, когда я уходила.

– И вы не побоялись идти одна, ночью?

– Нет. Здесь, на Теллуре, достаточно безопасно. Мне вовсе не нужна помощь, ну разве что допить это вино. Поверьте, я могу постоять за себя… – она медленно, рассеянно поглаживала пальчиками высокий бокал, движения завораживали своим почти идеальным совершенством. Кола наконец-то понял, зачем женщины тратят столько времени и денег на маникюр. Это реально красиво. Или дело в тонких, нежных пальцах Ран? Узкая ладошка, хрупкое запястье… – А, может, вы расскажете вашу версию? Если это не тайна, конечно. Но это всего лишь версия, верно?

– Версию? – а почему, собственно, нет? Ран не только красива, но и умна, и может быть, так он сможет понять, что же там произошло на самом деле. Кола вкратце изложил, до чего додумались они с Фернандо, восстанавливая события, не забывая поглядывать на индикатор пси-блокатора. Он уверенно светился насыщенным зелёным. Воздействия нет.

– А вы не думаете, что это были амазонки? И так они просто пытались отвести от себя подозрение?

– Такая мысль была, но это как-то слишком очевидно, – Кола совершенно успокоился. Конечно, досадно, что версия провалилась, но, с другой стороны, это и к лучшему.

– То, что это очевидно, не значит, что это не так. По-моему, вы ошиблись и ваша версия не верна, – Ран провела по груди ножкой бокала и улыбнулась трогательной, но в то же время соблазнительной улыбкой. Как у неё это получается? Невероятная женщина! – Шериф, вы ведь поможете мне избежать наказания за преступление, которого я не совершала… Я уверена!

Кола задумался. Уже понятно, что от версии с Сиппаром придётся отказываться, но что крипо, что Адмиралтейство не обладают такой гибкостью и свободой манёвра. Они с упорством кабанов будут копать в одном направлении, пока не убедятся, что ошибаются. И глупо думать, что они не знают о Ран. Им даже не пришлось особо искать, скорее всего. Кола нормально относился к тому факту, что в Управлении почти гарантированно есть люди Адмирала, но сейчас это могло породить определённые проблемы… Серьёзные проблемы для Ран. Он должен ей помочь.

– У тебя завтра рейс… Контроль я помогу пройти, но тебя ищу не только я. Адмиралтейство тоже тебя ищет.

– Так ты поможешь мне…

– Да.

Ну как можно не помочь этой прекрасной, но беззащитной девушке? Как вообще родилась идиотская мысль, что она во всем виновата, ведь решение лежало на поверхности. Девки из «Искушения» обвели вокруг пальца и марсиан, и его с Фернандо… Хотя нет, его-то как раз обмануть не вышло.

– Собери самое необходимое и поднимайся сюда.

Моник Шварц

Моник с сомнением проводила взглядом шефа. Мало того, что он не ответил на два её вызова, так ещё и сейчас прошёл мимо, не обратив внимания. Судя по всему, он собрался куда-то лететь, по крайней мере, сел во флаер, но куда и зачем? Почему не сказал, куда направляется, ведь операция ещё не закончена? Странно.

Со вчерашнего дня, с того момента, как Алини сорвался, шеф изводился и казнил себя. То есть он старался не показывать вида, но Моник слишком хорошо его знала, чтобы с ней такой номер прошёл. Как бы он от огорчения тоже глупостей не наделал. Конечно, на Гальяно это не похоже, но и про Фернандо никто не думал, что он сорвётся устроит такое.

Моник потянула было руку повторить вызов, но вместо этого вернулась в свой флаер и вошла в систему дорожного контроля, отслеживая «лорда каури» шефа. Ей было неловко, но это ведь не похоже на несанкционированное вмешательство в частую жизнь? Поверхностная проверка, не более.

Так… Вот он взлетает, поднимается наверх… Что он забыл на крыше? Камеры упустили несколько секунд, когда флаер проходил над зданием, Гальяно вроде собрался сесть, но передумал и взял курс в сторону дома. Зачем ему такие манёвры понадобились, он что, не мог сразу над проспектом пойти? Хм-м-м…

Моник нахмурилась, глядя на экран и ползущие по нему маркёры. А это ещё что такое? С соседней крыши поднялась машина и пошла следом за «лордом». Или просто в том же направлении? Нет, именно следом, с идеальной точностью повторяя манёвры шефа. «Хвост»? Интересно. Моник быстро пробила номер. Инге Сонел, статус «гость», предоставлен вид на жительство и разрешение на работу, награждена наградами ТС, член Братства. И она «ведёт» шефа? Интересненько…

Следить за следящими было не впервой, да и в отличие от Сонел, у неё был доступ к дорожному контролю. Моник могла позволить себе не висеть на хвосте новенького «ягуара». Судя по камерам, происходило что-то странное: шеф откровенно летел домой, но зачем-то пару раз провёл стандартные манёвры уклонения от слежки. Интересно, он засёк идущий следом флаер или просто подстраховывался? Скорее второе. Если бы он обнаружил «хвост», то просто- напросто напустил на него своих ребят… Да хоть её, например.

Вот только шеф не отвечает на вызовы.

Но если он не знает о слежке, зачем ему сбрасывать «хвосты»? А не заметить «ягуар» сложно – флаер у Сонел яркий, красно-белый, с золотистой отделкой, последняя модель… Самая неподходящая для такой задачи машина. И шеф её не просёк?

Да что творится-то?

Гальяно прилетел домой, но зачем-то спустил флаер в подземный гараж, а не вышел наверху, как обычно. А «ягуар» пристроился на стоянку на соседней крыше.

Моник зависла в отстойнике между эшелонами, включила трансфокатор. Какая интересная компания… Две амазонки из «Искушения» – Моник быстренько считала их браслеты, и темнокожая, даже на вид бойкая девчонка со странной причёской. Ну и компания… Они «пасут» шефа? С чего бы? Хотя Моник и сама по идее не должна следить за ним, а следила. Уж больно странно он себя вёл. Так, может, они в курсе, что происходит?

Почесав затылок, Моник решила не усложнять и просто посадила флаер рядом с машиной девчонок. Стоящие у «ягуара» амазонки синхронно повернулись к ней, темнокожая Сонел осталась за пультом, но тоже смотрела на Моник. Что-то почуяли? Интересно… Моник вышла, прицепила значок помощника шерифа, шагнула к «ягуару», фиксируя каждое движение девушек. Она не боялась, нет, но почему-то с каждой минутой ситуация нравилась ей всё меньше и меньше.

– Моник Шварц, помощник шерифа Гальяно. За кем следим?

Картинка получалась странная. Если верить девицам, проблема была не в шефе, а в бабе, которая якобы сейчас сидела в машине Гальяно. По словам Сонел – а говорила в основном она – шеф подобрал её на крыше. В тот момент, когда притормозил, словно сомневаясь, садиться или нет. Ну да, в принципе, похоже на правду – тех самых секунд, когда «лорд каури» оказался в слепой зоне камер, хватило бы, чтобы взять пассажира… Теоретически. Но дальше девчонки начали нести полную чушь, в один голос уверяя, что это – дикая амазонка или фея с Сиппара.

Моник задумалась: в сказочки о феях она не верила, а амазонку шеф распознал бы. С другой стороны – он действительно работал по какой-то женщине, что-то связанное с убийством мусорщика Ру. В детали Моник особо не вникала: она не сомневалась, что если надо будет, Гальяно введёт её в курс дела, а ей и своих забот хватало: шеф перевалил на помощника всю текучку.

То есть что, непонятная баба взяла под контроль шефа? И мнемоблок не помог, и пси-детектор, который – кстати, а ведь верно! – Моник видела у него сегодня с утра. Похоже на правду? Похоже. Но если так, если шеф работает в чужих интересах, то он не стал бы действовать так топорно! Да, Гальяно предпочитал простые решения и был иногда излишне прямолинеен, но не настолько же! Не мог же он резко поглупеть?

Есть ли – возможно ли? – другое объяснение происходящему?

Моник хмыкнула: есть, и очень простое. Если подумать – эка невидаль, сколько красоток побывало в флаере Гальяно за то время, что они знакомы! Не счесть. И если допустить, что речь идёт просто о новом увлечении шефа, становилось понятно, почему он не обратил внимания на приметную машину, которая шла за ним следом. Разумеется, он её заметил, но знал, кто за управлением, и не стал всерьёз сбрасывать «ягуар» с хвоста. И Моник отмахнулась бы, посоветовав девчонкам не придумывать страшилок и не устраивать сцен ревности, если бы… Если бы Гальяно отвечал на звонки.

Хм, здесь не только шеф предпочитает простые и прямые решения. Моник решительно встала с крыла «ягуара»:

– Пойду, зайду к нему.

– Только осторожно, – Инге Сонел чуть не умоляюще поглядела на неё огромными шоколадными глазищами. – Если это та, о ком мы думаем, если мы не ошиблись… а мы уверены, что это так, то она очень опасна.

– Не бои́сь, – Моник покрутила головой, разминая мышцы, потянулась, вывернув руки. Взгляд рыжеволосой амазонки скользнул по телу, как тёплые ладошки. Это было приятно. – Ладно, я пошла.

Спускаясь вниз и пересекая площадь перед домом шефа, Моник оценивающе вспоминала странную компанию у «ягуара». Из всех троих больше всего ей понравилась Инге, живая, подвижная, с интересным оттенком кожи. Не таким чёрным, как у некоторых жителей Теллура, но и не медным, цвета загара. А ещё эта забавная причёска, почти как у хатонов… Амазонки, конечно, тоже хороши, и наверняка с ними будет интересно, но Инге прикольнее. Ладно, об этом она потом подумает. И вообще непонятно, с чего её на такие размышления потянуло… Впрочем, как раз понятно, амазонки с мнемоблоками – всё равно амазонки. Так, надо брать себя в руки, о всяких приятных глупостях она потом думать будет. Когда убедится, что с шефом всё в порядке, что он просто увлечён новой пассией… или нет.

На звонок в дверь Гальяно не ответил. Она прижала палец к контактной пластине один раз, второй, третий… Тишина. Ладно. Пожав плечами, Моник достала ключ и вошла.

– Шеф? – она прекрасно знала устройство его небольшой берлоги и направилась сразу в спальню-кабинет. – Шеф! Там Фернандо, ну в смысле…

Моник осеклась. Нет, Гальяно ещё не был в койке с девицей, но они почти добрались до неё. И сейчас шеф спешно приводил одежду в порядок. Странно. Однажды Моник застала его с любовницей, и он только и сказал: «Отвали или присоединяйся».

– Здрасте, – Моник кивнула незнакомке и снова повернулась к Гальяно: – Шеф, там Алини помощь нужна, без тебя никак…

– Хорошо, – буркнул Гальяно. – Сейчас буду, жди внизу.

Вроде всё нормально, но чего-то не хватало… Или, наоборот, происходило что-то такое, чего по норме быть не должно? Моник потёрла лоб. Похоже, она перенервничала и из-за этого не могла сосредоточиться. Она тут явно лишняя, и вообще неловко как-то… Кажется, лучше всего уйти и оставить шефа с его подругой в покое. Конечно, это безответственно с его стороны, в разгар расследования прыгать в койку, потеряв голову, но перебесится и успокоится, прецеденты были… Или нет? В общем, надо идти… Но девочки там, во флаере, говорили, что эта баба может быть опасной… Соплячки ошиблись? Или… напридумывали глупостей, чтобы достать шефа? Амазонка, влюбившаяся в шерифа… Моник хихикнула и шагнула к двери.

– Ладно, – как только Моник решила уйти, стало легче. Шеф чуть не подтолкнул ей:

– Иди давай и жди. Без меня никуда не суйся и ничего не предпринимай.

– Понятное дело…

За дверью стало ещё легче. Моник прислонилась к стене, потёрла виски. Всё было вроде бы в порядке, но одновременно катастрофически не так. Эта баба что, псионик? Но есть же мнемоблок… Или в квартире распылён аэрозольный наркотик? Или… Или что?..

* * *

Дверь за Моник закрылась. Кола прислушался. Судя по звукам, помощница не сразу пошла в лифт, а ещё постояла под дверью. Зачем? На неё это не похоже… Кола сунулся было к окну, но потом сообразил, что можно сделать проще. На то, чтобы включить рабочий комм и ввести коды, не потребовалось много времени. Ран глянула через его плечо на экран:

– Что-то не так?

– Моник… Я давно её знаю. Как-то она себя не так вела.

– И ты…

– Я хочу проверить, куда она пойдёт.

Ждать пришлось недолго, и это было как удар под дых. Сигнал браслета Моник – и рядом ещё три. Чей-то гостевой и два маркёра особого учёта. Амазонки из «Искушения». Выходит, они перехватили помощницу и обработали… Суки!

Наверное, он изменился в лице, потому что Ран встревоженно положила руку ему на плечо:

– Кола…

– Собираемся и валим. Они на нас вышли!

– Ты говорил…

– Забудь! Теперь везде небезопасно. Но я знаю, что делать.

Почти бегом они поднялись на крышу. «Лорд каури» остался внизу, но Кола и не думал брать рабочий флаер. Наверху его ждал личный спидер, на вид – почти развалюха, а вот на деле… Машинку перебирали всё те же ребята из Техноложки, только неофициально. Совсем неофициально.

* * *

Моник готова была завизжать от ярости: надо же было так накосячить! Почему она не спросила, как выглядит женщина, которую ищут Сонел и амазонки? Потому что не поверила им. И вот результат. Если все страшилки про фей – правда, то эта тварь могла сбить её с толку и при включённом мнемоблоке. И подчинить шефа. И использовать его…

– Да если бы я знала, как она выглядит, я бы просто пристрелила сучку!

Сейчас, когда Моник оказалась рядом с амазонками и Сонел, в голове окончательно прояснилось, и сомнений не осталось: шеф вёл себя настолько неестественно, странно, не похоже на себя, что это невозможно объяснить никакими причинами, кроме одной. Пси-контроль. Девчонки оказались правы. А вот Моник – нет.

– Она бы тебе не позволила, – тихо ответила высокая амазонка. – Мы должны сообщить…

– Сан, надо брать их, – взвизгнула рыжая, как же её… Мали. – Самим! Самцы против такой – ни о чём! Ты же видишь, она вертит ими, как хочет!

– Нет, ты не понимаешь, – в голосе блондинки отчётливо звучал страх. Амазонка испугалась? Это серьёзно. – Это же фея, это не наш уровень!

– У него есть второй флаер? – Сонел обернулась к Моник.

– Да, обычный спидер, только апнутый.

– Тогда это он. Эй, вы ругаетесь, а они уходят! – Сонел, которая так и сидела за пультом «ягуара», включила двигатель. По ногам прошла волна холодного наэлектризованного воздуха.

– Я с тобой, двигаем! – Мали скользнула во флаер, пристегнулась, повернулась к подруге. Та отступила на шаг, замотала головой. – Слизь трусливая…

Сонел вопросительно глянула на Моник, и та приняла решение:

– Гони, – Моник уселась рядом с Инге, быстро надела и включила служебную гарнитуру с галопроектором, вошла в Сеть. Она не могла позволить этим двоим убить шефа во время захвата.

Моник не поняла, как Сонел определила, что это спидер шефа. Гальяно не стал взлетать с крыши, просто соскользнул вниз и врубил двигатель, только опустившись наполовину здания. Похоже, у Сонел был какой-то способ мониторить ситуацию… Но даже если она хакнула дорожную сеть, это ей не поможет: спидера Гальяно там нет. И как тогда?.. Впрочем, неважно. Главное, что она засекла взлёт. И если поначалу фора, которую получил шеф, пока они ругались, давала ему шанс, то с каждым мгновением он становился всё меньше.

Сонел уже не пыталась скрываться, она бросила машину вверх и в сторону, выходя в хвост спидеру, и в «ягуаре» мгновенно сработал сигнал: «нарушение скоростного режима, нарушение правил смены эшелона». Если так пойдёт и дальше, дорожный контроль обеспечит им принудительную посадку, и очень скоро. Моник собралась поставить на метку «ягуара» маркёр: «В машине помощник шерифа, преследую нарушителя» – и обнаружила, что их уже пометили. «В машине вооружённый преступник».

– Гальяно, сволочь! – Моник сняла метку, как ошибочную.

– Что? – Сонел даже головы не повернула.

– Он нас пометил как цель для группы захвата. Я отключила, но у него приоритет выше!

– Ясно, – Сонел оскалилась, щёлкнула чем-то на пульте и сунула наушник в ухо. – Тим! Дай мне связь с Томом, быстро!

Тим? Том? Моник понятия не имела, кто это, но хотела верить, что Сонел знает, что делает. Пометка «вооружённый преступник» снова появилась на их флаере. Моник снова её отменила… Но это ненадолго. Ровно до того момента, как шеф сообразит закрыть ей доступ. Вопрос, когда это произойдёт.

* * *

– Первый, веду наблюдение. Объект преследуется флаером, принадлежащим Инге Сонел. На борту заместитель шерифа Моник Шварц.

– Не понял, альфа. Она преследует своего шефа?

– Так точно. Внимание, Гальяно поставил метку на флаер Сонел: «преступник вооружён и опасен». Метка снята Шварц.

– Ты что-нибудь понимаешь, альфа?

– Никак нет. Может, он не знает, что она во флаере?.. Внимание, метка: «вооружён и опасен» установлена. Помощник Шварц лишена полномочий. Санкционируйте перехват.

– Отставить, продолжайте наблюдение.

– Метка исчезла. Доступ Шварц восстановлен, аккаунт Гальяно ликвидирован. Шеф, это не могла сделать Шварц, это…

– Адмиралтейство. Продолжать наблюдение.

Том Том

Почти сутки слежки, пока Командир скучал в своём фургончике в компании кофе и пирожных, я отслеживал перемещения Четс, общался с Аладой и занимался сбором и анализом данных. Я же говорил, что я многозадачный? А задачи передо мной стояли увлекательные.

Во-первых, «Алада»… Жаль, но вынужден признать, термин «общение» тут не подходит. Интеллект у неё очень неплох, но мне общаться с виртуальным ИИ – это всё равно, что мягкотелому с терродонтом. Все её ответы я знал заранее, это было скорее похоже на разговор с самим собой. Капитан неплохо разбирается в электронике, так что я не настраивал системы, скорее шлифовал. В этом есть особая прелесть, когда проходишь слой за слоем по программе, убираешь неровности, запускаешь, потом снимаешь шероховатости и снова запускаешь, так много-много раз, пока на свет не появится совершенство.

И поиск по базам – тоже увлекательнейшее занятие. Особенно если это не взлом, а именно поиск по открытым данным. Прекрасная зарядка для ума. Но повторюсь, мягкотелым этого не понять, надо обладать развитым электронным интеллектом, чтобы постичь всю красоту процесса, когда по отдельным битам ты складываешь общую картину, и становятся видны сложнейшие многоуровневые структуры и неочевидные связи.

В итоге уже через несколько часов я знал о фигурантах столько, сколько сами они о себе не знали. Часов, а не минут только потому, что мои устройства сбора данных не столь мобильны, как у мягкотелых, которые могут пройтись по нужному объекту и осмотреться. То есть я, конечно, тоже могу это сделать, но демонстрировать себя на Теллуре, жители которого помешаны на электронике и комм-системах… Мне не хотелось привлекать излишнего внимания к своей персоне, в очередной раз демонстрируя однозначное превосходство над их разработками. Поэтому и только поэтому я согласился с Капитаном и притворялся обычным боевым скафандром, стоя в стенной нише в арендованном доме. Надо обдумать необходимость создания дронов-рецепторов…

Ещё я установил, чем была вызвана столь сильная эмоциональная привязанность шерифа Фернандо Алини к марсианке Грете. Всего-навсего врождённый дефект слухового аппарата, из-за чего шериф воспринимал марсианский акцент несколько иначе, чем остальные. Нет, я не отрицаю любовь как некое возвышенное чувство, вернее, комплекс чувств. Но человеки ещё оперируют понятием влюблённость, называя его химией тела. На самом деле они не понимают, что химия тут на последнем месте. Всё проще: здесь играет роль тембр голоса, геометрия линий тела и одежды, цветовые сочетания и множество других факторов, на которые мягкотелые сознательно просто не обращают внимания. Судя по художественной литературе мягкотелых, здесь также очень важен запах. Не знаю, мои представления об этой части мира носят чисто теоретический характер. В любом случае, для каждого мягкотелого есть свои оптимальные показатели. С уверенностью могу сказать, что я в состоянии подобрать и скомпоновать образ, который окажет на этого Фернандо ещё большее глубинное воздействие, чем его погибшая подруга. Могу, но не буду. Мягкотелые пусть сами разбираются, вершить их судьбы я не собираюсь, скучно. Куда интереснее за ними наблюдать.

Я изучил и проанализировал объект Моник Шварц и полностью согласился с Командиром: обычная визуальная слежка не даст положительного результата, особенно в его исполнении. Всё-таки Командир не профессиональный шпион, или филёр, как таких специалистов называли в старых марсианских книгах. Объект участвовала в гладиаторских боях, обладала развитой интуицией и чувством опасности, и я могу предположить, что её пси-потенциал был по верхней границе нормы. Кстати, надо отдать должное мягкотелым: они очень точно могут давать краткие имена, без цифр, правда, тут они ещё не достигли совершенств. Прозвище Четс – дикая кошка – более чем подходило объекту. Конечно, она не имела ничего общего с хатонами как биологический объект, но вот особенности поведения, характера и некоторые движения были весьма характерны для теллурианских кошачьих. Вывод напрашивался сам: не стоит висеть у неё на «хвосте». Теллурианские кошки весьма ловки и могут укусить свой хвост, и уж тем более тех, кто на нем повис.

Я провёл ретроспективный анализ передвижений владельцев склада, их поведенческих паттернов и с уверенностью сообщил Командиру, что данная группа дантейцев непричастна к контрабанде. Зато я предположил, и не без оснований, что эти люди имели какое-то, пусть опосредованное, отношение к истории с перехватом корабля марсиан. Также в криминальной хронике был зафиксирован факт убийства одного из мусорщиков, некоего Леона Ру, который, согласно моим данным, встречался с погибшими марсианами. Кроме того, на Теллур прибыла группа КБМ для ведения расследования, и члены этой группы встречались как с Фернандо Алини, шерифом, который устроил бойню на складе дантейцев, так и с Колой Гальяно, чьей помощницей являлась Четс. Я потратил некоторое время на то, чтобы вычислить ядро, информационную точку сборки этой разномастной компании человеков, и пришёл к выводу, что таким аттрактором является информация о сокровище Странников, а вернее, штурмовик амазонки, на котором якобы это сокровище было спрятано.

Здесь я должен признать, что оказался в совершенно нехарактерной для себя ситуации. Сложившаяся картина была достаточно логична и последовательна, но она меня не устраивала. Это неприятное чувство с определённой степенью условности можно описать как нехватку информации при кажущемся её наличии. Командир в таких случаях, насколько я понимаю, говорит «зуб дают, дело нечисто». Возможно, именно так проявляется то, что человеки называют интуицией. Если так, то я достиг нового уровня познания, который и у самих мягкотелых считается доступным не каждому.

Я поделился соображениями с Командиром, он выслушал меня и надолго задумался. Я пришёл к выводу, что Командир переосмысливает необходимость слежки за Моник, но, зная его, предположил, что он вряд ли откажется от своего первоначального плана. Так и вышло. Интерес Командира к процессу наблюдения существенно снизился, но прерывать его он не стал.

И как оказалось, не зря, хотя развитие событий оказалось неожиданным даже для меня. На следующий день около полудня, отслеживая очередное перемещение Четс, я не без удивления обнаружил, что рядом с меткой её машины находится метка флаера Капитана. Нет, я не следил за ней, так, присматривал, на всякий случай. Виль-де-Ноэль – большой город, и Командир о Капитане беспокоится. Поколебавшись, я сообщил об увиденном Командиру. Пока тот подходил к монитору, отметки транспондеров Четс и Капитана совместились.

Нет, они не врезались, просто оказались рядом. А конкретнее – на расстоянии 11,372 метра друг от друга. О чем я и сообщил командиру.

– Та-ак… Это она к экзаменам готовится?! Ну, я ей устрою!..

– Командир, я бы советовал провести предварительный анализ ситуации и только после этого принимать решения о вербальном воздействии на Капитана.

– Ты зануда, Том! Так. Флаер Инге под наблюдение, сообщай о любых передвижениях. Наблюдение за Четс.

– Принял. Для визуального наблюдения лучше подойдёт соседняя площадка. Координаты скинул. Не хочешь вмешиваться?

– Нет, – Командир покачал головой и полез за пульт фургончика. – Пока наблюдаем.

Как же, наблюдаем! Командир точно собрался лететь к Капитану. В принципе, тут было недалеко, тем более что там пока ничего не происходило.

Мне не потребовалось много времени, чтобы подключиться к камерам на парковке, где стоял «ягуар» Капитана. Я отчётливо мог видеть её и ещё двух самок, которых идентифицировал как амазонок. Я уже знал, что Капитан имеет родственные связи с этим народом по бабушкиной линии, поэтому не особо волновался. В отличие от самой Капитана. Судя по её жестам и положению тела, она переживала, ожидая кого-то. Вероятнее всего, Четс, раз флаер помощника шерифа был на месте, а самой её видно не было.

Мы были уже на полдороге, когда Четс появилась, и после короткого, но бурного разговора три девушки сели во флаер Капитана и с нарушениями всех правил ушли с парковки. Оставшаяся амазонка – я видел это на камерах – уселась прямо на пол и заплакала. Странно, я был уверен, что представители этого народа прекрасно умеют контролировать эмоции. Это была новая для меня информация, а новая информация – это всегда хорошо.

Командир тем временем поднял фургончик в скоростной эшелон, но он, как и я, прекрасно знал, что у него не хватит навыков и таланта, чтобы обойти Капитана в гонках по городу. Тем более что он вынужден соблюдать правила, а Капитан их нарушала, словно не боясь реакции дорожного контроля. Впрочем, если у неё в машине помощник шерифа…

Командир дал капитану прямой канал на меня. Интересно! Неужели я что- то упустил?

– Том! Шериф Кола Гальяно, отруби его от Сети! Или аннулируй допуски!

– Сделано.

Аннулировать допуски или отрубить от Сети? Интересно, как она это себе представляет? Я решил быть проще и удалил аккаунт шерифа. Небольшое точечное воздействие, совсем незаметное обычному мягкотелому. Конечно, спустя некоторое время они разберутся, что произошёл сбой, но когда это ещё случится!.. Однако надо быть внимательнее, всё-таки визуальная картинка даёт больше информации, чем метки на карте… Я переключился на камеры дорожной сети как раз в тот момент, когда флаер Гальяно стал резко прижиматься к поверхности. При этом мощность подушки он не понижал, сделав её более плотной. Слишком плотной для простого полёта. Похоже, сейчас Капитану… прилетит, так они говорят. Смерть Капитана – это не то, что нужно Командиру, и не то, чего я хотел бы сам, так что сигнал «ракетная атака» я вывел ей прямо на экран «ягуара». Главное, чтобы Капитан успела среагировать.

* * *

– Мон адмирал, они сошлись! В смысле, тиранцы и шерифы. Сейчас Сонел преследует Гальяно. Найдёнов у неё в резерве.

– Э… Они рехнулись? Преследовать шерифа, в городе…

– Во флаере Моник Шварц, помощник Гальяно, и Мали из…

– Я знаю, Озейн, кто откуда. Крипо уже встало на уши?

– Так точно, группа захвата поблизости… Мон адмирал, только что пришло сообщение. Сонел дважды была объявлена вооружённым преступником, Шварц сняла метку, потом Гальяно лишил её полномочий и вновь поставил метку, а после… не пойму, кто-то удалил аккаунт Гальяно.

– И как ты думаешь, кто?

– Вы, мон адмирал. Теперь понятно, почему крипо не лезет…

Адмирал отключил связь, хмыкнул, поглядел на пульт. Кто-то закрыл шерифу доступ в Сеть?.. Как интересно. Вот только там Мали… А сделает-ка он, пожалуй, вот так…

Моник Шварц

Гальяно бросил машину вниз, почти к самой земле, Инге спикировала следом. У Моник перехватило дыхание, и она мысленно в очередной раз поблагодарила неизвестного Тома – судя по всему, отличного хакера. Допуски шефа оказались аннулированы, а вот у самой Моник вдруг резко вырос приоритет. Она смогла подать в дорожную систему сигнал тревоги, и автоматика начала расчищать трассу – перед ними и внизу. Она бы и спидер шефа посадила принудительно, вот только в Сети его не было. Но что делать дальше, Моник не знала.

Раньше она думала, что самый большой страх пережила, когда умирала в Лесу. Жгучая боль в груди, ужас, невозможность вдохнуть, какая-то фатальная беспомощность, инъекция адреналина вроде помогла, а вроде и нет, и всё это тянулось и тянулось, пока рейнджер-хатон волок её на себе в поисках прогалины, куда можно вызвать флаер. Ей повезло: хатоны существа мелкие, будь Моник чуть крупнее, и Вил её с шансами не вытащил бы… Но сейчас Моник было страшнее.

Её пугала скорость, с которой Инге маневрировала, мысли о том, что могут пострадать гражданские, но хуже всего была абсолютная нереальность ситуации. Моник никак не могла до конца поверить, что всё это на самом деле. Это было как кошмарный сон или дурацкая вирт-игрушка. Они мчались над почти пустым проспектом, над ними уступом шли четыре тяжёлых машины группы захвата, а она не знала, что делать. Они собирались брать своего. Шерифа. Её друга, человека, вместе с которым Моник прошла ни одну передрягу. Человека, который… хотел её убить!

– Ракеты! – завопила Моник. Она поняла, что значат блики на багажнике спидера. Шеф специально вытащил их на этот проспект, с которого не свернуть, не уйти в боковые улицы на такой скорости. И сейчас даст залп ракетами. В городе. Он рехнулся! Да, они без самонаведения, да, они маленькие, да, рядом уже нет гражданских, но «ягуару» этого хватит. За глаза хватит!

– Держись!

Предупреждение Моник запоздало: Инге уже начала действовать. Она не стала сбрасывать или резко набирать высоту, как сделала бы Моник. Инге прибавила скорость и закрутила машину винтом в горизонтальной, вернее, наклонной плоскости. Перегрузка вдавила их в кресла, Моник зажмурилась, представляя, как сейчас они начнут падать, уже неважно, от попадания ракет или из-за невероятного манёвра, Мали взвизгнула и зашептала что-то на своём, а Инге… засмеялась. Да нет, не может такого быть, ей послышалось…

Секунда, две, три… Они всё ещё живы, ракеты прошли мимо. Моник, чувствуя, как по спине стекает пот, открыла глаза – и с трудом не зажмурилась снова. К горлу подкатила тошнота: Инге и не думала выравнивать машину, а «ягуар» и не думал падать. Он винтом пёр вперёд, на очередном витке догнал спидер шефа и мазнул по нему опорным полем. Только в момент толчка Моник поняла, что они всё время шли на собственной подушке, а не на дорожной. Спидер Гальяно повело, он сбил бортом какой-то рекламный щит, пропахал по стене дома, но всё-таки удержался на поле и рванул вверх. Инге с азартной улыбкой выровняла флаер.

– Живы? Ну, сейчас…

Спидер был виден только в виде метки на экране, они потеряли его после касания полем, всё-таки их тоже прилично швырнуло, но судя по всему, он не останавливался и пассажира не скинул, только высоту начал набирать. И тут Моник поняла:

– Они на «Галактику» летят! Он рехнулся? Там же люди…

Нет, не рехнулся. На то и был расчёт. Но что теперь делать?..

Кола Гальяно

Это была катастрофа. Осознание ситуации причинило почти физическую боль. Амазонки. Это амазонки. Их пустили на Теллур, дали убежище, взяли под защиту, а у них, выходит, целый заговор! А как иначе объяснить, что кто-то сумел взломать и удалить его аккаунт? Это должен быть хакер очень высокого уровня… или агентура в Адмиралтействе. Да, скорее всего, так и есть. Насколько знал Гальяно, в «Искушение» захаживали высокие гости. Так что же… Амазонки контролируют правительство? Значит, это война.

Проклятый «хвост» невероятным манёвром ушёл от атаки, и Кола понял, что у него совсем мало времени. Он видел флаеры группы захвата крипо и Адмиралтейства, идущие следом. У него уже нет шансов. Но он должен спасти Ран. Любой ценой. Скорее всего, она в курсе заговора, поэтому амазонки и пытались её подставить.

Он принял решение.

– Так… держи, – Гальяно вывел спидер на прямую, одной рукой порылся в бардачке и протянул Ран браслет-идентификатор. – Свой снимай, я его возьму. Как сядем, беги вниз, на этаже наденешь и активируешь. Но не на крыше!

– Левый? – в газах Ран засветилась благодарность.

– Да.

– Поняла.

– Внешность сменить можешь? – он рванул флаер в сторону, сбросил скорость и юркнул между домами. Вроде отстали, но так ли это? Пусть думают, что он высадил Ран, пусть задержатся хотя бы на десяток секунд… – Волосы, одежда… Там магазины есть.

– Смогу. Может, мне здесь?..

– Нет, вычислят. А там полно народу, туристов… Вот что, на лайнер тебе нельзя, раз они про меня знают, обложат по полной. Так что заляг на дно, я тебя найду, – они оба знали, что это неправда. Если его не убьют при задержании, на свободе он окажется нескоро.

– Поняла, – нежная ладонь коснулась плеча Колы. Как же всё-таки прекрасна эта женщина! Жаль, что он встретил её так поздно… Но Кола сделает всё, чтобы её спасти.

Кола с трудом подавил ругательство: «Галактика» была уже рядом, вон, видно даже флаеры на стоянке, но снизу опять выпрыгнул неугомонный «ягуар». Кто ж там такой ловкий-то?!

– Готовься, времени у нас не будет! – Кола выжимал из раненного флаера всё, что можно. Столб и стена дома им дорого обошлись.

Спидер буквально грохнулся на крышу, пропахал несколько метров по полотну и замер.

– Бегом!

Гальяно выскочил из кабины, оглянулся. «Ягуар» уже сел, рядом с ним какая-то девица и амазонка, ПОСС, кажется, сам прыгнул в руку из силовой кобуры, и тут тело скрутила судорога. Нет! Моник! Моник со станнером в руке! Как же так… Она под контролем… Твари!!!

Он должен… Должен спасти Ран, спасти Моник… Пальцы не слушались, но Кола смог вытянуть руку в сторону амазонки, новая вспышка боли окончательно скрутила тело, а спазмы начали выворачивать шерифа. Он так и не понял, попал или нет, но грохот ПОССА явственно ударил в оголённые нервы…

* * *

– Первый, альфа. Объект осуществляет посадку, Сонел следом. Санкционируйте задержание.

– Отставить альфа. Доложитесь.

– Два объекта, Гальяно и неизвестная женщина, биометрию отправил… Внимание, Гальяно атакован Моник Шварц, огонь из станнера. Прошу санкцию!.. Гальяно выстрелил, во даёт! Внимание, огневой контакт. Ранен помощник шерифа, прошу санкцию.

– Отставить, альфа…

Инге Сонел

Я раньше думала, что такое только в гало бывает. Ну, в смысле, когда герои одновременно друг в друга стреляют. Но здесь так и получилось. Моник выстрелила в шерифа, тот – в неё… Вернее, в Мали. А Моник её оттолкнула, но неудачно. И они обе упали. Моник ещё встать попыталась, а Мали как свалилась, так и осталась лежать, и только кровь из-под неё потекла.

В общем, мы с этой тёткой одни остались.

Ну, конечно, не совсем одни, там куча народу была, но они все в стороны шарахнулись, когда спидер шерифа на парковку свалился, да так, что покрытие сбил. Тётка из него выскочила и бежать кинулась, на стрельбу даже не оглянулась. Я – за ней. Но поняла, что не догоню. Быстрая она оказалась какая-то, я не видела такого никогда. Да и замешкалась я на пару секунд, потому что не знала, за ней бежать или девчонкам помогать.

Ну и что мне оставалось делать? Только к лоа обращаться. К одному. К Тёмному. Потому что ясно же, что госпожа Эрзули мне тут не поможет. Ох, и не хотелось мне этого! А с другой стороны, вариантов-то нет. Убежит эта стерва – и где её искать?..

В этот раз быстро всё получилось, без усилий почти. Я прямо увидела, как у меня под ногами и вокруг рук начала собираться Тьма. Я ещё даже не придумала, что с ней делать – в спину тётке запульнуть, что ли? – но та сбилась с шага. Словно почуяла что-то. Остановилась и оглянулась.

И вот тут я первый раз увидела, как на самом деле это выглядит. Ну, когда говорят, что человек побелел от ужаса. Она даже не побелела, а посерела, глаза вытаращила, словно тоже Тьму увидела, рот открыла… Я не удивилась бы, если бы она заорала, но вместо этого тётка развернулась и побежала. Вот только не к лестнице и не к лифтам.

Вообще я уже знала, что спрыгнуть с крыши высотного дома – это надо постараться. Там силовое ограждение – проходимое, но с усилием. Плюс оно довольно неприятные ощущения даёт, когда подходишь, типа предупреждение, чтобы дальше не совались. Это я даже на себе испытала, когда на какой-то парковке решила вниз глянуть. А на пару этажей ниже – страховочные сетки и силовые ловушки на случай, если кто-то всё-таки умудрится упасть.

Но тётка смогла. Она разбежалась и прыгнула. Как следует разбежалась, и прыжок получился тот ещё – сквозь силовое поле и заведомо далеко от стены, чтобы в страховку не попасть.

Я даже смотреть не стала, что с ней. Незачем было. Я точно знала, что она труп и никого при падении не убила. А ещё я поняла, что Мали и Моник умирают. И значит, я должна их спасти.

* * *

– Первый, неизвестная покончила с собой. Сиганула вниз. Двое раненых, Шварц и амазонка. Им оказывают помощь… кажется.

– Начинайте стандартную процедуру. Участников событий задержать в связи с нарушением правил движения и для установления причин покушения на жизнь помощника шерифа.

– Принял, первый. Группа выдвинулась… Первый, простите, шеф, но выполнить приказ не могу.

– Не понял, альфа?! Хочешь Лес патрулировать?

– Никак нет. Получен сигнал «мьютэ». Здесь Адмиралтейство.

– Ну и ладно. Действуйте по инструкции, альфа.

– Принял, первый…

Адмирал Базиль Номбрилли

Адмирал откинулся в кресле и крутанул стоящий на столике «вечный двигатель». Игрушка была раритетной, ещё досумеречных времён. Хотя… Он купил её очень давно. Это сейчас ни одна сволочь не посмеет впарить ему фальшивку, а тогда… Но проверять на подлинность не тянуло: продавать безделушку, ставшую своеобразным талисманом, Адмирал не собирался, а посетители верили ему на слово. Старинная игрушка мерным движением помогала сосредоточиться и успокаивала, демонстрируя, что в мире всё развивается по своим законам, и только немногие могут протянуть руку, ускорив или остановив движение.

Пожалуй, вовремя он протянул свои ручонки, а то события начали разворачиваться совсем уж непредсказуемо.

Он налив в бокал коллекционного коньяка и прикрыл глаза.

Адмирал знал, что ситуация уже разрешилась, что Ведьма спрыгнула с крыши, что жизни Мали и помощника шерифа вне опасности. Сонел… Адмирал хмыкнул, представив, как крипо и его ребята пытаются поделить добычу, а за спиной девчонки возвышается громила Найдёнов… Группа захвата уже доложила, что он появился на месте ЧП, чуть не устроил драку, прорываясь к своей подружке, а та попыталась от него спрятаться… Судя по всему, ситуация балансировала между трагедией и комедией. Хотелось верить, что Озейн сможет её разрешить… Кстати, он уже добрался до места или ещё нет? Адмирал прикинул, что если доклада о прибытии не поступит в течение ближайших минут, попросит начальника лётной академии обратить особое внимание на нового слушателя ускоренных курсов.

Но что же у них получается? А получается интересно, очень даже интересно. Интересно и настораживающе. Дантей не только проявился на Теллуре, что не было большой неожиданностью, он ещё и на марсиан напал. Сам? С ведома своих боссов и главарей? Нет. Ерунда. Они не могли не понимать, что Крыс неминуемо устроит им показательную порку. И ведь устроит. Нет, они на это не пошли бы. Значит – что? Кто-то их использовал. Использовал в тёмную, и этот кто-то – объект «Ведьма», фея с Сиппара. Только так можно объяснить странное поведение Гальяно. И только поэтому Мали оказалась у него на хвосте. Что же, с Сиппаром придётся поговорить более обстоятельно. Что-то они распоясались. Странно вообще-то. Аналитики ничего не дают в отношении Больших Боссов. Нет, конечно, некие дела они ведут на Теллуре, но всё в рамках закона или приличий. А если он прав в своих предположениях, всё это затеяли ради кибермозга со старого штурмовика амазонки. Что же там за информация, если она может угрожать Сиппару?..

Хотя всё вроде кончилось, тревожные предчувствия не покидали Адмирала, наоборот, становились сильнее. В чём же дело?

Они идут не туда.

Эта мысль заставила открыть глаза, встать и посмотреть на выведенную на презентационной экран схему этого запутанного дела. А если убрать Сиппар? Если это не они? Тогда кто? Тёмные? Опять Дантей… Не могла Ведьма покончить с собой потому, что она знала – и узнала? – эту Сонел? Могла. Вполне могла. Вот только что это значит? Сонел работает на Сиппар? Возможно, но только если допустить, что она – глубоко законспирированный агент Больших Боссов и здесь раскручивается какая-то сложная многоходовая операция… Нет, перебор. Даже у профессиональной паранойи должен быть предел.

Это кто-то, о ком они не знают.

Мысль возникла мгновенно и расставила всё по своим местам.

Гальяно не дурак и не предатель. Кто угодно, но не он. Шериф наверняка взял с собой дополнительный мнемоблок, лайра там была, фея или дикая амазонка, не важно, если что, он выстрелил бы, не думая. Это кто-то, о ком они ничего не знают. Не знают, кто они и какие методы используют. И несчастный случай с парнем из Братства, свидетелем которого оказалась Ведьма, не случайность, а убийство. Она убрала ставшего опасным сообщника: насколько знал Адмирал, к этому типу уже начали внимательно присматриваться Игрок и парни из его экипажа. Знать бы ещё, как она это провернула…

Так же, как смогла взять под контроль Гальяно с его мнемоблоком и детектором.

Размышления прервал сигнал входящего вызова.

– Мон адмирал!..

– Спокойно, Озейн, – голос адъютанта очень не понравился Адмиралу. Судя по всему, случилось что-то плохое. Мальчик, похоже, запаниковал. – Докладывай. – Адмирал, я… Понимаете… Парамедики обязаны проверить, жив ли мозг. Это формальность, там голова всмятку, но они по процедуре подключили технику, и… Мон адмирал…

– Спокойно!

– Да. Я закрыл доступ к материалам дела по приоритету «экстра». Парамедики, которые это обнаружили, Сонел и Найдёнов задержаны моим решением в рамках обеспечения секретности…

– Та-ак…

– Мон адмирал. Эта женщина… объект «Ведьма»… Это не фея, не лайра…

– Озейн?

– Диагност определил её как неизвестный биологический объект. Мон адмирал, она вообще не наша…

Часть 2. «Память»

Инге Сонел

Я уж думала, не выберемся мы из этой истории, но всё обошлось. Хотя поначалу там такое было!.. Я к Мали с Моник подбежала, уже по дороге Эрзули прошу: помоги, мол, дай сил, чтобы они жили! На колени упала рядом с ними, за руки схватила… Как обычно, что делать, не знаю – и вдруг понимаю, что у меня есть, что им передать и чем помочь. Как бы объяснить-то… На планете Ока, когда надо было Найку спасти, я адепта одного убила. Жизнь его забрала и в Найку влила. Долго переживала, ведь это ужас, если подумать! Но Тим потом сказал: «Ты всё правильно сделала. Если бы ты Найку не вылечила, мы бы с Оком не справились. И тогда тысячи погибли бы, потому что «Заря» уже готова была стрелять по планете». Я, правда, и сама это сообразила, но когда другой человек то же самое скажет, оно как-то… увереннее звучит, что ли?

А здесь мне никого убивать не пришлось, хвала лоа! Я как будто… поймала жизнь этой тётки, когда она разбилась. Поймала, удержала и Мали с Моник отдала. Нет, я их не вылечила, конечно, но они уже не умирали. А пока я над ними на коленях стояла, сверху тяжёлые флаеры буквально попадали. Те самые, про которые Моник сказала, что это группа захвата. И началось. Народ из них повыпрыгивал – в броне, с пушками. Одни на меня орут: «Отойдите, лягте на землю, руки за голову!», другие им кричат: «Это псионик, она их лечит, не мешайте!» В общем, они надо мной вопят друг на друга, медики подбежали, прямо там аптечки на девчонок нацепили, а я взгляд на себе чей-то почувствовала. Знакомый такой. Поднимаю голову – Тим. Бледный и злой. Я – хвала лоа, врачи уже Мали с Моник забрали – бочком-бочком и к тем ребятам, которые меня арестовывать хотели, поближе. Пусть лучше арестуют, чем Тим меня поколотит. А там по лицу видно, что может, запросто. Он ко мне, его не пускают, тогда я уже к нему побежала, ну, чтобы драку не затеял, меня ГЗшник перехватил, но я вырвалась, в Тима вцепилась, меня трясти начало, но уже как-то не так страшно было. Я даже поняла, что тут две группы, и одни хотят меня арестовать, а другие, похоже, не знают, что со мной делать, но первым точно отдавать не собираются.

Потом ещё какой-то офицер появился. Совсем молодой парень, пижонистый такой, но перепуганный почему-то до полусмерти. О чём-то он там с командирами ГЗшников поговорил, первые свалили, а он к нам подходит и заявляет, что мы типа задержаны до выяснения обстоятельств. Каких обстоятельств? Какого выяснения? Я уж думала, на нас сейчас наручники наденут, но нет. Эти ребята – Тим мне уже шепнул, что они из Адмиралтейства, местной службы безопасности, – к нам поближе подошли, и всё. Пижон тем временем с кем-то по комму переговорил, к нам вернулся. Вроде поспокойнее уже стал:

– Вы не задержаны, – говорит, – но моя служба настоятельно рекомендует вам проследовать в Адмиралтейство для короткой беседы.

Ну, я уже знаю, что такое, когда такие люди «настоятельно рекомендуют». Так что выбора у нас не было. Но нам даже разрешили на своих флаерах лететь, только в такие плотные «коробочки» взяли, что не рыпнешься. А я и не собиралась. По дороге Тима вызвала: «прости, не сердись» и всё такое. Он только буркнул: «Дома поговорим», а потом посоветовал во время разговора, во-первых, не врать, а во-вторых, без лоа обойтись, если получится.

Прилетели мы в Адмиралтейство. Я в тот раз здание толком не рассмотрела, подумала только, что оно скучное. Не знаю, чего я ожидала, но точно не чего-то такого… обыкновенного. Вот когда мы оттуда улетали, я поняла, сколько там электроники и силовых установок. Да там, кажется, вокруг здания можно дефлекторные поля включить! Но вот в этом я уже не очень уверена.

В общем, провели нас с Тимом в разные кабинеты, для беседы. Мне перед этим даже помыться разрешили – я в крови перепачкалась, когда с девчонками возилась. В кабинете мужик и девица какие-то, такие все вежливые-вежливые. Кофе налили и начали мне мозг выносить. Что, да как, да откуда… Я очень быстро поняла, что их больше всего эта тётка интересует. Ну, тут мне скрывать нечего, так что я всё честно рассказала. И почему внимание на неё обратила, и про историю эту с терродонтом, и про то, что она явно какой-то непсионикой пользуется. Про амазонок, Моник и шерифа… Только про лоа не сказала. И про Метку Смерти. И тут мужик меня спрашивает:

– Вы псионик? Назовите, пожалуйста, номер вашей регистрационной карты.

Вот тут-то я и поняла, что всё. Прилетела. У меня же никакой карты нет! Сразу все слухи и страшилки в голову полезли: ну, что незарегистрированных псиоников арестовывают, в Пси-корпус насильно отправляют и всё такое… Хорошо, я про Матвеева вспомнила!

– Свяжитесь, – говорю, – с начальником сотого отдела МУКБОПа функционером Матвеевым. Он ответит на ваши вопросы.

Эта парочка на меня странно так посмотрела, но никто ничего не сказал. И снова про тётку расспрашивать начали. Мол, не знаю ли я, почему она с крыши прыгнула, когда вроде как спокойно убежать могла. Я честно ответила: показалось, что она жутко испугалась чего-то. А вот чего именно – я не знаю. А что, я ведь правда не знаю! Я только догадываюсь, что её вроде как Тёмный… Смерть испугал жутко. Но вот про это рассказывать я не собиралась. Да и Тим сказал без лоа обойтись. Эти двое мне вроде поверили, но я до конца разговора ждала, что сейчас появятся боевики типа Маши и меня крутить начнут. Нет, обошлось. Поблагодарили за сотрудничество, оставили контакты – на случай, если чего вспомню, как они сказали, и отпустили.

Меня под дверью уже Тим ждал и местный сопровождающий. Вышли мы – а у наших флаеров толпа стоит. Игрок, Кай, Игорь и два страшно важных мужика в строгих костюмах. Адвокаты Братства. Примчались нас от Адмиралтейства спасать. Вот кто бы меня от Тима спас! Ведь мы сейчас домой прилетим, и он мне устроит…

Но всё получилось совсем не страшно. Наверное, потому, что мы оба устали и хотели только одного: оказаться дома. У меня, по крайней мере, так было. В общем, прилетели мы, флаеры поставили, вылезли каждый из своего, и я сходу: «Тим, я тебе сейчас всё объясню!» Я уже знала, тут главное – начать рассказывать. Тим – человек обстоятельный, до конца дослушает. И он действительно слышит, что ему говорят, а не мимо ушей пропускает. Так что может и не станет сильно на меня сердиться.

Но всё совсем-совсем хорошо получилось. Тим меня выслушал, крякнул, голову почесал и говорит:

– А ведь всё это связано, наверное…

– Что – «это»? – спрашиваю.

Ну, Тим и рассказал. Про контрабанду тета-феррита и про дантейцев, которых шериф перестрелял. Вот тут уже я задумалась:

– Тим, я не пойму. Не сходится что-то. Я ж постоянно тета-феррит таскала, а меня так и не спалили. А ты говоришь, сканер его следы видит, даже если контейнер изолирован.

Тим только фыркнул:

– Сравнила! Экранировку чемоданчика и экранировку твоего тайника. У тебя-то она от энергокуба запитана была.

– А ты откуда знаешь?

– Так Том же Аладу перенастраивал. И потом, ваша техника и оборудование таможни ТС – это две большие разницы. Во, смотри, – и сканер мне показал. Вот это, я вам скажу, вещь! Я его уже прикарманить нацелилась: уж больно прикольная штука, хотя не очень понятно, зачем он нам. Но Тим игрушку у меня отобрал:

– Счаз, велено вернуть.

И я поняла, что он на меня больше не сердится.

И вообще мы решили, что раз уж оказались в эту историю замешаны, то надо сесть и подумать, что и как. Мы и Тома к делу привлекли, но он половину времени объяснял, какой он умный и гениальный, и как мы, мягкотелые, не умеем с данными работать. В общем, посидели, подумали, и вот что у нас получилось.

Скорее всего, дело не в контрабанде тета-феррита, а в штурмовике моей бабушки. Том сказал, что этот штурмовик марсиане у какого-то мусорщика купили, Леона Ру. А его потом убили. И убила, судя по всему, та самая тётка, которая с крыши прыгнула. А на марсиан напали на выходе из прыжка, и они погибли все. И получилось, что дантейцы здесь не из-за тета-феррита, а из-за того, что кто-то всерьёз поверил в сокровище Странников, которое вроде как на бабушкином корабле было. Ничего удивительного, за артефактами, которые древние оставили, настоящая охота идёт. Там, правда, чаще всего бесполезные вещи попадаются, вернее, непонятные, но потихоньку их технологии осваивают. Тим сказал, что по слухам у Адмиралтейства пару лет назад появился огромный контейнер такого барахла, так они целый отдел создали под это дело, чтобы с ним разбираться. Так что это вроде как серьёзно всё.

Ну, Тим как услышал про марсиан, с Игорем связался – в первую очередь, я так понимаю, узнать, не погиб ли кто из его знакомых. Игорь сказал, что лучше зайдёт и лично расскажет, раз уж всё так повернулось. Он быстро пришёл, мы же все по соседству живём. И оказалось, что всё ещё страннее… так можно говорить?.. Игорь рассказал, что тут работали спецы из КБМ Марса, разбирались, кто на их ребят напал, и Игорь взялся им помочь. И вычислил в Братстве крысу, да только не с Сиппара, как все они думали, а опять с Дантея. Тим как это услышал, ещё сильнее хмуриться начал. Ну да, получается, что Дантей тут давно обосновался и гадит потихонечку. А самое странное, что тот мужик – крыса – как раз и был тем самым, который из-за терродонта башку о камни разбил.

В общем, посмотрели мы друг на друга… Как-то нехорошо это всё сошлось, жутковато. И ведь ещё вопрос: если сюда контрабандой тета-феррит не возят, то почему на Тирану его возить перестали? Я ведь знала, что у нас дома производство наращивают: за пару месяцев до того, как я свалила, там новый рудник закладывали… Так куда же этот поток идёт?

Игорь и Тимом переглянулись, Тим на меня глянул, ну я и ушла новый кофе варить, чтобы им не мешать. Возвращаюсь с чашками, а Игорь говорит:

– В общем, так. Никуда не лезьте, инициативы не проявляйте. Но смотрите и слушайте очень внимательно. Не нравится мне это.

– А кому-то вообще надо сидеть и к экзаменам готовиться! – Тим мне кулаком погрозил, а кулачище у него – с мою голову. Так что понятно, что даже если эти двое о чём-то тут без меня договорились, мне ничего не расскажут. Да и правы они – я с этой слежкой много времени потеряла, а на почте у меня уже первый тест по навигации лежит…

Экзамены я сдала. Не на «отлично» и с дрожащими коленками, но с уверенным запасом прочности. И уже на следующий день получила лицензию и все нужные разрешения. И вот тут оказалось, что это круто, потому что документы Академии Теллура – это очень серьёзно. Я, честно скажу, испугалась, что Игрок по этому поводу опять гулянку устроит, но вместо этого он потащил нас всех в «Одиссею» – «культурно просвещаться», как он выразился. И условие поставил: никаких разговоров о делах, один отдых.

«Одиссея» – это такое шоу про историю Теллура: хроника, художественная и компьютерная реконструкция под музыку. Мне на слух это не очень понравилось, если честно. То есть интересно, но как-то вот… Я бы лучше про это просто в Сети почитала. Но я так поняла, Игрок к этой самой «Одиссее» какое-то отношение имеет. Не то деньги вложил в проект, не то ещё что. Так что мы собрались и пошли.

В общем, в одном из парков – а парков тут много, – стоит круглое такое здание, опоясанное кольцами, вроде планетарных. В них галереи с разными экспонатами: древние фотографии, которые на базе были, вещи какие-то оттуда, современные картины. Да, я раньше не знала, что «галерея» – это сначала было про картины, а только потом так магазины называть начали. Как с лошадиной сбруей… И выставка эта, в галереях, мне понравилась. Я прям не ожидала. Фотографии – не очень, а вот картины… И красками, и карандашом. Вернее, если карандашом – это рисунки называется, я теперь знаю. Прям захотелось самой попробовать. И там целая серия пейзажей была – ну, это когда природа нарисована… В общем, странных каких-то пейзажей. Я долго понять не могла, что в них не так. Потом сообразила – цвета какие-то… не те. И вряд ли это потому было, что художник рисовать не умеет. И тут я вспомнила, что мне Тим про Теллур рассказывал, имя художника посмотрела… Мар Рам. Ага, думаю, так и есть! Но всё-таки у Стеллы спросила:

– А это что, кто-то из местных рисовал?

– Да, хатон. Он, кстати, где-то здесь должен быть.

Ну и понятно, что после этого я больше по сторонам смотрела, чем на картины.

А потом всех в центральное помещение пригласили, в шар. Это галосфера оказалась, и там началось это самое шоу. Про историю колонизации. Как я и думала, красиво, эффектно, но нудновато местами. Хотя для местных это всё очень важно и круто, наверное.

После шоу мы опять по галереям прошли. Чтобы посмотреть на картины уже со знанием истории. И вот тут я этого художника, из местных, и увидела. Правда, издалека и со спины только. Вернее, сначала я причёску вроде моей заметила: много-много разноцветных косичек. В глаза именно цвета бросились, хотя здесь сейчас местные тоже ярко одеты были, по-праздничному. А потом я поняла, что косички эти короткие, так обычно не заплетают, а самое главное – из них ушки торчат. Круглые и мохнатые. Я чуть туда не кинулась, меня Тим за руку придержал – что, мол, случилось, а когда я снова посмотрела, там уже никого не было…

Адмирал Базиль Номбрилли

Он прошёлся по кабинету, раз, другой. Разворачиваясь в третий раз, понял, что просто не хочет смотреть на свой рабочий стол. Вернее, на то, что на нём лежит. Тогда Адмирал спокойно и решительно уселся в кресло и снова взял в руки листы отчёта. Самый страшный документ в его жизни.

Эксперты не доверили такое электронным базам, напечатали по старинке, в одном экземпляре. Адмирал не понял практически ничего из набитого специальными терминами текста, но заключение было написано нормальным человеческим языком. И из него следовало одно: Ран Дэй, она же – «объект Ведьма», не была человеком. Лайрой она тоже не была. В ней не было ничего ни от феи, ни от амазонки, ни даже от больвога. Она была чужаком в самом полном, предельном значении этого слова.

Не просто чужаком. По внешним признакам её невозможно было отличить от человека. Идеальный агент… Адмирал не мог не думать о том, сколько подобных нераскрытых агентов – именно агентов неизвестного пока противника – ползают по Теллуру. По той же Тиране. По Дантею – скорее всего, именно они потихоньку превращают этот рассадник анархии в организованную силу. По… Марсу и Терре? Нет, это вряд ли. А если?..

Надо сообщить Гейнцу и Петроморте. Немедленно. Но что-то мешало это сделать. Может быть, надежда, что эксперты ошиблись? Да нет, что за детский сад, в конце концов, он умеет смотреть фактам в лицо. Надо признать: на территории ТС действуют агенты неизвестного потенциального противника. И никто не знает, как их выявлять и что им можно противопоставить.

Хотя кое-то имелось. И это тоже была проблема.

Адмирал решился.

– Мари, Гейнца дай, – он щёлкнул клавишами на рабочем пульте. Органы безопасности ТС работали не по местному, а по террянскому времени, и Адмирал не сомневался, что его коллега сейчас на месте. Дальсвязь – удовольствие дорогое, но в данном случае это было совсем неважно.

– Минутку, адмирал. Соединяю.

Процесс это не самый быстрый: канал прямой связи между руководителями СБ двух планет должен быть очень хорошо защищён. К тому же Гейнц может быть занят… Хотя если его напрямую вызывает Теллур, он обычно отвечает сразу. Так произошло и на этот раз.

– Готово, мон адмирал.

– Мари! Озейн на тебя плохо влияет… Пьер?

– Слушаю, Базиль. Что-то случилось?

– Случилось. Скажи, у тебя есть надёжный курьер у нас?

– Есть. Я так понимаю, надо тихо и незаметно, верно?

– Да. Дело очень серьёзное. Человек надёжный?

– Пилот экстра. А человек… Он марсианин.

– Хорошо. Давай сделаем так: пусть он возьмёт посылку у Флоретты и сразу к тебе.

– Э… Хорошо. Всё так плохо?

– Да. А у меня крот и я не могу пока его трогать.

– Чей? Помощь нужна?

– В том-то и дело… Посмотри посылку, пусть твои головастики пробы тканей изучат. Может и узнаем, чей крот.

– Договорились.

– Спасибо. Отбой. Мари. Защищённый канал. Терра, МУКБОП, отдел 100, Матвеев.

– Выполняю, адмирал.

Разговаривать с Матвеевым не хотелось. Во-первых, этот наглый выскочка ему не нравился. Во-вторых, было в этом что-то глобально неправильное: не по чину главе Адмиралтейства лично обращаться за информацией к какому-то руководителю отдела. К тому же – из другого ведомства. В принципе, неформальные отношения между службами не запрещались, скорее, приветствовались – также неформально. Особенно когда речь шла о вопросах, касающихся совместной безопасности. Но – Адмирал и руководитель отдела!.. Он никогда бы не пошёл на это, если бы не проклятое «в-третьих».

Ведьма покончила с собой. По словам всех свидетелей – после того, как увидела Инге Сонел. Кто-то вообще прямо сказал: «Эта тёмненькая её напугала». А в ходе опроса Сонел рассказала, что с первой же встречи почувствовала в этой женщине что-то не то. Она долго не могла сформулировать, пока не выдала: «это что-то очень похожее на псионику, но не псионика». И сама девчонка оказалась пси. Незарегистрированным. Адмирал уже не помнил, когда последний раз с таким сталкивался.

Да, он приказал отпустить их, но с того момента с парочки не спускали глаз. Впрочем, это оказалось несложно: после возвращения домой эти двое, похоже, твёрдо решили никуда не влипать. Сонел, судя по сетевой активности, начала усиленно готовиться к экзаменам, Найдёнов встретился с Салли Кинн, потом поехал на верфи. Обычная жизнь законопослушных граждан.

Но Сонел – незарегистрированный пси. Сонел почуяла Ведьму и напугала её так, что та предпочла умереть. И о Сонел может рассказать Матвеев. А если отправлять официальный запрос, это займёт слишком много времени и может привлечь ненужное внимание. Если же хотя бы на миг допустить бредовую мысль, что Сонел может обнаруживать чужаков и противостоять им, об это никто не должен знать.

– Адмирал, канал установлен.

– Матвеев на связи. Чем могу, Адмирал?..

– Базиль, Базиль Номбрилли, Серж. Ваши звания очень длинные и запутанные, чтобы общаться по уставу Теллура.

– Хорошо, Базиль. Так в чём дело? – опять этот наглый тон и идиотская ухмылка!

– Инге Сонел, Серж. Она сослалась на вас.

– Она что-то натворила? Впрочем, чему я удивляюсь… Эта парочка из тех, кто постоянно находит, во что влипнуть.

– Да. Очень точно замечено, Серж. Она именно влипла. У меня есть основания её арестовать, но я не хочу этого делать. Нарушения скорее формальны, жертв нет, а пользу она принесла.

– Но?

– Но её идентифицировали как псионика. Псионика без регистрации, если быть точнее.

– И она сослалась на меня. Очень хорошо.

– Чем же?

– Вашим людям повезло, – эти три слова заставили Адмирала внутренне вскипеть. Нет, он готов был признать, что если этот Матвеев – начальник отдела, а Фридрих терпит наглеца, то он отличный специалист, но какое-то подобие субординации у него в мозгах должно быть! И ведь к дисциплинарной ответственности не привлечёшь, Матвеев – не его человек. А тот продолжал всё тем же менторским тоном: – Не вспомни она, что можно связаться со мной, им пришлось бы очень туго. А если учесть, что там, где она, там и Найдёнов, то «очень» – это мягко сказано.

Да уж. Адмирал вспомнил доклад Озейена. Тот охарактеризовал Найдёнова как огромного звероподобного мужчину, туповатого и крайне агрессивно настроенного по отношению к полиции и их спецам. Да… Озейну явно не хватало житейского опыта. Всё, что знал о Найдёнове Адмирал, говорило, что под маской простоватого братка кроется весьма незаурядная личность. «Тупой и агрессивный» вряд ли стал третьим по статусу лицом в самой успешной мафиозной группировке Тираны. Но мальчику вообще надо ещё многому научиться. Впрочем, вчерашний день показал, что из него выйдет толк. Уж если он умудрился не впустить адвокатов Братства… Озейн первый раз встретился с этим кошмаром всех спецслужб и полиции. И это были не простые адвокаты. В своё время бравые наёмники спасли корабль с делегацией высокопоставленных юристов, летевших домой с какого-то симпозиума по межпланетным вопросам правозащиты, и с тех пор лучшие спецы по первому зову срывались с места и мёртвой хваткой вцеплялись в любого, кто смел покуситься на свободу членов Братства. И это была ещё одна причина, по которой Адмирал решил пока не задерживать Сонел. Но надо разобраться, что с ней делать дальше.

– Ясно. Вы её знаете и знаете хорошо. Она ваш агент?

– Базиль… Ладно, хоть это и не принято, я вам скажу. Инге Сонел – под особым контролем моего отдела. Мои специалисты охарактеризовали её как нестабильного пси класса «супер». Я правильно понимаю, это связано с событиями на крыше «Галактики»?

– До вас уже дошли слухи?

– Ну… Такие гонки в Виль-де-Ноэль вряд ли кто оставит без внимания. Что там случилось? В рамках дозволенного, конечно.

– Она до смерти напугала объект, находившийся в разработке. Настолько, что объект покончил с собой, даже не пытаясь скрыться.

Матвеев помолчал.

– Адмирал… Вы в курсе некоторых подробностей операции… «Тирана»? Так её у вас называют?

– ОДЧ 581-14? В общих чертах. Как вы говорите, в рамках положенного, – оперативный отчёт только недавно попал к Адмиралу и пока вызывал больше вопросов, чем ответов.

– Она, Найдёнов и ещё одна пигалица зашли в укреплённое здание, кишащие противником…

– В сопровождении вашего десанта.

– В отчёте именно так и написано.

– А что не написано? – Адмирал надеялся, что на его лице ничего не отразилось. Неужели он прав, и эта девчонка – оружие? Но почему тогда МУКБОП выпустил её из своих цепких лапок?

– То, что в ходе операции десант был нейтрализован, мы вынуждены были ребят эвакуировать, а «Заря» готовилась нанести удар по планете. Эти трое оказались внутри объекта, где было полно противника, дошли до цели и уничтожили её. Тем самым спасли планету от удара нашего ТЛК.

– Второй Айкон?

– Да. От второго Айкона. Так вот, боеприпас и резервы Найденова были израсходованы наполовину. А живых там не осталось. Так что Инге могла до смерти напугать всех, кто был в «Галактике», а не только ваш объект.

– Э-э… И вы такое отпустили?!

– Адмирал, давайте на прямоту. Кто-то из мирных пострадал?

– Нет. Если не считать испугов, нервных срывов, ну и владельцев нескольких зданий… Те понесли только финансовые убытки, да и то… Она тут ни при чём.

– Вы ответили на свой вопрос. Я не видел и не вижу причин задерживать столь сильного пси, который в своих действиях исходит из принципов гуманизма и общественных интересов.

– Вы рассматривали варианты?

– Да. Их три. Первый: отправить в зону спецкарантина. Отправлять, кстати, придётся обоих. Но поверьте, пси такого уровня сбежит ещё по дороге. И хорошо, если вместе с Найдёновым. Если она уйдёт одна, или если вы при захвате убьёте Найдёнова… Впрочем, тогда никакого захвата не будет. И в итоге вы получите «супера», целью которого будет освобождение своего друга и месть. Или только месть. Оно вам надо?

– Пожалуй, нет. Остальные варианты?

– Убить. Убить «супера» сложно, но можно. Мы безусловно передадим вам часть наработок, дружба с Теллуром для нас важнее жизни Сонел. Но… Не знаю важно это для вас или нет, но я с вами тогда в одном секторе нужду справлять не стану. Эти двое добровольно рисковали жизнью ради сотен тысяч совершенно незнакомых людей.

– Не рассматривается. У меня нет оснований для столь кардинальных решений.

– Спасибо, адмирал. Третий вариант… Отпустите их. Мы за ними присматриваем, теперь и вы станете. Если что… Если что, я лично реализую второй вариант.

– Хм… Хорошо. Думаю, я так и поступлю. Тогда ещё один вопрос. Вы сказали, что кроме Сонел, там была ещё какая-то девушка?

Матвеев снова задумался. Адмирал не сомневался: если в первый раз он подбирал слова, то сейчас решал – говорить или нет. Ну, если у него есть полезная информация, а он промолчит…

– Адмирал. Надеюсь, вами движет не простое любопытство… На Тиране мы обнаружили трёх «суперов». Инге и ещё двоих. И они тоже на свободе, если вас это интересует. Все трое – женщины, у всех троих – проблемы в эмоциональной сфере. Девушки росли в неполных семьях, без матерей, причём Сонел – в совершенно варварских условиях. Чтобы вы представляли: отец расплачивался ребёнком за карточные долги… Третья вполне сойдёт за психопатку, хотя при желании она великолепно себя контролирует. Подробнее изучить их мы не смогли… да и не стали. По названным выше причинам. Сонел – самая… социально адекватная из них. И открыта к сотрудничеству и взаимодействию.

– Спасибо, Серж Ивяновищ, – Адмирал кивнул. Это всё надо было хорошенько обдумать, но он, похоже, правильно сделал, что не стал арестовывать Сонел. «Супер»! Надо же…

– Обращайтесь. Всего доброго, адмирал.

– И ещё один вопрос, Серж. Чем вас так см…

– Адмирал, связь нарушена по независящим от нас причинам.

– Спасибо, Мари.

Тим Найдёнов

Я одного не пойму – как Инге эту тяжесть на голове таскает? Я про её косички. Каждый вечер она заплетает их в одну толстенную косу, и всё равно каждое утро они, как живые, расползаются по нам и по всей кровати. Я обычно их осторожно собираю, чтобы хорошую мою не разбудить, но сегодня она вскочила первой, потому что мы наконец-то закончили все запланированные дела. Вообще все. Инге экзамены сдала, я встретился с Салли, вернул ей сканер и передал всё, что мы тут нарыли-напредполагали, и она улетела. То, что Игорь просил наблюдать и слушать – не в счёт. Потому что ещё он просил в эти дела не лезть без особой нужды. Пока, по крайней мере. Адмиралтейство на Инге точно глаз положило, а у Адмирала манера такая: если можно чужими руками жар загрести, он так и сделает. Вплоть до провокаций и подстав в интересах безопасности Теллура. Игорь нам порекомендовал убраться куда-нибудь, если не с планеты, то хотя бы из города. А мы так и планировали. Инге я ничего про предупреждение Игоря не сказал – зачем её зря пугать? Короче, сегодня нам можно было никуда не спешить.

И разумеется, вместо «Доброе утро» я услышал:

– Нам сегодня точно никуда не надо? Точно-точно? И мы можем на море полететь?

– Можем!

Следующие минут десять прошли под сосредоточенное сопение Инге: она рекламные проспекты изучала, которые я давно уже для неё собрал. Проспекты красивые, яркие, но вариантов-то по большому счёту немного. И, разумеется, Инге первым делом спросила:

– А почему курортов так мало? Планета-то классная!

– Отчасти из-за того, что много хищников, и чем дальше от города, тем больше.

– И это что, курорты с хищниками?

– Нет, конечно. А вот добраться до курорта можно и с хищниками. Вернее, с приключениями, – я прикусил язык, но было поздно. Это чудо немедленно отложило буклеты, залезло на меня, подперев голову руками, и спросило:

– С какими?

– Проще и безопаснее на флаере долететь. До «Лазурного берега» и «Ниццы», насколько я понял, можно по «тропе колонистов» добраться. На бронемашине через лес. Это для экстремалов.

– Так опасно?

– Да не то чтобы очень. Но если тирекс броник перевернёт и оттопчется по нему, приятного мало. Не смертельно, но оно тебе надо – сидеть, спасателей ждать, которые тебя потом из брони вырезать будут? Есть ещё вариант – верхом на лошадях. Но этим в основном ребята с Сангуса увлекаются.

– На лошадях?

И тут я понял, что совершил ещё одну страшную ошибку. Эта неугомонная мне ведь рассказывала, что научилась верхом ездить! Встречу Игоря – мозги вправлю: уверен, это его идея была.

– Вее-ерхо-ом… – мечтательно протянула Инге. Так, кажется, нас ждут новые приключения и отбитые задницы. И слова про опасность и зверьё мало помогут. Но тут мне в голову пришёл замечательный аргумент:

– Да. Но верхом – это долго. И это тебе не на абордаж пирата в одно жало брать. Неделю спать вполглаза, дёргаться от каждого шороха и тому подобное. Оно нам надо? Мы вроде как отдыхать собираемся. Или нет?

– Отдыхать! Давай на флаере тогда, так привычнее и быстрее. Но если хочешь, можем и на бронемашине.

– Не, возьмём «спидрейнджер», как у Игоряна, и рванём. Только надо будет лесной вариант заказать. Завтра прокатчики подготовят.

– Ура-а-а!!!! – Инге вскочила и запрыгала на кровати, как маленькая. И вопрос был решён.

День прошёл в сборах и походах по магазинам. Это сорваться и влезть в какую-нибудь драку мы всегда готовы, а тут – курорт! Причём теллурианский курорт, тут кроме купальников для моей неугомонной лапули надо ещё и оружие подобрать, снаряжение. Но дня нам хватило. Клерк прокатной компании уточнил, умеем ли мы управляться с лесным «эсэр», и пожелал хорошей дороги и весёлого отдыха. Я с трудом уговорил Инге не вылетать на ночь глядя. Пришлось даже напомнить, что она обещала быть в лесу послушной, а лететь нам как раз через лес. Конечно, Лес мы только по краешку чирканём, но тут ведь дело какое… С Лесом лучше перестраховаться.

Так что выдвинулись мы рано утречком, солнце только-только над горизонтом поднялось. Инге – вот реально, как маленькая! – вечером буянила, а потом полночи и сама не спала, и мне не давала. Нет, не как обычно, а просто вертелась под боком, толкалась локтями и коленками, косичками щекоталась… Я уже собрался было эвакуироваться на диванчик в гостиной, но она всё-таки утихомирилась. И вскочила ни свет ни заря. Ну и, разумеется, во флаере вырубилась, стоило нам от дома отлететь. Но поначалу там смотреть не на что было: мы почти две сотни километров по магистрали шли. А вот когда свернули, я Инге растормошил:

– Лес заказывала? Любуйся.

Инге немедленно прижалась носом к блистеру, хотя поначалу картинка снаружи её вроде как разочаровала. Я прикинул маршрут и решил, что мы кратчайшим путём пойдём, напрямик, а потом, на последних километрах, на ту самую «тропу колонистов» выскочим. А напрямик – это над Лесом: здесь кроны местами настолько плотные, что флаер над ними без проблем держится. Нет, не тяжёлый грузовик, конечно, а вот «эсэр» – запросто. Да что флаер, старые леса, говорят, радаром не пробить! Но рассказывают, что там страшно находиться: вечные сумерки, никакого подлеска, кустов, травы, только уходят вверх тонкие и прямые белёсые стволы, а под ними – чуть ли не метровый слой опавшей листвы. И живности нет, хотя в Лесу её по норме полно. Как такой лес выживает – ума не приложу. Я вообще не уверен, что это правда, а не байки. Но если прикинуть, в здешних лесах партизанить – милое дело. Не скажу про радары, а вот что здесь и от датчиков движения, и от биосканеров, и от тепловизоров толку ноль – это факт.

Так что там особо смотреть было не на что: кроны под нами сливались в сплошной зелёный ковёр, протянувшийся до самого горизонта. Местами над ровной поверхностью поднимались «ведьмины метёлки» – высокие и прямые, ровные по всей длине разноцветные стволы, на самой макушке которых во все стороны торчали тонкие веточки, покрытые мелкими белёсыми листочками. Так детишки обычно деревья рисуют. Пару раз из крон вылетали стаи ярких птиц, но разглядеть их не получалось: мы двигались слишком быстро, а они были слишком заняты тем, чтобы удрать от нас подальше. Так что Инге вскоре заскучала, и, хотя вслух ничего не говорила, вопрос «А сколько нам ещё лететь?» был написан у неё на мордашке метровыми буквами. Я упорно делал вид, что ничего не вижу, но когда до тропы колонистов оставалось всего ничего, притормозил и, сказав «Смотри!», заставил флаер прыгнуть наверх, насколько двигатель позволял.

Инге ахнула. Далеко впереди насыщенный зелёный цвет сменялся бирюзовым, и даже отсюда было видно, как сверкают под солнцем барашки волн и белые скалы, огораживающие бухту, а у горизонта море и небо сливались, перетекая друг в друга, и пространство перед нами было наполнено светом… А потом я бросил флаер вниз, в полумрак леса, мы проломились сквозь тонкие ветки и выскочили на Тропу колонистов – грунтовую дорогу с разбитыми колеями, и я снизил скорость, давая Инге оглядеться.

Здесь тоже был свет, но лучи гасли и рассеивались в полумраке. Зыбкая дымка испарений выползала из-под подступающих к самой тропе деревьев… или кустов, не понять. Слишком плотно переплетались ветки, и их густо обвивали вьюнки и лианы. Мы словно двигались через влажный зелёный туннель, наполненный туманом и запахами Леса. Во флаере хорошие фильтры, но я просто знаю, как тут пахнет: когда я на Теллуре жил, доводилось с рейнджерами в Лес выходить. Сыростью, слегка, совсем чуть-чуть, гнилью, мокрой землёй и листвой, чужими, непривычными цветами – здесь постоянно что-то цветёт… Чем глубже в Лес, тем сильнее становятся запахи, и наступает момент, когда проще и умнее надеть респиратор, а лучше – полноценную маску. Но на тропе запах был ещё терпимый, даже приятный.

Лес то отступал от Тропы колонистов, то тянул через неё тоненькие веточки и побеги вьюнков, но зелёные своды по бокам дороги были целенькие – в смысле, сплошные. Значит, тирексов в округе нет, и это хорошо.

Инге вертела головой, потом странным движением, словно пытаясь что-то нащупать, прижала ладошку к блистеру, прикрыла глаза. Помолчала и выдала:

– Он… страшный.

– Кто?

– Лес. Он…

Вот это номер! Нет, здешний лес и вправду место опасное, но страшным я бы его не назвал. Лес – вообще место такое… Надёжное. Даже если в нём зверья полно.

– Понимаешь… Тут так много всего, и оно всё такое… живое, чужое и непонятное… То есть он, наверное, хороший, но… Так что мы правильно сделали, что на флаере полетели, во.

Честно говоря, я не очень понял, о чём она. На нас пока ни один хищник не выскочил, остатки перевёрнутого вездехода за очередным поворотом Инге проводила абстрактно-любопытным взглядом и спросила:

– Его тут для красоты, что ли, оставили? В смысле, как это называется… для дизайна, да?

– Скорее всего.

Короче, Инге, судя по всему, напугали какие-то её «высшие» соображения. Ничего, сходим, погуляем осторожненько, может, и перестанет бояться. Обидно будет, если она с лесом общий язык не найдёт. Я-то его люблю. Лес, в смысле.

– А ты там раньше был? – похоже, Инге расхотелось молчать.

– Нет. Курорту всего лет пять. Я же говорил, раньше это популярно не было, да и сейчас не особо.

– Странно.

– Для тебя, для меня, а для местных – нет. Как говорится, «что имеем, не храним, потерявши плачем». Наверное.

Кстати, вот удивительно. Теллурианское море я люблю. А вот террянское – нет. Не нравится оно мне. Хотя вроде и там, и здесь – море…

Место для «Лазурного берега» выбрали отличное. И в плане общего вида, и в плане обеспечения безопасности. Похоже, это была кальде́ра древнего вулкана или что-то очень похожее. Или лагуна. Не знаю, как оно правильно называется. Короче, круглая долина, отгороженная от открытого моря грядой скал, а от основного лесного массива – тем же скалами и системой силовых и инфразвуковых пугалок – чтобы зверьё не лезло. Да и домики, это я ещё издалека увидел, были очень прочные. Видимо, на случай, если кто не надо всё-таки сюда прорвётся. Этот курорт так и заявляли: «расслабленный отдых с элементами экстрима». Но как я понял, тут иногда пиявки появлялись, и только. Но выглядело всё серьёзно.

Домики были этак хаотично разбросаны вокруг административного корпуса. Ну как – корпуса, такой же домик, только на флагштоке – вымпел курорта… вернее, базы отдыха. И народу тут было мало. Кроме нас, всего человека три-четыре отдыхали, так что мы домик выбирать могли. Я посадил флаер, мы забросили шмотки в дом, переоделись и рванули к воде.

Да, рванули… Я-то побежал, а Инге застыла на крылечке и долго решалась шагнуть босой ногой на песок. Потом наступила так, словно боялась, что земля под ней провалится. Ну да, Инге босиком-то ходила, но только по полу! И сейчас, расставив руки и балансируя на цыпочках, неловко делала первые шаги по песку. Хорошо, он под солнцем ещё не успел особо нагреться… Это было смешно и мило, но я не удержался, сгрёб Инге в охапку и отнёс к морю. И поставил на мелководье.

Она ойкнула и замерла. Медленно разжала вцепившиеся в меня руки. Осторожно переступила с ноги на ногу. Нагнулась, потрогала воду ладошкой. С отчаянной решительностью слизнула капельку с пальца, скривилась, посмотрела круглыми глазами, открыла рот… и слова посыпались со скоростью зарядов «пилы».

– Ой, она и вправду солёная… Такая солёная… Ого, лоа! Какие круглые камушки, а это что? Такое красивое… Ракушка… Ой, а куда она побежала?.. Она живая! De puta madre… А волны всегда такие большие? Это маленькие? А какие тогда большие? А кто ещё там живёт? В воде? В смысле – тридцатиметровые спруты?! Jopé! Не полезу на глубину, и ты тоже туда не ходи!.. За буйками… Там сети? Ну ладно… А они точно сюда не заплывут? Точно-точно? Здорово!.. И вода такая прозрачная…

Инге осталась плескаться на мелководье – она и по пояс-то зайти долго собиралась, а я решил поплавать. Всё-таки хорошее это дело – спокойно и мерно грести, расслабив тело и голову, ни о чём не думая, просто двигаясь в воде… Потом мне на миг показалось, что я в каком-то другом море, не таком тёплом и солёном, и девушка меня на берегу ждёт другая – коротко стриженная, до черноты загорелая… или всё-таки темнокожая?.. и купальник на ней почему-то совсем закрытый… Но только я попытался что-то вспомнить, как всё ускользнуло, и только как-то нехорошо запульсировало в голове. Предупреждающе. Ну и нечего пускать в мысли всякие глупости, надо Инге плавать научить. Море-то ей точно понравилось, это сразу видно. Оказывается, она и ванну только на Тиране увидела, а тут целое море!

Пока я плавал, Инге набрала кучу разноцветных камушков, ракушек и теперь пыталась соорудить что-то из песка, но в выкопанной ямке набиралась вода и строение, возведённое на её краю, осыпалось. М-да. Грунтовку тут никак не отвести, можно конечно, гальку крупную вместо фундамента…

– Так… Тебе надо учиться плавать. Пошли. Пошли-пошли, за́мок потом вместе построим! Я покажу, как надо…

Палом Инге Розальба Марианна Сонел

Море – оно такое… Такое… В общем, я его люблю. Оно большое, огромное просто, тёплое и, главное, живое. И я не тех монстров, которые там, за буйками, плавают, имею в виду. Сложно объяснить, но оно такое же, как космос, только роднее и ближе. И там вечное движение, и тут. Только в космосе всё… как бы сказать… глобальнее, во. А здесь… Если закрыть глаза и слушать прибой, то очень просто впасть в транс. Это ритм жизни, пульс планеты. А в космосе это не услышишь, потому что там всё огромное и медленное.

Я теперь плавать умею. И нырять. Немножко. Это оказалось совсем несложно, вода сама держит, нежная такая и ласковая. Главное – голову не задирать и не пугаться. Чтобы не начать абы как по воде руками-ногами колотить. Как у Тима, у меня ещё не получается, но всё равно – здорово.

И замок из песка мы построили. Огромный и красивый. Конечно, надолго его не хватило, до первого прилива только, но тем интереснее. Можно же ещё один построить! В итоге мы под руководством Тима та-акое соорудили… Мы – это не только мы вдвоём, там ещё одна семья отдыхала, они тоже к нашей стройке присоединились. Этот замок – фотки, в смысле – даже в Сеть потом выложили. На сайте про «Лазурный берег».

А вот сексом на пляже заниматься неудобно. Песок царапается и лезет повсюду. А в воде – странно. Я так и не поняла, нравится мне или нет.

Зато на пляже вечером классно жарить мясо на углях. Вот не понимаю, как у Тима так ловко и вкусно получается! Наверное, всё-таки правы были комиссар Шотт и Влад, что мясо жарить – это чисто мужское дело. Но я всё равно готовить не умею, так что даже пробовать нечего.

В общем, всё было бы классно, но мне в первую же ночь на курорте кошмар приснился. Я когда маленькая была, его часто видела, но потом, когда мама умерла, эти сны прекратились. Причём если подумать, ничего страшного там нет. Я стою на улице – в смысле, в туннеле, там полумрак, освещение включено в аварийном режиме, и почему-то никого, пусто и тихо. И я всё жду, когда кто-то придёт и заберёт меня оттуда, а этот кто-то не идёт и не идёт, а я всё жду, жду… Я каждый раз после этого сна в слезах и в тоске непонятной просыпалась, да такой, что выть хотелось. С чего этот кошмар мне вдруг приснился – понятия не имею. Я боялась, что он надолго вернулся, но нет. Один раз напомнил о себе – и больше пока не возвращался. Ну и хорошо. Не та эта вещь, без которой я страдать буду.

В лес я пока так и не сунулась. Хотя он интересный. И эти самые ногатики – хотя мне больше нравится, когда их псевдодубами называют… В общем, они страшные только издали. А так – у них кора шершавая такая, вся в трещинках, и листья смешные: длинные и по краям волнистенько так вырезаны.

Да, к опушке – так край Леса называется, смешное слово такое, «о-пуш-ка» – я подходила несколько раз, с дробовиком: Тим меня стрелять учил. Но в глубину я ни за что не пошла бы. Особенно после того, как день на пятый нашего там пребывания до нас ещё одна компания добралась. Верхом. Рейнджеры местные. Они потом сказали, что у них отпуск типа. Четверо целых и трое раненых. Ну, их быстренько в регенератор отправили, а я подумала: как всё-таки хорошо, что мы на флаере полетели! Хотя лошади – это здорово, и я ребятам помогала их обихаживать. Это так интересно: техобслуживание коня! Надо почистить, проверить шкурку, копыта… Тим смеётся: ты, говорит, всему на свете хочешь научиться, что ли? А если и так, разве это плохо?

А потом у нас ещё двое рейнджеров появились. Только лошадки у них другие были: маленькие и мохнатые. А сами всадники оказались вовсе даже не людьми, а местными аборигенами – хатонами. Говорят, что сначала их шатонами[4] назвали, но они сами это слово на «хатон» переделали.

Я на них поначалу пялилась просто неприлично. Они такие… удивительные. Похожие на людей, в том плане, что линейные гуманоиды, но пропорции немного другие: руки-ноги подлиннее, тело покороче. Лица вроде как человеческие, только треугольные, пушком коротеньким покрыты, глаза большие, а носы маленькие и курносые, пипками, но очень подвижные. Кисти – руколапки какие-то, пальцы короткие, толстые, но управляются хатоны ими очень ловко. А мизинец вообще отставлен так же, как большой, чтобы, значит, за ветки удобнее хвататься было. На головах не то волосы, не то шерсть длинная, не поймёшь, потому что всё это в мелкие косички с яркими шнурками заплетено, почти как у меня. Ушки круглые, мохнатые, торчком, и по наружному краю много-много колечек металлических вдето. Некоторые просто так, некоторые – с бусинками цветными. Я потом узнала, бусинки – это знаки рода и статуса. Так у них, оказывается, кучу подробностей передать можно. Хатоны рассказывали, что для них человеческие серьги странно выглядят: дырок в ушах у людей мало, зато серёжки крупные и яркие. Непонятно. Одежда у этих ребят тусклая, обычные куртки и штаны, но на шеях много ожерелий и подвесок. Тут они меня перещеголяли, хотя, как я поняла, с их точки зрения я как раз очень правильно выгляжу. Они мне даже сами об этом потом сказали.

Хатоны о чём-то с рейнджерами поговорили, потом в центре связи застряли, а потом вдруг к нам направились. Мы с Тимом как раз наплавались и на пляже отдыхали. Я удивилась, а Тим заулыбался и навстречу им пошёл. Оказывается, с одним из них он знаком был. С тем, что вроде как постарше и помассивнее. Он так церемонно мне поклонился:

– Позвольте представиться. Вил, профессор физических наук, по совместительству рейнджер. А это мой брат, Мак, он доктор, в смысле медик.

Говорил он ясно и чётко, хотя временами то посвистывание, то урчание в речи слышалось. А может, мне это казалось только. Я аж растерялась, но отвечаю:

– Инге… Пилот.

И как-то так мы хорошо с ними разговорились… Оказывается, этих двоих вызвали, потому что зверьё, которое напало на первую группу рейнджеров, в этих местах обычно не водится. Вот местные и приехали разобраться, что солги здесь забыли. Они мне и гало этих самых солгов показали. Страшные твари, сами по себе небольшие, но умные и в стаи собираются. У них шесть лап, но это, я так поняла, на Теллуре вообще часто встречается. Передние почти как руки, солги могут по деревьям лазать. Ну и морды зубастые, вытянутые такие. Жуть, в общем. – Они ночью нападают, а эти олухи, наверное, решили, что раз они вышли из Леса к реке, то караулы ставить не надо и можно только за небом следить. А может, на радары понадеялись. А этого Вайд не прощает.

Вот это меня удивило.

– Так они же рейнджеры, – говорю, – должны разбираться!

Вил косичками своими мотнул, нос сморщил:

– Не разбирались бы, вообще бы из Леса не вышли.

– А Вайд – это кто? Или что?

– Вайд – это наше божество. Покровитель хищников и охотников. Если идёшь с ружьём на охоту, Вайд на стороне зверя. Если с копьём или луком, на твоей. Вайд любит, чтобы всё честно было. Мы его ещё как олицетворение справедливости почитаем. Ну и дураков он не любит.

А я возьми и ответь:

– Дураков любит только мэтр Каррефур – их обманывать легко.

Ну и дальше мы часа два про лоа разговаривали. Я про своих рассказывала, Вил и Мак – про своих. У них тут их много, но Вайд, я так поняла, главный. Оно и понятно, такие леса!.. Мак всё больше про Айру рассказывал, сестру Вайда, богиню врачевания. А потом и говорит:

– Вы, бесшёрстные, совсем забыли это искусство. Был бы я с этими охламонами, эти трое сами дошли бы, на своих двоих.

Ну и конечно я не могла не спросить, почему это он считает, что «бесшёрстные» забыли искусство врачевания. Вроде же у нас с медициной всё в порядке? И вот тут он меня огорошил:

– У вас не с медициной всё в порядке, а с аптечками, регенераторами, нанороботами и так далее. А вы, Инге возьмите нож и вырежьте аппендицит. Или с помощью иглы, нитки и всё того же ножа остановите артериальное кровотечение. Вот это медицина. А прочитать инструкцию и нажать нужную кнопку для диагностики, а потом подключить регенератор любой сможет.

Я на это только рот открыла. А Мак дальше говорит:

– Ведь кто такой врач? Это жрец. Просто его камлание гораздо сложнее, чем молитва какому-нибудь божеству. Но и получить он хочет не обещание благоденствия, а жизнь. Конкретную жизнь. Потому и обряды медика в сотни и тысячи раз сложнее, чем у обычных служителей какого-нибудь бога радости. Потому что жизнь много сложнее радости. А те, кто тыкается в клавиши, это не жрецы, это так, служки, – он фыркнул. – Понимаете, Инге, я умею пользоваться аптечкой или регенератором, но если я не могу руками зашить рану, вырезать стрелу, извлечь пулю или провести полостную операцию, я не врач. Вил умеет пользоваться компьютерами, может управлять ядерной реакцией и много чего ещё. Но если он не знает арифметики и не может посчитать всё при помощи карандаша, то какой он физик?

Вот мне как-то ничего подобного в голову не приходило. Ведь если так рассуждать, выходит, если я не умею без таблиц прыжок рассчитать, то я и не пилот? Но сколько же времени я ручками на бумаге всё это вычислять-то буду? При том, что считаю я, конечно, лучше, чем пишу, но не намного. День? Неделю? Бред! А с другой стороны, в чём-то он прав. Неприятно прав. Ведь случись что, а аптечки под рукой нет – и что я буду делать? Лечить-то с помочью силы Смерти я пока не могу. Нет, вру, один раз у меня получилось – когда я парню из Пси- корпуса сердце снова запустила. Но я ведь понятия не имею, как это сделала! Так что тот раз не считается, наверное. Да, и Мали с Моник я умереть не дала, но не примчались бы парамедики, и что бы я делала? То-то и оно… И не успела я опомниться, как брякнула:

– А вы сможете меня научить… хотя бы чему-нибудь?

Тим только за голову схватился.

Павел Зотов

Они уже несколько часов болтались на орбите единственной обитаемой планеты Новы-17К, пытаясь понять, куда их занесла нелёгкая и что тут вообще происходит. Картинка, которая пока получалась, не укладывалась в представления. Судя по всему, именно сюда летали амазонки из Золотого крыла… Но что они здесь забыли? Вернее, что – было вполне понятно. А вот как?..

– Лер, что скажешь? И ты, Яна, присоединяйся. Голова кипит. Ничего не понимаю.

– Что тебе непонятно?

– Если это был рейд, аналогичный рейду на Карату, то как их пропустили? Это тогда было неизвестно, что такое амазонки, но не сейчас же!

– Тёмные миры… – начала Яна.

– Януль, боюсь, в Тёмных про них знают больше, чем мы. Ты бы смогла сесть незаметно?

– Да как червя поймать. Делов-то. Даже если не залезать в систему, мёртвые зоны определить можно. А дальше дело техники. Но для гарантии я бы их хакнула или просто вскрыла. И подгадала момент, когда они смотрят в другую сторону.

– Это на МДЧ, а на транспорте? Их цель не попасть туда, а вывести мужчин.

– Согласна. Чтобы транспорт посадить, системам надо антенны переломать, а операторам глаза выколоть, – Яна забралась с ногами в кресло, порылась по карманам, достала очередную шоколадку, с демонстративным шуршанием развернула и откусила огромный кусок. Паша вздохнул.

– А если предположить, что… Что мы знаем об амазонках? – Адлер нахмурился. Похоже, он никак не мог сформулировать до конца очередную гениальную мысль, и теперь ему требовалась помощь друзей.

– Толком ничего.

– Как я понял, случай с Каратой не единичный. Вернее, в ТС единичный, а как в Тёмных, никто не знает. Так?

– Да.

– А если здесь была не полноценная рейдерская операция, а чья-то личная инициатива? Допустим, Золотое крыло присмотрело себе тихую и незащищённую планетку с шахтёрами. Два-три корабля класса штурмовик забить капсулами анабиоза – это человек сто легко вывести можно, а то и все двести, но тогда вооружение придётся скинуть.

– Ну, если у тебя неподалёку пару звеньев истребителей полного штата… – Яна скривилась. Паша кивнул: все они встречались в Пространстве с амазонками, и что может сделать пяток истребителей этих девиц, прекрасно знали. А если учесть, что у Новы как такового флота не было, только заградительные мониторы, но без опытных операторов это просто груда железа, то…

– Взлетели по-тихому, встретились с сопровождением и свалили? Вариант. Чтобы уболтать пару сотен мужиков полететь в райские кущи, нужно три-четыре амазонки и совсем немного времени. Это не Карата, где тысячами вывозили.

– То есть… – Паша встал и подошёл к галоэкрану, увеличил Нову. – Мы должны найти место их посадки, а для этого – попасть на орбитальную станцию слежения. Так?

– Так.

– Но это же было лет семьдесят назад. Какой идиот будет столько хранить данные?

– Во-первых, данные и дольше хранятся. А во-вторых… Мальчики, вы что, не видите, что это за штуковина? – Яна с интересом рассматривала очертание станции.

– А что в ней не так? Полноценный таможенный терминал, достаточно эффективная станция контроля пространства. Лучше, конечно, две таких, но у них мониторы наблюдения есть, не только боевые.

– Именно, Паш. Там населения в разы меньше, чем у нас. Пара миллионов, не больше, причём учти, это у нас толпа пилотов и кораблей. А у них… это даже не Сахай. У них этот пост работает на десять-пятнадцать процентов. У них данные могут лежать с того дня, как эту махину сюда пригнали.

– Да ясно всё… Просто пытаюсь понять, как и куда.

– Чего тут понимать? Подходим на «драконе», я вас сбрасываю на станцию и жду. Находите оператора слежения, подвешиваете его за я… ну, понятно, берёте коды и вперёд. Потом я вас также подбираю. Если хочешь, можно вообще эту станцию уронить, чтобы не мешала. Но тогда надо на мостик попасть или капитана поспрашивать.

– Нет. Ронять не будем. Мы же не беспредельщики какие.

– Да ну?!..

– Яночка…

* * *

– Ну что, будем ваньку валять или всё же говорить?

Димас, ничего не соображая, втянул голову в плечи, призывая уже всех лоа без разбора.

– Я… Я не понимаю, о чем вы!

– Паш, этот придурок на самом деле не понимает, – второй мужик в чёрном комбинезоне с кирпично-красными полосками по рукавам и в штурмовой маске подошёл, взял Димаса одной рукой за куртку и без труда поднял, прижав спиной к стене. – Нам нужны данные по всем приземлившимся кораблям в этом промежутке времени, – он подержал перед глазами Димаса квадратик пластика с написанными цифрами. – У тебя пять минут, чтобы достать инфу, и упаси тебя твои… кому ты там молишься?.. выкинуть какой-либо фортель. Ясно?

– Д… да… синьоре. Сейчас всё сделаю, – взгляд странных голубых глаз из- под маски лучше всяких слов говорил о том, что будет, реши он подать сигнал тревоги.

Пальцы, держащие его за куртку, разжались. Димас упал на четвереньки, встал на подгибающихся ногах, и, поглядывая на чужаков, засеменил к диспетчерскому пульту.

Когда эти двое зашли в отсек, Димас сразу понял – неприятности. Он дёрнулся было нажать на тревожную кнопку, предупредить, вызвать ребят Гримо, но один из жутких чужаков, который вот только что стоял у двери, вдруг оказался у него на пути и отшвырнул Димаса прямо в руки второму незнакомцу. И началось… А ведь говорила мамаша Бонита, старая ведьма, что нельзя забывать лоа! Ведь это точно расплата – и за богохульство, и за то, что в онфоре давно не был…

– Вот, синьоре, всё, что прилетало. Был, правда, ещё какой-то корабль, но он не садился.

– Класс?!

– Истребитель или штурмовик, синьоре.

– Отойди. Коды доступа!

– Но…

– Коды! – второй, вернее первый, которого, судя по всему, звали странным именем Паш, ткнул в бок Димаса короткий, но даже на вид очень неприятный клинок.

– Да, да, синьоре.

Всё бесполезно. Бесполезно звать парней Гримо. Здесь, на станции, они мало что могут сделать. А вызывать службу безопасности… Начнётся следствие, и парни Кармино всё поймут. И лучшее, на что он сможет рассчитывать – это открытые рудники. Если доживёт. А он точно не доживёт, потому что – Димас отчётливо это понял – за спинами этих двоих стоит Господин Барон. Но вдруг, если Димас пообещает быть хорошим, пожертвует много всего на онфор, и купит маме Боните красивую ткань на платье, а Барону и Маман Бригитте – сигары, лоа всё-таки смилостивятся над ним?..

Тем временем пришелец подключил мнемочип к разъёму и стал быстро перебирать руками в воздухе.

– Есть. Это они. Зоны посадки я определил.

– Зоны?

– Да. Они сначала садились крылом, а потом была одиночная посадка. Паш, нам надо вниз.

– Вниз так вниз, – тот, которого звали Паш, чуть повёл рукой, и Димас почувствовал, что стал проваливаться куда-то в темноту. Так хорошо, спокойно, подальше от этих страшных людей, от Гримо с его отморозками, от этой проклятой работы…

* * *

– Всё?

– Да. Проснётся через час, и главное – ничего помнить не будет, – Паша убрал инъектор и усадил оператора таможенной орбитальной станции Новы-17 в кресло. Адлер тем временем подчищал следы. – Коды?

– Да, всё есть, плюс я ещё тут немного поколдовал. Мы теперь невидимки. Как для станций слежения, так и для камер наблюдения. Вернее, они нас увидят, но идентифицируют, как мусор.

– А тут, я так понимаю, на засорение орбиты все плевали с этой самой орбиты… Пошли.

– Третий, вижу. Вышли из зоны полей. Продолжайте полёт, захват через двадцать семь минут.

– Принял. Не торопись, нас, конечно, не видят, но мало ли…

– Сделаю в лучшем виде, командир.

Болтаться в космосе было привычно. Не то чтобы приятно, но привычно. МДЧ – корабль серьёзный, мощный, сильный и любимый каждым пилотом, но рано или поздно приходилось направлять его на таран. Бывало, и пилоты гибли, но случалось это не то чтобы часто, хотя каждый из них был готов к такому исходу. Так что только боевых «зависов» у Паши и Адлера было штук по пять, а таких вот прыжков, как реальных, так и учебных, вообще не счесть.

– Как-то хреново тут всё, не находишь? – Паша осмотрелся. Пара орбитальных баз, поменьше той, на которой они уже побывали, курьер, прошедший со станции на станцию… И всё. На том же Марсе, не говоря уж о Терре или Теллуре, за час на планету сели бы десятки… нет, на Марс всё-таки меньше, кораблей. А тут… На орбите готовился к посадке единственный челнок. Делал он это крайне медлительно и небрежно, лениво даже. Хотелось вломиться на мостик и дать подзатыльник неповоротливому пилоту – так, для расторопности и профилактики.

– Нам только на руку.

– Интересно, чем колония занимается? Полезными ископаемыми?

– А где тогда рудовозы?

Паша с новым интересом огляделся, запросил у скафа данные наблюдений. По всему выходило, что рудовозов тут нет. За всё время, что они торчали в системе, наблюдая и готовя операцию, от планеты ушёл всего один корабль, и он не мог везти руду. Ну разве что руда эта была безумно дорогой и добывалось её мизерное количество.

– Что-то они странное отсюда вывозят, похоже. Немного, но дорого. Так, что ли?

– Омикрон, тета-феррит, тета-кварц, да мало ли вариантов?

– Нелегальный прииск? А что, вполне возможно. Хотя… Тут он вполне себе легальный, мы не в ТС. Кстати, имей это в виду.

– Да. И здесь есть как плюсы, так и минусы. С одной стороны, нас завалят и не поморщатся, с другой…

– Я предпочитаю с другой, – Павел посмотрел на экран, маркёр корабля был всё ближе. – Готовность.

– Вижу вас отчётливо. Три минуты. Я так понимаю, нам вниз?

– Принял. Да.

– Экраны подняты. Атмосферка так себе, но сядем без проблем.

– Экраны так экраны.

Посадка на броне была тем ещё приключением, однако это было куда лучше, чем торчать, словно устрицы в банке, в тесной пилотской кабине. Ничего сложного здесь нет, хотя неподготовленным пилотам и пассажирам лучше не экспериментировать.

Несколько звёзд в верхней полусфере погасло, и рядом нарисовался чёрный борт МДЧ. По норме, конечно, он не чёрный, это подарочек ребят с Теллура – поглощающее напыление. Такой подарок дорогого стоил, но никакого левака, всё проведено через Адмиралтейство. Похоже, безопасники Теллура тоже здорово разозлились на уродов, из-за которых погибли ребята.

– И к ним незаметно подкралась тень, – страшным голосом выдал в эфир Паша. Как в глупой детской страшилке.

Но Яна на самом деле именно подкрадывалась. Пилотом она была отменным: это же надо было так рассчитать импульсы, чтобы даже они, зная куда смотреть, не сразу обнаружили корабль. Конечно, поглощение было не абсолютным, и пока они сближались, МДЧ словно появился из пустоты, слабо, едва заметно глазу, мерцая на фоне чёрного космоса. Было в этом что-то красивое, сказочное и завораживающее.

Подрабатывая газовыми движками, Адлер и Паша выровняли скорость и ухватились за скобы на броне. Быстро перебирая руками – мето́да давно отработана – добрались до ниш, закрытых спереди броневыми обтекателями. Это намного комфортнее, чем взлёт, когда им придётся лежать в ракетном отсеке или сидеть чуть не на головах друг у друга в малюсеньком грузовом трюме, по размерам больше похожем на чемодан…

– Готов.

– Готов.

– Приняла. Координаты получила. Готовность тридцать минут. Войдём тихо, так, что ёж не шелохнётся…

Тим Найдёнов

И всё-таки Инге попросилась в лес. Как всегда, неожиданно. То ли хатоны её дожали своими рассказами, то ли ещё что, но в одно прекрасно утро она заявила: «Хочу в лес!» И всё тут.

Нет, оно понятно, Инге леса толком-то и не видела. Вернее, видела, но издалека, пока ехали из Астре в Виль-де-Ноэль и по дороге сюда. Я не спорю, Лес Теллура – это нечто, только всё же Вил прав, и лучше её в лес, а не в Лес сводить. Пройтись пяток километров вдоль берега… Там тоже можно приключений на филейную часть найти. Честное слово, я лучше на тигращера выйду или прокрадусь мимо снайпна, чем попрусь по Лесу, рискуя, что с ветви ногатика на меня сиганёт кшерка или из опавшей листвы метнётся жало джаггернаута, здоровенной, тупой и агрессивной сколопендры. Джаггернаут всё, что видит, считает или добычей, которую надо поймать и сожрать, или врагом, которого надо убить, ибо нефиг. А кшерка – кошка Шерро, если правильно, – тварь та ещё. В свисающих лианах её совсем не видно. Прыгнет на спину – и поминай как звали, потому как это килограмм двадцать пять мяса с острейшими когтями и зубами. На людей кшерки редко нападают, но уж если что-то у неё в башке переклинило, мало не покажется. Террянские кошки, большие и маленькие, сущие дети по сравнению с теллурианскими. Даже флиновский Вездессущий просто милейшее создание, хотя его бабка всё же побывала на Теллуре, судя по характеру этого красавца.

Спору нет, Лес прекрасен, но лично я предпочитаю на него любоваться сквозь блистер флаера, потому что сколопендры, кошки и гидры, которые прячутся в упавшей листве, не самая большая опасность. Даже сухопутный краб Морте, который с лёгкостью оттяпает вам ногу и потом радостно употребит в пищу, не самая большая опасность Леса. Яды и аллергия! Заработать отёк Квинке в Лесу – плёвое дело даже для абсолютно здорового человека. Так что нафиг, нафиг. Да, учёные всего Торгового Союза восторгаются Лесом, художники пишут потрясающие картины, а в сериалах Лес – любимая декорация для приключений главных героев. Но нет, я лучше в джунгли Сангуса без сопровождения пойду, чем в Лес.

Так что, как и планировали, двинули мы в обычный, наполненный обычной живностью лес, вдоль берега. Мы – это я, Инге и два рейнджера-хатона. Да, один из них физик, второй – врач, но рейнджеры на Теллуре – это добровольная служба в свободное от работы время. Рейнджеры и за порядком следят, и спасением всяких олухов занимаются. Короче, лучше сопровождающего, чем рейнджер-хатон, не найти. Что в лесу, что в Лесу.

Поначалу Инге больше молчала, шла с опаской, даже робко. Но потом завертела головой, начала задавать вопросы, трогать всё что можно… Хорошо, не забывала спрашивать, не опасно ли очередное деревце погладить или листик пощупать. Пару раз попыталась погнаться за бабочками – а они здесь, на побережье, крупные и яркие, но куда там! Мак с Вилом кивали серьёзно и одобрительно, но я-то видел, что Инге всё ещё не по себе. Не могу понять, в чём дело, но она реагировала на лес как на вражескую территорию. Ей бы расслабиться как-нибудь, но как? Ничего мне в голову не приходило.

Где-то через час Инге утихомирилась, и у нас определился ордер движения: мы с Вилом впереди, Мак и Инге – за нами. Эта парочка всерьёз вцепилась друг в друга, и кто был инициатором, сразу и не скажешь. А дело в том, что хатон был не просто доктором, он был Доктором. Как бы разницу объяснить… Вот, допустим, получили вы пулю на поле боя, что сделает ваш ротный док? Правильно, прилепит автоматическую аптечку и остановит кровь, после чего потащит вас в регенератор. А если аптечки нет? Ну, перетянет он вам жгутом руку, и что? Сильно оно вам поможет? И хорошо ещё, если эту самую руку вам потом оттяпают и новую отрастят, или протез на время поставят. А если рана инфицирована будет? А если там не обычная гангрена, а сиппарский гриб? Тогда вам никакой регенератор не поможет…

– Сиппарский гриб? Это что-то неприличное?

А, ну понятно, откуда у меня такие ассоциации полезли! Мак, похоже, Инге на уши присел по полной, а они следом идут, и я их разговор слышу, хотя и не вникаю, что они там обсуждают.

– Нет, что вы, Инге. Сиппарский гриб так называется не из-за образа жизни сиппарцев, а потому что был обнаружен именно там. Сейчас-то он много где встречается. К счастью, у нас он не выживает, да и на Терре не сильно прижился, хотя там с ним пришлось побороться. Он проникает в организм и приводит к появлению ложной гангрены. При этом его споры распространяются в крови живого существа очень быстро, и если медик не отличил миконекроз от мионекроза[5], то в течение часа после того, как грибница начала расти, летальный исход гарантирован. На Сиппаре в университете его выделили, описали и нашли препараты для торможения распространения. Признаки поражения достаточно очевидны, если знаешь, на что обращать внимание.

– А на что? И что делать?

– Чуть кисловатый запах гниения, кровь приобретает немного другой оттенок, ткани становятся более плотными и так далее. А что делать? Тут просто. Ампутировать поражённую конечность. Если это невозможно, ввести ударную дозу антитоксина и системного фунгицида, после чего срочно вести больного в госпиталь и чистить. Но можно и прямо в поле грибницу вырезать.

– Как?

– Скальпелем, как же ещё. Если есть хорошее оборудование, можно сделать аккуратно, если нет, то лучше вырезать больше, чем упустить часть грибницы…

М-да, весёлый у них разговорчик, но Инге, похоже, увлечена, и ладно. Хотя некоторые её увлечения приводят к… забавным последствиям. Я, к примеру, в жизни столько померанцевого сока не пил, сколько пришлось за последние дни. У нас весь домик им пропах, и даже здесь, такое ощущение, запах преследует.

И тут я понял, что Вил тоже заводил носом, а в воздухе реально ощущается что-то такое… сладковатое и прохладное, что ли…

– Мак, стоять! Вил! Нет!

Ох, мля!.. Я слишком долго не был на Теллуре. Блин, как я протормозил-то?! Вил уже весело рванул к кустам молочной дурманки. Всё, ближайшие пару часов нам придётся оставаться на месте, так что можно смело вставать лагерем. Подальше от дурманки.

А Инге, к слову, среагировала правильно. На моё «Мак, стоять!» вцепилась в доктора, не давая тому и шага ступить. А когда он попытался сунуться вперёд – видно, тоже дурманку почуял, – потащила назад, благо, силёнок хватило. Вернее, массы. С хатонами – как с марсианским ёжиком из дурацкой шутки: они сильные, но лёгкие. И росточком средний хатон не выше Инге будет. Хорошо, что она с Маком справилась, нам бы одну проблему решить…

Молочная дурманка – растение безобидное, только на хатонов действует, что террянская валерьяна на котов. Помнится, когда Флин привёз своего мистера Вездессущего, мы с Салли раздобыли это чудесное растение. Хотели взять листья, но Салли вручили какой-то корешок, за что барыга был слегка бит, ибо нефига уважаемым людям фуфло впаривать. Несмотря на то, что нам дали не совсем то, что мы просили, эффект превзошёл все ожидания. Мистер Вездессущий задал нашему умнику такого жара, что грохот стоял, кажется, во всём Пик-центре.

Я это к чему? К тому, что, напялив респиратор на Мака и поручив Инге за ним следить, я отправился на поиски нашего поддавшего хатона.

Вообще искать по следам местного, если он не хочет, чтобы его нашли – то ещё удовольствие. Вот только Вил не прятался и не скрывался. У него ещё и ноги заплетались, так что наш почтенный физик шумел, падал, зачем-то обламывал веточки, временами, судя по всему, вприпрыжку бегал кругами… Короче, оставлял следы. Главное, чтобы на деревья не полез, вот тут я его точно потеряю. Но Вил был в ботинках, а это неудобно. Оставалось надеяться, что хатон не сообразит разуться и что его не понесёт в глубину, туда, где начинается Лес. Тогда придётся вызывать помощь и надеяться, что его успеют спасти.

Вила я нашёл, когда он преследовал белку. Обыкновенную теллурианскую белку размером с небольшую собаку. Та́ру сидела на соседнем от Вила дереве – тот уже забрался на нижнюю ветку экзососны, и ботинки ему особо не мешали, – и с интересом наблюдала за хатоном, явно раздумывая: сиганёт следом или нет?

Тару хищник, а не грызун, и с обычной террянской белкой имеет мало общего. Я где-то читал, что они вообще к выдрам ближе, и почему их называют белками, понятия не имею. Эти милахи всегда меня восхищали. Тару селилась вблизи рек, умела плавать и нырять, а жилище себе строила на дереве. Крайне умное создание, но, мля… если рядом домик и у неё там бельчата… Чтоб я ещё знал, когда у них сезон размножения! Я поискал глазами в ветвях экзососен конструкцию из прутиков. Та-ак… А вот и домик, больше всего похожий на корзину с крышкой, почти идеально круглую. Жесть. Тару только с виду такая пушистая и милая, а когда бельчата в опасности, быстро вспоминает, что она хищник. Ну да, а зачем ей река, по-вашему? Она там на рыбу охотится, и очень успешно.

Вил собрался прыгать, сжался в комок, я даже прикинул, смогу ли подстрелить несчастную тару, но святой Рудольфио оказался на моей стороне.

Тут в чём дело-то. Действие молочной дурманки делится на две стадии, причём меняются они случайным образом, и сколько какая будет длиться, заранее никто не скажет. Хатон или испытывает безудержное веселье и любопытство, или впадает в состояние этакого созерцания, больше всего похожее на форменный ступор. Он может залюбоваться цветком, а может поймать мысль за хвост и начать её рассматривать с разных сторон. Вот и Вил что-то поймал, причём в тот момент, когда уже собрался прыгать. Уж не знаю, то ли над аэродинамикой прыжка задумался, то ли ещё что, но он качнулся и полетел вниз. По-моему, тару заржала как конь. Хорошо хоть, высота была небольшая…

– Как думаешь, связывать надо? – спросил я у Мака, укладывая его брата на землю. Вил так ещё и не очухался, продолжая бегать глазами и забавно шевелить губами. Похоже, на этот раз он поймал именно мысль.

– Не надо. Вил учёный, наверняка сейчас какую-нибудь бредовую идею обдумывает. Ты никогда не смотрел, что лежит в нашем патентном бюро?

– Не приходилось.

– И не надо. Разве что решишь открыть магазин ненужных вещей.

– А… – Инге что-то хотела спросить, но передумала. Ой, как бы нам не погрязнуть в этом бюро, надо будет её на что-нибудь другое переключить.

Ну, не надо Вила связывать, так не надо, мне же легче. Я принялся обустраиваться. Пока я бегал за физиком по лесу, Мак и Инге отошли ближе к берегу моря, подальше от дурманки. Там и воздух посвежее, и обзор получше. Похоже, они даже лагерь попытались нормально разбить, но опять, забыв про всё, зацепились языками за медицину. Хм-м-м, может дурманка более коварна, чем о ней говорят? Вообще, ночевать здесь мы не планировали, да и сама эта идея мне не очень нравилась. Ночёвка в лесу без датчиков движения и сторожевых систем – удовольствие сомнительное, так что если Вил не проснётся в ближайшие два- три часа, придётся вызывать флаер с базы… С курорта, в смысле. Конечно, я мог без проблем закинуть физика на плечо и донести, но тогда, случись что, не успею быстро среагировать. Так что подождём. Время у нас есть.

Вот интересно, что мне больше нравится, теллурианский лес или марсианская пустыня? Не знаю. В лесу хорошо, классно, правда, рано или поздно я стану мечтать о каменных садах Марса. А на Марсе наоборот, в лес потянет. Ну, а пока не надоело, будем наслаждаться. Огонь весело затрещал в кострище, распугивая насекомых и всякую живность покрупнее. Эх, хорошо…

Вот сколько себя помню, люблю лес. Нет, не причудливый Лес Теллура, а именно обычный. Хотя как по мне, тут всё слишком большое… Мне бы сосенки попроще или эти… кедры. Кедры? Странное название. Больше похоже на название какого-то оружия. Кедр, кипарис… Интересно, каким должно быть дерево с названием «кедр»? Наверняка, что-то маленькое… Нет, как раз наоборот. Большое, хотя и не такое, как экзососны ближе к экватору или, тем более, экзодубы. И стройное. Рот наполнился слюной. Странно, почему слово «кедр» такие ассоциации вызывает? Он плодовый, что ли? Эх, грибочков бы сейчас, но в местных грибах я не разбираюсь. Хм-м… а не в местных как? И что значит – «не в местных»? Надо сделать зарубку в памяти, узнать потом и о кедрах, и о грибах. Может, что и вспомню…

Павел Зотов

– А уходить как будем?

– Вариантов два, – Паша хрустнул костяшками, потянулся и начал убирать скафандр. – Либо также на «моските» свалим, втихую. Либо Яна рванёт и приведёт штурмовик, но это если груз большой будет. Правда, тогда, скорее всего, уходить придётся, хлопнув дверью.

– Да откуда здесь большой груз? Я вообще слабо представляю, что мы тут можем найти, кроме безнадёжно устаревшей информации…

На планете, которую местные без затей называли Колония-17, было неплохо. В принципе. Сила тяжести чуть больше одного «же», дышать можно, рельеф тоже ничего, в меру пересечённый, так что есть все шансы спокойно добраться незамеченными до ближайшего поселения. Вопрос, что там делать, но и с этим можно определиться потом.

Паша втянул воздух и поморщился. Конечно, Драконам не нужны маски, но атмосфера, в теории вполне пригодная для дыхания, была изрядно загажена. Похоже, никого особо не заботили выбросы что горнодобывающих, что обогатительных комплексов. А они всегда портят всё вокруг, что бы там ни добывали или обогащали. Ну как так можно? Ведь это же твой дом, в конце концов! А дом надо беречь. Помнится, ещё в бытность курсантами они на практике строили убежище и наткнулись на небольшое подземное озеро. Ну как – озеро? Полость общим объёмом тысячи полторы кубометров. Но всё равно, строить, как запланировано – нарушить баланс в водоёме. Пойти в другую сторону – заново пересчитывать схему убежища. Они и не стали. И вместо более- менее комфортного кубрика месяц ютились впятером в маленькой нычке. Настолько маленькой, что спали по очереди. Может, для кого это покажется смешным – подумаешь, кусок льда десять на десять на пятнадцать метров, но не для них. Это часть Марса, а Марс – это дом.

– С чего начнём?

– С маскировки и сетей. Яна, прячь корабль, Лер, нам нужна инфа по планете и способ легализации.

– Сделаем.

Паша на правах командира немножко полюбовался, как Адлер колдует над коммом, разворачивая сканер-передатчик, а Яна виртуозно, на силовых полях, уводит МДЧ в подходящую расщелину между скал. Но совсем уж бездельничать было некрасиво, и он присоединился к Яне – крепить маскировочные сети- хамелеоны. Они очень быстро подстроились: окружающий пейзаж разнообразием цветов не радовал. Серые невысокие, но какие-то острые и во все стороны торчащие скалы, серо-жёлтые низинки между ними, коричневые сухие и ломкие плети стелющегося кустарника, покрытые мелкими тускло-жёлтыми цветочками…

– У планеты желтуха, – Яна, невесело усмехнувшись, озвучила его мысли. – На почве хронической интоксикации.

– Интересно, тут везде так?

– Ну, полярные шапки я видела. Но они такие… Маленькие и тоже желтоватые.

– Как-то совсем невесело.

– Короче, так, – Лер отключил ВР-систему и повернулся к ним. – Севернее, в тридцати километрах, город. Ну как – город? Несколько шахт и жилые комплексы под землёй.

– Все друг друга в лицо знают?

– Не совсем. Таких «городов» несколько, – судя по ставшему пустым взгляду, Адлер опять нырнул в ВР. – Минут через пятнадцать смогу точно сказать, сколько. Пока у меня есть информация по двум, люди из них выходят и перемещаются. Есть некие инспектора, полиция и – куда же без них – бандиты.

Основная добыча, как и предполагали, редкоземельные материалы, в основном тета-феррит.

– Про инспекторов и полицию поподробнее узнай. Вопрос легенды сейчас основной.

– Узнаем. Сейчас остальные каналы передачи вскроет, – Адлер погладил комм, – и узнаем.

Подошла Яна, поставила на грунт баулы.

– Всё, что необходимо. Оружие, снаряжение, цивильное. Правда, ещё вопрос, как местное цивильное выглядит… Лер, ты уже в здешних сетях, я так понимаю? В чём тут народ ходит?

Адлер не ответил. Яна, приподняв брови, поглядела на Пашу. Тот пожал плечами:

– Похоже, наш гений что-то нашёл… интересное.

– Поня-атно. Пока не раскопает, что можно, для общества он потерян.

– Давай пока пожуём, что ли…

Адлер застрял в своём хакерско-информационном мире надолго. Яна успела уже два раза подогреть консервы, а Паша, не выдержав, слопал свою порцию – что зря время терять? – когда Лер наконец-то отключился от системы и повернулся к товарищам.

– Ты что-то нашёл, да? Рассказывай!

– О, еда! – Адлер схватил свой контейнер, с каким-то удивлением оглядел его и снова, в третий раз, поставил на разогрев. – Да, нашёл. Только пока не понял, что.

– По нашей теме?

– Да не совсем. То есть пока не знаю. Я, когда начал искать варианты для нашей легенды, наткнулся… Тут что-то странное происходит.

– В смысле?

Умение Адлера тянуть кота за хвост забавляло, но куда чаще бесило. Даже привычного Пашу. Но сейчас Адлер не был похож на самого себя. Обычная сосредоточенность куда-то делась, и вместо отточенных фраз зазвучали нормальные человеческие формулировки. Паша его таким всего несколько раз видел, и каждый раз это обозначало, что Лер нашёл что-то по-настоящему непонятное.

– Смотри. Считается, что эта система – колония Дантея. Но это не совсем так. Судя по всему, здешние поселенцы – потомки какой-то из потерянных экспедиций, которые долго выживали, как могли, когда пришёл Дантей и сказал: «Всё, теперь я тут босс».

– Так. И?

– Не спеши, Яночка. Это важно. Дантей, конечно, доит колонию, но и финансирует. Вроде всё честно – в самых дремучих капиталистических представлениях. При этом колониальной администрации как таковой здесь, на самой планете, нет. Обычно присутствуют два-три человека, за местной властью присматривают. Примерно раз в три месяца на станцию – ту самую – прилетает полноценная комиссия, заслушивает отчёты, забирает данные с систем слежения и т. д. и т. п. На саму планету они не высаживаются.

Паша и Яна одновременно кивнули. Драконы могли дышать здешней атмосферой, но для обычного человека это было не самое безопасное занятие. Да и им не помешает почистить лёгкие, когда вернутся домой. Одно дело – токсины, и совсем другое – какая-нибудь каменная пыль, которая оседает в альвеолах. Нет, она тоже выведется из организма, но зачем ждать?

– И вот тут начинается самое интересное. Время от времени – причём периодичность случайная – здесь, на самой планете, а не на станции, появляются ещё какие-то инспектора. Кого они представляют, непонятно, и данных по ним в местной сети практически нет. Никакая поверхностная проверка ничего не даст, я случайно нашёл полицейский отчёт по обеспечению безопасности проверяющих и зацепился за него.

– Но это не Дантей?

– Похоже на то.

– А кто?

– А вот это вопрос. У меня сложилось впечатление, что местные боссы за спинами хозяев организовали маленький, но очень прибыльный бизнес, продавая тета-феррит куда-то на сторону. Причём в какой-то момент именно это направление стало для них основным.

– Что ты имеешь в виду?

– Примерно два местных года назад в здешних горах погибла группа геологоразведки Дантея. Водитель не справился с управлением и уронил вездеход в ущелье. Провели следствие, вопросов не возникло, результаты работы группы уцелели – район, где они работали, оказался бесперспективным…

– Но?

– Но спустя полгода в этом «бесперспективном» районе начались разработки.

– Поня-атно… – протянула Яна и замотала головой. – То есть совсем непонятно. Результаты геологов подменили? Но зачем?

– Интересно, – Паша задумчиво взял разогретую упаковку с борщом, открыл и начал есть. – А если это до Дантея дойдёт?

– Вот в том-то и дело! Такое ощущение, что эти… Зотов, тварь прожорливая, отдай мою еду!

– Ой, прости, давай я тебе новый разогрею.

– Я разогрею, – Яна полезла в баул. – А то ты и третий рацион слопаешь и не заметишь. А ты, Лер, рассказывай дальше. Я пока не очень понимаю, что к чему, но как-то не нравится мне, как это всё звучит.

– Такое ощущение, что местные боссы не очень боятся, что дело дойдёт до колониальной администрации. Или они рассчитывают, что в случае чего смогут улететь с прибылью, или…

– Или уверены, что их… хм… контрагенты смогут их от Дантея защитить. Интересно. И – да, Яна, ты права, мне тоже не нравится, как это звучит. Даже если мы ничего не найдём по главному направлению, уже эта информация окупает наше здесь появление.

– Это ещё не всё, – Адлер выглядел и довольным, и встревоженным одновременно. – Тут та-акая вишенка на торте есть!.. Но я ничего не скажу, пока не поем.

– Лер!..

– Сожрал мой борщ? Теперь жди и страдай.

Паша демонстративно глянул на часы. Адлер подчёркнуто долго выбирал, куда поставить контейнер, салфеточкой счищал с плоского камня пыль, протирал руки антисептиком… Яна грызла шоколадку, всем видом показывая, что ей это всё неинтересно и вообще, она выше подобных мелочей. Паша усилием воли заставил себя отвернуться и начал изучать унылый пейзаж вокруг. Он знал Лера и не сомневался: приятелю очень быстро самому невмоготу станет держать при себе интересную информацию. А вот если показывать, что тебе не терпится, он из принципа молчать будет. Они все этим грешили, так или иначе.

– Итак… – Лер продержался почти десять минут, это был своего рода рекорд. – Обещанная вишенка на торте. Я заинтересовался и начал искать – вдруг эти непонятные инспектора где-то на видео засветятся? Нашёл несколько эпизодов. Конечно, здешние камеры – редкостное старьё, я вытянул, что мог, но толку от этого мало. Но две интересные вещи в итоге получил. Во-первых, эти ребята очень здоровые – в плане здоровья, а не размеров – и лощёные. Даже по сравнению с Дантеем. А во-вторых, по результатам первого анализа мелкой моторики и манеры движения система идентифицировала их как нас.

– Что?!

– В смысле?

– Как Чёрных. Более углублённый анализ показал отличия, но это отменные бойцы-рукопашники.

– Ничего себе… Ещё какие-то потеряшки?

– Которым очень нужен тета-феррит в промышленных количествах. Плохо звучит. Очень плохо.

Они помолчали. Яна медленно начала собирать в пакет пустые контейнеры, подняла на товарищей задумчивый взгляд:

– Мальчики, а вот вопрос. Это всё, конечно, очень важно, и Крыс нам будет благодарен… минут десять, наверное, но… Но что мы на самом деле тут ищем?

– Сам пока не знаю, – Паша развёл руками и проводил взглядом пакет с галетами, который запасливая Яна заботливо свернула и убрала в карман. – Но она что-то тут оставила.

– Ты уверен?

– Да, уверен. Зачем ей сюда мотаться? На корабле всё пусто. От слова «совсем», она даже в его каюту гранату швырнула… Значит что? Значит, она сюда летала не для того, чтобы что-то взять. А чтобы оставить… Если это «что- то» не сгорело в его каюте, конечно…

– Но что? Если я правильно понял, они прилетели сюда группой, забрали людей, а потом она вернулась – и? И что?

Они помолчали, и вдруг Яна встрепенулась и застыла, напряжённо вскинув голову:

– Так, парни. Тихо!

– Что такое? – Паша подтянул гауссовку поближе.

– Что-то не то… Что-то заработало у нас.

Яна была пилотом до мозга костей, она привыкла не просто слушать корабль, а чувствовать его, нутром улавливать сбои в системе, смену предохранителей дефлекторов, и уж если она говорит, что что-то заработало… Паша уставился на мирно стоящий в расщелине МДЧ, а практичный Адлер уже достал и включил сканер.

– Паш, да не там! Где-то в наших вещах! – Яна начала рыться в баулах. Лер, глядя на экран сканера, покачал головой:

– Чисто всё, никаких передач или лишних… Хотя нет, есть лёгкое фоновое возмущение. Ну и ушастая ты, Яночка! Это точно не маячок. Но что?

Адлер медленно поводил сканером по сторонам и остановился, глядя на Пашу.

– Зотов? Что у тебя в карманах?

– Блин! – Пашка хлопнул себя по лбу и вытащил из куртки тот самый браслет, найденный в утилизаторе.

– И ты эту непонятную фигню так в кармане и таскал, псих ненормальный?!

– Ян, постой! Он включился…

Они втроём нависли над «непонятной фигнёй». На равномерно-чёрной части нарисовалась тоненькая светящаяся рамочка, а в ней горела точка. По низу – или по верху – экрана шли какие-то символы. Паша покрутил браслет, но точка упорно показывала в одном направлении.

– Дай сюда, – Адлер выхватил браслет и начал нарезать круги вокруг стоянки. Паша переглянулся с Янкой, та, изобразив на лице этакое утрированное непонимание, пожала плечами. Паша постарался ответить так же. Адлер, забыв обычную невозмутимость, носился вокруг, подходя то ближе, то дальше, в какой- то момент вообще скрылся между скал и вернулся только спустя несколько минут. Иногда он замирал и шевелил руками, работая с коммом – вычислял что- то, наверное. Наконец, страшно довольный, подошёл к ним:

– Я всё понял.

– Что?

– Символы – это дистанция. Могу только примерно сказать, сколько нам идти. Километров десять, плюс-минус.

– Ни о чём, считай.

– Да. И что важно: в том направлении нет городов. Чуть в стороне один посёлок с вахтовиками, там человек пятнадцать-двадцать максимум.

– Хорошо. Меньше народу – меньше проблем. Лучше, конечно, без проблем, но если что…

– Понятно, командир, – Яна кивнула и начала собираться.

– Если что, мы будем помнить о них, – кивнул Адлер.

– Надеюсь, до этого не дойдёт… Лер, а как ты вообще допёр, что это? Ты этот язык знаешь?

– Нет. Просто я побегал вокруг, символы менялись. Определённо, точка указывает направление, а вот символы, верхний ряд, это расстояние. Конечно, всё это очень примерно…

– Ладно, груз разобрали и пошли.

Паша любил это состояние: когда вся болтовня заканчивается и наконец начинается работа. Вернее, конкретная задача – дойти до точки. Долететь до места. Ввязаться в драку – а там видно будет… Паша знал, что Адлер намного умнее его, Янка – куда лучший пилот, но понимал, почему друзья единогласно признали его командиром. Потому что он умел и мог принимать решения. Адлер будет часами мусолить интересную задачку, Янка или поторопится, или сядет перебирать варианты, сомневаясь и ища оптимальный. А он просто отметает сомнения, хлопает ладонью по столу, по ноге, по консоли, и говорит: «Ладно. Действуем». И они топают под пыльным небом чужой планеты на другом конце галактики, Адлер с браслетом-пеленгатором впереди, за ним – Яна, он, с оружием – замыкает. И всё сильнее и ярче подступает ощущение: с каждым шагом они приближаются к разгадке. И поиск, который длится почти полтысячи лет, вот-вот будет закончен… Наверное.

Тим Найдёнов

Так оно часто бывает: вроде всё хорошо, опасности нет, и проблемы вроде решили – и тут судьба тебе р-р-раз по морде! Чтобы не расслаблялись. Я как раз подрёмывать начал, сидя у костерка, Вил закончил решать мировые проблемы и дрыхнет, зараза, только во сне подмявкивает и порыкивает. Снится что-то бедолаге. Мак продолжает читать лекцию Инге, размахивая руками и всячески активно жестикулируя. В общем, ляпота, что б и не вздремнуть-то? Хатон, даже когда он увлечённо на пальцах излагает тонкости диагностики, всё-таки рейнджер-хатон. Услышит, учует, унюхает, если что. Нам бы их на Сахай, уверен, жертв в разы меньше было бы. Но хатонов в армию не берут, не так уж и много их, да и на планете они нужнее, если честно.

Уж не знаю, услышал Мак что или учуял, но я вам так скажу: вопль «Тирекс!» – будильник не хуже, чем выстрел гаусс-ружья над ухом. М-да… А вот как раз гаусса-то у меня с собой и не было. А ведь хотел взять что-нибудь посерьёзнее ПОССа и дробовиков. «Мы только по краешку прогуляемся, в глубь не пойдём…» Угу, вот и прогулялись. Чтоб я ещё раз пошёл в лес налегке! Да ни в жизнь!

Я вообще ещё в прошлую бытность на Теллуре базовый курс рейнджеров прослушал и про этих тварей знаю достаточно. Это в гало тирексов показывают как тупых здоровенных монстров, которые только и мечтают, как бы растоптать или сожрать что человека, что хатона. На деле всё не так. Мы тирексам неинтересны. Мы не добыча и не враги, за фигом на нас отрываться? А вот вездеходы они действительно не любят. То ли запах им не нравится, то ли звук двигателя, то ли в размерах дело, но любой уважающий себя тирекс считает своим долгом загнать и убить каждый встреченный вездеход. А так – сколько было случаев, когда тирекс подходил к лагерю, смотрел и уходил. Они, кстати, и не такие большие, как в гало показывают, и встречаются куда чаще. И умные. Конечно, не как терродонты, но всё-таки. Короче, всякое бывает, но по норме тирексы нас не трогают. Те же кшерки куда опаснее, а солги так вообще… Сначала попробуют сожрать, а потом думать будут.

Но есть одно исключение. Если приблудное чудище, не зная, куда идёт, влетит в зону пугалок, которыми посёлки и курорты отгораживают, то от шока у него башню на время сорвать может запросто. И вот тогда врагом тирекса становится любое живое существо, и плевать на размеры и прочие тонкости. Так что главный для нас вопрос был: откуда эта тварь появится. Если справа – то, скорее всего, он выйдет, посмотрит и уйдёт. А вот если слева… И почему я не сомневаюсь, что эта зараза именно слева и припрётся?

– К морю, – прошипел Мак. Инге с огромными глазищами пыталась растолкать Вила. Я вздёрнул физика за шкирку… нет, не встанет. Забросил на плечо.

– З-зачем к морю?

– Бегом! – я подтолкнул Инге в спину.

Если серж, тьфу, рейнджер говорит делать, надо делать, понимаешь ты зачем или нет, не важно. Хотя если что, на пляже мы будем, как на ладони. Не в воду же он собирается прятаться! Здесь не защищённая лагуна, у берега твари похлеще тирекса оказаться могут… Но Маку виднее. Так что я с Вилом на плече и с Инге за руку выскочил на берег и понял, зачем нас Мак сюда погнал. Метрах в ста поперёк всего пляжа в воду уходила гряда скал. Скалы – это не редкий лесок и не заросли кустов, там вполне можно укрыться. Тирекс не горный козел, по камням ему не с руки скакать. Горный козел? А, ладно, вспомню, разберусь. Не до того сейчас.

Рванули мы на встречных расходящихся курсах: тирекс – разумеется, слева, со стороны курорта, кто бы сомневался в нашем везении! – ломанулся к лагерю, а мы к гряде кинулись. По всему выходило, что пока эта тварь продирается через молоденькие сосенки, а потом упоённо топчет костёр, мы успеем уйти в скалы и спрятаться.

И всё бы у нас получилось, но я же вроде говорил, что наш физик во сне звуки всякие издавал? Так вот, не знаю уж, что ему приглючилось-привиделось, может, неудобно я его тащил или ещё что, но момент он выбрал… Короче, Вил полоснул меня по руке когтями и издал боевой клич. Попросту говоря, завыл. Громко, долго, с руладами и переливами. А потом снова благополучно отключился.

Тирекс ответил. Вот это было очень похоже на то, как в гало показывают: дикий низкий рык, аж уши заложило – и тварь появилась из подлеска. Красиво и эффектно, вот только мы не в галозале сидели. И по всем признакам выходило, что тирекс разъярён до предела: шея и верхняя часть груди ярко-жёлтые, губа вздёрнута, клыки на максимальную длину выдвинуты…

Мак оскалился не хуже твари, прижал уши, крикнул:

– В скалы! – и, сдёрнув с плеча дробовик, побежал от нас вдоль пляжа.

Псих! Против тирекса эта пукалка – ни о чём, только разозлит ещё сильнее. Вот только Мак именно это и хотел сделать. Отвлечь тирекса на себя, чтобы дать нам возможность скрыться. А потом… Потом показать, на что способны хатоны. Дёрнуть в лес и устроить догонялки, тирекс всё-таки не тару, по деревьям скакать не умеет. Хотя ему и не надо, иную сосенку, пусть и экзо, он одним ударом своей туши завалит. В общем, шансы у Мака были пятьдесят на пятьдесят. Но тут без вариантов, если рейнджер повёл в лес кого – отвечает головой. Ещё и братишка беспомощной тушкой болтается… Тварь пошла на разгон в сторону хатона, и тут случилось… что-то.

Стало темнее и холоднее, словно порыв ветра пронёсся над пляжем. А потом Инге рванула за тирексом. Я уронил Вила и попытался её схватить, но куда там! Если бы не физик и не рука, из которой хлестала кровь – когти у хатонов те ещё! – я бы успел, наверное… А может, и нет. Инге реально как ветром сдуло, даже не думал, что она так бегать умеет.

Ненормальная. Вот вернёмся, я ей устрою! Куда полезла, что она вообще задумала? Она так Маку весь план поломает, ему же теперь не убежать так просто, раз она подставилась! И главное, совершенно непонятно, что мне-то делать. Был бы гаусс в руках, и вопросов бы не возникло. Оставалось надеяться, что Инге знает, что творит.

Тирекс, нацелившийся растоптать Мака, затормозил. Оглянулся на Инге. Я кинулся к ней – отшвырнуть, закрыть, да что угодно, но тут тирекс сел на хвост. Не знаю, в чём было дело, но атаковать он раздумал. Инге замедлила шаг и теперь просто шла на него, Мак с другой стороны от твари шипел, рычал и фыркал, Вил, зараза, выбрал время, чтобы наконец проснуться и начать спрашивать, что случилось, а тирекс… Я первый раз такое видел. Он словно сдулся. Шкура потеряла насыщенный жёлтый цвет, становясь серой, верхняя губа опустилась, клыки поджались. Тирекс странно изогнул шею, я не сразу понял, на что это похоже, потом сообразил. Так собаки и волки подставляют горло вожаку, признавая его главенство над собой. Тирекс подался назад, отступил на несколько шагов, развернулся и ломанул в лес. А Инге осела на песок.

Мне кажется, что я до неё очень долго бежал, хотя там на деле метров двадцать было, ну, двадцать пять от силы. Ладно, хорошо то, что хорошо кончается, но… Ох и выскажу я ей потом! И Мак рычит и скалится. Не, пожалуй, не буду я ничего говорить, большего, чем он скажет, у меня не получится. Хатоны умеют очень красочно выражаться на своём. Даже если язык не знаешь, всё равно всё доходчиво и понятно. Очень.

Когда я оказался рядом, Инге уже не лежала, а сидела, мотая головой и растирая виски. Она в меня вцепилась, испуганно уставилась на мою залитую кровью руку, и тут к нам подошёл Мак…

– Тим, а что он так на меня накинулся? Всё же в порядке!

Мы всё-таки вызвали флаер и теперь сидели на песке, ожидая его прибытия. Мак уже не то чтобы злился на Инге, но всё ещё показывал, что она не права: глядя на неё, прижимал уши и шипел тихонечко. Вот уж не знаю, специально он это делал или на рефлексах, но получалось выразительно. Инге ёрзала и пыталась спрятаться за меня. Но пока Мак скобки мне накладывал, а потом перевязывал руку, смотрела очень внимательно.

– Как бы тебе сказать… – она что, правда не понимает? – А если бы у тебя не получилось? А если бы инстинкты тирекса, наоборот, заставили напасть? Он же хоть и умный, но тупой. Ты ему силой, пригрозила, а он, дурак, возьми да и реши, что надо убить. Что тогда? Маку на него в рукопашную идти?

– Не напал бы он, puta madre! Он вместо меня тирекса видел! Раза в полтора себя больше! Хелен рассказывала, что можно чужой страх найти, вытащить и усилить. Я так и сделала! Он ведь тоже живой и тоже боится! А у Мака дробовик! Mierda!

– Да тирексу что этот дробовик, что пуля из ПОССа… Ну разве что раззадорит и обозлит. Собственно, Мак этого и добивался.

– Выходит, я дура, да?! А так бы тирекс его раздавил! Или съел!

– Нет, просто… просто в следующий раз хоть намекни, что делать собралась. Понимаешь… мы сейчас команда, Мак командир. Вот что бы ты сделала, если бы я во время полёта шмалять начал по кораблю, который ты собралась увести в сторону, за собой от места схватки?

– Ну… Если бы просто выстрелил, ничего, а если бы бой завязался, мне бы пришлось по-новой всю схему выстраивать…

– Во-от!

– Что?! Мне надо было смотреть и ждать?

– Нет, – Инге всерьёз расстроилась, похоже, пора сбавлять обороты. – Надо было просто предупредить. И не меня, а Мака. Я-то тебе верю.

Ну и как на это чудо сердиться, когда она смотрит своими глазищами, а в них слёзы блестят? И ведь правда, она же нас спасла, а мы на неё накинулись на пару. Хотя понятно, оба испугались. Я – за неё, Мак – за нас и брата. И ещё вопрос, как хатоны на её выходку среагируют. В смысле на то, что она тирекса прогнать умудрилась. Я-то уже потихоньку начал привыкать к этим её… талантам. А на непривычного человека – в смысле, существо – непонятно, как это подействует.

Я обнял Инге, прижал к себе, погладил, она всхлипнула и затихла. А тут и флаер прилетел.

Все пятнадцать минут полёта Инге сидела, уткнувшись в деку, а когда мы приземлились в «Лазурном Берегу», встала и подошла к хатонам.

– Л’эрсс’на… Мак’c’таррхх…

Человеку без долгих тренировок говорить на хатоне практически невозможно, у нас всё-таки речевой аппарат не так устроен, но Инге старалась. Похоже, весь полёт извинения зубрила. Мак дал ей договорить, а потом резко и коротко поклонился, взял руки Инге в лапки, подтянул её к себе и прижался лбом к её лбу. Совсем как кошки делают. И стало ясно, что инцидент можно считать исчерпанным.

Правда, он потом ко мне подошёл и тихо и очень серьёзно сказал:

– Твоя л’тээк’саа – сильный шаман. На радость или на беду вам обоим.

И вот что на такое ответить? Я только кивнул и спросил:

– Как ты её назвал?

Мак фыркнул, и вся его серьёзность мгновенно пропала:

– У вас, бесшёрстных, есть глупое слово – «партнёрша». Есть слово получше – «подруга». Есть другие. Вы часто придумываете много слов там, где можно обойтись двумя. «Л’рээк’саа» – эта та или тот, с кем хорошо и весело проводить время.

– А л…тээк?..

– Это те, чьи судьбы сплетены.

А вечером на нас свалились гости. Игрок с Кай и какая-то незнакомая парочка. Светловолосый мужик спортивного вида и симпатичная девица, этакий ухоженный сорванец, блондинка с рыжинкой, фигуристая и с красивой мордашкой. В общем, было на что посмотреть. Если бы рядом Инге и Кай не стояли. Кстати, странно, но в этот раз на Кай меня не потянуло, как при первой встрече. Похоже, всё-таки они могут как-то этим своим… воздействием управлять. Ну, или Инге меня прикрывала как-то.

– Привет, – пробасил Игрок, по своему обыкновению сжимая мне руку так, что кости хрустнули. – Вот, знакомьтесь. Благородный дон Николас Асеро де Андуладе и дам Флоретта.

Ого! Про дона Николаса я слышал. Сооснователь Братства, капитан Циркач… А девица, значит, внучка Адмирала. И что их сюда принесло?

– Можно просто Ник, – а рукопожатие у благородного дона послабее, конечно, чем у Игрока, но не намного. – Представите меня вашей партнёрше?

– Ой, Арк, давай без «дам»! – голос у девицы оказался какой-то не такой. Слишком манерный, что ли? – Вы Тим, да? Арк мне все уши прожужжал о том, как вы прекрасно умеете готовить мясо на углях! Мы привезли всё необходимое, давайте устроим пикник! – и энтузиазм её мне показался каким-то неестественным.

– Конечно, устроим, для того и прилетели. Мы ведь вам не помешали, нет?

– Нет, конечно, – а что? Игрока я всегда рад видеть, Николас на первый взгляд нормальный парень, значит, и эта Флоретта тоже, скорее всего, хорошая девчонка. А что держится неестественно, так может, просто не знает, как в такой компании себя вести. Раз она внучка главы службы безопасности Теллура, то обычно совсем в других кругах вращается. Хотя ту же Киру Шотт с Тираны вспомнить – своя в доску. Но и Тирана – не Теллур… Кстати, я до этого не слышал, чтобы Игрок кого из женщин «дам» называл. Это по нынешним временам старомодно считается. Вроде как «сударыня» на Марсе.

Я повернулся к Инге и обнаружил, что она как-то уж слишком внимательно смотрит на Николаса. Да ещё хмурится при этом напряжённо, как человек, который пытается вспомнить что-то важное. Это ещё что за чудеса? Ладно, разберёмся. Пока надо политес соблюсти.

– Дорогая, знакомься. Один из основателей Братства, дон Николас Асеро де…

– Николас? – перебила меня Инге. – Или Николай?

Николас замер. Я первый раз видел, чтобы у человека лицо становилось таким неподвижным. Мне даже захотелось, чтобы ствол под рукой оказался. Так, на всякий случай.

– Мы знакомы? – почти без интонаций спросил Николас. А Инге улыбнулась, и глаза заблестели.

– Да как сказать…

Павел Зотов

– И… И что это?

Если бы не пеленгатор, они не обнаружили бы эту пещерку, да и с ним оказалось непросто найти вход. Внутрь лезли на четвереньках, через узкий и длинный лаз – хорошо, не шкуродёрку. И сама пещера была маленькая, зато с естественным освещением: сверху, в своде, зияла огромная расщелина. Похоже, именно через неё сюда и поместили… это. Контейнер, или большую коробку, или… саркофаг, но маленький. Из такого же чёрно-золотистого материала, что и браслет. Крышка контейнера была открыта. Внутри пусто.

– Не знаю, – Яна осторожно протянула руку, пощупала дно контейнера. – Мягонько. Но под покрытием что-то есть. Сенсоры, что ли, – она присела, рассматривая внутреннюю поверхность крышки. И здесь тоже какие-то… штуковины. Штырё-о-очки… А тут…

Паша присел рядом:

– Как будто что-то подсоединяться должно… Лер, ты умный – не знаешь, что это за фиговина?

Погружённый в раздумья Лер вздрогнул:

– А, да. Я как раз вспоминал… Где-то я это точно видел. Сейчас, – он полез в базу, помахал руками, пролистывая страницы – и вдруг охнул и выдал длиннющую и заковыристую фразу на немецком.

– Что?

– Это… Это люлька. Детская люлька Странников. Система анабиоза для младенцев.

– Погоди! Детей же в анабиоз нельзя!

Известно, что детей нельзя погружать в анабиоз до того, как окончательно сформируются основные структуры мозга – то есть лет до четырнадцати- пятнадцати. Насколько Паша знал, медики так и не установили причину, но в девяти случаях из десяти анабиоз в более раннем возрасте приводил к необратимым органическим поражениям мозга. А эта штука, выходит…

– В том-то и дело. Люлька на чёрном рынке стоит раза в два дороже нашей «Веги», если бы её было можно продать. И она способна сохранять ребёнка до тех пор, пока хватит заряда батарей.

– А потом?

– Потом… В описаниях сумбур, но, насколько я понял, она сама находит, кому отдать ребёнка, и приманивает к себе. И не спрашивайте, как она это делает. Понятия не имею.

– В смысле – сама? Это уже мистика какая-то получается…

Они помолчал, разглядывая люльку, а потом Яна шёпотом спросила:

– Мальчики, вы понимаете, что это значит?

– Что где-то здесь его ребёнок. Теперь становится понятным, что, вернее, кого она тут оставила. Вопрос – куда полетела?

– И зачем?

– Думаю, она не собиралась погибать. Думаю, она хотела сделать что-то и вернуться, забрать ребёнка и свалить. Рискну предположить, что она полетела к… мужу, живому или мёртвому. И тогда вопрос, куда она хотела свалить, лично у меня сомнения не вызывает.

– К нам? На Марс?

– Да.

– Стоп. Вас ничего не смущает? – Адлер уставился на Пашу. – Гомаро пропал больше пятисот лет назад, а ты… мы говорим о нём, как о живом. Я понимаю, когда мы ищем его следы. Память о нём. Но как получилось, что мы ищем уже его самого? Как он мог прожить почти пятьсот лет?

– А ты только сейчас это понял? – Яна улыбнулась, – И вообще. Лер… Ну подумай: ты на чужой планете, рядом с одним из самых дорогих артефактов Странников, который способен сохранить не эмбрион, а уже рождённого младенца, хренову тучу времени, и спрашиваешь, как Гомаро мог выжить? Как- то!

– Яночка, «как-то» – это не аргумент вообще! Мы должны…

Паша тяжело вздохнул:

– Ребята, только давайте не сейчас. Вот разберёмся с этой штукой, и меряйтесь чем хотите и сколько хотите.

Адлер кивнул и снова полез в базу данных, и тут Паше пришла в голову новая мысль.

– А ведь это может быть вообще не Гомаро.

– В смысле – не Гомаро? А кто?

– Они с Оберонцем были не разлей вода, – не отрываясь от комма, заговорил Адлер. Конечно, он сразу сообразил, о чём пойдёт речь, – судя по тем данным, что сохранились. Они вместе проникли на корабль мантисов, следы обоих теряются одновременно. Так что в равной степени это…

– Оберонец не был Первым… – начала Яна, но Паша хлопнул ладонью по ноге, пресекая дискуссию:

– В любом случае, мы должны исходить из того, что а) это след Гомаро, и б) это ребёнок Гомаро. Да, Оберонец не был Первым, не был Драконом, ну и что? Если это он, мы просто вернём его домой и начнём поиски заново. А представьте, если он жив? Ведь тогда… – Паша помолчал и сам себя спустил с небес на землю:

– Только вот в чем заковыка: нам ребёнка искать или что? Вернее – кого…

– Ребёнка, – не задумываясь ответила Яна, но как раз в этот момент Адлер отлип от комма и ткнул пальцем в крышку «люльки»:

– Нет, Яночка. По имеющимся описаниям тут должен быть блок управления. Или что-то вроде того. Хотя люлька, судя по всему, и без него работает. Ищем плату. Там будет информация.

– Думаешь, её кто-то снял? А зачем? И какая там может быть информация?

– Ян, погоди, он прав, – Паша обеими руками почесал затылок. Волосы от здешней пыли казались сухими и каким-то слишком плотными, торчащими во все стороны. Захотелось принять душ. – Ян, если бы тебе пришлось оставить вот так ребёнка, ты бы просто так его оставила?

– Ну… Нет, наверное, записку бы написала или какую-то свою вещь положила. Но я бы его не оставила, – Яна поджала губы. – Хотя, если предположить, что она собиралась вернуться… Нет, всё равно положила бы записку, на всякий случай.

– Если это блок управления или информационная панель, то, скорее всего, в нём есть своя память. – Адлер, не то передразнивая Пашу, не то неосознанно копируя, тоже поскрёб пальцами светлый «ёжик» на макушке.

– Думаю, блок вместе с дитём. Если, конечно это ещё дитё, а то может оказаться, у него…

– У неё, – поправила Яна. – Понятно же, раз амазонка, то это девочка.

– Ладно, у неё уже свои внуки под стол пешком ходят.

– Почему ты так считаешь?

– Да потому что мы знаем примерно, когда она оставила здесь дочку. А вот когда её нашли…

– Логично.

– Кстати, мальчики, а это не может быть тот самый таинственный артефакт Странников?

– Нет, – уверенно ответил Адлер. – Люлька, конечно, вещь редкая и дорогая, но известная. А в легенде фигурирует… нечто непонятное, но совершенно бесценное. Так что вряд ли.

– Ладно, – Паша хлопнул ладонью по ноге. – Последовательность действий ясна. Достать люльку и принести её на «дракона». Лер, тебе определить, что у них за язык и подобрать нам соответствующую программу. Да, Ян, судя по тому, что на орбитальной базе нас поняли, с космолингвой тут всё хорошо, но мы должны знать, о чём местные разговаривают между собой. Пары дней нам хватит? Да уж, задачка нас ждёт… Это, конечно, не искать конкретного червя в пещере, но близко к тому.

Внешний вид местного посёлка вполне соответствовал ожиданиям: пара древних, латанных-перелатанных геодезиков, кубики шлюзов, герметичность которых вызывала большие сомнения, нечто вроде центра связи – приземистого строения, утыканного антеннами… Чуть в стороне – фасеточный стеклопластовый свод, низкий, изрядно запылённый и поцарапанный. Если там оранжерея, то растения жалко. Метрах в ста из-под земли выходила труба монорельса. И всё. Похоже, местные предпочитали обитать под поверхностью, и Пашка их в чём-то понимал.

За всё время, пока они наблюдали, наружу выбрался один-единственный человек: не то пацан, не то девчонка в защитном комбезе размера на два больше, чем надо, и с маской на лице. Подросток, в общем. Вылез, осмотрелся и потрусил к зарослям у подножья ближайшего пригорка. Адлер эти кустики окрестил бушем: кустарник был невысокий, стелящийся, и весь переплетённый какими-то длинными нитями, то ли симбионтом-сухопутной водорослью, то ли собственные побеги у него такие… Внутри, в зарослях, кто-то шуршал и суетился, но понять, что там за живность обитает, было нереально. А подросток замер перед этими кустами, постоял неподвижно, потом медленно поднял вытянутые перед собой руки, так же медленно начал отводить одну руку назад, и вдруг разжал пальцы…

– Рогатка! – сказать, что Паша был удивлён, это не сказать ничего.

Из кустов во все стороны прыснули какие-то крылатые существа – мелкие птицы? Крупные насекомые? Подросток выстрелил ещё два раза, очень быстро и ловко, и одно из существ упало, дёргая лапками и шевеля хвостом. Охотник ударил его подобранным камнем, полез в кусты, выволок второе подстреленное создание. Парнишка – Павел решил, что это всё-таки пацан – привычным движением скрутил проволокой хвосты добычи, повесил тушки на плечо и потопал обратно к шлюзу.

– Еды у них, что ли, нет? – удивился Адлер.

– Может, и нету. Ты видел, как он одет? Бедный ребёнок…

– Ну что? Заходим сюда или в город?

– Наверное, лучше в город всё же, – Адлер сверился с показаниями комма. – «Гости» в посёлке были один раз всего.

– Но люлька тут была. В смысле, рядом. Значит, и ребёнка скорее всего местные нашли. Кстати, интересно, почему они её не забрали?..

– Яночка, давай только без «почему-то».

– В смысле? Именно «почему-то»! Ты сам сказал, что эта штука приманивает потенциальных усыновителей, так, может, она и не дала себя забрать?

– Яна, ты хоть понимаешь, что говоришь? И почему тогда мы спокойно её погрузили?

– Ша! К делу, народ. Лер, как наши «гости» заходили в город и сюда?

– Сейчас посмотрим…

Адлер порылся в снаряжении, вытащил очередное хакерское устройство – Паша при всём желании не смог бы сказать, что это такое – и скользнул между камней к строениям. Вернулся через несколько минут и снова нырнул в местную сеть. Павлу и Яне оставалось только ждать. Сейчас ни Янина интуиция, ни Пашина организованность не играли никакой роли: им нужна была информация, а в этой области у них имелся один специалист.

Ждать было тяжело, особенно теперь, когда их поиск – уже долгое время скорее дань традиции, священный долг, чем реальная надежда что-то найти, – неожиданно для всех обрёл реальность, да ещё какую! Здесь, на этой захолустной планете, живёт ребёнок Марка Гомаро! Не далёкий потомок Первых, как большинство марсиан, а прямой наследник. Дочь Первого и амазонки. Невероятно. И, вполне возможно, что у этой девочки… или уже взрослой женщины есть информация о том, где её отец. Последний Первый, единственный, о судьбе которого ничего не известно…

– Так, я по-прежнему не могу поймать их корабль на планете, – Адлер заговорил настолько неожиданно, что Паша не сразу понял, о чьём корабле идёт речь. – А вот момент входа во внутренней сети есть. Четыре раза они садились на монорельс на станции у этого посёлка, и один раз просто приходили в город.

– Просто приходили, и всё? А корабль свой не светили никому, так?

– Насколько я понимаю, да.

– Тогда так и поступим. Адлер, ты на связи. Яна, готова?

– Как пионер.

– Тогда вперёд. Лер, коды доступа парня снял? Или гостей?

– А их нет.

– В смысле?

– В прямом. Кодов нет. Знаешь, командир, по-моему, они просто открывают люк.

– Нам же проще…

Это действительно оказалось просто. Настолько, что в голове не укладывалось. Следуя инструкциям Лера, они подошли к техническому входу, ведущему на платформу монорельса, и вошли внутрь, даже не через шлюз, а через обычный люк с гидравликой. За ним короткий проход, окошко дежурного, а дальше – выход на «улицу». Стандартная схема убежища, старая, ещё времён начала колонизации Марса. Паша прикинул, что им даже план-схема не понадобится, хотя лучше всё-таки её заполучить. Обычный двухуровневый посёлок, если есть шахты, то вход на них расположен на нижнем уровне. Скорее всего, конкретно здесь никакого тета-феррита не добывают, иначе охраны было бы до дури. Возможно, какое-то сопутствующее производство, для внутреннего потребления колонии тоже нужны полезные ископаемые… Что же, тем проще.

– Ключ-допуск, – бросил Паша дежурному. Тот ошалело уставился на них с Яной, молча и как-то заторможено протянул две карточки. Пашка взглядом объяснил охраннику, что он с ним сделает, если тот будет вести себя неправильно, и пошёл вперёд. Яна двинулась следом.

«Стандартное убежище второй модификации. Информационный центр должен быть на втором уровне. Блок 7Б», – передал Адлер. Убежище действительно было старинным, в качестве материала заливки использовали старую версию пластотона, причём без изолятора и проводника, как на Марсе. Оно и понятно, червей тут нет, опасаться нечего. И никаких помех для связи, кстати. Так что после того, как Паша провёл ключом, открывая проход на лестницу, Адлер получил возможность резвиться во внутренних сетях, как хотел. А, может, и не только в здешних. В итоге уже через пять минут на универсальных картах Паши и Яны были все местные коды доступа, схема монорельса, сигнализации и видеоконтроля службы безопасности, и ещё куча данных, которые Лер счёл потенциально полезными. Не было там только одного: подсказки, что делать дальше.

– Не нравится мне этот дежурный, – одними губами сказала Яна.

– Думаешь, поднимет тревогу?

– Как раз нет. Он выглядит так, словно его пси обработали.

– Или он просто забитый настолько, что боится всего и всех.

– Вот сейчас и проверим.

Дежурный в ИЦ тоже среагировал на их появление со странной покорностью. Послушно встал лицом к стене и даже не попытался дёрнуться, когда Яна прилепила ему на шею дерм со снотворным. Паша только головой покачал, глядя, как напарница укладывает дежурного на пол. С одной стороны, пассивность местных играла им на руку, а с другой – наводила на смутные, но очень неприятные подозрения.

– Надолго?

– Минут на пятнадцать. Времени – за глаза и за уши…

И вот опять дурацкая ситуация: у них есть доступ к куче информации, но что искать? Будут они пытаться найти след дочери Гомаро или выяснять что-то про непонятых инспекторов, без разницы – Паша не представлял, за что ухватиться. Нет, понятно, что сейчас они сольют данные Леру, тот включит свои гениальные мозги, запустит пару-тройку поисковых программ и что-нибудь выудит, но им-то что пока делать?

Шаги снаружи они услышали одновременно, но ничего предпринимать не стали: в конце концов, уйти они всегда успеют, а пока можно и дальше поизображать непонятных проверяющих. Вдруг ещё что интересное узнают?

Возникший на пороге тип не походил на забитых и послушных операторов. Одет он был, правда, ненамного лучше, да и выглядел таким же тощим и нездоровым, но держался заметно увереннее. Паша мысленно окрестил его офицером.

– Сеньоре, я всё понимаю, но всё-таки есть определённые процедуры…

– У вас обнаружены нарушения, – Яна не дала ему договорить. – Утечка сырья.

– У нас? При всем моем уважении, мы не имеем с ним дела.

– Вы нет. А вот ваши коллеги… – вдохновенно продолжала Яна. Паша никак не мог сообразить, что она имеет в виду, вполне возможно, напарница просто несла, что в голову придёт, но так или иначе она попала в точку. Офицер, и так здоровым цветом лица не отличающийся, вроде даже побледнел слегка.

– Вы считаете, что наша точка используется…

– Именно. Нам нужен весь трафик за последние… впрочем, нет. У вас хранятся данные о посещениях точки?

– Конечно. За какой срок предоставить данные?

Наконец-то Паша сообразил. Янка хотела получить данные по трафику. Но зачем, если они только что Леру доступ открыли? Ладно, он её потом спросит.

– Достаточно доступа к ним. Мы сами разберёмся. И…

– Я понимаю. Никакой связи с центром, – офицер понял, что немедленно убивать его не собираются, поэтому немного успокоился и взял себя в руки. – Может, пройдём в апартаменты? Мы можем предложить вам перекусить, представим всё необходимое для работы. И… – он посмотрел на лежащего дежурного.

– Он скоро очнётся. Пойдёмте, тут мы закончили.

Всё-таки было видно, что посёлок – или «точка», как назвал его офицер, – перестраивался и был несколько больше, чем стандартное убежище. Офицер проводил их к апартаментам в недавно пристроенном секторе, извинился и исчез, вероятно, добывать данные. Или еду. Или просто предпочёл свалить куда подальше, пока цел.

– Мне кажется, или он немного струхнул? – невинно поинтересовалась Яна.

– Едва не обделался. Продолжай в том же духе. Но зачем тебе данные по трафику? Для отвода глаз? Мы же Леру всё слили…

– Ага. А что он будет искать? Следы ребёнка или своих таинственных инспекторов? Вот именно! Он же в эту идею вцепился, как червь в ледышку, не оторвёшь… А вдруг нам повезёт? И мы найдём что-то такое, что не увидит он?

На этот взрыв энтузиазма Паше осталось только пожать плечами.

Они осмотрелись. Апартаменты здорово походили на обычный семейный кубрик Олимпа времён начала колонизации. Две комнаты, санузел, правда, с настоящей ванной, небольшая кухонька с холодильной камерой и допотопной микроволновой печью… Но здесь было ощутимо просторнее.

– Комнаты «гостей»?

– Скорее всего. Осмотримся. Что тут с прослушкой?

– На удивление чисто, – Паша уже и сам сканером прошёлся, и от Лера подтверждение получил.

Найти что-то конкретное он не рассчитывал, скорее надеялся, что прошлые постояльцы обронили или забыли что-то незначительное, какую-нибудь мелочь. Да хоть мусор из карманов. Утилизаторы – штука полезная, но иногда от них больше вреда, чем пользы. Например, когда надо найти хоть какие-то улики, следы… И прибрались тут хорошо. Была бы у Паши полноценная криминалистическая лаборатория или хотя бы профессиональный сканер, возможно, он что-нибудь и нашёл, а так… Весь улов составил пластиковый фантик от конфеты, каким-то чудом угодивший в труднодоступную щель между кроватью и стеной. Судя по всему, внутри было что-то липкое, вроде тянучки, фантик приклеился к ножке кровати и только поэтому не угодил в пылесборник автомата. Паша аккуратно убрал фантик в пакет, прошёлся сканером по всем поверхностям, которые мог трогать человек – просто для очистки совести, на успех он не рассчитывал. Появилась даже мысль вскрыть утилизатор, но он её отмёл. Слишком сложно, перспектива получить результат весьма призрачна, а вот спалиться можно на раз.

– Ян, что у тебя?

– Вот, – она вышла из санузла и протянула небольшую металлическую штучку, зажим или скрепку. Хотя нет, скорее заколку, судя по запутавшемуся в ней волосу. – Только анализ провести мы не сможем, для этого минимум на корабль попасть надо, и то…

– Ого! Это уже что-то! Надо Адлеру передать.

– А как? Дрон мы не взяли, ждать придётся…

Инге Сонел

По-моему, не очень хорошо получилось, и мне поначалу перед Флореттой было неловко и стыдно до ужаса. Ну сами посудите: прилетела девушка с парнем на море, думала, наверное, хороший вечер провести и всё такое – и тут парень слышит про какую-то Хелен, разворачивается и улетает. Нет, они поговорили о чём-то, как раз когда он её вещи из флаера выгружал, и вроде даже не поссорились. И вообще, если подумать, это же здорово, что парень Хелен нашёлся… Но всё равно, нехорошо как-то.

Весь день не задался. То есть сначала всё круто было. Хотя лес я так и не поняла. Его очень много, и он сложный. В нём есть какая-то гармония, но я её никак почувствовать не могу. А вот Тиму и хатонам в лесу хорошо, это невооружённым глазом видно. Я себя рядом с ними такой дурой всю дорогу чувствовала!

И потом с тирексом этим…

Там ведь что вышло? Я никому не сказала, но когда Мак по пляжу побежал, я поняла: он сейчас умрёт. Это не была Метка Смерти, как у того мужика, но… Над ним как будто Тьма сгущаться начала. Это даже красиво было, как будто ночное небо со звёздами распахивалось, но разве я могла разрешить Маку умереть?! Он же мой друг. И вообще человек… в смысле, хатон хороший. Ну, я и вспомнила, как Хелен тогда на Тиране часовых их страхами обезвредила. И как она потом рассказывала, что может увидеть, чего человек боится, вытащить это и усилить… Ну а дальше я просто сделала.

И тут нам повезло всем, потому что будь это тупая тварь, червяк какой- нибудь или ещё что, ничего не получилось бы. Ведь чем существо умнее, тем больше у него страхов. И тем они… оформленнее, что ли. Потому что я так думаю, нельзя боятся «чего-то». Взять хотя бы темноту. Говорят, многие её боятся. Но мне кажется, что на самом деле такие люди не темноты боятся, а того, что в темноте прячется. А это уж каждый по-своему видит. Я вот зомби боюсь. Жутко боюсь. Хотя и мамбо. В общем, тирекс умный, и страхи у него хоть и простые, но понятные и конкретные. Вот я его и напугала таким же злым тирексом, но на-амного больше. И зря Тим говорит, что тирекс на меня напал бы. Я бы ему не позволила. А если бы напал – я бы его убила. Я ведь знаю, как. И от того, что я поняла, что у меня теперь всегда в руках оружие, причём такое, смертельное, мне ещё тоскливее стало. Я же любить хочу! Спасать, защищать… А получается – убивать учусь. Нет, это не значит, что я направо-налево буду жизни из всех высасывать, но всё равно… Гаденько как-то. Нехорошо.

В общем, день был кривой какой-то, и спасло его только то, что Флоретта, похоже, ничуть не расстроилась, когда Ник улетел. То есть огорчилась, но не очень серьёзно. А когда я извиняться начала – ведь день только и делаю, что извиняюсь, joer! – рукой махнула:

– Мы с Ником уже почти пять лет… или уже шесть?.. знакомы, и я прекрасно знаю, что он девушку свою ищет. Правда, я не совсем поняла, как он её потерять умудрился, но это их проблемы. Короче, всё нормально, не переживай.

Кстати, когда Ник улетел, Флоретта даже вроде как расслабилась и заговорила нормально, без этакой манерности противной. Хотя высшим светом от неё так и разит. Я после Киры как-то это ощущать начала. Ну и по одежде видно. Всё-таки общение с Кирой и Стеллой чем-то меня да научило. Я даже начала модные журналы в Сети искать и читать. На мои подписки теперь забавно смотреть: коммы и софт, комплектующие и вооружение для кораблей, и новости моды. Смешно.

А вечером опять всё стало плохо, но потом наладилось. Но тут по порядку объяснять надо. Сначала всё шло вроде как нормально, мы накупались, Игрок и Тим занялись мясом, а мы потихоньку на стол собирали и болтали втроём. Уж овощи нарезать-то я могу, хвала Лоа, это не рогалики печь! Хотя болтала в основном Флоретта. Может, она по жизни болтушка, а, может, изо всех сил вид делала, что ей наплевать, что Ник сорвался и улетел, не знаю.

Сначала она про Полигон рассказывала. Она вообще, как оказалось, профессиональный игрок. Не в смысле, что деньги этим зарабатывает, а в турнирах участвует, у неё личный рейтинг высокий и всё такое. И я так из обмолвок поняла, что её родители увлечение дочки не очень-то одобряют, и общается Флоретта не столько с ними, сколько с дедушкой. А дедушка у неё ни много ни мало Адмирал. В смысле, глава Адмиралтейства. Того самого, которое про безопасность. Был бы у меня такой дедушка, я бы… А что – «я бы»? Да ничего, наверное.

В общем, не знаю, почему, но при таком дедушке Флоретта большую часть времени занималась тем, что играла на Полигоне и была в первой сотне игроков по рейтингу. Мне сначала интересно стало, но как подробности узнала, так решила – нет, спасибо. Без меня. То есть да, на Полигоне можно было и в дип-си играть, и в дополненной реальности, но главная тамошняя фишка – это живые игры. И вот тут вообще жуть какая-то получается.

Оказывается, Полигон – единственное место в ТС, где официально разрешено клонирование. И перед тем, как выпустить игрока на сюжетный полигон, у него берут биоматериал и выращивают клона. И только после этого игрок допускается до игры. А сам игрок должен подписать документы, что его предупредили: есть вероятность, что процесс клонирования и переноса матрицы произойдёт с ошибкой и будет отменен. И, значит, на Полигоне можно погибнуть по-настоящему.

– А ещё, – рассказывала Флоретта, – там вре́менную пластику делают, если надо, и каждому обязательно ставят три имплантата. Обычных медицинских, для подачи лекарств. Один – чтобы можно было с собой покончить, если что. Я ни разу так не делала, но слышала, что на настоящую смерть это не похоже, но всё равно неприятно, мягко говоря. Чтобы игрок не выходил с полигона, чуть что не так пошло. Второй – для снижения болевой чувствительности. А третий – эмоблокатор. Такой препарат, чтобы любые кошмары пережить и не сойти с ума и не мучиться потом. Мне, кстати, иногда кажется, что Ник постоянно под ним ходит. В жизни не встречала настолько безэмоциональных людей. Хотя, если он сектант какой-то…

Как-то не вязалось у меня то, что Флоретта сказала, и то, как Ник развернулся и улетел, про Хелен услышав. А с другой стороны, что-то в словах Флоретты было. Я Ника, конечно, ощущала, но как-то очень слабо в эмоциональном плане. Что-то с ним не так, это точно. А уж когда я про секту услышала, то поднапряглась слегка. После истории с Оком-то – немудрено!

– Что за секта? – спрашиваю. Уж не знаю, чего я такого ждала, но всё совсем нестрашно оказалось.

– Ну, это не совсем секта. Скорее, наверное, клуб. Отморозки, у которых хобби или принцип… Игра без клонов, без страховки. Причём они не деньги экономят, среди них достаточно обеспеченные попадаются, которые вполне могут участие в игре оплатить.

– А это дорого?

– Конечно. Я же сказала, там клонов выращивают. Причём ускоренно. А это денег стоит, и немаленьких. Плюс пластика. А этим «диким» игрокам принципиально самим на игровой полигон попасть, в обход охраны и правил. Прилетают вроде как на курорт, а сами как-то обдуряют системы и входят в игру. Психи. Администрация про них знает, но не выставляет с полигонов. У них даже свои рейтинги есть, и очки растут быстро. Но когда такой игрок выходит из игры, ему закрывают доступ на Полигон. Просто на планету. Поэтому они очень скрытные, стараются выйти так же нелегально, как проникли. Собственно, это тоже квест. Вышел незамеченным – молодец. Взяли на выходе – лишился очков и получил запрет.

– И ты ему помогла?

– Да, – Флоретта улыбнулась так, что ясно стало: её такое нарушение правил забавляет. – Он вообще перед нашей встречей по голове получил, ходил как приплюснутый первое время. Правда, мечом махать ему это не мешало.

– Мечом?

– Конечно. Я обычно на фэнтези-полигонах играю, эльфийкой.

Какой эльфийкой? Какие фэнтези-полигоны? Что это такое? Понятия не имею. А Флоретта дальше рассказывает:

– Вы уже поняли, что мы с Ником на полигоне познакомились, да? Встретились к лесу, когда я с разведчиками наших искала. Там отряд должен был подойти – и пропал. Одиночке тяжело играть, предложили Нику с нами пойти. Он согласился, эльфам помогать, сказал, святое дело. В общем, нашли мы этот отряд. Подошли к их лагерю, а там толпа отмороженных «орков» девчонок-«эльфиек» насилует, а парней скрутили и заставили смотреть. Вот тут, кстати, без эмоблокады…

Наверное, у меня с лицом что-то стало, потому что Флоретта замолчала, а Кай руку мне на плечо положила. Тим тоже рядом нарисовался, я смотрю – а у него желваки играют и кулаки сжались так, что аж костяшки побелели. Флоретта рот открыла, явно что-то сказать хотела, но смолчала. А потом быстро так говорит:

– Ну и понятно, что мы всех их в ножи взяли. И тут-то я и поняла, как карма – в смысле, закон воздаяния работает. Потому что потом узнала, что именно в тот момент в системе клонирования сбой какой-то случился, и из этих четырнадцати «орков» только четверо в свои тела вернулись. Остальные – с концами. Родня в суд на Полигон подать хотела, а те – да не вопрос, но процесс будет открытым. Свидетели – мы, в смысле, – расскажут, когда, как и при каких обстоятельствах ваших родственников убили. Те сразу и сдулись.

– Уроды, – буркнул Тим. Сел рядом, обнял, в щёку меня поцеловал и спрашивает у Флоретты: – Я так понимаю, вы их быстро кончили? Зря. У нас на Тиране с такими разговор короткий был: колени прострелить и в коллектор…

И как-то так нехорошо все замолчали, и я опять, как тогда с амазонками было, понимаю – надо что-то сказать, чтобы обстановку разрядить. Ну я и спросила:

– А «эльфийка» – это что?

Вот тут Флоретту заново прорвало, и пока мясо жарилось, она рассказывала – и про эльфов, и про орков, и про гномов… В общем, я так поняла, это такие сказки, которые и взрослым интересны. Вот только глупости это, как по мне. Как будто делать людям больше нечего. В магию играть и в сказочки вместо того, чтобы серьёзным чем заниматься.

Мы поужинали, выпили вина, которое Флоретта привезла… Игрок и Кай по его поводу разахались, а по мне – сок кислый, ничего особенного. Я бы лучше по пиву, честное слово. И настроение – никакое. Вернее, такое же кислое. И так весь день наперекосяк, так ещё и это вот всё, что Флоретта рассказала.

В общем, Кай на меня смотрела, смотрела, и, когда мы всё съели и выпили, предложила потанцевать. Понятно, что она меня расшевелить хотела, и я ей благодарна была, но что-то у меня так настроение испортилось, что даже танцевать не хотелось. Это мне-то! Народ веселился, а я сидела, к Тиму прижавшись, и вспоминала и воображала, чего не надо. И совсем уже собралась уйти – что людям веселье портить? – но тут Кай попросила Игрока какую-то старую-старую песню включить. «Ламбада» называется[6]. И вот тут меня проняло. Мелодия какая-то простенькая такая, но заводная, и весёлая, и грустная одновременно… И язык непонятный. Вроде на испанский похож, но совсем не он. Так, наверное, давным-давно говорили. Но кое-то я поняла. Там что-то про любовь было, про солнце, море, танцы… Я, правда, не сразу сообразила, как под неё танцевать можно, ритм непривычный, но вообще – здорово. А когда песня кончилась и я спросила у Кай, может ли она её мне скинуть, Игрок встал и торжественно объявил меня капитаном Ламбадой. Ну а почему нет?.. Уж лучше так, чем какое-нибудь другое прозвище прилепят. Смешное или вообще неприличное. В Братстве с этим просто, как я поняла. Вон, у того же Ника прозвище Циркач. Потому что, как Флоретта сказала, он на пути с Полигона устроил цирк с конями.

Что у них там случилось, я не очень поняла, а Флоретта объяснить не смогла или не захотела. Я думаю потому, что она там глупостей наделала. В общем, как оказалось, мы с Тимом не уникальные идиоты, которые на корабле с одной спаркой на пиратов срываются. Фло на своей яхте по дороге с Полигона в какую-то драку ввязалась. Их там трое было: Флоретта пилот, приятель её, Ким, канонир, ну и Ник, не то балласт, не то второй пилот. В общем, гражданский непонятно кто. Флоретта, я так понимаю, вообще во всякие авантюры влезать любит, но тут им не повезло. Противников было слишком много, основное охранение они уже сбили, а помощь ещё не пришла. И когда Фло и Ким уже сознание теряли, Ник взял управление на себя и этот самый цирк устроил. Глупо, неправильно, но азартно, а под конец даже эффективно. В итоге – экипаж в реанимации, Ник полуживой, но на ногах, и командир отряда поддержки, который часть боя видел, про этот самый цирк и коней в эфир и выдал. Потому что, как я поняла, Николай больше на наглости и борзости продержался, чем на реальных умениях. Ну и пираты таких глупостей не ожидали, которые он натворил.

Я, правда, не совсем понимаю, почему «цирк с конями» – это что-то плохое. Кони – они же классные!

Яна Ланге-Орлова

Они застряли в посёлке на три дня. Нет, сама дорога до города занимала минут сорок, и местная безопасность была бы счастлива от них отделаться как можно быстрее, но Яна, отчасти просто из вредности, отчасти из желания собрать как можно больше информации и утереть нос Леру, постоянно придумывала новые запросы, вводные и задачи… Опекавший их безопасник очень быстро перестал задавать вопросы и просто молча выполнял Янины фанаберии. От греха, как говорится, подальше.

– Понимаешь, – объясняла Яна, сидя на камне и смакуя принесённую Лером нормальную шоколадку, а не местные приторно-сладкие плитки со слабым запахом какао, – он совершенно не понимает, что происходит. А лицо держать надо. Вот и носится, как будто ежа под задницей увидел. И он нас боится, причём страх какой-то… странный. Суеверный, что ли? Что же это за инспектора такие…

– А что-нибудь полезное узнали?

– Да как сказать…

Яна прекрасно понимала, что в плане работы с информацией ей Лера не переплюнуть, но, в конце концов, должна же она попробовать!.. В очередной раз.

– По нашему основному направлению – ничего. Здесь, на этой точке, никто ни о каких найденных или неизвестно откуда появившихся детях ничего не знает. Но здесь постоянно шастают люди из города. Как я поняла, через эту точку, вернее мимо неё, идёт…

– Первый поток контрабанды. А второй поток…

– Ле-ер! Какой «второй поток»?! И вообще, дай мне договорить, самый умный, что ли?

– Ша! Вот точно не надо было эту встречу устраивать, вы же передерётесь у меня сейчас. Лер, давай по порядку. Что за два потока?

Официально, для местной охраны, Паша с Яной пошли проверять «кое- что». На деле – встретились с Лером, чтобы передать свои находки. Ну и конечно же, Адлер, копаясь в местных сетях, узнал столько же, сколько они. Если не больше.

– Мы были правы. Основное здешнее сырье – тета-феррит. Кто тут что думает по этому поводу официально, это детали, на деле отсюда ведут три канала поставок…

– Ты же только что говорил – два!

– Контрабандных – два. То есть официально тета-феррит идёт на Дантей. Это раз. Есть нормальные контрабандисты, которые его вывозят, предположительно, в ТС. Это два. И руководство колонии продаёт тета-феррит на сторону, это три. Кто занимается обычной контрабандой, я пока не установил, но…

– Что? Ты не установил? – Яна сделала круглые глаза, с трудом сдерживая улыбку. Кажется, она дождалась этого исторического момента. – Лерушка, ты не заболел? Паш, может, его на «Вегу» в медотсек? Что-то я за него волнуюсь…

– Я искал данные по…

– По этим неизвестным инспекторам, мы так и поняли, – Яна надеялась, что её слова звучат достаточно ядовито. – Обычной контрабандой тета-феррита здесь занимается, вернее, заправляет некий Гримо. Я, правда, не поняла, имя это или прозвище, но это и не очень важно. Важно другое. В сотне километров отсюда – почти постоянное «слепое пятно» зон планетарного контроля. То есть там можно незаметно сесть и взлететь. Я не знаю, как они решают проблему с радиационным заражением местности при посадке и взлёте, но не удивляюсь, если там какие-то примитивные посадочные шахты имеются. Учитывая, как профессионально местные закапываются…

– Но если это «нормальная» контрабанда, то какое это имеет отношение к нам?

– Ле-ер, ты не забыл, кого мы ищем? Посмотри на карту! Здесь не так уж много маршрутов, которые ведут от предположительного места левого космодрома до ближайшего города. И если никто здесь, в этом посёлке, слыхом не слыхивал о непонятно откуда появившемся ребёнке, то…

– Думаешь, его подобрал кто-то из контрабандистов? Который просто проезжал мимо, а «люлька» его посчитала удачным приёмным родителем?

– Ну, мне кажется, это достаточно правдоподобно, – Яна старалась, чтобы её слова звучали легко и этак небрежно. Это случилось! Она сделала это! Утёрла нос Адлеру! Невероятно приятное чувство. Но Паша вернул её на землю:

– Тогда ищем девочку среди контрабандистов?

– Для начала.

– Но не надо забывать и о чужаках.

– Конечно, нет, – Паша передал Адлеру их находки, и тот мгновенно вцепился в фантик. Повертел яркую бумажку и протянул:

– Интере-есно… Это явно буквы, но… Я никогда не видел такой графики символов. Это не латиница, не кириллица, не арабский, не китайский, не еврейский, не…

– Ещё скажи, что ты все их знаешь! – Яна насторожилась. Кажется, Адлер собрался немедленно отыграть потерянные очки.

– Все? Нет, конечно. Но смотри, все – я подчёркиваю, все языки Торгового союза и Темных Миров, кроме нескольких аборигенных – основаны на языках Терры, существовавших на момент старта колонистов. Язык Теллура имеет в основе французский, и не важно, что наш профессор Модель, филолог и знаток древних языков, без обучения с трудом поймёт теллурианца, важно, что он его поймёт. А написанный текст вообще прочитает без проблем. Сангусский – смесь немецкого и языков скандинавской группы, поэтому мы их достаточно легко понимаем. Здешний язык – почти не изменившийся испанский с незначительными заимствованиями из французского. Если тебе нужно более детальное исследование, то это к Моделю. Он тебе и про романскую группу языков расскажет, и про…

– Я поняла. Все известные языки вышли с Терры или имеют к ним прямое отношение.

– Не все. Например, родной язык больвогов не имеет отношения к Терре, также и хатон, язык теллурианских аборигенов. Эти цивилизации…

– Постой. Ты хочешь сказать, что это фантик от конфеты, которую изготовила некая цивилизация, зародившаяся не на Терре?!

– С большой вероятностью – да.

Яна сначала не поняла, что спросил Пашка и ответил Лер. А потом ей стало страшно.

Чужаки. Здесь действуют неизвестные чужаки. Действуют тайком, скрываясь, запугивая местных. Сколько они уже здесь? Если их так, сходу, не отличить от обычных людей, то где ещё они могут быть? Что уже успели узнать и сделать?

И – самое главное! – что теперь делать им?

И как всегда, пока она паниковала, Паша уже всё решил.

– Так. Адлер. Забираешь это всё и возвращаешься на МДЧ. Сидишь на борту, медитируешь на фантик… Пытаешься узнать, что можешь. Инспекторов больше не разрабатываешь.

– Но…

– Я сказал – не разрабатываешь. Изучи фантик, изучи волос и заколку… Всё, что можешь узнать прямо здесь. Твоя главная задача – сохранить информацию и доставить её на Марс. Всё остальное вторично. Понятно? Это приоритет. Мы с Яной переключаемся на поиск ребёнка и только ребёнка. Времени больше не теряем. Если надо – действуем жёстко. Всё. Яна, пошли. Шоколадку на ходу доешь. Лер, ты бегом на корабль. А мы – в город. Тут нам ловить больше нечего.

Документы им сделали самые распрекрасные: следователи страховой компании. Поселений на Нове было несколько, и привлечение периферийных спецов к некоему расследованию в столице особых подозрений не должно было вызвать. Хотя бы в течение нескольких дней, а больше им и не требовалось.

Столица отличалась от посёлка, который они уже видели, размерами и количеством народа. А в целом – такое же наполовину ушедшее под землю поселение, чуть почище и попросторнее, и народ тут выглядел поздоровее, но не намного. А вот ориентироваться здесь было не в пример сложнее: пока Лер не слил им на коммы карты, заплутать в коридорах, которые то выходили на поверхность, то ныряли под землю, заворачиваясь под самыми невероятными углами и вливаясь сами в себя, было проще простого.

Паша с Яной расположились в снятом для них номере шикарной по местным меркам гостиницы, проверили его на наличие слежки, убедились, что все найденные жучки не работают или загружены симуляторами, и, развернув оборудование, подключились к местной Сети.

– Что ищем?

– Приёмных детей, любые наводки на них, любые несогласованности в данных.

– В смысле?

– Посуди сама, если ты нашла ребёнка и почему-то решила его взять себе, что сделаешь?

– Ну, вариантов немного. Либо я попробую его усыновить по фиктивным документам из какого-нибудь… – Яна поискала слово в памяти, – какого-нибудь приюта… так это называется? Ну, или выдам за своего.

– Верно. Но нестыковок избежать не выйдет. Где-то будет справка о том, что реальный ребёнок умер, где-то не будет записи о том, что ты наблюдалась во время вынашивания… Должны быть косяки.

– И мы их ищем? Поня-атно.

Но первый день поисков ничего не дал. Известные случаи усыновления за последние семьдесят пять лет – а именно столько хранились документы в местных архивах – можно было по пальцам пересчитать. Одной руки, и ещё лишние бы остались. В здешнем обществе семьи были большие, если умирал кто- то из родителей, всегда имелись бабушки-дедушки, многочисленные дяди-тёти, старшие братья и сёстры, и ребёнок оставался с родственниками. Во всех найденных ими случаях – аж целых четырёх – причиной официального усыновления были какие-то сложности с наследованием имущества. И везде речь шла о пацанах.

– Амазонки вроде мальчишек тоже рожают?

– Очень редко. И здесь явно не наш случай: с пацанами всё нормально в плане родных мамы-папы. Да и семьи обеспеченные и респектабельные по местным меркам, явно не контрабандисты.

– Что же делать?

– Введём дополнительные параметры поиска. Осталось придумать, какие.

– У меня голова не работает, – Яна потянулась. – Может, пойдём, пройдёмся?

– По этим подземельям?

– Можно и наружу выйти.

– Ещё скажи – свежим воздухом подышать!

Они невесело засмеялись: населения в этих подземных строениях было много, вентиляция справлялась плохо, так что ещё вопрос, где атмосфера гаже – внутри или снаружи. Но осмотреться стоило.

К их удивлению, здесь оказалась полноценная рециркуляционная зона, причём её старательно поддерживали в приличном состоянии. Пруды были более- менее чистые, в них даже водилась какая-то живность, а по поверхности плавали крупные бело-жёлтые цветы. Вокруг прудов шли дорожки, за ограждением росли деревья. Видимо, когда-то, давным-давно, их привезли с Терры, но сейчас определить породу – или как это у деревьев называется? – мог, наверное, только очень опытный ботаник. За века растения мутировали, и хотя Яна не могла даже предположить, какими они были изначально, но вряд ли такими низенькими, с перекрученными, деформированными стволами и мелкими листиками.

Здесь было влажно, прохладно и даже более-менее свежо, но, к удивлению Яны, практически пусто. Похоже, местные предпочитали проводить время на «Каллестрела» – в центральном туннеле Ла Капиталоа, как без затей называлась местная столица. Там было душно, людно и очень шумно. Почти километр этого, с позволения сказать, проспекта занимали какие-то жральни, сомнительного вида салоны, непонятные и подозрительные магазинчики и откровенные притоны. Анализаторы постоянно предупреждали о присутствии в воздухе наркотиков, запах еды вызывал тошноту, от прохожих несло потом и немытым телом, и, пока они пробирались сквозь толпу, Паша дважды ловил за шкирку малолетних карманников. Яна удивилась, что в этой толчее никто особо не пытался её полапать. Всего один раз пришлось бить по рукам не в меру развеселившегося прохожего, и главное было – не переломать человеку кости. И это при том, что она видела: тут с этим всё просто, огладить задницу проходящей мимо молоденькой девицы – дело обычное. Потом Яна сообразила: они слишком отличались от остальных. Народ здесь был смуглый и темнокожий, и сказать, что они выделялись в толпе, было, мягко говоря, преуменьшением. Только сейчас Яна поняла, насколько глупо выглядит их прикрытие: здесь просто не было белых. Особенно таких, как свето-русый и голубоглазый Пашка.

Но больше всего Яну доставал шум. В центральном туннеле в каждой забегаловке и магазинчике играла музыка. И современный джав, и какие-то незнакомые мелодии, и просто сложные ритм-композиции на ударных. Их, возможно, было бы интересно послушать – но по отдельности! Вместе же они порождали дикую какофонию, а если добавить этому манеру местных очень громко разговаривать, размахивая руками… В итоге, когда они наконец-то вырвались из толпы, у Яны уже болела голова.

– Паш, а почему они так? – Яна была не сильна в политике и социологии, и не особо хотела в них влезать. Есть свои цели, свои задачи, а что там да как, пускай Крыс решает или Совет. Но когда она думала о том, что ребёнок Первого – значит, марсианин! – рос здесь, становилось очень грустно и просыпалось… раздражение, что ли? Непонятно кому адресованное и от этого ещё более противное.

– Ты про местных? – рассеянно уточнил Паша. Он вообще последние минут двадцать казался каким-то отвлечённым, слово думал о чём-то своём и очень важном.

– В общем-то да… Но не только.

– Не знаю. Шкурные интересы. Слышала такую старую поговорку: своя рубаха ближе к телу?

– Никогда её понять не могла. В смысле – как поговорку.

– Да нормальному человеку её и не понять. Смысл в том, что свои интересы всегда превалируют над общими. Тут урвать, там украсть, и неважно, что где-то твои сограждане голодают или твоя личная выгода обернётся угрозой обществу.

– Но это же бред!

– Это животный инстинкт. Они… – Пашка огляделся, махнул рукой, словно показывая на всю Ла Капиталоа, – хоть и сильно ушли от обезьян, но как были животными, так ими и остались. Конечно, они умные, хитрые, но…

– И что? Ничего нельзя сделать?

– Нет. Человек сам должен дойти до понимания своего места в мире и своего предназначения. Вот Теллур, например, потихоньку доходит, в том и наша заслуга есть. Терра тоже, хотя и в меньшей степени. Сангус… На Сангусе и Замке́ с этим всё, как и у нас. Только более по-военному, что ли. А поэтому… Мы можем вымыть, накормить и приодеть местных детишек. Можем зачистить Гримо с его бандой, навставлять Дирекции, но… но это не решит проблему в целом. Мы не сможем их переделать, – Паша говорил с грустью, и Яна подумала, что именно поэтому он у них командир. Паша переживал за людей. Переживал, но всё равно поступал так как надо, для их же блага. – Вместо старого Гримо придёт новый, более жёсткий или жестокий, вместо старых директоров придут более голодные, более жадные новые «специалисты»… Так что…

Яна вздохнула, пожала плечами. Умом она понимала, что Паша прав, но эмоции требовали что-то сделать. Она – в который раз за сегодняшний день! – попыталась представить, как росла где-то здесь дочка Марка Гомаро… И вдруг поняла.

– Я знаю, – Яна остановилась так неожиданно, что Паша обогнал её на пару шагов и удивлённо обернулся. – Знаю, какие ещё параметры поиска надо задать программе.

– Какие же?

– А ты подумай. Ребёнок Первого и амазонки. Просто подумай, что это за сочетание. Даже если девочка не инициирована, как Чёрный, говорят, у Первых генетическая память была развита куда сильнее, чем сейчас у нас. Плюс мамочка…

– В смысле? Погоди. Гениальный пилот?

– Да!

– Хм… Возможно, ты права. Да, вполне возможно, – Яна удивилась: она ожидала большего энтузиазма. – Обязательно надо проверить. Но сначала решим другую проблему.

– Какую? Ты сам сказал: занимаемся только ребёнком.

– За нами следят.

* * *

– Надо пощупать этих следаков. Что-то не то эти interrogadors копают. Как бы не по нашу душу, – Гримо отложил сигару.

– Грим, что-то стуканули?

– Сазимо с Третьей точки передал. Что-то не то в них. Зачем они через неё к нам шли?

– Понятия не имею.

– Знаю, что не имеешь, asno! Потому и пощупай их. А лучше… – Гримо снова взял сигару, покрутил в пальцах, затянулся. Он предпочёл бы самокрутку с травкой, но если он в своём кабинете, то надо выглядеть солидно. – Лучше… – он провёл большим пальцем по горлу. – Только так, чтобы всё чисто было.

Гримо задумался. Судя по всему, было в этих пришлых что-то не то. Такие и раньше появлялись, но всё больше тусили с шишками из Дирекции. Белые, отъевшиеся, холёные и крутые. И жуткие. Помнится, в одно из первых их появлений при виде этой парочки чужаков он прикинул, как было бы хорошо этому joto пройтись по морде горняжными сапогами, и раз так пять, а его bruja отдать парням, чтобы они вдоволь порезвились с ней. И ведь стоило подумать, как эта bruja так на него зыркнула, что захотелось исчезнуть, испариться, провалиться сквозь землю. Что он и сделал, так быстро-быстро, как только был способен… А эти двое, по словам Сазимо, были другими. Не ходили напыщенными индюками с Дирекцией и, хоть и жили в лучших апартаментах менеджерского сектора, жрали в обычных забегаловках и что-то вынюхивали. А что тут можно вынюхивать, кроме их бизнеса?

– Всё-таки надо, Гаспар, взять одного. Лучше бабу. С ними проще разговаривать.

– Да и интереснее, – крепкий, коренастый Гаспар улыбнулся во всю пасть, демонстрируя недостаток зубов, и заржал. – Сделаем, Гримо, и песчинка мимо шарошки не пройдёт.

Гаспар решил, что заманить этих не в меру любопытных белых в favelas будет несложно. Он вообще считал, что хитрые комбинации, о которых думает Гримо и другие jefes, хороши, когда речь идёт о чём-то большом и серьёзном, а взять в оборот двух пришлых tontos – задача простая. И вся подготовка заняла двадцать минут, большую часть которых ребята добирались до нужного места. Агелита, младшая сестрёнка Тересио, подскочила к чужакам, сунула в руки девки записочку, позволила поймать себя за шкирку… И, как и договаривались, повела их за собой: к тому «дядечке, который хотел с ними поговорить»…

El Jefe предупредил, что гости могут быть очень опасны, поэтому Гаспар взял сразу пятерых amigos. Все парни проверенные, прошли с ним не одну разборку, пока Гримо не выжил всех остальных caudillo из столицы, да и вообще из мира живых, отправив их на свидание с Бароном.

Агелита отлично справилась: завела парочку в узкий технический коридор и юркнула в боковой люк. Незачем малышке видеть, что сейчас здесь будет.

Хм, а el Jefe прав. Это парочка очень странная. Даже последние tontos должны была просечь, что сейчас их будут утрамбовывать в грунт. И эти, коли они такие крутые, уже достали бы пушки. Вместо этого мужик небрежно бросил что-то своей бабе, а сам направился к Гаспару, сохраняя даже не каменную, а какую-то ленивую морду. Словно ему было не страшно, а скучно, и между ним и целью не было четверых здоровых бойцов.

А дальше начался кошмар.

Матео, верный Матео, почитавший Гаспара больше, чем Гримо, вырос на пути чужака, но пришелец каким-то плавным и безумно быстрым движением скользнул мимо. Гаспаро успел заметить, как голова Матео сплющивается от удара дикой силы. Смог увидеть, как Терси, нелепо переломившись в пояснице, сползает по стене, а остальные amigos уже лежат. Bruja убила их меньше, чем за две секунды. И это они с Гримо хотели пустить по кругу?!..

Он попытался выхватить ствол – почему не достал его сразу, idiota! – но чужая рука уже сжалась на запястье:

– Ты-то мне и нужен, amigo, – слова прозвучали странно, неестественно, как будто чужак старался говорить очень медленно. А может, виной были крошащиеся в его пальцах кости…

* * *

– Что он сказал? – Яна критически разглядывала ссадинку на костяшках правой руки. Они вернулись в гостиницу и снова взялись за работу. Стало ясно, что их легенда очень скоро перестанет работать, если уже не перестала, и не надо терять времени.

– Да ничего содержательного, – Паша сидел над коммом и ждал, пока придёт ответ от Лера: у них самих никак не получалось чётко сформулировать новые условия для поиска. – Это парни того самого Гримо. Ты была права, он занимается рэкетом и контрабандой тета-феррита на Дантей и в Союз. Кто покупает, вернее, кому его поставляют официальные власти колонии, то бишь Дирекция, он не в курсе. А, ещё мы знаем, где запасы сырья бандитов, но его там с гулькин нос, потому что недавно какая-то «малолетняя perra Палома» уволокла очищенную партию, предназначенную для покупателей с Дантея. Не всю, конечно, только то, что было. Обошла системы слежения и свалила на своём корыте, куда – неизвестно. Собственно, это всё. И давай, кстати, проверим твою версию. Насчёт гениальных пилотов. Маловероятно, конечно, но вдруг? Не думаю, что здесь много Палом с лицензиями и космическими кораблями.

– Давай, – Яна почему-то уже перестала верить в свою догадку. Когда эта мысль только пришла ей в голову, Янка готова была вцепиться в неё, как червь в ледышку, но когда они начали воплощать идею в действительность, оказалось, что сформулировать критерии для нового поиска сложно. Ведь у них в распоряжении была не полноценные эвристические системы, а самые простые шпионские проги. Конечно, подключись они к «Веге», всё стало бы намного проще, но каждый сеанс связи с кораблём – лишний риск. И когда Паша застыл, глядя на экран комма, Яна решила, что он прикалывается.

– Так же не бывает.

– Что?

– Здесь всего четыре Паломы с пилотскими лицензиями. Улетела только одна. Некая Палома Инге Розальба Марианна Сонел.

– Как?

– Не в этом дело. Имя обычное для здешних, ещё не самое длинное, но вот всё остальное… Слушай. Единственный ребёнок в семье, при том, что здесь трое- четверо детей – это мало, как я понял. Мать родила её в пятьдесят четыре года, а по здешним меркам это старуха. Что-то странное с датой рождения, в базе на записи о выдаче карты-идентификатора пометка: «данные заполнены со слов заявителя и разнятся с данными онфора». И, как говорит Лер, вишенка на торте: это юное дарование сдало экзамен на пилотскую лицензию практически сразу после общеобразовательной школы. Причём теорию – кое-как, а пилотажную практику – на «отлично».

– Генетическая память, – выдохнула Яна, глядя на фото худенькой скуластой мулатки. Огромные и какие-то отчаянные глаза, волосы сваляны в жгутики и торчат во все стороны… – Я же говорила…

– Ян, не спеши.

– Да иди ты к Бабушке! Что значит – «не спеши»? Мы её нашли! Понимаешь, мы её нашли!!! – Янка готова была запрыгать на месте, как последняя салага. – Ты посмотри, она же вообще на него похожа! И понятно, почему она отлично вписалась в местное общество: Гомаро был чернокожим! Идеально получилось…

– Ага. Вот только она свалила куда-то. И родственников не осталось.

– В смысле? Ты же говорил, здесь большие семьи.

– Мать считается пропавшей без вести, недавно признана умершей. Отец был под подозрением, в смысле, что это он её убил, но доказательств нет. Отец убит почти четыре месяца назад, как раз перед тем, как Палома улетела отсюда. Родственники проживают в другом городе, их контактов в личных файлах девчонки нет.

– И что будет делать?

– Есть одна зацепка. Я, правда, не знаю, что это значит…

– Паш, не тяни!

– Она – оунси мамбы главного онфора общины.

– Ч…чего?

– Оунси мамбы главного онфора общины. Чего непонятного-то?

– Ну-у, если исходить из логики формулировок, то мамб… мамба – это должность. Значит, онфор – какое-то учреждение.

– И что ты предлагаешь? Прийти туда и спросить?

– Ну да. А что?

Инге Сонел

На следующее утро гости улетели, и я как-то не особо об этом жалела. Вот если бы Кай и Игрок остались, было бы здорово, а Флоретта мне не очень понравилась. Но как оказалось, они не просто так прилетели, а по делу. Я и не знала, а они втроём – кроме Кай – были совладельцами почти всех морских курортов. Вот и совместили приятное с полезным: проверить, как дела, и отдохнуть, пока время есть, потому что Игрок и Кай скоро должны были на патрулирование выходить.

Патрулирование – это когда корабль выходит в межзвёздное пространство и ходит по квадрату на скорости, близкой к разгонной, чтобы в любой момент можно было курс скорректировать и на сигнал бедствия пойти. И это очень круто само по себе, потому что даже два-три корабля постоянно на разгонной скорости держать – дорого выходит, даже с энергокубами. А у Братства в патруль по пять кораблей выходит. Вот доделают мою «Аладу», и мы тоже так будем. Кстати, уже через неделю можно в Виль-де-Ноэль возвращаться и смотреть, что там с моим корабликом на верфях сделали…

– Пилот Ник неплохой. Но до тебя ему далеко, – сказал Игрок, когда вчера вечером, уже после танцев, речь об их «инспекторской проверке» зашла. – А вот в бизнесе хватка у него – альрамец позавидует. Именно Ник Братство на деловые рельсы поставил. А то у нас было поначалу сборище по интересам. А теперь – порядок. Средства вкладываем в разные проекты. Нам и прибыль, и репутация. И есть чем своих поддержать, когда надо.

– Да, и «Бур-А-Тино» целиком Нику принадлежит. А вот драться нормально дон Николас действительно никак не научится, – улыбнулась Кай. – Вправду Циркач: или как по учебнику воюет, или отмочит что-то такое, что вообще непонятно, как жив остался и корабль не угробил. Так и мечется из крайности в крайность, никак золотую середину не найдёт. А как индивидуальный боец он очень хорош, – Кай снова улыбнулась, мечтательно так и как-то… хищно, что ли? – Любители боёв до сих пор вспоминают, как он первый раз на Арену пришёл и сел поближе. Его и вызвали. И он больвога одним клинком уделал, как щенка…

Ну да, про это я знаю, меня и Стелла первым делом предупредила, чтобы на первые пять рядов мы не садились. Потому что это ряды для тех, кто зачем-то в боях поучаствовать хочет. А если гладиатор тебя вызвал, то отказаться можно, конечно, но на Теллуре это позором считается. И как-то разговор на бои перешёл, а я слушала в пол-уха, а сама про Ника думала.

Николай – парень Хелен, это понятно. Видимо, тот самый, который помог ей сбежать из того жуткого мира, про который она рассказывала. Выходит, это реальное место, и Мультивселенная – ни разу не теория, а так оно всё на самом деле и есть? И ведь Маша, которая из МУКБОПа, тоже рассказывала, что теоретически из вселенной во вселенную информация может проникать. Выходит, не только информация, но и люди? И так мне интересно стало, что я жутко расстроилась: неизвестно, когда теперь Ника увижу и смогу с ним поговорить! Ведь он точно на Тирану полетел, а это – только туда-обратно недели две, не меньше. Хотя мы с ним едва знакомы, чтобы он правду рассказал… Да и вряд ли у меня наглости хватит прямо его спрашивать.

Но оказалось, что я ошиблась, потому что Ник с Хелен – вернее, Николай и Лена, как их на самом деле зовут, – объявились у нас через пару дней. Из флаера вылезли, ко мне буквально побежали, Хелен ещё издали «Спасибо!» кричит, а я на них смотрю и не могу понять, как такое может быть. А Ник улыбается:

– Никакой магии! Мы в порту встретились. Я шёл запрос на вылет оформлять, а тут лайнер с Тираны прибыл. И – не поверишь! – налетели друг на друга прямо на парковке…

Ну почему «не поверю»? Вот в это я вполне готова поверить. Чтобы госпожа Эрзули со своим мужем такую встречу влюблённым не организовали? А что эти двое любят друг друга, видно за парсек. Ник вроде спокойный, но что-то такое в глубине его души ощущалось. Может быть, у него просто с эмоциями проблемы? Я слышала, что бывает такое расстройство… А Хелен к Нику как приклеилась, всё время до него старается дотронуться, и улыбается… Вот уж не думала, что она так улыбаться может! В общем, честно скажу, не понимаю я, что их сюда принесло. Я бы на их месте до дома добралась и не вылезала оттуда несколько дней. А они вместо этого примчались мне спасибо сказать! Не понимаю…

А ещё я мне очень интересно было, как Хелен здесь очутилась. С чего её вдруг на Теллур понесло? Ну, я её и спросила, но уже вечером, когда мы вчетвером на пляже сидели.

– А я про кувшин услышала. Вернее, про кабак с говорящим кувшином, – Хелен улыбнулась: мол, догадывайся сама, что дальше. Ну я всё и поняла.

– Это типа сигнал такой? Знак, который только вы поймёте? Из… вашего мира?

Брякнула и сама не поняла, что сказала. Вернее, зачем. Если я неправильно догадалась, какой дурой себя выставила? А если правильно, а они это скрывают? И если так, то совсем непонятно, за что они мне спасибо говорят, они же сами друг друга нашли…

Ник и Хелен переглянулись и вместе кивнули.

У них это так просто и обыденно получилось, а я сижу и соображаю: то есть всё – правда? Да, я про это и раньше думала, но одно дело, когда ты это всё в голове своей воображаешь, и совсем другое – когда подтверждение получаешь. И вот что интересно… Я даже на секундочку не подумала, что они врут. А с другой стороны… Даже в нашей Галактике планет сколько. И народу разного. Тот же Тим – я ведь в жизни таких людей не видела! А потом Игрок, Кай и Лота, звёздный волк из их команды… Хатоны. Вот теперь – люди из другого мира. Круто же, если подумать!

А Ник говорит:

– У нас… дома было много книжек про попаданцев. В смысле, про людей, которые попадали в своё прошлое и меняли историю. Или в будущее. Или в другие миры и там находили приключения на свою… задницу. Вот и мы так… попали. У меня, понимаешь, девушка пропала…

Павел Зотов

Онфор оказался храмом местной религии, вуду. Паша про такое даже не слыхивал и сейчас с интересом осматривался, пытаясь хоть как-то сориентироваться и понять, во что верят местные.

Выглядело это, надо сказать, эффектно. Скорее всего, в большом зале имелось какое-то централизованное освещение, но сейчас оно было выключено, и стены, кроме одной, противоположной входу, терялись в тенях. Подвижных, потому что в помещении горело множество свечей, с благовониями, судя по всему: в воздухе плавал тонкий аромат, свежий и тревожный одновременно. Нормальной в зале была только подсветка: у двух кадок с растениями и ещё чего- то у дальней стены. В одном растении Паша узнал розовый куст, второе, с крупными кожистыми листьями, было ему незнакомым. Оба растения выглядели чахлыми, хотя видно было – о них заботятся. Посреди зала, как раз между кадками, стоял расписанный цветами и змеями столб. Дальнюю стену можно было отгородить занавесями, но сейчас они были раздвинуты, открывая взгляду длинный стол и яркие, нарочито примитивные фрески на стене: всё те же разноцветные змеи, ящерицы, цветы и деревья, люди в странной одежде. Стол был уставлен свечами, тарелочками с конфетами, сигарами, ещё какой-то мелочёвкой – бусинами, цепочками, чем-то в таком духе. Жертвоприношения, наверное. И там же – вот уж неожиданность так неожиданность! – четыре портрета. Комаров, Королёв, Глушко и Браун. Причём Комарову кто-то мастерски дорисовал двоих детишек, которых тот вроде как держал на руках. Детишки были совсем мелкие, разумеется, смуглые, в кружевах, бантиках и ленточках, и вписал их мастер своего дела: если бы Паша точно не знал, что такого портрета в природе не существует, то подумал бы, что это подлинный снимок.

Паша приступил к разглядыванию ещё одного выбивающегося из общей картины предмета – стоящего посредине стола террариума с очень красивой красно-рыже-жёлтой змеёй, и чуть не подпрыгнул, услышав откуда-то сбоку вопрос:

– Чем могу помочь тебе, гость?

Пожилая седовласая чернокожая женщина в ярком платье и со множеством украшений, сухая, как марафонский бегун, сидела в кресле у торца стола и с интересом рассматривала Пашу. А он её заметил только сейчас. Только когда она с ним заговорила! Он вообще не ощущал её присутствия! Ничего себе…

– Можете, матушка, – Паша порылся в местной сети и узнал, как вроде бы положено обращаться к мамбе. В смысле, к жрице. – Можете. Я пришёл с миром, мирно и уйду, мне нужен совет и информация об одной из ваших прихожанок. – Паша поискал глазами, можно ли куда сесть, и женщина показала ему на второе креслице.

– Спасибо, – Паша сел, и, вопреки опасениям, хлипкое на вид кресло лишь слегка скрипнуло под ним. Теперь Паша смог разглядеть, что перед женщиной на столе лежали какие-то странные штуковины: веточки, камешки, обрывки ленточек и цветных шнуров, чуть ли не мелкие косточки – птичьи или крысиные, что-то в таком духе. Почему-то выглядело это пугающе. Даже жутко.

– А о ком ты хочешь узнать?

– Палома Сонел.

Что-то в лице собеседницы дрогнуло, и Паша не столько понял, сколько почувствовал: мамба не просто знала девушку, она любила её.

– Матушка…

– Бонита.

– Матушка Бонита, я знаю, что она улетела. Она… Мы ищем её, потому что она наша родственница. Не наша конкретно, одного из наших друзей. Но мы, как и вы, живём одной общиной, и считаем всех своих – роднёй. Вы мудрая женщина, верховная жрица, вы можете понять, говорю я правду или нет. У нас нет намерений причинить ей вред.

Женщина задумалась, и Паша ощутил, как тело начали покалывать лёгкие иголочки. Она пси? Ожидаемо. Вообще на пси-сканирование без разрешения Чёрный обычно отвечал кулаком, но не сейчас же! Тем более что прикосновение было слабеньким, аккуратным, деликатным даже.

– Вижу, – кивнула матушка Бонита. Она помолчала и заговорила, медленно и устало. – Палома была не просто прихожанкой. Она была моей оунси. Ученицей. Должна была занять моё место, когда я умру. Но я всегда знала, что… Палома избранная. Её бездетная мать родила её от лоа. Девочка была их даром. И испытанием. Её отец… человеческий отец, не справился с ним. У Паломы была сложная судьба, очень сложная. Я забрала её к себе, не в силах смотреть, как Мигель издевается над ребёнком. Ты сказал, вы родня… Это странно, но ты говоришь правду. Я не понимаю, как такое возможно, – Бонита вздохнула.

– В базе данных написано, что её возраст не соответствует вашим записям.

– Да. Ей больше на два года, – женщина погрустнела. – Надо было скрыть от общины, что она избранная…

Паша не совсем понял, что имеет в виду жрица, но уловил грусть в её голосе.

– Вы скучаете по ней?

– Да. Она уходила в спешке, за ней шли бандиты Гримо. Мы толком не попрощались, и я не успела отдать ей амулет лоа, с которым она появилась на свет. Я знаю, она не вернётся больше… Скажи, пришелец, ты передашь ей его?

– Передам, – Паша очень надеялся, что в лице ничего не дрогнуло, а голос звучит ровно. Это было бы очень не вовремя. Видно же: реши эта тётка, что Паше на самом деле нужен только «амулет», и мало ему не покажется. Нет, вряд ли она сможет всерьёз навредить Дракону, но конфликтовать с этой женщиной не хотелось. К тому же, если Палома – действительно дочь Марка, то они просто обязаны её найти.

– Поклянись. Поклянись – и я отдам его тебе с чистой совестью. Лоа должны быть с ней в большом мире. Без их поддержки ей будет плохо.

– Я не могу дать такую клятву, матушка, – Павел развёл руками, и жрица нахмурилась, – Но я клянусь, что сделаю всё, чтобы отдать Паломе амулет лоа.

Бонита помолчала и наконец-то улыбнулась:

– Хорошо.

Она встала и исчезла где-то в полумраке за портьерами. Вернулась быстро, неся в руках шкатулку. Открыла её и протянула Павлу.

Круглая пластина размером с ладонь – как раз под выемку в крышке люльки, насколько мог судить Паша – была идеально гладкой, и в пламени свечей по её поверхности играли золотые и красные блики. Цвета гипнотизировали, перетекали один в другой, временами казалось, что в глубине непонятного материала танцуют искры, словно плата светится изнутри. Это было завораживающе красиво. Паша медленно протянул руку. С ним происходило что- то странное: воздух в храме был чистым, наполненный благовониями, а не наркотиком, во всякую мистику Паша не верил, но восприятие словно куда-то сместилось. Как со стороны он смотрел, как его пальцы подцепляют диск, осторожно вынимают его из шкатулки, гладят приятно прохладную поверхность, натыкаются на что-то…

Наваждение пропало. Паша перевернул плату и не сдержал улыбки. С другой стороны диск был не такой гладкий, там имелись выступы, ямки, какие-то отверстия… А ещё кто-то налепил на диск комок универсального клея-смолы, из которого торчали петли проводов и инфокабелей, и, самое главное, стандартный комм-разъём. Адлер оказался прав.

Усталые карие глаза внимательно следили за Пашей.

– Вы знаете, что там записано, матушка?

– Нет, – жрица покачала головой. – Это не для меня и не для тебя. Это для Паломы. Я не знаю, что там, и что случится, когда она узнает.

Паша кивнул, внезапно сообразив, почему мамба долго не отдавала плату дочери Гомаро. Она, конечно, называла эту штуку «амулет лоа», и в этом не было ничего удивительного, выглядел диск загадочно, таинственно и вообще волшебно… Но Бонита явно не была дурой и давно поняла, что это – носитель какой-то информации. И старая жрица скорее всего просто боялась, что Палома узнает, что там записано, и… уйдёт? Изменится? В любом случае, Бонита потеряет её. А мамба, похоже, любила девочку, как родную дочь.

Паша бережно убрал диск в карман.

– Что я могу сделать для вас, матушка Бонита?

– Выполни то, что обещал.

– Спасибо, – Паша задумался, потом залез во внутренний карман и достал звёздочку красной эмали с символом Галактики в центре. – Лоа – это духи предков? Тогда, наверное, это тоже символ лоа. Мы чтим память предков и идём по предначертанному ими пути. Возьмите. Пусть и наши предки помогут вам.

– Спасибо и тебе, гость, – матушка Бонита бережно приняла подарок и положила в ту же шкатулку. – Ты не похож на пришельцев, которые были до тебя. Ты уважаешь нашу веру и не лезешь со своей. Если ты всё спросил, иди с миром. Пусть Легба укажет тебе верный путь.

– Пришельцы? Они приходили к вам?

– Да. Плохие люди, плохая вера. Они не чтят лоа!

– А что за вера у них?

– Тан или Азтан, я так и не поняла. Они презирают нас, мне не о чем было говорить с ними.

– Понятно… Спасибо, матушка, мы будем всегда помнить о вас, – Паша коснулся сердца и чуть склонил голову. Сухая рука невесомо провела по его волосам.

– Иди, гость. Твоя судьба ждёт тебя.

Прозвучало это зловеще, но Паша отмахнулся от кольнувших предчувствий: его сжигали нетерпение и азарт. В конце концов, мамаша Бонита – жрица, ей положено говорить глубокомысленные и многозначительные вещи. Куда важнее тот факт, что плата у него и что кто-то уже подключался к ней. Значит, там точно есть нужная информация! Она просто обязана там быть.

И надо обязательно рассказать ребятам про фотографии на алтаре. Есть что- то символическое в том, что он получил диск под взглядами первопроходцев Космоса. И фотография Комарова какая-то странная была… Ладно, это мелочи. Они нашли, что искали – и это главное.

* * *

Адлер вскочил: ребята появились из-за скал и, замедляя шаг, подбежали к нему. Вымотанные, усталые, с ног до головы покрытые местной серо-жёлтой пылью, но довольные. Лер протянул Яне бутылку.

– Угу, – Яна прополоскала рот, выплюнула воду, закашлялась. – Всю прелесть здешней атмосферы я оценила только сейчас.

– Уж лучше на Олимп метнуться, честное слово, – Паша пошёл по кругу, медленно восстанавливая дыхание. – Янка, не стой. Походи немножко. Всю ночь бежали…

– Нет. Надо лететь, – Яна упрямо мотнула головой, но побрела следом за Пашей. Правда, её траектория упорно смещалась в сторону корабля.

– «Дракона» я подготовил и окно вычислил, – улыбнулся Лер. – В крайнем случае, отправлю станцию в полет куда подальше.

– Не роняй её, главное, – Пашка уже продышался. – Тут живёт одна пожилая и очень хорошая женщина. Скинул на комм её данные, во время передачи сообщи, что она оказала неоценимую услугу и объявлена мной Другом Марса.

– Понял, – это было серьёзно.

Минуты две прошло в молчании, потом Адлер не удержался:

– Покажете, что на плате записано?

– Нет, – отрезала Яна, развернулась и пошла к МДЧ. Прозвучало это неожиданно грубо, Лер ошарашенно уставился на Яну, и Паша объяснил:

– Понимаешь, она, это… Это очень личное. Не надо это просто так смотреть. Главное, у нас есть координаты и есть подтверждение – это Гомаро. Остальное должна увидеть только его дочь.

– Но информация…

– Лер. Какую информацию ты хочешь получить? – Яна остановилась, закипая, обернулась к нему. – Как она плакала, рассказывая новорождённой дочери, как она любит её и её отца? И как ей его не хватает? Это не твоё дурацкое кино, это живые люди! И эта женщина, между прочим, погибла! А её дочь… Так что возьми своё любопытство и…

Адлер, ничего не понимая, примирительно понял руки. Удивлённо посмотрел на командира. Паша развёл руками:

– Она это как-то слишком близко к сердцу приняла. Там вообще… Эта Нова – мерзенькое местечко. Поскорее бы убраться отсюда.

Синхронно вздохнув, Адлер и Павел пошли залезать в скафы и устраиваться в «багажнике». На взлёте их ожидали те ещё приятные ощущения…

* * *

– Яго! Malparido, где ты шляешься!?

– Я тут, предводитель. Никто не выходил.

– Тогда вперёд, порвём этих mierdo del toro!

Гримо сам выбил дверь и, не желая рисковать, швырнул самодельные гранаты. Громыхнули взрывы. А потом жахнуло так, что их только чудом не опалило плазмой.

– Maldito sea! – завопил Гримо, поняв, что произошло. – Нас ждали! Уходим, живо!..

Всё дорогу до норы Гримо молчал и только огрызался на своих amigos. Конечно, можно было поехать в офис, но ему надо подумать. Всё же он лоть от плоти этого города, и ему намного лучше думалось не в кабинете, где он представлял собой El Jefe, Босса, а там, где он мог затянуться травкой и наравне с парнями прикинуть, что да как. Почти наравне. Все amigos знали своё место и знали, что просто так Гримо такое не спустит. Никому.

Эту парочку никак нельзя отпускать. Они убили шестерых его парней, причём, если верить Агелите, размазывающей сопли над переломанным трупом старшего брата, это сделала баба. Голыми руками. Да, Агелиту надо куда-то пристроить. Всё-таки Тересио был amigo, и его сестрёнку нельзя оставить без присмотра. Жаль, мелковата ещё… Ладно, они что-нибудь придумают.

И за то время, пока они добирались до места, Гримо понял, что надо делать.

В первую очередь он связался со своим парнем в дежурке. Тот сообщил, что три часа назад эта парочка вышла на поверхность и пока не вернулась. Опоздали! Всего на каких-то три часа! Ничего, они вернутся, и тогда… или… Или не вернутся? Если у них корабль… Что же, тем хуже для них!

Пока система дальней связи искала нужного человека, Гримо успел свернуть самокрутку и сделать первую затяжку. Стало спокойнее и веселее даже. Да. Мы ещё посмотрим, кто посмеётся последним, mariconas!

– Сойло, ты?

– Я, босс.

– Заткнись, cutre, заткнись и слушай. Надо засечь взлёт корабля и сбить его на хрен!

– Э… босс… я не смогу этого сделать. Базой я не управляю…

– Что ты можешь, cabron?

– Ну… если они пойдут в гипер, засеку разгон и вычислю точку выхода. Это всё.

– Хорошо. Тогда слушай сюда.

* * *

Сойло выслушал босса и забил нужные команды в комм. Конечно, тут были свои трудности, но если он засечёт взлёт с планеты, это будет делом техники. Сойло проверил лакуны в наблюдении и прикинул место старта. Наверняка слепая зона или рядом с ней. Если посмотреть на маршрут патрулей, то остаётся всего два канала, по которым можно проскочить.

Но даже так Сойло не нашёл бы беглеца. Ему просто повезло: никакая маскировка не сделает корабль полностью невидимым. Да, случайно его не обнаружить, но зная, где искать… А Сойло знал, он правильно всё вычислил и засёк уходящий с планеты челнок. Отследил его, и понял, где основной корабль. А дальше – захватить цель следящим лучом и вести, ожидая, когда ребятки сбросят маскировку, выходя на разгон.

И спустя пять половиной часов с орбитальной платформы ушли две передачи. Одна на планету для amigo, вторая – хозяевам.

* * *

– Тансэ́н. Передача от наблюдателя.

– Что там?

– Неизвестный корабль скрытно покинул систему, есть параметры выхода. Похоже, кто-то опять сбежал от этого бандита, Гримо.

– Отправьте зонд. Пусть понаблюдает и… если что, поможет.

– Местным, тансэн?

– Нет. Беглецам.

Николас Асеро де Андуладе (Николай Сандырь)

«Альпинистка моя, скалолазка моя»… Это было про Ленку. Милую, добрую и ласковую с ним и друзьями, по-спортивному злую и собранную на скалолазном стенде. Это она затащила Николая в альпинизм, хотя он в горы так и не пошёл. Вернее, пошёл, когда было уже поздно.

Они, коренные москвичи, познакомились в Питере, в художественном салоне. Оба покупали ленинградскую акварель: он по просьбе двоюродного брата, для его дочки, Лена для себя. Сам Николай во всяких художествах разбирался плохо и обратился за советом к симпатичной девушке… Он так до конца и не понял, почему Ленка с её талантами пошла в МИФИ, а не в Строгановку[7]. Художественную школу она закончила с отличием, но не хотела делать хобби профессией. Николай про себя твёрдо решил: он постарается убедить Ленку, что ей надо развиваться именно как художнику, рисовала она отлично… Но не успел. Все мечты и планы рассыпались прахом, когда он услышал в телефонной трубке: группу накрыло обвалом. Выживших нет.

Во снах его долго преследовали кошмары – серое низкое небо Ловозёрских тундр, камни, которые он ворочает, ломая ногти, отчаянный и бесполезный крик: «Ле-на-а-а!», матюги – вполголоса – местных спасателей: «Здесь шуметь нельзя, так твою и разэтак!», и тишина, зловещая мёртвая тишина… Наверное, ему было бы легче, если бы тело нашли. Но Лены не было. Из-под завала вытащили всех. Кроме неё.

Николай думал, что время вылечит, но стало только хуже. Чем дальше, тем сильнее крепла уверенность: Лена жива. Она жива, она в беде, он должен помочь! Если бы Николай знал, где она, то кинулся бы на помощь. Но куда бежать? Где искать? Ему казалось, что он сходит с ума.

А потом в гости приехал Женька Питерский. Не то чтобы близкий друг, но хороший приятель и коллега по бизнесу. Когда они закончили обсуждать дела, Женька внимательно посмотрел на Николая и потребовал: «Рассказывай». И того прорвало. Было уже наплевать: пусть Женька решит, что он рехнулся, пусть развернётся и уйдёт, пусть вызовет «скорую» из психушки, но держать эту боль в себе Николай уже не мог.

Но то, что сказал Женька, выслушав сбивчивый рассказ, перевернуло мир.

По словам Женьки выходило, что Сейдозеро, рядом с которым погибла Ленкина группа, место загадочное и жуткое. Для нойда – саамских колдунов- шаманов – это место силы, причём силы нейтральной, которая может быть как злой, так и доброй. И великан Куйва, чей силуэт можно увидеть на скале над озером, сила не то добрая, не то злая. Вроде был предводителем чуди, напавшей на саамов, а теперь – хранитель места… А может, и нет. В этих местах случались непонятные и странные вещи. ОГПУ в двадцатых годах отправило на Кольский экспедицию, вроде полярный психоз изучать, «меряченье» – но что они искали на самом деле? А главное – там часто пропадали люди, по неизвестным причинам гибли экспедиции. И понятно, например, когда на плато над Чивруаем группа зимой попала в облака и снежный ураган, но как объяснить ситуацию, когда четверо туристов разрезают палатку, разбегаются, в чём были, в разные стороны и замерзают?

Похоже, Женька готов был гнать на тему ещё долго, но Николай перебил:

– И к чему это всё?

– К тому, что, раз тела не нашли, Лена действительно может быть жива.

– Что ты несёшь! Почти год прошёл! – Николая затрясло. Он не хотел верить. Вернее – хотел, страстно, до глубины души, но рациональная часть сознания отказывалась признать такую возможность. – Где же она тогда? В больнице без сознания? Бродит где-то с амнезией? Чушь! Её бы давно уже нашли!

Женька переждал взрыв эмоций и спокойно ответил:

– Тебе слова «аномальная зона» что-то говорят?..

Похоже, Николай действительно съехал с катушек. Ну какой человек в здравом уме поверит рассказам о временны́х и пространственных аномалиях, о проходах в параллельные миры? Бросит успешный бизнес и спустя год отправится на север в надежде обнаружить следы пропавшей возлюбленной? Ведь их не нашли тогда профессионалы-спасатели, а сейчас всё, что было – если было! – смыли осенние дожди, смели зимние лавины, унесли в долины весенние потоки… Но он верил, что найдёт. Неизвестно как, но найдёт.

Одно время Николай увлекался Кастанедой, но никогда не воспринимал его всерьёз. Но тут он поневоле вспоминал слова о том, что достаточно изменить восприятие, чтобы изменился мир. Как только в глубине души он принял эту мысль: «Женька прав», что-то случилось. Всё вокруг стало зыбким, ненастоящим, и только где-то там, на Кольском, оставался реальный мир. Николаю надо было туда. И чем дальше, тем больше казалось, что его ведут. Нет, не следят, а именно показывают дорогу. Кто, как, зачем? Он не знал.

Вагон поезда «Москва – Мурманск» покачивался на стыках рельсов, Николай дремал на верхней полке плацкарта, и под закрытыми веками проносились невнятные картинки – какие-то пещеры в серых, покрытых мхами и лишайниками северных скалах, неясные тени, странный мужик – чёрный силуэт в длинном плаще, и только ярким пятном – Ленкин шарф у него на шее… А потом Николай словно проснулся, и в уши ударил сварливый старушечий голос с нижней полки:

– …не ходи и обормотам своим скажи! Они в пещерах прячутся, в расщелинах, в сейдах, значится. Если человек жив и не спит, они ничего сделать не могут, а вот если уснул и, чего ещё, в присмерти, али замёрз и прикорнуть решил… Вот тогда они из камней вылазят и за ним приходят. Хватают и к себе тащут. Так что вы с рыбалкой своей…

Николай глянул с полки. Совершенно реликтовая бабка, больше всего похожая на Бабу Ягу из фильмов Роу, качала узловатым пальцем перед носом сидящего напротив мальца лет четырнадцати. Малец наворачивал жареную курочку и на бабку поглядывал с демонстративной обречённостью. Похоже, подобные лекции он слышал уже не один раз.

– Мать, ты о чем сейчас? – Николай слез с полки, достал свой пакет с едой и выложил на стол. – Позволите присоединиться?

– А чего не присоединиться? Присоединяйся. Угощай и сам угощайся, – милостиво прошамкала «Баба Яга».

– Так о чем разговор-то, бабуль?

– Ты спрашиваешь, так спрашивай, что надо, – короткий колючий взгляд чуть не заставил Николая отшатнуться. И ведь где-то он такой взгляд – в точности такой же! – уже видел. Во сне? Или где-то ещё?

Пока он вспоминал, бабка снова стала обыкновенной… если её вообще можно было так назвать.

– Да ты вот сказки рассказываешь, истории внучку…

– Чтоб знал, значится, – бабка покивала. – Вы-то, молодые все, умнее умных себя думаете… А есть у нас места…

– А про это место знаешь что? – Николай достал и развернул на коленях карту с отметкой, но уже в следующую секунду засомневался: а бабка в картах-то разбирается? Может, ей лучше фото показать? Объяснить, где это? Но бабка сощурилась и завозила ногтем по карте, что-то бормоча. Ногти, кстати, у неё были чистые и аккуратные. В бормотании угадывались названия гор, ручьёв и озёр. Бабка подняла голову и посмотрела на рюкзак, лежащий на третьей полке над проходом, потом на Николая. И снова ему показалось, что он уже видел этот взгляд.

– Зачем тебе туда, милок?

– Дело у меня там.

– Начал говорить, так говори, не отмалчивайся, – старческое шамканье исчезло из речи «Бабы Яги».

– Друг у меня там пропал, найти бы.

– Друг, говоришь? Найдёшь друга, только рад ли будешь?

– Найти надо, а то не по-людски как-то.

– Может лучше и в камнях…

Почему-то от этой вроде как невпопад сказанной фразы Николая бросило в дрожь. А бабка, снова глянув на рюкзак, буркнула:

– Найдёшь ты её. Не сразу, но найдёшь. Только кровь сначала пролиться должна на камни.

– Ты… – Николай обомлел.

– Устала я. Спать буду, – бабка суетливо завозилась, устраиваясь на полке. Николай, толком не понимая, что делает, залез на своё место и уснул, мгновенно, словно его выключили. И впервые за последний год увидел Лену. Она лежала в какой-то клетке, во сне или в забытьи, подрагивая от боли: из прутьев клетки то тут, то там вырастали шипы и кололи, впивались в тело. Николай потянулся к Лене, она вскинулась, начала оглядываться – и тут его выбросило из сна.

Как оказалось, он проспал почти пять часов. А когда проснулся, бабки с внучком в купе уже не было. Сошли в Апатитах, сказал проводник.

Попасть на Сейдозеро оказалось непросто, и причина была не в погоде, а в ментах: из зоны – самой обычной, не аномальной – сбежали четверо зеков. Николаю даже ксива не очень-то помогла. Поначалу. Потом кто-то из ментовского начальства, похоже, что-то для себя решил, и Николая пропустили через оцепление. Только спустя пару часов он понял, что его приняли за «охотника», приехавшего, чтобы без суеты и спешки перебить беглецов. Ну да, а как ещё объяснить появление майора КГБ в отставке, которому «очень надо» на Сейду? Николай особо не переживал на эту тему: чем дальше, тем сильнее крепла в нём уверенность: назад он не вернётся. И не потому, что погибнет – это в его планы точно не входило…

На месте гибели группы у Николая случился редкий в последнее время приступ здравого смысла. Что – что? – он хотел здесь найти? Зачем он сюда пришёл? Пока он ещё хоть что-то соображает, надо разворачиваться, выходить в цивилизацию и сдаваться в Кащенко… Вот только мысль появилась – и исчезла. Потому что Николай увидел на камнях кровь. Старые, бурые следы, которых не могло быть. Их здесь вообще не могло быть: по словам местных, несколько дней подряд шли дожди, и только сегодня утром распогодилось.

Он нагнулся, положил на кровавый отпечаток руку, прикинул. Словно кто- то пытался схватиться за камень, но пальцы соскользнули. Определить, куда двигался человек, было совершенно невозможно, Николай начал оглядываться – и увидел ещё один кровавый отпечаток, еле заметный мазок. А потом – ещё один.

Николай окончательно понял, что сошёл с ума, но даже не испугался. Он словно со стороны смотрел, как идёт от одного следа к другому. Ещё один отпечаток окровавленной ладони… Но если оглянуться, это просто выход эвдиалита, «саамской крови», местного минерала характерной окраски – как сырое мясо… Лоскут ткани из Ленкиной штормовки… нет, просто пожухлый лист корявой стелющейся берёзы… Остановись. Что ты делаешь, не ходи дальше, стой! Но он уже у подножья горы, и наверху, выше по склону – он это точно знает – пещера, и там…

Какая сила заставила Николая вытащить нож из кармана рюкзака и повестить его на пояс – он не знал. Старый афганский каруд, тупой и ни на что не годный, по большому счёту. Подарок тамошнего дервиша – или просто хитрого старика, «откупившегося» от русского с автоматом. Тогда Николай не верил ни в Бога, ни в чёрта, и кинжал оставил просто на память…

– …Убьёшь?

– Зачем? Со стариками, младенцами и беременными женщинами я не воюю, – вообще-то раньше вместо «младенцев» он использовал более общее «дети», но после того, как на его глазах пацан лет десяти, может, чуть постарше, весьма профессионально срезал из «калаша» сразу пятерых бойцов, заменил «детей» на «младенцев».

– Ты воин, – неожиданно резкий, колючий взгляд из-под редких седых бровей чуть не заставил Николая отшатнуться.

– Да уж не бандит, это точно. Отец, вот тебе консервы, вода-то есть? А то к тебе нескоро придут.

– Всех убили?

– У кого оружие в руках было.

– Значит, почти всех. Вода есть… – старик прикрыл глаза, затянулся, медленно выпустил дым. Судя по запаху, в трубке был не табак. Николай уже собрался уходить, когда старик прошамкал: – Вот. Возьми. Это ключ. Настанет час, и он поможет тебе. Может, и не раз…

В пещере было четверо. Сначала они вроде даже нормально заговорили: «Добрый вечер, мужики», «И тебе не хворать»… Потом что-то случилось. Николай плохо помнил, как всё началось. Или кто-то из беглых крикнул: «Вали его, это ментяра!», или он сам увидел на шее у одного из разномастно одетых мужиков яркий красно-жёлтый шарф и потерял контроль. Они вскочили, один из зэков выхватил ПМ… Дальше было затемнение, словно в кино. Следующий кадр: последний беглый неловко отползает от Николая к дальней стене пещеры, в глазах ужас, пальцы правой руки сживают предплечье левой, и на лице кровь…

– Где?! Где взяли?! – у Николая в одной руке Ленкин штурмовой рюкзак с обрезанными лямками, в другой – тот самый афганский кинжал, не старый и тупой, а сверкающий новой, даже на вид бритвенно-острой сталью. А где «беретта»? За поясом. Хорошо, не бросил…

– У-у-у… Су-у-ука!

– Где?!

– Здесь, здесь нашли, тварь! Перевяжи, сволочь!

– Сколько вас, падаль?

– Четверо! Я не валил никого, это они, они!..

Непонятно, на что рассчитывал зэк, когда кинулся мимо Николая к лежащему на полу ПМ-у. Николай без особых усилий перехватил мужика, ударил, отбрасывая – и слишком поздно сообразил, что в руке у него кинжал. Зэк забулькал, упал, задёргался, и кровь, толчками бьющая из перерезанной артерии, попала на стену пещеры – удивительно ровную, словно отполированную…

«Память»

Короткий полёт до «Веги» прошёл в молчании. Говорить было неудобно, да и не хотелось никому. Янка, похоже, злилась на всё и всех, и Паша с Лером предпочли её не задевать. Но к моменту захода на «Вегу» пилот сменила гнев на милость, и они вздохнули с облегчением: Янка-которая-злится – катастрофа планетарного масштаба…

– Выходим. Пассажирские линии «Фобос» благодарят за выбор нашей компании. Добро пожаловать на борт лайнера компании «Деймос», – Яна открыла багажный отсек. – Помочь разогнуться или сами справитесь?

– Солнце свет, ты хоть знаешь, что на древних языках значат названия наших спутников? – Адлер потянулся. Паша, демонстративно хватаясь за бока, выбрался следом и начал вылезать из скафа. Хоть помыться можно будет нормально наконец…

– А то! Страх и Ужас. А что, тебе понравилось летать втроём в «драконе»? Да ты, Лерушка, извращенец… Вег, готовность к старту, режим маскировка. Координаты по готовности, – Яна отдала команду кибермозгу корабля и активировала крепёж МДЧ. Всё-таки Янка, при всей её иногда вылезающей стервозности, отличный пилот: насколько Паша мог оценить, сидя согнувшись в три погибели в «багажнике», на разметку катапульты она встала с первого захода. Захваты и стопора зафиксировали кораблик в трюме, рядом с его «Варягом» и безымянным МДЧ Адлера. «Дракона» Яны звали «Лапа». «Лапушка», в смысле. Вообще МДЧ – это истребитель класса «москит», так и расшифровывается – «Москит Дракона Чёрного», но сами пилоты называют свои корабли «драконами».

– Принято. С возвращением, капитан. Эти ветровые якоря оставить или продуть?

– Оставь, пригодятся ещё. Мы на их фоне такие классные!

– Что есть, то есть, капитан.

– Хорош трепаться, пошли, – «Вега» очень общительный корабль, а её ВИ достаточно развит, чтобы имитировать чувство юмора, но каждый раз, слыша от неё подобные шуточки, Паша начинал подозревать, что Янка прошлась по настройкам.

– Есть, командир.

В реестрах ТС «Вега» числилась штурмовиком, но на деле это был внеклассовый корабль – и по вооружению, и по вместимости, и по дальности автономного полёта. «Вега» принадлежала группе «Память», значит, должна была выполнять функции разведчика, штурмовика, исследователя… А ещё это обозначало, что она достаточно комфортная, чтобы в ней можно было нормально отдохнуть. Вот только никто не пошёл ни в душевую, ни в каюты. Янка и Лер почти бегом направились на мостик – готовить корабль к выходу из системы и рассчитывать параметры прыжка, а Паша задержался, убирая скафы в ячейки и включая промывку и продувку: тета-ферритовая пыль – не то, что нужно на уважающем себя корабле. Уже по пути на мостик Паша ощутил, как под ногами дрогнула палуба – заработали двигатели. Что ж, чем быстрее они уберутся отсюда, тем лучше.

– Лер, нашим передать всю информацию на разгоне, – Паша вошёл в рубку и устроился в кресле. Глаза сразу начали закрываться. – Яна, нам хотя бы часа два надо будет в гипере, «драконов» проверить.

– Узнаю как обычно. Но, Паш, Лер посмотрел, где выход. Это почти на границе Туманности, зона Шнайдера, мы в прыжке можем надолго застрять.

– Хорошо. А пока выходим из системы, поспим. Доверишь Адлеру свою красотку?

– Только если дежурным пилотом.

Сам Паша отрубился уже на последних словах Яны. Он знал, что тело само среагирует на разгон, принимая нужное положение в ложементе. И здесь, на мостике, ему отдохнётся намного лучше, чем в каюте…

Янка и Паша уютно сопели в креслах, и Адлер улыбался, поглядывая на спящих друзей. Он давно не испытывал такого спокойного и какого-то надёжного счастья. Они были вместе, на борту своего корабля, и, самое главное, они нашли. Один прыжок – да, рискованный и дальний, но всего один! – отделял их от места, где спрятано тело Марка Гомаро. Того, кто вместе с Оберонцем начал Зарю… Гомаро был одним из последних Первых. На тот момент старше него был только главный врач колонии. Собственно, их и оставалось двое, как считается. Драконы живут долго… Если не погибают в бою.

Адлер вывел на экран старое фото Гомаро, вроде как сделанное Оберонцем в одном из убежищ Терры. Первый стоял у доски, примитивной, на которой мелом пишут, и что-то объяснял молодняку. Он совсем не походил на стариков, какими их изображают терряне: высокий, поджарый, кожа тёмная, почти чёрная, на её фоне глаза и зубы прямо сверкают. Может, если бы Гомаро был с седыми волосами… Но к тому времени он уже сбрил свою густую кудрявую шевелюру и усы, которыми выделялся на всех более ранних фотографиях. Первый готовил подкрепление для Зари. С фото смотрели два взгляда. В глазах Гомаро читалось: «Мы все пойдём в бой и умрём, чтобы дети жили», а команданте с футболки обещал другое: «Мы будем жить вечно, парни!»…

– Внимание, сканирование. Внимание, сканирование…

– Вега, что?! – взметнулась Яна.

– Мы в сканирующем луче, капитан.

– Вот ведь…

– Похоже, придётся подраться, – не открывая глаз, буркнул Паша.

Адлер готов был за борт сигануть без скафа. Замечтался, отвлёкся – и упустил тот единственный момент, когда резким манёвром можно вырваться из сканирующего луча. Конечно, шансы малы, но он обязан был попытаться. А он всё проворонил.

Но с другой стороны… Догнать их уже невозможно, даже на курьере. Единственный вариант – перехват. Но для этого у противника должны быть корабли на разгонной скорости, они должны получить координаты выхода и прыгнуть туда до того, как «Вега» проколет пространство и нырнёт в серую мглу гипера. Чтобы успеть выйти первыми и оттормозиться. Предположить, что у Новы есть такой флот, глупо, это невероятно дорогое удовольствие. Даже Терра могла позволить себе постоянно держать на разгонной лишь несколько кораблей. А кто ещё? Теллур, Сангус и, как ни странно, Братство, но их Адлер с друзьями не опасались.

А вот потом, когда они будут уходить с точки… Вот тогда могут возникнуть проблемы.

Флоретта Номбрилли

Фло с ногами забралась в кресло и включила гало. Обычно она не смотрела тупые сериалы, но сейчас это было то, что нужно. Нет, что её парень сорвался с курорта, их курорта, понять она могла. Именно понять. Сама же по-честному искала его подругу, честно искала, даже дедушку для этого напрягла, но сейчас на сердце было… не тоскливо и тем более не погано, а как-то грустно, что ли? Настроение для сплина. Чтобы любимое кресло, уютный плед, чашка какао и что- нибудь тупое и сентиментальное по гало…

В сериале как раз кто-то кого-то собирался убить, когда прозвучал вызов фона. Ну вот, вспомни Адмирала, он и появится, собственной персоной. Погрустить не даст!

– Пустишь?

– Конечно, заходи, – Фло дала разрешение, как будто оно ему было нужно, и пошла к дверям, прикидывая, что можно быстренько сообразить из угощенья. Дед не был поклонником застолий, но и за пустым столом сидеть не любил. Особенно когда приходил вот так, не то навестить, не то по делу.

Деда она любила и всегда была рада его визитам или вызовам. Обычно это сулило новые приключения. Предыдущее, правда, оказалось скучным: передать криоконтейнер с биоматериалами курьеру. Нет, Фло не должна была знать, что там, внутри шляпной коробки, перевязанной красивой лентой, но неужели дедушка думал, что она не посмотрит? В сам контейнер со знаками биозаразы Фло, разумеется, не полезла, хотя любопытно было, что там, кому и зачем. Может, сейчас повезёт: дедуля поручит что-то более интересно, и она отвлечётся? Или всё-таки ей, как приличной девушке, стоит погрустить? Да ну, глупости! Легко сошлись, легко разошлись, тем более что это ещё не факт… Подруга Ника далеко, а у него полно дел на Теллуре. Кроме того, он такой выносливый, что… Фло улыбнулась: это может быть интересным. Не то что бы она никогда так не пробовала, но серьёзных отношений у неё с такими партнёрами ещё не было. Новые приключения, новый опыт.

Дедушка очень любит, когда она сама открывает ему, а не щёлкает замком дистанционно. Чисто на автомате, опять же, по вбитой дедулей привычке, Фло глянула на экран и открыла дверь.

– Привет! Проходи, – она привстала на цыпочки и чмокнула деда в щеку.

– Это тебе. Знаю, что давно хотела, – вместо приветствия дедушка протянул ей длинный свёрток. Неужели это…

Фло одним движением сорвала обёртку и, восторженно пискнув – при дедуле можно! – повисла у него на шее. Очень осторожно: длинный и узкий клинок ручной ковки казался достаточно острым, чтобы случайно пораниться.

– Де-е-ед! Это же безумно дорого! – Фло отошла, упёрла клинок в пол и, согнув лезвие весом, отпустила. Меч вспорхнул и, перевернувшись, послушно лёг в ладонь. Фло показалось, что она ощутила радостную дрожь клинка в своей руке. Грустить? Какие глупости!

– Дедуля, я тебя люблю! Давай за стол, сейчас что-нибудь придумаю… Ты по делу?

– А если да?

– За Шантре ты прощён, так что можешь не разводить политесы, наливай и рассказывай.

Они устроились за столом, и Фло с трудом удержалась от того, чтобы положить меч на белую крахмальную скатерть. Дедуля любил стиль ретро, Фло даже салфетки из ткани ради него завела… Вряд ли он одобрит клинок как элемент классической сервировки.

– Почему «певец»?

– А ты не слышишь? Впрочем, не важно, он поёт! – Фло отсалютовала деду бокалом фруктового вина. – Так что тебя привело в мою скромную берлогу?

– Твой партнёр. Ну, в смысле, друг. Николас Ассеро де Андуладе.

– Э-э…

– Я слышал, он нашёл свою подружку.

– Не он, а эта Сонел ему рассказала. Его Хелен на Тиране клубом каким-то заведует.

– Неважно, скажи… Вы же нормально разошлись?

– Мы не расходились, дедуля, просто он побежал связываться со своей подругой. Но если тебя интересует, станет он нам давать информацию по Тиране… Неужели у тебя там нет своих людей? Что может знать стриптизёрша, пусть она и держит клуб?

– Есть. Только ты ошибаешься на счёт «просто стриптизёрши». На Тиране правят бал три человека. Мистер Шотт, он же комиссар полиции, мистер Харт, он же глава одного из самых влиятельных кланов местной мафии, и Одеон Грит, президент Совета планеты.

– И причём тут Хелен?

– Она любовница мистера Харта, а господин президент частенько бывает в её клубе. Снимает там кабинет и девочек. Сама понимаешь, при таких раскладах эта самая Хелен не просто танцорша в клубе, а очень, очень осведомлённый человек.

– Я поговорю с Ником. Как я понимаю, тебя интересует эмиссар мистера Харта и его планы на Теллур?

– Да. Насколько я знаю, мистер Харт из тех людей, которые ходят по грани, но стремятся её не пересекать без особой нужды. Кроме того, он весьма образованный и умный человек. Выбирая между мистером Хартом и боссами Сиппара, я однозначно выберу первого. С ним можно оговорить чёткие правила игры.

– Звучит как предложение.

– Скорее, намёк, – дедушка отставил бокал, взял сырную палочку и улыбнулся.

– Я поняла. Ещё что-то?

– Да. Инге Сонел. Я так понимаю, она подруга этой самой Хелен? Ты сможешь подружиться с ней?

Фло невольно поморщилась, вспоминая нагловатую и вульгарную девицу. Впрочем, чего ещё ожидать от капитана из наёмников? Вот странно, если капитан наёмников мужчина, то это звучит красиво и романтично. А если женщина – то грубо, особенно если речь идёт об обычной жизни, а не об игре…

– Что-то не так?

– Мы друг другу не очень понравились, похоже.

– Тем не менее. Нам нужно Братство, а она ходит в друзьях у Игрока. И Николас будет испытывать к ней благодарность. К тому же…

Дед замолчал, пауза затянулась. Фло вопросительно приподняла бровь:

– Что?

– Так, ерунда.

– Как скажешь, – Фло улыбнулась деду.

Ерунда, как же! Дедушка никогда не допустит случайной оговорки. Вот и сейчас, это «к тому же» прозвучало чётким сигналом: «дело серьёзное, но рассказать не могу». Хорошо, она услышала и поняла. И будет иметь это в виду. В конце концов, если воспринимать это как вводную на игре, можно и с Сонел подружиться…

Дедуля отставил бокал, и Фло поняла:

– Дела? – жаль, она с удовольствием посидела бы с дедом подольше. С ним здорово и болтать, и молчать у камина, но дед опять должен бежать спасать мир. Что же, такова судьба Номбрилли. Фло никогда не обижалась, когда он сразу переходил к делу или вот так срывался. То, что дед её любит, она знала и так, для этого не нужны были ни подарки, ни слова.

– Как обычно. Но я планирую наконец отдохнуть хотя бы пару дней на море. Конечно, если вы с Ником не распродали все места.

– Дедуль, для тебя всегда найдём комнатушку. А обслуживание на уровне я тебе гарантирую, – Фло улыбнулась и встала. – Если вам пора, Адмирал, не смею задерживать.

– Спасибо, малышка, – он поцеловал её и стремительно вышел. Фло по детской привычке побежала к окну. Да, всё как обычно. Такое ощущение, что лестницу дед преодолел гиперпрыжком, потому что его служебный флаер уже поднялся на подушке и начал разгон.

Ладно… Шантре, Шантре, посмотрим, откуда ты и кто твой папочка! Фло включила комм и углубилась в поиски. Дела и поручения деда могут и подождать. Сейчас её интересовал только клинок, кузнец, и что у него там ещё есть. Ей бы эльфийскую кольчужку его исполнения…

«Память»

Марсиане, вернее, Чёрные драконы, были одними из немногих, кто практиковал вход корабля в гипер кормой вперёд. Это было опасно из-за огромных перегрузок при торможении, к тому же оверштаг в момент прокола требовал недюжинного мастерства от пилота, поэтому такой манёвр был уделом избранных. Два этих фактора – сложность манёвра при входе и чудовищные перегрузки при выходе, – сводили число кораблей и экипажей, способных на такое, к единицам во всем огромном Космосе.

Яна так умела. И пусть дело всегда кончалось одним и тем же: они втроём пытались проморгаться и сфокусировать зрение, а кровь из носов тем временем заливала комбезы – это были мелочи. Для неё, по крайней мере. Куда важнее непередаваемое ощущение: я смогла! Я умею! А ещё в такие моменты, как и во время боя, «Вега» переставала быть бездушной машиной. Она становилась частью её, живой, разумной, ироничной и нахальной. Конечно, это всего лишь причуды фантазии, но Яне они нравились.

Шмыгая носом, залитым кровеостанавливающим гелем, Янка бросила взгляд на пульт. Да, её ожидания полностью оправдались.

– Мальчики, у нас почти неделя.

– Долго.

– Я говорила. Это зона влияния Туманности. Между прочим, мы так далеко ни разу не забирались.

– Всё когда-то случается в первый раз.

– Зато анализы все проведём и «драконов» подготовим.

– Тоже верно.

На несколько дней все закопались в работу. Сначала втроём протестировали «Вегу» и «драконов». Потом Паша отправил Адлера изучать их находки, а сам вместе с Яной занялся настройкой и отладкой всего, что можно. Вот тут Яна оттянулась, гоняя командира и в хвост, и в гриву. Но работы действительно было полно. Паша, судя по всему, думал о том, с кем им придётся столкнуться – про сканирующий луч никто не забывал, а вот Яну куда сильнее тревожило, что они выйдут слишком близко к Туманности. Не то чтобы она боялась, но было как-то… неуютно, что ли. Потому что гипотез о том, что такое Туманность, было много, а вот что это такое на самом деле, не знал никто. Зато слухов ходило более чем достаточно, чтобы Яна по сто раз проверила и перепроверила все системы. Конечно, формально говоря, они должны выйти не в самой Туманности, но зона Шнайдера – тоже не подарок. Яна не верила разговорам о роботах и кибермозгах, оживающих в зоне переменного воздействия излучений Туманности, а интенсивность поля в одну десятую в принципе не опасна, но мало ли что…

Адлеру не понадобилось много времени, чтобы провести тесты, и уже к вечеру он вызвал товарищей в кают-компанию. И Яна сходу по его лицу поняла: что-то он нашёл. Важное. А вот плохое или хорошее – это уже отдельный вопрос.

– Ну, что скажешь?

– Давайте по порядку. Объект номер один. Думаю, мы верно предположили, что это фантик от конфеты, возможно, от лекарства. На нём следы эфирных масел неизвестного происхождения. Сам материал сходен с обычным полимером этилена, однако некоторые химические особенности соединения указывают на его… инородность. То же и с заколкой. Много из неё не выжмешь, но сплав не наш. Не то чтобы это было что-то экстраординарное, но у нас так не делают. У нас – в широком смысле слова. Главное другое. Язык. Как я и говорил, он не имеет отношения к террянским языкам. Это и компьютерный анализ подтвердил.

– Но может быть?..

– Яночка, ты хочешь сказать, что это может быть какой-то экзотический язык, развивавшийся в изоляции, где-то в Диких мирах… Да. Я допускаю эту возможность. Пусть как маловероятную, но допускаю. Но у нас есть второй объект. Вернее, третий, если считать вторым заколку. Это волос. И вот это – точно волос не человека.

– Подробнее!

– Для начала, в нём две медуллы.

– Кого две?

– Медуллы. Это стержень волоса. У человека он одинарный. В этом волосе – двойной. Невооружённым глазом этого не видно, но в сечении он не круглый, а ближе к эллипсу.

– Мутация?

– Возможно. Но тогда весь этот волос – одна сплошная мутация. Строение кутикулы несколько иное, кератин не совсем кератин, вернее, неизвестная нам разновидность, ну и в целом биохимия чужая. Кроме того… ДНК. Я, конечно не спец, но она не наша. Это как с языком. Если взять любого коренного жителя любой известной системы, колонизованной выходцами с Терры, хоть сангусянина… сангусца, хоть того же жителя Новы, основа будет одна. А тут она другая.

– Ё… То есть это реально чужие?

– Именно. Данные я заархивировал и передам немедленно, как выйдем. Каждому скопировал на комм и сделал цифровую модель, по ней можно восстановить образец в электронном виде. Конечно, там видно только то, что видела наша аппаратура, но хоть что-то, если образец потеряем. Также зарядил данные в буй, на всякий случай, там же и образцы будут. Если что, наши его найдут.

И снова Яне стало страшно. Насколько она знала, за всю свою историю человечество только один раз столкнулось с абсолютно неконтактными чужаками. Мантисы. С ними невозможно было договориться. Причём не потому, что у них были принципиально разные системы коммуникации. Научились же люди общаться и договариваться с хатонами и даже больвогами! Да чего уж там, отдельные представители разумных больво умудрялись более-менее нормально адаптироваться к человеческому сообществу. Сама Яна с такими не встречалась, но читала и слышала о подобных случаях. Мантисы же просто не желали договариваться. Но они не были животными в привычном понимании, скорее, насекомыми. Возможно, с принципиально иным разумом, сознанием. Тем более что никто не знает, откуда пришёл флот вторжения. Считается, что из Туманности, но, объективно говоря, это значит «неизвестно». И вот сейчас они столкнулись с ещё какими-то чужаками. Которые неотличимы от людей, но при этом – не люди. Некстати вспомнилось уже вошедшее в поговорку определение «объектов разработки» террянского МУКБОПа: выглядит как человек, думает не как человек. Если, конечно, этот волос не принадлежит какому-нибудь уникальному мутанту. Яна сама не знала, какой вариант её больше устроит…

* * *

Чем ближе к выходу из прыжка, тем томительнее становилось ожидание. Спасали дела, которых оказалось неожиданно много. Вернувшийся к текущей работе Адлер с утроенной дотошностью взялся за проверку скафов и нашёл неполадки, и у своего, и у Пашиного. Всё отрегулировал, переставил и отладил ПО, проверил ещё раз. Боевой скафандр штука тонкая, не в плане толщины стенок, тут как раз всё нормально, а в плане устройства. Куча электроники, мелкая механика… Лер с Пашкой из трюма в последний день прыжка не вылезали. Они шли в незнакомую область Космоса, в перспективе было столкновение с неизвестным противником, и надо убедиться, что всё работает как надо и даже лучше. Конечно, состояние скафов и по тест-системам видно, но всех марсиан с детства приучили: технике доверяй, но проверяй. Мало ли, датчик засбоит и покажет тебе уровень на максимуме или, наоборот, на минимуме, и что ты на основе таких данных нарешаешь?..

– Внимание, экипаж, говорит капитан. Занять места согласно штатному расписанию. Готовность к выходу один час. Напоминаю, выход произвожу по боевому регламенту.

– Ну всё, вешаемся! – хохотнул Паша.

– По коням, парни. Нас будут помнить вечно!

Свернуть и упаковать инструменты. Убедиться, что всё закреплено и закрыто. Надеть скафы, стукнуться кулаками и занять места в МДЧ. Сейчас «драконы» превращались в канонирскую и навигационную рубки, а Янка оставалась на мостике. Неважно, кто главный в группе, что в команде всего три человека, на корабле царь и Бог один – капитан.

– Канонир на месте. Консоль активирована, – доложил Паша, занимая пилотское кресло в своём «Варяге».

– Навигатор на месте. Консоль активирована.

– Внимание, выход через десять минут.

– Знаешь, на что я надеюсь? – тихо спросил Адлер во внутренней связи.

– Знаю. Что кто-то из тех ублюдков, что напали на ребят, окажутся тут. Вдруг кто-то всё-таки сумел от наших сбежать…

– Да, – судя по голосу, Адлер хищно оскалился.

– Я тоже. Но придётся немного потерпеть. Сначала дело.

* * *

Режим работы двигателей изменился, по палубе прокатилась дрожь, и мир вокруг словно потёк, смещаясь по вектору движения. Освещение погасло, оставив только подсветку на пультах. Начала кружиться голова – обычное дело… Или сильнее, чем обычно? Это нервы – или особенность выхода здесь, в зоне Шнайдера?

– Капитан, прокол через пять… четыре… три…

Бледно-серая муть на экранах начала таять, словно кто-то стирал пыль с окна, и сквозь него уже можно было увидеть реальный мир. Это красиво и эффектно, вот только…

– Ноль. Есть прокол.

Янка зашипела сквозь зубы. К счастью, критические перегрузки – те самые, с которыми неделю назад они вошли в прыжок, длятся всего секунды, потом становится просто тяжело и противно. Но их ждёт ещё одно веселье.

– Стабилизация пройдена.

При выходе из гипера несколько мгновений корабль находится в нестабильном состоянии: он как бы уже есть, но его всё ещё нет в физическом пространстве.

– Боевой режим.

Команда была скорее дежурной. Они и так уже перешли из обычного состояния в боевое, активизируя все резервы организма. Становясь быстрее и сильнее обычного человека, расширяя спектры восприятия зрения и слуха. Превращаясь в Драконов.

– Торможение.

Яна подала команду на включение маршевых двигателей, развёрнутых по курсу. Перегрузки навалились с новой силой, но ничего, это ненадолго…

– Три, два, один. Оверштаг!

Омерзительное состояние. Каждый раз возникало ощущение, что её одновременно выворачивает наизнанку и пытается разорвать на центрифуге. Вектор критических перегрузок сменяется очень быстро, не успевая навредить организму, но сводя с ума вестибулярный аппарат. И почему-то каждый раз начинают болеть зубы. Все. Причём у других такого нет, это именно Янкин организм выпендривается. Но зубная боль – небольшая плата за то, что корабль оказывается готов к бою практически сразу после выхода из гипера и прохождения стабилизации.

– Норма. Иду по координатам, – весь обмен словами и командами между Яной, кораблём и остальными шёл по нейросети. Это было быстро, почти мгновенно, а главное, не требовалось ничего говорить вслух: то ещё удовольствие при перегрузках.

– «Вега», буй.

– Буй отправлен.

– Пространство чистое. Наведения точек выхода не наблюдаю, – доложил Адлер. Ещё одна особенность пространства, необъяснимая и таинственная, как многое в Космосе. Когда пилот запускал гиперпривод и выходил на разгонную скорость, в точке выхода начинало формироваться напряжение пространства. Но только если корабль потом уходил в прыжок. Если его сбивали или привод отключали, не завершив разгон, напряжение не формировалось, даже не начинало. Эту закономерность подтверждали и наблюдения, и эксперименты с беспилотниками, которые ставила Терра. Какие-то временны́е флуктуации. Но любые дальнейшие исследования категорически запрещены всеми системами ТС. Все работы в области физики времени рано или поздно кончались одинаково. Катастрофой.

– Ребята, как здесь красиво…

* * *

Капитан Рубене – возможно, скоро адмирал Рубене? – не любил слово «пираты». Было в нём что-то несерьёзное, даже глупое. Поэтому он предпочитал называть себя и своих людей джентльменами удачи и верил, что рано или поздно эта капризная дама ему улыбнётся. И, кажется, этот день настал.

До него уже доходили слухи о том, что Сокровище Золотого крыла нашлось. Поначалу Рубене относился к ним со скептической улыбкой, но оказалось, что за разговорами стоят реальные люди и реальные корабли. Некоторые особо отчаянные коллеги Рубене по цеху уже готовы были кинуться очертя голову неизвестно куда, платить бешеные деньги за «проверенные сведения» – но не он. Он ждал. Не жёг энергию своих кораблей на метания туда- сюда по Галактике. Собирал информацию, тщательно отделял зёрна от плевел… Рубене, правда, не знал, что точно обозначает это выражение, но смысл примерно представлял. И, как оказалось, был прав.

Капитан ещё раз пробежал глазами передачу с Новы. Бедняга Гримо, возомнивший себя центром Вселенной, прямо-таки требовал, чтобы Рубене нашёл и взорвал только что сваливший с Новы корабль. Прислал его данные, результаты сканирования… Интересно, как Гримо перекосит, если до него дойдёт, сколько сейчас стоит эта информация? «Смотрящие» с Теллура потеряли штурмовик, и его ищет толпа народу. А Гримо просто взял и сдал этот корабль Рубене. Просто так сдал. Невероятно.

Поговаривают, правда, что это марсиане, но… Но Рубене считал, что слухи об их непобедимости, мягко говоря, преувеличены, причём самими жителями Марса. Очень удобно рассказывать всем, какой ты страшный и ужасный, глядишь, кто и поверит. Тем более что предыдущий корабль, который перехватили после прыжка с Теллура, тоже был марсианским, и что? Где тот корабль? В конце концов, Вселенная большая, и в тех краях, которые снобы из Союза презрительно называют «Дикими», всякое может случиться.

– Аугусто, срочно свяжись с брокером. Нам надо ещё пару-тройку наёмников. А лучше – побольше.

– Мясо? Что пообещать?

– Тройную оплату, но они должны быть готовы к прыжку раньше нас.

– Сделаем. Цель?

– Штурмовик, приписка неизвестна, этот придурок не смог его идентифицировать. Но по описанию – максимум два-три несомых.

– Зачем тогда…

– М-да, с цифрами у тебя лучше выходит. Они уже на разгоне. Перехватить их мы не успеем. Но ясно, что там, куда они прыгают, или груз, или – информация о том, где он. И я так думаю, что груз. Прыжок дальний, да и места́… Так себе. Так что пусть эти ребятки подберут, что им надо, а мы…

– Напустим на них крыс. Ясно. А потом, когда они останутся без полей и вооружения, возьмём штурмовик.

– Именно.

– И тогда прощай Дантей, да здравствует цивилизация.

Рубене улыбнулся.

– Старпом! Проверить системы, эскадру к старту.

– Принял, кэп.

Тим Найдёнов

– И что дальше?

– Дальше… Если коротко, то я её нашёл, – Ник обнял Хелен и притянул к себе. – Но рассказать, как именно, не могу. Не потому, что это какая-то тайна. Просто мир, в который я попал, и в котором была Лена, очень далёк от нормального человеческого восприятия. Вот как раз там у меня были все шансы свихнуться по-настоящему. Это было что-то настолько зыбкое, неуловимое… Даже не описать толком. Причём я видел его не так, как Лена. Между нами постоянно было что-то. Словно не хватало какой-то мелочи, чтобы мы могли найти и увидеть друг друга. Пространственный сдвиг – или сдвиг восприятия…

– Я чувствовала, что Колька где-то рядом, а ничего поделать не могла. Рвусь к нему, зову – а толку ноль. А потом… Она помогла мне. Дала силу. Совсем немного – но достаточно, чтобы я увидела Колю. И он бросил мне кинжал. А я смогла его поймать. И тогда…

Ну вот, пошла какая-то мистика. Инге слушает с горящими глазами, вперёд подалась, а мне это не то чтобы неинтересно, но далеко от меня. По большому счёту, какая разница – эти ребята из другого мира или с другой планеты? Так что я только прикинул, не может ли получиться так, что я тоже, как Николас сказал, попаданец, и решил, что нет. Я знаю этот мир, и знал его, даже когда потерял память. «Последняя надежда» даёт такой эффект, или, может, случилось ещё что- то. А Том Том… Может быть, его создали Странники, но скорее всего, мы побывали в Туманности. Говорят же, там механизмы оживают. Кто ж его знает! Может, что узнаем, а может, и нет. Да и какая разница то, по сути? Я тут, Инге тут, Том Том опять же, скоро на Марс полетим…

Всё-таки я далёк от вселенских вопросов и большой политики, моё настоящее и наше будущее волнует меня куда больше, чем прошлое. Вон Инге смотрит на ребят как на диво дивное, а мне как-то всё равно, откуда они. Хелен, похоже, уже в подругах у Инге числится, и чего уж там – без неё и её ребят-готов на Тиране мы бы оказались в глубокой заднице. Николас – Циркач, один из лидеров Братства и судя по всему, надёжный друг и товарищ, а остальное – остальное мелочь по большому счёту и совсем уж точно – не главное. Главное, что можно сидеть у огня, смотреть на море, лес, обнимать мою взъерошенную и любопытную Инге и не бояться, что сейчас кто-то выпрыгнет, выплывет или прилетит. Нет, конечно, вероятность того, что какой-нибудь тирекс проломится через защиту и повалит изгородь, причём начнёт с вышек питания защитного экрана, есть, но она стремится к нулю. Хелен из разговора вышла, лежит на песке, головой на коленях у Ника, глаза закрыла, не то дремлет, не то просто наслаждается тем, что друг рядом. Инге и Николас языками зацепились, а я сижу, слушаю, о своём думаю. Понять бы ещё, о чём!.. Но раз голова болеть не начинает, оно и ладно.

Поворошив угли, я снова прислушался к разговору. Инге уже вертела в руках кинжал – видимо тот, о котором говорил Ник. Я глянул через её плечо: хороший кинжал, даже на вид ухватистый. А Инге его Нику вернула и говорит:

– Он же обыкновенный совсем!

– Да. Теперь.

– В смысле – теперь?

– Здесь, в этом мире.

– Объясни.

– Мы из мира Смерти, как его Ленка называла, в другой мир попали. Не в этот. И тоже друг друга потеряли. Потом нашли. Потом сюда попали. И снова потерялись. Я здесь уже почти шесть лет. А Ленка… сколько? Полгода, вроде.

– И сюда тоже с помощью кинжала попали?

– Нет. Тамошние аборигены нас домой отправили. Но не получилось. Вместо дома мы сюда попали. Если это и наш дом, то мы из его прошлого. Но мне кажется, что это другой мир.

– Почему?

– Сложно объяснить. Ощущение. Мы, считая наш родной, в четырёх побывали. И вот этот… Он как-то иначе воспринимается. И ключ перестал ключом быть, – Ник повертел кинжал в руках и вдруг улыбнулся: – Я сначала вообще решил, что эти ребята, Древние, которые нас пытались домой отправить, лопухнулись, и мы в том мире и остались. Выхожу из портала, а тут эльфы бегают. Правда, я очень быстро понял, что к чему. Хотя с теми отморозками… Фло вам, наверное, рассказывала?.. неловко получилось.

– В смысле?

– Да это я их убил. У меня меч – тоже от Древних подарочек. А у этих ребят технология уже настолько развита, что вполне за магию сойдёт. В общем, это оружие не только убивает тело, но и разрушает матрицу личности. Так что там в клоны переписывать нечего было.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

Ну вот, опять двадцать пять. Что ему, рыдать по ублюдкам? Хотя Инге права, он действительно спокоен. Даже у меня от воспоминаний рассказа Фло желваки играть начинают, а он спокойно так говорит, без эмоций, что ли. Том бы на это сказал что-то типа: «Анализ данных свидетельствует об отсутствии необходимости демонстрации переживаний», ну или что-то в этом роде.

– А что мне, рыдать над этими уродами, что ли? – Николас почти дословно повторил мои мысли. Не удивительно. Судя по всему, он бывший военный, я тоже в пехоте оттрубил по полной, так что у нас с ним одни понятия должны быть.

Инге помолчала, потом головой мотнула:

– Обойдутся! Рыдать над ними… А ты сказал, что этот мир какой-то не такой. Что ты имел в виду?

– Не знаю. Не разобрался пока. Но знаешь, что на самом деле интересно? Миры похожи. Они совершенно разные, но что-то общее есть.

– Это как?

– Ну вот смотри. У нас дома, на Земле… на Терре были только люди. Но всякие эльфы, гномы, каджиты – люди-кошки, орки и прочие…

– Ага, и гоблины! – Инге явно вспомнила, как я называл наших костоломов на Тиране. Обычно и меня хватало для объяснений, что к чему, но если барыга тупил, приходилось вызывать гоблинов…

– Да, и гоблины… В общем, у нас вся эта братия была в книгах, фильмах, компьютерных играх. В том мире, откуда мы сюда попали, жили люди – и целый набор таких фэнтези-персонажей. И были просто в глаза бьющие параллели с вот этим вот миром, – Ник для наглядности потыкал пальцем в песок. – Там были баболаки – здесь есть хатоны. Они даже внешне похожи. Очень. Здесь есть амазонки – там были чары…

– И что это значит?

– Что в Мультивселенной все миры взаимосвязаны. И по-моему, логично предположить существование некоего центра, типа ядра Галактики.

– Погоди… а наша Туманность?

– Ты про Туманность Шнайдера? Ну да. Это можно счесть уменьшенной копией разделения между мирами. Там, где мы были, существовал барьер, отделявший обычный мир от так называемой… – Ник замялся, словно не хотел что-то произносить вслух. Наконец, он подобрал слово, явно не то, о котором думал вначале, – от Пустоты. То есть миры в той или иной степени повторяют друг друга. Разные времена, разные или отличающиеся законы природы, но в глобальном плане они похожи. И информация между ними шныряет только так. И как мне кажется, чем меньше «вес» информации, тем легче она проникает.

– Это как?

– Ну смотри, что ты знаешь об эльфах?

– Только то, что Флоретта рассказала. Ну… Острые уши, красивые, стреляют хорошо из…

– Луков, – помог я.

– Да, из луков. Ну и всё, наверное.

– Понятно. Слушай. Сказки об эльфах появились за сотни лет до космической эры. Думаю, что всё это время информация из миров, где они существуют, просачивалась по крупицам, находя отражение в книгах, сказках, преданиях. Представь: писатель обдумывает идею и засыпает с ней. А его сознание, не изученное до сих пор, кстати, каким-то образом касалось некоего межмирового информационного поля, откуда и приходили какие-то образы.

– Информационное проникновение? – Инге показывала мне рисунки Маши. Бр-р, ну его нафиг, такое проникновение.

– Ну да, Маша… знакомая моя про вампиров говорила. Мол, сейчас это болезнь, а в прошлом люди всякие ужасы глупые придумывали… – Инге помолчала и вдруг спрашивает: – А почему ты нам всё это рассказал?

– Хм, а почему нет? – Ник пожал плечами, а Хелен открыла глаза, на живот перевернулась и на Инге смотрит удивлённо:

– Ну ты даёшь, подруга!

– В смысле?

– Да ты киборга проняла!

Мы на Хелен уставились, а она смеётся:

– Ник, ты поосторожнее с этой девочкой! Она не амазонка, конечно, но на симпатию и доверие раскрутит только так!

– Да амазонка я, амазонка! На четвертиночку! Ты мне лучше скажи, при чём здесь киборг… – Инге вдруг замолчала и на Ника смотрит, открыв рот. – Но… Как такое… Но тогда понятно, почему ты…

Ник бровь приподнял:

– Почему я – что?

– Я тебя не так ощущаю, как обычных людей. В эмоциональном плане.

Ха, вот не зря я Том Тома вспомнил. Хотя… Нет, Том просто другой, Инге его не ощущает потому, что у Тома другие принципы работы. Наверное. Но вот странно, кстати: Николас реально ограничен на эмоции, это заметно, а Том – нет. Том просто не считает нужным их показывать нам, мягкотелым. Он даже как-то объяснил, почему: не хочет провоцировать неконтролируемый всплеск биотоков в наших нейронных цепях, так что чаще всего он свои эмоции держит в себе. Странно, выходит Ник больше киборг, чем Том?

– Ну да. Я киборг. В том мире, с эльфами, я чуть не погиб. Пострадал сильно, в общем. И всё те же Древние меня с того света вытащили. Как могли. Как ты думаешь, как я через несколько дней после попадания сюда смог управлять кораблём и вести бой? Я просто подключился напрямую к кибермозгу и скачал программы.

– Погоди! – Инге аж взвилась. – Как такое может быть? Если ты киборг, созданный где-то там, то как ты оказался совместим с протоколами здесь?

– О, сейчас начнётся! – Хелен снова завалилась на песок. – Инге, это надолго. Если надоест – убегай, я его задержу!

– Всё так плохо?

– Почему плохо? Просто я долго над этим думал и пришёл к парадоксальному, возможно, выводу. Мне кажется, что Мультивселенная обладает неким… Нет, не разумом, но… Скорее, надо говорить о том, что существуют некие правила, базовые принципы, которые срабатывают, когда из вселенной во вселенную попадает не информация, а её носитель…

Короче, по словам Ника выходило так. При Переходе у человека усиливаются те свойства, которые необходимы для выживания. Мультивселенная словно даёт ему фору, дополнительный шанс. Но и только. Как он сказал, в их фантастике одно время модно было писать о том, как какой-нибудь клерк попадает в другой мир и становится там немеряно крутым и непобедимым. Так вот это чушь, бред и почёсывание комплексов автора. Не бывает такого. Если ты ничего не умеешь, то и не будешь ничего уметь. Да, ты станешь сильнее, здоровее – ну и что? Выжить это тебе не поможет.

Но если у тебя есть нужные для выживания навыки, то с ними всё станет очень хорошо. В том фантастическом мире – а по словам Ника, там целая толпа попаданцев оказалась, потому что надо было какую-то проблему решать, с которой местные справиться не могли, и эти самые тамошние Древние что-то сделали, чтобы нужных людей к себе заманить… Так вот, были там двое таких ребят. Одна девчонка, пятиборец – я знал, что это такое, а Инге пришлось объяснять, и парень – любитель какого-то традиционного фехтования. Дома они звёзд с неба не хватали, выступали на местных соревнованиях. А когда попали в этот самый фантастический мир, очень быстро стали первыми клинками какой-то тамошней Империи. А вот самому Николаю пришлось учиться с нуля, что фехтовать, что ездить верхом. Потому что раньше не умел.

Я покрутил в голове его слова. Да счаз-з, Древние постарались, как же! Что же они раньше-то не подсуетились? Не, ребята, ни при чём они. Да и с Переходом и Мультивселенной Ник всё усложняет – или упрощает, тут как посмотреть. Вот взять тот же Марс с его песчаными бурями и ежами. Не будь бурь, ежи вымерли бы давным-давно. А так ветер поднялся и разбросал колонию, кого куда. Часть из них уснула, а часть нашла новый источник воды и стала размножаться. Но буря не перекидывает ежей в конкретное место, вовсе нет, и умысла в этом никакого тоже нет. Это естественный процесс, планета, природа, сама регулирует своё состояние. Так и тут. Нет никакого вселенского разума Мультивселенной, есть организм, структура, весьма стойкая и стройная, которая сама себя регулирует. Какая-то область организма оказалась заражена, и он выбросил туда партию этих… макрофагов, в роли которых выступил Николас с Хелен и их друзья. Наверняка и другие были, те самые клерки, которые сгинули под стрелами эльфов, клыками вампиров и чем там ещё… И вот тут у меня возник вопрос. Если эти двое – своеобразные макрофаги, и этот организм забросил их к нам, когда они должны были попасть в другое место, то что тут должно произойти? Око? С ним мы разобрались при участии Хелен, а Николас? Да и Око не самая ужасная проблема для ТС… Кажется мне, должно быть что-то куда более серьёзное, что может нарушить равновесие нашего мира. И вот это пугало.

– Так что, когда я попал сюда, моя… система, если хочешь, оказалась оптимизирована под здешние условия.

– Не. Не получается. Тут что-то другое… – Инге задумалась, а я, кажется понял. Они действительно усложняют, на самом деле всё значительно проще.

– Помнишь, как ты здешний французский учила?

– Ну да. Не так уж и сложно, если знаешь несколько языков.

– У Николаса то же самое. Ник, если ты киборг, то в тебе же не просто комм стоит, верно?

– Верно. Я так понимаю, это электронная копия моего мозга. Они, обычный мозг и электронный, дополняют друг друга, это как комм с двумя связанными процессорами.

– Ну тогда всё просто. Ты попал в наш мир, и пока рубился с игроками и резал орков, твой комм-мозг проанализировал потоки информации и настроился на местные протоколы. Он же у тебя живой, как я понимаю. Не просто кусок железа или что там.

– Хм-м-м… Когда я вижу грязную лужу и хочу пить, я наливаю воду в котелок и кипячу её, тем самым адаптирую грязную воду под свой организм… Знаешь, а ведь похоже на правду. Очень похоже, а если к этому добавить влияние Перехода…

– Судя по твоим словам, Переход не адаптирует, а доводит до оптимума возможности и навыки. Вы ведь не стали сверхсильными и всё такое. У вас просто довели ваши возможности до оптимальных, и всё. А учитывая, что тогда вы попали в мир, где условия жизни, мягко говоря, не очень, то на общем фоне вы имели резко выделяющиеся способности, которые и помогли вам выжить в совокупности с вашими навыками. Что? – я вдруг заметил, как все на меня смотрят. Инге восторженными глазищами, а Николас и Хелен ошарашенно.

– Тим, откуда? – Хелен вопросительно подняла бровь.

– Не понял. Что – откуда?

– Прости, но ты не производишь впечатления… философа и теоретика.

– Э… Ребята, любой, кто воевал, становится немного философом. А теоретик… я же как-никак канонир третьего класса, так что со знаниями у меня всё в порядке. Плюс моя работа на Тиране подразумевала частые контакты с людьми, – главное, серьёзный тон сохранять, – а это тоже, знаете ли, способствует гибкости мышления. Попробуй, пойми, гоблинов вызывать или на базар барыгу разводить. Был бы тут мистер Флин, он бы вам не то ещё сказал.

Хелен задумалась и кивнула. Хм-м… Она что, Флина знает лучше, чем я думаю? Вполне возможно, вполне…

– Тим!!! Ты такой умный!!! – Инга повисла у меня на шее. Видно, что тоже прикалывается, а всё равно приятно, чего уж там. – И ты совсем не удивлён, что они из другого мира? Это же чудо!

– Чудо то, что я тебя встретил. Что амазонки в экипаже Арка, что у Николаса больвог в команде… – да, про это все в Братстве знают. Тот самый гладиатор, которого Ник на Арене уделал. – А то, что двое людей из пункта А в пункт Б попали, какое уж тут чудо, – я обнял Инге и поцеловал. И больше мы в тот вечер время на разговоры не тратили. Только разошлись по пляжу в разные стороны, чтобы друг другу не мешать.

«Память»

Им не хватило буквально двадцати минут. Они успели забрать контейнеры из пещеры, за шкирку выволокли оттуда Адлера, который упорно хотел идти дальше, погрузились, заняли места – и…

– Внимание! Фиксирую напряжение. Два… Нет, три. Двое по курсу. Третий промахнулся.

– Капитан?

– Не успеваем. Повезло уродам, они нам вектор перекрыли, – Янка помолчала. – Несомые, готовность старта. И не высовывайтесь до поры до времени. Лер, вектора проколов?

– Передаю. Есть ещё два.

– Янка, на частотах Братства и домой сигнал: «Принимаю бой с превосходящими силами противника, прошу помощи». Указать предполагаемые координаты боя.

– Приняла. Сигнал пошёл. Первый, второй, старт.

– Принято.

Всё-таки есть в этом моменте что-то мистическое. Какое-то не очень понятное сверхъестественное удовольствие, когда открываются створки шлюза и катапульта выбрасывает тебя в космос, в бой. Все мысли в сторону. Есть свои, зелёный маркёр, есть чужие, красный маркёр, чужих надо уничтожить любой ценой. Паша вывел «дракона» и занял место в задней полусфере «Веги». С другой стороны встал Адлер. Теперь и без того плохо видимые на радарах МДЧ становились совершенно неразличимыми. «Вега» взяла курс к вероятной точке боя, туда, где противник пройдёт стабилизацию и станет доступен для атаки.

– Двух снимем на торможении. Останутся два плюс потеряшка. Этот третий меня беспокоит, – выдал Паша.

– Большой корабль с несомыми?

– Думаю, да. Рейдер или что-то типа того. Штурмовик с парой пташек пошёл бы со всей кучей. А этот хочет спокойно выйти, скинуть несомых и потом принять бой.

– Так может, я его подожду? Успею к зоне стабилизации.

– Давай. Сноси его на хрен и к нам. Если успеет выпустить кого, наплюй. Скопом добьём.

– Принял.

МДЧ Адлера моргнул выхлопом и ушёл в сторону. «Ну всё, началось!» – Паша довольно оскалился, чувствуя, как подключается к системам корабля. Вернее, не подключается, сливается с ними. Теперь он и его корабль были одним целым. Чёрным Драконом.

– Первых по одному, потом в паре.

– Приняла. Начали.

Прокол со стороны – это очень красиво. Словно ленты серебристых вуалей выстреливают из точки пространства, расползаются туманом, в центре которого появляются чёрные силуэты – корабли. Идущий с релятивистской скоростью объект не может излучать свет, он в каком-то смысле и есть свет, но летящий тонким пучком в конкретном направлении. Если встать на векторе движения, то будет ощущение, что корабль просто появляется из ниоткуда. Появляется и начинает резко увеличиваться. Этот эффект очень любят режиссёры, хотя на деле только безумец может рискнуть встать на векторе выхода или пересечь его. Безумец или высококлассный навигатор и отменный пилот в одном флаконе.

Да, асом в их команде была Яна, но и они с Пашкой были не лыком шиты, недаром бо́льшую часть жизни проводили в своих «драконах». Адлер проскочил вектор движения противника за мгновение до его выхода, раскидывая небольшие, меньше кулака шарики-мины с антивеществом. Крутанул петлю и пошёл параллельным курсом, наращивая скорость.

«Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь», – закрутились в голове слова старинной песни. Сейчас они приобретали совершенно другой смысл. Настоящий. Миг между прошлым и будущим – это те самые секунды, когда выравниваются скорости тормозящего и разгоняющегося корабля, тот самый момент, когда они по-настоящему видят друг друга и могут открыть огонь…

* * *

– Есть стабилизация!

– Несомым к старту.

Рубене был спокоен. Конечно, штурмовик, который они собирались перехватить, был не самой лёгкой добычей и наверняка одного-двух он завалит, ну, может, трёх. Туда им и дорога, первая тройка кораблей была швалью, наёмниками-одиночками, польстившимися на деньги и обещанную долю приза. Сдохнут и хрен с ними, на то и был расчёт. Платить им Рубене всё равно не собирался. А потом он спокойно возьмёт измотанный боем корабль.

– Кэ-э-эп!!! – возглас по нейросети чуть не взорвал голову. И одновременно в глубине корабля стали не сгорать, а просто испаряться предохранители.

Взрыв каждой анигиляционной мины был слабым, но вместе они снесли лобовые дефлекторы и перегрузили динамическое поле. И автоматика перекинула на него все мощности с защитных полей. Иначе сопротивление пространства просто слизнёт магнитно-динамическую защиту, и корабль в одно мгновение превратится в пыль.

– Про…

Капитан и сам увидел то, что пытался передал канонир. Непонятно откуда на радаре появилась точка, совсем рядом с их кораблём, пожалуй, даже в пределах дефлекторных полей, будь они подняты. Небольшой корабль, который немедленно был идентифицирован и окрашен в багровый цвет. «Дракон! Значит, правда …» – это было последнее, что пронеслось по нейросети от Рубене. Ему даже показалось, что он видит оскаленную улыбку пилота, дающего команду на спарки излучателей…

* * *

– Толстяк минус, две птахи в плюсе, – бросил Адлер, уносясь к общей сваре от распухающего огненным шаром рейдера. Корабль успел выпустить звено несомых, но три из них исчезли в огненном смерче бушующей плазмы, и только два малых истребителя смогли отойти на достаточное расстояние, чтобы не попасть в зону взрыва.

С первыми двумя разобрались быстро, вспышка на радаре и довольный рапорт Адлера показали, что и с «толстяком» всё в порядке. Толстяками они называли все корабли классом выше штурмовика. Рабочий термин, дань памяти о битвах Зари. Так когда-то называли корабли мантисов, огромные, веретенообразные, способные выбрасывать стаи несомых. С тех пор так и повелось: если корабль может нести более одного звена – «толстяк». К сожалению, на этом проблемы не кончились.

– Штурмовик и истребитель. Значит, ещё два-три малых со штурмовика и два малых позади, – нейросеть донесла до Паши Янины мысли.

– Справимся. Лишь бы второй волны не было.

– Посмотрим.

Противник выскочил классическим ордером – пирамидой. В основании истребитель и несомые, в вершине штурмовик. Шли, разворачиваясь треугольной плоскостью на «Вегу». Похоже, они так и не поняли, на кого рискнули напасть, а МДЧ Павла просто не видели или не могли обнаружить.

– Напряжение! – просигналил Адлер. – Пять точек, три плюс две! Сносим и отходим!

– Вот те и вторая волна! Хороший бой будет!

– Жизнь тлен, память вечна! Понеслось!

Пока шёл обмен сообщениями, они тоже перестроились, Яна заложила дугу по большому радиусу и ушла ниже в плоскость основания, на линию истребитель- штурмовик, Пашка заходил по вектору штурмовик – несомый, Адлер встал на вектор истребитель – второй несомый. Только в кино космический бой – это мельтешение кораблей, взрывы, стрельба и крики на мостиках и в рубках, напряжённое ожидание и всё такое. На самом деле космический бой – это сложный математический процесс с определением приоритетных целей, расчётом рисков и возможных накладок. Сейчас выходило, что корабли марсиан держат все вектора и могут вести огонь по четырём кораблям противника, причём два самых сильных при необходимости оказывались под огнём всех троих. При этом противник был вынужден разрываться между целями.

– Лер, он твой! – Яна бросила поля на нос и открыла огонь из излучателей, пытаясь снести защиту истребителя, одновременно с этим выпуская два имитатора ракет.

– Принял! Паша!

– Принял!

Паша включил боевой двигатель, дающий максимальную тягу. Да, он стал виден на всех радарах, но смог прыгнуть вперёд и ударить по штурмовику и открытому борту истребителя, заставляя вражеских канониров спешно делить и переносить поля. Сложная задача, когда по тебе проходятся четыре трио и две торпеды… Штурмовик огрызнулся, и хорошо так, сжигая поле «Варяга», но Павел уже затабанил, провоцируя брочинг[8], на мгновение отправляя корабль в непредсказуемый и непросчитываемый поворот. Ушёл от повторной атаки, восстановил управление, выстрелил по второму несомому. МДЧ Адлера занял место Паши, сокращая дистанцию и добивая истребитель: первая спарка снесла уже ослабленные поля, вторая, с микрозадержкой, ударила по самому кораблю. Адлер пронёсся вперёд, ударил по штурмовику, окончательно сбивая его защиту и открывая противника для удара Яны. Паша тем временем снёс оставшийся несомый и ударил по подходящим с уничтоженного толстяка кораблям. Понял, что остался без защиты, и почти сразу услышал:

– Паша, на борт! Бери моего дракошу.

– Принял. Адлер?

– Цел. Время на заправку есть.

Вот он, единственный недостаток несомых МДЧ… или достоинство, это с какой стороны посмотреть. На каждом «драконе» стоят реактивные движки на высокоактивном химическом топливе. Обычные несомые ведут бой на основных двигателях, но МДЧ превосходят их в манёвре и скорости разгона в разы. Вот только кончается химическое топливо катастрофически быстро…

Два вражеских истребителя и штурмовик уже вышли из гипера и оттормаживались, ещё два прокола были в стадии формирования. Паша подошёл к «Веге», открыл блистер и, отправив свой МДЧ в дрейф, прыгнул на броню, забираясь в шлюз.

– Паш, как ты?

– Нормально. Пойду со своим в паре. Там с полями кисло, зато все ракеты есть. Повезёт, останется цел, нет, придётся твой насовсем экспроприировать.

– Я те экспропри…

– Ещё два прокола.

– Яна, контейнеры упакованы?

– Да. Паш…

– Ян, ты же знаешь, я только «за», чтобы ты ушла с нами, но это важнее.

– Я поняла. В любом случае, я буду помнить вас вечно.

– Да уж, нас хрен забудешь! – хохотнул Адлер. – Паш, без резерва?

– А то ж, покажем этим мокрым медузам, как с Драконами связываться!

Паша смотрел, как медленно ползут в стороны сворки шлюза, открывая космос для теперь его «дракона», как медленно проплывают мимо стенки трюма, и улыбался. Если они выживут, если подмога придёт, они восстановятся, а если нет, то резерв и не нужен.

Всё изменилось, как только он вышел в космос.

– Па?

– Да, «Лапа», – ответил он «дракону» Яны. – «Варяг», имитатор.

– Принял, – ответил голосом, похожим на его собственный, МДЧ.

Первое время занимались плясками вокруг гнезда червей. Противник никак не хотел лезть на рожон, и атаковать его было тоже верхом неосмотрительности, они крутились друг вокруг друга, меняя плоскости, то заходя на атаку, то отступая. А время тикало. Было понятно, пираты просто ждут, когда из гипера вынырнут толстяки и выбросят несомых.

Самым опасным из тройки был волк. Кургузый истребитель с чудовищной огневой мощью и сравнимой с ними тягой. Как только толстяки начнут торможение, он ринется в атаку во главе построения, связывая их боем и не давая напасть на толстяков.

– Да откуда их столько?

– Кто-то нас слил. Вот всякой швали и набежало…

– Одного могу снять.

– Давай, заодно эта псина отвлечётся.

– Принял, приступаю.

Адлер дал импульс, разгоняя корабль к точке рандеву с одним из толстяков, и погасил главный двигатель, исчезая с радаров.

– Бей!

Они с Яной накинулись на дёрнувшегося ведущего вместе, имитатор на «Варяге» держался позади, не вступая в бой и выжидая. За годы полётов с капитаном ВИ просчитал тактику боя Павла и теперь выжидал. Дождавшись момента, нырнул, выходя из плоскости боя и закрываясь от штурмовика противника «Вегой». Подпустил волка, ударил из излучателей, одновременно выпуская обе ракеты, и метнулся в сторону, практически в лоб атакуя заходящий на «Вегу» второй истребитель. Залп нескольких трио пирата испарил «дракона» за мгновение до отстрела чёрного ящика. Удар был такой силы, что лучи нескольких установок, бьющих с минимальной задержкой, всё-таки прошли и достали «Вегу», отправляя Яну в брочинг. Но за мгновения до этого ракета, выпущенная имитатором, прошла в пробитую брешь поля Волка…

«С-с-сука! На!» – видеть смерть своего корабля больно, но жизнь продолжается. Продолжается вечно, пока жива Память. Паша ушёл под расцветающий шар взрыва. Спасибо, «Варяг»…

– Толстый минус, семь плюс. Веду бой! Не тяните! – раздалось в сети.

Адлер достал один из рейдеров, но тот успел выпустить почти два звена несомых. Второй толстяк тоже не затягивал выброс, и теперь четыре пятёрки рыскали вокруг, выискивая наглого дракона. Хорошо ещё хоть скорость погасили не до конца, и свободы манёвра у них особо не было. Почему Янка не стреляет? Паша крутанул корабль тормозным движком, заодно пропуская мимо ракету с истребителя и его залп, и кинулся в атаку.

– Блинчик!

– Принял!

Яна вынырнула с кормы истребителя, приходясь корпусом почти по его полям, перебросив все дефлекторы вниз. Вспышка манёвровых, и «Вега» резким ударом полей и корпуса проломила дефлекторы врага. Возглас «Бей!» совпал с воем излучателей Паши. Плохо, пошёл перегрев, может, успеют остыть. Он ощутил, как по трубкам пошла охлаждающая жидкость, но мало. Не то повреждения, не то перегрев большой. «Воздух». Струи сжиженной дыхательной смеси ударили по излучателям, исчезая даже без вспышек. «Норм».

– Ян?

– В норме, восстановлюсь. Снёс, сука, все пулялки по борту.

– Лер, мы идём!

– Быстрее, ребятки!

А вот теперь бой превратился в свару. Адлер юлой крутился возле оставшегося рейдера, не давая ему сфокусировать орудия и не позволяя несомым полноценно атаковать. Общую картину боя более-менее осознавала лишь Яна. Паша и Адлер фиксировали только всплески сообщений, заставляя своих «драконов» крутиться, сжигая последнее реактивное топливо…

Вспышка.

Боли почти нет, только ощущение, что скаф стягивает ноги и система гасит и без того уже едва работающие болевые рецепторы. Во рту кровь, изрезанный осколками зубов язык уже не ворочается, хорошо хоть, скаф успевает отсасывать кровь, но язык сейчас не нужен, показатель жизни в оранжевой зоне и медленно скользит в красную, главное, сбить штурмовик! Кто же знал, что второй рейдер потащит ещё и его… с-с-сука! Штурмовик и толстяк, с остальными разберутся Янка и Лер. Правду говорят, Драконы не могут друг без друга!

– Лер, окно! Иду!

– Принял, командир.

Адлер выскочил из своей зоны и открыл шкальный огонь, отгоняя мелких несомых от командира и гася, насколько возможно, поля штурмовика. Излучатели работали на пределе перегрева, воздух истрачен на их охлаждение, а ракет нет уже давно. Пашка тоже не стреляет, потуги выдать из раскалиброванных и перегретых спарок хоть что-то выстрелами не назвать.

Как в замедленном кино вспыхивают боевые двигатели «дракона»… Паша, ты оставил топливо… Янина «Лапушка» с Пашкой в кабине… или он успел катапультироваться?.. бьёт в корпус штурмовика, сминая и корёжа металл, срывая остатки полей и заставляя корабль медленно, страшно медленно заваливаться в сторону рейдера. Может не успеть.

Лер осмотрелся. Несомых почти не осталось, Янка с ними разберётся…

– Подберёшь нас потом!

Последние капли реактивного топлива уходят в дюзы, сейчас, ещё, ещё… Небольшой, искорёженный, па́рящий штурмовик превращается в огромного монстра, заслоняя собой рейдер. Тот, вероятно, понимает, в чём дело, пытается уйти, и ушёл бы, ушёл, если бы… Пора! Последний импульс, разгон до максимума, насколько возможно, все системы включить на полную, чтобы защита энергокуба отказала. Есть. «Пшёл!», рывок катапульты. «Кайман» или «Кай», как называл его только Адлер, бьёт почти туда же куда и «Лапа». Всё. Даже если толстяк врубит все двигатели и поставит все поля, уйти он не сможет и такую тушу не удержит.

Стиснув зубы, Яна ударила голым бортом несомый. Залп спарки, другой, всё это напоминало какой то извращённый старинный аттракцион. Её крутило, как детский волчок. «Вега» была ранена, лишена половины излучателей и всех, ну, почти всех ракет, но слушалась своего пилота исправно. У них были шансы, у них…

Индикатор жизни вспыхнул жёлтым и начал стремительно окрашиваться красным.

«Пашка!»

– Лер, окно! Иду!

– Принял, командир…

Что будет дальше, она знала, и ей туда даже не успеть! «Окно» – это расчистить дорогу кораблю, очистить от противника и от полей, а лучше ещё и от излучателей. Это значит, Лер заливает непонятно как влезший в толстяка штурмовик огнём и отгоняет несомых от Пашки, а тот…

Индикатор стал красным! Всё.

Яна дёрнула корабль в сторону, дала залп и проутюжила ещё один малый истребитель, разбрасывая его обломки по космосу.

– Подберёшь нас, потом!

Адлер!

Твари!!!

Яна зарычала, уходя в бидугу по малому радиусу, сжигая маршевым выхлопом сразу двух пиратов. Конечно, подберу! Если успею, если смогу! Если сами успеете! Она прекрасно знала, что Пашка погиб, катапультировался или нет, неизвестно, маяк сработает, но позже, а Адлер будет тянуть до конца. Всё! Перегрев систем, теперь только носиться вокруг, пытаясь сбить несомых полями, а если два прокола – это враги, идти на таран и использовать гиперкатапульту, надеясь, что попадёт куда-то в обитаемую зону…

– Игрок за столом, моя раздача! Конец связи!

«Наш фрегат давно уже на рейде,

Борется с прибрежною волною,

Эй, налейте, сволочи, налейте,

Или вы поссоритесь со мною!»[9]…

Игорь Мурашов

– Хрена себе! Это что? – в голосе Кай звучало нескрываемое удивление.

– Драконы, – мрачно отозвался Игорь. – Три, Четыре, поиск пилотов, даю сигнал на маячки, сейчас они сработают. На шваль внимания не обращать. Второй, контроль.

– Принято!

– Я на «Вегу».

– Куда?

– На штурмовик. Вега, приём, Байкал. Вега, ответь Байкалу!

Последние несомые и то, что осталось от тяжёлого рейдера – достаточно грозный спасательный бот, – они смели на раз-два, как только погасили скорость, идя маршевыми двигателями по курсу. «Джокер» выбросил несомых: МДЧ Игоря и два «пера», истребителя амазонок. Их хватило, чтобы навести порядок. И теперь они и ребята с «Акело» искали выживших.

– Джокер, саншлюпы!

– Принял, Байкал. Два шлюпа, третьего Акело возьмёт.

– Байк…Вег…

– Янка! Жива, жди!!!

– Реб…

– Молчи дура, молчи! Найдём! – Игорь открыл блистер и прыгнул на броню. Люк… Да какой люк! В обшивке столько пробоин… – Вега, кэп в скафе?

Моргнуло аварийное освещение. Значит, в скафе. Внутри следы боя. Отделка, заботливо создаваемая Яной день ото дня, вся выгорела, переборки искорёжены.

– Арк! Бот на «Вегу»! Быстрее!

Он нашёл её на мостике, куда пришлось протискиваться через очередную рваную дыру: переборка перекосилась и люк заклинило. Шлем заизолирован, в вакууме плавают капли крови, хорошо хоть, биопластырь сработал. Аптечку снять, её картридж на хрен, он пуст. Свою подключить, так, что теперь? Переборка! Точно! «Прости, Вегуша» – установленный на максимум излучатель одним выстрелом сжёг преграду. Всё, теперь на выход. «Вега, товьсь к транспортировке». Моргание света. Умница «Вега»… Ну где этот бот, мать его?!

– Первый, заходим.

– Быстрее, чтоб вас!

– Успокойся, если жива, то всё уже хорошо будет.

– Что там?

– Один мёртв, второй в коме. Девочки обоих нашли. Живого грузим в бот.

– Кто?

– Откуда мне знать!

Яна захрипела, попыталась приподняться. «Кофры… сначала их… наш…». Да точно, кофры, что-то было… Игорь метнулся в каюту, по очереди выволок два контейнера. Ребята-технари и док уже отнесли Янку в бот. Тот оттолкнулся, выбросив в космос облачко пара, и медленно двинулся к «Джокеру». Отойдя от раненой «Веги», включил движки и пошёл на малой тяге.

– Кэп, «Вегу» надо забрать. Марс платит.

– Принял. Я её и без денег отвезу и если надо, в ремонт вольюсь.

– Знаю, Арк, но тут мы сами.

– Понимаю. Мы всё взяли?

– Да. Приза нет, уж прости.

– Принял. Внимание всем. Корабль Братства вызывает живых. В соответствии с Кодексом готов осуществить эвакуацию. Внимание всем…. – Игрок включил передачу на повтор. – Раненые уже в медблоке, тело отнесли в криокамеру. Возвращайтесь на борт.

– Мы закончили. Уходим. Я так понял, знаешь их? – Спросил Арк у Игоря. Тот кивнул.

– Да. Янка и Адлер, а там… Пашка. Мы курками вместе были, в одном звене.

– Прости, брат. Мы будем помнить его вечно.

– Вечно, – повторил Игорь, кивнув. Капитан был на Марсе всего лишь вольным слушателем, но все знали: только скажи, что нужна помощь, и он из шкуры вылезет, а поможет. Почему огромный ключник так неравнодушен к Марсу, не знал никто, а сам он только отшучивался. Мол, девушки у вас особенные…

Игрок отключил передачу.

– Канонир. Огонь по секторам, мощность минимальная. Цель… ну, ты понял. Незачем мучить людей.

– Принял. Посты Два, Пять, Шесть. Огонь по секторам. Зачистка.

– Нам бы на Марс…

– Не дойдём, Игорян. Сам знаешь. Два прыжка в резерве. До Марса, если напрямую – три.

Игорь кивнул. Они, конечно, могли рискнуть – но стоило ли? К тому же решает всё равно капитан.

– Ну, Теллур так Теллур…

Эпилог

Арк Йенс

Игрок зашёл в дом и напрягся. Что-то не так, неправильно. То ли посторонний запах, то ли ещё что-то неуловимое. В доме был чужой.

Игрок кинул сумку у двери, закрыл замок. Тихо расстегнул кобуру и взял в руку ПОСС – сангусский, сила и размеры ключников позволяли им пользоваться неадаптированными версиями популярного пистолета. Те, кто считает, что ключники – это большая и неповоротливая груда мяса, ошибаются. А те, кто при этом пытается на них накатить, ошибаются смертельно. Игрок двигался практически бесшумно, в этом доме он знал каждый уголок, каждое препятствие, которое могло возникнуть на пути.

Он уже догадывался, кто это может быть, и зачем он здесь – поговорить. Обойти системы охраны, проникнуть внутрь незаметно для окружающих мог только специалист высокого, очень высокого класса. Такой спец должен понимать, что в доме у него нет шансов против ключника. Нет от слова «совсем», даже если он стоит напротив двери с гауссом, ему всё равно не успеть. Если уж валить ключника, то издалека, чем-нибудь типа боевого лазера, или в толпе, из гаусс-автомата, правда тогда окружающие неминуемо пострадают, но цель будет достигнута. С вероятностью, конечно, очень небольшой вероятностью…

Дверь кабинета отъехала в сторону, и Игрок услышал ожидаемое:

– Заходите Арк. Меньше всего я хочу получить пулю в лоб из вашего чудовища.

– Вы? Чего-то подобного я и ждал.

Арк зажёг свет и с интересом уставился на гостя. Надо отдать должное, сидел он не в его, а в гостевом кресле. Интересно, к чему эта дешёвая рисовка?

– Зачем это, Адмирал? Мы не в галосериале. Сомнительного качества.

– Увы, это самый безопасный способ поговорить.

Игрок кивнул, уселся за стол, демонстративно положив ПОСС под рукой.

– В вашем ведомстве завелась крыса, – это было утверждение, а не вопрос. Ожидаемо. Кажется, они все расслабились. Ослепли в самодовольстве и самоуверенности. И теперь пожинают плоды.

– Как и в вашем.

– Свою мы уже вычислили. Поговорить не успели. Жаль.

– Действительно жаль, – Адмирал помолчал. – Он мог бы многое рассказать… Хотя это как посмотреть. Зато наша не дёргается.

– То есть вы знаете, кто? Налить? – Игрок дождался кивка и налил себе и гостю пива. За чем-нибудь покрепче надо было идти к бару у противоположной стены, а суетиться перед Адмиралом Игрок не хотел.

– Знаю как минимум одного. Не знаю, есть ли у него агентура, но допускаю, что да. Как и вариант, что кто-то просто по дружбе расскажет ему о нашей с вами встрече.

– Ладно. В чем проблема?

– Проблема в том, что я не могу пока его брать, и, более того, я пока даже мешать ему не могу. Он связан с Дантеем, но это ерунда…

– Я слышал, вы ликвидировали их банду.

– Да. Так вот… – Адмирал помолчал. Словно подбирая слова. А может, он действительно подбирал слова, взвешивая, что и как сказать, просчитывая последствия каждой интонации и каждого слова. – Он работает на кого-то ещё, и я не знаю, на кого. Это не наши э… коллеги. Это кто-то чужой.

– Поэтому вы будете за ним следить, – Игрок кивнул. – А я тут при чём? Или… не я? Я и мои ребята? Это связано с…

– Именно, Арк. Это связано с Марсом. Я догадываюсь, что у вас за груз, что он ничего общего с сокровищами Странников не имеет. Но…

– Но никому этого не скажете. Вы дадите агенту слить информацию о нашем рейсе. О сокровище, которое мы якобы везём. И на нас накинутся, как стая ежей на бочку с водой. Вы даже немного подогреете слухи. Так?

Вот теперь всё встало на свои места. Кроме одного: зачем Адмирал это ему рассказывает? Благородство? Не смешите. Адмиралтейство отличалось потрясающим умением решать проблемы чужими руками. И раз Адмирал начал вдруг играть в благородство, значит, у него нет других вариантов. Ему это зачем- то надо. Вопрос – зачем?

– Именно. Так что будьте готовы к жаркой встрече едва ли не на первом гипере. Мы будем мониторить пространство и сообщим точные данные, но помощи не ждите, – Адмирал с интересом и удивлением посмотрел на ухмыльнувшегося Игрока. – Я сказал что-то смешное?

– Нет. Спасибо, Адмирал. Я не ребёнок. Понимаю. Если бы не ваша служба и долг, вы бы нас не подставили. Тут всё нормально. А моя улыбка… Игра по высоким ставкам. То, чего мне не хватало. Надеюсь, там будут все шакалы, а то у нас к ним счёты. Большие.

– Хм… я рад, что вы понимаете меня, Арк, и что мы останемся друзьями. Доставьте груз на Марс, останьтесь живы, и я буду считать это услугой нашей службе.

– Даже не надейтесь, что я сгину. Особенно после этих слов, – Игрок улыбнулся и одним глотков опустошил бокал. – Вам помочь уйти незаметным?

– Нет, спасибо. Я сам.

Арк проводил адмирала до двери. Вернулся в кабинет, сел в кресло, достал вторую бутылку пива. Улыбнулся.

Игра начинается. Пора делать ставки.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Примечания

1

Межпланетное управление космической безопасности и охраны правопорядка. Это название, как и название спецподразделения «снежные барсы», заимствовано из романа С.И. Павлова «Лунная радуга».

2

«Мы с тобой давно уже не те…» Песня Юрия Аделунга.

3

Веве – религиозный символ вуду, графичные картинки, восходящие к идеографической письменности.

4

От французского un chaton – котёнок.

5

Миконекроз – дословно «грибной некроз». Мионекроз – анаэробная гангрена.

6

Имеется в виду знаменитая Lambada группы Kaoma. Которая на самом деле – откровенно сплагиаченная у Los Kjarkas «Llorando se fue». Кстати, Кьяркасы суд выиграли…

7

Московская государственная художественно-промышленная академия имени С. Г. Строганова

8

Брочинг – резкие, неподдающиеся управлению повороты судна (термин, как и многие другие на Марсе, взят из практики парусного флота)

9

Песня Ю. Зыкова

Content

Н. М. Крамаренко, О. О. Щетинин
Последний Первый

Пролог

Часть 1. Теллур

Инге Сонел

Тим Найдёнов

Инге Сонел

Яна Ланге-Орлова

Инге Сонел

Тим Найдёнов

Павел Зотов

Инге Сонел

Павел Зотов

Адмирал Базиль Номбрилли

Инге Сонел

Павел Зотов

Тим Найдёнов

Яна Ланге-Орлова

Кола Гальяно

Арк Йенс, он же Игрок

Павел Зотов

Тим Найдёнов

Кола Гальяно

Некто Арчи

Яна Ланге-Орлова

Инге Сонел

Кола Гальяно

Инге Сонел

Тим Найдёнов

Фернандо Алини

Тим Найдёнов

Кола Гальяно

Моник Шварц

Том Том

Моник Шварц

Кола Гальяно

Инге Сонел

Адмирал Базиль Номбрилли

Часть 2. «Память»

Инге Сонел

Адмирал Базиль Номбрилли

Тим Найдёнов

Палом Инге Розальба Марианна Сонел

Павел Зотов

Тим Найдёнов

Павел Зотов

Тим Найдёнов

Павел Зотов

Инге Сонел

Яна Ланге-Орлова

Инге Сонел

Павел Зотов

Николас Асеро де Андуладе (Николай Сандырь)

«Память»

Флоретта Номбрилли

«Память»

Тим Найдёнов

«Память»

Игорь Мурашов

Эпилог Арк Йенс

Примечания