Алекс Ферр

Инквизиция и кошка 3: Неупокоенный дух

Глава 1. Существование

Дни тянулись медленно и лениво. Точно так же как жирные тяжелые тучи неба Мей-Йильи. Со временем я свыклась со своей участью. Да и как не свыкнуться, когда у тебя на глазах двое медоедов доедают останки когда-то любимого собственного тела. Хмурое лето изредка радовало солнечными днями, раскалённый небесный шар, дарящий свет и радость, вселял надежду. Я наблюдала за тем, как быстро рос малыш-медоед.

Он всё реже играл с блестящим на солнце шариком, а в иные дни даже не подходил. Зато гораздо чаще брал меня с собой в берлогу. В один прекрасный день, когда ночами трава-скороспел снова начала покрываться тонкими иглами инея, мать-медоед, вместо того, чтобы разделить пищу с отпрыском, грозно зарычала и ощутимо дала лапой ему по носу. Малыш покатился и заскулил, но вновь, с поникшей головой приблизился к добыче, принесённой старшей в семье.

Большой медоед с удовольствием расправлялся с крупной рыбиной, уже мертвой, извалявшейся в лесном мусоре. И снова отпрыск получил вместо сытного куска удар когтистой лапой. Была и третья попытка. Четвёртая, пятая. Они не принесли успеха. Голодный малыш поскуливая, взял в зубы сферу и пошел прочь из негостеприимного родительского гнеда.

Ну вот, и тебя выбросили. За время, проведённое в логове медоедов, я успела назвать зверюшек Гретой и Ральфом. Сейчас со мной остался Ральф, малыш, который уже был достаточно большой, всего на полтора десятка сантиметров в холке ниже мамаши. Но оттого не менее опасный.

Я не раз наблюдала, с какой лёгкостью его белоснежные острые клыки рвут податливую плоть и крошат кости. Если бы у моей челюсти была такая сила, наверняка никто из задир, коих в школе находилось в достаточном количестве, не приблизился бы на расстояние вытянутой руки.

Короткое северное лето закончилось. К утру холодостойкую жёсткую короткую травки начал покрывать, будто налёт смерти, иней. Я медленно сходила с ума. Как духи и Сущности, лишённые движения, не теряли рассудок?

Казалось, что если я когда-нибудь выйду, то уже не стану прежней Рийзе. Конец приближался совсем незаметно. Меня начало раздражать пение птиц. Солнечный свет приводил в бешенство. Я металась по своей тюрьме, тщетно изыскивая пути спрятаться от него, но пространства для манёвра в сфере, размером с небольшой детский мячик для подобных целей было маловато. В один из дней я перешла грань. Решила, что больше незачем жить. Стать очередной обезумевшей Сущностью, за которой гоняются маги? Мне хватило чуть больше пары месяцев, чтобы на своей шкуре ощутить, каково это — находиться в изоляции.

Убить себя. Насколько это вообще возможно в ограниченном пространстве сферы?

Малыш-медоед, порыкивая, прижимал мою тюрьму к себе. Не знала, что у зверей могут быть чувства. Уже взрослый зверь хранит ненужную безделушку в память о том, как ему было хорошо и уютно в материнском гнезде. Несмотря на то, что медоед был молод и полон сил, иногда, когда луну на небе не закрывали тучи, он протяжно завывал в берлоге. Прямо как я, когда попала в рабство. Знакомое, гнетущее ощущение, когда тебя вроде бы и любили, но потом выкинули из жизни насовсем. Тоска добавляла негативной окраски в безрадостные ощущения.

Я всю ночь изворачивалась, пытаясь достать из подпространства взрывной кристалл: сфера сильно ограничивала движения, а потому получилось не сразу. Зачем я это делала? Существование в тюрьме с перспективой провести здесь тысячелетия. Работа с подпространством не подразумевает под собой затрат Силы, на которой стоял блок. Я хотела умереть. Были сомнения в том, будет ли воздействовать кристалл на магическое тело, но попытаться всё же стоило. Времени у меня более чем достаточно. Долгие минуты ожидания вытеснил собой успех: я наконец вытащила из подпространства самовзрывающийся кристалл, который, как по часам, должен был произвольно взорваться. Он был на порядок больше, чем я ожидала. Тело заполнило уютное тепло, в то время как в самом деле внутри сферы происходил апокалипсис.

Медоед заскулил и отбросил стеклянный шар. Когда взрыв утих, я огляделась. Выжженная трава на несколько десятков сантиметров окрест напрямую говорила о том, что тюрьма может нагреться. Причём чертовски сильно!

Занимался рассвет. Из берлоги, прихрамывая, вышел медоед и, увидев старую игрушку, подошёл, заинтересованно обнюхивая. Ему досталось здорово: большие сильные звери ни с того ни с сего хромать не будут. А у меня в голове начал потихоньку зарождаться план, как выбраться из ненавистной стекляшки.

Глава 2. Рост

За несколько суток тщательных тренировок я научилась доставать не только взрывные кристаллы. Вторым видом занятных вещичек загадочного мира стал концентрированный лёд. Если в подпространстве существовали силы, сдерживающие основные элементы в концентрированном состоянии, то здесь, в моём родном мире, они отсутствовали напрочь, заставляя чужеродные вещества бесконтрольно расширяться, образуя взрыв.

Ещё одно озарение: в магической оболочке у меня больше контроля на работе с подпространством. Либо сказывалась изоляция, либо — природа, но кристаллы я вытаскивала именно того размера, который задумывала.

Основной проблемой стало доставать кристаллы с нужной периодичностью, но, поставив цель и натренировавшись, я наловчилась.

Пока проходили эксперименты, медоед сначала со страхом косился на сферу, а затем, улучшив момент, отпинал лапой подальше от своей берлоги. Кому понравится, когда рядом с твоим домом то полыхает раскалённая лава, то землю покрывает льдом дикий холод?

Я по-прежнему плохо представляла, где нахожусь. Знаний по картографии хватало на то, чтобы знать: чуть за городом протекает широкая водная артерия, создающая естественную границу с северными вольными степями, разбитыми на множество независимых мелких княжеств. Торговых отношений с степняками Империя не водила, но путешественники поговаривали, что народ там в большинстве своём дружелюбен и прост, непритязателен и в основной массе времени занимается борьбой за существование. Это если верить на слово трактатам и учебникам, что творится в степях на самом деле — неизвестно.

С изъятием материи подпространства тоже возникали сложности. Полубезумное сознание поначалу гасло после каждых шести кристаллов. К концу эксперимента, когда скорость материализации была отработана, и я уже чётко видела выход, количество возросло до дюжины.

Настала пора действовать. Очнувшись после очередного небытия глубокой ночью, я начала ждать рассветных сумерек. Если у меня всё получится, то уже наглядно я смогу сориентироваться на то место, куда нужно будет двигаться.

Едва край солнца выглянул из-за горизонта, и восток зарделся алым, достала крупный кристалл из подпространства и зажгла огненный вихрь внутри сферы. Как только стенки моей тюрьмы накалились докрасна, тут же материализовала глыбу с концентрированным холодом.

Стеклянный шар подлетел вверх метров на тридцать, вровень с верхушками самых высоких сосен. В полёте заприметила направление, в котором находилась заводь. Пока тесная сфера находилась в воздухе, с силой обрушила на одну из стенок заряд огня, чтобы сместить точку приземления. Удалось.

Тюрьма, стала на несколько десятков метров ближе к цели. Или сотен метров. Приземляясь, я уже не видела желанного ориентира, как и исходной точки старта. Взорвав непрошибаемыми краями гору мягкой лесной землицы, и, по-видимому, придавив семейство грибов, огляделась. Зря. Обзора не было совсем: шар, приземляясь, образовал неглубокую воронку.

Во мне горела жажда действия. Спустя столько времени пассивного существования я наконец могла хотя бы мало-мальски управлять передвижением сферы. И в ожидании сошла с ума. Прислушиваясь к своим мыслям, не узнавала ту Рийзе, которая была готова броситься с головой в омут и одновременно доверяющую самое сокровенное инквизиторским ищейкам. Глупая, незрелая и безответственная. Я себя не узнавала, и себя же ненавидела, не могла примириться, не хотела помнить, кем была до того, как попала в эту тюрьму.

Второй прыжок прошёл менее гладко. Падая, зацепилась за ветви лиственницы, и покатилась по склону, путая верх и низ.

Ещё один полёт. Вожделенная река значительно приблизилась, и всё же была на приличном расстоянии. До города бы сфера долетела значительно быстрее, но я не была уверена в том, что ушлые мей-йильцы будут дружелюбны к беспомощному духу. Минимум: продадут куда-нибудь поближе к столице, Малуму. Вряд ли они будут действовать в моих интересах. Слишком много по Империи гуляет сказок о том, как заточённый в ловушке дух служит своему хозяину. Точнее, вынужден служить. И если подобные россказни являются правдой, я выберу риск. Пусть моим хозяином станет шаман из Великой Степи, нежели искушённый безнаказанностью житель Империи.

Если посчитать, что в состоянии угасшего сознания я находилась где-то часов шесть, а не сутки и более, то к концу третьего дня сфера достигла берега реки. Ещё около двух суток заняло приземление в сам водоём: я никак не могла рассчитать требуемую массу кристаллов, постоянно перелетала или недолетала. Шириной водный поток здесь был небольшой: около двухсот метров. После очередной потери сознания я поняла, что так продолжаться больше не может. По Мей-Йилье наверняка уже бродили слухи о странных явлениях, и нужно убираться отсюда поскорее.

Глава 3. Хильда

Я двигалась вверх по течению, подальше от Мей-Йильи, раскинувшей свои щупальца на юго-востоке от реки. И всё же совсем скрыться от посторонних глаз не удалось: в очередной раз придя в себя, снова поднимаясь в воздух, увидела ненадёжные рыбацкие лодки. Приземлиться на одну из таких — и смерть всему и всем, что там находится. По поводу массы шара и ускорения, с которым он летел вниз, иллюзий я не испытывала.

Дала себе слово последнее погружение постараться приземлиться куда-нибудь на середину реки.

Так прошло ещё три дня.

Стараясь не пропустить первое же пограничное поселение, двигалась вдоль реки. Я очень надеялась, что там, среди народов степи, найдётся хотя бы шаман или другой маг, который сможет понять, что со мной делать. Хотелось вырваться на свободу, вновь вздохнуть полной грудью и начать жить, а не существовать в пределах ограниченной сферы. Наконец удача улыбнулась: в безлунной ночи, под холодным светом луны и особенно ярких созвездий я увидела приблизительное местоположение поселка. На большее это не тянуло: город бы отличался более широкими границами. И, что самое печальное, люди жили достаточно далеко от места моей дислокации, как и от самой реки. Скрывались ли? Прятались среди густого леса или просто не доверяли коварным северным водам, имеющим обыкновение каждую весну разливаться, подтапливая низины? Знают лишь боги.

Еще два дня я планомерно приближалась к селению, достигнув границы поселения к позднему вечеру. Наверняка что-то странное люди всё-таки заметили: на этот раз костры пылали в разы ярче, наверняка ходил караул: медленно передвигающиеся огоньки факелов я могла объяснить лишь этим.

Сфера, вздымая клубы земли и лесного мусора, приземлилась аккурат возле задней стены каменного дома. Я уже проваливалась в небытие, когда успела заметить приближающуюся женщину в свободных брюках. Попыталась достать огненный кристалл, но силы таяли, каждая секунда движений доставалась с большим трудом. И наконец пришла тьма.

Очнулась я на полке в спальне, как я поняла, девушки из зажиточной семьи. Широкая кровать с богатым покрывалом из хорошо выделанной овечьей шкуры, книги, соседствующие рядом со мной, полуоткрытая дверца обширного гардероба и толстые узорчатые дорожки на полу свидетельствовали о том, что здесь жила именно особа женского пола. Рушить такую красоту плохо контролируемыми передвижениями мне не хотелось: в конце концов, меня пригласили в дом и здесь я — не больше чем гость. Зачем же членовредительствовать?

Хотя … По всему телу пошёл привычный зуд: достать один кристалл, затем второй, затем третий…Нет. Я больше никуда не спешу, да и какие дела могут быть у духа, не имеющего телесной оболочки?

Так я просидела, изучая апартаменты, около трёх часов. Время тянулось медленно, очень медленно, ведь развязка приближалась… Я добралась до людей, а это значит, совсем скоро найдётся тот, кто освободит меня из стеклянного шара… Ну, или заставит исполнять свои прихоти, даруя краткие прогулки по окружающему миру. И всё же я надеюсь, что найду способ выкрутиться. Не сейчас, так лет через сто, магические Сущности живут тысячелетиями.

Размышления прервал странный шорох. Звук нарастал: возня по ту сторону двери напоминала вялотекущую драку.

— Пусти! — девичий сдавленный крик наполнил комнату.

— Ты сделаешь так, как я сказал. Точка! — в уютную спальню, на цыпочках, спиной просеменила красивая девушка. Мужчина в годах, по всей видимости, ей отец или другой близкий родственник, поддерживал её под локоть, направляя в собственные апартаменты. Ситуация мне не нравилась, ничего радужного и само собой разумеющегося я в событии не увидела. Подведя девицу к кровати, мужчина с силой толкнул свою жертву, заставляя завалиться на перину. — Хильда, всё, что я делаю для твоего же блага, — спокойным тоном сказал он, безучастно смотря на заходящуюся в рыданиях красотку. — Пройдёт время, и ты поймёшь, что монастырь — лучшее, что с тобой случилось.

Я закатила глаза. Симпатичную невесту решили по какой-то причине решили отдать в монастырь на вечное служение. Не знаю, как бы я повела себя в такой ситуации, но наверняка аналогично. Протестовала и плакала, не в силах что-либо изменить.

Какое-то время девица заходилась плачем под пристальным наблюдением старшего родственника, а спустя некоторое время её будто перемкнуло: в один миг истерика закончилась, лицо преобразилось, приняв сосредоточенный вид. Хильда встала, и, склонив голову, произнесла:

— Я сделаю всё, что нужно отец. Можешь не сомневаться.

И что с ней происходит? Мне оставалось одно — наблюдать за странным диалогом.

— Вот и умница, — мужчина погладил дочь по светловолосой голове и выдохнул с облегчением. — А я теперь пойду. Постарайся держать себя в руках, прощальный пир через четыре дня, нам ещё многое предстоит сделать.

Хильда кивнула, выпроводила мужчину из спальни и закрыла дверь на щеколду. Немного покружив по комнате, она достала в одной из тумб вышивание и принялась укладывать на белое полотно пёстрый цветочный узор.

Вокруг той, что нашла стеклянный артефакт сейчас витало множество загадок: с чего такие резкие скачки настроения? Почему в монастырь а не, например, замуж? Знает ли она, что стеклянная колба, которую она нашла ночью — не просто красивая игрушка?

— Эй! — я крикнула со всей мочи из сферы, надеясь, что девушка меня услышит. Иголка с тонкой фиолетовой нитью замерла в руках, а Хильда затравленно оглянулась. — Эй!

Девчонка, схватившись за голову, отбросила рукоделие. Забравшись с ногами на кровать, она начала дрожать замерзающей синицей и раскачиваться взад-вперёд.

— Прекрати! Ты меня слышишь, Хильда? Прекрати! — пыталась я донести до неё то, что мой голос никакой опасности для неё не представляет. — Хильда!

Девчонка взвыла, заваливаясь на бок. Она сгребла под себя одеяло, завернувшись в него с головой. Тут же послышался настойчивый стук в дверь.

— Дочь, что происходит?

Девушка не обращала внимания на то, что отец ломится к ней. Я, наблюдая за происходящим, почувствовала себя исчадием ада. Хильда точно больна, но чем? Что её так сильно напугало?

— Хильда, мать твою, — гаркнула я. — Возьми себя в руки! Я тебе не мерещусь! Посмотри на стеклянную сферу!

Кажется, девушка меня услышала. Еще несколько секунд рефлексируя, она все-таки поднялась, снимая с себя защиту из одеяла и овечьей шкуры, приблизилась ко мне. По ту сторону двери лихорадочно выламывал толстенное препятствие отец.

— Хильда! — снова позвала я, но она и так меня прекрасно разглядела. Секунда — и стеклянный шар оказался в её руках. Потом мир закружился с дикой скоростью. Да меня запоздало дошло, что девчонка выкинула моё пристанище в окно. Черная земля и тонкие стебли цветов явно не относились к покоям богатого дома.

Вот и познакомились.

Глава 4. Цветные сны

Особого выбора у меня не оставалось кроме как дождаться ночи и продолжить своё путешествие. Раскалённый стеклянный шар, который самопроизвольно прыгает может вызвать подозрения. Особенно днём, когда на улице слишком много народа. Под мягкой дланью ночного светила люди перестают обращать внимание на то, что происходит снаружи, сконцентрировавшись на своих домашних делах. Шансы уйти из деревни незамеченной у меня будут гораздо выше. Оставаться здесь больше не хотелось. Во мне зрела какая-то детская обида на девушку, у которой, похоже, не всё в порядке с головой. Быть у неё в заложницах не хотелось совсем.

Приняв для себя решение, совершенно неожиданно, впервые за несколько месяцев я уснула. Не отключилась из-за потери сил, а именно уснула, из сладкой, спокойной дрёмы провалившись в сон о далёком прошлом.

— Учитель! — Крепкий подзатыльник от отца выбил землю из-под ног.

— Совсем сдурела?! — хриплый голос напополам с хмельными парами ещё больше усилили мою ненависть к нему. — Заткнись и сиди!

Очередная проглоченная обида от папы уважения к родителям не добавила. Спустя секунду я закричала от боли — отец намотал мои волосы на кулак и грубо потянул в угол, где в страхе съёжились сестрёнки.

— Накликала на нашу семью! — запричитала в своём репертуаре мать. — Говорили же тебе, не ходи ты к нему! Говорили! — она сорвалась на крик и, как обычно, начала впадать в истерику на пустом месте.

Была ли это инквизиция на самом деле, и почему родители безошибочно определили, кому принадлежат эти накидки? Они далеко не всегда смогут вспомнить, кто же продал им прогорклое масло три года назад, а эти накидки стали чуть ли не знаковыми. Откуда? Из книг, которые они никогда не читали? Да и вообще, зачем эти люди появились здесь, неужели из-за учителя?

Мне хотелось пробраться к окну, чтобы посмотреть ещё раз, но сделать это незаметно не представлялось возможным: мать, роняя слёзы и вопрошая богов, нарезала круги по комнате, отец пыхтел, сжимая кулаки, подглядывая в крошечную щель между рассохшимися стыками хлипких, неровных стен.

— Что там? — спросила отца мама, отвлёкшись от своего траурного хода.

— Снаружи стоят, боятся, наверное, — прокомментировал отец.

Я всё-так решилась выползти из угла. Тихонько я переставляла руки, постоянно оглядываясь на родителей. Тёплая ладошка Мелоди, моей младшей сестры, легла на щиколотку, и я еле слышно зашипела.

— Ри, нельзя, — пролепетала Алана, самая мелкая из нас.

Я хотела шикнуть и на неё, но Мелоди неожиданно сильно вонзила коготочки в кожу. Я закусила губу чтобы не взвыть, из глаз засочились слёзы. Ух и покажу я тебе, мелочь! Неблагодарные!

В этот момент нас всех оглушило. Вся посуда, что была в нашем доме, подпрыгнула, а из воздуха будто ножницами вырезали все звуки.

Я растерянно смотрела по сторонам, не понимая, что происходит. Отец в страхе отпрянул от «смотровой площадки» и повернулся к нам, что-то закричав, но что — никто так и не услышал.

Вокруг творился немой хаос, картинка происходящего медленно плыла, обходя мысли стороной. Голова отказалась работать, будто кто-то включил режим стороннего наблюдателя.

А потом всё стихло.

Первое, что я поняла — случилось нечто непредвиденное. И для приехавших в гости к учителю Аарону инквизиторов в том числе. Голова гудела, саднила щиколотка, Мелоди и вправду меня не пожалела: места, где поработали её коготочки, успели распухнуть.

Огляделась. Отец с матерью лежат вскладчину в противоположном углу и трясутся. Дверь нараспашку: в проёме, точнее вплотную к косяку припечатана половина ещё кровоточащего инквизитора со стеклянными глазами. Я закричала и провалилась в темноту.

Я широко раскрыла глаза. Меж кустарников всё ещё просвечивало упрямое солнце. Не желая прерывать долгожданные цветные сны, по которым я соскучилась, будучи заключённой в сфере, снова прикрыла глаза и продолжила смотреть назад в прошлое.

— Разлеглась, лентяйка, лучше бы помогла. — В чувство меня привело бурчание матери, собирающей посудные черепки по нашей маленькой кухне. — Да кого же это я вырастила-то! Лодырка!

С улицы были слышны сопение и негромкий мат отца, не знаю, чем он там занимался, но располовиненный инквизитор со стены исчез.

Я поднялась, и, подхватив ведро, стала осторожно пробираться к колодцу. Кое-где валялись окровавленные тряпки, обгоревшие свитки, даже…золото? Осторожно подняла монетку и рассмотрела поближе: и правда. Целых пять империалов. Да на эти деньги мы можем месяц ни в чём не знать нужды! Я осторожно, оглядевшись по сторонам, припрятала монету в лиф. Отец перевязывал чистой тряпицей голову одному из выживших. Ещё одна пара в обтрепанных взрывом плащах бродила по развалинам. Я подумала о том, что нужно бы тоже побродить: наверняка уцелели книги. Вряд ли мне разрешат хранить их дома, но по части создавать тайники равных в нашей деревне мне не было. И империалы стоит тоже припрятать, только не на глазах у служителей Светлейшей инквизиции.

Набрала воды и резво зашагала в дом: бардак мать не терпела, а проявлять даже простейшую бытовую магию для меня было сродни самоубийству. Когда совсем рядом бродят настолько высокопоставленные гости, излишнее увлечение заклинаниями приведёт к ненужному вниманию. Да и отец с матерью надают тумаков и, чего доброго, с радостью закроют меня в подвале.

Под бубнёж матери я оттёрла от грязи пол в кухне и побежала менять воду. Леность родительница не уважала, и считала своим первейшим долгом отучить от неё наглую старшую дочь.

Снаружи мало что изменилось: отец беседовал с раненым, двое других ищеек всё так же шерстили окрестности. Я поджала ушки, и, не оглядываясь, сделала ещё одну перебежку к колодцу.

Сестрёнки были в своей комнате. Мелоди, средняя из нас, обнимала малышку, которую ощутимо трясло. Я погладила Алану.

— Успокойся, мелочь, нас это никак не касается, — я мало верила своим словам, мне передалось беспокойство матери, да и соседи наши, те, чьи дома находятся вне зоны видимости нашей халупы, наверняка расскажут заезжим гостям, что старшая девчонка семейства Исий бегала к придурковатому старику чуть ли не каждый день и чёрт знает чем там занималась…

Но пока службе Светлейшей инквизиции было не до этого. Я, отлипнув от мелкой, отжала тряпку и начала драить пол в нашей небольшой, аскетично обставленной комнатушке, где кроме трёх лежаков, набитых соломой и пары самодельных полок, десятка крюков для старой одежды, ничего-то особо и не было.

— Рийзе, чего ты там возишься?! — донёсся с кухни истеричный крик матери.

Я дотёрла последний угол, и, бросив взгляд на сестёр, у которых есть время на страх, выбежала из комнаты.

— Чего, мам? — я застыла в дверном проёме. — Мне осталось вашу спальню ещё прибрать и коридор.

Мать хотела возразить, но передумала и скупо обронила:

— Потом за хворостом сходишь. Да побольше принеси, не столько, сколько в прошлый раз!

Очаг в нашем доме на диво прожорлив. Кажется, вчера вечером я принесла более чем достаточно, но нет, действительно, в сарае валялась лишь жалкая горстка. Вот почему бы матери не отправить за дровами отца? Он принесёт не легких веточек, а настоящих, увесистых и жарких дров, которых хватит дня на три, а то и на четыре. Повернув голову в сторону батюшки, я тут же отвернулась. Он пошатывался, а значит, принял на грудь более чем достаточно для «свободного от забот» выходного. Впрочем, собеседника в ободранной накидке это ничуть не смущало: он внимательно слушал пьяный лепет отца, что-то увлечённо рассказывающего.

— Ри, а ну иди сюда! — наконец заметив меня, позвал папа.

Я опустила полное ведро на землю и спешно приблизилась к нему.

— Здравствуйте, — совершив полупоклон, поприветствовала гостя. — Чем могу быть полезна?

— Хорошенькая у вас дочь растёт, — задумчиво сказал пришелец. — Скажи, милая, ты была знакома со своим соседом?

Я кивнула. В действительности же от такого приторного обращения мне хотелось вцепиться этому уроду с забинтованной головой в лицо, располосовав когтями его загорелую, холёную морду.

По сравнению с папой этот человек действительно выглядел аристократом: светлые локоны, кристально чистые, цвета топаза глаза и загорелая, едва отливающая бронзой кожа. По сравнению с батюшкой, небритым, краснолицым, кое-как подстриженным, инквизитор казался сказочным принцем. Но, как говорил учитель Аарон: «Внешность — далеко не единственный критерий хорошего человека». И я была склонна верить почившему старику, нежели своим ощущениям.

— Я знаю господина Аарона, — нарочно не называя соседа «учителем», ответила я. — Часто ему помогаю по дому, он слишком стар даже для того, чтобы обслужить себя самостоятельно в быту…

Нарочно, сбивая с толку гостя, я говорила в настоящем времени, чтобы по его реакции понять, жив ли учитель?

— Вынужден признаться, деточка, твоего дедушки-соседа уже нет в живых. Мне очень жаль. — Инквизитор состроил грустную мину.

Я демонстративно вздохнула.

— Жаль, господин Аарон был очень добр ко мне.

Светловолосый рассмеялся и потрепал меня за ушко. Терпеть не могу, когда меня хоть кто-то трогает! Но пришлось вымученно ему улыбнуться.

— Ладно, Рийзе, иди, — сквозь зубы процедил отец, явно страдая от недостатка внимания.

Я кивнула и вернулась в нашу хижину с ведром наперевес.

Из второй реальности, где я была ещё ребёнком, меня выдернула настойчивая тряска. Ошарашенно разглядывая того, кто держал меня в руках, успокоилась: Хильда.

Девица, пристально глядя вглубь сферы, ещё раз встряхнула склянку, вызвав моё закономерное ворчание:

— Прекрати, голова кружится.

Хильда улыбнулась:

— Это отлично. Значит, этой пугливой истеричке не послышалось.

Я не поняла, что Хильда имела в виду. Говорить о себе в третьем лице? Странно.

— Хильда, с тобой всё нормально? — осторожно осведомилась я, понимая, что если девушка и больна душевно, то сейчас вполне адекватна и готова к диалогу. На первый взгляд.

— Да, — совершенно спокойно ответила девушка. — А ты кто?

— Рийзе, — я задумалась и добавила: — Магическая Сущность.

— Будем знакомы, — улыбнулась собеседница. — А пока я доминирую над этим телом, расскажи мне, пожалуйста, возможно ли отсюда сбежать куда-нибудь подальше и не сдохнуть?

Глава 5. Шаман

— Конечно, я расскажу тебе пути отступления, — осторожно начала я, понимая, что разговариваю с личностью, у которой наблюдались явные отклонения в психике. — Но нужно ли это остальным? Сколько вас?

— Четыре, — с грустью в голосе ответила собеседница и воровато оглянулась по сторонам. — Трое из нас хотят убежать, но одна… Так ты поможешь?

Я задумалась. Вряд ли из тюрьмы меня получится хоть как-то действовать, максимум — разговаривать с Хильдой. Объясню ей, куда бежать, а дальше что? Похоже, девица никогда не ступала дальше своей родной деревни — вид уж больно домашний, да и сама она боится. Можно в перспективе попробовать её разделить на несколько самостоятельных личностей, так, как я проделала это со своим фантомом. Но для начала нужно из стекляшки выбраться.

— Хильда, меня нужно освободить. Если я останусь здесь, то кроме болтовни ты ничего не получишь. Я — Сущность, открой шар, и приобретёшь гораздо больше того, на что рассчитываешь.

— Ты меня не убьёшь при первой же возможности?

— Зачем? — удивилась я, плохо понимая: с чего такие опасения? Даже злобные духи ограничены волей владеющего тюрьмой. Хотя, это просто легенды, которые я когда-то слышала или читала.

— Мало ли, как может повернуться судьба, — пожав плечами, ответила Хильда. — Тем более, что я понятия не имею, каким образом можно открыть твоё вместилище.

— Так сразу бы и сказала! — не удержалась я. Как можно было решить, что всё будет легко и просто, стоит щёлкнуть пальцами и попросить? В кого я превратилась?

Окончательно оставить надежду выбраться из тюрьмы я не согласна. У моей новой подружки явно есть задатки способностей, раз она меня услышала. Вот только какие? И сможет ли она в кратчайшие сроки найти способ выпустить меня их этой пакости? Подозреваю та, которая создала ловушку, поставила соответствующую защиту от непрошенных охотников.

Чёрт!

Молчание между нами затянулось. Хильда не знала, что ответить, я — не видела больше смысла сотрясать воздух звуками. Ничего у меня с ней не выйдет, нужно как-то добраться до тех, кто способен раскрыть шар. Подозреваю, до штаба инквизиции, или, на худой конец, до столицы, прыгать мне придётся очень и очень долго.

— У меня есть предложение, — робко прервала Хильда мои раздумья. — Как думаешь, шаман нашего поселения сможет за круглую сумму освободить тебя?

— А что он умеет? — начала я издалека, справедливо полагая, что у местного колдуна не такой уж и обширный опыт владения магией. Что там нужно поселению? Хвори вылечить да землю заговорить, чтобы родила хорошо. Максимум — дождь, но это уже уровень повыше. Хоть стихийным магам управление погодой и дается на первом курсе, сомневаюсь, что шаман поселения работает по профилю.

— Он разговаривает с духами. Видит прошлое и будущее, — сказала Хильда. — Это он мне посоветовал не спать той ночью. Говорил, что чувствует приближение моего избавления. Найдя твою сферу, я сразу поняла, что всё это неслучайно.

Ага, провидец. Видящий. Что же, шансы есть, хоть и небольшие. Но пойдёт ли шаман против отца моей знакомой? Их дом был самым большим в посёлке, да и убранство жилища кричало о том, что люди не экономят. По сравнению с той халупой, где я родилась, комната Хильды была королевскими покоями. Добротно, качественно, хоть и без золота во всех доступных углах.

— А сам помочь он был тебе не в силах?

— Нет, наш народ редко родит целителей. Дядька Вакеф очень силён, да и отец часто с ним советуется.

— Это он тебя в монастырь посоветовал отправить? Богам в услужение?

— Нет, — Хильда поджала губы, тема явно была для неё болезненной. — Последние месяца три он сам не свой, путается, говорит что-то про артефакт, который сам придёт в руки. Часто стоит на околице и смотрит в небо, в деревне уже начали шушукаться, что его духи с ума сводят.

— Ну, с этим всё понятно, он меня ждал. — Сколько прошло времени с момента моего заточения, сказать было сложно. Примерно месяца три и прошло, а может, и больше. — Неси меня к вашему шаману. Может, что дельное и посоветует, — решив, что хуже уже не будет, сказала я.

Снаружи, в большом мире, стояли сумерки. Знакомая уложила меня в поясную суму, не оставив ни малейшего обзора, заставляя прислушиваться к звукам и ощущать, анализировать покачивания стеклянной сферы в такт шагам.

Минут через десять мы были на месте. Я всё ещё не видела, где нахожусь, Хильда не потрудилась над тем, чтобы я могла видеть хоть что-то.

— Принесла, дитя? — услышала я довольно молодой, требовательный голос.

— Да, дядюшка Вакеф, она со мной.

— Пойдем, — Сумка со мной снова качнулась, очевидно, Хильда прошла в дом. — Показывай.

Когда девушка извлекла мою тюрьму, показывая местному колдуну, я огляделась. Веники, обильно развешенные под потолком, свидетельствовали о том, что Вакеф занимался зельеварением. Сам шаман оказался мужчиной средних лет с густой бородой и цепким взглядом. Смуглый, темноволосый, с карими, почти чёрными зрачками.

— Ну что, давай знакомиться? — обратился он ко мне. — Я Вакеф, маг-защитник этого поселения.

— Рийзе, Магическая Сущность.

— Симпатичная, хоть и скручена в сферу, — заметил дядька и добродушно мне улыбнулся.

— Ну, с этим ещё можно поспорить, — не согласилась я.

— Хильда, спасибо тебе огромное. Не могла бы ты нас с Рийзе оставить наедине. Она к тебе вернётся завтра, обещаю, — колдун проводил девушку, с грустью глядящую на моё вместилище. Кажется, она не ожидала, что её попросят уйти.

— Сколько я буду должна? — робко спросила новая знакомая.

— Иди уже, — усмехнулся Вакеф. — Мне впору самому тебе доплатить. Возвращайся домой, я буду ждать тебя завтра в обед.

Хильда покинула жилище шамана. Вакеф аккуратно поставил сферу на подсвечник, неторопливо налил себе чаю и уселся напротив меня.

— Ну, рассказывай, — мягко осклабился он, отхлебнув кипятка.

— Выпусти меня, — потребовала я, не желая озвучивать свою историю. Всё необходимое, как я успела понять, шаман знал, дело за малым — подобрать отворяющее заклинание.

— А ты, Рийзе, смотрю в нетерпении, — поддел Вакеф, не торопясь уводить беседу в более продуктивное русло.

— Да и ты не спешишь, — не осталась в долгу я. — Я хочу выйти отсюда, разве не ясно?

— Это не так просто, нужно подобрать…

— … Ключ, — закончила я. — Подбирай уже, я это изнутри сделать не могу!

Вакеф встрепенулся.

— Так ты маг?

— А ты думал джинн? Ифрит? Гуль? Не стоит обольщаться, я из этого мира. Да, маг, пока ещё не в полной силе, обучение пока не завершила.

— А в хранилище как попала? Материальное в сферу не заключить, — Густая борода Вакефа не скрывала удивления и жажду информации. Подозреваю, он мне не верил.

— Долгая история, — отмахнулась я.

— Ну что же, мы никуда не спешим. Я же должен знать, какое чудовище выпускаю в этот мир, прошу понять и простить, — колдун поднялся и подтянул к столу, на котором покоилась сфера, мягкое кресло — единственный роскошный предмет шаманского жилища. — А потом будем с тобой думать, как раскрыть хранилище, подозреваю, сделать это будет нелегко.

— Сам ты чудовище, — буркнула я про себя, чтобы не расслышал Вакеф. Если он действительно сможет выпустить меня, то можно и потерпеть хамское обращение. Совсем недолго. А потом свернуть шею зарвавшемуся наглецу. Хотя… Что со мной? Откуда такая кровожадность?

Глава 6. Клятва

По мере моего рассказа Вакеф менялся в лице. Живая мимика и неумение скрывать эмоции — плохие спутники, если ты решил добиться большего. Но, похоже, этому дядьке было комфортно в роли защитника посёлка.

Шаман с интересом слушал про школу, с полным сосредоточением про инквизицию и подковерные игры, в которые я была вовлечена помимо своей воли. Финалом стало последнее моё задание, мистик не поверил моим словам ни на грамм. Но задав несколько наводящих вопросов и уточнив детали, всё же решил поделиться:

— То есть, ты считаешь, что твои подруги-инквизиторши решили, что ты мертва? — выразил он догадку.

— Да, иначе я не могу объяснить, какого черта я столько времени сижу здесь.

— А не думаешь ли ты, что от тебя избавились, что и было конечной целью вылазки? — Вакеф умудрился откуда-то достать деревянные дощечки с рунами. Выкладывая их в сложную фигуру, хмурил брови, периодически на меня поглядывая.

Перестук дерева успокаивал, действовал умиротворяюще. Слабый свет очага нагонял желание спать. Странно, за последнее время ни разу не замечала за собой сонливость, а сейчас будто кто-то ласковый гладил по голове, успокаивал, убирал прочь все страхи, раздражение. И только желание выбраться из сферы зудело словно пчелиный укус.

— Вряд ли. Убить меня не составило бы ни одной из них никакого труда. Тем более, что обстоятельства, из-за которых я попала в сферу, были не настолько предсказуемыми.

Шаман кивнул и начал наглаживать чёрную как смоль бороду, немигающим взглядом смотря на символы, выложенные на столе.

Значит, и Видящим он не являлся. Тем, кто обладает Даром Видения, не нужны материальные костыли, у них идёт прямое поступление информации через окружающее пространство. Кто он тогда? Хотя это не столь важно, интересовали больше всего возможности мага по извлечению меня из стеклянной тюрьмы. Всё остальное уже не имело значения.

— Видишь ли, Рийзе, дело в том, что ты одна, а инквизиция, которой ты себя противопоставляешь — многолика и обладает огромными ресурсами.

— Я не собиралась вступать с ними в конфликт, — пояснила, но на какое-то мгновение показалось, что я оправдываюсь перед магом. С чего вдруг?

— Здесь я согласен, — Вакеф взял в руки сферу, гладя прозрачное стекло. — Но там тоже не дураки сидят. И убрали тебя всё же намеренно.

— Это Руны поведали? — уточнила я.

Не покидало ощущение, будто я сижу у гадалки во время спиритического сеанса. Даже смешно. Люди, которые используют кости, Руны, кристаллы — изначально не дотягивают до моего уровня, слабосилки от природы без возможности развиться в нечто большее. Но маг, бросающий на стол деревянные знаки? Да ещё и при этом умудряющийся вещать нечто, которое напрямую пересекается с реальностью?

— Да. Понимаешь, сейчас в их организации кризис. Ищейки уже сбились с ног: Древнюю Магию уже лет двадцать как искоренили, а как не с кем стало бороться, начали гнить изнутри. То им заговоры мерещатся, то правители не устраивают. В общем, развлекаются как могут.

Я промолчала о том, что не так уж и мертва магия Древних. Ни к чему лишать Вакефа иллюзий, каждый думает так, как ему хочется. Но в остальном его слова были похожи на правду. Наверняка не так уж много магов сейчас владеют подобным искусством, а делать светлейшей инквизиции что-то нужно.

— Вакеф, при всем уважении к Рунам и твоему Дару Предсказателя… Я-то при чём? Слишком молода и слаба для их игрищ, да и угрозы серьёзной не представляю. Ты можешь прояснить причину того, что меня сюда упекли?

— Руны молчат по этому поводу, — мягко улыбнулся шаман и на несколько секунд завис. Наверное, обдумывал. — У них появился новичок. Начало. Пророк. Я не могу сделать развёрнутую трактовку, слишком всё туманно. Всю инквизицию ждут большие перемены, но какие — непонятно. Прошлое уже ушло, будущее ещё не определилось.

— А давай ты поищешь ключ к сфере? — мягко намекнула я шаману. — Я здесь больше трёх месяцев, мне бы домой вернуться…

Вакеф встрепенулся:

— Куда домой, разве у тебя есть постоянное пристанище? — без доли иронии спросил он. — Смотри, Руна «Тал» показывает, что ты бродяжка, не имеющая собственного угла.

— У меня сестра в школе осталась, нужно туда спешить.

Мистик лишь махнул рукой, пробормотав:

— Всё это уже не столь важно. Мы доживаем последние спокойные дни…

— Тем более! — взвилась я. — Мне нужно будет укрыть Мелоди в безопасности. — Шаман скривился, будто ему кто-то напихал в рот лимонов, настолько были искажены черты лица. — Неужели моя просьба настолько абсурданая? Вакеф, я уже успела сойти с ума за это время. Что произойдёт дальше — известно только богам.

— Они тоже этого досконально не знают, — перебил маг. — Прежде, чем выпустить, я должен взять с тебя клятву.

— Какую, к чертям, клятву?!Да не буду я пакостить, просто вернусь к себе в школу. И, если вдруг получится, когда-нибудь всё же раздобуду тело, чтобы нормально существовать среди живых.

— Я и так вижу, что в тебе нет злого умысла, — смягчился мистик. — Я очень переживаю за Хильду. Ей нужно бежать. И уже там, в вашей Империи, найти знахаря, который излечит её недуг.

— Я правильно поняла, что у неё внутри сидит четыре личности? — Вакеф кивнул. — Возможно, у меня получится их разделить. Только трое станут Сущностями, а одна останется в теле.

— И как ты собираешься это провернуть? — собеседник склонил голову вбок, заинтересованно заглядывая вглубь сферы. Изучал ли он меня? Или, просто не видел ничего, кроме холодного стекла, которое издает звуки на тонких частотах?

Прикинув «за» и «против» детального описания процесса работы, выбрала нечто среднее:

— Через создание фантома. У меня один раз получилось создать персональную субличность, ненарочно. Да и подобных заклинаний я нигде не встречала. Попробовать можно, я почти уверена, что механизм сработает вновь.

— Даже если этого не удастся сделать, пообещай мне, что присмотришь за Хильдой, поможешь ей адаптироваться.

— Но, если я её вылечу, она ведь спокойно сможет остаться дома, у любящего отца?

— Нет. У неё другой путь, совсем другой…

— Хорошо, Вакеф. Именами сонма могущественных богов, клянусь… — я погрузилась в себя, выуживая из памяти слова древней клятвы. Скоро меня ждёт свобода. Наконец-то.

Глава 7. Инициатива

Когда в дом Вакефа явилась Хильда, я уже знала о ней больше, чем родной отец, от которого сочли нужным скрыть факт принадлежности девушки к магам. Знакомая и вправду оказалась интересной, и не только в плане психического расстройства.

Пока шаман вдумчиво подбирал ключи к сфере, мне удалось выудить у него немного ценной информации. Во-первых, Хильда была самой настоящей виккантессой. Ведьмой, которая действует через энергию живого и стихий. В школе, где я обучалась, таких «особенных» почти не водилось — это не боевые маги, и вред они если и причиняют, то в целях самозащиты. Сложная, запутанная философская система, о которой я знала весьма поверхностно, лишь по учебным тезисам.

Вакеф же с радостью делился мировоззрением виккантов, раз за разом пробуя отпереть злополучный стеклянный шар. Делал мистик это настолько уверенно, что я не сомневалась: рано или поздно я выберусь на свободу.

Клятва, которую я дала, была необременительной, но всё же с определённым рядом условий: мою сумасшедшую подопечную необходимо было доставить к талантливому лекарю и проконтролировать процесс излечения, после чего устроить куда-нибудь на учёбу, чтобы девчонка на начальном этапе самостоятельной жизни не умерла с голоду.

Маг осторожно продавливал каждое своё пожелание, чтобы я не взбрыкнула и не послала его к чертям на чашку кофе. Но по тому, как Вакеф вёл себя — сдержанно и доброжелательно — я поняла, что о он действительно беспокоится о сумасшедшей девице. Более того, сам мистик не был уверен, что Хильда готова к жизни в большом мире. Домашняя, ласковая кошечка, которая вряд ли сможет встать на путь борьбы с обстоятельствами.

Плохо было и то, что я не знала ни одной Гильдии, посвящённой викканству. Редкий Дар, бесполезный в плане борьбы, но несущий свет и добро, не мог составить достойную конкуренцию основным хищническим группировкам. Даже обычные знахари и зельевары — и те, без труда и мук совести могли свести неугодного в гроб или сварить жуткую дичь, чтобы вкусивший издыхал в страшных муках. А викканство… Не для наших реалий. Девице так или иначе придётся следовать философии Дара, а посторонние знания будут практически неприменимы, хотя…

Мысль споткнулась. Передать в когтистые лапы инквизиции? Нет, перетопчутся. Нельзя отдавать им это чистое, светлое дитя. Подозреваю, пристроить девчонку будет той ещё морокой, но я уже пообещала, пути назад нет.

Ближе к рассвету скорлупа сферы всё же треснула. Не дожидаясь, пока стекло окончательно раскрошится, я протиснулась в тонкую, едва уловимую щель.

Наконец-то! Свобода!! Простор!!! Хоть телесных чувств Магические Сущности и не испытывали, я в полной мере ощутила, как лёгкие расправляет свежий, живой воздух.

Через несколько секунд комнату наполнил жуткий треск и звук бьющегося стекла: осколки моего вместилища разлетелись, рикошетом отскакивая от стен, со звоном падая на пол.

— Ну вот, ты свободна, — улыбнулся Вакеф, отряхивая от крошки скромное одеяние. Он начал плести чары, чтобы собрать стекло, но я его опередила. За время изоляции и практики взаимодействия с подпространством мой сосуд Силы раздался вширь и ввысь. Достаточно было желания и беглого взгляда в прошлое: почти мгновенно осколки собрались в аккуратную, небольшую кучку.

— У тебя не найдётся лишнего мешочка? — спросила я. — И поплотнее.

— Зачем тебе? — удивился Вакеф. — Это же просто мусор. Заклятья больше нет. — Я промолчала, просяще глядя на мистика. Секунду он мялся, а потом вышел в другую комнату, откуда принёс небольшой узорный чехол с завязками.

— Это не бесполезная пыль, — наконец снизошла до ответа я, собирая остатки сферы. — Это память. Пусть этот мешочек будет напоминанием о моей фатальной опрометчивости.

Маг зевнул, прикрывая рот ладонью, а я запоздала поняла, что Вакеф — всего лишь человек, и ему не чужды основные потребности.

— Я никуда отсюда не уйду, — проинформировала шамана. — Ты, наверное, хочешь поесть или поспать.

— Хочу, — не стал таиться мистик. — Но у меня ещё работы много. Надо амулеты зарядить, вечером надо будет отнести купцам, собирающимся на ярмарку.

— Покажи амулеты, я всё сделаю, а сам иди спать, — мне было жаль сонного, уже плохо соображающего шамана, который всю ночь бился над тем, чтобы я обрела свободу. — Из дома выходить не буду, чтобы народ не пугать, обещаю. Разбужу, когда придёт Хильда.

— Спасибо, — искренне обрадовался Вакеф. — Пойдём, покажу что у меня за амулеты. Ты ведь знакома с простейшей защитной магией?

— Обижаешь, — промурлыкала я и с удовольствием отправилась за мистиком вниз, в подвал, где, как оказалось, находилась обширная лаборатория.

— Так ты тоже … Как и Хильда? — я ошарашенно смотрела по сторонам. Сушеные цветы, свечи, небольшой алтарь… Множество плетёных корзин и практически полное неприятие стекла — будто Вакеф здесь нарочно избегал материалов, полученных сложным, трудоёмким путём.

— Нет, — пожал плечами шаман, транслируя покрасневшими белками глаз усталость. — У меня и Дар-то отсутствует. Неужели ты не поняла?

— Э-э-э-э… Как так? — в смятении и непонимании я начала сканировать мистика и тут же нашла опровержение: сосуд Силы внутри него был, хоть на данный момент и пустой. — Ты врешь!

— Если бы, — вздохнул Вакеф. — Но давай я тебе расскажу об этом парадоксе чуть позже?

— Понимаю и принимаю, но как ты собирался заряжать амулеты, будучи сам сух как заброшенный колодец?

Шаман лишь устало махнул рукой.

— Смотри, вот эти, — он протянул мне деревянный короб без крышки, внутри которого лежали отшлифованные кристаллы на тонких цепочках. Каждая каменная пластина несла на себе Руну, выбитую вручную. Будь у меня слюна, она бы прямо сейчас обильно потекла, капая на пол. Вакеф сделал идеальные заготовки, немного доработать — и это будут мощные талисманы. Особенно, если зарядить их энергией не жизни, а подпространства.

— Я вижу, какой амулет, и для чего, — посмотрев на болванки, изрекла я. — Дальше можешь не объяснять, я справлюсь.

— Точно? — недоверчиво спросил маг и потянулся, чтобы выудить пустышку из короба. Я не дала, выхватила материалы из его рук, поставила на стол и чуть ли не силой стала выводить шамана прочь из подвала. Руки зудели, слишком долго я провела в бездействии…

— Умоляю, только не испорти мне их, — жалостливо попросил мистик. — Других у меня нет, с этих денег я закуплю следующую партию…

— У тебя только амулеты защиты пользуются спросом? — уточнила я.

— Нет, но остальное производство очень трудоёмко…

— Всё, иди, я тебя поняла. — Кажется, сама Сущность светилась жаждой творить, надо было поскорее уложить Вакефа спать, чтобы меня никто не отвлекал. Подумать не могла, что у меня такая дикая привязанность к магии!

Как только мистик скрылся из виду, я начала ритуал. Первыми пошли в ход амулеты. Не особо думая, зажгла огонь над котлом: теперь для этого мне было достаточно выудить из подпространства огненный кристалл вместо длинного, энергоёмкого заклинания. Забросила немного льда из того же подпространства в ёмкость, отобрала около десятка трав. Задумалась и, отыскав пергамент, записала всё, что планировала использовать. Особое внимание уделила пропорциям. После того, как закипел вонючий взвар, полсотни амулетов погрузились в густую зелёную жижу. Выждав минут десять, влила в каждую заготовку, по очереди, почти всю имеющуюся у меня Силу. Будто сбросила с плеч тяжкий груз: нутром почувствовала, как внутреннее магическое вместилище опустошилось, даря и без того эфемерному телу лёгкость.

Я осталась довольна своей работой. Просто заряженные амулеты стоили бы раза в четыре дешевле тех, что я сделала. Помимо классической защиты от болезней я добавила щит от чужого негатива, каплю удачи и немного финансового благополучия. Как по мне, так товар получился на загляденье, хоть и возни с ним было на порядок больше. Самое главное — мистик без труда сможет повторить рецепт, если его об этом попросят. Упаковав каждый артефакт в обёртку из пергамента, аккуратно сложила товар стопкой. Запоздало поняла, что у меня всё ещё чешутся руки.

Благодарить, так благодарить: я принялась за ревизию ингредиентов на складе, на отдельную бумагу выписывая рецепты и пропорции, собирая по небольшим кучкам заготовки для будущих зелий.

Так, незаметно для меня, наступил полдень. Я как раз заканчивала разливать последний отвар, фасуя зелье от детских колик в небольшие керамические ёмкости, найденные на кухне у шамана.

От дела меня отвлёк робкий зов:

— Дядюшка Вакеф, — Хильда осторожно, тихо ступая, явилась по мою душу.

Я выплыла навстречу знакомой, и девица застыла, пристально меня разглядывая.

— Значит, он всё же тебя отпустил, — грустно вздохнула девчонка, будто разочаровываясь в моей свободе.

— Не только отпустил! — пробормотал мистик, показываясь из спальни. — Она ещё и поклялась, что поможет тебе бежать. Рийзе, ты закончила с амулетами? — спросил он уже у меня, видимо, переживая за готовность товара.

— Конечно, — я приосанилась, гордая собой.

— Что за запах? — Хильда шумно принюхалась и сделала шаг в направлении подвала.

— Вот и мне интересно, — поспешил Вакеф в сторону кладовой с запасами.

Увидев стройные ряды товара и разорённую мастерскую, шаман медленно сполз по стене, хватаясь за голову:

— Что же ты наделала, кошка моя волшебная…

Глава 8. Утро

Я искренне не понимала, почему Вакеф расстроился. Во-первых, я даже половину его запасов не истратила, предусмотрительно оставив как минимум, по половине каждого наименования ингредиентов. А некоторые травы и вовсе применить не смогла — не знала, как с ними работать, не смогла различить на нюх.

— Не плачь, Вакеф, — я присела на корточки перед расстроенным мистиком. — Неужели я что-то сделала не так?

— Ты меня просто растоптала, — ответил шаман. — Вбила в грязь своей продуктивностью. Если на мои плечи ляжет подобный заказ, справляться с ним я буду неделю, а то и больше.

Хильда обеспокоенно смотрела на нас сверху вниз, вообще плохо понимая, о чём идёт речь.

— Ну так отложи большую часть, — фыркнула я, не видя никакой проблемы в том, от чего расстроился мистик. — Зачем тебе всё показывать? Хотя я плохо понимаю, как ты умудрился вскрыть сферу, но не можешь наварить скромную партию зелий.

— Я просто не на всё пригоден, — засмущался Вакеф. — Снятие заклятий мне всегда хорошо давалось, лечение. А вот с созиданием — напряжёнка.

— А здесь, я подозреваю, ничего больше и не требуется? — спросила я, желая узнать, действительно ли в деревне так много искушённых магическими плюшками. Я родилась далеко отсюда, в наших краях в принципе магов не водилось, может, здесь так же? Степь не даёт рождаться существам со способностями. У меня до сих пор в голове не укладывалось, как место рождения может влиять на шанс получить магические способности? Но это было не только моей загадкой, привязка мага к месту рождения — тайна для всего мира.

— Ну да, — пожал плечами Вакеф. — Вылечить да защитить, большего и не нужно. Это у вас в Империи изобилие. Было бы денег достаточно.

— Не пойму, это ты меня так к совести хочешь воззвать? — я склонила голову набок и улыбнулась. — Не получится. Я сама горя хлебнула к куда более младшем возрасте, чем она, — кивнула на смиренно стоящую Хильду. — Да и сейчас продолжаю разгребать. Дар не избавляет от проблем, хоть и в некотором смысле облегчает жизнь.

— Думаю, все тебя услышали, — мистик, приободрившись, поднялся и навис надо мной, разглядывая сверху вниз. — И всё же спасибо за то, что помогла с амулетами, мне перераспределение Силы тяжело даётся.

— Твой сосуд пуст, — констатировала я. — Даже странно, почему ты не восстановился за это время.

— Он всегда пуст, моё тело не аккумулирует Силу, и лишь перераспределяет. Напрямую. А сосуд появился как побочный продукт: я рос, и он вместе со мной, не смог впустить в себя Силу. Такой вот парадокс.

— Вы не могли бы мне уделить немного внимания? — не сдержалась Хильда, и мы с мистиком разом посмотрели на неё. Сегодня девушка выглядела взволнованной. Видно было, что даже косу она заплетала в спешке: то там, то здесь, торчали неаккуратные, топорщащиеся светлые волоски.

— Действительно, — встрепенулся Вакеф, пора бы уже поговорить о главном. — Пойдёмте, усажу вас на кухне, а сам пойду умоюсь. Я бы не отказался от чашечки чего-нибудь горячего.

Хильда по-хозяйски прошествовала первая, на ходу цепляя чайник. Я осталась сидеть на ненадёжном, колченогом табурете за обшарпанным столом в то время, как дочь купца деловито набирала воду в посудину. Чуть позже она схватилась за розжиг, но не успела: я бросила в печь разрывной кристалл, и огонёк после оглушительного хлопка весело заплясал на дровах.

Надо отдать должное реакции Хильды — она не повела и бровью.

— Когда тебя в монастырь отправляют? Отец уже сказал точный срок? — поинтересовалась я, зная, что девушку этот вопрос беспокоит больше всего.

— На следующий день после моего совершеннолетия, — печально отозвалась дочь купца. Я заметила, как мелко затряслись кончики её пальцев. Видимо, для той личности, которая сейчас управляла материальным телом, участь казалась самым страшным наказанием.

— А точнее? Я ведь не провидица, чтобы точно рассчитать время до дня твоего рождения, — формулировка Хильды была слишком расплывчатой, чтобы я смогла понять, ограничено у нас время или нет. Вакеф сегодня ночью обмолвился, что и сам не знает, когда батюшке девицы взбредёт в голову отослать дочь: сроки плавали, но неизменным было лишь желание купца подарить дочери новую жизнь, которой не желали трое из четырёх. И лишь одна была согласна.

— У нас есть семь дней, чтобы подготовиться, к новолунию отец приказал слугам подготовить всё необходимое к дальней дороге.

— А сколько ехать?

— Почти полный ход луны. Монастырь находится глубоко в степи, они постарались хорошо спрятаться от посторонних глаз.

— Ясно-понятно, — я уставилась на огонь, обдумывая, как поступить. Попытаться вытащить из Хильды лишних персон сейчас, или попозже? Руки продолжали чесаться, жажда действий разъедала изнутри словно кислота.

— Хильда, насколько я поняла, батюшка у тебя строгий. Может, не будем его гневить, а сделаем вид, будто ты уехала?

— Я уже ничего не знаю, — знакомая, устало опустилась на табуретку, глядя в прострацию. — Если он меня поймает…

— То что? Не убьёт же родную дочь?

— Убить не убьёт, но для неё последствия будут печальны, — присоединился к разговору вернувшийся мистик. — Я же тебе рассказывал, как он её в подвале на два месяца запер, когда Хильда неумышленно сорвала сделку? Да и в предгорных лесах скрыться гораздо проще, чем в степи, учитывай и это тоже.

— Ладно, — согласилась я. — У них есть в доме магики? Меня не увидят?

— Из всей деревни тебя узрят только человека четыре. Один — местный дурачок, несущий чушь, двое — ополоумевшие старухи, свихнувшиеся на почве недоразвитого Дара. Последний — гончар, но он обычно день и ночь торчит в мастерской, создавая шедевры. Поэтому передвигаться можешь свободно, но с некоторой осторожностью. Договорились?

Я кивнула. И всё же хорошо, что увидеть меня могут не все. Неожиданно для себя я зевнула, захотелось спать. Очень странно.

— Я забыл предупредить, — сказал Вакеф. — Рядом с Хильдой ты можешь уснуть. У неё сильно выражена линия успокоения, поэтому будь начеку.

— Хорошо, что предупредил, — я встрепенулась, отгоняя от себя сонный морок. — Уже начала удивляться, почему так происходит. Оказывается, это всё она.

Чайник закипел, пуская из носика стремительную струю пара. Девушка поднялась и заботливо заварила себе и шаману по кружке какой-то травяной бурды. Из вежливости и мне предложила, да только зачем? Я, не став раздувать ситуацию, вежливо отказалась. Будь у меня тело, с удовольствием бы напихала туда съестного, и побольше.

— Значит, теперь я могу вас отпустить, — улыбнулся Вакеф. — Уверен, Ри, тебе хватит благоразумия не подставлять мою любимую девочку, — мистик по-отечески потрепал дочь купца по макушке. Хильда покраснела и потупила взгляд в пол. А я подумала о том, что нам обеим очень повезло по жизни. Рядом с нами в нужный момент и в нужное время оказались достойные люди, не чета всем остальным шакалам.

Глава 9. Воссоединение

С момента моего освобождения прошло три дня. За это время я успела перезнакомиться со всеми четырьмя личностями, заключенными в одном теле. Та персона, что была покорна воле отца, шла на контакт плохо, периодически на меня шипела, но, в основном, просто игнорировала. Я всё никак не могла с ней договориться, нащупать ту болевую точку, через которую хоть как-то получится повлиять на девушку. Кажется, эта сущность точно останется за бортом материального тела. А там пусть как хочет, так и выкручивается.

Меня не отпускало желание приобрести материальную оболочку и для себя, но чуть позже. Думаю, надо будет сначала явиться пред светлые очи инквизиторш. Да не просто так, а с вопросом: какого черта? Подозреваю, они знают способы раздобыть тело для скитающейся Сущности. Если нет — тогда мне открыты все библиотеки мира нашего. И миров чужих.

Периодически я выходила в подпространство, на перекрёсток. Но двигаться там не могла в полной мере: меня со страшной силой тянуло к порталам в чужие реальности. Я боялась того, что не смогу вернуться. Если нет сил на сопротивление — нечего там и находиться.

Мы с Хильдой не выходили за пределы двора её отца. С горем пополам мы выучили с ней заклинание для создания фантома. Это была не её магия — направлять Силу моей знакомой было сложно. Первым плодом её успехов стала карлица на коротеньких ножках, смутно напоминающая девушку. Я едва сдержала смех, а вот Хильда по-настоящему расстроилась. После та личность, с которой мы разучили заклинания, перестала со мной разговаривать, видимо, обидевшись за свою неудачу, и я взяла в оборот другую.

Следующая девица оказалась более сообразительной: да, в самый первый раз у неё получилось малоприятное чудовище, похожее на демона подземного царства с шикарной гривой золотых волос. Передвигалось оно полулёжа, невообразимым для человека способом. Знакомая сначала испугалась, а потом стала заинтересованно рассматривать творение рук своих, пока я не уничтожила двойника.

Хильда немного опечалилась, но тут же вновь стала плести чары. Вторая попытка была успешнее первой: нам явилось нечто, отдалённо напоминающее исходник. Но не то. Когда я второй раз уничтожила фантома, Хильда вскинулась с обидой в голосе:

— На этот раз что не так? Она ведь вполне могла бы существовать!

— Как называется заклинание, напомни? — вопросом на вопрос ответила я.

— «Фантом», — ничуть не смутившись, ответила девушка.

— А что значит слово «фантом»?

— Призрачный двойник, но ведь нам не ну…

— С призрачной стороной ты справилась прекрасно, а вот с двойником — нет. Пока у тебя не получится создать копию, которую не отличить от оригинала, считай, заклинание тебе ещё не далось. Я не могу работать с браком.

— Как скажешь, — уныло сказала собеседница и пошла прочь из уединённой части сада, где мы с ней упражнялись.

— Ты куда? — я поспешила догнать Хильду. Оставлять девушку наедине с обидой не очень удачная идея.

— Пойду схожу на пустырь за деревней. Там я смогу сосредоточиться, в саду очень сильно мучают воспоминания, всякое в голову лезет… Мешает.

— Там часто люди ходят? — Хильда пожала плечами. — Тогда я с тобой.

— Давай поспешим, нянюшке скажу, что пошла гулять, она волноваться будет. Совсем скоро мне придётся отдать тело.

— А вдруг за это время что-нибудь и получится?

Мне хотелось верить в то, что эта персона достигнет результата. Вдруг? И от одной Хильды считай, мы сегодня уже избавимся. А завтра ещё от двух.

Полчаса мучений и ещё три неудачные попытки. Сосуд Силы в девушке пустел, но с каждым разом заклинание получалось у неё лучше и лучше. Страшно подумать, какой в ней скрыт потенциал, если уже пятая болванка почти соответствует требованиям. Мне, чтобы усвоить «Фантома» понадобилось около двух недель упорных тренировок, при том, что я уже работала с магией!

Темнело. Губы Хильды упорно шептали длинную, заученную вязь заклинания. Я созерцала, как с сосуда девушки медленно вытекала Сила, трансформируясь в женский силуэт. Слой за слоем проявлялись детали: платье, причёска, пальцы на руках, формировались черты лица…

Получилось! Поглощённая созерцанием новоиспечённого двойника, я не заметила, как высушенная изнуряющей магией девушка устало опустилась на холодную осеннюю землю.

Фантом стоял, не понимая, что от него хотят. Я быстро накрыла Хильду силовым куполом и бросила в призрачную копию разрывной ледяной кристалл. После того, как иллюзию разметало на куски, я нырнула в подпространство вслед за «трупом».

Около часа я сосредоточенно собирала части тела фантома воедино, магией заставляя прирастать одну часть тела к другой. В определённый момент я даже позабыла про Хильду, но… Когда голова иллюзии наконец оказалась на месте, я поняла: чего-то не хватает.

Взяв под белы рученьки осознающего себя двойника, потянула его в мой, материальный мир, к Хильде. И запоздало поняла, насколько мы просчитались.

Вокруг дочери купца уже собралась толпа. Надо ли говорить, что сама моя подопечная уже пришла в сознание и сидела, испуганно оглядывая окруживших её людей. Верховодила нарастающим мракобесием нянюшка. Старица, плача и вопрошая у богов ответы, театрально заламывала руки. Наверняка кто-то послал уже за Вакефом. Вляпались, нечего сказать.

Силовой щит, который прекрасно держался всё это время, не впускал к ней посторонних, но и не выпускал Хильду. А тут ещё и я вытащила фантома. В отличие от меня, Магической Сущности, двойник был очень хорошо виден посторонним. И очень хорошо, что их внимание было приковано к несчастной.

Глупейшая ситуация. Я приказала фантому разогнаться и слиться с Хильдой, а сама убрала щит перед самым приближением двойника. Часть деревенских манёвр уловила, со страхом выдохнув, вторая часть не обратила внимания: слишком неожиданно иллюзия ворвалась в их пространство. Хильда, потревоженная вторжением, и вовсе потеряла сознание. Снова. Да почему же она такая слабая?

Я стояла в стороне, наблюдая, как один из крепких мужиков взял девицу на руки и понёс по направлению к деревне.

Глава 10. Пробуждение

И всё же одна бабка из многоликой толпы меня засекла. Наверное, она бы меня и не заметила, не топорщись хвост и ушки чужеродными объектами среди сборища порядочных людей.

— Кошка! Девочка-кошка! — закричала всклокоченная старуха, тыча в меня пальцем.

К моему удивлению, головы в мою сторону повернули лишь единицы. И, обнаружив пустое место, тут же пожали плечами и продолжили скорбный ход, сопровождающий обессиленную Хильду. Ближе к дому моей знакомой у врат купеческого дома обнаружился Вакеф, беседующий с отцом девушки: я прошла мимо него, кивнув в знак приветствия, залетела в спальню и принялась ждать. Больше ничего не требовалось.

Фокус либо удастся, либо нет. Получивший жизнь фантом или вытрясет из Хильды лишнюю личность, или останется бестолковым созданием, пятой персоной. Здесь уже ничего не поделать.

Ожидание затянулось. В дом зашёл всего один человек: детина, на руках пронёсший девчонку от пустыря до самых ворот. Купец его сухо поблагодарил, протянул добровольцу худой, но богато украшенный кошель и попросил удалиться. В комнате нас было четверо: отец Хильды, сама девушка, Вакеф и я. Пришлось забиться в угол, чтобы не мозолить глаза мистику: тот то и дело переводил взгляд на меня, порываясь что-то спросить. Он нервничал, но если батюшка Хильды вдруг нас разоблачит, боюсь, станет несладко. Поэтому мы ждали.

Я не различала по отдельности девушку и фантома: они будто слились воедино. Хорошим знаком было то, что её сосуд Силы начал деформироваться: словно амёба, он разделился на две части, соединённые пока ещё толстой перемычкой. Я впервые наблюдала подобное: было интересно, а ещё хотелось поговорить с Вакефом, рассказать ему, что вижу, как оцениваю… Но вместо этого пришлось помалкивать.

Купец постоянно что-то спрашивал, обеспокоенно скользя взглядом по дочери, находящейся в глубоком обмороке. Ему было не безразлично. Я это знала и так, дядька местами хоть и перегибал палку, но в основном своём отношении был очень добр к дочери.

На деревню опустилась ночь. Батюшка Хильды, отсидев первые полтора часа, пригласил Вакефа отужинать в его компании. Шаман вежливо отнекивался, но купец таки продавил свою линию, и на полчаса они оба удалились в столовую.

Я за ними не пошла, осталась с девушкой. Процесс шёл очень медленно и тяжело. Кое-где я даже различала трещины на сосудах Силы, которые постепенно затягивались. Всё происходило так, будто тело Хильды не хотело отпускать ни одну из сущностей. Но это сделать придётся для блага самой же моей подопечной, мерно дышащей и не реагирующей ни на один звук.

Обеспокоенно делясь предположениями, в комнату вошли Вакеф и купец. Я сочувствовала мистику: трудно притворяться идиотом, когда знаешь, что происходит. Шаман клятвенно заверял хмурого батюшку, мол, переутомилась девица, а тот ему не верил: это от какого такого переутомления можно впасть в столь длительный обморок?

Я бы могла с полной уверенностью заявить, что Хильде вовсе не нужен сон, но я и сама находилась в бессознательном состоянии, когда мой многострадальный фантом приобрёл жизнь. И умер за меня там, в рабочем посёлке под пристальными взглядами инквизиторш. Ну и сволочи же они. Ничего, я ещё успею поквитаться.

— Ты останешься здесь? — спросил купец, потирая налившиеся свинцом от усталости веки.

Я батюшку Хильды очень хорошо понимала: вставал он неприлично рано, за час до рассвета, поэтому отдыхать уходил, в основном, уже с заходом солнца. Полночь уже миновала, началась вторая половина тёмного времени суток, а он был ещё на ногах.

— Я дождусь момента, когда она придёт в себя. — Вакеф для уверенности похлопал перетянутый рогожей короб со склянками. — Если ей вдруг понадобится помощь, я буду рядом.

Ещё немного времени купец постоял в дверях, видимо, решая, стоит ли оставлять мистика наедине со своей дочерью. И всё же здравый смысл перевесил.

— Хорошо, только дверь не прикрывай, — медленно проговорил батюшка и грузными шагами двинулся в сторону своей спальни.

Трансформация почти завершилась: два сосуда Силы сейчас едва держала вместе тонкая трубка. Я наконец приблизилась к Вакефу.

— Молчи, — предупредила его. — Нянюшка слушает. Хильда с минуты на минуту придёт в себя. Если на то пойдёт, мне придётся на некоторое время исчезнуть, чтобы поймать фантома.

Мистик кивнул, слегка шевельнув губами.

— Молчи. Хорошо всё будет. Глядишь, второй и третий разы пройдут легче.

Шаман в ответ на мои слова сжал кулаки. Видимо, он вовсе не ожидал, что «лечение» будет идти в несколько этапов.

— А как ты хотел? — Я всеми силами давила в себе мысли, что что-то может пойти не так, как задумано. Это будет провалом всего. Хильда не сможет сбежать, не сможет нормально жить. А даже если и побег удастся, времени на поиск лекаря и её пристройку уйдёт тьма, как и денег… — Вакеф, мы вытаскиваем только самую первую. Тоже не ожидала, что Хильда так отреагирует. Знала бы, попросила тебя подстраховать.

Вакеф махнул рукой и устало уткнулся лицом в собственные ладони, растирая лицо, виски, шею. Я смотрела на мистика и думала о том, что надо будет ему оставить на память хоть какой-нибудь подарок. Редко встречаются такие добрые, бескорыстные люди, а маги — и того реже.

Внезапно я почувствовала, как дико начало клонить в сон. Вовремя обратила на это внимание, встрепенулась. Хороший знак, значит, Хильда вот-вот проснётся. Словно в подтверждение моих мыслей с покоящегося тела отделилась призрачная поначалу оболочка фантома. Словно на рефлексах, иллюзия поднялась и села на край кровати, заинтересованным взглядом щупая меня и Вакефа.

— Добро пожаловать в автономность, — улыбнулась я. — Ты которая?

Фантом поджал губы и оглянулся. Увидел мерно спящее тело, затем внимательно осмотрел свою оболочку, видимую людям, но тем не менее, сотканную только из магии.

— Я… теперь одна здесь? — Её указательный палец упёрся в грудь собственную грудь.

— Да, ты теперь полноправная владелица этого тела, — подтвердила я. — Только у тебя ограниченные возможности, увы. Будешь пока прятаться в подпространстве, чтобы батюшка с ума от такого количества дочерей не сошёл. — На глазах иллюзии заблестели слёзы, губы сжались, образуя бледно-розовую полоску. — Так ты которая?

— Я та, которая была готова уехать в монастырь, мерзкая ты кошка. Ты разрушила мои мечты! — Фантом хотел на меня наброситься, но пальцы её лишь прошлись по воздуху.

— Значит, будешь Второй, — нарекла фантома я. — Ничего ты мне не сделаешь. И давай, не шуми. Пойдем со мной, всё расскажу. — На этот раз я сама схватила за тонкое запястье оживший морок, причём весьма успешно, и утащила в подпространство.

Хильда, очутившись в сером безграничном Ничто, лихорадочно смотрела по сторонам, ища ориентир.

— Где я?

— Как тебе сказать… Суть подпространства не объяснить в двух словах.

— А ты постарайся, — требовательно дёрнула ножкой дочь купца. Она, конечно, хотела топнуть, но пола здесь не было.

— Это промежуточная зона между перекрёстком чужих миров и нашим миром. А ещё это безграничный колодец материи и силы.

— Тогда почему здесь никого нет? Наверняка в этот момент здесь находятся ещё и другие маги? — задала Хильда вполне резонный вопрос, чем меня на секунду обескуражила.

Я ждала, что она спросит о том, что ей делать дальше, как использовать подпространство, как взглянуть на другие миры… Но не про магов нашего мира, никак.

— Мы скрыты от них, они — от нас. Тут ничего не поделаешь. Да и не каждый может здесь задержаться, обычно они выходят сразу на перекрёсток, там уже вполне можно отыскать кого-нибудь.

— Понятно. А ты покажешь мне другие миры?

— Там опасно. Но, думаю, в некоторые тебе будет очень интересно заглянуть.

— Спасибо, — иллюзия явно смутилась, выражая благодарность. — Но ведь я потом смогу уехать в монастырь на служение?

Я немного задумалась. А почему бы и нет? Её как раз можно будет оставить отцу — в таком случае мы с остальными избежим погони и каких-либо поисков. Спокойно доберемся до Мей-Йильи, а там уже через Ильдуса я смогу дать о себе весточку. Ну и, подозреваю, сокрытый от посторонних глаз филиал инквизиции станет для нас первым комфортным перевалочным пунктом.

— Если ты так хочешь в монастырь, то обязательно туда попадёшь. Но, сдаётся мне, вечное жречество тебя разочарует.

— Почему? — повела бровью Хильда.

— Потому что у тебя совершенно другой потенциал. Я пока понятия не имею, куда его пристроить и как, но уверена: путь рано или поздно найдётся. Так же я считаю, что запрещать тебе монастырь никто не имеет права. Хочешь — езжай. И батюшка будет рад, и ты свои желания полностью осознаешь.

Иллюзия кивнула.

— Всё, Вторая, мне пора. Похоже, Хильда уже пришла в себя.

— Так, а что мне здесь делать? — наконец до ожившего морока дошло. Я еле сдержала улыбку.

— Это же концентрат энергии и материи. Подпространство интересный инструмент. Научись с ним работать, и тебе откроются самые простые вещи в новом свете. Для начала попробуй создать себе диван.

— А заклинания?

— Они здесь не работают. Прочувствуй место, где ты находишься. А я пошла, — подмигнула недоумевающей Второй и вернулась в комнату.

Подоспела я как раз к пробуждению материального тела Хильды.

Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза.

— У нас получилось? — сразу же спросила она.

— Ты та, которая пускала фантома? — Кивок. — Запускай второго. Мы должны вывести вас всех до рассвета.

Глава 11. Приготовления

Вакеф с некоторым недоверием уставился на меня.

— Ты уверена? — полушёпотом прошипел он. — Она ведь чуть не умерла!

— Не умерла же, — пожала плечами я. — И у меня есть все основания полагать, что следующие два раза пройдут более мягко.

— С ума сошла, кошка… — вздохнул мистик и обратился к Хильде: — Ладно, если ты в состоянии, выпускай второго фантома.

— Пусть выведет его в сад, — сама я просочилась сквозь стену и встала за окном, ожидая, когда следующая иллюзия созреет, чтобы пойти под нож.

Среди аккуратно подстриженных деревьев и кустарников царил ночной холод. Вечнозелёные растения тронул иней первых заморозков, трава на газоне была покрыта тонкими кристаллами замёрзшей воды. Звёзды добавляли холода общей атмосфере.

Фантом выпрыгнул через окно и сразу же получил разрывной кристалл в грудь. Части жертвы растаяли в воздухе, переходя в подпространство.

Я нырнула вслед за «трупом».

— Надо же, как ты быстро, — улыбнулась Вторая. — А я тебе уже диван приготовила.

Под моей пятой точкой возникла мягкая поверхность. И вправду… Диван.

— Спасибо, конечно, но собирать тебе подругу мне сподручнее стоя.

— Как хочешь, — улыбнулась Вторая. — Ты даже не порадуешься моим успехам?

— Ты плоть от плоти подпространства. Но да, я рада, что у тебя получилась. А теперь извини, пожалуйста, не отвлекай меня. Нужно успеть собрать тело.

Я принялась за сращивание и лечение пазла. Ледяные кристаллы, как, впрочем, и огненные, сильно калечили плоть иллюзий. Можно было бы, конечно, попробовать убить фантом каким-нибудь более аккуратным инструментом, но я подозревала, что ключ к подобному чуду — воспроизведению новой личности — лежит полностью в плоскости энергии и материи подпространства. Создано — убито — оживлено одним и тем же инструментом. А я ничего кроме двух видов кристаллов напрямую доставать отсюда в свой мир и не умела. Думаю, это временно.

К рассвету мы всё же справились. Нянюшка, дежурившая в нескольких шагах от двери, как оказалось, забылась богатырским сном, как только скрылся в своих покоях купец. Нам никто не мешал, и никто не подслушивал. Все три фантома развлекались в подпространстве, сообща создавая шикарный замок. Оказывается, если убрать основной конфликт их интересов — одно тело на всех, барышни прекрасно ладят между собой.

В материальной оболочке оказалась самая адекватная, спокойная и талантливая персона, чему я была несказанно рада. Теперь дело за малым: собрать немного вещей и сбежать из посёлка к чёртовой бабушке. Задача была даже легче, чем предполагалось: в кладовых уже лежало всё необходимое. Оставалось лишь понемногу вытаскать жизненно важную мелочёвку.

Много нам не требовалось: смена одежды, продукты на пять дней пути — в случае, если придётся идти пешком, сума с овсом для лошади, курдюк с питьевой водой, пара небольших ножей, щедро сдобренных ядом, которые можно прятать под одеждой, ну, и деньги. Много золота Хильды в один голос брать отказались, считая, что обворовывают собственного отца. Сошлись на пяти сотнях золотом: и батюшка не заметит, и на несколько месяцев скромной жизни хватит с головой. Ещё Хильда припрятала памятных безделушек, доставшихся от матери: один перстень, два колечка поскромнее, резной медальон из слоновой кости и свой детский браслет на ножку, с колокольчиками. Не теряя времени, пока Хильда дрыхла, по ночам я зачаровала носители. На всякий случай — меня об этом не просили ни Вакеф, ни девушка. Динамическая защита ей не помешает, пусть и та, о которой она пока знать не может.

Три последних дня до совершеннолетия Хильды мы провели в тренировках: пока фантомы оттачивали мастерство владения энергией в подпространстве, Первая осваивала азы простейшей магии защиты. Всякую викканскую благостную дичь она и без меня применять научится, ей сейчас не резон быть слабой в обществе, да и лёгкую дорогу нам никто не обещал.

Медленно и незаметно приблизился день запланированного побега. Вечером Хильда мучилась бессонницей, и мы по очереди со Второй, Третьей и Четвёртой успокаивали её. Как ни странно, иллюзии за короткое время приняли своё положение, осознали себя и остались вполне довольны тем, что их мало беспокоили материальные переживания. К перекрёстку миров они так и не вырвались — я строго запретила до побега пропадать в чужих локациях.

Девушка ворочалась и переживала, поэтому уснула только за полночь под мой мерный бубнёж очередной красивой легенды. Я ждала рассвета, наверное, не меньше самой Хильды. Мне кровь из носа нужно было отыскать останки своего тела, хотя бы кусок хвоста. Там, на хитрое заклинание была припрятана моя шкатулка, с потерей которой я никак не могла смириться всё это время.

Занялся рассвет. Ярко-оранжевый край солнца разогнал предутренние сумерки. В доме началась возня. Я без необходимости обычно не выходила за границы комнаты Хильды, но уж слишком громко где-то в глубине дома гремела посуда. Бросив быстрый взгляд на крепко спящую девушку, я, игнорируя стены и «человеческие» ходы, в несколько шагов оказалась в рабочей зоне.

Нянюшка хлопотала вместе с кухарками, которых я в лицо никогда не видела: наверное, они с рассветом пришли, чтобы помочь организовать праздничный обед по случаю знаменательной даты. Сама Хильда не знала, будет ли батюшка устраивать званые посиделки или, как обычно, ограничится скупыми поздравлениями и бесполезной безделушкой. Судя по количеству продуктов, которые повытаскивали из погреба, пирушка намечалась человек на сорок.

Немного посмотрела на всё это изобилие вкупе с весёлой вознёй, вздохнула и удалилась. У меня в детстве даже десятой части этих благ не было. Почему-то именно сейчас стало обидно за себя, да и за Мелоди с Аланой тоже. Сестричкам хоть и досталось унижений поменьше моего, но жизнь с родителями впроголодь была одна на всех. В комнату Хильды возвращаться не хотелось: нахлынули воспоминания, то и дело я слышала за собой звуки еле сдерживаемых всхлипов. Если сейчас я случайно разбужу девушку своей так и не начавшейся истерикой, придется отвечать на неудобные вопросы.

Возле двора уже красовался фаэтон. Красивый экипаж с резными бортами и кованым декором ещё сильнее меня расстроил. Батюшка так трепетно заботился о Хильде… Это был самый дорогой и комфортный транспорт, имевшийся у купца. Сундуки с вещами пока укладывать не начали, но конюхи уже суетились вокруг двойки крепких, выносливых меринов в стойле, вычищая от несуществующей грязи и без того лоснящиеся шкуры скакунов.

Что же, думаю, пора будить мою спящую подругу. Всё очень красиво, нарядно и с заботой, но пора отсюда уматывать.

Глава 12. Побег

Купец веселился громче всех. Подоплёка была мистическая: Хильда своим пожизненным служением должна была очистить род, поднять его в глазах богов, принести удачу в делах и прочие не вполне вменяемые вещи. Интересно, если дочь — его единственный ребенок, начерта батюшке очищать род? У него в запасе осталось хорошо если лет тридцать активной жизни, он собирается ещё детей заделать?

Деревенские вели себя сначала очень сдержанно. Купец почти всегда держался особняком, поэтому многие из жителей чувствовали себя не в своей тарелке. Но после третьего тоста атмосфера разрядилась: в сторону именинницы понеслись пожелания любви и смирения, близости с богами и лёгкой службы. Первая Хильда, сидевшая во главе стола, смущённо улыбалась.

Вакеф находился в числе приглашённых. Как я заметила, вино он пригубил лишь из вежливости, обеспокоенно осматривая гостей: среди них был и видящий магию гончар, которого Хильда пожелала приблизить к себе. Ломая стеснение, она предложила ему кубок королевского размера и сама следила за тем, чтобы вино в его бокале не заканчивалось. В удобный момент она бросила ему в питьё пару дурманящих кристаллов, созданных Вакефом. Мистик умолял не переборщить с дозировкой: подобных фокусов он почему-то очень боялся. К моменту планируемого ухода гончар уже спал, облокотившись о край стола и видя волшебные сны. Добро.

В разгар пирушки Первую сменил фантом, и она растворилась в темноте позднего вечера. Я проследила за тем, чтобы Хильда незаметно скрылась, отводя глаза случайным прохожим. Простое заклинание, но пророю незаменимое. Теперь никто из жителей не скажет, что видел, как девушка шла по пустым улицам, кутаясь в теплый, подбитый мехом плащ. Проводя её до околицы, я оставила девушку ждать в роще, сама же вернулась на праздник, чтобы взять коня.

Пролетая мимо Вакефа, вручила ему в руки последний подарок — травяную куклу с запасом энергии. Вместилища Силы хватит ему года на три, а то и больше. Остаток последней ночи я только и делала, что стяжала всю энергию, которая находилась вокруг за неимением другого занятия. Надо же было хоть как-то отгонять от себя жгучее желание предстоящего путешествия.

Кажется, мистик так и не понял, что ему досталось. Я поцеловала его на прощание в щёку, поблагодарила за всё хорошее, что он сделал и, улыбаясь, удалилась к конюшне. Выбрала небольшого, коренастого мерина, по моим наблюдениям, самого выносливого и кроткого. Создала в опустевшем стойле правдоподобную иллюзию, которая будет радовать батюшку девушки ещё дня четыре по самым скромным моим прикидкам. За это время мы успеем далеко уйти. Вряд ли купец сильно расстроится, а если пошлёт кого-нибудь на розыски, Хильда успеет уже дойти до Мей-Йильи. Если же случится непредвиденная ситуация, и придётся идти пешком, у гостеприимного Ильдуса мы окажемся дня через три.

Шум праздника остался далеко позади. Хильда уже ждала меня на окраине деревни. Руки девушки подрагивали, но не от холода: осень хоть уже и наступила, но заморозка сегодня не было, наоборот, погода сменилась на ласковый тёплый ветер, пришедший с юга.

— Ну что, девочки, пойдёмте, скрываться смысла больше нет.

Из подпространства проявились Третья и Четвёртая, как слоны довольные тем, что им наконец-то можно без опасения передвигаться по земле. Как не строй великолепные хоромы в великой пустоте, все равно тянет к обыденности, к живому, дышащему миру.

Мы двинулись в путь. Первая, материальная Хильда — верхом, а мы с остальными просто плыли над поверхностью земли. Я в который раз порадовалась, что имею эфемерное тело: ему неведома усталость.

— Рийзе, а почему ты себя до сих пор не проявила для остальных? — немного стесняясь, спросила Третья.

— Зачем? — я не поняла вопроса. — Да и для кого — для остальных? Для жителей вашей деревни? Боюсь, велика вероятность, что меня захотят сжечь на костре.

— Нет, я не их имела в виду, — замахала на меня руками иллюзия. — Для тех, с кем ты дружила раньше. Неужели тебе не хочется дать о себе весточку? Сказать, что ты жива, что ты здесь?

— Нет.

Если и кому хотелось дать знать о себе, так только Мелоди. Но ведь она не удержится и расскажет всё как на духу инквизиторшам. А это чревато тем, что меня заберут, не дав выполнить обещаний, данных Вакефу. Сейчас лучше помалкивать, хоть и разрывает желание найти на перекрёстке миров Андроктонуса, и дать знать через него. Чем проще сделать шаг, тем труднее себя сдерживать. Меня останавливало лишь то, что я уже сделала достаточно глупостей, боюсь, эта мне так просто с рук не сойдет. И троицу Хильд бросать я тоже не имею права.

Наверное, слишком долго я молчала, глядя перед собой. Все три девушки выжидательно уставились на меня, ожидая пояснений. Конечно же, выворачивать свои замыслы я им не стала.

— Сейчас не время появляться там, где меня уже похоронили, — коротко сказала я. — Для начала мне нужно пристроить вас в добрые руки. Подозреваю, нам придётся некоторое время провести в столице Империи, Малуме. Пока меня никто не ищет, я могу сосредоточиться на цели.

— Но ведь тебя не могут обязать бросить всё и бежать выполнять свои прихоти? — спросила Первая.

Какие они всё-таки наивные. Тяжело им будет в этом мире, жаль, конечно. Но, возможно, девушки окажутся приспособленными: набьют себе четыре десятка болезненных шишек на лбу и станут в разы хитрее.

— Инквизиция от меня уже не отстанет. Есть у меня тело или нет, я теперь почти безраздельно принадлежу им. Видела бы ты, на что способны мои наставницы. Хотя… Я и сама видела далеко не всё.

— Они могущественны? — вступила в разговор Четвёртая.

— Очень, — подтвердила я. — При всем том, что они такие же пешки в чужой игре, как и я, вынужденные подчиняться чужой воле.

— Я бы хотела к ним под крыло, — мечтательно сказала Третья. — К ним сложно попасть?

— Ты даже близко не знаешь, насколько мерзкие эти люди, — отрезала я. Перед глазами сразу же встала пыточная камера, и профессор Юнг, ныне убирающий навоз за свиньями на бескрайних просторах инквизиторского снабжения. Он был жесток, и, вдобавок ко всему глубоко неправ в своих умозаключениях. Грёбаное чудовище.

— У них есть власть, — не сдавалась Третья.

— Получить власть не такая уж и сложная задача, — огрызнулась я. — Вот только зачем она тебе, когда ты сама из себя ничего не представляешь? Ни опыта, ни знаний, ни каких-нибудь железных ориентиров по жизни. Власть — не самоцель, а средство достижения.

— Тебе легко говорить, — вздохнула Четвертая. Видимо, она была такого же мнения, как и Третья. — А нам страшно. Поэтому мы стремимся под чужое покровительство.

— Логично, но не совсем правильно, — резюмировала я признание иллюзий. — Каков шанс попасть под чужое влияние, которое пойдёт только во вред? Инквизиция постоянно отправляет младших в качестве пушечного мяса. Беспомощных и глупых. Таких, как вы или я. Вы можете быть со мной не согласны, но я придерживаюсь мнения, что молодняк надо оберегать, они — основа будущего процветания, а эти ублюдки устраивают гонки на выживание.

— Но ведь ты же сама ушла в школу? Насколько я поняла по твоим рассказам, твоё учебное заведение ничем не отличается от службы в инквизиции, каждый год вас стравливают друг с другом.

— Да, — неохотно согласилась я. — Но и попала я туда не от большого ума. Мне нужны были знания, остальное меня мало волновало. На момент поступления я могла разорвать человека одними когтями и зубами, если вставал вопрос защиты себя. Поэтому было не так страшно. С одной стороны, я считаю поступление ошибкой. С другой — такой базы боевой магии нигде в Империи больше не преподают. Уверена: мирное время будет не всегда, а когда случится хаос, я буду к нему готова. Ну, а что касается самого существования — даже когда за окном будет умиротворяющий пейзаж, я после школы уже никогда не буду знать, что такое нужда.

— Тогда почему ты отговариваешь меня от службы в инквизиции, — нахмурилась Третья. — Ты сама выбрала путь силы, чем мы хуже?

— Вы не хуже, — поправила я неточную формулировку. — Вы — другие. Неужели так сложно понять? Почему Вакеф вам не вдолбил в голову, что основа викканства — это сеять вокруг добро и любовь. Не ощущаете такой потребности?

— Нет, — троица ответила хором.

— Я очень надеюсь, что дядюшка Вакеф ошибся, — выразила общую мысль Четвёртая. — Мне всегда хотелось подавлять именно силой, а не добром и любовью.

— Вы просто озлобились из-за обстоятельств. Но я учту, — решила я свернуть тему предназначения. — Когда мы доберёмся до Мей-Йильи, сможем день-другой побездельничать, просканирую вас на способности.

— Правда?! — встрепенулась Первая, которая в основном старалась помалкивать. Кажется, её эта тема волновала больше всего. — Ты обещаешь?

— Будто у меня есть выбор.

Первая зевнула, прикрывая рот ладонью. Под наш разговор она медленно-медленно моргала.

— Хильда, как насчёт поспать?

— Не рано ли? — заробела Первая.

— Нет. Прежде всего нам нужно довезти тебя, полумёртвая от усталости ты никому не нужна. Слезай с коня, — приказала я.

Первая натянула поводья, останавливая живой транспорт, и спрыгнула на землю. Я попросила девчонок подождать, а сама свернула с тропы вглубь леса. Метрах в двухстах обнаружилась довольно просторная, заброшенная нора. Повезло нам сегодня.

Поднялась вверх, чтобы убедиться: погони нет, вокруг ни единой живой души за исключением пугливых мелких зверьков да птиц. Хищники, видимо, в своё время ушли — ведь мы находились всё ещё на территории, где могли бродить охотники из деревни моей подопечной.

Попросила Третью и Четвертую проводить Первую до логова, а сама принялась за коня: животное фыркало, упиралось, и не хотело сходить с дороги. Но рано или поздно нам бы это сделать пришлось.

Да что же такое? Мерин заржал, вставая на дыбы. Я сдалась и применила заклинание на послушание скотины: другого выхода пока видно не было. Зверь подчинился, и уже через минуты вся наша кучка сгрудилась вокруг заброшенного логова.

Иллюзии переняли поводья и пошли кормить коня, а я сначала хотела зажечь костёр. Потом плюнула на эту затею — кому он нафиг нужен? Натаскала кучу булыжников, поставила заградительный щит и пустила под него взрывной кристалл. Камни хорошенько прогрелись. Осталось перенести их в берлогу и переложить лапником: с этим я и остальные справились в считанные минуты.

Уставшая Первая без сил свалилась спать на дышащую теплом походную кровать. Немудрено: с самого утра она была на ногах.

Инквизиция, будто побитые псы, призвала ещё одну толпу своих коллег. Те, со свитками наперевес носились по окрестностям как угорелые, но в течение часа всё закончилось. Без ярких, красочных эффектов они ушли в портал и больше, как мне показалось по обрывкам фраз, не планировали сюда возвращаться.

В первый раз за несколько месяцев я увидела по-настоящему счастливого отца. Ума у меня хватило не спрашивать об очевидных вещах. Учитель Аарон, само его существование стояли родителям поперёк горла, наверняка батюшку и мать коробили слухи, гуляющие по деревне, но так и не нашедшие подтверждения. Теперь на месте небольшого домика с живой изгородью вместо забора красовалась глубокая воронка, а с плеч родителей свалился огромный камень.

Этим вечером я должна была в очередной раз прийти к мастеру Аарону за порцией знаний в обмен на уборку и без того опрятного жилища. Непривычно было находиться в своей комнате среди сестёр. Они смеялись и шептались, произошедшее с престарелым соседом их никак не задело, наоборот, это был повод для страшилок и нелепых догадок. В разговоре я не участвовала, переживая самую страшную потерю, замкнувшись в себе.

Дома в вечернее время не сиделось. Я встала с тюфяка, служившего мне постелью и, сказав Мелоди и Алане, что скоро вернусь, вышла из нашей комнаты. В спальне с шумом кувыркались родители: хмельные, весёлые, даже нам с сестрами сегодня мать принесла по большому медовому прянику от лавочника. Я искренне не понимала: неужели смерть человека может так обрадовать? Свою часть лакомства я разделила между сестрами: есть не хотелось.

Тихонько выскользнула из дома и побрела по сумеречной улице. Никто не заметит моего отсутствия. Вечер — прекрасное время для размышлений и для… поисков. Я заглядывала под каждый куст: хорошее зрение, доставшееся как особенность расы, позволяло передвигаться в темноте без затруднений, да ещё и бесшумно.

Серебряная застёжка-фибула от плаща мастера Аарона стала моим первым сокровищем. Нашла я её случайно: рубин, исполняющий роль глаза одной из змей, сверкнул отшлифованной гранью, привлекая моё внимание. Я извлекла застёжку из-под земли и любовно протёрла, хотя не помешало бы и хорошенько промыть. Пригодится. Хотя бы как память.

Отойдя на несколько шагов, я споткнулась о толстый кожаный край чего-то. Приглядевшись, поняла, что под слоем рыхлой земли, которую подняло вверх взрывом, может найтись много интересного. Тяжёлый, уцелевший фолиант лег в мои руки и мгновенно, будто живой, потеплел.

Когда-то учитель Аарон говорил, что древние книги имеют своё сознание. Этот талмуд с радостью откликнулся на ласку и силу живого.

Краем глаза я заметила движение. Уши ничего не уловили, однако боковое зрение тут же оповестило меня о том, что в кустах кто-то есть.

— Выходи, — беззлобно сказала я, хотя самой было очень страшно.

Мелькнула повязка, которую ещё недавно своими руками накладывал на разбитую голову мой батюшка.

— Вы??!

— Что это у тебя в руках? — тут же перешёл к делу непонятно откуда взявшийся инквизитор.

— Книга… — ответила я, понимая, к чему он клонит.

Инквизиция заглянула к учителю Аарону неспроста. Стрик явно от кого-то скрывался в нашей деревне, раз, будучи сильным магом, хоть и преклонного возраста, поселился в самом глухом краю Империи. Я подозревала это, но никогда не спрашивала соседа о его прошлой жизни. Изредка мне перепадали от него рассказы, больше похожие на легенды, но расценивать их как абсолютную правду я не могла.

— Зачем? — в таком же строгом тоне снова задал вопрос перебинтованный.

Меня охватило смятение. С одной стороны, рассказать правду я не могла, с другой — он сразу же разберёт ложь. Мастер Аарон не раз говорил, что в инквизиции дураков не держат. Я сделала то единственное, что мне оставалось — расплакалась. Мне это было нужно, я до сих пор не могла поверить, что учителя нет в живых, слёзы помогали принять этот факт, а заодно и убедить незваного гостя в искренности.

— Не говорите отцу… Мы так бедны… — сквозь всхлипы лепетала я. — Сестрёнкам на одежку… На сладости.

И он поверил. По крайней мере, сделал вид.

— Успокойся, — Инквизитор зачем-то присел на корточки, его глаза оказались на уровне моей груди, скрытой лишь полинялой, тонкой блузкой грязно-оранжевого цвета. — Обещаю, ничего не скажу. За сколько ты хотела её продать?

Ответа он не дождался, истерика душила меня, хотелось остановиться, но не представлялось возможным: будто кто-то открыл невидимый кран с неиссякаемым резервуаром слёз.

— Ну, Рийзе, хватит, — мягко попытался остановить меня гость. — Я даю за неё двадцать пять империалов, вряд ли кто-то оценит это дороже.

Три монеты номиналом в десять и пять империалов красовались у инквизитора на ладони. В тот же момент я почувствовала, что книга начала обжигать мне руки: она грелась слишком быстро, и я быстро отдала её инквизитору. Тот, едва почувствовав ненормальную реакцию, сорвал с себя плащ и завернул фолиант, а мне подмигнул и, отдав монеты, растворился во тьме.

Очень странно. Очень. Но двадцать пять империалов по меркам нашей деревни — неплохие деньги. Главное, не светить ими и припрятать подальше от любопытствующих. А сестрёнкам и вправду лучше купить красивой одёжки.

В маленькой, забытой богами деревне народ выживал, как мог. Нашу семью кормили огород и полумёртвая корова. Мы с сестрами молока, а уж тем паче сливочного масла и сметаны не видели: мать, сдаивала крохи и продавала парное молочко старикам. По три медяшки за литр. На эти средства в семью покупался хлеб, дешёвое растительное масло, изредка — мясо. Так было в лучшие дни.

Больше всех денег тратил отец, который когда-то работал лесорубом в артели, сейчас же окончательно озлобившийся и спившийся «хозяин». Он постоянно был раздражителен и гневлив, и зачастую ярость свою самозабвенно топил в дешёвом вине. Хуже всего в этой ситуации было то, что к спиртному понемногу пристрастилась и мать. Отец вечно корил её за то, что она нарожала «бракованный материал», нас, девчонок. Папа же мечтал о наследнике. Хотя, какой там наследник, с нашим положением у отца могли быть только обычные дети, каковыми мы с сёстрами и являлись.

Доставалось больше всего мне: сестёр ни мать, ни отец не трогали, считая, что в доме достаточно и одной помощницы, а у младших пусть будет беззаботное детство. Это меня вовсе не злило, наоборот, очень не хотелось, чтобы Мелоди и Алане досталась хотя бы доля того, чем меня угощали родители.

Рядом с колодцем я выкопала небольшую ямку и завернула туда свои сокровища. Две монетки по десять империалов остались надёжно присыпаны землёй возле ствола раскинувшегося пышными зонтиками болиголова. Фибула перекочевала в увесистый мешочек на моей груди с ароматными травами, отгоняющими хвори.

Завершив всё самое срочное, я тихонько пробралась в детскую. Родители спали: храп отца соседствовал с мирным сопением матери, вечерняя прогулка затянулась, и сестры тоже успели увидеть как минимум с десяток хороших снов.

Дни шли как во сне. Мои мысли вертелись вокруг учителя Аарона. Алана и Мелоди, как и всегда, наслаждались скудной на впечатления деревенской жизнью: то ходили ловить рыбу, то за сахарным тростником отправлялись на дальние чеки. Отец с матерью стали подозрительно спокойны и добродушны.

Но тот момент я действительно поверила, что жизнь не так уж уныла! Работу по дому я выполняла чуть ли не с песнями, в отсутствие соседа у меня появилось много свободного времени, и я с удовольствием проводила его с сёстрами. Но всё это оказалось лишь моей глупой, по-детски наивной фантазией.

Спустя неделю после происшествия к нашему дому пристал богатый караван. Всадники не выглядели уставшими, наоборот, по-доброму улыбались и были полны сил. Когда они остановились возле нашего колодца, один из них, наверняка проводник, соскочил с лошади и пошёл прямиком ко мне. Я сделала короткий поклон и поприветствовала странника, хотя думки копошились в совершенно другом направлении. Что может забыть в этой глуши такой богатый воз?

Ремесленников, славящихся искусными поделками, в деревне не водилось, максимум, что здесь можно было приобрести — немного еды в дорогу, да и сами путники выглядели так, будто бы не шли сутки напролёт по пыльной дороге много километров кряду, а только-только выехали из ворот крупного города. Всё логично, если бы не одно «но». До ближайшего поселения идти дней десять пешком, и в совсем другую сторону.

Навстречу путникам выбежал из дома отец, чуть позже появилась мать, видно, что она не далее как минуту назад копалась на грядках: руки и ноги, покрытые тонким заметным слоем пыли, вызвали у проводника кривую усмешку.

— Позови сестёр, — буркнул отец, едва перекинувшись парой слов с гостем.

Я послушно пошла в лес: Мелоди и Алана пошли за ягодами, и как обычно увлеклись процессом. Если бы не моё стойкое чутьё на этих двух шалопаек, искала бы я их очень долго. На нашей любимой поляне, где уже отплодоносила земляника, никого не было. Углубившись чуть дальше, я прошла к озеру, прятавшемуся глубоко в лесной чаще. Но дойти не успела — весёлый смех двух котят смог не различить разве что глухой.

— Мел, Алана, — крикнула сестрам я. — Родители зовут.

Смех утих, похоже, эти две чертовки решили спрятаться. Хотя, нет, пока я определялась, в какую сторону идти их искать, они сами явились передо мной. Первой я приметила Мелоди: её ушки с белыми кисточками и шестью точно такого же окраса по краям разрыва не могли не привлечь внимание. Следом потянулась младшая: уж её маскировке могли бы позавидовать самые дикие товарищи: пятнистая, с лоснящейся тёмной пушистой шёрсткой, Алана вырастет настоящей красавицей. Впрочем, как и Мелоди.

Не прошло и двадцати минут, как мы вернулись: всадники и пешие так и оставались на своих местах, а в воздухе висела напряжённость. Как только мать с отцом увидели нас, они разом как-то расслабились, вот только я никак не могла взять в толк, ладно — я, но зачем им понадобились Мел и Алана? Неужто среди караванщиков прячется жених или его отец?

Как только мы подошли, всё стало до боли прозрачно и ясно.

Четверо спустили стопы на землю и плотно окружили нас с сёстрами. Сильные руки одного из них ухватили меня за запястья, больно вывернув руки, от боли я закричала, стараясь оцарапать нежданного противника. Попытки провалились: враг был сильнее в разы. Сестёр тоже связали, а мне на шее застегнули подавитель, блокирующий даже простейшую бытовую магию, которой я владела.

Мы непонимающе уставились на своих родителей: отец негромко переговаривался с проводником, мать прятала взгляд и не желала на нас смотреть. В конце беседы гость вручил папе тугой мешочек: по виду там было около пятидесяти-шестидесяти монет. Я поняла: это конец. Нас продали. Или предали, но суть дела от этого не менялась. Похожие мысли вертелись в голове у Мел: она хмурила брови и, не отрывая взгляда, следила за родителями.

— Ри? — обратилась она ко мне в надежде, что я её как обычно успокою.

— Да, Мел.

Стоявшим за спиной караванщикам очень не понравилось, что мы с сестрой начали разговаривать друг с другом.

— Молчать! — раздался над ушками чей-то излишне экспрессивный ор.

Я почувствовала, что за путы, связывающие мои руки, кто-то навязчиво тянул, заставляя меня шагать к концу каравана. Следом, понурив головы, шли Алана и Мел.

Что же, родительская сделка удалась.

— Рийзе, просыпайся! Проснись, прошу! — истерические голоса Третьей и Четвёртой выдернули меня из болезненных сновидений. Чёртова виккантесса, опять я уснула, сама того не осознавая.

— Что случилось?

— Люди, — испуганно оповестила Четвёртая. — Их много и они при оружии. Идут сюда.

Ну что же, утро обещает быть интересным.

Глава 13. Добрый лес

Опять всё проспала! И всё же нужно быть начеку с Хильдой, так и очередную смерть пропустить можно.

В мгновение ока сбросила с себя морок призрачной ретроспективы, пришедшей через сон и огляделась по сторонам. Фантомы заметно нервничали.

— Спрячьтесь вместе с Первой, вас не должны видеть, — приказала я, надеясь, что берлога не является целью тех, кто решил сюда свернуть.

Третья и Четвёртая послушно скользнули внутрь берлоги. Я поспешила поставить силовой щит, чтобы гости «случайно» не раскрыли местоположение беглянок. Осталось спрятать коня. Фантомы, смекнув, что кто-то приближается, успели отвести мерина глубже в лес: издалека я разглядела чёрную гриву. Что же, красавчик, пора и тебя замаскировать. Изобретать новое не стала: сделала «Отвод глаз» и «Силовой щит». И копытное никуда не сбежит, и незванцы не увидят.

Разобравшись с «транспортом» вернулась назад, к берлоге. Гости были уже там. Пользуясь тем, что меня они увидеть не могли, не скрываясь, присмотрелась к пришедшим.

Десять бандитских рож, которые вполне могли бы служить лучшей страшилкой для нежных девиц, уставились на берлогу. Видимо, здесь они планировали что-то оставить. Или кого-то.

— Что делать будем? — озадаченно спросил один из пришедших, обращаясь ко всем остальным.

Кажется, другие члены группы тоже не знали. Щит не пропускал никого внутрь, а глухую полусферу из концентрированной Силы я могла поддерживать долго. Вариантов у гостей не было.

Как же мне не хватает моей шкатулки! Сейчас бы достала ухо, да напела атаману бросить всё и идти отсюда подальше. Почему всё так невовремя?

Я могла бы их убить, задать незванцам хорошую взбучку, но зачем? Эти люди виноваты лишь в том, что оказались в неположенном месте.

Думай, Рийзе, думай.

Пока я соображала, что же делать с пришельцами, было время разглядеть их поклажу. Пешие, они явились лишь с заплечными мешками.

— Командир, может, закопаем? — предложил один из шайки.

— А если дождь пойдёт?! Совсем мозгами тронулся? — накинулся старший. Он ничем не отличался от остальных, ни одёжей, ни внешностью, ни выражением лица. — Щавель, думай всегда прежде чем говорить.

— Ну да, ну да. Будем сидеть здесь, пока нас не пропустит? — с вызовом спросил второй.

— А ты ещё что-нибудь можешь предложить? — взвился предводитель. По набухшей на лбу, пульсирующей вене было видно, что вот-вот и от негодования его прорвёт на омерзительные поступки. Хотя, это заметила только я. — Ставьте лагерь, рано или поздно мы туда попадём. Или, дождёмся проводника, чтобы передать с рук на руки.

От последней фразы вся шайка негодующе ухнула, пришельцы начали перешёптываться.

— Первый раз такое… Дело совсем нечистое. Может, колдуна позовём?

— И что ты ему скажешь? Что мы краденое спрятать не можем? — главарь начал краснеть, понемногу выходя из себя. Остальные, видя состояние командира, притихли, боясь навлечь гнев старшего.

— Ну… Денег ему заплатим. В деревне есть. Вакефом звать, кажется.

— А если он проговорится? Убьём? Совсем кукуха поехала, без мага деревню оставить?

— Да я не это имел в виду… — начал отпираться от своих слов предложивший. — Мы его того… глаза ему завяжем, сюда приведем. Нечистое уберёт, да назад его.

— Я подумаю, — смягчился главарь. — Разбивайте лагерь. Сутки ждём. Если так и не сможем попасть внутрь, пойдёте за шаманом, была не была. Мне тоже не хочется нос к носу с проводником столкнуться. Подозреваю, это его же и происки.

Разбойничьи рожи немного расслабились. Поняв, что вопрос рано или поздно решится, начали медленно, нехотя, то и дело оглядываясь по сторонам, ставить лагерь.

Такого я не ожидала. Этимнехорошим людям во что бы то ни стало надо попасть в берлогу, я к такому была не готова. Как же быть с Хильдой? Утащить девчонку в подпространство я не могла: такое количество неуправляемой Силы может снести человечке крышу. Способ, конечно, есть, но очень затратный, и дающий гарантию пятьдесят на пятьдесят.

За фантомов-то я не переживала, за материальное воплощение девицы — да. Рисковать пока рано.

И что за проводник? Какой-то ужасный головорез? Почему целый десяток взрослых, сильных мужиков так опасается какого-то человека?

Надо выбираться поскорее, и нечего ждать ночи, у Первой есть и естественные потребности, которые нужно удовлетворить. Пробравшись под щитом и вынырнув в берлоге, в нескольких фразах обрисовала обстановку.

— Хильда, ты можешь как-нибудь повлиять на их усталость? Меня же ты в сон сваливаешь? — Первая ничего не ответила, вжалась в стенку норы, затряслась. — Чего молчишь? Не время впадать в ступор, уходить надо, — увещевала её я.

— Я… Я же это не специально делаю… — промямлила Первая, едва дыша.

— Пришло время сделать это нарочно, — присоединилась Четвёртая. — Я помню, как это получалось у меня. Без заклинаний и прочей чепухи. Я просто собирала усталость своего тела и переносила её на нянюшку.

— Не стыдно? — нахохлилась Третья, для которой это прозвучало настоящим откровением.

— Нет, я училась, — не стала признавать свою вину Третья. — В конце концов, эта техника может пригодиться. Попробуй, — подбодрила она.

— Но я не устала! Совершенно! — возмутилась Первая.

— Это не играет роли. Главный инструмент — твоё воображение.

— Ну… Хорошо. А мне обязательно видеть их? Они же меня заметят, — неуверенно продолжила искать проблемы Первая Хильда.

— Не высовывайся. Сиди здесь колдуй, — обрезала я. — Третья, Четвёртая, вы либо идите назад в подпространство, либо тоже не высовывайтесь. Давай, Хильда, жги.

Успокоившись, Первая закрыла глаза и напряглась. Я вышла из-под щита и начала пристально наблюдать за происходящим. На первый взгляд ничего не поменялось: шайка по-прежнему возилась, ставя лагерь. Спустя несколько минут движения мужиков стали какими-то ленивыми, медлительными, о чём я сразу же проинформировала Первую. Та устало улыбнулась и вновь погрузилась в ментальные труды.

Пришельцы развели костёр, поставили на огонь кашу. Подозреваю, после еды им как раз приспичит отдохнуть и увидеть полуденный сон. Оставят пару часовых, но и те вряд ли устоят под неумелым натиском Первой и сытым брюхом, тянущим прилечь.

Видя, как манипуляции Хильды оказывают хоть и медленное, но всё же влияние, я успокоилась. Не придётся никого убивать или калечить, если все они уснут, мы незаметно выскользнем из ловушки, которую сами себе же и поставили.

Всё шло донельзя хорошо, я расслабилась, но потом тут же встрепенулась: не может идти план так гладко, нужно быть готовой к неприятностям. Отобедав, члены шайки разбрелись кто куда, чтобы прикорнуть. Они настолько втянулись в вынужденную передышку, что не стали назначать дозорных.

Самым стойким оказался главарь: борясь с нахлынувшей сонливостью, он сомкнул глаза последним. Убедившись, что все как один разбойники провалились в цепкие объятия Морфея, я сняла силовой щит и вывела Хильду из берлоги. Никто даже не перевернулся, не почесался: мы хоть и старались отойти как можно незаметнее, но шум всё же создавали.

Отдалившись на более-менее безопасное расстояние, мы перевели дух. Выскользнули. Оставив Хильду рядом с Четвёртой, я и Третья пошли за конём. Не дело бросать транспорт на съедение медведям. Или волкам.

Мерин встретил нас радостным ржанием, лошадка не скрывала своих эмоций, оглашая сопутствующими звуками всю округу.

— Тише, скотина волосатая, — сквозь зубы цедила я, пытаясь утихомирить чересчур шумного мерина. — Нам надо тихо…

Транспорт увещеваний не понимал, упирался и не хотел идти по непроторенному пути.

Тварь оказалась на удивление прожорливой: за время своего одинокого пребывания конь обожрал всё, до чего мог дотянуться. А что не объел — благополучно вытоптал, его не остановило то, что трава была порядком пожухлой из-за частых ночных заморозков, скорее, наоборот, это обстоятельство будило в мерине желание ненасытность.

— Он сейчас всех перебудит, — с опаской оглядываясь по сторонам, сказала Четвертая.

Ну, спасибо, это я и так вижу. И отвод глаз здесь не поможет… Жаль, что далеко не все заклинания имеют силу, когда их произносит Магическая Сущность. Жаль-жаль. Но стоит поработать с тем, что есть.

— Бросай тупую скотину, — приказала я. — Пешком дойдём.

— Но… — хотела возразить Четвёртая, но мерин вновь заржал, оповещая всю округу. Та в сердцах махнула рукой и отпустила поводья. Глупая живность.

Мы вернулись к ожидающим нас Первой и Четвёртой.

— Где Коржик? — Хильда нахмурила брови.

— На вольном выпасе, — без капли сожаления сказала я. — Он не хотел идти. Ладно, поторопимся, нам ещё долго брести. На дорогу выходить не стоит, определённо.

Первая вздохнула, видимо, не ожидая, что ей придётся перебирать ножками. Обувь у неё была добротная, тёплая, на толстой подошве, да на верхнюю одежду батюшка не поскупился. Я не боялась за материальный носитель: Хильда была укутана получше некоторых столичных жителей.

— Кстати, как думаете, что за проводник, которого эти разбойничьи рожи боятся как ледяной воды?

Все трое повернули головы в мою сторону. Глаза каждой Хильды стали похожи на чайные блюдца.

— Что? — удивилась я. — Раз знаете, кто такой проводник, расскажите, нечего интриговать.

— А-а-а… Они проводника ждали?

— Шайка хотела оставить что-то в берлоге, да. И им очень не хотелось встречаться с неким проводником. Ну, так вы объясните, кто это?

— Сказки всё это, — скептически высказалась Третья по поводу ситуации.

— А вдруг нет? — нахмурилась Первая. — Что, если Проводник действительно существует? Не зря же они сюда пришли…

— Так вы мне расскажите, что за Проводник? — не выдержала я. — Начерта мистическому созданию материальные дары? Не думаю, что эти ребята принесли Проводнику что-то высокодуховное и мистическое, я бы почувствовала.

У всех трёх Хильд не нашлось доводов. Мы мерно двигались вдоль основной тропы, по-хорошему, либо завтра днём, либо ближе к вечеру мы окажемся в Мей-Йилье. Осталось только дойти.

Лес был наполнен звуками: под ногами хрустели сухие сучки и прочий мусор, пели птицы, особо упорные насекомые возились в траве, иногда по дереву или земле пробегали мелкие зверушки. Глаза радовались: солнце стояло высоко, пробивая сквозь редевшую листву светлые, залитые теплом участки. Ничего не предвещало беды.

Заставило меня обернуться странное чувство. Никого. Верная своим ощущениям, я начала лихорадочно оглядываться по сторонам. Первая бодро перебирала ногами навстречу лучшей жизни, Четвёртая и Третья, фантомы, тоже почувствовали что-то не то.

— Мне не одной кажется? — неуверенно спросила одна из иллюзий.

— Нет. — Мне вдруг стало холодно, по-настоящему, будто кто-то выбросил меня из теплой комнаты на лютый мороз, но вокруг упорно ничего не происходило.

— Лес замер, — Третья внимательно смотрела на ветки, которые будто застыли, звуки тоже стали заметно приглушёнными.

В воздухе витала опасность. Тишина, которую вот-вот прорвёт буря, сгустилась. Придётся применить крайние меры. Я этого не хотела, но игнорировать столь явное приближение кого-то сильного — опасная глупость.

Я влила в заклинание всю энергию, которая у меня была и выбросила кокон в Первую. Хильду оплёл глухой саркофаг. Только таким способом её можно было транспортировать в подпространство, но, опять же, без уверенности, что получится.

— Забирайте её к себе в подпространство, — приказала я Четвёртой и Третьей. — Я вас позову.

Иллюзии переняли на руки кокон и почти мгновенно растворились. Я облегчённо выдохнула, но через секунду проявилась Третья.

— Это Проводник, — сказала она. — Пойдём с нами.

— Брысь отсюда, — рявкнула я. Меня будто сковало льдом, этот кто-то был уже совсем близко. — Уходи!

— Не зли его, — добавила иллюзия и растворилась в воздухе.

Какие же они глупые. В подпространстве от этой Сущности не спрятаться. Я всего лишь отвлеку внимание. Ещё ближе, ещё… Дыхание сбилось, краски посерели и слились в единый мрачный фон.

Ну, неведомая херня, раз нам суждено встретиться, то давай это сделаем сейчас.

Глава 14. Проводник

— И кто это у нас здесь такая? — услышала я чей-то насмешливый бас.

Я вертела головой по сторонам, не понимая, откуда шёл голос. И в упор ничего не видела. Продолжало морозить, краски мира казались серыми и безжизненными.

— Сам, что ли, не видишь? — огрызнулась я, не прекращая попыток разглядеть Сущность с собою рядом.

— Вижу, — прозвучал ответ. — Да вот только думаю, выпороть тебя за непочтительное отношение или сразу уничтожить.

— И? Чего ты медлишь? Тебе прибить меня особого труда не составит. — Я навскидку оценила мощь существа. Судя по тому, что холод пробирал вплоть до несуществующих костей, эта тварь сильнее меня в десятки раз.

— Я пока не знаю за что, — с лёгкой усмешкой произнёс могущественный невидимка. — Ты почему здесь?

— Гуляю, — соврала я.

— Врёшь. Зачем так делаешь, невоспитанная девчонка?

— Потому что уверена, что ты и так всё видишь. Кого я спрятала и почему. Не люблю лишних объяснений. И… Раз уж мы разговариваем, может, покажешься? Мне как-то не с руки быть искренней с рассеянной в воздухе Сущностью.

— Я не рассеян, — сгусток Силы начал формироваться прямо передо мной, формируя человеческий силуэт. — Просто не хочу сдерживать себя в рамках, да и кому попало показываться неохота.

— Ты Проводник? — уточнила я. — Тебя ждут у заброшенной берлоги люди. Из-за того, что я не пустила их в нору, мужичьё не успело убраться, не серчай на них.

Силуэт вытянулся на три метра вверх и отрастил оленьи рога. Вместо лица появился череп то ли козла, то ли быка, всё остальное тело было укутано в плащ из осенних жёлтых листьев. Олицетворение Леса…

Сколько их осталось в Империи? Ах, да, мы же не в Империи….

— Ты будто привидение увидела, — с обидой пробасила Сущность.

— Возможно, я вижу подобное существо в первый и последний раз. Думала, уже удивляться перестала.

Олицетворение Леса расхохоталось.

— Да, меня пока ещё не вывели в отличие от собратьев по ту сторону границы. Мой массив мал, поэтому многие даже не догадываются, что здесь кто-то водится.

— А Древо? Его же не скроешь.

— Скроешь. А теперь прекрати меня пытать и сама ответь: ты чего здесь забыла?

— Мимо прохожу, к границе.

— А виккантес почему от меня уводишь?!

— А почему ты их раньше к себе не забрал? Девчонки перепуганные, не умеющие ничего кроме как морок наводить, пользы-то с них. Не забрал, потому что думал, что сами по себе вырастут?

— Прекращай. У меня свои планы, и ты в них не вписываешься, — Сущность едва заметно дёрнула под плащом рукой и из земли переплетением корней выросло массивное кресло. — Мы ведь никуда не спешим?

— Тогда мог бы и даме кресло предложить. Хотя бы из вежливости, — буркнула я и, не дожидаясь реакции Олицетворения Леса, сделала себе иллюзию точно такого же сидения, как и у него.

— Не хватает только чая и печенюшек, — философски заметил Проводник.

— Они нам не нужны. Меня интересует один вопрос: ты нас пропустишь? Дашь уйти из леса?

— Ещё не решил, — вздохнуло Олицетворение. — С одной стороны ты уводишь прочь очень сильную ведьму. Ведьм. С другой… ничего страшного. Мне даже есть тебя за что похвалить.

Ну надо же, — подумала я. Сама Сущность Леса испытывает ко мне симпатию. За что? С каких пор? Впрочем, я уже давно не в стеклянной тюрьме, язык есть, почему бы и не спросить.

— И чем же я заслужила почёт и уважение? — я улыбалась этому существу, хотя на самом деле была напряжена как струна. Инквизитор Юнг тоже позволял себе спуститься до моего уровня, а закончилось это всё муками в пыточной камере. Поэтому я была настороже. Лесное создание не должно было быть жестоким, но кто знает, кто знает…

— Ты не стала трогать этих убогих, — немного помолчав, ответила Сущность. — А ведь понимаю, что ты боевой маг, а сейчас так вообще у тебя возможности ограничены. Могла убить, и была бы в своём праве.

— А ты зачем их держишь?

— Как зачем? — удивилась Лесная Сущность. — Искоренять зло бесполезно, проще его занять делом и контролировать лично, чем я и занимаюсь. Вот, они должны были принести мне шёлка, фейки рады будут новым возможностям для творчества. В общем, красота и контроль.

— Так у тебя ещё и феи есть? — Во мне взыграло любопытство. Я ни разу не видела настоящих лесных фей, да и прочих коренных обитателей леса. Очень… любопытно. — Покажешь?

— Нет конечно. А если инквизиция поймает и хорошенько пороется в твоей милой головке? Мы все можем под удар попасть.

— Значит, мы пойдём дальше. Спасибо за беседу, — я поднялась, демонстративно развоплотила своё кресло, и с почтением поклонилась Лесной Сущности. — Я не оскорблю тебя своим уходом?

— Нет, — грустно вздохнуло создание. — Когда у тебя будет возможность, возвращайся.

— Зачем? — Приглашение вернуться было неожиданным.

— Я помогу тебе наверстать упущенное время, — туманно ответило существо. Подул сильный ветер, плащ из листвы начал рассыпаться, обнажая пустоту. Через несколько секунд от присутствия Лесной Сущности остались только череп с рогами, упавшими на землю да кресло из сплетённых корней.

Ну что же, пора вытаскивать Хильд.

Позвав фантомов, сняла с Первой кокон. К моему облегчению, подпространство совершенно не повредило её сознания, Хильда была бодра и то и дело выспрашивала о Проводнике. Я упорно молчала. Выдавать чужие тайны — дурной тон.

— Это просто человек, — сказала я, и мы пошли дальше. Сделав с десяток шагов, я сама не заметила, как картинка леса сменилась холмистой околицей Мей-Йильи.

— И… Как мы здесь оказались? — удивлённо спросила Четвёртая.

— Понятия не имею, — выдала я, улыбаясь помощи Леса.

Ласковый, неестественно тёплый ветерок будто поцеловал в щёку.

— Возвращайся, кошка. Возвращайся!

Глава 15. Дом на окраине

Оказавшись на окраине леса, границей разделяющего Империю и Великую степь, я невольно оглянулась назад. Где-то здесь лежат останки моего тела. Надо будет отыскать либо кусок хвоста, либо голову, и побыстрее забрать шкатулку. А затем найти подходящее тело, может быть, у Ильдуса, хранителя резиденции инквизиторов в библиотеке окажется нужный свиток? Или не торопиться с поиском материальной опоры, существовать так? Меня раздирали противоречия.

Ладно, в первую очередь стоит определить куда-нибудь Хильду. Хильд. Я бы с удовольствием избавилась от них всех, как и обещала Вакефу.

— Мы уже пришли? — изумлённо сказала Первая, которой этот переход дался тяжелее всего.

— Да нам очень повезло, — задумчиво буркнула я. Блин, зря коня оставили, сейчас бы продать этого красавца — можно было бы и золота немного поднять. Кругом одни ошибки. Надо становиться серьёзнее, а не получается.

— Куда дальше? — Третья, не стесняясь, парила над землёй, оглядываясь вокруг. Мы стояли на наезженной телегами дороге, которая скрывалась меж холмов, покрытых начинающей редеть травкой.

— Спустись на землю, будто ты человек, — сказала я. — Через полчаса мы будем уже в городе. Если что, вы — сёстры-близняшки, которые ищут работу.

— Я не хочу работать! — капризно прервала меня Первая.

— И не придётся. Будут предлагать, скажите, что уже всё нашли. А теперь пойдёмте, скоро вечер, нам нужен ночлег.

Я всё же приняла решение не идти к Ильдусу. Если он маякнёт инквизиторшам, что я жива и здорова, планы имеют все шансы рухнуть. С другой стороны, давила жаба: пожить в инквизиторской резиденции можно и бесплатно, поесть тоже, и даже приодеться, если требуется. Но кошелёк с золотом, который Первая прихватила из дома, гарантировал всем трём девчонкам сносное существование в течение полугода минимум. А если не шиковать — можно растянуть гораздо на более долгое время.

Итак, гостиница. На рынок я сегодня уже не успею.

Иллюзии как по щелчку, опустились на землю и начали упорно изображать реальных людей. Выдавала их худая, лёгкая одежонка, спустя пять минут пути я попросила их вернуться в подпространство и создать себе нечто более соответствующее погодным условиям. Мало того, что на дворе первый осенний месяц, так ещё и Мей-Йилья далеко не самый тёплый город Империи.

Фантомы исчезли, чтобы спустя десять минут появиться при параде. На мой вопросительный взгляд, почему так долго, девчонки в два голоса начали показывать мне потёртости и следы пыли. Похоже, они действительно расстарались, создавая близкие к реальности образы.

Первая куталась в шаль, оно и понятно: слишком долгое пребывание на свежем воздухе кого угодно проберёт до костей, как бы ты тепло одет ни был.

— Ничего, Хильда, скоро уже придём. Закажем большую кастрюлю горячего сырного супа, печёных бараньих рёбрышек и медовых сладостей.

— Рийзе, прекрати, пожалуйста, — сквозь слёзы попросила Первая. — Я уже тысячу раз пожалела, что покинула батюшку.

— Если бы сейчас ехала по направлению к монастырю, поверь, было бы ненамного лучше. Там тебя никто сырным супом бы не встретил. Насколько можно верить Вакефу, жрецы там живут очень скромно и питаются тем, что пошлют боги. А это очень ненадёжный способ поддерживать жизнь в бренном теле, — «подбодрила» девушку я.

Первая в ответ всхлипнула и вытерла вышитым рукавом проступившие слёзы.

— Нам будто кто-то всё время препятствия ставит. Это… плохие знаки.

— Когда ты начнёшь учиться в Гильдии, то поймёшь, что плохих или хороших знаков не бывает. Маги на то и маги, они сами руководят своей судьбой, не обращая внимания на то, что предначертано. Ваш деревенский мистик, Вакеф, вон, вообще не имел способностей, но смог стать шаманом вопреки. Да и кто сказал, что шайка из разбойного мужичья — плохое знамение? — улыбнулась я.

— Ну… К нам пришёл ещё Проводник, — неуверенно сказала Хильда, продолжая угрюмо перебирать ногами по дороге.

— А вот про это забудь. Заруби себе на носу, что это была ложная тревога. К остальным тоже относится.

— Значит, это был всё-таки он? — полюбопытствовала Четвёртая. — А как выглядит Проводник?

Я скривилась. Ну что этим троим неймётся??!

— Он был очень недоволен тем, что вы уходите прочь. Вы должны были принадлежать ему.

— Ты могла бы оставить ему одну из нас, — осторожно предложила Третья.

— Я что, похожа на рабовладелицу? Как я могу отдать кого-то из вас в чужие руки против вашей воли? В своём уме? Я обещала Вакефу устроить вас в какое-нибудь приличное заведение. Либо найти работу по силам, а не отдавать Проводнику, разбойникам или кому-либо другому. Вторая уехала в монастырь, потому что так ей хотелось. Если кто-то из вас желает уйти к Проводнику — пожалуйста. Но, предупреждаю, без простейших навыков там придётся туго. Я понятно изъясняюсь?

— Да, — хором ответили Хильды, в унисон потупив взгляды себе под ноги.

Холодное осеннее солнце уже начало клониться к горизонту, когда мы добрались до обитаемой окраины. Мы шли по улице, а я высматривала вывески, пытаясь отыскать гостиницу. Первая кольцевая на протяжении двух километров ничем не порадовала. Всё, что носило название доходного дома, смотрелось убогими лачугами. Отказавшись от пятого варианта подряд, я повела Хильд вглубь города, в сумерках всё же надеясь найти место поприличнее. На улицах горели редкие фонари. Первым внимание привлекло монументальное трёхэтажное строение с высокими окнами и огромной трубой. Свет горел только на первом этаже, в двух окнах, происходящее внутри было скрыто от любопытных глаз плотными гобеленовыми портьерами. «Эмеральд» — прочитала я поблёкшую от времени вывеску. Потянуло умопомрачающим ароматом съестного. Я не смогла сдержаться и постучала в дверь. С несколько секунд по ту сторону двери было тихо, затем послышались торопливые шаги.

Замок несколько раз провернулся. Пока слышалась нетерпеливая возня, в голову закрались нехорошие подозрения. К чему эти замки в гостинице?

Я могла бы проникнуть сквозь глухое дубовое полотно, но зачем? Пусть это будет для меня таким же сюрпризом, как и для остальных Хильд.

Из тёмной прихожей на нас нехорошо смотрела усталая женщина. Растрёпанная, с мешками под глазами и подозрительным взглядом.

— Здравствуйте, — заговорила Первая. — Мы ищем ночлег и горячий ужин. Можем ли мы всё это получить у вас?

Хозяйка уставилась на нас ещё подозрительнее.

— У меня больной сын, по городу ходят слухи, что на доме проклятие. Извините, но я не могу вас впустить, — с выражением лица, будто у надгробия, мрачно произнесла женщина.

— Скажи ей, что тебя не смущает больной ребёнок, — подсказала я Хильде. — Потребуй, чтобы она тебя впустила. Деньги покажи.

— И всё же я настаиваю, — мягко улыбнулась Хильда явно уставшей от жизни хозяйке, залезла в кошель и выгребла оттуда монету номиналом в три золотых.

— Мы очень устали для того, чтобы отказываться от ночлега уже на пороге хорошего дома, — добавила Четвёртая. — Впустите нас, пожалуйста.

Обезоруженная теплом, которое излучали все три девушки, женщина раскрыла створки и посторонилась, не говоря больше ни слова и приглашая жестом девчонок внутрь. Проходя мимо хозяйки, Первая протянула ей золото, та как-то рассеянно взяла и поторопилась вновь закрыться от улицы на несколько оборотов замка.

— Пойдёмте, на ужин у меня сегодня наваристый бульон с сухарями, — немного смущаясь, наконец отошла из позиции защиты хозяйка «Эмеральда». — Лепёшки сейчас в печь поставлю, подогрею. Пряники есть…Миндальные. Пойдёмте-пойдемте, — она манила девчонок, перегнав их, за собой, на кухню.

— Вы можете обращаться ко мне Эмбер, — запоздало представилась она. — А вы?

На секунду девчонки зависли.

— Хильда, — ответила Первая, среагировав раньше всех.

— Хельга, — отозвалась Четвёртая.

— Хальва, — подумав, наконец сообразила Третья.

— Нас очень сложно отличить, поэтому если вы будете называть нас Хильдами, мы не обидимся, — обезоруживающе улыбнулась Первая. Всё же у виккантесс есть особые чары.

Эмбер выдохнула и весело заметила:

— Кажется, ваши родители решили позабавиться, созвучно назвав близнецов…

— Не то слово, — сказала Четвёртая. Все уже зашли в столовую, но девчонки по-прежнему находились в верхней одежде. На огромном столе, рассчитанным на тридцать персон, одиноко стояла тарелка недоеденного бульона с плавающей в ней ложкой из столового серебра с позолотой. Кажется, этот доходный дом знавал лучшие времена.

Пока хозяйка запоздало принимала у гостий верхнюю одежду, я решила пробежаться по комнатам. Здесь во весь рост показывалась затхлая, будто законсервированная роскошь. Гранитная облицовка стен и пола, изящная лепнина на стенах, красивая, дорогая мебель и изящные бронзовые безделушки: статуи, подсвечники, пепельницы. Здесь мог бы остановиться сам Император, не говоря уже о его высокопоставленных вельможах.

Прошло некоторое время, прежде чем я исследовала все комнаты. Кое-где толстыми слоями лежала пыль, она била по обонянию, как только я заходила в очередной номер.

Вернувшись в столовую, застала Хильд и Эмбер за разговорами о Мей-Йилье. Хозяйка гостиницы запоем рассказывала о том, чем живут и дышат местные, о производствах и ремесленниках, о фермерах и хитрых спекулянтах… Мои подопечные её терпеливо слушали, нарочито уделяя всё внимание не обстановке, а уставшей, и, видимо, долго молчавшей Эмбер.

Немного покружив вокруг них, я двинулась дальше — посмотреть кухню, расположенную закутком, со входом из столовой. Пройдя сквозь плотно запертые двери, я внимательно оглядела печь, которая исправно грела и это помещение, и столовую, и крохотную смежную комнатку.

— М-м-м-м-м, — послышалось из-за занавесок.

Тут я вспомнила, что хозяйка говорила о больном сыне, следов присутствия которого я так и не заметила во всех предыдущих помещениях.

— М-м-м-м! — зов стал настойчивее.

Я не торопилась идти. Это было для меня странно, но я почему-то боялась. Так, будто за тонкими занавесками, скрывающими больного, меня ждала смерть.

Переборов в себе слабость, я всё же зашла.

— Мать моя богиня…

Глава 16. Обитатели доходного дома

В закутке, спрятанном в самом тёмном углу дома, стояла тахта. Как только я вошла в комнатушку, обоняния сразу же коснулся запах… смерти.

На кровати, среди неуместно белоснежных простыней лежал скелет, обтянутый кожей. На глаза непроизвольно навернулись слёзы. Мальчику было едва лет десять от роду. Тонкие как веточки ручки дрожали, сил у него не было даже чтобы подняться. Видимых причин болезни я не видела. Наоборот, организм был здоровым, борющимся.

Этот парадокс не давал мне покоя. Пацана было жалко. Мать его — тоже.

Парнишка меня не видел: обычный ребёнок без каких-либо задатков. Но ведь это не исключало его право на жизнь. Внутри будто всё сжалось, я медленно приблизилась, заглянула ему в глаза. Взгляд мальчишки был подёрнут пеленой, он удерживался в этом мире из последних сил.

На тумбе рядом с кроватью заботливой рукой кто-то расставил склянки. Рассмотрела поближе, это были не лекарства. Содержимое множества бутылочек являлось обычными, хоть и очень сильными стимуляторами. Видимо, Эмбер пользовалась тем, что было ей доступно.

Меня перекосило. Неужели нельзя позвать более-менее толкового мага, который разберётся в первопричине болезни??! За что маленькому, только начавшему жить существу такие страдания?

Молясь всем богам, я вдохнула и попыталась выйти в подпространство, окружающее мальчишку. Меня услышали. Я натолкнулась на глухую стену, подпространство было закрыто. Уже что-то… Можно будет попробовать ночью пробиться. Лишь бы пацан дотянул.

Вернувшись в столовую, где Хильды и Эмбер трапезничали, уселась рядом.

— Первая, расспроси Эмбер о болезни сына, пожалуйста. Как давно он в таком состоянии, что говорят врачи и маги. Пожалуйста, очень нужно.

Хильда выслушала меня с каменным лицом. Застывшая в руках ложка с бульоном и сосредоточенный взгляд вызвали у хозяйки лёгкий испуг.

— Что с вашим сыном? — в лоб спросила Четвёртая, не дожидаясь, пока решится Первая.

Фантомы ели только для приличия, чтобы не показать своей истинной сущности. По сравнению с ними Первая выглядела просто обжорой, и оттого, кажется, немного стеснялась.

Эмбер махнула рукой, поджав губы и отвела взгляд в сторону. Было видно, что она не хочет по этому поводу ничего говорить.

— Если вы не расскажете нам, что произошло, мы ничем не сможем помочь, — выдала Третья. — От того, что вы посвятите нас в подробности, ничего не изменится.

Эмбер шумно выдохнула, собираясь с мыслями. Тема была тяжёлая. Помолчав с полминуты, она начала тихий, неторопливый рассказ.

Эмеральд был очень любознательным и весёлым ребёнком в свои пять лет. В долгожданном наследнике не чаяли души ни отец, ни мать. Ничего не предвещало беды, жизнь протекала в суетливых заботах, маленьких радостях и разочарованиях. И в один прекрасный момент она перевернулась с ног на голову.

Вернувшись из очередного торгового рейса, муж слёг в постель с обычной простудой. Прошла неделя, две, три, ему становилось всё хуже и хуже. Эмбер водила лекарей, но те утверждали, что мужчина здоров как бык, и никаких болезней у него нет, просто организм по какой-то причине терял силы. Маги лишь качали головой и убирались подальше с её дома, без лишних пояснений. Через некоторое время в дом Эмбер и вовсе перестали приходить врачеватели, несмотря на внушительные суммы, которые женщина сулила за визит и дельный совет. Лишь некоторые откликались на просьбу, брали деньги, обещали выздоровление и исчезали с концами. После четвёртого по счёту шарлатана хозяйка окончательно опустила руки. Мужчина, который, как оказалось, доживал в чистом сознании последние дни и вовсе запретил ей кого-либо звать.

— Живи ради сына, — наказал он и окончательно потерял разум.

Полгода он существовал на грани жизни и смерти, пребывая в горячке, вскрикивая на разные голоса. За десять дней до кончины, покойный ныне муж Эмбер, казалось, начал выздоравливать: появились силы, и он даже начал вставать, вполне адекватно отвечать на вопросы. Но эта была последняя вспышка перед окончательным угасанием. А через семь дней с теми же симптомами слёг в постель Эмеральд.

— Я уже пятый год бьюсь за его жизнь, — закончила Эмбер. — И никто до сих пор не мог сколько-нибудь улучшить его состояние. Да и никому не верю. Знаю, что когда уйдёт Эмеральд, болезнь заберёт и меня.

— Спроси, куда ездил её муж в свое последнее путешествие, — я толкнула Первую в бок, чтобы та хоть немного отошла от грустной истории.

— Простите за столь неуместный вопрос, — вновь взяла инициативу на себя Четвёртая. — Где торговал ваш покойный муж?

— В столице, — устало сказала хозяйка доходного дома. — Да и не имеет это уже никакого значения.

Конечно имеет. Я крепко задумалась. Загадочная болезнь явно не случайна, не зря же закрыт канал в подпространство. Но забирать одного за одним… Кажется, что разгадка ходила где-то рядом. Стоит чуть напрячь мозги, и я придумаю способ пробраться на более тонкую сферу и узнать причину. Но пока остаётся только думать.

Глава 17. Пробой

— И как мы, по-твоему, это сделаем? — шипя, огрызнулась Первая, услышав мой план.

— Как обычно. Здоровых мужиков смогла усыпить? Думаешь, с уставшей женщиной не справишься?

Мы втроём расположились на втором этаже. Комната, как и все остальные, была пыльная. Хозяйка долго извинялась и даже предлагала вернуть часть денег, но ни фантомов, ни Первую, ни меня это не смутило. Тем более, что через несколько минут шкафы и канделябры уже блестели, а постельное бельё хрустело чистотой. В таких ситуациях «Быстрая уборка» очень выручает, не требуя при этом значительных затрат.

Теперь Первая, любовно наглаживая ладошкой чистую постель, желала спать под трескучие звуки камина, а не спасать пацана, который хорошо, если протянет ещё день.

Эмбер, распрощавшись с нами, удалилась. Спала женщина рядом со столовой, однако же, не в том закутке, где держала сына. По её же словам было тяжело находиться рядом постоянно. Можно было понять, не всякий сможет выдержать подобный многолетний груз.

— Ну, так что?! — я испытующе смотрела на Первую. — Ты нам, значит, помогать не хочешь?

— Я устала, — капризно повторила Хильда. — Утром можно всё сделать, к чему спешка?

— К тому, что утром уже спасать будет некого, — пояснила Четвёртая. Она и Третья были целиком и полностью на моей стороне.

— Ну, не поспишь ты лишние часа три, не умрёшь, — добавила я.

Тут же в памяти всплыли забавы с Лексой, после которых я ходила на занятия словно чумная и, несмотря на бодрящие заклинания, клевала на уроках носом. Эх, были времена… А сейчас приходится кого-то спасать, выводить к свету, заботиться, и с остатками работающих заклинаний, как ни прискорбно. Жизнь без обязательств была прекрасной.

— Ладно, пойдёмте, вы нужны мне все трое. Первая, ты будешь баюкать Эмбер, чтобы она ничего не слышала и случайно не зашла. Дело с этим мальчишкой нечисто. Если вы сможете мне помочь пробиться к нему в подпространство, это уже хорошо. Я могу только догадываться, что там творится.

— А чем мы сможем помочь? — в один голос спросили Третья и Четвёртая.

Я коротко объяснила концепцию проникновения. До конца не была уверена, что получится, но виду не подавала: если Хильды усомнятся в успехе задуманного, выкладки от них будет ждать бесполезно, а здесь нужна именно выкладка.

— Пойду проверю Эмбер, — оповестила девчонок я. — Сидите пока здесь.

Спустилась вниз. Хозяйка «Эмеральда» стояла на коленях у кровати и молилась, глядя на зажжённую белую свечу. Я устроилась в углу, наблюдая.

До чего же может быть сильно желание удержать рядом с собой родных. Её слова имели вес. Небольшой, можно даже сказать мизерный, но я могла дать руку на отсечение, что именно это слабое с точки зрения магии усилие отсрочивало гибель единственного родного человека, который у неё остался. Встав за спиной, я погладила женщину по голове.

— Ложись спать, Эмбер, — произнесла я, и она вздрогнула, будто услышала. Я повторила: — Ложись спать, Эмбер, мы что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — тихо сказала женщина и пальцами затушила свечу, улыбаясь темноте. Она переставила подсвечник на прикроватную тумбу, сняла верхнее платье, забралась под одеяло и уже через несколько секунд начала сопеть. Бедная женщина.

И какая же падла решила так напакостить?

С обычной болезнью недомогание семьи Эмбер было связано точно так же как гусь и курица между собой. Вроде и птицы, а совсем разные. Я была почти уверена, что и мужа женщины, и сына кто-то жрал. В натуральном смысле пожирал. Причём очень умело, не оставляя в материальном мире никаких следов. Подозреваю, на уровне подпространства стояла какая-то печать против любопытных. Не зря же маги, не разбирая дороги, убегали прочь, наверняка им что-то грозило за взлом. Только между мной и людьми было одно решающее различие, я не боялась воздействия на тушку, а вот остальные ею очень дорожили.

Окончательно убедившись, что Эмбер уснула, позвала девчонок вниз.

Втроём они еле уместились в крохотном закутке. Мелкий спал, тяжело дыша. Хильды, забравшись на кровать, образовали вокруг худого, изнеможённого тельца круг, взялись за руки.

— Взывайте к Богине Жизни так, будто от неё зависит ВАШЕ существование, — дала последние инструкции я.

Девицы закрыли глаза и сосредоточились, а я пошла на пробой.

Долбилась в закрытое пространство около часа, всё это время Первая и фантомы сидели неподвижно, лишь иногда то у одной, то у другой начинали непроизвольно шевелиться губы. Направленный Поток Силы становился шире, постепенно истончая глухую, запечатанную кем-то стену.

Да что ж такое-то? Это у меня не хватает Силы? При должном желании сломать можно всё, мне же упорства не занимать. Когда генерируемый девчонками луч, уходящий вертикально вверх, расширился до размеров самой комнаты, я собрала все ресурсы, которые были доступны. Быть такого не может, чтобы я не пробилась в свою стихию.

Стиснув зубы, пошла напролом. Двигалась будто в киселе, удивляясь, кому это приспичило такую жесть над простыми людьми творить. Как можно? За что? Кому перешёл дорожку отец этого замечательного ребёнка? Да и вообще, если это месть, то причём здесь дети, семья?

Подобные мысли терзали голову, пока я брела, продираясь сквозь вязкую грань. А потом упёрлась. Серая стена никуда не делась, но в ней уже была дверь. Замок сиял знаком зеркальной печати. Я хищно облизнулась. Вот почему сбежали маги. Заклинание, увеличенное зеркалом, обещает жестокий ответ любому покусившемуся. Но не мне. Я бросила в обнажившуюся ткань печати разрывной огненный кристалл, в ответ меня обдало отражённым и увеличенным раз в десять вихрем пламени. Чужую печать я не уничтожила, но знатно повредила. Теперь её можно сорвать. Но лучше перестраховаться. Выпустила ещё пять кристаллов, получила порцию жаркой стихии на себя и принялась отдирать остатки.

На весь этот цирк с фейерверками у меня ушло около получаса. Наконец расправившись с массивным заклятием, я пробила плотную мембрану, закрывающую подпространство.

Пристально вглядевшись в чёрное шевелящееся месиво, я едва сдержала рвотные позывы. От вида субстанции, паразитирующей на теле мальчишки, меня перекосило. Плотный ком огромных пиявок по эту сторону присосался с тонкой силовой оболочке пацана. Не медля ни секунды, я, закусив губу, начала уничтожать тварей одну за другой. Всё это сопровождалось дикими воплями боли со стороны пиявок, но выбора у меня другого не было. После умерщвления они лопались, издавая мерзкие хлопки.

Неизвестные Сущности другого мира не нападали, они только и могли, что медленно отползать от кормушки, но их настигали простейшие очистительные сферы. Слабое заклинание я выучила ещё на первом курсе школы, и оно, в отличие от большого массива сложных техник работало и сейчас. Да и что я заметила: чем проще магия, тем больше шансов, что заклинание сработает.

Не знаю, сколько их было. Я успела порядком устать, когда наконец под месивом проявилась тонкая, почти прозрачная аура мальчугана. Собрав волю в кулак и не давая себе отдыха, уничтожила пиявок всех до единой.

По мере очищения от паразитов, аура на моих глазах восстановилась до нормального состояния. Я выдохнула. Через пару дней мальчишка начнёт набираться сил и пойдёт на поправку. Утром нужно будет обязательно сходить на рынок и поставить ему и Эмбер барьеры от подобных созданий.

Вернулась я в материальный мир в глубокой задумчивости. Кивнув Хильдам и разрешив ликвидировать круг, отправила наверх.

Первая засыпала на ходу. Я выглянула в окно. Всё же время в подпространстве парня текло по-другому: снаружи уже брезжил рассвет. Немудрено, что Первая валилась с ног. Через час можно будет взяв с собой Четвёртую или Третью выйти в город, пока Первая будет сладко дрыхнуть.

Эмбер ещё спала, улыбаясь чему-то во сне. Я поправила одеяло, разожгла огонь в камине её комнаты и удалилась. Всё же Хильда качественно погрузила её в сон.

За мелкого я теперь была спокойна, но не отпускало чувство, что нужно найти корень проблемы. Подобные пиявкам паразиты не приходят сами по себе, слишком тупые. Недоброжелатель провёл их по Перекрёстку миров, указал, кого жрать… Неспроста это.

Первая без сил завалилась на кровать, а мы с иллюзиями, оставив её дремать в одиночестве, тихо переговариваясь, вышли в один из гостевых залов, чтобы не мешать.

— Рийзе, ты бы нас хоть чему-нибудь бы научила, что ли, — с обидой в голосе предъявила мне Четвёртая.

— Да, мы же тоже маги! — добавила Третья, с укором глядя на меня.

— Вы не маги, а виккантессы.

— А какая, собственно, разница? — нахмурилась Четвёртая.

— Большая, — не собираясь пускаться в долгие объяснения, ответила я. — Ну, сами посудите, чему я вас научу? Целительству? У меня больше половины заклинаний в этом теле не работают. И у вас работать не будут.

— Ну хоть силовой щит покажи как ставить, — буркнула Третья.

— А на него у вас энергии не хватит, — тут же возразила я. — Девочки… Я бы рада, но вам азам надо учиться, и философию своей спецификации познавать. Это то же самое, если бы скульптор просил каменщика о помощи. Вроде как одно и то же, а тонкости и результат — разные. Потерпите немного, найду я вам учителя. Или в Гильдию пристрою. Не останетесь без знаний, обещаю.

Девчонки несколько поникли и отстали.

— Тогда, может, сочинишь легенду, почему у Эмеральда сегодня будет наблюдаться улучшение? — вновь подняла тему Четвёртая.

— Ничего не придётся придумывать, — улыбнулась я. А потом спохватилась: — Пойдёмте, что-нибудь на завтрак приготовим, пока хозяйка дрыхнет. Чувствую, Первая несколько перестаралась, когда внушала ей усталость.

— Если Эмеральда кормить, то лучше кашей, — приосанилась Третья и встала, направляясь на кухню. В дверях залы она остановилась: — Я очень рада, Ри, что мы смогла помочь, что бы ни говорила Первая про то, как ей всё это надоело. Ты — поистине дар небес.

— Перехвалишь, — подмигнула фантому я. — Пойдёмте, сделаем завтрак и пойдём на рынок. Нам нужно кое-что купить.

— Что? — хором спросили иллюзии.

— Надо будет Эмбер и Эмеральду сделать сильные амулеты. А ещё свитки с порталами создать, не пешком же нам до Малума идти.

Мы вышли в кухню, фантомы взяли на себя роль хозяюшек. Третья взялась за посуду, оставшуюся со вчерашней трапезы, но я её опередила, «Быстрая уборка» привела помещение в идеальный порядок в считанные минуты. Печь тоже зажгла я, набросав туда дров и разорвав в самом нутре огненный кристалл. Четвёртая рылась в продовольственных запасах. Судя по тому, какое изобилие продуктов стояло по горшкам и корзинам, жили мать с сыном далеко не бедно.

— М-м-а-а, — послышался зов Эмеральда.

Я улыбнулась. Уже прогресс, что не отменяет длительного периода восстановления. Истощённый организм достаточно сложно вернуть в былое состояние магией, тут нужен либо сильный целитель, либо мои навыки, но в материальном теле. Вряд ли Эмбер после того, как её все бросили, теперь поверит хоть одному лекарю на слово.

— Иди, разбуди её, — я кивнула головой в сторону выхода из кухни, в столовую. Вряд ли нам сейчас стоит подходить к нему.

— М-а-а, — донёсся более уверенный зов.

— Давай, скорее…

Молочная каша, которую поставила на печь Третья, уже закипала.

Спустя полминуты на кухню ворвалась сонная, растрёпанная и озабоченная Эмбер. Глянув на закипающий горшок с молочным варевом, она благодарно прошептала «спасибо» и мышью юркнула в закуток. Следом за ней на кухню вошла Третья, смущённо улыбающаяся неизвестно чему.

Четвёртая, игнорируя ухваты и полотенца, голыми руками взяла горшок с кашей и переставила его на стол. Мой неодобрительный взгляд вызвал у неё некоторую растерянность.

— Что? — шёпотом спросила она.

— Веди себя как человек, — напомнила я. — Никто не хватает горячую посуду голыми руками.

В ответ девчонки скривились, мол, выдумала, всё равно никто не видит.

— Пойдёмте отсюда, — сказала я девчонкам. — Пусть разбираются, а мы пока сходим в город, наверняка рынок уже открыт.

Глава 18. Крадник

Что я поняла за время короткого путешествия на рынок, так это то, насколько меня стали смущать толпы людей. Так и хотелось скользнуть Четвёртой под юбку, чтобы случайные люди со способностями меня не видели. В Мей-Йилье относились к этому проще, но я слишком ценила личный покой.

Третья идти с нами отказалась, мотивируя тем, что присмотрит за Первой и, в случае чего, встанет на её защиту. Конечно, телохранитель из неё так себе, но утащить недоброжелателя в подпространство и обезвредить его уже там для неё труда не составит. Всего-то и нужно, что нафантазировать кандалы помассивнее и удерживать их до моего прихода.

Осенний холод никого не смущал: те, кто побогаче, кутались с кожаные плащи с меховой подстёжкой, народ победнее ходил в наслоении обычных плотных тряпок, натягивая тканину под самые брови. Ещё осень не вступила в свои права, а люди уже как-то съёжились.

Одной из моих целей было так же послушать, о чём говорят в городе. Каждый раз, когда на нашем пути встречались чешущие языками кумушки, я останавливаясь, прислушиваясь к обрывкам разговоров. Зачастую ничего интересного там не было, типичные обсуждения кто-что-зачем, женился-родился-умер. Один раз меня даже заметили. Нет, видимо, за информацией придётся поохотиться чуть позже.

Весь путь занял у нас часа два. Во многом, из-за того, что я наблюдала за изобилием товаров, которыми торговали из-под полы в мой прошлый визит.

На прилавках в изобилии лежали различные бытовые помощники, свитки, амулеты. Что бы не случилось после того, как была разгромлена артель, монополия не устояла. Ни с одной, ни с другой стороны. Даже не знаю, хорошие ли это вести или плохие, тем не менее, высовываться всё ещё рановато.

Ценник на базовые ингредиенты для создания порталов тоже удивил: стоило всё удовольствие раз в десять больше, чем в столице, не говоря уже о складах школы, которая снабжала своих учеников зачастую бесплатно или по себестоимости материалов.

Скрепя сердце, мы с Четвёртой выложили почти сотню золотых за папирусы, порошки и голубую кровь.

С сумками наперевес, вернувшись в «Эмеральд», мы застали там удручающую картину. Сумку с покупками Четвёртая мимоходом бросила на банкетку ещё в прихожей. Я, видя халатное отношение к дорогущим материалам, с кислой миной подобрала торбу и отнесла покупки в комнату. К моменту моего возвращения в столовую, я как раз застала там сцену беспомощной грусти.

Эмбер сидела в столовой, хлебая безвкусный чай с куцей фарфоровой чашки. Рядом с ней в молчании сидели Первая и Третья.

— Что случилось? — на ходу скидывая накидку, осведомилась Четвёртая.

Не дожидаясь ответа от хозяйки доходного дома, я скользнула в закуток, где лежал её сын.

Оглядев больного, отметила, что ему стало хуже. Не понимая, почему так происходит, скользнула в подпространство, на этот раз уже беспрепятственно. Ну… как же. Мальчишку опять жрали, причём ком пиявок был чуть ли не в два раза больше, чем предыдущий.

Приходят, твари, по чужому зову. Уже привычно я начала уничтожать одного паразита за другим, благо Сила моя после прошлого захода была уже полна под завязку.

— Зачем ты это делаешь? — раздался за спиной насмешливый голос.

— А нечего парня трогать, — раздражённо ответила я, не оборачиваясь. — Ты пришёл меня к совести воззвать, крадник позорный?

— Я пришёл напомнить тебе о благоразумии. Не дура ведь, кошка, смогла взломать зеркальную печать. Не понимаешь, что тебе его не спасти? Раз сломала печать, поставленную Хозяином, значит, и понимание тебя стороной не обойдёт.

— Поставлю защиту, и не пробьёшься больше. — Очередная сосущая тварь лопнула, издавая мерзкий хлюпающий звук.

— Любую защиту можно рано или поздно сломать, — глубокомысленно заметил крадник. — У всего есть предел.

— И у тебя, кстати, тоже, — я наконец повернулась, удостоив бесформенное грязно-зелёное существо надменным взглядом. — Что тебе пообещали?

— Мне? Еду. Мальчишка — моя пища, и не тебе оспаривать моё право на жизнь.

Уничтожить это создание? На смену придёт другое. Этот крадник оказался ещё разумным, что бывает не так уж часто. Давно уже, видимо, это существо трётся в подпространстве нашего мира.

Взвесив «за», «против» и свои Силы, я решила продолжить диалог, попробовать договориться.

— А что ты даёшь взамен Хозяину?

— Ничего, — самодовольно ответил крадник. — Он просто подарил мне пищу, безвозмездно.

— А если я тебе отдам что-нибудь взамен, отстанешь от него?

— М-м-м-м, кошка обещает мне более вкусную пищу? Кого? Младенца? Девственницу? Молодого мага?

— Пока не знаю, — призналась я, оценив, насколько этот крадник разумен. С ним явно можно будет полюбовно договориться. — Как насчёт пира из молодых магов?

Бесформенный шар приобрёл очертания огромной зубастой пасти, хищно облизывающийся на предложение более шикарной трапезы.

— Но придётся потерпеть немного. Такой пир бывает только раз в год. Или, может, тебе принести на блюде Силу Хозяина?

— Это даже заманчивее, — жижа вновь распалась. — Но ты уверена, что сможешь совладать?

— Нет, но что-нибудь придумаю. Кто твой Хозяин?

— Ты думаешь, она себя не обезопасила от подобного поворота событий? — вопросом на вопрос ответил крадник. — Я не могу тебе этого сказать, иначе окажусь в своём мире. А у нас там жуткая нехватка еды… Я буду обречён на вечный голод, и ни один маг не выберет меня вновь, потому что появится клеймо предателя.

— Но тем не менее, ты хочешь сожрать Хозяйку, не так ли? Это ведь Она?

— Она… — вздохнуло бесформенное создание. — Но большего я сказать не могу. Возьмёшься её отыскать без моей помощи?

— Мне нужен хотя бы предмет, который ей когда-то принадлежал, — подумав, отозвалась я. — И какие гарантии, что ты навсегда отстанешь от этой семьи?

— Я дам клятву, — со всей серьёзностью заявила жижа. — И ты тоже.

— Так что насчёт предмета? — напомнила я. — Без личной вещи отыскать её будет проблематично.

— Будет тебе предмет. Клятва!

Глава 19. Поиски артефакта

undefined

Глава 20. Тихо в лесу, только кого-то жрут…

— Бей урода! — откуда-то сбоку раздалось ободряющее напутствие.

Отвлёкшись от схватки Ильдуса и крадника, я повернулась на звук.

— Андроктонус! — Губы непроизвольно растянулись в улыбке. — Что тут происходит? Зачем вы его…

Ифрит приблизился и галантно меня приобнял, встав рядом.

— Ты не поверишь, что у нас тут за замес получился…

— Может, получается? — мой завороженный взгляд не отлипал от крадника и противостоящего ему духа, безуспешно пытающегося защитить своё призрачное существование. — Что тебе такого Ильдус сделал?

В ответ — молчание и дико довольное выражение лица Андроктонуса. Ифрит оскалил острые клыки. Не знай я его, подумала, что стоит определённо убраться подальше.

От созерцания отвлёк мощный всплеск Силы, который уловило чутьё. Вот что за привычка подкрадываться со спины??! В паре метров от меня открылся портал, оттуда чинно вышла Солая.

— Эта сволочь сдала нас всех, — инквизиторша будто подслушала наш разговор. Пробой схлопнулся, серая, как мышь, тётка подошла и встала рядом со мной. — Я думала, тебе понадобится гораздо больше времени, чтобы выбраться из ловушки Агаты. Ты большая молодец, глупая кошка.

Во мне вскипело негодование напополам с удивлением. Так они всё знали?! И никто меня не спас, не уберёг от неминуемого безумия??! Прав был Вакеф, они всё спланировали, чтобы упрятать подальше. Но зачем? Почему? За что-о-о-о-о-о??!

Крадник понемногу начал побеждать. Сил у Ильдуса не осталось, он вяло сопротивлялся, в то время как субстанция, получив небольшой перевес сил, начала его медленно пожирать. Если крадник способен сожрать призрака достаточно быстро, то почему он так долго мучил Эмеральда?

Ворох вопросов и ни одного ответа. Но, думаю, совсем скоро ситуация разрешится.

Угнетало то, что прекрасная представительница инквизиции уже меня обнаружила, а это значит, сдержать обещание, данное шаману и пристроить девчонку я не смогу. Вероятно…

— Андроктонус, как там Мелоди? — спросила я, понимая, что уж на это ифрит не имеет права не ответить.

— Прекрасно, — усмехнулся он. — Не далее как два дня назад она по досадному недоразумению сожгла аудиторию вместе с преподавателем. — Говорил ифрит это с чрезвычайной гордостью, будто лично направлял её на дело, и моя сестра целиком и полностью оправдала надежды.

— У вас, кошек, есть одно замечательное свойство, — вступила в разговор Солая. — Обострённое чувство справедливости. Господин Догред незаслуженно поставил Мелоди плохую оценку, а когда она осталась с ним наедине, не стал признавать личную вину за предвзятость. Да ещё и своим поганым языком по тебе и всему вашему семейству прошёлся. Бедная девочка сдерживала себя как могла.

— Я посчитал своим долгом прийти на помощь, — продолжил Андроктонус. — Собрал весь огонь, который находился в школе и вручил ей в руки. Как ты понимаешь, удара такой силы Догред не ожидал, а потому даже среагировать не успел. Сейчас его пепел гуляет где-то по территории.

— Как-то это всё очень жестоко, — ответила я. — Ну оскорбил и оскорбил, что же, убивать теперь за первую же провинность?

— Ты стала мягче, — заметила Солая. — Ещё совсем недавно ты была бы рада самолично откусить голову обидчику и намотать его кишки на ближайшее дерево.

— Я не стала мягче. Вы отправляли меня на переосмысление существования, так вот, я переосмыслила. То, что трансформация вам не нравится — ваши личные проблемы.

— Ты моя зубастая красавица, — не сдержался Андроктонус и полез обниматься. Какая бурная реакция…. Что вообще происходит??! — Хуже ты не стала, не верь этой швабре…

— Но-но, прошу держаться в рамках приличия, — высокомерно, как обычно, заметила Солая. — Я ведь и тебя могу в пыль превратить.

— Не превратишь, пока я тебе ещё нужен, — подмигнул отшельнице Андроктонус. — Зачем девочку расстраиваешь? Думаешь, у неё без тебя мало поводов для грусти?

— Во имя всех богов, — воззвала Солая. — Прекрати. Никто никого не расстраивает, я просто отметила изменения.

— Так, а с Ильдусом что? — Крадник продолжал успешно пожирать призрака, и с этим надо было что-то делать. Сил на крик у привидения больше не было, он стал податливым, аморфным и совершенно безразличным. — Вы не будете его спасать?

— Ильдус своё отлетал, — безапелляционно заметила инквизиторша. — Ты приобрела прекрасное оружие от недругов. Крадник безошибочно определяет помыслы на предмет предательства.

Я поджала губы.

— Есть ещё что-то важное, что я должна знать?

— Конечно есть, — отозвалась Солая. — Разговор будет долгим. Сейчас крадник дожрёт этого ублюдка, и мы все вместе пойдём к Эмбер, где за чашкой чая обсудим, что делать дальше. — Бывшая отшельница зябко содрогнулась. — Ну и дубарь же здесь!

— Да уж, — согласился Андроктонус. — То ли дело в школе: солнце, ласковый ветер, девочки…М-м-м-м…

— Всё к одному сводишь, похотливое создание. Тьфу!

В ответ на выпад инквизиторши Андроктонус захохотал и облизнулся, демонстрируя безупречно-белые зубы. Видно было, что Солая его вовсе не смущала, и замечания пролетали мимо ифрита, не грозя перерасти в нечто большее.

Глава 21. Двое из ларца с разными целями

Эмбер очень удивилась, когда у её порога появилась высокая, худощавая женщина, одетая не по погоде. Не сказав ни слова, Солая вручила хозяйке «Эмеральда» два золотых и прошествовала в столовую, безошибочно выбирая путь. Нас с Андроктонусом Эмбер видеть не могла, мне же самой процессия показалась довольно забавной. Фантомы и Первая сидели в комнате, и тихо разговаривали о своём — мне понадобилась лишь пара секунд, чтобы удостовериться в их благополучии.

Когда вернулась к Солае и Андроктонусу, застала немую сцену: инквизиторша и хозяйка доходного дома в упор выжидающе друг на друга смотрели, а ифрит, увидев меня, тут же начал корчить до жути забавные рожи.

— Что я могу вам предложить? — наконец оторвав завороженный взгляд от Солаи, спросила у неё Эмбер.

— Принесите мне, пожалуйста, чашку горячего чая, — манерно попросила инквизиторша у опешившей от её явления хозяйки. — И, наверное, чайник тоже. Если не затруднит, то ещё немного сладостей. Печенья, пряников… Я очень голодна.

— На печи стоит свежее жаркое из свинины, не желаете? — скользя завистливым взглядом вверх-вниз по худощавой фигуре инквизиторши, предложила Эмбер. — Также есть щи и свежий хлеб, могу поставить на стол мясную или сырную нарезку, овощи.

Солая немного напряглась.

— Спутница моя хмурая, неужто не проголодалась за несколько дней? — воззвал к инквизиторше Андроктонус. — Клянусь, даже у меня от перечисления этой вкуснотищи слюна побежала. А ты человек! Давай, не стесняйся, строишь тут из себя дворянку, было бы с чего.

Солая смерила ифрита ненавидящим взглядом, но лишь на секунду, и ответила хозяйке доходного дома:

— Пожалуй, жаркое со свежим хлебом и овощной нарезкой будут весьма кстати. Спасибо.

Эмбер чуть ли не бегом бросилась на кухню, а инквизиторша, убедившись, что та нас не может слышать, зашипела на Андроктонуса:

— Ты можешь не встревать в разговор, а? Я, конечно, понимаю, что ты соскучился по нормальному общению, но всё должно иметь границы! Ты — могущественный ифрит, а ведешь себя как мальчишка!

— Имею право, — вновь не принял всерьёз слова Солаи ифрит. — Признай, не спровоцируй я тебя, так бы и сидела голодная. С чаем и дубовыми пряниками.

Инквизиторша снова бросила уничижающий взгляд в сторону хранителя моей сестры и откинулась на спинку стула, повернув голову в сторону кухонной двери. Я заметила, что она легонько, одними уголками губ улыбнулась. Видимо, с Андроктонусом она тесно познакомилась, раз они позволяют себе подкалывать друг друга на пустом месте.

— Ри, пока тут крутится Эмбер, Солая вряд ли тебе будет что-то говорить. А если и будет, то непонятно и коротко, — обратился ко мне ифрит. — Я пока могу ответить на общие вопросы по школе.

— Меня исключили уже?

— Нет, — расплылся в улыбке Андроктонус. Солая синхронно с его отрицанием мотнула головой. — Тебя сейчас активно изображают Вилла и Курт. Знаешь, эти двое делают успехи в учёбе, — непринуждённо рассмеялся после своей последней фразы ифрит, видимо «успехи» там были на самом что ни на есть интимном поприще.

— Надеюсь, они меня ещё не опозорили на всю школу, — заметила я, не очень-то радуясь такой замене.

Эмбер выплыла из-за двери, неся на подносе горячую еду. Расставив на столе тарелки, она вновь ушла на кухню. Солая, проводив её подозрительным взглядом, взяла вилку и начала с явным аппетитом ковырять дымящееся жаркое.

— Да ладно. По сравнению с мясным пиром, который ты устроила на пару с профессором Юнгом в прошлом году, не сравнится ни одна шалость десятилетия.

— Здесь нечем гордиться, — отрезала я. — Если было бы возможно избежать жертв, так бы и сделала. Да и вообще… Убил их Юнг.

— Но ты спровоцировала. Солая мне всё рассказала, — возразил Андроктонус.

— Солая тоже не всё знает. И рассказывать я вам не буду.

Чай тоже не заставил себя долго ждать. Хозяйка Эмеральда услужливо поставила на стол чашку с золотыми ободками, молочник, заварник и большой чайник с кипятком, тоже фарфоровый. Периодически бросая на Солаю испуганные взгляды исподтишка, она осведомилась: нужно ли что-нибудь ещё? Получив отрицательный ответ, женщина быстро испарилась из столовой, прочь от доводящей до мурашек инквизиторши. А может, Эмбер просто проявила тактичность и вежливость, не став приставать с разговорами, кто знает.

— Солая, как вы меня нашли? — убедившись, что Эмбер ушла, спросила я. — Если к встрече с Ильдусом я могла быть хоть как-то морально готовой, то ваше появление с Андроктонусом — настоящая неожиданность.

Инквизиторша, не торопясь, прожевала жаркое. Медленно поднеся ко рту безупречно-белую салфетку, медленно промокнула губы, избавляясь от остатков соуса. Закончив с этим, она закинула ногу на ногу, откинувшись на спинку стула и наконец снизошла до ответа:

— Я следила за Ильдусом. Когда всё закончилось, я вернулась в филиал и сказала ему, что ты рано или поздно появишься на месте побоища. Хранитель был наготове. Подозреваю, он просто заметил тебя ещё в городе, а подкараулил в артели. Ты ведь уже гуляла по Мей-Йилье, не так ли?

Я кивнула. Мысль зацепилась за фразу «я вернулась», инквизиторша должна же была сказать «мы»…

— Подожди, а Марианна?

— Она мертва, — невозмутимо сказала Солая. — Зира тоже. Когда появилась Агата, я позвала её. Эта замечательная женщина даже не успела появиться из портала, как чёртова ведьма схлопнула его, оставив половину Зиры в артели, вторую половину…

— Я не хочу знать подробностей, — я поджала губы, услышав скорбные вести. Зира всегда сияла добродушием эдакой деревенской тётушки, у которой всегда вкусные пирожки. Воспоминания о ней у меня остались ещё с мелового леса, где мы все дружно валили деревья. А Марианна хоть и была заносчивой рыжей стервой, но своей. Жаль.

— Ты бы тоже там осталась, не подставь вместо себя фантома, — выдернула меня Солая из сожалений. — До меня дошло только на третий день, что ты жива.

— Надеюсь, ты завалила эту тварь. — Сейчас меньше всего хотелось слышать, как мне повезло. За месяцы в стеклянном шаре я познала все адские пики сумасшествия, а теперь всё перевернулось так, что выбора у меня не было.

Солая покачала головой.

— Она ушла, — мрачно ответила инквизиторша. — Попутно умертвив всех старателей подпольной артели. За этой дрянью впору посылать отряд из нескольких десятков таких, как я.

— Ты разобралась, что она забыла в этой глуши?

— Полагаю, деньжат собрать хотела. Где бы не жила Агата, её привычки остаются неизменными: роскошь и веселье. Как ты понимаешь, для этого нужны средства. Золото оно везде золото, но водится оно в большом количестве только там, где люди творят дела. Подозреваю, она имела расчёт на то, что инквизиция не пронюхает о её делах здесь, на окраине.

— И поэтому она договорилась с Ильдусом? — высказала я мысль.

Солая кивнула, поясняя:

— Знаешь, я бы могла раньше догадаться. Невод Сапраила заклинание старой школы, сейчас его даже близко нет в общей программе обучения Гильдий. И в вашей школе, кстати, тоже. Старая ведьма уже вызывала вопросы, но я проигнорировала. Непозволительная беспечность…

— То есть, ты сожалеешь? — я была искренне удивлена тем, что Солая в кои-то веки признала собственную ошибку.

— А ты всерьёз думаешь, что я никогда не ошибаюсь? — величественно вздёрнула подбородок вверх Солая. — Да, не заметила опасности. Да, погибли Марианна и Зира, мне жаль, что так случилось. Но никто из нас не может предвидеть своего будущего.

— Кстати, о будущем… — робко начала я. — Я дала клятву тому, кто меня освободил, что помогу ему с одним делом. Поэтому прямо сейчас вернуться в ряды инквизиции не готова.

Упор я сделала на слове «клятва», ибо «пообещала» — звучало бы неубедительно, а я взяла на себя полную ответственность с сонм Хильд.

— И сколько времени тебе нужно? — не стала хвататься за голову Солая и, казалось, она даже не была удивлена.

— Я не знаю. Возможно, пары дней будет достаточно, а, может, и месяца мало.

— Мы особо никуда не спешим, — наконец подал голос Андроктонус и с как-то неуверенно, исподлобья глянул на Солаю, мол, правильно говорю?

Бывшая отшельница не дёрнула и мускулом на лице, но спустя несколько секунд неловкого молчания, видимо, тщательно обдумав, что будет говорить, изрекла:

— Ты сейчас в школе не нужна. Мы здесь для того, чтобы попросить тебя не показываться там ещё некоторое время. Можешь делать что хочешь. Исполнять клятвы, заседать в библиотеках или гулять по чужим мирам. Одно условие: осторожно, ты нам ещё пригодишься. Живая.

— У меня нет тела, если ты заметила.

— В этом нет никакой проблемы, — заявила инквизиторша. — Как только придёт время, я помогу тебе его обрести.

Меня так и жгло желание спросить, каким образом можно легально достать новую тушку. Даже не столько для себя, сколько для двух Хильд, которые находились в телах фантомов.

— Может, ты мне сразу расскажешь?

— Чтобы ты начала воплощать в материальное другие Сущности? Ты думаешь, я не знаю, как тебя может занести?

— Меня не занесёт! — возразила я.

— Ещё как. Чем больше могущества, тем больше сносит крышу. Пойми уже, кошка, что далеко не зря мир устроен так, что мы получаем знания постепенно. Вот посмотри на Андроктонуса. Он тоже хочет тело. Ты представь, какой из него получится маг? Представила? А теперь ответь на вопрос, кто его будет сдерживать? Если он умудрился из искренних побуждений заставить Мелоди спалить преподавателя, то всё, что получит от него наш мир — это хаос и разрушение. Совершенно случайно можно породить нового тирана. Надеюсь, ты меня поняла.

— Значит, ты не откроешь мне заклинание?

— Нет, конечно. По крайней мере, не сейчас.

Мне стало обидно. Какое-то зерно истины в словах Солаи имелось. Но, чёрт, как же неприятно осознавать то, что тебя признают безответственным ребёнком.

— Ты даже не спросишь, что я пообещала?

— Нет, — отрезала Солая. — Я даже знать этого не хочу. — Ну… ладно. Не хочет так не хочет, карты в руки. — Нам пора уходить. — Инквизиторша сунула руку вниз, и из потайного кармана в складках юбки вытащила свёрнутый в трубочку свиток. Не вставая со стула, разорвала его и, зловеще мне подмигнув, провалилась вместе со стулом в портал, открывшийся ровно за её спиной.

— Знаешь, Андроктонус, кажется, она только прикидывается чёрствой и мудрой.

— Даже не сомневайся, — ответил ифрит, медленно приближаясь к порталу. — Рад был тебя видеть.

На прощание он махнул мне рукой и исчез в нутре магической прорвы.

Глава 22. На Малум!

— Они уже ушли? — крадник проявился в дальнем углу столовой.

— Ушли-ушли, — подтвердила я, переваривая всё сказанное. Мне дали карт-бланш, могу делать всё что захочу. И это прекрасно! Хорошее настроение омрачали вести о гибели Марианны и Зиры, но в последнее время я настолько сильно злилась на святую троицу, что не могла даже как следует скорбеть. Что одна, что другая ведьма были лишь светлыми пятнами в памяти.

— Тебе не кажется, что эти двое замыслили что-то нехорошее? — вновь подало голос прожорливое существо.

— Против меня? — удивилась я ходу его мыслей. — Вряд ли. Скорее я сейчас подброшенная пешка.

— Что это значит? — поинтересовался крадник.

— Когда придёт время, с помощью моего неожиданного появления Солая выиграет партию у соперников.

— А кто они? — не унималась вечно голодная Сущность.

— Понятия не имею. Подозреваю, Солая замыслила что-то, компрометирующее систему, а я уже давно нахожусь в потоке, только не в курсе событий. Не зря Андроктонус с Солаей решили пока не посвящать меня в свои планы, как, впрочем, и мои им не особо интересны.

— Вот как, — изрёк крадник и замолчал.

Я смотрела на зелёную массу несколько равнодушно. Поняв, что продолжения разговора не будет, крадник начал таять и через несколько мгновений исчез, оставив меня в гордом одиночестве.

Я метнулась в комнату к Эмеральду. Проходя мимо кухни, глянула на глубокую миску из-под каши, позабытую в глубокой раковине. Подозреваю, у мальчишки появился здоровый аппетит.

Сын Эмбер дремал, чему-то улыбаясь во сне. На впалых щеках мальчонки играл здоровый румянец. Я глянула пристальнее: организм был здоров, хоть и очень истощён. Хотелось немного помочь, влить энергии.

— Даже не думай, — вновь проявился крадник.

— Это почему ещё? — на пустом месте взвилась я.

— Когда до меня доносились обрывки вашего разговора с инквизиторшей, я уловил, что ты училась магии. Сколько лет? Год, два?

— Два.

— В лекарских школах это чуть ли не основное правило. После того, как крадник уничтожен, необходимо оставить больного на одну луну в покое. Иначе всё пойдёт по второму кругу и с удвоенной силой. Если ты сейчас начнёшь применять свитки или заклинания, придёт второе подобное мне создание, и вряд ли оно будет настолько же сговорчивым. И я назад притянусь, связанный по рукам и ногам правилами вашего мира. Боюсь, такого напора парень не выдержит.

Пока прожорливая сущность меня просвещала, я тщетно пыталась откопать в памяти это правило. Хоть убей, я безошибочно определила в сущности крадника, но то, что больного нельзя лечить с помощью магии целый лунный цикл, вспомнить не могла, хотя никогда не страдала забывчивостью.

— Спасибо, что сказал.

— Да не за что. — Из бесформенной массы сформировалась огромная улыбка. — Вон, у них на тумбе стимуляторы стоят из травок всяких, это можно. Магией — ни-ни. И предупреди об этом остальных.

— Хорошо. Ещё раз спасибо… Я вот что подумала. Имя-то у тебя есть?

— Именем должен наречь Хозяин, когда посчитает своего слугу достойным. Меня пока милость сия не коснулась.

— Странно. Судя по твоему интеллекту, съел ты далеко не одного человека, да и не крестьянами питался, так и скользят в разговоре нотки интеллектуалов.

— Что есть, то есть. Хозяйка всегда выбирала себе достойных врагов, пожирать их жизненную силу было в удовольствие.

— Да и в магии она была не промах, — добавила я. — Сделать зеркальную печать на подпространство, да ещё поставить плотную пелену на подходах… У нас не каждый старшекурсник с таким справится. Знаешь, я начинаю жалеть о клятве, которую тебе дала. Боюсь, что залезу в пасть к дракону, который меня сожрёт даже не поперхнувшись.

— Голова у тебя на плечах не просто так находится, — ответил крадник. — Подозреваю, что ты знаешь, что силу всегда может победить хитрость. Тем более, у тебя преимущество. Ты Сущность этого мира, извести тебя не так просто как меня и любое другое существо, которое породили чужие реальности.

— Не знаю. Несколько месяцев назад я хотела уничтожить Андроктонуса. И сомневаюсь, что получилось бы, даже в том случае, если бы его не связывал договор с моей сестрой.

— Ты пока недомаг, что тут скажешь, — отозвалось прожорливое создание. — Проживёшь ещё лет сто, и любое препятствие будет рассыпаться в пыль по щелчку пальцев.

— Кажется, ты меня переоцениваешь.

— Вот и нет. Вернёмся к этому разговору через столетие.

Я кивнула и, игнорируя перекрытия, влетела в комнату, где сидели три замечательных цветка викканской поляны. Хильды восприняли мое появление само собой разумеющимся. Разве что Первая отвлеклась от обсуждения и, не поприветствовав, спросила:

— Ри, а когда мы в Малум поедем?

— Да хоть прям сейчас, — ответила я. — Если готовы, собирайтесь.

Девчонки засияли, видимо, пребывание на одном месте казалось им скучным. Порталов на небольшие расстояния я наделала ещё ночью, предусмотрительно удалившись от Первой, чтобы случайно не свалиться в сон. Фантомы наблюдали за процессом, молча мотая на ус и стараясь не отвлекать меня ни одним лишним звуком или движением. Таким образом, завершив обязательные дела, я оставила девчонкам всю созданную рухлядь, чтобы решить вопрос с поиском артефакта. Как оказалось по итогам, решила я все свои проблемы, и теперь, ни на кого не оглядываясь, могу выполнить клятвы, данные Вакефу и краднику. Звёзды сошлись так, что с моей шеи свалился огромный камень.

С Эмбер и понемногу приходящим в себя Эмеральдом мы распрощались очень тепло. Особый восторг вызвали два амулета из клыка барса, которые подарили Хильды. Девчонки объяснили, что мальчишка таки держит курс на выздоровление, и улучшение это не временное. Предупредив, чтобы не пускала ни одного мага к сыну в течение луны, они вернулись к себе и дособирали нехитрый скарб.

Хозяйка доходного дома, в счастье смутно начавшая понимать, что аппетит сына проснулся неспроста, сунула Первой туго набитый кошель и тихим голосом поблагодарила, пряча ото всех сияющий взгляд. Эмбер хотела проводить нас до ворот, но девчонки вежливо отказались.

Добравшись до окраины города, убедившись, что вокруг нет лишних глаз, я порвала первый свиток. Зияющее красным око портала разверзлось напротив меня. Вчетвером, взявшись за руки, мы шагнули внутрь и оказались на просёлочной дороге на пути к Малуму.

Стало ощутимо теплее, но накидки всё равно сбрасывать рано. Первая, потянув носом воздух, с наслаждением изрекла:

— Будто лето возвращается…

— Так и есть. Но не будем задерживаться, — ответила я. По моим скромным подсчётам, нам предстояло ещё от четырёх до шести прыжков. — Готовы? — На землю опустились половины второго порванного свитка.

Глава 23. Дела текущие

undefined

Глава 24. Ордена Малума

— Чудесное утро! — Первая кружилась по комнате и сияла начищенным чайником.

Я очнулась ото сна и, наслаждаясь тем, что моё тело неподвластно материальной дрёме, и соскочила с кровати. Третья и Четвёртая сидели в креслах, погрузившись в себя.

— Доброе утро, — сказала я. — Уже завтракала?

Обращалась я к Первой, ей, единственной из нас требовалась еда для поддержания бодрости и сил, поэтому я перестраховалась. По большому счёту, мы уже могли бы начать ход по приёмным многочисленных Гильдий, но делать это с полуголодной девицей не хотелось.

— Нет пока, — тряхнула золотистой косой Первая.

— Тогда чего ты ждёшь?! — я вопросительно посмотрела сначала на Первую, потом на фантомов, мол, не могли её поесть уговорить?

— Ну, мы можем позавтракать в какой-нибудь забегаловке, — мечтательно произнесла виккантеса.

— Не дури, — посуровела я. — Если всё будет хорошо, пообедаешь. Не так много заведений в Малуме подают сносный завтрак.

Первая надула губы, явно оскорбившись моим отказом.

— Слушай, спустись и позавтракай. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мы отсюда уйдём.

Хильда, ничего не ответив, демонстративно взяла под руку Четвёртую и вышла прочь.

— И чего она так взвилась? — недоуменно спросила я.

— Так по городу же хочется погулять, — понимающе улыбнулась Третья. — Не забывай, что мы за всю жизнь только и видели что нашу скромную деревню.

— Понимаю, — сочувственно ответила я. — Но ведь элементарно позавтракать что ей помешало?

— Не знаю. У каждой из нас свои тараканы. Вон, Вторая вообще в монастырь укатила и была такова.

— Надеюсь, всё у неё сложится.

Буквально через десять минуть все девчонки были в сборе. Я распределила их финансы поровну, у каждой в складках юбки был припрятан кошель. Сначала фантомы не понимали, зачем это делать, если они втроём — единое целое, но я пояснила: мало ли что может случиться. Три нежных барышни — лакомая добыча для всякого рода воришек и жуликов. Это столица, и отребья здесь в разы больше, чем на периферии.

Солнечное, тёплое утро несказанно порадовало всех троих. Несмотря на то, что на дворе стояла ранняя осень, лето в Малуме не спешило уступать права прохладной погоде. Теплые накидки остались в номере, для комфортной прогулки было достаточно скромных платьев с открытыми руками и распахнутым воротом.

Я решила, что логически верно будет заходить во все встречающиеся на пути Гильдии, которые мало-мальски совпадают с основным направлением пути развития виккантес.

Первым нам попалось главное здание Ордена Поющих Чаш.

Чем дальше от центра, тем более замшелой и небогатой являлась Гильдия, но меня это не останавливало. Как правило, многие организации, переживающие не самые лучшие времена, обычно за своих адептов цепляются руками и ногами, наперебой предоставляя лучшие условия. Я была уверена, что тройка целительниц, которые смогут друг друга значительно усилить в случае нужды — лакомый кусок для Орденов со схожим профилем.

Издалека завидев строгий каменный фасад, я без раздумий свернула в сторону парадных дверей Ордена. Тяжёлый деревянный массив поддался с трудом, и мы вчетвером вошли в пустой прохладный зал. Справа, совсем недалеко от входа стоял стол со скучающим на посту толстяком, развалившемся в глубоком мягком кресле.

Едва мы подошли, чтобы поздороваться, консьерж схватился за круглый амулет на груди и произнёс:

— Приветствую вас, прекрасные, на пороге Ордена Поющих Чаш. Меня зовут Триптин, и сегодня я ваш проводник.

Смотрел при этом толстяк не на трёх абсолютно одинаковых Хильд, а в упор на меня. Значит, увидел.

— Здравствуй, Триптин, — обратилась я к нему, обозначая, что я здесь появилась не случайно. — Я бы хотела узнать у тебя, открыт ли сейчас приём студентов в Орден?

Бодрый толстяк на секунду завис, затем очнулся и спросил:

— Кто из вас четверых хотел бы стать нашим адептом?

— Они. Все трое.

— Могу я провести диагностику? Тем более, что две девушки — осознавшие себя фантомы… — консьерж, он же проводник, смотрел на меня затравленным взглядом, будто бы за одно неверное движение я могла его испепелить.

— Конечно, — согласилась я.

Толстяк залез в ящик стола и достал оттуда свиток, затем неожиданно быстро для своей комплекции поднялся. В считанные мгновения он оказался рядом с Первой и, поднявшись на носки, приложил рулон бумаги к её темечку. Хильда даже понять ничего не успела, а он уже отошёл. Отступив на два шага назад, парень развернул бумагу и стал медленно вчитываться в написанное.

Хильды тем временем с интересом разглядывали обстановку. В пустой зале самым приметным элементом было знамя Гильдии: огромное полотно с тремя полными чашами: одна наполнена монетами и драгоценными камнями, вторая — цветами, третья — змеями. Странная символика, однако.

Гильдий в Малуме было больше двухсот, не считая мелких, и многие из них работали вне Империи. При таком объёме Орденов понять символизм каждого формирования для меня не представлялось возможным.

Внимательно изучив свиток, Триптин направился к Четвёртой и проделал ту же манипуляцию.

— Ну? — не удержалась я, когда он свернул артефакт и убрал в стол.

Проводник немного смутился.

— Я буду должен уточнить у руководства. Вас не затруднит подождать некоторое время?

— Сколько? — Мы можем застрять здесь как на пять минут, так и на целый час, поэтому для меня это было важно.

— Не больше часа. Я точно не знаю, примет ли меня сейчас декан… У вас очень редкая спецификация, и я не имею права принимать такие решения в одиночку, — краснея, как рак, начал оправдываться Триптин.

Я молчала, в упор глядя на него. Не зная, как расценить тишину, проводник предложил нам пройти в комнату, где мы могли бы подождать с комфортом.

Хильдам, которым не положено было говорить, видимо, предложение пришлось по вкусу, но я, немного подумав, отказалась. Оставив свои координаты, мы вчетвером покинули Орден Поющих Чаш.

— Хорошо, что мы ушли, — подала голос Четвёртая. — Мне не понравились змеи в их чаше.

— Может, это символ здоровья? — засомневалась Первая.

— Вполне возможно. Но обычно это означает, что Гильдия не брезгует создавать яды, — просветила я девчонок. — Но это далеко не факт. Первая, ты тоже можешь быть права, значения символов варьируются от Гильдии к Гильдии. Мы ушли, потому что, скорее всего, у них нет специализированной программы обучения для вас. В противном случае, сметливый пухляш сразу бы дал утвердительный ответ. А раз нет программы, значит, вас будут обучать через пень-колоду.

— Знаешь, меня иногда удивляет ход твоих мыслей, — ответила Четвёртая. — Вроде бы и всё верно, но сама бы я не пошла по такой цепочке выводов.

— Ничего, лет пять поживёте в большом мире, и не до такого будете додумываться, — я хохотнула и подмигнула девицам.

Не успели мы дойти до конца квартала, когда наткнулись на второе здание: Орден Пути Ворона. Пока я походила к крыльцу, копалась в памяти, строя предположения о спецификации этой Гильдии.

— Здравствуйте, — я вошла, почти с порога наткнувшись на сухонького лысеющего мужчину в монокле.

— Утро доброе. Извините, но у нас нет и не будет мест для трёх виккантес, — тут же проинформировал меня с порога он.

— Понятно, спасибо, — только и успела сказать я, разворачиваясь назад. — Пойдёмте, девочки.

Ясно всё с ними, шпионы и провидцы. И абы кого в дверях не садят. Что же, можно сказать, что эта Гильдия — мечта заказчика: уже всё знают, только золотом плати.

— Вот это Дар… — сказала Первая, как только мы покинули здание. — Я даже не знаю, восхищаться или обижаться.

— Принимай как должное, — сказала я. — Они собрали под своим началом ясновидящих. Далеко вперёд они, конечно, будущее не просчитают, но ресурсом обладают отменным. Мы не из их лиги, смирись.

— Это всего лишь вторая по счёту Гильдия, — задумчиво сказала Четвёртая. — Думаю, на третьем десятке мы всё же найдем тех, кто нами заинтересуется всерьёз.

— Ещё и перебирать будете, — подбодрила девчонок я. И тут же осеклась: — А может, и нет. В любом случае, рано расстраиваться.

Следующим на очереди оказался Орден Красного Тысячелистника. Уже привычно раскрыла дверь и вошла. На входе нас встретил колючим взглядом чернобородый двухметровый дядька, сидящий на маленьком ненадёжном стуле. Длинные вытянутые вперёд ноги являли носки лакированных сапог из-под полотна, прикрывающего нутро стола.

— День добрый, поздоровалась я, — но дядька не обратил на меня никакого внимания.

— Милые девушки, чем могу помочь? — бархатным басом, улыбаясь троице, проговорил он.

Ясно всё. Даже не маг.

— Мы хотели бы узнать, ведётся ли сейчас набор на обучение? — взяла инициативу Четвёртая.

— К сожалению, нет, — ответил громила. — У нас запись ведётся на два года вперёд, тем более, что учебный год уже начался. К сожалению, ничем не могу помочь.

— До свидания, — ответила Первая и мы вышли.

— Что-то одна Гильдия лучше другой, — заметила Третья.

— Да, — подтвердила я. — Вроде бы их и много, а выбрать не из чего.

Впереди нас ожидала ещё куча времени на обивание чужих порогов.

До полудня мы успели обойти около тридцати резиденций. Две из них согласились принять девчонок, но мне не понравились условия. Первая, радуясь тому, что уже обед, а мы всё ещё в центре, упросила меня сводить её в какую-нибудь таверну перекусить.

— Тебе забегаловку или что-нибудь поприличнее? — уточнила я.

— Не столь важно, — отмахнулась голодающая ведьма. — Я бы хотела посмотреть на местную публику.

— Тебя же спрашивают: какую??! — не удержалась Третья. — Если хочешь приобщиться к высшему свету, то мы идём в ресторан, если тебя устроят простые работяги, с которыми, подозреваю, мы будем иметь дело в самое ближайшее время, то …

— Да, боюсь, из-за простых платьев на нас будут косо смотреть, — добавила Четвёртая. — Давай без лишнего пафоса?

— Да я не против, — согласилась Первая, будто бы смущаясь своих желаний, хотя буквально только что откровенно выбивала из меня посещение общепита. — Просто я бы хотела повкуснее…

— Тогда определённо в таверну, — решила я. — В ресторанах обычно порции меньше, дороже и не факт что вкуснее. — Нужно же тебя хоть чем-то побаловать перед завтрашним забегом…

— То есть, ты не одобряешь ни одну из Гильдий? — выпучила глаза Первая.

— Нет, конечно, — отозвалась я. — Слишком много «но», из-за которых у тебя потом могут возникнуть серьёзные проблемы.

— Думаю, ты преувеличиваешь.

— Нет, — отфутболила я сомнения в своей некомпетентности. — Завтра мы ещё поищем для вас уютное местечко. В конце концов, номер мы оплатили на две ночи.

За всё время пешей прогулки по Малуму, ни одна Хильда не высказала восхищения архитектурой либо убранством резиденций. Это было для меня странно. Видимо, не так девчонки просты, какими кажутся на первый взгляд. Как минимум, они могут при необходимости держать эмоции в узде, а это уже ценное качество.

После сытного обеда Первая скромно попросила прогулку по парку, которая плавно переросла в обход интересных лавочек, покупку пары новых платьев, марципана в кондитерской…

Впрочем, меня день только порадовал. Если отбросить негатив от десятков отказов в Гильдиях, то день прошёл просто замечательно. Вернулись мы к себе весёлые, румяные и с полными руками покупок.

У входа гостиницы, где мы обосновались, терлась подозрительная компания. Как только мы приблизились, толпы в десять человек отделился молодящийся старичок с явными залысинами:

— Пройдя по следом Ворона, я услышал, что троица виккантес и Сущность, их сопровождающая жаждут устроиться на обучение, — начал он дрожащим голосом.

Вот она, популярность. А я ведь только начала обдумывать завтрашний маршрут.

Глава 25. Адепты Целителя Изивала

— Не могли бы вы представиться? — несколько удивлённая появлением такого количества гостей, ответила я.

— Да, конечно, — старик заметно приосанился, небрежным движением поправил редеющую причёску, — Орден Целителя Изивала. Я пришёл со своими учениками в надежде, что вы ещё не выбрали себе Гильдию.

— Мы вполне готовы обсудить условия, — улыбнулась я и оглянулась на девчонок, которые согласно закивали. — Давно ждёте?

— Часа три как, уважаемая, — ответил один из парней, сопровождавших старика.

— Рийзе меня зовут, — покоробленная подобным обращением, откликнулась я.

— А я Зедаон, настоятель Ордена, по совместительству декан и старший преподаватель. Думаю, учеников представлять смысла нет, познакомитесь в процессе.

— Тогда почему бы нам не поужинать? — предложила Четвёртая.

Уж от кого я не ожидала такого предложения, так от Четвёртой. Фантомы не могут быть голодны, хотя… Возможно, Хильда просто хочет познакомиться с представителями Гильдии поближе в более расслабленной обстановке.

— О, не откажусь, — тут же согласился Зедаон, явно хватая за хвост шанс, который может вот-вот улетучиться. — Не будет ли для вас оскорблением, если ужин в столь чудном заведении будет за наш счёт? — дядька, возраст которого сложно было определить, сверкнул глазами, радушно улыбаясь.

— Что же, пойдёмте, — пригласила я толпу, и мы вошли внутрь, вызвав у дежурного администратора приступ жадности.

Весь десяток представителей Ордена Целителей Изивала были одеты достаточно скромно по столичным меркам. Единственная деталь, которая выдавала достаток — искусно сделанные пояса с металлическими накладками, на каждой из которых был изображён василиск в атакующей позе. А целители ли они? Зерно сомнения было посеяно.

Разносчик, не дожидаясь распоряжений, отвёл нас в отдельное, изолированное от общего зала помещение с огромным круглым столом.

— Господа изволят полный ужин или набор лёгких закусок? — спросил он, дождавшись, когда все усядутся.

Зедаон вкрадчиво ответил:

— Принесите нам, пожалуйста, горячего и четыре блюда с холодными нарезками. Думаю, ещё три бутылки вина. В позапрошлый год уродился прекрасный белый виноград сорта «Шантон», есть ли вино из него в ваших погребах?

— Даже если и нет, я принесу, — раболепно отозвался разносчик, поклонившись и чуть ли лбом коснувшись пола.

— Вот и хорошо, иди, — Зедаон расслабился, а когда разносчик удалился, обратился ко мне. — С чего мне начать рассказ?

— С условий обучения, — ответила я, и Хильды навострили уши: я краем глаза заметила, как вся троица напряглась в предвкушении.

— Собственно, давайте по порядку, — глава Ордена окинул девушек одобрительным взглядом. — У нас индивидуальная система обучения, построенная как раз на системе викканства. В первый год мы изучаем травы и простейшие зелья, заклинания лечения. Очень много времени отводится на философию Пути. Если вы, Рийзе, знакомы с таким видом искусства, как Викка, думаю, вам не требуется объяснений, зачем столько тратить на пустую болтовню.

— Да. Я боевой маг, и поэтому мне несколько непривычно.

— Вы артефактор. Боевая магия для вас только способ выживания, — достаточно учтиво поправил меня Зедаон.

Он хотел продолжить, но нам принесли вино и бокалы. Чтобы не сидеть в гробовом молчании, пока работник таскает тарелки со съестным, ученики Ордена начали непринуждённую беседу о погоде в столице, которую с радостью поддержали Хильды, рассказывая, насколько холодно было в их деревне.

Я слушала краем уха и происходящее мне определённо нравилось. Достаточно приятный тип стоял у бразд правления: не павлин, не алчный идиот, не… Хотя, сколько раз я ошибалась? Вряд ли первое впечатление даст полноценную картину происходящего.

Когда нас оставили в покое, накрыв стол, Зедаон продолжил:

— Обычно наши студенты осваивают полную программу за четыре года. Самый одарённый прошёл полный курс за полтора. Студентов мало: сейчас в резиденции обучаются восемнадцать человек разного уровня мастерства, поэтому мы можем каждому обеспечить по просторной комнате. Питание в общей столовой, если вам по каким-то причинам не подойдёт наш добротный рацион, в шаговой доступности есть как рестораны, так и заведения попроще. Но есть и ограничения: у нас действует запрет на алкоголь по будням и прогулки по городу в вечернее и ночное время. Это правило действует на всех и в первую очередь направлено на благо студентов.

Я хмыкнула:

— Вполне разумно.

— Да, — согласился Зедаон, — знаю, во многих Орденах ограничений гораздо больше, но мы думаем прежде всего о безопасности, нежели о способах утверждения власти. Каждое лето студенты проходят практику в лекарских лавках и больницах. У меня достаточно связей, поэтому могу заверить, что ученики попадают в места, наиболее подходящие их уровню развития с выгодными условиями. Никто в Малуме вам этого не скажет, но викканты и виккантесы способны справиться с самыми запущенными случаями с наименьшими затратами. Именно из-за этого наш Орден на хорошем счету в многочисленных здравницах Империи. По завершении обучения выпускники либо остаются в стенах резиденции по контракту и получают стабильные заказы, либо три года трудятся по распределению, а потом идут своим путём.

То, что я слышала, рисовало Хильдам вполне радужное будущее.

— Вас не смущает, что среди них два фантома? — задала я волновавший меня вопрос.

Зедаон, немного помолчав, признался:

— Если быть до конца честным, я с таким сталкиваюсь впервые. Но готов попробовать взять их на обучение. Возможно, это минус, возможно — преимущество. Ещё вероятнее, что данное обстоятельство никакого значения не имеет за исключением постоянных затрат на питание студентов, — он подмигнул Третьей.

— Хорошо, — кивнула я. — Сколько в среднем получает выпускник вашего Ордена?

— Кроме пожизненного членства и защиты, — декан сделал многозначительную паузу, — жалование по контракту от двенадцати тысяч золотых в год, в императорских здравницах — около двадцати. Если уходят в частную практику, то здесь разброс намного больше — от пяти до пятидесяти тысяч золотом.

Я в уме присвистнула. Да, после окончания школы мне светит около тридцати тысяч по имперскому контракту в качестве старта, если останусь в живых. В инквизиции — немного меньше. Но и суммы, озвученные Зедаоном — уровень хорошо обеспеченного жителя столицы. За такую сумму можно снять шикарные апартаменты и ни в чём себе не отказывать. С единственной разницей — в школе я могу сложить свою буйную головушку, а Хильдам гарантируют спокойную и сытую жизнь с вполне обеспеченным будущим без форс-мажоров и рисков.

— Сколько же стоит визит викканта, если вы обещаете столь щедрый оклад?

— Вызов для диагностики — сотня золотых, работа в паре с магом — пятьсот, но может быть и выше, в зависимости от тяжести заболевания. Часто их зовут на подмогу, пробить барьер, проложить дорогу, распечатать закрытый Дар. В основном случаи очень тёмные, это не стандартные лихорадка или кашель, каждый случай уникален. Как вы понимаете, на простых смертных подобные хвори никто не насылает, — многозначительно сказал глава Ордена, в упор глядя на меня. — Могу ли я рассчитывать на то, что вы выберете Орден Целителя Изивала?

— Меня беспокоит то, что всё слишком гладко, — призналась я.

Тут совсем неожиданно для меня подал голос один из сопровождающих декана:

— Крадник, который связан с вами договором, уважаемая Рийзе, внушает вам сомнения.

Я нехорошо покосилась на говорящего:

— Ещё что расскажешь?

— Что вы водите дружбу с инквизицией и чужемирными Сущностями, хотя являетесь порождением нашей реальности, — выдал парень, ответив не менее наглым взглядом.

— Уел, — улыбнулась я. — Думаю, это тянет на высший балл.

— На высший не тянет, — прокомментировал Зедаон. — Мир крадника не определён, Хозяин тоже.

— Да он почти что местный! — с обидой в голосе выпалил студент-выскочка. — А вот Хозяина не вижу, хоть убей.

Напротив меня начало проявляться знакомое бесформенное пятно. На несколько мгновений представ перед нами, оно сказало:

— Викканты… Тьфу на вас! — И гордо исчезло, вызвав у меня приступ смеха.

Впрочем, глава Ордена тоже развеселился, а вот остальные студенты остались вполне серьёзными.

— Они пока не знают, что с крадниками можно дружить, — пояснил Зедаон.

— Мы не дружим, у нас договор, — ответила я. — Этот умник прав.

— Договор всего лишь предлог. После того, как ты исполнишь клятву, никуда от тебя это создание не денется. А если денется, придёшь ко мне, я тебе дам пять тысяч золотых.

— Договорились, — кивнула я, радуясь удаче.

— Но ты их, скорее всего не получишь, — вновь встрял умник, — потому что декан Ордена Целителей Изивала никогда не ошибается!

— Меньше пафоса, Цит, — оборвал его Зедаон. — Ни Рийзе, ни девушки ещё не решили, примкнуть им к нашим рядам, или всё же не стоит. Я проигнорировала завуалированный вопрос, не спеша давать опрометчивые обещания. — И всё же, Рийзе, когда вас покинет крадник, можете явиться ко мне за деньгами.

— А как вы нас нашли? — вмешалась Первая, которая с самого начала не сводила глаз с выскочки-Цита.

Похоже, паренёк ей приглянулся, да и сам по себе он был вполне симпатичным, даже в какой-то мере выделялся в толпе мужественностью в смеси с достаточно миловидной внешностью. Я искренне надеялась, что мне показалось, и интерес у Первой был вполне обыденным.

Зедаон, приметив мою обеспокоенность, будто прочитал мои мысли:

— Рийзе, вы можете не переживать насчёт… взаимоотношений полов. У виккантов свои способы и первую любовь безболезненно пережить, и расставания. А найти мне вас помог Орден Пути Ворона. У нас с ними негласная договорённость.

— А почему они сразу нас к вам не направили? — полыхнула я. — Мы полдня шатались по Малуму как неприкаянные.

— Зато вы адекватно оценили обстановку в других Гильдиях, и поэтому сейчас, за накрытым столом у нас происходит весьма продуктивный диалог. Прошу, Рийзе, не сердитесь, — мягко сказал Зедаон и поднял бокал. — Собственно, позвольте узнать, склонили ли мы вас стать адептами Ордена Целителя Изивала?

— Я не могу решить за них, — кивнула я в сторону Хильд. — Считаю, что до утра нам всем стоит подумать.

— Смею предположить, они уже согласны, — сказал декан, неторопливо цедя вино. — Но я не хотел бы их торопить. Если девушки не против, я приглашаю их завтра на экскурсию по нашей резиденции перед окончательным ответом. Но вы в полной мере не ответили на мой вопрос, Рийзе. Не желаете ли ВЫ присоединиться к нашему Ордену? Хотя бы на время.

— Я?!

Глава 26. Дайте три!

— В смысле, — не поняла я вопроса, — вы хотите, чтобы я тоже стала адептом вашего Ордена? Вы же видите, что я принадлежу совсем другой школе.

— Да, — кивнул Зедаон. — И только сейчас я осознал, какое это преимущество. На данный момент инквизиция от вас отстала, я вижу в вашем поде лишь слабый ореол их чёрной святости. И школу вашу тоже видно слабо. А это значит, что вы давно уже не были на пути служения этим двум организациям, так?

— Мне очень неприятно, когда говорят о том, о чём я сама бы предпочла умолчать, — призналась я. — И о ваших ореолах-штрихах-узорах впервые слышу. Это то за гранью моего понимания.

— Прошу, не злитесь. Я могу рассчитывать, что вы посетите нас следующим утром?

Я посмотрела на троицу, те выразили согласие.

— Хорошо, после завтрака мы вас обязательно посетим. Адрес?

— Мы находимся в порту, — спокойно ответил Зедаон, чем вызвал во мне внутреннюю бурю удивления.

Это было, по меньшей мере, странно. Порт — склады, пьяная матросня и куча отребья. Если уж Орден Изивала не желал располагаться в деловом центре Малума, на множество этажей возвышающегося над окраинами, то что мешало расположиться на более скромно живущей периферии?

Видимо, молчала я достаточно долго, и Зедаон добавил:

— Знаете, основоположник нашего Ордена, почтенный Изивал покинул Малум, как только маги крупных Гильдий и Орденов начали возводить эти башни. Он не смог смириться с тем, что, вместо того, чтобы помогать людям, такие сильные колдуны тратят энергию на возведение нежизнеспособных конструкций. Мы же, из уважения к его мировоззрению следует по пути Учителя. В порту же всегда можно купить контрабанду из первых рук и самые свежие ингредиенты, поэтому подобное расположение резиденции для нас идеально.

— Хм…, — только и вымолвила я. — Хорошо. Диктуйте улицу.

— Ершовый конец, 17. Мимо не пройдёте, уверяю. — Зедаон поднялся, вслед за ним встали и остальные адепты. — Буду вас ждать, — мягко улыбнулся Глава Ордена Целителей Изивала и вышел прочь.

Когда мы остались в гордом одиночестве, покинутые столь большой компанией, Первая нарушила повисшую тишину:

— Ну надо же, мы и вправду оказались кому-то позарез нужны.

Да, это было настоящим чудом. Я, конечно, верила, но всерьёз не надеялась на то, что кто-то прибежит и станет умолять девчонок вступить в их Орден. Жаль, что я раньше не понимала, насколько может быть ценен артефактор в той или иной организации. Чуть больше двух лет назад, оказавшись на свободе, я из последних сил тянулась в Малум, по дороге голодая и отбиваясь от случайных похотливых попутчиков. В большинстве своём меня даже на порог резиденций не пускали, но я упорно, день за днём обходила крупные Гильдии, не понимая, что сначала надо было поспрашивать по окраинным резиденциям. Многоэтажное великолепие из стекла и бетона раскрывало свои объятия только для избранных, не было там места голодной и грязной хвостатой нищенке. Что же, пути назад нет, всё сложилось так как сложилось.

— Думаю, девочки вы вытащили счастливый билет, — подвела итог я. — Завтра сходим посмотрим, что у них там за резиденция, если вас всё устроит, останетесь там же.

— А тебя с нами не будет? — спросила Четвёртая, явно на что-то надеясь.

— Нет, зачем? — удивилась я. — У меня есть школа и инквизиция. Еще и быть адептом вашего Ордена — здесь никаких ресурсов не хватит.

— Жаль, — вздохнула Первая. — Мы уже успели к тебе привязаться.

— Как привязались, так и отвяжетесь. Не вижу здесь ничего устрашающего. Люди приходят, люди уходят. Вам надо расти и развиваться, у меня же совершенно другой путь. Но и клятва, которую я дала краднику, тоже тяготит.

— Но ведь ты после её исполнения сможешь вернуться к нам, не так ли? — канючила Третья.

— Могу, но не буду. Нечего мне там делать. Ладно, пойдёмте спать.

Я поймала себя на мысли, что стала с трепетом ожидать ночи. Странно, но когда я проживала своё прошлое, то стала понимать, что в определённые моменты поступала правильно. Более зрелый взгляд на события, несомненно, порождал сожаления о произошедшем. И в то же время дарил душе успокоение. Всё произошло именно так, как должно быть. Я не малодушничала и не шла на сделку с совестью. Не изменяла себе. Оглядываясь назад, я находила повод для того, чтобы гордиться тем состоянием, в котором пребывала сейчас. Мне настолько нравилось это ощущение, что я стала подсознательно искать повод лечь спать, что совершенно несвойственно магической Сущности. И это бы нужно прекратить.

Удостоверившись у разносчика, что за нескромный ужин сполна уплачено представителями Ордена, мы поднялись наверх.

Первая, наскоро раздевшись, нырнула под невесомое покрывало. Фантомы устроились в дальнем углу, неспешно обсуждая поход, который должен будет состояться завтра. Я обещала им показать центр Малума вблизи и, наверное, всё же придётся сдержать обещание до того, как я сбагрю девчонок на поруки адептам Ордена Целителя Изивала.

Первая начала сопеть, проваливаясь в дрёму, я тоже прикрыла глаза, чтобы очередной раз с удовольствием погрузиться в прошлое.

— Хм, — краем уха, уже засыпая, услышала я чьё-то деликатное вторжение. Неохотно раскрыла глаза.

Третья и Четвёртая замерли на месте, уставившись на внезапно нагрянувшего ифрита.

— Тебе чего? — спросила я, с сожалением отпуская клочки дрёмы, витающие в воздухе.

— Соскучился. — Андроктонус будто стеснялся девчонок и старался лишний раз на них не смотреть, но его взгляд возвращался к ним снова и снова. — Пойдём на Перекрёсток?

— Подпространство тебя не устроит? — удивилась я столь неожиданной просьбе.

— Там за нами будут подглядывать. Я твоего крадника основательно побаиваюсь после того, как он ловко сожрал Ильдуса.

— Ну… Ладно, — согласилась я, Андроктонус неистово быстро подлетел, схватил меня за руку и в момент вытащил на Перекрёсток Миров.

— Как же я давно здесь не была, — не удержалась я, нутром ощущая энергии, пронизывающие это мистическое место концентрации Силы.

— Да. Пойдём, — вновь потащил меня ифрит куда-то в сторону.

— Куда ты ведёшь? — удивляясь напору Андроктонуса, спросила я, не понимая смысла этих передвижений.

— Как куда. Развлечься, — ифрит щёлкнул пальцами, и перед нами открылся портал, ведущий в какой-то огромный, абсолютно пустой зал.

Секунда — и мы оказались внутри.

— Я создал это местечко специально для нас с тобой, — гордый собой, произнёс Андроктонус. — Ты даже не представляешь, на какие жертвы и унижения я пошёл, чтобы выпросить у светлейшей инквизиции технологию создания мира.

— Наверное, поэтому здесь пусто, — съехидничала я. — Хотя, тебя, наверное, можно поздравить. Ты теперь не только разрушитель и крайне опасная Сущность, но и Демиург.

— Да…. — приосанился ифрит. — Продолжай, ты тешишь моё самолюбие.

Дождавшись, когда он расслабится, я вплотную подошла к Андроктонусу и прижалась к нему всем своим телом. Ответ последовал незамедлительно: ифрит заключил меня в свои крепкие объятия. Стало тепло и хорошо, из груди само собой начало вырываться довольное мурчание. Не дожидаясь, пока я совсем растекусь от накрывшего меня умиления, со всей доступной мне быстротой, сомкнула обе ладони на толстой шее ифрита, спиваясь когтями.

— Какого чёрта ты покинул Мелоди, гадёныш? — прошипела я, продолжая мурчать.

— Она сейчас спит под охраной Солаи, — спокойно ответил ифрит. — А ты ведь ничуть не изменилась. Глотку порвать готова за своих.

Андроктонус не выглядел испуганным или застигнутым врасплох: мы оба были концентрацией Силы, нанести вреда без использования заклинаний я ему не могла, и он мне тоже.

— Ты прав. А теперь давай уже наконец расслабимся.

Глава 27. Мой сладкий ифрит

Отцепившись от ифрита, я сделала шаг назад и демонстративно оглядела пустой зал. Мир был настолько сильно заточен под Сущности, что я чувствовала холод, который шёл от мраморного пола.

— Здесь ведь нет даже воздуха?

— Зачем он нам? — нахмурился Андроктонус. — Попроси ты ложе или, скажем, ужин при свечах, я бы ещё мог бы понять. Но воздух?!

— Ты неправильно усвоил смысл, — улыбнулась я. — И да, немного мебели здесь не помешает. И ковры. Здесь почему-то холодно.

— А… Ну так сейчас. — Андроктонус сделал задумчивое лицо. Его поистине чужемирная внешность приобрела забавные черты. Между густых бровей и изумрудно-зелёных глаз без зрачков пролегла глубокая морщина, как бы информируя: «у меня есть мысль, и я её думаю».

Под ногами потеплело, и настроение перешло на новый уровень. Так-то лучше. Не дожидаясь, пока Андроктонус решит создать ещё чего-нибудь, я прыжком бросилась на него, повалив на пол. Конечно же, ифрит поддался: такую махину мне бы было сложно снести даже в материальном мире, а здесь законы действовали немного иначе.

— Может, ты всё-таки станешь более похож на человека? — спросила я, запуская руку в дымную нижнюю половину туловища. По идее, там должны были быть ноги и кое-что ещё, но Андроктонус почему-то не вспомнил о самом главном. Даже странно.

— Хм-м-м-м, — несколько удивился ифрит. — А ведь я забыл об интересных и важных деталях, действительно.

У меня в руках в мгновение ока оказался … как бы это помягче сказать? Инструмент внушительного размера, настолько толстый, что ладонь его еле обхватывала, твердый, и, конечно же совершенно дикой длины. Если примериться, то достал бы аккурат до несуществующего желудка.

— А нельзя ли чуть поскромнее? Ты меня своим мечом насквозь прошьёшь, — выразила я некоторое неудовольствие.

— На то и расчёт, — ухмыльнулся Андроктонус. — Ты ведь достойна самого лучшего.

— Ну, раз ты идёшь на попятную, будь готов…

— К чему? — перебил ифрит.

— К тому, что я в первую очередь буду исполнять свои желания, — ответила я и поудобнее уселась верхом на ифрита.

— Ты меня пугаешь, — засмущался он, в то время как я, проявляя чудеса ловкости, умудрялась снять с себя блузку, одной рукой, а другой ограничивая его движения. Остальное мешать процессу не будет: об иллюзии нижнего белья я и не думала, а потому его изначально не было. На мне остались лишь плотные гольфы, доходящие до середины бедра на симпатичных подвязках-лентах и короткая юбка.

После того, как блузка полетела в сторону, сделала ифриту небольшую поблажку. Он тянулся, чтобы поцеловать меня, и я поддалась порыву. Андроктонус, видимо, очень долго ждал этого момента, сидя на нём, я почувствовала, как ифрита пробрала дрожь, спровоцированная ласковыми прикосновениями. Член, который едва касался моей попки, дернулся и, кажется, затвердел до состояния камня.

Он всё хотел высвободить руки, но я удерживала его со всех сил. Ифрит отпустил ситуацию, принимая правила игры. Мне необходимы были разрядка и чувство полной власти. Но и на ласку скупиться я не собиралась. Убедившись, что Андроктонус в полной мере понимает, чего я хочу, отпустила его и развернулась, поставив на обозрение Андроктонусу всё, что было скрыто под юбкой.

— Ты моя сладкая кошечка. Ай! — Чтобы он наконец замолчал, я с придыханием и некоторым злорадством вцепилась острыми зубами в головку члена.

Мгновение спустя, осознав, что, наверное, это было не самым лучшим ощущением, я пошире раскрыла рот и ласково заглотила член на половину длины, что стало для меня почти что личным рекордом. Хорошо, что дышать мне не было необходимо.

— У-у-у-у, горяченькая, — простонал ифрит, поддаваясь моим ласкам. Руки Андроктонуса легли на мои бёдра, я, не переставая скользить ртом вдоль по внушительном у члену, отбросила их от себя, вызывая вздохи неудовольствия. Затем ифрит сделал вторую безуспешную попытку, потом третью.

— Да уймешься ты наконец или нет? — вышла я из себя, злясь, что ифрит не даёт мне безраздельного контроля над ситуацией.

Чувствуя себя в его мире, как в собственном, я создала солидный моток веревки и принялась связывать ифриту руки.

— Ты только далеко не заходи, — предупредил Андроктонус вполне серьёзным тоном.

— Будешь много говорить, еще и кляп схлопочешь.

Закончив с обездвиживанием шаловливых ручонок ифрита, вновь повернулась спиной к нему, седлая рабочую лошадку. И с неудовольствием для себя поняла, что готовность Андроктонуса сошла на нет. Внушительная колбаса превратилась в вялую сардельку.

— Издеваешься, болезный? — Прошипела я и, не дожидаясь ответа, принялась ласкать ифрита, медленно начиная от стоп, поднимаясь вверх. Клыки и коготки скользили по периодически вздрагивающей тушке ифрита, царапая кожу, местами оставляя глубокие красные борозды. Закончив с ласками нижней половины тела, я удостоверилась, что Андроктонус снова находится в полной боеготовности. Прикоснувшись язычком к головке члена, вновь почувствовала отдачу. Ствол ифрита на моих глазах увеличился на пару сантиметров в высоту. Немного раздразнив его легкими ласками, я вновь повернулась лицом к ифриту, не забыв зажать торчащий член между бёдер так, что ствол был плотно прижат к киске.

Целуя и одновременно царапая ифрита, я скользила мокрой киской по его напряжённому члену. Трение о его длинный, обалденный орган дарило мне приступы лёгкого возбуждения, я едва сдерживалась, чтобы нее усесться на этот воистину здоровый жезл. Могла бы поставить сотню золотых на то, что ифриту тоже не терпелось войти. Но торопиться было некуда, да и мне самой хотелось как следует раззадорить себя, довести возбуждение до предела.

— Кись, ну пожалей! — взмолился Андроктонус, не в силах терпеть издевательств.

Пришлось сжалиться. Моя попка с аппетитного члена перекочевала ифриту на лицо. Он сладко облизнулся, но тут же словил флёр птицы обломинго: я нарочно сделала так, чтобы он смог только наблюдать, но никак не касаться меня.

Собственно, в этом и заключалась вся прелесть. Приоткрыла рот и нежно, медленно заглотила ствол ифрита. Достигнув основания, так же медленно вернулась назад, вызвав судорожную реакцию Андроктонуса. Ну надо же, какой чувствительный.

Ладно уж, и без того затомила бедную Сущность. Не выпуская члена из плотно сомкнутых губ, подключила к ласкам язычок и набирая скорость. Ифрит всё же чуть вмешивался, помогая бедрами загнать член мне в рот на полную длину. В отместку я периодически приближала свою киску к его лицу. Едва касаясь скучающего от безделья рта ифрита, я тут же уводила её прочь, оставляя вне зоны доступа.

За время игрищ я так разогналась, скользя вверх-вниз по стволу, что запоздало почувствовала, как член ифрита напрягся, ловя последние моменты перед пиком.

Намеренно замедлив темп, я с особой силой сжала губами член, а руками крепко обвила основание ствола, замедляя закономерную реакцию. Я с удовольствием ощущала, как сперма медленно, пульсируя, стремится вверх, на выход. Буквально через несколько мгновений в горло мне излилось горячее, пышущее жаром семя. Обжигая мне внутренности, оно ушло глубоко, разгоняя по моему телу блаженную, тёплую дрожь. Я ещё сделала пару поступательных движений, выжимая последние капли его семени.

Собственно, Андроктонус своё получил.

— Всё? — спросил он меня, когда я, отпустив в прощальном поцелуе головку члена, повернула к нему голову.

— Нет, конечно, — улыбнулась я ему.

— Ну, тогда я готов, — прохрипел ифрит, и у меня в руках вновь восстала немного подувядшая после оргазма плоть.

Я ещё раз окунула член в свой ротик, обильно смачивая его. Привстала, стыкуя толстенную, мясистую головку и свою киску. Да, огромный член ифрита на вид ужасен, но очень приятен внутри. Глаза сами собой закатились в приступе наслаждения. Ощущения были дико приятными, из груди вырвался неконтролируемый длинный вздох.

— Вот видишь, напрасно оттягивала, — ухмыльнулся Андроктонус, обнажая ряд острых как бритва зубов.

— Я, кажется, предупреждала, что веревки — это лишь лёгкая мера. Не замолчишь, создам кляп. — Всё это я говорила, находясь в полубессознательном состоянии. Удовольствие от того, как во мне скользил ствол ифрита, накрывал потоками удовольствия, заставляя все мысли уходить прочь из моей головы.

И вправду, долгое воздержание не несёт за собой ничего полезного. Когда я ещё ловила такие дикие приходы от простого секса? Разве что, под зельем страсти.

— Развяжи меня, — потребовал Андроктонус, но я наклонилась к нему, затыкая рот сочным, страстным поцелуем.

Не прекращая ритмично прыгать на члене и постанывать в такт движениям, я вспомнила о важной незадействованной части моего тела — хвосте. Мягкая шерсть прошлась по стальному торсу ифрита, щекоча и лаская. Тот нововведение оценил, покрывшись мурашками. Кажется, они довольно заразны… Мое тело напряглось, как струна, обострив ощущения.

Схватив ифрита за запястья, я вцепилась в него всем, чем смогла: губами, руками, ногами и хвостом. Твёрдый член таранил меня насквозь, заставляя сдерживать судороги удовольствия. Ласковые губы ифрита отзывались на каждое легкое движение. Я бы хотела, чтобы секс продолжался вечно, но была настолько перевозбуждена, что в любую секунду была готова взорваться.

Увеличив темп до запредельного, я с восхищением и ужасом ощущала, как внутри нарастает лавина, готовая сорваться, накрыв нас обоих с головой.

Чувствуя, как тяжёлой поступью накатывает оргазм, я укусила ифрита за губу и сжала его запястья с силой тюремных кандалов инквизиции. Низ живота свела сладкая горячая судорога наслаждения. Пульсирующая, заставляющая с придыханием жмуриться и глупо улыбаться.

Когда меня наконец отпустило, я слезла с мясистой плоти ифрита и с удивлением обнаружила, что была не одинока в своем оргазме.

По щелчку пальцев путы спали с рук ифрита, а я, едва держась на дрожащих ногах, встала. И, побыв в вертикальном положении считанные секунды, устало плюхнулась на пол, а потом и вовсе распласталась, кайфуя от приятных ощущений во всем теле, которое, по идее, и вовсе ничего не должно было чувствовать.

Ифрит приподнялся и сел, внимательно меня изучая.

Немного полежав, я встала и подняла блузку. Не обращая внимания на наблюдателя, накинула на себя невесомую ткань, застёгивая крошечные пуговки.

Справившись, я опустилась на колени к Андроктонусу, ласково его обнимая и требуя поцелуя.

— Ну, мне пора возвращаться.

Не ожидая ответа, направилась к выходу, но портал схлопнулся прямо перед моим носом.

— Неужели ты думаешь, что я так просто тебя выпущу, кайфожорка ты моя ушастая?

— Попробуй не выпустить, — с угрозой в голосе ответила я. Мельком глянув на ифрита, оценив настроение и торчащий в полной боеготовности член, я поняла, что, похоже, нам придётся продолжить чувственный вечер.

— Ты всё правильно думаешь, — ответил ифрит, будто прочитав мои мысли.

С пола, стен, потолка ко мне потянулись тонкие нити паутины, оплетая запястья и щиколотки.

— Я целых два оргазма ждал, когда ты отдашь мне бразды правления, — пробасил Андроктонус. — А теперь ты уходишь… Нехорошо так с демиургом поступать.

Да, это был определённо не конец.

Глава 28. Смена доминанты

Я позволила оплести себя с ног до головы. Паутина казалась сделанной из бархата, мягкой и шелковистой, приятной к коже. Крепко зафиксировав меня на невесомых тонких нитях, ифрит немного постоял, наверное, обдумывая, чтобы такого со мной учинить.

— Ты… — начала я, но ком паутины угодил мне в рот, вызвав восторг сладким карамельным вкусом.

— Помолчи, я думаю, — ответил Андроктонус, смотря куда-то сквозь меня. — Я прямо даже не знаю, с чего начать.

Между бровей вновь пролегла глубокая морщина. Блин, да у него все карты на руках! К чему сомнения? Для меня это было странно, но самоуправство Андроктонуса не вызвало ни единой ноты бешенства. Даже наоборот, я находилась в каком-то предвкушении. Наконец лицо ифрита просветлело. Меня дёрнуло и перевернуло с ног на голову.

— Поторопился я с кляпом… — задумчиво протянул Андроктонус, вплотную подходя ко мне.

В тот же момент карамельная паутина изо рта исчезла, а в губы вперилась уже знакомая мясистая головка члена. Сильные когтистые ладони легли на мои лодыжки, а киски коснулся влажный язык ифрита.

— Вот так по справедливости, — довольным тоном озвучил Андроктонус и погрузил в меня свой длинный шаловливый язык.

Я раскрыла рот, и ствол ифрита медленно, плавно начал входить в меня. Но это было не столь важно: я тысячу раз пожалела, что вишу вниз головой, потому что Андроктонус своим языком и когтистыми пальцами творил нечто невообразимое. Меня рвало на куски от количества ощущений! Будто ифрит знал самые чувствительные точки моего тела и умело играл на них, как на давно знакомом рояле.

Тем временем я тоже не отставала. С трудом приспособив собственный язык в ещё один инструмент удовольствия, в процессе того, как Андроктонус входил и выходил из моего рта, я давала ему дополнительные вибрации, выдавливая из процесса по-максимуму. Мешало очень то, что руки были стянуты за спиной в локтях: я бы с удовольствием впустила острые коготки с его соблазнительные крепкие ягодицы. Сладкую паутину можно было уничтожить каким-нибудь простым заклинанием, но в чём смысл игры, если постоянно нарушать правила?

Лавина сладострастия полностью меня поглотила. Я только и делала, что успевала насладиться сладкими, заставляющими жмуриться чувствами, которые во мне методично будил ифрит.

Когда его член достиг предела твёрдости, я уже была готова разразиться мощным фонтаном оргазма, а ифрит, умело управляясь с языком и руками, упорно продолжал прочищать мне горло длинным стволом, и как можно глубже повергать меня в состояние безумия…

Его член двигался внутри со скоростью отбойного молота, но мне уже было все равно: ещё пара секунд, и … Две, одна….

Низ живота свело мягкими, радужными судорогами, я плотно прижала друг к другу колени, чтобы этоощущение длилось ещё и ещё. Ствол Андроктонуса тоже напрягся и зашёл в моё горло по самое основание, заливая внутрь горячую сперму и сопровождая всё это агрессивными, сильными толчками.

— Р-р-ра! — пронзил пространство довольный рёв ифрита. Я бы тоже с удовольствием заорала, но, вот незадача, рот был занят по самое не хочу.

Я выгнулась, с каким-то сожалением отпуская последние капли расходящегося по телу острого удовольствия. Ифрит медленно, аккуратно вынул свой ствол и вернул меня в нормальное положение, перевернув и пристально посмотрев в глаза. Я демонстративно облизнулась, с вызовом глядя на него.

— Не обидел? — обеспокоенно спросил он.

Вот вечно так. Сначала сделают, а потом спрашивают. Что не так с этим миром?

Молчала я долго, намеренно испытывая терпение ифрита. Мне было интересно: отпустит ли он меня.

— Раз молчишь, значит, всё понравилось, — наконец пришёл Андроктонус к закономерной мысли. — Но я всё ещё голоден, хоть и утолил первые позывы. Поэтому… Извиняй, но протесты надо выражать, когда спрашивают.

Поему он испытывает такое дикое чувство вины? Я ведь не против продолжения, даже наоборот.

Рот снова наполнился сахарной паутиной, а сам ифрит начал остервенело расстёгивать блузку, которую так и не удосужился снять до этого. Острые когти мешали, маленькие пуговички выскальзывали из его рук. Ифрит пыхтел и злился, а меня эта ситуация заметно развеселила. Всё равно он не сможет снять вещь: я была обтянута паутиной практически везде.

Поняв, что у него ничего не получится, Андроктонус громко выдохнул и, подцепив край блузки, разорвал её прямо на мне, высвобождая грудь.

— Так-то лучше, — довольный решением проблемы, ифрит отбросил в сторону кусок бесполезной тряпки. Затем он призвал ещё больший объем паутины, чтобы закутать меня словно мумию, оставляя доступными только самые пикантные места. Едва я успела понять, какой процесс происходит сейчас, глаза тут же окутала белая пелена: сначала тонким слоем, постепенно уплотняя и лишая меня зрения.

Я представлялась себя пойманной мухой, закутанной в кокон, подвешенной подсушиваться до лучших времён. Но у Андроктонуса были совсем другие планы. Взяв меня за талию, ифрит притянул меня к себе. Я почувствовала, как его ствол скользнул между сомкнутых бедер, плотно прижался к мокрой киске и застыл, не предпринимая попыток проникнуть внутрь.

Сосков коснулся влажный, горячий язык. Немного поигравшись с одним, Андроктонус плавно перешёл на другой. Пальцы ифрита нежно, с осторожностью скользили по моей груди, периодически царапая и вызывая во мне восторг.

Вспомнив о том, что к длинному шаловливому языку ифрита прилагаются ещё и острые зубы, я рефлекторно дёрнулась, попытавшись отстраниться.

Ифрит рыкнул и одной рукой вновь привлёк меня к себе. Член плотно прижался к киске, проскользнув по влажным губам взад-вперёд, зацепив клитор и вызвав неконтролируемый приступ острых ощущений.

Вернув меня назад, ифрит вновь уткнулся в мою грудь, терзая соски, забавляясь с ними, покусывая и царапая нежную кожу. Я была готова взвыть, но в рот набилась эта чёртова паутина, которая прекрасно забивала вкус спермы. Да, оказывается, я по-прежнему любила сладкое.

Почему Андроктонус не торопится засунуть в меня свой здоровый ствол? К чему эти заигрывания? Член сильно давил на клитор, Одна когтистая лапа ифрита сильно сжимала попку, вторая наглаживала грудь. Язык и зубы Андроктонуса, колдующие над моим сосками вкупе со всем остальным, заставляли выгибаться и часто-часто дышать и мычать вместо того, чтобы издавать нормальные сексуальные звуки…

Наконец, вдоволь наигравшись и раззадорив меня, ифрит крутанул кокон, в который я была замотана.

— Пошевели ушком, если против того, чтобы я отымел тебя сзади.

От его слов у меня по коже табуном пробежали мурашки. Я хотела! Хотела, причём не только в попку! Вот только сказать ничего не могла, не с руки…

— Смотрю, ты замерла, как статуя во дворце Императора. Моя кошечка… Как же ты меня радуешь.

Руки ифрита легли на мою талию, приближая к себе, в попку упёрся горячий, ещё влажный от соприкосновения с моей киской член. Очень медленно, осторожно (зачем?) Андроктонус начал вводить в меня ствол. Едва, по моим ощущениям, он оказался внутри наполовину, как меня с головой накрыл оргазм….

По бёдрам быстро-быстро покатились обжигающе-горячие струйки липкой влаги.

Ифрит на мгновение остановился, притормаживая.

— Моя маленькая… — чуть ли не с жалостью сказал он и запустил мне в киску два когтистых пальца, заставляя выгнуться от удовольствия. — Как же я так… Не разглядел. Драть и драть тебя надо.

Я расплылась в довольной улыбке. Ифрит, от слов сразу перешёл к делу. Загнав в меня член до самого основания. Придерживая меня за грудь одной рукой, другую он полностью пустил в дело, со всем рвением запуская свои толстые пальцы в мою киску, которая от столь сильной стимуляции обливала всё брызгами горячей влаги. Ифрит жёстко, со смаком трахал в обе дырочки, заполняя меня всю без остатка.

В какой-то момент от слишком резких движений толстые сплетения паутины, на которой висел кокон со мной, не выдержали, и я полетела вниз. Ифрит среагировал мгновенно. Перехватив меня свободной рукой, он медленно опустил мою тушку на пол. Было не очень высоко: стопы коснулись пола, давая мне опору. Ифрит, не высовывая из меня своего огромного члена, с силой провёл рукой по спине, заставляя согнуться пополам. Когда я повиновалась и приняла требуемую позу, Андроктонус впал в самое натуральное неистовство, с ревом выдалбливая мой зад до состояния раскалённой трубы.

Двигаясь в ритм с его животными порывами, я не выходила из состояния полубезумного метания: по ногам текло, подо мной уже образовалась лужа, а ифрит продолжал бешеные скачки.

— Меня пугает твое беспомощное состояние. Хотя изначально я думал, что это будет забавно.

С моих рук спали путы, ноги тоже освободились, изо рта пропал сахарный кляп.

Я, недолго думая, аккуратно опустилась на колени, увлекая вслед за собой Андроктонуса, заставляя его подстраиваться под меня.

Опираясь на одну руку, я выгнулась, подставляя попку под требовательный ствол ифрита. Вторую я запустила себе в мокрую киску, продолжая начатое Андроктонусом действо.

— Давай, сладенький, жги.

Он со смачным шлепком опустил руки на мою попку и крепко её сжал. Я взвыла, но это было только начало: член резко вошёл в разработанную горячую дырочку и планомерно заскользил, заставляя меня кричать и дёргаться, царапать опорной рукой ни в чём не повинный пол.

Периодически меня накрывали оргазм за оргазмом, зал давно превратился в кривой отражатель моих чувственных вдохов и яростного пыхтения ифрита…

Глава 29. Оставить или остаться?

Вернулась я к Хильдам в приподнятом настроении. Четвёртая и Третья нехорошо покосились, но ничего не сказали. Я завалилась на постель к Первой и благополучно уснула.

Феерическое развлечение с Андроктонусом сыграло свою роль: за это время я не увидела ни единого сна.

Утром, когда я раскрыла глаза, чувствуя себя полной сил, застала девчонок уже на пороге. Все трое чуть ли не копытами землю били.

— Утра. Поели?

— Да, — вся троица откликнулась и в унисон кивнула головой.

— Ну что же, пойдёмте, — я поднялась с постели, радуясь, что мне чужды человеческие потребности.

На ходу запихнув поисковое зеркальце в карман, я подошла к девчонкам, увлекая их за собой.

Окраины Малума просыпались на порядок раньше, чем деловой центр и богачи, которые могли себе позволить апартаменты в высоких башнях. Солнце ещё не успело толком оторваться от горизонта нижним краем, а вокруг нас уже кипела жизнь. Рабочие спешили на службу, местами встречались очень холёные экземпляры. Пафосные, одетые с иголочки и с неизменным высокомерием в глазах. Я таких всегда определяла как «переходящих». Они всеми своими мыслями уже находились в роскоши высотных башен, но по недоразумению Богов почему-то вынуждены были быть на окраине праздника жизни. Отсюда и нескрываемое отвращение к коренным обитателям местной фауны, злобные взгляды в сторону улыбающихся ремесленников и подмастерьев, которые, по большому счёту, своим скромным существованием, в отличие от снобов, были вполне довольны.

До центра, где небо пронзали пиками небоскрёбы, затеняя знатную часть окраин, мы добрались без приключений. Хильды, до этого проявлявшие себя как ничему не удивляющиеся барышни, смотрели во все глаза. Мрачные, высокие, прячущие отражения солнца на самых верхних этажах, небоскрёбы были для них чем-то волшебным. Да что там, даже я, видевшая эти строения не в первый раз, вновь оказавших меж них, почувствовала себя ничтожной.

Держались подобные многоэтажные шпили на магических печатях, поддерживаемых сильнейшими Гильдиями, это я знала из школьного курса. Как раз таки архитектурные решения, созданные с помощью магии в самых первых высотках были реализованы чуть кривовато и топорно. Но уже более поздние здания отличались и интересными деталями, и формой.

Внизу, под тенью этих исполинов я чувствовала себя не очень комфортно, не то что Хильды. Девчонки, ничего не спрашивая, шушукались между собой, задирая головы вверх, тем самым выдавая своё происхождение случайным прохожим. Они совершенно не обращали внимания на мобили, столь частые здесь и практические никогда не выезжающие за пределы столицы. Видимо, привыкли за те два дня, что мы находились здесь.

Центр ещё только-только просыпался. Сонные торгаши, которые держали элитные магазины на первых этажах зданий, лениво открывали двери. Из всех персонажей, встречавшихся здесь, самыми расторопными были уборщики — новички-первокурсники многочисленных Гильдий и Орденов, младшие работники. Они методично расходуя свои скудные запасы Силы, вычищали улицу от пыли, которая неизбежно покрывала всё и вся.

Чтобы дойти до порта, нам необходимо было пересечь центр насквозь, обходить его было не с руки. Я внимательно следила за слабой тонкой нитью, идущей от зеркальца: несмотря на то, что мы пересекли большую половину сердца Малума, указатель упорно тянулся вперёд. Неужели Хозяйка крадника живёт скромной жизнью? Не в апартаментах на двадцатом или, скажем, сороковом этаже, где открывается шикарный вид, а старается быть ближе к земле?

Спросить крадника я напрямую не могла. Его появление здесь, скорее всего, вызовет неудовольствие и волнение в массах. Поглядывая на дымную паутинку, я невозмутимо шла вперёд. Ведь это была всего лишь разведка.

— Девчонки, а вы хотели бы здесь жить? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, нагоняемых огромными строениями.

— Я — нет, — ответила Четвёртая.

— Мне тоже как-то странно смотреть на всё это, — призналась Первая. — Такое ощущение, что всё это великолепие противоречит всем законам существования.

— Всё, что делают разумные, само по себе противоречит природе, — возразила я.

— Ну это уже слишком, — сказала Третья. — Меня не покидает ощущение, что вот-вот эти громадины рухнут и погребут под собой значительную часть столицы.

— Так и есть, — кивнула я. — Если их не подпитывать Силой, башни рухнут в один момент. Маги-то, может, и выстоят, если вовремя сориентируются, а вот обычные люди — навряд ли.

— Разве здесь так много неодарённых? — удивилась Первая. — Я почему-то думала, что центр Малума — вотчина тех, кто владеет Силой.

Я пожала плечами:

— Да, здесь действительно много хороших магов. У многих из них есть редкие, уникальные способности, мастерство небывалых высот. Но и простые люди добиваются приемлемого уровня жизни. Например, прислугу могущественные владыки предпочитают брать из простых: меньше шансов словить предательство от приближённого. Обычно берут пожизненно, но бывают всякие случаи. Так вот, собственно некоторая чернь, как её меж собой называют маги, живёт даже лучше, чем твой отец. И это всего лишь яркий пример того, как без особых мозгов достичь приемлемого уровня жизни.

— Вакеф говорил, что в Империи процветает рабство, — неуверенно начала Четвёртая.

Меня передёрнуло. Эту тему затрагивать не хотелось, но, пересилив себя, я ответила:

— Среди знати считается дурным тоном держать рабов. Это удел необразованных и беспринципных торгашей, разумом мало отличающихся от дикарей. Такова официальная позиция многих Орденов и вольных магов, но Император что-то не торопится вводить всеобщую свободу. Я понятия не имею, почему так.

— Это страшно, — заключила Четвёртая. — Быть чьей-то собственностью, безделушкой…

— Страшно, — подтвердила я. — Даже от простого осознания, что не принадлежишь себе.

— Ри, — тихо сказала Первая. — А если с нами случится что-то подобное, мы можем рассчитывать на твою помощь?

— Конечно, — удивилась я вопросу. — С чего ты взяла, что тебе потребуется помощь? Вряд ли под покровительством Ордена вы угодите в такую страшную передрягу. И на будущее небольшой совет: не берите в долг. Особенно у тех, кто вам эти деньги навязывает, если вы попадёте в финансовую яму… В общем, живите по средствам, тем более, что они у вас есть. Поняли?

Девчонки снова синхронно кивнули. Что-то они сегодня прямо на одной волне.

Нить, идущая от карманного зеркальца будто знала, куда я иду. Уже доходя последний квартал, который замыкало скромное по меркам центра Малума 20-этажное здание, я окончательно убедилась, что Хозяйка крадника либо сознательно ушла от суеты человейников, либо не имела достаточно средств, чтобы жить там. Судя по тому, какую печать она поставила, эта женщина не была слабым магом, значит, зарабатывала она соответственно. А, следовательно, просто презирала бесполезные высотки.

Ещё четыре квартала на пути к порту центр окружали стройные ряды красивых, утопающих в зелени домов, выглядящих достаточно резонансно по сравнению с каменно-стеклянными джунглями сердца Малума. Как только мы вышли к ним, нить повела в сторону от маршрута, и я краем глаза наметила район, где сейчас находилась нужная мне дама. Как только освобожусь, обязательно схожу на разведку.

Клятва, данная краднику, тяготила, но я не могла рисковать, полностью не убедившись в том, что все три девчонки пристроены в добрые руки.

— Фух, наконец-то мы вышли из этого адового места, — взволнованно вздохнула Четвёртая. — Мне казалось, этим высоткам ни конца, ни края не будет.

— Это всего лишь иллюзия, — подбодрила её я. — На самом деле мы шли сквозь центр чуть больше часа.

— Странно, — заметила Первая. — Народу там в разы меньше, чем у нашей ночлежки.

— Так они все наверху сидят, — улыбнулась я. — Ещё и дрыхнут пока. Рановато мы вышли. Заметь, за всё время, что мы шли, нам встретилось не так много мобилей, всё по подземным парковкам припрятано. А в разгар дня улицы ими забиты.

— Я бы не сказала, что их мало, — смущённо вставила Третья.

— Ничего. Уверена, вы со временем обживётесь, привыкнете.

Пока мы шли вдоль кварталов частного сектора, воздух был наполнен самыми умопомрачающими ароматами: редкий дом обходился без цветущего сада, обслуживаемого, наверное, целыми толпами помощников. Это всё я могла сказать, ориентируясь только на запахи, потому что в своей основе заборы были высокими и глухими.

Ещё около получаса мы плутали по Ершовому концу. Как оказалось, улица эта была по-дурацки разбросана по всей территории порта. Наверное, мы бы так и искали до обеда, опрашивая случайных лиц со следами нехороших делишек во всём их облике, но Четвёртая, видимо, подустав, оглядываясь по сторонам, спросила:

— Слушай, Ри, ты не против, если я сверху посмотрю?

— Конечно, — согласилась я, испытывая досаду от того, что сама не сообразила. — Только это сделаю я.

С двадцати метров я заприметила единственное приличное здание: каменное, с резными фасадами, занимавшее приличную площадь и имевшее огромную по меркам города прилегающую территорию. Зедаон был прав: ошибиться или пройти мимо было сложно. Газон был аккуратно подстрижен так, что сверху я разглядела отчётливый силуэт василиска. Сомнений быть не могло. Ещё несколько секунд провисела в воздухе, просчитывая траекторию. Получалось как-то неоправданно длинно.

Я спустилась на землю и кивнула фантомам:

— Хватайте Первую и полетели.

Зедаон дожидался нас посредине той самой лужайки. Уже вблизи я поняла, что символ Целителей Изивала был не выстрижен, а отдельно высажен более тёмной травой — змеевиком, который служит прекрасной специей и в то же время является почти универсальным определителем быстродействующих ядов. В основном змеиных, согласно названию, но некоторые синтетические зелья трава тоже определяла. Судя по площади посевов, викканцы её не закупали, а срезали прямо здесь, на месте: в общей сложности резиденция занимала гектаров пять — можно вполне было закрыть потребности в травке доброй половине столицы.

— Что же, приветствую, — радушно поздоровался Глава Ордена Целителей Изивала. — Вы как нельзя вовремя, у нас как раз начались занятия.

По итогам долгих плутаний по многочисленным коридорам, комнатам и аудиториям, я целиком и полностью убедилась: Орден лелеет своих студентов как малых детей. Всё по высшему разряду: даже наша школа во многом уступала, как бы ни обидно было это признать.

— Мне здесь очень нравится, — резюмировала я. — Особенно ваша обширная библиотека. Девочки, я думаю, что лучше места найти сложно, — обратилась я к Хильдам.

Довольный как слон Зедаон негромко позвал:

— Пирея!

Из ближней двери чуть ли не выбежала улыбчивая девица и покорно встала перед Главой Ордена.

— Девушкам подготовь по комнате. Желательно чтобы они были поближе друг к другу.

— Пойдёмте, — позвала она за собой Хильд. Фантомы и Первая разом вопросительно на меня посмотрели, как бы спрашивая разрешения. Я кивнула, давая добро.

— А теперь я бы хотел переговорить с вами, Рийзе, — посерьёзнел Зедаон, когда мы остались наедине.

— Слушаю, — я не удивилась, поскольку была уверена: он снова заведёт шарманку о том, чтобы я стала и их адептом. За компанию с Хильдами.

— Предмет в вашем кармане, — не теряя строгости в голосе, продолжил он. — Вы играетесь с огнём. Дама, которой он принадлежал… Вы не вытянете битву с ней.

— Я понимаю, — холодно ответила я.

— Наверное, вы не осознаёте всей серьёзности проблемы. Она вас уже ждёт с мгновенной смертью наготове. Вчера я вас просил быть нашим адептом. Сегодня я настоятельно рекомендую вам остаться в стенах резиденции в целях вашей же безопасности.

— А если она придёт сюда? — не поверила я словам Зедаона. Слишком уж неправдоподобно выглядела его страшилка. Поиск никто не может увидеть кроме сотворившего его мага — потому это заклинание является одним из самых безопасных при слежке.

— Нет, — обрубил Зедаон. — Она не будет нападать. Но если вы сунетесь слишком близко, вас уничтожат. Прошу. Ради вашей же жизни. Она у вас и так была непроста, не стоит её усложнять сейчас.

Глава 30. Артефактор

— Я хочу знать её имя, — ответила я Зедаону, понимая, что теперь действительно шутки закончились, и пора говорить о серьёзных вещах. — Мне его будет более чем достаточно.

— Даже если я тебе его скажу, — начал Глава Ордена. — Эта ведьма явно не дура и скрывает своё истинное имя. Если даже тебе его достаточно знать… Скорее всего, она себя давно обезопасила от таких вот умельцев.

А я ведь об этом не подумала. По-хорошему, я хотела воздействовать на Хозяйку крадника через свою любимую шкатулку Древнейших, но для этого необходимо было знать хотя бы имя. С датой рождения можно будет определиться через соответствующее заклинание. В общем, полный облом.

Что делать-то теперь? Если верить Зедаону, магичка спит и видит, когда я приду, хитрая тварь. Ещё и тело это… эфемерное. Для доступу ко всему арсеналу заклинаний нужно хоть частично иметь в себе что-то материальное. Тупик.

Солая, помнится, обещала мне тело… Вот только где она сейчас, эта вредная тётка?

— У нас уникальное в своём роде книгохранилище, — сказал Зедаон, нарушив молчание. — Возможно, вы подберёте там что-то для себя.

— Вот так, просто? — спросила я. — Вы дадите первой же встречной Сущности доступ к редким фолиантам? А если я их испорчу?

— Тогда я вас уничтожу, — без тени улыбки ответил Глава Ордена Целителей Изивала. — Но, полагаю, вы достаточно разумны, чтобы воспользоваться книгами и рукописями по назначению.

— А что взамен?

— Я попрошу вас создать несколько артефактов. Это и будет платой за знания, — будничным голосом изрёк Зедаон, будто просил о каких-то безделушках.

Но я-то знала… Мелочёвку способен создать каждый маг. Артефакторы нужны именно на серьёзных вещах, которые потом могут исчисляться по стоимости в десятки и сотни тысяч золотом. Да, неплохая плата за помощь. С другой стороны, если я найду что-нибудь полезное в библиотечной коллекции, то несколько потерянных дней на работу с лихвой окупят моё дальнейшее существование.

— Подумайте, Рийзе, мы никуда не спешим. Я же вас не медальончики для мужской силы попрошу сделать, — улыбнулся мне глава. — Я попрошу о важных вещах.

— Мне составляющие искать не придётся?

— У меня давно всё готово. Не хватает только артефактора.

— Что же, по рукам, — вынуждена была согласиться я. — Но прошу не требовать ничего сверх моих возможностей.

— Хорошо, — кивнул Зедаон. Вас провести в наше книгохранилище?

— Я знаю, где библиотека, — возразила я. — Запомнила. Сама доберусь, спасибо.

— Вы не поняли, Рийзе. Библиотека и книгохранилище — совершенно разные вещи.

Время потекло в медленном, размеренном русле. По рекомендации Зедаона я не выходила из резиденции. Желая поскорее рассчитаться с долгами, я сначала помогла Ордену. Как оказалось, глава был тем ещё хитрецом: замашки у него были королевскими. Трое суток подряд я не выходила из алхимической лаборатории, создавая сложные композиции составляющих.

Как оказалось, знания, полученные мной буквально накануне выпускных боёв, имели весомую ценность. Записи, которыми поделился со мной школьный библиотекарь, породили в моей голове стройную систему. Относительно лёгкий конструктор, с помощью которого можно было создать как простейшие обереги, так и достаточно сложные вещи. Вопрос стоял лишь во времени — на серьёзные, так сказать, знаковые творения нужно было убить не только время на расчёты эффектов и побочных действий, но и подобрать достаточно редкие составляющие.

То, что хотел получить Зедаон, с его рецептами невозможно было воссоздать. Я почуяла подвох, только когда приступила к работе по созданию первого артефакта. Перепортив партию ценных, сложных составляющих, я поняла, что для начала всё же нужно было провести анализ соответствия.

Когда я начала раскладывать по полочкам действия и ингредиенты, то поняла, что либо меня проверяли, либо рецепты были украдены с подставного источника. Рабочей инструкцией оказалась только одна из восьми.

Разговор с Зедаоном ситуацию прояснил: да, викканцы с боем чуть ли не из зубов умирающего практика выдрали информацию. Тот хотел унести всё с собой в могилу. И, по-хорошему, план свой осуществил. Артефакты-то нужные: чего стоил только Камень Исцеления Душ! Это панацея от многих болезней психики. То, с чем раньше работали маги окольными путями, будет уходить от одного прикосновения к святыне. И хватит подобного артефакта тысячи на две страждущих. А может, и больше, в зависимости от того, насколько тяжёлыми будут больные.

После того, как я объяснила Зедаону, что почти все рецепты нерабочие, тот приуныл. Сначала он попытался свалить всё на мой скромный опыт, но я эти поползновения быстро обрезала. Я всего лишь мастер сборки. Затем начался торг: старик просил опробовать оставшиеся рецепты на практике, чтобы точно убедиться — не лепится. И от этого я с большим трудом Зедаона отговорила. Поняв, что этот прожжённый викканец действительно не знает, как исправить ситуацию, я выудила у него свойства артефактов, которые должны были получиться в конце. Для правки рецепта необходимы были точные сведения и конечных свойствах, пространное описание не подходило.

Немного помявшись и странно оглядываясь по сторонам, глава Ордена Целителей Изивала с неохотой взял лист бумаги и начал писать. Я уселась напротив него и стала ждать. В кромешной тишине прошло около часа, когда он наконец закончил.

— Кажется, я ничего не забыл, — потряхивая от усталости правой кистью руки, сказал Зедаон. И протянул мне.

Я пробежалась глазами, быстро поблагодарила и убежала из кабинета.

Хочешь спрятать правду — озвучь версию, приближённую к ней. Вот и набор компонентов, который был необходим для того или иного артефакта был составлен с подоплёкой. Чтобы вычислить «паршивых овец», мне пришлось чуть больше суток корпеть над сложносочинёнными формулами. Конечно, проще было бы создать формулу с нуля, но куда деватькилограммы самоцветов, редкие корни и прочие ценные составы?

Подробный список свойств артефактов не вызывал у меня отторжения или какой-то несправедливости. Поэтому я бросилась в это дело буквально с головой, действуя на какой-то внутренней эйфории. Орден Целителей Изивала сам по себе казался мне каким-то сборищем наглых кроликов в хищном мире, которых не трогают, потому что… Потому что я не знаю. Очевидных особенностей в них нет, несмотря даже на то, что они собирают под своим крылом редких магов природы — викканцев. Так или иначе, подобные «специалисты» всегда заменяемы, а если учесть то, что эти люди и показать зубы-то толком не могут, вообще чудеса выходят.

Дело заспорилось. Сутки у меня ушли на правку формул, ещё двое — на кропотливую работу по сборке.

После того, как я, наконец, разобравшись со всеми обязательствами, вышла из лаборатории Ордена, первым же делом решила найти святую троицу Хильд. На улице стояло утро вместо глубокой ночи, чему я очень удивилась: в подвале границы суток неожиданно стёрлись.

Увидев меня, ожидающей возле аудитории, где лектор зачитывал материал всего для пяти человек, Первая спросила разрешения и, получив согласие, выпорхнула ко мне.

— Ну, как вы? — спросила я, но это было лишним. Глаза виккантесы лучились счастьем, а на губах играла загадочная улыбка.

— О, Рийзе! — мне кажется, что мы попали в какую-то сказку! — выпалила Хильда. — Здесь так здорово! Мне до сих пор кажется, что это сон!

— Всё так замечательно? — усомнилась я. — Да! Мы за пару дней здесь узнали столько всего… К тому же, у нас прекрасные соратники.

Ага, точно. Я забыла, каким пожирающим взглядом она в первой беседе сверлила какого-то выскочку со старших курсов. Что же, остаётся только порадоваться, что девчонки обретут соратников, которых искренне и с душой полюбят.

А мне теперь можно и в книгохранилище наведаться, вот только Зедаона в известность поставлю, что его артефакты готовы.

Глава 31. Подсказка

Прошла ещё одна неделя. Я тратила время с пользой, просматривая фолианты в книгохранилище Ордена. Редкие рукописи были спрятаны на минус втором этаже резиденции: здание уходило в глубину, скрывая самое ценное в недрах от посторонних глаз. Ниже тоже что-то находилось, я было туда сунулась, но не пропустил мощный магический барьер. Сначала это обстоятельство меня выбесило, первая мысль, что пришла в голову: пробиться и доказать этим наглецам, что они ошиблись. И совсем запоздало дошло: а зачем? Спрятали викканцы что-то глубоко, ну и чёрт с ними. Доступ они мне дали к книгам, остальное и даром не упало.

С каждым днём я чувствовала себя всё увереннее. Нашла для себя много нового: от парочки безобидных проклятий, которые завязаны всего на один-два слова до мощных стихийных ударов, не требующих больших энергозатрат. Крадник то и дело проявлялся, чтобы подначить меня опробовать то или иное заклинание. Я отмахивалась: не устраивать же «Гремучий потоп» или «Тайфун Ясности» посреди резиденции. Признаюсь, у меня тоже чесались руки сотворить что-нибудь жуткое. Но лучше творить жесть в безлюдном месте или, по крайней мере, против врага, хотя бы никто не пострадает.

Ещё в первый день я попросила у Зедаона россыпь мелких полудрагоценных камней, которых он, смеясь, отдал приличный куль. Наверное, я бы такой и в руках не удержала, но у магической Сущности совсем другие возможности. И ресурс Силы тоже совсем другой. В обычном теле на один самородок, вмещающий мощное заклинание, ушло бы полдня, а здесь я за неделю переработала мешок, снабдив каждый камушек смертоубийственным заклятием. Осталось сделать вменяемую защиту, и можно идти в бой.

Оставив «мешок радости» в книгохранилище я вновь явилась пред светлые очи главы Ордена Целителей Изивала. Зедаон, сидящий за столом и внимательно изучающий какой-то журнал, поднял на меня заинтересованный взгляд:

— Я уже успел про тебя забыть, кошка. Не видно, не слышно.

— Ну, как артефакты создавать, так вы меня по несколько раз на день посещали, — огрызнулась я в ответ на какое-то тонкое обесценивание.

— Ты права, Рийзе, — наконец оторвался от журнала Зедаон. — Каждый из нас востребован до тех пор, пока может быть полезен. Чем могу помочь тебе?

— Мне нужна какая-нибудь материальная опора для доспеха, — попросила я. — Пока ещё не знаю, что лучше подойдёт.

— М-м-м, — призадумался Зедаон. — У меня есть один замечательный свиток. Если ты дождёшься вечера, я тебе его принесу. Крепче защиты не сыскать во всей Империи.

— Я могу вам верить на слово? — спросила я, сомневаясь в его словах.

Время шло, мне хотелось поскорее расквитаться с крадником и уже наконец вздохнуть свободно. Я и так задержалась в резиденции Ордена непозволительно долго.

— Я возьму с тебя клятву о неразглашении рецепта, — серьёзно ответил Зедаон. — И дам все компоненты. Но лишь при условии, что ты создашь ещё три комплекта точно такой же амуниции.

— Это уже хамство! Я переправила рецепты и сотворила мощные артефакты! Неужели мало!!? — мне, конечно, особо ничего не стоило скомпоновать ещё три дополнительных доспеха, но факт того, что меня держат за дойную корову, повергал в бешенство.

— Я пользуюсь случаем, — пояснил глава Ордена. — Разве это плохо? Нам и так трудно жить в этом мире. Знала бы ты, сколько усилий стоило Изивалу, основателю Ордена, вывести нашу организацию в ведущую десятку Гильдий-Целителей.

— Кстати, а куда делся ваш Изивал? Он погиб?

— Нет, здравствует и по сей день. Кажется, я говорил, что он ушёл из Малума после того, как маги начали строить высотки. Сказал, что пойдёт в горы и будет плясать с юными девами. Оставил нам маяк, как святыню для самых сложных случаев. В прошлом году один из наших студентов ходил к нему, до сих пор парень в шоке пребывает.

— От чего?

— Не знаю. Говорит, Изивал рассказывать не велел, — Зедаон неожиданно гоготнул как жеребец, я чуть не подпрыгнула. Похоже, этот старикашка что-то знал, причём весьма скабрезное в отношении студента и основателя Ордена, вот только мне говорить не хотел, предпочитая ржать в одиночестве. — Ты, конечно, здорово ушла от темы, но мне готовить тебе компоненты для четырёх комплектов доспеха?

— Да я даже понятия не имею, что вы мне предложите! — взбрыкнула я, опасаясь, что сейчас Зедаон мне впарит нечто бесполезное.

— Тогда готовлю. Уверен, ты не сможешь отказаться. У Доспеха Духа практически нет слабых мест.

— Практически?

— А ты что, думала, что в нашем мире существует защита, способная оградить от всего? — вопросом на вопрос ответил глава Ордена. — Нет.

— Черт с вами, готовьте, вечером займусь, — махнула я рукой и, уже собираясь выходить из кабинета, обернулась. — Я буду в книгохранилище.

От обилия свободного времени я бестолково пролистывала первые же попавшиеся под руку книги, но без дела быстро заскучала.

— Андроктонус! — закричала я, выйдя на Перекрёсток Миров. — Тащи сюда свою упругую задницу!

Ответа не последовало. Видимо, на Перекрёстке Миров его не было. Грустно выдохнув, я поплелась назад, к безмолвным пыльным фолиантам.

Ифрит ждал меня, сидя на диванчике и аккуратно листая страницы какой-то тетрадки.

— Ну надо же, — улыбнулась я ему. — А на Перекрёстке увидеться было нельзя?

— Ты меня перед своими позоришь, — вполне серьёзно ответил гость. — Теперь каждая шавка с Перекрёстка будет знать, что у меня упругая задница. Лучше бы про член упомянула.

— В следующий раз обязательно так и сделаю.

— Зачем звала-то? — Андроктонус демонстративно закрыл тетрадь и уставился на меня непроницаемым взглядом.

— Скучно мне, — призналась я, садясь рядом с ним. — Что-то прямо тоска одолела, не поверишь.

Я даже не успела среагировать на движение. Ифрит в мгновение ока оказался у меня за спиной, сильные руки ухватили за уши, заставив прогнуться.

— Скучно ей, — сквозь зубы процедил он. — В следующий раз потревожишь меня без веской причины — накажу!

— Да, да! — закричала я, водя пушистым хвостом по скульптурному торсу. — Давай, мой сладкий, накажи меня! — я, насколько это было возможно с зажатыми в клешни ифрита ушками, сменила позицию, упёрлась коленями в сидение диванчика. И приподняла юбку, обнажая розовые ягодицы и раздразнивая хранителя моей сестры.

— Ты прямо напрашиваешься, кошка… — немного растерянно сказал Андроктонус, ослабляя хватку.

Но я продолжала гнуть свою линию.

— Давай, накажи! — я потрясла попкой чуть ли не перед самым носом ифрита. — Ну!

— Ты прямо вынуждаешь, — проворчал Андроктонус. Он схватил меня за ноги, я мгновенно потеряла точку опоры, но ифрит не дал мне упасть. Я рефлекторно вцепилась коготками в обивку, и, влекомая силищей ифрита, продрала мягкую обивку двумя дорожками. Удерживая меня за бёдра, он перекинул мои ноги через спинку дивана. — Я ведь хотел погуманнее. Теперь будешь отрабатывать сполна.

Попку обожгло пламенем, до слуха донёсся звонкий шлепок.

— Ай! — вскричала я, засаживая свои коготки поглубже в диван. — Больно!

— А ты как думала? — Попку снова обожгло, но не так. Я скривилась, но промолчала. В мокрую киску упёрлась головка его огромного члена. Я с придыханием ждала, когда же он приступит. Низ живота преисполнился приятным, щекочущим теплом, я, закусив губу, ждала. Будто вдохновившись моей стойкостью, ифрит начал меня умело охаживать. Подозреваю, задница даже магической Сущности может покраснеть, если по ней пройдётся суровая длань Андроктонуса.

Тихонечко поскуливая, я понемногу входила во вкус: с каждым ударом возбуждение всё нарастало. Член ифрита не торопился в меня войти, но уже был обильно смазан моими горячими соками.

— И это всё, на что ты способен??! — подначила я Андроктонуса, вызвав в нём угрожающее «хм».

Свистнул воздух, и мне на спину опустилась плеть. Если я ничего не напутала… Из лёгких от боли выбило весь воздух. Глаза застелило белёсым туманом.

— Ещё?! — грозно навис надо мной ифрит, щекоча спину кончиком плети. Я чувствовала только лёгкое прикосновение на фоне полыхающего от боли и желания тела.

— Да!

— Ну… Держись крепче.

Плеть снова свистнула, опустившись лишь небольшим участком самого кончика на мой многострадальный зад. А ведь ифрит, оказывается, владел ей в совершенстве. Кожа инструмента наказания длинной песней прорезала воздух. На этот раз чувствительно щелкнуло по ушку.

— Ауууу! — взвыла я, пытаясь вывернуться и выцарапать ифриту хотя бы глаз. Но я не смогла и с места сдвинуться: меня будто придавило невидимой глыбой.

— Не дергайся, а то будет ещё больнее, — в голосе ифрита ясно прозвучали зловещие, металлические нотки. — Ты меня опозорила перед всеми этими шавками, — плеть снова свистнула, обжигая бедро. — Ты! — Удар. — Совсем! — Ещё удар, я сжала зубы и зажмурилась. — Попутала берега! — Непроизвольно проступили слёзы. В мою истерзанную плетью тушку с напором проник член Андроктонуса, насаживая меня словно шашлык. — Грязная кошка.

Тело свело судорогой от столь резкой смены ощущений. Диванчик уже был разлохмачен в хлам, я в приступах страсти и ярости доковыряла его до голой доски.

Войдя в меня на полную глубину, ифрит застыл. Когтистая пятерня с силой сжала попку. Я даже не скривилась: это были безобидные цветочки по сравнению с плетью.

— Будешь ещё у всех на виду фамильярничать?! — сквозь зубы процедил Андроктонус, склонившись над самым моим ушком. — Я ведь позволяю тебе практически всё, когда мы наедине…

— Буду, чёрт рогатый! Буду! По первому же зову тебе придётся тащить свою упругую аа-а-а-а-а! — не успела договорить, как взвыла, протяжно, высоко от того, что член Андроктонуса во мне резко задвигался, заставляя содрогаться всем нутром.

— Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не изменишь своего мнения, — довольным тоном проинформировал ифрит. — Давай, кошечка, кричи…

И я продолжала, не в силах сдерживать эмоции. Ифрит долбил меня настойчивым тараном, не давая спокойно вздохнуть, тело горело болью, периодически отвлекая внимание от самого процесса, взгляд упирался в равнодушную ко всему тетрадку, которую перед встречей без интереса листал Андроктонус. «Альтернативные способы получения информации» — автоматом прочитала я и… кончила, сгибаясь пополам.

— Хорошая девочка, — я почувствовала, как настойчивые пальцы ифрита нащупали клитор и с силой его сжали, заставляя меня кусать губы от чрезмерно острых ощущений. — Что же ты опять замолкла? — Толчки становились настойчивее, чаще, безжалостнее. — Ну… Где твой чудесный голосок?

— У-у-у-у, — не сдержалась я и вновь попыталась соскочить с длинного члена. Меня насквозь пропитывало странное чувство: с одной стороны было сладко и здорово, с другой хотелось убежать подальше от неистовствующего ифрита.

— Громче, сладенькая, — пропыхтел Андроктонус, и я поняла, что он вот-вот сам взойдёт на пик. Я закричала, благо, мне даже притворяться не пришлось. Хотя нет, заорала. Голос слился с мурлыканием, которое невольно вырывалось из груди.

Андроктонус, завершив последние аккорды, похоже, решил меня разорвать. Вцепившись в мою попку хищническим хватом, он, рыча, наполнял меня горячим семенем.

Наверное, пора выдохнуть. Этот невинный диванчик не переживёт второго захода, я была уверена, что в следующий раз расшибу и доски.

Член ифрита медленно вышел из меня, оставляя струиться по бедрам жаркое семя.

— Ну что, сладкая жопка, возместили ли тебе потерю репутации? — хохотнула я, сползая вниз со спинки многострадальной мебели.

— Больше не называй меня так, — нахмурился Андроктонус.

— Хорошо. С тебя новый диван. Мне не простят подобного кощунства.

— Легко, — Андроктонус щелкнул пальцами и на смену разлохмаченной обивке пришла новая. Даже на порядок лучше выглядящая. — Развеялась ли твоя скука, кисонька?

— Развеялась… — я немигающими глазами уставилась на тетрадку с рукописями «Альтернативные способы получения информации». Кажется, ифрит не только скуку отогнал, но и в буквальном смысле ткнул носом в важный документ.

Глава 32.Взгляд Наблюдателей

«Уровни сокрытия информации и выбор метода

О последствиях

Иллюзорные пытки, основы

Частные случаи

Нестандартные методики

Призыв Наблюдателей

Аспекты сделки. Как обезопасить себя от невыполнимых обязательств

Право четырёх вопросов, границы дозволенного

Правила формулировки, подводные камни

Запрос информации в пространстве

Основы сборки узоров

Принципы комбинации запросов

….»

Открыв содержание невзрачной на вид тетрадки, я была, мягко говоря, удивлена. Насколько я считала себя эрудированной, а знала только об иллюзорных пытках, и то лишь из-за того, что на мне их практиковали. На сотне страниц было написано больше, чем во многих учебниках. Я задумалась. Если возможно узнать практически всё, то зачем нужны разведка, ищейки, шпионаж? Но, прочитав первые пару разделов поняла: нужны. Рукописным текстом, синими чернилами по жёлтым листам достаточно прозрачно говорилось: если нет других способов. Если есть возможность выудить сведения материальными методами, лучше использовать их, ибо альтернативы, которые содержатся в книге, влекут за собой высокую цену за эти самые сведения. Что же, я готова заплатить за имя этой ведьмы, терять мне уже нечего, осталась чистая Сила.

Когда я оторвалась от завороживших внимание закорючек, взгляд упёрся в Андроктонуса.

— Ещё здесь? — нахмурилась я. — Чего ждёшь?

— Не знаю, — пожал плечами ифрит. — Почему-то чувствую, что ты сейчас в очередной раз наступишь на грабли. И они, кажется, пока ещё новые. Не хотелось бы тебя оставлять одну в такой волнующий момент.

— Успокойся, — отмахнулась я. — Мне всего лишь надо свести со свету одну ведьму.

— Раз ты здесь безвылазно находишься который день, смею предположить, что ведьма-то непростая. — Я кивнула, не собираясь сильно распространяться на эту тему. — Ну, вот видишь. Я здесь не зря.

— Ты не очень-то нужен, — меня напрягало присутствие Андроктонуса. Терзало чувство, что за мной несанкционированно следят, впрочем, так и было. — Я сейчас собираюсь почитать, это займёт некоторое время. А тебе за Мелоди следить нужно.

— Не стоит переживать, она под присмотром Солаи.

— С чего вдруг инквизиторша решила взяться за мою сестру? — нахмурилась я. — Её тоже готовят к службе?

— Нет, — ифрит в подтверждение своих слов мотнул головой. — Просто… Сгущаются тучи, и она может попасть под удар только из-за того, что связана с тобой родственными узами.

— А поподробнее? — я начала волноваться. В памяти сразу же всплыла записка, оставленная ещё в прошлом учебном году Солаей, слова Андроктонуса про Пророка, информация, подброшенная Вакефом, что меня убрали намеренно. Все эти обрывки крутились в голове, не желая складываться в цельный паззл. Причём здесь я?

Нет, я, конечно же, понимала, что рано или поздно вскроется моя ненависть к святой организации, но до открытого конфликта лет пять, а может и больше. Нет у меня Силы и хитрости, чтобы снести мерзких ищеек под корень.

Ифрит молчал.

— Ну, мне из тебя клещами слова тащить? — набросилась я, так и не получив ответа.

— Рийзе, есть такие вещи, которые тебе знать сейчас не положено, — смутился он. — Ради твоей же безопасности. Ты важная фигура в предстоящем противостоянии, возможно, они будут воздействовать через Мелоди. Ни я, ни Солая точно этого не знаем, то твёрдо можем сказать, что твоя сестра сейчас как у богов в хранилище, и ничего ей не угрожает. А тебя, кстати, тоже просили не высовываться, если помнишь.

— Ничего не могу сделать, — развела руками я. — Меня связывает клятва.

— Да-да-да, — подтвердил крадник, проявляясь рядом со мной. Кажется, Андроктонус невольно, всего на пару миллиметров, отшатнулся. — Я должен съесть эту сучку, ты поклялась. И если мне не достанется лакомого кусочка моей Хозяйки, я сожру тебя.

— Вот видишь? — я выразительно глянула на ифрита. — Мне не отвертеться.

— Да зачем ты вообще с ним связалась??! — схватился за голову Андроктонус. — Неужели ты не видела, что сделка предстоит непростая? Почему не подумала?!

— Поздно причитать, — ледяным тоном осадила начинающуюся истерику ифрита я. — Если честно, где-то меня взял азарт. Нечего ведьме, которая изводит людей просто так, свободно разгуливать по Империи. Вряд ли она занимается светлыми делами. А чем меньше дерьма в этом мире, тем он приятнее.

— Зря ты взяла на себя роль карателя. Кажется, у нас уже есть такие люди, под эгидой святой инквизиции действуют.

Меня передёрнуло. Да с какой стати он сравнивает меня и эту бесчеловечную толпу потрошителей??!

— Не смей. Меня. Сравнивать.

В ответ Андроктонус хищно улыбнулся:

— Я лишь показываю, к чему ты идёшь.

— Достаточно. Оставь меня, — сказала я, стараясь не раздражаться.

— Нет, — невозмутимо изрёк ифрит. — Если тебя смущает мой вид, я посижу вон за тем шкафом, и уйду лишь тогда, когда посчитаю нужным.

— Чёрт с тобой, — отмахнулась я. — Главное не мешай. — И уткнулась в записи.

У меня ушло около часа на то, чтобы понять порядок действий. Для начала следовало определить класс сокрытия сведений. Простой до зубовного скрежета ритуал со свитком и призывом низших Сущностей вывел на жёлтой бумаге «четыре». Я округлила глаза: да, ведьма явно постаралась, чтобы никто не знал её истинного имени. Так же класс сокрытия указывал на то, что в нашем мире нет достоверных источников, а материальные носители уничтожены.

В таких случаях есть только один путь: призыв Наблюдателей. Я смутно представляла себе, кто это такие, а потому углубилась в чтение ещё на полчаса. По итогу стало ясно: никакого призыва как такового не существует, надо идти на Перекрёсток миров и заглядывать там чуть ли не в каждый портал. Непросто, но я не хотела идти к ведьме на лобовое столкновение. Интуиция подсказывала: вряд ли мне удастся изжить её без каких-либо хитростей и уловок.

— Я на Перекрёсток Миров, — сказала я спрятавшемуся за стеллажами ифриту. — Ты со мной?

— Что тебе там нужно?

— Я буду искать Наблюдателей.

— Совсем ополоумела??! — попытался отговорить ифрит. — Ты хоть понимаешь, пред чьи светлые очи хочешь появиться?

— Да. Они всего лишь Наблюдатели.

— Это плохая затея, кошка. Очень плохая.

— У меня есть другой вариант — смерть. Лучше я пойду поищу Наблюдателей.

— Я помогу, — с явной неохотой сказал ифрит. — Они в последнее время очень часто ошивались в моём родном мире.

— То есть, ты их видел?

— Да, — признался Андроктонус. — Мерзкие твари. Повезло, что они не обратили на меня никакого внимания. Я так думаю. Ладно, пойдем, прошвырнёмся.

Ифрит, не церемонясь, схватил меня в охапку и перенёс на перекрёсток. Ещё мгновение, и мы оказались у портала, сияющего жёлтым светом.

— Нет, здесь их нет, — угрюмо сказал мой спутник. — Ушли.

— Хорошо, — ответила я. — Значит в твоём мире все в порядке. Если Наблюдатели задерживаются, значит, на пороге серьёзные перемены.

— Да, — согласился Андроктонус. — Я и рад, и разочарован одновременно.

— Что же, пойдём дальше.

У меня рябило в глазах от порталов в иные миры. Их было много, разных: от небольших и уютных, безобидных, до адских, несправедливых. Порталы можно было разглядеть издалека: это выручало. Но ни один не светился тёмной радугой, как нам было нужно. Именно такой окрас каёмки портала свидетельствовал о том, что рядом находятся наблюдатели. Прошерстив, наверное, больше тысячи порталов, я уже была готова отказаться от этой идеи.

— Пойдём домой, — попросила я ифрита. — Мы слишком далеко ушли, и я уже не помню дороги.

— Устала? — удивился Андроктонус. — Мы ведь только начали.

— А вдруг мы их не найдём? У меня уже в глазах рябит.

— Странно, что ты так быстро сдалась. Ну что же, пойдём, меня, признаюсь, тоже эта беготня порядком утомила.

Ифрит подхватил меня под руки и понёс. На этот раз получилось дольше чем обычно. Наконец Андроктонус остановился. Я не верила своим глазам.

— Неужели мы его нашли? — с придыханием спросила я, не отводя завороженного взгляда от портала, мерцающего тёмной радугой.

— Мы его не нашли, а вернулись домой. Это вход в твой мир.

Глава 33. Миссия

— Что тебе нужно, смертная?

Я стояла в окружении пятивысоченных фигур. По ощущениям они были этажей в семь. Пустая галерея, гулко отражающая звуки давила ещё больше: каменный мешок без входа и выхода заставлял меня чувствовать дискомфорт.

Фигуры Наблюдателей в тёмных, закрытых плащах с капюшонами, полностью скрывающими лица, устрашали. Я успела уже тысячу раз пожалеть, что решила, будто они — единственный источник информации. Хотя, на самом деле, мне было просто страшно. До дрожи в коленях. Умом понимала, что непоправимого ничего не случится, максимум — убьют. Но внутри сидел раздирающий, повергающий мысли в хаос страх, величие этих пятерых чувствовалось кожей. Пауза затянулась. Я так и стояла, задрав голову вверх, неотрывно глядя на зловещих исполинов, но собралась с силами и ответила:

— Мне нужна информация. Я хочу заключить сделку.

— Зачем тебе сделка, если ты и так в нашей полной власти? — медленно, тягуче и очень громко отозвалась одна из фигур.

— Ты идёшь главной дорогой. Мы не заинтересованы искривлять твой Путь. Путь, проложенный Судьбой, — сказал второй Наблюдатель.

— Рано или поздно ты должна была оказаться здесь. Спрашивай, у тебя четыре вопроса.

Я лихорадочно вспоминала сведения из тетради. Вопросы надо было составить заранее, а не формулировать сейчас, когда мысли сковал благоговейный ступор. Осторожно начала:

— Мне нужно имя ведьмы, которая является Хозяйкой крадника, живущего в моём подпространстве, — задала я первый и самый главный вопрос.

— Агата Гирлим, — пронёсся над самым ухом громовой раскат.

Не та ли это Агата, которая упрятала меня в стеклянную сферу? Та была весьма могущественной магессой. Совпадение?

Гирлим, Гирлим… Что-то было до боли знакомое в этой фамилии, но я никак не могла уловить ускользающие воспоминания.

— У тебя ещё три вопроса, — сказал один из Наблюдателей.

— Кому из моих знакомых Агата Гирлим приходится родственницей? — уточнила я.

Вместо ответа в глазах зарябило. Мир погрузился в иллюзию, фрагмент из недавнего прошлого. Инквизиторский суд, присяжные, прокурор, нервно теребящий ворот собственной рубахи.

«…Именем Виссариона Юнга, основателя службы Светлейшей инквизиции, его двенадцати адептов и тысяч последователей, объявляю заседание суда открытым, — пробубнил грузный дядька в капюшоне. Дело номер 153–209. Обвиняемая: Исий Рийзе. Защита: Хёпбу Солая, адепт восьмой ступени, Гирлим Марианна, адепт третьей ступени, Пу Зира, наёмный работник службы снабжения. Обвинение: Юнг Пауль».

Точно! Получается, ведьма, которую я должна убить приходится покойной рыжей Марианне, как минимум, дальней родственницей? И если это та дрянь, что положила девчонок на задании в артели, то… Чёрт! Слишком много совпадений и недоговорок. Да и эти две бестии не очень-то и похожи были: огненно-рыжая, с зелёными глазами инквизиторша и фарфорово-холодная ведьма с пронзительным, ледяных взглядом.

— Два вопроса.

— Кем друг другу приходятся Марианна и Агата, каковы были их взаимоотношения на момент смерти Марианны? — Мне необходимо было прояснить ситуацию, иначе бы меня замучила совесть.

— Сводные сёстры, — отозвался один.

— С момента своего знакомства они всегда противостояли друг другу. Агата убила Марианну осознанно, — добавил второй Наблюдатель.

— Твои вопросы закончились, — проинформировал ещё один.

— Я ведь спросила только три раза, — робея, изрекла я.

— Четыре, — Наблюдатели, все пятеро, склонились надо мной, закрывая свет.

— Прошу, ещё один вопрос, — чуть ли не взмолилась я. — Всего один!

— Мы вправе отказать тебе в ответе, — вновь прогремело над ухом.

— Скажите, как связано моё заточение, Пророк и Агата Гирлим.

— Пространство толкает вас друг к другу, — сказал Наблюдатель. — Остаться в этом мире должен кто-то один. От того, каков будет исход, решится многое.

— А чуть побольше подробностей? — уточнила я. Информация больше походила на какую-то сказку и не вписывалась в моё видение реальности.

— Мы и так сказали тебе больше, чем нужно, — в унисон проговорили все пятеро и набросились на меня.

Я зажмурилась и, через некоторое время поняв, что ничего страшного не происходит, вновь открыла глаза. Меня встретили Перекрёсток Миров, портал и озабоченно заглядывающий в глаза Андроктонус.

— Ну? Нашла?

— Да, — сухо сказала я. — Пора действовать.

Глава 34. За всех

— А я уже подумал, что ты исчезла. — Зедаон встретил нас с Андроктонусом в книгохранилище, нарезая круги рядом с кучкой коробок и теребя в руках сильно пожелтевший от времени свиток.

— Боюсь, мне не понадобится Доспех Духа, — поставила перед фактом главу Ордена Целителей Изивала я. — Нашла другой способ.

— Какой же? — несколько удивился старикан и с какой-то болью поглядел на коробки с ингредиентами.

— Думаю, мне лучше оставить эту информацию при себе, — напустила тумана я. — Это не ваша магия.

— Прискорбно, — ответил Зедаон. — Что же, но доспех я всё равно попрошу вас сделать. Мало ли чем обернётся ваш тайный метод.

— Я подумаю, — решила наобещать в три короба я. — Могу ли я вам быть ещё чем-нибудь полезна?

— Нет, — глава Ордена казался расстроенным, как старый рояль. — Я пойду. Много дел. Если будет ещё что-нибудь нужно…

— Поняла. Спасибо, — перебила я, желая, чтобы старикан скорее покинул книгохранилище.

Дверь за Зедаоном хлопнула, и я повернулась к Андроктонусу.

— Странно, что он с тобой даже не поздоровался.

— Виккане, что с них взять, — отмахнулся ифрит. — Но насчёт доспеха он прав. Может сотворишь? На всякий случай? Мы никуда не спешим.

— Знаю. Наверное, ты прав. В равной доле, как и нет. Почти уверена, что справлюсь.

— Я настаиваю, — запротестовал ифрит. — Сделай доспех.

— Да что вы ко мне прицепились-то с этим доспехом??! — разозлилась я.

— Ничего, — невозмутимо ответил Андроктонус. — Просто сделай и всё. Ты же сама знаешь, что тебе это ничего не стоит.

— Сейчас и посмотрим, — я показала ифриту язык и с остервенением подобрала со стола свиток с рецептом, который оставил Зедаон.

Да, работёнка была дня на два.

Оторвав взгляд от чьих-то каракулей, я нахмурилась.

— Не хочу.

— Надо, моя кошечка.

Я взвыла в голос. Откладывать клятву на «потом», тратя время на то, что не пригодится, казалось плохой идеей. И вдруг Доспех Духа может действительно понадобиться? Выдохнула, успокаиваясь, разложила ингредиенты и неспешно приступила к работе, нехорошо косясь в сторону бездействующего Андроктонуса.

— Слушай, а ты как-то говорил мне, что инквизиция нашла своего пророка. Кто он?

— Я его не видел, — слишком быстро, как бы оправдываясь, ответил ифрит. — Зачем он тебе сдался?

— Да так… Наблюдатели идею подкинули.

— Какую? — встрепенулся Андроктонус. Выглядел он несколько взволнованно, наверняка что-то да знал, просто не хотел распространяться.

— Так ты мне расскажешь про Пророка, мать твою, или кругами ходить будем? Солая опять не велела??!

— Да, она сказала молчать, — несколько виновато признался ифрит.

— Вот и молчи, ну вас всех к чёрту. Оставь меня, все равно я сейчас буду творить доспехи. Мелкой хоть «привет» от меня передали?

— Да, она очень скучает по тебе.

Я вздохнула. Ифрит даже представить не мог, как мне хотелось вернуться назад в школу. Не столько из-за учебного процесса, сколько из-за того, что я бы могла видеть Мелоди хоть каждый день, мне не хватало её. Всё получилось слишком сумбурно: я пережила арену, почти сразу отправилась на миссию и до сих пор не вернулась.

Без зазрения совести вытащила свиток, быстро накарябала на нём имя Агаты, произнесла заклинание и получила точную дату рождения. Для финального удара всё было готово.

Дождавшись, пока Андроктонус скроется за стеллажами с книгами, я раскрыла мешочек со стеклом из моей рассыпавшейся тюрьмы. Взяла щепоть острых осколков и произнесла короткое слово. В руки вновь легла шкатулка, приветствуя теплом.

— Ну что, милая, поработаем? — полушёпотом спросила я ради приличия.

— Конечно, — отозвался артефакт. — А то я уже заскучала.

Щурясь и покусывая губы от предвкушения, написала данные ведьмы на шкатулке. Миниатюрный замок щёлкнул, и я приподняла крышку, обнажая нутро. Стеклянный глаз безразлично уставился на меня, сушёное ухо равнодушно покоилась посредине. Но эти две части тела сейчас мне не были нужны. Из коробочки я аккуратно вынула влажное, трепещущее сердце. Вот мы и приехали, Агата.

— Ты что творишь!! — чуть ли не над самым ухом завопил ифрит. Я даже не подпрыгнула от неожиданности, что он-то мне сделает? В мгновение ока подобрала с кучи исходников для Доспеха Духа кривой ритуальный нож. — Рийзе, мы в столице!!! Сейчас набежит инквизиция.

— Так возьми и удержи её. Я быстро, — отмахнулась я, вонзая в ритмично бьющуюся плоть острие ножа.

Лезвие довольно бодро устремилось к цели и тут же отскочило. Да, силу надо было подрассчитать. Я ткнула сердце ещё раз, для крепости ещё крепче сжав его в кулаке.

Острие отскочило вновь, не причинив сердцу никакого вреда. Я злобно уставилась на шкатулку.

— Что за чертовщина?? — спросила я у деревяшки, но та предпочла отмолчаться.

Меня начали терзать странные ощущения. Чутьё на магию начало бить тревогу: вокруг копилась жуткая концентрация Силы. Агата идёт сюда?

— Хуже, — обречённо сказал Андроктонус. — Резиденция инквизиции отсюда в шести кварталах. И некоторые уже здесь.

— Бл@*#!!!! — выругалась я и ещё раз с силой ткнула ножом в сердце. Безрезультатно. Орган продолжал мерно биться. — Чёрт! Андроктонус, забери меня на Перекрёсток Миров.

— Там уже ждут, — подлил масла в огонь ифрит. — Я поставил вокруг резиденции Ордена купол, но долго на своей Силе я его не продержу. Я ведь предупреждал.

— Иди в задницу! Мне сейчас только твоего триумфа не хватает! — Я положила сердце на стол, длинным замахом опустила на него нож. Остриё снова соскочило, на пару сантиметров войдя в столешницу. — Крадник, ты где, мать твою?

— Здесь, — проявилось зелёное нечто. — Я бы уже пробовал Хозяйку на вкус, но она пока чувствует себя более чем хорошо.

— Зараза! — сквозь зубы процедила я и положила сердце назад, в шкатулку, громко хлопнув крышкой.

— Ты так быстро сдашься? — удивился Андроктонус. Сколько яда было в словах ифрита, я даже удивилась.

— У меня нет другого выбора. Единственное, что я сейчас могу — это спрятать шкатулку.

— Открывай, — приказал хранитель Мелоди. — Призови двух фантомов и долби её со всех сторон. На час-другой меня хватит.

Через несколько мгновений мои двойники уже стояли рядом со мной. Я вновь написала дату рождения Агаты и имя на крышке артефакта. Вручила фантомам ухо и глаз.

— Ты, — приказала первому. — Начинай говорить ей, что расплата близко. Говори мерзости, угрожай, вгоняй её в панику. Ты, — второй двойник кивнул, — видения. Показывай ей всю мерзость нижних миров: чудовищ, духов, инквизицию, поройся в глубинах своего сознания и возьми оттуда всё самое уродливое.

Фантомы приступили к делу, а я вновь взяла сердце и снова начала тыкать мясистый орган кинжалом.

— Перестань. Железо здесь бессильно. Жми руками, выворачивай, — на лбу ифрита выступили капли пота.

Неужели барьер так сложно ему даётся?

— Ты точно час сможешь продержаться? — уточнила я, отбросив в сторону кинжал и колотя сердцем по столу, расплющивая его. Потом снова. И ещё.

— Если ты не будешь меня отвлекать, то да. Час наверняка выдержу. Они уже начали магичить…

— Крадник, иди жрать, паскуда ленивая! — выкрикнула я.

— Ещё немного, — чавкая, отозвался тот, пару минут, Хозяйка пока ещё справляется…

Так, получается, эта сволочь ещё и хорошо чувствует её! Блин. Ну, хитрожопое создание, получишь ты у меня, когда всё закончится!!!

Как и пообещал крадник, через некоторое время он исчез.

На сердце стали появляться видимые повреждения: небольшие кровоточащие царапины. Не критичные, но уже говорящие о прогрессе.

— Это тебе за меня! — я с размаху бросила орган на пол, с ненавистью давя его каблуком. — За милую, добрую Зиру! — артефакт полетел в стену, звонко шлёпнув о кирпич, соскользнул вниз. — За моё личное безумие!

— Они пришли за тобой, чтобы разорвать на куски. Голодные, безразличные, живущие во мраке твоей больной фантазии… — шептал фантом заунывным голосом так, что у меня самой по спине пошли мурашки.

Что-то я отвлеклась.

— Получай, говна кусок! — я сжала сердце ведьмы в руке изо всех сил. — Мразь! Страдай теперь за всех!

Злость из меня так и пёрла. Когда там уже крадник её сожрёт? На моей памяти, для того, чтобы захарчить Ильдуса, Сущности понадобилось около двадцати минут. Другое дело — могущественная ведьма. Пусть она наверняка сейчас чувствует не лучшим образом, но Агата на данный момент гораздо жирнее бесплотного духа.

— Сволочь! — прошипела я, бросая бедное сердечко об стену. На нем уже вовсю разрастались гематомы — сгустки свернувшейся крови покрыли орган неплотной крапинкой. Я подхватила нож, но острие снова не смогло ничего сделать со стойким сердцем Агаты. — У-у-у-у, дрянь! — череда ударов о столешницу грозила разломать мебель.

— Наберись терпения, — как будто из медитации подал голос ифрит. — Рано или поздно ты её убьёшь. А до этого момента ты под защитой моего купола. Солая пытается со мной связаться, но я её сюда не пущу.

— Не пускай, — кусок мяса в моих руках снова оказался пережат в нескольких местах. — Боюсь, она меня за это по головке не погладит.

— Меня тоже, — Андроктонус прикрыл глаза. — Ох и накостыляет она нам за самоуправство.

— Если инквизиция раньше не прикончит, — хмыкнула я, совершая очередной акт садизма. — Странно, что виккане сюда ещё не ломятся.

— Конечно ломятся, вот только кто им даст пройти? — несмотря на отрешённый голос Андроктонуса, я уловила явную усмешку в его фразе.

— А если я не успею её убить, а твоя Сила иссякнет? — задала я вопрос, который волновал меня больше всего.

Ифрит промолчал. Будто отключился от реальности в самый неподходящий момент.

Минуты тянулись очень медленно. Я нервничала, и с удвоенным рвением колотила несчастное сердце. Час обещанной безопасности подходил к концу. Фантомы, невзирая на долгий процесс, и не думали выдыхаться. Одна без остановки говорила в ухо мерзопакостнейшие вещи, от которых у меня шерсть вставала дыбом. Вторая просто сидела, уставившись в прострацию и держа в руках стеклянный глаз, но я-то прекрасно понимала, что внутри фантома происходит мощный мыслительный процесс, провоцирующий галлюцинации у Агаты.

На ифрита было жалко смотреть: он ссутулился, пот лил с него градом. Казалось, за прошедшее время он будто ссохся. Вместо мощных мускул теперь на плоской груди явно проглядывали ключицы, рёбра. И мне стало страшно. Сейчас в резиденцию ворвутся святые ищейки, и всех нас порешат. А виккане ещё и свидетелями на суде будут. Да и ифрита было жаль, очень жаль….

Вся поверхность сердца была черна. Ритм нестройно, бешено отстукивал удары, иногда сильно вздрагивая, выскальзывая у меня из рук. Ещё бы немного времени… Каждые минут пять я проверяла артефакт на прочность кинжалом, но он по-прежнему не желал поддаваться острым краям оружия.

— Давай, падла, сдохни уже! — орала я, чуть ли не в панике колотя упрямое сердце.

— Не могу больше, — прохрипел Андроктонус. — Прости, кошка…

Я зажмурилась, продолжая сжимать бессмертный орган. Всё, сейчас нас уничтожат. Либо ведьма, либо инквизиция. Либо виккане, которым явно пришлось не по вкусу то, что я сейчас творю на территории резиденции.

Пол тряхнуло, я еле устояла на ногах, хвост дёрнулся, самопроизвольно ловя баланс. Стены завибрировали, по книгохранилищу пошёл гул. Это конец.

— Андроктонус, давай выбираться, пока всё не рухнуло! — закричала я, но запоздало поняла: ни мне, ни ифриту обвал не страшен. А вот насчёт виккан, которые находились над нами, я не была так уверена.

— Самое веселье началось, — проорал в ответ он. — Держись! Так Малум ещё никто не шатал!!!

Я испуганно смотрела на Андроктонуса. На глазах, словно тесто, он вновь обретал Силу: мышцы росли и наливались, распрямлялась согнутая спина, в глазах зажглось яркое пламя…

— Ты ч-ч-ч-ч-то делаешь? — замерла я, глядя на него.

— Добивай, немного осталось, — приказал ифрит. — То, что я сделал, уже не исправить.

Мне оставалось только гадать, где Андроктонус набрал столько силищи. Пол под ногам трястись не прекращал. Я мельком глянула на фантомов — те невозмутимо, вообще не обращая внимания на творящееся непотребство, продолжали своё дело. Терзаемая догадками о происходящем, я вновь начала мутузить бедное сердечко злобной твари. Время перестало растягиваться, а у меня из мыслей наконец выветрился страх, что не успею.

Осталось совсем немного… Я не поверила своим глазам, когда от очередного удара с сердца на пол брызнула кровь. Я подняла орган и рассмотрела: на артефакте образовалась небольшая, но глубокая трещина. Ухватила кинжал, засунула внутрь и начала ковырять. Неожиданно мышцы, уже сокращающиеся без должного усердия, подались под лезвием. Рот растянулся в хищнической улыбке. Я с азартом кромсала нутро артефакта, вонзая остриё, тараня насквозь. Руки обагрились кровью и сердце, получив очередной удар, наконец замерло.

Фантомы почти в один момент перестали пользовать другие две части тела Агаты и воззрились на меня, ожидая команды. Я молчала, не веря своей удаче.

— Кажется, она мертва, — тихо сказала та, которая работала с глазом. Её спокойный взгляд блуждал по моим рукам и остаткам сердца на столе.

— Я тоже потеряла связь, — оповестил второй фантом.

— Да, — материализовался крадник рядом со мной. — Я выпил её досуха.

— Как ты передвигался? — удивилась я, складывая окровавленные остатки сердца назад в шкатулку. Двойники тоже положили глаз и ухо на свои места.

— У меня был особый канал с Хозяйкой.

— Ты нас сможешь провести по нему? — где-то внутри затеплился маленький огонёк надежды, что хотя бы с помощью крадника мы сможем выбраться из западни. Зажёгся, и тут же погас.

— Нет, Агата мертва. Пути больше нет.

— Ну, блин… — взвыла я, оседая на пол. — Что же теперь-то делать??!

Content

Алекс Ферр
Инквизиция и кошка 3: Неупокоенный дух

Глава 1. Существование

Глава 2. Рост

Глава 3. Хильда

Глава 4. Цветные сны

Глава 5. Шаман

Глава 6. Клятва

Глава 7. Инициатива

Глава 8. Утро

Глава 9. Воссоединение

Глава 10. Пробуждение

Глава 11. Приготовления

Глава 12. Побег

Глава 13. Добрый лес

Глава 14. Проводник

Глава 15. Дом на окраине

Глава 16. Обитатели доходного дома

Глава 17. Пробой

Глава 18. Крадник

Глава 19. Поиски артефакта

Глава 20. Тихо в лесу, только кого-то жрут…

Глава 21. Двое из ларца с разными целями

Глава 22. На Малум!

Глава 23. Дела текущие

Глава 24. Ордена Малума

Глава 25. Адепты Целителя Изивала

Глава 26. Дайте три!

Глава 27. Мой сладкий ифрит

Глава 28. Смена доминанты

Глава 29. Оставить или остаться?

Глава 30. Артефактор

Глава 31. Подсказка

Глава 32.Взгляд Наблюдателей

Глава 33. Миссия

Глава 34. За всех