Марина Серова

Магнит для неприятностей

Сегодня было невероятно жарко и душно, словно перед дождем. Правда, на небе не было ни облачка. Так что рассчитывать на то, что на разгоряченный город упадут струи живительной влаги, не приходилось. Наоборот, к полудню жара обещала лишь усилиться. Что-то рановато для середины мая.

После утренней пробежки я с удовольствием приняла душ. Потом переоделась, вышла из комнаты и двинулась по направлению к кухне, чтобы позавтракать. Там громко работал телевизор, значит, тетя Мила, вопреки обыкновению, уже проснулась.

— Мы будем держать вас в курсе назревающей экологической катастрофы, что продолжает угрожать волжскому бассейну! — бодро вещал диктор. — Наши зрители всегда первыми узнают абсолютно все новости! Не переключайтесь!

— Доброе утро, теть Мил, — поздоровалась я.

— Здравствуй, Женечка, как позанималась? — тетушка хлопотала у плиты, готовила сытный завтрак.

— Еле заставила себя пробежаться, — фыркнула я, — с самого утра страшная жара стоит. Лучше в бассейн поеду, подольше сегодня поплаваю. Все равно времени свободного полно.

— Конечно, поплавай, — поддержала тетушка, — и лучше в бассейне, в реке вода, несмотря на аномальную жару, думаю, не прогрелась еще.

— Да, ты права, для середины мая нынче невероятно жарко.

— Вот именно! И по телевизору говорят, сильно упал уровень воды в Волге. Испарилась, что ли? А они, несмотря на это, произвели сброс воды, и теперь около Тольятти оголился берег больше чем на три метра. Да так, что стали видны фундаменты домов затопленного города, да человеческие кости со старого кладбища, размытого водой.

— Что за ужасы ты по утрам смотришь? — повела я бровью.

Но тетя Мила подвоха не усмотрела и продолжила:

— И не говори, Женечка, страсти-то какие! А кроме того, из-за резкого исчезновения воды нерест рыбы оказался под угрозой. Рыбаки со всех городов волжского бассейна бьют тревогу! Судак и щука, говорят, еще успели отложить икру, а потомство остальных рыб неминуемо погибнет, что скажется на популяции, не сразу, но обязательно отразится, через три года примерно!

— И что делают, чтобы это предотвратить? — меланхолично поинтересовалась я, намазывая тост джемом.

— Кажется, ничего не делают. Рыбой, что называется, пришлось пожертвовать, чтобы не остановилось судоходство ниже по течению реки.

— Пожертвовать? — я ненадолго замолчала, думая о своем. А потом продолжила: — Конечно! Значит, судоходство важнее. Что до рыбы, наши ученые давным-давно научились выводить мальков из икры, в лабораторных условиях. Значит, и теперь выведут, и в воду выпустят, во избежание катастрофических последствий.

После этих слов я снова задумалась и перестала поддерживать беседу.

— Будешь на завтрак что-нибудь горячее, Женечка, дорогая? Омлет или запеканку?

— Спасибо, нет. Я только кофе с тостами.

— Ты как закончила последнее дело, все хандришь, дорогая, — через некоторое время начала тетя Мила, — и ты мне ничего не рассказываешь, но я же чувствую, что с тобой на том задании что-то серьезное случилось! Говорят, если поговорить с кем-то, может легче стать. Так что не молчи, деточка, излей душу. Я ведь люблю тебя глубоко и искренне и всегда готова поддержать.

— Со мной ничего не случилось, — после непродолжительной паузы вздохнула я.

— Но тебя что-то нервирует, беспокоит, прямо гложет?! — не сдавалась тетушка. — Обычно после окончания задания ты всегда радостная, веселая, хоть и вымотанная нагрузками.

Я снова вздохнула:

— Что, это так заметно?

— Дорогая, я ведь тебя не один год знаю! И поверь, всегда смогу дать совет или просто поддержать.

— Операция прошла успешно. Генка даже считает, что блистательно. Так что дело закрыто, и советы мне не требуются, спасибо.

— Но ты просто места себе не находишь после этого задания. Может, расскажешь почему? Без секретных подробностей, разумеется! Эту операцию ведь управление полиции санкционировало?!

— Да. Нужно было найти и задержать опасных преступников, которые грабили, а также похищали, калечили и убивали молодых женщин. И кроме всего перечисленного, изощренно издевались над родственниками пострадавших. Вымогали у них деньги за возвращение девушек. Но после получения выкупа никого не возвращали, а присылали запись с издевательствами.

— Господь всемогущий! Какие изверги! — вырвалось у тетушки. — Как можно пережить подобное?!

— Это и правда не все пережить сумели. Нервные срывы, инфаркты и самоубийства прокатились волной среди семей пострадавших. Но кто-то выжил лишь только ради мести. А еще для того, чтобы дождаться, когда полиция сумеет узнать, где нелюди прятали тела девушек, чтобы похоронить их по-человечески. И полковнику Петрову удалось добыть-таки информацию. Генка и правда проделал трудную работу, которая включала допросы и очные ставки, ему даже пришлось работать с агентурой. Так что он многого добился от осужденных членов банды.

— Но без твоего вмешательства он не справился бы, правда, Жень?

— Да, я играла ключевую роль в разработанной полковником Петровым операции. И с поставленной задачей справилась на все сто процентов.

— Так за чем же дело стало, дорогая Женечка?! Если всех бандитов удалось арестовать, и все прошло хорошо? Значит, это победа! Ты ведь не пострадала в ходе операции?

— Нет, тетя Мила, со мной все в порядке. Но пострадал другой человек, молодая девушка.

— Правда, дорогая? Я что-то не пойму, ты могла спасти какую-то заложницу, но не успела? Или что-то пошло не так, и она погибла во время захвата преступников?

— Это была не заложница, — негромко пробормотала я, качая головой.

Но тетя Мила уже навострила уши, и потому все прекрасно расслышала.

— Не совсем понимаю тебя, а кем же она была?

— Там все не так однозначно, знаешь ли. С одной стороны, я использовала осужденную девушку, сообщницу преступников, чтобы найти и задержать тех, кто остался на свободе. А с другой, ее саму можно было смело считать пострадавшей стороной. Жертвой, над которой издевались годами. И скорее защищать, а я этого сделать не успела. Впрочем, как ты помнишь, то была полицейская операция, и я не могу рассказать все подробности. Потому что дело еще не закрыто и следствие продолжается.

— Конечно, дорогая, я все понимаю. Так что теперь из-за этого ты расстраиваешься и не находишь себе места?

— Вот уже некоторое время пытаюсь мысленно переиграть ситуацию. Разработать другие варианты развития событий, в которых можно было бы избежать ее смерти. Выходит так себе, но я никак не могу остановиться.

— Девочка моя дорогая, да зачем же душу так себе бередить?!

— Нужно провести детальный анализ своих поступков, да и чужих тоже. Чтобы ошибки, если они были, не повторять больше никогда.

— Ты ведь обычно не допускаешь ошибок.

— В том-то и дело. Их не было и в тот раз, просто обстоятельства так сложились. Никто, ни я, ни полковник Петров не мог предусмотреть, что противников будет настолько больше, а я останусь совсем без связи. Никто не мог предположить, включая меня саму, что девушка решит закрыть меня от пули своим телом.

— Моя дорогая девочка! — всплеснула руками тетушка.

— Ирония в том, что я бы отделалась ранением, а девушка погибла. Ее звали Алина.

— Теперь понятно, почему думы невеселые все время в голову твою лезут.

— Это от безделья, — фыркнула я, — но все равно, нужно постараться взять себя в руки, разобрать ситуацию, разложить по полочкам, продумать и проиграть разные варианты развития событий. А потом все отпустить, потому что люди не способны изменить то, что уже произошло, остается только смириться. И я это обязательно сделаю. Так что все будет нормально, дорогая тетя Мила, не переживай.

— Работу тебе надо найти новую, и как можно скорее, — деловитым тоном в ответ выдала она.

После этих слов я в изумлении уставилась на родственницу, даже на несколько долгих секунд прекратила жевать. И дело не в том, что такой вывод не приходил мне самой в голову, как раз наоборот. Но от тети Милы я слышала подобное впервые в жизни.

Здесь стоит пояснить, что тетушка рьяно ненавидит мою работу, считает ее слишком опасной и недостойной девушки моих знаний, умений и интеллекта. И пусть действует она обычно из самых лучших побуждений, порою тетушке невдомек, что я-то свою работу искренне люблю и ни за что не променяю ни на какую другую.

— Ты совершенно права, теть Мила, — пробормотала я, отпивая кофе.

— Конечно, права, дорогая, у меня как-никак жизненный опыт.

В этот момент зазвонил мой сотовый телефон, на экране высветился незнакомый номер.

— Слушаю, — подняла я трубку.

— Добрый день, это Евгения Охотникова? Частный телохранитель? — неуверенно поинтересовалась незнакомка.

— Здравствуйте. Вы совершенно правы.

— Меня зовут Анна Степановна Зуева. Мы незнакомы, но я навела справки и несколько человек рекомендовали обратиться за помощью именно к вам. Если вы сейчас свободны, разумеется.

— Как раз сейчас свободна. А что у вас произошло?

— Кажется, меня хотят убить. Вернее, теперь я в этом совершенно уверена. Потому что таких совпадений просто не бывает.

— Говорите адрес, я немедленно подъеду, — чуть более резко, чем обычно, отреагировала я. Видимо, так на мне отразилась потеря подопечной, автоматически отметил мой мозг. Ибо полковник Петров, к примеру, относился к Алине как к объекту разработки. Я же после тесного взаимодействия с девушкой могла воспринимать ее только как подопечную. Потому так сильно и переживала впоследствии.

— Я живу за городом, — замялась собеседница, — и, наверное, будет удобнее, если мы встретимся где-нибудь в центре Тарасова для предварительной беседы. Может быть, вы знаете тихое и уютное заведение, где нам никто не помешает?

— Конечно, — легко согласилась я, — на Кирова есть много кафе и ресторанов, на любой вкус. Нам идеально подойдет детское кафе возле парка. Там в это время тихо и спокойно, а персонал всегда скромный и ненавязчивый, никто не станет нарушать уединения или пытаться подслушать наш разговор.

— Хорошо. Тогда встретимся там через два часа.

— Договорились, до встречи Анна Степановна.

Женщина закончила беседу более уверенным тоном. Казалось, теперь, после того, как встреча была назначена, она полностью успокоилась и поверила, что ей обязательно помогут.

Во время телефонного разговора тетя Мила не спускала с меня настороженного взгляда, пытаясь по моим репликам уловить смысл всей беседы.

— Просите, и дано вам будет, — усмехнулась я тетушке, — это звонила новая клиентка.

— Правда? А кто ее порекомендовал?

— Понятия не имею, но обязательно уточню во время первой встречи, это может быть важно.

— Но ты будешь охранять эту женщину?

— Судя по всему, она нуждается в помощи и защите. Так что да, скорее всего, буду.

— Вот и замечательно, — подытожила тетя Мила. А я ей согласно кивнула и отправилась в свою комнату собираться и готовиться к деловому свиданию.

* * *

Я любила это заведение по многим причинам. Здесь стояли уютные светлые диванчики вокруг столиков, а из окна открывался замечательный вид на консерваторию, одно из самых красивых зданий города, университет, парк и площадь с фонтаном. Вежливые, отзывчивые официанты предлагали вниманию посетителя пару десятков видов мороженого или вкуснейшие десерты с не менее вкусным чаем. И их никогда нельзя было упрекнуть в навязчивости. Они не намекали, что, взяв лишь только чашечку чая или кофе, невежливо сидеть слишком долго. Наоборот, сделав один раз заказ, там можно провести хоть весь день. И самое главное: это заведение можно посетить всего лишь пару раз, а потом не появляться хоть полгода, но по возвращении вас встретят как желанного гостя или доброго друга, что вернулся к знакомому порогу. Вам будут искренне радоваться, расспросят о делах, посетуют, что давно не виделись, и порадуют тем, что сегодня ваш любимый десерт очень свежий, буквально только что привезли.

Я добралась до заведения немного раньше, нашла удобную парковку для машины. Поднялась на второй этаж, сделала заказ и немного поболтала с приятельницей, которая стояла сегодня за кассой. Выбрала столик с хорошим обзором на улицу, опустила ложечку в емкость с мороженым и принялась терпеливо ждать.

Через некоторое время к тротуару подъехала серая «Хонда» с шашечками, открылась дверь, из машины вышла полноватая женщина среднего роста с растрепанной прической. Одета она была в тонкий лавандового цвета сарафан с бретельками, а плечи прикрывала широким батистовым палантином с вышивкой. Женщина повесила сумочку на руку, прикрыла дверцу машины и кивнула таксисту, что тот может трогаться. Тут и выяснилось, что, выбираясь, пассажирка оставила в салоне часть палантина, зажав его дверцей. Машина тронулась с места, палантин стал съезжать с плеч дамы. Она крепко ухватилась за ткань, еще ничего не понимая, но не собираясь сдавать позиций. Тонкая ткань, разумеется, разорвалась, женщина громко вскрикнула и сокрушенно покачала головой. Таксист остановился, заметив неладное, вышел из машины, открыл дверцу пассажирского сиденья, помог извлечь сильно пострадавшую ткань и быстро проговорил какую-то тираду, разведя руки в стороны. Женщина сокрушенно махнула ему рукой, мол, сама виновата, чего уж теперь, и двинулась по тротуару в сторону двери кафе. А я, хихикая над этой комичной сценой, уже догадалась, что это, вероятно, и есть моя будущая клиентка Анна Степановна Зуева.

Женщина что-то слишком долго не показывалась, и я уже начала нервничать. Ведь чтобы попасть в это кафе, нужно было войти в первую дверь, пройти мимо дверей, ведущих в подсобку и туалет, подняться по довольно крутой, выложенной кафельной плиткой лестнице на второй этаж и снова войти в пластиковую дверь со стеклянными филенками. То есть сейчас мне должно быть видно каждого, кто поднимется по лестнице и подойдет к двери. Анна не появлялась, и я уже подумала, что ошиблась. Что видела совершенно другую женщину, которая, двинувшись в сторону двери кафе, потом изменила направление и прошла мимо здания.

Но стоило мне так подумать, в отдалении мелькнули растрепанные рыжие вихры, та женщина, которую я недавно видела на тротуаре, прихрамывая, поднялась по лестнице и вошла в двери. Она сильно припадала на правую ногу, придерживая сарафан, чтобы не испачкать о разбитую, всю в крови, коленку левой ноги.

Я приподнялась с места, чтобы предложить помощь. И только сейчас смогла как следует рассмотреть женщину. Плотное телосложение я уже упоминала, стоит сюда добавить, что Анна Степановна обладала женственными округлыми формами и ладными пропорциями при небольшом росте, а еще невероятного цвета рыжими вьющимися длинными волосами. У нее было симпатичное овальной формы лицо с правильными чертами, белозубая улыбка, большие черные блестящие глаза и румяные щечки. Впрочем, возможно, раскраснелась она оттого, что сейчас к ней было приковано внимание всех присутствующих.

— Боже мой, где вы умудрились так сильно разбиться?! — воскликнула Лена, выбегая из-за кассы.

Женщина смущенно улыбнулась:

— Да сразу у входа, на коврике поскользнулась. Сначала хотела зайти в туалет и промыть хорошенько коленку, чтобы сарафан не испачкать. Но там кто-то, видать, засел и не выходит, и не откликается.

— Ой! — сказала Лена, секунду помолчала, а потом добавила: — Никого там нет. Просто у нас в заведении, чтобы попасть в туалет, нужно сначала взять ключик на кассе. А так там все время закрыта дверь. Но вы не переживайте, я сейчас принесу перекись, промою ранку, и вообще посмотрю в аптечке, чем ее смазать можно. А вы пока присаживайтесь за любой свободный столик. Разумеется, сегодня угощение за счет нашего заведения.

— Вы Анна Степановна? — подошла я поближе.

— Да, а вы Евгения? Приятно познакомиться, — женщина бросила мимолетный взгляд на коленку и задорно усмехнулась.

— Взаимно. Давайте я провожу вас за столик. А Лена после того как обработает рану, принесет чего-нибудь вкусненького, на ваш выбор.

— За счет заведения? Это странно и неожиданно приятно, — теперь уже весело хихикнула женщина. — Мне раньше так никогда не везло, если не брать в расчет падение, разумеется.

— В том-то и дело. Везение, скажем, весьма относительное.

— Ой, Женечка, я постоянно летаю отовсюду, поскальзываюсь или запинаюсь, вечно натыкаюсь на углы или не вписываюсь в повороты, скатываюсь с лестниц, просто ходячее несчастье какое-то. Сколько переломов у меня было, сколько вывихов, что не сосчитать, о мелких ссадинах и ушибах я вообще молчу. Впрочем, когда мы познакомимся поближе, вы сами все увидите и поймете.

Я проводила Анну Степановну до столика и осторожно усадила на удобный диванчик. К ней тут же подбежала Лена, промыла и обработала ссадину каким-то средством, уверяя, что теперь все будет в порядке. А потом принесла десерт, выбранный женщиной. Разумеется, мы все это время молчали, избегая обсуждать проблемы, для решения которых собрались.

Наконец, Лена удалилась и снова встала за кассу. Анна Степановна отведала пару ложечек мороженого и решила, что пора начать беседу.

— Поскольку мы с вами незнакомы, полагаю, что должна представиться. И немного рассказать о себе. А то боюсь, вы, Женя, можете сразу решить, что убивать меня никто никогда не пытался, и я сама вполне успешно могу справиться с этой задачей, — усмехнулась она.

— Была такая мысль, чего греха таить, — ответила я на улыбку.

— То ли еще будет, Женя, — хихикнула женщина.

— А можно узнать, кто рекомендовал вам обратиться именно ко мне? Ведь раньше, я уверена, мы с вами нигде не пересекались.

— Зато у нас есть общие знакомые, и они дают вам самые лестные рекомендации.

— Правда, а можно полюбопытствовать?

— Роман Павлович Санин говорил, что вы не просто охраняли его сына, но и умудрились наладить их расшатанные семейные отношения. Так что тарасовский бизнесмен остался доволен вашей работой, рассыпался в комплиментах и выражал благодарность.

— Понятно, — усмехнулась я, — а кто еще? Вы сказали, что имеете пару рекомендаций.

— Полковник полиции Геннадий Петров.

— Вы знакомы с Генкой? — неизвестно чему обрадовалась я. — Мы вместе учились и сто лет знаем друг друга. Даже сквозь долгие годы дружбу пронесли.

— Не то чтобы слишком близко, это скорее шапочное знакомство. Но я сочла удобным сделать парочку звонков, чтобы узнать, у кого еще можно навести о вас справки. Поскольку о самом Геннадии все отзываются как о грамотном специалисте и достойном человеке, я решила, что его рекомендация дорогого стоит. И после короткого разговора с полковником решилась позвонить вам, Женя. Кстати, он же заверил меня, что как раз сейчас вы совершенно свободны от дел или правительственных заданий.

— Да, это правда. И я с удовольствием займусь вашей защитой, помогу найти верное решение проблемы или обнаружить злоумышленника, — говоря эти слова, я тонко намекала, что пора, собственно, переходить к сути самой проблемы и описанию покушений.

Но Анна Степановна словно оттягивала этот неприятный момент.

Женщина свела брови на симпатичном лице, придавая ему озабоченное выражение, немного подумала. Потом сцепила пухленькие пальцы, украшенные кольцами с крупными камнями, в замок. Еще немного помолчала, точно собираясь с мыслями, и только после этого продолжила:

— Я могу считать себя вполне успешной женщиной. Мне немного за тридцать, живу одна, и вот уже несколько лет являюсь единоличной владелицей сети косметических салонов в Тарасове. Это бизнес хлопотный, но стабильный. Есть сеть заведений, расположенных в арендованных или выкупленных мною зданиях, постоянные и проверенные поставщики, давно наработанные, в основном обеспеченные клиенты. В последние месяцы налаженный бизнес буквально крутится сам, и количество клиентов постоянно растет. Нет, я, конечно, регулярно проверяю отчеты, слежу за счетами, налогами и прибылью и порою решаю некоторые организационные или кадровые вопросы. Но в принципе, бизнес не требует постоянного внимания или крупных вложений, что меня вполне устраивает.

— Конкуренты? — осторожно подсказала я, когда женщина ненадолго замолчала. — Или, может быть, бывшие деловые партнеры? Просто вы упомянули словосочетание «единоличная владелица», — пояснила я, видя недоумение на лице Анны Степановны, — это позволяет предположить, что когда-то деловые партнеры у вас имелись?

— Нет, Женя. Понимаю, что невольно ввела вас в заблуждение, и честно говоря, не знаю, зачем так сказала. Но я начинала бизнес сама, с одного салона, буквально с нуля. Денег ни у кого не одалживала. И моими партнерами являются лишь поставщики оборудования и косметических средств. Сейчас мы используем в основном израильскую технику, витаминные препараты или косметику. Потому что они самые качественные в мире. А что касается цены, то я давно могу позволить себе оптовые закупки, так гораздо выгоднее. Что до конкурентов, то расспрашивая о них, я так понимаю, вы пытаетесь сразу нащупать точки, которые могли бы стать отправными в расследовании?

— Да, пожалуй, так и есть.

— То есть конкуренты могли бы стать главными подозреваемыми в покушениях?

— Наверное, как вариант. Ведь в расследованиях не стоит упускать ничего важного.

— Понимаю, — сосредоточенно кивнула женщина, — и вы, конечно же, можете потом проверить это направление, но я не считаю его сколько-нибудь перспективным. То есть конкуренты у меня, разумеется, есть, куда же без них. И на рынке предоставляемых нами услуг ежегодно появляются новые клиники или салоны. Но для моей сети это мелочь, и составить серьезную конкуренцию они мне не способны. Я же, в свою очередь, никогда никому «не переходила дорогу» и «не перекрывала кислород». Так что в деловом мире мне мстить некому.

— То есть угроз от конкурентов никогда не поступало? И каких-либо серьезных споров, например, из-за помещения, у вас не было?

— Нет, Женя, в сфере бизнеса у меня нет и не может быть врагов. Но, разумеется, вы вольны все проверить.

— А как насчет недовольных клиентов? Ведь проколы или шероховатости бывают у всех.

— У меня трудятся компетентные сотрудники. На косметических или фармацевтических препаратах мы никогда не экономим, так что серьезных проколов не случалось, Бог миловал. Но люди разные, и тут вы правы, могут возникать некоторые происшествия. В основном бывает, что ожидания клиентки не совсем соответствуют действительности, потому как дама сама себе что-то придумала. Тогда персонал поясняет все или решает спорные моменты. Для таких сложных ситуаций у меня в штате даже практикующий психолог имеется. Если нужно, она привлекает к работе медика, чтобы он разъяснил, например, как важен курс восстановительных процедур или специального ухода, как это повлияет на конечный результат. Поймите, Женя, мой бизнес строится вовсе не на стремлении срубить денег с клиентки за курс визитов, а потом хоть трава не расти. Наша цель — оказывать комплекс услуг, давать советы по уходу, предоставлять для этого качественные средства и делать наших принцесс еще красивее или продлевать молодость. И делать это нужно так хорошо, чтобы люди возвращались к нам снова и снова. Лишь при таких условиях подобный бизнес будет стабильно процветать.

— Хорошо, здесь пока все понятно. Теперь расскажите о самих покушениях. Что, когда и при каких обстоятельствах произошло? По ходу повествования я буду задавать уточняющие вопросы. А вы, пожалуйста, не упускайте никаких подробностей. Потому как никогда не знаешь, что именно окажется важным.

— Понимаю и постараюсь. Первое покушение произошло примерно две недели назад, да, в начале мая. Я была на выставке косметического и медицинского оборудования. Ее организовали в двух павильонах торгового дома «Этель», что на набережной. Мне необходимо бывать на подобных мероприятиях, чтобы быть в курсе всех новинок.

— Вы получили персональное приглашение на выставку?

— Да, его прислали в тот салон, где у меня офис, он на улице Глинки находится. Одно приглашение было для меня лично, остальные — незаполненные, это обычная практика.

— И вас сопровождал кто-то еще?

— Да, Владислава, мой юный, но подающий надежды специалист. И Марина, с ней мы уже более семи лет сотрудничаем.

— Понятно, продолжайте, пожалуйста.

— После открытия выставки и презентации оборудования был небольшой фуршет. Потом он плавно перешел в благотворительный аукцион, и снова фуршет, это так устроители придумали. Девочки ушли раньше, после первого фуршета, вечер слишком затянулся. Мне же пришлось остаться, несмотря на усталость. Я не являюсь фанатом такой благотворительности, потому что не знаю, кому эти деньги попадут в конечном итоге. Но от меня этого ждали, поэтому я сделала взнос в тот вечер, выпила очередной бокал сока, потому как была за рулем, и отправилась домой. Вернее, я покинула павильон, пересекла большое фойе и вышла в дверь, возле которой стояли два охранника, чтобы направиться в сторону парковки, где я оставила свою машину. Несмотря на прохладную еще погоду, на мне было легкое вечернее платье с накидкой из меха и туфельки с закрытым носком на каблучке, а сзади тонкий ремешок.

Я молча кивнула, не понимая, зачем нужны такие подробности. Это стало понятно чуточку позже. Анна же тем временем продолжала:

— Этот ремешок на туфельке весь вечер раздражал меня безмерно, постоянно сползал под пятку! И на скользком полу я боялась растянуться, потому что это мне не впервой, так позорно падать. А потом ремешок спас мне жизнь, представляешь?! — возможно, от волнения она автоматически перешла на «ты». — Ой, прости Женя.

— Ничего, я и сама хотела предложить, время здорово экономит.

— Я не против.

— Ладно, тогда продолжай.

— Вышла я из здания и собралась по ступенькам крыльца спускаться. Тут ремешок опять и сполз, а я остановилась, чтобы его поправить. И в этот момент, прямо перед моим носом просвистел кирпич! С крыши упал, прямо у ног! Вернее, с козырька, там такой козырек над крыльцом нависает. Что?! — разглядела недоверие на моем лице Анна Степановна. — Вот только не надо так смотреть, словно хочешь сказать: «С твоим фееричным везением да кирпич на голову! Это же просто классика жанра! Он мог и случайно упасть, и покушения не надо!» — я и сама себе вначале так говорила.

— Ничего подобного. Кирпичи ни с того ни с сего на людей не падают. Потому как сами они летать не умеют. И если кирпич упал прямо перед вами, не факт, что его бросали с крыши. Но человек, скорее всего, знал, что делал, и преследовал одну из двух целей.

— Какие именно цели, Женя?

— Собирался убить или напугать.

— Да?! Пожалуй, напугать-то у него получилось. Бесспорно, получилось! И вообще, у происшествия свидетели были — те самые охранники. Так что скандал шумный вышел! Я вначале сильно растерялась, а потом сильно осерчала, принялась кричать и плакать. На крики сбежались устроители выставки и сотрудники службы безопасности.

— Расследование проводили какое-то? Может быть, полицию вызывали?

— Устроители мероприятия очень просили меня не поднимать лишний шум и не настаивать на привлечении к делу властей. Потому как это может повредить рейтингу выставки, а она только открылась, и все такое прочее. Но расследование, силами службы безопасности, клятвенно обещали провести.

— Понятно и неудивительно, все как обычно. И что? Каковы результаты этого расследования?

— Так они не перезванивали еще. Полагаю, что до сих пор разбираются.

— Две недели?! — несказанно удивилась я. — Однако! Думаю, они побегали при тебе для вида, демонстрируя кипучую деятельность и суету, а потом спустили все на тормозах. Раз полицию не вызывали, значит, и дело не заведено. А поскольку ты больше не звонила и претензий не предъявляла, то и стараться вроде как не надо. Тем более что служба безопасности в этом случае не что иное как обычные охранники, набранные временно, пока длится мероприятие. Да и набранные зачастую из кого попало и где попало, лишь бы вид был представительный.

— Что ты говоришь? А я как-то и не подумала сразу. Но ты права, пожалуй, выставка ведь всего десять дней работала. Так что же, теперь ничего расследовать не получится?

— Я, конечно, найду устроителей выставки и узнаю, кто на мероприятии возглавлял охрану. А также потребую все их наработки по покушению на тебя. И все хорошенько проверю. Но обычно у расследования бывает хороший результат, если его вести по горячим следам. Так что качественных результатов, а также поимку преступника, как ты понимаешь, гарантировать не могу.

— Конечно, понимаю. Но думаю, что разобраться со всем нужно.

— Обязательно! Тем более что это не единственное покушение, как я понимаю?

— Да, именно, но прежде чем рассказать о втором, я должна кое-что пояснить. Ведь лучше сообщить лишнюю подробность, чем случайно упустить нечто важное. Ведь так?

— Да, конечно, — согласно кивнула я, — слушаю тебя внимательно.

— Я живу в загородном доме. Он находится в небольшом коттеджном поселке, расположенном неподалеку от Тарасова. Ничего особенного, обычные аккуратные домики, которые возводились строительной компанией по типовым или индивидуальным проектам, по выбору заказчика. И выкупались как на стадии начального строительства, так и готовыми, что называется, «под ключ». Участки там, правда, небольшие, дома стоят достаточно близко друг к другу, но соседи, как правило, достаточно приличные и обеспеченные люди. Кроме того, со временем все посадили кусты, деревья, заборы поставили, и каждый двор стал немного обособленным и гораздо более уютным. За общим порядком на территории поселка следит дочерняя компания застройщиков. Их работники стригут газоны перед домами, если нужно, подрезают деревья и кусты, а также вывозят мусор, а зимой чистят и вывозят снег. Кроме того, территория поселка охраняется. То есть там всегда тихо, спокойно, по вечерам горят все фонари, нет случаев вандализма или хулиганства.

— То есть все жители там себя чувствуют в безопасности? — протянула я.

— Да, именно так.

— А что вас всех в этом убеждает? Шлагбаум на въезде у дороги и скучающий охранник в будке, сидящий рядом с ним? Камеры видеонаблюдения, расставленные по периметру поселка?

— Да, наверное, только насчет камер я не в курсе. И не знаю как вокруг, но на территории их нет, это точно. Иначе я давно бы заметила. Просто охрана не пропускает никого через КПП, только владельцев недвижимости. А если к жильцам едут гости, нужно предупредить охрану заранее, а всем прибывшим назвать свою фамилию. Еще у нас есть нечто вроде тревожных кнопок. То есть в случае происшествия можно позвонить на охрану и попросить помощи.

— Дежурная группа обеспечена автомобилем? — деловито уточнила я.

— Кажется, нет, — неуверенно пробормотала Анна. Потом помолчала немного и добавила: — Совершенно точно нет, я машины там никогда не видела.

— А если «сработает тревожная кнопка», то есть кто-то из жильцов им позвонит, они к его дому бежать, что ли, будут?! Ведь как я понимаю, несмотря на компактность участков, поселок вовсе не маленький, то есть многие дома находятся на приличном расстоянии от КПП?

— Да, без сомнения.

— Тогда это неприемлемо. И охраной вовсе считаться не может.

— Но почему же?! Они ведь дежурят, в форме всегда стоят!

— Но этого совершенно недостаточно для того, чтобы чувствовать себя в безопасности! Они просто контролируют вход и не производят обходов периметра или внутренней территории, а это неправильно.

— А почему ты думаешь, что не делают обходов?

— Потому что на своих двоих это делать нереально! Обязательно потребуется автомобиль, иначе и смысла нет. Охранник уйдет, а на КПП в это время ЧП случилось, а он вернуться не успеет. Или наоборот: пошел на обход территории и в случае внештатной ситуации позвал коллег на помощь, а они просто не успели добраться. Ведь часто все потасовки заканчиваются в течение считаных минут. Доводилось от героев детективов слышать: «Все так быстро произошло, и мы не успели ничего запомнить»? Или как вариант: «увидеть», «услышать»?

— Кажется, да.

— Так и в жизни часто бывает. Специалисты не зря до автоматизма отрабатывают свои реакции. Потому что в критической ситуации все происходит настолько быстро, что зачастую даже подумать не успеваешь, одна надежда на тренированные рефлексы. А у вас на входе просто стоят скучающие дядьки. Нет, такой охране нельзя полностью довериться.

— Теперь я это очень хорошо понимаю. И да, Женя, ты правильно уловила мою мысль. Я действительно чувствовала себя в безопасности и проявила беспечность. И, возможно, сама отчасти виновата в том, что произошло дальше. Так я продолжу?

— Да, конечно, и не упускай подробностей.

— Разумеется, чтобы жить в таком поселке, нужен автомобиль, ведь я, как и большинство жителей, работаю в городе. У меня есть машина, небольшая юркая «Хонда», новенькая совсем. А поскольку я чувствовала себя в безопасности, то частенько ленилась загонять машину в гараж и оставляла прямо на улице перед двором.

— Машина была на сигнализации?

— Да, конечно. Кроме того, стояла на свету, там большой уличный фонарь рядом. Но как выясняется, это тоже не гарантирует полной защиты. И вот, пару дней назад случилось мне отправиться в город по делам. Дорога от нашего поселка до трассы прямая, хорошая, да и сама трасса неплохая. Не знаю, что меня дернуло нажать на педаль тормоза. Почему я решила их проверить, когда только со двора выезжала?

— Тормоза не сработали? — догадалась я.

— Да. Сначала я подумала, что они просто слетели, так, говорят, иногда бывает, поломка такая. Вызвала аварийку из ближайшего СТО, парни отогнали машину и поставили на яму. А вчера вечером мастер позвонил мне и рассказал, что тормозные шланги в моей машине были перерезаны. Не протерты, не оборваны, не лопнули, не надрезаны, а именно полностью перерезаны. Тормозная жидкость вытекла, автомобиль стал, по сути, неуправляем. Это просто чудо, что я не успела выехать на трассу и набрать приличную скорость.

— Если хотят подстроить аварию, то тормозной шланг обычно лишь надрезают. Чтобы жидкость вытекла не полностью, педаль не запала, и создавалось впечатление, что автомобиль находится в полном порядке. В таком случае тормоза слетают на скорости, во время первого-второго резкого нажатия на педаль. И тогда авария обеспечена.

— Хочешь сказать, что это была нелепая случайность, из тех, которые сплошь и рядом со мной происходят? — с сомнением протянула женщина.

— Конечно же, нет. Это чья-то злая воля, безусловно. Хороший мастер всегда отличит, пришли ли тормозные шланги в негодность в процессе эксплуатации, или их намеренно испортили. Тем более что твоя машина новая, в этом случае первый вариант можно смело исключать. А если тормоза испортили, нужно выяснить, кто и зачем это сделал. И здесь снова два варианта имеются. Или работал дилетант, который не совсем правильно понимал, как нужно разрезать провод, или тебя хотели сильно напугать. И я, честно говоря, склоняюсь ко второму варианту.

— Почему, позволь спросить?

— Согласись, дилетант не сумел бы грамотно и бесшумно отключить сигнализацию, все сделать так, чтобы не оставить малейших следов, а потом включить ее обратно. Даже как выглядят тормозные шланги и где конкретно они находятся, знают далеко не все. Так что да, скорее всего, пугают тебя. И возможно, хотят чего-то добиться. И таким страшным образом пытаются оказать давление.

— То есть моя проблема не стоит особого внимания? — расстроенно повела бровью женщина.

— Я этого не говорила! Ты могла серьезно пострадать в результате действий неизвестного или неизвестных. И выяснить, кто он или они и чего добиваются, необходимо. Причем срочно, пока они не придумали чего-нибудь нового. Также их необходимо остановить, обезвредить или задержать. Чтобы полностью исключить угрозу. Ведь мы не можем предположить, что злоумышленники придумают в следующий раз. А тебе может больше так не повезти!

— Значит, ты возьмешься меня охранять? — с надеждой воскликнула Анна. — И не считаешь все произошедшее бредом или ерундой?

— Что ты, подобные вещи всегда очень серьезны. Их ни в коем случае нельзя игнорировать, и необходимо срочно принимать меры. Так что с этой минуты я постоянно буду рядом и помогу найти и обезвредить злоумышленников.

— И ты сможешь начать прямо сейчас? Пожалуйста, Женя, очень тебя прошу.

— Конечно, могу, это не проблема. Нам только нужно обсудить некоторые финансовые моменты, ведь мои услуги стоят недешево.

— О, это не имеет особого значения! Специалисту с такими рекомендациями, как у тебя, способному разобраться в ситуации и помочь, я готова заплатить буквально любые деньги. Кроме того, Женя, мне стало неуютно и даже страшно в собственном доме! Просто сна спокойного лишилась! Понимаешь? Ведь если этот тип сумел забраться в машину, что ему мешало через забор перемахнуть и в дом мой залезть? Двери, например, взломать? Ведь я теперь совсем одна живу! И совсем ни на кого не могу положиться.

— Мы все обязательно выясним, а также исправим ситуацию. И повторюсь, я могу начать прямо сейчас. То есть после того как мы заключим договор, мне останется только заехать домой за вещами. И я поступаю в твое полное распоряжение. Поедем к тебе домой, осмотрюсь на местности, потом наведу некоторые справки по своим каналам, а завтра расследованиями займусь.

— Похоже на хороший предварительный план, — согласно кивнула женщина. — Женя, скажи, а ты могла бы помочь мне еще с одной проблемой? — слегка смущаясь и краснея, пробормотала она.

— Обязательно постараюсь, если узнаю, о чем речь, — дипломатично протянула я.

— Да, да, конечно. Я должна все рассказать. Но если честно, предпочла бы сделать это потом, у себя дома. Потому что мое повествование слишком длинное и необычное к тому же. Кроме того, мне придется рассказывать с чужих слов, поэтому не суди строго. В эту историю и правда сложно поверить. И я сама сомневалась вначале, чего греха таить. Но совсем недавно нашла доказательства. Впрочем, обо всем по порядку. Давай сначала обсудим условия сотрудничества и подпишем договор.

— Конечно, как скажешь, так и поступим.

На то, чтобы уладить все формальности, не ушло слишком много времени. И скоро договор был подписан. Видимо, Анна была очень сильно испугана происшествиями, что случились с ней недавно. Она не решилась вернуться одна домой на такси, а предпочла быть рядом и отправиться ко мне на квартиру, за вещами.

Тетя Мила напоила гостью чаем и развлекала светской беседой все то время, что я потратила на сбор дорожной сумки. Впрочем, я не стала особо мешкать, и вещей много брать не стала, не далеко ведь уезжаем. Захватила парочку деловых костюмов, удобных для моей работы, таких, в которых можно незаметно носить оружие огнестрельное и холодное. Пару вечерних платьев, на случай, если придется сопровождать Анну на каких-то светских мероприятиях. Кроме того, взяла кеды, удобные и презентабельные туфли, пару джинсов, майки, футболки, несколько смен белья и спортивный костюм, свитер, а также ветровку. Из оружия предпочла захватить свой верный револьвер и набор метательных ножей и сюрикенов. Этим решила ограничиться, в конце концов, мы не планируем масштабные боевые действия. Так, нужно всего лишь со злоумышленниками разобраться, что чинят подлые каверзы и устраивают коварные ловушки для симпатичной молодой женщины.

Буквально через пятнадцать минут я была полностью готова и присоединилась к тете Миле и Анне за чаепитием. Потом мы еще немного поболтали. Наконец простились с гостеприимной тетушкой. Я обещала ей звонить каждый день, писать и не пропадать надолго. После чего мы с Анной отправились к ней домой в загородный поселок со скромным названием «Мечта».

* * *

Участок, на котором располагался дом Анны Зуевой, действительно был небольшим, но ухоженным. Все в нем было любовно распланировано и со вкусом подобрано. Впрочем, я и ожидала увидеть нечто подобное. Перед двором располагались большая ярко цветущая клумба и газоны, засаженные травой, въезд был выложен серой тротуарной плиткой, ворота на кодовом замке. Перед домом тоже были разбиты клумбы и газоны, а также изящная горка с небольшим искусственным прудиком, декорированная живыми цветами. Слева от дома находилась клубничная грядка, а дальше был посажен небольшой сад с деревьями и кустами, впрочем, деревья были еще молодые, и зелень не слишком густо разрослась. Справа от дома был гараж, небольшой парник, крытый стеклом, и пара грядок с зеленью. Вокруг дома — аккуратная дорожка из тротуарной плитки. А задний двор представлял собой газон, засаженный разными кустарниками. Ближе к забору, отделяющему двор от соседей, росли довольно высокие туи, посаженные в ряд.

Что до самого дома, он находился примерно в центре участка, был новым, красивым и грамотно спроектированным. Крыльцо центрального входа было украшено колоннами и застеклено от кафельного пола до потолка. Дверь на крыльце была пластиковой. Основная дверь была из стали и запиралась на два замка. Оба были довольно приличного качества. На первом этаже располагались коридор, просторный холл с лестницей, большая кухня, отделенная аркой от просторной гостиной. Уборная с ванной и две спальни, которые сейчас пустовали и считались гостевыми. Из гостиной, которую, впрочем, можно было считать залом, имелся еще один выход на улицу. Вернее, на открытую веранду, которая выходила на задний двор. Там стояла плетеная мебель — два кресла и диванчик, усыпанные мягкими удобными подушками. Рядом стоял круглый столик, а на стене висела небольшая картина. Сама веранда была декорирована тяжелыми портьерами, которые придавали уюта и создавали тень в жаркие, солнечные дни.

На втором этаже дома находилась спальня и кабинет Анны, просторная гардеробная, а также гостевая спальня, которую она предложила занять мне. Спальни располагались рядом и имели смежный туалет с ванной комнатной. Кроме того, на этаже были две свободные комнаты, одна поменьше, а другая немного просторней. Во время экскурсии по дому Анна тоже показала их мне, но никак не обозначила. Судя по тому, что в комнатах стояли фотографии и некоторые личные вещи, это не были безликие гостевые спальни. Раньше в них кто-то обитал, возможно, родители Анны или другие родственники. И судя по тому, что клиентка избегала о них говорить прямо сейчас, она собиралась все пояснить в своем рассказе о семейных тайнах или легендах.

— Что скажешь о моем доме? — поинтересовалась она, когда мы расположились на кухне, чтобы выпить чаю и немного перекусить бутербродами.

— Современный дизайн, удобная, со вкусом подобранная мебель. Хорошая планировка, где все продумано и предусмотрено. Гораздо интересней, что твой дом может сказать о тебе.

— А что он может сказать? — хихикнула Анна. — Удиви меня, это очень любопытно.

— Ты обеспеченная женщина. Одна проживаешь лишь с недавнего времени. Вернее, одного родственника ты лишилась не так давно. А со смерти другого прошло уже несколько лет, но боль все еще свежа. По убранству могу предположить, что оба этих родственника — женщины.

— Как ты об этом узнала?

— Обе комнаты наверху чисто убраны, но там имеются личные вещи этих женщин, словно ты все еще ждешь их возвращения. Но бывать там ты не любишь и избегаешь о них говорить.

— Да, все верно.

— О хорошем финансовом положении говорит не только дом и его убранство, но и внушительная коллекция картин. Еще она говорит о хорошем вкусе владелицы, а еще, пожалуй, о том, что начала собирать коллекцию не ты. Многие полотна приобретены, когда ты была ребенком или еще до твоего рождения. Ты умна, образованна, имеешь хороший вкус и любишь классическую музыку и, может быть, еще немного рок. А вот к эстрадным песням или к тому, что в нашей стране принято называть шансоном, совершенно равнодушна. Ты увлекаешься садоводством, любишь цветы и сама занимаешься садом и работаешь в парнике и на грядках. Тебе доставляет удовольствие готовить что-нибудь из выращенных овощей или зелени.

— Это точно, — усмехнулась Анна.

— Переехали вы сюда около десяти лет назад и многое переделали, что называется, «под себя».

— Поразительно, как ты это все поняла?

— Это довольно просто. И сам дом, и отделка, и большая часть мебели — все достаточно новое и стильное. Причем выдержано в одной цветовой гамме, даже некоторые украшения подобраны в тон. Вот как эта ваза, например.

— А как ты поняла, что мои родственницы умерли в разное время? Я не совсем понимаю.

— В двух комнатах наверху раньше жили дорогие тебе люди. И боль от их потери все еще свежа. Ты не склонна делать культа, просто все еще скорбишь. По крайней мере, все в комнатах остается так, будто владельцы покинули дом недавно и собираются еще вернуться. Но в той комнате, что больше, никто не живет довольно давно, это сразу видно по вещам и фотографиям. Там на комоде стоит только твое детское и подростковое фото, а взрослого нет.

— Наверное, ты права, Женя. Родителей я лишилась давно, совсем их не помню, и здесь они никогда не жили. Это комнаты бабушки Маргариты, она покинула меня восемь лет назад и ушла из жизни по собственной воле. Это было ударом для меня, тем более что до недавнего времени я не знала и не понимала причин такого поступка. Впрочем, и сейчас не готова смириться с таким решением, ведь многие такую причину сочли бы странной. А во второй комнате жила моя прабабушка Лилия Дмитриевна. Она покинула меня относительно недавно, примерно четыре месяца назад. И я все еще никак не привыкну, что теперь осталась одна на этом свете.

— Ты симпатичная женщина, обеспеченная и с хорошим вкусом. Наверняка имеется жених или поклонник? — задала я вопрос.

— Нет, знаешь, никого сейчас у меня нет. То ли просто не везет, то ли я слишком избирательна стала с возрастом. Но те, кто интересуются мной, обычно не способны вызвать интерес у меня. Да и я, честно сказать, последние годы занималась в основном бизнесом. В это русло уходили все мои стремления и силы. Что называется, не до того было. Но побывать замужем я, как ни странно, успела. Только давным-давно.

— Правда, а когда успела?

— Еще в студенческие годы, так, выскочила по глупости. Приняла влюбленность за большое и светлое чувство, знаешь ли. Но отношения достаточно быстро себя изжили. Я поняла, что мы с мужем, в сущности, остались чужими людьми. И детей завести не успели, да и общей собственности никакой не было, как говорится, ничего не держало. Так что развелись мы быстро, легко и расстались без взаимных претензий.

— Точно без претензий? А то может, их только с твоей стороны не было, а бывший муж, наоборот, взял да и затаил злобу? И вот теперь решил начать мстить?

— Нет, не думаю. Во-первых, с чего после стольких лет? Во-вторых, по моим скудным сведениям, он уехал в Москву, женился, воспитывает ребенка и всем, в сущности, в жизни доволен. Впрочем, ты можешь проверить, если хочешь. Его зовут Александр Зуев.

— А ты после развода фамилию мужа оставила?

— Да я бы и девичью менять не стала. Но тогда Сашка почему-то настаивал. Наверное, из максимализма и мужской гордыни. А потом можно было все отыграть назад, но мне с бумагами лень возиться было. Это ж все документы пришлось бы переделывать: паспорта, банковские карты, зачетки-дипломы и все прочее. Так что я оставила все, как есть.

— Понимаю тебя, сама не люблю с бумагами возиться, да с разными бюрократами общаться.

— Это да, всю душу вынут. Так какие у нас сегодня планы? — поинтересовалась Анна после того, как мы допили чай и убрали со стола. — Может, я начну готовить легкий ужин?

— Хорошо. А я тебе помогу. Кулинар, правда, из меня никакой. Но если ты дашь мне нож и доску, я могу что-нибудь нарезать, например, настрогать салатик какой-то.

— Правда? Тогда я приготовлю мясо, а ты нарежешь овощи.

— Договорились. Кстати, нам ничто не мешает готовить и болтать, не находишь?

— Если ты сейчас просишь начать рассказ о семейном предании, то нет, я не готова. Нужно сосредоточиться, собраться с духом и с мыслями.

— Тогда выслушаю тебя после ужина. Но сейчас поговорить я хотела не об этом. А о твоем доме и проблемах безопасности, которые желательно устранить. Если тебе эта тема не испортит аппетит, конечно.

— Мой аппетит ничто на свете не испортит, — задорно хохотнула Анна и быстро добавила: — О безопасности дома? А что с ней не так?

— Дом, правда, замечательный, просторный и со вкусом отделанный. Но совершенно ненадежный, в смысле безопасности. Ведь ты сама уже успела убедиться, что машину перед двором оставлять надолго не стоит?

— Это да, убедилась, что и говорить!

— Повторюсь еще раз, существование поста охраны при въезде в поселок играет с тобой, да и с остальными жителями злую шутку. Создается ложное чувство безопасности. Я внимательно все осмотрела, нет там ни камер, ни датчиков движения по периметру. А это значит, что на территорию посторонние люди проникнуть могут, и очень даже легко и просто. Только не на машине, а пешком.

— Да разве ж сюда пешком доберешься? — изумленно фыркнула Анна. — По трассе автобус, правда, ходит, но до соседнего поселка и мимо нас проезжает, не останавливаясь, а остановка его очень далеко и расположена на трассе, еще до КПП. Так что хоть езжай, хоть иди — охранники все равно поинтересуются, к кому и с какой целью направляешься.

— Поселок ваш с трех сторон окружен лесом. Приезжай себе на машине, пристраивай ее в укромном месте, возле лесочка, подальше от доблестных охранников, да и заходи себе спокойно с любой стороны. А дальше тишь да гладь кругом. Чужие здесь не ходят, хулиганов не водится. Кто обратит внимание на одинокого путника? Никто, у вас же тут охрана! Ручаюсь, что задние двери многие днем и не закрывают даже. Потому как чувствуют себя в полной безопасности. Удивляюсь, как тут еще никого не обокрали? Видимо, домушник пошел нынче ленивый. Или просто не торопятся пока в поселок, решили дать обжиться немного непуганым местным жителям.

— Ладно, — кивнула Анна, — будем считать, что твоя пылкая речь меня убедила. Что нужно сделать в моем доме, чтобы решить вопрос безопасности раз и навсегда?

— Пока я здесь с тобой, можешь ничего не делать. А на будущее я тебе небольшой план набросаю.

— А если буквально в двух словах? Мне что, нужно сменить замки? Поставить решетки на окна, что ли?

— Ладно, сейчас объясню, а ты запоминай. Металлопластиковую дверь, что находится на крыльце, достаточно легко взломать. И дело вовсе не в замках или стеклах, в таких конструкциях слабое место — петли. Замки на входной двери вполне надежные, но я бы оснастила ее крепким засовом, который закрывается изнутри. Для спокойного ночного сна. Только этого недостаточно. Задняя дверь, что ведет на веранду, тоже, к сожалению, пластиковая и закрывается только изнутри, как я посмотрю. Ее можно будет укрепить специальным стальным упором, который крепится в полу. Нечто вроде засова, чтобы закрывать на ночь или когда покидаешь дом.

— Окна в доме тоже пластиковые. Надеюсь, ты не станешь требовать укрепить их решетками? Потому что такая перспектива откровенно пугает. Ненавижу их! Такое чувство, будто в тюрьме сидишь.

— Если бы ты знала, как просто вскрыть пластиковое окно, боялась бы совсем другого. Но решетки тоже не выход, у них много своих минусов, к тому же это откровенное уродство обычно.

— Хорошо. Но что же тогда делать?

— Найди охранное агентство с хорошей репутацией, которое оказывает услуги пультовой охраны. Если нужно, можешь справки через полковника Петрова навести. Только не вздумай связываться с государственной конторой, там порядка вечно нет, и кто за что отвечает, сложно разобраться. И в группу реагирования набирают настоящих разгильдяев.

— А зачем мне охранное агентство, не пойму?

— Чтобы поставить дом под охрану, разумеется. На окна и двери крепятся специальные датчики. В случае срабатывания сигнализации на адрес выезжает группа быстрого реагирования. Стандарт прибытия по городу от трех до семи минут. Правда, этот интервал значительно увеличится, ведь поселок загородный, но всегда можно договориться и прийти к общему знаменателю.

— Но, вероятно, это будет очень дорого? Такое обслуживание, я имею в виду.

— В основные расходы войдет монтаж оборудования, датчики и аппаратура. А само обслуживание обойдется в весьма скромную сумму ежемесячно.

— Но какой в этом смысл? Чтобы дом не ограбили, когда я в отъезде? А кто саму меня защитит? Когда я дома одна?

— Ты неверно понимаешь сам принцип охраны под сигнализацией. Датчики бывают разные — на движение и разбитие, на открытие двери или комплексные, только программируются по-разному. Когда ты уходишь и ставишь дом на сигнализацию, данные об этом приходят на пульт. И тогда, если злоумышленник попытается проникнуть внутрь, сначала сработает датчик, что реагирует на вибрацию, потом на открытие двери или окна, и потом на движение внутри. После первой же сработки оператор вышлет группу на адрес. Если же ты вернулась домой, сняла дом с сигнализации, об этом поступит сигнал на пульт, и внутренние датчики движения уже не станут срабатывать. Но если в твою дверь или окно станут ломиться ночью, сработают датчики вибрации, а при должном программировании консоли — и открытия дверей или окон. Понимаешь?

— И оператор вышлет группу реагирования?

— Да, разумеется. Еще многие охранные агентства предлагают включить в пакет тревожную кнопку. И не нужно никуда звонить, потому что это долго. Нажать на устройство можно в доли секунды.

— Так до нее еще добежать нужно. А если я буду в саду, например?

— Стационарные тревожные кнопки устанавливают в кассах или в разных финансовых организациях. А тебе дадут брелок, который будет работать в радиусе двухсот метров от аппаратуры, то есть от твоего дома. Но в экстренной ситуации ждать группу на улице не стоит, разумеется, лучше запереться внутри помещения.

— Заешь, Женя, я со своей счастливой планидой могу и случайно нажать, и что-то напутать, позору потом не оберешься.

— На такой случай существует заранее оговоренный пароль или кодовое слово, называют по-разному. Просто звонишь оператору, называешь пароль и отменяешь вызов. Кстати, для большей безопасности можно называть пароль и после снятия самого дома с охраны. Чтобы оператор знал, что ты снимаешь не под давлением, например, грабителя, а все в самом деле в порядке. А чтобы слово не забылось или чтобы не напутать ничего, ты должна выбрать его сама. И это должно быть нечто для тебя значимое.

— Да, это, наверное, удобно, — задумчиво пробормотала Анна. Потом немного помолчала и добавила: — Только знаешь, сколько разных казусов со мной произойдет, если я решусь на нечто подобное.

— Ерунда, — отмахнулась я, — в таких охранных агентствах обычно с пониманием относятся и к казусам любого рода, и к легким причудам клиентов. Зато можно чувствовать себя относительно спокойно.

— Лишь относительно?

— Это хорошая степень защиты, но не стопроцентная, к сожалению.

— От этих разговоров у меня, наоборот, аппетит разыгрался. Может, поужинаем, раз все равно на кухне сидим?

— А давай перейдем на веранду? Вечереет, жара спала, и там сейчас должно быть замечательно.

— Я и сама предложить хотела. Давай, если не лень с тарелками туда-сюда носиться.

Мы устроились за уютным круглым столиком и продолжили непринужденно болтать во время ужина.

— А что нужно для того, чтобы увеличить мои шансы? — после недолгого раздумья спросила Анна.

— А как у тебя обстоят дела со спортом? — вопросом на вопрос ответила я. — И с отношением к оружию, например?

— Огнестрельное никогда даже в руках не держала, если ты об этом. Впрочем, холодное тоже.

— Понимаю, — кивнула я, — но робости или боязни не испытываешь?

— Даже не знаю.

— Тогда, чисто теоретически, можно освоить стрельбу. И получить разрешение на хранение оружия. Только для этого потребуется сейф, таковы правила. Но у тебя он уже имеется, как я посмотрю.

— Откуда ты знаешь? — на секунду Анна прекратила жевать и замерла с приборами в руках.

— Это логично предположить. Живешь одна в большом доме, в уединенном поселке. А зарабатываешь весьма прилично. И как мы уже выяснили, охрана здесь ненадежная. Думаю, ты и сама, еще до знакомства со мной, на подсознательном уровне этот факт понимала. Так что приобрела сейф и велела вмонтировать его в стену в своей спальне, замаскировав его картиной.

— И ты это сразу заметила?

— Конечно, очень многие сейфы за картинами прячут. Да ты не расстраивайся, у меня же взгляд профессионала. Да и у самой сейф имеется, так что вижу признаки.

— Твой тоже за картиной?

— Нет. Мы же в квартире живем, там стены тонкие, так что это, в первую очередь, неудобно. Мой сейф оборудован прямо в платяном шкафу и гораздо больше твоего по объему, кстати. Но и храню я там не столько наличные или украшения, сколько оружие и патроны. Но ты не переживай, это повсеместная практика. Разрешение на хранение дадут лишь в том случае, если ты гарантируешь, что ни дети, ни посторонние люди до оружия не доберутся.

— Нет у меня никаких детей.

— Будут, — уверенно кивнула я, — какие твои годы.

— Но чтобы получить разрешение, наверное, не только сейф требуется?

— Справка об отсутствии судимости, ее в полиции дают, и от психиатра, о вменяемости. Потом платишь налоги-пошлины и готово, можно смело идти в магазин, выбирать и покупать. Кстати, мне один знакомый охотник рассказывал, как его пожилая врач в тарасовской поликлинике однажды разыграла. Хочешь расскажу?

— Очень любопытно.

— Пришел этот охотник, значит, за справкой для очередного продления разрешения на оружие. Говорит: захожу в кабинет — за столом сидит старушка — божий одуванчик. В белом халате, седой пучок на голове, на лице огромные очки. Сидит и, не поднимая головы, что-то пишет в тетради. Я ей: здравствуйте, я к вам за справочкой на продление огнестрельного. А сам жвачку жую — схватил в кафетерии, за обедом салат со свеклой, а он с чесноком оказался. Неудобно же теперь, аки дракон на людей дышать, вот и сунул в рот две подушечки.

Она, не поднимая глаз: присаживайтесь, — и продолжает писать.

Сидим — молчим. Минуту, две, пять. Через время она, снова не поднимая глаз: а вы знаете, молодой человек, что жевать жвачку в присутствии женщины неприлично?!

Я вынимаю жвачку изо рта, обескураженно лепечу что-то про салат, чеснок и верчу липкий комочек в пальцах, не в силах придумать, куда его девать прямо сейчас, потому как не вижу мусорного ведра в кабинете. Она продолжает писать. Приглядываюсь внимательней, а она пишет, крупно так, разборчиво: «Внушаем! Легко поддается влиянию!» Я крякаю и снова, но уже громче и более внятно пытаюсь объяснить про обед, салат и чеснок.

Она молча, с непроницаемым лицом кивает и продолжает писать: «Конфликтен! Нервозен! Легко возбудим!» Я покрываюсь красными пятнами, открываю рот, чтобы сказать что-нибудь позабористей, и закрываю рот. Молчи, говорю себе мысленно, а то сейчас начнется, и не видать тебе справки как своих ушей. А сам смотрю по уже устоявшейся традиции в тетрадь. Она пишет: «Меланхолик! Легко впадает в депрессию!» Я тихо скриплю зубами, но молчу, сдерживаясь изо всех сил. Сидим, молчим. Пять минут, десять, пятнадцать. Я тихо паникую в душе, но стараюсь не утрачивать безмятежного вида. Она что-то пишет, я изо всех сил стараюсь не смотреть! А в голове мелькают мысли, одна мрачнее другой. Проходит еще немного времени, я мысленно прощаюсь со своими тремя ружьями, а также любимым хобби.

Наконец она поднимает голову, улыбается со смесью детского задора и старческого ехидства, шлепает передо мной справку и говорит: «Иди уже, охотничек!» Я хватаю справку, бормочу слова благодарности и вылетаю из кабинета. И клянусь, не вру, слышу за спиной шелест бумаги и довольное хихиканье!

— Медики очень часто обладают тонким чувством юмора, — посмеялась Анна.

— Да, а чаще всего они сыплют язвительными или откровенно мрачными шуточками. Но это, и правда, всегда смешно.

— Боюсь, со мной все будет совсем не так весело. Но тоже смешно, в конечном итоге. Или психиатры признают ненормальной, или господа полицейские, разумеется, по ошибке, чего-то в базах нароют. Поди потом доказывай, что не верблюд.

— Ерунда все это, — махнула я рукой, — если надумаешь, только скажи, я попрошу Генку, он все сделает без сучка без задоринки и без обычной волокиты, которую доблестные коллеги обычно развозить любят.

— Ладно, спасибо, — Анна немного помолчала. — Жень, а почему ты спрашивала про спорт? Это чтобы я, в случае чего, могла успеть добежать до сейфа с пистолетом?

— Не только, — усмехнулась я, — просто человек в хорошей физической форме вполне может сам постоять за себя. Или, в крайнем случае, продержаться до прибытия помощи. Но тебе, сразу видно, придется достаточно много работать в этом направлении.

— Ой, не говори, Жень, у меня ведь руки — крюки, а обе ноги левые. И со спортом еще со школы не ладится! Правда, однажды, кувыркаясь, я чуть не свернула себе шею! И все, включая физрука, слышали, как там что-то хрустнуло, честное слово! Но, хорошо, без серьезных последствий обошлось. А когда мы на лыжах кататься учились, я сначала щиколотку подвернула, а потом палкой лыжной поранилась. Во время прыжков в длину — разбила нос.

— Как? — не сдержавшись, рассмеялась я. — Там же всегда яма с песком?!

— Совершенно верно. Только я раньше упала, до ямы, и ударилась прямо о металлическую пластину, на которую толчковой ногой нужно наступать. А когда мы метали условную гранату на дальность, я размахнулась и эту штуковину себе на спину уронила. И не спрашивай, пожалуйста: «Как?!» Она как-то выскользнула, паршивка. Про волейбол я вообще молчу: или мне мячом прилетит, или я кого-то звездану. Плюс окно обязательно разбить умудрюсь. Прыгая через козла, я его перевернула, неуклюжим бегемотиком приземлилась сверху, потянула щиколотку, надорвала связку на кисти и произвела настоящий фурор. Честно, ржал весь класс, минут пятнадцать, дети успокоиться не могли! А попытаться взобраться по канату мне сам физрук не позволил. Так и сказал: «Уйди от греха подальше! Я хочу без смертельных случаев до пенсии доработать!»

— Это было давно, в школе да в институте, и не считается. Потому как массовая физическая культура рассчитана на среднестатистического ученика или студента. А тебе, видимо, всегда был нужен особый, индивидуальный подход. Своя система, занимаясь по которой, ты сможешь немного улучшить координацию, значительно укрепить мышцы, а также изучить и отработать некоторые приемы самообороны, достаточные для собственной защиты.

— Если ты так считаешь и полагаешь, что у нас получится, давай попробуем.

— Это правильное решение. А я буду рядом и подстрахую, и всему, что нужно, научу.

После ужина мы решили выпить чаю и продолжить прерванный разговор. Вернее, Анна собралась рассказать о родне. Но, повинуясь минутному порыву, я предложила перейти для этой цели на кухню или в гостиную. Чтобы в сгущающихся сумерках нас не подслушал кто-нибудь любопытный под прикрытием садовых деревьев или кустов.

Мы отнесли грязные тарелки на кухню, заварили чай и устроились в гостиной на диванчике, у небольшого столика. Эта легкая передислокация ознаменовалась небольшим происшествием. Когда мы уже уселись, Анна вспомнила, что не подала сахар или конфеты, и проигнорировала мои уверения, что ничего не нужно. Пробормотав:

— Неудобно как-то, и я быстро, — рванула на кухню. Почти сразу вернулась, держа в одной руке вазочку с конфетами, а в другой — точно такую же вазочку с кусковым сахаром и щипчиками для подачи. Но поскольку Анна сильно торопилась, она умудрилась запнуться правой ногой за край пушистого ковра. Разумеется, женщина тут же потеряла равновесие, хотя по инерции продолжила двигаться вперед. Она принялась размахивать руками, силясь восстановить баланс. Первыми вывалились щипчики и упали на ковер, Анна вскрикнула, снова, еще сильнее замахала руками, из другой вазочки посыпались на ковер конфеты. — Ой! — вскрикнула она и снова пошатнулась, теряя равновесие.

— Давай помогу! — я подскочила с дивана, поймала Анну за талию, останавливая неминуемое падение, а потом перехватила обе вазочки и водворила на столик.

— Спасибо, — пропыхтела молодая женщина, — вот видишь, чуть не упала, буквально на ровном месте!

— Ничего страшного не произошло!

— Это только благодаря твоей молниеносной реакции. Даже не знаю, как ты все так успела, и меня поймать, и вазочки. Ладно, конфеты, но если бы сахар рассыпался по ковру, его пришлось бы в чистку сдавать, сахар, он же липкий. И потом, если бы ты не успела меня поймать, я бы рано или поздно упала, а из упрямства вазочки из рук не выпустила бы. Так что могла и их разбить, и ладони порезать.

— Да ладно, — усмехнулась я, — падая, ты обязательно должна была выронить из рук все посторонние предметы.

— Ха! — азартно парировала Анна. — Это ты так думаешь, потому как еще меня слишком плохо знаешь. Вот, гляди! — она протянула правую ладонь, на которой я рассмотрела несколько бледных, старых шрамов. Два длинных были на самой ладони, а несколько коротких — на пальцах.

— Судя по всему, они давние, были примерно одинаковой глубины и одного возраста. С тобой случилось какое-то происшествие?

— Вот именно!

— А что конкретно произошло? Как ты умудрилась так странно порезаться? Хотя, постой, это была бутылка? Судя по локации ран…

— Ты совершенно права. Это случилось, когда я была в подростковом возрасте. Тогда мы с бабулями жили в частном доме в Тарасове. Домик был с двориком, гораздо скромней, конечно, чем нынешний, но тоже очень миленький. Вокруг много вишен росло. И вот однажды летом прабабушка Лида делала наливку, а я ей помогала разливать. Нужно было вымыть бутылки, просушить и принести прабабушке. Я бежала по двору с бутылкой из-под вина в руке, разумеется, достаточно сильно разогналась, а дальше, как в старой глупой комедии, наступила ногой на арбузную корку, которая валялась недалеко от стены дома, неожиданно развернулась на сто восемьдесят градусов и с силой влетела в стену. Причем ударилась об нее корпусом и рукой, в которой бутылку сжимала. Бутылка, естественно, разбилась и порезала мне руку в семи местах. Вот, по шрамам же все видно, ладонь и каждый палец.

— Кошмар какой. Но ты, когда поняла, что в стену врежешься, почему руку не разжала и бутылку не бросила?

— Она ведь упала бы и разбилась! Не, наоборот, я держала очень крепко!

— А, понятно, — медленно протянула я с такой гримасой, что Анна, глядя на меня, тут же весело рассмеялась. Впрочем, я тут же присоединилась к ней.

— Кстати, знаешь, с моей счастливой планидой я могла уронить бутылку и себе на ногу. Тогда порезы были бы там, например, вместо руки.

— Ты всегда была таким «везунчиком»? — усмехнулась я.

— Знаешь, да, сколько себя помню. Хотя, если верить рассказу прабабушки Лиды, это у нас наследственное, и наступить может после тридцати трех лет примерно.

— Сейчас не очень хорошо поняла, наступить что может?

— Семейное проклятие! Оно должно наступить, то есть вступить в силу в определенное время и при определенном стечении обстоятельств! По крайней мере, так следует из рассказа прабабушки Лиды. Но, похоже, я умудрилась обскакать все условия и сломать барьеры. Потому как дико невезучая с раннего детства.

— Это в каком смысле? — хмыкнула я и уставилась в лицо женщины. — Ты сейчас говоришь серьезно?

— Знаешь, я до сих пор не уверена, что четко определилась, как к этому всему относиться. И вообще, верить ли до конца? Но есть факты, против которых, как говорится, не попрешь.

— И мы плавно подобрались к теме твоего рассказа. О семье, легендах и проклятиях.

— Да, я готова. Тем более что ты должна быть в курсе происходящего, и откладывать дальше некуда.

— Тогда я внимательно слушаю.

— Да, попытаюсь ничего не упускать и не путать. И может, где-то повторюсь, но только чтобы было все ясно и точно. Так что должна упомянуть, что своих родителей я не помню, они погибли, когда я была слишком маленькой. А вырастили меня бабушка Маргарита и прабабушка Лидия, впрочем, я уже, кажется, это тебе говорила.

— Ты не нервничай, если что повторишь, не страшно. А если мне будет непонятно, уточню по ходу рассказа или потом, как закончишь.

— Ладно, так и сделаем. Тогда продолжу. Бабушка умерла первой, и это был настоящий удар, но об этом потом. А примерно четыре месяца назад я осталась совсем одна, потому что Лидия Дмитриевна умерла. Она ничем не болела, просто слегла и медленно теряла силы. Много спала, почти ничего не ела и за неделю совсем истаяла. Врачи выписывали поддерживающие препараты и говорили, что старушка, в общем-то, здорова и находится в твердом рассудке. Она просто умирала. И ничего с этим не поделаешь — старость и годы берут свое. Организм просто износился и словно решил начать отключать потихоньку все системы и выводить из строя органы.

Всю эту неделю я была рядом с прабабушкой, не допуская даже мысли нанять сиделку. Взяла на себя все хлопоты по уходу за ней, и спала рядом, что называется вполглаза. Просто боялась тратить время, берегла и ценила каждую минуту, что осталось нам провести вдвоем.

— Я очень хорошо тебя понимаю. Терять близких всегда тяжело.

— Именно так, Женя. И всю эту неделю прабабушка вспоминала прошлое, рассказывала о семье. И казалось, очень торопилась, хотела успеть поведать мне старую семейную легенду, потому как считала ее правдой от первого до последнего слова. Она спешила предупредить меня о грозящей опасности. Чтобы я успела принять меры и не потерять в конечном итоге свою жизнь, не утратить благосостояние.

— Что, неужели все может быть столь серьезно? — удивилась я.

— Сложно сказать. Все, что рассказала Лидия Дмитриевна, для меня стало настоящим откровением. И по большому счету, я еще не отошла от шока. А ты, как только дослушаешь до конца, тогда сможешь сделать собственные выводы.

— Да, прости, продолжай, пожалуйста.

— Мне придется зайти издалека. Итак, родилась Лида в тысяча девятьсот двадцатом году в семье князей Острожских, Дмитрия и Евдокии. Была младшей, любимой дочерью. Кроме нее у родителей было двое детей — брат Митя и сестра Татьяна. Но сестру Лида помнила очень смутно, а брата вообще не знала. За несколько лет до ее рождения брат сгинул в распрях, что тогда раздирали страну. А сестра Таня погибла во время эпидемии тифа в двадцать пятом. Тогда же тифом заболели и родители. Но им удалось выжить, вопреки всему. Словно для того, чтобы малютка Лида не росла совсем без родных людей.

Во время революции тысяча девятьсот семнадцатого года семья Острожских лишилась всей недвижимости. Родовое поместье им пришлось спешно покинуть, не появлялись они и в домах, которые находились в Питере и Москве, потому что это было очень опасно. Уже тогда ходили слухи, что дворян грабят, отбирая все имущество, выгоняют на улицу, а то и массово расстреливают. Лидин отец, Дмитрий Острожский, был человеком умным, осторожным и практичным. А кроме того, по слухам, его родная бабка обладала даром предвидения и перед смертью сделала несколько страшных предсказаний. В числе прочего она предсказала, что надвигаются годы лихолетья, распрей и гонений. И назвала достаточно точные даты. В семье Острожских верили провидице, ее слова сбывались не раз. Поэтому Дмитрий, в отличие от многих в стране, был готов к тому, что стало происходить дальше. Он заранее обернул наличный капитал семьи в золото и изделия с драгоценными камнями, собрал фамильные драгоценности и спрятал большую часть ценностей в надежное место.

— То есть в тайник? — решила уточнить я.

— Да, полагаю, и прабабушка говорила, что это был настоящий тайник. Кроме того, Дмитрий заранее запасся надежными поддельными документами и создал целую ложную биографию для себя и членов своей семьи. Согласно легенде, Дмитрий был приказчиком, который прослужил много лет у купца в Екатеринославской губернии, Никифорова. Имел жену Евдокию и троих детей. Ибо бабушка даже предсказала рождение младшей дочери Лиды. Разумеется, для сохранения легенды семье приходилось часто переезжать. А чтобы все было еще правдоподобней и благородное происхождение не бросалось в глаза, супругам пришлось изменить свои привычки, поработать над речью и манерами. А кроме этого, Дмитрию пришлось в срочном порядке освоить ремесла плотника и резчика по дереву. Обладая бесспорным талантом, он достаточно быстро стал хорошим специалистом. Но известности Дмитрий старался избегать, чтобы не выделяться, быть скромным и неприметным, чтобы никто не стал к нему присматриваться да в биографии лишний раз копаться. Потому как Острожские подозревали, что их липовая биография не способна выдержать серьезной проверки.

Прошло несколько лет. Маленькая Лида долго жила, не зная, кто она по происхождению. В семье никогда не говорили об этом. И родители ничем, ни единым словом, делом или аристократичной привычкой не выдали своего секрета. Семья жила скромно, стараясь не выделяться из общей массы. Но они никогда не бедствовали. Даже несмотря на то, что в тридцатых годах отца унесла странная болезнь, похожая на быстротекущую чахотку. Евдокия взяла дом в свои руки, устроилась на службу и стала растить дочь. На судьбу не роптала и никогда не предпринимала попыток скрасить вдовью долю и завести новые отношения. Мужчин Евдокия старательно сторонилась, а на все вопросы Лиды отвечала, что за всю жизнь любила только одного человека — ее отца — и не собирается изменять его памяти.

Прошло еще несколько лет. Лида выросла, окончила учебу, познакомилась с хорошим парнем и собралась за него замуж. За несколько дней до свадьбы Евдокия позвала дочь и затеяла с ней важный разговор. Она, наконец, решилась рассказать дочери об ее происхождении, семейных преданиях и старом родовом проклятии. О нем предупреждала еще бабушка Дмитрия, но ей никто не торопился верить. А зря, потому что все сбывалось, одно за другим. И каждое последующее поколение семьи на собственном опыте убеждалось в словах провидицы. Бабушка Дмитрия якобы заранее знала, что роду Острожских суждено сгинуть в годы революции подчистую. Все должны были погибнуть, и родители, и дети. А семейные драгоценности, а также остальное имущество должно было быть разграблено представителями новой власти. Ей было об этом несколько достаточно четких видений. И своими настойчивыми предсказаниями бабушка вмешивалась в ход судьбы, меняла ее. Ведь ей хотелось, чтобы любимый внук уцелел, а также чтобы выжил кто-то из его детей. Ибо о смерти нескольких наследников фамилии бабушке тоже было известно. И по слухам, бабушка даже провела какой-то странный колдовской обряд, прося тайные силы о помощи. Чтобы достичь желаемого. Чтобы спасти своих близких.

Так все и получилось. Дмитрию удалось уцелеть, а также сохранить большую часть своего имущества. Выжила и его младшая, любимая дочка Лидочка, то есть род Острожских имел все шансы продлиться, не сгинуть в небытии. Но у всего на свете есть своя цена. И семья теперь была вынуждена вносить эту плату до конца времен. Умирая, бабушка предсказала, что отныне в семье Острожских будет выживать только один ребенок, мальчик или девочка, неважно. И отныне все мужчины семьи едва будут доживать до тридцати трех лет. То есть никто не сможет пересечь этот рубеж. И совсем неважно, был ли мужчина Острожский по происхождению или вступал в брак с наследницей рода. Родовое проклятие падало на него в любом случае. Так было с Дмитрием Острожским. Так стало с мужем самой Лиды, так стало и с мужем Маргариты. А также со Степаном, отцом Анны. Женщины семьи жили и растили новое поколение детей. Терпели горькое женское одиночество, но замуж больше выходить не пытались, чтобы лишний раз не дразнить судьбу. Прабабушка Лида была уверена, что женщина, вступая в новый брак, обрекала мужа на погибель. А заводя новых детей, обрекала бы на смерть или их, или своего первенца. С существующим положением вещей просто смирились. Женщины приняли свою судьбу и не роптали. За одним исключением. Мария, мама Анны, предпочла уйти вслед за своим любимым. Она покончила с собой, а в предсмертном письме поручила заботу о маленькой дочери своей матери Маргарите и бабушке Лидии.

— То есть твоя мама так искренне верила семейному преданию, что предпочла покончить с собой? — изумленно моргнула я.

— Да. Я только тогда, когда Лидия Дмитриевна болела, узнала обо всех обстоятельствах смерти родителей. Раньше-то все говорили, что они «погибли», и не делали пояснений. А я и не требовала, честно сказать. Вот и решила, что они попали в аварию, или с ними произошел какой-то несчастный случай. Оказывается, мой отец, едва ему минуло тридцать три, умер от неожиданно начавшейся, не опознанной врачами и быстро текущей болезни. А мама просто этого не пережила и предпочла отправиться следом за своим горячо любимым мужем.

— Какой кошмар! — искренне возмутилась я.

— Это еще не все. Помнишь, я вначале рассказа не захотела уточнить, как умерла бабушка Рита?

— Неужели она тоже покончила с собой? — прошептала я в ужасе от собственной догадки.

— Представь себе, так и было! Примерно восемь лет назад бабушка ушла из жизни. И все эти годы я ломала голову и не понимала, почему она решила оставить меня? А прабабушка Лидия рассказала, что у бабушки Риты была причина. Она страдала много лет от горя и одиночества, но не могла решиться на этот шаг, пока я была маленькая. Ведь это значило бы бросить на произвол судьбы и Лидию, и меня. То есть спустя годы бабушка Рита сочла, что выполнила свой долг перед дочерью. Она вырастила меня, дала хорошее образование и помогла встать на ноги. А именно, подсказала начать собственное дело и обеспечила стартовым капиталом. Так что благодаря Рите я сейчас свободная и финансово независимая женщина.

— Понимаю, — задумчиво протянула я.

Будучи убежденным материалистом и скептиком, я не верила ни в какие проклятья или колдовские обряды. А вот люди, в большинстве своем, очень внушаемы. В это я верила. Как и в то, что раз поверив в семейное предание о проклятии, люди сами запускали некие программы. Женщины верили, что им не светит ничего в личной жизни после смерти мужей. Они посвящали себя детям, отталкивали возможных кавалеров и закрывались для дальнейших отношений, обрекая себя на одиночество. А мужчины верили в предание настолько сильно, что все как один заставляли свой собственный организм включать некую программу самоуничтожения. А вот в силу человеческого мозга я верю безоговорочно. Человек, который убедил себя, что умрет, сначала почувствует себя плохо, потом заболеет и в конечном итоге умрет. И врачи болезней никаких не обнаружили, может, потому, что не было их? Или, может, все не так? Просто врачи не там искали? А мужчин просто травили? Но кто может изводить членов одной семьи на протяжении нескольких поколений? Как это возможно? Да и зачем делать подобное? Где мотив, уж не для подтверждения же страшной легенды так поступать?! В любом случае, во всей этой истории нужно обязательно разобраться.

Из состояния задумчивости меня вывел голос Анны:

— Женя, создается впечатление, что ты только что поняла нечто важное.

— Просто кое-что вспомнила. Пришла в голову некая аналогия, вернее, легенда о двух искусных врачах. Да ты ее знаешь, обязательно должна была слышать.

— Расскажи мне, — грустно улыбнулась Анна.

— Жил на свете один знаменитый и искусный врачеватель, знаток болезней, который умел изготовить и лекарство, и смертельный яд. Врач был знаменит и довольно богат, но всю черную работу ему приходилось делать самому. Ведь врач отказывался нанимать помощника, чтобы он не узнал секреты целительства, а также тайны изготовления лекарств и ядов. По этой же причине врач никогда не соглашался брать себе учеников.

— Чтобы не создавать себе конкуренцию?

— Да, или обезопасить себя от шпионов. В то же время, в том же городе жил один юноша, который был влюблен в замечательную девушку. Но произошло несчастье, девушка заболела неизвестной болезнью и заснула сном, подозрительно похожим на смерть. К ней приводили докторов, но никто не мог понять, что именно случилось с этой девушкой.

— А как же тот врач — великий мастер?!

— Его визит был не по карману и для родителей девушки, и для бедного влюбленного юноши. А благотворительностью знаменитый врач не занимался никогда, потому как считал — одному помоги, там и другие повадятся лечиться бесплатно. И он не делал ни для кого исключений.

— И что же было дальше?

— Несчастный юноша поклялся, что спасет любимую девушку любой ценой. Но что мог сделать бедный, влюбленный, но плохо образованный парень?

— Что же он сделал?

— Нашел рваное тряпье, извозился в пыли и земле и стал слоняться по городу, словно бездомный бродяга. Сначала могло показаться, что двигается парень бесцельно и хаотично. Но на самом деле он шел по обычному маршруту того самого, известного, лучшего в стране врача. Парень рассчитывал на то, что мужчина обратит на него внимание. Встреча произошла на городском рынке. Хитрый парень заранее подговорил местную детвору, чтобы они стали задирать его, дразниться и бросаться скорлупой от орехов и прочим мусором как раз в присутствии лекаря. А парень отбивался, пытался увернуться, махал руками, плакал и беспомощно мычал.

— Не совсем понимаю, зачем понадобился такой странный спектакль? — озадачилась Анна.

— Парень преследовал сразу две цели. Врач должен был его заметить и принять за глухонемого.

— А это еще зачем?

— Как же? Врач разогнал надоедливых наглых мальчишек, которые обижали бродягу. Бродяга в немой благодарности взялся донести до дома лекаря тяжелую корзину с покупками. И по дороге в голову знаменитого врача пришла простая мысль, которую, впрочем, так старательно вкладывал в эту самую голову молодой человек. Врач может нанять слугою бездомного парня. Он не потребует большой платы и станет безропотно слушаться и работать за кров да еду с одеждой. Но главное, глухой не подслушает его секреты, а немой никогда ничего никому не сможет рассказать.

— И таким образом, хитрый парень остался в доме лекаря? — глаза Анны радостно заблестели.

— Да, но не просто остался, а получил возможность тайно обучаться у талантливого и знаменитого лекаря.

— Чем же кончилась эта история?

— Парень выучился и сам стал хорошим врачом. Правильно поставил диагноз любимой девушке, изготовил лекарство и вылечил ее. То есть вывел из состояния комы, как сказали бы современные медики.

— Значит, это был настоящий хеппи-энд?

— Конечно же, нет. Ведь в каждой легенде должна быть доля трагизма и своя мораль. То есть поучительная часть истории.

— Так, и что же было дальше?

— О молодом человеке быстро распространилась слава как о талантливом и умелом лекаре, который берется лечить всех подряд, и богатых, и бедных. Слух о новом лекаре дошел до его невольного учителя, и тот немедленно ринулся разбираться. Обман, разумеется, вскрылся, и старый лекарь пришел в ярость.

— Он не простил своего ученика за этот невинный розыгрыш?

— Он не собирался заводить учеников! Никогда не хотел делиться знаниями и не мог справиться с собственной жадностью и злостью. А потому задумал коварный лекарь извести бедного парня, убить его, чтобы снова стать одним-единственным хорошим врачом в округе. И вызвал он парня на жестокое соревнование. Суть его была такова: оба лекаря должны изготовить каждый по яду и подать его сопернику. Тот должен выпить яд, распознать его и успеть изготовить и принять противоядие. Проигравшему достается смерть!

— Какой кошмар, только настоящему гаду могло прийти в голову подобное изуверство!

— Согласна с тобой. Разумеется, свидетелями в том соревновании были известные, уважаемые люди города, которых знаменитый врач собрал в большом количестве. Первым выпал жребий молодому лекарю. Старый изготовил яд и поднес кубок молодому. Тот выпил яд, распознал его, тут же изготовил и принял противоядие. То есть, как сказали бы сейчас, выиграл первый раунд соревнования. А потом поднес кубок с жидкостью своему учителю и сопернику. Тот выпил, побледнел, потом покраснел, пошел мелкими пятнами и через несколько минут упал замертво.

— Как же такое могло произойти?! Талантливый и знаменитый лекарь не смог распознать яд, что изготовил его собственный ученик?

— Нет. Все было гораздо проще. Молодой человек не собирался убивать того, кого продолжал считать своим учителем. Он подал ему чистейшую родниковую воду в кубке. И многочисленные свидетели это потом подтвердили, кстати.

— Так от чего же тогда умер старик?

— Понимаешь, старый лекарь был уверен, что пьет яд. Он пытался его распознать, но не смог, потому как то была обычная вода. Он испугался, запутался, разумеется, запаниковал и умер, уверенный, что смертельно отравился.

— Я так понимаю, преставился от своего собственного, внутреннего яда, — ехидно хмыкнула женщина, — того, что в организме за эти годы накопился.

— Просто, понимаешь, самовнушение или внушение извне для особо впечатлительных людей может быть смерти подобно. Потому как если мозгу внушить, что тело обречено и умирает, он обязательно даст организму команду, начнет отключать все функции, и тело рано или поздно действительно погибнет. И эта легенда содержит факты, подтвержденные современной медициной. Правда, история знает не один пример, когда внушаемые люди погибали без видимых причин, от одного только внушения, будто им грозит смертельная опасность.

— Понимаю, — медленно протянула Анна, — а рассказала ты эту историю мне почему? Я так мыслю, не просто так?

— Конечно. Я хочу, чтобы ты немного задумалась. Проанализировала создавшуюся ситуацию и поняла одну простую вещь: проклятий не существует, а колдовские ритуалы не способны ни навредить никому, ни спасти от надвигающейся опасности.

— То есть ты полагаешь, что история, рассказанная прабабушкой, не стоит никакого внимания? И мне не грозит ровным счетом ничего?

— Это не совсем так. Разобраться во всем нужно обязательно. В первую очередь, необходимо расследовать покушения на тебя и оградить тебя от всяческой опасности, потому что тебе она, похоже, действительно грозит. А потом, если получится, разобраться в истории твоей семьи, чтобы понять, кто или что губит мужчин и обрекает женщин на одиночество. С точки зрения рационализма и логики. Найти четкие доказательства, а не гадать на кофейной гуще.

— Но рассказу о проклятии ты не веришь? — настойчиво уточняла Анна.

— Главное, чтобы в него не верила ты. Ручаюсь, что ты еще не все успела рассказать, и в повествовании бабушки звучали предупреждения лично для тебя.

— Да, ты абсолютно права. Дело в том, что я, как ты уже знаешь, успела побывать замужем, еще во время учебы в институте. И развелась, будучи бездетной.

— Очень любопытно, как Лидия Дмитриевна трактовала семейную легенду относительно твоей ситуации? Ведь, насколько я понимаю, твой бывший муж в безопасности, поскольку у вас не рождались наследники? Или это как-то по-другому работает?

— Лично мне первого брака хватило с головой, и больше замуж я не собиралась, по крайней мере, в ближайшее время. Прабабушка Лида, конечно, намекала мне раньше о том, что новое замужество очень желательно, но никогда не давила, не настаивала и ультиматумов не ставила. Но накануне смерти она выказала огромное беспокойство о моей дальнейшей жизни и судьбе.

— Это понятно, всем хочется видеть родную кровиночку устроенной. И, похоже, Лидия Дмитриевна считала, что выйти замуж, чтобы не быть одной, а также родить ребенка, чтобы продолжить свой род, довольно важно.

— Нет, дело не только в этом. Прабабушка высказалась достаточно четко. Она сказала, если я хочу дожить до глубокой старости, то должна выполнить несколько условий. Выйти замуж и родить ребенка, пока мне не исполнилось тридцати трех лет. Иначе несчастья падут на мою голову.

— То есть ты умрешь молодой, хотя в вашем роду эта доля выпадает только мужчинам?

— Я не знаю, — с паникой в голосе прошептала женщина, — возможно, это как-то так и работает, почему нет? Разные несчастные случаи так и сыплются на мою голову.

— Анна, прости за этот вопрос, а тебе сколько лет? — уточнила я.

— Мне тридцать один год.

— О, так у тебя уйма попыток! — хмыкнула я. — Выходи замуж, заводи ребенка и живи по программе, заложенной родственниками. Чего может быть проще?

— Женя, но я не хочу! Поверь, вдовья доля горька! Я это очень хорошо понимаю, насмотрелась, знаешь ли. Так что овдоветь в молодом возрасте — это самый жуткий кошмар! Жить так мне совсем не хочется. И, разумеется, я не желаю рано уходить из жизни, это совсем не в моем характере. То есть ты же понимаешь?!

— Разумеется, об этом и речи быть не может! Уж прости меня за прямоту, но убивать себя — это самое последнее дело. И если хочешь, определенное расстройство психики, которое требуется лечить в обязательном порядке.

— Пожалуй, я с тобой соглашусь в этом вопросе.

— Хорошо. Тогда пойми, будь добра, одну простую вещь: тебя никто не заставляет следовать программе, по которой жили твои предки. И ты вольна жить своей жизнью и выбирать свою собственную судьбу.

— Но тогда несчастья станут преследовать меня! Можно сказать, что они уже преследуют!

— А вот в это не верь! Здесь нет и не может быть никакой связи. С людьми случаются неприятности, к огромному сожалению. И у них бывают враги. Но в наших с тобой силах разобраться с любыми неприятностями. Вычислить и ликвидировать всех злоумышленников. А злой рок здесь совершенно ни при чем.

— Значит, в рассказ прабабушки Лиды не стоит верить?

— Его просто нужно слегка отфильтровать. С учетом рационального мышления добавить долю критики, так сказать. История выживания семьи, бесспорно, интересная, поучительная и заслуживает внимания. А вот все мистические и магические моменты можно смело исключить из рассказа. Или просто относиться к ним легче и проще, как к некой разновидности фольклора.

— Понимаю. А как мне стоит относиться к той части рассказа, в которой говорится о тайнике с фамильными сокровищами?

— Пожалуй, с этого и нужно было начинать свой рассказ. Потому как, если клад действительно существует, это мотив и для нападения на тебя! И, возможно, для преследования членов твоей семьи на протяжении многих лет!

— Да, но о существовании клада никто не знал! Об этом я сама до недавнего времени ничего не подозревала!

— Ты не подозревала, — с нажимом уточнила я, — но это не означает, что о кладе не знал никто из посторонних! Информация о нем могла просочиться еще в далеком семнадцатом году.

— Не может быть!

— Еще как может! Давай прямо так, с ходу, приведу тебе несколько примеров. Приготовления Дмитрия Острожского мог заметить кто-то из слуг, проследить и узнать о кладе. Или о существовании тайника мог проговориться сам Дмитрий.

— Ему-то с чего откровенничать с посторонними?

— Допустим, он мог кому-то искренне доверять. Или мог даже любить.

— Это на что ты сейчас намекаешь? Прабабушка полагала, что ее отец искренне любил жену и всегда был ей верен.

— Она могла сама не знать многого. Так что намекаю я на что угодно, по большому счету! Не забывай, что всю историю ты знаешь со слов Лидии Дмитриевны, а она, в свою очередь, услышала ее от матери, то есть из вторых рук, да еще и в устном пересказе. Они могли упустить какие-то важные дела. А могли и не знать каких-то моментов. Например, у Дмитрия могла быть любовница — содержанка. Он мог поделиться с ней своими планами, а она, в свою очередь, посвятила в них кого-то из своей близкой родни. Кроме того, у Дмитрия Острожского могли быть внебрачные дети, которых он мог считать наследниками и тоже посвятить в тайну клада. Или в стремлении обеспечить им безбедную жизнь, просто невзначай дать понять, что клад существует.

— Это каким же образом?

— Дал содержанке десяток монет и несколько украшений, а хитрая девица смекнула, что львиная доля ценностей спрятана от греха подальше до лучших времен. Как тебе такое развитие событий?

— Даже не знаю, — медленно протянула Анна, — в любом случае, таких сведений у меня нет. И говоря откровенно, мы сейчас тут с тобой можем много чего навыдумывать.

— Именно! За давностью лет нам, к сожалению, уже никак не прояснить многие моменты. Но справки, какие возможно, конечно, думаю, навести стоит. Кто знает, может, что-то важное всплывет. Впрочем, есть один беспроигрышный шанс узнать истину и поймать того, кто охотится за кладом, так сказать, «на живца». Но это уже потом, попозже.

— Это каким же образом?

— Станем искать клад, а это процесс небыстрый. Тогда все заинтересованные лица, если они имеются и держат руку на пульсе, обязательно проявят себя.

— Что, неужели прямо так, придут и заявят о своих правах?

— Не думаю, что они могут действовать так напрямую. Разве что если родство действительно имеет место и его можно доказать. А это достаточно сложно, тем более спустя столь длительное время. Но посторонний интерес мы обязательно заметим, если он будет, разумеется. И примем все необходимые меры.

— Допустим, ты начнешь расследование покушений на меня и параллельно станешь наводить все возможные справки о семье Острожских.

— Да. Обо всем, что происходило с ними перед самой революцией. Ведь все последующие моменты их биографии нам известны лучше, чем всем остальным, поскольку Дмитрию удалось скрыться и довольно талантливо замести следы. А также, думаю, не помешает подробнее разузнать о вашем родовом поместье и местности, в которой оно расположено.

— А это еще зачем? — растерянно протянула Анна.

— Понимаешь, как правило, подобная информация не бывает лишней. А пригодиться, наоборот, может что угодно. Тем более что мы клад затеяли искать.

— Хорошо. Полная информация действительно не помешает. Но что мы станем делать дальше?

— Не дальше, а параллельно с расследованиями мы предпримем шаги, которые смогут продвинуть нас в поисках клада. Кстати, в этой связи могу похвастаться: у меня имеется некий опыт! Не бог весть какой, но однажды я уже помогала своей подопечной с поисками клада, принадлежащего ее семье и сокрытого в гробнице на Питерском кладбище. И в результате расследования нам действительно удалось найти ценности. Так что теперь она богатая женщина.

— А как именно вы действовали? Потому что опыт — это, конечно же, хорошо, но лучше все-таки иметь четкие инструкции от того, кто этот самый клад прятал. Например, старинный свиток, рукопись или зашифрованное послание, что-то, за что можно зацепиться и с чего начать поиски. А? Что именно у вас было?

— Ей от бабушки досталась старинная французская монета из золота, на которой для потомков были оставлены зашифрованные подсказки. И нам стоило немалого труда их расшифровать. Но нет ничего невозможного для человека с интеллектом, как говаривали в одном старом фильме. Так что не переживай, мы обязательно со всем разберемся, преодолеем трудности, разгадаем загадки и найдем ценности, которые спрятал от жадных недругов Дмитрий Острожский в далеком семнадцатом году.

— Дело в том, Женя, что у меня нет ничего, совсем нет. Никаких монет со знаками, свитков, старинных посланий или особых подсказок, — удрученно развела Анна руками.

— То есть как? А ты уверена, что этот клад вообще существует? Может, думаешь, что это были невинные фантазии Лидии Дмитриевны?

— Нет, разумеется, я так не думаю. Впрочем, давай поясню все подробно, чтобы не упустить ничего важного.

— Хорошо, внимательно слушаю.

— Прабабушка Лида завещала мне старинную шкатулку. Она передается в нашей семье по наследству и внешне не представляет собой ничего особенного. Обычная шкатулка из дерева, массивная, потемневшая от времени и украшенная резными узорами по бокам и крышке. Внутри обычно хранилась разная мелочь, не привлекающая внимания ерунда: блестящие бусы, мода на которые прошла давным-давно, нитка речного жемчуга, серебряная брошка с кораллами, парочка серебряных цепочек, образок Николая Чудотворца, несколько миниатюрных медальонов, тоненький браслетик из серебра, колечко с бирюзой, парочка перстеньков попроще и прочее. Я после похорон, когда смогла уже спокойно обо всем этом думать, хорошенько осмотрела и шкатулку, и вещи в ней.

— Напомни мне завтра самой все хорошенько проверить с помощью увеличительного стекла. Просто чтобы убедиться, что ты ничего не упустила из виду. В неприметных на первый взгляд вещах могут скрываться разные подсказки.

— Возможно, ты и права, я никогда не думала в этом направлении, так что могла и прозевать что-то важное.

— Ладно. Но и это, как я понимаю, еще не все?

— Именно так. Внизу шкатулка оборудована потайным отделением, в котором Дмитрий с самого начала прятал золотые монеты и старинные драгоценности.

— И там что-то осталось? — торопливо уточнила я, потому как наличие ценностей некоторым образом подтверждало рассказ Лидии Дмитриевны о кладе.

— Да, есть девять золотых монет и несколько весьма солидных украшений, красивых и дорогих. Я все это тебе потом тоже покажу. Но не думаю, что и на них могут быть подсказки. Ведь как я понимаю, раньше ценных вещей было больше, просто на протяжении этих лет родственники потихоньку продавали их и тратили деньги на различные нужды.

— Да, наносить подсказки на вещи, которые потенциально предназначались на продажу, было бы недальновидно. Вещь в любой момент могла уйти из семьи.

— Ты совершенно права. Это был бы риск, родственники продавали ювелирные изделия, как только возникала необходимость в крупной сумме, я полагаю. Кроме прочего, думаю, из этого источника бабушка Рита добывала деньги на стартовый капитал для моей фирмы, да и на прочие крупные покупки тоже. Например, на поступление в институт они мне подарили милый золотой гарнитур: серьги и кольцо с изумрудами. А после того, как я защитила диплом, первый автомобиль. Не слишком дорогой, но тоже очень хороший. А жили мы не бедно, но достаточно скромно, и я, помнится, еще удивлялась: «Откуда на все это деньги?» Подумала тогда, что они долго копили.

— Я понимаю. Значит, предки тратили ценности медленно и скромно. Старались не привлекать к себе лишнего внимания и растянуть имеющиеся ресурсы на как можно более длительное время.

— Да, наверное, так и было, — согласно кивнула Анна.

— А ты не думаешь, что это как раз и есть сам клад, что спрятал Дмитрий Острожский? Вернее, его остатки? И больше нет никаких ценностей, то есть и искать больше нечего? Такое ведь может быть, не находишь? Тратили, тратили, и наконец, почти полностью истратили.

— Нет, Женя, нет! Сначала я тоже так подумала: «Какие там могут быть деньги, тем более спустя столько лет?!» Но прабабушка Лида настаивала, что род Острожских был баснословно богат! Понимаешь? А Дмитрию удалось спасти большую часть фамильных денег и драгоценностей. Так что клад должен существовать и по объему быть гораздо больше, чем старинная шкатулка моих родственников. А кроме всего прочего, прабабушка Лида сказала, что после ее смерти права на семейные ценности, что в шкатулке, что в тайнике, переходят ко мне как к единственной наследнице. И что я вольна распоряжаться ими по собственному усмотрению.

— А ты не спрашивала, предпринимали ли они когда-нибудь попытки найти клад? То есть до тебя — Лидия Дмитриевна, Маргарита или, может быть, твои родители?

— Они не сомневались в существовании клада. Прабабушка Лида считала, что ценности спрятаны надежно и до сих пор хранятся в тайнике, который находится где-то близ родового поместья. Но найти его они никогда не пытались, потому что считали это весьма опасной затеей.

— Боялись сложностей или не хотели привлекать к себе внимание?

— Наверное, и то и другое.

— Понимаю. Значит, тем более, нужно срочно навести справки о вашем родовом поместье.

— К сожалению, оно давным-давно не наше. Наверное, переходило из рук в руки, кочевало от одних нерадивых хозяев к другим. Что там от него осталось, одному Богу известно.

— Твои опасения, к сожалению, не беспочвенны. Ведь все мы знаем, что в ту пору не церемонились особо и не берегли собственность, нажитую другими и попавшую в руки незаслуженно. Устраивали в церквях клубы, конюшни или амбары для зерна. А поместья, зачастую, и вовсе разрушали. Но это только в первые годы после революции, пока были в состоянии эйфории и буйного ажиотажа. Потом эта нездоровая тенденция пошла на спад. Недвижимость стали ценить гораздо больше, а также начали использовать по назначению, вернее пытаться. Так что, будем надеяться, здание, построенное твоими предками, уцелело, благополучно пережило все годы лихолетья, а также последующие десятилетия нерадивого хозяйствования. И нам будет от чего оттолкнуться и на что ориентироваться в поисках. Но это странно, что Лидия Дмитриевна не оставила тебе четких инструкций или хотя бы намеков, в каком направлении нужно искать. Разве нет?

— Знаешь, я думаю, что прабабушка просто не успела рассказать мне самую важную часть. Возможно, она разволновалась или просто не рассчитала собственные силы, этого нам уже не узнать. Но неожиданно, прямо во время разговора она потеряла сознание и не приходила в себя достаточно долгое время. Да, я даже успела испугаться и вызвать «Скорую помощь». Но пока врачи добирались в нашу глухомань, она умерла. Правда, перед смертью прабабушка Лида пришла ненадолго в сознание. Она успела прошептать лишь только несколько слов и сразу умерла.

— Так, и что же это были за слова? Люди зачастую перед смертью говорят самое важное.

— Возможно, ты права. Но у меня сложилось впечатление, что прабабушка Лида не успела сказать все, что собиралась. Если, конечно, это был не предсмертный бред, потому что в ее словах не было особого смысла. А также я не вижу, как применить сказанное при поисках клада.

— Ладно, и что она сказала?

— Она открыла глаза, улыбнулась мне на прощание, прошептала, что любит нежно «свою деточку». И велела: «Запомни: в брюках и сапогах». После чего испустила дух.

— И это все? И у тебя возникло ощущение, что Лидия Дмитриевна что-то недосказала?

— Именно так я и решила. Она не успела сказать мне еще очень много важного. И я не успела многое: как я ее любила, как я благодарна им с бабулей за то, что они меня вырастили в нежности и любви. Понимаешь, они умудрились сделать так, что я никогда не чувствовала себя ущемленной сиротой, которую оставили родители. Они успешно заменили для меня и мать, и отца, — голос Анны Степановны сорвался, она замолчала, наклонив голову, и через несколько мгновений я заметила, как она смахивает с глаз непрошеные слезинки.

— Я понимаю, терять близких очень тяжело. Особенно тех, кто нас вырастил и с детства был рядом. На подсознательном уровне нам кажется, что они будут рядом всю жизнь. А потом, когда они уходят, мы понимаем, что время упущено, все безвозвратно ушло. А мы не успели сказать что-то важное. Или не успели чего-то сделать, просто побыть рядом, прочесть новую книгу вслух у постели больного, приготовить любимое блюдо умирающему. Порадовать простой и милой мелочью. Смерть всегда внезапна и безвозвратна, даже если нам кажется, что мы успели подготовиться, морально настроиться.

— Смотрю, тебе тоже доводилось терять близких людей.

— Философы полагают, что наша жизнь вообще большей частью состоит из потерь.

— Наверное, так и есть. Только научиться принимать это слишком тяжело, — горько вздохнула Анна. А потом добавила после небольшой паузы: — Время близится к полуночи, я не слишком тебя утомила рассказами о горестях нашей семьи?

— А также о ее надеждах? — усмехнулась я. — Нет, не переживай, все в порядке. Нам обязательно нужно закончить сегодня обсуждать все это, чтобы завтра начать заниматься расследованиями.

— Конечно, Жень, я все понимаю. Но впрочем, я уже все рассказала. И, кажется, не забыла ничего важного.

— Да, у меня на сегодняшний день есть только один вопрос. Ты пробовала искать, опираясь на подсказки, оставленные Лидией Дмитриевной? Те, что она успела назвать? Понимаю, это не много информации: «В брюках и сапогах!» Трактовать можно по-разному. Но попытаться все равно стоило.

— Да, знаешь, Жень, стыдно сказать, я обыскала буквально все. Перерыла весь дом и перетрясла все вещи, включая прабабушкины и свои собственные. А также те, что остались от бабушки Риты и не были отданы нами на благотворительность. Я искала в сапогах, ботинках, туфлях и даже в тапках. А также в брюках, джинсах, спортивных штанах и пижамах, в которых имелись карманы.

— Еще обязательно нужно было смотреть под подкладкой, а также искать за отворотами и в местах утолщения брюк, например, на поясе. Там частенько прячут важные послания. Особенно в вещах, которые уже не носят, не планируют стирать и хранят просто так, в виде памяти или на всякий случай.

— Я заглянула везде, включая подкладку, и даже простучала каблуки и повытаскивала стельки из обуви. И ничего не нашла, как это ни прискорбно.

— Ладно, тогда как следует понимать подсказку Лидии Дмитриевны? Может, ее стоит трактовать не столь буквально? Не находишь?

— В том-то и дело, что не нахожу, в прямом смысле слова не нахожу ничего, за что можно было бы зацепиться. Ведь если не трактовать буквально, совсем не ясно, что вообще имелось в виду!

— Я даже не знаю, лукавить не стану. Но это очень интересно. И возможно, когда мы начнем поиски или наведем более подробные справки о семействе Острожских, всплывет нечто, что можно будет связать с подсказками. Или от чего оттолкнуться. А пока у меня нет никаких вариантов.

— Тогда давай готовиться ко сну, вечер и так слишком затянулся.

— Да, конечно, давай отдыхать, время позднее.

* * *

Первая ночь в доме Анны ознаменовалась небольшим происшествием. Около трех часов мне послышался шум во дворе. Я выглянула в окно и в свете полной луны заметила неясную тень, мелькнувшую от кустов к крыльцу дома. В первую очередь я подошла к комнате Анны, осторожно приоткрыла дверь и проверила, все ли там в порядке и на месте ли моя подопечная. Ведь женщина могла сама выйти во двор за какой-нибудь надобностью. Анна мирно спала в своей кровати, по случаю душной ночи окно было открыто в режиме проветривания. Я снова выглянула в окно. Легкий ветерок шевелил ветки деревьев и кустов. Полная луна придавала листве легкий серебристый оттенок и освещала газон. На улице было тихо и спокойно, нигде ни следа посторонних.

Возможно, мне просто показалось спросонья? — мелькнула мысль. Но все-таки проверить стоит, тем более что спуститься вниз недолго.

Возле своей комнаты я притормозила на долю секунды, прикидывая, не зайти ли за оружием. Потом подумала, что если внизу никого нет, смотреться это будет весьма глупо. Еще Анна, если проснется, решит, что я специально нагнетаю обстановку, чтобы убедить клиентку в собственной незаменимости.

В этот момент послышался характерный шум в коридоре. Кажется, кто-то осторожно копался в замочной скважине железной двери. А значит, пластиковую дверь уже взломали, то есть прошли внутрь прихожей. Не раздумывая больше, я рванула по коридору, в два прыжка спустилась по лестнице, прошла холл, повернула в узкий коридорчик и, осторожно ступая, чтобы не шуметь, прошла вперед и замерла в раздумье.

Злоумышленник продолжал осторожно ковыряться в замке, и здесь, рядом с дверью, это было намного слышнее. И что прикажете мне теперь делать? Открыть дверь и с боевым кличем индейца рвануть навстречу незваному гостю? Так испорченный замок может и не открыться сразу. И незнакомец, услышав возню с моей стороны, в свою очередь, насторожится и сбежит, пока я сражаюсь с дверью. Можно наоборот, покинуть коридор, пройти через зал, выйти через заднюю дверь на веранду, а оттуда во двор, быстренько обойти дом и напасть на незнакомца с тыла. Но где гарантия, что он прокопается все то время, что я потрачу на свой маневр? А вдруг, пока я стану бегать, злоумышленник проникнет в дом и сразу направится в комнату Анны, чтобы навредить беззащитной женщине?

Значит, остается одно: тихо и спокойно подождать, пока незваный гость вскроет замок и проникнет внутрь. Я так торопилась сюда и не рискнула тратить время на то, чтобы захватить оружие. А вдруг окажется, что злоумышленник вооружен? Это, конечно, не может являться слишком большой проблемой для человека моей подготовки, но будет неплохо немного сравнять шансы.

Я огляделась по сторонам, сделала несколько шагов назад, к двери туалета. Осторожно приоткрыла ее и заглянула внутрь. Там не было ничего примечательного: известное фаянсовое изделие, раковина, полка для полотенец и разных мелочей. В углу стояла метла с деревянной ручкой. Не бог весть что, конечно, но вполне подойдет. Я выкрутила ручку, отошла, повертела ее в руках, проверяя дерево на крепость, несколько раз взмахнула, рассекая воздух. Круглая, длинная, крепкая палка, немного длинновата, но, если постараться, вполне подойдет для ближнего боя, даже в узком пространстве коридора.

Тем временем злоумышленник, наконец, справился с замком и начал потихоньку отворять дверь. Я бесшумной тенью отступила на несколько шагов назад и скрылась за ближайшим поворотом коридора.

«Так, — тем временем выдавал полусонный мозг, — Анна Степановна сегодняшним вечером полностью посвятила меня в историю своей семьи. И кроме всего прочего, она говорила, что осталась совершенно одна. Значит, неожиданный приезд близких родственников можно смело исключать. Бой-френда с комплектом ключей у нее тоже нет. И я не должна бояться, что невзначай покалечу нашего полуночного визитера, а он окажется близким человеком, что явился в неурочный час».

Топая как слон, молодой человек тем временем резво двинулся по коридору. Судя по ширине шага, он был выше среднего роста, а по тяжести шагов — довольно плотной комплекции. Возможно, обут в тяжелые ботинки армейского типа, именуемые берцами. А ожидает его девушка, пусть и тренированная, но довольно хрупкая. «Хорошо, что я успела вооружиться», — плотоядно ухмыльнулась я и приготовилась к бою.

Тем временем злоумышленник, одетый в темный костюм и лыжную маску, надвинутую на лицо, показался в проходе. Не теряя времени, целясь наугад, я приложила его палкой, удар пришелся, похоже, как раз на середину лба. Лобная кость, конечно, самая крепкая, а вот шейные позвонки при таком ударе могут пострадать, запоздало испугалась я, а незнакомца еще допросить не мешало бы. Но все обошлось. Видимо, больше от неожиданности, парень крякнул и упал навзничь, приложившись еще и затылком об пол. Но черепушка незваного гостя оказалась невероятно крепкой. Практически сразу он издал какой-то булькающий звук и вскочил на ноги, потирая ушибленное палкой место. Но и я времени зря не теряла, для удобства переместилась чуть в сторону и, замахнувшись, опустила орудие на деморализованного противника. На сей раз удар пришелся в район ключицы, молодой человек громко ойкнул, схватился за поврежденное место и отскочил к стене.

— Ты кто такой и что тебе здесь нужно? — злобно выкрикнула я.

Но вместо ответа молодой человек круто развернулся и молча припустился бежать.

— Стой, гад! — крикнула я и собралась пуститься в погоню.

— Кто здесь? Что вообще происходит? — раздался со второго этажа голос Анны. — Имейте в виду, я уже вызвала полицию!

Я хотела крикнуть Анне пару слов, чтобы коротко обрисовать ситуацию, а потом пуститься в погоню, но со стороны лестницы неожиданно раздался страшный грохот, и я рванула туда, опасаясь за жизнь своей клиентки. В голове мелькали мысли одна хуже другой: если Анна интересовалась, что происходит, значит, там, где она находилась, было спокойно, и на нее никто не нападал. Она просто услышала шум. Тогда что же произошло сейчас? Возможно, до женщины добрался злоумышленник? Непонятно только, как я умудрилась пропустить второго нападавшего? Он проник с крыши через окно? Так шума вроде бы не было.

Холла я достигла в считаные секунды и сразу поняла, что именно произошло. Второго злоумышленника не было и в помине, а у основания лестницы лежала Анна в атласном пеньюаре лавандового цвета, как попало обмотанного вокруг ее фигуры, и тихонько постанывала.

— Что случилось?! Ты в порядке?! Сильно ударилась?! Как голова?! — засыпала я женщину вопросами.

— Это я хотела бы знать, что случилось? — прокряхтела Анна, поднимаясь и потирая лоб, бока и ощупывая конечности. — Я услышала неясный шум, набросила халат и вышла, чтобы посмотреть. Потом услышала твой крик, какую-то возню, но все еще ничего не поняла. Хотела спуститься вниз, наступила на пояс собственного халата, потому что торопилась и завязала его как попало, и кубарем покатилась вниз по лестнице. Ударилась вроде бы не слишком сильно, но кажется, во всех местах сразу. По крайней мере, у меня такое ощущение прямо сейчас. Лоб болит и все бока тоже, а еще коленка саднит, правая.

— А к нам в дом забрался незнакомый мужчина.

— Правда? А зачем? — женщина уселась на последнюю ступеньку лестницы и растерянно хлопала глазами.

— Знаешь, вот как раз хотела у него поинтересоваться, — съязвила я, — но поскольку отвлеклась на твое падение, захватить, а также допросить пленного мне, к сожалению, не удалось.

— Действительно, какая досада.

— Но если с тобой все нормально, я оставлю тебя на пару минут. Ладно? Догнать парня я уже, конечно, не надеюсь, но нужно посмотреть, что там происходит во дворе, и дверь запереть, она у нас нараспашку.

— Конечно, Женечка, иди. А я тут еще немного посижу, в себя приду. Только недолго, пожалуйста, я тут переживать буду и нервничать. А с тобой идти не могу, мне очень страшно.

— Конечно, со мной идти и не нужно. И здесь ты будешь в большей безопасности, только, пожалуйста, не падай ниоткуда.

В общем, на этом инцидент можно было считать исчерпанным. Разумеется, я не успела догнать парня, не обнаружила я также и его следов по случаю жаркой и сухой погоды. Впрочем, и так было понятно, в каком именно месте незваный гость перелез через изгородь. После небольшой разведки на местности, во время которой я проверила окружающую территорию на наличие посторонних людей, а остальные двери и окна на наличие повреждений, я заперла входную дверь и вернулась к своей подопечной.

Анна с испуганным видом продолжала сидеть на нижней ступеньке лестницы.

— Знаешь, Женя, я так разнервничалась, что теперь не усну без чашечки теплого молока с медом. Или, может быть даже, стоит чего-нибудь легонького пожевать?

— Ладно. Тогда переместимся на кухню?

— Давай, — женщина, потирая поясницу, поднялась с места и осторожно двинулась в сторону кухни.

— Послушай, Анна, ты действительно хорошо себя чувствуешь? Лестница высокая, а ты скатилась кубарем по всем ступенькам. Может, стоит показаться врачу?

— Да нет, все в порядке, — отмахнулась она, — поверь моему опыту, мне падать не впервой. Кости совершенно точно целы, а ушибы заживут и без вмешательства врачей.

Мы переместились на кухню и устроились за столом. Вернее, я усадила Анну и, нагрев молока, размешала в чашке ложечку меда и подала молодой женщине. А также достала из шкафа вазочку с печеньем.

— Пей мелкими глотками, не торопись.

— Ага, спасибо. Я, наверное, плохо соображаю спросонья или слушала невнимательно после падения. Так что совсем не поняла, что именно произошло?

— Вломиться к тебе пытались, вскрыли замок и дверь в прихожей взломали, а так ничего особенного.

— Кошмар какой, Женя! — всплеснула она руками. — А если бы я сейчас была одна, без тебя?!

— Но ты не одна, потому как приняла правильное решение. А вот злоумышленник, если он был один, об этом не знал.

— А как он выглядел? И вообще, ты уверена, что это был мужчина?

— Да, крупный мужчина, если быть точной. В темной одежде, тяжелых, армейского типа ботинках и лыжной маске, надвинутой на лицо. Судя по голосу, это молодой мужчина, лет примерно до сорока. Рискну предположить, что он сильный, тренированный, то есть в хорошей физической форме, но не боец, и пришел безоружным. Кроме того, это не профессиональный взломщик.

— А как ты это поняла? — поинтересовалась Анна и сделала небольшой глоток из чашки.

— Разумеется, это всего лишь обоснованное предположение. Навыками самозащиты он не обладает, или моя неожиданная атака слишком деморализовала злоумышленника, а оружие он применять не пытался. Кроме того, смотри, замок незваный гость взломал, но возился слишком долго, домушники такие замочки щелкают как орешки. И еще домушники обычно следят за домом перед вторжением и дожидаются, пока обитатели его покинут, не прут напролом. Хотя кое-какие навыки у него все же имеются, первую дверь он открыл со знанием дела. А дальше полный цирк: оделся так, будто боевиков насмотрелся, во все черное, спрятал лицо.

— Значит, это знакомый мне человек? Если лицо скрывал?

— Необязательно. Говорю же, похоже, свои знания он из фильмов почерпнул. Оделся в темное и вроде как замаскировался, но знаешь, как он топал своими тяжелыми ботинками? Как слон! Решаясь на подобную авантюру, нужно надевать легкую, удобную обувь, чтобы двигаться, словно бесшумная тень.

— Понимаю, но что ему здесь было нужно?

— Не знаю, зачем он сюда шел, но вариантов немного: или на тебя напасть, или что-то выведать.

— И чего интересно у меня выведывать, если я сама ничего не знаю?!

— Понимаю. Но я тоже ума не приложу, по крайней мере, пока. По-хорошему, его задержать нужно было да допросить хорошенько. Впрочем, если незнакомого парня или неизвестных людей что-то здесь сильно интересует, они себя еще обязательно проявят. И мы сможем все выяснить со временем.

— Тогда, наверное, мы с тобой сейчас можем спать отправляться?

— Да, завтра, вернее, уже сегодня, у нас много дел.

— Конечно, расследование, помню.

— А кроме этого нужно сменить петли на металлопластиковой двери. И заранее закажи крепкие, стальные. А также сменить замок на двери металлической.

— То есть слесаря вызывать придется?

— Да, заодно пусть поставит засов на металлическую дверь и упор на пластиковую, что в зале, чтобы можно было надежно запираться изнутри. Кстати, ты действительно полицию вызвала? Тогда нужно дождаться, пока они приедут и объясниться с представителями закона. Они захотят все осмотреть и протокол составят.

— Полицию? Нет, я никому не звонила, да и когда бы успела? Я только встала с постели и сразу же с лестницы скатилась. Даже телефон в руки взять не успела. Просто нужно же было что-то крикнуть, чтобы испугать или там деморализовать противника.

— Логично. Что ж, это неплохая тактика. Ладно, тогда ты отправляйся отдыхать прямо сейчас. Утро вечера мудренее.

— А ты?

— Я тоже иду, только на всякий случай еще немного осмотрюсь, проверю окрестности и периметр.

* * *

Каждое мое утро начинается с пробежки, и потом я делаю комплекс силовых упражнений, растяжку или упражнения из боевого карате. Несмотря на то что ночь выдалась несколько суматошной, я не стала изменять устоявшимся правилам. Только поднялась чуть раньше обычного, чтобы успеть все закончить до пробуждения Анны. Оставлять подопечную одну, тем более после вчерашнего, мне совсем не хотелось.

Я обежала квартал, заодно сделала небольшую привязку к местности и бегло осмотрела дома, расположенные по соседству с домом Анны Зуевой. Впрочем, много информации не раздобыла, народ еще почивал. Но это упущение нужно обязательно исправить. В том смысле, что познакомиться с ближайшими соседями не помешает, а заодно узнать, что за люди, кто чем занимается. И может ли кто-то иметь какой-либо интерес к жизни и делам Анны Степановны Зуевой. Или, возможно, иметь на нее зуб?

Когда я заканчивала комплекс упражнений и растяжку, проснулась Анна. Женщина вышла из своей комнаты и направилась на кухню, готовить завтрак.

— Доброе утро, Женечка, — помахала она мне из окна, — я смотрю, ты у нас ранняя птичка.

— Доброе утро, — я вошла в кухню, — да, я всегда рано просыпаюсь. Как ты себя чувствуешь после вчерашнего падения с лестницы?

— Все тело болит гораздо сильнее, чем вчера. Но это нормально, поверь моему опыту. Я уже приняла теплую ванну с эфирными маслами, такое средство всегда очень хорошо помогает. А после завтрака мне будет еще лучше. Ты, кстати, что по утрам есть предпочитаешь?

— Кофе с тостом или бутербродом, все равно. Я в быту и в еде совершенно неприхотлива.

— Тогда омлет подойдет? С кофейком и бутербродиком?

— Да, вполне. Спасибо. Только сначала я в душ, освежусь и переоденусь.

— Хорошо. И за завтраком обсудим наши планы?

— После вчерашнего я не могу оставлять тебя одну. Значит, в центр, где произошло первое покушение на тебя, мы должны отправиться вдвоем. Но перед этим сначала придется дождаться слесаря и уладить все моменты, а также исправить нанесенный ущерб.

— Договорились. Сейчас я позвоню мастеру, уточню, когда он сможет приехать.

— И ориентировочно сколько времени займет его работа, обязательно спроси. Чтобы мы могли откорректировать свои планы на день.

За завтраком выяснилось, что слесарь приедет только часам к одиннадцати. Учитывая, сколько работы ему предстоит, не стоило рассчитывать освободиться раньше обеда. Значит, нужно заняться другими, не менее важными делами.

— Если это не помешает тебе завтракать, должна задать несколько вопросов, — начала я, отпивая ароматный напиток. — О, ты готовишь замечательный кофе!

— Спасибо, это старый семейный рецепт.

— Что ты говоришь? Как любопытно.

— Да, передается по наследству. Меня еще бабушка Рита его варить учила, а потом мы все пили кофе на веранде по утрам, а иногда и днем. И обязательно чай с домашним печеньем вечерами, — с ностальгией в голосе протянула Анна. Помолчала несколько секунд, а после добавила: — Впрочем, я отвлеклась. Что там у тебя за вопросы?

— Хочу, чтобы ты рассказала мне о соседях. Что за люди, чем занимаются, все, что знаешь. Ты вообще поддерживаешь с кем-то отношения? Может быть, дружишь или доверяешь какие-то тайны?

— Тайны? Уж точно нет! А ты думаешь, что кто-то из них может быть причастен к покушениям на меня?

— К первому — вряд ли. Несмотря на большое количество гостей, соседей ты могла заметить и узнать. А ко второму — очень даже может быть. Машина ведь перед двором стояла? Что может быть проще: взять и тормоза испортить? А ты сама говорила, что поселок у вас отдаленный, чужих людей здесь не бывает, а если бывают, то сразу в глаза бросаются. Значит, в первую очередь проверять нужно тех, кто находится рядом или поблизости.

— Ладно, я вполне могу есть и рассказывать, — кивнула Анна, — а ты будешь записывать?

— Не переживай, я все запомню. Можешь начинать.

— Мои соседи все вполне приличные люди, как правило, выше среднего достатка. Те, что слева, у которых дом с деревянной пристройкой, занимаются чулочным бизнесом. Фамилия у них Чусовы, мужа зовут Макар Иванович, жену Маргарита Павловна, растят двоих детей, Машку лет семи и Маринку двенадцати лет.

— Макар Иванович работает на фирме, а его жена домохозяйка? — уточнила я.

— Нет, она трудится там же, на фирме мужа, главным бухгалтером. Но и хозяйство ведет она же, помощниц по дому я там никогда не видела. Впрочем, мы не особо близки, так, поздоровались, с праздниками друг друга поздравили, если встретились, иногда о погоде поговорили, не более того.

— Понимаю, продолжай, пожалуйста.

— Соседи с правой стороны, молодая пара, он компьютерщик, она занимается дизайном. Работают оба в Тарасове. Зовут Саша и Лена, фамилия Короленко, кажется. Детей у них нет, и вообще они утром уезжают, вечером приезжают, и так каждый будний день. А по выходным частенько выбираются на отдых. Так что вижу я их крайне редко. Соседи через дорогу, что напротив моего двора, пенсионеры Веселовы. Их дети живут и работают в Москве и несколько лет назад купили родителям приличный дом в хорошем районе, чтобы они постоянно жили среди соснового леса, на свежем воздухе, а не в бетонной тарасовской квартире. Они милые, приветливые старики, прабабушка с ними много общалась, даже можно сказать, дружила. И я иногда люблю перемолвиться с ними парой слов. Но так, ничего особенного, о погоде, о природе, я расспрашиваю стариков о самочувствии, они о детях много и с удовольствием рассказывают. Вот, собственно, и все общение.

Сосед, что левее пенсионеров, постоянно проживает в Тарасове и держит этот дом под дачу. Но не петрушку с помидорами выращивает, а приезжает по выходным с компанией друзей, покутить. Простые развлечения, шашлычок там, пиво да песни под гитару. Все остальные соседи обычно слегка напрягаются, когда они приезжают. Но все проходит нормально, без диких воплей, танцев до упаду и громких песен до утра. По крайней мере, я не помню, чтобы мне они как-то мешали.

— Понимаю, — кивнула я, — а как фамилия веселого, компанейского соседа?

— Понятия не имею, зовут Стасом, вроде бы, но мы с ним не представлены друг другу. Не довелось, знаешь ли. Он держится со всеми немного особняком.

— Хорошо, продолжай.

— Соседи справа от пенсионеров, супруги Коротовы. Муж Владимир трудится в издательском бизнесе. А вот жена его, Алина, сейчас домохозяйка. Вернее, она сидит в декрете с маленьким сынишкой. Мальчику, Владику, около трех лет. Мы с Мариной частенько видимся и по-соседски болтаем. Но, честно говоря, мы не особо близки. Обычно ее разговоры ограничиваются темой ухода за детьми, пеленками, питанием и воспитанием. А также обсуждением проблем роста, развития и детских болезней. А мне эта тема не слишком близка, как ты, очевидно, понимаешь.

— Да, конечно, — мы немного помолчали. — Кроме этого твой задний двор соседствует еще с двумя участками. Напротив — небольшой дворик. И наискосок, тот, что гораздо крупнее. Ты про этих соседей знаешь что-нибудь?

— Дом напротив заднего двора недавно купили. Как ты сама заметила, дворик там неустроенный: кругом сорняки и кучи строительного мусора. Кроме того, он совсем крохотный, видно, застройщики во время планировки где-то просчитались. А цена, по слухам, была достаточно высокой из-за стоимости самого дома. И он пустовал какое-то время. Потом его купили, начали что-то перестраивать, ремонтировать. А затем забросили, он какое-то время еще постоял пустой, а недавно был продан. Новые хозяева дома — супружеская пара около сорока лет. Они там тоже пока еще не живут, снова ремонт делают. Имен супругов я не знаю, заметила только, что женщина толстушка и грубиянка редкостная, она постоянно орет на своего супруга, иногда использует нецензурные слова. Впрочем, серчает тетка все больше по мелочи. Вечно муж у нее то что-то не так сделал, то что-то не то купил. И ор стоит все время, стоит им только приехать и до самого отъезда. У супругов есть девочка лет десяти, тихая и забитая толстушка, и еще приезжает с ними мужчина, отец крикуньи и грубиянки. Его зовут Павел, с ним мы как-то перемолвились парой фраз. Фамилии членов этой семьи я не знаю. Знаю лишь только, что Павел живет в нашем же поселке, только на самой его окраине, у леса. У него там маленький домик, гораздо скромнее этого. Как сказал сам Павел, «бюджетный». И когда нет супругов, а приезжают они редко, Павел присматривает за их домом, косит траву, впускает рабочих, закрывает за ними потом и все такое.

— А кто хозяева большой усадьбы?

— Что наискосок от моего участка? О, говорят, это была романтичная история. Тебе отсюда просто не видно, но там сразу два дома на участке стоят. Это было давно, еще до того, как мы свой дом купили. Едва застройщики сдали проект, вернее, на начальном этапе строительства один дом купил мужчина, а другой — женщина. Они были по каким-то делам в офисе фирмы, познакомились, понравились друг другу, стали встречаться и поженились. А в процессе выяснилось, что дома их стоят на соседних участках. Отыгрывать назад с покупкой дома никто не стал, продавать один за ненадобностью они тоже почему-то не захотели, просто решили забор убрать, что участки разделял. Потом один дом вроде как сдавали, но это я уже не очень точно знаю. Потому что мы не слишком плотно общаемся.

— А как зовут супругов?

— Полонская Яна Вячеславовна там живет. Только сейчас она вдова, похоронила мужа, Степана, несколько лет назад.

— Правда? А что случилось с ним?

— Инфаркт, кажется. Так что теперь женщина живет одна.

— Как же она одна и два дома содержит? Не знаешь, продавать не думала?

— Как ты можешь наблюдать прямо со стороны моего двора, весь немаленький участок застроен теплицами. Супруги занимались выращиванием зелени на продажу. Теперь Яна Вячеславовна дела сама ведет, а для помощи рабочих из солнечного Таджикистана обычно нанимает. И я не знаю состояние ее дел, но, видимо, женщина не бедствует, иначе один из домов давно на продажу выставила бы.

— А сейчас свободный дом сдается, как полагаешь?

— Понятия не имею.

— Ага, нужно этот вопрос как-нибудь прояснить.

— А как это сделать?

— Спросить при встрече. Что может быть проще? Только не говори, что из праздного любопытства интересуешься. Скажи, что знакомые хотели снять домик на лето в чудном современном поселке с хорошим воздухом. Вот и выясняют, выбирают из большинства вариантов.

— Хорошо, я обязательно спрошу при встрече.

— И еще, есть один тонкий момент. Мы должны продумать, что говорить обо мне соседям и знакомым.

— Как что говорить? Разве это важно? То есть я хочу сказать, что если меня кто-то о тебе спросит, наверное, проще всего сказать правду? — совсем растерялась Анна.

— Оно-то проще, без сомнения. Но нужно ли? — аккуратно возразила я. — Ты сама подумай хорошенько!

— То есть ты хочешь сказать, что если неизвестные злоумышленники черпают информацию от наших соседей или находятся среди них, им лучше не знать, что ты телохранитель?

— Именно так! Подержим немного интригу, это может нам очень помочь в конечном итоге.

— Но тот тип, что вломился сегодня ночью, он ведь уже в курсе, что я в доме не одна?!

— Да, это бесспорный факт. Но почему ты думаешь, что он понял абсолютно все? И то, что я телохранитель, и что здесь работаю? Напротив, я не продемонстрировала оружия или специальных навыков. А вместо этого просто ударила его палкой и немного покричала. Так отреагировать могла буквально любая решительная и испуганная женщина.

— Ладно, а что же мне тогда нужно про тебя говорить? Соседи ведь тебя обязательно увидят и спрашивать станут.

— Разумеется, станут. Более того, если представится случай, я сама не прочь пообщаться с твоими соседями, познакомиться, возможно, задать кому-то парочку вопросов. И думаю, тебе стоит сказать про меня, что кузина приехала погостить.

— Как-то это неловко, откровенно врать. Думаешь, они мне поверят?

— Ты же сама говорила, что ни с кем из соседей особо не близка. Значит, они вполне могли и не знать об одной твоей симпатичной молодой родственнице, проживающей в другом городе.

— Прабабушка Лида общалась со многими, — возразила Анна, — и она вполне могла сказать кому-то, что бабушка Рита ее единственная дочь. Тогда откуда взяться кузине?

— Братья или сестры вполне могли быть у твоего отца или деда. Кто это станет проверять? И не вздумай переживать или нервничать. Кузинами нынче называют не только двоюродных, но и троюродных сестер. Все это неважно. Главное, всем любопытным объяснить, что я родственница, что просто приехала погостить.

— Ладно. Если ты настаиваешь, так и сделаем.

— Вот и замечательно, — усмехнулась я.

Поскольку слесарь провозился с заказами Анны гораздо дольше, чем планировалось вначале, было решено в торговый центр отправиться завтра с утра. Но времени я зря не теряла. Сделала несколько важных звонков. Набрала полковника полиции Генку Петрова, чтобы навести справки о соседях моей подопечной, а заодно проверить ее бывшего мужа, Александра Зуева. Анна, конечно, уверяла, что у мужчины давно своя жизнь, но я не привыкла ничего оставлять на волю случая. Кроме того, мне были необходимы сведения о Дмитрии Острожском столетней давности и его семье. А также о судьбе фамильного поместья Острожских. От послереволюционных дней до нашего времени.

Я полностью отдавала себе отчет, что со времени событий, описываемых Анной, прошло слишком много лет. А значит, информации может быть ничтожно мало. Возможно, нам вообще удастся узнать только о поместье, если оно простояло до наших дней, разумеется. Здесь нужно копать глубоко, вдумчиво и кропотливо собирать информацию по крупинкам. С такой задачей способен справиться далеко не каждый. Тут нужен особый специалист. Поэтому я попросила о помощи одного своего знакомого. Хакера, который чувствовал себя в сети, словно рыба в воде, и мог откопать золотую крупицу информации в тоннах обычного сетевого мусора. Парень носил в сети ник Серая тень и был просто незаменим в деле поиска информации любого рода. Он действовал всегда тихо и осторожно, как японский ниндзя или опытный разведчик.

Мы познакомились с ним несколько лет назад при очень странном стечении обстоятельств. И мне довелось спасти жизнь молодому человеку, избавив его от навязчивого преследователя, а также комплекса серьезных неприятностей. Поэтому теперь он считал, что обязан мне по гроб жизни, и бросался оказывать услуги на ниве добычи информации по первому зову. То есть я знала, что хакер раздобудет всю информацию о семье Острожских, какую сможет найти, и сообщит мне ее в кратчайшие сроки.

Остаток дня мы болтали с Анной о разной ерунде. Готовили обед с ужином, принимали работу у слесаря и пили чай на веранде до позднего вечера. И, разумеется, строили осторожные догадки о смысле подсказок, оставленных Лидией Дмитриевной.

* * *

Следующим утром мы занимались бегом вместе с Анной. Я так восхитилась решимостью женщины улучшить свою физическую форму, что показала ей несколько упражнений из начального курса самообороны, хоть и считала этот порыв преждевременным. Ведь увеличивать нагрузку всегда нужно постепенно. Разумеется, не обошлось без маленьких происшествий, неловких моментов и неожиданных падений. Анна приобрела парочку новых синяков и ссадин вдобавок к своей коллекции, но уверяла, что это все ерунда и не имеет особого значения.

После занятий спортом мы привели себя в порядок, позавтракали и отправились в Тарасов. По дороге мы разговаривали о первом покушении на Анну, вспоминали все обстоятельства. Еще во время знакомства она рассказала все подробности происшествия. Но сегодня я решила задать несколько уточняющих вопросов, чтобы понять, с чего именно стоит начинать расследование.

— Анна, ты помнишь, как зовут начальника охраны, что отвечал за порядок на той выставке?

— Беседин Александр Валерьевич его имя. Только он представлялся начальником службы безопасности.

— Ясно, — автоматически следя за движением на дороге, ответила я, — значит, он отвечал за все здание и трудится там постоянно. А телефонами вы с ним обменялись?

— Я свой оставляла, но, как ты уже знаешь, звонка так и не дождалась. А его телефон попросить не догадалась. И честно говоря, была тогда не в том состоянии, испугалась слишком сильно и не особо хорошо соображала.

— Понимаю, — согласно кивнула я, — ты их не дергала, и тебе никто не стал перезванивать. То есть скандал постарались замять любым способом и побыстрей. А для этого раздавали обещания налево и направо. Поэтому, занимались расследованием или нет, совершенно неясно пока. Но мы все равно подъедем к торговому центру, потребуем объяснений и в случае необходимости проведем расследование сами.

— Думаю, ты знаешь, как все сделать в лучшем виде.

— Именно так. Хотя слишком много времени прошло, и след определенно уже остыл.

Здание торгового центра «Этель» построили примерно десять лет назад. Как обычно водится, все помещения в нем сдавались под магазины или кафе. На двух верхних этажах располагались широкие торговые площади и конференц-зал, их частенько арендовали устроители различных выставок и аукционов. А на самом верхнем, мансардном этаже располагалась администрация. Там находились бухгалтерия, дирекция и вспомогательные службы. Там же, полагаю, обитал и начальник службы безопасности центра.

Александр Валерьевич Беседин оказался крупным, представительным мужчиной лет сорока. Одет он был в строгий костюм темного цвета и белую рубашку. Мужчина, вальяжно развалившись в удобном кресле, внимательно смотрел на экран компьютера, и азартно жал на кнопки мышки и жевал жвачку, отчего его широкий подбородок с тяжеловатой челюстью постоянно двигался.

— Здравствуйте, я Анна Степановна Зуева, — вежливо представилась моя подопечная, произнося свое имя с некоторым нажимом. Очевидно, намекая, что они давно знакомы.

Но в глазах мужчины не мелькнуло ни малейшей искры узнавания.

— Добрый день, — он продолжал вяло жевать и коситься на монитор, — чем обязан, милые девушки?

— Позвольте представить: Евгения Охотникова, с недавних пор мой…

— Юрист! — не слишком вежливо влезла я, игривой улыбочкой скрашивая некоторую бестактность.

Мужчина несколько минут молча жевал и смотрел то на нас, то на экран, только мышку оставил в покое. Пауза затягивалась.

— Я, конечно, несказанно рад визиту приятных дам, но не совсем понимаю, чем именно обязан.

Произнося фразы, мужчина продолжал жевать. И, видимо, поэтому в паузах смешно двигал нижней челюстью из стороны в сторону.

— Мы присядем, — то ли спросила, то ли заявила я. И пока мы устраивались в креслах, на секунду повернула голову к Анне, подмигнула ей и, улыбаясь, уставилась на Александра Беседина. Мы с Анной удобно устроились и дружно замолчали. Хозяин кабинета ждал пояснений. Я сознательно выдерживала паузу, подопечная подыгрывала мне, молчание становилось неловким.

Похоже, Анна без слов поняла мой замысел. И после долгой паузы повернула голову, полностью игнорируя хозяина кабинета, и, вполголоса обращаясь ко мне, произнесла:

— Как там говорила та женщина — опытный психиатр?

— Воспитанный мужчина никогда не станет жевать жвачку в присутствии женщины, — охотно пояснила я.

И мы обе уставились на хозяина кабинета. Мужчина негромко крякнул, вынул резинку изо рта и, опустив глаза, швырнул куда-то в сторону, видимо, в мусорную корзину.

— Внушаем! — прошептала Анна. А я молча усмехнулась.

— Позвольте, девушки! — вспылил наконец мужчина. — Вы собираетесь объяснить мне цель вашего визита? Или нет? И что происходит, в конце концов?!

— Мы подаем на вас в суд! — таким тоном, будто сообщаю радостную новость, заявила я.

— Позвольте поинтересоваться, в связи с чем? — немедленно подобрался хозяин кабинета.

— Пару недель назад в этом здании на мою клиентку было совершено покушение. Вы, господин Беседин, убедили Анну Степановну не обращаться в правоохранительные органы. Хотя к тому были все предпосылки. Но ее уверили, что вы проведете расследование, примете необходимые меры и сообщите результаты. Но госпожа Зуева так и не дождалась звонка от вас. Более того, сейчас вы ее просто не узнали. Значит, не ожидали увидеть и стали забывать о неприятной ситуации.

— Погодите, это какое-то недоразумение! Не стоит горячиться и принимать скоропалительные решения!

— Наоборот, мы полагаем, что госпожа Зуева предоставила вам достаточно много времени.

— Да, вы где-то правы, и возможно, ваше негодование можно оправдать. Но вы и нас поймите тоже. Я со своей командой отвечаю за порядок всего здания. Тут арендовали помещение на время выставки. Они же и охрану сами набирали. То есть ответственность за происшествие с госпожой Зуевой на себя должны были взять устроители во главе с их начальником охраны.

— Возможно, но вы как глава службы безопасности центра должны были курировать расследование. Или его вообще не потрудились провести?

— Как же! Потрудились! То есть проводили, без сомнения! Буквально по горячим следам проводили!

Мы с Анной молча переглянулись. Еще немного помолчали. И я продолжила:

— Так, давайте считать, что вы нас заинтриговали. Но если вы проводили расследование, почему не сообщили о его результатах женщине, на чью жизнь в вашем здании покушались?

— Дело в том, что госпожа Зуева не пострадала. То есть буквально чудом осталась жива, и это счастье и большая удача.

— То есть сейчас вы пытаетесь сказать, что в связи с этим у нее не может быть претензий ни к устроителям выставки, ни к администрации здания, ни к вам лично? — повысила я голос. — Возможно, что так и было бы, но при одном условии! Если бы вы выполнили свои обещания! Провели расследование и сообщили его результаты.

— Вероятно, произошло небольшое недоразумение. Дело в том, что я поручил это своей секретарше, а она заболела и на работу не вышла, то есть о выполненном задании не доложила. Но я полагал, что все улажено. Но сейчас, когда все выяснилось, я могу все уладить! То есть постараюсь! Только результаты расследования, боюсь, вас не слишком удовлетворят, уж не обессудьте. Узнать удалось немного, — говоря это, господин Беседин лихорадочно перебирал папки на своем столе. Но, наконец, нашел, видимо, нужную, раскрыл ее и стал шелестеть бумагами.

— Все равно мы выслушаем вас с неподдельным интересом.

— Почти сразу было установлено, что кирпич упал не с крыши, а с козырька, который нависает над крыльцом центрального входа. То есть совсем с другой высоты. Также могу вас уверить, что здание нашего торгового центра находится в идеальном техническом состоянии, и наверху нет и не было никаких разрушений и не велись ремонтные работы.

— То есть случайно кирпич не мог упасть перед моей клиенткой, поскольку ему там неоткуда было взяться?

— Именно об этом я и говорю, — кивнул мужчина и снова заглянул в свои бумаги.

— Хорошо, продолжайте.

— В ходе расследования удалось выяснить, что злоумышленник проник на козырек через окно, которое расположено на третьем этаже в конце коридора, неподалеку от мужской уборной.

— В том коридоре есть камеры видеонаблюдения?

— Вы зрите в корень, Евгения. Камеры имеются, только они по какой-то причине в тот вечер не работали.

— Как подобное возможно? И кто за это отвечает?

— Наш системный администратор несет всю ответственность. Мы потребовали от него объяснительный документ, в котором он написал, что накануне выставки в здании случился резкий перепад напряжения и несколько камер сгорели. А заменить их просто не успели, поскольку доставку несколько дней ждать нужно.

— И по странному стечению обстоятельств сгорели именно камеры в коридоре?

— Именно! Но как раз в тот день заканчивались последние приготовления перед открытием выставки, и там работал мастер со сварочным аппаратом. Именно из-за сварочных работ, вероятно, случился перепад, который привел к повреждению камер. Так, к сожалению, иногда бывает. И скорее всего, это обычное совпадение.

— Допустим. Что еще удалось выяснить?

— Выйти на козырек мог кто угодно. Для этого стоит только взобраться на подоконник, а потом шагнуть на выступ крыши. Если пожелаете, вы потом можете сами убедиться в моих словах. Анна Степановна, насколько я помню, покинула вечер, когда он был практически в самом разгаре. То есть я хочу сказать, что злоумышленником мог оказаться, по сути, кто угодно. Гость выставки или сотрудник. И если это не нелепое совпадение, за госпожой Зуевой, вероятно, следили. Или это простая случайность, даже хулиганская выходка, от которой мог пострадать любой.

— То есть вам больше ничего не удалось выяснить?

— Нет. Мы даже вызвали специалиста, в частном порядке, и он снял отпечатки пальцев с окна, подоконника и осколков кирпича. Вернее, попытался, потому что их все стерли или смазали. И вероятно, хулиган был в перчатках. Со своей стороны, я должен добавить, что скорей всего госпожу Зуеву не собирались убивать.

— А что же, по-вашему, пытался сделать злодей? — возмущенно выкрикнула Анна.

— Вероятно, он пытался вас просто напугать.

— Напугать?! Вы серьезно?!

— Да. И простите меня за прозу жизни, но до этой должности я опером пятнадцать лет проработал и многого навидался, так что кое-какой опыт имею. Поэтому должен заверить, что если хотят убить — убьют обязательно. А вы сидите здесь передо мной, вся такая цветущая, красивая и нарядная.

— И пока живая, — непередаваемым тоном произнесла Анна.

— Именно поэтому я и сказал, что вас пытались всего-навсего напугать, — не уловил иронии Александр Валерьевич.

— Ладно, — не стала спорить я, — со всем остальным мы сами разберемся. Попрошу вас только провести нам небольшую экскурсию по зданию. А также предоставить списки всех сотрудников выставки и ваших подчиненных, а также гостей мероприятия.

— То есть вы хотите продолжить расследование самостоятельно? Но это ведь все равно что искать иголку в стоге сена! А учитывая всех посетителей выставки и гостей, что пришли по их пригласительным билетам, то есть людей, которых никто не учитывал, задача становится просто невыполнимой!

— Поверьте, я это очень хорошо понимаю. Но, тем не менее, вынуждена настаивать. Эти списки мне необходимы.

— Ладно. Тогда я немедленно дам распоряжение своим помощникам все подготовить. А пока провожу вас.

После осмотра здания и получения необходимых бумаг мы расстались с Бесединым практически добрыми приятелями. Разумеется, я собиралась поработать с предоставленными списками. Например, предложить Анне поискать своих врагов или недоброжелателей среди гостей выставки. Проверить особо подозрительных личностей. Проанализировать отчет по расследованию происшествия с Анной.

Но я не верила, что расследование принесет свои плоды, и в этом вопросе была склонна скорее согласиться с господином Бесединым. Пусть они и не достигли особых успехов в расследовании, сделали, действительно, все, что могли. Вероятно, преступник, кто бы он ни был, хорошо продумал свою операцию и талантливо воплотил ее в жизнь. Не исключаю, что он заранее хорошо изучил здание торгового центра и порядки, царящие в нем.

Можно, например, предположить, что этот человек входил в состав сотрудников, временно набранных для проведения выставки. Впрочем, я могу и ошибаться, а проверять догадку слишком долго и затратно, в смысле расхода ресурсов. Кто бы ни был этот человек и какие ни преследовал цели, он обязательно еще себя проявит.

Все эти соображения я высказала Анне по дороге к ее дому. Подопечная заверила, что ценит мое мнение специалиста и готова мне полностью довериться.

Впрочем, я не теряла надежды, ведь оставалось еще одно покушение. А если его совершил тот же человек, сохранялась вероятность, что он мог допустить ошибку, которая даст нам зацепку в расследовании.

* * *

По возвращении домой Анна заявила, что после утренней тренировки голодна, словно волк, и отправилась на кухню готовить обед. А я решила проверить почту в надежде, что появились какие-то сведения. Письмо было только от полковника Петрова. Вернее, даже не письмо, а развернутая справка, в которой говорилось, что его сотрудники проверили всех, кого я просила, и не нашли ничего криминального в биографиях соседей Анны Зуевой. Что, впрочем, ничего не гарантировало. Любой из них мог быть замешан в покушениях на мою подопечную. Просто раньше не попадал в поле зрения правоохранительных органов.

То есть нужно продолжать копать, но уже без помощи полицейских. Значит, мне придется самой изыскать возможности по добыче достоверных сведений. Например, стоит познакомиться с соседями подопечной, осторожно опросить их всех и составить собственное мнение о каждом. А потом проверить вскрывшиеся факты. Впрочем, времени в запасе было немало.

Сегодня мы решили обедать на веранде. Несмотря на солнечный день и жаркую погоду, было приятно перекусить на свежем воздухе. Во время обеда обсуждали визит в торговый центр и результаты расследования, а также наши дальнейшие планы.

— Давай сегодняшний день посвятим первому расследованию? Например, пересмотрим бумаги, предоставленные Бесединым.

— Думаешь, от этого будет толк? Сама же говорила, что шансов мало.

— Да, но просмотреть списки все равно стоит. Вдруг повезет, и впоследствии нам встретится знакомое имя? Знаешь, как ведется в интернете поиск по перекрестным ссылкам? В нашем случае вероятность невелика, конечно. Но сегодня все равно заняться нечем. А завтра попробуем выяснить что-то по второму покушению.

— Значит, на СТО поедем?

— Конечно, туда, где чинят твою машину. Нам нужно поговорить с мастером. Если понадобится, провести специальную экспертизу. А дальше видно будет.

— А что еще можно сделать?

— Камер наблюдения нет ни у тебя, ни у соседей. С машины пытаться снять отпечатки, вероятно, поздно. Их давно смазали или залапали. Значит, рассчитывать, что получится выяснить, кто именно испортил тормоза у твоей машины, не приходится. Разве что осторожно опросить соседей. Вдруг повезет, и кто-то увидел что-то подозрительное.

— То есть и здесь перспективы небольшие?

— Говоря откровенно, я вначале больше на расследование в торговом центре надеялась. Там изначально было гораздо больше перспектив. И служба безопасности, и камеры, и возможные свидетели. Но то ли расследование провели спустя рукава… А теперь, после того, как выставка закрыта и штат распущен, ничего не исправить. То ли преступник нынче пошел грамотный, технически подкованный и умеющий виртуозно заметать следы.

— И что же нам тогда стоит сделать? — растерялась Анна. — Просто смириться?

— Конечно, нет. Злоумышленники еще обязательно проявят себя. А ты теперь не одна, у тебя имеется телохранитель с креативным мышлением и отличной реакцией. Так что бояться совершенно нечего. Рано или поздно мы обязательно призовем их к ответу.

— Я тебе полностью доверяю и совершенно спокойна. А раньше, и правда, очень нервничала и всего боялась, но тогда я была одна. Так что теперь, вместе с тобой, мне ничего не страшно.

— Вот и замечательно.

Мы немного помолчали.

— Анна, скажи, а ты можешь прийти с визитом к кому-нибудь из соседей? Например, принести пирог или печенье к чаю. Обменяться новостями, посидеть, поболтать по-приятельски?

— Вот так, запросто? — растерялась женщина. — Честно говоря, даже не знаю. Это здесь как-то не принято. Или я просто не завела ни с кем таких отношений.

— Ладно, постараемся тогда найти достойный повод. А к пенсионерам тоже нельзя прийти? Ты говорила, вы общаетесь периодически.

— Вот разве что к ним можно. Только не с пустыми руками, и правда, пирог нужно испечь.

— А можно? Сегодня к вечеру было бы неплохо.

— Ладно, продукты есть, время тоже, так что я все сделаю.

— Замечательно! Значит, договорились, сегодня вечером идем в гости?

— Давай попробуем. То есть я сделаю пирог, ты проанализируешь бумаги, но это чуть позже, ближе к вечеру. А сейчас чем займемся?

— Помнится, ты обещала показать мне шкатулку, что оставила Лидия Дмитриевна в наследство, да так и не собралась. Тем не менее, мне на нее нужно взглянуть, это может быть важно.

— Действительно, как-то закрутилось все, я и забыла. А пока я ее в сейф засунула, прямо так, целиком.

— Зачем? — я растерянно усмехнулась. — Ведь в сейф можно было сложить только лишь ценные вещи.

— А я подумала, что вдруг там какие-то подсказки хранятся, которые я умудрилась не заметить? Вот и решила, что спрячу лучше от греха подальше и от чужих любопытных глаз.

— Ты говорила, что шкатулка украшена узорами?

— Да, резные такие, витиеватые. Птички там, веточки, листики и цветочки разные.

— А там было что-то, похожее на сапоги или брюки? — озадаченно протянула я.

— Нет, конечно же. Но знаешь, я подумала, что прабабушка Лида ведь не все подсказки мне сообщить успела.

— Скорее всего, так и есть.

— Вот именно так я и предположила! А вдруг подсказки все же имеются на шкатулке или на самих драгоценностях, просто я их пока не вижу, потому как не знаю, что именно искать. А если злоумышленники немного больше меня знают? И смогут их как-то рассмотреть? Или вообще выкрасть ценности?

— Мне понятны твои опасения. Давай попробуем что-то выяснить сами, чтобы знать наверняка.

— Тогда я принесу шкатулку.

— А я захвачу из своей комнаты увеличительное стекло. Кстати, драгоценности лучше в зале рассматривать, там и освещение гораздо ярче, и дверь закрыть можно. Для соблюдения секретности и усиления безопасности.

— Да, как скажешь.

Мы переместились в зал. Анна принесла довольно увесистую шкатулку. Сначала я тщательно осмотрела ее, уделяя особое внимание резным узорам и внутренним стенкам, обитым подкладкой. Потом осмотрела ничем не примечательные вещицы, которые всегда лежали внутри для прикрытия, и не нашла ничего особенного. Потом настала очередь потайного отделения. Внутри были золотые монеты, десятки царской чеканки. Их я отложила пока в сторону. Невероятной красоты черепаховый гребень, инкрустированный бирюзой и жемчугом. Изящная, старинной работы, жемчужная подвеска и в комплект к ней массивный перстень. Кольцо с крупным изумрудом каплевидной формы в окружении небольших брильянтов. Золотой браслет с бирюзой и кораллами. Рубиновые серьги, кольцо и невероятной красоты брошка-бабочка. Она была выполнена из золота, головкой служил небольшой круглый рубин, тельце изготовлено из светлого перламутра, а крылья представляли собой четыре рубина, внизу — два поменьше, яркого оттенка, ограненные обычной огранкой. И сверху крыльев два других, более крупных рубина, они были более насыщенного цвета гнилой вишни и огранки, которая называется «кабошон». Ее достигают, когда камень просто полируют, оставляя максимум изначальной, природной формы и красоты. Каждый камень переливался и отбрасывал яркие блики, а все это в комплексе смотрелось очень эффектно.

Кроме того, в потайном отделении была подвеска с сапфиром на толстой золотой цепочке. Перстень с топазом треугольной формы и колье из пяти больших, тоже треугольной формы голубых топазов, соединенных светлой цепочкой. Оттеняли чудные, чистейшей воды камни мелкие брильянты. Еще я бы отметила брошку в виде веточки, усыпанную, словно росой, мелкими брильянтами, и брошку, выполненную в виде ландыша из белого металла, где вместо цветочков были белые, достаточно крупные камни. А еще стильную золотую брошь в виде жука-скарабея с синей и голубой эмалью. Завершал коллекцию мужской перстень-печатка с крупным, квадратным, огненно-оранжевого цвета камнем, возможно, турмалином. Перстень был украшен узорами и искусственно затемнен с помощью техники, именуемой «чернение».

Я долго молча и вдумчиво рассматривала все это богатство. Никогда не была особой любительницей украшений и разных драгоценностей, но периодически с моих губ срывались возгласы восхищения, потому как вещи, собранные в этой коллекции, были действительно неординарные и почти все достаточно дорогие. Рассматривая, я разложила украшения на три неравные кучки. Потом я осмотрела монеты и тоже разделила их на две кучки. Анна молча наблюдала за моими маневрами и терпеливо ожидала пояснений.

— Что скажешь, Женя? Ты так долго и, я бы сказала, загадочно молчишь.

— Просто было что обдумать. Для начала наши предположения не подтвердились. Узоры на шкатулке нанесены резчиком. Тем мастером, что ее изготавливал, и никто, насколько я могу судить с помощью увеличительного стекла, не наносил сюда дополнительных изображений. Также нет никаких подсказок внутри шкатулки. Подкладка оригинальная, она везде цела, а по возрасту, похоже, совпадает с самой шкатулкой. То есть тайных посланий никто внутри не прятал. Простые украшения, видимо, лежат здесь исключительно для прикрытия. Чтобы не возникало лишних вопросов и никому не пришлось удивляться тяжести шкатулки. На украшениях я тоже не нашла ничего особенного. Но есть и хорошая новость.

— Правда? Какая именно?

— Для начала я должна у тебя спросить снова. Ты уверена, что клад действительно существует?

— Мы вроде бы договорились верить в эту часть рассказа прабабушки Лиды. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты очень богатая женщина. Уже сейчас, имея на руках все это.

— А именно?

— Полагаю, ты не пыталась оценить драгоценности у ювелиров? Иначе мои слова не оказались бы для тебя новостью. Все эти вещи, бесспорно, дорогие, но некоторые из них стоят баснословных денег.

— То есть? Поясни, пожалуйста, свои слова.

— Ладно. Начнем с самого простого, с червонцев. Все они сохранились в отличном состоянии и, видимо, очень мало находились в обращении. Не имеют видимых повреждений или потертостей. Вот эти звездочки на гурте, то есть ребре монеты, означают, что они чеканились в Париже и в Брюсселе, то есть гарантированно до революции. Одной звездой обозначались экземпляры, что чеканились в Париже, двумя — те, что в Брюсселе.

— И мы этому рады, потому что?

— Это прямое и самое простое доказательство временной принадлежности. Дело в том, что с царскими золотыми десятками не все так просто. Так как на современном рынке подделок раз в двадцать больше, чем оригинальных монет. Отсюда и разная цена на монеты.

— И подделки совсем ничего не стоят?

— Разумеется, стоят, они ведь изготовлены из золота. Но не так уж много за них дадут, всего лишь цену металла, что потрачен на их изготовление.

— Не совсем понимаю, как такое возможно.

— Считается, что официально последняя партия золотых десяток была отчеканена в тысяча девятьсот одиннадцатом году. И согласно каталогу монет, их было выпущено пятьдесят тысяч штук, то есть в масштабе огромной страны совсем немного. А нынче монет насчитывается одиннадцать миллионов экземпляров. То есть их чеканили и до сих пор чеканят все кому не лень. По слухам, начиная от большевиков до современных авантюристов.

— А откуда у них взялись нужные клише?

— Это темная и до конца не понятная история. По одной из версий, монетные матрицы были выкрадены у французов, разумеется, неизвестно кем. Но с тех пор все подделки, как правило, датируются тысяча девятьсот одиннадцатым годом, потому как монетный двор Российской империи больше матриц не выпускал. И об этом тоже всем известно. То есть монеты выпуска этого года совсем не дорогие, но чуть дороже, если докажешь их фактическую принадлежность тысяча девятьсот одиннадцатому году.

— И сколько может стоить одна такая монета?

— Такой сохранности, как у тебя, около трехсот тысяч рублей.

— Что?! Это за штуку?! Женя, ты в этом абсолютно уверена?

— Именно так! Я хорошо разбираюсь в этом вопросе, потому что пару лет назад мои подопечные продавали десятки, оставленные им в наследство. И мне было необходимо собрать всю информацию для полноты картины. Итак, две вот эти, тысяча восемьсот девяносто восьмого года, стоят примерно четыреста тысяч за каждую. Остальные тысяча девятьсот девятого года, около шестисот тысяч, и тысяча девятьсот десятого года, около семисот тысяч каждая. То есть если ты станешь продавать монеты нумизматам, а не как лом драгоценного металла, сможешь выручить уже только за них приличные деньги. Если сможешь выйти на международный аукцион, монеты такой сохранности, как у тебя, уйдут еще дороже. Я бы даже сказала, что цена возрастет в разы.

— Ты убила меня наповал, прабабушка не говорила, что дарит настоящее сокровище!

— Это, скорее всего, оттого, что предыдущие поколения не знали реальной рыночной стоимости монет и были вынуждены сдавать их по-тихому, как лом. Кроме того, старинные монеты дорожают с каждым прошедшим годом. При условии, что их правильно содержат и не страдает сохранность.

— Сколько здесь разных сложностей, оказывается.

— Именно. Но сейчас главное даже не это.

— А что?

— Подлинные монеты из драгоценного металла — отличное вложение капитала. Как средство его сохранить и сильно приумножить. И ты, пожалуйста, запомни эту мысль, мы к ней еще вернемся.

— Хорошо.

— Теперь о драгоценностях. Все вещи качественные, со вкусом подобранные и бесспорно дорогие. Но есть обычные для того времени, такие как гребень или браслет с бирюзой. А есть совершенно неординарные. Я, конечно, не ювелир, но в хороших вещах разбираюсь. И рискнула бы выделить в особый ряд кольцо с изумрудом, все без исключения броши и кольцо, а также колье с топазами. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что по стоимости между собой будут соперничать брошь с рубинами в виде бабочки и брошь с ландышами, если эти камни — брильянты, разумеется. А похоже на то. Более того, брошь с ландышами изготовлена из белого металла.

— Серебро?

— Нет. Серебро темнеет от времени, а технология радирования, специального покрытия составом, похожим на белое золото, относительно новая. Так что это не может быть серебром. Без специалиста не узнать точно, но полагаю, это платина. И это я считаю очередной загадкой твоего предка Дмитрия Острожского.

— Жень, мне снова требуются пояснения.

— Понимаешь, мода на розовое, белое и лимонное золото появилась относительно недавно, ей от силы два десятилетия. А в годы революции о таком даже не слышали. Платину же знали давно. Но вот какой финт, в цене она поднялась и стала цениться дороже золота лишь после того, как технический прогресс стал развиваться мощными темпами. А раньше ее считали чем-то вроде некачественного серебра. И совершенно не ценили, даже выбрасывали за ненадобностью.

— Серьезно?

— Да. В Средние века, например, испанцы несколько барж загрузили платиной, вывезли в море и сбросили в воду прямо в акватории порта.

— Быть того не может!

— Известный факт из серии «Очевидное — невероятное!».

— То есть ювелирам того времени, вернее, начала двадцатого века, не пришло бы в голову изготовить изделие из платины?

— А даже если бы и пришло, — охотно подхватила я, — в платину никогда не стали бы оправлять брильянты, эти камни всегда были в цене. И всегда будут. Так что такой выбор не просто странный, он нелепый для того времени.

— Но, как я понимаю, здесь не только брошь из платины. Колье и кольцо с топазами тоже выполнены из светлого металла.

— Это хорошо, что ты сама обратила внимание на эти изделия. Значит, верно уловила мою мысль. Эти изделия выбиваются из общего ряда. Во-первых, они отличаются материалом, вероятно, ценой, а еще дизайном. То есть скарабеи и цветочные мотивы типичны для того времени. А вот форма, в которой огранены топазы, очень необычна. Тогда ювелиры предпочитали круг, овал, каплю, ладью, которую называют «маркиз», а для подчеркнуто мужских изделий — прямоугольник или квадрат.

— А здесь треугольники?

— Да, если бы я не знала, что эти изделия пролежали в шкатулке сотню лет, подумала бы, что они современные. Потому что такая форма камней вошла в моду относительно недавно.

— Но может, все объясняется просто, и ювелиры сделали огранку, максимально подходящую изначальной форме камней?

— Может быть, ты и права. А как тогда в твою теорию вписывается использование платины? Причем не на одном изделии, а, вероятно, на многих?

— Честно говоря, не знаю. Похоже, ты права, и этот момент находится в области загадок.

— Да, — медленно протянула я, — но у меня есть одно предположение. Вернее, оно само собой напрашивается.

— Просветишь меня?

— Разумеется. Но для начала скажи, ты хорошо помнишь рассказ Лидии Дмитриевны?

— Конечно, помню, а как же?

— Скажу сразу, я не верю в разные гадания, предсказания, экстрасенсорные способности и все такое прочее. Но помнится, ты упоминала, что Дмитрий Острожский благодаря предсказанию бабушки заранее знал о грозящей опасности и только поэтому сумел достойно встретить невзгоды, подготовиться к гонениям и сберег семейный капитал.

— То есть ты хочешь сказать, что благодаря предсказанию Дмитрий Острожский, кроме всего прочего, узнал, что платина со временем резко возрастет в цене? И модные тенденции в ювелирном деле сменят направление? Наверное, это возможно. Но ты сама себе противоречишь, разве нет?

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — процитировала я, пожав плечами.

— Не понимаю тебя.

— В данном случае мои убеждения не показатель. Возможно, достаточно того, что в предсказание верил Дмитрий Острожский. А возможно, он на интуитивном уровне, сам сумел предсказать многое, включая модные тенденции, а также изменения в ценообразовании на драгоценные металлы. Ведь твой предок был человеком неординарным и, без сомнения, неглупым. Значит, сам мог сделать правильные выводы на основе, не знаю, разговоров ювелиров, возможно, инженеров или других специалистов, с которыми он мог общаться.

— Не знаю, возможно, ты и права, — протянула Анна.

— Да, думаю, мои предположения или верны, или достаточно близки к истине.

— Пожалуй, склонна с тобой согласиться, — задумчиво кивнула подопечная.

— Думаю, время покажет, что мы все поняли правильно.

До конца этого дня мы успели сделать достаточно много, почти все, что запланировали. Сначала поработали со списками, которые предоставил господин Беседин. Правда, не добились особых результатов. Из сотрудников выставки Анне Зуевой были знакомы только имена устроителей мероприятия. Но не было никаких оснований полагать, что кто-то из них питает к Анне вражду и пытался ее устранить или напугать. Что до гостей выставки, то там были знакомые Анне люди. Ведь, в конце концов, то была презентация медицинского и косметологического оборудования. Были там и потенциальные конкуренты госпожи Зуевой, только вот в чем финт, делить им, по сути, было нечего. Ведь, как пояснила для меня Анна, каждый из них давно и плотно занимает собственную нишу, и рисковать всем, затевая большой передел сфер влияния, бессмысленно, потому как затратно и чревато проблемами. Что до гостей, которых приглашенные лица могли приводить на выставку и благотворительный аукцион с собой, то тут я была склонна согласиться с господином Бесединым: искать среди них злоумышленника, что иголку в стоге сена. Причем мы совершенно не знаем, как эта иголка выглядит, если продолжать аналогию. То есть под видом гостя мог пройти на мероприятие кто угодно. А у нас даже списков гостей нет, потому что их никто не составлял и людей не учитывал. То есть подводя итог, можно сказать, что наши исследования не принесли особых результатов.

Чуть позже Анна испекла сладкий пирог с ягодами, и мы с ней дружно напросились в гости к соседям Анны, пожилой паре пенсионеров Веселовых. Я хотела познакомиться с ними лично не просто так, из любопытства. Для начала было важно расспросить стариков, не видели ли они чего-то подозрительного на участке Анны в ночь, когда испортили тормоза на ее машине, или любую другую. Ведь их двор был напротив, и всем известно, что пожилые люди обычно любопытны и приметливы. Кроме того, я рассчитывала осторожно навести справки об остальных соседях, чтобы узнать, кто с кем дружит, кто чем интересуется или чем увлекается. И не появлялись ли в последнее время в поселке чужие люди. Посторонние, которые живут поблизости с недавнего времени.

Но пенсионеры Веселовы не оправдали моих надежд. Они обрадовались нашему визиту, заварили чай и мило поболтали с нами о разной ерунде. После знакомства, обмена приветствиями и дежурными фразами про погоду, чудный цветник и ухоженный двор я старательно подводила разговоры к интересующей меня теме, но ровным счетом ничего не выяснила. Похоже, в этом поселке люди вели закрытую, обособленную жизнь. Не слишком интересовались делами соседей и не желали поддерживать близкие отношения. Кроме того, пенсионеры заверили, что никогда не встречали поблизости чужих людей и не видели ничего подозрительного на участке Анны Зуевой.

Впрочем, такая категоричность ровным счетом ничего не значила. На протяжении всего визита оба супруга не раз жаловались на все ухудшающееся зрение, особенно в темное время суток. Рассмотреть что-либо в плохом освещении, да еще и вдали, становилось очень проблематичным. Значит, злоумышленники могли шнырять по участку госпожи Зуевой толпою всю ночь напролет. Супруги Веселовы все равно ничего не смогли бы заметить.

Потом разговор плавно поменял тему, и мы стали беседовать о покойной прабабушке Анны, Лидии Дмитриевне. Вернее, моя подопечная сама завела эту тему, припомнив, как они все примерно в это же время год назад пили чай с травами и печеньем на веранде. По-соседски общались, обсуждали погоду и сериалы, что крутят по телевизору. Я грустно улыбалась, кивала и вставляла редкие, уместные реплики, изо всех сил поощряя эту тему. Потому как помнила, что старики дружили между собой и много общались. И кто знает, может, Лидия Дмитриевна подстраховалась и рассказала своим приятелям нечто безобидное? Ничего не значащее для них самих и полное смысла лишь для внучки Анны? Или оставила на хранение некий предмет, который до поры до времени скрывает подсказки, которые могут привести ее наследницу к фамильным драгоценностям? Я даже позволила себе несколько осторожных намеков ближе к концу беседы, а потом рискнула упомянуть брюки и сапоги, немного неловко вворачивая их в свою сумбурную речь. И сразу поняла, что моя фраза из всех возможных реакций вызвала лишь полное, искреннее недоумение. Так что стоило смириться с тем фактом, что старики не знают ничего полезного, что могло бы нам помочь в наших поисках клада или в расследовании покушений.

* * *

Наше следующее утро началось с пробежки и тренировки. Я так восхищалась упорством Анны, что снова показала ей несколько простых приемов из курса самообороны, а также рассказала, как важно отработать их до полного автоматизма.

Потом мы привели себя в порядок, переоделись, наскоро позавтракали. Анна созвонилась с мастером, что делал ранее диагностику и профилактический ремонт ее машины и заботам которого она доверила свой автомобиль сейчас, после того как обнаружила порчу тормозов. И мы отправились в путь.

СТО, на которой Анна ремонтировала свою машину, находилась неподалеку от коттеджного поселка. Впрочем, у женщины была практически новая «Хонда», купленная в салоне, и она регулярно делала лишь профилактику, меняла масло и прочее, в ремонте машина ни разу не нуждалась. До того момента, когда у автомобиля внезапно отказали тормоза прямо на дороге.

Анна частенько игнорировала гараж и оставляла автомобиль просто во дворе, полагаясь на сигнализацию и охрану коттеджного поселка. Она не ожидала никакого подвоха и ничего не опасалась. Даже после первого покушения. Правда, Анна все же была настороже, ведь какое-то внутреннее чувство заставило ее проверить педаль тормоза до того, как возникла надобность в торможении. Что, вероятнее всего, и спасло жизнь женщине. Впрочем, прежде чем рассуждать об этом, я хотела бы узнать мнение специалиста.

По дороге Анна по моей просьбе еще раз рассказала подробности того утра. Но женщина не вспомнила ничего нового и полезного для расследования.

СТО представляла собой просторную огороженную площадку, на которой стоял большой ангар с инструментами на стеллажах и смотровыми ямами, а также несколько гаражей поблизости от него. По длинной стене ангара стоял грубо сколоченный стол с лавками, за которым отдыхали рабочие.

Мы припарковались в удобном месте, вышли из машины, и тут же, завидев Анну, навстречу нам из-за стола вышел мужчина среднего роста в промасленном комбинезоне.

— Здравствуйте, Павел, я звонила вам сегодня утром.

— Здравствуйте, — мастер тщательно тер руки грязной тряпкой, — простите, что не подаю руки, весь в мазуте и не хочу вас испачкать.

— Ничего страшного, позвольте представить, моя кузина Евгения, — махнула Анна рукой в мою сторону, — недавно погостить приехала.

— Приятно познакомиться. — Мужчина замялся, помолчал немного и только после осторожно продолжил. — Я вроде как сказал уже, что машина будет готова только через недельку. Детали ждем, потом работа тоже время займет.

— Это не проблема, я на машине, — приветливо кивнула ему я, — и смогу подвозить Анну, куда нужно.

— Тогда я не совсем понимаю, чем обязан?

— Задаток привезла, — моя подопечная лучисто улыбнулась, — как и обещала.

— Спасибо, только самим ехать было незачем, нужную сумму можно ведь и на карту перечислить.

— И честно говоря, мы хотели с вами поговорить, — добавила я.

— Конечно, чем могу помочь?

— Нам требуются некоторые пояснения. И тормозные шланги машины, вы ведь не успели их выбросить? Мы хотели бы отдать их на экспертизу. Дело в том, что мы подозреваем, что это далеко не случайная поломка.

— Правильно подозреваете, девушки, — кивнул Павел, — да я и без экспертизы вам скажу. Перерезали тормоза, в этом нет и не может быть никаких сомнений!

— А можно услышать более подробные пояснения? Чтобы мы могли разделить вашу уверенность.

— Анна Степановна мой постоянный клиент. Машина у нее была новая, тем более регулярно проводились проверки технического состояния. Такой проблемы в автомобиле просто не могло быть! Понимаете?

Я хорошо понимала, о чем говорит мастер, но, тем не менее, решила его подначить:

— А просмотреть назревающую проблему вы никак не могли?

— Милая девушка, — с нажимом произнес мужчина, — тормозные шланги, бывает, приходят в негодность со временем! Но лишь в том случае, когда машина прослужила не один год! Понимаете?

— Да, — кивнула я, — и склонна согласиться с вашим мнением. Скажите, есть что-то еще, что нам необходимо знать?

— Возможно, тормозные шланги перерезали, и сделал это не профессионал. И вообще, этот человек не слишком хорошо разбирается во внутреннем устройстве автомобиля.

— То есть как? Чтобы перерезать тормозные шланги, нужно знать, где они находятся, это как минимум! Кроме того, машина была на сигнализации, и злоумышленник, кто бы он ни был, отключил ее совершенно без шума, то есть достаточно профессионально.

— Да поймите вы, Евгения, в наш век не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы вскрыть машину на сигнализации, достаточно купить специальный приборчик, который подберет частоту. То есть и снимет машину с сигнализации, и потом, когда вся работа будет проделана, обратно поставит.

— Насколько я знаю, подобные приборчики незаконны.

— Да, но это не отменяет того, что они существуют! — рассмеялся Павел.

— Философская идея, — вернула я улыбку, — но, тем не менее, вы можете пояснить, почему думаете, что злоумышленник — профан с нужным приборчиком?

— Вы все же уловили мою основную мысль. Убийца, кто бы он ни был, допустил одну большую ошибку. Он перерезал тормозные шланги полностью, и педаль просто «упала в пол». Похоже, благодаря этому Анна и решила нажать на тормоз, пока не разогналась особо, то есть когда ничем не рисковала.

— А нужно было только надрезать шланг, — подхватила я мысль мастера, — чуть-чуть, не до конца.

— Именно! А если это сделать правильно, внешне все будет в порядке. Но когда водитель в случае необходимости начнет тормозить, тормоза пропадут, и автомобиль гарантированно попадает в аварию.

— Понимаю, — задумчиво кивнула я, — но насколько могу судить, вокруг поселка, в котором живет Анна, нет опасных дорог. Нет крутых спусков или слепых поворотов. Где гарантия того, что она, когда выедет из дома на сломанной машине, действительно попадет в аварийную ситуацию?

— Это в любом случае работает как лотерея. Вы же понимаете?

— Да, разумеется. Или есть другой вариант.

— Какой именно? — с деловитым видом вставила, наконец, реплику Анна.

— Тебя просто хотели испугать, дорогая сестричка, — мягко объяснила я.

— Уж будто? — недоверчиво протянула она.

— Да, Анна Степановна, такой вариант очень даже возможен, — согласно кивнул Павел, — но на вашем месте, девушки, я все же обратился бы в полицию. Порча дорого имущества в любом случае имеет место. Даже если это чья-то дурная шутка, шутника непременно нужно наказать. Хотя это вам решать, девушки. И говоря откровенно, служители закона терпеть не могут разбираться с ситуациями, в которых нет пока реальных пострадавших.

— Это точно. Но мы все равно попробуем их побеспокоить, — заверила я.

Мы еще немного времени провели на СТО. Анна еще раз уточнила сроки готовности машины, и мы подождали, пока Павел вынесет нам пакет с испорченными деталями из «Хонды». А потом мы с Анной отправились в отделение полиции, чтобы написать заявление и сдать тормозные шланги на экспертизу. Коллеги, как всегда, провозились почти до самого вечера. Неторопливо задали огромную порцию разных вопросов и практически довели мою подопечную до нервного срыва. Но, как и все на свете, эти испытания закончились, и мы с Анной, наконец, откланялись. После чего ненадолго заехали ко мне домой. Не только для того, чтобы проведать тетушку, но и чтобы захватить необходимое мне оборудование. А ближе к вечеру мы вернулись домой, в поселок.

Анна отправилась готовить ужин, а я с помощью специального прибора проверила дом и свою машину на наличие подслушивающих устройств, а также средств электронного слежения. Я не то чтобы подозревала, что они наличествуют, просто перестраховывалась, потому как понимала, что от злоумышленников, жаждущих информации, можно ожидать буквально чего угодно.

Ужинать мы решили на веранде. Дневная жара пошла на спад, и на свежем воздухе было очень приятно находиться. Мы ели нежнейшие отбивные по-гусарски с овощным салатом, запивали все соком и неторопливо болтали. Вернее, Анна делилась впечатлениями от посещения полицейского участка.

— Знаешь, Жень, мне прямо хочется душ принять, и не только для того, чтобы смыть усталость и освежиться. Этот лейтенант, что принимал заявление, относился ко мне буквально как к преступнице. То вопросами каверзными мучил, то странными подозрениями. То пытался выяснить всю подноготную моей родни, буквально до пятого колена.

Соглашаясь, я молча кивнула, а потом сказала:

— Так нужно было сполоснуться. Ужин мог и подождать.

— Я не могла! — фыркнула женщина. — Есть хотелось зверски! Весь день промотались, и нервы нам потрепали порядочно. А лично мне это всегда усиливает аппетит. Жень, вот объясни мне, пожалуйста, почему так происходит: я пишу заявление о том, что мне тормоза в машине испортили. То есть совершили покушение. Или пытались устроить травлю и запугивание. А меня в первую очередь спрашивают, что за образ жизни я веду и как умудрилась заполучить таких решительных врагов? Потом интересуются, нет ли у меня родственников, находящихся в местах лишения свободы, а также требуют доказательств, что я приобрела свою машину официально, законно и на трудовые доходы, за которые уплачены все налоги! Что это и зачем все, интересно знать?!

— Преступницей дали себя почувствовать?

— Не то слово, Женя! Меня как будто рентгеном просветили! Я даже сама начала сомневаться, что чиста перед законом! А это очень неприятное чувство.

— Понимаешь, доблестные коллеги с помощью таких приемов убивают сразу двух зайцев. Добиваются, чтобы все было предельно прозрачно, без всевозможных сюрпризов, если дело открывать придется, и уменьшают количество поданных заявлений.

— А именно? Я не совсем тебя понимаю, Жень.

— Приведу простой пример. Ты владеешь небольшим кафе. То есть здание берешь в аренду, набираешь сотрудников, принимаешь посетителей и так далее. В один прекрасный день случается в твоем кафе заварушка.

— Что?

— Небольшая драка, в результате которой разбивают дорогущий холодильник, предоставленный тебе в аренду фирмой — поставщиком соков.

— Что ж это за драка такая небольшая, что холодильник разбить умудрились? Он ведь металлический?

— Стеклянная дверца треснула, она в таких холодильниках прозрачная, как витрина. Что тебе нужно сделать?

— Если холодильник в аренде, надо написать заявление в полицию, чтобы снять с себя ответственность перед поставщиком и владельцем дорогущего агрегата. Особенно, если я знаю, кто буйный драчун.

— Допустим, драчуньей была твоя собственная официантка, которая повздорила с коллегой и стала швыряться мебелью в оборудование. Ты хватаешь бестолковую девицу и едешь в ближайший полицейский участок, писать заявление. Тебя встречают, подают листок бумаги, ты все излагаешь. Все вежливо и доброжелательно. И ты наивно полагаешь, что теперь все вопросы к тебе сняты с повестки дня. Но не тут-то было. Как раз сейчас и начинается все самое интересное. Тебя просят заехать в полицейский участок завтра и привезти договор аренды.

— Холодильника?

— Да, но не только его. Договор с поставщиками, а также аренды помещения, трудовые договора с сотрудниками, их санитарные книжки, лицензию на торговлю алкоголем и последний налоговый отчет.

— Но зачем им может понадобиться все это? — Анна удивленно замерла, разрезая отбивную.

— Скорее всего, им нужно далеко не все. Но полицейским не хочется возиться с ерундовым делом. Тратить на него время и ресурсы. И они не то чтобы начинают давить, чтобы ты забрала заявление, но создают такие условия. Как сказал бы некто из идеологов коммунизма, предпосылки. Ведь если у тебя нет хоть одного из запрошенных документов, или, не приведи бог, просрочена лицензия, ты предпочтешь спустить дело на тормозах. Найдешь компромисс с поставщиками или за свой счет починишь холодильник. То есть сделаешь все, чтобы избежать неприятностей, а также бессмысленной траты своего рабочего времени.

— Ага, — с умным видом кивнула Анна, — а мудрый человек с этого и начнет и таким образом сэкономит кучу времени и нервов?

— Скорее умудренный опытом, — усмехнулась я, — но да, ты абсолютно права.

— Теперь я понимаю, зачем нас с тобой сегодня так изводили. Непонятно одно: что такого ты сказала тому лейтенанту? Почему он сразу растерял весь апломб и значительно сбавил обороты?

— Не понимаю, о чем ты, — усмехнулась я.

— Нет, нет, дорогая! В тот момент, когда они всей честной компанией на меня насели, я не слышала, что именно, но ты что-то говорила.

— Пообещала натравить на них полковника Петрова из управления. И я редко прибегаю к этому весьма действенному средству, но лейтенант и правда достал.

— А я-то думала, с чего у него так сильно вытянулось лицо.

Мы дружно рассмеялись. Немного помолчали.

— Становится прохладно, — заметила Анна, — выпьем чаю в доме, или предпочтешь остаться здесь, на веранде?

— Это приятная прохлада после утренней жары. Так что здесь, если ты не против.

— Ладно, тогда я уберу со стола и заварю чай.

— Погоди, я помогу тебе.

Мы унесли на кухню тарелки и вымыли посуду. Анна вскипятила воду и заварила чай, после чего мы отнесли на веранду чашки и вазочку с печеньем, устроились в удобных креслах и принялись пить чай, неспешно болтая о разной ерунде.

— Если хочешь, можем подвести предварительные итоги расследований, — начала я.

— Дай угадаю, они зашли в тупик? — усмехнулась Анна.

— Можно сказать и так. По крайней мере, нам не удалось выяснить ничего конкретного. Но кое-какие выводы сделать я уже готова.

— Мне очень любопытно.

— Преступник не просто покушался на тебя. Думаю, он или они устроили это, чтобы сильно напугать и подвигнуть тебя на что-то. Подтолкнуть к определенным действиям. Пока я не стану утверждать точно, но смею предположить, что это поиски клада с семейными драгоценностями.

— То есть как? Я пытаюсь понять, как покушения могут подтолкнуть к поискам?

— Очень просто. Ты, зная о семейном предании, решишь разобраться. Может быть, как-то обезопасить себя, раздобыв ценности.

— Ладно, допустим, что так. Но тогда злодеи и сами должны знать немало.

— Точно так. Полагаю, моя теория об утечке информации, тогда, в послереволюционные годы, все же верна, и о существовании клада знает кто-то еще. Или кто-то из последних поколений твоих родственников проболтался. Сейчас это не так уж и важно.

— Как это неважно?! В одном случае за нами следили на протяжении десятилетий, что само по себе невозможно. А в другом, — Анна ненадолго замолчала, размышляя, — нет, Женя! Моя мама умерла уже давно, а Рита с прабабушкой Лидой болтать не стали бы ни за что!

— Анна, пойми одну простую вещь, тайна перестает быть тайной в тот момент, когда один человек рассказывает о ней другому. Пусть мы не знаем, когда и при каких обстоятельствах произошла утечка информации, но то, что она произошла, можно считать фактом.

— Ты хочешь сказать, что пока прабабушка Лида молчала о кладе, мы с ней обе были в безопасности?

— Я понятия не имею! Но это вполне возможно. Кроме того, думаю, злоумышленники, оставаясь незаметными для тебя, внимательно за всем следили. И некое событие в твоей жизни стало катализатором. Тем, что убедило их в существовании клада и заставило активизироваться. Сначала я подумала, что этим событием была смерть Лидии Дмитриевны, а также ее рассказ о семейной тайне. Я решила, что вас подслушали в те дни. И даже проверила дом на наличие подслушивающих устройств.

— Правда? А каков результат?

— Отрицательный, как ни странно. Допустить мысль, что злоумышленник сам успел убрать жучки, сложно, потому что это действие бессмысленное, по крайней мере, сейчас. Когда не только они, но и мы сами еще толком ничего не знаем. Логичней было бы продолжать следить по-тихому. Но жучков нигде нет. Значит, подслушать вас с прабабушкой они не могли. Но кто-то, кроме тебя, знает о существовании клада и пытается до него добраться. Значит, они будут продолжать следить, только найдут другой способ. Может, даже напасть попытаются. Тут-то мы их и схватим и обезвредим.

— То есть я или клад будем наживкой?

— Да, ты и семейные драгоценности, — я немного помолчала, — слушай, Анна, а до того, как ко мне прийти, ты никому семейную историю не рассказывала?

— Конечно, нет, с чего бы?

— А раньше? Где-то между смертью Лидии Дмитриевны и первым покушением на тебя?

— Ты продолжаешь искать источник утечки информации? Нечто, что послужило катализатором для событий?

— Да, перебираю варианты.

— Ничем не порадую. Я до знакомства с тобой ни с кем ничего не обсуждала.

— Странно, — медленно протянула, — я была почти уверена.

Неожиданно Анна резко поставила на стол чашку с чаем и застыла с печеньем, поднесенным ко рту, и замолчала.

— Что случилось? — встревожилась я. — Анна, ты себя нормально чувствуешь? Кажется, ты побледнела.

— Знаешь, Женя, я только сейчас осознала, что забыла сообщить тебе одну важную деталь.

— А именно?

— На ту выставку оборудования я надела кое-что из фамильных драгоценностей.

— Из шкатулки Лидии Дмитриевны? Ты серьезно? И все время молчала?!

— Я честно как-то не придала этому значения. И только теперь, уже после того, как ты озвучила свою теорию, осознала, что это может быть важно.

— Понимаю. А что именно ты надела? Это были заметные вещи?

— Серьги с рубинами и брошку к ним.

— Рубиновую брошь-бабочку?

— Да, думаешь, заинтересованные лица ее могли заметить?

— Это все равно что пробежаться по выставке с транспарантом, на котором крупными буквами было написано: «Я владелица винтажных драгоценностей, которые происходят из старого фамильного клада!»

— Но это не совсем так! Вещи были из тайника, изготовленного Дмитрием Острожским в далеких двадцатых годах.

— Но об этом пункте злоумышленники могли и не знать. Брошь-бабочка выглядит дорого, кроме того, понятно, что она старинная. Этого достаточно, чтобы спровоцировать охотников за чужим наследством.

Мы немного помолчали.

— Слушай, Анна, — начала я, — ты мне никогда не рассказывала, как именно родственники продавали ценности?

— Женя, ты сейчас о чем?

— Да вот я тут подумала, на протяжении этих лет вещи из потайного отделения шкатулки периодически продавали. Так ведь?

— Совершенно верно. Прабабушка Лида высказалась предельно ясно.

— Но она говорила: когда, как?

— Нет, она ничего такого не упоминала. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что это может быть важно. Вот представь: суровое советское время. За владение золотыми десятками царской чеканки можно попасть под статью. А деньги срочно нужны. Как продать монеты, чтобы не навлечь на себя неприятности?

— Даже не знаю, найти скупщика? Желательно, чтобы он сам рисковал не меньше, но с откровенным криминалом не был связан. Например, это мог быть зубной техник. Они работали с драгоценным металлом и сами ходили под статьей.

— Убедила. А как ты, к примеру, поступишь, когда тебе снова понадобятся деньги?

— Я буду обращаться за помощью к проверенному человеку, вероятно, к тому же самому технику. Но я все равно не понимаю, к чему ты клонишь, Жень!

— Погоди пару минут и получишь объяснение. Представим вторую ситуацию: ты решила продать какую-то драгоценность. Как станешь действовать в этой ситуации?

— Осторожно поспрашиваю у знакомых и постараюсь найти толкового, максимально честного ювелира. После этого предложу ему драгоценность.

— Отлично! А теперь представь, что тебе нужно продать вторую вещицу. Твои действия?

— Я предложу ее знакомому ювелиру.

— Бинго, дорогая! А теперь главный вопрос: что решат ювелир и зубной техник, которым ты регулярно таскаешь свои вещи на продажу?

— Что у меня целая коллекция драгоценностей и золотых монет.

— Именно так они и подумают, Анна! А следующей мыслью, пожалуй, будет, что у тебя этих вещей подозрительно много, может быть, есть целый клад. Потом я бы, например, осторожно навела справки о вашей семье. Узнала, что вы все княжеского происхождения. Причем из очень богатого рода, которому мистическим образом удалось избежать разорения. Вот мы и получаем на выходе охотника или охотников за чужими сокровищами.

— Женя, ты ошибаешься! Во-первых, Дмитрий сменил фамилию, и нас никто не мог связать с родом Острожских. А во-вторых, никто не продавал ценности слишком часто, лишь от случая к случаю.

— Резонно, — согласилась я, — но этого могло быть достаточно, чтобы привлечь внимание.

— Думаю, сейчас нам это никак не узнать. Я продать ничего не пыталась, незачем было. Да и прабабушка Лида, полагаю, давно ничего не продавала, потому как я ее обеспечивала всем необходимым. У меня давно хороший и стабильный доход.

— Значит, твои родственники могли засветиться гораздо раньше. И терпеливые злоумышленники следят за семьей много лет.

— Может, так и есть. По крайней мере, в твоей теории есть рациональное зерно.

— Думаю, время обязательно это покажет и все расставит на свои места, — задумчиво пробормотала я.

— Наверное, — согласилась Анна и начала говорить что-то еще, только я ее уже не слушала. Кажется, мне уже доводилось упоминать, что веранда была декорирована занавесками, обставлена легкой плетеной мебелью с удобными мягкими подушками на стульях и диванчике. На кафельном полу лежал светлый ковер с длинным ворсом, что бесспорно создавало уют. А на стене висела картина. Полотно средних размеров в резной деревянной раме, написанное маслом и потемневшее от времени. Разумеется, я замечала ее раньше, то есть видела, что картина там есть. Но обычно садилась к ней спиной и никогда внимательно не рассматривала. А сейчас таращилась на нее так, будто впервые видела.

— Женя, Жень! — кажется, Анна уже какое-то время меня звала. — Что случилось? Ты задумалась? О чем? Выглядишь, словно лунатик.

— Для начала скажи, — вопросом на вопрос ответила я, — что это на стене висит?

Женщина бегло оглянулась через свое плечо.

— Картина. А что такого?

— И как давно она у тебя?

— Да этой странной мазне сто лет в обед. Она хранится в семье столько, сколько я себя помню. Кажется, кто-то из пращуров возомнил себя великим художником и решил устроить нечто вроде пробы пера. Попытка вышла так себе, по моему мнению. Больше он ничего не писал, и картина художественной стоимости не имеет, разумеется. Все эти годы ее хранили в семье просто как память.

— И держали прямо здесь, на веранде? То есть практически на улице?

— Нет, раньше картина висела в гостиной. Но после смерти прабабушки я решила перевесить коллекцию полотен. Купила кое-что новое, чтобы немного себя порадовать. А именно, приобрела пару картин Татьяны Новой, известной тарасовской художницы, на ее недавней выставке. И искала, куда их повесить, чтобы свет лучше всего падал. А эта мазня никогда мне не нравилась. И вообще, дико раздражала. Вот я и не стала ее пристраивать в дальний угол гостиной, зала или, скажем, коридора.

— А повесила на веранде? — подхватила я.

— Да. Знаешь, пусть это и уродство, но выбросить как-то рука не поднялась. Все же ее кто-то рисовал, старался. Никто ведь не виноват, что человеку Бог таланта не дал. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что на этой картине, кроме всего прочего, изображены брюки и сапоги, — едва слышно прошептала я, — и думаю, ее написал не кто иной, как Дмитрий Острожский!

— Боже мой! — в ажиотаже вскрикнула Анна. — Именно здесь хитрый предок зашифровал скрытое послание! И она всегда висела на стене, практически у всех на виду! Женя, это же просто и гениально одновременно! А я ее на улице повесила! И вообще выбросить собиралась! И кто меня после этого умной назовет?!

— Тише, не кричи так, — попыталась я вразумить женщину, — позволь тебе напомнить, что мы сидим на веранде, то есть практически на улице. А в вечернем воздухе звуки разносятся очень далеко!

Но Анна меня практически не слушала, она продолжала кричать в ажиотаже что-то невнятное, а потом нервно подпрыгнула на стуле, неловко взмахнула руками и в мгновение ока перевернула легкий плетеный столик. На кафельный пол полетели обе чашки и вазочка с печеньем, разумеется, все разлетелось на осколки разного калибра.

— Ой, осторожно, — я поставила на место перевернутый стол, — подожми ноги, посуда разбилась, не ровен час, наступишь, порежешься.

— Посуда бьется к счастью! И я всегда такая неловкая! Женя, ты же понимаешь, что это настоящий прорыв? Невероятное везение! Теперь мы, и правда, сможем отыскать ценности! Ведь скорее всего, разберемся с подсказками и все узнаем!

— Анна, снова прошу тебя, успокойся и не кричи так громко!

— Да ладно, нам феерически везет! Что может сейчас случиться?

— Например, нас может услышать кто-то посторонний.

В этот момент мы обе замолчали и насторожились, потому что с дальнего угла участка послышался явственный шелест в кустах.

— Тихо! Слышишь? — прошептала я.

— Это ветер шевелит ветки, — также шепотом ответила Анна.

— Нет, ветер не такой уж и сильный, — возразила я негромко, — а кусты растут невысоко, и думаю, лучше все осторожно проверить. Но для начала осторожно, чтобы не порезаться, выбирайся отсюда, зайди в дом и прикрой пока дверь.

— Картину, — прошептала Анна, — картину забрать нужно.

— Давай я ее подам тебе, так быстрее будет.

Я ловко запрыгнула на стул, сдернула картину с гвоздя и подала ее Анне. Женщина скрылась за дверью и повернула ручку изнутри.

Убедившись, что подопечная в безопасности, я рванула в левый южный угол участка, чтобы обследовать кусты, в которых только что раздавался странный шум. Впрочем, может, Анна и права, все объясняется просто, и это птица шумела в ветках или кот соседский забрался на участок. Но проверить все равно стоило.

Расстояние до угла было приличное, и пока я приближалась, снова раздался такой шум, будто кто-то весьма крупный, низко пригнувшись, торопливо пробирался к забору сквозь кусты. И в сгустившейся темноте какая-то неясная тень перемахнула через забор. Я удвоила усилия и значительно ускорилась. Стараясь не затоптать возможные следы, я пробралась сквозь кусты, добежала до забора и, упираясь ногой в поперечную планку, взобралась на него, чтобы осмотреться. Здесь было немного светлее, улица освещалась фонарем, который стоял на расстоянии двух дворов, ближе к перекрестку. И насколько я могла судить, была совершенно пуста. Злоумышленник, кто бы он ни был, не мог за такое короткое время пробежать столь большое расстояние, чтобы совершенно скрыться из виду. Значит, он перепрыгнул через другой забор и скрылся на каком-то из соседских участков. Или даже, хорошо зная местность, ушел в интересующем его направлении чужими дворами. Несмотря на столь неутешительные выводы, я все же спустилась на газон и прошлась по улице, осматриваясь, но не смогла напасть на след незнакомца.

Чтобы убедиться, что посторонний все же был на участке госпожи Зуевой, я вернулась в дом за фонариком, чтобы хорошенько осмотреть кусты, забор и землю вокруг. После осмотра я прошла весь участок по периметру, но не нашла больше ничего подозрительного.

Анна сильно нервничала и с нетерпением ожидала моего возвращения.

— Женечка, что ты так долго?! — воскликнула она, едва меня увидев. — Я же извелась тут вся от переживаний! Рассказывай скорее, нашла что-то?

— Трава у забора сильно примята, земля утоптана и несколько веток на кустах сломано. Нас подслушивали этим вечером, в этом не может быть сомнений.

— И много он слышал, как думаешь? — мрачно пробормотала подопечная.

— Судя по тому, как натоптать успел, он там прятался с начала чаепития.

— То есть теперь злоумышленник знает о том, что мы ведем расследование, а также он, вероятно, слышал мои неосторожные реплики о кладе! Боже, какой ужас!

— Не стоит отчаиваться, — постаралась успокоить я расстроенную женщину, — ничего непоправимого не произошло.

— Почему ты так в этом уверена?

— Злоумышленники уже и так знали о существовании клада. Это можно считать доказанным фактом. Что ты решишь начать расследование после совершенных на тебя покушений, тоже не сложно догадаться.

— Только теперь они в курсе того, что мы нашли, с помощью чего трактовать подсказки прабабушки Лиды. А значит, знают, что мы, вероятно, скоро на след сокровищ выйдем.

— Возможно. Но сейчас, пока мы сами ни в чем не разобрались, говорить, что найдена точная карта, ведущая к кладу, слишком рано. И переживать тоже рано. А вот соблюдать осторожность жизненно необходимо. Теперь ты смогла в этом лично убедиться.

— Да, ты была права. И я готова сделать правильные выводы. С этого момента ничего важного на улице не обсуждаем.

— Здравое соображение, и на всякий случай записей никаких не делай. Сейчас противники будут охотиться на информацию с удвоенным пылом.

Пока мы разговаривали, Анна закрыла дверь, зафиксировала ее упором и задернула тяжелые шторы. Потом поставила картину прямо на диван. Мы склонились над полотном, силясь что-нибудь рассмотреть. Но картина сильно потемнела от времени и копоти или каких-то загрязнений.

— Что здесь есть? — начала перечислять Анна. — Поляна, окруженная лесом, вроде бы. На поляне стоит стол, рядом кресло-качалка, на спинку которого небрежно, словно плед, наброшены брюки. А где же тут сапоги?

— Посмотри внимательней, вот они, — показала я пальцем, — рядом с креслом и стоят, просто сапоги темные и с основным фоном практически сливаются. Только знаешь, Анна, это все никуда не годится! Картину обязательно нужно очистить! Сейчас она настолько затемнена, что мы можем упустить важные детали. И тогда в расчетах или рассуждениях появятся слишком большие погрешности.

— Да, ты права. Нужно сначала очистить, потом уже подсказки рассматривать да версии строить. Только как? Наверное, есть специальные мастерские, обученные реставраторы, что ли. Только я в этой среде никого не знаю.

— Нам не нужны реставраторы, — внимательно вглядываясь в картину, пробормотала я, — полотно не повреждено, краска нигде не испорчена, только темно слишком везде, и непонятно, это грязь или копоть. А может, эти загрязнения вообще нанесены специально?

— Теперь уж и не знаю, — пожала плечами Анна, — но с родственничков станется, пожалуй. Так что ничему не удивлюсь. И что же мы делать будем?

Прежде чем ответить, я бегло глянула на часы.

— Сегодня уже поздно, а завтра я позвоню знакомой художнице. Да, ты тоже ее знаешь: Татьяна Новая. Я несколько лет назад ее охраняла, и мы с ней в хороших отношениях остались. Таня подскажет, как действуют в таких случаях. Мои знания в этой области немного хромают. Знаю только, что разные загрязнения убирают разными способами. А чтобы не ошибиться, осторожно делают пробу где-то с краю полотна, в незначительном месте.

— Ты знакома с Татьяной?! — слегка подпрыгнула на месте Анна. — Знаешь, я восторгаюсь этой талантливой художницей!

— Вижу, — усмехнулась я, — у тебя целая коллекция ее полотен. И это мудро, они постоянно растут в цене. А некоторые люди поговаривают, что ее картины несут в себе сакральный смысл и способны значительно улучшить материальное положение и даже наладить жизнь в глобальном смысле этого слова.

— Женя, — с горящими глазами выдохнула Анна, — а ты можешь меня познакомить с Татьяной? Я об этом так давно мечтала! И вообще, я хочу заказать ей одну картину, по своей собственной задумке, как нечто вроде оберега, на удачу.

— Сейчас Татьяна готовит большую выставку и вряд ли возьмется писать по за- казу.

— А если очень хорошо попросить? Я готова отдать буквально любые деньги!

— Давай знаешь, как договоримся: сначала разберемся со всеми твоими делами, найдем клад, вычислим и передадим в руки закона злоумышленников. А потом я познакомлю тебя с Татьяной.

— Ты чего-то опасаешься, Жень? — после недолгой паузы поинтересовалась Анна.

— Я подозреваю, что злоумышленники могут за нами следить. Тогда их могут заинтересовать любые наши передвижения. А Татьяна и так натерпелась, она невольно стала героиней довольно кровавой истории. Впрочем, об этом я расскажу как-нибудь в другой раз, и ни в коем случае не на ночь.

— Ты права, оберегая ее.

— Она была моей подопечной и осталась подругой, так что это вроде инстинкта.

— Очень хорошо тебя понимаю, Женя. И буду благодарна, если ты познакомишь нас позже, когда закончится вся эта история.

Мы простились до утра и отправились каждая в свою комнату. Но уснула я далеко не сразу. Сначала проверила почту. Неожиданно хакер порадовал новостями, и я рассчитывала завтра с утра поделиться ими со своей подопечной.

* * *

Утро по уже заведенному порядку началось с тренировки. После завтрака я созвонилась с Татьяной и получила развернутую консультацию по методам промывки картин, способам изготовления промывочных эмульсий, а также рецепт ее рекомендованного состава. Итак, нам требовались: скипидар, вода, спирт и масло. Масло взяли на кухне, спирт заменили водкой, все остальное нашлось у Анны в гараже.

Кроме прочего, Татьяна рассказала, как проверить, подходит ли состав эмульсии конкретной картине. На что в первую очередь обращать внимание, чтобы не повредить слой лака, и как удалить остатки эмульсии при завершении работ. Пока мы готовили эмульсию, чистили полотно, сушили его и убирали грязь, что умудрились развести на кухне, я рассказала Анне о последних новостях. Вернее, процитировала все, что на сегодняшний день удалось раскопать хакеру.

— Твои далекие предки, похоже, ведут свой род от киевского князя Святополка Изяславича, то есть от туровопинской ветви Рюриковичей. Точная связь рода с Рюриковичами, однако, не установлена. Представители рода занимали высокие государственные должности примерно с четырнадцатого до семнадцатого века, а также владели огромными поместьями на территории нынешних России, Украины и Белоруссии. Но после семнадцатого века, когда глава рода в результате рокового стечения обстоятельств впал в немилость, Острожских стали отдалять от двора. И мужчины рода стали почти поголовно выбирать карьеру сначала военных, а после инженеров или врачей.

— То есть они были представителями российской интеллигенции? — усмехнулась Анна.

— Да, наверное. Дмитрий Острожский, кстати, не стал исключением. Вернее, он служил в кавалерии, но после женитьбы оставил службу и посвятил себя любимой жене, детям да управлению поместьями.

— То есть оно было не одно? — у женщины вытянулось лицо.

— Дмитрий Острожский был очень богат, плюс за женой Евдокией он взял, по слухам, очень щедрое приданое. Так что, да, поместий было несколько. Кроме того, семья владела домами в Москве и Питере. Дмитрий очень любил жену и часто дарил ей разные украшения. Кстати, брошь-бабочка входила в список вещей, подаренных князем своей молодой невесте еще до заключения брака.

— И если эти сведения не так уж и сложно достать, значит, надев ее на выставку, я выдала себя в буквальном смысле с головой? — ахнула Анна.

— Похоже на то, — подтвердила я, — старший сын Дмитрия и Евдокии участвовал в Первой мировой войне. Вернулся домой после ранения, но сразу после революции, по слухам, уехал воевать с представителями новой власти и пропал бесследно. То есть он считается погибшим после революции семнадцатого года, но документальных подтверждений тому найти не удалось.

— Слушай, Жень, может, он все еще жив? — азартно перебила меня Анна. — То есть не сам он, но потомки?

— Наследники то есть? Но ведь, насколько я поняла, Дмитрий и Евдокия считали мертвыми и старшего сына, и дочь?

— Да, прабабушка Лида именно так и говорила. Но вдруг они сами не знали? Дмитрий же сбежал, затерялся и фамилию сменил. Может, сын выжил, но не сумел найти их следы?

— Но о кладе знал и рассказал о нем своим потомкам? Что же, это возможно, наверное. Только если наши злоумышленники — твоя родня, это значит, что они тоже наследники и претенденты на клад, законные. Не находишь, что они демонстрируют нелогичное поведение?

— Почему?

— А зачем на тебя нападать, запугивать и подстрекать к поискам? Не проще ли прийти, представиться, объединить усилия и поделить поровну найденные ценности? Сейчас не советское время, и опасаться им, объективно говоря, нечего. Тогда к чему такое странное поведение?

— Ты права, это совершенно нелогично. Я бы обязательно обрадовалась обретенной родне. Ведь быть одной, как перст, на всей земле и тоскливо, и страшно. И я с удовольствием поделилась бы всеми ценностями. Но, может, они хотят весь клад себе? Потому и действуют так? Или, может, они обижаются? Ведь наша семья жила безбедно все эти годы и не нуждалась в деньгах. Или есть другие, неизвестные мне причины для вражды! Но я бы все уладила, ведь люди всегда могут найти компромисс и договориться. Так ведь? Слушай, Жень, давай, когда мы вычислим неизвестных, не станем торопиться с полицией, вдруг они и правда родня?

— Спешка нужна только при ловле блох, — порадовала подопечную я, — но давай сейчас не будем забывать, что это всего лишь теория, не подтвержденная доказательствами. А то, я смотрю, ты уже готова выставить плакат на участке с надписью: «Вернись, незнакомец, я все прощу!»

— Ага! — Анна хихикнула. — Я правда такая! Иногда люблю бежать, что называется, впереди паровоза. Но ты продолжай, пожалуйста. Что там еще узнал твой приятель?

— Моя теория о существовании любовницы или побочных детей у Дмитрия не подтвердилась. Все знакомые отзывались о супругах Острожских как о любящей и преданной друг другу паре. Так что адюльтер с той или иной стороны абсолютно исключается.

— Понятно, — кивнула Анна, — но мы ведь на эту теорию и так не слишком рассчитывали.

— Да, наверное. Так я продолжу. Почти сразу после революции Дмитрий Острожский с женой загадочным образом исчезли. То есть, как сказали бы сейчас, абсолютно растворились и пропали с радаров. Но мы-то с тобой знаем, как произошла подобная метаморфоза. А остальные ломали голову и выдвигали различные теории. Правда, ни одна из них не была близка к истине.

— А именно? Раскрой немного тему, это может быть важно.

— Например, поговаривали, что Дмитрий, захватив жену и все семейные ценности, выехал за границу. Но поскольку Острожские — древняя и известная фамилия, они не могли затеряться в тогдашней толпе эмигрантов. То есть не должны были. А след Острожских обрывался именно в России и не появлялся нигде за границей. Вторая версия гласила, что добро Острожских экспроприировали чекисты, а Дмитрия с женой расстреляли по-тихому. И покоятся они ныне в неизвестной братской могиле, среди таких же бедолаг.

— Еще какие были версии? — помрачнела лицом Анна.

— Больше ничего особенного, так, только из области мифов и загадок. Например, поговаривали, что Острожский сменил окраску, то есть искренне принял революцию и пошел на службу к представителям новой власти. А они дали ему новый псевдоним, чтобы никто из «бывших» не узнал да мстить не начал.

— Бред какой.

— Да, и еще, как вариант, поговаривали, что Острожский попал, сменив имя, в разведку. И оставался глубоко законспирированным агентом на протяжении многих десятилетий. И по последней версии, Острожские, сменив имя, изображая крестьян, бежали от революции на далекий север, где и прожили до конца своих дней.

— Понятно. А что стало с имениями Острожских?

— Разумеется, их национализировали.

— Значит, могло случиться все, что угодно. И это плохо, пожалуй. Да и теперь мы совсем не знаем, в каком именно поместье нужно искать. Не можем же мы все подряд объезжать да проверять. Тем более, если поместья находятся на территории суверенных нынче государств, Белоруссии или Украины, это может все усложнить. Замедлить поиски клада, да и вывоз найденных ценностей сделать проблематичным.

— Ты снова торопишься и зря не даешь мне закончить. Вероятнее всего, искомое нами поместье находится в Калужской области. В десяти километрах от Калуги, неподалеку от села Воскресенское. Это самое большое поместье Острожских, там проживали Дмитрий с Евдокией до революции. И вероятность того, что Дмитрий спрятал клад в окрестностях именно этого поместья, равняется примерно девяноста процентам.

— Хорошо. А какая судьба у этого имения?

— Его тоже национализировали, землю раздали местным крестьянам, а сам дом заколотили, и какое-то время он пустовал. Потом, годах в двадцатых примерно, там открыли детский дом. После, во второй половине шестьдесят первого года, детский дом расформировали. А еще через полгода открыли в стенах бывшего поместья интернат для престарелых. В двухтысячных годах в доме был проведен капитальный ремонт, и там открыли частную клинику, которая существует и по сей день. Пользуется хорошей славой, между прочим. И лечиться туда едут буквально со всей России.

— Это хорошо, что дом стоит до сих пор. Но капитальный ремонт, Женя! Если его делали строители, они ведь могли, не знаю, стены долбить, делать перепланировку, ломать простенки и много всего в том же духе. Разве нет? Тогда существует большой риск, что ремонтники могли сами на клад наткнуться. Что ты думаешь по этому поводу?

— Это очень маловероятно. Во-первых, обязательно поднялся бы шум после подобной находки. А ничего такого не было ни в прессе, ни в интернете. А во-вторых, насколько я помню, Лидия Дмитриевна говорила, что клад спрятан неподалеку от поместья. То есть не в самом доме! Так что нам не стоит опасаться перепланировок здания или ремонтов. Дом, кстати, и в шестидесятые ремонтировали, еще в первый раз.

— И как ты думаешь, Жень, мы можем поехать взглянуть на родовое гнездо?

— Если просто желаешь взглянуть, из любопытства, можем хоть сейчас отправляться. А если хочешь заняться поисками клада, выдвигаться рано. Сначала нужно собрать более подробную информацию. Понять, что именно зашифровано на старинной картине, и полностью разобраться со всевозможными подсказками. А потом, когда мы будем знать точное место, а также способ, каким можно извлечь ценности на свет божий, можно и в Калужскую область собираться.

— Кстати, о подсказках. Мы же все очистили, может, как раз сейчас и попробуем разобраться?

— Давай рассмотрим все хорошенько. Здесь обязательно должна быть своя система. Возможно, ключами к ее расшифровке будут брюки и сапоги.

— Жень, ну какими ключами могут быть эти простые и банальные вещи?

— Вот давай поглядим и со всем разберемся.

На картине была изображена поляна в окружении темного, ночного леса. Ярко светит луна, отбрасывая луч на старый каменный колодец. На переднем плане стоит стол с разбросанными по нему яблоками. Рядом со столом стоит кресло-качалка, на спинку которого небрежно, словно плед, наброшены брюки. Неподалеку от кресла стоят сапоги.

— Какая-то странная смесь деревенского пейзажа и абстракции, — пробормотала Анна.

— Автору картины было не до стилистики. Он ведь зашифровывал в символике скрытый смысл. Например, тот факт, что на картине ночь, уже говорит о многом. Вероятно, автор намекал, что грядут темные времена, а кроме того, на нечто тайное, глубоко сокрытое. Сюда вписывается и загадочный смысл послания, и клад, к которому это послание должно привести.

— Отрадно осознавать, что предку была не чужда некая ирония, — фыркнула Анна, — но что же нам теперь искать? От чего стоит отталкиваться?

— Полагаю, в первую очередь отталкиваться от неточностей и обращать особое внимание на странности. Мы должны для себя суммировать все нелепости, что бросаются в глаза при первом взгляде на картину. Потом прибавить к ним те, что осознаешь позже, при ближайшем рассмотрении. Потом, опираясь на ключи и подсказки, разложить все по полочкам и разгадать смысл послания, как того и добивался Дмитрий Острожский от своих наследников.

— В первую очередь бросается в глаза нелепость выбранной темы. Ведь в то время, насколько я знаю, было модно рисовать портреты или натюрморты, на худой конец, пейзажи или сцены охоты. Именитые художники могли позволить себе замахнуться на сцены массовых баталий, крестных ходов или купеческих выездов. А на этой картине представлен некий нелепый микс. Возможно, Дмитрий сделал это специально?

— Скорее всего, так и есть. Посторонние должны подумать, что князь так самовыражается, от скуки. А люди, знающие подоплеку истории, которым известны все ключи, то есть наследники, должны найти скрытый смысл. Потому как эта картина — в первую очередь тайное послание.

— Да, давай попробуем в нем разобраться.

— Хорошо. Вот, например, первая странность, обрати внимание, все деревья вокруг поляны стоят во мху!

— И что такого? — не поняла Анна.

— Всмотрись внимательно, деревья полностью облеплены мхом! А так не бывает! Потому что все мы знаем еще с детства, что мох растет исключительно с северной стороны стволов. И такой выдающийся человек, как Дмитрий Острожский, не мог не знать этих элементарных вещей. То есть он сделал эту ошибку намеренно.

— И что может означать подобная ошибка?

— Этим он нам указывает на север, как основное направление. Это можно трактовать однозначно, и только так. А если считать ориентиром и отправной точкой родовое поместье, то сокровища искать стоит на севере от центрального здания.

— Возможно, что ты права. Но для поисков клада этой информации явно недостаточно. И вообще, почему один только север? Я всегда считала, что должно быть примерно так: пройти от южной стены здания на север пятьдесят шагов, повернуть на запад, пройти еще шагов сорок до раскидистого старинного дуба, потом повернуть на восток, отсчитать десять шагов, найти плоский камень и копать под ним. И говоря откровенно, сейчас ожидала чего-то в этом роде.

— Похоже, ты в детстве увлекалась приключенческими романами, — весело рассмеялась я, — а знаешь, какую важную ошибку допускали абсолютно все авторы, без исключения?

— Какую?

— В корне неверно обозначать расстояние в шагах, потому как у разных людей они разной длины. И погрешность, которая возникнет в результате подобных расчетов, может быть очень значительной. А если инструкция состоит из нескольких частей, вот как в твоем примере, погрешность может увеличиться буквально в разы!

— Я не совсем понимаю!

— Смотри, ты кладоискатель, идешь на север, делаешь пятьдесят шагов. В тебе сто шестьдесят пять сантиметров роста, и твой шаг примерно равен восьмидесяти сантиметрам. Но тот, кто клад прятал, был почти двухметровым, и его шаг равнялся примерно девяноста сантиметрам. То есть разница составляет примерно десять сантиметров.

— Но ведь это же ерундовая погрешность.

— Не торопись, умножаем разницу на количество шагов, то есть пятьдесят, и имеем погрешность ровно в пять метров! А это уже значительное отклонение от заданного курса! Но и это еще не все! В твоем примере это лишь первая точка поисков, но она очень важна, потому как ты там поворачиваешь на запад и проходишь еще сорок шагов. То есть мы имеем уже не просто новую погрешность в четыре метра. Мы пошли совсем в другую сторону, поскольку вторая точка отсчета найдена нами неверно.

— Но в моем примере есть дуб! — не сдавалась Анна.

— Снова зыбкая примета! Местность вообще может меняться, а если прошло не одно десятилетие, может меняться неузнаваемо! В дуб попала молния, он благополучно сгорел, или его спилили и сделали дубовый буфет, или еще что-то приключилось. И вот, в конечном итоге, ты копаешь под совершенно другим камнем, который в кладоискательской лихорадке принимаешь за довольно-таки плоский! И, разумеется, ничего не находишь!

— То есть ты хочешь сказать, что все романисты-выдумщики плохо знали математику и так клады никогда не прятали?

— Конечно, прятали, — усмехнулась я, — иначе откуда легенде было взяться? Но прятали лишь в том случае, когда рассчитывали вернуться за сокровищами лично и не надеялись на собственную память. Плохо запоминали цифры и направления. Но однозначно в таких случаях, что хозяин клада не собирался им ни с кем делиться. И рассчитывал лишь на одно: если постороннему человеку попадет в руки бумага с описанием, он запутается, измается, потратит кучу времени и сил, но до клада так и не доберется.

— Но у нас с тобой ситуация другая?

— Да, если говорить серьезно, мы не знаем, рассчитывал ли Дмитрий Острожский на скорые изменения в стране, которые могут позволить ему вернуть титул и отправиться за кладом самолично. Скорее всего, нет. Потому как эту картину он оставил именно потомкам, то есть тем, кто рискнет достать сокровища уже после его смерти. Что для нас с тобой хорошо, потому что ориентиры должны быть четкими и понятными. Чтобы исключить всяческую погрешность или нелепые случайности.

— Но я больше ничего не вижу! Никаких толковых намеков!

— Это потому, что я не успела показать тебе герб рода Острожских. А тем не менее, хакер прислал мне четкое изображение. И я запомнила описание. В поле червленом, над золотым полумесяцем рогами вверх, золотая звезда о шести лучах. Над звездою той половина серебряного кольца, положенного наподобие радуги, из которого выходит острога серебряная, острием вверх обращенная. Щит увенчан княжеской митрой, подбитой мантией горностаевой.

— И что из этого следует?

— Посмотри внимательно на резной узор по ободку стола.

— Коронки какие-то, и что?

— Короны бывают с острыми углами, а здесь углы закруглены, потому что это и есть княжеская митра! То есть намек и на род Острожских, и на их родовой герб! Идем дальше. Видишь луну над колодцем? Ничего странного в глаза не бросается?

— Месяц не полный, но отбрасывает на колодец широкий луч, словно в полнолуние. Такого в природе не бывает.

— Правильно! А кроме того, месяц повернут рогами вверх! Мы не можем увидеть что-либо подобное на настоящем небе. Луна, если не полная, или растет, или убывает, но никогда не располагается под таким углом. Ее рога всегда смотрят или направо, или налево. Зато точно такой же полумесяц изображен на гербе князей Острожских.

— А высоко над месяцем горит золотая звезда! Я все понять не могла, что меня в ней настораживает!

— Она маленькая, разумеется, но если хорошенько присмотреться, видно что?

— Она о шести лучах! — одновременно сказали мы.

— То есть это уже не намек. Это прямое указание для наследников рода Острожских. Ведь у Дмитрия не могло быть и тени сомнения в том, что его наследники знают, как выглядит родовой герб.

Услышав эти слова, Анна густо покраснела.

— Родственники так повернулись на конспирации, что я о своей принадлежности к роду не знала слишком долго.

— Сейчас это уже неважно! Главное, все подсказки разгадать.

— И что же у нас есть?

— Месяц указывает на старый каменный колодец. Очевидно, клад спрятан именно там. По какой-то причине Дмитрий был уверен, что колодец уцелеет и простоит еще многие годы. А искать его нужно, скорее всего, на севере от центрального здания поместья.

— И это все? То есть я имею в виду, все настолько просто? Приехали, отыскали поместье, прошлись на север, нашли колодец, а в колодце клад? Не поняла, прямо на дне, что ли? Но разве вода не повредит сокровищам?

— Разумеется, нет. Золото не ржавеет, драгоценным камням влага тоже не может повредить. И потом не забывай, что в вашем роду были выдающиеся инженеры. То есть Дмитрий мог не опускать клад прямо на дно колодца, ведь это риск, если им пользовались и воду из него продолжали брать. И потом клад извлекать было бы весьма проблематично. Так что, полагаю, Дмитрий должен был все продумать более тщательно. Возможно, использовать какой-нибудь хитроумный механизм.

— И расставить ловушки! Для посторонних! Чтобы они в них неминуемо попадались!

— Теперь ты ссылаешься на приключенческие фильмы? — фыркнула я.

— А почему бы и нет? Женя, нужно срочно ехать в Калужскую область, чтобы все обследовать на месте.

— Логично. Чтобы коварным механизмом ловушки любопытной торопыге отхватило руку? Нет, Анна, сначала нужно внимательно изучить всю картину, ведь мы нашли и расшифровали далеко не все подсказки.

— Жень, почему ты так думаешь?

— Потому что ты забываешь о главном! А как же брюки и сапоги? Мы ведь не нашли им пока никакого применения. А, тем не менее, Лидия Дмитриевна назвала эти два предмета первыми, то есть считала важными.

— Похоже, что ты снова права. И что же теперь делать?

— Давай думать, внимательно смотреть и рассуждать.

— И сколько можно таращиться на этот холст? Я его с детства видела, и хоть стреляй, больше ничего важного не замечаю.

— Возможно, это тоже специально сделано! Погоди, Анна, я должна оставить тебя на пару минут, — я метнулась наверх, в свою комнату.

— Жень, ты куда?

— Проверить догадку, — прокричала я на ходу. Впрочем, я почти сразу вернулась, с увеличительным стеклом в руках.

— О! Ты думаешь, там есть мелкие, не различимые обычным глазом детали?

— А почему бы и нет? И очки, и увеличительные стекла к тому времени уже были изобретены. Так что Дмитрий во время рисования вполне мог использовать нечто подобное.

— Ладно, с чего начнем?

— Пожалуй, с брюк!

Мы склонились над картиной и уставились на кружок лупы, которую я навела на то место, где были изображены брюки.

— Смотри, цифра! — в ажиотаже воскликнула Анна.

— Вижу, на пряжке ремня четко просматривается цифра восемнадцать, кроме того, видишь, тут еще маленькая стрелочка?

— Похоже, это острога. То есть очередной намек князя на принадлежность к роду Острожских?

— Внешне это похоже на элемент княжеского герба, только сейчас, полагаю, она указывает конкретное направление.

— То есть куда именно? На юго-запад? Что-то я совершенно запуталась.

— Нет, в данном случае все гораздо проще, это ориентир по картине. И острога указывает на стол. А на столе лежат зеленые яблоки. И я уже посчитала, их девять штук. На первый взгляд, они разбросаны несколько хаотично, но присмотрись хорошенько, если соединить между собой точки-яблочки, что получится?

— Стрелка! Женя, надо же! Это ведь указатель!

— Именно стрелка, и указывает она нам на сапоги! А мы с тобой помним, что сапоги — это очередной ключ! И они развернуты таким образом, что носки указывают в сторону луны.

— А луна, в свою очередь, на колодец! Да, ты права, клад, вероятнее всего, в колодце.

— Но сапоги здесь изображены не только как указатель, им должна быть отведена более важная роль, — заявила я, рассматривая их в увеличительное стекло.

Разумеется, Анна уставилась в ту же точку.

— Ой, смотри, еще цифра — двадцать четыре! На сей раз на каблуке!

— Отлично! Кажется, мы осмотрели все полотно и больше сюрпризов на нем не обнаружили. То есть можно подводить итоги. Итак, у нас есть цифры: восемнадцать, девять, двадцать четыре. Кроме того, мы знаем, что на севере от поместья есть старый каменный колодец, в котором, вероятно, спрятан клад.

— Жень, а ты не думаешь, что колодец — это всего лишь очередной ориентир? И цифры — это шаги, которые нужно пройти по поляне, в направлении, указанном стрелками?

— Дались тебе эти шаги! И потом стрелки, по большому счету, указывают направление по кругу. Впрочем, теперь, думаю, мы можем посмотреть на все это на месте. Чтобы определиться с версиями.

— То есть версия у нас не одна?

— Если ты настаиваешь, что нам придется немного покружить по поляне, выискивая нужное место, а потом немного покопать. Я думаю, что все гораздо прозаичней. И цифры — это простой шифр к кодовому замку. Или какому-то другому механизму.

— Замок? Ты полагаешь, что колодец заперт на замок?

— Нет, это привлекло бы слишком много внимания. И механизм, если бы он находился снаружи, давно могли заметить и вскрыть. Полагаю, что Дмитрий спрятал ценности в некоем сейфе с кодовым замком. Такие как раз изобрели перед Первой мировой войной. А сам сейф опустил на дно или, что логичнее, вмонтировал в стену. Впрочем, я могу и ошибаться. Тогда у колодца мы обнаружим другие ориентиры, что с помощью подсказок приведут нас к сокровищам.

— Но мы будем собираться в дорогу? И выедем прямо сегодня?

— Сейчас, пожалуй, уже поздно, но завтра с утра можно будет выдвигаться.

— А что нам здесь делать? Вещи побросать в сумки, захватить деньги и кое-какие продукты в дорогу, и можно ехать.

— Нет, сначала нужно здесь дела в порядок привести.

— Какие дела? — непонимающе пожала плечами Анна. — Сеть салонов работает исправно. И я вполне могу отлучиться на несколько дней, ничего непоправимого не случится.

— Я имела в виду, что нужно позаботиться о сохранности драгоценностей, а также картину надежно спрятать. На ней по-прежнему остаются подсказки, которые все еще интересуют наших противников.

— У меня есть сейф, и драгоценности там хранятся, но картина внутрь не влезет.

— Очень важно, чтобы ее не стали рассматривать чужие любопытные глаза. Для этого можно полотно из рамы вынуть на время, чтобы, свернув, убрать в надежное место. Только твой сейф для этого совсем не годится. Позволь напомнить, что после смерти Лидии Дмитриевны ты уже являешься владелицей баснословного богатства.

— И почему же мой сейф не годится для хранения?

— Неизвестно, как надолго нам придется уехать. Но, полагаю, минимум на несколько дней. В таком случае что может помешать злоумышленникам или их подельникам вскрыть спокойно сейф в наше отсутствие и раздобыть хотя бы часть ценностей князей Острожских? Поверь, в твоем доме уже хранится весьма заманчивый куш, способный привлечь грабителей любого рода, не только наших охотников за сокровищами, кстати.

— Что же тогда делать? Сейф — это самое надежное место в моем доме.

— Он годится только лишь для временного хранения драгоценностей или наличности. Полагаю, проще всего будет арендовать сейфовую ячейку в надежном банке.

— Но как же быть с сотрудниками банка? Это ведь прорва людей узнает, что у меня есть драгоценные вещи!

— Ничего подобного, — спокойно возразила я, — пока арендуешь ячейку, с тобой работает один оператор. Он проверяет документы, заполняет бланки, берет оплату и выдает ключ. Провожает до сейфа, поворачивает свой ключ и уходит. Ты в комнате остаешься одна, спокойно складываешь свои вещи внутрь, запираешь сейф и только после этого зовешь банковского работника. Твой ключ остается у тебя на все время аренды. И навестить сейф ты можешь в любое рабочее время. Кстати, на твоем месте я хранила бы там особо дорогие вещи постоянно. Это очень удобно.

— А как же их тогда носить?

— Ты же не каждый день надеваешь подобное, а только если представится случай. Например, намечается знаменательная дата или планируется выход в свет. Но о таких датах ты ведь знаешь заранее. И в таком случае можно брать необходимые вещи на время из сейфа. Так, между прочим, многие делают.

Анна повела бровью.

— И ты тоже, Жень?

— Свой сейф в квартире я все больше для оружия держу, — весело хихикнула я, — но драгоценности у меня все же имеются. Кое-что я сама покупала, по случаю, кое-что мне дарили. И хоть мои украшения, по большей части, современные, но тоже достаточно дорогие. И самые выдающиеся экземпляры хранятся в банковском сейфе, так гораздо надежнее.

— Но это, наверно, много времени займет?

— Ерунда, вместе с дорогой за пару часов управимся. Кстати, отправиться можно прямо сегодня. А на обратном пути заехать в магазин за продуктами в дорогу. Только, полагаю, не стоит слишком усердствовать и набирать лишнее. Мы ведь не в пустыню собираемся. И по пути, вероятно, будут попадаться различные кафе или ресторанчики.

— Знаю я эти придорожные заведения, — сердито проворчала женщина, — а также помню, сколько раз меня в таких общепитах травили. Так что лучше я пару часиков у плиты простою, все свеженькое приготовлю и сумку-холодильник с собой в дорогу захвачу.

— Что ж, это похоже на план. А я с удовольствием помогу тебе по мере сил и умений.

* * *

Следующим утром мы отправлялись в путешествие. Заранее, стараясь не привлекать к себе внимания, мы упаковались и сложили багаж в машину. Утром, по моей настойчивой просьбе, как обычно, занялись бегом и упражнениями. Правда, слегка сократили и то и другое. Анна считала, что нам вообще не стоит терять время зря. Я же полагала, что нужно вести себя, как обычно. Чтобы тайный наблюдатель, а он был поблизости, в этом я уже имела возможность убедиться, думал, что сегодняшнее утро ничем не отличается ото всех остальных.

Я нисколько не сомневалась, что злоумышленник последует за нами. Догадывалась, что он рано или поздно нападет на наш след. Хотелось только понять, как именно он умудрится это проделать. А еще мне хотелось иметь некоторую фору, дающую, в свою очередь, определенную свободу действий и передвижений. Ведь как пойдут дела в Калужской области, предугадать сложно. Вдруг возникнут серьезные трудности с поисками клада? Или возникнут непредвиденные препятствия? Тогда наличие конкурента может сильно повредить нам с Анной.

Впрочем, он последует за нами в любом случае. Ведь если злоумышленника полностью лишить информации, он станет за нами следить, больше ничего не остается. Вот и сейчас он следил, оставаясь не замеченным для нас. Поэтому я почти не сомневалась, что противник скрывается среди соседей Анны. А факт, что проверка по полицейским каналам ничего конкретного не дала, сам по себе ни о чем не говорит. Просто он осторожен, а еще ранее не попадал в поле зрения органов. Не нарушал открыто закон или просто не попадался ни на чем.

На всякий случай я подстраховалась и перед выездом проверила машину на наличие следящих устройств. Но ничего не обнаружила. Хотя мы с Анной не теряли бдительности, особенно в последние дни. И возможно, противник просто не стал рисковать, пробираясь на участок. И не стал устанавливать жучки, рассчитывая на что-то другое. Или, пусть такое предположение звучало слишком невероятно, прекрасно знал, куда именно мы можем направиться.

Дорога до Калужской области была длинной. И поначалу Анна, утомленная сборами и утренней нагрузкой, задремала. Но через несколько часов она проснулась, сладко потянулась и огляделась по сторонам.

— Как дела? Все в порядке? Ты не слишком устала?

— Нет, все нормально.

— А я уснула, наверно, мешала тебе вести машину?

— Как же ты могла мне помешать? — усмехнулась я.

— Я же спала, сопела. А всем давно известно, что в машине спящие люди на водителя дрему навевают.

— Сейчас же белый день, так что все в порядке, и если хочется, еще поспи.

— А мы будем ехать всю ночь, меняясь по очереди?

— Думаю, нет, в этом нет особой необходимости. Ближе к вечеру, как увидим приличный дорожный отель, так и остановимся на ночь.

— Тогда давай перекусим? А потом, если хочешь, могу сменить тебя за рулем.

— Я еще не устала. Прямо в машине поедим, ты же всего наготовила, или присядем где-нибудь на полянке и устроим пикник?

— Знаешь, времени терять не хочется, так что прямо в машине, если ты не возражаешь. Ты ведь можешь есть за рулем?

— Конечно, не беспокойся.

— Везет, а я обычно не рискую. Внимание слишком рассеивается, боюсь попасть в аварию и натворить бед.

— Ты права, тогда рисковать не стоит.

Мы еще немного поболтали о разной ерунде, пока наскоро перекусывали бутербродами и запивали импровизированную трапезу холодным чаем с лимоном.

— Жень, скажи, а мы же сегодня спортом не так просто занимались?

— Ты довольно успешно постигаешь азы самообороны, — сочла нужным похвалить я, пряча улыбку.

— Спасибо, ты слишком меня хвалишь. Похоже, я остаюсь все той же неуклюжей девицей.

— Со временем это обязательно пройдет.

— Ой ли! — недоверчиво протянула Анна.

— Пусть не полностью, но координация обязательно улучшится.

— Ладно. Но все равно, мне показалось, что сегодня это было нечто вроде спектакля.

— Ты совершенно права. Я считаю, что наш таинственный визитер продолжает наблюдать за домом, только теперь он остерегается подходить слишком близко к участку. И нашел возможность следить с соседнего, например.

— Но рано или поздно злоумышленник все равно поймет, что нас нет дома, и догадается, с какой целью мы уехали. Тем более, если мы, как и планировали, задержимся на несколько дней в Калужской области.

— Не переживай. Думаю, он последует за нами, как только сообразит, куда и зачем мы отправились.

— Почему ты так думаешь?

— Он уже слышал, что мы с тобой нашли некую карту сокровищ, которая может привести нас к кладу. Остальное шустрый парнишка сообразит сам.

— А как он нас найдет? Если утренний маневр удался и жучков он не оставлял, то проследить нельзя, так ведь?

— Во-первых, злоумышленник может быть не один. И сообщники могут следить за нами постоянно. Правда, ничего подобного я не заметила. Так что пока не знаю, что за способ он выберет. Но ни капли не сомневаюсь, что он его найдет. Подлец подозрительно много знает о вашей семье, а также о ее тайнах.

— Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что ты в своей теории была очень близка к истине. Создавшаяся ситуация возможна лишь в одном случае, если за нашей семьей следили на протяжении десятилетий. Причем делали это тайно, системно и незаметно. А значит, кто-то знал о планах Дмитрия Острожского, а также о существовании клада с самого начала. И не только знал, пронес эту тайну сквозь многие годы и, без сомнения, передал своим потомкам. Значит, мои родные все это время, всю свою жизнь были буквально под прицелом. Может статься, что и мужчины моего рода погибали молодыми вовсе не просто так! И то был не злой рок, а чья-то злая воля?

— Все возможно, — не стала я спорить. — Но делать об этом выводы поспешно, по крайней мере, сейчас. Ведь пока у нас нет никаких доказательств, одни лишь догадки.

— Но мы все узнаем, правда?

— Конечно, в этой странной истории необходимо разобраться. Но пока не стоит нервничать и лишний раз себя накручивать.

— Хочется верить, — вздохнула Анна.

— Что касается тайны скоропостижных смертей мужчин вашего рода, откровенно говоря, здесь вообще разобраться сложно, поскольку каждая из них считается смертью по естественным причинам. Значит, расследования не проводились, улики, если они и были, не изымались, и так далее. Кроме того, лет прошло немало.

— Но шанс у нас есть? Хоть какой-нибудь?

— Мы можем попробовать все прояснить, если сумеем захватить противников и допросить их, или при содействии полиции, или до ее приезда.

— Значит, колоть их будем? — потирая руки, азартно подпрыгнула на сиденье женщина.

— Откуда слово такое? — усмехнулась я.

— Детективы про полицейских люблю смотреть, а что?

— Так уже никто не говорит в реальной жизни. Но по сути, ты права, мы попытаемся задержать злоумышленников, предъявить им доказательства, которые, без сомнения, найдем к тому времени. А также допросить хорошенько, можно даже с пристрастием. И тогда мы все сможем узнать. Уточнить подробности и прояснить все спорные моменты, включая покушения на тебя, проникновения на частную территорию, в дом и на участок, порчу имущества, а также систематическое преследование твоей родни, если оно имело место, разумеется.

— Полагаю, что все так и было, — уверенно кивнула Анна и немного помолчала, глядя на пейзаж, что проносился за окном. — Жень, я хотела уточнить у тебя один важный момент.

— Конечно, спрашивай все, что считаешь нужным.

— Ты полагаешь, что Дмитрий спрятал ценности в колодце, сложив их в сейф, который заранее вмонтировал в стену? Позволь спросить: почему? Не проще ли было опустить все это добро прямо на дно колодца?

— Конечно же, проще, и намного. Но доставать в таком случае ценности будет гораздо сложнее. А Дмитрий, как мы знаем, заботился о своих потомках. Тем более, что он указывает нам код на картине. Значит, логично предположить, что сейф невозможно переместить, и открывать его следует на месте. Кроме того, хранить ценности прямо на дне может быть небезопасно.

— В каком смысле? Кому в голову может прийти искать в таком месте? Да и случайно наткнуться на клад на дне колодца тоже весьма проблематично.

— Ошибаешься, дорогая Анна. Никто не застрахован от досадных недоразумений, неожиданностей и случайностей. В колодец мог кто-то упасть, остаться в живых и обнаружить ценности. Его могли начать чистить, ведь такие процедуры положено делать раз в десять лет примерно. И тогда по воле случая рабочие могли обнаружить ящичек на дне.

— Но насколько я поняла, этот колодец должен быть в лесу, далеко от поместья, то есть в глухой местности, где никто не живет. То есть и пользоваться колодцем все эти годы никто не должен был.

— Ты забываешь главное правило кладоискательства: местность со временем меняется. А по прошествии десятилетий она может меняться до неузнаваемости. Лес могли вырубить, а рядом с колодцем люди могли построить дома и заселиться в них. Так что моя теория верна, и Дмитрий мог предполагать, что люди станут более активно пользоваться колодцем. А значит, хорошенько взвесить все возможные риски. Острожский не мог прятать клад как попало, поскольку это небезопасно. Тогда как сейф, вмонтированный в стену, да и кроме того, замаскированный, не попадется на глаза случайным людям на протяжении десятилетий. Более того, твой предок был заранее предупрежден о грядущих бедах. А значит, Дмитрий Острожский располагал достаточным количеством времени, беспокоился о безопасности и заботился о наследниках. Посему он должен был поступить именно так: вмонтировать сейф в стену.

— Возможно, ты и права, — глубоко вздохнула Анна и снова надолго замолчала.

— Переживаешь? — я без слов поняла подопечную и решила первая нарушить молчание. — Можно узнать почему? Сейчас все вроде бы складывается неплохо. И судя по всему, наша история медленно, но верно движется к развязке. Значит, с неопределенностью можно будет покончить раз и навсегда. Также полагаю, когда все кончится, ты можешь не опасаться больше за свою жизнь.

— Это понятно и отрадно, поверь мне, потому как жить постоянно под занесенным топором проклятий и покушений очень страшно. Но я все равно нервничаю, — не слишком охотно созналась она, — ведь развязка близка, а значит, и повернуться все может буквально как угодно.

— Я ведь здесь не просто так. А значит, прослежу, чтобы все было в порядке и прошло хорошо.

— Да, спасибо тебе огромное, и за помощь, и за поддержку. — Анна снова ненадолго замолчала. — И еще, ты, Женя, пожалуйста, не думай обо мне плохо.

— В каком смысле?

— Ты понимаешь, о кладе этом все мысли в голове вертятся. И мне внезапно подумалось кое-что. Ведь я вроде бы и так человек не бедный, а заполучить родовые сокровища все равно хочется. И поверь, я человек вовсе не алчный. Просто мне хочется изменить свою судьбу, круто изменить, понимаешь?

— Понимаю, более того, искренне поддерживаю. Ты имеешь право на эти сокровища, и с юридической точки зрения, и с понятий совести. Так что можешь мне ничего не объяснять. Только любопытно, как именно при помощи денег ты собираешься изменить свою судьбу? Сменить имя? Уехать жить за границу?

— Нет, не это. Честно говоря, у меня была мысль взять фамилию предков. Но права на нее придется долго и трудно доказывать, и процесс этот невероятно сложный. Настолько, что поневоле призадумаешься, стоит ли начинать. А вот путешествовать я всегда хотела. Так, чтобы подолгу и со вкусом, а не галопом по Европам. Но, пожалуй, даже сейчас могу себе позволить многое. А вот к излишней роскоши у меня никогда стремления не было. То есть люксы в пятизвездочных отелях и отдых по принципу «все включено» никогда особо меня не прельщали. Также я равнодушна к дизайнерской одежде и дорогим мехам. Не вижу смысла в пустом накопительстве: есть несколько приличных вещей и достаточно.

— Тогда просвети меня, если не секрет. Какая у тебя мечта?

— Я давно хочу, можно даже сказать, мечтаю построить храм на окраине нашего коттеджного поселка. Там есть замечательное место свободное, на небольшом открытом пригорке. А рядом, вернее вокруг, можно устроить уютный дворик: вокруг ступени с резными перилами, лесенки, увитые растениями, цветники, туи. А еще стоит разбить садик с каменистым прудиком и лавочками вокруг. И небольшую парковку поблизости. Тогда в храм могли бы приходить или приезжать люди не только из нашего поселка, но и из соседних деревень. Будет не слишком далеко. А после службы можно отдохнуть в ухоженном саду, посидеть в погожий день на природе. Особенно в теплое время года.

— Храм? Ты мечтаешь именно об этом? Похвальное намерение, и ты все уже так детально продумать успела, так что это серьезно. Но как по мне, слишком грандиозный проект, по силам ли тебе подобное?

— Я чувствую себя довольно уверенно. Сам храм видится мне небольшим, из дерева, с притвором и церковной лавкой, как сегодня строят повсеместно по стране. Я даже оплатила проект и расчет сметы. Только моих средств на подобное строительство не хватало, а найти спонсоров мне не удалось. В Московском патриархате же саму идею одобрили, но с деньгами помочь не обещали. Сказали, что поселок и от города далеко, и стоит на отшибе. Так что приход, даже при самых благоприятных прогнозах, будет совсем небольшим. Но заверили, что священника назначат, если храм все же построить удастся.

— Что ж, это всегда считалось благим делом. Так что думаю, все у тебя получится. Особенно когда мы найдем и достанем из тайника ценности. Полагаю, там хватит на многие проекты, не только на этот.

— Думаешь, и судьбу горькую переломить у меня выйдет? Да род Острожских отмолить?

— Я всегда придерживалась мнения, что человек сам творец собственной судьбы. И ничто, а также никто этого не изменит.

— А что до родовой кармы? Считается, что постройкой храма можно и не такое искупить.

Я недоуменно пожала плечами, но не стала снова напоминать Анне, что являюсь скептиком по жизни во всем, что касается мистики или кармы.

— Не думаю, что твои предки так уж сильно нагрешили в жизни.

— Я говорю о бабушке Дмитрия. Ведь она попросила помощи тайных, может быть, темных сил, чтобы сохранить род и продлить его. А все, что произошло дальше, не что иное, как последствия этого поступка. Потому как ничто не дается даром.

— И Дмитрий, и его бабушка, что бы она там ни сделала, боролись за выживание. Имели полное право, между прочим, они ведь другим людям зла не делали. Значит, и проклятье навлечь не могли. А все остальное или происки врагов, или стечение обстоятельств, и к тому же не забывай про самовнушение.

— Знаешь, как сильно я завидую тебе, Женя? — горько вздохнула Анна.

— Это почему же?

— Ты невероятно сильная и цельная личность. Из тех, что стиснут зубы, как бы ни было трудно, и преодолеют любые препятствия, переборют обстоятельства и рассмеются в лицо опасности. Я же, наоборот, внушаемая трусиха. И всегда считала себя магнитом для неприятностей. А после того как услышала рассказ о проклятии рода, еще и для несчастий. И ведь сбывается же все, как ни крути! Такой неуклюжей девушки, как я, просто свет не видывал! Хрупкие вещи в моих руках неожиданно становятся скользкими, словно намазанные маслом. Пол и ступеньки превращаются в скользкий и опасный ледяной каток. А ковры, дорожки или паласы, будто в насмешку, неожиданно приподнимаются у меня на пути, чтобы я могла половчее за них ногою зацепиться.

— Ты преувеличиваешь, — рассмеялась я.

— Разве что совсем чуть-чуть, — согласилась Анна.

— Впрочем, я понимаю, о чем ты говоришь. Значит, ты веришь, что после постройки церкви все изменится? И удача повернется к тебе лицом?

— Искренне верю, Жень! Я даже умудрилась убедить себя, что как только в церкви отслужат первую службу, так все сразу и переменится к лучшему.

— Значит, так и будет. Отныне внушай себе только положительные вещи и верь в них. Что до постройки храма, ты женщина активная, пробивная, так что рано или поздно осилишь эту сложную задачу. А там и кривая судьбы вывезет, поскольку ты в это сама искренне веришь.

— Ага, а пока суд да дело, главное — не покалечиться, — рассмеялась женщина, — и вообще, выжить.

— Вот в этом-то я уж тебе помогу! — искренне поддержала я ее оптимистический настрой.

— Спасибо, Женя, ты настоящий друг.

— Да не за что пока.

Мы замолчали, думая каждая о своем, и практически до самого вечера перебрасывались лишь простыми, ничего не значащими фразами. По дороге еще разок перекусили, но не стали нигде останавливаться надолго, чтобы не терять зря времени.

К вечеру мы проделали большую часть пути. И если завтра все пойдет хорошо, то где-то после обеда или даже раньше будем на месте. Особенно если встанем не слишком поздним утром. А сейчас стоило присмотреть приличный дорожный отель. Желательно такой, где постоянно останавливаются междугородние автобусы и дальнобойщики. В таких местах обычно можно снять неплохое жилье на ночь, затеряться среди десятков постояльцев и просто гостей. Поставить машину на охраняемой стоянке. И вообще, насколько я знала, в таких местах жизнь до конца не замирает даже ночью. А окрестности всегда достаточно хорошо освещаются фонарями, что на руку людям, которые всегда должны оставаться настороже.

Когда начало темнеть, мы неожиданно попали в настоящий грозовой фронт. Буквально только что ехали по сухой автостраде, как внезапно обнаружилось, что на улице стремительно темнеет, а над нами нависает тяжелая грозовая туча, из которой потоками льются на землю струи дождя. Непогода еще раз убедила нас, что пора остановиться где-нибудь как можно быстрее. И вскоре действительно показался вполне подходящий мотель, вернее, комплекс для дальнобойщиков с поэтическим, а главное, оригинальным названием: «Оазис».

— Понимаю, выбор у нас невелик, — бурчала Анна, пока я проезжала к стоянке и парковала машину, — но может быть, стоило поискать что-то поприличней?

— В дорогих отелях и постояльцев в разы меньше, особенно на этой трассе. Просто поверь моему опыту, мы там будем слишком в глаза бросаться. Да и искать отель, может статься, придется долго. Кроме того, это всего лишь на одну ночь. И полагаю, здесь найдется номер с двумя кроватями, удобствами и душем. Правда, наличие горячей воды не могу гарантировать. Но зато здесь, вероятно, будет кафе, в котором обычно едят постоянные посетители, а значит, и мы сможем поужинать, не рискуя собой.

— Тебе легко говорить, ты три дня кряду не обнимала нежно унитаз после визита в похожее заведение в городе Тарасове.

— Ты, главное, устриц с кальмарами не заказывай, — хохотнула я, — избегай котлет и всего прочего, что можно слепить из фарша сомнительного происхождения, а мясо и яйца проси хорошо прожаривать, — и все будет отлично.

— Ладно, — вздохнула она, — надеюсь, наш неизвестный преследователь сюда никак не мог добраться.

— Думаю, мы его сильно обогнали. Как-никак, у нас была приличная фора. Но это вовсе не означает, что можно расслабиться. Понимаешь? Наоборот, нужно быть настороже, глядеть в оба и проявлять осмотрительность.

— А именно?

— Для начала наши дела ни в коем случае ни на публике, ни в номере не обсуждать. С посторонними особо не болтать. А всем любопытствующим будем отвечать, что направляемся мы поправить здоровье на минеральных источниках одной из северных областей страны. И в святых местах побывать, например, в Дивеево. В дороге очень устали и вскоре отправляемся спать. Еще стоит быть предельно внимательной и осторожной. К окнам не подходить, не отворять их, а также прикрывать шторами, и, разумеется, не выходить из номера вечером одной.

— Ладно, Жень, как скажешь, — легко согласилась Анна.

— Давай сначала узнаем насчет номера, потом устроимся внутри, а затем я схожу к машине за нашими вещами.

— Полагаешь, может статься, здесь нет свободных номеров?

— Понятия не имею и предлагаю узнать.

Пауза слегка затянулась, Анна смотрела на меня непонимающе, но, очевидно, ждала пояснений.

— Просто так не совсем принято по правилам техники безопасности. Я не только твой компаньон. Я телохранитель, и когда мы вместе выходим из машины в окружении массы посторонних, мои руки должны быть свободными, а не занятыми сумками и пакетами.

— Тогда сумки могу взять я. Что толку туда-сюда бегать?

— Во-первых, тебе будет слишком тяжело. А во-вторых, это будет странно смотреться и сразу бросится в глаза, — возразила я. А потом добавила: — Помни про осторожность. И постарайся не привлекать внимания.

— Ладно, — с этими словами Анна открыла дверь со своей стороны и шагнула на тротуар.

Я тоже покинула машину, закрыла дверь, щелкнула кнопкой пульта сигнализации и поспешила обойти машину, чтобы как можно скорее оказаться рядом с подопечной. Анна тоже двигалась в мою сторону вдоль машины, правда, взяла немного левее, обходя огромную, неглубокую по виду лужу, что образовалась здесь после недавнего ливня.

— Видно, гроза ушла в сторону Тарасова, — констатировала Анна, глядя на небо. — Если бы дома дождь хорошенько полил газон, было бы очень кстати.

— Наверное, так и будет. Дождь приличный был и действительно ушел в ту сторону.

— Да, если не выльется весь по дороге, нашей пересохшей, уставшей от зноя земле тоже что-то достанется.

Анна собиралась сказать что-то еще, при этом она вертела головой по сторонам, силясь все рассмотреть, и продолжала идти, когда неожиданно ее нога подвернулась или поскользнулась на мокром асфальте, и она с визгом пролетела вперед и шлепнулась прямиком в лужу. Причем умудрилась скорректировать полет таким образом, что упала плашмя на середину лужи, соприкоснувшись с ней всем телом и едва ли не нырнув в воду лицом. Подхватить ее я никак не успевала, и мне осталось только лишь изумленно моргать и радоваться, что в последний момент Анна успела выставить перед собой руки.

— Ты как? — зайдя прямо в кроссовках на середину лужи, я помогла женщине подняться. С нее ручьями сбегала вода. — Вижу, ты решила не дожидаться, когда мы снимем номер с душем, — не сдержавшись, все же хихикнула я.

— Знаешь, а вода тепленькая, — задушевным тоном порадовала Анна.

— Только чистота водички оставляет желать лучшего.

— Вот и не стали привлекать внимание, — прошептала она, — гляди, на нас все местные зеваки таращатся.

— Ничего страшного. Большая часть этих людей пассажиры вон тех двух автобусов. И минут через пять, максимум через десять, они рассядутся по своим местам, и автобусы уедут, каждый по своему маршруту. Проблема в другом, с тебя вода ручьями стекает.

Женщина расстроенно оглядывала испорченный костюм.

— Полагаю, салфетки можно не доставать из сумочки.

— Разумеется, они не помогут. Но на твоем месте я бы немедленно сумку проверила, вдруг ты и ею умудрилась воды зачерпнуть?

— Нет, все в порядке, сумка сухая внутри. И то ладно, там документы и кошелек.

— Хорошо. Что дальше делать будем?

— У меня есть во что переодеться, нужно только забрать багаж да снять номер.

Я сквозь стеклянную дверь бросила беглый взгляд внутрь ярко освещенного фойе. Пол в нем был выложен крупной, белой и блестящей кафельной плиткой.

— Боюсь, тебя в таком виде не захотят пускать внутрь.

— Может, мне немного попрыгать?

— Полагаю, это не слишком поможет, — с сомнением протянула я, — может, попробовать слегка отжать одежду? Она, конечно же, останется в плачевном виде, но хоть лужи вокруг тебя натекать перестанут.

Мы завернули за угол здания отеля, обогнули кафе, пристроенное с правой стороны, и прошлись немного вглубь. Здесь было нечто вроде импровизированного дворика, грязного и неустроенного. Но подобная обстановка сейчас полностью отвечала нашим целям. Мы прошли еще немного вперед, завернули за угол платного туалета. Здесь в относительном комфорте и полном уединении Анна смогла снять и отжать пиджак, стянуть майку, засунуть ее в пакет, надеть обратно, прямо на белье пиджак, стряхнуть влагу с коротких брюк, вылить воду из легких летних кроссовок.

— Вода внутри ощущается, но вроде больше не льется, — немного потопталась на месте Анна, — правда, просушить их все же придется.

— Да, так очень неплохо, — констатировала я, — пятна сошли, вода с тебя больше не стекает. Можно идти заселяться.

— Ага, — поддакнула Анна, — главное сейчас — в кресло не сесть, чтобы не оскандалиться.

Я оглядела ее сзади.

— Ты вроде передней стороной упала.

— Не знаю, как это произошло, но белье мокрое со всех сторон. И брюки, кажется, тоже.

— Ладно, не расстраивайся. Поселимся в номере, там будет и время, и возможность оценить ущерб и устранить последствия твоего падения.

— Звучит как-то двусмысленно, — настороженно покосилась на меня Анна и тут же озорно усмехнулась. — А знаешь, что я заметила давным-давно?

— Что?

— Любую фразу можно истолковать как минимум двояко. А если постараться, в некоторых фразах можно откопать и третье, и четвертое значение. Так что не бери в голову.

Девушка на ресепшн встретила нас заискивающей улыбкой:

— А я смотрю, вы куда-то пропали. Хотела предложить помощь, но отвернулась всего лишь на минутку, а вы ушли. Покидать рабочее место нам строго запрещается, знаете ли. А вы желаете посетить душ, наше кафе или, может, номера интересуют?

— Да мы хотели переночевать, чтобы продолжить путешествие утром.

— Уже темно и трасса мокрая, — поддакнула Анна.

— Это очень верное решение, — согласилась девушка и покосилась на мокрую одежду моей подопечной, — какой номерок желаете? С удобствами или более бюджетный вариант? Тогда душ и туалет будут в коридоре и общие, на весь этаж. Но постояльцев немного, и там часто убирают, так что можете не переживать, у нас чистенько.

— Лучше люкс, — вставила Анна, — две кровати, удобства в номере. А вода горячая у вас имеется?

— Конечно, все для комфорта наших гостей. Кроме того, поскольку с вами произошла неприятность на нашей парковке, мы сделаем вам небольшую скидочку, чтобы компенсировать неудобство из-за просевшего покрытия, — щебетала девушка, протягивая нам бланки, — у нас постоянно тяжелые машины останавливаются, и на парковке давно ремонт пора делать, да вот начальство все никак не соберется.

— Смотри, — прошептала я, заполняя свой бланк, — удача уже потихоньку поворачивается к тебе лицом.

— Да, конечно, — хмыкнула Анна в ответ.

— В номере имеется свежее белье, полотенца, — тем временем продолжала девушка, — холодильник и кондиционер, стол и набор посуды, по желанию предоставляется кипяток. Но за чайником придется спуститься вниз, на ресепшен.

— У нас с собой нет ни чая, ни кофе.

— Рядом с кафе имеется небольшой магазинчик. Там можно купить все необходимое для чаепития или легкого перекуса. А в кафе можно более основательно поужинать, но, разумеется, цены там подороже будут.

— Сначала мне нужно привести себя в порядок, вымыться и переодеться.

— Разумеется, не торопитесь. И магазинчик, и кафе работают круглосуточно. У нас тут дальнобойщики останавливаются и водители рейсовых междугородних автобусов. Дальнобойщики перекусят наскоро и спят в своих кабинах. А пассажиры автобусов, как правило, успевают только сбегать в туалет да купить необходимое в магазинчике. Но автобусы здесь часто останавливаются, так что движение не прекращается ни днем ни ночью.

Мы еще немного поболтали с приветливой девушкой, пока заполняли бланки и Анна оплачивала номера. Потом нам выдали ключ, и горничная проводила нас до номера, показала все внутри и ушла.

Это была небольшая прямоугольная комната на втором этаже, два металлопластиковых окна выходили на парковку, прямо под ними шел узкий козырек слива, опоясывающий здание, что не слишком мне понравилось, но просить другой номер я сочла лишним. Из мебели внутри был небольшой шкаф, разумеется, пустой, с тремпелями внутри, две кровати, покрытые темного оттенка покрывалами и с подушками, выложенными корабликом, две тумбочки, стол со стульями, над каждой кроватью висело настенное бра. Все просто и без затей. К комнате примыкал совмещенный санузел, туалет и относительно новая душевая кабинка. Анна немедленно стянула с себя мокрую одежду и отправилась в душ. А я после того, как все проверила, закрыла ее в номере и сходила к машине за нашим багажом.

Когда Анна привела себя в порядок, переоделась и высушила волосы, а я немного освежилась с дороги, мы отправились в кафе, чтобы поужинать. Покидая номер, я приняла некоторые меры, что позволят узнать, интересовались ли нашим жилищем и багажом посторонние люди. Не то чтобы я ждала здесь неприятностей или опасалась нападения, просто была настороже, следуя привычке. Как, впрочем, и всегда.

В кафе мы немного полистали меню, посоветовались и выбрали нейтральные блюда, которыми и правда невозможно отравиться. По стейку со свежими овощами и сок. Причем сок я решила заказать в тетрапаке. Пусть польза таких напитков лишь относительная, зато срок хранения у них большой, и пить не страшно. Особенно, если вскрываешь упаковку собственноручно.

Разумеется, Анна все равно ела с опаской и придирчиво разглядывала, а также сопровождала мрачными комментариями практически каждый кусок, отправленный в рот. Трапезу мы завершили большими чашками крепкого чая, потому как решили не устраивать чаепитие в номере, с беготней на ресепшен за кипятком, и сразу отправиться спать. А с собой взяли лишь бутылку воды, вдруг пить захочется.

Как только мы вошли в номер, Анна заявила, что чертовски устала, просто с ног валится, особенно после сытного ужина, и устроилась на кровати с намерением поспать. А я еще немного посидела у ноутбука. Проверила почту, ответила на парочку писем. Написала тете Миле. Моя тетушка относительно недавно научилась пользоваться интернетом. И теперь, если мне доводилось быть вдалеке от Тарасова, мы частенько обменивались письмами. Я в основном коротко сообщала, что жива, здорова и на работе все нормально. А тетушка писала мне длинные опусы, где с мельчайшими подробностями рассказывала о своей одинокой жизни. Впрочем, тетя Мила, как всегда, слегка преувеличивала. Она регулярно встречалась со своими многочисленными подругами, выбиралась в кафе, в театр или на концерты. А если позволяла погода, то и просто гуляла по городу. Много читала, смотрела телевизор или сидела в соцсетях. Кроме того, мой приятель Генка Петров, следуя давнему обещанию и во имя поддержания статуса моего преданного жениха, регулярно созванивался с тетей Милой, справлялся о ее здоровье, интересовался, чем нужно помочь в быту. Устраивал выезды за продуктами, чтобы тетушка сама не таскала тяжеленные сумки, и с большим удовольствием выбирался в гости на чай с пирожками или плюшками, ведь тетя Мила у нас большая мастерица по части выпечки и готовки.

Перед сном я еще раз проверила окна и двери. Не рассчитывая на надежность отельных замков, немного укрепила дверь при помощи подручных средств и устроила импровизированную сигнализацию, установив на ручке пластиковую бутылку с водой.

Впрочем, повторюсь, я не ожидала каких-либо атак недоброжелателей и прочих сюрпризов. Тем удивительней было небольшое и странное ночное происшествие.

Сначала я услышала осторожные шаги в коридоре. Сон у меня чуткий, и я реагирую на все раздражители, особенно когда нахожусь на работе. Я прислушалась, но не торопилась вскакивать с постели. Вместо этого спокойно повернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее. Это круглосуточная гостиница, расположенная на трассе, и чисто теоретически, постояльцы могут заселяться в любое время. Так что шаги в этом коридоре могут раздаваться практически в любой час. Слышимость, конечно, оставляет желать лучшего, но это особенность всех недорогих отелей. И сегодняшней ночью я уже слышала сквозь сон шаги в коридоре не раз. Настораживало другое, сейчас человек двигался осторожно, словно стараясь идти совсем бесшумно. А с чего осторожничать обычному постояльцу, спрашивается?

Я откинула одеяло, готовая вскочить с постели. Но торопиться не стала, подозрения подозрениями, но доказательств, что некто интересуется нашей комнатой, у меня не было. До тех пор, пока неизвестный с той стороны не завозился чем-то металлическим в замке, а затем не попытался осторожно повернуть ручку. Разумеется, ручка поддалась, но в тот же миг на пол упала бутылка, издав достаточно громкий глухой хлопок. За дверью тут же насторожились и прекратили попытки проникнуть внутрь.

Я тронула за плечо Анну, которая особо не отреагировала на шум, только заворочалась в постели, продолжая спать.

— Я проверю коридор, запрись в номере и никому кроме меня не открывай.

— Женя, что происходит? — приподнялась она на локте.

— К нам только что пытались вломиться!

— Брось, кто-то ошибся дверью или еще что-то перепутал. Столько народу вокруг — настоящий проходной двор.

— Вот я это сейчас и проверю. Чтобы знать совершенно точно, — пока мы обменивались этими быстрыми фразами, шаги торопливо удалялись в сторону лестницы.

Я покинула номер и, оглядываясь по сторонам, притормозила в ожидании, пока Анна запрет дверь изнутри. А потом рванула в ту сторону, откуда раздавался шум. Лестницы я достигла в два прыжка и также в два прыжка спустилась вниз. И коридор, и лестница были скудно освещены и совершенно пусты. В фойе, наоборот, горели яркие лампы, распространяя вокруг белый свет. То ли это должно было создавать у посетителей ощущение чистого, до стерильности, помещения, то ли администрация полагала, что при таком ярком освещении дежурной за стойкой не захочется спать. И совершенно зря, кстати, девушка за стойкой выглядела заспанной. Кроме нее в комнате больше никого не было, сквозь стеклянную дверь просматривались часть парковки и площадка, на которой останавливались автобусы. Там, в отдалении сновали люди — прогуливались пассажиры очередных двух рейсов.

Девушка за стойкой была незнакомой, видимо, они успели смениться вечером. Она окинула меня недовольным взглядом, но, видимо, рефлекторно, следуя требованиям начальства, вежливо поздоровалась и поинтересовалась:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Да, я из седьмого номера.

— Чего-то желаете? — лицо девушки непроизвольно дернулось. Чего, спрашивается, может желать нормальный человек в два часа ночи? Крепко спать, разумеется. Но этим постояльцам вечно неймется, так что она не удивится, если они станут кипятка требовать и чаи гонять по ночам. Или жаловаться на неудобства в номере. Или еще что-нибудь придумают, — все эти мысли вихрем пронеслись по выразительному лицу девушки. Но она продолжала молчать в ожидании моего ответа.

Я еще раз осмотрелась, ни сейчас, ни по пути сюда я никого не встретила, несмотря на то, что бежала довольно быстро. Впрочем, я потеряла немного времени, препираясь с упрямой подопечной. Так что злоумышленник давно успел скрыться.

— К нам в дверь только что кто-то войти пытался.

— Серьезно? — подняла брови вверх девушка.

— Да, за ручку дергали, — я намеренно не стала обострять ситуацию и сообщать, что дверь открыли отмычкой, ведь мне сейчас нужны не разборки и потоки вопросов с заверениями, что у них никогда и ничего подобного не происходило, а простая и четкая информация, — может, это горничная ошиблась номером?

— Она, конечно, круглосуточно на месте, но по ночам работы обычно мало. Если кто и съезжает, номеров, как правило, полно свободных остается, можно и утром убраться. Так что она дремлет в нашей каморке, там, где вещи.

— И сейчас спит?

— Конечно, Галя не выходила. Ей для этого нужно мимо меня сначала пройти. Как, впрочем, и посетителям с улицы, а я никуда не отходила, нам запрещают. Даже если в туалет нужно, или чаю, обычно просим горничную подменить.

— И постояльцев новых вы недавно не заселяли? — решила уточнить я.

— Нет, как приняла смену, так никого пока и не было, — на пару секунд девушка задумалась, — впрочем, возможно, это были посетители туалета. Вашу дверь, конечно, им незачем открывать. Но, может, случайно кто-то зацепил ручку или натолкнулся. Вот вам и показалось, что дверь отворить пытаются.

— Я не совсем поняла, посетители какого туалета?

— У нас наверху, в конце коридора есть два туалета. Мы пускаем туда пассажиров автобусов, что останавливаются на нашей стоянке, за плату, разумеется, — терпеливо поясняла девушка, — там снаружи, около двери, об этом и объявление висит.

— Но туалет есть на улице, — слегка озадачилась я.

— Даже два, платный и бесплатный, в двух отдельно стоящих сооружениях. Но бесплатный — это древний клозет-вонючка, дырка в деревянном полу над выгребной ямой. Туда лишь только самые смелые, отважные или экономные ходят. Остальные идут в платный туалет, там все цивильно. Но у нас почище будет и очередей нет, а цена такая же, да и ближе немного. Так что все внимательные, кто надпись заметил, идут к нам.

— И сегодня ночью, буквально недавно, к вам заходили с намерением посетить туалет? — уточнила я.

— Да, по очереди две женщины, мужчина в летах и два парня подряд. Полагаю, все они пассажиры вон тех автобусов, что уже собираются отправляться.

— И все они поднимались наверх без сопровождения?

— Ну, не могу же я бегать за каждым! Просто объясняла, как найти туалетную комнату, и все. Там и искать нечего, если говорить откровенно. Идешь себе по коридору до упора. Но люди разные попадаются, а сейчас пассажиры автобусов еще и сонные, наверное. Вот кто-то ошибся и дернул ручку вашей двери, понял, что заперто, и пошел себе дальше. Или, как я уже говорила ранее, ее случайно задели, не стоит переживать, все в порядке.

— Да, конечно, — пришлось согласиться мне. Не объяснять же сотруднице придорожного отеля, что нас с подопечной могут преследовать недоброжелатели, которые очень интересуются тайнами последней.

Анна не спала, по крайней мере она открыла дверь сразу, как только убедилась, что это я стучала. Женщина имела встревоженный вид, остатки сна с ее лица словно ветром сдуло.

— Женя, что ты так долго?! Я же нервничаю и просто места себе не нахожу!

Я мельком бросила взгляд на часы. На диалог со служащей отеля и осмотр коридора ушло минут пять, не больше.

— Я недолго отсутствовала, тебе так со страху показалось. Извини, что резко выдернула из сна, но выбора не было, в дверь ломились. Нужно было действовать быстро, и так слишком много времени потеряла.

— Как успехи? Нашла кого-то? Успела догнать?

— Нет, везде чисто. Девушка на ресепшен уверяет, что произошла обычная случайность. Кто-то ходил в туалет и перепутал дверь или непроизвольно задел, в смысле качнулся и толкнул ручку.

— У них тут что, ходят толпы, словно звери по тропе к водопою?

— Долго пояснять, но ты уловила суть, в конце коридора есть платный туалет. Им в основном пользуются пассажиры автобусов. Но это все неважно. Девушка не знает главного: замок нашей двери очень осторожно, быстро, то есть достаточно профессионально открыли при помощи отмычки. Значит, случайности разного рода можно полностью исключить. Человек за нашей дверью очень хорошо знал, что делает.

— А мне, пока тебя не было, показалось, что кто-то в окно скребся, — негромко сказала Анна таким тоном, будто сообщает радостную новость.

— То есть как показалось? — немедленно, но осторожно выглянула я в окно. — Здесь до стеклопакета, конечно, несложно добраться. Но мы на втором этаже, и для этого сначала пришлось бы взобраться вверх, потом пройти по узкому козырьку, а он листовым железом покрыт, так что ты обязательно должна была что-то услышать. И шум от шагов должен был быть достаточно громким.

— Нет, не думаю, что это могли быть шаги. Но в окно поскреблись, настойчиво и осторожно, словно птичка лапой.

— Как бы там ни было, сейчас рядом никого нет, — констатировала я, — и можно спокойно обсудить создавшуюся ситуацию.

— Думаешь, мой недоброжелатель, кто бы он ни был, последовал за нами?

— Это логично, разве нет? И мы с самого начала предполагали, что так и будет.

— Жень, но мы ведь заранее приняли меры, и для того, чтобы наш отъезд не был замечен, и для того, чтобы маршрут не стал никому известен! И честно говоря, я полагала, что мы значительно оторвались, ведь ехали весь день почти без остановок. То есть я надеялась, что путешествие пройдет спокойно, и можно расслабиться и не опасаться преследования или нападения, — Анна часто, коротко задышала.

— Погоди, не паникуй, постарайся выровнять дыхание. — Женщина немедленно послушалась и через некоторое время практически справилась с надвигающейся панической атакой. — Послушай сейчас меня внимательно и без нервов.

— Ладно, — кивнула она.

— Я практически с самого начала подозревала, что этот человек держится где-то поблизости. Буквально в том же коттеджном поселке. Тот факт, что мы не смогли вычислить его среди твоих соседей, говорит лишь о том, что ему удается мастерски скрываться, в случае опасности держаться на приличном расстоянии и прятаться у всех на виду. Или мы копали не совсем там, или не учли какие-то варианты. Но он все время был неподалеку и наблюдал сначала за тобой, а потом и за нами обеими исподтишка. А значит, хорошо изучил наш распорядок дня. Так что если нам и удалось его обмануть, то лишь ненадолго. И если он, как только понял, что мы отправились в путь, сразу запрыгнул в машину, то вполне мог и нагнать, ведь сейчас уже начало третьего ночи. Времени было предостаточно.

— Хорошо! Но как он узнал, куда ехать?! То есть в каком направлении двигаться?! Не хочешь ли ты сказать, что незнакомец продолжает следить за нами, не знаю, при помощи каких-либо устройств?

— Это исключено. Отправляясь в дорогу, я тщательно проверила автомобиль и даже твой багаж с помощью специального оборудования.

— Но тем не менее он знал, куда ехать!

— Именно так, и это лишь подтверждает мою теорию.

— Какую именно, Женя? Я теряюсь, их было так много!

— Незнакомец знает о тебе и твоих предках гораздо больше, чем можно было предполагать в начале расследования. То есть слежка тянется на протяжении десятилетий. А утечка информации корнями уходит в двадцатые годы прошлого века. Во время, когда Дмитрий Острожский прятал клад, чтобы уберечь семейные ценности от разграбления.

— И что? — хлопая глазами, медленно протянула Анна.

— Не понимаешь? — сочла нужным уточнить я.

— Откровенно говоря, нет.

— Он знает, где находилась главная усадьба Острожских. Вероятно, знает или может предполагать, в какой местности Дмитрий спрятал свой клад. А значит, он заранее знает, куда именно мы с тобой отправились. И следить надобности особой не было. Стоило просто ехать в том же направлении.

— Ладно, но как он нас здесь, в этом отеле, обнаружил?

— Понятия не имею, но не исключаю некую долю случайности. В конце концов, трасса одна, и сейчас ночь, а злоумышленникам тоже отдыхать нужно. Вот он и остановился в первом попавшемся приличном месте. А на стоянке увидел твою машину и решил произвести небольшую разведку. Или сразу просчитал, какое расстояние мы могли проделать за день, и, предположив, где остановимся, решил все проверить и попал в точку.

— Думаешь, он хотел что-то узнать или навредить мне?

— Я точно пока не знаю. Вероятней всего, он пытался раздобыть какую-то информацию о нахождении клада, поскольку старался не шуметь и действовать скрытно. Значит, не собирался нападать. Но кто знает, на что именно мог решиться злоумышленник, когда наткнулся бы на крепко спящую конкурентку с ее подругой? Так что простая бутылка воды спасла нас от массы неприятностей.

— А в окно зачем он скребся? Как думаешь? Хотел напугать?

— Честно говоря, это действие не имеет особого смысла. И может, это действительно была какая-то птичка?

— Полагаю, таких совпадений не бывает.

— Или после того, как он понял, что обнаружен и скрытое нападение сорвалось, он решил немного пощекотать тебе нервы. Например, в поддержание старинной семейной легенды о проклятии рода. Ведь ему практически удалось довести тебя до панической атаки. Он злится, что его планы срываются один за другим, и пытается выбить нас из колеи, потому как испуганные люди часто допускают ошибки.

— Думаешь, он и об этом может знать? О семейном предании, которое касается проклятья, я имею в виду.

— Осведомленность незнакомца о делах вашей семьи поражает, и думаю, уже не требует доказательств.

— Наверное, ты права. И что же нам теперь делать, Женя?!

— Это небольшое происшествие не должно нарушить наши планы. И мы будем действовать, как и собирались, разумеется, соблюдая осторожность.

— Но он станет охотиться на ключ к кладу, — перешла Анна на трагический шепот, — тот, что мы вычислили, рассматривая старую картину!

— Картина находится в надежном месте, ему до нее ни за что не добраться. А результаты наших изысканий мы не записывали как раз для того, чтобы их было невозможно похитить. Так что здесь все в порядке. И незнакомцу не останется ничего, кроме старой доброй слежки.

— Ты так говоришь об этом, будто чему-то радуешься.

— Разумеется. Рано или поздно он проколется по-крупному, потеряет свою обычную осторожность. И тогда мы сможем его или вычислить, или даже задержать, чтобы окончательно обезвредить.

— Его или их? — уточнила Анна.

— Да, его или их, потому что этот человек может быть не один. Ведь группе людей легче и следить, и устраивать покушения, и заметать следы так, чтобы оставаться неуловимыми. Но это не страшно, ты ведь теперь тоже не одна. А вместе мы со всем разберемся.

— Хорошо. А теперь мы попытаемся поспать?

Прежде чем ответить, я бросила мимолетный взгляд на часы. Время близилось к трем утра, — можем подремать еще пару часиков, если очень хочется.

— Наверное, я перенервничала. Так что, наоборот, бодра как никогда.

— Это адреналин, — я усмехнулась, — пока не пойдет на спад, сна не будет ни в одном глазу. Но если лечь, расслабить мышцы и смежить веки, организм все равно будет отдыхать. А если, кроме всего прочего, постараться прогнать все мысли из головы, размеренно и ровно дышать, можно и задремать.

— Ни за что не поверю.

— Правда, я так однажды даже во время допроса с пыткой уснуть умудрилась. Правда, сон был поверхностным и мимолетным. Но на противников все же сей факт впечатление произвел. Они сначала растерялись, а затем не на шутку испугались.

— И что было потом?

— Пользуясь всеобщей растерянностью, я смогла освободиться от веревок и пут, победила всех врагов, раздобыла нужную информацию и с блеском выполнила задание. Впрочем, это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее прямо сейчас.

— Может, отправимся в путь, раз все равно не спится? И поболтаем уже в машине?

— Конечно, отправимся, — не стала я спорить, — только давай дождемся, когда полностью рассветет. Так будет гораздо безопасней по многим пунктам.

— А это когда?

— Сейчас лето, ночи короткие. И небо начнет светлеть минут через пятнадцать, а через полчаса примерно будет абсолютно светло, практически как днем.

— Хорошо, — согласно кивнула Анна, значит, через полчаса продолжим наш путь.

* * *

Но гостиницу мы покинули лишь спустя пару часов. Сегодняшний день обещал быть пасмурным, и окончательно рассвело намного позже обычного. И после того как мы собрали вещи и выселились из гостиницы, пришлось потратить еще немного времени, чтобы тщательно обследовать мой автомобиль. Ведь злоумышленник уже показал, что простая сигнализация для него не преграда, и машину Анны ему уже доводилось портить. А где и когда лучше всего устраивать аварию? Правильно, на трассе в дождливый день. Местные власти, как правило, спустя рукава расследуют аварии, которые могли произойти по вполне естественным причинам. Таким, например, как ошибка водителя в результате плохой видимости. Или отказ тормозов, или долгое торможение на мокром от ливня покрытии. Про качество асфальта на наших трассах я вообще молчу. Дороги, которые в нашей стране считаются вполне сносными, европейцы, к примеру, сочтут аварийными. Кроме того, тихой ночью ничто не мешало нашему противнику прицепить к днищу автомобиля навороченный жучок. Так, для подстраховки или в поисках новой информации.

Но ничего странного и подозрительного я не нашла. Также не обнаружила посторонних предметов. Значит, противник не рассчитывает на проявление беспечности и голосует за старую добрую слежку, вот и ладненько. Мы с Анной будем к этому готовы.

На дорогу до бывшего поместья Острожских ушло около восьми часов, и на место мы прибыли лишь после полудня. По-прежнему, как и около ста лет назад, здание было окружено лесом. Только деревья с тех пор стали больше и раскидистей. К стильному, широкому трехэтажному дому с колоннами вела подъездная аллея, окруженная дубами. Густая крона деревьев создавала иллюзию, что вверху ветви переплелись, и машина движется по таинственному зеленому тоннелю.

Когда мы подъехали поближе, стало видно, что сам дом тоже претерпел некоторые изменения. Впрочем, это и так было понятно. Никакие, даже самые надежные постройки не могут продержаться сто лет без пары-тройки капитальных и косметических ремонтов. Размещение в нем частной клиники явно пошло зданию на пользу. Несколько лет назад в нем поменяли окна и двери на современные стеклопакеты и, насколько я могла судить из машины, отреставрировали фасад. Заботливо ухаживали за нарядной круглой клумбой, расположенной перед парадным входом, а также за остальной территорией. Очевидно, качественный ремонт был произведен и внутри здания. Но мы припарковались у центрального входа и не торопились заходить внутрь.

Пока мы подъезжали, Анна смотрела вокруг широко открытыми глазами и молчала. Я ждала чего угодно, выражений восторга, изумления, возмущения тем, что такой великолепный особняк давным-давно был отобран у семьи. Сожаления о том, что потомкам Дмитрия Острожского не довелось здесь родиться, вырасти и прожить достойную размеренную жизнь. Но Анна молчала. Может быть, прямо сейчас она представляла нарядную карету, запряженную четверкой резвых лошадей, которая проезжает по аллее и останавливается у крыльца. Как раз на том месте, где только что остановились мы. И как из кареты, опираясь на руку лакея, выходит дама в нарядном шелковом платье с кринолином, а следом за ней кавалер в парадном мундире. Возможно, как раз сейчас эти или подобные мысли и образы бурлили в ее голове, рождая противоречивые чувства. Но женщина не торопилась ими делиться. И я терпеливо ждала.

— Как тебе? — наконец, не выдержала я. — Какие впечатления? Твое долгое молчание начинает меня беспокоить. И, кроме всего прочего, вынуждена напомнить, что стоять здесь бесконечно долго мы не можем. Здесь не парковка, а подъезд, лишнее внимание привлекаем.

— У тебя есть идеи, что мы скажем, если спросят, зачем мы тут вообще? — отстраненным голосом поинтересовалась подопечная.

— Разумеется, — уверенно кивнула я, — пока стоим, я уже целую историю придумала. Например, мы скажем, что приехали для того, чтобы посетить отделение репродуктивной медицины, которое располагается в правом крыле этой современной клиники, судя по вон той вывеске.

— С ума сошла? — слегка подпрыгнула на сиденье, но, тем не менее, вышла из своего странного ступора Анна. — Зачем нам это все сдалось?!

— Потому что по нашей рабочей легенде ты независимая, современная бизнесвумен, которая прямо-таки мечтает о детях. А я твоя подруга, которая умеет поддержать в любой ситуации. И потому как деньги у тебя имеются, а случайные связи с мужчинами, даже ради благой цели — материнства, ты категорически не приемлешь, ты вынуждена обратиться за помощью к специалистам. И на случай, если тебе станут разные вопросы задавать, стой на том, что метод проверенный, а доноры надежные, что может обезопасить потомство от инфекций и генетических заболеваний. А ты привыкла получать только самое лучшее. Поэтому, собрав рекомендации знакомых медиков и пациентов, решила обратиться к ним. В общем, если боишься, что не найдешь, что сказать, потренируемся немного по дороге к регистратуре, или что там у них в частных клиниках.

— А ничего, что я не замужем?

— Сейчас это модно, рожать одной, если на то пошло.

— Но нам могут возразить, что у них прием лишь только по предварительной записи.

— А мы экспромтом решили заехать, по пути из святых мест. Были рядом, вот и заехали. И нам очень нужно попасть на прием.

— Но у них все равно может быть очередь.

— Разумеется, но всегда найдется какое-нибудь окошко для девушки с тугим кошельком. А если нам придется пару дней провести здесь в ожидании приема, так даже лучше.

— Да, если все устроится именно таким образом, хорошо. Есть повод остаться, не вызывая лишних вопросов.

— Именно. И это не просто хорошо, а замечательно!

— Да, но если мне, наоборот, скажут: «Нет никаких проблем, любой каприз за ваши деньги, добро пожаловать на процедуру»?

— Не переживай, ничего подобного не произойдет! — отрезала я бодрым тоном.

— Тебе легко говорить. А мне что прикажешь тогда делать? — вспыхнула она. — Разве что слегка переиграем сценарий, и будущей мамой пожелаешь быть ты! А я подруга, что скажешь?

— Да не вопрос! Я легко справлюсь с этой ролью, как, впрочем, с любой другой. Но если ты выслушаешь мои аргументы, сразу поймешь, что лучше тебе взять ее на себя.

— Это почему же?

— Во-первых, искусственное оплодотворение — это очень кропотливый процесс, к которому всегда долго готовятся. Будущей маме нужно выбрать материал донора, потом сдать кучу анализов и провести серию тестов. А затем дождаться результатов. И только лишь через время организм матери начнут подготавливать к забору материала.

— И как они это делают?

— При помощи курса инъекций. Честно говоря, не знаю деталей, но думаю, это специальные гормоны, и может быть, еще разные витамины. Потом берут материал, оплодотворяют, следят несколько дней за эмбрионами и только после подсаживают будущей матери.

— Должна заметить, что ты слишком много об этом знаешь, — недоверчиво протянула Анна, — подозрительно много для простого экспромта.

— А у меня подруга медик, интерн, если быть точной. Но она специализируется в этой области, полностью в курсе процесса и частенько любит поболтать на тему своей работы. Так я продолжу свою мысль. Между всеми этапами процесса делаются большие перерывы. В любом случае мы легко можем устроить все наши дела, а потом отказаться от процедуры.

— Сказать, что я передумала?

— Да, а что? Шаг довольно важный, и некоторые колебания вполне естественны.

— То есть ты хочешь меня уверить, что, принимая подобное прикрытие, я совсем ничем не рискую?

— Разумеется, рискуешь. Некоторой суммой наличных, на любом этапе все медицинские процедуры платные. Но я постараюсь максимально быстро уложиться с поисками, чтобы ты не успела слишком сильно потратиться.

— Спасибо, дорогая, — усмехнулась Анна. — Смею заметить, эти все игры могут отнять у меня массу времени. А каков твой второй аргумент?

— Это он и есть. Если ты будешь занята, я буду вполне свободна и смогу посвящать все время поискам клада.

— Тогда как я, наоборот, не справлюсь одна?

— Согласись, у меня гораздо больше шансов. Кроме того, так будет безопасней.

— Пожалуй, так и есть.

— Мы слишком долго стоим, — наконец, решила снова напомнить я, — некоторую нерешительность служащие могут поначалу принять за вполне объяснимые колебания. Но только лишь поначалу, стоять слишком долго не стоит.

— Сейчас, — кивнула Анна, — дай мне еще парочку минут, ладно? Я согласна с твоей легендой, но требуется время на подготовку. Чтобы переварить все это.

— Пустяки, если боишься, что скажешь что-то не то или растеряешься, можешь предоставить все мне. Я сама стану говорить, сочиняя историю, а тебе останется только кивать, вставлять односложные реплики, если хочешь, иногда улыбаться и слегка краснеть, смущаясь. И все пройдет легко и непринужденно.

— Конечно, я согласна с тобой. Но проблема не в этом. Мне нужно немного адаптироваться к этой ситуации. Понимаешь? Слишком быстро все. Надо принять и отбросить факт, что этот дом мог принадлежать моим родным, и не случись в стране революция, многие судьбы сложились бы совершенно по-другому.

— Не знаю, утешит ли это тебя, но так можно сказать практически про любую семью.

— Наверное, ты снова права. — Анна еще немного помолчала. Я не стала ей мешать и терпеливо ждала.

Терпение истощилось у кого-то другого — на крыльцо парадного входа вышел высокий мужчина в форме охранника и спустился к нам по ступенькам.

— Это место не для парковки! — помахал он рукой, силясь рассмотреть нас через стекло. — Вы что-то хотели, девушки?

— Да, — я опустила окно, — нам нужно в регистратуру. Но сначала, пожалуй, стоит уточнить, где парковка?

— А вы записаны на прием? К какому именно специалисту?

— Мы в отделение репродуктивной медицины. И нет, мы как раз хотели узнать, как записаться на предварительную консультацию.

— Вам нужно проехать еще немного вперед, потом повернуть направо, огибая здание. Там, за левым крылом, имеется парковка, как раз возле гостиницы.

— Здесь имеется гостиничный комплекс?

— Она небольшая, и там селятся иногородние пациенты.

— А свободные номера имеются?

— Как правило, да. Но вам нужно будет уточнить на ресепшен.

— Спасибо за помощь, — вежливо улыбнулась я, затем завела мотор и неторопливо поехала в указанном направлении.

— Может, сначала поселимся в гостинице? — хитро усмехнулась Анна.

— У них тут поселение может быть по каким-то документам, вроде медицинской карты или направления. Но можно попробовать. Если что, сориентируемся прямо на месте, скажем, что нам нужно освежиться и переодеться после долгой дороги, прежде чем отправляться к врачу. Или придумаем еще какое-нибудь вразумительное объяснение.

— Хорошо, так мы и сделаем.

Но при поселении не возникло никаких проблем. Очевидно, эта местность считалась глушью без особых развлечений, в которой не придет в голову поселиться никому без особой надобности. И у милой девушки на ресепшен не возникло ни одного лишнего вопроса. Она заявила, что поскольку мы попали как раз на обеденный перерыв, не стоит торопиться. Можно поселиться, разобрать вещи, немного перекусить и даже отдохнуть. А также заверила, что свободных номеров в гостинице много, и мы можем выбрать любой, от бюджетного варианта до роскошного люкса на две спальни с общей комнатой и ванной. Кроме того, по желанию гостей можно заказать меню питания, которое подадут в номер по первому требованию. Еду готовят на местной кухне, и она значительно отличается от той, что подают в столовой.

Поскольку поблизости не было магазинов или кафе, Анна согласилась оплатить эту услугу. Для проживания она, разумеется, выбрала люкс, самый роскошный из того, что было здесь представлено.

Пока мы распаковывали багаж и спешно приводили себя в порядок, нам прямо в номер подали легкий, но питательный завтрак, который состоял из свежих персиков, тостов с маслом и джемом, омлета и кофе со сливками. Завтрак пришелся очень вовремя, после практически бессонной ночи и долгой дороги подкрепить силы не мешало.

К нашему удивлению, в регистратуре уже были осведомлены о нашем прибытии. Оставалось лишь гадать, охранник постарался или менеджер гостиницы. Вероятно, здесь каждый вновь прибывший был на счету, и как следствие, на виду. Это для нас одновременно было и хорошо, и плохо. Здесь наши противники, когда доберутся до поместья, будут как на ладони. Но и нам самим стоит соблюдать повышенную осторожность и усилить конспирацию, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Не стану описывать долгий прием у местного специалиста. Оговорюсь только, что на саму беседу, а также на улаживание различных формальностей и заполнение бланков ушло довольно много времени. Как я и ожидала, несмотря на запись, наличие очереди и отсутствие в ней свободных мест, доктор Соболев настоятельно рекомендовал нам пожить пару дней в их гостинице. Отдохнуть, немного осмотреться, почитать рекламные буклеты их клиники и поразмыслить в ожидании момента, когда появится свободное окно для приема у репродуктолога. Он проведет первичный опрос, изучит анамнез. Конечно, на первый прием уже нужно было привезти с собой готовые анализы и исследования, но это не беда, в их клинике имеется отличная лаборатория. И все, что сочтет нужным назначить врач, они смогут сделать и здесь. И только потом, после получения результатов диагностики, врач разработает индивидуальный план дальнейшего лечения.

Слушая мягкий, приятный и какой-то баюкающий голос доктора, мы с Анной дружно кивали, радуясь, что все устроилось наилучшим образом, и надеясь, что мы сможем уладить все свои дела и убраться отсюда восвояси, прежде чем придется зайти слишком далеко и заняться анализами, исследованиями, анамнезами и прочей сейчас совершенно ненужной ерундой.

После приема у врача мы с Анной собирались немного пройтись, чтобы слегка осмотреться. Начать приучать местную публику к тому, что мы предпочитаем много и подолгу гулять на свежем воздухе, во избежание лишних вопросов и различных подозрений.

Но перед прогулкой решили заскочить в номер, чтобы переодеться в более удобную одежду. И неожиданно для себя улеглись спать. Сначала Анна стала уверять, что немного поспать нам просто необходимо. После ночного переполоха, а также долгой дороги организму нужен небольшой отдых. И что мы приляжем ненадолго, буквально на часок, и все прекрасно успеем сделать. Ведь впереди практически целый день совершенно свободного времени.

Я выслушала доводы подопечной и не стала спорить. Откровенно говоря, сейчас я предпочла бы немного взбодриться кофе или зеленым чаем и произвести небольшую разведку. Сделать привязку к местности, осмотреться. А потом уже отдыхать, все обдумывать и строить дальнейшие планы. Но на споры не было сил, видимо, сказывались восемь часов за рулем после бессонной ночи и беспокойного дня. Я только более внимательно, чем в первый раз, осмотрела помещение нашего временного жилища, укрепила двери. На всякий случай оставила открытой дверь между моей комнатой и спальней Анны, прямо в одежде и поверх покрывала улеглась на постель и мгновенно погрузилась в крепкий сон без сновидений.

В дверь настойчиво стучали. Я приоткрыла глаза, поднялась с постели и стрелой метнулась в гостиную.

— Кто там? — негромко поинтересовалась я, краем глаза заметив, как в своей постели беспокойно завозилась Анна.

— Простите, что тревожу вас, — раздался из-за двери приятный женский голос, — но вы и так пропустили сегодня обед. Вернее, его заменили импровизированным завтраком. И уже много времени, а вы не отзываетесь, и я рискнула сама предложить вам полдник.

— Погодите секундочку! Мне нужно одеться, — пока мы с девушкой обменивались фразами, я, стараясь не шуметь, разобрала свою баррикаду у двери, отперла замок и отворила ее.

— Добрый день, — у порога стояла миниатюрная блондинка в сером платье с белым воротничком и в белом кружевном переднике. Рукой девушка придерживала столик на колесиках, на котором была сервирована какая-то еда. Я мгновенно почувствовала голод.

— Добрый день, не подскажете, который сейчас примерно час?

— Уже почти четыре. Простите, что разбудила. Вы, наверное, очень устали с дороги.

— Мы не первый день в пути, так что да, очень. Но все равно, спасибо. Нам давно пора поесть и немного прогуляться на свежем воздухе, чтобы подышать. Еще немного, и будет чувствоваться долгая нехватка кислорода, — болтая, я посторонилась, чтобы девушка со столиком смогла попасть в комнату.

Она закатила его и оставила перед мягким диванчиком в гостиной.

— Чего-чего, а свежего воздуха у нас здесь сколько пожелаешь. Поместье окружено лесом, да и дальше поля начинаются лишь только с одной стороны и тянутся до деревни, которая до революции принадлежала князьям каким-то. А вокруг леса, дуб, сосна, ель, так что воздух, как у нас говорят, просто пить можно. Здесь бы санаторий устроить, да с ценами умеренными, чтобы люди могли приезжать здоровье поправлять. Но сделали клинику, так, наверное, доход больше.

— Очевидно, — кивнула я, — но это здание ведь не новое? Сразу видно по стилю архитектуры, ширине стен и прочему.

— Да, раньше здесь была богадельня, а до этого приют для детей. А еще раньше, до революции, здесь было княжеское поместье.

— Странно, что здание уцелело, ведь столько лет прошло.

— Раньше строили добротно, прямо-таки на века. И мне бабушка рассказывала, она знала от своих родителей, того князя очень уважали, любили даже за доброту и справедливость. Так что когда он бежал после переворота, поместье покинув, дом не стали грабить и крушить, как в других местах бывало. Даже долго думали, что он скоро назад вернется.

— А куда он уехал? — небрежно бросила я.

— Понятия не имею, и бабушка ничего об этом не говорила. А, да, предполагала, что князь за границу отбыл вместе с женой и детьми.

— Тогда понятно.

— Да, а потом бабушка говорила, что подъехали к дому грузовики и все имущество, включая мебель, вывезли. Затем здание пустовало и чуть было не начало разрушаться без ухода, и тогда власти решили устроить здесь приют. Детишек навезли — видимо-невидимо. Так они тут и жили. В лесу дрова заготавливали, летом ягоды, грибы собирали.

— И совершали набеги на колхозные поля и крестьянские огороды?

— Не без того, наверное. Но бабушка говорила, что детишек за это строго наказывали. И крестьяне, хоть и были недовольны, многое понимали. Расти на казенных харчах, говорят, трудное испытание.

— Ты так много об этом знаешь.

— Ага. Я ведь родилась и выросла в той самой деревне. А бабуля в молодости здесь кастеляншей работала, уже при богадельне, а до того мать ее в приюте подрабатывала. Так что наша семья была практически в гуще событий.

— А теперь здесь трудишься ты? — улыбнулась я.

— Подрабатываю, — кивнула девушка, — учусь на заочном, а работа посменная, так что очень удобно. Меня, кстати, Катей зовут. И я буду вашей горничной, убирать, менять постель, приносить еду и уносить тарелки. Вы только снабдите меня графиком питания.

— Меня зовут Евгения, а мою подругу — Анна. И я совершенно не в курсе, что такое «график питания».

— Еду подают четыре раза в день: завтрак, обед, полдник и ужин, здесь все стандартно. А вот меню может значительно отличаться, в зависимости от медицинских предписаний или диеты. Также может отличаться график подачи из-за времени проведения процедур.

— Понимаю, — кивнула я, — мы с Анной предпочитаем простую, питательную и здоровую пищу. Что до графика, его пока нет. Мы пару дней будем просто ждать приема, отдыхать да по лесу прогуливаться. Может быть, съездим в Калугу, город посмотрим. Он ведь недалеко?

— Да, минут двадцать — тридцать езды по трассе, — кивнула она и потом деловито добавила: — Тогда график пока стандартный будет?

— Да, конечно, думаю, нас устроит.

— Хорошо. По нему полдник подается в это время, ужин в семь, завтрак и обед в восемь тридцать и одиннадцать тридцать соответственно. За посудой я зайду минут через сорок.

— Полагаю, мы к тому времени уйдем на прогулку.

— Не беда, у горничных имеется универсальный ключ.

— Да, конечно. А что здесь можно посмотреть интересного, не подскажешь?

Катерина ненадолго задумалась, а потом пожала плечами.

— В нашей деревне нет ничего примечательного, несколько улиц, продуктовый магазинчик да старый клуб, кроме того, идти туда далековато. Здание поместья и прилегающая территория, конечно, очень любопытны, особенно с точки зрения истории и архитектуры. И по территории погулять, конечно, можно. А по отделениям вряд ли получится, не позволят. Сами понимаете, стерильность и конфиденциальность и все такое прочее. Вы можете еще погулять по лесу, только слишком сильно не углубляйтесь, чтобы не заблудиться. И воздух там замечательный, но больше, право, нет ничего интересного. Разве что вы любите ягоды собирать, для грибов рановато еще. И дождей хороших не было.

Пока девушка говорила, с кровати встала и вышла к нам заспанная Анна. Она кивком приветствовала горничную и с улыбкой слушала рассказ.

— Да, грибы мы собирать не умеем, — усмехнулась я, — а вот гулять очень любим, и подолгу. Правда, Анна?

— Разумеется, — кивнула она, улыбнувшись, — я слышала часть вашего разговора. Катюша, скажи, а какие отделения имеются в этой больнице?

— Здесь занимаются репродуктивной медициной. Есть родильное отделение, но частные роды в нашей стране еще пока редкость, поэтому пациенток там обычно немного. А потом еще глазное отделение, у нас коррекцию зрения очень хорошо делают. Специалисты трудятся самые известные в стране. И кроме того, имеется отделение пластической хирургии.

— Да, эти направления должны приносить неплохой доход.

— Наверное, — пожала плечами Катерина.

Мы обменялись еще парочкой фраз с общительной девушкой, после чего горничная резво упорхнула, ссылаясь на неотложные дела.

А мы с Анной сели к столу, чтобы перекусить.

— Мы проспали гораздо дольше, чем планировалось, — заявила я, приподнимая крышки. На столе стояли тарелки с холодными сэндвичами, творожной запеканкой, креманки со сметаной и джемом. В большом чайнике был заварен чай, — хорошо, что эта девочка нас разбудила.

— Это точно. Я голодная, словно волк, — прокомментировала Анна, откусывая кусок бутерброда и запивая его большим глотком чая. — О! Менеджер была права, готовят тут довольно прилично.

— Да, очень даже ничего, — согласилась я, энергично пережевывая пищу, — нам обязательно нужно пройтись сегодня. И времени остается не так уж и много до темноты.

— Хорошо, как только перекусим, сразу выйдем. Пойдем прямо на север, где согласно инструкции предка и располагается колодец? Попытаемся найти его немедля?

— Сначала осмотримся, прогуляемся по территории поместья, то есть клиники. Не то со стороны будет странно смотреться, если мы выскочим из гостиницы и сразу сиганем в лес, словно зайцы. Потом пойдем, к примеру, в западном направлении, а когда немного углубимся в лес, свернем на север.

— Хорошо, значит, так и сделаем.

— О, замечательная запеканка, нежная и пышная!

— Ты права, пожалуй, запеканка высший класс. — Анна полила свой кусочек сметаной и джемом, перемешала все, поддела ложечкой небольшой кусочек, отправила в рот и прикрыла глаза, пережевывая. — М-м-м, это просто замечательно!

— Ага, и чаем запивай, — посоветовала я, — проспали больше половины дня. Это поможет предотвратить обезвоживание.

— Знаешь, Жень, что я подумала, — Анна послушно кивнула, протягивая руку к чашке с чаем.

— Любопытно.

— Ты могла придумать, что я собираюсь стать пациенткой отделения пластической хирургии. Губки, например, качнуть хочу.

— Гламурненькие такие, пышные, как два вареника? — хихикнула я.

— Ну нет, дорогая! Без фанатизма! — немедленно рассмеялась женщина. — Но все же это гораздо респектабельней звучит, чем наша легенда, не находишь?

— Может быть и так. Только сначала я увидела ту самую вывеску. Значит, это судьба, и не ходить тебе, дорогая подруга, с огромными губищами.

— Да уж. А еще некоторые грудь делают.

Я окинула ее долгим внимательным взглядом.

— Нет. С этим у тебя все в порядке. Так что, пожалуй, не стоит.

— Да, Женечка, в твоих лице и фигуре я тоже не стала бы ничего менять. А мне похудеть немного не мешало бы. О! Знаю! Липосакция! Вот она, наша упущенная возможность!

— Тебе об этом не расскажет ни один врач, но липосакция — болезненная процедура с непредсказуемым результатом, кроме того, со временем обратимая. И если не в том же самом месте, где убрали лишний жирок, то в другом, но он снова нарастет. Иногда отложения появляются в совершенно неожиданных местах, но организм всегда найдет необходимую ему лазейку. А выглядит это, в конечном итоге, совершенно безобразно.

— И несчастная пациентка снова бежит за помощью к пластическому хирургу?

— Да, так это и происходит. А я думаю, тебе лучше продолжить начатые занятия спортом и со временем, возможно, немного скорректировать диету. Не так уж сильно, ешь ты немного, стоит только потребление углеводов сократить и не слишком увлекаться пирожными и конфетками. Потом добавить курс массажа и плаванье, и ты сама не заметишь, как все встанет на свои места. Где нужно подтянется, а где требуется, подкачается. Кроме того, спорт — это хорошая осанка, отличное самочувствие, и как это ни странно прозвучит, хорошее настроение. И если ты успешно продолжишь начатые уроки по самообороне, еще и умение постоять за себя в критической ситуации.

— Звучит, и правда, заманчиво. Но ты забыла добавить, что это еще и сила воли плюс постоянный контроль. А ты давно занимаешься спортом?

— С самого детства, сколько себя помню, — искренне ответила я, — но мой случай сложный — папа генерал, который всегда мечтал о сыне. Так что бег, верховую езду и стрельбу я освоила практически одновременно с ходьбой.

— Быть того не может!

— Честное слово, не вру!

— Женька, да ты настоящая амазонка!

— Один подопечный меня настойчиво называл валькирией!

— Здорово! Это прозвище тебе тоже вполне подходит.

— Конечно. Сначала я задумывалась над тем, чтобы сменить револьвер на копье. А теперь полагаю, что и меч вполне подойдет. Жалко, что разрешение на такое оружие не выдадут.

— Да, наверное, это было бы проблематично.

— Если наши органы и не изобрели бюрократию, то усовершенствовали. Можешь мне поверить на слово, — кивнула я.

— О, это очень жаль!

Так, смеясь и подшучивая, мы закончили трапезу, переоделись и вышли на прогулку.

* * *

Сначала, изображая любопытных отдыхающих, мы неторопливо прошлись по обширной и ухоженной территории бывшего поместья. Перед фасадом здания, с обеих сторон от подъездной аллеи, была устроена зеленая зона с газоном и дорожками, там росли невысокие туи, подстриженные кусты и стояли лавочки для отдыха. Посередине располагалась большая клумба, впрочем, о ней я уже упоминала. С другой стороны здания находилась парковка для гостей и персонала клиники. Сейчас там стояла и наша машина. Дальше вся зона, вплоть до стены леса, которая окружала поместье, была превращена в парк с раскидистыми деревьями, которые оставили здесь с прежних времен, аллеями и аккуратно подстриженными кустами, которые огибали многочисленные небольшие клумбы или горки из камней и цветов. В особо уютных живописных уголках парка стояли скамейки, на которых можно было погреться на солнышке или посидеть с книжкой в тенечке в жаркий полдень. Наверное, полагаясь на уединенность этого места или на свою охрану, владельцы клиники не стали тратиться на какое-либо ограждение в виде пусть даже небольшого забора. Также не стали «украшать» обширную территорию камерами видеонаблюдения. По моему мнению, совершенно зря, впрочем, это их личное дело. По всему было видно, денег в ремонт и устройство было вложено достаточно много. Может, здесь просто сэкономить решили?

Сейчас гуляющих людей было немного. Вероятно, основное количество пациентов было на процедурах, или люди предпочитали отдыхать в палатах.

— Не понимаю, где все пациенты? — вертела головой по сторонам Анна. — Почему не прогуляться на свежем воздухе? И погодка замечательная.

— Кому-то нельзя на яркое летнее солнце из-за швов и повязок. Кто-то предпочитает в палате отсиживаться. Отдыхает или не желает афишировать факт операции. А у кого есть возможность, вообще уезжают домой. Сама же слышала, Калуга не слишком далеко от этого райского уголка.

— Может, так и есть. Мы прогулялись достаточно долго, чтобы, не привлекая внимания, углубиться в лес?

— Думаю, да, — задумчиво пробормотала я.

— Женя, с тобой все в порядке? — насторожилась Анна.

— Да, я пытаюсь немного осмотреться, чтобы не вызывать подозрений.

— Ты чего-то опасаешься? Я имею в виду, прямо сейчас?

— Конечно же, нет. Просто я ни на миг не забывала, что здесь за нами может наблюдать противник. Который, кстати, совершенно нам незнаком и отлично знает нас, включая наши привычки.

— А еще он знает, куда и зачем мы направляемся, — прошептала Анна.

— Необязательно. Если бы у него были более подробные сведения о том, где искать, настойчивое наблюдение за тобой можно было бы отменить и сразу начинать поиски. Он бы обошелся без всего этого: покушений, наблюдения, попытки проникновения в дом и так далее.

— То есть ты думаешь, что сейчас, если он нас догнал, то вынужден наблюдать?

— Да. И поэтому завтра с утра мы попросим Катерину провести нам небольшую экскурсию по зданию. Показать все, что она сможет, куда разрешат доступ. А заодно рассказать, где что было раньше, по сведениям ее бабушки. Или если быть точной, нас больше информация от прабабушки заинтересует.

— И зачем нам это нужно? — без особого энтузиазма протянула Анна.

— А пусть наблюдатель думает, что ценности спрятаны где-то в здании. Пусть напряжет немного извилины и поломает голову, как обыскивать помещение, в котором полно персонала и пациентов. А главное, как при таком скоплении народа долбить стены, потолки, пол и так далее.

— А он не станет ничего долбить! Просто подождет, когда мы клад сами достанем, а потом отнять попытается.

— Эй! Попрошу не подкидывать противнику свежие идеи! — то ли в шутку, то ли всерьез заявила я.

— Он и сам может догадаться, — надулась Анна, — это ведь вполне логично. Разве не ты сама недавно меня в этом уверяла?

— Это были всего лишь предположения. Он может захотеть опередить нас. И я подумала, что если все хорошенько подготовить и аккуратно провернуть, то можно запустить «дезу» в ряды конкурентов. Чтобы их ненадолго отвлечь или пустить по неверному следу. Если провернуть все правильно, незнакомец пожелает опередить нас.

— И что ты для этого станешь делать? Сама начнешь стену долбить?

— Пожалуй, доводить до этого не стоит, окружающие не поймут. Но мы могли бы проявить ярко выраженный интерес к какому-то определенному помещению. А потом понаблюдать, может, к тому же самому месту проявит интерес кто-то еще.

— Но противник может знать, что Дмитрий Острожский спрятал клад вне дома. И тогда он не попадется в расставленную тобой ловушку.

— Это возможно, — не стала спорить я, — конкурент с самого начала знает подозрительно много. Так что это может не сработать. А может и наоборот. Поэтому мы не станем слишком много времени и сил тратить на мою затею и только лишь прогуляемся с Катериной по усадьбе. И то при условии, что девушка найдет время и станет потакать любопытным пациенткам дорогой клиники.

Так мы болтали, пока шли по лесу, ведь здесь мы уже не опасались посторонних ушей и глаз.

— Куда теперь? — поинтересовалась Анна через некоторое время.

— Мы уже повернули и двигаемся в северном направлении.

— Правда? Откуда знаешь?

— Ты забываешь, что наш ориентир и отправная точка — поместье. То есть, следуя подсказкам, мы должны двигаться на север. А ориентироваться в лесу по мху на деревьях лучше всего.

— Интересно, и долго нам так идти?

— Понятия не имею, даже примерно предположить не в силах.

Мы немного помолчали, двигаясь в довольно быстром темпе. Хотелось найти колодец, осмотреть его и вернуться назад до темноты. А на каком расстоянии он находится от поместья, мы, разумеется, не знали. В картине на это не было ни одного намека. Через какое-то время Анна стала довольно тяжело дышать, полностью сосредоточившись на ходьбе. Кажется, она уже начала уставать от нашего непрерывного марш-броска, и я прикидывала, не стоит ли немного снизить темп или даже слегка передохнуть. Неожиданно Анна запнулась о сухую ветку и вознамерилась упасть, нелепо взмахнув руками. Но я успела приблизиться вплотную, помешать падению и схватить молодую женщину за плечи.

— Спасибо, — пропыхтела она, — что-то занятия спортом пока никак не влияют на мою координацию.

— Не торопись, всему свое время. И, кроме того, ты под ноги не забывай смотреть: видишь же, ветка сухая впереди валяется. Значит, ноги поднимай повыше.

— Мне и показалось, что я подняла ногу на достаточную высоту, чтобы переступить ветку. Впрочем, со мной такое частенько случается.

— Да, наверное. Но это тоже пройдет, если регулярно заниматься спортом. Еще хорошо улучшают координацию танцы, как говорят.

— Может быть, со временем и займусь, — задумчиво кивнула Анна.

— Что такое? Ты что-то заметила? — насторожилась я.

— Пока ничего особенного. Но знаешь, на что я внезапно обратила внимание?

— На что?

— Окрестности слишком ухоженные для леса. Разве нет? Мы столько уже идем, и ни одного поваленного ствола.

— И ни одной сухой ветки на дереве или на земле? Кроме той, о которую ты запнулась.

— Да, и судя по всему, она не так давно обломилась.

— Владельцы частной клиники большое внимание уделяют уходу за окружающей территорией, выделяют на это немалые средства. Значит, и лес вокруг поместья приводят в порядок время от времени.

— И в этом нет ничего удивительного? Да они здесь разве что дорожки не проложили!

Я пожала плечами.

— Наверное, все же нет ничего такого. Гости могут пожелать прогуляться по лесу. И никому не нужны неприятности, ушибы или прочие травмы, полученные по причине плохой проходимости. Плюс смотрится так все гораздо цивильней.

— Разве тебя здесь совсем ничего не настораживает?

— Нет, не слишком. Осторожность в нашей ситуации, конечно, необходима, но не забывай, что находясь постоянно настороже, недолго и в паранойю удариться.

— То есть ты полагаешь, что тут не знают о колодце? Или все-таки знают?

— Анна, знают что? О его существовании? Вполне возможно! О сюрпризе, содержащемся где-то внутри стены? Это очень маловероятно.

— Почему?

— Хотя бы потому, что в таком случае мы ничего не найдем, а клада давно и след простыл. Но я проверяла, клинику приобрел обычный новый русский. И он никак не связан с историей твоей семьи. Так что здесь все в порядке.

— Проверяла? Правда?

— Разумеется. Как только местоположение поместья узнала, полковника Петрова попросила справки навести.

— И каковы результаты? Как зовут владельца клиники, что за человек, откуда?

— Зотов Павел Ефимович. Происхождение обычное, самое что ни на есть пролетарское. С Калужской областью никак не связан. Разбогател в девяностые на торговле нефтью, как и многие в то время. Клинику, открытую в бывшем поместье, рассматривает как выгодное вложение с хорошей перспективой, что логично. Теперь люди все больше склонны следить за своим здоровьем и внешностью. И проблемы с зачатием, как ни обидно, нынче у каждой пятой супружеской пары.

— То есть для него это только лишь способ заработать деньги?

— Разумеется, и продолжать зарабатывать, единожды вложившись.

— Ладно, если так.

Разговаривая, мы продолжали двигаться в северном направлении от поместья. Неожиданно лес закончился небольшой аккуратной полянкой, на которой стоял невысокий колодец. Его стенки были выложены из дикого камня. Каждый камень был тщательно подогнан к другому и скреплен, судя по всему, очень качественным раствором. По крайней мере, стенки образовывали аккуратный правильный круг, и, похоже, уже простояли сто лет с лишним.

— О, это мы удачненько прогулялись!

— Замечательно! Женя, скажи, что это он! — нервно прошептала Анна. — Неужели тот самый колодец?! Нашелся!

— Ты же не думаешь, что их тут по лесу, как грибов, понаделали? — хихикнула я. — Конечно же, это он!

Мы бегло осмотрели стену снаружи. Прошлись по кругу.

— Старинная, — протянула Анна.

— Конечно. Так и должно быть.

— Но тут ничего нет, ни одного намека. Ничего, что говорило бы о ценностях.

— Потому что искать нужно внутри, — терпеливо пояснила я, смахивая мох, наросший кое-где на камнях.

— Тогда что ты ищешь прямо сейчас?

— Намек на то, что перед нами тот самый колодец, разумеется. В ту пору водопроводов еще не было. А за долгие годы местность могла измениться буквально как угодно. И Дмитрий Острожский не мог сильно рисковать. Должен был подстраховаться, чтобы путаницы не возникло, — говоря эти слова, я почувствовала, как пальцы нащупали какой-то узор. — Погоди, здесь что-то есть. Высечено прямо на камне.

Анна присоединилась ко мне, и через некоторое время мы полностью расчистили коронку, вырезанную прямо на камне.

— Часть герба Острожских!

— Без сомнения, — подтвердила я.

Я расчистила еще один камень, и мы увидели острогу над перевернутой половинкой кольца.

— Это просто знаки для потомков? Чтобы не сомневались, что идут в правильном направлении? Или она куда-то указывает?

— Камень почти у самой земли. Острога вырезана стрелкой вверх. Это может быть намек на внутреннюю часть стены колодца, хотя где искать, мы с тобой и так уже знаем, — я говорила и ощупывала стены колодца, проверяя их на крепость. А потом, уверившись в их надежности, вцепилась в край руками и свесилась вниз, пытаясь осмотреть внутреннюю поверхность.

— Женя, — суетилась Анна, — ты там поосторожней, пожалуйста. Может, стоит тебя за ноги придержать?

— Не переживай, — голос мой звучал гулко, отражаясь от стен колодца, — все хорошо, я справлюсь. Тем более что смотреть сейчас уже более нечего.

— И что там, Жень?

Вместо ответа я вернулась в исходное положение и еще раз ощупала стенки колодца. Потом нашла большое металлическое ушко, с помощью которого раньше, наверное, здесь крепилась веревка с ведром.

— Сейчас, судя по всему, колодцем пользуются редко.

— Да как же воду отсюда брать? Нет, Жень, им совсем не пользуются.

— Тот, кто пьет воду из этого источника, наверное, приходит и с ведром, и с веревкой. Вода далеко, но чистая, нет ни веток, ни листьев, насколько я могу судить. А колодец в лесу находится, и крышкой не накрыт, значит, кто-то следит за его сохранностью. И может, не часто, но все же бывает здесь.

— И нам с этого чего?

— Вода не застоялась, и уровень высоко не поднялся, для нас это хорошо. А вот что ходит сюда кто-то, — я на несколько секунд замолчала, — знаешь что, Анна, давай-ка знаки, нами отчищенные, снова землей присыплем, затрем. От греха подальше. Любитель водички может случайно их увидеть, разговоров потом не оберешься. Кроме того, не стоит и о конкурентах забывать. Им тоже знать необязательно, что мы заинтересовались этим колодцем и что к тому предпосылки явные имеются.

— И что там внутри, Женечка, ты что-то смогла рассмотреть?!

Мы дружно привели все в первоначальный вид.

— Давай по дороге обратно расскажу, наше долгое отсутствие не должно никому бросаться в глаза. А до поместья путь неблизкий.

— Хорошо. И что ты там видела? — в нетерпении Анна слегка подпрыгивала, словно и не шла недавно буквально через силу.

— Да ничего особенного. Вода далеко, стены каменные, насколько могу судить, в самый низ уходят. Все стены, что ниже уровня земли, сильно поросли мхом. Поэтому рассмотреть ничего толком не представляется возможным. Особенно без хорошего фонарика и вниз головой.

— И что же тогда делать?

— Сегодня уже поздно, а завтра с утра поедем в Калугу за необходимым оборудованием.

— Я даже представить не могу, что именно нам может понадобиться.

— Для начала мощный фонарик, желательно с креплением на голове, чтобы руки свободны были, потом крепкие веревки, кошки и различные крепления, наподобие альпинистских карабинов.

— Кошки?

— Крюки такие специальные. То кольцо, которое в стенку колодца вмонтировано, проржавело и шатается, оно недостаточно надежно. Еще я бы прихватила саперную лопатку, чтобы мох со стенок счищать, и еще что-нибудь крепкое наподобие фомки.

— Зачем?

— Никогда не знаешь, что пригодится.

— Нам ведь не придется сейф взламывать?

— Надеюсь, нет, если механизм не заржавел. Что возможно, ведь времени прошло много, а вода близко. Кроме того, в то время сейфы с цифровыми замками были новинкой, если хочешь, новаторской идеей, и у них могли выявляться недочеты или заводской брак. Так что мы можем лишь примерно предполагать, как он сейчас сработает.

— Понимаю, значит, ты хочешь подстраховаться.

— Именно. А если ты желаешь значительно ускорить процесс поисков, я советую приобрести хороший металлоискатель, качественный и надежный. С ним мы сейф буквально за несколько минут отыщем. И останется его только вскрыть.

— Тогда нужно еще сумку захватить, крепкую, холщовую.

— Ты еще чемодан в лес притащи, на колесиках, — фыркнула я.

— А что тогда с собой брать? Корзинку, что ли? Вроде как мы за грибами ходили?

— Думаю, не стоит настолько привлекать к себе внимание и с сумками туда-сюда бегать.

— А как же тогда быть?

— Лес, он ведь большой, и войти в него не только со стороны поместья можно, но и с трассы. Вот мы и поищем завтра удобное местечко. Подъедем туда прямо на машине, все приобретенные спецсредства выгрузим, сам автомобиль, по возможности, замаскируем и пойдем себе спокойно клады добывать. А в клинике тем временем пусть думают, что мы в Калуге развлекаемся.

— Женя, ты просто гениально все придумала! А как мыслишь, сколько времени провозиться придется?

— Понятия не имею, как повезет. Будем надеяться, что недолго.

— Да, удача нам, без сомнения, улыбается. Значит, и дальше она будет с нами.

* * *

На следующее утро мы с Анной, как и планировали, уговорили Катерину сразу после завтрака провести нам небольшую экскурсию по зданию бывшего поместья. Полагаю, наш скромный демарш привлек достаточно много внимания местной публики. Не знаю, правда, отреагировал ли на него противник должным образом или нет.

Впрочем, выяснять это, теряя драгоценное время, совершенно не имело смысла. Вместо того мы поблагодарили милую девушку и отправились на «обзорную экскурсию» в Калугу.

Там, чтобы не привлекать лишнего внимания, воспользовались услугами нескольких магазинов и приобрели все необходимое оборудование. Правда, времени на все это ушло гораздо больше, чем изначально планировалось, и мы решили слегка откорректировать предварительный план.

Наскоро перекусили в городе, затем нашли подходящее место в лесу на подъезде к усадьбе. Такое, от которого и до колодца было не слишком далеко идти. Все хорошенько обследовали, осмотрелись, после чего вернулись в гостиницу при частной клинике. Оставили машину на парковке, намереваясь неторопливо поужинать, а после прогуляться по парку.

Сегодня утром, покидая наш номер, я оставила некоторые метки, незаметные для постороннего наблюдателя, чтобы узнать сразу, если некто станет интересоваться нашим багажом и личным пространством. И как только мы вошли внутрь, я бегло осмотрела все свои метки и сразу поняла, что в номере побывал посторонний.

— Анна, конкурент уже здесь, в гостинице, — тихим шепотом заявила я, — теперь в этом не может быть никаких сомнений.

— Почему ты так думаешь? — напряглась подопечная, но следуя моему примеру, перешла на шепот.

— Он обыскивал наш номер, рылся в шкафах, перетряхнул вещи. И может быть, оставил парочку сюрпризов.

— Раньше ты ничего не находила, — женщина с полуслова поняла, на что именно я намекаю.

— Это ни о чем не говорит. Сейчас мы уже на финишной прямой, так что он мог и рискнуть. Впрочем, я немедленно, но аккуратно и быстро все проверю.

— Ладно. Разумеется, действуй, Женя.

Я быстро, не теряя времени зря, проверила номер на наличие подслушивающих устройств, но ничего не обнаружила. И Анна тут же начала сомневаться в моих первоначальных выводах.

— Жень, а ты не могла ошибиться? — медленно протянула она.

— То есть в чем? — озадачилась я.

— Ведь наш номер и так постоянно посещают. Поэтому мы и все оборудование в багажнике машины оставили.

— И ты полагаешь, что это горничная мои метки с места сдвинула?

— Такое тоже вполне может быть.

— Не думаю, что Катерине делать внутри шкафов?

— Могла простое женское любопытство проявить, например.

— Подобное чревато жалобами, а значит, штрафом или даже увольнением. А Катя простая девушка из деревни, к тому же учится, значит, работой должна дорожить.

Пока мы так препирались, в дверь номера постучали. Это пришла Катерина с ужином. Анна немедленно открыла дверь, девушка начала закатывать внутрь столик с едой, а я тем временем прикидывала, какие именно вопросы стоит задать горничной.

— Добрый вечер, вас не было весь день. Наверное, сильно проголодались.

— Мы немного перекусили, но уже да, поужинать не помешает.

— Интересно провели время?

— Калуга очень занятный город. Боюсь, мы много не успели посмотреть. Так что завтра снова отправимся, если погода будет хорошая.

— Наверняка это замечательная идея.

— Ага. А здесь появились какие-то свежие новости?

Девушка недоуменно пожала плечами.

— Даже не знаю, вроде все как обычно.

— Скажи, Катюша, ты ведь сегодня днем убирала в номере? — с нажимом произнесла Анна, многозначительно глядя на меня.

— Разумеется, убирала, а что, что-то не так? У вас есть претензии? Я полотенца и белье поменяла, смахнула пыль, сделала влажную уборку, все как положено.

— Мы не собирались ни в чем тебя обвинять! — Анна поспешила успокоить девушку.

— Нам просто нужно знать, что именно ты делала в номере и кто, кроме тебя, мог сюда заходить. Может быть, сменщица наведывалась?

— Пожалуй, я еще не упомянула уборку в ванной комнате. И это все, честное слово! Больше я никуда не заглядывала, потому как нам не положено. Что до сменщицы, то сейчас я одна работаю, потому что Диана в отпуске.

— Хорошо, значит…

Но Катерина, волнуясь, не дала Анне договорить.

— Ключи мы отдаем на ресепшен. И кроме горничной ими никто не может воспользоваться! Но если у вас есть претензии, или что-то не дай бог пропало, необходимо подать жалобу старшей по гостинице. А она, вместе с администрацией, уже разбираться будет.

— Катенька, успокойся, ничего не пропало! И вообще, у нас нет никаких претензий. Просто вещи лежали немного не так, вот мы и насторожились. Но возможно, это Анна сама кое-что переложила, а потом забыла. Мы утром так торопливо собирались, в такой суете. И это немудрено. А может, ты что-то сдвинула, смахивая пыль, случайно. Вот недоразумение и произошло.

— Рада, что все прояснилось. А то у нас с этим строго. Две жалобы — и за дверь, без особых разбирательств. А мне эта работа необходима, — кивнула девушка, — так я попозже за посудой зайду?

— Конечно, дорогая, спасибо.

— Катя, — окрикнула я, когда горничная уже повернулась к нам спиной и взялась за ручку двери, — скажи, а вчера или сегодня в гостиницу кто-то новенький поселялся? Нам просто любопытно, прибыло ли нашего полку. Или тут всегда такое затишье?

— Да, точно! — Неожиданно девушка сильно оживилась. — Тут такая история романтичная или даже загадочная приключилась! А я и рассказать забыла, потому что переволновалась сильно.

— Да ты что! Правда?

— А какая именно история? — почти в унисон воскликнули мы с Анной.

— Приехал вчера молодой человек. Высокий, симпатичный, обходительный и сложен очень хорошо. В общем, красавец! Но загадочный, прямо как море! Поселился он в нашей гостинице, от обедов наотрез отказался, и как заперся в своем номере, так и не выходил никуда. Вот уже сколько времени сиднем сидит.

— Так спит, наверное, устал с дороги.

— Очень может быть, но почему не ест? Готовят у нас ведь замечательно! Но и это не самое странное!

— Правда?

— Ага! Парень не записался ни к одному врачу! Девочки с ресепшен специально выясняли! Любопытно же! И его никто не ждет ни на предварительном приеме, ни на плановом! Парень просто поселился, денег за гостиницу вперед заплатил, и все! Ни слуху от него, ни духу! Даже просил не убирать, чтобы не беспокоили!

— А в каком номере он живет?

— В третьем, это на первом этаже.

— Уверена, он к какому-то пластическому хирургу записался, — заговорщицки кивая, протянула я.

— Зачем такому красавчику что-то менять в своей внешности? Девочки говорили, что у него глаза яркие, сине-зеленого цвета! И взгляд такой магически-чарующий.

— Ведь девочки ваши видели далеко не все тело! Может, ему нужно чего-то добавить или откорректировать. — После этих слов я подмигнула и рассмеялась. Девочки дружно присоединились к моему веселью.

— Или может быть, у него есть шрамы ужасные! — понеслась Катерина. — От ожогов.

— От пожара, пережитого в детстве, — охотно поддержала я.

— А что?! Это мысль! — Девушка снова круто развернулась и схватилась за ручку двери. — Так я побегу? — азартно выкрикнула она. — Надо срочно поделиться с девчонками нашими соображениями.

— Ты только не говори, что с нами сплетничала, — вслед посоветовала я, — а то нагорит еще от начальства.

— Конечно, спасибо!

— Что скажешь теперь? — поинтересовалась я у Анны, как только за Катериной закрылась дверь.

— Незнакомец нагнал нас, как и следовало ожидать, достаточно быстро, — кивнула она.

— А еще он живо интересуется возможными документами или записями. Всем, что поможет узнать, где именно клад искать. Впрочем, об этом мы тоже уже догадывались.

— Только ты оказалась прозорливее и велела записей не делать. Так что он остался с носом. И вероятно, теперь станет за нами пристально следить.

— Думаю, он уже следит неотрывно.

— Как же? Катерина сказала, что он номер не покидал с тех пор, как поселился!

— Он выбрал комнату на первом этаже, позволь заметить. И чтобы покинуть ее, ему совсем не нужно проходить мимо дежурной по коридору, легко можно выбраться через окно. Кроме того, этот постоялец настоятельно просил его не беспокоить и отказался от доставки еды. Он просто-напросто подстраховался, чтобы горничные не обратили внимания на его передвижения.

— Скажите, пожалуйста, — фыркнула Анна, — он еще и красавец, оказывается! Может, и правда, дальняя родня?

— А вот это мы с тобой узнаем, и в самом скором времени!

— Женя, что ты задумала?

— Он здесь, сидит в номере, и мы знаем, в каком именно. И я подумала, а зачем нам ждать нападения? Давай примем простейшие превентивные меры и сегодня ночью вломимся в номер конкурента, чтобы в спокойной тихой обстановке, когда никто нас не побеспокоит, задать все вопросы, которые у нас накопились за это время.

— А если он не станет отвечать на твои вопросы? Отопрется, и вообще, скажет, что он нас знать не знает, никогда не видел, ничего не делал, и все такое прочее?

— Тогда мы плавно перейдем от вежливого разговора к допросу с пристрастием.

— Допустим, а что потом? Нам ведь потребуется здесь еще задержаться, и пока мы не знаем, на сколько именно. А ты собралась постояльца гостиницы допрашивать!

Я коварно усмехнулась.

— Ты же помнишь, он сделал все, чтобы посторонние не попадали в номер, не беспокоили. Значит, и искать паренька тоже никто не будет, по крайней мере, несколько дней. Так что мы его можем связать и внутри оставить, а потом с собой забрать. И сдать в полицию, к примеру. Но это уже, судя по обстоятельствам, а также по информации, что нам удастся раздобыть.

— Женя, мы сильно рискуем! Мало того, что мы можем открыть свои намерения противнику.

— Ему уже и так практически все известно! — азартно парировала я.

— Не скажи, конкурент еще очень многого не знает! Кроме того, у нас нет ни единого доказательства, что вновь прибывший парень с магически-чарующим взглядом — как раз тот, кто нам с тобой нужен! Вдруг это простое совпадение?

— Согласна, поселиться прямо в той же гостинице — наглость невероятная. Но это он, Анна, стиль, почерк и все прочее совпадает.

— Но от случайностей никто не застрахован. Вдруг и правда окажется, что это малоизвестная восходящая звезда отечественного шоу-бизнеса? Или кинематографа.

— И что звезда здесь забыла? — я понимала, что Анна может оказаться правой, но упрямо не желала сдавать позиции.

— Татуировку сводит! — азартно выдала подопечная. — Или чего-то там поправляет в безупречной внешности! А что, мало ли?!

— Ты стала креативно мыслить. Похоже, постоянное общение со мной сказывается.

— С кем поведешься, — хихикнула Анна.

— И все же, думаю, на сей раз я права. Давай лучше знаешь что? Если у нас все получится найти и без особых проблем достать клад, а он к тому времени на контакт не выйдет, тогда уж.

— Тогда что?

— Полагаю, мы рано или поздно соберемся уехать отсюда. Вот тогда и сможем негласно посетить третий номер, а также осторожно задать молодому человеку несколько вопросов. Чтобы убедиться сначала, что он тот самый. А уж потом стоит принимать различные меры.

— Боюсь, к тому времени уже будет не до осторожности. Потому как наш загадочный незнакомец сам выйдет на контакт.

— Но ты же изначально так и планировала. Разве нет?

— Да, но я полагала, что парень спрячется где-нибудь в лесу или, на худой конец, в деревне поселится. И придумала план, пусть с некоей долей риска, зато самый легкий и простой.

— Чтобы ни за кем не бегать? И не утруждать себя поисками?

— В том числе. Всегда проблематично охранять одного и ловить при этом другого. Помнишь ведь старую поговорку про двух зайцев?

— За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, — кивнула Анна, затем немного помолчала, задумавшись, — но это проблематично лишь в том случае, если второй зайчишка не пытается убрать первого? — наконец выдала она.

— Да, тогда я спокойно и без лишней суеты встаю между ними и решаю проблему. Ведь ничего не может быть проще для специалиста с моим уровнем подготовки.

— Ладно, — кивнула Анна, — давай решим так: я прошу тебя поступить согласно предварительному плану.

— Хорошо, если ты так настаиваешь.

— Буду очень благодарна, потому как не хочу осложнений.

— Как скажешь.

Разумеется, я не стала спорить с подопечной и объяснять, какие именно осложнения возможны в результате принятого ею решения. В конце концов, моя работа и состоит в том, чтобы избавлять клиентов от проблем и сложностей, что свалились на них по большей части из-за них же самих. Так что мне не привыкать, справлюсь. Но лично я предпочла бы сыграть на опережение.

В тот вечер больше происшествий не было. Мы спокойно поужинали, немного прогулялись в парке. Потом немного посплетничали с горничными в фойе гостиницы. Анна просто так болтала, а я осторожно выясняла любопытную информацию о новом постояльце, которого все работницы отеля продолжали считать загадочным и романтичным героем. И говорили о нем с придыханием, не скрывая искреннего восхищения. Это слышать было забавно. Но главное, я узнала, что незнакомец до сих пор не покидал своего номера, по крайней мере официально, минуя ресепшен. Значит, паренек решил затаиться, по крайней мере, до завтра. А утром начнет осторожненько за нами следить.

* * *

На следующий день мы встали пораньше. Такой выбор был сделан не только из-за близости незнакомца и потенциальной слежки. Анна где-то прочла, что клады лучше искать на рассвете. Так, если верить авторитетному автору текста, и удача не покинет, и сокровища гарантированно в руки дадутся, словно сами собой. Я, разумеется, подшучивала над этой идеей, но спорить не стала. В конце концов, и народная мудрость не устает вещать, что тем, кто рано встает да начинает заниматься делами спозаранку, все способствует и все помогают. Да и противник, возможно, не углядит часть наших маневров, если мы ускользнем тихонько поутру, когда сон так сладок и крепок.

Мы сообщили на ресепшен, что отправляемся смотреть достопримечательности города Калуги и что раньше обеда нас ждать не стоит. Впрочем, мы можем и немного дольше задержаться, если не слишком устанем и погода не подведет.

Погода, к слову сказать, вполне соответствовала нашим целям. Эти дни было солнечно и ясно, а жара стояла такая сильная, что воздух, казалось, даже ночью совершенно не охлаждался. И только ранним утром, вот как сейчас, ощущалось нечто, отдаленно напоминающее легкую прохладу.

Оделись мы с Анной в удобную, спортивного типа одежду, набросили легкие ветровки, уселись в машину и отбыли с территории бывшего поместья. Разумеется, на всякий случай я захватила оружие: метательные ножи и револьвер.

Отъехали мы не слишком далеко. Сделали небольшой крюк по трассе, нашли съезд в лес, по узкой грунтовке добрались до места, что выбрали накануне, припарковали автомобиль и выгрузили поклажу. Как сумели, замаскировали машину свежесрубленными ветками. На мой вкус, вышло очень неплохо. По крайней мере, если не знать, что ищешь, и в паре шагов можно мимо пройти. После этих манипуляций мы быстрым шагом направились в сторону старого колодца.

Дорогой мы практически не разговаривали. Я следила за обстановкой, педантично обдумывала свои действия и перебирала варианты. Анна тоже молчала и была задумчива, но одновременно слегка взвинчена, а на ее щеках полыхал яркий румянец, вовсе не от быстрой ходьбы, а от нервного возбуждения.

По прибытии на место мы спокойно и сосредоточенно разобрали оборудование. Я надела на себя специальный пояс со снаряжением, в районе талии прикрепила к нему саперную лопатку. Рассовала по потайным карманам костюма метательные ножи, а на голову надела фонарик. Потом закрепила веревки — основную и страховочную, прикрепила их к своему поясу, проверила крепления. Взяла в руки металлоискатель, включила, чтобы проверить его настройки, а затем повесила через плечо. Перемахнула через стену и осторожно начала спускаться в колодец. Ногами в стены упираться не стала, опасаясь поскользнуться в самый ответственный момент, полностью доверилась альпинистскому оборудованию, и веревки и карабины должны были выдержать мой вес с утяжелением.

Анна осталась снаружи. В ее задачу входило страховать меня, по возможности, а также внимательно смотреть по сторонам во избежание различных досадных неожиданностей.

Примерно на середине пути я прекратила спуск, закрепила веревки, чтобы остаться висеть на нужной высоте, снова включила металлоискатель и начала неторопливо исследовать стены. При этом я старалась захватывать участки выше себя и немного ниже, благо длинная ручка это позволяла.

— Женя, — подала голос Анна, — ты только там не молчи! Можешь ведь комментировать свои действия?! Я же тут нервничаю! Сильно!

— Что тебе сказать? Повисла над водой, приступила к поискам. Ты, главное, не в колодец сейчас заглядывай, а по сторонам внимательно смотри.

Чтобы не нервировать ее лишний раз, я не стала напоминать подопечной, что сейчас она находится в очень уязвимом положении, так как ее единственный защитник, не то чтобы находится далеко, но и быстро выбраться не сможет в случае чего. Поэтому потенциального нападающего Анна должна увидеть заранее, чтобы сигнализировать мне и дать время появиться на поверхности. Впрочем, этот момент плана мы вчера обсуждали.

— А что это там пищит?

— Металлоискатель, так нужно. Тот сигнал, что мы ждем, будет гораздо громче.

В этот момент прибор пискнул сильнее.

— Это он? Женя, ты нашла?

— Да не кричи ты так, вопли и в поместье слышно! Нет, это я случайно на карабины навела, а они из металла, и крупные к тому же. Не отвлекайся и лучше смотри по сторонам.

— Да смотрю я, смотрю, — проронила Анна.

И в этот момент раздался резкий громкий звук от моего прибора.

— Кажется, что-то нашла.

Я поводила металлоискателем еще немного, чтобы очертить примерные размеры обнаруженного сейфа. Повесила прибор на плечо, достала лопатку и стала осторожно счищать мох со стены.

— Женя, ну что там? — нервничала Анна.

— Все нормально. Вот только влажно здесь очень, боюсь, что механизм за эти годы совершенно заржаветь мог. О! Я вижу дверцу! И даже надпись: «Фирма В. Меллер»!

После этого сенсационного заявления я на несколько минут замолчала, расчищая пространство вокруг обнаруженного сейфа.

— Женя, ты снова забываешь комментировать свои действия!

— Я поднимаюсь!

— Зачем? — Анна заглянула как раз в тот момент, когда я ухватилась руками за стенки колодца.

Вместо ответа я подтянулась, уселась на стену сверху, а потом и вовсе перемахнула через нее.

— Каменная кладка убрана примерно в середине. Вместо нее в стену вмонтирован сейф известной немецкой фирмы, которая существует на рынке по сей день и славится отменным качеством. Размер средний, сам сейф, похоже, огнестойкий.

— Это как? Зачем? Тут же вода?!

— Видать, водостойких не производят! — съязвила я, впрочем, тут же продолжила пояснять: — Огнестойкие сейфы создают защиту для содержимого от пожара. Их используют для хранения ценных бумаг, денег и, разумеется, драгоценностей. Обычно эти сейфы довольно большие, выкрашены специальной краской, а стены и дверца толстые и внутри выложены слоем асбеста. Вот только взломать такие сейфы гораздо легче обычно. Замки там так себе стоят, как правило. Что для нас хорошо, ведь несмотря на предосторожности Дмитрия, влага за эти годы могла пробраться внутрь меха- низма.

— Предок принял дополнительные меры, защищая сейф от влаги?

— Да, судя по всему, дверцу когда-то покрыли чем-то, похожим на солидол.

— Понятно, а поднялась ты зачем?

— Избавлюсь от всего тяжелого и ненужного внутри. Лопатка и металлоискатель не пригодятся пока. Еще мне нужна сумка и кусок мягкой тряпки. Замок прикрыт специальной крышкой, и прежде чем открывать ее, я хочу все протереть.

— Ага, — суетилась Анна, — ты отдохни пока, а я все найду.

— Хорошо. И давай вместе код вспомним. Как там у нас было в подсказках? На брючном ремне восемнадцать, на столе девять яблок, и двадцать четыре на сапоге. Именно в такой последовательности?

— Последовательность, помнится, мы определяли самостоятельно, по знакам и стрелкам на картине. Так что могли и ошибиться.

— Да нет, не должны были. А если и так, попробовать эти цифры в других комбинациях недолго.

— А какой там замок, неужто кнопочный?

— Я его еще не видела, но это исключено, их позже изобрели. И поскольку Дмитрий не оставил ключа, замок должен открываться при помощи цифрового кода. А цифры должны набираться при помощи нескольких наборных дисков, расположенных в ряд.

— Поняла, такие еще навесные замки есть.

— Правильно, только этот должен быть встроен в дверцу сейфа. Вот после того, как я цифры в нужной последовательности наберу, тогда и попробую повернуть ручку.

— Слушай, Жень, а сейф правда под слоем мха был совершенно незаметен?

— Что там сейф? Я ручку и ту далеко не сразу увидела. Только как отчистила все немного. Ладно, не стоит время тратить, полезу внутрь, пожалуй.

— Удачи, Женя, вот сумка и тряпка.

— Хорошо.

На этот раз я спустилась гораздо быстрее, видно, некий опыт начинал появляться. Некоторое время провозилась с замком, благо обошлось без неприятных сюрпризов, не подвело немецкое качество, что и говорить. Объем сейфа оказался чуть меньше, чем я решила, исходя из размера дверцы. А предусмотрительный Дмитрий Острожский разложил ценности по небольшим холщовым мешочкам, поэтому переложить все в сумку, висящую на моем плече, было делом пары минут. Анна наверху даже соскучиться еще не успела.

— Что?! Ты уже?! Так быстро?! Неужели ничего не вышло?! — занервничала женщина, завидев мою макушку.

— Все нормально, — пропыхтела я, выбираясь на твердую почву и сбрасывая с плеча тяжеленную сумку.

— Женя, что нормально-то? Рассказывай, сейф открыть не получилось?

— Почему же не получилось? Посмотри, сумка какая тяжелая!

— Ой, Женечка, да неужто! У нас и правда все вышло?! Боюсь поверить. А что там внутри было?

— Ценности в мешках, и я их не открывала. На весу это не слишком удобно делать. Более того, позволь напомнить, что и здесь место не самое удачное. Поэтому советую поумерить любопытство, быстренько все собрать и убраться отсюда. А потом, в номере, можно и содержанием мешочков поинтересоваться.

— Да, Женя, ты абсолютно права. Сейчас главное — до номера, а потом и до дома добраться без приключений.

— И нам стоит поторопиться.

На этой оптимистичной ноте мы прекратили переговариваться и начали быстро и деловито собирать оборудование и все остальные вещи и рассовывать все по сумкам. Потом распределили поклажу на двоих и направились в ту сторону, где спрятали машину.

Какое-то время шли молча и быстрым темпом.

— Жень, — на подходе к автомобилю пропыхтела Анна, — может, сделаем небольшой привал? Уже почти пришли ведь, я слегка притомилась.

— Может, тогда и потерпишь до машины? Правда, совсем недолго осталось.

— Хотя бы минуточку, Женя, у меня совсем дыханье сбилось.

Я уже собиралась согласиться, для чего начала притормаживать и подняла руку, чтобы смахнуть лямку сумки с плеча, освободиться от груза на время отдыха. Но в этот момент раздался шорох из ближайшего куста с правой стороны. Анна, которая за эти мгновения успела уйти на пару шагов вперед, не обратила на шум никакого внимания. Я набрала в грудь воздуха, чтобы ее окликнуть, и одновременно сделала небольшой рывок вперед. И в это самое мгновение из кустов выскочил незнакомец в темном спортивном костюме и лыжной маске, натянутой на лицо. Он по касательной вплотную обошел Анну, срывая со спины женщины сумку, в которую мы сложили оборудование. Правда, убегать парень не стал, отшвырнул в сторону добытый трофей, круто развернулся и двинулся прямо на Анну.

— А теперь давайте сюда остальное, девушки! И немедленно! Не советую дергаться, пожалеете! — в руке незнакомца блеснул остро отточенный нож.

— Анна, назад! — коротко выкрикнула я, затем сбросила-таки сумку и выхватила из ножен на щиколотке метательный нож. Правой рукой ухватила подопечную, отводя ее себе за спину, а левой метнула нож в молодого человека, который к тому времени ринулся было вперед. Разумеется, как я и планировала, нож вошел в его правую кисть. Молодой человек мгновенно взвыл, выронил свой нож и ухватился левой рукой за кисть, но по инерции продолжил двигаться вперед. И мне не составило труда подсечь его простым приемом, после чего горе-нападающий упал на колени.

— Это мы тебе не советуем дергаться! — выглядывая из-за моей спины, выкрикнула Анна.

— Вынимать нож из кисти тоже, — иронично добавила я, — мы в лесу находимся, здесь «Скорая помощь» не ездит. А заодно советую спокойно свести руки вместе, чтобы я могла набросить на них наручники, — с этими словами полезла в карман, — или тебе добавка требуется?

— Ты мне руку проткнула, стерва! — бесновался в траве парень.

— А у тебя в это время в руках, значит, веер с перьями был? — съязвила я. — Ты ведь тоже собирался ножичек в ход пустить!

— Нет, я хотел только напугать вас! — заныл парень. — Странная у вас, Анна Степановна, кузина, если честно! Ножи бросает, пистолетом размахивает! — этими словами он прокомментировал появление револьвера и наручников в моих руках.

— Я так и не поняла, сдаваться будем, или тебе коленкой в ухо засветить?

— Да ладно, я не хотел ничего такого, напугать просто да отобрать сумки! — заявил он, поднимая руки.

— Разберемся, молодой человек.

Я передала револьвер Анне, на всякий случай. Но противник был полностью деморализован и даже не думал сопротивляться. Спокойно позволил надеть на себя наручники и стянуть маску, и только канючил по поводу своего ранения, острой боли и капающей на землю крови.

— Давай мы договоримся так. Ответишь на парочку наших вопросов, после чего мы окажем тебе первую помощь, — предложила я, выискивая пакет. Потом, не касаясь руками, упаковала в него нож. Подобрала вещи, вернула себе револьвер. — Что ж, можем выдвигаться! Вас, молодой человек, попрошу вперед.

— Что? Куда это мы пойдем? А рука? — завопил он, поднимаясь.

— До машины доберемся, там аптечка, или вас нужно грязными тряпками перевязывать? Может, заражение крови хотите или чего похлеще?

— Делайте, как знаете, — поник он.

В машине я вытащила нож из кисти незнакомца, обработала и перебинтовала рану. Потом усадила за руль Анну, чтобы не отвлекаться от наблюдения за противником, и мы отправились в гостиницу. На стоянке я нежно прижала бок парня к себе, одновременно упираясь ему в ребра дулом револьвера, прикрыла ветровкой руки в наручниках. А Анну попросила идти впереди, смотреть по сторонам и отпирать замки. Мы быстренько поднялись в наш номер. Хорошо, повезло, и девушка с ресепшен на что-то отвлеклась, а ни в самом фойе, ни в коридоре мы больше никого не встретили. В номере освободились от поклажи и усадили парня в кресло, а сами устроились на диванчике напротив и приготовились к долгому разговору.

— Слушайте, девоньки, а можно мне водички? — подал наконец голос молчавший парень. — И вообще, какие у нас с вами варианты? Каюсь, погорячился я, перегнул палку. Но и вы тоже хороши, дамочки. Покалечили меня, так что можем считать, что мы в расчете, и разойдемся по-тихому. А?

— Ты это даже не думай! — вскипела Анна. — Мы за тобой давно следим и все про тебя знаем! И как ты следил за моим домом, прячась у соседей! И как ты покушения на меня устраивал! И как жучки подбрасывал, а потом в дом забрался в надежде узнать про клад, а также в номер гостиничный лез, и здесь, и там, на дороге! Знаем также, что вы следили за нашей семьей буквально на протяжении десятилетий! И возможно, не только следили! Так что объяснять тебе придется многое!

— Да, мы знаем все! И на самом деле, вариантов у тебя всего два. Вариант первый: ты сейчас честно и по порядку все нам рассказываешь, и потом мы тихо, мирно сдаем тебя в местное отделение полиции.

— А какой второй вариант? Потому что с полицией — это что-то не то, что хотелось бы.

— Как ни прискорбно, общения с доблестными полицейскими все равно не миновать. Тем более что факт сегодняшнего покушения на мою подопечную Анну Степановну Зуеву, как говорится, налицо. А я для суда вполне подходящий свидетель, и улика у нас имеется. Ножичек я прихватить с места преступления не забыла, как понимаешь. А как второй вариант, если ты не захочешь все откровенно рассказывать, мы сможем до приезда полиции принять некоторые меры, чтобы такое желание у тебя возникло.

— Например? — дернул бровью он.

— Например, сейчас я просто слегка надавлю на твой порез, прямо сквозь повязку. Поверь, боль это причинит адскую. Или мы можем немедленно организовать еще парочку порезов и травм. Ведь как сильно ты пострадал во время задержания, знаем только мы с Анной.

— А я помогу, — негодующе воскликнула Анна, — могу, например, твои глаза выцарапать бесстыжие!

— Это за что же, дамочка? Да глаза — это мое самое главное украшение!

— Да за все сразу! — не повелась Анна на явный флирт со стороны парня. — За преследования, покушения, за страх, что мне пришлось пережить. За попытку воровства и наглое вторжение в мое жилище! А также за сродников моих, варварски загубленных за все эти годы!

— Погодите, погодите! Чего это вы все в одну кучу наворачиваете?! Я ничего такого ужасного не делал и даже не думал! И вообще, это личное право гражданина попытать счастья.

— Это ты сейчас о поисках клада говоришь?

— Разумеется. Схрон никому не принадлежал, потому как был за территорией поместья! Дмитрий Острожский специально так делал, наверное, потому что у дома хозяева ведь поменяются, к тому же не раз. Да и законы тоже новая власть тогда свои вводила. И теперь они снова поменялись.

— Ты нарушил современные законы, причем не один. Так что считай, попытал счастья. И будешь теперь хлебать его ситечком.

— Ой, только не надо нас пугать! Дадут мне не много, и то, если все эпизоды доказать сможете. А под протокол я ничего не скажу! Дурак я, что ли, самому себе срок подписывать?

Мы с Анной переглянулись. Действительно, доказательств по первым покушениям у нас было маловато для обвинения.

— А если без протокола? — осторожно предложила Анна.

— И что мне за это будет?

— Посмотрим по обстоятельствам, — уклончиво ответила я, потому что чувствовала: Анна готова пойти на любые уступки, только бы узнать правду о своей родне, — ничего не упускай и ни в коем случае не выдумывай, я все проверю!

— Меня зовут Влад Ремехов, я живу в Тарасове и работаю охранником, — начал он.

— Мы с тобой родственники? — не выдержала Анна.

— Как ни прискорбно, нет! — хмыкнул он.

— Тогда откуда ты столько знаешь о моей семье? И вообще о кладе?

— Давай мы станем задавать вопросы, если что-нибудь будет не ясно в рассказе, — мягко предложила я, — а сейчас наберись терпения.

— Хорошо, прости, Жень, — сказала Анна, затем кивнула парню. — Я постараюсь не перебивать.

И Влад тут же продолжил, одновременно отвечая на вопрос Анны:

— Мы не являемся родней, но у нас общие корни, в некоторой степени, разумеется. Мой род тоже происходит из этой местности, а именно из деревни, что находится рядом с поместьем Острожских и когда-то принадлежала этим князьям.

— Продолжай.

— Мой прадед, Аким Ремехов был сыном кухарки и конюха, которые служили у Острожских и проживали прямо в поместье, что было привилегией, похоже, князья их ценили. Впрочем, они слыли очень хорошими людьми, справедливыми и добрыми хозяевами. В тысяча девятьсот семнадцатом году Акимке было около десяти лет. Он не был приставлен ни к какой работе, лишь помогал на кухне по мелочи или подносил чего в покои, или помогал, если в поместье были гости, например, проходил прием и требовалось много людей. А так мальчишка зачастую бесцельно болтался по поместью. Но был смышленым не по годам и приметливым. Так, например, Акимка лично услышал несколько предсказаний бабушки Дмитрия Острожского. К слову сказать, крестьяне с большим пиететом относились к предсказательнице и верили ее словам безоговорочно. Так они заранее знали о смене власти в стране и наступлении темных, лихих времен.

— Чего им было бояться новой власти-то?

— Мне о предсказании рассказал дед, так что знаю все с чужих слов и не берусь утверждать точно. Но, похоже, тот вариант, что знаете вы, Анна, далеко не полный. И предсказательница описывала грядущие годы как полные лишений и страданий абсолютно для всех, включая крестьян. По крайней мере, там упоминались мор, массовые истребления людей разных сословий, болезни и затяжной, на несколько лет, голод. А также, похоже, упоминались войны — и гражданская, и та, которую нынче зовут Второй мировой, включая их обширные жертвы. То есть предсказание касалось не одного десятилетия. Повторюсь еще раз, крестьяне верили в силу слов той женщины, к сожалению, до меня не дошло ее имя. Аким рассказал обо всем родителям. Те страшно испугались, поплакали и стали готовиться.

— А именно?

— Острожские были щедры со своей прислугой, да и на советы дельные никогда не скупились. Конюх переговорил с Дмитрием об этом и стал потихоньку монетки золотые скупать да на черный день копить. А ближе к наступлению лихолетья продуктами запасаться. А еще конюх велел Акимке держать ухо востро и в случае появления новой информации все ему докладывать.

— Так Аким и его отец узнали о кладе?

— Лишь только о намерениях Дмитрия Острожского все ценности изъять и в надежном месте спрятать. Эти намерения косвенным образом подтверждались не раз. Князь начал активно курсировать между поместьями да банками, свозить в поместье ценности. Заказал сейф дорогой немецкой фирмы. Но Дмитрий был умен и соблюдал осторожность, поэтому ничего более узнать не удалось. Оставалось лишь только ждать.

— То есть они еще тогда запланировали завладеть чужими деньгами?! — вскипела Анна. — Да и ты сейчас прекрасно ведь знал, кому принадлежит клад по праву наследия!

— По теперешнему закону клад принадлежит тому, кто его нашел, пополам с владельцем земли. И полностью нашедшему, если территория бесхозная! — огрызнулся парень. — Потому как, если это наследство, ты должна знать полную опись спрятанных вещей, а также иметь на руках завещание письменное или хотя бы устное, но подтвержденное свидетелями.

— Кто сказал, что Дмитрий Острожский не позаботился об этом? — язвительно поинтересовалась я. — Мы ценности не осматривали пока.

— Может быть. Но пока клад не был найден, у меня сохранялся шанс.

— Мы слегка отвлеклись. Что было дальше?

— Я не знаю, хотели предки завладеть чужими ценностями или нет, дед не говорил. Но они стали следить за Дмитрием, чтобы знать о новых предсказаньях и выбрать правильную линию поведения. После революции семейство Острожских неожиданно для всех покинуло поместье, сменив фамилию. Конюх с кухаркой и сыном последовали за ними. Поселились в том же городе, на глаза старались не попадаться, но держались неподалеку. И да, ты права, Анна, все время негласно приглядывали. Но действовали так, скорее, по инерции и никогда не планировали никому вредить!

— Это правда? К ранней смерти моих родных твои родственники не имеют никакого отношения?

— Ни в коем случае! Это же часть семейной легенды о предсказании. Мои верили, что твои сами умирают, и очень страшились проклятья. Поверь, Анна, в те годы конюху было достаточно лишь намекнуть, что Дмитрий ряженый дворянин! Но он не стал ничего делать! Потому что не собирался вредить!

— Ладно. Что было дальше?

— Шли годы. Во времена лихолетья мои предки выжили и сумели детей сберечь. От отца к сыну кочевала и наша семейная легенда о старых временах, князьях Острожских, предсказании и их таинственном кладе. Кто-то в это верил, кто-то нет, считая выдумкой. Мне эту историю рассказал дед еще в подростковом возрасте. Времена потихоньку менялись, и, обсудив все, мы с ним решили, что я вполне мог бы попытать счастья и попробовать произвести поиск.

— Погоди, а как ты в Тарасове оказался? Мои предки, я знаю, часто переезжали, меняя города.

— Мои почти сразу всегда переезжали следом.

— Зачем? — свирепо выкрикнула Анна.

— Честно говоря, не знаю. Они никогда не пытались навредить и в близкий контакт тоже никогда не вступали. Но Острожских, — пусть они давно сменили фамилию, называли у нас князей так, — из виду никогда не теряли.

— Значит, никогда не теряли надежду наложить лапу на чужие ценности! — строгим тоном приложила я и после паузы добавила: — Будь добр, продолжай!

— Я практически с детства бредил кладом Острожских, здесь вы, пожалуй, правы. И дед, пока был жив, мою одержимость поддерживал и всячески поощрял. Он и научил меня, как следить, оставаясь незамеченным. Как сведения по разным учреждениям или архивам собирать, и все прочее. Я и за тобой, Анна, присматривал. И о самоубийстве твоей бабушки знал. Я даже на похороны ее пришел, понадеялся, что в горе никто ничего не заметит. Так и вышло, кстати. Даже в дом ваш заходил, только на поминки не остался, не рискнул. Зато внутри хорошо успел осмотреться. И подтвердил наше с дедулей предположение: мы считали, что Анну по какой-то причине еще не посвятили в семейную тайну. И я стал терпеливо ждать. Когда твоя прабабушка занемогла, решил, что она тебе вскоре все расскажет, поэтому проник в дом и нашпиговал все пространство «жучками». В силу своей профессии я хорошо знал, что где доставать и как располагать. А чтобы следить удобней было, снял комнатку в мансарде у тетки одной, живущей по соседству.

— Я проверяла всех соседей, но не учла возможных квартирантов.

— У нее там народу, как в рукавичке. Там и мансарды сдаются, и пристройка, и времянка во дворе, и даже полуподвальное помещение. Так что даже если бы вы и догадались проверить, разобрались бы далеко не сразу.

— А ты времени зря не терял.

— Я, конечно, не догадался, что Анна телохранителя наняла. Думал, и правда, кузина. Но зато понял, что вы активно покушения расследуете и клад ищете.

— Потому и в дом забрался, и в кустах подслушивал?

— Вы меня опережали, а я не понимал, что нашли. «Жучки» были деактивированы, новые поставить я собирался, да получил палкой. Очень больно, между прочим! Но больше лезть в дом не рискнул. Вот и пришлось вылазки делать. И в номерах я надеялся какие-то документы с подсказками обнаружить, потому что старушка Лидия ничего такого не упоминала. Думаю, просто не успела тогда, перед смертью.

— А покушения на меня ты зачем устраивал? Хотел от конкурента избавиться?

— Заметьте, я сделал все таким образом, чтобы Анна ни в коем случае не пострадала! Я вовсе не собирался ее убивать! Только хотел немного припугнуть.

— Зачем?

— Я видел, что Анна сначала не больно поверила рассказу о семейном проклятии, и как следствие, о кладе. А мне нужно было, чтобы она начала активные поиски. Потому как иначе я никак не мог восполнить пробелы в своих знаниях. А значит, я должен был ее напугать для начала.

— И тогда ты придумал кирпич бросить с крыши? И тормоза машины испортить?

— Не с крыши, а с козырька. И прошу заметить, я изо всех сил старался не попасть. Что до тормозов, шланги я полностью перерезал. И Анна должна была заметить поломку, практически выезжая со двора. То есть ей снова ничего особенного не грозило.

— В любом случае это были очень опасные игры. Даже если ты не хотел ничего плохого.

— Я правда не пытался навредить, поверьте! Только напугать пытался!

— В любом случае нападение в лесу, тобой организованное, было весьма агрессивным и убедительным. Ты следил за нами, пошел в лес, понял, что мы что-то смогли найти и даже извлечь из тайника, после чего принял решение напасть и ценности отнять. Ты только в одном просчитался: план мог воплотиться, если бы перед тобой были обычные девушки. А я тренированный и опытный телохранитель с отменной реакцией. Кроме того, нападения ждала буквально на каждом этапе и к твоему появлению была готова.

— Я это уже понял, — опустил он голову, — и честно все рассказал. А теперь можно мне немного воды?

Анна встала, чтобы подать Владу стакан.

— Размешай в воде пару кусочков сахара, — посоветовала я, — ему станет лучше от глюкозы.

Анна подала сладкую воду, парень жадно выпил и выдохнул:

— Спасибо. Девушки, а вы насчет полиции случайно не передумали? Может, просто отпустите меня? А?

— Скажи, ты что-нибудь знаешь о судьбе Лидиного брата? Может, дедушка говорил что-то?

— Он не знал подробностей, — пожал Влад плечами, — говорил, что погибли другие дети Дмитрия давным-давно. Татьяна от болезни страшной. Брат Митя, старший сын Острожских, не был согласен с планом отца. Он отказался маскироваться и прятаться и ушел на войну. Воевал на стороне белых и в одном из боев погиб. Мой дедушка считал, что это сбылось предсказание о семейном проклятии. А больше я правда ничего не знаю.

* * *

В принципе, можно было считать наше расследование законченным, а противника устраненным. И отныне Анне ничего не угрожало, по крайней мере, со стороны Влада Ремехова. Можно было вызывать наряд полиции и сдавать преступника на их попечение.

Но нынешняя ситуация не была столь однозначной. Мы находились в чужом районе, и здесь у меня не было знакомых среди правоохранителей. И как они отнесутся к нашей истории, вмешательству частного телохранителя, неизвестно. Да и стоит ли посвящать полицейских во все подробности, я не знала.

Вернее, считала, что доблестным коллегам не стоит знать о кладе. Потому как предсказать последствия, а также предотвратить их в этой ситуации крайне сложно. Не могла я предсказать и поведение Влада. Парень мог, защищая себя, попытаться очернить нас, представить всю историю в ином свете и рассказать о кладе. Тогда предсказать реакцию полицейских я затруднялась. Но по опыту знала, что некоторые люди не способны совладать с жаждой наживы. И проверять, как именно все произойдет, не горела желанием.

После недолгих размышлений я решила позвонить Генке Петрову, чтобы посоветоваться и, может быть, попросить помощи. А после разговора с приятелем было решено поступить таким образом. Мы быстро собрали свои вещи и, никому ничего не объясняя, выписались из гостиницы, загрузились в нашу машину и уехали в Тарасов. Разумеется, Влад, не совсем по своей воле, отправился с нами. Его вещи мы собрали сами и лишили его возможности звонить кому-либо по сотовому телефону. И все время держали в наручниках. Машину парня пришлось бросить на стоянке частной клиники.

Примерно в середине пути мы встретили полицейский патруль, который полковник Петров прислал, чтобы помочь конвоировать преступника, чтобы не подвергать опасности наш груз и позволить нам с Анной сделать остановку и полноценно отдохнуть.

Я знала этих парней лично, поэтому спокойно поручила задержанного заботам полицейских. Ведь в первую очередь в мою задачу входило доставить невредимой Анну домой и обеспечить сохранность недавно обретенной собственности молодой женщины.

И только по прибытии домой мы решились открыть и рассмотреть содержимое холщовых мешочков, которые я извлекла из сейфа в лесном колодце. Их было всего девять штук. И один был полон золотых монет, преимущественно десяток и империалов царской чеканки. Все монеты были в достаточно хорошем состоянии, но ценность каждой из них все равно варьировалась в зависимости от даты выпуска, и их стоимость еще предстояло установить.

Другой мешочек был полон драгоценных камней разной расцветки и каратности. Коллекция состояла преимущественно из брильянтов. Белых, но были там камни и различных оттенков, голубого, желтого и даже розоватого цвета. Еще сюда входили сапфиры, изумруды и рубины разных оттенков и величины, ограненные и нет. И глядя на кучку этих разномастных камней, создавалось впечатление, что многие из них Дмитрий приобрел спонтанно, впопыхах, стремясь вложить бумажные деньги Российской империи в нечто, что не обесценится с годами, а наоборот, значительно вырастет в цене.

В остальных мешочках были тщательно уложены старинные драгоценности. Там были кольца, серьги, браслеты, подвесы, цепочки, броши и целые гарнитуры. Все изготовлено из золота или платины. Каждая вещь подобрана со вкусом. Во многих использованы камни стоимостью в целое состояние. И, кроме того, многие вещицы представляли собой не только материальную, но и художественную ценность.

Брильянтовая диадема и несколько колье с драгоценными камнями находились в отдельном мешочке. Кроме того, выяснилось, что там лежит письмо, свернутое втрое. Написано оно было на листе старинной бумаги, очевидно, рукой самого Дмитрия. За это время чернила кое-где выцвели, но рассмотреть, что именно там написано, все равно можно было легко. Кроме того, листок был скреплен сургучной печатью с оттиском герба князей Острожских.

Прямо при мне дрожащей рукой Анна открыла письмо и вслух прочла его.

«Завещание. Я, Дмитрий Острожский, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю ценности, принадлежащие моей семье, своим детям и их потомкам. Я имею основания считать, что в скором времени и мы сами, и наше имущество подвергнется опасности. Семье Острожских грозит лишиться всего состояния, а потом и вовсе быть уничтоженной. Поэтому я вынужден принять соответствующие меры для сохранения ценностей. Также я планирую кое-что предпринять, чтобы сохранить наши жизни.

Полагаю, что с годами стоимость ценностей, которые я сокрыл в сейфе, многократно возрастет. Пользуйтесь полученным даром с умом. Распоряжайтесь смело, но дальновидно. Да хранит вас Господь от грядущих бед, во избежание зла, сохранения и приумножения нашего славного рода. Дмитрий Острожский. Писано в пока еще нашем имении, близ села Воскресенское. Сентябрь 1917 года».

Теперь у Анны появилась возможность рассказать о своей находке, потому как на руках имелось завещание предка. А также у женщины появились законные основания сменить свою нынешнюю фамилию на родовую. И даже получить назад свой титул.

* * *

Несколько недель по настоятельной просьбе Анны я еще оставалась с ней. Нам предстояло довольно много работы. Женщина пожелала официально оценить приобретенные сокровища. Часть из них сдать на хранение в банк, а небольшую часть реализовать. Анне требовались крупные средства в самом скором времени, потому что она намеревалась воплотить в жизнь свою давнюю мечту и начать постройку христианского храма.

В эти дни мы много ездили, занимались делами, разумеется, возникла необходимость перевозить весьма крупные суммы. И совершенно естественно, что Анна боялась делать все это одна, без поддержки своего телохранителя.

Кроме того, нам приходилось часто посещать полицейский участок, в котором завели следствие по делу покушения на Анну Зуеву. И несмотря на то, что это дело любезно взял на свой контроль Генка Петров, нам приходилось тратить кучу времени на протоколы, показания и очные ставки. Кстати, Влад Ремехов был прав, когда настаивал, что нам удастся обвинить его только в последнем нападении. И то в результате моих превентивных мер оно осталось незавершенным. И полицейские сильно сомневались, что обвинители смогут добиться для преступника большого срока.

В конце концов, пришла пора нам с Анной расставаться. Она выплатила оговоренный гонорар и, довольная моей работой, добавила к нему щедрую премию. И, кроме того, поистине щедрый подарок на память, ту самую брошь с рубинами в виде бабочки, которая произвела на меня поистине неизгладимое впечатление.

Перед самым расставанием у нас Анной состоялся примерно такой разговор.

— Спасибо тебе, Женя, и за помощь, и за моральную поддержку. Без тебя я ни за что не смогла бы справиться со всеми испытаниями.

— Всегда готова помочь. И не только потому, что это моя работа. За это время, и ты, надеюсь, разделяешь мое мнение, мы стали настоящими друзьями.

— Конечно, Женя, подруг у меня всегда было немного. Но дружить с тобой для меня одновременно и удовольствие, и честь. Я вообще хотела попросить обменяться контактами и не терять связи.

— Конечно, так и поступим, это очень хорошая мысль. Тем более что нам нужно оставаться на связи. Помнишь ведь, я обещала познакомить тебя с художницей Татьяной Новой? Наши дела улажены, остается только договориться с ней о встрече.

— Женя, я буду тебе отдельно благодарна.

— Брось, какие счеты между друзьями. Что ты планируешь делать дальше?

— Прежде чем начинать закладывать фундамент храма, нужно уладить некоторые бюрократические вопросы. Впрочем, с этим легко справятся мои адвокаты. И мое присутствие не понадобится. А я устала и морально истощилась за время, пока длилась вся эта история. Так что планирую отдых, длительный отдых за границей. Что-нибудь уютное и безлюдное на берегу теплого моря.

— Понимаю. Мне тоже звук морского прибоя, безлюдный берег, нежное солнце и плаванье до изнеможения всегда помогают быстро прийти в себя. Только не забудь, через полтора месяца слушанье по делу Влада Ремехова, и твое присутствие, как пострадавшей, обязательно.

— Да помню я, — Анна неожиданно помрачнела.

— Что-то не так?

— Знаешь, чем больше времени проходит, тем больше я склоняюсь к мысли, что мы, возможно, погорячились тогда с полицией.

— Но теперь, когда Влад задержан, он не сможет тебе угрожать. А его рассказы о том, что навредить он не пытался, можно смело делить на десять. В конце концов, в его задачу входит защитить себя и выйти сухим из воды.

— Пожалуй, ты права. Никто не может сказать, как развивалась бы ситуация, не будь тебя рядом. Но временами мне его жалко, правда. Всю жизнь тешить себя надеждами и потерпеть фиаско прямо на финише.

— Понимаю, — кивнула я, — но полагаю, что за свои поступки нужно отвечать. Кроме того, не думаю, что парню дадут слишком большой срок. И ты можешь его поддерживать, помогать и даже навещать, если пожелаешь. Только помни, что ты и без родового проклятья виртуозно умеешь находить приключения на свою голову. Так что будь с ним осторожна.

— Знаешь, какая мысль посетила меня прямо сейчас, — задорно рассмеялась Анна, — поскольку Влад вряд ли понесет должное наказание, я могла бы выйти за него замуж. Чтобы он стал ближе к семье Острожских, как всю жизнь и стремился. И чтобы до конца жизни боялся проклятья, что преследует наш древний род.

— Что ж, думаю, ты и сама заметила — глаза у парня красивые, — усмехнулась я.

Эпилог

Со времени описываемых событий прошло несколько месяцев. Как и договаривались, мы с Анной продолжали общаться, поэтому я была в курсе всех важных событий в жизни моей новой подруги.

Итак, Анна провела волшебный месяц безмятежного отдыха на далеком тропическом острове. Там она приобрела великолепный бронзовый загар, а также сияющий цвет лица. А благодаря диете из фруктов и морепродуктов с овощами, а также постоянному плаванью в теплой морской воде, ее фигура подтянулась.

Кроме того, она продолжила заниматься спортом. И эти занятия наконец дали свои результаты. Анна приобрела уверенность в себе и смогла значительно улучшить свою координацию. По крайней мере, теперь с ней реже случаются неприятности и недоразумения.

Когда настало время суда над Владом Ремеховым, я пришла не только потому, что пришлось давать показания, но и чтобы поддержать подругу. И я полагала, что поддержка Анне действительно понадобится, ведь подсудимый неожиданно для всех получил слишком легкое наказание: два года условно. Сначала я подумала, что Анна расстроится или испугается. Но она восприняла все достаточно просто и легко.

А через некоторое время я узнала, что молодые люди начали встречаться, и вскоре они поженились. Неожиданно для всех у них получилась дружная и любящая семья. И в ближайшее время в ней ожидается приятное пополнение.

Великолепный деревянный храм на окраине поселка достроен, недавно в его стенах прошла первая служба. Анна ждет ребенка и полна надежд на будущее. Она верит в благословение предка и в избавление от старинного родового проклятья и надеется, что ее будущих детей, а также любимого мужа уберегут ее горячие молитвы.

Я искренне желаю счастья подруге и ее семье. Но полагаю, что все проклятья на свете — полная ерунда, которая разбивается, словно хрупкое стекло, о надежду, уверенность в себе, а также искреннюю любовь.

Content

Марина Серова
Магнит для неприятностей

Эпилог