Алекс Ферр

Одиночный рубеж 3: Зелёный коридор

Глава 1

Восхитительное ощущение: под светом ясных звёзд вдыхать ночную прохладу с балкона собственного древесного замка. Двухсотый, мастер архитектурной мысли, уже сделал всё, что я представлял и о чём даже не думал, но только в моей части замка. Коридоры по-прежнему пустовали гладкими стенами. Подозреваю, что и в остальных помещениях всё так же не благоустроено. Но не тут. Дворец Омии, конечно, вычурнее и богаче, но моё крыло хоть и не блистало сложными формами, золотом и мрамором, выглядело в разы уютнее. Мотивы лозы, тёплое дерево, приглушённое освещение создавали ощущение, наводящее негу. И даже новый открытый балкончик, больше походящий на террасу, пятидесяти квадратов, был обставлен для радости хозяина: кофейный стол и диванчик служили удобным местом для обзора происходящего далеко в степях.

Вряд ли Двухсотый справился сам: мебель была накрыта скатертями, простынями, подушками и другими придающими уют тряпками. Откуда всё это добро? Кто постарался?

Ветви Древа не расходились, скрывая меня от чужих глаз, но с моей стороны они казались кристально-прозрачными, будто из стекла. Всё же это не давало мне никакой возможности знать, чем в ночи занята нежить. Без помощи петов и союзников я не имел представления о том, что творится внизу, на земле, лишь река выделялась, поблёскивая отсветом звезд.

Посоветовавшись с Вальорой и Двухсотым, мы приняли решение, что мне необходимо передохнуть до утра, в то время как мои соратники будут по мелочи щипать войска неприятеля. Если вообще нежити удастся хотя бы подойти к реке за ночь, то утром они узнают совокупную мощь Детей Древа.

Время есть. Торопиться нет нужды и желания, несмотря на ужасающую цифру в пять тысяч воинов у противника. Посмотрел вниз. Белокурые головки новоиспечённых фей двигались вдоль члена. Всё боевые единицы были заняты ленивым сдерживанием, в то время как небоевых я потребовал к себе в апартаменты для единения с господином. Хотя, на самом деле всё было не так. Инициативу единения меня с феями активно продвигал именно Леший. Семь феек с удовольствием отправились развлекать всемогущего друида. Нежные миниатюрные тела лесных красавиц одновременно прикладывались ко мне кто чем мог. Девушки довольно переглядываясь, громко постанывая от наслаждения.

Я вольготно восседал на диване. Меж моих ног две белокурые девицы вдруг начали неистово конкурировать за яйца. Несколько секунд потолкавшись, покусавшись друг с другом и немного поцарапав меня, они негласно решили разделить меж собой горизонтальные плоскости: одной достался весь член, а другой — аж целых два фаберже, в которые она вцепилась пухлыми губами с жадностью голодной кошки.

Антея крепко держала правое запястье. Моя рука в её изящных ладошках казалась медвежьей лапой. Я ещё сомневался насчёт того, что с ней делать, но фейка, зажмурившись, и с блаженной полуулыбкой на устах уже всё решила. Широко расставив ножки, она покрепче перехватила мою руку и начала медленно водить пальцами по еле влажной киске. Я даже оскорбился немного: почему еле влажная? Только открыл рот, чтобы возмутиться, но Антея крепко прижала мой средний палец к клитору и начала им умеренно-ритмично доставлять себе удовольствие, ликвидируя безобразие. Остальные свободные пальцы тут же ощутили горячие соки. Получив первые яркие ощущения, она усилила накал, засунув в себя средний палец. Я не проявлял активности, не желая сделать рыжей бестии больно или неприятно. Но фейка сама, едва разработав киску одним пальцем, тут же воспользовалась вторым. Поняв, что у меня есть ещё дела помимо неё, Антея, сильнее разведя ноги, зафиксировала моё запястье и заскользила бедрами сама, громко вздыхая и периодически роняя брызги удовольствия на диван, пол и других девчонок.

Вторая из первых моих знакомых в этом мире преобразилась. Мелкая стерва-брюнетка Дафния скользила по колену сладким местом, с завидным постоянством уменьшая трение кожи. Казалось бы, простое действие, а так много впечатлений. Похоже, на неё повлиял совсем миниатюрный, еле заметный животик. Смотреть на фейку было одно удовольствие, в голову не приходили мелкие обиды, а если и пытались забежать, то вызывали лишь добрую усмешку.

— Родич… Ну как так-то? Мы там бьёмся во славу Первородного и Редаи, а ты? — От приятного времяпровождения отвлекла некстати появившаяся тентакля. Пет, принявший облик человека, скользил вверх по стене спиной, будто приклеенный.

Я, погружённый в сладкую негу, несильно раздосадовался появлению гриба.

— Вот так ты волю используешь? — вальяжно и нараспев начал я стращать питомца. — Мало того, что приходишь невовремя, так ещё поперёк совета старших прёшь? — вдруг Антея, крепко держась за мизинец и большой палец, ускорила темп, насаживаясь на орудия удовольствия со всей дури и брызгая нескончаемым потоком. — Двухсотый, так тот вообще стоял и трясся, уговаривая забрать феек, чтобы я с ними ночь провёл. Даже на возмущённое лицо Гая Рона не обратил внимания, а они здесь, под сенью Древа уже совсем как братья стали. Не нравится — иди и с Лешим поспорь. Или упростить тебе задачу, чтобы Двухсотый не испепелил за дерзость? Сам развоплощу.

Антея выдала довольный возглас, содрогаясь в оргазме, и ещё сильнее насела, замирая в глубоком проникновении.

— Эх. — Охотник быстро принял решение ретироваться, сползая вниз как капля воды. — Сейчас развоплощу, утром в бой потащу. Обижаешь, родственник. Я кровь не люблю, я сладкое люблю.

— Ладно. Рассказывай про кровь. Как там у нас на рубежах? А то темень стоит, ничерта не видно.

Левая рука была согрета двумя прекрасными телами, устроившимися на диванчике в шестьдесят девятой позе. Загорелая фея, находящаяся снизу, вылизывала всё сладкое пространство, доступное ей, я же лениво наминал её грудь. Находящаяся сверху прелестница периодически отвлекаясь от киски партнёрши, громко вскрикивала, не выдерживая напора юркого язычка нижней.

— Нежить хитрит, — начал отчёт Охотник, возвращаясь на мою высоту и продолжая висеть прилипшей спиной к древесине. — Пускает вперёд латников по одной тропе, вскрывая на ней капканы и заполняя волчьи ямы трупным мясом.

Тентакля говорила, а её бесцветная имитация глаз, была сосредоточена на ком угодно, только не на мне.

— Мы до утра спокойно ждём?

— Если темпы у агрессоров не изменятся, и наши совсем не будут себя проявлять, то нежить у реки будет не раньше чем через три дня. Но вряд ли кто кроме тебя и милых фей останется бездействовать.

— Ну и тебя тоже. Ты тут приперся на сладенькое, позабыв про боевую славу, — не преминул я кинуть булыжник в огород пета.

— Целей мало. Моя половина в засаде. Выжидает подходящего момента, чтобы принести перспективного врага.

— Уверен, твой перспективный враг — красивая девушка.

— И сильная шаманка! — подтвердил пет.

— Понятно всё с тобой. Твоя половина нашла себе «перспективную цель», а ты, не получив таковой, приполз ко мне на поделиться.

— Твоя мудрость и проницательность, родич, прославит наших богов!

— Твоя тоже. Хорошо, что к Селесте додумался не пойти.

На последней фразе я сладко кончил в рот блондиночки и на несколько секунд выпал из реальности, слыша, как пет в это время шумно вздыхает от зависти. Впрочем, всё равно. Волна оргазма расслабила тело, на некоторое время заставляя забыть о проблемах и недоговоренностях. Фейка жадно слизала с члена остатки спермы и уступила место той, что до это довольствовалась одними лишь яйцами, улетев с балкона прочь.

Зубы тентакли скрежетали, треща псевдоэмалью. Да. Восхитительно.

— Нельзя быть таким жадным, — заметил я, ещё глубже разваливаясь на диванчике и кайфуя от довольно интересной техники минета новой фейки. — Сам же сказал: «Добыча уже ждёт Охотника. Сильная и красивая».

— Долго ждать, — жалобно ответил пет, он был явно огорчён и раздосадован.

— И…?! От меня что ты хочешь? — решил прикинуться одуванчиком я.

— Может, кто из прекрасных фей согласится меня порадовать, одарив своей лаской?

— Найдёшь желающую — поперёк не встану. — Я с неудовольствием отметил, как похотливые фейки разом замерли, начали с интересом переглядываться. — Не понял. Вы тут решили все покинуть своего лорда, оставив меня замерзать от холода ночи?

Феи отреагировали на последнюю реплику, плотнее ко мне прижавшись.

— Сказать по правде, лорд, — подала голос Дафния, продолжая тереться о моё колено. — Охотник не только искусный воин, но и…

— Ты вообще в положении, какая тебе тентакля??! — призвал я стерву-брюнетку к благоразумию. — Тебе бы в постели нежиться и отдыхать.

— Ладно-ладно, — прищурилась едкая Дафния. — И на моей ветке будет пир.

— Вам бы только пировать.

Канья, первая из созданных Двухсотым фей, по-тихому уже свинтила, держась за перила, висела в воздухе, повернувшись ко мне попой и во все глаза с интересом изучая Охотника.

Тентакля восприняла поведение лесной проказницы как призыв к действию. Член антропоморфа удлинился до такой степени, что смог дотянуться и обвить прелестницу в несколько оборотов. Весело взвигнув и захихикав, Канья отпустила перила, чтобы ласково обнять огромный причиндал пета. Хорошо, что хоть остальные феи сдержали свои чувства и не вздохнули от зависти. Получилось как раз наоборот: с удвоенным рвением девушки принялись меня ублажать.

Глава 2

Восторженно-мокрая Антея решила скрыть от моих глаз происходящее вокруг. Вспорхнув мне на плечи, она мраморными, изящными бёдрами оставила обзора ровно на нижнюю часть своего туловища. Требовательно вцепившись в мои волосы, рыжая бестия подталкивала и задавала ритм поцелуям.

Не видя остальных, я только мог догадываться о том, что происходило. То и дело меня с разных сторон обдавало горячими соками вожделения, тело получало ласку губами и языками в самых неожиданных местах. Кто-то сначала застенчиво, а потом в полную силу покусывал и посасывал пальцы ног, а о руках я вообще молчу: куда пихали мои пальцы крылатые шалуньи, я мог только догадываться. Периодически острые коготочки проходились по груди, животу, бёдрам.

— Штрих! Штрих! — Мерное, тягучее удовольствие под стоны и брызги влаги прекрасных фей прервались грубым вторжением в общественно-интимное пространство разъярённой фурии. Впрочем, Селесту я уже привык видеть на взводе, спокойствие для неё качество недостижимое, вечно болтает из крайности в крайность бедную девушку.

Шаманка ворвалась, громко хлопнув дверью, не озаботившись сколько-нибудь приемлемым тоном.

— Ну же! — снова послышался требовательный взволнованный голос. Антея вспорхнула с моих плеч вверх, давая обзор. Пришлось повернуть голову, чтобы продемонстрировать акт вежливости, заглянув Селесте в глаза. Она особо не ждала этого, будучи взъерошенной, словно ежик, выскочивший из-под колёс несущегося авто, затараторила: — Штрих! Там… Там Лия пришла! Вставай давай, пойдём скорее! Пойдём! Охотника бери с собой!

Тентакля аж замерла. И правильно сделала, ибо я чуть не поперхнулся от увиденного, когда решил оценить происходящее. Похоже, Антея специально закрыла панораму мраморными бёдрами: пет активно пользовал трёх феек, нимало не стесняясь, и, кажется, не собирался останавливаться на достигнутом.

Когда Селеста упомянула хищного до женских прелестей гриба, тот сразу же начал сыпать аргументами в пользу продолжения банкета:

— Презренная не знает, что мы с господином занимаемся благими делами на пользу всего Древа! Не веришь — спроси Лешего или Вальору, они тебе быстро объяснят! Переть против слова старших не советую… — тентакля, выговорившись, продолжила трахать попискивающих от восторга феечек.

Меня происходящее зацепило. С одной стороны, Селеста вряд ли спустит оскорбление на тормозах, с другой — пет тоже злопамятен, а если его от сладких дел отлучить, может и ночью неожиданно приползти на палочку кофе.

— Член ползучий! — негромко прошипела она, нехорошо щурясь.

Хоть и не я был объектом её ненависти, но тоже почувствовал себя несколько небезопасно. Передо мной, меж ног скользила загорелая попка феи, нежно насаживаясь на член. Я, будто боясь потерять управление, вцепился ей ягодицы и поплотнее прижал к себе, до упора всаживая ствол в узкий, горячий зад и лишая других девчонок кайфа наслаждаться моими верхними конечностями. Оставшись без ласковых пальцев, прелестницы вплотную приблизились, язычками прохаживаясь по телу.

Шаманка же не унималась:

— Как о любви шептаться, так ты первый, грязное чудовище. А о долге речь зашла, так сразу других красавиц предпочёл. А о субординации совсем запамятовал! — Селеста раскраснелась, со стороны было видно, как она закипает от злобы.

Как я и ожидал, зеленоволосая стерва приступила к членовредительству.

С её тонких пальцев соскользнули несколько призрачных теней, которые стрелой метнулись в пета. Мгновение — и от похотливых щупалец тентакли остались ровные обрубки. Если бы феечки не умели летать, наверняка они бы попадали с огромной высоты и тут же отправились на перерождение. Оценив происходящее, крылатые девчонки метнулись в разные стороны, унося в своём нутре упругие части Охотника.

— Родственник!! — истошно заверещала тентакля. — Защити!!!

Хорошие у шаманки духи. Очень точно режут, в отличие, например, от моего Духа Лунных лезвий, который кромсает совершенно рандомно. Фейки хоть и пребывали в опасной близости от мест среза, но ничего кроме моральных страданий не понесли.

— А я согласен с Селестой, — рассудил, нежась в прикосновениях и поцелуях теперь уже всех фей. — Методы уговоров у неё очень эффективные, да и претензии, кстати, тоже обоснованные. Значит, я решил следующее, — фейка, которая насаживала свой зад на мой член вспорхнула, уступая место другой и вводя меня в некоторое недоумение: нужна ли была рокировка? — Охотник, ты сейчас бросаешь все свои дела и выполняешь приказы нашей воинственной шаманки.

Со стороны зеленоволосой послышался победоносный вдох, мог бы поставить сотню золотом — девушка сейчас ещё и улыбалась, внутренне празднуя победу.

— Но, Селеста, я и с Охотником не могу не согласиться. Древу нужна эта ночь уединения с феями. Если что-то неясно — иди к Двухсотому и попытай, он расскажет. А посему вы, оба, брысь отсюда и не мешайте больше.

Шаманка громко фыркнула, быстро приблизилась и со стуком поставила на столик внушительную бутыль. Не дожидаясь реакции, она развернулась на пятках и пошла к выходу. Охотник же, молчаливо сокрушаясь, медленно пополз вниз, скользя спиной по стволу. Я крикнул ему вдогонку:

— Ты ж не забывай во всем сегодняшней ночью подчиняться Селесте, родственничек. И да, оберегай её…

Пока я говорил, взгляд пристально вперился в бутылку с изумрудно-зелёной жидкостью.

«Неспящие-в-ночи

+200 к бодрости»

— Селеста!

— Что?! — достаточно мягко, без вызова, с надеждой откликнулась шаманка уже у самого выхода.

— Зелье Бодрости это правильно, сейчас не помешает. Но ещё принеси нам вина.

Я прямо кожей почувствовал, как зеленоволосая психичка закатывает глаза и делает глубокий вдох, еле сдерживаясь, чтобы в целях профилактики не отрезать чего-нибудь и мне.

— Кто просил вина??! — услышал я жизнерадостный голос Гай Рона. Повернул голову — действительно: грифон стоял, удерживая жилистой подмышкой бочонок литров на пять. — Я для своего друга-друида не только вина, звезду с неба стрясу!! — громко, привлекая внимание феечек, чуть ли не проорал бывший рыцарь. Походу, этот звездочёт стоял за дверью и только и ждал удобного момента, чтобы присоединиться к интимному пиру.

Новый «фырк» шаманки вынудил меня отложить приветствие Рону.

— Так, Селеста, стой. Вино отменяется. Принеси старым друзьям несколько флаконов зелья страсти.

— Я пришлю со склянками Охотника, — ворчливо отозвалась зеленоволосая.

— Нет, сама принесёшь, а то этого ожившего члена я замучаюсь выгонять. Начнёт тут мольбы и уговоры, — возразил я. — Дружище Рон, а ты располагайся.

— Не боишься, что, когда феи вас покинут, вы с Гаем вдруг начнёте любить друг друга? Зелье-то сильное, — язвительно спросила Селеста.

— Разберёмся как-нибудь, — отмахнулся я. — На крайний случай, найдём с ним тебя. — Я подмигнул насупившейся шаманке. — Ну… Давай, не тяни, девочка. Одна нога здесь, другая там.

Глава 3

Ночь только начиналась. В ожидании легконогой шаманки мы с Роном устроились вдвоем на диванчике, принимая ласки любвеобильных, весёлых феечек. Девчонки предусмотрительно налили нам ароматного вина с погребов Алесуна, и вкупе с влажными, игривыми поцелуями жриц Древа томный вечер казался по-настоящему волшебным, полным сладкой неги и умиротворения. Погань, разбившая лагерь на подступах к дальним рубежам, пока не переходила в наступление, и о неприятеле я вспоминал лишь изредка, краем сознания. Всё же феечки были настоящими очаровательными колдуньями.

— Ну что, дружище Рон, по-моему, отличный вечер. Терпкое вино, прекрасные девы… Хорошо! Ещё больше мне нравится предвкушение завтрашнего боя с нежитью, уверен, мертвечина умоется своей же холодной кровью. — Гай, не отрываясь от созерцания тел прелестниц, удовлетворённо кивнул. — Селесте наконец сестру вернём. — На этом моменте я сам крепко задумался об Альке, которая наверняка тоже бегала где-то по просторам Гондваны. Возможно она, в отличие от меня, уже давно нашла меховой кусок подлости по имени Форштевень и вытрясла из него всю душу, с неё станется. Мысль обернулась вокруг моей сестрёнки и возвратилась на круги своя, к Селесте, Древу и его обитателям. — Наша шаманка восхитительная девушка. Жаль только, покладиста она лишь в моменты, когда её трахаешь. Как только прекращаешь, сразу же начинаются заскоки сварливой бабёнки, а то и вовсе в злую фурию превращается.

— Полагаю, это проблема всех женщин, а не только Селесты, — философски заметил грифон, гладя выдающуюся грудь Каньи. — А вот насчёт погани… Думаю, после этого боя настолько налегке они к нам в гости захаживать уже не будут. Не на тех напали, — мечтательно, не отрываясь от нежных обнимашек с феями, продолжал рассуждать опальный рыцарь. — Я в последнее время и сам некоторые ловушки стал забывать, настолько много их с кротом понаставили, да ещё и площадь, как оказалось, огромная. Идешь, идешь, и тут на! Когда я это успел, зачем? Сам себе удивляюсь порой во время обходов. — Рон смочил горло глотком вина и мягко отодвинул от лица чересчур настойчивую Антею, которая активно подставляла грифону свои аппетитные соски. Получив недвусмысленный намёк, рыжая прелестница, надув губы, перепорхнула ко мне, подальше от неотёсанной деревенщины. Рыцарь этого будто не заметил и продолжил: — А что там Двухсотый понаделал, мне даже подумать страшно. Это существо по сравнению со мной монументальная глыба. Хоть и прикидывается своим в доску, но силу и мощь скрывает плохо. Знаешь, иногда мне становится даже жаль наших врагов, им придётся пройти через знатную мясорубку. Вот зачем они прутся на наши земли? Неужели в своих плохо сидится.

Это был риторический вопрос, я лишь пожал плечами. Сложно было одновременно внимательно слушать Гая и реагировать на ласки игривых феек.

— Вдобавок ко всему там и Вальора немного полетала. На счастье погани, дядька Киеренн со своими хищными тараканами туда пока не удосужился заглянуть, но это не точно. Кто их, старших, знает… — грифон задумчиво почесал репу, ещё раз хлебнул вина и окончательно расслабился, перестав сопротивляться ласкам жриц Древа.

— Да, с укреплениями вы постарались на славу, ничего не скажешь. Подозреваю, магические кристаллы, за которыми я так рвался в Алесун, не успеют и залпа дать…

— Здесь ты, лорд, не прав, — Рон притянул к своему члену личико Дафнии, и та вся отдалась чувственному, глубокому минету во славу наслаждения грифона. — Как ни крути, а жизнь в постоянных походах научила меня тому, что запасной вариант редко оказывается лишним. Куда хуже чрезмерная самонадеянность. Думаю, мы справимся, но башенные кристаллы на ветках подстраховывают. В случае, если что-то пойдёт не так, и мы все отправимся на перерождение, они будут ещё какое-то время самостоятельно держать оборону. Плюс твои питомцы тоже добавляют нашему войску мощи. Особенно некоторые уж сильно удивляют невероятными талантами.

— Это ты о своём любимом кроте? Он научился чему-то новому?

— Научился, но я не о нём, — Гай прищурился и искоса на меня глянул. — Допустим, мне кажутся невероятными прыжки твоего зайца. Подпрыгнуть от Древа и приземлиться на головы врагам уже за рекой дорогого стоит. Силища там при падении немаленькая. Мои постройки ломать он горазд.

В яйцах Гая приглушённо засмеялась Дафния. Не понимаю, как ей это удалось сделать с членом во рту, но грифон малость обиделся. Положив тяжёлую ладонь на голову фее, он сгрёб пятернёй густые волосы и начал задавать своенравной жрице бешеный, по моим меркам, темп.

Мы бы и дальше продолжили вести светскую беседу, но звук открывающейся двери перетянул моё внимание. Повернул голову в сторону вошедшей шаманки. Селеста на этот раз тоже решила продемонстрировать умения, позволяя нам наблюдать за тем, как она передвигается по воздуху. Длинные зелёные волосы завивались буйными вихрями, приближая к нам и соратницу, и долгожданный, внушительных размеров пузырёк с зельем.

Селеста, не обмолвившись ни словом, плавно проплыла к столику перед диваном, аккуратно поставила графин на столик и, не замедляясь, двинулась к перилам балкона.

Зрелище завораживало. Копна густой шевелюры будто жила своей жизнью, игнорируя законы механики и аэродинамики. Взмыв над перилами, шаманка продолжила путь по прямой, двигаясь на огромной высоте в сторону лагеря погани.

— Хорошо пошла, — заметил Гай, а я спохватился.

До меня, опьянённого вечером и феями, наконец дошло. Я отпускаю шаманку практически одну в самое пекло, и лучше я покажусь непостоянным своим подчинённым, чем потеряю одного из них. И вообще, нечего меня терзать просьбами в моменты моего нечастого отдыха.

— Селеста, одуванчик ты наш безумный! Куда?

Она медленно обернулась:

— Ты же отпустил? Не бойся, всё будет хорошо, — её наивные, огромные глаза умоляли не держать.

— Селеста, драть тебя через корень! Вернись под Древо и жди до утра!! — я был настолько разгневан, что у меня даже член упал, к неудовольствию посасывающей его светловолосой феи. — Вернись назад! Это приказ!

— Но мой лорд… — шаманка вернулась, зависла по ту сторону перил и состроила такую страдальческую мину, что я был почти готов её отпустить, но здравый смысл кричал об обратном: нельзя. — Ты же обещал, — повторилась она.

— Нет, Селеста. Я обещал, что Лия будет с тобой, и намерен сдержать слово. А ты соблюдай технику безопасности. Сказано не ходить к орде впотьмах, будь добра, сиди под Древом, как и все остальные.

— Как прикажешь, двуличный лорд.

Наша варщица ништяков, перекошенная гримасой неудовольствия камнем упала вниз.

— Уверен, что она послушается? — пошатывая мой трон, спросил Гай.

— Не дождётся утра — выпорю, — серьёзно ответил я.

— Думаю, ей понравится, — хихикнула блондиночка.

— Не отвлекайся. Твои оплошности и вовсе непростительны, — указал взглядом на начинающий вновь восставать член. — Почему он не чувствует ласки? — К светловолосой подруге подлетела вторая и, извернувшись, подлезла под сестрицу, ласково касаясь язычком пригорюнившихся без внимания яиц.

— Ну что, по зелью? — выдохнул Гай, когда Дафния снялась с места и торопливо улетела прочь, по всей видимости, проводить ритуал получения Семени Жизни.

— Да, немного бодрости не помешает, — бар даже от бездействия медленно, неумолимо сползал вниз, грозя обнулиться в ближайшие минуты.

Рон не заставил меня повторять два раза. Склонившись над столиком, он достал с нижней полки две рюмки и разлил по ним «Неспящих-в-ночи». Оставшиеся фейки, расценив эти действия как пренебрежение или даже отказ, перепорхнули поближе ко мне. Бар, и без того не особо наполненный, начал мигать красным и неуклонно стремиться к нулю. Крылатые вампирши!

— А ну, брысь! — встряхнулся я. Ещё немного, и мне обеспечен сонный паралич со всеми вытекающими, причём, что обидно на грани вкушения зелья, дарующего запас бодрости. Я дрожащей от усталости рукой подхватил протянутую грифоном рюмку и медленно, чтобы не расплескать, потянул её к себе.

— Двухсотый сказал: всю ночь! — нахохлилась Канья, подавая голос. Кажется, и у этой фейки начинает проступать достаточно скверный характер.

— Сейчас силы верну, и всё тебе будет. Вы же, кровососки, не успокоитесь, пока в литаргический сон не сведёте. Не стыдно?

— Не стыдно, — прыснула в кулачок одна из трёх блондинок.

Я не стал продолжать детский спор. Вместо этого поднял рюмку чуть вверх, импровизируя молчаливый тост.

— Бездонной силы тебе, молодой друид! — громогласно изрёк грифон.

Мы хлопнули. Бар бодрости сразу же весело пополз вверх, но это было ничем по сравнению с внутренними ощущениями. По мозгам будто дали толстой дубиной, причем в самом что ни на есть хорошем смысле. Без боли, но с оглушительным приходом в себя. Тело под завязку заполнилось энергией. Сила переполняла настолько явно, что даже кончики пальцев рук начало покалывать от её переизбытка.

— Ух! — выдохнул Рон, пуча глаза. Грифон напрягся так, что на нём прорисовалась почти каждая мышца, делая тело и без того атлетически сложенного соратника отчётливо-рельефным.

— А-ах! — не удержался и я. Раскрывая объятия, схватил двух блондинок феек: Хебру и Панчу, единым движением завалил себя и девчонок на мягкий диван.

Этим двоим повезло: меня переполняла жажда действия, и один я мог уделить достаточно внимания обеим пищащим от восторга жрицам Древа. Раздираемый изнутри энергией «Неспящих-в-ночи», я ритмично трахал сразу двоих, вставших рядом друг с другом феек.

Зелье бодрости не давало расслабиться, буквально вынуждая меня двигаться и получать удовольствие от активных действий.

Чем занимался там Рон с остальными девчонками, мне было до фонаря, но восторженный писк его подопечных, сопровождающий фоном мои действия ласкал слух.

Хебра и Панча, поочерёдно взрываясь фонтанами влаги чуть ли не каждую минуту действа, стояли коленками на диване, подставляя свои упругие зады. Большие пальцы моих рук глубоко сидели в их анальных дырочках, а член поочерёдно быстро и ритмично влетал то в одну, то в другую киску. Громко стонущие от удовольствия феи перекрикивали друг друга, ещё больше меня раззадоривая и заставляя выдавать нереальную скорость. И тут я вспомнил про скилл ускорения.

Через полчаса секс-марафона я взорвался, забывая обо всём, но прелестницы, помня о своей задаче, не дали мне разбросать попусту семя и извернулись лицом к источнику жизни.

Эффект от прилива бодрости отступал на задний план вместе с эйфорией и удовлетворением, хоть стамина и была ещё заполнена. Я был искренне рад тому, что мог расслабиться, завалиться на диван и отдать почетный венец ведущего бойца феям, зная, что те всё сделают как надо.

Плюхнувшись на диван, отпустив ситуацию, лениво повернул голову в сторону Рона. Чертов легкоатлет! Рыцарь не переставал удивлять. Феек он сложил одной стопкой в шесть штук. Благодаря тому, что девчонки на эфемерных крылышках могли в буквальном смысле держаться за воздух, конструкция выглядела довольно устойчивой, хоть и с первого взгляда доверия не внушала никакого. Нижняя стопка пирамиды, состоящая из Антеи, Каньи и Дафнии, которые были развёрнуты к грифону попками, громко визжала из-за того, что Рон с неимоверной скоростью их обрабатывал, безошибочно суя свой член во влажные уютные норки феек. Остальным достались оральные ласки: с тем же неистовством Гай водил языком по точкам удовольствия верхних фей. Мне даже стало как-то жутко от его действий…

Офигевая от чудес, творимых Гаем, встал и налил в пустые рюмки другого зелья, на этот раз желая немного пробудить страсть. Член от неустанных трудов и бешеного забега немного побаливал. На столике уже лежали пять Семян Жизни. Учитывая, что выход после каждого акта — один к четырём — нам с Роном можно ставить командный зачет. Понимая, что грифону и так хорошо, не стал его отвлекать.

— За живую секс-легенду Алесуна! — произнёс я ответный тост.

Гай незамедлительно откликнулся, кажется, даже не заметив никаких подтекстов:

— А??! Нет, здесь, у Древа, я стану куда легендарнее!! — отозвался он. — Мне подарили столько возможностей, прелестное окружение, друзей… — говорил это рыцарь, не меняя темпа пользования нижними фейками. Голос у него был ровный, будто Гай не в бешеном ритме обрабатывал девчонок, а сидел на диване, расслабившись и никуда не спеша. Чертов кудесник. — Нет, определённо здесь я свершу гораздо больше, чем под началом у Нельзинбера. Ну, будем, друг! — Гай опрокинул в себя рюмку и, все же не устояв перед напором вкуса шаманского зелья, согнувшись пополам, отстранился от любовной шестиэтажной пирамиды, закашлялся.

Я, предусмотрительно зажав нос, осушил мелкую посуду, памятуя о том, что Селеста, кажется, для зелья страсти варила в одном котле старые носки, потного Киеренна и помои недельной давности. Смотря на соратника, невольно возгордился своей стойкостью. Уже через секунду меня с головой накрыла волна поднявшейся изнутри звериной страсти. Хищно посмотрел на верхнюю часть пирамиды грифона… Да. Тем более, что они уже с полминуты не получают никаких ласк, потому что Рон решил сначала поболтать, а потом припить допинга.

— Ну и ядреная вещь… — откашлявшись, сказал Рон.

Его слова уже не имели никакого значения. Не сводя глаз со светловолосой Трамы, одной из трёх блондинок, которые одновременно вышли из-под рук Двухсотого, я ухватил её за бархатную руку и повел к уже пустующему дивану. Эта прелестница особенно удалась лешему, все было при ней: и попка орешком, и грудь моего любимого размера. Маленькие, тёмные соски выделялись на мраморной коже и призывно торчали, стягивая на себя всё внимание. Но не только они. Не отрывая взгляда от пухлых, розовых губ Трамы, я небрежно завалил её на влажный от активного использования диван и накрыл своим телом. Член безошибочно отыскал заднюю дверь и плавно туда вошёл. Трама охнула, вцепившись коготками мне в спину, но, чуть позже, освоившись, расслабилась и сладостно застонала. Я тоже, убедившись, что не делаю девчонке больно, заработал с удвоенной силой, ритмично шлифуя попку фейки. Светловолосая жрица, пользуясь своей непосредственной близостью, ласково целовала меня, периодически вскрикивая на особо сильных моментах соития. Я выпрямился, и взяв её шикарную грудь в две свои пятерни, крепко сжав, продолжил. До пика оставалось совсем немного… Схватил Траму за талию и сделал совместный переворот, по итогу которого прелестница оказалась сверху, а я в пассивном положении. Как ни странно, она даже не стала снижать темп, алчно прыгая на члене упругой дыркой. Когда я был готов вот-вот выбросить очередную порцию спермы, красавица снялась с члена и прильнула к осиротевшей плоти горячими губами, маленькими, но сильными пальчиками сдавливая основание. Это чуть замедлило прогресс, но совсем ненамного, уже через минуту её активных лобзаний и умелых манипуляций, Трама получила искомое и улетела прочь.

Мимо, будто нарочно, пролетела её сестрица Панча.

— Пс, красотка, — я ласково прикоснулся к её бедру. Эта из тройственной партии была самая хрупкая. Для некоторых, может, худосочная, но для меня в самый раз. Тонкая талия, плоская попка в форме сердечка и миниатюрная, очень аккуратная грудь.

— Да, лорд? — Панча остановилась, с интересом поглядывая на мой член, который начал восставать для следующего подвига.

— Холодает, а у меня мёрзнут яйца. Согрей, — я сам себе был готов выдать медаль за подкаты девяносто девятого уровня.

Ничуть не обидевшись на похотливое предложение, фейка улыбнулась и, сделав в воздухе петлю, спикировала ко мне на колени, согревая дыханием одинокие фаберже.

К ней присоединилась Антея, и мы продолжили марафон. И всё же хорошее зелье сварила Селеста: бодрость больше не проседала, а похоть с каждой минутой крепла, но поздняя ночь цепкими когтистыми лапами утягивала в дремоту, которой не хотелось сопротивляться. Юные, упругие тела феек мелькали перед слипающимися глазами, член посылал в мозг сигналы удовольствия, казалось, нет ничего идеальнее этого места и момента…

Всепоглощающая темнота и слой земли скрыли меня от посторонних глаз. Или глазниц. П ока не могу высунуться и обнаружить себя, как только начинаю показываться из-под земли, оголтелые латники тут же бросаются рубить всё инородное и чуждое их холодному мироощущению. П ока выжи даю.

Строй в три ряда латников и мёртвых всадников окружает каждую мало-мальски приличную стальную юрту. Откуда в Сальвире столько железа? Неужели у них есть свои рудники?

Пока я находился под землёй, мысли крутились не в том направлении, в котором нужно. Я ждал.

В металлическом убежище пряталась энфермедада.

Наконец она показалась… В проеме железной полусферы возник невнятный силуэт, сливающийся с окруж ающей тьмой. П одполз ближе.

Скрытая под слоем вонючих тряпок, волочащихся по земле, эта прелестница так и манила. Уверен, это ты снаружи ужасная, а под всей этой хламидой тёплая и мягкая….

Выпустил из-под земли одно щупальце, прикоснулся к мягкому, стройному бедру и двинулся вверх. Вообще-то я стремителен, но не хотел пугать девчонку и сразу брать нахрапом, нежных объятий для начала будет достаточно… Мою конечность, котор ая ласкал а прелестницу тут же объяло адским пламенем. Больно! Больно!

Я быстро, не теряя времени, скрылся как можно глубже, утёк вниз в безуспешном усилии избавиться от пыточных ощущений, но не тут-то было. Пламя, объявшее щупальце, пошло дальше, разъедая моё тело… Вот же сучка ядовитая!

Я судорожно схватил воздух, и, ничего не понимая с удивлением воззрился на ласкающую член Дафнию и запоздало понял, что бурно кончаю. Страх произошедшего с тентаклей резко сменился пульсирующей волной удовольствия, щекочущего нервы. Расплылся в блаженной улыбке. Да-а-а-а… Здесь, на балкончике, в своём древесном дворце и в окружении прекрасных фей находиться гораздо безопаснее и приятнее, чем во тьме на локации тентакли. Но, так или иначе, Охотник сам себе выбрал жертву, сам пусть и страдает. Иконка пета не торопилась сереть, да и с баром жизни у него было всё в порядке.

Дафнию, улетевшую творить ритуал, сменила Канья, Рон и вовсе пропал с поля зрения, оставив мне в ленивое властвование трёх озорных девчонок… Удовлетворённо закрыл глаза и вновь провалился в приятную дрёму.

Ах ты, мелкая хитрая сучка! Вздумала меня травить!

Я только оправился от шока и залечил раны, нанесённые странным кислотным туманом, который испустила кож а выбранной мной прелестницы. Нет, дорогая, болезни ты насылать ни на кого не будешь. Не в этой битве и не в моё дежурство. А раз я попробовал твоих острых коготков, теперь и ты соизволь оценить мои.

Не показываясь из-под земли, выпустил облако ферромонов, искренне надеясь, что среди мёртвых всадников и мослатых латников нет ни одной особы женского пола. И не прогадал. Из железной палатки показались заинтересованные глаза, выглядывающие сквозь прорези в покрывале. Явил желанной леди толстый отросток. Реакция энфермедады не заставила себя долго ждать: схватившись сильной рукой за конец, она буквально втащила меня за грибное тело внутрь полусферы.

В металлическом вигваме меня ждал ещё один сюрприз, дева оказалась не одна, а целых две. Плотно закрыв убежище, они скинули с себя одежды и прильнули к щупальцам как к последнему прибежищу любви в этом страшном холодном мире…

Чертова похотливая тентакля! Нет, ну надо же… Этот хитрый жук умудрился соблазнить двух высокоуровневых противников. Жаль, что латники и мертвые всадники на магию не повелись, я бы с удовольствием понаблюдал за тем, как будет выкручиваться охотник из цепких объятий суровых рядовых воинов. Хах, это я погорячился, такие зрелища не для моей юной психики.

С противоположной стороны, где расположен алтарь, уже наверняка занимался рассвет. С моего места видно не было, но предутренние сумерки и плотный туман там, внизу, прямо указывали на то, что вот-вот встанет ласковое, разгоняющее тьму светило. С удивлением обнаружил, что кем-то заботливо укрыт тонкой простыней. На столике появилась ваза с яблоками и ещё дымящаяся кружка ягодного взвара. Встал, потянулся… Глаз зацепился за горку гипертрофированных фасолин. Восемнадцать штук. Кажется, во второй половине ночи, я всё-таки сдал, несмотря на прием сильных зелий. Надо будет Селесту поспрашивать, почему так получилось. Бар бодрости был полностью заполнен, от раздирающей нутро похоти не осталось и следа, как и флаконов с эликсирами рядом с диваном, видимо, фейки или кто-то ещё предусмотрительно убрали лишнее.

Немного придя в себя, понял, что над балконом висят какие-то странные, неестественного оранжевого цвета огни. Протёр глаза, пригляделся, и тут же рассвирепел. Сияние оказалось ни чем иным, как блеском глаз безэмоциональных василисков. Они наблюдали за происходящим этой ночью??! Чёртовы вуайеристы!

— Вам-то что надо???! — чуть с хрипотцой, но от того не менее раздражённо гаркнул я.

На перилах балкона тут же появился нехебкау, спарив сверху.

— Ждем-м-м-м-м твоих-х-х приказов, командующ-щ-щ-щий, — прошипел Шурнен своим мерзким голосом, способным довести до мочеиспускания самого Сатану.

— Да достали! — в сердцах топнул ногой я. — У меня такое ощущение, что этой ночью вы все тут поприсутствовали. В следующий раз запрусь в башне!

— Е-с-с-с-ли будеш-ш-ш-ш медлить, следующ-щ-щ-щего раза не будет, — меланхолично заметил Шурнен.

— Изыди, чудовище!

Нехебкау послушно ушёл в утреннюю дымку, но я один не остался. Скользя по стволу одной спиной, на уровень моих глаз поднялся Охотник.

— Господин, я принёс двоих….

Да когда же это закончится! Не успел продрать глаза, и уже принимаю доклады. Не жизнь, а сплошное издевательство. Так, надо успокоиться. Я осторожно отхлебнул горячего взвара и ответил Охотнику.

— Уже в курсе. Бедные девочки так пищали, что испортили мне весь сон.

— Я старался, — гордо отозвалась тентакля. — Полтора часа их радовал, чтобы единение с Древом прошло для них как можно желаннее.

— Ага, — задумчиво сказал я, возвращаясь к мыслям о Семенах Жизни, которые надо срочно взрастить.

— Великий родич, они ждут твоего решения в Хранилище.

Глава 4

Прошедшая ночь подарила стойкое ощущение качественного курортного отдыха. Я бы сказал, даже лечебно-профилактического санатория, потому что таким бодрым я не чувствовал себя никогда. Мысли в голове отличались ясностью, чёткостью. В считанные мгновения прикинул и набросал планы на грядущее. Как минимум, они будут актуальны в течение часа. Понимая, насколько скудное имею представление о войсках погани, решил рассмотреть ситуацию со всех сторон. Яснее всего она могла раскрыться сверху, точнее, с высоты птичьего полёта.

Призвал ворона, тут же проявившегося на моём плече и пустил его на волю. Птица набрала высоту, паря на безопасном расстоянии от войск неприятеля. То, что увидел глазами Меднокрыла, мне не понравилось. Враг творил страшное, заставляя леденеть нутро.

Встав огромным лагерем у границ заросших рукотворных холмов, море погани почти не двигалось. Каждый юнит казался песчинкой в огромном океане, а мелкие колебания воинов создавали на поверхности живую, колышущуюся рябь.

Посредине сформировался чёткий квадрат из железных юрт, располосованный графически правильным строем рядовых бойцов по три штуки в шеренге. В полусферах прятались более высокоуровневые персонажи. Насчитал сто шестьдесят девять убежищ, по тринадцать с каждой стороны квадрата, и немного приуныл. Когда Двухсотый первоначально докладывал о тысячном войске, речь шла о четырёх шаманах и восьми учениках. А сейчас собралось нечто более мощное, угрожающее. Вдобавок ко всему Охотник в одной из полусфер застал двоих ядовитых змей, значит, сильных юнитов у нежити может быть больше, чем сто шестьдесят девять.

Широкий поток латников непрерывно втекал в зелёный массив. За ночь неприятелю удалось продвинуться метров на пятьдесят, не больше. Точное количество войск хоть и неизвестно, но нашего положения совершенно не меняет. Они стоят, а мы здесь живём, и отступать желания нет. Тем не менее, я был доволен: серьёзный противник попросту топчется у границ, и взять нас нахрапом у него не вышло.

Продолжая наблюдать глазами ворона, спустился к алтарю с перспективой переговорить с остальными. Внизу меня уже ожидал Двухсотый, вполуха слушавший шаманку. Селеста активно жестикулировала, торопливо говорила и чуть ли не дёргала лешего за рукав. Она явно чего-то настойчиво требовала. Между нами сидел прямо на земле новый соратник.

Рассматривая огромного голого пупса, я погрузился в размышления о несоответствиях. Ну не мог этот гигантообразный гриб вместиться в бутон Древа. Сидя на пятой точке, Лорэй возвышался над землёй метра на два с половиной.

— Доброго утра тебе, счастливый лорд, — сбил меня с ненужных мыслей Гриб-Созерцатель.

— И тебе, Лорэй.

— Не хочу отвлекать, но прими совет: у тебя остался последний Камень Умения Подопечных, — больше утверждая, нежели вопрошая, произнёс Гриб.

— Один, совсем один, — подтвердил я. — Совет-то в чём, что-то не уловил смысла? — Подозревая Созерцателя в алчности, невольно проявил грубость в словах.

— Положи Камень к основанию Хранилища. Это существенно облегчит жизнь тебе и всем соратникам, — продолжая быть таким же нейтрально-непредвзятым, закончил Лорэй, закрывая глаза.

Да, я хотел было сказать, чтобы Созерцатель укатил свои шары отсюда подальше либо напялил штаны. Его поза мудрого гопника не способствовала сохранению в этой локации лицеприятной картины. Но в благодарность за совет я постарался перенять его характерную черту и забил на мелкие раздражители. А то сейчас отошлю мудреца подальше и обижу, не стоит этого делать. Рекомендация была годная и дельная. Я уже пробовал применить последний камушек к Хранилищу, но единственное, что мне удалось — скрыть его внутри грибницы.

— Приветствую, молодой лорд, — без доли фальши склонил голову Двухсотый. Видимо, он был искренне рад сменить собеседника. Селеста не поздоровалась, но при моем появлении смолкла. И на том спасибо. — Надеюсь, ты набрался сил?

— Да, друзья мои, — обратился я к обоим соратникам. Игнорировать Селесту нарочно не стал, после недолгого обзора текущей ситуации с количеством погани я понимал обеспокоенность шаманки происходящим. — Безумно благодарен всем вам за восхитительный отдых, — и подмигнул зеленоволосой.

Подошёл к алтарю в то место, где у его подножия расположился Гриб-Хранилище и добавил:

— Пока мы беседуем, думаю, вы не будете особо против, если я закрою некоторые долги. Дел и так по горло, чтобы впустую тратить драгоценное время.

— Я только «за»! — поддержала Селеста. — К нашим рубежам уже подошло войско более десяти тысяч.

— И когда только успели… — почесал я затылок. Вопрос был, конечно, не требующий ответов. И лесному ежу ясно, что погань ночью времени не теряла, и под покровом тьмы расширила свои костяные ряды.

— Циния, маленькая, не сиди, не скучай, — добродушно обратился Гриб-Созерцатель к нимфе, сидевшей за столом на лавке. — Одари лорда силой.

Хрупкая девчонка задорно подскочила на ноги, на ходу показывая язычок Селесте, вскочила мне на спину лёгкой бархатной пушинкой.

— Странное дело, — задумчиво протянул Двухсотый. — Чего бы это нежити такие силы вкладывать на слом нашего Древа? Насколько мне помнится, они всегда очень грамотно рассчитывали необходимые войска, а здесь сняли гарнизон аж на десять тысяч. — Я не понимал, к чему клонит леший, оттого смотрел вопросительно, ожидая продолжения тирады хайлевела. — Они никогда не подставлялись такими большими группами у границ врага. Погань бережёт своих лидеров, а нам прислала аж двести командиров, плюс-минус. Что-то у них случилось. Такими темпами и лич может пожаловать.

Я, полный бесшабашного оптимизма, ответил:

— Ну вот и хорошо, лича переродим, чего доброго, ещё одного друида получим. — Меня аж разбирала перспектива переложить свою ответственность на чужие плечи. Очень заманчиво.

Селеста не разделила моих восторгов:

— Да уж. Как бы лич нас сам всех не переродил да не пустил на мясо в виде вонючих латников. Вряд ли хоть один из лордов Сальвира явится к нам. Впрочем, Древу будет достаточно и могильного титана.

— Прикуси язык, моя прекрасная зеленоволосая дива, — оборвал шаманку Двухсотый.

Тем временем фейки, постоянно деловито-суетливые, по очереди приносили кубышки с яблоками, устанавливали их на шляпку Гриба-Хранилища, после чего тара исчезала в недрах мицелия. Прелестные жрицы вели себя осторожно и учтиво, не вмешивались в беседу и дожидались момента, когда я не пользовался грибной сумкой. Каждая из девчонок, пересекаясь со мной взглядом, весело, задорно подмигивала, то ли намекая на продолжение, то ли одобряя прошедшую ночь.

— Так, хватит рассуждений, давайте по существу, — прекратил я разговор в духе «абы да кабы». Мне и самому было неуютно, когда по ту сторону реки стоит враждебная орда, а разговоры лешего и Селесты ещё больше жути нагоняли, я и так старался сохранять оптимизм изо всех сил. — Что делать будем, план у нас есть?

— Всё просто, — ответил Двухсотый. — Любую погань, которая дышит, несём на алтарь, а как закончим, втаптываем в землю остатки мертвечины.

— А поподробнее? — поинтересовался я. — Как ты себе это представляешь? Допустим, Охотник пленит весь женский пол противника. На это уйдёт время, но тем не менее, способ уже обкатан, перевербовка пройдёт на ура. Проблем здесь особо не вижу. Но надеяться на то, что войско на все сто процентов управляется женским полом, по-моему, глупо? — вопросительно глянул на Селесту. Кому, как не ей не знать приблизительное соотношение М и Ж в командующих рядах погани.

— Конечно. Надеяться в любом случае можешь разве что на треть лидеров, если не меньше. В общем, двум третям командования на обольстительные флюиды Охотника плевать. Эти бруталы сами его натянут и порвут на лоскуты, — ответила Селеста.

— Уверен, Вальора большую часть мужчин на себя возьмёт. Подаренные ей нашей божественной четой силы как нельзя лучше заточены под нынешние нужды. Но и её на всех может не хватить. Нахрапом лезть не будем, приоритет в действиях — утаскивать командиров осторожно, без шума и привлечения внимания. Ну, а на крайний случай, могу взрастить в центре их лагеря рощу. А из неё я точно никому не дам найти путей-дорог. Но, в целом, торопиться нам не стоит. Будем потихоньку щипать войска неприятеля и смотреть по ситуации. В открытую можно будет идти, как только мы перевербуем больше половины лидеров и добьёмся перевеса сил. А пока лучше действовать с опаской. Конечно, гораздо проще их выкосить, но Древу нужны подданные, и задача растягивается во времени в разы.

Я кивнул. Нехебкау, например, подозреваются в использовании стихийной магии. Им спалить к чертям квадрат с главарями не составит особого труда. Или нет. Во всяком случае, леший прав, брать живыми гораздо муторнее, но мы получим бонус в виде двух сотен новых обитателей Древа. А это будет глобальное усиление.

— Предлагаю, пока Вальора и Охотник занимаются выманиванием лидеров, мы соберём ни к чему не обязывающие силы и ударим в любой из флангов, — озвучил свой план леший. — Благо, в пятидесяти метрах от края вражеских рядов у нас есть хорошие выходы на поверхность.

Тактическую идиллию нарушила Селеста.

— Мне кажется, вы совсем не понимаете, что такое две сотни лидеров Сальвира. Стоите, вот и обсуждаете, насколько легко можно перетащить на свою сторону старших командиров, хотя у самих за спинами уже могут стоять висельники, — взволнованно выпалила шаманка.

— На наш-шей з-земле по эту с-сторону реки врагов нет, — прошипел, являя себя нехебкау Ержин, отлипая от ствола Древа.

Не знаю, почему мне так неприятны эти существа. Я, как мог, скрывал своё истинное отношение к чешуйчатым. Что василиски, что нехебкау воспринимались чуждыми. Даже несмотря на острый язык Киеренна, к бортнику я относился куда более хорошо, нежели к этим холодно мыслящим чудовищам. Те ящеры, которых мы пленили в лагере Цевитата, создавали впечатление в разы более предсказуемых по поведению тварей. Особенно напрягала скрытность нехебкау и их внезапное появление, как только представлялась возможность высказаться.

— Откуда знаешь, недолюдь? — не менее по-сатанински прошипела в ответ Селеста. В отличие от меня, шаманка даже и не думала скрывать захлестывающую её неприязнь к чешуйчатым обитателям Древа.

— Вас-силис-ски видят Тень. — На этот раз от древесного ствола отлип уже Шурнен.

— Из-з с-скрытых з-здес-с, под Древом только жнец, — перехватив эстафету повествования, дополнил собрата Ержин.

— Вы про Лару? — уточнил я. Давно её не видел, а потому и вовсе забыл про её существование.

— Да, командующ-щий, — сказал Ержин.

— У нас-с пока один ж-жнец, — продолжил Шурнен.

С моей точки зрения уточнить, воюя с нежитью, чей тут жнец, мне показалось достаточно здравой мыслью. Не желая выяснять отношения и считая наших ящероподобных союзников недостойными, переключился на Хранилище. Вынув Камень Умения Подопечных, водрузил его на землю, под широкую шляпку. От основания ножки потянулись белёсые тонкие нити и раскрошили пемзу как сухой снежок. Каменная труха деформировалась в пять мизерных телец-близнецов Хранилища.

«Потомок Гриба-Хранилища

Подарите другу доступ к части своего Хранилища. Впрочем, влияние на вс ёХранилищепо-прежнему остаётся в ваших руках»

Камешек, к моему удивлению, дал ещё один бонус, на этот раз неосязаемый, интерфейсный. В окне управления Хранилищем появилась сортировка: по типу, по дате и т. п. И это не мелочи. Ориентироваться в постоянно растущем Хранилище становилось всё труднее. Сейчас в моём пользовании находилось двенадцать с половиной страниц по сто ячеек. И одиннадцать золотых листов, из которых ничто и никогда не пропадает. Мало того, что я туда скидываю всё, что плохо валяется, у Хранилища открыто два стационарных грибных терминала, которые набивают по обе стороны союзники. Плюс к этому, сумка по пути сама подбирает всё что встречает бесхозным на пути. Совет Лорэя действительно облегчил мою жизнь.

Селеста требовательно протянула ручонку, а я, как старый жадный крыс, демонстративно покидал всех «деток» в Хранилище.

— И всё же давайте я вам расскажу, какую опасность представляют мои бывшие соплеменники, — пренебрежительно отстраняя от беседы ненавистных чешуйчатых, вклинилась взволнованная шаманка. Она тараторила куда-то спеша, меня это слегка раздражало.

Отфильтровав содержимое сумки на наличие живых, на радость себе нашёл ещё одного, оставшегося неперерождённым, шестого кабанчика. А про другие впечатления от содержимого пока решил умолчать. Еще осталось два лося, две энфермедады на алтарь. И вот за ними — самая восхитительная плюшка — центурион.

— Хорошо, — царственно кивнул Двухсотый. — Но только в двух словах, не растекайся мыслями по Древу, обворожительная Селеста. А ещё будет здорово, если ты нам расскажешь неочевидные слабые стороны наших врагов, мы будем очень признательны.

И всё же Двухсотый умел красиво говорить. Успеть в одной реплике и оскорбить, и предостеречь, и возвеличить собеседника — искусство. Из лешего бы вышел хороший дипломат.

— Насчёт слабых мест не уверена, но тактика, предложенная тобой, в целом, мне кажется наиболее мудрой, — покрываясь румянцем, ответила шаманка. — Самолично идти в атаку будет явным просчётом. Прямое столкновение не убережёт нас от потерь. В стане противника обязательно есть переносной алтарь и несколько заклинателей. Самое опасное для нас — это попасться в лапы нежити. Все, кого они поймают, живые или мёртвые, через сутки уже будут служить Сальвиру. Двухсотый, если повяжут тебя, считай, Древо пало, — Селеста сделала многозначительную паузу. — Сейчас могильщики, скорее всего, отдыхают, но когда поднимутся, строй пополнится рядовыми бойцами. А уже из латников, которых никто не считает, будет прокладываться путь к Древу. Центурионы останками вспашут дорогу себе и всей проклятой когорте.

Я молчал. Из сказанного понял то, что знал и так: нежити ни в коем случае нельзя отдавать своё тело. И тела соратников тоже. Молчание затянулось. Не нехебкау, не леший ничего не переспрашивали, переваривали сказанное. И даже Лорэй не торопился выдавать подсказки.

— Вот видишь, Штрих, — обреченно констатируя факт, сказала Селеста. — Нам стоило начать ещё вчера, сейчас бы наши ряды были полнее, а их — реже.

— Стоило уехать, как тут опять начали бабы верховодить! — я был рад услышать ворчливого бортника. Сварливый старик никому пока ещё не давал спуску. — Правильно вы все сделали и дождались совета старшего. — Приосанившийся Киеренн царственно вышел из портала в Древе. — Я тут как раз подмогу с Алесуна привёл, чтобы костлявых было сподручнее разгонять.

Селеста явно была готова взорваться: губы сжались в тонкую белёсую нить, взгляд как у голодной волчицы, тонкие пальцы сложились в маленькие злые кулачки. Она только открыла рот, как Двухсотый на неё накинулся, вовлекая шаманку в страстный горячий поцелуй, затыкая её и не давая сказать ни слова.

— Я же говорил, блядское племя… — вздохнул моложавый старичок Киеренн.

Ну да, все вокруг падшие развратные существа. Но вот отличался бортник от других только в собственных глазах. Ведь приведённые им новобранцы в количестве семи человек, на девяносто процентов состояли из старушек. И только один дед на шестерых, и тот, похоже, затесался по чистой случайности.

— Блядское племя, говоришь? — демонстративно веселясь, потёрла ладошки одна из бабуль.

— Это хорошо, это мы завсегда, — хохотнула другая, вызвав приступ скорби на лице бортника.

— Эх, шаболды… Вам туда к сохатому, — Киеренн махнул рукой в сторону алтаря, который был занят лосём, отправленным мною на перерождение.

Глава 5

— Слушаю вас, молодёжь. Какие предложения? — спросил Киеренн, усаживая по-старчески своё молодое тело на лавку у стола.

— Всеми способами пленить командование нежити, — начал отчёт Двухсотый, оторвавшись от губ Селесты. Шаманка хитро улыбалась, глядя на лешего, продолжая полувисеть в его руках. — Параллельно малыми силами прощупаем почву для понимания баланса в силах. Будем делать это фамильярами и магией издалека. Нам очень важно не дать себя убить, а уж тем более утащить в лагерь погани на перерождение.

— И где тут у нас полоса безопасности?? Есть зона полной защищённости? — вопрошал бортник.

— Здесь, на святой земле надёжно, пока командиры мёртвых далеко. И всё-таки самое безопасное место это на Древе, в замке. На нём установлена защита от ифритов и односторонний магический барьер.

Наблюдая за растворением лося на алтаре, я обратился к новоприбывшим будущим соратникам:

— Очень вас прошу, в бутонах не засиживайтесь, — отстраняясь от жертвенника, сказал я. Невесомая Циния, крепко обнимавшая со спины, горячо дышала на ухо.

— Уж чего, а засиживаться не будем, — ответила одна из бабулек. — Нам бы поскорее тело молодое обрести, да прижаться к юному друиду, — она подмигнула мне, мимоходом, совершенно неожиданно для всех прикоснувшись рукой к причинному месту лешего, подошла к алтарю, перегнулась через бортик и нырнула в белёсые нити.

— Мы тебя услышали, юный лорд, — наконец обозначил себя дед, который до этого держался безмолвно. Только сейчас пришла в голову мысль: а старички у нас все из простых. Одеты неброско в льняные рубахи незамысловатого кроя. Всё неприметное, без шёлка и кружев.

Задор и настроение новоприбывших старичков радовали. Это сейчас они вялые и потрёпанные, а после перерождения станут полными сил. Особенно воодушевляло, что каждый из будущих соратников был не ниже сотого уровня. И у меня, пятнадцатиуровневого командира, значительно пополнится войско хайлевелов.

— Киеренн, — обратился я к бортнику. — Это очень хорошо, что ты привёл нам новых соратников. Но неужели из твоих друзей только семеро человек согласились на вечную молодость?

— Друзей??! — удивляясь и чуть не смеясь в голос протянул Киеренн. — Если б тут стояло такое условие, я б наше войско не пополнил.

— Он с нас по мешку золота содрал! — наябедничала старушка.

— И правильно сделал! — огрызнулся бортник, — Всё бесплатное либо изначально дерьмо, либо в него превратится. Это мои мудрость и жизненный опыт. Цените!

— Ох, что-то мне не нравится качество твоих бесплатных советов, — дождавшись момента, язвительно заметила Селеста.

— Цыть, сисястая! — шикнул Киеренн.

Шаманка выполнила пожелание бортника, пребывая в задумчивости. Видимо, решала, была ли последняя фраза похвалой или же оскорблением. До этого для бортника все были распутными, а тут вдруг он обозначил достоинства, пусть и гендерно-физиологические.

Старушки одна за другой восходили на жертвенник для перерождения. Совершенно бесстрашно, без сомнений и истерик.

— Так. Считаю, необходимо дружным воинством Древа подняться в замок. И уже оттуда, в основанном штабе, когда все будут на виду, в особенности, жители Древа, дадим вкусить кукиша наглой мертвечине!

— Согласен. Так и необходимо поступить, — отозвался на предложение Киеренна Двухсотый. — Но всех собрать нам не удастся.

— Что?! Уже разбежались, сопляки?? Кто такой горячий в бой рвётся? — не на шутку завёлся бортник. А затем, оглянувшись по сторонам, продолжил: — Вальора, карга похотливая… Вот кого жизнь не учит, — с горечью сказал он.

— Не только. Лорду необходимо взрастить Семена Жизни, и на это уйдёт не менее полутора часов.

— Часов девять у меня уйдёт на взращивание тридцати пяти семян. И поверьте, я не преувеличиваю, — обречённо описал я ситуацию с жизненно необходимыми нам сейчас фасолинами.

— И это всё? Больше отважных дураков нет? — спросил Киеренн.

— Нет, не всё, — спокойно ответил леший. — Гай Рон в кузне у реки.

— О, Боги! У реки! Тяпку чинит??! — картинно воздел руки к небесам Киеренн, взывая к высшим силам. — А я подозревал, что у нашего Рона кроме члена других мыслительных центров не народилось! Там же погань, куда ты смотришь? — начал наезжать он на Двухсотого. — Утащат ведь!

— Не утащат. У этих двух землероек столько тайных ходов заготовлено, что их даже мне не застать врасплох.

— А ты у нас что, нежить??! — ещё больше вцепился в лешего Киеренн. — Или так, книг каких начитался, и теперь знаешь про все уловки погани?

— Ну… Нет, — даже Двухсотый от напора и, в общем-то, справедливых претензий растерялся.

— Так зачем же тогда рискуешь соплеменниками, дурья твоя башка? — уже смягчившимся голосом продолжал увещевать бортник. — Хорошо, порадуй. Скажи, что он хотя бы там чем-то важным занят.

— Важным, — Двухсотый с радостью и надеждой ухватился за соломинку, протянутую бортником. — Очень важным! Делает из себя и крота единую боевую машину.

— К жопе крота себя пришивает? Так а зачем в кузне? К чему стесняться-то?

Заржали все, кто был в сознании.

— Ну не совсем, — ответил леший.

— Заинтриговал, ладно уж. — И Киеренн махнул рукой. — Подстрахую.

В воздухе материализовалось плотное, громко жужжащее облако ос-переростков и полетело по направлению к кузне.

«Сейчас прививку Гаю поставят,» — подумалось мне. — «От радикулита, глупости, поноса и всего остального».

— Да может, ну их нафиг, эти семена? — задумчиво протянул я.

— А что у тебя есть? — с вызовом спросил Киеренн. — Магия какая-то сильная? Нет? Вот и сади!

— Магия есть. Трент есть и Шатун. Они хорошую такую дырочку могут пробить в рядах противника.

— Вам всё лишь бы в дырочки играть. Оставь себе, и без шатунов-шалунов справимся. Зверьков всех своих призови и нам временно под контроль отдай. Особенно на лося есть охота поглядеть. Прям невтерпёж.

— Слышишь, дед, — не стерпел я. — Мне тоже на лося охота посмотреть, а не огородами заниматься! — не контролируя словесный поток, сорвался я.

— Спокойно. Призови, глянь, отдай и сади. А то мы, жители Древа, начнём думать, что наш многоуважаемый лорд отказывается от собственных обязанностей. А это, батенька, пахнет нехорошо.

Я совсем не понял что за чушь начал нести бортник, но решил прекратить старческую склоку, в которую сам и влез.

— Ну и ладно, — слегка наигранно-обречённо сдался я. Видя, что даже леший с большим интересом предпочёл заняться пристальным изучением травы перепалке с маразмирующим молодцом-бортником. — Забирай.

В несколько быстрых кликов призвал всё своё звериное воинство за исключением Меднокрыла и Охотника.

— Молоток пацан, кувалдой будешь. И стая у тебя хорошая, — произнёс подобревший Киеренн. — Ну а ты, сисястая, кажись, зверушек поднимать могёшь?

— Могёшь-могёшь, — уже не понимая, как себя вести, задумчиво отозвалась Селеста.

— Тогда все в штаб. Пойдём, лося запустим! — из бортника наконец показалось нечто детское. — И за тобой, Штрих, есть кому присмотреть, — Киеренн поднял руку вверх с «козой», и невдалеке вздыбилась земля, выпуская из недр огромного, с человеческий рост слизня.

— Тише, старый, не пыли, — начал я отыгрываться за полученные истязания. — Во-первых, убери эту соплю прочь с моих глаз. — Огромная неприятного вида полупрозрачная слизь, грязно-зелёных оттенков шумно дышала порами по всему телу, раздражая слух. К тому же запах. Но всё это ещё можно было терпеть, пока не глянешь на слизня. Созерцание истекающего сопливого тела вызывало серию приступов рвотных позывов. — Во-вторых, дождитесь новых перерождённых союзников. Бутоны вот, уже все висят. Ну, и в-третьих, у меня в закромах ещё три союзника от нежити дожидаются. Двухсотый, от помощи не откажусь.

— Конечно, лорд, — добродушно улыбаясь, леший выплел из земли лианы, нависающие над грибной сумкой.

Остальные тоже напряглись и сфокусировали внимание на Хранилище. Селеста пришла в полную боевую готовность: вокруг её тонких пальчиков и между ними начали плясать шустрые мелкие духи. Бортник держал в руках на уровне глаз фиолетового мохнатого паука размером с разъевшегося пекинеса.

Первыми в алтарь полетели энфермедады.

— Ну а сейчас особое внимание, птичка будет жирная, — предупредил я и потащил из Хранилища центуриона пятьдесьдесят восьмого уровня Лию.

Селеста взвизгнула, и с её пальцев слетел один из духов. Спутанная лозой девушка замычала и дёрнулась.

— Ой! Прости, сестра. Психанула. Сейчас-сейчас, родная, — со слезами на глазах начала шаманка тормошить за плечи Двухсотого, подгоняя.

Леший с благородно-добродушным лицом отправил центуриона в алтарь.

Глава 6

Селеста сияла, на щеках поблёскивали крупные слёзы. Как только Лия исчезла в недрах алтаря, шаманка кинулась мне на грудь, неразборчиво бормоча слова благодарности. Её трясло так сильно, что даже нимфа учтиво решила слезть с моего хребта.

— Милый, лучший лорд. Служить тебе — счастье.

— Я ничего, это Охотник, — не стал я присваивать чужие лавры.

— Да, это я, — в трёх шагах от нас с шаманкой вылез из-под земли Охотник в форме человека.

Селеста, увидев тентаклю, тут же бросилась к ней, заключая питомца в крепкие объятия:

— Спасибо, Охотник, за Лию. Я теперь перед тобой в неоплатном долгу. Ты прекрасен!

— Старался. Хоть и вычислить её не составило труда, у вас схожий аромат. И в другом вы тоже похожи, всю ночь не мог от неё оторваться, — шутливо заявила тентакля.

— Кто о чём, а ползучий хрен в своём репертуаре, — проворчал бортник.

— Ты там не перестарался? — отстраняясь от Охотника и заглядывая ему в «глаза», настороженно спросила шаманка.

— Нет, ты что… — заверил, теряя лихой задор, питомец. — У меня ферромоны вообще полтора часа только действуют, а остальное время она сама настаивала. Ты же знаешь меня.

— Знаю-знаю, — прищурившись, ответила Селеста. — И всё равно я в долгу.

За алтарём, слева, послышался звук, будто схлопнулся вакуум. Все обернулись по направлению. Первое, что бросилось в глаза — копна медно-рыжих, распушенных к низу волос, напоминающих огненный развевающийся плащ.

«Лия, феникс, уровень 58

Здоровье 3500/3500

Мана 2500/2500»

Блин, ну что же это творится??! Как так? Сказано было старикам: не засиживайтесь в бутонах, но почему-то центурион, улетевший в алтарь последним, первым же и вылупился.

Лия побежала навстречу сестре, а сообразительности той хватило лишь повернуться, раскрыть объятия и, вздрагивая, ждать.

Две фигуры крепко обнялись, одна из них плакала в голос.

— Нет, это неправильно. А ну, пойдём, разберёмся, — увёл нас бортник, оставляя сестёр наедине. — Дармоеды тихоходные! Трясинные черепахи! Во имя богов! Какого лешего вы там расселись??! Двухсотый, не в упрёк!

— Да ладно, я с тобой согласен, — отозвался леший.

— Выходи кто есть живой! — зычно гаркнул Киеренн. — А то тлю натравлю на бутоны! Они из вас молодость повысасывают!

Угроза возымела действие: выпали даже скромные энфермедады. Вид новоприбывшей подмоги вызывал восхищение и дарил впечатление безграничной мощи, ну… и к тому же немало томных мыслей.

— Киеренн, вот как на тебя ругаться? — разводя руками вполне добродушно начала бортница.

«Сааба, бортник, уровень 169

Здоровье 5500/5500

Мана 6100/6100»

Она совсем немного уступала в прокачке старому ворчуну. Как и все жительницы Древа, Сааба была искусно соткана. На прелестных, длинных ногах умещалась, сочная, спортивная попка. Девушка была под стать Киеренну, но не в пример ему изящнее. К тому же, задорные веснушки, рассыпанные по лицу, придавали вид счастливой, веселой девушки. Бездонные, голубые глаза в обрамлении длинных ресниц цвета угля смотрели на бортника непонимающе.

— А вам лишь бы валяться. Кости новые, привычки старые! — слегка приосанившись, продолжал брюзжать Киеренн.

— Ну да, ну да, — вышел вперёд Доминго.

«Доминго, егерь, уровень 142

Здоровье 7000/7000

Мана 3550/3550»

— Позволь ещё раз поприветствовать тебя, лорд, — егерь подошёл и в знак приветствия сделал полупоклон. Внешность производила впечатление молодого пастушка: густая шапка кудрявых волос, мощное загорелое тело, большие глаза с хитрым прищуром. Доминго, завершив церемонию знакомства, повернулся к бортнику: — Знаешь, Киеренн, не зря я тебе в последний раз решил поверить. Впервые за сто двадцать лет ты меня не обманул. И вообще, тысяча золотом это не цена.

— Я же говорил: здесь всё к лучшему оборачивается, — гордо, с ехидцей, ответил бортник. — И так, это… Хватит тут знакомств и расшаркиваний, — вновь принялся командовать он. — Марш в замок! А вы, лорд, садите… Садите. У вас, кажись, ещё трудов добавилось.

— Вот ещё, — из-за спин остальных перерождённых показалась дриада.

«Эна, дриада, уровень 102

Здоровье 6000/6000

Мана 4100/4100»

Как назло, дриада из бывших жителей Алесуна была самая мелкая по уровню. Может, кто-то что-то подчеркнул? Или намекнул только? Да и пусть, всё равно это ДРИАДА!

По виду Эна — статная девица, с которой так и прёт высокомерие, но это только сначала. Глаза цвета тёмной листвы смотрели по-доброму, словно она любила каждого жителя Древа. Всеми своими манерами она сильно напоминала Редаю, Богиню Жизни.

— И с чего вдруг бортник моего короля строить взялся? — сказала дриада, искренне, с любовью, смотря мне в глаза.

— Ну и ладно, ну и пусть… — буркнул Киеренн, вдруг признавая хоть чей-то статус.

— Мой лорд, — обратилась Эна, — Позволь мне взрастить Семена Жизни.

— Держи! — радостно скинул я бремя на хрупкие плечи дриады, и вручил ей все сорок четыре фасолины. — У меня ещё есть больше тридцати Семян Мертвых. Но этим огородом займешься позже, когда прогоним нежить.

— Мертвыми пусть Селеста займётся, в этом ей прок будет, — открестилась Эна от дальних посадок.

— Кстати, об умертвиях, — нелепо хлопнув себя по лбу, Охотник медленно, вприпрыжку, будто в слоумо подтянулся поближе к алтарю. Вытащил из земли кокон, демонстрируя всем собравшимся будущего союзника и отправил его в Хранилище.

— Ах да, — весело, по-детски к тентакле устремилась Лия. — Я тоже кое о чём запамятовала.

— Не думал, что у нежити такие страстные натуры, — хищно облизнулся Охотник, показывая острые зубы. — Нам уже принадлежала вся ночь. Быть может, позже?

Я, понимая подвох, чуть не заржал в голос с пафосных речей пета. Ему бы пару очков в Интеллект вкинуть.

Взмахнув рукой над головой Охотника, Лия на миг замерла. Кисть превратилась в край крыла, с которого слетело яркое, крупное перо. Медленно планируя, оно приковало взгляд тентакли, которая с довольной, счастливой улыбкой ожидала прикосновения.

— А-а-а-ай! Иметь всю погань разом! Же…! — перо растекалось по Охотнику напалмом, пыша жаром и быстро превращая тело в труху.

— Слышь, сестра сисястой! — возмутился бортник, возвращаясь в бой. — У нас так не делают!

— А тебя всю ночь во всё возможное имело это мерзкое существо? — топнула ножкой Лия, волосы которой вздыбились от ярости.

— Меня много кто не имел, но это не повод, — не уступал Киеренн, но уже не глядя наглыми глазками на феникса.

— Как поимеет, тогда и поговорим. Обсудим, какую травму нанесла эта дрянь твоей психике.

— Не ври, вражина! Тебе понравилось! — из-под земли послышался приглушенный голос пета.

— Молчи, презренный! Я ведь и землю могу прожечь… А в следующий раз как ко мне подползёшь, сама тебя свяжу и буду медленно испепелять, член за членом, член за членом…. — угрожающе перешла она на шёпот. — Поэтому прими мой гнев как подобает слуге достойного лорда.

— Родственник, ты слышишь??! Уже в слуги нас записывать стала, мерзкая предательница!

— Молчи, смерд, развоплощу, — в такт негодованию Лии поддержал пострадавшую сторону я.

Феникс хихикнула, возвращаясь к обнимашкам с сестрой.

— Хватит уже! — рыкнул бортник. Недоумённый взгляд дриады мигом согнал с Киеренна всю спесь. — Прошу вас, лорд…. Прикажите уже всем подняться в замок, — еле выдавил из себя нечто почтительное он.

— Хорошо, Двухсотый, помогай, — я вытащил из грибной сумки могильщика. — Ержин, ты всегда на связи с василисками?

— Да, лорд, — заунывно ответил нехебкау.

— Тогда пусть один охраняет дриаду Эну. И сам лучше тоже с ней останься. Слизень это хорошо…

— Но нех-х-х-ебкау вс-с-сегда лучш-ше.

— Как скажеш-ш-ш-шь, — я был искренне рад сплавить хотя бы одно сатанинское отродье прочь со своих глаз. — Лия, коротко, расскажи о планах нежити, которые тебе известны.

— Они не мертвые!

Бортник аж заёрзал от нетерпения.

— Ну, хорошо, — всё-таки отступилась от принципов Лия и перешла к делу. — Коротко: протоптать сюда дорожку и подвести когорту ближе к святой земле. Провести ритуал, свалить Древо и захватить друида.

Прищурившись, я быстро заметил край подсвеченной синей дымкой почвы. Она лежала от ствола на расстоянии двадцати-двадцати пяти метров.

— Смотрю, друид нынче ценный зверь?

— Штрих, ты испытываешь терпение погани, — прошелестел Киеренн.

В окне вида из глаз ворона виднелась картина, подтверждающая слова бортника. Поток латников стал выходить со всей длины лагеря, усиливаясь и набирая на глазах мощь.

— Веди, старый.

Глава 7

— Так, родственничек, — уже уходя вслед за остальными, обратился я к Охотнику. — Ты давай там побыстрее. Времени на твои развлечения нет, хватай и сразу неси. Все восхитительные гурии погани на твоей совести и ждут, когда будут скрадены и принесены на алтарь. Так что будь добр, прояви ответственность, сделай всё быстро.

Охотник, уже восстановленный после того, как часть его спалила феникс, картинно вздохнул.

— Родич, — ответила тентакля. — Я так не могу. Это моя природа. Страсть и ярость битвы порождают во мне неконтролируемые желания, бурную похоть, ничего с собой не могу сделать, пойми, такова моя суть.

— Сейчас Древо свалят, и где твоя суть будет после этого? — взвился я. — У тебя и так вал привилегий! Всё могу понять, но если ты будешь по полтора часа обрабатывать каждого командира, мы до зимы не закончим. А ведь у тебя только женский пол! За ночь всего четыре бойца. А их там около семидесяти! — продолжил я наставлять питомца. Искренне надеялся на зарождение в нём искры благоразумия.

— Родич! — наконец отозвался Охотник на увещевания. — Время, что я провожу с девами — ничто по сравнению с тем, сколько я этих прекрасных созданий несу. Древо потеряет совсем немного даже если я походя буду с ними развлекаться.

А ведь он прав. Я достал потомка Хранилища и вручил тентакле.

— Это вам на двоих, берегите! И да, приказ в силе: сильно не развлекайтесь, помните о деле. Нам нужно перетащить командиров на свою сторону как можно быстрее.

— Ты меня без огня испепеляешь, родич! — обиженно сказал Охотник, но грибок принял и спрятал в недрах своей буро-зелёной массы.

— Сделай всё как надо, а мы с дриадой Эной подумаем о награде, — пообещал я.

— О да, я тоже уже о дриаде думаю… Она заняла все мои мысли, — поддержал Охотник излюбленную тему.

Вот кто действительно из всех нас блядское отродье, так это тентакля. Все остальные по сравнению с ним новички-любители. Если не считать фей. Я сморщился:

— Ни слова больше. Смотри, за дриаду мало того, что я могу тебя наказать, а народ разорвёт тебя в клочья и развесит по веткам Древа останки. Поэтому аккуратнее со своими желаниями. Тебе мало было «благодарности» Лии? — Феникс, заслышав обращение, громко хихикнула. — Упорство это хорошо, но во всём нужно знать меру. И вообще трогать женщин без приглашения нехорошо.

— Да это простое женское коварство! — возразил Охотник. — Лия страстная натура, поэтому получилось так как получилось, — в словах пета проскользнуло сомнение, а чуть поодаль ухватили за руку бывшего центуриона, рванувшегося пояснить за правду.

— Я своё слово сказал: ни на полшишки! Пока погань стоит у Древа, используй свои способности для общего блага! Награда уже обещана.

— А какую награду? — встрепенулся Охотник, чуть поникший от обильных назиданий.

— Как потопаешь, так и полопаешь, — подала голос дриада, в котором так и скользило раздражение. Мне тоже показалось, что уж слишком долго рассусоливаю тентакле его прямые обязанности. — Подозреваю, ты до этого видел от своего лорда только милость, — Эна обворожительно улыбнулась и подошла к Охотнику, чтобы погладить его, а потом цепко схапала за свободное щупальце. — Но ведь совсем не знаешь ничего о немилости. — она повела рукой, и Охотник принял форму двуспальной кровати без перины. — После победы над нежитью сделаю из тебя вот такое ложе. Из чувств оставлю только обоняние. Позову фей и устрою с ними оргию, на тебе….Познаешь все муки от невозможности действовать.

— Моя королева! Пощади! Такие муки сведут с ума, и контроль надо мной уже будет никому не получить! — взмолилась кровать.

— Хе, ну ты его и распустил, — уже веселясь, без тени злости, заметила Эна. — Давай, давай, малыш. Я здесь, у алтаря. Буду ждать подданных себе, Древу и Редае. Будь преданным. — Добродушно увещевала дриада, возвращая Охотнику свободу форм.

— Моя королева, позволь я поспешу? — спросилась тентакля и, видя молчаливое согласие в глазах Эны, начала исчезать в толще земли.

— Ну пойдёмте уже! — вновь завел старую шарманку бортник. — Лося запустим!

— Обожди, Киеренн, — смерив царственным взглядом ворчливого пчеловода, Эна обратилась ко мне: — Водицы бы мне.

— Вс-сё будет, гос-спож-ж-а, — прошипел Ержин. Из земли тут же забил ключ с чистой водой, ящероподобный сатана не сделал даже никаких видимых глазу движений.

— И ты, пёрышко, иди ко мне, помогать будешь, — подозвала дриада нимфу Плагу, которая не далее как час назад была чумной энфермедадой.

«Плага, нимфа, уровень 63

Здоровье 1000/1000

Мана 200 / 200»

— Прости, маленькая, я не хотела тебя обидеть, но она в разы сильнее, — мягко обратилась к низкоуровневой нимфе Эна.

— Я всё понимаю, госпожа. Никаких обид… Мы на одном корабле, — ответила раскрасневшаяся Циния.

Морская тема напомнила о важном неразрешённом вопросе. Но я пока решил его отложить. Чуть позже спрошу о Форштевне.

— Возьми, — я протянул дриаде гриб-потомок. Эна приняла подарок, тихо поблагодарив, будто благородная девица, опустив взгляд в пол.

Не успела она припрятать мини-Хранилище, как раздался грохот и мелко задрожала земля.

— Ну все, началось, — обречённо сказала Лия. — Они перешли в наступление.

— Лорд, давай ещё постоим! — ехидно начал бортник. — Не всё ж обговорили! У нас так много своих дел здесь, внизу. Пусть трупы сами уже поскорее к нам придут, тогда и лезть никуда не придётся!

Глава 8

Практически в шахматном порядке там и тут по лагерю погани бегали ловкие шустрилы. Всеми как один суетливо-резкими юнитами оказались могильщики, среди которых были и мужчины, и женщины. Внешности добавляли колорита долговязое строение тела и униформа: кожаный коричневый цилиндр, широкополый плащ, на груди — тканая жилетка с прикрепленными к ней золотыми монетами в виде черепа во всю грудь. Роба вся стильная, в один тон. Используя свои лопаты не по назначению, они размахивали дачным инструментом, творя дерганый ритуал. И как бы это ни было странно для моего мира, действия этих садово-огородных маньяков приносили плоды. И если бы это была картошка, ещё ничего. Но из-под земли выбирался маленький, по пояс призывающему скелет и уже в свою очередь, принимался бороздить мотыгой почву. Минут через пять потных трудов из неглубокой могилы выбирался наружу голый здоровенный мертвяк. А скелетик прямо здесь же, впритык, принимался копать новую яму.

Тем временем из-под лопаты могильщика появилось ещё шесть новых костяных рабов. Избыток скелетов перемещался в тыл лагеря, уже выходя за его пределы. Эти изроют землю не хуже крота. Неглубоко, зато обильно. Оглядел ещё раз округу перед собой и понял, что один наш крот заменяет сотню экскаваторов, так что этим соплякам до него всё же далеко.

Ходячие, сияя наготой, двигались из лагеря одной шеренгой во всю ширь стана. И они могли себе это позволить. По виду, голых мертвяков было уже больше пятнадцати тысяч, если считать, сравнивая с изначально прибывшей толпой.

Могильщики призвали уже около тысячи скелетов. Но, имея такой потенциал, они не продолжили забрасывать доверху волчьи ямы телами. Погань решила пробить себе путь к Древу весьма своеобразным способом: меж высоких валов покрытой зеленью земли они топтали дорогу, по ширине достаточную, чтобы прошла вся когорта. В чащи и рощицы мертвяки не лезли, предпочитая действовать совместно с командирами. Хоть мясо и двигалось чётко, слаженно, и всё-таки жалеть его никто не пытался — новоприбывших умертвий, едва они занимали место в строю, пускали в дело.

Рядовые двигались вперёд шеренгами, юнитов по двести в ряд. Первые два ряда отрывались от остального строя на расстояние около пятнадцати метров и вплотную подступали к возвышающемуся срезу земли. Углубление по ходу движения образовалось за счёт планомерных частых подрывов.

В этот момент центурионы, полностью облачённые в железо будто консервные банки, ударяли мечами о щиты, творя ритуал. После два первых ряда взрывались, обрушая и вспахивая срез земли. Над линией прорыва комьями взлетала почва вперемешку с травой и молодыми деревцами. В результате подобных манипуляций обнажался зияющий чернотой новый срез грунта глубиной метр-полтора и шириной до одного метра. А через мгновение выступали следующие два ряда, подбегая к уже сдвинувшейся линии прорыва лёгкой трусцой.

Я скривился. Сволочи! Перепахивают тут мою цветущую землю… И уверенно идут вперёд, как бешеный грейдер, пробивая путь с дикой по моим меркам скоростью. Если взять за основу их скорость — метр в пять секунд и приблизительное расстояние до реки — два километра, то к водоразделу они подберутся не позже чем через три часа, при условии, что нежить ничто не задержит и мы продолжим бездействовать. Плохо то, что эта логика работала и в обратном направлении. Мне неизвестно, на что способны эти труполюбы. В общем, у нас есть три перевербованных юнита, надеюсь, о подвохах они предупредят.

Надо бы в первую очередь убирать центурионов, которые голыми латниками подрывают мои цветущие сады. Без них лагерь встанет на месте, и выбора у них не будет кроме как пройти через все круги ада из ловушек соратников. И могильщиков с их рабами-скелетонами, тоже было бы неплохо побыстрее устранить из рядов.

Всё это я наблюдал и обдумывал, пока мы добирались в замок на Древе, благо, Меднокрыла никто в расчёт не брал, и я мог спокойно следить за происходящим, получая информацию от первого лица.

Чёртова нежить! Эти твари своими агрессивными действиями отвлекали меня от мыслей о новых соратницах. Мало того, что девицы были прелестны и округлы в самых нужных местах. Так ещё бонусом к красоте шли их уровни и разнообразие классов, ещё неизвестно на что способных.

Замыкал шествие к штабу Лорэй.

За исключением василисков, феек и Созерцателя, все устремились к перилам балкона. На горизонте стояло лёгкое облако пыли от подрывов, которое с каждым сигналом о сокращении очередного метра дистанции становилось всё явственнее. Да если бы воздух и оставался кристально чист, ничего из-за вырытых Роном и кротом валов всё равно невозможно бы было разглядеть.

Я бессовестно пользовался глазами Меднокрыла, а как смотрели другие не имел понятия. Наконец Циния задала закономерный вопрос:

— А на что мы смотрим? — с полным недоумением на лице произнесла она.

Двухсотый пожал плечами:

— Отсюда не видно ни зги. Сейчас поправлю это недоразумение.

Леший нахмурился и сосредоточился, а после вылепил большой деревянный стол размерами три на два метра. По завершении ритуала, полностью сформировав столешницу, он хитро скрутил пальцы двух рук, сотрясая ими в воздухе.

А вот и ТВ-технологии подъехали. Двухсотый создал не просто мебель: на поверхности столешницы красовалась интерактивная карта в режиме реального времени. Я сверился с обзором Меднокрыла и пришёл к выводу, что в некоторых аспектах развернутая Двухсотым самодеятельность гораздо полезнее.

В правом верхнем углу присутствовали сноски.

Центурион: 24

Могильщик:35

Скелет низшего: 985

Скелет достойного: 12

Энфермедада: 17

Заклинатель: 21

Висельник: 16

Шаман: 25

Ученик шамана: 43

Латник: 21 537

Бугай: 9

Мёртвый всадник: 3 790

Командиры на карте подсвечивались красным, рядовые — зелёным.

Очередной взрыв вывел меня из состояния знакомства с новой приблудой. Леший, скорчив гримасу неудовольствия, сказал:

— Хорошо идут, твари. Всё перепахивают. Мало того, что дорогу себе ровняют, так ещё и наши ловушки под корень сводят. Поганые! — с какой-то обидой в голосе произнёс Двухсотый.

— Да не всё это! — в штаб ворвался Рон. — Скоро они до рва дойдут.

— Не всё, но большую часть, — продолжая хмуриться, возразил леший.

Я не мог смотреть как самый мудрый и старый из нас — Двухсотый — поддается зарождающемуся приступу уныния. Пришлось вмешаться.

— Если бы вы не создали тоннелей, рощ, валов и ловушек, нежить бы давно стояла у реки. Вы их задержали и дали всем нам время прощупать ситуацию. Двухсотый, ты что, вправду надеялся, что мы обойдёмся одними «сюрпризами», зарытыми в земле? На тысячу это, может быть, ещё и сработало, но такой объём войск… Выиграли себе время, значит, старания прошли не зря.

Из толпы, оживлённо рассматривающей и обсуждающей стол-карту, выделился бортник:

— Пущай лося!!! — вдохновенно, на повышенной громкости сказал Киеренн. — Или мы ждём, пока костлявые до нас доберутся?!

Я, с надеждой, что с лосем всё пройдёт хреново и бортник наконец заткнётся, обратился к Гаю Рону:

— Давай, грифон, возьми на себя лося. Проведи через тоннель, чтобы он не погиб и попробуй атаковать.

Рон кивнул и напрягся.

Я уставился на карту. С правого фланга, метрах в тридцати-сорока от крайней колонны строя, показалась небольшая точка в полсантиметра длиной, по цвету похожая на злополучного лося. Такой обзор меня не устраивал, поэтому решил глянуть через ворона.

Не пробежав и половины пути, сохатый остановился зарывшись копытами в землю. Ближние мертвые всадники отреагировали на появление пета и направили туда послушных цурулов неспешным шагом, готовя арканы.

Лось припал на одно колено и начал гортанно мычать. Мелодично, протяжно, с чувством. Сохатый согнул шею в поклоне, направляя рога в сторону атакующих. С ветвистых наростов вырвались видимые глазу звуковые волны, движущиеся аккурат в надвигающихся всадников. Едва волны их коснулись, и цурулы, и наездники остановились, застывая.

Звук сам по себе был малоприятен. Учитывая, что я не только видел, но и слышал в качестве происходящее вблизи врага, то скривился сам. Лось продолжал орать, покрывая трубой видимого звука край лагеря противника.

— Киеренн, они застыли. Что дальше? — не дождавшись предложений от бортника, я начал требовать их сам.

— Твои зверушки, тебе и решать, — раздражающе ретировался ворчливый пчеловод.

— Ты вообще меня хотел внизу оставить! — вскипел я. — Гай, загоняй лося назад. Посмотрели и будет.

— А я вообще ничего не понял, — буркнул Киеренн.

Окей, главное, что я многое понял… Лось — станер, наш повелитель тараканов — мнительный чувственный ворчун, не способен просчитать на несколько ходов вперёд.

Пока всё это обдумывал, пронаблюдал, как лось неспешно встал с коленей, развернулся на сто восемьдесят и в припрыжку поскакал прочь с поля зрения противников, скрываясь в густой чаще леса, направляясь в тоннель.

На балконе повисла давящая, немая пауза. Все понимали, что Киеренн погорячился, и, ударившись в ребячество, опростоволосился, поставив под угрозу одного из нас, пусть и питомца.

Несмотря на то, что бортник, по моим представлениям, мало у кого вызывал положительные чувства, никто не стремился морально добить повелителя мух. А тот, ожидая чего-нибудь подобного, больше не привлекал к себе внимания.

Я осмотрел Хранилище, настроенное таким образом, что при открытии интерфейса первый лист стал вместилищем новинок. Кроме парочки ржавых мечей, фрагментов лат и тряпок нежити, ничего ценного не появилось.

Через минуту после лосиного звукового удара мёртвые всадники пришли в себя и вернулись в основные ряды.

— Леший, хватит дипломатии. Не молчи, — попросил я. — Надеюсь, твоё видение дальнейших действий существует.

— Пока новенькие у нас ни на что не способны, — без эмоций начал Двухсотый. — Необходимо в конце концов понять возможности тех, кто с нами давно. Шурнен. Вдарь хорошенько стихией, только главарей не поубивай.

Тем временем моё внимание привлекли меняющиеся показатели на карте. Рядовые войска погани прибывали с ужасающей быстротой. Если бы центурионы их не подрывали каждые пять секунд, ещё неизвестно, насколько бы увеличилась численность противника.

— Да, с-стихии подвлас-стны мне, — ответил нехебкау. — Но на такой дис-станции я могу управлять только водой. От урагана толку не будет, с-с-слиш-шком далеко. Огню вообщ-ще не достать.

— Тогда искупай вот этого, — леший ткнул пальцем в точку на столе.

Шурнен в кои-то веки проявил эмоцию на своей каменной морде. Сначала хитро глянул на Двухсотого, а затем сосредоточился на изображении карты, перехватил обеими когтистыми лапищами посох и с силой вдарил в пол.

Спустя миг участок шесть на шесть взорвался гейзером, поднимая в небо потоком стоявших там юнитов. В зоне поражения оказалось два центуриона, причём крайний успел неведомым мне образом узнать об опасности: припасть на колено, вонзая меч и щит в землю. Но он был единственным провидцем. Остальных, стоявших в эпицентре, подбросило метров на сто: даже с балкона была видно верхушку фонтана. Бурный поток воды порвал практически всех, кто попал в струю буйствующей стихии.

Когда всё закончилось, я был несколько удивлён: тот центурион, что успел принять стойку, лишился всего около двух сотен жизней. Второго же, подброшенного к небесам, в конце хорошо приложило оземь. После всех перипетий он лишился трети своего здоровья.

«Торп, центурион, уровень 61

Здоровье 2 253 / 3700»

Рядовые издохли все, их попросту стремительная вода перемолотила в фарш.

Все с уважением посмотрели на нехебкау.

— Кажется, ещё энфермедаду зацепило, — я покосился на табло со счётчиком войск. Точно, минус одна.

— Жаль-жаль, — вздохнул леший. — Она бы была нам полезна здесь. Их убивать нельзя.

— Можно! — взвилась Селеста. — Это я вас стращала, чтобы сестру наверняка принесли. А то если бы вы выбрали путь прямой сшибки, кто в этой мясорубке разобрался бы, где искать мою Лию.

— Мать твою, сисястая! — наконец отошёл от собственного промаха бортник. — Предательски это, скрывать свои истинные намерения от соратников.

Растерявший авторитет бортник не смог своими словами найти отклик в других. Его речи для меня теперь имели силу отражателя вызывая противоположные впечатления. Шаманка стеснительно улыбнулась и отвернулась от Киеренна.

— Энфермедада оживет спустя часов пять, в котле, — сказала феникс. — А если заклинатели почешутся, и того раньше, полчаса-час, и она снова готова примкнуть к нашим рядам.

— Пламенем когда сможешь врага поразить, соратник? — вернулся к Шурнену леший.

— Мой огонь бьёт на три полёта с-стрелы тяжёлого лука, — ответил стихийник. — Начну испепелять только когда они окажутся на наш-шем берегу.

— Жаль, собрат, — сказал Двухсотый.

— Мне тоже ж-жаль, — ответил нехебкау, разводя руками. — Ветер у меня тож-же с-сильный. Но дис-станция…

Лия, чуть ближе придвинулась к стихийнику:

— Может, вместе сработаем? — спросила она.

— Как? — вновь царапнул слух сатанинский голос Шурнена.

— Допустим, смог бы ты отнести кучу сухих листьев от нас в лагерь Детей Смерти?

— Это возмож-жно, — оживился нехебкау.

Вместо слов феникс отошла на середину балкона, укуталась длинными волосами будто накидкой. Руки её метаморфировали в медного цвета крылья. Лия сбрасывала с кончиков крыл огненные, ярко-оранжевые пушинки. Так она стояла с полминуты, формируя медленно вращающийся торус, состоящий из перьев.

— Неси! — скомандовала феникс и, дождавшись, когда сильный ветер заберёт перья, опустила руки. Шурнен осторожно вывел торус за пределы балкона, а затем с ураганным ветром отправил его вдаль, к расположившемуся за рекой и холмами лагерю нежити. Нехебкау, вцепившись двумя лапами в посох водил им вкруговую.

— Куда? — продолжая делать пассы, спросил Шурнен Двухсотого.

— На первые ряды, к центурионам. Они нам всю картину портят, — обозначил леший.

Шурнен с явным напряжением расцепил руки, а я пронаблюдал Меднокрылом, как с двадцати метров на войско разлетаются оранжевые перья жар-птицы. Центурионов не зацепило. Видя перья, они нарочито лениво уворачивались. Латники же такой предусмотрительностью не обладали, когда на них падали перья и растекались по поверхности тел напалмом, туши мертвяков рассыпались в труху.

— И всё же вода будет эффективнее, — высказал мнение я. — Шурнен, сколько залпов подряд можешь дать?

— Двадцать, чуть больш-ш-ше. Потом мне нуж-жно будет время на вос-с-становление сил.

— Отлично, — я кивнул. — Лупи по центурионам. Только выбирай момент перед тем, как они бьют по щитам. Тогда им не успеть уйти в оборону.

Нехебкау понял без лишних разъяснений. Он завис, наблюдая за картой и выжидая нужный момент.

— А я к вам с подарочками! — сияя ослепительной улыбкой, в штаб ворвалась лисица-споровица.

Я тут же полез в инвентарь, но там оказалось по прежнему пусто. Чёртова тентакля не торопится пополнять ряды жителей Древа. А может, Охотник пока просто не дополз до цели…

— Кому досталась удача получить милость Редаи с твоих рук? — хищно улыбнулся Двухсотый.

— К нам присоединился заклинатель, — Вальора была явно в приподнятом настроении.

— Слушай, дева моя прекрасная, — обратился к лиске я. — Тебе там не опасно? Если поймают, станет плохо. Ты точно держишь всё под контролем?

Споровица утвердительно качнула головой с рыжими кудрями, махнула хвостом. Уж не знаю, как её видят остальные, но у меня её облик кроме как с эротическими фантазиями ни с чем больше не ассоциировался. Особенно этот пушистый хвост… Даже когда когорта нежити стоит в каких-то считанных километрах от Древа, я был готов залипать на этот кусок меха целую вечность.

— Я же там лично не присутствую, — улыбнулась Вальора. — Как они поймают миллион спор, разбросанных в воздухе? Ну а соблазняют мои двойники, прям на месте, в юртах. Самое, сложное — это было вывести жертву из лагеря. Они, непуганые, с трудом поняли, что творится. Поэтому пару раз ещё в любом случае схожу.

— Знаешь что, милая. Держи-ка, — я призвал гриба-Воришку. — Думаю, это значительно упростит тебе задачу. Только заклинатель где?

Споровица вытаращила медово-янтарные глаза:

— Как где? В алтарь улетел уже, вот-вот очухается. Дриада сказала бросать сразу, я и бросила, чего его мучить? И к вам вот решила зайти… Вчера вы с Гаем так заняты были, теперь свободны, — она облизнув шустрым язычком алые губы, подмигнула мне.

— Достали со своим блядством! — вмешался бортник. — Давайте лучше о деле!

— Но ты всё же осторожнее, Вальора, — нарочито продолжая игнорировать бортника, сказал я. — Там и висельники шастают. Главное убереги себя.

— Конечно, мой лорд, — с явным нетерпением взяв тельце Воришки, лисичка шагнула с балкона вниз и рассыпалась на множество мелких крупинок. Облако спор, паря невысоко над землёй, полетело в сторону нежити.

— Я пус-с-ст, — проинформировал нехебкау. — Докладываю: Убито два ц-центуриона, один з-заклинатель, три вис-сельника, два ученика шамана. Латников без с-счёту. А теперь из-звини, командир, мне нуж-жно отдохнуть. — Он устало сел прямо на пол, опираясь обеими руками на посох.

— Давай спою? — вмешалась бывшая энфермедада, ныне сирена. — Я умею… Честно.

«Доления, сирена, уровень 88

Здоровье 1000/1000

Мана 2500/2500»

— Вас-силис-ски тож-же поют. Надеюс-с, у вас-с раз-з-ный репертуар, — ответил нехебкау.

Сирена затянула нечто нечленораздельное, но вполне сносное, даже привлекательное. Песнь ничем не раздражала. Не прошло и минуты, как Шурнен подорвался на ноги, с победным криком «Я полон!»

— Вот и ладненько, продолжай мочить, — приказал я. — Кстати о василисках. Поведай нам, на что они способны? — вспомнил я про недодраконов. Василиски, обосновались в самом углу штаба и вели себя всё это время тише воды ниже травы.

— Они обращ-щ-щают в камень, — коротко ответил Шурнен. — Королевс-ские поражают на расстоянии до двадцати шагов, а тем, кто без капюш-шонов надо подобратьс-ся вплотную.

Лия хихикнула, и я обернулся на звук.

— Что не так, феникс?

— Знали бы мы, что вы пока в неведении о своих силах, взяли бы вас ещё вечером. Нет, вы не подумайте, лорд…

— Да ладно.

— Я хотела отбить сестру, и мы тщательно готовились к наступлению. Но командиры рассчитывали, что друид уже обрёл полную силу.

Я молчал, не зная, что возразить. Не первый раз меня тыкают носом в низкий уровень. Но ведь собрать под своим началом хайлевелов за столь короткий срок чего-то да стоит.

— Она права, лорд, — подал голос Гай, который, судя по его рассказам, не раз бился с нежитью. — Пока они нас только ощупывают. Как и мы их.

Наконец погань решила хоть как-то отреагировать на агрессию нехебкау. Их лагерь стал заполняться зелёным туманом, скрывая происходящее от наших глаз. Что от лица ворона, что на столе Двухсотого, скрывая противника, стояла плотная, болотного цвета пелена.

Глава 9

— Ну что ж, понеслась. Вот и первая реакция, — высказалась Лия. — Опытным путём желаете выяснить о возможных противодействиях, или, быть может, нам поведать о силах бывших соратников? — ехидно сказала она, по непонятной мне причине заглядывая в глаза самого уязвлённого из нас — бортника.

— Вещай уже, пока не посыпались обвинения в предательстве, — подтолкнул я феникса на раскрытие важной информации. — Что это за зелень закрыла обзор, и как от неё избавиться?

— Энфермедады скрыли лагерь под «Покров Смрада». Заклинание безобидно, но, как вы понимаете, полностью скрадывает войска от чужих глаз, — явно довольная возможностью выговориться, принялась рассказывать Лия. — Так же эти маленькие стеснительные девы смогут окутать Древо болезнями или едким воздухом, когда приблизятся к святой земле. В общем, это их главные и самые опасные возможности. Думаю, стараться расписывать все навыки боевых единиц бессмысленно, главное, примерно знайте — насылать болезни, ядовитые туманы и вонючие облака — удел энфермедад.

— Не-не-не, никакой им святой земли! — замахал руками я. — Ставлю перед всеми задачу не пустить погань на этот берег. Река — это крайний рубеж. Скажи, нехебкау сможет ветром раздуть мешающий туман?

— Да, но на пару секунд. Энфемедад в лагере шестнадцать, — постучав пальчиком по цифре в углу экрана, ответила феникс. — А нехебкау у нас один.

— Да и к чему вам обозримая полос-са в дес-сять ш-шагов? — подал свой мерзкий голос Шурнен.

Не желая общения с ним, я не стал спорить, хоть и считал, что даже маленький просвет когда-нибудь сможет нам пригодиться. И вообще, нехорошая манера — пытаться съязвить там, где твой лорд перебирает варианты.

— Посмотрим. А пока бей случайным образом вот по этой линии, — я обозначил зону атаки ориентировочно переднего фронта врага. Там, где по моему мнению должны были находиться центурионы. — Лия, продолжай, — вернулся я к знатоку за описанием войск погани. — На что кроме подрывов способны центурионы?

— Это опасные бойцы ближнего боя. Но, имея под управлением низших, они становятся опаснее в сотни раз. Способны объединять тела подчинённых в любые формы с манипуляцией до двухсот шагов, — видя мой непонимающий взгляд, феникс решила пояснить, — Штрих, допустим, можно превратить тысячу латников в один исполинский кулак. И вдарить им на дистанции до двухсот шагов. После чего подорвать получившуюся кашу, а энфермедады разбудят в остатках чуму.

— Во имя прелестной Редаи! — начал сокрушаться Гай. — А мы провалов наделали в пятьдесят шагов. Думал, с лихвой хватит. И вообще не понимаю, сколько я бился с нежитью, никогда не видел таких сил.

— Прости, бывший рыцарь, но с людьми мы никогда и не бились, — снисходительно, с явным желанием сгладить реальность, ответила ему Лия.

— Да расскажи мне тут. Мы с Нельзинбером лича повергли! — возмутился грифон.

— Который возродился в соседнем котле, — на ушко Рону, но так, чтобы расслышали все остальные, сказала Селеста. — Наверное, он только что и мог — поднимать павших ходячих.

— Ну да…. — заторможенно сказал погружённый в мысли Гай.

Три бывших жительницы стана нежити захихикали..

— Чего смеетесь? — спросил Рон. — Это была страшная, но славная победа! Мы многих потеряли. Некоторые до сих пор в Алесун из столицы не добрались!

— А я знаю эту историю, — начала феникс, говоря больше для Селесты и энфермедады Долении, ныне перевоплощённой в сирену. — То был Солозо, хранитель замка Баррио, по совместительству лич. Высокородный сын Смерти решил развеять скуку общением с энфермедадой и питьём. А на шестой день, видя уже наяву чертей, в перепитии застолья, веселья и оргий, ворвался спор. Лич, красуясь и похрюкивая перед своей ненаглядной, доказывал, что способен лишь с одной колотушкой шаманки взять любого людского короля.

— А энфермедада похвалялась свершить то же самое лишь при помощи своей притягательной женственности, — подхватила историю Селеста. — Когда все протрезвели, энфермедаде ничего не стоило отказаться от своих пьяных утверждений. А личу Солозо пришлось отстаивать статус и хотя бы раз попытаться исполнить своё многословие.

Девчонки искренне веселились от истории, произошедшей с могущественным личом. Остальные же Дети Древа лишь слегка улыбались незатейливой байке. Ну а мне рассказ вполне понравился. Из него выходило, что люди для нежити лишь мелкое недоразумение, навроде мух.

— Даже не знаю, Альденгреттер Гай Рон, как определить статус людей в иерархии противников Детей Смерти. Вернее будет их назвать мелкими союзниками, — мягко сказала Лия.

На эмоции Гая было горько смотреть. Кажется, в этот момент было предано всё, во что он когда-то искренне верил.

— Хочешь сказать, люди для вас постоянный источник новых приспешников? — наконец решился озвучить очевидное грифон.

— Ага. Мы тоже с Селестой когда-то были простыми девчонками с окраины Империи, — погрустнев, отозвалась Лия.

— Итак, продолжим, кто по старшинству силы следующий в их лагере? — попросил я вернуться к повествованию феникса.

— Могильщики. В ближнем бою если при них нет скелетов, это ещё более аморфное мясо даже в сравнении с латниками. Разве что лопатой по хребту можно получить. Но вот с миньонами другое дело, сразу превращаются в грозных противников. Они плодят себе разнообразную армию ежеминутно. Без счёта — латников, немного бугаев и совсем чуть опасных аранов.

— Таких ещё не видели, — ответил я.

— Этих если увидишь, запомнишь. Араны, сплетенные из шести тел, напоминают ловкую, зубастую, разрывающую всех на своём пути сороконожку.

— По твоим описаниям уродливы. На деле они не кажутся мне такими уж страшными и опасными, — озвучил я свое видение, — Если в поле встретятся трент и аран? Неужели многоножка справится с обезумевшим исполином?

— Я трента никогда не видела, поэтому не скажу. Вот от лося твоего, к примеру, рогов бы целых не отыскали. К тому же нужно учитывать, что при каждом могильщике может быть десяток этих мерзостных ходячих.

— Как часто могильщики призывают аранов?

— За сутки не больше двух многоножек. И то, если могильщику повезёт. Но когда проявятся, шаманы будут поднимать их в первую очередь. Бойцы восстанавливаются даже после распыления на частицы взрывом центуриона.

— Селеста, после того, как цурул растворял твоих подопечных, ты вроде не могла больше их подымать? Я правильно помню?

Шаманка не задержалась с ответом:

— После зловоний твоей вредной птицы ни я, ни даже полноценный шаман никого уже не поднимет.

— Почему так, у кого-нибудь есть ответ?

Все молчали, никто не торопился высказываться.

— Тогда выдвигаю теорию. Подрыв это физическое воздействие, и разлетевшиеся мелкие частицы всё-таки остаются той же мертвечиной структуры. А кислотный туман воздействует химическим методом, меняя суть материи.

Союзники поглядывали на меня с лёгким непониманием.

— Возможно, — Двухсотый решил дипломатично нарушить тишину.

Видя, насколько всем неинтересна тема, которую я пытался развить, всё же решил задеть ещё один вопрос:

— А после перьев феникса или испепеления огнём? С такими потерпевшими шаманы смогут работать?

Просияли все.

— Нет. Полностью сгоревшее тело поднять невозможно, — отозвалась лукаво улыбающаяся Лия. — Но со старшими такой фокус не пройдёт. В любом случае они возродятся в ближайшем котле.

— Селеста, на каком расстоянии ты сможешь поднимать павших?

— Прости, мой лорд, — сказала зеленоволосая шаманка. — Но поднимать возможно не дальше трёхсот шагов. И то, при хороших условиях. А так, сто пятьдесят-двести.

— То есть, в лучшем случае ты воскресишь союзника у нашего берега реки?

— Ох, что у тебя с глазомером? На два подели. — не очень деликатно поправила меня Селеста. — Где-то посредине, от края ствола до берега. Это самое дальнее возможное расстояние для возрождения.

Всё, теперь точно понятно. Шаг — около полуметра, потому что от ствола Древа до реки около трёхсот метров.

— Хорошо, Лия, продолжи про силу шаманов, — решил я довызнать информацию.

Лия хмыкнула прежде чем ответить.

— Их сфера полномочий — изготовление зелий, призыв духов и подъем низших.

— Заклинатели?

— У этих основная сила управление ифритами. Стихийные духи способны сжигать, забрасывать камнями и тому подобные манипуляции с силами природы. Вторая сильная сторона заклинателей — проводить ритуалы по перерождению и воскрешению. Они существенно сокращают время на подъём старших.

— А висельники, я так понял, убийцы — невидимки?

— Да, но не только. Так же они набрасывают зачарованные петли на шею жертвы. Вместе с удушением они могут лишать сил либо воли, ну, или допустим, магической энергии.

— Ах ты, ржавая броня, — рубанул Гай Рон.

А я заметил, что ругался грифон не по поводу описываемых сил противника.

Все с недоумением обернулись на Гая, и тому пришлось пояснить:

— Лося в тоннеле убили.

По лицу бортника я четко видел, как тяжело пчеловоду дается молчание.

— Ну что ж, думаю, таких неприятных моментов сегодня будет немало, — постарался успокоить Рона я.

— Вы не поняли, — с напором вмешалась в разговор Лия. Феникс кипела желанием действовать. — Его уже в лагерь тащат.

Глава 10

— А что, лося можно переродить? — во мне похолодело от собственных слов.

Ещё не дождавшись ответа феникса, я начал подводить ворона к ориентировочному выходу из тоннеля, откуда, как я надеялся, будут выносить лося. Благо, от входа до границы болотного тумана не менее двадцати метров, и надежда на визуальное отслеживание не пуста.

— Да! — почти срываясь на крик, пытаясь донести до меня всю серьёзность положения, ответила Лия.

Проходил миг за мигом, но лося не было видно. Зато от черноты провала к лагерю начали густо прорастать тут и там молодые деревца, образуя небольшие зелёные пятачки. Леший страхует, это здорово. Но где же сохатый?!

Наконец из тьмы подземелья показалась медленно высовывающаяся рогатая башка. Я увеличил окно обзора птицей и присмотрелся. На шее питомца была затянута толстая петля, продолжающаяся натянутой верёвкой, край которой висел в воздухе метрах в трёх от туши.

— Шурнен, серию гейзеров вот сюда, — наконец я смог отвлечься от экрана и принять решение, ткнув пальцем в интерактивную карту лешего.

Лось исчез, уносимый и разрываемый столпом буйной воды. Надо закрепить. Тем более неизвестно что там с висельником. И можно ли переродить моего лосика, собрав того по кусочкам? Поэтому только дезинтеграция, только хардкор!

— Рон, на тебе цурул. На всех парах гони его туда же и подрывай! Пусть поляну сожрёт кислота!

И ладно, что птица час восстанавливается, но зато со мной останется трёхуровневый пет-станер.

— Киеренн, жуков сюда! Или кого хочешь, но площадь надо выжечь напалмом!

— Лорд, этого достаточно, — начала Лия. — Воды хватило. Для перерождения в Детей Смерти необходима половина туши.

Тем временем смрад от лагеря начал вытягиваться в сторону обрушившегося гейзера.

— Гай, пускай птицу на полном скаку им в бочину и подрывай. Киеренн, поддержи атаку во фланг. Лия, Шурнен, работайте в паре, осыпайте лагерь перьями. Доления, ты восстанавливаешь магическую энергию только одному, или это действует на всех в округе? — зарядил тираду я, слегка подкорректировав изначальный план.

— На всех тоже могу, — чуть смутилась сирена. И начала напевать уже пританцовывая и кружась. Небогатый гардероб быстро сполз с её тела, и Доления с зарытыми глазами поднялась в воздух, кружа над нами, исполняя нечто соблазнительное. Миг мы все, даже дамы, разглядывали сирену и высекаемые из-под её стоп светящиеся пылинки снизу вверх. Ух, вот это заклинания, вот это визуализация! Но сейчас необходимо сосредоточиться на поле боя.

Селеста, еле оторвавшись от созерцания танца Долении, спохватилась и потащила за руки незанятых двух септ, Луну и Варну. Визуально по девчушкам не скажешь, какая огромная силища дремлет внутри. Мои выводы исходили из внушительных объёмов их богатырского здоровья и, следовательно, показателей Силы.

«Луна, септа, уровень 173

Здоровье 50 000/50 000

Мана 1600/1600»

«Варна, септа, уровень 187

Здоровье 60 000/60 000

Мана 1800/1800»

— Сейчас-сейчас. Я тоже помогу! — сказала шаманка, уводя за собой девчонок.

— Ты, главное, нужные зелья неси, — предупредил вечно недовольный бортник. — Опять перетрахаетесь, с вас станется.

— Киеренн, не вижу страдающих врагов от лап твоих хищных членистоногих, — призвал я повелителя тараканов к делу. Надоел зудеть занозой. — Циния, крошка, седлай меня. Будем творить магию! — язвительно посматривая Киеренну в глаза, призвал я нимфу. Перышко, радуясь заданию, послушно вскочила мне на спину.

Осматриваясь и выбирая место для призыва, осознал, что был не прав. Плотный ковёр красных мурашей, ведомых Киеренном, полосой метра полтора-два, входил в густо клубившийся зелёный туман.

Наблюдая вороном, я вывел пятак маркера Бешеного Трента метрах в тридцати от места вхождения насекомых в лагерь.

Над облаками зелени показалась верхняя треть ожившей древесины. Под действием нимфы пень получил возможность передвигаться, и влекомый бешенством, размахивая обломками своих же ветвей, принялся топтать и крушить сокрытых пеленой врагов.

Трогательная Циния физически была ни на что не способна, кроме как быть усладой. Но её усиление других покрывало этот недостаток умений сполна. Офигевшая от свободы жирная деревяшка со ста двадцатью тысячами здоровья носилась по лагерю погани, радуя глаз приобретёнными возможностями. Трент непрерывно бегал, топтал и колотил нечто в непроглядном смраде. Такими темпами он там может всех перебить. Главное, чтобы покончив с неприятелем, он не пошёл колотить нас.

Спонтанная атака уже принесла свои первые плоды. Это отлично было видно по показателям на табло, которое вело счёт ходячим, несмотря на невозможность обзора.

Центурион:20

Могильщик:29

Скелет низшего: 743

Скелет достойного: 12

Энфермедада: 16

Заклинатель:18

Висельник:12

Шаман:23

Ученик шамана: 31

Латник:20 896

Бугай: 9

Мёртвый всадник: 2 848

И это только начало атаки Трента, огненных пёрышек и мурашей. По цифрам выходило, что больше всех пострадали всадники и латники. Да и скелетов низших стало прилично меньше. Плюс, количество командиров нежити понемногу таяло.

Миссия по вызволению тела лося плавно перетекла в озвездюливание мертвых гостей. На поверхность выскочил цурул. Видя впереди птицы обширные озёра, созданные гейзерами, я начал немного переживать, хватит ли пету скорости? Напрасно, будто мелкая пернатая молния, вытянув вперёд топороподобный клюв, цурул ворвался в зелёный туман.

— Шурнен, мой загадочный друг, — обратился леший. — Не мог бы ты раздуть им фланг, раскрывая обзор? — Двухсотый провел пальцем по столу-карте, указывая желаемое направление снятия завесы.

— Прос-сти, с-старш-ший, но направление ветра ис-сходит от меня, — возразил нехебкау просьбе лешего. — Примерно так, — произнёс ящер, водя посохом и сотворяя заклинание. Сама магия была невидима, но последствия отчётливо присутствовали на земле. Древо и его листва никак не отреагировали на ураганный порыв, а вот уже на земле повырывало с клочьями траву и перемешало с грунтом. Мелкие деревца и кустарники выдирало с корнями и оставляло позади кочками. По реке пошло сильное волнение, поднятые брызги закручивались по бокам от центра воздушного коридора двумя циклонами.

Ветер шёл по прямой до определённого момента, а затем, исполняя волю Шурнена, совершил лёгкий поворот, заходя в лоб в правый край лагеря Детей Смерти.

Зелёный туман отбросило, открывая обзор, но силы заклинания хватило лишь до середины строя. Ещё бы на два-три десятка метров меньше, и мы бы не смогли разглядеть последствий своего первого нападения.

Глава 11

Живая простынь хищных сантиметровых мурашей строем двигалась в лагерь нежити. Покрытые хитином красного отлива насекомые, находя плоть врага, отрывали небольшие куски. После захвата добычи они с той же дисциплинированной ритмичностью устремлялись прочь под землю. По моим впечатлениям, действо напоминало поведение плотоядных пираний Амазонки. Тела, попавшие в поток, обгладывались до костей за три-четыре секунды. Жаль, питомцы бортника не продолжили своё движение, а заняли пятак в десять метров и замерли, очищая его от других присутствующих.

На обозримом участке так же виднелись следы бесчинств Бешеного Трента: разбитые тачки с потерявшими опору юртами, земля, обильно усыпанная останками рядовых. И нескольких командиров, которым не повезло попасться на пути безумной деревяшки. А вот цурул подорвался чуть дальше, так что обзор на итоги его атаки был скромен: видна лишь небольшая дуга вытравленной цурульей кислотой земли.

Одно из перьев Лии добралось до занятого мурашами пространства. Там, где оно приземлилось, ненадолго, на пару мгновений, земля освободилась от гнёта агрессивных членистоногих. Это навело на мысль неправильности происходящего. Где-то здесь орудуют три наших соратника, а я без предупреждений и оповещений обрушил пробный магический удар. Как минимум, перьями без разбору накрывая весь лагерь. Ещё и пень этот неконтролируемый… Для влияния на трента, возможно, потребуется обвешаться всеми имеющимися нимфами. Кстати, хорошая идея может оказаться, надо опробовать.

Судя по иконкам, Охотников никто не побеспокоил. По крайней мере, у обоих особей весь пул здоровья на месте.

— Двухсотый, спасай. Я тут на куражах решил запустить колесо атаки, а у нас там Вальора. Может, она и не в лагере, но всё-таки… Попробуй оповестить её и узнать как дела, — попросил я.

— Сейчас мой лорд всё разузнаем, — отозвался леший. — Не думаю, что Вальоре хоть что-то угрожает, но твоей перестраховке я искренне рад.

Двухсотый из древесного пола под ногами потянул материю вверх как пластилин. Сформировал перед собой невысокое подобие ствола дерева, круговым движением на поверхности коры открыл портал, в котором виднелся болотный туман энфермедад.

— Где ты, милая Вальора? — вопрошал леший, водя руками по кайме портала. Шло время, картинка периодически сменялась. — Не могу найти, — слегка встревожился Двухсотый и сам по плечи влез в портал. — Вот ты где! — произнёс он, всецело возвращаясь к нам на балкон. — Сейчас Вальора присоединится. Ты, лорд, осмотри Хранилище.

Почему нет? Цурул и лось уже откатывались, а значит, находились в безопасности. Но в непосредственной близости к врагу оставались другие мои петы. Теперь я начал переживать за тентаклю, и не только. Иметь во врагах эту страшно озабоченную тварь ой как не хочется. Это он под властью друида любит только девочек, а как изменятся его предпочтения под эгидой нежити — неизвестно. В общем, как обычно, «кое-что» лучше не проверять и не пробовать.

Послал мысленную команду двум Охотникам бегом возвращаться под сень Древа. Я чувствовал и точно знал, что последний приказ будет исполнен в точности и без заминок.

Перевёл взгляд в инвентарь и порадовался будущему пополнению рядов: внутри несложно было отыскать четырнадцать кандидатов на пост стражей Древа. Среди них семь учеников шамана, три заклинателя и четыре шамана.

— Леший, непорядок. Исправляй. Нам нужна постоянная связь с дриадой Эной. И вообще, не знаю, сможет ли она справиться. У меня тут больше десятка командующих нежити. Думаю, лучше тебе пойти подстраховать?

— Благодарю покорно, мой юный лорд, за доверие. Но Эну ты явно недооцениваешь. Куда мне до сил королевы.

— Хорошо. Но твои средства контроля нужно всё же разместить рядом с дриадой. Минимальный набор соглядатая необходим мне для спокойствия.

— Эх, такая охота сорвалась! — влетела на балкон разгневанная Вальора. — Это какая плешивая собака подбила моего лорда на столь опрометчивый приказ?! Покажите мне этого умника, я сейчас ему уши пооткусываю! — пылая яростью, она озиралась вокруг. Испепеляющий взгляд лисицы нарочно избегал меня. — Хотя нет, молчите. Я знаю, — споровица уставилась на бортника. — Киеренн, скунс ты перепуганный, сам не развиваешься и другим не даёшь! Подбил лорда тактику сменить, а дальше-то что? Лагерь дымом накрыло, я ничего не вижу, мои копии ничего не видят… А такая охота начиналась! Песня! — Вальора спустя пару мгновений рассматривания ненавистного Киеренна задрала голову и воззрилась на танцующую сирену, которая всё так же продолжала петь и танцевать в неглиже над всеми нами. — Двухсотый… — споровица выдохнула обреченно и разочарованно. — Вы же хорошо устроились! — обводя руками девушек, начала она отчитывать лешего. — Вот и придерживались бы озвученного плана! Вам нужно было дать мне полчаса и с весельем ничего не делать. Нет, вместо этого вы фонтанчики решили запускать! Не вижу в вас я полководцев, ведете себя как дети!

— Скажи, лисёнка, а ты знала, что на наши действия накроется всё туманом? — решил прекратить я косвенное закидывание моей стратегии камнями.

— Нет, не знала, — ответила Вальора, остывая.

— Тогда скажи честно, неужели всерьёз думала, что мы будем сидеть без дела, пока ты там совсем одна за всех воюешь?

Споровица потупила взгляд и уже совсем тихо ответила:

— Знал бы ты лорд, какая охота была…

— Знаю, видел я уже твои трофеи в Хранилище. Впечатлён, — произнёс я, параллельно заканчивая перекидывать пополнение в рюкзак дриады. — Согласен, вышло скверно, но мы сейчас как слепые котята. Никто о таком подвохе не догадывался.

— Вот эти умолчали! — подал голос Киеренн, тыча пальцем в перерождённых из лагеря погани.

— А давайте отправим Киеренна жучков собирать? — огрызнулась Лия. — Сначала торопится подарить Детям Смерти чужого питомца, не слушая и не ища советов, а потом виноватые у него легко находятся. Наверное, уважаемый, от тебя больше толку вдали от других.

— Ой, какая прекрасная идея. Я «за»! — поддержала Вальора.

— Всё, девоньки, хорошо. Это уже перебор, — вступился я за бортника. — Получилось так как получилось. Многие по чуть-чуть виноваты. Кто-то поторопился, кто-то смолчал, закрываем эту историю и думаем что дальше делать.

— Теперь всё сложно. Я пленять в тумане не смогу.

— Охотника я тоже отозвал. Так как в самом начале не учёл возможности погани захватывать моих питомцев. Но, кажется, у тебя всё-таки остался шанс продолжить охоту. Похоже, ты не увидела, но наш Шурнен способен не только брызги в небо поднимать, но и раздувать полосы смрада в лагере неприятеля. Гляди, — указал я на стол-карту.

— Ох, Шурненчик! Стоит им продвинуться, и ты сможешь продувать на всю длину кочевого стана? — возликовала споровица.

— С-смогу, моя изумрудно-чеш-шуйчатая богиня.

Вот блин, а я втайне надеялся что они евнухи, и мне никогда не придётся созерцать похоть этих странных соратников.

К нам вернулись шаманка и две септы. Селеста несла два ящичка составленные друг на друга, а остальные девчонки умещали по стопке из пяти коробов в каждой руке. Казалось, они с лёгкостью бы проделали подобное и с грузом большим в сотню раз.

— Скажите, лорд, у нас приоритет всё тот же? Всех мертвых переманить в наш лагерь? — ласково обратилась Вальора.

— Были бы они мёртвые, вас бы Редая уже давно испепелила и пустила по ветру, — еле слышно шепнула себе под нос феникс.

— Да, если мы можем вернуться к первоначальной задумке, это будет хорошо, — подтвердил я.

— Тогда предлагаю. Шурнен открывает локацию, я возвращаюсь к охоте, а вы здесь страхуете, пассивно участвуя в бою и активно развлекаясь, — споровица указала рукой на ящики, составленные на пол у стола. — По крайней мере, до тех пор, пока у противника не закончатся особи мужского пола, умоляю, по возможности бездействуйте!

Феникс демонстративно подошла к ящикам, выхватила пузырёк и наполнила себе стакан.

— За успех ваших планов! — подняла Лия бокал. — Если что, обращайтесь. — И опустошила посуду.

Мне стало интересно, что там такого приняла феникс, и я начал наблюдать за ней. Но во взгляде Лии так и не проскользнуло заинтересованности ни во мне, ни в ком-либо другом. Жаль.

— Похоже, никто кроме тебя у нас не способен пленять врагов с сохранением относительной безопасности. Так что если остальным добавить нечего, иди.

Повисла тишина, лишь феникс тихонько причмокивала наслаждаясь второй порцией напитка.

— Лия? Что скажешь?

— Лорд, правильно будет собраться и обрушить всю нашу магическую силу на лагерь. Отправив большую часть на перерождение, тогда уж выступать внаглую и подойти к котлам за новыми соратниками. Да, так мы потеряем от четверти до трети ушедшими на перерождение в Сальвир, зато битва пройдёт спокойно и наверняка.

— Не трусь, малютка, — потрепала Лию за щеку Вальора. — Справимся мы с вашими. Всех заберём.

— Угу, — продолжила дегустировать зелье феникс.

— Ну так что, лорд, отпускаешь? — переспросила лисица.

— Своё слово я сказал, возражений не слышал. Так что смело иди, — дал добро я.

— Хорошо, — улыбнулась Вальора. — Главное, молю, ничего не делайте. Наблюдайте и страхуйте.

— Смотрю, в хорошую армию попал. Как мирная жизнь так мужики в активе, а как война так бабы верховодят, — высказался Киеренн.

— Ты, Киеренн, можешь украсть командира из лагеря погани, не подставляя себя или других? Не можешь? Тогда замолкни и выполняй приказ. И бабы не верховодят, а в отличие от тебя вносят дельные советы. Что-то идей кроме как лося запустить мы пока не слышали, — подбросила негатива в сторону бортника Селеста.

Вальора, не выдержав накала страстей, засмеялась в голос:

— Киеренн, дурак старый… Ну конечно, кто же ещё! — не прекращала она заливаться. — Лось вышел, наорал на строй и убежал. Более бессмысленной атаки я ещё не видела!

— Мы силы свои пробовали, — проворчал бортник, оправдываясь. — Ты на охоту, кажется, торопилась, вот и иди!

— Всё-всё, великий полководец, ухожу. Ты, главное, бездействуй. А то назад буду возвращаться уже точно зная, кому откусить уши. — Вальора по привычке шагнула с балкона и рассыпалась спорами. А в ушах ещё долго стоял хохот озорной лисицы.

— Двухсотый. За Вальорой тоже присмотр необходим. Настрой и на неё картинку, — попросил я.

Леший кивнул, соглашаясь и по уже готовому столбику, чуть ниже портала к дриаде воплотил проекцию на споровицу. Ракурс на картинке ежесекундно менялся из-за перемещения Вальоры в пространстве.

— Я, лорд, от чертей подальше, насекомых больше в атаку пускать не стану, — отвлёк меня бортник.

— Теперь ты не над всеми атаками жуков властен, — впервые за долгое время открыл рот Гриб-Созерцатель.

— О чём ты, болезный? — нахмурился Киеренн.

— Семья построила муравейник, — торжествующе произнес Лорэй, будто от этих слов действительно что-то прояснилось. Но нет.

— А дальше что будет? — ошарашенно и слегка заискивающе спросил Киеренн.

— Он вылупится, — говоря будто с дурачком, недоумевая от необходимости объяснять отозвался Гриб-Созерцатель.

— Кто-о??! — вновь спросил готовый взорваться бортник.

— Муравейник, — высказал очевидный для него ответ Лорэй.

— И?!

— Я устал, — закрывая глаза, поставил точку в обсуждении Созерцатель.

— Во имя чресел Редаи, Штрих, кого ты к нам привёл??! — возмутился бортник после секундного зависания на медитирующего грибного мудреца.

— Брось, Киеренн. Зато ты теперь точно знаешь, что из муравейника скоро вылупиться нечто. И как только это случится, Вальора вернётся по твои уши, — ответил я.

На балкон царственно-неторопливо вошла дриада.

— Я к вам с дарами, — руки Эны были пусты, и я тут же перевёл внимание на Хранилище.

Дриада окинула всех насколько любящим, настолько же царственным взглядом:

— Прошу вас, лорд, вознаградите Детей Древа сокровищами Редаи, — обратилась ко мне преобразившаяся Эна.

Её скромное одеяние превратилось в невесомое лёгкое платье, стелившееся по полу шлейфом. На груди красовалось оружие, похожее на моё Жертвенное Жало. Сплетённая из белёсой лозы на голове дриады обосновалась диадема.

В её Хранилище лежали восемь Корон Посвящения вместо привычных Венцов. Я, слегка позавидовав, что свой уже когда-то надел, вынул все, раздавая новобранцам.

Дальше стало всё совсем непонятно. Уникальное оружие и предметы практически под завязку заполняли Хранилище Эны, и что кому отдавать я сходу решить не мог. Необходимо было вчитываться да и самому интересно было посмотреть на характеристики рарок.

Начал с крупного.

«Длань Справедливости

Требуется: Сила 200 ед.

Урон 2500–4000 ед.

Сила правосудия — не пустой звук. И это орудие прямое тому подтверждение. Противник, испытав на себе действие Длани Справедливости теряет все свои аргументы и безоговорочно капитулирует.

Ограничение:

Только для представителей грибного царства».

Таких топора было два. Влёт догадавшись об их законных хозяйках, попросил септ самостоятельно забрать двусторонние здоровенные топоры со шляпки Хранилища. У меня были все основания полагать, что это оружие я не способен даже просто сдвинуть с места.

Худенькие девочки играючи, искренне радуясь, похватали свои зверские секиры. Органичнее оружие смотрелось бы в руках минотавра, но малютки вряд ли теперь кому-то их пожелают отдать.

«Ситара Воодушевления

В умелых руках один и тот же инструмент может усыпить либо воодушевить на подвиги. Всё дело в мастерстве.

Ограничение:

Только для сирен».

Ситару забрала Доления, на секунду спустившись, и продолжив петь уже под чарующий аккомпанемент струнного инструмента.

Медальон Хранительницы Роя в виде небольшой бирюзовой стрекозы достался новой бортнице.

«Серьга Воззвания к Стихиям

В трудное мгновение не отчаивайтесь. Пусть в пепел обратятся враги, а вы тут же переродитесь дома.

Повторное использование: 3 часа

Ограничение:

Только для феникса».

После недолгого рассмотрения подарка Лию слегка перекосило. Но, справившись с первыми неприятными эмоциями, она скупо поблагодарила меня и Эну и попыталась безрезультатно вдеть серьгу в девственное ухо.

— Дай, помогу, — поманила феникса Мартина.

«Мартина, хало, уровень 236

Здоровье 10 000/10 000

Мана 3800/3800»

Девушка преобразилась после надетой Короны Посвящения. Прямые тёмные волосы до плеч теперь заканчивались украшениями, напоминающими маленькие серебряные копьеца. Легкая туничка превратилась в обтягивающий комбинезон из тёмной ткани.

Феникс лишь успела согласно кивнуть на предложение, как одно мелкое острие из причёски хало выстрелило и прошло точно через мочку уха, пробивая насквозь. Соединялось оно с причёской еле заметной отливающей металлом нитью.

— Не шевелись, — лукаво попросила Мартина, возвращая прядь в исходное состояние.

Хало при всех этих манипуляциях не требовалось ни посохом трясти, ни руками водить.

— Спасибо, — сквозь зубы процедила Лия, устанавливая подаренный артефакт в пробитое ухо.

— Мартина, кстати, это тебе, — я протянул девушке исполненный в том же металле, что и украшение её волос два браслета, которые именовались незамысловато и кричащие о своём предназначении: «Браслеты Хало».

Последние два предмета с подсвеченным зелёным цветом названиями были «Лук Егерю Товарищ» для Доминго и «Нож Познания Рода» для псило.

«Дивия, псило, уровень 121

Здоровье 5750/5750

Мана 7000/7000»

И на этом ликование закончилось. У нас появилась офигенная моя замена сто второго уровня, плюс её мощь умножала нимфа шестьдесят третьего уровня. Ну, короны вместо венцов это прекрасно. Топоры по пять тысяч урона это великолепно. Но, блин, почему ни одного нового заклинания, если не считать двух свитков с нехорошим названием «Гумус»??! И так по наименованию всё понятно, ничего, кроме как превращения всего в дерьмо от него ждать не стоит. Вдобавок с грибным царством неясно: ничего сверхъестественного, пятнадцать нитяных тушек, и все дубликаты к уже имеющимся петам. Ни одного нового.

Остальные предметы тоже не подрывали фантазию своей искусностью. Серьги-колечки, сапожки-платочки, всё хорошее, но ничего легендарного. Все предметы были выложены из инвентаря для того, чтобы каждый выбрал себе усиление сам. Лишь один экземпляр пока не находил свою хозяйку: стальные женские трусики.

«Пояс Платонической Подруги

Харизма +100 ед.

Удача +50 ед.

Возможно получение бонусов за добровольное ношение, превышающее две луны.

Невозможно снять в течение двух лун».

Дриада, во время разбора даров стоявшая в стороне, скромно спросила меня:

— Мой царь, позволишь, я возьму? — и потянулась тонкой изящной рукой к металлическому артефакту.

— Может, не надо? — с надеждой спросил я, разглядывая округлости Эны и истекая слюной.

Она очаровательно улыбнулась, чуть прикусив губку, и я сдался.

Глава 12

Прелестная дриада Эна под гнётом всеобщей нужды получить новые артефакты отправилась к корням Древа взращивать оставшиеся Семена Жизни. Элегантным движением перебросив в Хранилище заполученный стальной пояс, Эна убила во мне надежду посмотреть, как же она будет на себя эту жёсткую дрянь надевать. В глазах феек, прижавшихся к краю балкона, дрожали слёзы. Они, как я понял, пребывали в восхищении и ужасе от поступков своей королевы. Ну кто в здравом уме даст обет безбрачия? Только царица и только ради всеобщего блага.

Тем временем лишь нехебкау и лиска продолжали действовать. Шурнен, следуя указаниям Вальоры, раздувал правый фланг. Споровица, видимо, старалась действовать как можно осторожнее и сразу в центр стана Детей Смерти не пошла, а орудовала с краю. Её копии кружили меж перевёрнутых юрт, выискивая добычу. Но моё внимание было поглощено другим интересным событием. Пятак, который заняли красные мураши, начал подрастать в центре бугром, и вот-вот был готов взорваться. И наконец это случилось: из-под земли вылез огромный муравей с удлинённым брюшком, острыми жвалами и большими глазами. В довесок к размерам у насекомого имелись крылья. А эта хрень, оказывается, ещё и летать будет.

Он выкарабкался на поверхность, разрушая гнездо, в котором зародился. Я подлетел Меднокрылом рассмотреть юнита поближе. Как оказалось, вышел мегачленистоногий не один: на его лапках и брюшке кишели маленькие копии тех самых краснохитиновых убийц. Оглянулся на Киеренна — тот был бледен и боялся слово сказать, ведь именно его подопечные нарушили просьбу лисицы о бездействии.

Каждый из нас представлял последствия, и каждый из соратников замер, наблюдая, что же произойдёт дальше.

Мураши помогли гигантскому собрату: очистили его крылья от налипшей грязи. Огромное насекомое напряглось, прижалось к земле, пружиня лапами и подпрыгнуло, громко стрекоча крыльями. Будто саранча, муравей перелетел на другой край лагеря, перенося с собой мелких собратьев и полностью скрылся в зелёном тумане.

— Ладно… — напряжённо выдохнул бортник.

— Киеренн, полоумный мухолюб! Тебе человеческим языком сказали не лезть! Куда ты прёшь со своей тараканьей головой??! — донеслась из портала довольно злобная тирада Вальоры.

— Это последствия приказов нашего лорда! — на голубом глазу спихнул на меня свои промахи бортник.

— Трус, — пожал плечами я, негромко прокомментировав реплику Киеренна, но в портал, соединяющий нас и споровицу ничего кричать не стал. Не хватало ещё оправдываться, ведь приказ-то пустить мурашей в дело был действительно моим.

— Она нас слышит… Омертветь не встать! — слегка с отъехавшей челюстью заговорила феникс. — Почему вы такие самоуверенные?! Вальора, уходи немедленно!! — полушёпотом, но так, чтобы расслышала лиска, сказала Лия.

Споровица лишь пожала плечиком, не поворачиваясь лицом к порталу и продолжила обнимать ствол дерева, прячась за ним.

— Зря вы не желаете видеть перед собой достойного противника, — обреченно махнув, феникс уселась на диван.

В подтверждение правоты Лии на месте засады Вальоры произошли изменения. На изящной шее лиски из пустоты появилась толстая туго плетёная петля. Затянувшись в мгновение ока, она спровоцировала ужас, отразившийся на лице споровицы, сопровождаемый явными признаками удушения.

Хлопок. На месте Вальоры осыпалась пыль, а сама девушка оказалась метрах в двадцати, воплощаясь из спор. Петля продолжала оставаться на её горле.

— Куда же ты?! — с тревогой в глазах произнес леший, сам придвинулся к порталу поближе, заставляя картинку в нём постоянно меняться. — Да стой ты!

Споровица, ловя ртом воздух и пытаясь ослабить петлю на шее, осуществляла хаотические скачки в пространстве.

— Сюда! — я увидел в портал, как Двухсотый создал защитный купол, прозрачный, но явственно осязаемый, видимый. Но лисица ушла в другую сторону, прямо противоположную. — Вальора, стой! — лиска снова проскочила мимо. — Да, женщина! — уже начал злиться леший. Он не успевал. Вместо Двухсотого подсуетился некто другой, уже вторая петля появилась на споровице. Вальора захрипела пуще прежнего и опустилась на колени, придушенная. — Попалась…

Двухсотый заключил споровицу в сферу диаметром метров в пять, вместе с землёй и частью близстоящих кустарников. Леший потянул на себя хрустальный шар, жестами манипулируя сферой и потащил его сквозь небольшое отверстие портала.

Пронаблюдал, как мышь только что родила гору. Большая прозрачная сфера, оказавшись на балконе, растворилась. Лесной мусор осыпался, Вальора, продолжала пытаться стянуть с себя арканы.

«Вальора, споровица, уровень 208

Здоровье 9593/12 000

Мана 10/100»

Что с её маной??! Не может быть у двести восьмого уровня юнита таких показателей! Похоже, так действуют петельки. Был у тебя манапул в шестнадцать тысяч — раз — и он падает до соточки.

Первым приступил к активным действиям василиск. Ящер весом в тонну преодолел расстояние метров в семь одним прыжком, приземляясь вблизи Вальоры и прижимая к полу хрустящий костями воздух. Туша упиралась в прозрачную преграду, зависла над полом. Под выцарапывающими когтями королевского василиска прозрачный воздух подкрашивался алым, проявляя силуэт.

«Гуляр, висельник, уровень 90

Здоровье 4271/5100»

Селеста подбежала к Вальоре:

— Терпи, подруга. Две-три минуты, и они ослабнут.

Споровица будто не слышала. Она продолжала царапать себе шею, пытаясь завести пальцы под верёвку, при этом болтая ногами и пытаясь заглотнуть хотя бы немного кислорода.

Распахнутая пасть василиска практически впритык дышала висельнику в лицо. Вид слюнявого оскала парализовал вражеского лазутчика. Ящер по-садистски, медленно, переминался лапами по груди Гуляра, провоцируя звуки потрескивающих от тяжести ребер.

— Спокойно, пёсик. Убивать не надо. Двухсотый, вяжи, — принялся командовать я, опасаясь потерять висельника и приобрести странного вида каменную статую. — Лия, похоже, Дети Смерти вынуждают нас действовать по озвученному тобой плану, — обратился я после недолгих раздумий к фениксу. Та в ответ согласно кивнула.

— Поверь, друид, это лучшая и самая безопасная тактика, — ответила она, заметно повеселев.

Висельник благополучно переброшенный в инвентарь дриаде оставил после себя на полу связанную в петлю верёвку.

До этого сидевшая особняком за спинами и молчавшая Лара обратила своё внимание на предмет.

— Мой лорд, — тихонько, с томными нотами в голосе, сказала жнец. — Осчастливьте меня, дозвольте взять аркан висельника.

Я, не понимая, чем это нам поможет, лишь одобрительно пожал плечами, выражая безразличие к заботам Лары. У меня на данный момент болела голова совсем о другом: как теперь пополнить войска подопечными Древа? Выкосить погань магией и довольствоваться остатками переродившихся на месте? Такое обилие разнообразных высокоуровневых союзников, а никаких возможностей скрасть врагов я не мог найти.

— Мой лорд, — ещё более похотливо выдернула меня из раздумий Лара. — Теперь я буду для вас приносить новых соратников. Вы можете помочь мне ускорить ловлю своим искусным питомцем-вором.

— Ты будешь в безопасности? — недоверчиво и слегка ошарашенно от заявления жнеца переспросил я.

— Я могу жить в Тени, не то что эти мертвяки, — ответила Лара.

Лия с Селестой презрительно шикнули на её слова. Как бывшие Дети Смерти упорно отстаивают статус живых… Умилительно.

— Хорошо, утащить они тебя не смогут. Но это значит, что мы будем вынуждены опять бездействовать.

— Мой лорд, наоборот! — просияла жнец. — Действуйте! Всеми силами сейте хаос в лагере погани. Это добавит мне пространства для манёвра. Сделайте так, чтобы в суматохе боя им хотелось спасти свои шкуры вместо того чтобы помогать другим.

Глава 13

После того, как Гриб-Вор в очередной раз сменил управителя, перейдя в подчинение Лары, Двухсотый тоже решил поучаствовать в сборах. Леший протянул жнецу небольшой презент: погладив её по волосам. Двухсотый, словно фокусник, оставил за ушком бывшей убийцы Цевитата розовый бутон.

— Пока фиалка с тобой, я знаю где ты и как себя чувствуешь. В миг опасности не стесняйся, ломай цветок и выбрасывай, — коротко объяснил функционал украшения леший.

Довольный подарком Двухсотого, я с более легким сердцем отпустил жнеца и пронаблюдал как она провалилась в тень на полу.

— Штрих, будь спокоен за Лару. Вдруг что, у нас хватит ресурсов землю вспахать, перевернуть и перетряхнуть. Так что тело её точно не достанется Детям Смерти, — добавил к спокойствию леший, когда жнец исчезла.

— Не могу не одобрить такой заботы о союзниках, — ответил я. — Итак, друзья. Появилась уникальная возможность для тех, кто способен ударить по врагу издалека. Забудьте о жалости и этике! Жахнем магией по непрошенным гостям!

— Нам бы топорики опробовать, — с надеждой в глазах посмотрела малютка септа Варна, сто восемьдесят седьмого уровня с шестью десятками тысяч здоровья.

— Ага… — поддержала её вторая септа, малышка Луна сто семьдесят третьего левела, нежно поглаживая блестящую сталь одной половины топора.

Нереальность картины меня завораживала. Казалось, огромные топоры должны были перевернуть девчонок в воздухе и раздавить своим огромным весом. Но нежные малышки играли грозными орудиями будто спичками.

— Отнюдь, прелестные, — взял слово леший, давая мне возможность ещё полюбоваться. — Сейчас для ваших топоров работы нет. Только если вы не способны атаковать с балкона. Наш план изводить нежить издалека.

Девочки, упав в глубокую, непонятную мне задумчивость, отступили назад.

— Ну что, молодой лорд, — обратился Доминго. — Можно уже вдарить по супостату?

— Нужно, Доминго, нужно! Меня уже давно распирает от любопытства, кто из вас и чем владеет.

Егерь, задорно кивнув, наложил стрелу и потянул тетиву. Лук от натяга жалобно взвизгнул скрипкой, а когда Доминго спустил тетиву, оружие издало специфичный звук: «Шхуя!!»

Стрела, несколько мгновений преодолевала расстояние до лагеря погани, после чего высоко над ним рассыпалась дождём. Стан накрыло с излишком, при этом, готов был спорить, что расстояние между стрелами было не больше тридцати-сорока сантиметров.

Не ожидая подвоха, не успел увести ворона с зоны поражения. Меднокрыл, получив стрелу, начал быстро снижаться. Пет жил, пока не встретился с твёрдой землёй, удар выбил из него остатки жизни.

— Шурнен, скорее, гейзер сюда, — показывая пальцем на стол-карту, приказал я.

— Теперь понятно… — проследив за отсутствием эффекта от своего оружия на столе-табло, сказал Доминго. И совершил серию выстрелов.

«Шхуя!!»

«Шхуя!!»

…

«Шхуя!!»

А вот уже непрерывный дождь из стрел принёс видимые результаты.

Центурион: 19

Могильщик: 2 9

Скелет низшего: 780

Скелет достойного: 18

Энфермедада: 16

Заклинатель: 15

Висельник: 11

Шаман: 19

Ученик шамана: 24

Латник: 15 176

Мёртвый всадник 854

Похоже, стрелы не убили никого из командующих, но, насколько мне помнится предыдущая цифра, латников снесло четверть. А всадников такими темпами скоро вовсе не останется.

— Великолепно, Доминго, — похвалил я егеря. — Пли, сколько можешь.

Лук егеря снова запел и резко, без остановки, принялся ругаться.

Число мертвых всадников болталось от нуля до двадцати, кто-то всерьёз озаботился их подъёмом.

Бодрые шаги к нулю сделали и отряды латников, теперь их на балансе нежити чуть больше двух сотен. Везунчики. Насколько свободно егерь справлялся с низшими, настолько же неэффективной оказалась его атака против главарей и скелетов-копальщиков.

«Шхуя!»

Их число на счётчике если и снизилось, то для меня незаметно. После прошедшей мысли полез в инвентарь. Оказалось, что жнец успела наловить рыбки под дождём. В Хранилище томились трое могильщиков.

«Шхуя!»

До меня наконец дошло, что в ближний бой нам неизбежно придётся отправиться. И серьёзными противником при этом остаются только заклинатели, способные переродить моих воинов.

— Леший, ты можешь передать приказ Ларе?

— Слушаю тебя, лорд, — встрепенулся Двухсотый, ожидая команд.

— Передай жнецу, что я жду пятнадцать заклинателей. Все побоку, они основная цель. Как только перевербуем всех заклинателей, сможем выступить в ближний бой, — пояснил я для всех.

Услышав последнюю реплику, септы заулыбались, активно поигрывая смертоубийственными топориками.

«Шхуя!»

Доминго продолжал весело орошать стан погани стрелами.

На горизонте вблизи лагеря, на высоте, появились непонятные тёмные птицы. Ввиду отсутствия ворона ближе рассмотреть было невозможно, я щурился как мог.

— Лорд, погляди, что творят! — Двухсотый повел руками по столу, открывая портал для обзора.

В синем небе пролетали стрела за стрелой. Угол обзора слегка изменился, и на экране появились, кувыркаясь в воздухе, обнажённые латники. Некоторым из них удавалось поймать стрелу, принимая острие в себя. После этого мертвяки утягивали с собой к земле так и не размножившиеся стрелы егеря.

— А вот так? — не собираясь сдаваться, весело прокомментировал Доминго.

Тетива застучала ещё чаще, при этом лучник с каждым выстрелом слегка менял направление выстрела. За те пять секунд, что стрелы не осыпали лагерь нежити, Дети Смерти успели восстановить около полутора тысяч латников и три сотни мёртвых всадников.

Стрелы по небу шли в небольшом разбросе и, возможно, теперь некоторые из них могли бы достигнуть цели. Но на помощь летающему мясу пришли духи. Стрела на лету оплеталась дымкой аморфного тела, из-за чего, изгибаясь и подчиняясь некой силе, уходила в сторону, меняя траекторию. Цифры на табло росли хорошим темпом. Около четырёх тысяч латников вернулись в строй.

За весь период атаки егеря прошло не больше чем полминуты. А бойцы в стане врага успели обнулиться и на пятую часть восстановить ряды.

Эх, жаль, стрелы бьют только физическим уроном. Если бы на них была кислота с моего цурула… Фиг бы кто кого после этого поднял!

От стана Детей Смерти так же по воздуху потянулась в нашем направлении цепь алых огней.

— Это ифриты к нам, — прокомментировала Лия.

Расспрашивать времени не было, едва показавшись, огни очень быстро достигли реки. Хватая стрелы, ифриты закручивали их и отсылали гостинец обратно, к нам.

— Доминго, хорош! — заорал Гай Рон. Он, раскинув руки, старался прикрыть всех фей своим могучим телом.

Двухсотый потянул край балкона, создавая полутораметровую, слегка изогнутую к центру преграду.

Киеренн проорал:

— Все под стену!

А стрелы уже стучали, вонзаясь там и тут.

Присев за защитой, осмотрелся. Как всё быстро изменилось. Только что сами лениво атаковали, а теперь дружно прячемся за толстым слоем древесины. Соратники не в пример мне в основном воплотили свои боевые облики. Септы оказались снизу по пояс осьминожками, закованными в золотистые латы. Егерь же покрылся древесной корой, лицо прикрывал полный деревянный шлем, впритык подогнанный к голове. Засядь такой на ветке — и никто его не заметит, даже если очень постарается. Бортник с бортницей вызывали впечатление, будто только что ободрали здоровых раков и напялили на себя их хитин. Благо руки их не превратились в клешни, и то хорошо. Стояли они с выправкой, похоже, без возможности изгибаться или присаживаться. Остальные то ли не пожелали облачаться, то ли попросту не имели визуальных защитных навыков.

Почти все целые. Гриб-Созерцатель, не обращая внимания на обилие падающих стрел, всё так же продолжал находиться в умиротворении, напоминая подушку для игл. Судя по бару жизни, вреда ему немного.

— Лорэй, ты как там? — на всякий случай спросил я Созерцателя.

— Чего тревожиться? Сам помнишь, как со мной поступали гоблины, — нейтральным голосом отозвался Гриб. — А это даже садизмом нельзя назвать.

Сильно досталось сирене. В ней торчали аж пять стрел: две из них попали в живот, по одной в правой икре и ключице, последняя прошила бедро. Доления чуть подвывала от боли, но Селеста быстро среагировала: подтащив ящичек с зельями, уже отпаивала нашу воодушевляющую певицу.

Вальора хоть и хрипела, мучимая подаренным галстуком, но всё же успела скрыться вместе со всеми. Малютка септа Луна обломила наконечник и вытащила древко стрелы из бока спокойно и походя, будто ушко почесала.

— Крошка, ты там цела? — обратился я к себе за спину к нимфе, о которой вспомнил лишь потому, что её волосы попали мне на плечо.

— Конечно, мой лорд. С тобою рядом как за каменной стеной, — горячо прощебетала мне на ухо Циния.

Стук прекратился. Двухсотый встал, после чего опустил деревянную юбку балкона.

Больше двух десятков ифритов, зависнув по ту сторону реки, кучно толпились в воздухе на уровне нашего балкона.

— Хорошо встали. Шурнен, искупай-ка этих краснозадых!

Серия гейзеров бомбанула, стремясь омыть огоньки в небе. Но быстрые сущности ловко устремились вверх на недосягаемую для воды высоту.

Ответка ифритов была такой, что феечки, не сдержав чувств, зарыдали и завопили, беспорядочно бегая по балкону и спотыкаясь о стрелы.

Скучковавшись на высоте, ифриты испустили в нашем направлении сгусток пламени диаметром десять-двенадцать метров. Огонь ревел, ломая мелкие ветви и опаляя толстые. В паре шагов от балкона раскалённый шар наткнулся на невидимую преграду и начал медленно как смола сползать вниз.

Объятые жидким пламенем, толстые ветви, попадавшиеся на пути потока, звучно трещали, разгораясь.

— Шурнен, спасай ствол Древа. Гаси пламя!

Ящерице вновь пришлось стучать посохом, вызывая каскад гейзеров, бьющих в низ купола, почти у самого ствола. Видимо, резонируя с защитной сферой, звук воды усилился, потому что уши заложило грохотом водопада.

Обтекая сферу, вода встретила огонь. После шипящего клёкота и поднявшегося пара, я обнаружил готовящуюся новую подлость от ифритов.

Глава 14

Мое знакомство с огненными джиннами проходило стремительно и скачкообразно. Но за десять-пятнадцать секунд их появление сформировало во мне мнение, что до этого я не встречал более опасных и хитрых тварей. Ощущение было такое, словно в мой дом залез вор. В такие моменты осознаёшь, что он не такое уж и надежное укрытие, а обычный проходной двор для всякого отребья.

Быть может, Древо пострадало и не сильно, всего лишь пара опалённых ветвей из тысячи. Или миллиона. Но стало ясно, что ствол Древа может быть сломлен. И полетим мы все на землю, не имея больше опоры, усиления, дома и помощи Богини. Вдобавок феи переполняли настроение скорбью. Вместо того, чтобы, как обычно, летать, они бегали пешком, завывая на разные лады, а Рон тщетно пытался их успокоить.

К двум десяткам ифритов, прибывших вначале присоединилось ещё десятка полтора. Я лишь мельком глянул на табло, чтобы прояснить точные цифры.

Ифрит: 38

Тем временем они, словно кометы, кружились, опоясывая Древо. Невысоко, метрах в пятнадцати над землёй и на расстоянии от ствола до реки. Огненные хвосты джиннов в процессе движения на большой скорости вытянулись и сомкнулись. В тот же момент ифриты ушли в сторону, а кольцо пламени продолжило ход, медленно сжимаясь.

Шурнен без понуканий призвал серию гейзеров, попадая по точкам на окружности огня. Эффекта не последовало, вода, встретившись с жаром, перестала существовать, и, казалось, даже локально подпитала пылающий круг.

Затем нехебкау попытался разомкнуть кольцо потоком шквального ветра. Но лишь разметал и удлинил внешние языки огня.

Тем временем Двухсотый поднял высокую рощу, пытаясь ею создать преграду. Поначалу пламя будто начало вязнуть в массиве живых стволов. Но спустя мгновение, пожрав древесину и подняв вверх чад, кольцо огня продолжило стремиться к Древу Жизни.

Я давно перебрал все имеющиеся у меня варианты, но не найдя ничего внятного, адекватного и полезного, судорожно обдумывал доступные возможности моих соратников.

Неожиданно для меня с кроны Древа оторванная фиолетовыми сгустками энергии сорвалась часть листвы. Медленно кружа, зелень, вплелась в огненный хоровод. Листва сжималась вокруг пламени, вбирая его в себя. Огонь сдался и пожелтевшие листья медленно упали на землю.

— Мой царь, побереги Древо. Его листва не бесконечна, — с жалобой в глазах, сказала мне через портал Эна.

А ифриты уже по второму кругу принялись создавать кольцо.

— Атакуем ифритов! — скомандовал я. Но было поздно. Они разошлись в сторону, запустив второй обруч пламени. Как оказалось, им для этого было достаточно не более двух секунд.

— Я видел, лорд, дриада одарила тебя новым заклинанием. Используй его, — посоветовал Лорэй, выходя из комы.

Хоть и не понимая, чем это поможет, я, не переспрашивая, потащил из Хранилища свиток с «Гуано», тьфу, с «Гуматом».

Впопыхах протараторив полторы строчки несвязных слов, порвал бумагу и стал обладателем тайных знаний.

С панели быстрого доступа активировал чёрную кляксу. Все мы теперь стояли на огромном подсвеченном пятаке моего заклинания. Я повел его вперед, отправляя навстречу пламенному хороводу. Беря с небольшим с упреждением, активировал заклинание. Ничего не произошло. Пятак принялся двигаться по вертикали, подчиняясь манипуляциям. Поскорее поднял его над пламенем и стартанул. В воздухе проявилось буро-чёрная, булькающая туча, раскрывшаяся потоком грязи. От встречи жижи с пламенем через мгновение в воздухе появился яркий запах горелых биоотходов.

Показалось, будто взгляды окружающих сомкнулись на мне, вгоняя в ещё больший стыд. Но «Гумат» выполнил свою полезную миссию. Разомкнутое кольцо быстро потеряло силу и погасло.

— Какое нужное заклинание у моего лорда. — Мне было непонятно, подкалывает Двухсотый или говорит всерьёз. Да и не до игр нам сейчас.

— Ждать нечего, кто способен атакуйте ифритов! — поторопился скомандовать я, глядя как злобные враги уже почти сформировали новый хоровод. Хало решила принять приказ, как мне показалось, чересчур буквально. Мартина шагнула с балкона, получая ускорение, на полном ходу свободного падения исчезла под землёй.

«Гумат» и вправду оказался действенным заклинанием. Но не с моим объёмом маны. Лешему с его пятнадцатью тысячами будет сподручнее разбрасывать удобрения в нужных местах. А ещё больше я не хотел получить титул лорд-говнометатель. Обернулся к лешему:

— Нравится заклинание? Держи! — вручил свиток я.

Поспешил применить «Путы Изивала» на подлетающем к отмеченному мною месту ифриту. Тонкая крепкая лоза попыталась обвить скоростного джинна. Но юркая тварь с лёгкостью ушла от захвата. Хоть я и не достиг успеха, остальным союзникам удалось многое.

Два облака насекомых, в которые влетели ифриты, оставили на их телах густой слой желтоватой патоки. Запечатанные твари перестали двигаться и потеряли возможность летать. Они застывшими коконами попадали на землю.

Другой огненный дух получил прямо голову пучок стальных пик, соединённых нитями, выстрелившими из-под земли. Вонзившиеся острия сработали как гарпуны: резко, с силой притянутый к земле ифрит превратился в кашу.

Шурнен вдарил троим: двоих размолотило гейзерами, одного припечатало ураганом к земле.

Табло показывало понизившийся баланс ифритов. Сейчас на столе цифра остановилась на двадцати семи. Септы переглянулись. Одна из малышек метнула в юркую тварь свой топор. Разрубив тушу напополам, оружие сделало крюк в воздухе, будто бумеранг и вернулось к хозяйке.

Похоже, некоторые атаки союзников прошли для меня незримо.

Понеся потери, ифриты решили отступить, но и при отходе их число продолжало сокращаться.

— Гляди-ка, Сааба. Оводы им тоже не по душе, — прокомментировал бортник атаку насекомых, кромсающих в полёте на куски красных джиннов.

Бортница, мягко улыбнувшись, продолжила ворожить руками, запустив такой же рой летучих насекомых в ифрита.

— Лучше пчёлки, — высунулась Селеста. — Сильные ведьмы из них смогут получить Искру Эфира.

— Что с духами, почему не атакуешь? — спросил я шаманку, которая все это время бездействовала.

— Бессмысленно. Низшие духи никогда не осмелятся столкнуться в сущностями высшего порядка, — ответила Селеста. — И кристаллы наши, видишь, молчат, бесполезно болтаясь.

— Вальора, милая моя соратница, ну наконец ты освободилась от петли, — позволил себе длинные речи Двухсотый. — Наши барьеры станут ещё одним хорошим средством борьбы с наглыми тварями.

Лиска, осознав, что её уже ничего не душит, перестала хрипеть и поднялась на ноги, потирая быстро заживающее от царапин горло. В восстановлении ей помогала сирена Доления, к этому моменту выздоровевшая от множественных проколов стрел.

— Где они? — спросил я, отвлёкшись и потеряв всех ифритов с поля зрения.

— За рекой в деревьях скрылись, краснозадые, — презрительно ответил Киеренн.

— Вот один красавчик, — указал леший сразу двумя пальцами. Одним на портал видеонаблюдения, другим на место на карте.

— Ага… — засуетился бортник. — Сисястая просила пчёлками. Будет ей медку на палочке, — хохотнул Киеренн, натравливая на ифрита рой насекомых.

Двухсотый продолжил выискивать в лесах остальных партизан, выдавая их местоположение остальным.

Наше сражение с ифритами не продлилось и минуты. Но за то время, пока мы бросали все силы на борьбу с ними, это дало возможность основному лагерю погани восстановить количество рядовых до восьми тысяч латников и шестисот с небольшим мёртвых всадников.

С таким объемом пехоты стан вновь смог продолжить движение, подрывами прокладывая себе дорогу. Но этот небольшой промежуток времени имел и положительные моменты.

Лара успела упаковать в Хранилище двоих заклинателей. Итого, жнецу осталось утащить тринадцать управителей ифритов, тех, кого нужно опасаться больше всего.

— Доминго, бей усиленно. Заодно и остатки ифритов, может, из леса выманишь. Киеренн, Сааба, всё внимание на этих красных тварей. Не давайте им разворачивать стрелы.

Лук егеря затараторил.

Всё это время я не прекращал раздумывать о возможностях моих соратников. Взгляд зацепился за Дивию.

«Дивия, псило, уровень 121

Здоровье 5750/5750

Мана 7000/7000»

Девушка ярко выделялась. Большие бордово-коричневые глаза будто только успокоились от плача. Сама псило выглядела болезненно-бледной, худой и высокой, ростом почти с меня. Одеяние после инициации преобразилось под стать представителю грибного царства: темно-фиолетовые платье, с надетым под низ белоснежным лёгким кружевом и шляпа со светлыми, как у мухомора пятнами. На шляпке и по центру платья привлекали внимание большие коричневые пуговицы под цвет большой радужки глаз. Сетка едва прикрывала стройные, аппетитные ножки красавицы, а её твердые соски на хорошенькой груди игриво выпирали из-под тонкой ткани платья. Головной убор прикрывал короткие белые волосы, в тени чуть фосфоресцирующие.

— Дивия, никак не возьму в толк, чем ты владеешь? — спросил я скромно молчащую псило.

— Если лорду угодно знать, Дивии подвластно два вида поганок: едкие и хрустальные. Первый вид испускает вокруг себя разъедающую взвесь, вторые разлетаются острыми стеклянными осколками.

— Если ты можешь достать до лагеря нежити, почему стоишь??! — решил я наехать на прелестную бледную деву.

— Дивия просит прощения, — ответила псило, глядя в пол и потянулась за небольшим серповидным ножом на поясе.

Забубнив нечто невнятное, она приняла боевой облик: край сетчатого подъюбника ощетинился клыками. Лишь бы ей ноги не отгрыз…

Пуговицы на платье и шляпке раскрылись, превращаясь в три новых глаза. Дивия, бледнея ещё сильнее, продолжала речитатив, впадая в транс и прикрыв два настоящих глаза. Серповидный кинжал в её руках отхватил кусок подола фиолетового платья. Когда псило отрезала добротный лоскут ткани в треть юбки, красиво обнажились бёдра, прикрытые лишь крупной кружевной сеткой. Не в пример дриаде, Дивия нижнего белья не признавала.

Лоскут, брошенный с силой на пол, рассыпался в пыль, которая просочилась сквозь древесину балкона. При этом два пуговичных глаза на груди наблюдали за лоскутом, а третий, на вершине шляпы, смотрел куда-то вдаль по направлению лагеря нежити.

Жаль, но визуально пронаблюдать атаку псило я не мог. На карте слишком мелкий масштаб, а ворон восстановится, судя по табло, не меньше чем через десять минут. Но изменения в цифрах на столе ясно говорили об успешных результатах атаки Дивии. На моих глазах количество центурионов уменьшилось на одного.

Скоро на помощь от стрел егеря подоспели духи, полностью гася вероятность попадания хотя бы одной стрелы на территорию погани.

Нехебкау помогал доносить пламенные перья феникса к стану Детей Смерти, успевая между действиями Лии запускать по два-три гейзера в подарок недругам.

Сирена вовсю пела и пританцовывала над нами в неглиже, Селеста прохаживалась по балкону с пузырьками зелий, поднося всем нуждающимся в ещё более ускоренном восстановлении маны. Двухсотый приобнимал, поглаживая по голове, растерявшую задор и удаль Вальору, пребывающую в полном раздрае от произошедшего. Леший свободной рукой продолжал менять картинку порталов, выискивая для бортников подлых ифритов. По-прежнему бездействовали Лорэй, две септы, все василиски и Гай Рон, успокаивающий фей.

Ифриты не торопились вылетать на стрелы егеря, поэтому для бортников было не так много работы.

— Киеренн, Сааба, — обратился я к ним. — Когда нет целей, запускайте мурашей в лагерь погани по мере возможности.

— Только мурашей? — хитро переспросила Сааба.

— Да кого угодно, — ответил я. — Лишь бы у Детей Смерти ряды таяли и не было возможности обратить атаку против нас!

Я решил присоединиться к тем, кто хоть что-то может сделать. Посчитав, что в ближайшие десять минут мне «Земляной Шатун» ни в чём не должен понадобиться, отправил его в набег. Сильно не мудрствуя, выбрал направление хода косматого агрессора прямо по центру.

Огромный зверь, выбравшийся из-под земли, с яростью вбежал в густое зелёное облако. Хребет косолапого торчал над смрадом, отображаясь на столе-карте.

Вертикальный обзор с больших высот на лагерь не позволял понять, что изменилось в Шатуне благодаря присутствию на моей спине нимфы. С последнего призыва он помнился точно таким же.

Злой мишка не прошел и десяти метров. Огромный ком из мертвяков, врезавшись ему в лоб, опрокинул зверя, заставляя того подняться на задние лапы. После чего облепившие косматое лицо латники взорвались, превращая шкуру косолапого в месиво. Размер головы медведя был настолько огромен, что исчезновение его морды было хорошо видно.

Шатающийся ослеплённый медведь принялся беспорядочно кружиться на месте, без разбора загребая лапами. От случайного метания огромной туши туман от неё отступил. Из недр стана неторопливо выбежало круглое тело и понеслась навстречу шатуну. При подходе здоровяк получил от косматого случайный удар лапой и сдетонировал, разрывая медведю конечность по самый локоть.

Решив, что к мишке пришёл песец, я только вполглаза посматривал на косолапого. Пора уделить внимание обстановке в целом.

Ифритов оставалось всего двенадцать, заклинателей — девять. А в остальном у нежити дела шли прекрасно. Латников восстановили до двенадцати тысяч, мертвых всадников до девятисот. В рядах погани появились араны в количестве двух штук и бугаев прибавилось, стало семнадцать против девяти юнитов в самом начале. Всё-таки самое важное то, что число заклинателей неумолимо падало, и я, довольный, поштучно перебрасывал их из своего Хранилища в инвентарь дриады.

Так же грибная сумка сама собой пополнялась, собирая все, что плохо лежит. Гора всякого бесполезного хлама: элементы доспехов латников, ржавые мечи и щиты, и так далее и тому подобное. Так же появилось одно Семя Жизни и сто тридцать семь Семян Мёртвых. С этим грузом поспешил расстаться, пусть Эна сама разбирается кому их отдать. Из интересного — Пояс Крепыша с шестью тысячами здоровья бонусом и увеличением регенерации да пара колец, одно давало двадцать пять к Интеллекту, другое увеличивало показатель Удачи на десять единиц.

Не спрашивая остальных, цацки натянул на себя, а пояс отдал септам, пусть сами решат, кому из них достанется, рассудив, что при объёме их здоровья ускоренная регенерация сделает одну из них практически бессмертной. По итогу вышло так, что мы своими отвлекающими действиями если и наносили вред стану Детей Смерти, то он компенсировался способностями расы возрождать павших бойцов.

Такое положение вещей меня вполне устраивало. Так явно как ифриты Древу сейчас ничего не угрожает, пусть нежить и продвигается, но к речному рубежу подберётся она уже без заклинателей.

Наконец Меднокрыл откатился, и я, предвкушая шикарное наблюдение за врагом вблизи, выпустил птицу, направляя поближе к месту действия.

Время тянется, заклинатели в моей сумке пополняются. Можете не спешить, гости дорогие, а вообще, вас сюда никто не звал. Но раз уж пришли, придётся Древу стать своими.

Когда Киеренн завернул в медовый кокон последнего ифрита, довольный собой, он глянул на шаманку, смотря на неё явно свысока:

— Давай сисястая, я уж точно заслужил бокал для пополнения сил! — отвернувшись от Селесты, бортник, как мог, показывал, насколько он важная фигура. Величаво смотря вдаль, Киеренн водил одной рукой, насылая на лагерь Детей Смерти хитиновых гадов.

Селеста на меня хитро глянула, и я, подмигнув, кивнул головой.

И так как мысли у дураков, как правило, сходятся, она сделала то, о чём я подумал. Чаша Киеренна наполнилась зельем «Полуночной Страсти».

Бортник одним махом осушил бокал, после чего с выпученными глазами и спёртым дыханием уставился на меня. Секунда немой сцены закончилась фразой:

— Нет, не ты, — прохрипел Киеренн и перевёл взгляд на бортницу: — Иди ко мне, моя маточка!

Глава 15

К счастью, не все в нашей компании были такими беспечными как я и Cелеста. Бортница Сааба быстро увернулась от объятий Киеренна.

— Ну-ка, милый, не сейчас, — произнесла она, продолжая магичить, атакуя неприятеля. — Не до шалостей нам. Вон, кто заварил, пусть и отхлёбывает, — подтолкнула Сааба бортника в спину по направлению Селесты.

— Ну что, сисястая, попалась! — радостно ухватил обеими клешнями Киеренн за грудь шаманку.

Вариантов у Селесты не было. Я не понимал: с чего такой растерянный взгляд? Видимо, она и подумать не могла, что сама станет жертвой подкола. В секунду приобретя решительность и определённость действий, шаманка сама сделала большой глоток «Полуночной Страсти» и агрессивно стянула с бортника штаны. Дальше смотреть было немного стыдно, а не наблюдать краем взгляда невозможно.

Тут Гай Рон, позавидовав, высказал вопрос:

— Штрих… А я тебе сейчас нужен?

— А битва тебя совсем не интересует? — нахмурился я. — Процесс, результат, тактика, стратегия??!

— Интересует… — вздохнул пристыженный грифон. Впрочем, сделал он это продолжая наглаживать Антею между бедёр.

Мишка издох, не нанеся значительного урона врагу. Один бугай и максимум пара сотен латников. Такие потери, в принципе, незаметны в канве того, как нежить поднимает павших. Но чуть здесь, чуть там — и Дети Смерти идут не так бодро. За всё время битвы погань проложила дорогу метров в двести пятьдесят-триста — приблизительно одну седьмую пути до реки. Время тянулось, а на деле с первого подрыва прошло меньше часа.

К тому же, откатился Бешеный Трент. Решил его призвать примерно в центр движущегося лагеря.

Заклинатели вот-вот иссякнут. Лара практически справилась с поставленной задачей, и она точно заслужила награду и мое уважение. Вальора не смогла, Двухсотый не может, а тут жнец всего тридцать первого уровня. Ещё немного, и можно будет отправить соратников атаковать Детей Смерти в ближний бой. А то застоялись мои друзья, уже мысли пошли совсем не в том русле. Забывают, что идёт битва.

— Кстати, Рон, — вспомнил я. — Ты говорил, ещё не все ловушки уничтожены при помощи подрывов центурионами своих же? Ну так что, будут гостям сюрпризы? Или все заготовки канули в века?

— Гляди, дружище, — подскочил Гай к столу-карте и провел пальцем от вершины одного кургана до другого. Указанная линия вставала на пути идущего к нам стана погани. — Мухин тут дно опустил шагов на сто. Единственное, боюсь, крышка может не выдержать и не дождаться, пока на неё ступят все людоеды.

Пусть картинка у меня была и не самая лучшая, зато Меднокрыл наблюдал с деревьев чуть в стороне с левого фланга, в безопасности. Оттуда пока никто из наших не атаковал, потому я решил, так ворон будет целее. Главное, как в пошлый раз не забыть и не подставить пета, а вместе с ним и вменяемый обзор в требуемых мне локациях. Вдобавок имелся мелкий, но шанс: клюнуть кого-нибудь важного в нужный момент.

Трент с разбега по кому-то вдарил ногой-корневищем. Хотя, судя по последующему звону и вылетающей из тумана юрте, в цель он попал. Вот только как метился пень — неясно. При этом трент продолжал колотить туман толстыми ветвями.

Невдалеке с места на место перепрыгнул, взметаясь над смрадом, огромный крылатый муравей.

Центурион: 16

Могильщик: 24

Скелет низшего: 861

Скелет достойного: 22

Скелет истязателя: 5

Энфермедада: 14

Заклинатель: 1

Висельник: 9

Шаман: 1 7

Ученик шамана: 21

Латник: 14201

Бугай: 27

Аран: 2

Мёртвый всадник: 1231

Один заклинатель в стане недругов — статистическая погрешность. Поэтому можно считать, что их там уже нет. Тут же вспомнил об Охотнике, который выполнял челночный бег на протяжении всей битвы. Решил не отправлять его обратно пешим ходом в лагерь неприятеля, вместо этого лучше дождаться и перебросить пета к полю боя порталом лешего. Немобильность тентакли ещё один жирный минус.

От приятного наблюдения за нескорым, но планомерным исчезновением главарей в лагере Детей Смерти меня отвлёк леший:

— Лорд, к нам ещё гости…

Глава 16

Леший раскрыл новое окно портала, показывая знакомые места. Вдоль реки от Алесуна вытянулась колонна всадников.

— Далеко? — спросил я у лешего.

— Только с тракта свернули, — ответил Двухсотый.

— Много? — продолжил уточнять я.

— Три сотни, — подтянулся к порталу и ответил Гай Рон.

Леший кивнул, подтверждая слова грифона.

— Чего им надо?! И так невовремя, — постоянно переводя взгляд то на числа на карте, то на вид глазами Меднокрыла, возмутился я. — Нам в ближний бой выходить, а тут снова пришельцы.

— Думаю, они с дружеским визитом, — предположил Гай. — Мы потенциально сильный сосед у ближних границ. Это долг короля — приветствовать от имени Императора.

— Двухсотый, открой, пожалуйста, прямую связь с Нельзинбером, — после моих слов грифон отошёл в сторону, благоразумно не желая попадать в поле зрения короля Алесуна. Картинка в портале проявилась, и я изрёк: — Приветствую прославленного Нельзинбера, владыку Алесуна!

На портал, расположенный в стороне от колонны, после того, как я сказал реплику, все идущие наконец обратили внимание. Нельзинбер, весь закованный в латы, выделялся среди остальных вояк. Щит был позолочен, так же как и все заклёпки на его доспехах. На груди литого панциря сияли драгоценным металлом две скрещенные секиры. Заслышав обращение, король приоткрыл забрало сияющего на солнце шлема.

— Надеюсь, новый повелитель Древа, ты не осерчаешь на меня за отсутствие церемоний и гонцов. Ведь мы, жители границ, знаем, как часто враг рушит наши планы. От этого я взял себе за жизненное правило не оттягивать выполнение принятых решений. — Видя, как я киваю, Нельзинбер продолжил: — На рубежах борьбы с поганью до меня донесли весть: у нас появился сосед, имеющий добрые намерения и начавший торговые дела в Алесуне. Но главное, ему удалось в гуще печальных для Империи событий спасти одну из похищенных и приоткрыть тайну пропажи юных дев. Я прибыл для того, чтобы просить тебя помочь уничтожить логово мерзких пресмыкающихся.

— Прости, Нельзинбер, но Детям Древа сейчас не до ящериц, — ответил я без всякого желания сказать это помягче для собеседника, одним глазом следя за столом-картой, вторым обозревая происходящее по ту сторону реки Меднокрылом.

Лицо владыки Алесуна исказилось недовольной гримасой. Он явно решил, что я не желаю помогать людям, либо попросту боюсь.

— Тогда прошу тебя, сосед, указать мне хотя бы направление гнезда чешуйчатых гадов! — с явным огорчением в голосе произнёс король.

— Вы, Нельзинбер, не поняли. Я с удовольствием отправлюсь на охоту за новыми приспешниками. И цель освободить несчастных дев я тоже считаю правильной, если удастся прекратить творящееся непотребство. — Когда король услышал мой ответ, его лицо повеселело. — Но сейчас мы слегка заняты и от помощи сами не откажемся. Вчера под вечер десять тысяч погани подошло к Древу. И, как оказалось, они, знаете ли, любят почковаться…

— Десять… — произнёс владыка Алесуна, округляя глаза. — Таких войск даже мы никогда не видели. А вы надеетесь выстоять?

— Да, выстоим. Тем более, что и выбора нет, — сказал я.

— Это точно, — поддержал Нельзинбер. — Не знаю чем, но постараюсь вам помочь. Вот только бы успеть. Даже если гнать коней, раньше, чем через три часа мы к вам не попадём.

— Тогда поторопимся, — отозвался я. — Леший, открой портал его высочеству под Древо. Эна, ты слышала? К нам сейчас гости приедут, — решил я предупредить дриаду, чтобы та их ненароком не пришибла.

Эна понимающе кивнула, продолжая петь над горкой земли.

— Прошу вас, ступите под Древо через этот портал, — пригласил я Нельзинбера. — Не посчитайте за оскорбление, но я лично встретить вас не смогу.

— До встречи, друид, — сказал король и направил коня в проход.

— Штрих, я пойду? — попросился Рон, подавая голос с угла балкона.

— У нежити закончились заклинатели. Ты как, грифон, готов идти в бой?

— Да! — коротко ответил Гай, явно не желая тратить время на болтовню.

— Возьмите с собой Курта, — попросил Двухсотый. — Мой кабанчик будет ждать у алтаря.

— Я поведу, — вызвалась решительная септа Луна.

— Все, кто атакует в ближнем бою, выдвигайтесь тоннелем в правый фланг лагеря, — начал я инициировать первую атаку «пехоты». — Держитесь группой, прикрывайте друг друга. Не смейте кого-нибудь забыть или потерять. У меня осталось три амулета-сумки. Носить их будут две септы и хало. Так что, девочки, с вас не только бой и помощь своим, но ещё и призыв Хранилища для других. Не забываем про эту важную миссию. Чем больше подданных Редаи, тем мы сильнее. Всё, пошли выполнять.

Все были довольны началом действия. Рон, цепляясь когтями, побежал по стволу Древа. Вслед за ним отправились василиски. Остальные предпочли использовать «лифт» внутри ствола.

— Двухсотый, убери это безобразие с глаз долой. Уверен, Нельзинбер не поймёт, — кивнул я на активно тиранящего Селесту бортника.

Двое страстно стонущих любовников пропали в новом портале, раскрытом под их телами. Лишь только портал закрылся за Киеренном и шаманкой, на балконе повисла долгожданная тишина. И чего я раньше с этим тянул, стараясь не замечать?

— Вальора, приведи к нам почётных гостей, — попросил я слегка переполошенную лиску. Споровица кивнула и удалилась.

— Леший, открой вот отсюда экраны, — указал я на деревья с правого бока лагеря. Ворона я берег, и рассматривал войско нежити издалека, с одного ракурса. А будущую атаку хотелось обозревать с дополнительных ракурсов.

— Друид, ты так меня беспомощным оставишь, и я больше ни на что способен не буду, — ответил леший. — Если возможно, давай без излишеств?

Я посмотрел на пляшущую над нами сирену, не прекращающую раздавать ману. Потянулся к зелью маны, наполнил пустой бокал и протянул Двухсотому.

— Лорд, не настаивай. Смотреть на него не могу. А понюхать, и уж тем более выпить… — лешего передёрнуло.

— Ты когда с зельями перебрать успел? — поинтересовался я.

— Вчера. Правда, не с этими, — ответил леший. — А у нашей зеленоволосой почти все на один вкус, — ещё больше скривился Двухсотый.

— Ладно. Но если сильно будет нужно, ты как-нибудь это… себя перебори.

— Юный лорд, отдай нимфу лешему, — посоветовал Лорэй.

А что, хорошая идея. Созерцатель почти никогда не подводит. Посмотрел себе за спину и, вздохнув, решил, что толку от нимфы на мне никакого за исключением приятного аромата девичьего тела.

— Маленькая, седлай повелителя лесов, — обратился я к Цинии. — Лия и Шурнен, пёрышки на левый фланг, чтобы своих не терять на дружественном огне. Сааба, жуки твои союзников едят?

— Ни за что, — ответила бортница. — Они разумны.

— Дивия, а что с твоими атаками?

— Удары нами уже перенесены на левый фланг, — отрапортовала псило.

Из глубины замка послышались шаги приближающихся гостей. Отвлечься я не мог, и оставил им лишь свой слух. Остальное внимание занимали новые и старые экраны лешего и вид из глаз моего любимого Меднокрыла.

— Приветствую от имени Императора земель от Борды до…, — я краем глаза проследил, как Нельзинбер с откинутым за спину шлемом забыл про пафосные речи и поторопился разглядеть стан нежити в раскрытых экранах. А потом он обратил внимание на стол-карту. В особенности на угол с цифрами. — Шаманов, всадников и латников знаю. Хорошо, хоть лича нет. Кто остальные? Что за чучела? Сильны ли?

— Вполне опасны, — ответил я. — Сейчас мои соратники ударят в этот фланг. Думаю, вы сможете многое понять и о нас, и о мощи противника.

В ближний бой у нас отправились двенадцать василисков, из них четыре королевских, Гай Рон, две септы, хало и мои петы.

Наша невидимая мазохистка Лара, закончив с заклинателями, стащила ещё троих энфермедад и могильщика.

После очередного стандартного подрыва ряда латников произошёл обвал. Полоса земли впереди стана шириной в пятьдесят метров от вершины холма до противоположной, с лихвой перекрывая дорогу нежити, через пару секунд с грохотом достигла дна, вызвав вибрацию, ощутимую даже здесь, в замке на Древе.

— Жаль, погань не ступила на зыбкие почвы, — тихо сказала Вальора.

— Зато теперь преграда имеется, о прекрасная Вальора, — ответствовал Нельзинбер.

Мои ближники всё не торопились выходить из тоннеля и атаковать.

Зато погань быстро скооперировалась. Вначале казалось, что покрытый дымом лагерь приподнялся над землёй и полетел через ров. Но по мере смещения стана в пространстве завеса оставалась на месте, постепенно раскрывая обзор. Вся когорта располагалась на парящей платформе из тел латников.

Быстро преодолев овраг, лагерь опустился на землю, наконец вызывая срабатывание ловушек. Несколько юрт из двух сотен, не успев приземлиться и найти твёрдой опоры, провалились в волчьи ямы. В лагере открылись около десятка эпицентров кислотных зон, метров по пять каждая, превращающие всё попавшее в них, даже металлические походные жилища в жижу.

Ловушки совсем слегка потрепали противника, но если бы нежити пришлось пройти весь путь через них по-честному, реку бы они точно никогда не увидели.

— Ну уж нет, — нахмурился леший, обращаясь к погани.

Тем временем от лагеря во всю ширь потянулся к нам едко-жёлтый дым вместо зелёной завесы.

— Это чума! Скорее, лорд, не медли! — явно испугавшись, ещё быстрее водя руками и разбрасывая перья, закричала Лия.

— Леший, — требовательно обратился я, придавая ускорение Двухсотому.

— Уже. Сухими они к нам не придут, — немного застенчиво развеселился леший, жестикулируя, он вызвал каскад заклинаний.

Практически единовременно перед лагерем противника появились густые коричневые тучи на всём его протяжении. Поток гумата не прекращал изливаться из инициируемых снова и снова облаков. Набирая силу ещё в воздухе, жижа ударила оземь, растекаясь во все стороны высокой волной метра в четыре высотою. Леший продолжал пасы, творя заклинания, подпитывая грязевую стихию. А пул его маны теперь не проседал ниже половины бара.

Стремительный поток быстро поглотил двести метров до обрыва и устремился на дно, утаскивая за собой тела и юрты.

Опасный жёлтый дым прекратил своё движение, растворяясь в лесах.

— Эх, нашей помощи вам так и не потребовалось, — озадаченный произошедшим, прокомментировал Нельзинбер.

Изо рва показался быстро прорастающий лес.

— Вот как она, плодородная земля, — довольный своими чарами, сказал леший.

Все центурионы остались по ту строну рва от нас. Не прикрытые завесой и без поддержки соратников. Третьему от края правого фланга центуриону на шею прилетела петля. За ней вторая и ещё одна. Боец, задыхаясь, упал на колени и был незамедлительно оплетён белесыми нитями Гриба-Воришки. Подоспевший на помощь собрат легко разрубил скользящим ударом меча тонкие щупальца пета, лишь для того, чтобы получить свои петли от Лары и свалиться рядом.

Остальные не стали отвлекаться и помогать, ударив мечами о щиты. Ров взорвался. Сначала полетели брёвна, за ними расплескало потоки жидкой грязи, обдавая предусмотрительно вгрызшихся щитами и мечами в землю центурионов. Но перед этим всё же парочке хорошо досталось по зубам толстыми стволами. Как бы это было ни странно для моего мира, но головы трупных магов были крепче необъятных брёвен. После подрыва растущего изо рва леса табло оповестило о практически полном истреблении латников.

Не обращая внимания на всепоглотившую грязь, Лара пленяла следующего центуриона. Наконец ей в помощь показался посланный отряд.

Глава 17

Количество наших бойцов ближнего боя со стороны не сильно впечатляло. Всего до двух десятков единиц наступало по земле. Но центурионы то ли осознавали силу приближающейся группы, то ли попросту были не дураками и относились серьёзно к любому врагу. Они поторопились образовать клиновидный строй, встречая углом моих наступающих соратников.

К тому же, хоть союзников была не армия, но септы впечатляли своим боевым воплощением. Помимо смены нижней половины туловища на живые щупальца, тела хрупких дев увеличились в размерах. Под пять метров в высоту, они несли в руках огромные двуручные секиры, смотревшиеся теперь как игрушки в руке взрослого. На каждом щупальце во всю его длину имелся один ряд круто изогнутых когтей размером с мой локоть.

Строю из тринадцати центурионов не дали спокойно, без потерь дождаться неспешно приближающейся атаки. На одного из бойцов в тылу прилетели петли Лары, превращая его в недееспособного воина. Тройка соседних по тылу центурионов оторвались от строя и принялись кружить, выписывая смертоносные приёмы мечей и щитов в попытке найти невидимку, что так нагло подходит вплотную и у всех на глазах превращает их друзей и соратников в беспомощные тела. Ха, мой инвизёр не таков. Он движется в другом пространстве. С какой стороны не посмотри, Лара грёбаная имба. Сама неуязвима, и, похоже, против арканов висельников противодействия нет. Как минимум, я ещё не видел, чтобы кто-нибудь мог их снять, блокировать или деактивировать.

Из недр оврага показалось около трёх десятков фигур. Это были шаманы с учениками. Напоминая образ горгоны, их волосы шевелились, будто цепляясь за воздух, ползли по нему, таща за собой тела. Причём все они имели длинную, минимум до пола шевелюру, женщины и мужчины. Перемазанные чёрно-коричневыми удобрениями, шаманы на лету отпускали со своих рук сонмы духов, направляя в наш небольшой отряд пехоты. Сами же грязнули стремились вновь покорить ближний к Древу берег рва.

Бестелесные сущности достигали своей цели и сначала безнаказанно жалили союзников, которым ещё не удалось добраться до клина центурионов. В основном духи сносили здоровье. И это было не так опасно. Даже на связанного василиска у духов бы ушло не меньше четырёх-пяти минут непрерывного каста. Но ящеры, пропустив первые атаки, на следующие принялись реагировать. Они сначала метались и петляли, но, видя, что духи не отступают от целей, попросту убежали назад. Белёсые тельца, преследуя чешуйчатых, долетали до определённой незримой границы, от которой разворачивались и устремлялись в обратную сторону. Духи оказались непостоянными, но целеустремлёнными сущностями. В том смысле, что если первоначальная мишень становилась недостижимой, это обращалось проблемой призвавшего. Дух не просто так возвращался к хозяину, а принимался отрабатывать миссию на нём. Шаманы с учениками явно пожалели, что в василисков было отправлено так много духов. Исправив свою ошибку, они принялись атаковать только тех, кто не желал убегать от сущностей.

Скальному Зайцу достался, похоже, Дух Обречённости. Пет пытался превратиться в максимально возможно маленький комок шерсти, прижимаясь к земле. Септы продолжали перемещаться неумолимо на своих змеевидных конечностях, игнорируя атаки духов. Лишь один раз это сыграло нам во вред. Варна дёрнулась после очередной атаки сущности. Взмахнула щупальцем и припечатала прикидывающегося двухметровой кочкой зайца. Я думал, пет разлетится ошмётками мяса, но зайка выжил с одной третью здоровья. А нанёсшая лишь один предательский удар септа дальше продолжила движение, вернувшись на нашу сторону.

На балконе заругался лук егеря.

«Шхуя!»

Доминго после первого выстрела запнулся, извиняющимся взглядом посмотрел на Нельзинбера. Заминка егеря длилась лишь миг.

«Шхуя!»

— Доминго, пока стрелы побереги, — посоветовал леший.

Егерь с прищуром глянул на Двухсотого. Вынул наполовину из колчана только появившуюся магическую стрелу и вернул её назад, опуская лук.

Шаманы только-только приземлились на берег и попытались встать в строй, чем снова вызвали лютое несогласие Двухсотого.

— Куда вы, гости, на сквозняк? Возвращайтесь в тепло! — вознегодовал леший. Проговаривая, он снова взращивал лес из полунаполненного гуматом рва. Шаманы торопились отлететь, но было поздно. Гибкие ветви, будто ботинки, подпинывали и сталкивали чумазых дредоносцев, отправляя назад в ров, окуная в царство гумуса. После Двухсотый вновь зарастил поверхность жижи стройным корабельным лесом.

— Леший, я прямо даже не знаю… Они там не сдохнут? — лениво забеспокоился я об объёмах пополняемых рядов.

— В питательной среде всё только развивается! — отмахнулся Двухсотый.

— Не утонут. Энфермедады не дадут, — пояснила феникс, стоявшая без дела.

Хало первая ударила в центурионов. Мелкие гарпуны на стальных нитях выстрелили из-под ног одного из двоих воинов, образующих угол клина. Наконечники, срикошетившие от доспехов, тут же утягивались назад, под землю. Но некоторым копьецам удалось найти щели на стыках металлических платин. Остановившиеся под латами гарпуны рывком выдергивались из тел. Это действие ярко подчёркивалось мелкими нисходящими фонтанчиками крови. Иглы не прекращали вылетать и втягиваться в почву, и с каждым мигом всё большему количеству удавалось найти свою лазейку. Выдернутые копьеца не только кромсали плоть, но понемногу увеличивали просветы в доспехах. Достигнув тягловой мощности, впивающиеся иглы при очередном рывке из тела свалили центуриона на колени. Здоровья во враге стало чуть больше половины. А вот следующий залп вместо того, чтобы резко быть выдернутыми из тела, взял центуриона на буксир. Протащенное метров двадцать по земле, гремящее латами тело, было перехвачено толстым сильным щупальцем септы. Боевые когти септа предусмотрительно оставила снаружи, чтобы ненароком не убить мага мертвых. Центурион трепыхался вполне бодро чем мог и как мог, но выглядело это комично. Казалось, некий реликтовый удав душил только явившуюся на свет мелкую зверушку. После центуриона ловко вогнали в шляпку Гриба-Хранилища.

Рон тоже отработал атаку с гарпуном. Вырвавшийся из-под земли крот нес на спине намертво пристёгнутую толстыми ремнями металлическую капсулу. Затем стальное яйцо раскрылось двумя лепестками. Гай, приняв положение сидя, уже держал в руках рукояти большого арбалета, хотя его легко можно было назвать баллистой. Залп. Стальное копьё улетело метров на тридцать в атаке на клин трупных магов. Первый стоящий на пути лёта гарпуна вовремя сориентировался, поставив щит под углом, сам уходя с линии поражения. Пошатнув бойца и продавив щит, копьё всё же слегка отклонилось с курса. Отрикошетив, оно ударило в лоб щита позади стоящего воина. Пробив преграду, гарпун крепко вошёл в грудь центуриону.

Крот, подпрыгнув в воздухе, зарылся в землю, а Рон ещё в полёте согнулся, смыкая створки капсулы. На поверхности остались копьё и тянущийся к нему трос.

Нить моментально натянулась и на хорошей скорости выдернула из строя загарпуненного бойца. Центурион очень больно гремел по земле и быстро сближался с септой.

Луна обвила стремительного раненого в грудь, а копьё продолжило движение, вырывая переднюю стальную пластину, унося вместе с собой половину грудной клетки.

Операция прошла успешно, но варварски. Хотя, в Гондване кровавые действа начались с первых минут моего пребывания. Благо, это компенсировалось бессмертием.

Надеюсь, последняя жертва сможет стать нашим соратником и доживет до алтаря. В инвентаре я увидел стандартную фигурку, на вид вполне живую. В общем-то ладно, пусть разбирается дриада.

— Смотри, — оживилась Лия и показала на один из экранов.

Полоса молодого леса, выросшего внутри рва, зашевелилась, вспучиваясь валом. Треск корней слышался даже на дистанции больше чем в два километра. Потеряв опору, деревья валились и съезжали по круто вздыбившемуся продолговатому куполу.

— Лия? — обратился я за пояснениями.

— Энфермедады пузырь надули, — ответила феникс. — Такое повторить скромницы смогут не раньше чем через сутки. Для этого заклинания они должны скопить много трупного яда.

— Пузырь! — оживился Доминго и начал натягивать тетиву.

«Пиздох!» — выругался лук егеря совершенно по-новому и отправил покрывшуюся синевой стрелу. Не навесом, а по прямой. С такой скоростью, что видел я её только на старте лёта.

Поняв мысль Доминго, союзники поддержали его.

Псило взрастила на самом берегу рва обильную грядку грибов. Густая посадка росла как на дрожжах, закрывая собою землю. В процессе быстрого роста грибы становились прозрачными, будто из стекла. А затем вся грядка взорвалась мелкими, острыми, густо разлетающимися осколками.

Сааба тоже не осталась в стороне. Повинуясь приказам бортницы, из-под земли взлетели крылатые муравьи-гиганты, размножившиеся в недрах вражеского стана. Еще недавно стоявшего по ту сторону рва, а сейчас находящегося под слоем удобрений.

С десяток особей приземлились на вершину вытянутого грязевого пузыря. Насекомые рьяно начали ковырять жвалами слой гумата. Брызги черной жижи летели во все стороны вперемешку с щедрыми кусками зелёного желе. Муравьи под собственной тяжестью съезжали, завязая в чёрной патоке, по округлой поверхности вниз. Стараясь заякориться, насекомые забивали свои шипастые конечности в жижу, продолжая кромсать жвалами.

Съехавшие с крутого вала деревья-гиганты, укоренившись, принялись втыкать ветви и стволы в толщу пузыря.

Невысоко на этот раз поднялся гейзер. Водная стихия, проделав щель под углом, выплюнула железную юрту в направлении сношаюших остатки центурионов соратников. Стальная полусфера ударила с бок септе, снеся пару тысяч здоровья. Девонька лишь поморщилась, заплела двумя щупальцами юрту и заскользив по ней ещё одной, когтями отпилила дно жестянки. Полученный аксессуар отлично сел по размеру на голову септе шлемом.

Все старания прошли незаметно, как и безрезультатная атака Доминго.

— И чего вы так активно стараетесь утопить Детей Смерти поглубже в говне? — непонимающе спросила Лия. — Как вы их выковыривать потом планируете? И артефакты, как по мне, легче с земли собирать, а не в яме с говнами, — всё так же печально рассуждала феникс. — Дайте им уже выбраться.

Речь бывшего центуриона звучала убедительно и разумно, на балконе практически прекратилась суета.

Всё это время центурионы стоически терпели поражение. Они, конечно старались. Красиво выписывали отточенные приемы, ловко двигались. Но против жирных ящеров шансов у трупных магов не было. Василиски, юркие, но в то же время тяжеловесные с лёгкостью выбивали из строя по одному. Подминая врага под себя, обездвиживая массой тела и цепкими лапами, они дожидались старших для переброски жертвы в Хранилище.

Септам боя как такового не досталось. Девушки в основном выполняли функцию многорукого погрузчика.

Я, довольный от того, что два типа командиров перекочевали от лагеря нежити к нам, наблюдал за окончанием эпопеи с гелевым пузырём. Он вытягивался в высоту, выползая на край оврага. Растёкшись жирным, почти квадратным оладушком на ближний к нам берег, он запульсировал и принялся сжиматься. Уменьшаясь, гель по всей площади формировал отдельные фигуры, концентрируясь в них. После исчезновения пузыря тела, созданные им, приобрели естественный облик, поменяв цвет кожи.

Могильщик: 23

Скелет низшего: 861

Скелет достойного: 22

Скелет истязателя: 5

Энфермедада: 11

Висельник: 9

Шаман: 17

Ученик шамана: 21

Латник: 12692

Мёртвый всадник: 1411

Бугай: 27

Аран: 2

Мураши-гиганты, опустившись на землю, зарылись в почву, выпуская более мелких особей подчинять территорию.

Лагерь стоял почти как новенький. Слегка помятый, но с большим количеством обнажённых безоружных латников.

— Ну вот и всё. Заклинателей нет, без центурионов латники разве что девчонок пугать бледными телесами способны, — злорадно констатировала Вальора. — Теперь прославленный Нельзинбер тоже сможет вступить в битву… — стреляя глазками в сторону короля, томным голосом произнесла Вальора.

— Но как же… — замешкался владыка Алесуна. — У нас великое дело к друиду, и месяц промедления может стоить свободы сотням девушек Империи. Согласись, это скорбная плата, — глядя в глаза споровице, говорил король. — Не думайте, я рад сразиться с таким невероятным войском, тем более в союзе с вами. Но враг страшен и точно падёт немало моих воинов.

— Великий король, поспешу тебя обрадовать, — взял слово Двухсотый. — Я открою портал в роще у Колодца Перерождения к полю битвы. Так что если желаешь, ты сегодня можешь всласть нарубить врагов, не переживая о долгом пути.

Нельзинбер на секунду задумался.

— Предлагаю скрепить военный союз поднятием кубков!

Вот это промах. Король пришёл, а стоит здесь, среди нас, чухан-чуханом. Ни попить ему не предложили, ни присесть. Опозорился перед правителем славного Алесуна… Я дипломат! И культурная свинья.

Я ловко перевёл стрелки, глядя на фей озадаченным и огорчённым взглядом. Есть тут среди нас бездельники и побольше меня. Сидят в углу, жмутся. Ладно, мне не прислуживают, но гостю чашу не подать… Переломятся, что ли? И вообще, некрасиво. Одна только сирена за всех отдувается, радует, пляшет обнажённая в вышине с ситарой, создавая ламповую атмосферу.

Фейки дернулись, но поспешней остальных оказались две старшие. Антея и округлая Дафния принялись расставлять и наполнять кубки, вынимая пузырьки из ящиков. Канья и Хебра принесли большую красиво плетёную корзину с яблоками.

По-походному вышло. Я взял чашу и задумался, чего же они туда налили? Селесты нет, этикеток я не видел. И наливали девчонки точно не с того бочонка, который Рон притащил ночью.

Не пить нельзя, а Нельзинбер потихоньку, кивая мне, поднял бокал вверх вместе со всеми.

Глава 18

Пригубив, я с облегчением ощутил приятный вкус зелья бодрости.

— Фух! — выдохнул Нельзинбер. — Друзья! Поспешим! Не будем терять ни минуты!!

Поддерживая задор короля, соратники принялись творить заклинания одно за другим. Лук Доминго бодро обещал врагам скорые неприятности.

Лия, спорхнула птицей с перил балкона и, ритмично махая крыльями, набрала высоту, устремляясь в направлении стана Детей Смерти.

— Желаю поскорей сразиться плечом к плечу с вами против грязной погани! В бой! — протараторил владыка Алесуна и уже развернулся, чтобы уйти с балкона.

— Постой, король. Так будет быстрее, — обратился к Нельзинберу возбуждённый леший, открывая портал.

— Быстрее! Быстрее!! — оттеснил владыка Алесуна Двухсотого, вбегая в открывшееся окно.

— Лорд, я поспешу проводить по безопасным тропам гостей. Заодно займусь подстраховкой и заберу с собой Вальору. И мы вместе вступим в славную битву!! — поторопился обозначить дальнейшие действия леший.

— Двухсотый, но… — Было видно, как девушка мечется между двумя чувствами. Потирая горло, она не могла сделать выбор: пойти в атаку или поддаться страху и не быть снова пленённой.

— Отставить, — леший посмотрел на Вальору так, что сразу стало ясно, какую чушь она несёт. — Быстро в бой! — схватив лиску за ладонь, Двухсотый потянул её за собой в портал.

Остальные уже давно что-то кастовали в ускоренном темпе. Я лихорадочно искал умение, которое можно многократно применить и быть полезным. Ускорение Изивала казалось единственным актуальным заклинанием.

— Родственник, мы дома, — скользя по стволу спиной ко мне поднялся Охотник.

— Позволишь догадаться о сути следующего приказа? — вторая часть тентакли поднялась следом.

— Да, похоже, вы правы, разумные многочлены. Быстро сюда! Пихайте скорее всех, до кого дотянетесь в Хранилище!! Сейчас войско людское доскачет и ничего вам не достанется. К тому же, есть ещё чем вам помочь, — и я кастанул на братьев-тентаклей Ускорение Изивала. — В бой! Быстрее! В бой!

Охотники задвигались веселей, уже практически со скоростью хорошего бега, они ворвались в один из раскрытых порталов, на который я указывал пальцем.

Найдя вороном выходящих из тоннеля союзников, обрадовался. С рвением стараясь одарить всех по очереди необходимым заклинанием ускорения, я творил каст за кастом. Вот теперь тренировка пошла лучше. Приходилось держать хороший темп, чтобы семнадцать бойцов пехоты, постоянно были под действием двадцатисекундного заклинания. Досадно, что Рон и хало двигались под землёй, недоступные моим действиям.

Зато феникс еще чуть, и смогла бы создать торнадо, исполняя ускоренный танец в небесах под моим заклинанием, сея огненные перья преимущественно по левому флангу. Даже хорошо, реальный урон она наносила только латникам и другой мелочёвке. И вообще, для голозадой пехоты нежити настали уж совсем тяжёлые времена. Попытка лагеря двинуться вперёд захлебнулась на полушаге. Латники исчезали в недрах глубоких волчьих ям и недлинных полосах рвов. Ветви деревьев постоянно хлестали, отталкивая, а иной раз и отрывая головы от туловищ. Попадая на грибные полянки и окутываясь облаками спор, латники в одурманенном состоянии принимались гладить землю собою, стараясь с ней слиться в любовном трансе.

Вдобавок, вблизи, у самого носа лагеря выросло особо огромное дерево, и у его корней раскрылся большой портал, выпустивший стройную вереницу пеших воинов Нельзинбера. Каждый боец короля в одной руке держал двуручный меч, в другой — небольшой круглый щит с гербом Алесуна. Лес расступался, пропуская колонну бойцов. Зато к нежити та же растительность относилась рьяно агрессивно. Стволы деревьев ухали по рядам голых чудаков. Деревья несли слабые потери, обламывая лишь мелкие ветви и теряя листву. А вот латники страдали нещадно. Леший бил слаженно: стволы, загнувшись параллельно земле, рубили в строй разом, справа налево. Летели брызги, ошмётки мяса и иногда, на излёте удара, латников целиком относило внутрь стана.

Главным было то, что быстрым лианам Двухсотого удавалось в суматохе битвы вытаскивать из окраин лагеря не очень осторожных командиров.

Фантомы споровицы практически вольно перемещались в рядах неприятеля. Около сотни копий Вальоры вместо того, чтобы очаровывать, попросту входили в тела латников, взрывая их изнутри, аннигилируя в невесомый алый туман. Лисица просто кайфовала, уничтожая нежить в задуманных ею локациях. На столе-карте чётко просматривалось пиксельное изображение довольной лисьей мордочки. Похоже, послание адресовано лично мне, не думаю, что так работает её мираж. На душе стало ещё теплее и радостнее.

Мои соратники, оставшиеся на балконе, не отставали от остальных. Псило кастовала поляны кислотных грибов, после которых в стане Детей Смерти появлялись зияющие голой землёй залысины без единого воина. И вообще, лагерь неприятеля, со всех сторон охваченный нашими атаками, стал напоминать кусок дырявого сыра.

Пустые пространства так же множились в стане благодаря бортнице Саабе с её хищными муравейниками. Но этого ей сейчас было, конечно же, мало. Как почти все мы, поднявшие бокалы вместе с Нельзинбером, она старалась выжать из себя по-максимуму деятельной суеты. Над командирами Детей Смерти вились рои разнокалиберных насекомых, проявляя свою естественную агрессию. Мелкая, но хорошо видимая за счёт количества, перемещающаяся облаками мошка, атаковала только шаманов и их учеников. Насекомым очень нравились густые длинные шевелюры вражеских юнитов. Шаманы принимались чесаться и бороться с мошкой, совсем забывая о том, что надо кастовать и как-то держать оборону.

Большие, жирные осы величиною со взрослую овчарку, летающие в вышине внезапно пикировали вниз, набирая скорость. На подлёте к латнику у насекомого раскрывались крылья, и острыми здоровенными жвалами, как клещами, оса вцеплялась в череп жертве. Жало на брюшке вонзалось в хребет, глубоко проникая. Полосатая тварь действовала как ураган. На всё про все у особи уходило не больше секунды, после насекомое стремилось поскорее обратно набрать высоту. Латник оставался в живых, хотя, казалось, жвалами осы с ним можно было бы покончить быстро. Но спустя миг, грудная клетка жертвы раскрывалась, выпуская в небо новую взрослую особь. После такого стремительного изжирания тело латника падало на землю мягким пустым мешком. Осы в вышине множились хорошим темпом.

Нет, насекомые, конечно же, несли изредка потери. Одной приземлившейся на гриву латника осе не повезло по-соседству оказаться с шаманкой. Не жалея союзника, та направила поток огня в насекомое. Оса взлетела, стараясь выжить. Набирая высоту, полосатая тварь продолжала запекаться в пламени. Крылья держались, но всё-таки напор пламени смог подъесть их, и уже вместо небесных высей оса принялась планировать в сторону леса, скрываясь в нём.

С другой осой поступили ещё жёстче. Быстрое, дёргано двигающееся тело с головами на спине и множеством рук схватило насекомое, вмиг порвав на части, для того чтобы после закусить врагом. Спокойно потрапезничать арану не дали, вырвавшаяся из-под земли водная стихия подняла многоножку в воздух, разорвав напополам. Приземлившиеся две половины как ни в чем ни бывало дальше двинулись по своим делам.

Заряженная Ускорением Изивала моя пехота сблизилась с врагом. Хотя хало давно уже орудовала, не дождавшись остальной группы. Но, так уж и быть, её простить можно за небольшое своеволие. Тем более, никто из наших из-за этого не пострадал. Зато латники уничтожались целыми партиями. Два маленьких гарпуна, вгрызшихся с лёгкостью в голое тело, выполнявшее роль якоря для натяжки струн, косили строй. Двигаясь по кругу, стальные нити, расчленяли всех встречающихся на пути пехотинцев нежити. После атак Хало у погани в строю возникали поляны с еле движущимися нарезанными остатками латников.

Септы вели себя на манер деревьев лешего. Обращая удар своих щупалец когтями к врагу, они просто выкашивали войска, прокладывая себе путь вглубь строя. Василиски в этот раз не рвали и не давили, а с латниками поступали нещадно, превращая врага в камень. Простым василискам приходилось подбегать чуть ли не вплотную и пищать прямо в лицо врагу, на бегу культивируя сад гранитных скульптур. Королевские василиски обладали такой же, но уже дистанционной атакой. Оставаясь в метрах десяти-пятнадцати от неприятеля, королевские ящеры раскрывали воротник-клобук, испуская усиленный визг потоком на ряды противника. Заяц напрыгивал на врага, плюща по два-три юнита за удар одной лапы-колотушки и отскакивал на новое место, когда враг приближался к его тылам. Кабан Двухсотого забегал в строй противника по косой, совершая дуговую пробежку, в конце которой выскакивал из рядов. Хрюндель по размерам приближался к грузовой газельке, из-за чего в войске нежити появлялись широкие полосы разрезанных бивнями и втоптанных в землю нудистов.

Бой направленной мной группы проходил жестоко, красиво, но глобальный перевес пока не произошёл. Павших вскоре поднимали и возрождали шаманы, нивелируя потери. Зато они, полностью поглощённые восстановлением войск, не творили никаких других гадостей и не испускали своих злобных духов. К тому же, окаменевших союзников, похоже, оживить шаманам было не дано. Каменные статуи продолжали стоять и валяться разбитыми кусками.

Наконец войска Детей Смерти перестали расти, а наоборот, принялись понемногу таять. Латников оставалось около двенадцати тысяч.

Моя маленькая загадочная мазохистка Лара продолжала трудиться как усердная пастушка, подгоняя нам всё новые и новые единицы на перевоплощение. После того, как покончили с центурионами, жнец принесла троих могильщиков. Видимо, Лара определила их следующими по степени важности. Надо будет запомнить и обязательно вознаградить её на общем сборе.

Колонна по три пехотинца, движущаяся в битву во главе с Нельзинбером, перестроилась в широкий строй на подходе к врагу и ударила в безоружных. Ребята били мастерски и слаженно: выпады мечами запросто отсекали не к месту торчащие части тел, удары щитов ломали грудные клетки и плющили и без того безобразные лица. Но объём латников на одного рыцаря был подавляюще-превосходящим. Одного за другим Детям Смерти удавалось выдёргивать из строя смелых мечников. Повалив несчастного воина группой, нудисты принимались рвать тело, расчленяя. Доспех не сильно защищал от отрывания конечностей. Останься войско Нельзинбера без подмоги и поддержки ещё хотя бы пару минут, и имперцев в нашей армии не стало. Но свой строй люди сами же и поддержали. Выскакивая из портала, возрождённые воины, голые, в одних кальсонах, подхватывали из кучи длинные деревянные копья и отправлялись на передовую. Леший позаботился о том, чтобы войска Нельзинбера смогли продолжить схватку. Помимо порталов и кольев Двухсотый активно прикрывал фланги воюющих рыцарей.

Можно сказать, наличие людей нас даже ослабило, заставляя Двухсотого тратить силу на игры в кальсонных солдатиков, оберегая их и всячески поддерживая.

Мы давили уверенно и дай нам нежить ещё минут десять, от девяти тысяч латников уже бы точно никого не осталось. Это уже не говоря о постоянно пропадающих командирах в тылах Детей Смерти.

На месте нежити, видя, как разворачиваются события, ещё будучи по ту сторону рва, я бы попытался отступить. Но погань принялась сопротивляться, творя нечто новое.

Над лагерем приподнялась фигура шаманки. Повиснув в воздухе, она окуталась фиолетовым сиянием, исходящим из трещины, появившейся в земле. Как лента, тёмный свет из пролома расползался по лагерю, притягивая тела к шаманке, ломтями.

Феникс, по моим наблюдениям, среагировала однозначно: как можно быстрее и дальше Лия улетала от лагеря прочь.

— Двухсотый! Всех наших портируй домой! — спокойно и уверенно, но находясь в предвкушении полного песца, приказал я. — Сами давайте сюда! Ну и нельзинбержцев по возможности сберегите.

Видя, как леший в мгновение принялся выполнять команду, решил разведать подробности. Подлетел стремительным Меднокрылом к явно взволнованному и испуганному фениксу.

— Лия, что происходит? — спросил я вороном.

— Не может быть! Это самоубийство!! Для всех! — запыхавшаяся огненная птица говорила рвано и малопонятно.

— Они призвали древнюю сущность из нижнего мира, — отстранённо дополнил разведданные Лорэй.

На месте лагеря нежити достягивались остатки фарша. Надеюсь, только из союзных для лагеря Детей Смерти единиц.

Антигуа, могильный титан, уровень 93 102

Здоровье 18 000 000/18 000 000 ед.

Глава 19

Все соратники, убравшись с поля брани ввалились на балкон. Василиски, которых Двухсотый буквально выдернул, тут же пересели на ветки Древа рядом с нашей обзорной площадкой. То же самое сделал Гай Рон. Крот занимал слишком много места, поэтому грифон, не выходя из капсулы на спине пета, вместе с ним перебрался на одну из веток, в которую прирученный землероец вцепился всеми четырьмя конечностями. Рядовых солдат Нельзинбера леший отправил вниз, а к нам наверх забрал лишь владыку Алесуна. Разгорячённый битвой, король долго не находил себе места, задумчиво вышагивая по штабу в одних подштанниках и помалкивая.

На первый взгляд Антигуа не создавал впечатления могущественного и ужасного врага, способного на фатальные для нас свершения. Разве что размер впечатлял. Туша метров двести пятьдесят-триста в длину — вот и все выдающиеся достопримечательности гиганта. В остальном вид его вызывал жалость и отвращение. Удлинённое червеобразное тело, схожее с морским огурцом состояло из плотно прилегающих ломтей мяса. Словно огромная заготовка для шаурмы, только очень неаппетитно выглядящая. Переднюю часть тела венчала голова, похожая на огромную бескожую морду льва. Вместо гривы лицо обрамляли иссиня-чёрные скользкие кишки, струящиеся вдоль тела и вниз. Тьма в провале пустых глазниц безразлично созерцала всё вокруг.

Скорость движения Антигуа не превышала интенсивность пешей прогулки. Я визуально не мог отметить никаких воздействий ловушек на рубленую колбасу, прикинувшуюся демоном. Но нечто по чуть-чуть наносило урона. Цифры здоровья потихоньку таяли на тысячу-полторы, но по сравнению с восемнадцатью миллионами это было ничто. Гадина оказалась ещё и с неплохой регенерацией здоровья. По моим прикидкам, не меньше трёх-четырёх сотен жизни в секунду.

Антигуа за собой оставлял хорошо видимый след. Не кровавый, что казалось бы логичным, а выжигающий, о чём свидетельствовала дорожка с чёткими краями серой, поседевшей земли. Полоса позади чудовища наводила на мысли о непригодности почвы, превращённой мерзким гадом в тлен и пепел.

Приказал Охотнику ползти неподалеку от могильного титана, под землёй, и не высовываться. Тентакля в этом бою отличилась самыми неэффективными действиями. Только разве что ночью воровала дев, а с самого утра только и делала, что ползала туда-сюда между полем боя и Древом.

Наверное, хорошо, что все мои соратники вовремя успели сделать ноги за какие-то секунды формирования тела Антигуа. Ему не удалось атаковать союзников и проявить себя. Но это же было и минусом, я вообще не понимал, чего ждать от этой ползучей ливерной колбасы.

Поймал взглядом пляшущую над головой сирену, которой, казалось бы, дела не было до происходящего. Её нежные пальчики не перестали перебирать струны ситары, даже когда я окликнул целительницу, приказав спуститься. Феникс была ещё далековато, чтобы дать исчерпывающую информацию.

— Доления, наш прелестный человек-оркестр. Мне и самому не хочется тебя отвлекать, но сильно встревожившейся Лии ещё нет. Тебя эта дрянь совсем не расстраивает? — я показал пальцем на отчётливо видимую на столе гусеницу. Вся информация на табло о войсках противника исчезла, оставив лишь две строчки:

Могильный титан: 1

Висельник: 7

Неправдоподобно длинное создание подсвечивалось алым сиянием, занимая приличный кусок пространства на карте.

Сирена, меняясь в лице, спустилась к нам:

— Это сущность из Нижнего мира. — сирена омертвела и говорила без эмоций. — Один из шаманов пожертвовал всеми ради шанса победить нас. Могильный титан — концентрат энергии тех, кого принесли ему в жертву. Искра его просочилась через портал, но силу он может собирать только с тех, кто стал его составляющей.

Я ничего не понял, но на балкон наконец влетела запыхавшаяся Лия. Феникс тяжело дышала.

— От Антигуа в нашем мире только его чёрная кровожадная душа. Всё остальное он черпает отсюда. Те, кто пошёл к нему на корм, уже никогда не вернутся. Забрав их энергию, он, достигнув цели, вернётся восвояси с во всеми, кого поглотил.

— Ага, — понимающе кивнул я. — Значит снова можем атаковать только издалека, не в коем случае не сближаясь с врагом?

— Ну да, вывод верный, — Лия без хоть какого-нибудь энтузиазма делилась комментариями. Она всем своим видом показывала обреченность нашего будущего. В общем, Долениия тоже нагоняла уныния. Сирена застыла почти не дыша, её кожа, порядком побелевшая, напоминала скалу или камень. Из-за этих двоих всем окружающим тоже захочется спрятаться, забиться в пещеру, ну, или слиться с природой, становясь частью ландшафта. Только-только соратники рвались к победе, а тут раз — и готовы сдаться. Хорошо, хоть я не готов.

Если интерфейс показывает здоровье твари, значит, это кому-то нужно. Я думал. Ни феникс, ни сирена не сказали о том, можно или нельзя убить этого гада. Но раз цифры есть, значит, возможно их и снести, чем сейчас следует заняться вместо пустого трёпа. Почему же в глазах бывших приспешников нежити плещется такой животный, утробный ужас?

— Лорэй?

— Слышу тебя, друид, — немедленно откликнулся Гриб-Созерцатель, открывая глаза.

— Что нам делать с Антигуа? Жду от тебя советов, — бодрился я, подавая пример остальным. Мол, сейчас Лорэй как выдаст очевидно легкий приём против всех морских огурцов с нижних миров.

— Я не знаю, что тебе сказать, друид, — ответил Созерцатель всё тем же умиротворённым голосом. — Что это такое и как с ним бороться я ещё не понял. Следует понаблюдать. Как только у меня появятся мысли на этот счёт, будь уверен, поставлю тебя в известность, — Лорэй закрыл глаза.

Интересно, как он наблюдает-то, находясь в спящем состоянии? Отвернувшись от Гриба-Созерцателя, я обратился к соратникам.

— Значит так, — но договорить мне не удалось, в комнату вошли бортник и Селеста, до этого предававшиеся любовным утехам.

Глава 20

— О — о — о — о! Приветствую бывшего короля своего и владетеля! — Нельзенбер и Киерен смотрели друг на друга так, будто съели тухлого мяса, а выплюнуть нельзя. — Я всё думаю, когда же это славный Нильзенбер пожалует разделить чужую славную победу?

— Ты, старый безумец, превзошёл все мои ожидания, — не стал лезть за словом в карман владыка Алесуна. — Я искренне верил: дураком жил — дураком и помрешь. А ты вон как лихо, ещё и переродился дураком. Земли твои всегда на окраинах стояли, дальше чем у молодняка, всё ты никак в толк не мог взять, отчего? Подсказать, или сам додумаешься? — Киеренн не отвечал. — На твоём месте я бы попробовал сделать выводы. Новый лорд у вас достойный, но будешь продолжать в том же духе, и он может на тебя осерчать. — Прочитав бортнику мораль, Нельзинбер обратился ко мне: — Лорд Штрих, смотрю и диву даюсь. Думал, только хорошие люди от нас к вам перешли. А оказалось и такие, как Киерен змеями просочились в ваши ряды, — король говорил так, будто бы бортник не стоил и пятака земли, на которой рожден. — Нужно устроить министерство по передаче подданных! Впредь мне позора меньше и к вам человеческому шлаку труднее попасть станет.

— Не приди жители Алесуна к Древу, нас давно бы прибрали мертвые. Киеренн в стороне не стоял, когда все защищали границы. В семье Детей Древа он не последний. — Видя, что Нильзенбер, кривясь, ни в какую не принимает оды бортнику, я решил, что пора бы сменить акценты в речах. — А вот позволить Киеренну оскорблять славного Нельзенбера — моя грубейшая оплошность. Вместе с искренними извинениями даю вам обещание: этот словоблуд никогда более не позволит себе такого. — Строго смерил взглядом горделивого пчеловода. — И поклянётся впредь только с глубоким уважением и почтением обращаться к королю.

— Не торопитесь, лорд, давать таких обещаний, — вполне благодушно отозвался на мой спич Нельзинбер. — Думаю, это попросту невозможно.

Ожидая ответа бортника, я смотрел на него стараюсь донести свои мысли о происходящем посредством мимики. Совсем, что ли, старый, ополоумел — портить дипломатические отношения с соседом и подвергать риску поток высокоуровневых новобранцев?! Ну ладно, пусть это для Киеренна не довод, а на внучку, живущую на землях Нильзенбера тоже плевать? Идиот, честное слово.

— Клянусь вам, прославленный Нельзинбер, впредь быть уважительным и почитать. И ты прости, лорд. — Мы с владыкой Алесуна переглянулись. Тот с нескрываемым удивлением согласно кивнул. Ещё бы. Похоже, Нельзинбер бортника всю жизнь гнобил за скверный характер, а результата ноль. Я же за короткий срок добился от Киеренна того, что он вполне сносно и искренне принёс извинения и дал обещание хорошо себя вести. Нет, конечно, на ворчливого пчеловода повлиял не мой авторитет, или уж точно не только он. Думаю, эмоции во взглядах соратников оказали куда большее влияние.

— Полон чудес ваш дом, — задумчиво протянул владыка Алесуна. — Я принимаю твои извинения, Киеренн. — Нильзенбер наслаждался триумфом.

Вот, ещё один гений себя проявил. Эх ты, кароль! Это раньше он был бессильным крестьянином, а теперь он могущественный маг-заклинатель насекомых. Кто хочет спать с клопами и всю жизнь носить в трусах бессмертных мандавошек — подходи ругаться к бортнику. Надеюсь, этот высокородный хмырь в подштанниках больше никак не обозначит своего присутствия. Зачем я вообще его сюда пустил?

Тут вроде бы как нам конец пришел, но до этого никому нет дела, хотим ругаться, и дипломатические отношения строить. Ладно, будет мне уроком.

— Я отправляюсь за подмогой в лице моих магов, — немного помолчав, поставил нас в известность правитель Алесуна.

— Подмога может нас спасти, благородный Нельзинбер, — желая поскорее расстаться с королем, я выдавил из себя остатки почтительных речей.

— Я провожу порталами, — подсуетился Двухсотый, открывая телепорт.

Как только король исчез, все облегчённо выдохнули.

— А что это он тут без штанов гулял? — быстро ушедший с балкона Нильзенбер спровоцировал Киеренна вернуть своё былое ехидство.

— Киерен потом, все потом. Смотри, — я указал на Антигуа.

Селеста и без того потерявшая свою улыбку при входе на балкон, подчиняясь всеобщему унынию, взглянула на стол-карту и совсем поплыла. Шаманка начала всхлипывать, по красивому лицу катились слёзы:

— Нам конец… Конец всему, — только и мог разобрать из причитаний зеленоволосой девы.

Я не разделял общего настроя. Ну да, ХП восемнадцать лямов, и что с того?

— Сородичи! — громогласно сказал я, притягивая всеобщее внимание. — Эту тварь нужно убить. И это возможно. Я вижу, что сила Антигуа не безгранична, и если мы сейчас соберём всю волю в кулак, дружно вдарим по этой кровавой ветчине, толк будет. Не паниковать! С каждой секундой он всё ближе, и, если так и будем бездействовать, титан доберётся до нас. Поэтому я решил… — все, казалось, затаили дыхание, ожидая от меня какого-то оригинального хода. — Бьём всем чем можем издалека. Не подставляемся.

Глава 21

Скорое начало нам сбили позитивные новости. Эна, а за ней больше трёх десятков новобранцев вошли на балкон.

— Мой повелитель, — улыбнулась дриада. — Надеюсь, я вовремя к тебе пришла с подмогой?

— Конечно, — кивнул я. — Ты видела? — показал пальцем на агрессивную колбасу. — Что думаешь?

— Прости, повелитель. Единственная понятная мне вещь — это внутри твари алчущее сердце, стягивающее жизненные силы других, — Эна вела себя как подобает королеве. Величественно. И, думаю, только мне были заметны хорошо маскируемые замешательство и страх. — Я знаю, сил Древа и твоей мудрости хватит, чтобы справиться с угрозой.

В этот раз новички отличались подавляющей долей мужского пола. Уровень варьировался от пятидесятого до шестидесятого. Вдобавок, приспешники явились с явно употреблёнными венками инициации. Я ещё раз бегло повторил приказ об отработке дальних атак на Антигуа.

Первым ударил егерь. Он в доли секунды расчехлил лук, взвёл тетиву и с матерным придыханием оружия отправил в Антигуа угощение. Бортница тоже сравнительно быстро очнулась. Её осы, наплодившиеся за время битвы в неприличном количестве, пикировали на демона. В конце молниеносной атаки оса отлетала от тела противника уже потрёпанной. Низ брюшка оставался в плоти Антигуа вместе с несколькими сочленениями конечностей. Вслед стремительному искалеченному насекомому успевали протягиваться лоскуты фиолетового света. Хищная дымка разбирала осу в полёте на ломти. По итогу весь полосатый рой пал на тушу демона и вобрался в неё. Последствий атаки на количество здоровья Антигуа я так и не заметил. И осиные детёныши всё никак не хотели выбираться наружу. Благо, хоть уровень с ХП не поднялись.

Сирена, видя, что вокруг начала твориться магия, не стала заставлять себя просить и без понуканий взмыла вверх, заводя очередную приятную слуху мелодию.

Киеренн, оставив разговоры, перекинулся с Саабой парой слов и тоже начал магичить. В отличие от напарницы, он собрал всех муравьёв воедино и двинул их строем отгрызать от ползучей твари куски мяса. В этом мутном перетягивании каната поначалу мне было непонятно: смогут ли насекомые добиться хоть малейшего успеха. Вытянувшимся в колонну мурашам удалось оторвать от Антигуа первый кусок и скоро передать его позади стоящему юниту, отправляя шмат в путешествие к тылам. В то же время те из насекомых, кто стоял близко к демону уже были им поглощены. Фиолетовый туман двигался по рукаву муравьёв. По итогам был съеден весь муравейник, и спёртый кусок мяса вернулся хозяину.

— Так, господа пчеловоды, — сквозь зубы процедил я. — А вообще, это всех касается. Бьём демона только неживым. Насекомыми и животными не подкармливаем.

Антигуа не замедлился, он продолжал ползти с той же скоростью гуляющего пешехода, однако его бар здоровья всё же таял. Двухсотый подключил свой вечно агрессивный лес, который тоже с удовольствием начал атаковать цель. Поросль хоть и наносила урон, но после соприкосновения с телом могильного титана растения на глазах чахли и обращались в труху. Леший, бормоча что-то злое сквозь зубы, налил вокруг ползучей твари гумата и, не желая отступать, растил новые рощи. Деревья поднимались гигантами с неимоверной скоростью для Антигуа, и, опускаясь с рёвом и свистом воздуха в ветвях, гулко сталкивались с плотью. С такой силой, что толстый ствол с ветвями разлетался окровавленной и опутанной плотью демона щепой.

Так же весомо проходили нападки Дивии. Девушка-псило тактично выбрала для своих действий направление в лоб. При соприкосновении подошвы Антигуа и поганок маленькие округлые грибы лопались как наполненные водой пузыри, разбрызгивая зеленую кислоту. Там, куда попадали брызги, едкая жидкость расходилась пятном, проедая небольшие углубления в теле морского огурца. Вдобавок, у псило в арсенале имелись и ледяные эффективные грибочки. При примораживании части подошвы Антигуа полз дальше, оставляя за собой длинную дорогу оторванного куска мертвечины.

Антигуа, могильный титан, уровень 93 102 Здоровье 17 581 022/18 000 000 ед.

За десять секунд первой волны нападения на Антигуа мы снесли ему три процента. Ох, хоть бы это чудо-юдо было бесхитростной мёртвой хернёй, без кастов и сюрпризов. Иначе нам не устоять. А так — справимся минут за пять. Но ведь так не бывает?

Нехебкау выбивал мясо потоками воды. Стихия лохматила бока сущности в зоне поражения, обескровливая их и изредка выдирая со своих мест куски трупного паззла.

Ко мне обратилась одна из септ. Малютка вновь приняла небоевой облик и сейчас наивно хлопала ресницами, поигрывая ростовым топором. Нет уж, всё видел, — про себя усмехнулся я. Септы — страшные бойцы, даром что обычно в теле субтильных девчонок.

— Ты нас пустишь туда, лорд? — сладким голосом спросила Варна.

Очарование этой девчонки вынуждало меня прокричать «да» на всё, что она ни спросит. На счастье, не настолько я озабочен и инфантилен.

— Нет, — ответил я, глупо похлопывая ресницами в такт их поведению и демонстративно рассматривая прелести.

Не желая вечно оставаться примером недалёкого ума и объектом насмешек, септы ретировались за спины других. Но за ними лопнуло терпение Лии. Феникс, посмотрев на то, как соратники с переменным успехом кромсают на части безответную зверушку, обратилась ко мне:

— Лорд, я тоже должна атаковать? — неуверенно спросила она.

Я посмотрел на феникса, плохо понимая, в чём заключаются сомнения? Пора бы уже разбросать перья, а бывший центурион всё медлит.

— Иди, — разрешил я.

Лия с каким-то отрешённым выражением лица кивнула. Она закуталась в огненную шевелюру и птицей спорхнула с балкона, набирая высоту.

Союзники продолжали бить мясное рагу. Уже ничем другим могильного титана я обозвать не мог. Какое-то время Лия кружила над демоном и сбрасывала на него перья. Огненные хлопья, касаясь мяса, выгрызали неглубокие ямки в туше демона. За один налёт сброшенных перьев со здоровья Антигуа снималось около процента. Я, уже довольный, принялся подсчитывать остатки времени существования морского огурца в нашем мире, как Лия за каким-то лядом решила сменить стиль атаки. После бомбардировочного захода на развороте феникс мощными махами набрала заоблачную высоту. Пикируя стрелой в район львиной башки, она, всё больше придавала себе ускорение крыльями. Но всё-таки соприкоснуться с тушей Лия не пожелала. Не долетев буквально метра, феникс полыхнула взрывом.

Огненный гриб поднялся высоко, его было хорошо видно с балкона: ни холмы, ни стройный густой лес не смогли скрыть оранжевый цветок взрыва. Через секунду Древо ощутимо тряхнуло, ещё через несколько мгновений нас накрыло звуковой волной, заставив всех союзников закрыть уши от нестерпимого рокота.

Агрессивные, окружающие демона рощи лешего рассыпались в труху под натиском жара. Так же пострадали загодя выращенные деревья с порталами. Видеонаблюдение отключилось. Вдобавок к этому я снова не уберёг Меднокрыла. Но и тварь активно горела, под натиском температуры, став топливом для пожарища.

Тем временем Лия уже успела переродиться и вернуться к нам на балкон.

— Отличная финальная атака. Только слегка невовремя, — поприветствовал я камикадзе.

— Прелестная феникс, — взял слово Двухсотый. — Буду искренне признателен, если в следующий раз вы будете предупреждать о столь мощных массированных ударах, — как всегда ласково и без агрессии пожурил девушку леший.

— Засевы перьями были очень эффективны. Ты могла бы и не использовать серьгу. Но, может, эта тварь дотлеет в том аду, что ты устроила.

— Как бы не так, — горько усмехнулась Лия, показав пальцем на табло.

Могильный титан: 1

Висельник: 7

— Наверняка он на последнем издыхании, — бодрился я.

— Тогда мы не будем прекращать, — сказал Двухсотый с серьёзным лицом, выливая реки гумата впереди, на пути Антигуа.

Когда трупное чудище перестало полыхать, я через вновь открытый портал лешего вгляделся в показатели обугленного, но всё ещё упрямо ползущего к цели врага:

Антигуа, могильный титан, уровень 93 102

Здоровье 7 961 267/18 000 000

Несмотря на то, что кровяная колбаса не издохла, цифры внушали оптимизм: мы его добьём. До реки ещё минимум километр. Медленно, не сразу, но добьём.

Соратники с удвоенной силой принялись бомбить Антигуа. Так же в актив подключились новички. Среди них были совсем неизвестные мне по функционалу бездействующие перевёртыши. Зато в пополнении были такие нужные и важные юниты как лешие. В количестве целых десяти штук. Теперь буйство злобной растительности визуально ускорилось минимум втрое. Не успевали рассыпаться в щепу первые стволы, как им на смену уже прилетали новые дыбы. Вдобавок к этому на самом пути лешие растили стену плотного, величавого леса.

На тридцати процентах здоровья Антигуа решил наконец отреагировать на наши выпады. Земля под постоянно отбиваемой прожаренной котлетой вновь пошла трещинами, обнажая провал. Я надеялся, что титан решил ретироваться, не выдержав массированной атаки, но ошибся. Из вновь открывшегося провала обильно засочилось фиолетовое сияние, окутавшее Антигуа. Тварь заревела, выгнулась, и разросшаяся фиолетовая тьма, обволакивающая исполина, потянулась от него щупальцами во все стороны. Мрачное сияние стягивало к основной туше всё, что мало-мальски напоминало плоть из обширных прилегающих земель.

По спине непроизвольно побежал холодок. Эта сволочь в какие-то три секунды полностью восстановила весь бар здоровья!

Хотелось ругаться самыми нехорошими словами, но я пересилил порыв. Тем более, что безрезультатные нападки Доминго продолжались, а уж его лук в полной мере выражал то, что я думал по поводу случившегося.

Бар здоровья Антигуа полностью восстановлен. Но стягивание всего живого с округи продолжалось непрерывным потоком. Мелкие зверьки, насекомые и птицы поглощались целиком, звери покрупнее расчленялись на ходу. И весь этот круговорот невинной живности, цепляясь, тянул за собой ветки, корневища, пучки травы вместе с землёй. Демон стал похож на партизана-переростка в маск-халате. Здоровье, как и уровень, оставались на своих стартовых позициях, не меняясь. А объём и форма Антигуа росли. Туша ширилась, шея вытягивалась. Дреды-кишки удлинились и расширились каплями к низу. Жирафья шея подалась назад и почти полностью покрыла длину туши для того, чтобы потом распрямиться как катапульта. Снарядами служили кишкообразные космы. Каждая прядь, оторванная от черепа устремилась в нашем направлении. Я напрягся, но не сильно. Потому как лешие уже растили стену леса в ста метрах от ствола, поднимая всё выше и выше острые молодые вершины, пересекая ветви Древа, формируя оборонительный частокол. Вдобавок первый залп имел явный недолёт метров в сто. Летящие кишки при соприкосновении с землёй и ветвями растекались вокруг чёрной жижей, после чего устремлялись в обратный пеший путь к хозяину, оставляя за собой пепел и выжженную землю.

— Всё, детки, тянуть некуда, — не думая, над словами, высказался я. — Через минуту демон подползёт на дистанцию поражения Древа. Требую адекватных, нужных мер и предложений. Лорэй! Я понимаю, что тебе всё равно и ты давно уже в нирване, но будь добр, выдай мудрый совет, Созерцатель!

Глава 22

Демон Антигуа девяносто трёх тысячного уровня с хвостиком пока полз к цели, не замечая нас. И то, что нам удалось искалечить его на две трети здоровья было для него не более чем комариный укус, от которого он отмахнулся одним спеллом. А сколько там ещё может быть козырей в рукаве при таком бешеном прокаче? У меня сложилось впечатление, этот шулер пока только двоечку достал, а у него ещё полная колода с сотней тузов.

Разрасталось стойкое ощущение, нам самим этого монстра не вывезти. Нужна помощь. А известных мне сверхмогущественных личностей не так много. Только Редая и Первородный могут быть сопоставимы по силе с Антигуа. Больше у меня идей нет. Как бы не пришлось экстренно их вызывать, высаживая Семена Мёртвых на святой земле, ведь другими вариантами привлечения внимания богов никто меня снабдить не удосужился. Я вновь перебрал возможности. Магия, питомцы, соратники…

Наконец Лорэй перестал созерцать пустоту и решил дать мне ответ спустя несколько секунд после моего обращения за советом.

— Мне известно очень мало, друид. Единственное, что понятно — Антигуа бог в своём мире. Но здесь вынужден действовать опосредованно, — Созерцатель говорил с несвойственным ему оживлением. Любопытная натура была не прочь прогуляться в Нижние миры за новыми знаниями. По-другому я поведение Лорэя истолковать не мог.

— Бог, говоришь… Концентрирует силу… — я нахмурился. — А что ты знаешь про это? — спросил я и протянул на ладони Божественную Искру.

Лорэй раскрыл рот, желая озвучить имя светящейся крупицы в моей руке. Но, видя мою довольную рожу, не стал этого делать.

— Хм, мне теперь самому интересно, сработает ли? — не отрывая взгляда от Искры, сказал Гриб-Созерцатель с заинтересованным выражением лица.

— Конкретней говори. Если Искру высадить в эту ползучую грядку, эффект будет? — я разозлился. Эмоции от ощущения скорой гибели плохо поддавались контролю. Нафига нужен советчик, когда в тяжёлые моменты он только и делает что спит, а если говорит, то без конкретики?

— Я бы рад дать точный ответ, но его нет, — ответствовал Лорэй. — Хотя наверняка при соприкосновении Искры Редаи и чёрного сердца Антигуа эффект будет.

От последней реплики Созерцателя мне стало ещё дурнее. Вместо простого подкожного посева Искры в плоть нужно найти сердце демона и добраться до него. А монстр нифига не трёхсотметровый Ахиллес. Вряд ли самая ценная составляющая Антигуа будет лежать на поверхности, уязвимая и доступная. Сердце наверняка глубоко запрятано где-то в середине массивной туши.

— Лорэй, какое к чертям сердце! Где его искать??! Давай конкретные советы с выполнимыми задачами! — я закипел.

Бегло заглянул в глаза молчаливым соратникам, мол, хоть кто-нибудь может по делу высказаться?

— Мы видим корону тёмной з-звез-зды в ц-центре передней половины демона, — угрожающе прошипел Шурнен.

— Это его сердце, друид, — прокомментировал Лорэй.

— Мы с Мухиным доставим, — вызвался довольный Альденгреттер Гай Рон, похлопывая здоровенный наконечник гарпуна. — Знал, когда-нибудь пригодится. Мучился не зря, выковывая нишу. Думал, Селеста отравляющих зелий подкинет или зажигательных смесей туда вложить. — Рон вскрыл наконечник гарпуна, распахивая напополам, обнажая полость размером с кулак. — Клади, дружище! — забираясь вместе с кротом на балкон, потребовал он.

— Вылезай, грифон, — приказал я.

Гай, с недоумением в глазах, тянуть не стал и оперативно выполнил команду. Взобравшись по жёсткой шерсти крота ему на спину, я заполз в капсулу. Внутри подвижное сиденье, впереди ручки баллисты, справа — рычаг, вероятно, для открытия крышки капсулы. Взял копьё с ложа невзведённого арбалета и начинил его Божественной Искрой.

— Эна, остальные Искры уже у тебя в Хранилище. Не справитесь — взывайте к Редае, — обратился я к дриаде. — Не ответит, взрасти Семя Мёртвых на святой земле. Богиня в первый раз очень оскорбилась и пришла лично меня наказывать.

Гибкие быстрые лианы, спустившиеся с ветки над нами, скрутили меня в бараний рог прямо в капсуле и, обездвижив, выдернули прочь. Ни пошевелиться, ни сказать что-либо я не мог, только мычать.

— Не серчай, мой повелитель, — медовым голосом зазвенела Эна. — Пока ты с нами, надежда есть. Ержин справится.

— С-сделаю вс-сё возмож-жное, госпож-ж-жа, — уже пытаясь впихнуть своё длинное худощавое тело в капсулу, заверил нехебкау.

Не знаю, кто дал ящерице контроль над Мухоедом. Точно не я. Ержин, захлопнув крышку, резво направил крота в портал. Мы все провожали двоих своим вниманием, пока Мухоед не зарылся в землю в лесу неподалеку от Антигуа. А нам оставалось ждать.

Путы осыпались на пол вместе со мной.

— Не шутите так больше, мой царь, — с искренним беспокойством сказала дриада. — Собой вы имеете право рисковать только когда закончимся мы все.

Я слегка удивился, судя по выражениям лиц союзников, с Эной были согласны все, даже Киеренн.

— Вы не поняли, — сказал я. — Антигуа пришёл за друидом. Если бы мне не удалось пронзить гнилое сердце демона, он просто бы получил за чем пришёл, и ушёл восвояси, оставив жителей и Древо в покое.

— Людоедский покой получается, — пробурчал в своём репертуаре Киеренн. — Тем более, если у жабы на крысе не получится, ты всегда можешь пойти и самоубиться об гнилого опарыша.

Душевный разговор был резко прерван внезапным катаклизмом. Балкон будто вырвали и бросили в штормовое море. Пол под ногами перемещался вверх — вниз, устоять было сложно. Соратники, кто как мог, нашли себе опору и перевели внимание на Антигуа.

Демон остановился. Его туша пульсировала, будто резиновый шар, наполняясь и сдуваясь, меняя размер каждое мгновение. Фиолетовое сияние, которое окутывало морской огурец, стало чёрным, от земли его разбавляли зелёные вкрапления.

Вся округа подпрыгивала в такт спазмам тела Антигуа.

Колебания земной тверди, ставшей неустойчивым желе, сломали уверенность в незыблемых вещах, нагоняя страх и животный ужас. Вторую же половину моего внутреннего чувственного пространства уверенно заняла надежда на то, что это не ответный удар от демона Ержину, а предсмертные корчи.

Землетрясение тянулось несколько секунд, а после всё закончилось громоподобным хлопком с порывом ураганного ветра. Желая остаться на балконе и не быть размазанным оземь, с силой вцепился в перила, перед этим рефлекторно покрывшись бронёй и вооружившись цепкими когтями. Всё пространство стремилось к местоположению Антигуа, который сам был поглощён проломом в земле, образовавшимся под тяжеловесной тушей. С каждым мигом становилось всё явственнее: под демоном раскрылась чёрная дыра. Бездна затягивала мелкий мусор и объекты покрупнее. Но самое страшное, провал ширился, осыпая в пропасть кромку земли. Всё действо сопровождалось рёвом, грохотом и непрерывным сотрясанием почвы.

Пребывая в растерянности: победа ли это или гнев разбушевавшегося демона, бегло искал ответ в лицах соратников, но ни в ком не увидел триумфа.

— Лорэй, как наши дела? — прокричал я, продираясь сквозь шум и гвалт.

— Антигуа покинул нас, друид, — отозвался довольный Созерцатель, заглядывающий в разрастающуюся пропасть словно любопытный ребёнок.

— Провал нас не поглотит? — поинтересовался я.

— Нет, — коротко отмахнулся озабоченный своими наблюдениями Лорэй.

— Хочешь сказать, мы победили и временно в безопасности? — словно не веря в удачу и ожидая подвоха, задал я главный вопрос. Тем более для сомнений имелись все поводы. Над разрастающейся каждое мгновение пропастью образовался вихрь из листьев. Мало ли, какие ещё могут быть подвохи? Сейчас вихрь, через минуту — торнадо. И никто не гарантирует, что из бездны не появится ещё какая-нибудь неведомая агрессивная тварь.

— Твоя мудрость, друид, и спасла нас, и укрепила в будущем, — ответил Созерцатель, переведя взгляд на меня, но при этом растеряв эмоции.

Глава 23

Соратники ликовали, кто вслух, кто про себя. И повод был. Демон Антигуа девяносто тысячного уровня пал, а войско нежити, почти половина — перекочевало в наш стан, заметно повысив боеспособность Детей Древа.

Единственные, кого радость обошла стороной — Лорэй и я. В общем-то, Созерцателя можно понять, природа одарила его чересчур флегматичным нравом. Ну а причина моей невовлечённости в закономерную общую радость — это потеря крота. Иконка пета исчезла, не доставляли удовольствия и новоприобритённые десять уровней.

Рон восторженно подбрасывал на руках Дафнию, та, помогая себе крылышками, оберегая уязвимый положением живот, через секунду плавно возвращалась в его объятия.

Едва я обратил на неё внимание, как фейка ойкнула и сдавленным голосом попросилась:

— Сестрёнки… — жалобным тоном воззвала Дафния.

Канья и Антея, не сговариваясь, подлетели к ней, ухватили под руки и помогли скрыться в вышине за ветвями Древа. Рон мечтательным взглядом проводил любимую фейку.

— Гляжу, лорд, не слишком-то ты рад скорому появлению нового друида, — нарушил идиллию Киеренн.

— Кхе, — слова бортника ни разу не уязвили Гая Рона. Настроение грифона было безоблачным, похоже, он был уверен в своём авторстве.

— Не в этом дело, — без энтузиазма ответил я. — Крота больше у нас нет.

После этих слов грифон мгновенно перегорел.

— Мухин? — с тоской в голосе произнёс рыцарь. — Как… Совсем?

— Полностью, — подтвердил я.

— А как же Ержин? — забеспокоилась Вальора.

И вроде бы я не сильно любил нехебкау, но ком в горле вырос. Не отвечая на вопрос споровицы, шагнул в портал к подножью Древа, остальные последовали за мной.

На Древе висело несколько десятков нераскрывшихся бутонов.

— Эна, как думаешь, Ержин там? — кивнул я на нераспустившиеся цветы.

— Вот теперь мы сможем внести весомую лепту в борьбе с поганью!!! Мы успели! — торжественно заорал Нельзинбер, выскакивая из портала в новом полированном доспехе. Следом за владыкой Алесуна ступили под сень Древа десяток магов, среди которых выделялся и знакомый мне Фангор. Правая рука верховного чародея Фангор остался верен своему вкусу, и нарядился ещё пестрее чем обычно. От яркости блеска амулетов и колец рябило в глазах. Хотел поздороваться, но Нельзинбер перебил мои порывы: — Дети Древа! Вы живы!

— Не знаю, как бы это поделикатнее, — кашлянул Киеренн. — Ваше высочество, вы как бы не совсем успели, и мы как бы… не совсем все живы.

Я не услышал в речах бортника ничего оскорбительного, а потому даже и не собирался одёргивать его, но глаза Нельзинбера начали наливаться кровью. Дыхание владыки Алесуна стало шумным, ноздри раздулись, как у быка, которого вот-вот выпустят на арену.

— И ты здесь??! — сипло выдавил Нельзинбер. От того, чтобы не накинуться на Рона, его, подозреваю, удерживал только статус.

Грифон, и без того расстроенный окончательной и бесповоротной смертью Мухина, совсем стушевался и будто стал меньше в размерах.

Внезапно вокруг стало чуть ярче. Все разом упали ниц. Нельзинбер на секунду растерялся, посмотрел вверх и, увидев томные соски Редаи, покосился на меня. Я молчаливо кивнул, и мы вдвоём, следуя примеру остальных, тоже опустились на колени, с увлечением разглядывая мох и зелёную траву перед самым носом.

— Встань, друид, — донесся до меня приказ Редаи.

Обнаженная фигура богини соблазнительно восседала на алтаре. Хоть наши размеры были несопоставимы, приходилось прикладывать большие усилия, чтобы смотреть Редае в глаза.

— И вновь ты бесконечно много сделал для меня, — соблазнительно произнесла богиня. — Но… — Я напрягся, повинуясь лёгкой паузе, — …для тебя заготовлена ещё одна важная миссия.

Богиня, притормози немного… — подумалось мне. — Не успел уладить срочное, как ты уже накидываешь новые задания. Ещё столько всего нужно успеть: и к ящерам сходить, и с новыми соратниками перезнакомиться, и с Нельзинбером договориться о торговых делах… Богиня, ё-моё… — мысли гуляли в полном раздрае, подбрасывая на обдумывание всё громадьё планов, готовых вот-вот рухнуть по велению чьей-то левой пятки. Нет бы, просто одарить и скрыться в тумане, но Редая решила ещё подкинуть целей.

— Мой нервный подданный, — хохотнула Редая. — Будь сдержаннее в своих порывах. На то я и богиня, чтобы ведать великими делами, не обращая внимание на стенания подчинённых. Ибо мне ведомо общее благополучие, а вы стремитесь достичь личного.

О да-а-а, большой босс. Тебя бы уменьшить и задом поставить, чтобы было большее понимание о благополучии подчиненных. Отыметь так, чтобы ты прочувствовала в себе, каково это, достигать поставленных целей, не разбирая дороги. А в конце без поощрений развернём в другую позу и примешься покорять новые вершины.

— Вы совершили великое благо, открыв для меня пространство нового мира. И крот, и Ержин вместе с Антигуа и всеми его приспешниками теперь крепко держат оплот по ту сторону.

Ага, теперь ты прикидываешься, что совсем не слышала, о чём я думаю, властная богиня.

— И здесь, на месте гибели войска нежити, поднимется новое Древо… — торжественно вещала Редая. — Для этого, друид, необходимо наполнить пропасть водой!

Э!Э! Богиня! Ты видела себя? А нас? Откуда вода? Может, тебе ещё и реки вспять повернуть? Всё, на что я готов ради тебя, уже было озвучено. Так что давай сама как-нибудь… Хоть водой, хоть вином, — продолжил я мысленно осаждать божественные замыслы.

— Но это мелочи, — явно глумясь надо мной, продолжала Покровительница Жизни. — На запад от Древа ждут помощи три моих оплота, каждую минуту сдерживая натиск нежити. Твоя задача, друид — проложить к обороняющимся коридор из новых Древ!

От озвученного меня замкнуло, и мысленное сношение богини прекратилось.

— Высади новые Древа на расстоянии двадцати тысяч твоих шагов друг от друга. Поторопись, выполни поручение в кратчайшие сроки. Вот всё, что тебе нужно, — она встала на алтарь, несколько раз топнула ногой, высекая искры и… растворилась.

Я на негнущихся ногах, пребывая в шоке от явления Редаи, прошёл к алтарю и собрал Божественные Искры. Девяносто штук.

— Счастливый вы народ, древесные, — прервал всеобщее молчание Нельзинбер. — В Алесун ещё ни один бог свой лик не являл.

Вот радости, вот счастья… А я опять один невесёлый среди всех.

— И всё же, друид, прости, должен я внести немного огорчения в общую радость, — избавившись от доброжелательности на лице, произнёс владыка Алесуна.

Давай уже, накидывай. По сравнению с заданиями Редаи твои претензии будут как горчица в шаурме.

— Мне необходимо возмездие! Альденгреттер Гай Рон! Я вызываю тебя на поединок!! — Звякнул металл о ножны, острие смотрело прямиком в шею поднявшемуся в колен грифону.

Час от часу не легче. Сейчас Рон даст королю такое возмездие, что владыка Алесуна и его подданные будут вспоминать ещё много лет. Вот только потом о дипломатии, торговле и дружбе меж нами речи не будет.

— Прошу вас, король. Это уже не тот Гай Рон, которого вы знали, — начал я исправлять ситуацию. — А тот человек, будучи проклятым, несколько суток без питья и еды брёл в никуда, навстречу верной смерти. И всё же богам было угодно привести его к нам, где он с радостью, терзаемый проклятием, принял смерть от рук подданых Редаи.

— Я! Я лично убила его! — прокричала Антея, спускаясь на землю с ножом в руках. — Вот этим самым кинжалом я вспорола ему брюхо от шеи и до паха! Этими руками я вынула из него все внутренности и развесила…

— Антея, спасибо, мы поняли, — оборвал я пламенные речи фейки.

— Его смерть была ужасной! — подтвердила Дафния, спускающаяся следом. За ней, чуть в вышине виднелся маленький, резво плавающий в воздухе грифон.

Октавиан Альденгреттер Гай, грифон, уровень 1

Здоровье 50/50

Мана 0/0

Сорванец, не обращая ни на кого внимания, резвился. То бежал вверх по стволу Древа на острых коготках, то отталкивался, круча в воздухе сальто, делал заходы на мёртвую петлю, исполнял штопор… Происходящее Октавиана не интересовало, да и что ему делать среди взрослых?

— Альденгреттер Гай Рон, — подал голос Гриб-Созерцатель, — тебе тоже необходима вторая форма. Для этого поднимись на вершину Древа и, отдавшись в руки ветра, прими его благословение. Если стихия сочтёт тебя достойным, обретёшь форму зверя.

— Мне нужно спрыгнуть с вершины? — чуть побледнев, стараясь не выдать страха, переспросил Гай Рон.

Оказывается, я мудрее некоторых… Не зря настаивал на тренировках по десантуре! Но зря жалел бывшего рыцаря. Надо было сразу на вершину отправлять.

— Да! — оживился Нельзинбер. — Тебе нужно спрыгнуть с вершины! А мне — за всем этим пронаблюдать! И тогда мы квиты, — видя, что прыжок для Гая Рона — серьёзное препятствие, Нельзинбер решил ограничиться захватывающим зрелищем.

— Ну что же, решено. Ты, дружище, не переживай. В случае неудачи я обязательно тебя вылечу! — После моих слов Грифон побледнел ещё больше.

Глава 24

Добрались мы моментально: зайдя в портал в Древе, оказались на балконе с перилами, обозревая окрестности. Впервые я увидел пик Древа, от вершины до земли по субъективным прикидкам было больше километра. На таких расстояниях сложно оценить — около полутора, может, на пару сотен метров меньше. Мой дворец, искусно выращенный лешим по сравнению с вершиной находился у самой земли.

Наверх поднялись четверо: я, Двухсотый, Нельзинбер и Гай Рон. От полноты ощущений захватывало дух, здесь вовсю разгуливал ветер, а быстрые мелкие облака находились в такой близости, что, казалось, достаточно протянуть руку и прикоснешься к небесному туману.

Вершина Древа походила на ель — вытянутый пик, а внизу раскидистые ветви как у дуба. Сориентировался по расположению Алесуна — в дымке с северо-востока от нас виднелась самая высокая башня замка Нельзинбера. Просматривалась нечётко, но это была точно она. На западе уныло простиралось безжизненная степь, голое полотно бесплодной земли без какого-либо намёка на обитателей. Совсем рядом на востоке белело туманное пятно болот в окружении леса, где обитала Хильда. Далеко на юго-востоке из дымки зарождался горный хребет. Он тянулся строго на север, а потом делал резкий поворот, уходя в степь на запад, формируя естественный географический угол. Зеленые предгорья были покрыты лесом и другой растительностью, а высотная часть хребта состояла из скальных пород. Со снежных шапок брала начало наша речушка, протекающая у подножия Древа.

Пока я восторженно созерцал великолепие прилегающих территорий, Двухсотый вырастил на вершине рею для прыжка Гая Рона. Мне сразу пришла в голову мысль, что этот трамплин больше ассоциируется с эшафотом. Кажется, грифон был такого же мнения. Он скептически созерцал работу лешего, но ступать на шаткий путь перерождения не торопился, оставаясь на балконе.

— Какая превосходная позиция, — обратил на себя внимание Нельзинбер, — будь у меня такая вышка в Алесуне, не пришлось бы посылать разведку.

Я повернулся к владыке демонстрируя, будто внимательно слушаю.

— Знаешь, друид, мои разведчики они почти что смертники. Никогда нет гарантии, что вернутся все. Будь у нас такая вышка… — он мечтательно вздохнул.

Я внутренне возликовал. Что мешает мне посадить Древо под носом у Нельзинбера? А ведь это будет полноценное посольство. В разы проще вести дела, не усложняя доставку товаров, а главное — вербовку новых соплеменников. От открывшейся возможности мягко доминировать над людьми у меня свело скулы. Я поспешно отвернулся от Нельзинбера, чтобы не выдать своё ликование. Через секунду успокоившись, ответил:

— Для такого надёжного союзника нет никакой проблемы взрастить Древо в черте Алесуна. Я обязательно займусь этим, как только высвободится время и ресурсы. Слишком много нужно успеть, а меня толком ни людей, ни сил.

Нельзинбер просветлел лицом:

— Друид, с добрым соседом мне есть чем поделиться: и ветераны для перерождения, и у магов имеется кое-что. Во имя дружбы наших народов я даже ритуалом для расширения резервуара силы пожертвую.

Я сдержанно кивнул. Воистину. Стоит лишь намекнуть, что не очень-то и надо, и Нельзинбер готов продать мне душу без лишней осторожности и подозрений. Ещё и с приплатой.

— Вопрос с Древом в ближайшее время решу, — заверил я владыку Алесуна.

— Буду несказанно рад, — широко улыбнулся союзник.

— Двухсотый, если я упаду на землю… Добей меня стволом пошире. — зашептался Рон с Двухсотым. — Прошу, не давай лорду лечить.

Нельзинбер смотрел на своего бывшего рыцаря с плохо скрываемым презрением, леший — с интересом и сочувствием. Я за Рона не переживал. Если бы у меня маячила возможность переродиться в нечто более сильное через прыжок с фатальной высоты… Какие сомнения!? Смерти ведь нет. Секунда, и уже в бутоне. Чего Гай так трясётся — непонятно, вроде бы и на нежить ходил, а здесь — рисков ноль. Возможно, грифон более интеллектуален, чем кажется, и отыгрывает сейчас страдальца в угоду насыщению мести Нельзинбера. А возможно, просто боится высоты, хотя это забавно выглядит: грифон страшащийся полётов.

— Всё у тебя получится, — пытался вселить уверенность в Гая Рона леший. — Смотри, какую штуку для тебя вырастил. И добавил времени полёта.

Ветка была аккурат над бездной, которую породил Антигуа. Посредине виднелся небольшой островок метров сто в диаметре, не больше. Остальная часть будущего водоёма зияла тьмой. Время полёта грифона было существенно увеличено. Да и есть ли дно у этого провала?

— Не переживай, рыцарь, — взял слово Нельзинбер. — Если друид неискушён в вопросах лекарства, маги по моему приказу тебя подлечат.

Рон съёжился, понимая, что отказывать или грубить своему бывшему владыке и нашему нынешнему союзнику не стоит.

— Не беспокойтесь, — перенял я эстафету. — Думаю, в случае неудачи Рона, гораздо зрелищней милосердный удар бревном.

Гай Рон от греха подальше решил самоустраниться — прыжком перемахнул перила балкона, оказываясь на трамплине, взял разбег. Финальный толчок — и тело устремилось вниз.

Я, Двухсотый и Нельзинбер уставились на удаляющегося Гая.

— Вам хорошо видно? — осведомился леший у короля, заворожённо наблюдающего падение ненавистного грифона.

— Да, спасибо, — улыбнулся владыка Алесуна. — С того времени, как я увидел первый портал и по сию минуту, не перестаю удивляться вашей магии. Как можно сделать ветви Древа прозрачными? Что это за колдовство?

— Древо само по себе магия, — скромно заметил Двухсотый. — Мы лишь её проводники. Давайте поближе спустимся, — леший открыл портал, Нельзинбер шагнул первым, следом я.

Мы оказались на балконе замка, Гай Рон как раз пролетал на уровне наших глаз, раскинув руки. Адреналин, подозреваю, в его крови присутствовал в бешеной концентрации. Ничего, скоро это всё закончится, земля уже совсем близко. Хотя нет. Сколько ещё той бездны?

У края земли, переходящей в провал, Гая Рона окутала непонятно откуда взявшаяся листва и подбросила. Грифона понесло вверх со скоростью чуть ли не большей, чем при падении, он поравнялся с нами, и зеленые листья подбросили рыцаря, снова поддающегося земному притяжению.

Я мысленно обратился к Редае: за что эти издевательства над Роном? Дали бы ему уже разбиться, а потом уже из бутона в совершенную форму.

Не тут-то было. Мне успели порядком надоесть эти качели, как при очередном сближении с землёй злосчастная листва окутала Гая, имитируя крылья. Доли секунды — и зелень осыпалась, оставляя Рону пару дополнительных конечностей, заросших перьями. Грифон заработал крыльями, но листва не отступила — облепила голову, превращая её в подобие орлиной, а затем тело. Рыцарь превратился в классического грифона, создание, слепленное из запчастей, оставшихся у творца в темном подвале. На свет появилась боевая машина с пятиметровым размахом крыл.

Грифон устремился ввысь, сделал несколько показательных кругов и направился к нам. Летающий зверь приземлился невдалеке на ветвь, обрушая на нас потоки воздуха. Будь ветер сильнее, мы бы отправились повторять подвиг Гая Рона.

— О, справедливый Владыка Алесуна, я исполнил твою волю — как-то совсем незаинтересованно прогремел голос грифона. — Теперь ты восстановишь мою честь перед людьми?

— Многого хочешь, рыцарь. Я дал слово: передо мной ты больше ни в чём не повинен. А перед обществом, уж извини, искупай грехи самостоятельно.

Я посчитал слова короля вполне адекватными. А зверь нет. Весь его вид демонстрировал намерение броситься на Нельзинбера. Тяжёлый взгляд летающей животины буравил короля. Нельзинбер спокойно и хладнокровно выдержал молчаливое давление грифона. Как ему это удалось, не знаю. Казалось, даже щелчок кончика хвоста Гая Рона способен обезглавить человека, не говоря уже о том, чтобы встретиться с его полуметровым клювом и не менее великолепными когтями.

— Благодарю за мудрость, справедливый король, — внёс последнее слово в конфликт грифон.

Я наконец смог выдохнуть. Проблема исчерпана.

От Гая Рона в человеческой форме я никаких безумств ожидать не мог. А вот в грифоне, напротив, был неуверен.

— К пиру всё готово, — по-лакейски указывая на портал, окликнул нас Двухсотый.

Праздник тянулся слегка уныло. И я с этим ничего не мог поделать. Нет, людские маги и рыцари веселились от души, наслаждаясь наивкуснейшей едой, сладким вином и общением с прекрасными девами Древа.

Лешие постарались на славу: хоромы в замке, где был организован пир, сияли искусной деревянной мебелью, по стенам вилась лоза с манящим ароматным ягодным ассорти. Великолепие подсвечивалось разноцветными огнями, видно было: над освещением работали все кому не лень. И просто флуоресцирующий мох, и грибы, и даже жуки ползали по потолку. По мнению бортников, насекомые привносили свою эстетику, которую грех скрывать от дорогих гостей. Я был с пчеловодами категорически несогласен, но слизней нигде не видно, и на том спасибо.

Люди искренне праздновали, а Дети Древа были сдержанно-веселы, как и положено гостеприимным хозяевам. Уверен, внимательный взгляд бы заметил нехватку некой малой детали для откровенно бурного веселья.

Ведь мы любим оргии!!! От поползновений в сторону разврата нас удерживали няньки в лице бортника, Вальоры и других соратников, вышедших из людских рядов. Вдобавок по правую руку от меня сидел персональный надзиратель — Двухсотый. Оставалось только пить.

Нельзинбер как заведенный поднимал бокал за бокалом, произнося неплохие, но на мой взгляд, чересчур фонящие пафосом тосты. Приходилось не отставать и каждый раз поддерживать гостя. Благо, мне не приходилось тягаться с ним в количестве выпитого вина, на каждый тост достаточно было сделать пару вежливых глотков. В ином случае я бы уже спал на блюде с яблоками.

Один молодой маг с восторгом глядел на Канью. Фейка призывно улыбалась и строила глазки. Всё бы хорошо, но у меня в голове до сих пор стоял голос Хильды: «Феи не созданы для отношений, им чужда верность». Как бы это не стало новой причиной конфликта между союзными народами.

Наши моралисты были начеку. К молодому парню подсела Вальора и ненавязчиво переманила его внимание на себя. После маг, позабыв о Канье, по-дружески веселился и выпивал на равных с озорной лисицей.

Во мне почти победило уныние, когда в зал влетел ворон.

— У меня плохие вести о твоей сестре, — прокаркала птица интонацией Хильды.

Исполнив задание, без всяких подробностей ворон упорхнул в обратный путь.

Я пытался веселиться и совсем забыл об Альке. От нахлынувших мыслей о сестре отвлёк король Алесуна.

— Всё, добрый хозяин, отпускай нас. Дома тоже ждут, — Нельзинбер решил воспользоваться моментом и ретироваться.

Ещё какое-то время я сидел парализованный, продолжая не понимать, как я мог быть настолько безразличен к судьбе сестры. Подхватил полный кувшин вина и отправился бродить по замку.

Проходя мимо очередной из бесчисленных комнат, услышал агрессивные голоса. Кто там посмел обидеть наших девушек?!

За дверью оказались четверо. Связанная Лара, героиня сегодняшнего боя и три агрессорши: Селеста, Дафния и Антея.

— Я не слышу ответа, мерзкая сука, — надменным голосом произнесла Дафния, обращаясь к жнецу, рот которой занимал кляп. — Признавайся, ты не наша Лара! Ты ведь шпионка.

Антея начала выкручивать Ларе соски.

— Говори, сучка.

Жнец выгибалась от боли, неразборчиво мыча.

— Я понимаю, почему Селеста над ней издевается. Но вы??! Две дочери любви! Чего с таким энтузиазмом причиняете своей сестре боль? — подал голос я, тяжело ворочая языком, встревая в пикантно-садисткий процесс.

— Помнишь, мы рассказывали тебе про нашу похищенную дриаду Лару? — невозмутимо, не пугаясь нового человека в комнате, произнесла Дафния.

— Наверное рассказывали, — не понимая, к чему клонит фея, произнёс я.

— Так вот, это не она, — удовлетворённая собственным доводом, Дафния решительно направилась ко мне. — Штрих, на, стукни её, — фея протянула мне деревянный посох, подозрительно похожий на член. Интересно, зачем это леший им сделал? Неужели они тут без меня не справляются?

— Я сейчас тебя стукну. Брысь отсюда, стервы, — сказал я это очень убедительно.

Три садистки разом собрались и ломанулись прочь. Подальше от меня. А так как дверной проем был занят, они поспешно вышли через окна.

Глава 25

Так сильно я ещё никогда не напивался. Но степень алкогольного опьянения никак не уменьшала неприязнь к себе. С каждым глотком из кувшина приходило секундное облегчение, но потом становилось гаже.

— Обязан был защищать, — бубнил я, погружённый в свои переживания, сидя плечом к плечу с закутанной в плед Ларой. — Обязан был сам знать где она и что с ней, — продолжал я душевные излияния, перемежая их глотками приторного вина.

— Зря ты коришь себя, — наконец произнесла Лара, выслушивающая мою нетрезвую болтовню.

Казалось бы, она хотела помочь, но её саму эти слова будто подрубили. Я засмотрелся на неё: потухшую, побледневшую, уставившуюся в пол. Внутри похолодело, а хмель отступил. Я замер в ожидании. Лара наклонилась вперёд, обхватывая себя под коленями, ещё сильнее сближая лицо с полом.

— Твои возможные оплошности грехом не назовёшь. И мук совести они уж точно не достойны, — сказала Лара и будто бы поперхнулась словами.

И тут я наконец вспомнил, что воспитанные люди делятся. Это хорошо и правильно. Налил жнецу полбокала и протянул. Лара благодарно мигнула мокрыми ресницами.

— Штрих, помоги… — сдавленным голосом произнесла она, будто только что выпила не глоток вина, а стакан чистого медицинского спирта.

— Конечно, родная, — не лукавя, на автомате пообещал я.

— Так больше не могу… Штрих, я на грани. Знаю: ещё малость и придёт безумие.

Я молча слушал, не поторапливая и не вызнавая подробности для понимания.

— До меня нынешней существовало много Лар. Но память их жизней была сокрыта. Древо вернуло мне воспоминания всех Лар. Первой посчастливилось быть дочерью очень крупного купца Империи. К ней относились как к драгоценному нежному цветку, делая её жизнь счастливой и беззаботной. Потом её украли плоскомордые. Очнулась в каменном подземелье. Голая, запертая в клетке, не понимающая кем была до этого, но рьяно чувствующая, что Лара не на своём месте. Вокруг — сколько хватало глаз — клетки с такими же неодетыми девушками. Когда Лара увидела властителей подземелья и заготовленную ими бесстыжую участь для похищенных, она снова умерла. И переродилась в безумную Лару. Так ей казалось возможным дальше существовать. На эту Лару похотливые ящеры не льстились. Безумие стало единственно возможным проявлением воли, воли калечить саму себя. Так, разбивая и ломая собственное тело, Лара нашла Тень. Она обрела покой, бегая по подземелью, радуясь неуязвимости и смертям беспомощных плоскомордых. А потом ящеры обратили на неё внимание и показали свою силу, отправив в новое заточение. Лара оказалась недвижимая в комнате, наполненной светом. Казалось, сияние бьёт отовсюду, не давая проявиться никакой, даже самой малой Тени, перекрывая доступ к неуязвимости. После с Ларой заговорили. Не как с куском плоти, а хваля за смелость, предлагая стать равной. Нет, ты не думай, Лара хоть и не знала, как будет служить, но предложенную участь приняла не сразу. Вторым путем, отличным от служения, являлось забвение себя. Сдалась Лара, когда боль от сидения, оков и голода начала доставлять радость разнообразия. Так появилась новая Лара, равная среди плоскомордых, такая же холодная и похотливая, старающаяся каждый вечер стереть себе память вином. С каждой украденной девчонкой Лара становилась всё похотливее и злобнее. Она будто бы творила это для себя, отдавая хвостатым братьям лишь объедки.

Однажды в лагере закончились припасы сливового. И Лара, равная плоскомордым, превзошла свою мерзкую натуру. Порезав кашевара на множество частей, она не успокоилась, и в тот же вечер замучила насмерть трёх девчонок, тем самым подарив им свободу от Цевитата, вернув людскую судьбу.

В один из дней пришёл ты и забрал Лару. И вот она я, рождённая Древом. Мне показалось, что от той, последней Лары, ничего не осталось. Полная свобода, запал служения Редае и ни малейшего желания причинять боль. Но в первый же вечер нахлынули воспоминания, и я осознала, что ошиблась. Весь груз сотворённого остался при мне, прячась до сумерек. Ворох воспоминаний о замученных и порабощённых вернулся, терзая моё сердце, заставляя искать боль для себя. Что мне делать, Штрих? Забыть я не могу, ведь смерть не приносит освобождения от памяти. А жить так не хочу.

Простой, напрашивающийся вариант устранения лариных мук — приказать моей армии ведьм-шаманок наварить зелья Забвения покрепче. Но мне отчего-то сейчас лёгкий метод казался неправильным.

— Штрих, не молчи, — надрывным тоном произнесла жнец.

— Я думаю. Тем более, вряд ли тебе помогут слова.

Лара с надеждой посмотрела на меня. Мы ещё некоторое время сидели молча, цедя вино из кувшина.

— Знаешь, завтра мы идём к Цевитату. Спасать девчонок и рубить крокодилов. Ты пойдешь с нами, — твёрдо произнёс я, с уверенностью, что это для Лары меняет многое.

Жнеца грядущее воодушевило. В глазах мелькнуло облегчение.

— Цевитат чужаков не пропустит, он защищён магическим барьером, — Лара не отговаривала, а лишь предупреждала о препятствии, сразу переходя к делу.

— Да брось ты, мы вчера на армии нежити оттоптались, а следом на огромной магической фигне из другого мира. Что нам какая-то дверь? К тому же, с силой, которую мы набрали после боя, ни один Цевитат не справится. Пусть нам сразу и не удастся проникнуть в подземелье ящеров, возьмем его в осаду, а вы с василисками поможете пленить убийц, останавливая поток рабынь для крокодилов. Будете нашими глазами, не давая прошмыгнуть тем, кто гуляет в Тени.

— Штрих, ты торопишься недооценить врага, — предостерегла жнец. — Цевитат — это огромная армия сильных магов и ловких воинов. И не меньшая армия убийц.

— Может быть, ты и права. Но цель поставлена, а нюансы как-нибудь с утра проработаем.

Лара криво улыбнулась.

— Ничего себе нюансы. Как я могу одна, способная находиться в Тени, справиться с армией убийц?

— Ты не одна. Вас двое. Ещё есть волчонок.

Девушка устало хихикнула, принимая последний довод, и положила голову мне на плечо.

— Ты лучше ложись отдохни, завтра у тебя снова насыщенный день. А у меня ещё дела, пойду.

Лара благодарно кивнула и улеглась на диван. Я, стараясь не шуметь, покинул комнату.

— Цурул, цурул, где ты, мой быстрый друг? — бубнил себе под нос я, направляясь к порталу в стволе Древа.

— Лорд Штрих, куда это ты на ночь глядя? — из ствола наполовину высунулся неодетый Двухсотый.

— Ты за мной следишь? — удивился я, подозрительно глядя на лешего.

— Прости, лорд, но после двух твоих исчезновений, третьего я решил не дожидаться. Извини, я должен был известить…

— Перестань. Ты всё правильно сделал. Подстраховка мне не помешает. Хотя, бесспорно, предупредить о слежке стоило бы, — я посчитал разговор законченным и снова двинулся вниз к цурулу.

Впереди открылся новый портал, из которого вновь показался настойчивый леший.

— Я хотел, — продолжил оправдываться Двухсотый. — Но поток событий не предоставил такой возможности. Штрих, так куда ты собрался?

— К Хильде, — ответил я.

— Порталом быстрее, — подсказал соратник. — Быстрее и безопаснее.

— Точно, открывай, — порадовался я упрощению передвижения.

У костра, рядом с деревом, из которого я выпрыгнул, сидела прелесть-Хильда. Не спала, меня ждала.

Шикарно. Не нужно будить, быть гостем не ко времени, тормошить и пытаться объяснить что нужно, рискуя быть убитым сонной хайлевелной ведьмой.

Хильда развлекалась, бросая нечто мелкое в костёр. Пламя не реагировало на её манипуляции.

— Хильда, что с моей сестрой?

— Намедни ко мне на болота забрёл очень сильный фантом некой Альвинки. Кажется её ты искал… Похожи вы жутко.

Хильда замолчала. Я еле выдержал паузу. Хотелось рявкнуть: «Говори быстрее! Ближе к сути!». Но сдержался.

— Она исчезла, а мне стало так грустно… — продолжила ведьма.

Я облегчённо выдохнул. Алька где-то рядом рассылает сильных по мнению неслабой Хильды фантомов.

А эта ведьма здесь скорбный вечер устроила. Да и мне можно было весть как-то помягче подать.

— Пропал не только фантом, — сказала Хильда. — Я отчётливо почувствовала, как Альвинка уходит из этого мира.

— Ты уверена абсолютно, что Альвинка ушла из Гондванны?

— Да, без сомнения, твоей сестры больше нет и не будет здесь. Её Дух и Тень ушли.

— Как Алька это сделала?

Вот ведь Хильда, вот дурочка. Принесла самые что ни на есть приятные новости в скорбном ключе. Алька вернулась домой, к отцу и матери. Теперь будет кому родителей успокоить. Не знаю уж, как она объяснится, но в том, что справится, не сомневаюсь, и в дурку не загремит. Это я, когда вернусь, вряд ли избегу последствий.

— Штрих, рано ещё. Ты в порядке? — мягко осведомилась болотная ведьма.

— Я не расстроен. Наоборот, радуюсь. Мы с сестрой из другого мира, и то, что Алька вернулась домой лучшая из возможных новостей.

— Понимаю. Прости, — косо улыбнулась Хильда. — Я тебя так давно ждала, а тут плохие новости.

Давно ждала? Всего пара дней прошла с последнего визита. Когда это она соскучиться успела?

— Весть была огонь! — с лёгким укором сказал я. — А новость прекрасна, как и ты.

— Я рада, что ты не огорчён. Вот только я ожидала совсем другой реакции и уже подготовилась. Семена травы забвения горят без запаха, но их сила почти не отличается от зелья.

— И чего ты этим хочешь добиться? — после слов ведьмы ощутил, как сознание заволакивает пелена спокойствия.

— Лекарство души легче творить, когда человек в забытии.

Какие вокруг меня заботливые люди. Один устраивает слежку, вторая окуривает непонятно чем. А от остальных чего ждать??!

Глава 26

Как же мне повезло с родственником. Вокруг него всегда много горячих и прекрасных женщин. Жаль, угнаться за ними тяжело, но ночь длинная, и я никуда не спешил. Сидеть в засаде — особая привилегия, доставляющая удовольствие текучестью процесса.

Сейчас, когда я могу делиться на половины, нет никакой надобности выбирать между охотой и удовольствиями. Отчасти я развлекался с парой феек совсем неподалёку, всеми фибрами ощущая наслаждение, радость, сладкую влагу их тел. А вторая моя сущность, вполне самостоятельная, но не отделённая ментально занималась охотой, предназначением моей глубинной сути.

Вдалеке послышались лёгкие шаги и шелест платья. Мне было достаточно мгновения, чтобы понять — это куда-то спешила споровица из новоперерождённых. Вышедшая из рядов нежити прекрасная дева горела любопытством и желанием.

— Зелья, сестра? — вдалеке из проема вылетела фейка, протягивая бокал. В её миниатюрной руке кубок казался внушительным. Но я знал, что там совсем немного. Зелье Полуночной Страсти, судя по моим наблюдениям, отвратительно на вкус, поэтому пить его большими объёмами никто не хочет. А в кубке было именно оно, сложно спутать этот запах с чем-то другим.

Иногда я принимаю обострённое обоняние за проклятие, но сколько раз оно мне помогало?

— Спасибо милая, — улыбнулась споровица. — Но в эту ночь хочется, чтобы всё было по-настоящему.

Фейка исчезла, а споровица пошла дальше по коридору мне навстречу.

Шаг, ещё шаг. Она так быстро перебирала лёгкими ступнями, что, казалось, лишь кончики её пальцев касались тёплого дерева. Я ждал. Охота требует терпения.

Наконец она рядом. Я дождался нужного момента и, когда споровица приблизилась, схватил свою любовь за изящную лодыжку. На секунду прелесть оцепенела, а потом звонко засмеялась и рассыпалась спорами, оставляя меня ни с чем.

Я разочарованно спрятался в пол. Ушла добыча. Больно прыткая и быстрая, но какая манящая. Ничего, ночь длинная.

Не успел я успокоиться из-за неудачи, как в темноте расплылся аромат ещё более прекрасной девушки. Это была Циния. С того момента, как она встала в ряды Детей Жизни, за ней закрепился запах неуверенности, любопытства и пряной ласки. Эта уж точно не откажется от любви.

— Зелья, сестра? — вновь обозначила себя фейка, протягивая тот же самый кубок. Если бы я мог сморщиться, сделал бы это. Зачем каждой прелести подсовывать эту дрянь, когда во мне есть более приятные на ощущения ферромоны.

— Почему нет? — улыбнулась в ответ Циния фее. Нимфа не стала отказываться. Выпила со дна бокала небольшое количество мерзкой шаманской жижи, сморщилась.

Фейка, быстро убрав кубок в сторону, взяла в белоснежные зубки кусочек яблока и в таком виде протянула Цинии. Они слились в долгом поцелуе, от вида которого все мои щупальца мгновенно увлажнились, приходя в боевую готовность. Я понял, что если хочу завладеть нимфой, придётся ползти ей навстречу, иначе озорницы-феи утащат прелесть и попользуют её без меня.

Но нимфа оказалась умнее недалёких фей. Закончив со страстным поцелуем она отстранилась, облизнула пухлые губы и пронзительным взглядом окинула место моей засады. Это привело меня в ещё большее возбуждение. Неужели она почувствовала желание, исходящее от щупалец.

— У вас женское царство, — протяжно, будто не в упрёк фее, сказала она. — А я сейчас хочу более тяжёлых ласк.

Не касаясь ногами пола, она направилась ко мне. Я замер.

— Охотник, — ласково обратилась Циния. — Нехорошо прятаться, когда я совсем рядом и изнемогаю от желания.

Слова нимфы отозвались в теле щекочущими мурашками. Я на мгновение задался вопросом: кто из нас двоих Охотник?

Прелесть лёгким движением сняла лямки полупрозрачного одеяния, невесомое кружево упало на пол.

Мои шупальца осторожно, ласково, поползли вверх по точёному стану Цинии. Остановившись на тёмных сосках небольшой груди, принялись нежно их касаться, заставляя нимфу щуриться от удовольствия.

— Охотник… — с придыханием произнесла девушка, расслабившись и полностью отдавшись во власть моих пульсирующих желанием конечностей. — Я хочу, чтобы ты… Ты… А-а-а-а… — Тонкое щупальце легло на её клитор, и медленно, настойчиво и ритмично начало надавливать на самую чувствительную точку женского тела.

— Да, прелесть. Скажи. Скажи, что ты хочешь, — я продолжал заигрывать, утаскивая нимфу в ближайшую комнату.

Циния не проронила ни слова, лишь в усилением ритма массажа клитора стонала всё громче и призывнее. Свободной конечностью я закрыл дверь, чтобы на столь манящий голос не прибежал ни один желающий разделить со мной удовольствие.

Тело Цинии напряглось в оргазме, её маленькая дырочка взмокла, готовая впустить меня. Набухший, напряжённый и немного дрожащий от возбуждения член проник в её горячее лоно. По моему телу прошла волна удовлетворения. Оказавшись внутри нимфы, я стал ещё более всемогущим.

— Да-а-а… — закричала она и выгнулась, рукою запихивая осторожное щупальце глубже в себя. — Ещё, Охотник… Как же ты… Тянешь!

Я задвигался, с каждым сантиметром провоцируя нимфу всхлипывать от наслаждения. Щупальце, которое находилось внутри прелести, было далеко не самым толстым, но и дева была на редкость упруга внутри, а я боялся причинить боль.

Не прекращая процесса, я сформировал из своего тела изогнутое ложе, из которого росли щупальца, ласкающие тело Цинии. Красавица окончательно расслабилась и отдалась во власть моих касаний, принимая в себя на максимальную глубину настойчивый член. Я медленно проявил на нём твердые полукруглые наросты, отчего вскрики девушки стали ещё более услаждающими слух.

Рука нежащейся в ласках Цинии скользнула вниз, к клитору, который я целенаправленно перестал массировать, желая растянуть томный процесс удовлетворения прекрасной девы. Тонкие пальчики коснулись влажной набухшей горошины и начали скользить вверх-вниз.

Непорядок какой. Ловкий член отстранил шаловливую ручонку нимфы. Другой своей конечностью я сам взялся за процесс, со смаком улавливая нюансы движений стройного тела.

— Охотник…

Да что это её всё на разговоры тянет? Я изо всех сил сдерживался, чтобы не засунуть ей во всё что можно свои проворные толстые щупальца. Ведь в первую очередь её удовольствие, так? Но, кажется, нимфе ласк было откровенно мало, несмотря на обилие моих нежных членов на её мраморно-бледной коже.

— Охотник… Ты… Можешь… Потолще?

Хм… Не вопрос, конечно, но я искренне не хотел растягивать столь упругую дырочку. Нимфа не оставила мне выбора. Я обязан её ублажить так, как её не ублажал ни один!

Щупальце в её лоне начало медленно расти вширь, не переставая двигаться, массируя твёрдыми наростами нутро сладкой девушки.

— Да! Да! Да! — закричала Циния ещё шире раздвигая ноги, выгибаясь в экстазе. С лона обильно полились соки любви, попадая на меня, щекоча самые неожиданные участки.

Она кончала раз за разом и постоянно просила ещё. А я был так внимателен и напряжён, что не успел ни разу излиться внутрь её прекрасного тела.

Всё моё внимание занимало другое отверстие, в которое я планировал войти в самом конце, но нимфа сквозь бурные стоны успела мне донести: её попка готова принять меня здесь и сейчас. И желательно пожёстче.

Я полировал её киску так, что позавидовала бы любая: глубоко, ритмично, влажно. Но эта хрупкая и непритязательная на вид барышня оказалась той ещё нимфоманкой. В задницу ей, видите ли, надо. И потолще, побольше, поглубже.

Впрочем, я не против. Если бы не родственник, заставивший меня больше прислушиваться к желаниям девушек, давно бы оттрахал нимфу во все отверстия и не по одному разу, пометив своими соками любви всё, во что могут проникнуть щупальца.

Я аккуратно, очень влажной конечностью, упёрся в тугую дырочку. Надавил. Она не поддалась, отталкивая меня. Я прошёлся кончиком вокруг, расслабляя чересчур напряжённые мышцы нимфы, делая поверхность мокрой, скользкой.

— Давай, Охотник, не тяни. Засунь в меня его! Чего-о-о-о-о, — на этом моменте член в киске сел особенно глубоко, проворачиваясь для острастки, — о-о-о-о ты медлишь?!

— Куда нам спешить? — наконец отозвался я, продолжая искусно обрабатывать вход в попку для лёгкого проникновения. Ведь она сама меня не пускала! Зажалась так, что поневоле хотелось силой сломить защиту, невзирая на боль для девушки. Но я осторожничал. Когда любимым достается боль, а не наслаждение, это уже не единение тел, а радость для одного. Я был за единение, точнее, родственник настоял на этом.

После довольно долгих ласк и манипуляций задняя створка нимфы поддалась, впуская тонкий край конечности.

— М-м-м, — покусывая губы, сладко застонала нимфа. — М-м-м-м!!!

Немного разработав проход, я утолстил член, не выпуская его из упругого грота.

— А-а-а-ау! — заверещала Циния, когда я, округлив щупальце до приличного диаметра, заработал им во всю мощь и скорость, на которую был способен.

Клитор прелести набух до неприличных размеров, с лона текло, а попка чуть не трещала под моим напором.

— Так ты хотела? — Я не ждал ответа, понимая, что нимфа сейчас целиком и полностью сосредоточена на своих ощущениях, не в силах со мною разговаривать. Девушка, лёжа на спине, раздвинула ноги почти в шпагате, с удовольствием впуская в себя мои яростные щупальца.

Я ловил каждое, пусть и нечаянное движение Цинии, каждый брызг любви с её лона, и сам был почти готов взорваться фонтаном страстных конвульсий заполонив всё тело нимфы собою.

— Ещё! — закричала Циния, вцепившись коготками в щупальце, таранящее жаркое лоно.

— Лопнешь ведь, маленькая, — съехидничал я.

— Поговори мне тут, — блаженно огрызнулась она, заметно меня развеселив.

Я отрастил ещё один толстый член и провёл им по пухлым губам, раздразнивая прелесть.

Нимфа пыталась дотянуться до влажной от возбуждения конечности язычком, но не доставала. Я приближал и отдалял щупальце, пока нимфа не совершила обманный манёвр — резко дёрнула головой, зацепила край крепкими зубками и всосала член, заглотив приличную длину.

А ведь казалась такой скромницей… Ну хоть помолчит немного. Волны финального аккорда пульсировали во мне. С предвкушением ожидал, как напряжение отпустит тело. Наконец, я почувствовал: медленно внутри Цинии начинают раскрываться шляпки щупалец, меня пробрало. Поток белёсых соков с концов наполнил нимфу изнутри, под завязку и начал вытекать наружу. Нимфа блаженно замолкла, но для верности схватила рукой член у клитора, не желая его отпускать.

Я вынул из девушки всё, что в ней находилось, дрожа в посторгазмической неге. Циния продолжала лежать на мне, размазывая по стройному телу всё, что из меня полилось в пик наслаждения. Нимфа периодически подносила к лицу влажную руку и со звериной жадностью слизывала, по очереди с каждого пальца.

Она молчала, и я притих. Всё жижа, сваренная шаманами агрессивнее моих ферромонов.

Внимание привлекли голоса в коридоре. Даже за закрытой дверью я чётко различал смысл беседы.

— Зелья, сестра?

Ох уж эти неугомонные феи. На всё готовы, лишь бы остальные Дети Жизни были с ними на одной волне. Эти юркие бестии хотят всегда и много в отличие от других более сдержанных обитателей.

Принюхался. Пахло пеплом и… желанием. Чутьё не обманывало.

Совсем невдалеке пригубила зелья Полуночной Страсти феникс Лия, сестра сладкой зеленоволосой шаманки. Вот уж, дурные характеры девчонкам достались. Нет, не буду себя обозначать, ну её к нежити, эту Лию. Опять потом скажет, что не хотела, родственнику нажалуется. Или того хуже, дриаде Эне.

Нет.

Но феникс была не так проста, как бы мне хотелось. Стоило бы подпереть дверь, о чём я вскоре пожалел. Жалобно скрипнули петли, вынося мощь удара ноги Лии.

— Попался, член ползучий!

Глава 27

В этой ситуации мне было больше всего жаль дверь. И немного себя. Похоже, феникс сегодня решила сама заниматься принуждением.

— Наконец-то нашла тебя, похотливая осьминожка, — облизнувшись, гортанным голосом сказала Лия. Она бросила чуть пренебрежительный взгляд в сторону Цинии, но не удостоила ту особым вниманием.

Я начал впитываться в пол, быстро опуская ложе с нимфой, но феникс была быстра как молния. Она подхватила одну из моих конечностей и рявкнула:

— А ну замер!

Выхода не было. Нет, конечно, я бы мог продолжать исчезать, но, памятуя о жгучих перьях, решил подчиниться.

— Слушаю тебя, феникс, — вкрадчиво сказал я, принимая форму человека.

— Догадайся, чего мне сейчас хочется больше всего? — похотливо спросила Лия, сбрасывая с себя одежду.

— Не хотел бы этого. В прошлый раз ты соврала всем им, — припомнил я клевету бывшего центуриона.

— Будешь вспоминать старые обиды? — Лия игриво прильнула ко мне.

— А ты потом дальше будешь всем врать?

— Ну же, мой нежный Охотник, — осклабилась девушка. — Ты поступил как настоящий мужчина — принял на себя удар. Что обо мне подумали бы новые соратники?

— Будто мы Охотника не знаем, — прыснула в кулачок Циния, на четвереньках, изящно крутя торчащим задом, медленно подползая ко мне. — Мало кто равнодушен к его ласкам.

Нимфа приподнялась, двумя сосками легко касаясь моего тела.

— Ну так и что? — не унималась Лия. — Хочешь сказать, что эта малышка выпила тебя до дна?

— Нет, но и с тобою я ничего делать не хочу. Найди себе другую жертву, — я был непреклонен.

И в руках феникса появилось огненное перо.

— Шучу-шучу. Ты спалила другую мою половину. А я не злюсь. Иди ко мне, пламенная моя!

На самом деле уже набросал план страшной и одновременно сладкой мести. Сейчас и приведу его в исполнение.

Рассыпался на множество мелких щупалец, выходящих из пола. Обвил феникса поперёк талии, подвесил горизонтально, стянув руки за спиной, раздвинул и зафиксировал ноги. Нимфу тоже аккуратно связал: она обхватывала себя руками под колени и всё это великолепие демонстрировала Лии на расстоянии вытянутой руки.

Нимфа приняла моё доминирование чуть ли не с восторгом. Глядя на неё, феникс тоже решила довериться. Предвкушение того, что на моих конечностях вот-вот начнут визжать от удовольствия сразу две девицы мгновенно дало реакцию — члены увлажнились, готовые войти в дев. Я без лишних прелюдий протаранил нимфу сразу в оба отверстия. Та от неожиданности охнула и сразу же начала громко стонать. Ритм я задал такой, чтобы феникс, глядя на брызгающую соками подругу завелась с полоборота.

Обездвиженную Лию я нарочито-медленно ласкал. Перед её глазами нимфа дрожала в сладких муках, а фениксу доставались лишь лёгкие касания эрогенных зон. Бывший центурион нежити кусала губы в предвкушении того же самого, что я делал с Цинией. Её тело покрылось забавными мурашками.

— Я уже готова… — прошептала Лия, но я будто её не слышал.

Щупальцы игрались с твёрдыми тёмными как спелая вишня сосками. Бугристые канаты конечностей проходили в лёгкой близости от готовых к соитию влажных отверстий.

— Так и бы и сказал, что не хочешь… — с упрёком ещё через минуту капризно сказала феникс, устав наблюдать как нимфу, в отличии от неё, жёстко имеют. — Я, пожалуй пойду.

Она начала вырываться, но никто от Охотника не уходил просто так.

— Да ты… Ты… Ааааргхрх.

Толстый член заполнил её вместительный рот, из которого были готовы вырваться непристойные ругательства. Ну вот, теперь можно дальше издеваться, не рискуя словить от любвеобильной девы проклятие.

Щупальца продолжали исследовать тело бывшего центуриона нежити, останавливаясь на самых чувствительных местах.

Нимфа раз в пару минут билась в оргазме, разбрызгивая на голодную Лию соки наслаждения.

Так тебе и надо, подлая любимая. Не стоило выставлять меня в невыгодном свете перед родственником. Пришлось давать никому не нужные обещания, и вообще….

Погрузившись в рассуждения о хитрой женской природе, я сам не заметил, что напряжение в членах выросло. Я уже не мог так ровно и ритмично трахать дев, как мне этого хотелось. Отвлечённый на лишние мысли, я машинально замедлил темп, изо всех сил сдерживаясь. Но тело возобладало. Отбросив несущественные процессы, я из вялого дерева превратился в хищную лиану. Быструю, безжалостную и, судя по довольному лицу нимфы и её громким стонам, идеально толстую.

Бешеный ритм моих конечностей дал закономерный результат. Шляпки внутри Цинии начали раскрываться, наполняя прелести. Некоторое время я ещё блаженно ловил сладкие волны, пробегавшие по телу, но нимфа настойчиво требовала продолжения. Какая ненасытная бестия. Её бы не нимфой называть, а фурией.

Лия, тоже вкусив полную чашу моего оргазма, насколько позволяли крепкие щупальца, виляла задом. Она подставляла под мои члены взмокшие отверстия, мыча и требуя войти в неё. Я сжалился.

Тонкая конечность легла на клитор феникса, заставляя напрячься всё тело. Нет, милая, если я в тебя и войду, то только в зад. И то, после пары десятков твоих оргазмов.

Девицы радовали. Завистливое мычание феникса, заглатывающего толстый отросток, изящные, чересчур громкие стоны Цинии.

Да я властитель древесных женщин! От моих ласк не устоит ни одна! Словно в подтверждение из влажного лона Лии брызнула тонкая струйка, прекрасная дева забилась в наслаждении. Я чуть-чуть отступил, убрав щупальце с набухшей чувствительной горошины. Отойдя от прилива удовольствия, бывшая центурион вновь начала настойчиво искать крепкий член.

Феникс не унималась: всё это время перед глазами имели Цинию, и она хотела точно так же. Но я ещё не полностью совершил месть, и дырочки Лии сиротливо пустовали. Ахахаха!

Увлёкшись местью и хрупким телом Цинии, я упустил важный момент: в комнате появилось четвёртое лицо. Причем всё стало явным уже поздно: один из споровиков, тех, что переродился сегодня, резво хлопнул Лию по упругому заду.

— Наконец я овладею тобой, строптивая Лия! — вскрикнул хер-пойми-кто и резко вошел в киску феникса, отчего та блаженно закатила глаза.

Вот же наглая молодёжь попёрла! Да как он посмел мешать моему наслаждению! Но идти на открытый конфликт я не стал. Потихоньку опустил феникса на пол, высвобождая из щупалец, и, не снимая Цинию с таранящих её членов, понёс нимфу в другую комнату.

Горько было оставлять Лию. Месть испорчена.

С другой стороны у этого родственничка всего один член. Пусть теперь попробует справиться с раздразненной огненной родственницей цурула.

Далеко ползти не пришлось. Преодолел несколько метров коридора, заткнув Цинии рот, продолжая её напористо трахать, и вполз в соседнюю комнату. Прикрыл дверь, подпёр её конечностью, которую отрастил специально для этого. Больше никто не нарушит нашего единения.

Зал был пустым на первый взгляд, но обоняние тут же проинформировало меня, что это не так: на балконе, за ширмой удовлетворяла себя септа Луна.

Хм, это даже очень и очень приятный сюрприз. Пришлось отпустить дверь на время. Дотянуться до сладенькой септы Луны я не мог, слишком велика для щупалец дистанция.

Невысокая, хрупкая, она казалась ещё тоньше нимфы. Циния так и оставалась в моей власти, жадный рот не выпускал из себя толстого члена. Тишина, лишь звуки трущихся о влажные киску и попку щупалец. Нимфа настоящий мастер маскировки.

Я подполз к увлечённой собой деве. Она будто не слышала ничего, а может, просто притворилась, желая сыграть в игру. По тихому сопению я определил, что у септы мало что получалось, новое тело не торопилось отзываться оргазмом на манипуляции. Ничего, я помогу.

Ни одна женщина не уходила из моих цепких конечностей обделённой!

Из пола, между ног септы высунулось тонкое щупальце. Несколько раз проведя по нижним алым губам я оценил готовность лона. Луна прекратила орудовать пальчиками и с интересом стала наблюдать за моими действиями.

Узкий, шириною как два пальчика септы член вошёл в её лоно и встретил сопротивление. Внутри Луна напряглась, не желая пропускать меня дальше. Я медленно, нежно начал двигаться вперёд-назад. Щупальце увлажнилось от возбуждения и заскользило, понемногу проникая всё глубже.

Как только септа расслабилась, дело пошло оживлённее: я нарастил конечность вширь, увеличив диаметр почти в два раза под одобрительные стоны Луны.

Циния, получающая за ширмой порцию более жёсткой любви после очередного молчаливого оргазама решила явить себя. Она нежно достала изо рта член и телом дала понять, что её пора отпустить… Я поставил девушку на трясущиеся ноги, не вынимая из двух хорошо разработанных и смазанных отверстий свои юркие конечности. Нимфа аккуратно сделала шаг, и, убедившись, что щупальца, торчащие у неё меж стройных бедер никак не мешают ходьбе, двинулась навстречу септе.

Луна, увидев обнажённую, шумно вздыхающую от удовольствия Цинию, облизнула пухлые губки. Девушки слились в долгом поцелуе, затем нимфа, склонившись, решила исследовать тело подруги на вкус, опускаясь игривым язычком всё ниже, ниже и ниже….

Губы нимфы поравнялись с моим щупальцем, находящимся внутри септы. Девушка поочередно касалась то щупальца белыми ровными зубками, то клитора Луны. Хищные и нежные движения нимфы поочередно вызывали дрожь то у меня, то у Луны.

Я разошёлся: две девы, ласкающие друг друга выглядели гармонично. Мои щупальца прекрасно вписывались в картину: гибкие, быстрые, юркие.

Септа активно постанывала, но для полной потери контроля ей чего-то не хватало. Я сначала грешил на то, что мало уделил внимания её телу, но всё оказалось гораздо проще.

Прелесть-Луна до момента перерождения была уже вполне зрелой дамой, понимающей толк в любви. И для полноценного наслаждения надо было засунуть в неё всё, чему она по старой памяти бессознательно сопротивлялась.

Я был настойчив. Уже через минуту активных поползновений в девушке торчали аж четыре щупальца: два в лоне и два в попке. Двигал я конечностями ритмично, но вразнобой, с восхищением наблюдая, как Луна подходит к пику. К наивысшей точке наслаждения приближался и я, хотелось кончить с двумя девами одновременно. Для этого я снова чуть нарастил толщину всех щупалец, сильно их увлажнил и заработал как опытный кузнец молотом.

Изнутри девушки были отполированы как стекло. Эротичные стоны добавляли пикантности, и мы трое слились в едином оргазме.

М-м-м-м… Септа, похоже, словила действительно сильное впечатление, она долго дрожала, и я решил не давать ей передышки. В наполненные соками лоно и попку вновь проникли толстые щупальца и заработали во всю мощь. Я хотел, чтобы сейчас Луна получила второй оргазм поверх первого и не жалел сил.

— Не… Не…Не…над…. А-а-а-а-а! — Закричала она и начала расти вширь и ввысь, принимая боевую форму.

Да, она кончила. Но, глядя на её щупальца на нижней части тела и исчезнувшие бесследно киску и попку я загрустил. Эта дама сама способна оттрахать кого угодно.

Нимфа на четвереньках, дрожа от слабости, отползала прочь.

Я подхватил Цинию и уже собрался ретироваться от всяких извращенок подальше.

Уже занимался рассвет, и у меня не так много времени оставалось на удовольствия. Завтра родственник обязательно возьмёт меня в поход, и я должен быть оттраханным и отдохнувшим.

Сменив уже третью локацию, я разложил податливую Цинию на полу. Дева оказалась настолько же слабой насколько страстной. От меня не укрылось, что её веки уже смыкались, а сама нимфа находилась в сладкой полудрёме.

Вот ещё. Где там фейки с зельем Бодрости?

Глава 28

Пока я двигался в направлении своей второй половины, забавляющейся с фейками, нимфа успела уснуть. Я слишком медлителен. Укрыл прелесть собою, завернув в кокон, и понёс. Передвижение, несмотря на другие развитые таланты, давалось мне тяжело. Хорошо, что Двухсотый поставил порталы, иначе блуждать бы мне по замку до рассвета.

Пока полз, думал о том, что в замке или под Древом, среди своих это совсем неполноценная охота. Нет того запала и радости обладания жертвой. Истинная моя сущность получала наслаждение в полной мере только во вражеском стане, когда ощущалась близкая опасность. И скорое наслаждение законной добычей.

Фейки, с которыми позабавлялась вторая моя половина, тоже дремали. В соседней с ними комнате стоял ящичек заветного зелья. Я в первую очередь вполз туда. Потом уже наконец явил себя близнецу и спящим крылатым девам. Аккуратно достал нимфу из кокона и положил её к остальным.

— Брат… — начала вторая половина, хищно ухмыляясь.

Молчи, приказал я, считая разговоры излишними. Он — это я, я — это он. Нам всё понятно без слов, мы неотделимы друг от друга. Излишняя разговорчивость брата спровоцирована дурным влиянием болтливых фей. Это пройдёт.

Щупальце моей половины потянулось к пузырьку с зельем бодрости. Я сделал то же самое. Откупорил крышку, макнул во флакон конечность, предварительно её сузив. Обмакнул в зелье и аккуратно засунул в приоткрытый рот спящей нимфы. Брат последовал моему примеру и напоил двух фей. У третьей крылатой бестии губы были плотно сомкнуты. Я уловил мысль половины и засомневался. Сомневался и он, но всё же решил попробовать. Член с зельем бодрости проник в разработанную попку спящей феи. Та сначала блаженно улыбнулась, затем подскочила и, работая прозрачными крылышками взмыла вверх.

— Жжется, жжется! — кричала она.

Надо же, сработало. Другие девы тоже проснулись, с интересом разглядывая подругу.

Мы с братом, не сговариваясь, выпустили в воздух облако ферромонов. Девицы сразу же переключились на наши призывно торчащие из пола щупальца. Даже та, которой обожгли попку… Она в секунду оказалась рядом со мной, перехватила толстый член юркой ручонкой и засунула в полыхающее отверстие. А я и рад стараться. Заработал конечностью так, что через мгновение фейка и вовсе забыла обо всём на свете.

С братом у меня не может быть конфликтов и разногласий. Поэтому мы по-родственному разделили дев. Мне досталось два прекрасных крылатых создания. Ему — фея и нимфа. Ведь Цинию он ещё не вкушал. А девица, в принципе, даже при большом желании нас с братом не отличит.

Мне очень понравилось, как нимфа взаимодействовала с септой. Что-то есть в том когда одна девушка ласкает другую: пикантное, неуловимое, возбуждающее… Я расположил фей так, чтобы они могли похотливыми язычками дотянуться до самых чувствительных мест. Родственник, кажется, называл эту позу 69. Подозреваю, шестьдесят девять — это ещё не конец счёта позиций во время любви, которые он знает. Тот ещё озабоченный тип, всё у него пронумеровано и записано. Похотливый педант, хотя с виду и не скажешь. Я, конечно, не так силён в разнообразии, но тоже кое-что могу.

Девушки так увлеклись друг другом, я немного засомневался: а нужен ли здесь? Наблюдать со стороны было приятно, но участвовать гораздо увлекательнее. Осторожно, стараясь не перетянуть на себя внимание, лишь ласкал их тела проворными щупальцами, добавляя ощущений. Наконец крылатые развратницы, наласкавшись и пустив первые соки, почувствовали острую необходимость в моих толстых членах. Я не сопротивлялся. Наоборот, с радостью атаковал их лона, заставив синхронно вскрикнуть от наслаждения. Обвил шею одной из них и принудительно заставил продолжать вылизывать подругу. Щупальца щупальцами, но расслабляться им нельзя. Я за то, чтобы девы не могли и продохнуть от ласк.

Мы с братом успели первый раз кончить. А фейки и нимфа — уже без счёту. И просили ещё.

Снова посетители, будь вы неладны!

— Мужик, ты кто такой? — раздался голос моей половины.

Я насторожился. Опять непрошенный гость в моих владениях. Причём этого типа я никак не припомню. Вроде и пахнет как свой, но явно не знаком нам.

Пришедший неизвестно откуда, явно не через дверь, мялся в ответе.

— Ну? — затребовал я, продолжая таранить фей. Те как будто не обратили на незнакомца внимания, но стали выгибаться сильнее и стонать громче. Изменницы. Никому веры нет.

— Пер… Патрон, — очень тихо, явно кого-то опасаясь, сказал мужик, поднимая взгляд к потолку.

Отсохни мои члены! Да никак сам Первородный пожаловал. Вот чего он мялся?! Опасается Редаи?

Всё-таки покровитель. Я освободил двух летучих развратниц, предварительно вынув из них толстые члены. То же самое сделала моя половина.

— Постойте на стрёме, — приказал Первородный и, похотливо улыбаясь, без лишних вступлений, прибрал к рукам всех четверых.

В этот раз я даже позлорадствовать не мог по поводу одного члена. У Первородного было всё, что присуще мне и моей половине. И даже самому родственнику, но только по грибной части. Уж количество щупалец нарастить он мог, чем сразу и занялся.

Нехорошо так думать о Первородном, но он сволочь побольше родственника.

Не буду стоять у двери. Не приведи случай, стоны дев услышит Редая и явится сюда. Я, как самый слабый, окажусь крайним. Меж молотом и наковальней. Разборки богов серьёзны, и если это произойдет, для моей же с братом безопасности лучше оказаться подальше от высших проявлений сил. Мы уползали со всех щупалец прочь, для надёжности укрывшись в досках пола.

Не будет мне покоя в замке, где помимо меня ещё около сотни обитателей. Куда не глянь — каждый хочет забрать добычу. Никакого уединения и интима. Надо спуститься вниз, возможно, среди шаманок найдётся та, кто подарит нам любовь и ласку?

Мы с братом просочились в портал и оказались у алтаря. Я почуял знакомый запах. Отвар из слёз лебедей. Очень интересная вещь…. Призадумался. Может, просто до утра прекратить охоту и расслабиться? Два желания боролись во мне, и брат, рванулся навстречу аромату, сочившемуся из дверной щели урги… Эх, дурак. Иногда он раньше времени приводит в исполнение до конца необдуманные и не взвешенные решения.

Остановившись возле двери урги Селесты, моя половина, вытянувшись вверх гигантской пятернёй, замерла, прикидываясь деревом. Всё бы хорошо, но брат оброс шипами, и налететь на такое чудо в темноте опасно для здоровья. Как бы Селеста, выходя из урги не поранилась…

Всё это я обдумывал, уже уползая прочь. С реки подул ветерок, разгоняя предутренний туман и принося мне аромат женщины. Чужой женщины, не из наших. Я устремился к ней. Началась настоящая охота.

Вражеская прелесть сидела на краю пропасти. Невидимая обычному обитателю Древа. Но я её чувствовал. Вибрации, дыхание, запах, эмоции. Девушка грустила и замышляла нечто злое.

По телу пробежало бодрящее ощущение опасности. Это настоящее состязание. Не игра в поддавки на Древе со своими, а ловля полнокровной добычи, которую у меня никто не отберёт. Никогда.

Пока я уверенно полз к сладкой цели, кожей прочувствовал аромат ещё одной вражеской невидимки. Но далеко. С таким темпом передвижения я буду ползти до неё полдня. До первой бы успеть. Когда встанет солнце, под Древо явится Нельзинбер и утащит родственника в поход. Я должен быть при нём, чтобы не пропустить настоящий пир победы… А пока достаточно одной девы.

Я знал, что висельники ловкие создания, и ещё ни разу не захватывал подобных женщин. Охота страшит неизвестностью, и в то же время обжигающе-желанна.

Не показывая себя из толщи земли, я выбросил на поверхность двойную дозу ферромонов. На всякий случай, если девушка окажется уж совсем агрессивной. Из невидимости она не вышла, но теперь вместо печали, злости и желания сделать пакость от неё исходили ароматы интереса. Даже в возбуждённом состоянии она понимала: показываться нельзя. Занимательно, как она собралась искать партнёра?

Собственно, девица и не спешила, прекрасно справляясь самостоятельно. Прямо как септа Луна, но, в отличие от боевой осьминожки, висельница достигала успеха раз за разом.

Я прикинулся зелёным стеблем, благо мои успехи на поприще любви принесли свои плоды и я стал способен на маскировку. Или это последствия продолжительных ласк с Цинией? Так или иначе, но воспользоваться навыком стоит.

Зелёный стебель вырос между ног невидимой девы и почти сразу пошёл в дело, будучи схваченным руками внимательной страстной прелести.

Второй добавить? Или утолстить этот?

Я старался оставаться статичным, не спеша себя выдавать. Что если это ловушка? На простой зелёный стебель мало кто позарится, а вот если под тобой вражеский Охотник…

Дева постанывала, запихивая в лоно влажный зелёный стебель и, кажется, вовсе обо всём забыла. Когда её тело свело в судороге оргазма, я, насколько мог быстро, окружил её коконом и утащил под землю. Там, в ограниченном пространстве, я могу сделать с ней всё что захочу.

Край солнца уже показался из-за горизонта, и мне необходимо быть у алтаря к тому моменту, когда войско соберётся в поход. Дорога займёт некоторое время, и за эти долгие минуты я могу делать с девицей в коконе всё, что хочу. Уверен, как и всем остальным, мои ласки ей понравятся.

Глава 29

Обожаю этот ритуал: прохладное утро на террасе, входит Хильда, принося с собой ворох ароматов и чай.

Прекрасная дева, приближаясь, покачивала бёдрами и притягательно улыбалась, будто ночью свершилось нечто фантастическое. А я в это время крепко спал, подглядывая за приключениями тентакли. Тело намекало: пониже пояса чувствовалась натруженность мышц. Похоже, Хильда не только мне устроила терапию, но и для себя кое-что урвала. Приподнял одеяло — от меня несло сексом, безумием и женскими соками.

— Доброе утро, заботливая прелесть, — поприветствовал я ведьму.

Хильда чуть засмущалась, с лёгкостью распознавая мои прямые как лом намёки.

— Не разлёживайся, Штрих, — поторопила ведьма. — Если хочешь успеть выпить взвара, тебе лучше начать прямо сейчас.

— Хильда, а давай к нам? — с наслаждением отхлебнув первый глоток, не смог удержаться я от высказывания предложения, зациклившего мозг. — Приятное общество, яблочки в изобилии, к тому же, перерождение теперь совсем не доставляет боли.

— Прости, лорд, но нам пора, — нас прервал Двухсотый, внезапно появившийся в дверях.

— Свежих плодов мне каждое утро вот он доставляет. Да и общество имеется, — заигрывая, ответила на предложение Хильда.

— Лорд…

— Общество имеется, говоришь, — натягивая штаны, пробубнил я. — А сейчас извини, не хочу заставлять Нельзинбера ждать. Я обещал ему помощь с крокодилами Цевитата.

— Вы идёте вовремя, — одобрила Хильда. — Ящеры сейчас очень слабы.

— До скорой встречи. Но так и знай: на алтарь я тебя рано или поздно снесу, — шутливо пообещал я и шагнул в портал, открытый лешим.

Нет, даже от самых хороших вещей есть неприятные последствия. Какая удобная штука — портал. Все накладки, связанные с транспортировкой грузов и личным перемещением при наличии телепорта нивелируются. Но теперь я лишён возможности отложить экшен, оправдываясь дальними расстояниями. Так же молниеносное перемещение лишает драгоценного времени на обдумывание ситуаций. Раньше едешь себе, времени вагон, можно анализировать, разбираться в себе и обдумывать всё, на что хватает памяти. А из-за порталов (но никак ни из-за алкоголя и беспорядочного секса) я не имел ни малейшего понятия об имеющемся луте или внятного плана развития прокачки. Заниматься рюкзаком, ну, хотя бы провести внимательный осмотр кладовой и разобрать завалы, мне совсем не хотелось. А уж тем более неохота делать это на бегу.

Шаг, и леший перенёс нас внутрь дерева, что стояло в лесном массиве. Ствол не больше метра в диаметре спокойно вмещал наше воинство. По горизонтали, на одной площадке. И было нас, надо сказать, больше четырех десятков. Пробежавшись взглядом по союзникам, отметил отсутствующих: Селесту и Цинию Двухсотый, наверное поберёг от новых душевных потрясений. Дриада тоже с нами не пошла, оставив под присмотром Древа всех фей.

Снаружи у подножия дерева со своими стоял Нельзинбер, в кронах я заметил пару василисков.

— Мы далеко? — расплывчато спросил я.

— Через холм лагерь, из которого Селесту вызволяли, — отрапортовал Двухсотый.

— Они в безопасности? — кивнул я на имперцев, стоящих внизу.

— Видишь ли, думаю, даже приятелю и хорошему соседу неправильно раскрывать всю свою силу, — неуверенно ответил леший.

— Молодец, визирь, султаном будешь, — шутливо поддержал я решение, принятое Двухсотым.

— Поэтому они снаружи и находятся в уязвимом положении. Особенно сейчас. В стане врага перемены. Ещё ни один ящер на глаза не попался, их будто совсем в лагере нет. Зато убийцам за частоколом тесно. Набились как яблоки в корзину, больше шести десятков.

— Ну да. Хильда ведь сказала, что Цевитат ослаб, — согласился я.

— Насчёт убийц не уверен. По мне они самые опасные, — засомневался Двухсотый.

— Только проснулись уже все пьяные и злые, — внёс дополнение в беседу бортник, поддерживая довод лешего.

— Не для всех, — сдержанно, и не обращая внимая на бортника, начала спор с Двухсотым Вальора. — Споровицы и споровики в принципе неуязвимы для них, — сухо констатировала факт она.

— Нам тоже неопасны укусы букашек, — произнесла миниатюрная септа Луна с невинным взглядом. Вспомнил, как пет её ночью катал, и мне самому страстно захотелось прижать скромницу к себе.

— Кишки спутать букашки могут, — предостерегла Лара. — Или просто вставить меч в голову врага, с ним тоже жить дальше непросто.

— Фу, — надула щёчки септа, плавно увеличиваясь в размерах.

— Я вообще про людей говорил! — чуть прикрикнул впервые на моей памяти Двухсотый, кивая на воинство Алесуна.

— Да, что нам делать с людьми? — озвучил я.

— Стоит решить как действовать с убийцами, а с Нельзинбером всё само решится, — расставил приоритеты Двухсотый.

Леший явно напрашивался на генеральские погоны, фонтанируя идеями, следя за обстановкой и уже не впервые давая дельные советы. Не вопрос, как появятся в наличии, сразу одарю.

— Согласен. Даю установку: основная цель — пленить и переродить всех убийц. Как будем действовать? — обратился я ко всем присутствующим.

— Атакуем, задавим и пленим! — в этот раз септа поторопилась высказаться первой.

— Опасно, могут разбежаться, — сдержанно прокомментировал Киеренн.

— Этого нельзя допустить, — нахмурился я.

— Можно соблазнить, — предложила Вальора.

— Эффективно, — вновь сухо дал оценку бортник.

— Подмешать зелье, а потом, обезволенных, собрать всех разом, — произнесла шаман из новоперерождённых.

— Эффективно и без шума, — снова прокомментировал Киеренн.

— А самому есть что предложить? — решила зацепить бортника Вальора.

— Не, мой вариант хуже твоего, — отмахнулся Киеренн. — Так что я за способ вон тех нечёсанных с зельями. — А ты, лорд, что думаешь? — перевёл стрелки ушлый бортник.

Сейчас я думал: почему в этом мире ещё не правят подданные Редаи? Друид и его приспешники — самая имбовая сила из встречавшихся мне. Вообще не могу понять, как так вышло — очутиться под вымирающим Древом, а не в рядах самой сильной любвеобильной армии?

— Хочу сперва с ними поговорить.

— Ух ты, не ожидал. По беспечности ты переплюнул септу. — Я был доволен тем, как бортник развлекал общество. И тем, как он давал возможность мне блеснуть находчивостью.

— Ты решил, что я предлагаю просто пойти и поговорить?

— Да, — ответил Киеренн, чувствуя подвох.

— А знаешь, ты прав. Нужно быть добрее и давать людям второй шанс. Значит ты, Киеренн, дашь первый: пойдёшь и предложишь этим подпитым леди тихо и мирно проследовать на алтарь.

— Ничего не выйдет, — не понимая моего веселья, ответил бортник.

— Выйдет рубленый паштет из бортника, — предсказала итог переговоров с убийцами Вальора.

— А потом? — спросил Киеренн.

— А потом придём мы и побеседуем по-своему, — приступил я к изложению замысла. — Леший, ты ведь можешь незаметно для убийц оживить их частокол?

— Да, — кивнул Двухсотый, и начало плана ему явно понравилось.

— И мы сможем попасть в толщу брёвен?

— Свободно, — так же коротко ответил леший.

— Вальора, вы в силах наполнить пространство внутри лагеря невидимыми спорами? И позже по команде их зажечь, чтобы внутри периметра не осталось ни тени?

— Да, всё сделаем, они и не заметят, — с азартом поддержала споровица.

— Ну, что скажешь, Киеренн? На каком месте моя стратегия?

— Чуть приподнялась, не более, — ответил бортник.

— Почему? — я слегка удивился упёртости Киеренна.

— Твой план неплох, даже изобретателен. Одного не пойму: зачем с ними говорить?

— Ладно, раз для тебя дать новым соратникам самостоятельно перейти на нашу сторону — не довод… Как думаешь, не легче разузнать, что происходит в пещерах Цевитата из первых уст, нежели соваться туда наощупь? — спросил я.

— Разумное замечание. Киеренн, не находишь? Вот только… — Двухсотый помедлил с продолжением реплики.

— Согласен. Шаманы лучше и надёжнее справятся. А моя стратегия послужит подстраховкой.

Бортник на этот раз полностью со мной согласился:

— Ну что, патлатые, подпоясались?! Работа не ждёт.

Глава 30

— Кто там? — подпитым голосом сонно спросила одна из убийц в лагере.

— Пчелки мёд принесли, — ответила ей та единственная, кто проявил интерес к гостям за воротами.

Убийца, не дожидаясь ответа, отхлебнула из кувшина, но услышав его, поперхнулась вином. Она одновременно откашливалась и смеялась, размазывая по лицу бордовую жижу.

— Скажи им пусть идут прочь на вольные хлеба, — закончив с весельем предложила она.

Девушка у ворот махнула на говорливую соратницу рукой и открыла засов. Потянула створку, дверь не отозвалась на усилия.

Я подумал, что в наш стройный план ворвался сбой. Ведь ожившая стена брёвен, по моим представлениям, пустила корни. Откроются ли теперь ворота?

Но Двухсотый согнул пальцы, и ворота наконец поддались. Леший перестарался с помощью: створка, резво пошла в сторону, унося за собой хрупкое тело.

— Засада! — только и успела выкрикнуть ключница и, влекомая массивом ворот, полетела лицом в пыль. Весь лагерь взорвался злым пьяным хохотом.

Это ещё не засада. Постарайся Двухсотый, тебя бы расплющило между брёвен. Спасибо надо сказать лешему, милая.

— Они явно перебарщивают с выпивкой, — отметила Лара. — Убийцу, даже слегка подпитую, не так просто сбить с ног.

— Ещё одна хорошая новость, — кивнул я, принимая к сведению слова жнеца.

— Вы за какой наградой все в лагерь набились? — сказала одна из четырёх новоприбывших, удивленно уставившаяся на происходящее в стане.

— Мы, конечно, вам рады, сестры. Но не очень, — снова подала голос болтливая. — Награды вам захотелось? Можете нашу добычу забрать и попробовать получить привилегии за охоту.

Вновь весь лагерь громыхнул смехом.

— Вы чего творите, безумные? Где старшие? — нахмурилась пришедшая убийца.

— Ничего странного не заметила, глупая сестра? — продолжала давить говорливая. — Провожатые ваши где?

— Их отравили. Старшие, впав в животное безумие, сами напали на людей. Но это произошло так по-идиотски, что даже я удивилась. Они шипели и кидались, пытались атаковать зубами, хотя были при оружии.

— А теперь осознайте, сестры: все старшие и младшие окончательно превратились в животных. Фонтаны сухие, а это значит, Лиры больше нет. Мы всё ещё бессмертны, но, возрождаясь, теряем боевые умения.

Глаза вошедших округлились. Две убийцы совсем растерялись и не знали, что спросить. Казалось, происходящее было безразлично только двоим пленницам, которых привели.

— Молчите?! Я вам ещё самого гадкого не рассказала! Сливовое заканчивается, а в Цевитате брага младших вся подчистую отравлена. Еды тоже нет. И даже растения на среднем уровне ядовиты. Так что вы теперь свободны. А мы допиваем сливовое и расходимся.

— Ну-ка, синь борзая, делись давай, — наконец отреагировала новоприбывшая. — Мы выполним последний сестринский долг: поможем вам прикончить запасы.

— Можете уходить прям сейчас, — наконец поддержала разговор вторая гостья. — Вы уже хорошие, а мы и без вас справимся. Собирайтесь.

— Ты, Айта, конечно, сильна. Но нас больше, — с долей угрозы в голосе ответила болтушка. — Как бы вам проваливать отсюда не пришлось. Без сливового.

Двойка ещё трезвых, не обращая больше никакого внимания на подруг в кондиции, направилась к остаткам ящиков с кувшинами. Сделав пару глотков, одна из них спросила:

— Дельные советы ещё будут?

— Отпускайте девок на все четыре, — ответили ей. — И этих, из клеток, тоже. Сливового хватит до завтрашнего утра, а смотреть на их страдальческие рожи или заниматься ими никакого желания нет.

— Сестры, что с сокровищами Цевитата? На эти деньги мы сможем себе небольшой городок купить, — вновь спросила трезвая убийца. Вторая занималась освобождением пленниц и выдворением их прочь из лагеря.

— Тебе надо? Иди, собирай. А я всегда смогу у людей вина украсть. А если надо, и из самой сокровищницы Императора прихвачу золотишка. Да только зачем?

— Ты права сестра. Незачем, — подняла кувшин Айта, заливая в себя вино.

Шестерых пленниц чуть ли не пинками выдворили за ограду лагеря и закрыли за ними створки, вручая им в руки собственные судьбы. Испуганные, жмущиеся друг к другу девушки, пробираясь через лес и изрывая остатки одежды, увеличивали дистанцию с похитительницами. Это хорошо, что они двинулись группой. Лешему не пришлось их собирать. Двухсотый завёл девчонок в походя выращенный карман-тупик. Оказавшиеся в ловушке, они секунду помялись на месте, после чего отправились ко мне в рюкзак силами Гриба-Вора.

— Они ещё не потеряли память, — осторожно, за моей спиной сказала Лара. — Было бы правильно вернуть их назад, в семьи.

Мне идея понравилась. Тем более, шесть девушек до пятнадцатого уровня для армии Древа уже не потеря. Надо же и Нельзинберу кого-нибудь освободить. Но для начала хочу пообщаться с убийцами, разведать текущую обстановку в Цевитате.

Тем более бутылки с зельем уже минут пять как осушены невидимой магией споровиц. Как-то медленно пьют эти алкоголички. Всё ещё в сознании.

— Вальора, что так долго?

— Зелья мало, придётся немного подождать, — отозвалась лисица.

— Вы, молодёжь, вечно… Когда не надо скачете галопом, когда надо медлите. Тебя ведь, лорд, там Нельзинбер ждёт. Ладно, сам всё решу. Зажигай светильники, — распорядился Киеренн. — Порежут на ремни — сами знаете, где встретимся.

Вальора вопросительно глянула на меня. Я дал добро. Бортник приосанился и шагнул в портал спустя миг после появление в лагере яркого зарева.

— Утречко доброе, сударыни.

— Смотри-ка. Не успел пасть Цевитат, нечисть зелёная полезла… — отметила болтушка, имя которой значилось как Савилла.

В свете спор Киеренна можно было принять за мессию. Сияние усиливалось вблизи тел, и Киеренн действительно напоминал благого посланника. Разве что нимба над головой не хватало. Обруч святого заменяли две полосы выдыхаемого воздуха из ноздрей, который светился намного ярче из-за плотности спор.

— Говори что надо. И фонари свои потуши, — приказала одна из убийц.

— В связи со скоропостижной утратой смысла жизни спешу предложить вам новую цель!

Я чуть не поперхнулся. В голове тут же зазвучал классический мотив: официальное трудоустройство, белая зарплата, соцпакет. И доп. соглашение на частичное использование души.

— Я пришёл сюда, чтобы дать вам второй шанс, — продолжал заливаться соловьём бортник. — Мы примем вас в добрую семью, и под руководством мудрого благородного друида будем служить Древу во славу Редаи и Первородного!

— Катись-ка ты к чёрту со своими богами, господином и служением, — зло выпалила Айта.

— Я был послан добродетельным лордом, — не унимался Киеренн, — с миссией спасения прекрасных дев.

— Вы только посмотрите, сёстры… Какой елейный! Колись давай зачем пришёл, пока клинок в глаз не воткнула, — пригрозила Айта.

— Так это… — бортник взял паузу, чтобы собрать всю свою учтивость в кулак. — Прошу, милые дамы, прошествуйте на наш алтарь и станьте частью большой семьи Детей Древа.

— Неубедительно, — вынесла вердикт болтушка-Савилла. — Ставлю сотню золотом, что твой лорд ничем не лучше сливового.

— Сударыни, я всё сказал. Ваша участь уже предрешена. — ответил Киеренн. — Для тех, у кого ещё остались сомнения, добавлю. Неужели вы думаете, что Дети Древа — всего лишь пустое название? Под звуки арф и флейт на наших землях зреют сладчайшие плоды, из которых получается лучшее вино во всей Империи. А сливовое ваше — дешёвый морс для неразборчивых.

Бортник набрал побольше воздуха в грудь и решил добить толпу внимательно слушающих убийц последним аргументом.

— Каждый наш ужин — праздник для тела и духа. Зелья шаманов делают наших мужчин неутомимыми, а любвеобильности им и от природы не занимать!

Вот это он, конечно, загнул. В принципе, правда, но откуда столько пафоса?

— Двухсотый, а Киеренн под чем? — осторожно спросил я.

— Под голым энтузиазмом, лорд, — пожал плечами леший. — Это у шаманов спрашивать надо, они, скорее всего, более всех осведомлены.

— Складно говоришь, — отметила Айта, которая несколько секунд переваривала сказанное Киеренном. — Я даже решила немного поразмыслить над этим. Одно поясни. Что значит «участь предрешена»?

— Милые дамы, неужто сами не заметили, что давно пьёте не просто своё сливовое? Это очередное доказательство виртуознозности зельеварения наших шаманов.

— Ну твою ж зелёную задницу, — взвыла одна из убийц в толпе. — Чтоб её под пнём перекосило!

— Значит, это не та выскочка отравила Цевитат. А эти… — угрожающе сказала Савилла, и, наконец, начав проявлять активный интерес к жизни, приподнялась с циновки, — …зелёные подлецы.

— Нет-нет-нет, сударыни, — пятясь, попытался успокоить оскалившихся девушек Киеренн. — О чём вы говорите не понимаю. В кувшинах у вас зелье Забвения. Спать ляжете, отдохнёте…

— Смотри мне, зелёный, — зловеще сказал кто-то из толпы. — Если мне сейчас захочется тёплого мяса…

— …Сожрешь его, — закончила за товарку другая. — А потом я снесу тебе голову без всяких сожалений, потому что хватит безумия. Достаточно натерпелись.

— Милые дамы, повторюсь, вы просто уснёте, — продолжал гнуть свою линию бортник. — А что у вас там в Цевитате случилось, Дети Древа ни сном ни духом.

— И всё же зачем ты пришёл так рано и рискуешь? — вновь включилась в беседу Айта.

— Так а кто окромя милых дам поделится достоверными свежими сведениями об обстановке в Цевитате и положении пленённых? — вопросом на вопрос ответил Киеренн.

— Ты прав, зелёный, — согласилась убийца, пришедшая вместе с Айтой. Она сонно оглядела лагерь и села на бревно около костра. — Но вряд ли кто из нас тебе даст информацию. Мы уже готовы. Выноси.

Девы в приступе коллективной сонливости одна за другой начали укладываться на землю, закрывая глаза.

Мы вышли из портала. Свет спор слепил. Шестьдесят валяющихся тел и моя армия, в лагере даже дышать стало тесно. Меж спящих юрко сновали тяжеловесные василиски, выискивая спрятавшихся невидимок.

Теперь можно и допросить. Одной девушки будет более чем достаточно.

— Охотник. Свяжи и разбуди эту, говорливую.

Савилла, убийца, уровень 42

Здоровье 4800/4800 ед.

— Да, родственник! — тентакля рванулась в сторону указанной девы.

— Ты кое-что забыл, — протянул пузырёк с зельем Бодрости шаман.

— Благодарю покорнейше, — тентакля осторожно забрала флакон.

Что это с Охотником? Никак от Киеренна учтивостью заразился?

Пет ловко, как и всегда, обездвижил девицу, развернув лицом к нам. Без лишнего садизма и других ухищрений. Он обвязал убийцу поперёк на всю длину тела и поставил «солдатиком». Савилла, как ни в чём ни бывало, продолжала дрыхнуть, громко сопя.

— Хорошее зелье сварили, — сдержанно похвалил Двухсотый работу шаманов.

— Стараемся, — расплылся в улыбке один из них. Он был единственным мужчиной в сонме прекрасных дам с густыми волосами и ничем не уступал им по великолепию шевелюры.

— Если бы не старались, никто с вами бы сейчас не разговаривал, — ворвался в свой классический репертуар бортник.

— Кстати, — отметилась в разговоре Вальора, — Киеренн, что за поток дивных речей я от тебя услышала? Не припомню, чтобы ты кого под Древом «сударынями» называл.

— Когда стоит важная задача, я способен на многое, — распустил хвост бортник.

— Ты ведь потом самый первый девчонок называть падшими женщинами станешь, — не унималась споровица.

— Конечно, будь уверена, похотливая карга, — не полез за словом в карман Киеренн. — Не путай дипломатическую миссию и повседневное общение. Мне необходимо было их уговорить.

Тем временем тентакля пыталась засунуть в рот спящей и связанной Савилле щупальце, смоченное зельем. Причём безуспешно.

— Родственник! — наконец сдался Охотник. — Можно я введу зелье другим способом? У неё рот закрыт плотно!

— Под губу ей каплю. Этого более чем достаточно, — отозвался шаман.

Я кожей почувствовал, что пет в этот момент был готов сожрать волосатого зельеварца, но виду не подал. Мелкие разногласия у нас в порядке вещей.

— Ты его слышал. Игрища нам сейчас ни к чему.

Глава 31

Девушка, обвитая змееподобными конечностями Охотника, распахнула глаза. Под действием зелья Бодрости её пробило. Убийца затрепыхалась, но пет держал крепко. Осознав, что оковы не скинуть, она то ли улыбнулась, то ли оскалилась.

— Ой, как неудобно…. Как вас много… А магия интересная! Щекочется, — затараторила Савилла.

— Это не магия, — просветил девушку я. — Это мой питомец. Охотник, прекрати.

— Нет-нет… Зачем? — продолжала улыбаться убийца. — Охотник, продолжай…

Ну, блин, началось. Ещё не переродилась, а уже во вкус вошла. Судя по моим сновидениям, перед этим ползучим осьминогом не может устоять ни одна барышня. Вот только в данный момент это во вред общему делу.

— Не сейчас — насел я на тентаклю. — Нам в первую очередь нужны сведения о Цевитате. Развлекаться будешь потом.

— Сейчас-сейчас, — сладким голосом обратилась к питомцу Савилла и перевела взгляд на меня: — Вы, мой будущий господин рановато командовать начали. Я ведь могу и замолчать…

— Вот и будешь сутками подвешенная корчиться, — встрял в разговор бортник. — Развела тут шантажи свои, хоть бы постыдилась, падшая дрянь.

Савилла секунду изумлённо смотрела на Киеренна.

— Куда же подевались твои сладкие речи, зелёный? — прошипела она в ответ. — Как перевес был на нашей стороне, так ты певчей птицей разливался, хоть в меду обмазывайся.

— Для дела нужно было, — буркнул Киеренн. — Вот только ты сейчас не о том думаешь. Когда лорд спрашивает нужно говорить, а не с полоумными членами заигрывать.

— Да, прекращай! — из-за спин соратников вырвалась Лара. От изумления лицо Савиллы вытянулось ещё больше. Я сделал вывод, что девушки меж собой не раз контактировали. — Пришло время поменять взгляды. Говори по-существу, и всё будет хорошо.

— Кого я вижу… Самая отмороженная среди нас в святые заделалась. Позеленела. Ребят, а сияние чистоты у вас в комплекте идёт? Куда оно подевалось?

— Прекрати, — загробным голосом повторила Лара. — Не стыдно за свои прошлые поступки?

— Ой, сестрица… Или кто ты сейчас мне? Подойди поближе… Я плюну тебе в лицо, — не сдавалась убийца. — Сожри свои слова, гадюка мерзкая. Уж кому, но не тебе точно к совести взывать.

— Согласна, — кивнула Лара. — Но с тобой или без мы спасём всех рабынь. А у тебя есть шанс принять прямое участие в этом. Не хочу, чтобы ты пропустила эту возможность.

— А если пропущу, то что? — прищурилась Савилла, и тут же в её выражении лица нечто изменилось, девушка будто погрузилась в себя. — Я бы рассмеялась тебе в лицо, да настроения нет. Сливовое на диво быстро выветрилось. Ты, Лара, если хочешь, чтобы я помогла, уберись с глаз моих подальше. Сначала я разговаривала с вашим лордом, на том и желаю продолжить.

Лара в момент выпала из реальности, погрузившись в собственную тень.

— Вы пришли в самый удачный момент. Магический барьер пал, вход в Цевитат открыт всем желающим. Ящеры ползают тупыми зверюшками, Лира ушла. Так что охранять Цевитат некому.

— Что с девушками? — уточнил я.

— Рабыни по клеткам больше суток сидят без воды и еды. Вам всего лишь нужно войти и забрать их. Думаю, вот этими загребущими нитками у вас всё получится, — Савилла кивнула на Гриба-Вора, подбирающего по лагерю спящих убийц одну за другой.

Всё ясно. Можно идти вперёд и без особых сложностей отбивать девчонок от одичалых крокодилов. Да и тех же ящеров запакуем и утащим под Древо. Конечно, после того, как Нельзинбер сможет проявить свои силу и полезность на холоднокровных. Соратники ждут и воины Алесуна тоже томятся. Ничего, подождут ещё.

— Среди вас должна была быть одна высокоуровневая. Алька. Или Альвинка. Ты могла её не знать, но она была очень сильной, Мы с ней, говорят, похожи, — попытался я донести описание сестры как мог. Впрочем, знал я о ней очень мало.

— Среди убийц такой не припомню, — нахмурилась Савилла. — Но и сильнейших среди нас совсем мало. Элиту я знаю всю.

— Хорошо, — я попытался зайти с другой стороны. — Она у вас должна была появиться совсем недавно… Недели полторы назад.

— И быть сильной? — переспросила убийца. — У нас, чтобы набрать мощь, живут годами. Хотя постой…Я не присутствовала, когда Цевитат накрыли печальные события. Но сёстры наверняка смогут рассказать тебе больше. Вольная среди рабынь поднялась. Очень быстро, причём неожиданно для всех сколотила отряд таких же никчёмных. Как звали, сказать не могу, так как в тот момент меня в подземелье не было.

— Расскажи хотя бы то что знаешь, — настаивал я.

— За несколько дней до гибели Цевитата кто-то отравил брагу младших. Всю, подчистую. Они пока сообразили в чём подвох, успели побыть и дичью и в безумие впасть. А потом всё повторилось. Никому тогда не рассказывали, в чём причина, но некоторые ящеры из охраны поговаривали, что это может быть только она. Имени они не называли. Пока девушкам не присвоят статус сестры, мы все безымяные с пометкой «мясо». Собственно, из того, что я услышала, в одном из кластеров разом поднялись двенадцать рабынь. Обычно вольными становятся одна-две на мешок, остальные идут в услужение.

— Что значит «вольными»? — уточнил я.

— Когда рабыня набирает силу и осваивает определённые навыки убийства, она становится вольной. Потому что уже не рабыня, но и полноценной сестрой не стала. Вольных из клеток переводят в Дисциплинарий, где морят голодом. Кто-то переходит на сторону Цевитата и становится ящерам сестрой, а кто-то не соглашается. Их не освобождают из Дисциплинария, они медленно сходят с ума от голода и жажды… В городах их называют безмолвными, — после небольшой паузы продолжила Савилла. — Они прислуживают тем, кто их выкупил, а потом через несколько лет возвращаются назад в Цевитат.

Я вспомнил рассказ стражника из таверны в Алесуне. Семь дев, появляющихся в городах словно бы из ниоткуда. Чёрт!

— Хорошо, что ещё можешь сказать об Альвинке?

— Она сбежала из Дисциплинария и вновь всё отравила. А потом Лира исчезла из Цевитата, забрав с собой разум всех ящеров.

— Кто такая Лира?

— Божество Цевитата, его хранительница.

— То есть одна вольная убийца смогла сокрушить всю вашу структуру вместе с богиней?

— Да не знаю я! Вроде как их там толпа орудовала в сотню человек. — ответила Савилла. — Так говорят. Я не свидетель. Спроси тех, кто там был.

— Ладно, — я решил прекратить допрос, уже явно мучающий убийцу. — Спасибо, Савилла. Потом воспользуюсь советом и у других поспрашиваю, — и обратился к союзникам. — Не будем тратить время. Со мной пойдут к нельзинбержцам шестеро, для массовки. Тентакля за двоих сойдёт, Лару и василиска ещё мне для защиты от невидимок. Хотя нет, Охотника оставьте себе, опозорит меня перед Нельзинбером. Киеренн, возьми над Охотником шефство, авось перевоспитаешь. Остальные на захват лагерей убийц, Двухсотый, руководи.

Леший уточнил у Лары количество лагерей с убийцами: все ли ему удалось отыскать? Двухсотый оказался хорошим следопытом, раскрыл местоположение всех точек сбора невидимок. Один лагерь зачищен, и, по их словам, осталось восемь.

К Нельзинберу со мною отправились Лара, Гай Рон, королевский василиск, нехебкау, хало и леший из новеньких для портальной тяги. Септы, как обычно, рвались в бой, понимая, что в беготне по лагерям будут лишь в подстраховке, а до реальной битвы дело не дойдет. Зная реальные размеры малышек, я счёл их негабаритными для передвижения по тоннелям, поэтому Луна и Варна получили отказ.

Через портал мы вышли к трём сотням воинов Нельзинбера, сидевших на смирных лошадях, хотя сами наездники утомились затянувшимся ожиданием. Сколько гордости и напряжения. Ага, сейчас вам…

Я призвал цурула. И только после того, как уселся на гордую птицу, поздоровался с именитым соседом.

— Разведка доложила, врата Цевитата пали, а значит путь к сражению с мерзкими ящерами открыт!! — сообщил об обстановке я.

— Прекрасные известия! — искренне обрадовался Нельзинбер. — Веди, друид.

Вновь вступив в портал, мы вышли в лес. Из-под земли, в окружении разбитых валунов росла исполинская стелла. Мы с Нельзинбером переглянулись. У основания пика имелся большой открытый проход в скальное нутро. И тут вышла небольшая заминка: конные вряд ли пройдут. Они, конечно, смогут войти, вот только потолок низковат, а цеплять шлемами каменные уступы — удовольствие так себе.

Владыка Алесуна спешился, вслед за ним и остальные воины. Тридцать человек осталось снаружи присматривать за животными. Остальные вместе со мной и соратниками вошли в неизвестность.

В авангарде шагал Нельзинбер с десятком самых прокачанных бойцов. В арьергарде плёлся я с соратниками, замыкали шествие пара незнакомых мне магов и пять достаточно сильных воинов.

Владыка Алесуна вместе с ближайшими приспешниками веселился всласть. Зверушки хоть и были с повышенными значениями хитпоинтов, но нападали и отбивались настолько бестолково, что без слёз не взглянешь. Нельзинбер с соратниками, планомерно продвигаясь, резал беспомощных крокодилов будто кухарка неподвижное мясо — без напряга и с точным расчётом.

Зачистив первый зал, король со своим воинством, всей многочисленной толпой выбрал правый коридор. Лара и нехебкау в один голос предложили перехватывать ящерок у пересохших фонтанов. Я смутно представлял, о чём они говорят, в голове вертелись зрелища, рассказанные жнецом и дополненные связанной Савиллой. Толпы девушек в клетках. Голодные, испуганные, плохо понимающие, что происходит. Пускай они будут низкоуровневыми, но это не отменяет того факта, что им нужно помочь в первую очередь.

Поделившись с соратниками своими мыслями, не нашёл особой поддержки у нехебкау. Шурнен полагал, что от пары лишних часов в относительной безопасности ничего не поменяется. А вот остальные, особенно Лара, мнение бывшего мага Цевитата не разделили.

Я ещё некоторое время думал как поступить, но всё разрешилось само собой. Как только мы пришли на первый кластер, Шурнен оккупировал зону вокруг высохшего фонтана и начал оперативно вылавливать прилетавших на респ. Перед тем, как стратегическую точку занял нехебкау, Нельзинбер со своими разогнал стаю безумных крокодилов, устроившихся вполне сытно. Ящеры вытаскивали из фонтана только переродившихся девушек и пожирали их. После нашего вмешательства свежеперерождённые сразу перемещались в Хранилище.

Нельзинбер со своим воинством быстро опустошил главный зал и пошёл по пристройкам, располагавшимся по периметру за дверьми. Мы, вшестером, ведомые жнецом, направились к пленницам.

Когда я в первый раз увидел, как выразилась Лара, рабский мешок, моему негодованию не было предела. Сердце сжималось при виде масштабов унижений. Беспомощные, запертые по клеткам девушки не могли спрятать своей наготы. Но голод перебивал стыд. Взгляды метались по нам с явной надеждой отыскать в нашем скарбе запасы еды. Разочарование с лёгкостью читалось в на лицах узниц: измученные, они плохо соображали, что наконец-то пришло спасение. Нельзинбер даже попытался толкнуть речь, но его мало кто слушал. Казалось, в воздухе витает сама обречённость. И отсюда моя сестра смогла выбраться? Мало того, что она освободилась и вернулась домой, Алька ведь и Цевитат бросила в пучину хаоса. Во мне играла гордость за сестру вмеремешку с горечью реальности. Я не пришёл и не помог, хотя мы находились совсем рядом друг с другом по меркам этого мира. Чёртов Форштевень!

Нельзинберу в Алесуне девушки были не особо нужны. Они поголовно не помнили кто они, и как здесь оказались. Перемещение на ПМЖ в Алесун ничего не решит. Алтарь Редаи да, вправит мозги и вернёт память, но что потом с ними делать? К тому же, насчёт лоулевельности рабынь я был прав. Уровни у девушек не превышали второго-третьего, а в основной массе все были единичками.

Вскрики и писки начались, когда Гриб-Воришка подобрал первую пленницу прямо из клетки. Она не сопротивлялась, больше неё изумились ближайшие соседки.

— Все хорошо, мы отведём вас домой в безопасность, — постарался успокоить девушек я.

На удивление, мои слова они восприняли, в отличие от громоздкой пафосной речи владыки Алесуна. И даже немного приободрились.

Воришка подбирал одну девушку за другой под моим чутким наблюдением, а Нельзинбер с войском пошёл дальше.

Я тут же перекидывал девушек в рюкзак дриады, который быстро заполнился, имея размер всего в четыре листа. Эна не спешила перерождать соратников, и я начал забрасывать девушек в инвентарь к себе. Первый рабский мешок опустел быстро, минут за пятнадцать. Ещё где-то час у нас ушёл на тщательное обследование помещений, прилегающих к основному залу. Обход кластера завершился, с рабскими клетками обнаружилось три помещения, ещё в закоулке, называвшемся Дисциплинарием мы нашли одну вольную убийцу Цевитата двенадцатого уровня. Она практически не реагировала на внешние раздражители и, казалось, была измучена в край, на порядок сильнее чем рабыни в клетках. Мне стало спокойнее, когда я отправил девушку в инвентарь, ведь там она погрузится в анабиоз, забыв о нуждах и терзаниях тела.

Лара говорила, что все кластеры одинаковы по структуре и состоят из: центрального зала, а к нему прикреплены четыре зала чуть поменьше, соединённые тоннелями: три из них рабские мешки, один — обиталище крокодилов. Плюс мелкие комнатушки, проходы в которые расположены по всему периметру центрального зала.

Войско Нельзинбера и наша семёрка двинулись ко второму кластеру по длинному пустому тоннелю. Я и соратники комфортно чувствовали себя в арьергарде. Пока воинство Алесуна чеканило шаг, гремя железом, соратники обсуждали увиденное. Я впечатлениями не делился — слишком отвратительная картина. И очень хотелось свернуть челюсть нехебкау, ведь Шурнен когда-то был частью всего этого безобразия. Да и Ларе… Я бы сегодня, возможно, не стал мешать садо-мазо пати глумиться над ней. Лара с Шурненом, как и я, отмалчивались, а вот остальные обменивались негодованием. Хало и леший громко оскорбляли властителей Цевитата, а Гай Рон культурно поддерживал их дискуссию.

А ведь кластеров осталось больше восмидесяти! Точно не считал, но по самым скромным прикидкам будущих василисков появится около трёхсот, а единичек в лице рабынь и того больше. И это только с одного кластера! Мой инвентарь трещал по швам. Больше семидесяти листов заполнено до отказа. Ещё человек сто, и складировать будущих соплеменников будет некуда, а Эна всё никак не начинает ритуал перерождения. Нашу долю богатств Цевитата я попросту приказал бросить кучей у фонтана. Соратники ценнее барахла, а инвентарь хоть по размерам и превратился в овощехранилище городского типа, всё равно приходилось фильтровать наполнение.

Если в остальном пространстве Цевитата такая же плотность юнитов, то под Древом скоро станет очень тесно дышать.

От мыслей отвлекла громогласная Редая.

— Трепещи, своенравный друид! Ты заслуживаешь моего проклятия!

Глава 32

Проклятие Редаи

При возникновении эрекции ваше тело деревенеет, вы превращаетесь в обездвиженное полено на 5 минут. Каждая последующая активация проклятия добавляет времени пребывания в состоянии бревна +1 минута.

Для снятия проклятия Редаи вам осталось взрастить 100 Древ Жизни.

А богиня когда хотела могла быть вполне себе мелкой истеричкой. В прямом смысле. В нынешнем проявлении она по габаритам была не больше феи.

— Это сейчас зачем, за что и нафиг надо? — озвучил я своё негодование, обращаясь к богине-девице, стоявшей под маленьким деревцем.

— Росток Древа Жизни на твоём попечении уже сутки дремлет. Спасению погибающим на побережье ты предпочёл прогулки с соседом по подземельям, — перечислила мои провинности Хранительница Жизни.

Милая Редая, знала бы ты, как нелепо ворвалась со своей беспричинной истерикой. Гнев во мне за несправедливое отношение не стал проявляться. Всё окружение не располагало к всплескам агрессии. Проклятие? Тьфу. Что моя обида по сравнению с какой несправедливостью столкнулись пленницы и сестрёнка? Молча взял богиню за руку и потянул в рабский мешок.

Увидев зал с девушками в клетках, Редая ещё больше нахмурилась.

— И таких помещений с тюрьмами здесь больше двухсот, — добавил я горечи в осознание богиней происходящего.

Взгляд Хранительницы Жизни бегал по лицам обитательниц клеток. Продержалась она совсем недолго прежде чем беззвучно заплакать. После Редая потянулась ладонями к лицу, утирая и собирая слёзы. Сомкнула руки, будто к молитве, сквозь тонкие пальцы полился яркий зелёный свет. Богиня развела руки, и сонм изумрудных искр разлетелся по клеткам.

У ног каждой пленницы проросло по невысокому деревцу с одним плодом, точь-в-точь как наши синие яблоки с Древа. Большинство заключённых, мучимые жаждой и голодом, накинулись на фрукты и начали торопливо жевать. Лишь немногие не решались взять, пристально наблюдая за соседками. Их выдержки хватило ненадолго, до первых звуков разлома сочной мякоти. Ещё спустя несколько секунд, когда девушки вкусили плоды, они начали укладываться на полу, засыпая.

— Редая! — строго прозвучал глас Первородного сбоку от нас.

— Что??! — ещё более мощно пророкотала миниатюрная Редая.

Грибной правитель цветом кожи стал похож на поганку.

— Ну, дорогая… — примиряюще произнёс Первородный. — Мы же не должны вмешиваться в дела слабых.

— Ты только глянь, что эта стерва натворила! — возмущённо ответила богиня. — Пусть не сама, но потакала.

— Кхе… — крякнул Первородный. — Ты занимаешься морализаторством. Завтра мимо Древа будет пробегать бог аскетизма и скажет, что в наших местах весьма распущены нравы. И примется насаждать своё видение бытия.

— Хочешь сказать это одно и то же? — недоумевала богиня.

— Конечно нет! Но ведь это ты объясняла мне о проявлении низшего сознания у тех, кто активно вмешивается в жизнь слабых! И насаждала необходимость сдержанного контакта!!

— Это другое! — не сдавала позиций Редая.

— Ты проявляешь неразумные эмоции, и поэтому сама себя пытаешься обмануть. А сказать я хотел, что ни о каком дистанционировании и речи вести не надо. Необходимо разделять образ жизни со своими, укрепляя традиции и распространяя их на страждущих, — двусмысленно высказался Первородный.

Особо неоднозначно это прозвучало в свете вчерашнего визита повелителя грибов к моим прекрасным соратницам.

Показалось, что Редая как-то косо глянула в мою сторону, и я в этот момент зарёкся думать при них вообще. Легко сказать. Просветлённые йоги пытаются добиться подобного состояния всю жизнь. Впрочем, алкоголикам это даётся сравнительно легче.

— Иди, друид, к Древу. Там ты нужнее, — послал меня Первородный. — Вы бы здесь и сами справились. Но согласись, продлевать мучения несчастных дев, пусть и на часы, негуманно. А мы с Редаей прекратим их мучения очень быстро. Держи.

Повелитель грибного царства протянул мне кулак. Я с готовностью получить дар протянул руки. В ладони мне упал кусок пемзы.

«Осколок Силы»

— Скорми его поскорее Хранилищу. Я буду складывать девчонок в твой мешок.

Вызвал гриб, положил у его подножия Осколок Силы. Тот, рассыпавшись, впитался в тело гриба-сумки.

— Иди! — указывая на портал, направил меня Первородный.

Редая смотрела на меня несколько виновато. Решил сгладить её оплошность с проклятием.

— Прекраснейшая богиня, — обратился я к ней. — Может, одаришь благословением?

— Не дам, — печально ответила она. — Только хуже станет.

— В утешение могу сказать одно, — вмешался Первородный. — Ты гораздо быстрее свершишь великое дело, не отвлекаясь на мелкие радости.

Я так скучаю по отцу, но по его возвышенно-философским мыслям уж точно нет. А Первородный со своим пафосом один в один как он.

— Пойду я.

Глава 33

— Мой царь! — походкой от бедра подошла ко мне дриада. Металлические трусы из-под туники добавляли её движениям выразительности. — Могу поздравить тебя с великим освобождением? — пленительным, волнующим голосом спросила она. Я отвёл взгляд от красавицы Эны, чтобы ненароком не спровоцировать активацию проклятия.

— Скорее меня можно поздравить с успешным делегированием обязанностей, — отшутился я. — Там наши повелители решили сами собрать всех дев.

Дриада восхищённо захлопала длинными ресницами и прильнула, пройдясь по моей груди горячим дыханием. Чувствуя прилив возбуждения, я отстранился. Чего это она начинает приставать в самый ненужный момент? Ох и не стоило ей надевать на себя жедезные трусы, нелёгкая это ноша.

Эна не стала настаивать, лишь в полном восторге произнесла:

— Боги помогают только великим! — страстно мурлыкнула дриада.

— Эна, я нисколько не хочу портить тебе настроение, но у нас очень много работы. И скоро ещё прибавится. Надо скорее перерождать тех, кто уже занимает наши Хранилища.

— Ты должен стать сильнее, повелитель, — вновь очень сексуальным голосом отозвалась дриада. — Я больше не смею отбирать у тебя прогресс.

Хотел было возмутиться и посетовать на то, что Эна оставляет меня без помощи, но она вновь заговорила.

— Я тоже не буду без дела. Выращивание семян Жизни важный и трудоёмкий процесс, ведь без полной инициации наши соратники не получат всех сил Детей Жизни.

Тут из портала выскочила шеренга невысоких деревьев. Перебирая конями как ножками, они направились к алтарю и застыли чуть в стороне. От каждого ствола отходило по толстой ветви, с конца которых свешивались по одному огромному бутону.

Вместилище Жизни

Открыть: Да/Нет

— Приступай к деяниям, мой царь! А я пока позабочусь о том, чтобы ты был сыт, — продолжила гиперсексуально щебетать дриада. Казалось, то, что я её оттолкнул, Эну вовсе не беспокоило. Дриада была очень искренней в своей безусловной преданности.

Я приступил к делу, как только Эна исчезла с поля зрения.

— Лети-лети лепесток, через… Тьфу! Другой стишок. Жизнь на закат, смерть на рассвет!

В алтарь полетела первая пленница.

Дриада вернулась с тарелкой нарезанных плодов Древа Жизни и принялась меня кормить. Как же она эротична. Движения дриады так и провоцировали. Её приоткрытый рот с задранным к верхней губе язычком, бархатные бёдра как бы невзначай касающиеся меня, холод пояса верности…

— Эна, — я посмотрел на дриаду с укором. — Ты сейчас в защитном нижнем белье и тебе ничего не грозит. А на мне в данный момент висит проклятие. Стоит моему организму отреагировать на твои заигрывания, и на пять минут Древо лишится друида, а бедные пленницы — перерождения. Поэтому будь так любезна, не вводи в искушение.

Эна всё поняла. Она кивнула и продолжила подсовывать мне дольки плодов, но уже без былой сексуальности в движениях.

— Спасибо.

Закончив меня кормить, Эна коснулась мочки уха, зазвенела серёжка-колокольчик. К ней тут же подлетела Антея, чтобы перешептаться со своей дриадой и улететь со стайкой сестер в сторону реки. Эна собрала с бортика алтаря горсть Семян Жизни, чуть отошла и принялась высаживать огород, не дожидаясь фей.

Я вернулся к рутине, отправляя сонных девушек в алтарь. Древо Жизни понемногу начало превращаться в цветущую инсталляцию с гирляндами огромных бутонов. Уже зрелище захватывало дух, а процесс только начался. Обитатели Цевитата совсем скоро полностью перейдут под покровительство Редаи и Первородного.

Грибной бог набивал моё Хранилище со скоростью хорошего пылесоса, внезапно попавшего на стройку. А пылесборник теперь с апгрейдом.

Родня грибам, ранг III

Член Совета семьи

В Царстве Грибов вы свой. Вам открываются знания и некоторые тайны сородичей.

Открыта сокровищница. Ничто и никогда уже не пропадёт оттуда без вашего ведома.

Активный навык. Вам доступно Хранилище Семьи. Хранилище увеличивается в размерах в соответствии с вашими нуждами.

Редая не отставала. Хранилищем Семьи она не воспользовалась, зато её Вместилища Жизни стояли армией чуть в стороне от алтаря, ожидая своего часа. И, видимо, он придёт нескоро: я не успевал за темпом пополнения, забрасывая в алтарь девушек, а количество юнитов в грибной сумке росло и росло.

По приблизительным подсчётам только на бывших рабынь Цевитата у меня уйдёт не меньше пары суток. Перерождение девчонок проходило со средней скоростью в пять секунд на рабыню. Двенадцать душ в минуту. Один кластер состоял из трёх рабских мешков по шестьдесят девчонок в каждом. Ещё плюс триста свободно гуляющих по секции. Итого пятьсот человек, плюс-минус. Значит, один кластер — это чуть больше сорока минут труда. Кластеров, как обозначила Лара — восемьдесят шесть. Это не пугало: здесь, под Древом были все условия для ударного труда. Шаманы обеспечат зельями Бодрости, дриада покормит, не отрывая от важных дел и возьмёт на себя суету с Семенами Жизни, управленческими заботами пусть, как всегда, верховодит Двухсотый, а Вальора и Киеренн присмотрят за дисциплиной. Я мог всецело посвятить себя пополнению рядов Детей Жизни. Да и хочется просто помочь: бедные девчонки наконец обретут дом и любящую семью. Это я уже молчу про опыт, который получу с такого огромного количества приспешников. Ещё один немалозначимый плюс — глобальный рост армии Древа.

От произошедших событий у меня сложилось впечатление: ещё пара месяцев, и мы захватим весь мир. Мысль не веселила, а пугала.

Спустя полтора часа моей монотонной работы из портала вышли Редая и Первородный.

Повелитель грибного царства похлопал меня по плечу.

— Крепись, друид, — он тоже пребывал в растерянности от того, что увидел на месте бывшего ещё недавно процветающего Цевитата. После этих слов он исчез, растворившись в воздухе.

На месте бога осталась россыпь Божественных Искр. Я вздохнул и собрал светящуюся пыль.

Божественные Искры: 114

На этот раз особенно щедро, целых пятнадцать штук.

Из божеств у алтаря осталась Редая. Она тоже была опечалена. Но к примеси расстройства был добавлен ещё и стыд за поспешную расправу с моим мужским естеством.

— Освобождай скорее пленных, — с грустью в голосе произнесла она. — И, прошу, торопись к побережью. Это очень важно.

Исчезла и она.

Божественные Искры: 115

Раскаивающемуся лицу Редаи я не верил ни на йоту. Стоит ветру событий подуть чуть в другую сторону, и Покровительница Жизни, сверкая молниями, явится и проклянёт ещё хуже, невзирая на прошлые заслуги. Мораль же такова: не хочешь отгрести — изволь удовлетворять хотелки божества вовремя, ещё лучше наперёд. А чтобы всё успевать, необходимо делегировать обязанности. Как раз явится Двухсотый, проиструктирую его.

Прошло ещё два часа. Точно не уверен, но около того. Из портала начало появляться воинство, возвращающееся из похода.

Мои соратники заворожённо оглядывались на цветочное великолепие, не забывая продвигаться от портала, стараясь освободить место для позади ступающих. Замыкающим был Двухсотый, как только он ступил под Древо, портал схлопнулся, закрывая проход в Цевитат. Всё зачищено.

— Ты мне как раз нужен, — бросил я Двухсотому, не отвлекаясь от переброски дев из Хранилища в алтарь. Дело шло бодро, но бывших рабынь Цевитата было очень много.

— У меня тоже кое-что есть для тебя, лорд, — сказал леший и подошёл.

Душа Лиры

На протянутой Двухсотым ладони лежала капля из прозрачного камня.

Переложив в алтарь очередную полусонную девушку, я забрал Душу Лиры. Повертел в руках и почти на автомате отправил в алтарь.

— Нашёл на самом нижнем уровне, — смутившись от того, что я так пренебрежительно быстро расправился с артефактом, уточнил Двухсотый. Не успел он договорить, как пространство над алтарём наполнилось голубым сиянием. По коре Древа побежали бирюзовые прожилки, превращая ствол, листья, бутоны в искрящиеся изваяния. Свет становился ярче, тише, он пульсировал непредсказуемой частотой. Леший замолк, с восхищением наблюдая за происходящим. Шум, которым, казалось, было наполнено само Древо, стих, будто кто-то резко скрутил звук на минимум, оставив непроницаемую тишину. Да, у Древа нарождается новое божество. Вредная, злобная Лира, которую я и особо видеть не хочу. Но куда её девать?

Завладев Древом, сияние добралось и до меня. Бирюзовые ленты прошли сквозь вены, оставив на запястье по три росчерка голубых волн. Вместе с рисунками повелителя грибов вышел вполне неплохой дуэт. Но я не обращал на это особого внимания, продолжая делать то, что должен. Я ждал, когда представление прекратится, чтобы договорить с Двухсотым, пребывающем в перманентном изумлении.

Наконец свет начал тухнуть, а позади алтаря, чуть справа образовалась новая древесная чаша, сплетённая из корней. С её глубины забил фонтан высотой метра в три, и чаша почти моментально наполнилась водой.

Ещё несколько секунд Двухсотый продолжал стоять с открытым ртом, за это время я успел перебросить пару пленниц.

— Я в первый раз вижу, как рождается божество, — чуть отойдя от увиденного несколько виновато сказал леший.

Я пожал плечами. Наверняка у меня где-то в меню появился новый навык. Иконка сияла золотом уже давно: за перерождённых система насчитала несколько уровней, но и закономерный бонус тоже должен ждать. Переродить бога это вам не мышь чихнула. Но плюшки рассматривать буду потом, сейчас нужно дать ценные указания.

— У Редаи для нас было срочное задание, — обратился я к Двухсотому. Тот кивнул и приготовился внимательно слушать. — Держи, — я отделил от себя двадцать Божественных Искр и протянул лешему.

— Зачем они мне, лорд? — недоумевая, спросил он.

— За шкафом, — раздраженно ответил я. Время шло, я стоял с протянутой рукой и терял время. — Поручение Редаи помнишь?

— Да, лорд, — будто согнав с себя оцепенение, ответил Двухсотый.

— Тогда бери Искры и приступай.

Леший больше не стал ничего спрашивать, лишь уточнил.

— Но, лорд, нам неизвестно как пробудить Божественную Искру?

— Самым простым способом будет влить Силу из людских кристаллов, — вмешалась в разговор Эна. — Десятка тех больших, которые висят у нас на ветвях, должно хватить.

— Это не большие, а средние, — уточнил момент я. — Итак, Двухсотый, ты понял, надо набрать башенных кристаллов. Необязательно покупать их в Алесуне. Есть и другие города. Спланируй хорошенько всё и приступай. Подтяни Вальору и Киеренна, чтобы присматривали за новичками. Чтобы никто без дела не сидел. Нас становится всё больше, боюсь, Древо вскоре не сможет прокормить всех нас. Поэтому налаживайте торговлю и производство.

— Я тебя понял, лорд. Благодарю за доверие, — загруженный поручениями Двухсотый удалился.

Мои руки наконец стали свободны от Искр, и я продолжил.

Всплеск. Ещё один. Взгляд сфокусировался на фонтане. Из толщи падающей воды вышла девушка. Затем ещё одна. И ещё. Фонтан Лиры обеспечивает мгновенное перерождение?

Мариин, дагона, уровень 2

Здоровье 100/100

Мана 10/10

Рита, нигирима, уровень 1

Здоровье 50/50

Мана 10/10

Йенна, споровица, уровень 3

Здоровье 100/100

Мана 50/50

Рима, сирена, уровень 1

Здоровье 50/50

Мана 0/0

А первые две что за звери? Они не были зелёными, как я или другие приспешники Редаи. На грибы тоже мало походили. Стало быть, это подданные Лиры?

К девушкам подлетела фея и, защебетав, увела их за собой. Едва из фонтана выходили новые союзники, их оперативно кто-то окружал заботой.

Эна периодически, не мешая мне забирала партии Семян Жизни, отходила, и начинала взращивать, сопровождая процесс мелодичными песнопениями. С того времени, как вырос фонтан Лиры, фейки перестали метаться к реке. Для подношения воды осталась одна Антея, зачёрпывая воду прямо из фонтана.

— Жизнь на закат, смерть на рассвет, — продолжал бубнить я и творить Великое Непрекращающееся Перерождение.

Спустя ещё полчаса вдруг пришло осознание, что что-то не так. Позади, на спине, я обнаружил улыбающуюся Цинию.

— И давно ты здесь, пёрышко? — улыбнулся я нимфе.

— С самого начала, — хихикнула в ответ прелесть. — Я не хотела тебе мешать, но и оставить без поддержки не могла.

Я был настолько увлечён процессом, что не замечал её несколько часов! Стыдно мне не было, но ощущение действительно странное.

К алтарю по умолчанию никого старались не подпускать. Лишних здесь не было, новоперерождённых уводили вовремя, чтобы те ненароком не сбили меня с муторного, но необходимого процесса.

Невольно вспомнил о том, с каким трудом мне давались первые приспешники. Даже не союзники, петы. До того, как Хильда подарила мне бесполезного по её мнению горе-тирана Первородного. Если бы не его чудо-щупальца, ковыряться бы мне в кишках цевитатных вечно. Перед глазами нарисовалась картинка потрошёного крота. Тут же отогнал прочь неприятные воспоминания. Да, с таким тяжёлым процессом посвящения в Дети Древа вряд ли бы я набрал себе столь много союзников. А если бы и набрал, то стоял над алтарной чашей не разгибаясь, день и ночь, словно неутомимый мясник-психопат.

— Жизнь на закат, смерть на рассвет.

— Великая господин! — услышал я за спиной противный голосок. Неужто гоблины пожаловали?

— Гоблины принести дань! Свежий крысы! — вновь заговорил пришедший.

Закончив с очередной девой, обернулся. Так и есть. Гоблины. Стайка из семи карликов пробиралась ко мне сквозь заросли кустарника, таща за собой страшную скрипучую тележку, в которой стояли клетки с крысами.

— Оставляйте дань и до скорой встречи. У нас аврал, — приказал я, когда они наконец вырулили под сень Древа и оказались на приемлемом для разговора расстоянии. — Жизнь на рассвет, смерть на закат…

Подтянув тележку с клетками почти вплотную, визитёры замерли в нерешительности. Держались они стайкой и уходить не торопились.

— Жизнь на закат, смерть на рассвет… Что ещё?! — мимоходом вставил я вопрос в речитатив, обращаясь к зеленокожим.

— Великий друид обещать милость нашему народу, — нерешительно начал один.

— Друид обещать ответный дары, — поддержал его другой.

— Девчонки! — позвал я феек. Или кто там ещё может прийти на зов? Откуда-то из-за бутона показалась, махая крылышками, Панча. — отдай им корзину яблок, — кивнул я на гоблинов. Желая поскорее избавиться от гостей, чувствуя, как подрагивает за спиной нежная Циния, я потропил крылатую прелестницу: — Поскорее. Жизнь на закат, смерть на рассвет.

Вообще, все существа, которые как-либо проявляли агрессию к девушкам, у меня вызывали стойкую неприязнь.

Гайя, кракен, уровень 5

Здоровье 250/250

Мана 70/70

Дева несколько секунд озиралась по сторонам. Она никак не отреагировала на протянутую феей руку, а вместо этого обратилась в водное создание. Это был непонятный то ли осьминог, то ли кальмар, который со скоростью звука ломанулся в сторону реки. Чудище с щупальцами я увидел впервые. Да, Лира умеет приподносить сюрпризы. Перевёл взгляд на застывших в ожидании яблок гоблинов. Интересно, а у этих тоже будет разброс как у людской расы и нежити, или ограниченный набор как у ящеров Цевитата?

— Кто нибудь из вас хочет примкнуть к армии Детей Жизни? Пусть самый достойный выйдет вперёд, — предложил я мнущимся подле телеги визитёрам.

Бурной реакции не ждал. Гоблины были явно ограничены умишком, и вряд ли понимали всё великолепие предложения. Но стайка тут же начала оживлённо обсуждать на ломаном гондванском, кто из них достоин.

— Я буду как друид! — доказывал один, оживлённо жестикулируя корявыми пальцами.

— Ты жрёшь много, убыток! — осаждал его другой.

— Я! — вышел вперёд третий, но толпа остальных разом схватила его, утащила к себе и надавала увесистых тумаков, спустив шкалу хп процентов на десять.

От семёрки гостей с самого начала оживлённого спора отделился один гоблин. Он стоял с сожалением взирая на собратьев и даже не стараясь что-либо сделать, чтобы показать мне свои достоинства. Гоблин представлялся на порядок слабее остальных шести собратьев.

— А ты что молчишь? — спросил я одиночку, не в силах ждать, пока остальные порешат, кто же из них наиболее подходит для перерождения.

— Слаб, — коротко ответил тот.

— Иди, прыгай, — я указал на алтарную чашу.

Тот, по дуге обогнув сородичей, ломанулся и плюхнулся в белесые нити жертвенника.

Пулай, лишайник, уровень 15

Здоровье 6000/6000

Мана 0/0

— Хе, — оглядел собратьев вышедший из фонтана высокий, широкоплечий юноша. Одежда его была покрыта мхом, выглядел лишайник как снайпер в маск-халате.

Гоблины пооткрывали рты, рассматривая бывшего собрата.

— Пулай теперь умён, высок и красив, — расплылся в улыбке лишайник. Размахнулся и хлопнул здоровенной ладонью по лысине одного из гоблинов. Тот сунулся, сделав несколько торопливых шагов вперёд.

— Как не было ума, так и нет, — вздохнул я. И нахмурился, — Зачем маленьких обижаешь??!

— Прости, лорд, — мгновенно стушевался Пулай под моим грозным взглядом. — Не смог сдержаться. Уж очень хотелось хотя бы раз в ответ дать ему звонкую. Я пойду?

— Стой на месте. Тебя заберут и всё объяснят, — сказал я и обратился к остальным. — Пятеро в алтарь, шестой, самый сильный из вас, толкает домой телегу с яблоками.

Панча и ещё две феи спускались, держа в руках каждая по небольшой корзине с яблоками. Сто пятьдесят. А должна быть сотня плодов. Разорят меня фейки своей щедростью. Хотя ладно, пусть.

Из остальных получились точно такие же рамы в маск-халатах, и я окончательно убедился, что гоблинам особо разнообразия алтарь не даёт. Хотя… Можно ведь проверить на остальных визитёрах? Завтра ещё должны прийти гости, крыс принести. Будем окультуривать пещерную дичь.

Панча увела лишайники к остальным, а я продолжил монотонно перебрасывать девушек. Кракены выпадали очень редко, и я бы их и не замечал, но каждая из них с проворством дикой кошки неслась в сторону воды. Предположил, что существовать они хотят лишь в своей стихии.

Смеркалось. Я уже вкусил из рук дриады ещё пару резаных яблок и порцию зелья Бодрости. Памятуя о моем возмущении на сексуальный подтекст её движений, Эна вела себя более чем скромно. Но всё же полностью спрятать собственную, выпирающую отовсюду женственность ей не удалось. Как могла, дриада нивелировала природное очарование, иногда стыдливо пряча взгляд под пушистыми ресницами. Ярко фиолетовый цвет её глаз так и манил, и я нарочно старался думать о деле, а не о том, как хороша моя королева.

Я чувствовал себя конвейерным манипулятором. Третья порция выпитого зелья бодрила тело, но от монотонной работы разум пребывал в отупляющем трансе. Уже давно не заглядывал в лица девушек и не обращал внимания на класс юнитов, даже примерно не представляя, каков теперь состав моей древесной армии. Я знал одно: львиная доля перерождённых — лоулевельные новички. Пока я ещё не добрался ни до убийц, ни до ящеров, и, видимо, это будет даже не сегодня.

Так же от зелий Бодрости проявился ещё один негативный эффект: периодически, может, пару раз в час что-то громко щёлкало у меня в голове, будто некто невидимый отвешивал мне затрещины, только непосредственно по мозгам.

Предстояла весёлая ночь, наполненная тупым механическим действием. Заставляло держаться, что дриада была в паре десятков метров. Она так же, не покладая рук, растила Семена Жизни для инициации, периодически отдавая феям накопленное добро и изредка подходя к алтарю, забирая очередную порцию фасолин.

— Лорд, — за спиной прозвучал голос Двухсотого.

Я обернулся. Зелье Бодрости, выпитое ещё совсем недавно, держало в тонусе, но я даже не обратил внимания на звуки приближающейся толпы. Над лешим парила группа фей. Когда их стало столько? Четыре десятка, не меньше, и это только те, которых я видел. Но больше внимания привлекло другое: под крылатыми Жрицами Древа Жизни копошилась толпа… кротов. Самых обыкновенных подслеповатых земляных зверьков, упорно следующих за парящими прелестницами.

— Может, не сейчас? — понимая, к чему собралась толпа, переспросил я. Наверное, фейки этих зверят по всему ночному лесу собирали на многие километры окрест. Слишком много их, под сотню точно. А ждать, пока они переродятся, времени нет. Крысы в клетках, и те ждут, уже, прада, немного бесноваться начали.

— Так а без крота мне никак, лорд, — попытался объясниться Двухсотый. — Приказ Редаи не будет выполнен, если ты не сделаешь из них питомца.

— Объясни, пожалуйста, — обратился я, не останавливая процесса перекладки рабынь на алтарь, — как крот и пожелание Редаи между собой взаимосвязаны?

— Так новым Древам потребуется вода, — и ухом не повёл Двухсотый. — Крот будет рыть канал. Мы пустим туда воду из нашей реки, она заполнит канал и даст Древам возможность расти.

— Думаю, ты усложняешь, кхе, — ворвался в алтарное пространство Киеренн.

Вот только этого брюзги мне не хватало для полного счастья! Бортника сопровождали бывшие гоблины. Юноши в маск-халатах скромно держались позади дерзкого пчеловода.

— Ну-ка, Пулай, покажи на что способен! — приказал бортник.

Лишайник вышел вперёд, пал плашмя на землю и растёкся масляным блинчиком. Застыл. А через пару секунд начал собираться назад в человека. Когда Пулай вернулся в исходное состояние, на месте его лёжки образовалась траншея глубиной в пару метров.

— Киеренн, я понял. Нельзя было словами объяснить, обязательна демонстрация? Здесь! Ты нарочно это сделал возле алтаря? Хочешь, чтобы Эна или кто ещё ноги себе попереломал?! — взвился я, понимая опасность глубокой ямы на проходном месте.

— Дурак! — взвизгнул Киеренн, нарочито небрежно перекладывая ответственность на лишайник. Бортник подкрепил негодование действием: зарядил звонкий подзатыльник растерявшемуся Пулаю. Остальные лишайники хором заржали, видя избиение товарища. — Возвращай всё назад! — приказал Киеренн.

— Назад не могу, — виновато ответил Пулай. — Есть умею, а вот с обратным действием пока не получается.

— Ясно всё с вами, — в сердцах махнул рукой я. — Двухсотый, к тебе вопрос. Эти шестеро закроют твою потребность?

— Вполне, лорд, — кивнул леший с некоторым разочарованием.

— Вот и отлично, — обрадовался я и всё же решил подбодрить феек и Двухсотого. — А кроты будут, даже два. От меня и от дриады. Но сначала переродим Цевитат. Как видишь, работёнка не из быстрых.

Вдалеке продолжали стоять Вместилища Жизни. Их было очень много. Возможно, несколько тысяч. Я видел, где начинаются ряды странных деревьев, но не мог разглядеть конца. Крысы ещё эти…

— Двухсотый. Давай-ка пока кротов в Хранилище закинешь? И крыс заодно. Они, конечно, будут полезны в скором будущем, но приоритеты ты знаешь.

Леший кивнул.

— Понял тебя, лорд.

— А ты, Киеренн, проследи, чтобы эти шестеро больше под Древом ничего не жрали. Негоже святой земле покрываться канавами.

— Прости, лорд, виноват, — потупил взгляд бортник. Странное поведение для дерзкого старика… Хотя, чего я удивляюсь? Рядом находится дриада, которую Киеренн уважает. Впрочем, не только он.

На третьи сутки неустанных трудов пленницы наконец закончились. Но это только рабыни, безответные и покладистые. Впереди были непредсказуемые убийцы и неимоверное количество ящеров, которых ещё придётся укрощать, прежде чем запихнуть в алтарную чашу.

Я, несмотря на обильные возлияния зельем Бодрости всё же устал. Тело будто жило само по себе, на голой механике вывозя рутину, но мозг отказывался воспринимать реальность. Тела девушек мелькали цветными пятнами, иногда казалось, что с жертвенника вместо нитей тянутся хищные змеи. Сознание не тянуло постоянного бодрствования, хотя тело чувствовало себя неплохо.

Вдобавок к бонусам из-за чрезмерного употребления зелья после очередной порции кто-то дал уж очень сильную затрещину по моим мозгам. Я провалился в морок.

Погружённый в колеблющееся сито пространства, ощутил, как распадаюсь на тысячи частиц. После перманентного испуга я собрался воедино и увидел, как передо мной в дымке пустоты проявились очертания фигуры. Не видя деталей, можно было сказать наверняка: этот гигант чувствовал свою силу в сравнении со мной.

— Они прекрасны… Неси мне их, друид. Неси! — властно требовала сущность.

И снова этот раздражающий щелчок. Процесс перерождения не прекращался, не теряя темпа в отсутствие моего сознания.

— Эна, у меня уже видения… Перебор с зельями, однозначно, — отстранённо сообщил новость я.

— Даже такая редкая побочка не могла не сработать при столь частых возлияниях, — с умным видом сказала Селеста.

Дверь её урги была совсем рядом с алтарём. Интересно, я тут у всех на прослушке? Вроде как не орал, стараясь максимально сузить круг лиц, знающих что со мной творится. Но некоторые настолько любопытны, что слышат даже через толстые двери.

— На тебе теперь очень слабое проклятье, — проинформировала шаманка.

Я полез в меню.

Одержимость

Ваш разум ослаб, и Тёмные Высшие Сущности захотят внушить вам свои желания.

Глава 34

— Селеста, чего теперь ждать? Просто рога вырастут? Или всего лишь хвост с копытами? — обложенный проклятиями, пошутил я. — Как снять эту дрянь? Лечи меня! Эти чёртовы щелчки в голове сводят с ума.

Монотонный процесс изрядно утомил. Я бы был рад немного передохнуть. Пленницы переродились, а остальные три-четыре часа вполне могли и подождать. Я хотел сбросить напряжение, обнять мягкую, сочную, визжащую от радости ожившую страсть. Но милостью Редаи я был лишён этого близкого общения со своими прекрасными подчинёнными.

Одни несчастья с божествами. То червяк Антигуа припёрся и чуть не снёс Древо, потом Хранительница Жизни со своими капризами. Ещё неизвестно, что сможет выкинуть вредная Лира. А сейчас местами ещё и нечто щёлкает в голове, а интерфейс указывает, что Одержимость ни что иное как проявление божественной Тёмной Сущности. Мягко говоря, все эти выверты высших только жить нормально мешают.

— Тише-тише, Штрих, — обеспокоенно глядя на меня, сказала шаманка. Говорила Селеста по-доброму, еле улыбаясь одними краешками губ. Точно так же улыбалась всегда Альвинка. — Вот-вот полнолуние. Проклятие очень слабое. В самое ближайшее время обязательно снимем, — успокаивала зеленоволосая шаманка.

— Хуже мне уже не станет? — уточнил я. — Одержимость не усугубится, если буду и дальше заливать в себя зелья?

— Не должно, — ответила Селеста.

— Значит, продолжаем без остановки, — давно не слушая шаманку, поскорей решил я вернуться к рутине.

Но для этого необходимо обеспечить ритуалу стопроцентную безопасность, потому что в Хранилище остались лишь убийцы да ящеры. Они могут сопротивляться, это вам не потерянные лоулевельные пленницы. Подросший уровень позволит сделать существенный апгрейд.

Открыл меню:

Штрих, друид трёх царств, уровень 95

Нераспределённые очки характеристик 225

Сила 12

Здоровье 660/660

Ловкость 7

Бодрость 70/70

Интеллект 15

Мана 650/650

Харизма 39

Удача 13

Я успел прочитать только несколько строк. Осложнялось восприятие очень взвинченным состоянием и плавающими мыслями, на то, чтобы вникнуть в текст, мне потребовалось больше минуты.

— Великий лорд! — прервал мое полукоматозное чтение девичий голосок. — Мы пришли, чтобы помочь тебе!

Поднял взгляд. К алтарю явились две малышки-септы со своими монструозными топорами.

— Нет, девочки, нет, — торопливо отказал я. — Вы слишком прекрасны для такой работы. Тем более, сейчас буду заниматься убийцами, а это точно не ваш профиль.

— Но лорд… — законючила Варна. — Мы с Луной спим и видим, как бы сделать твою жизнь более приятной.

Говорила она вполне двусмысленно, и мне потребовалась пара секунд, чтобы переварить сказанное.

— Тем более, — замахал руками на девчонок я. — Я же сказал, вы слишком прекрасны… — Чёртово проклятие! Чёртова Редая!!! — позовите мне двух леших, пару василисков и жнеца Лару. Они-то мне как раз и нужны.

— Но мы так хотели помочь… — вновь вздохнула Варна.

— Вот и поможете, когда приведёте мне всех кого нужно! — начал я уже нервничать.

Тратить лишние силы на разговор не хотелось, как и препираться с милыми девчонками, но они упорно гнули свою линию. И всё же последняя реплика заставила их исчезнуть, а спустя немного времени появиться со всеми, кто мне был необходим.

Лешие были из новеньких, захваченных из лагеря Детей Смерти. Сорок восьмого и сорок первого уровня, они внимательно выслушали мои инструкции и, не переспрашивая, тут же спустили хищные лианы над шляпкой Гриба-Хранилища.

Василиски замерли чуть поодаль, а Лара почти сразу же ушла в Тень, чтобы в случае исчезновения убийцы выловить потеряшку там. К общему сборищу присоединился призванный Кусь. Будет возможность — пет прокачается. Приказал волчонку голову не грызть ни в коем случае, а по возможности просто обездвижить жертву и вытащить её из Тени.

Дело понемногу двинулось. Я суетливо вытаскивал убийц одну за одной из Хранилища. Лианы, управляемые лешими, подхватывали сонные тела и под моё неустанное бормотание: «Жизнь на закат, смерть на рассвет» наскоро перебрасывали их в чашу жертвенника. Десяток раз особо ловкие ускользали от лиан и проваливались в Тень, но Лара и Кусь не дремали: вдвоём они возвращали убийц на алтарь, где им было самое место.

— Жизнь на закат, смерть на рассвет, — казалось, рот и язык жили отдельно, заезженной пластинкой повторяя заклинание.

Всё. Убийцы закончились. Все до одной переродились в жнецов, без какого-либо рандома. наверняка определяющей способностью этих юнитов было проникновение в Тень, и ни Древо, ни Первородный, ни Лира не могли им ничего предложить кроме класса жнеца.

На перерождение убийц Цевитата ушло чуть больше получаса — я как раз успел словить пару мозговых затрещин от Одержимости. Теперь ящеры.

— Лара, Кусь! Всем выйти из Тени!!! — немного нервозно позвал я. — Закончились убийцы, всё.

Жнец и волчонок выбрались из подпространства. По лицу Лары я заметил, что она весьма довольна собой. Жнец искренне радовалась тому, что была полезна. Участие в общем деле отгоняло дурные мысли, и сейчас девушка светилась от счастья.

Бодрость духа соратников — это прекрасно. Где бы мне отыскать хоть немного?

— Можете быть свободны. Лешие остаются, нам ещё ящеров перебрасывать.

Конечно, я мог бы распределить характеристики и разобраться с новыми бонусами, которых мне накидали. Но голова соображала действительно туго, и было страшно оступиться в прокачке. Возможности перераспределить очки характеристик может не представиться. В текущем состоянии я рисковал совершить фатальную ошибку. В конце концов, у меня есть помощники, которые подстрахуют, зачем испытывать судьбу? С разбросом очков успеется, для этого необходимы светлая голова и незамутнённый ум.

Так, пора приступать к крокодилам.

Вечером четвёртого дня я наконец увидел свет в конце тоннеля. Осталось поднапрячься совсем немного, ящеров оставалось еще часов на пятнадцать работы. В неустанных, круглосуточных трудах я был не одинок. Дриада также работала, не покладая рук. Всё то время, что я занимался переброской в алтарь будущих Детей Древа, Эна вертелась в поле моего зрения. Она, не подавая виду, что устала, вовремя подносила еду, при этом успевая полностью обеспечивать новых соратников Венцами Инициации и базовым оружием. Дриада изредка спала, по часу-два, но при этом она не утруждала Древо даже тыкву ей предоставить. Прямо на месте, где взращивались семена, на покрытых травой корнях Древа Эна дремала. Будто полноценно выспавшись, дриада поднималась с земли, изящная и бодрая, чтобы потом подойти к алтарю и в несколько заходов забрать увесистую кучку Семян Жизни.

Я бы давно бросил это дело, но как только началось перерождение ящеров, к нашей ритуальной конторе присоединился Шурнен. Нехебкау помогал по мере сил и разгонял народившихся василисков, бемолвно с ними общаясь. Ящерицы с каменными взглядами признавали в Шурнене старшего.

На Древо медленно опустились сумерки. Для меня давно всё смешалось. Если бы не смена времени суток, я бы рисковал потеряться совсем, всё срослось в один длинный-предлинный ритуал. Послевкусие зелий Бодрости никак не покидало рот, хорошо, что оно было как компот, не в пример бурде Полуночной Страсти. Но даже приятный вкус уже вызывал дичайшее отторжение. К щелчкам в голове я даже начал понемногу привыкать, убедил себя в том, что закончится марафон, высплюсь, и всё придёт в норму. Да и Селеста обещала снять проклятие в самое ближайшее время. Я периодически оценивал остатки юнитов в Хранилище. Если не сбавлять темп, то завтра в первой половине дня всё закончится. Лешие ещё разок сменятся. И нимфы тоже. Соратники себя, не в пример мне, берегли, и старались не перетруждаться. А я и Эна выжимали без пощады из себя все соки, нас не заменит никто.

Жаль, что у ящеров очень ограничен разброс классов. И даже присутствие в триады божеств это не изменило. Ящеры до тридцатого уровня пополняли ряды обычных василисков. Кто был выше перерождался нехебкау или королевским василиском, зависело от классификации исходного хвостатого. Магам Цевитата оставалась власть над стихиями в полной мере, ну а быстрым воинам была уготована судьба стать двухтонными крокодилами с каменным взглядом и четвероногим существованием. Я уже видел василисков в деле, и, честно сказать, нехебкау мне нравились гораздо больше. Ещё бы их сатанинский шелест заменить на что-нибудь вменяемое, вообще красота выйдет.

Плавно наступила последняя, как я надеялся, четвёртая ночь ритуала. В один момент уши пронзило жуткое завывание тысяч глоток. Аж подпрыгнул от неожиданности, а лешие и вовсе потеряли концентрацию, по недоразумению выпустив из лиан очередного крокодила. Тот шлёпнулся на землю и пополз, шипя и оголяя острые треугольные зубы. Я ещё какое-то время наблюдал за ним, вслушиваясь в вой и толком не понимая, что крокодил на самом-то деле опасен. Тот даже сбежать не пытался, да и атаковать тоже. Вел себя очень заторможенно, просто полз по прямой, перебирая конечностями, пока наконец лешие не пришли в себя. Лианы быстро подхватили увесистую тушу и бросили в алтарь. А потом мы вопросительно переглянулись.

— Что за мерзкий вой? — спросил я у двух помощников.

«Это собака Баскервилей, сэр» — тут же в голове отозвалась заезженная реплика. Но собаки Баскервилей здесь нет, я не Шерлок Холмс, да и болото существенно дальше.

Лешие на мой вопрос пожали плечами и почти одновременно устремили взгляды в сторону дриады. Та, казалось, будто вообще ничего не слышала, бубнила, как и предыдущие четверо суток, охаживая огород с дарами Древа. Судя по тому, что бутоны вот-вот превратятся в цветы, начитывать хвалу Эне осталось недолго. Саму дриаду протяжный странный вой будто бы и не касался, моя королева лишь улыбалась и твердила мантру.

— Лорд, вас-силис-ски поют пес-снь. Полнолнолуние, лорд, — проинформировал Шурнен.

— У них полнолуние — концертное время? — я был действительно удивлён. Ни феи, ни нехебкау, ни начитанная Вальора не предупреждали об особенности этих существ. И ладно бы, их и оставалось двенадцать как раньше… Нет, это было пение тысяч змеиных глоток. Повезло так повезло. Зато точно не засну.

Я, уяснив для себя природу немелодичного воя, отошёл к жертвеннику и подозвал помощников. Быстрее перебросим, быстрее закончим. Снова щёлкнуло в голове, но за пением ящериц я даже не вздрогнул. Хоть какой-то плюс от непрошенного вокального сопровождения.

Толком погрузиться в дела мне не дали. Двери шаманских ург распахнулись, и в мою сторону выплыли зельеварцы. Выглядели ребята так себе: абсолютно белые глаза без намёка на зрачки и радужку, стоящие колом волосы, вдобавок ко всему ноги шаманов не касались земли. Селеста постаралась: надела обтягивающий кожаный комбинезон в стиле бдсм, из-за которого в первый день нашего знакомства чуть не порвала меня на нельзинберцево знамя. Колоритненько. Ночь, полнолуние, вой химер и ко мне приближаются полсотни летающих патлатых трупов.

Я искоса глянул на творящееся мракобесие и продолжил заниматься делом.

— Штрих, мы пришли, чтобы освободить тебя от проклятия, — низким грудным голосом сказала Селеста.

Что за чудеса полнолуния? Сначала василиски концерт устроили, теперь шаманы, будто в вампиров превратились. Странное время, странные события.

Вновь щелчок в голове. Это уже перестало напоминать ментальные затрещины. Я даже пообвыкся.

— Штрих? — не услышав ответа и видя, что я не собираюсь откладывать дела, окликнула шаманка.

— Селеста, не сегодня, — мимоходом обрезал её я. — Изыди, нечисть! Сама видишь, дел невпроворот. Некогда. Вот те крест! — я изобразил соответствующий знак двумя руками, непринуждённо улыбнувшись.

— Себе оставь, — наигранно-оскорблённая шаманка развернулась и в сопровождении процессии бывших прислужников Смерти скрылась в урге.

Да, кажется, проклятие будет со мною до следующего полнолуния. Не страшно. Страшно будет, если я свалюсь здесь, не закончив перерождение.

Теперь бодрил не только Шурнен своим вездесущим желанием помочь, но и озверевшая стая полуночных петухов.

Проводив взглядом ряженых ритуальщиков, я углубился в рутину. Совсем немного осталось. Нет времени тратить драгоценные минуты, а, может быть, и часы на снятие слабого проклятия, которое и жить-то особо не мешает. Ну щёлкает и щёлкает пару раз в час. Зато точное время знаю.

— Друи-и-и-и-ид! — прогременло над самым ухом.

Что-то Редая сегодня поздно. Время заполночь. Василиски всё воют и воют. Наверное, богиня услышала мои просьбы и сейчас лишит их голоса.

— Слушаю тебя, о, прекрасная, — бодро ответил я, и придержал очередного ящера в Хранилище, ибо знал, что лешие уже валяются ниц. Некому будет прибирать буйных.

Последняя ночь, и все будто взбесились. Предыдущие четыре дня были на порядок спокойнее, никто не отвлекал, а тут дело к концу, и друид, видите ли, всем нужен.

— Редая? — я повернулся к богине, созерцая её стройные голые коленки и не менее изящные щиколотки. Голову задирать не хотелось — там была не менее прекрасная грудь. И глаза. — Если ты здесь, значит, либо есть поручение, либо я опять где-то, по твоему мнению, оступился.

Ну её в баню к лешим, с таким-то характером.

— Да, ты совершил ошибку, — медленно ответила Редая на мой запрос. — Я очень раздосадована. Зачем ты бросил в алтарь Душу Лиры? Тебе есть что сказать по этому поводу?

— Конечно есть, моя прекрасная богиня, — я не боялся. Последние часы старался веселиться как мог, чтобы хоть немного скрасить монотонные движения Хранилище-алтарь. В подтверждение своих слов подошёл к Редае и чмокнул её в голую коленку. — Ты на вкус как спелый персик, хоть и пахнет от тебя яблоками… Но вернёмся к делу. Лиру я уложил в алтарь, потому что мне нужно было её куда-то пристроить. Выбросить её надо было? Предать забвению? Мне тоже очень глубоко не понравилось то, как она выстроила собственное царство. Но и Первородный был тираном похуже некоторых, однако вы неплохо сдружились.

— Это и всё твоё обоснование? — расстроенный тон Редаи сменился на откровенно заигрывающий.

Странно всё с этими божествами, у них настроение скачет как белка по веткам ели. Или ей пришёлся по вкусу мой жест восхищения?

— Да, — ответил я. — По-другому я не знал как поступить. А сейчас вижу результат: алтарь принадлежит теперь не только тебе и Первородному, но и Лире. — Молчание в ответ. Я выдержал паузу в несколько секунд и спросил: — Она не доставляет тебе неудобств?

— Даже если бы так и было, думаешь, ты бы смог что-нибудь поделать? — по-прежнему ласково ответила богиня. — Но Лира не показывается. Ни мне, ни Первородному, это беспокоит.

— Тем не менее, у Древа теперь есть охрана водных границ, — добавил я преимуществ от присутствия бывшей Матери Цевитата.

— Не могу это отрицать, — вздохнула Редая. — Ладно, пойду я.

— Поручений не будет? — напомнил я богине о том, что для её появления нужна веская причина.

— Заканчивай побыстрее с перерождениями и принимайся за главное. Иначе ещё прокляну! — игриво попрощавшись, Редая начала таять в воздухе.

Божественные Искры: 96

Если бы некоторые не отвлекали, я бы закончил на пару десятков минут раньше, подумалось мне после исчезновения божества.

— Поднимайтесь с колен, Дети Природы, — весело одёрнул леших я. — Такими темпами мы уже скоро начнём доставать мумии, а не живых ящерок.

За дело!

Мысль о том, что вся эта тягомотина наконец закончится, вселяла заряд энергии. И не только она. Зелья, куда же без них? Плюс к этим факторам, вой василисков не давал проваливаться сознанию в забытие, и к заходу луны мне затяжная песнь ящеров-переростков даже начала нравиться. В приливе воодушевления я начал бормотать свой речитатив в унисон с вокалом василисков.

Закончилось великое перерождение ближе к полудню. Я с безумной улыбкой отсчитывал в обратном порядке последнюю сотню ящеров, сам не веря, что важное дело подходит к концу. Сколько народу…. Десятки тысяч по самым скромным прикидкам.

Когда в алтарь улетел самый последний ящер я устало сел прямо на корни Древа, на мягкую, шелковистую траву. И выдохнул. Хотелось закричать, но последние юниты забрали все силы.

— Кровать! — попросил я у Древа.

В ответ с веток спустилась тыква. Заполз внутрь и мысленно попросил замуровать входы и выходы. Боялся, что моя психика не выдержит, если кто-либо ворвётся, нарушая долгожданный сон.

В голове прозвучал очередной щелчок, после которого сознание будто по мановению палочки провалилось в звенящую темноту, где нет никого, лишь я, жертвенник и Хранилище. Да, перерождение цевитатников продолжалось даже во сне.

Глава 35

В жизни меня будили по-разному. Бывало, отец срывал с моего сонного тела одеяло и уходил вместе с ним, заставляя крючиться от холода. У Альки был свой приём. Она бросала под одеяло несколько раскрошенных кубиков льда, после чего заботливо укутывала меня и, хихикая, исчезала. Я неуклюже пытался вырваться из-под одеяла, что было не так легко. Освободившись, выгребая из-под себя, я выметал льдинки, но кое-что оставалось. Потом как не ворочался, постель была не такая уютная, а противная крошка застревала в интересных местах и весьма неприятно таяла.

Но то были наши добрые, семейные шутки. А вот таких наглых мразей, что давали мне, спящему, звонкие подзатыльники, я ещё не встречал. И ведь не для того, чтобы разбудить. Цель издевательства состояла в погружении моего сознания в морок.

Как и в прошлый раз, меня растащило на частицы. Но я уже был не так подвержен испугу. Спокойно осознавал, что некая Тёмная Сущность начала сеанс связи. Через несколько секунд тело собралось обратно, и передо мной появился знакомый силуэт.

— В прошлый раз, Штрих, я не успел представиться, — заговорила тень. — Подданные зовут меня Владыкой Смерти, люди же Сальвиром.

Я лишь скривился, стараясь максимально продемонстрировать свою неприязнь. Не знаю, чего ждал Сальвир с такими методами контакта.

— Зря считаешь меня истинным злом. Лично я тебе козней не чинил. Мои слуги, побывавшие у тебя под Древом — вольные сумасброды. Прости их.

— Алтарь простил, — съехидничал я.

— Вот видишь, даже от моих немёртвых подданых Древу польза…. А если мы заключим осознанный союз, то выгода будет гораздо больше. И причем не только для наших рас, а для всех… Для людей и амазонок, для троллей и гоблинов… Всех!

— Что просишь? — нехотя спросил я.

— Всего лишь диалога, — ответил чёрный как сажа силуэт. — Я тебе не враг, друид. К Древу уже спешат те, кто не прижился в моих землях, они придут строго с юго-запада. В знак расположения я и впредь не намерен этому препятствовать. Никому не нужны страдания, возможно, среди Детей Древа мои неприжившиеся подданные обретут смысл.

Я продолжал молчать, чётко осознавая, что в словах Владыки Смерти есть подвох. Судорожно анализировал фразы Сальвира, выискивая западню.

— Конечно, я не рассчитываю на полное доверие с твоей стороны. И как лорд своего народа ты прав. Но умысел мой в обреченной войне привлечь Детей Жизни на свою сторону. Или, хотя бы, убедить принять нейтралитет, оставаясь добрыми соседями.

— Тогда в знак добрососедских отношений прошу вызывать меня несколько помягче. Не располагают подзатыльники к общению на равных.

Сальвир будто обрадовался моей реакции. Тень развела руки и доброжелательным тоном ответила:

— Проклятие не моих рук дело, и повлиять я не в силах. Но, согласись, друид, новости для вас важные. Так что, не беспокойся, в будущем тоже просто так тревожить не стану, на то будет веская причина. И да, прошу, не распространяйся о нашем разговоре. Твои соратники неправильно поймут, — тон Владыки Смерти сменится на извиняющийся. — До встречи, друид.

— Ага, на связи, — обречённо понимая, что подзатыльники будут сопровождать меня ещё месяц, отозвался я.

Щелчок.

Открыл глаза. Сел. Изолированность тыквы не давала информации о времени суток. Пришёл в себя, после чего, удостоверившись, что всё хорошо, и былой усталости сознания нет, вышел.

У алтаря меня уже ждали. Дриада с нимфой на спине, бортник, шаманы и лешие. А новеньких после Великого Перерождения присутствовало и сновало уйма. Скромно в стороне сидел:

Мильгондар, дракон, уровень 437

Здоровье 50 700/50 700

Дракон был сед. Белые усы и грива, почти бесцветная чешуя. Потухший взгляд ожил, как только наткнулся на сонного меня. Зачем-то дракон мне заулыбался, показывая несколько рядов пожелтевших, но острых и смертоносных клыков.

Рядом с крылатой рептилией на вспучившихся из-под земли корнях сидел молодой висельник. И тоже жалобно-доброжелательно скалился мне.

Я вцепился взглядом в Двухсотого и сам подошёл к нему.

— Леший, информация точная. К границам наших земель спешат гости.

— Что творит мой лорд…. — покачал головой Двухсотый. — Сирены уже сложили баллады о его Великом Пятидневном Подвиге, а он полдня поспал и вновь творит свершения.

— Да это не то… — начал скромничать я, не зная куда себя деть от сотен восхищенных взглядов союзников. И шепотом, так, чтобы слышал лишь Двухсотый, добавил: — Это Сальвир меня оповестил.

— Вражеские козни, — посуровел Двухсотый. — Наверняка Падший творит западню.

— В целом — да, но не в данный момент. Нежить, идущая в гости, лишь грубая попытка нас задобрить. Уверен, ловушка расставляется на перспективу.

— Ты так много трудился, мой лорд… Великое Перерождение во благо Древа так увлекло тебя, — сказал леший. — Нежить, которая сейчас бредёт по Пустошам Сальвира в нашу сторону — это личности без смысла жизни, доведённые до края и призванные Подлунной Песнью василисков.

— Постой. То есть ящеры орали всю ночь не просто так? — я приподнял бровь.

— Безумные ящеры, как умеют, поют о твоей славе и доблести. До сирен им далеко по части исполнения, но сила твоих подвигов настолько могуча и велика, что к Древу уже стягивается немало наших будущих союзников. — леший указал на дракона и висельника. — Они были ближе всех к нам. Остальные ещё в пути. Ты, лорд, в Великое Перерождение призвал столько холоднокровных братьев-ящеров, что за этот круг луны к нам придёт не меньше сотни осиротевших сердец.

Подтверждая слова Двухсотого седой дракон кивнул, а висельник заулыбался ещё шире.

— Как думаешь, лорд, быть может, нежить призвана именно Подлунной Песнью василисков, а Сальвир лишь воспользовался обстоятельствами и преподнес уход подданных как подарок нам?

— Не исключено. Хотя знаешь… Если вспомнить дословно речь Сальвира, своих подданых он именно отпустил и впредь обещал не препятствовать перебежчикам. Лжи он пока себе не позволил.

— Где они? — подобрался Двухсотый. — Хоть приблизительно?

— Направление точное и верное. Строго на юго-запад, — иронизируя над здешней информативностью ориентации на местности, ответил я. И всё так аутентично: в шагах да по движению солнца. Хоть бы карту с компасом, что ли.

Леший тут же сделал пару раз махов руками. Первый раз чтобы открыть портал, второй — чтобы почтительно пригласить меня в него пройти.

Я, в свою очередь, решил спустить с цепи жаждущих битвы септ, зазывая малышек с топорами идти за нами.

По ту сторону портала была граница наших земель, поросшая густым колючим кустарником. В километрах четырёх-пяти по пустоши шла небольшая группа.

Двухсотый невдалеке от них почти мгновенно вырастил дерево и снова открыл портал.

Нежить приняла правильную позу. Все они вполне с достоинством встали на колени лицом к внезапно выросшему дереву.

Ох и войско Владыка Смерти к нам отпустил. Отщепенцы, честное слово, без слёз не взглянешь. Мало того что уровень ни у кого из них не превышал десятки, так и вид совсем жалкий, будто медведи в пути пожевали.

Ладно, Селеста тоже к нам попала далеко не хайлевельная, но эффективная. Столько нужных зелий на всех варила. Далеко не всегда полезность юнита измеряется уровнем.

Всё наше войско приуныло от вида гостей.

— Ничего-ничего. Оживим, помоем, накормим. Провожайте, девочки, — обратился я к септам.

Луна и Варна с готовностью, ожидая от нежити неадекватной поведенческой реакции, вышли из дерева и мгновенно приняли боевую форму. С топорами наперевес они встали по бокам кучки бедолаг и забрали их, по одному направляя в портал.

И снова всё по кругу.

Первыми в жертвенник я перебросил нежить — самый ненадёжный элемент.

Даже большой дракон казался куда понятнее и симпатичнее. К нему можно было поворачиваться если не спиной, то хотя бы боком.

После упокоения в алтаре полумёртвых пришёл черёд крылатого хайлевела. Дракон поднёс голову к жертвеннику. Седая борода, едва коснувшись белёсых нитей, тут же была ими опутана, и процесс перерождения начался.

Поглощение длилось немного дольше чем обычно. Зато возрождение носило эпичный характер. Сначала показалась уже не такая огромная голова перерорждённого дракона, над которой система выдала описание:

Мильгондар, хранитель, уровень 437

Здоровье 50 700/50 700

Улыбчивая башка принялась ползти вверх по стволу. Змеиное тело шириною в метр, вместо чешуи покрытое стальными зелеными листьями, ещё продолжало выползать из фонтана, когда голова уже скрылась за ветвями. Все присутствующие с восторгом наблюдали за долгим рождением хранителя.

Не зная, можно ли задействовать алтарь, пока оттуда не торопясь, выползает змей и чтобы не терять время, я переключился на другую задачу. Отсортировав содержимое Гриба-Хранилища по принципу живое-неживое и поставив разумных на первые места, ощутил обжигающий стыд. Два озёрных гоблина Хээранг и Бурунг ждали своего часа, чтобы обговорить детали поставок редких минералов. Мирные озёрные торговцы променяли одну клетку на другую, в которую посадил их я. Из-за навалившихся дел с обороной Древа и массовым перерождением, к своему сожалению, я совсем позабыл о том, что с ними нужно побеседовать и отпустить домой, к своим.

— Приветствую в моих владениях, — поздоровался с озёрными гоблинами я, как только они отошли от летаргии, вызванной нахождением в Хранилище.

— И снова здравствуй, друид, — произнёс Хээранг. — До чего же быстро мы оказались в твоих землях! — гоблин вертел головой, рассматривая союзников, алтарь и Древо. Особо его внимание привлек кусок туши в зелено-коричневом узоре, активно заползающей на ствол и не имеющей ни конца ни края.

Наверняка всех присутствующих интересовал один вопрос: когда хранитель наконец родится полностью? По моим самым скромным подсчётам, на Древо намоталось уже километра полтора змея. Или это теперь такой алтарный аксессуар вроде вечного двигателя?

— Я рад буду торгово-дипломатическим отношениям наших народов, — напомнил я озёрным гоблинам о сути их визита. — Более предметный разговор проведут с вами шаманы. — Гоблины кивнули, с радостью соглашаясь, при этом не отрываясь от окружающих красот, блуждали взглядами по диковинным для них прелестям. Волосатые зельеварцы, кто находился рядом, сделали шаг вперёд, зазывая озёрных гостей.

Как-то я быстро распрощался с гоблинами, не зная на тот момент, что процесс возрождения хранителя только начался, и торопиться не стоило.

Эксплуатируемый змеем фонтан заставлял отвлечься от перерождения и заняться наконец глобальным разбором инвентаря. Из перерождаемого в Хранилище оставались чуть меньше сотни кротов, девяносто два грибных тела и четыреста шесть крыс. В первый раз гоблины принесли сотню. В остальные визиты — по сто две штуки. Вот только я не мог решить, что это было: то ли боязнь, что по пути крысы сдохнут и до меня доедет меньше живых чем оговорено, то ли это надбавка за щедрые дары. Крыс почти хватало для получения пета одиннадцатого уровня. Это будет питомец, превосходящий уровнем всех остальных моих подопечных. А через месяц постоянных поставок крыс дорастёт до высот, недостижимых другими зверушками. Здорово, конечно, но почему именно крыса? Не самое приятное для глаза животное.

Кротов мы с Эной разделим пополам и переродим двух петов по запросу общественности. А ещё дриаде придётся снять с меня груз определения судьбы всякого хлама в инвентаре. Раз она заступила на должность модного диктатора Древа, распределяя шмот, пусть и управляет этим процессом.

На траву полетел целыми горками разнообразный лут. Амулеты, медальоны, блестящее и ржавое оружие, тряпки, доспех, разнообразные сферы и флаконы. А простого хлама — без счёта. Из-за бешеного темпа моего развития я смотрел на тряпки скептически. Если что-то и понадобится, достаточно будет обратиться к дриаде. Думаю, Эна подберёт необходимое усиление с легкостью. Тут свои характеристики внятно рассмотреть не успеваю, не говоря уже о том, чтобы распределить свободные очки и основательно вырасти. Не до блестящего хлама.

Дриада, видя подрастающую на глазах гору лута, тут же подбежала и с горящим взглядом, не отрывающимся от переливчатых вещиц, сказала:

— Мой царь…. Позволь распределить накопленные тобой сокровища!

Вот, даже приказывать не пришлось. Эну разве что не трясло от восторга и желания заняться растущей кучей шмотья.

— Твоё желание — закон, моя королева! — довольный собой, я расстался с необходимостью самому заниматься рутиной.

Бывший дракон продолжал возрождаться, и я подумал, что исход змеиного тела из фонтана перерождения теперь с нами навсегда. Решил взяться за кротов. Потом переключусь на грибы, а крысы пусть ждут.

Первого крота алтарь поглотил за стандартные две секунды. Когда жертвенник коснулся второго зверя, мне необходимо было определиться. Оказалось, что теперь перерождение петов имело вариативность. Как только нити коснулись животины, алтарь по кругу полыхнул зеленым светом по краю чаши. Справа высветилась иконка «Крот Мухоед, уровень 2», а снизу добавилось ещё четыре. На пустых полях ничего не было написано, лишь четыре пустые окружности с плюсами. Поторопился нажать на пустую иконку, пока нити поглощали крота, полагая, что как только зверь растворится в алтаре, выбор пропадёт.

Крот пропал, а я поторопился проверить предположение: стал ли обладателем пары двухуровневых кротов? Теперь при концентрации внимания на картинке призыва крота раскрывалось всплывающее меню. Активировал обоих петов. Теория подтвердилась. У ног стояло два питомца.

— Ну все, — прокряхтел над ухом Киеренн. — Теперь, лорд, ты просто обязан отдать мне одного лося.

— Лосей ещё поймать надо, — напомнил я о препятствии к достижению желаемого бортником.

— Да ты что…. О чём… Вон там, за цурулами. Сейчас приведу, — бортник уже сорвался с места.

— Постой, Киеренн. Давай лоси до завтра потерпят? — остановил его я.

— До завтра? А точно завтра? — глаза бортника горели.

— До завтра, — подтвердил я.

— Лорд, — Киеренн кивнул в знак почтения и побыстрее скрылся с глаз, пока я не передумал.

А я вернулся к кротам. Эти петы сейчас соратникам позарез нужны.

Периметр жертвенника загорелся вновь. Всего пять иконок занимали четверть сияющего круга. Остальное место пустовало, дожидаясь расширения возможностей. Получается, когда-нибудь я смогу управлять двумя десятками зверушек одного типа. Кроты исчезали в алтаре один за другим, и лишь пятнадцать штук я оставил Эне, чтобы дриада создала шестого помощника. Одного я выкачал на максимум, до восьмого уровня, а оставшаяся четвёрка пребывала на втором уровне.

Крот Мухоед, уровень 8

Здоровье: 1000 ед.

Призыв: 27 ед. маны

Урон от когтей: 280–480 ед., вероятность нанесения критического урона в 2.5х — 18 %

Урон таранного удара: 500-1400 ед., зависит от скорости (на каждые 5 м/с +50 ед. урона)

Скорость передвижения:

— Под землёй: 4 м/с

— На поверхности: 2 м/с

Навык «Базовый инженерный»

Питомец способен использовать землю для возведения фортификационных строений.

Доступны: волчьи ямы, тоннели, стены

Навык «Кладовщик»

Питомец способен скрывать излишки породы

Пока я возился с кротами, Двухсотый неизвестным мне способом пронюхал о петах. Он появился и начал заигрывать с двумя воплощёнными Мухоедами, щекоча их ветками маленького деревца. Петы были дисциплинированы и не велись на провокацию. Как только степень заигрывания перешла с щекотушек на шлепки, кроты ушли в оборону, острыми когтями отсекая ветки.

— Лорд, твое могущество выросло настолько, что теперь ты создаешь их парами!? — снова подкормил моё эго Двухсотый.

— Обижаешь, — ответил я, призывая третьего и четвёртого крота с теми же вторыми уровнями.

Здоровый мужик трёхсотого уровня не скрывал радости. А потом я добил лешего и окружающих восьмиуровневом кротом, высотой с молодого быка.

— Лорд, воспевая тебя, немудрено попасть впросак. За твоим величием не поспевают даже красноречивые сирены.

— Хе, да, мы могучи, — не стал скромничать я. — Но дел ещё полно.

— Позволь откланяться, лорд, — довольный уловом в пять Мухоедов, учтивый леший заторопился.

— Да, друг мой. Руководи, — я отдал кротам мысленный приказ повиноваться командам Двухсотого и принялся за перерождение грибов.

Гриб-Охотник, уровень 6

Здоровье: 6000 ед.

Призыв: 70 ед

Регенерация здоровья:17 ед./сек.

Навык «Роговые шипы»

Ваш питомец способен обрастать крепкими наростами.

Навык «Метаморф»

Ваш питомец теперь не только может варьировать длину и ширину щупалец, но и задавать себе нужную форму

Навык «Деление»

Ваш питомец при желании может образовать две самостоятельных боевых единицы. Характеристики здоровья и регенерации, а также остальные навыки при делении остаются неизменными

Навык «Коммуникация»

Ваш питомец теперь способен выражать эмоции и желания речью

Навык «Ферроактивность»

Аромат, источаемый вашим питомцем, сводит с ума всехпредставительниц женского пола в радиусе пяти метров. Внимание: умение требует активации. Длительность: 1.5 часа

Тентакля разрослась совсем немного, за четырнадцать грибных тел Охотник поднял уровень, ещё четыре пошли на создание лоулевельных клонов, которые выглядели не так устрашающе, но уже имели в арсенале навыков «Роговые шипы» и «Метаморфа».

Гриб-Вор, уровень 6

Здоровье: 2000 ед.

Призыв: 120 ед.

Максимальный диаметр захвата цели 3 м

Награбленное попадает сразу в Хранилище Семьи, главное — чтобы было свободное место

Навык «Аморфность»

Ваш питомец при краже чего-либо способен принимать любую из заданных форм

Навык «Паралич»

Ваш питомец обездвиживает жертву на две секунды

У воришки вместе со скачком в четыре левела на приличный объем выросло здоровье. Ну и, по заветам друида, народились двухуровневые близнецы в количестве четырёх штук.

Первородный не баловал изобилием классов петов, но сегодня мне досталась парочка новичков, которые стали частью моей грибной коллекции.

Гриб Поддержки, уровень 6

Здоровье 50 ед.

Призыв: 270 ед. маны

Навык «Жила здоровья рода»

Восстановление здоровья 200 ед./сек.

Навык «Жила бодрости рода»

Восстановение бодрости 250 ед./сек

Навык «Магическая жила рода»

Восстанавление маны 300 ед./сек

Гриб поддержки радовал, имея три навыка «аптечки» для страждущих. Особенно мне нравилось, то, что возжелай я повторить пятисуточный марафон, зелья бы мне не понадобились. Лоулевелы-дублеры тоже имели по два навыка, среди которых были лечение и подъём бодрости.

Позволил себе отвлечься на призыв нового гриба. Тощий, мне до пояса, желтоватый, он был немного похож на человека, но именно что общими чертами. Его длинные руки с тонкими пальцами формировала геометрия, близкая к кораллам. На голове разветвлённые наросты создавали на вид опасную афропричёску. Похоже, оцарапается любой, неосторожно задевший нагромождение ветвистых рожек. На вид опасный как ёжик, по факту дохляк. Кажется, нет ни одной атаки у других петов, не способной одним ударом развоплотить моего хиллера. Ладно, надо глянуть хотя бы на прямой функционал пета. Стоит знать, насколько он хорош в своём деле. Бодрость и здоровье до отказа, да и мана вот-вот должна заполниться стараниями сирены и непосредственной близости Древа. В манапуле недоставало каких-то шестидесяти единиц. Поторопил пета, пусть хотя бы покажет реализацию навыка, чтобы в критической ситуации не стали явными какие-нибудь неприятные выверты.

Пет провалился под землю по самую макушку так, что на поверхности осталась лишь его прическа. Если бы я не знал, что это сейчас под землёй мой питомец, то посчитал бы торчащие наросты обычными желтоватыми грибами, не стоящими внимания и сил. Мана восстановилась в одно мгновение. Я даже не успел ничего осознать, из ощущений лишь будто слегка что-то коснулось пяток. Приподнял ногу — и впрямь, желтые нити мицелия прикрепились из-под земли к стопам. Впрочем, двигаться это не мешало. Стоило сделать шаг, нитки оторвались, а после соприкосновения с почвой вновь привязались. Подкачка бодрости и здоровья визуально ничем не отличались, пет даже не вылез из-под земли при смене характера каста.

Дал отбой хиллеру, и тот так же резко выпрыгнул из-под земли, снова становясь уязвимым для любого случайного чиха.

Призвал мелкому собрату телохранителя. Это был боец первого эшелона. Судя по запасу здоровья, он будет держать удар ничуть не хуже бешеного пня, вот только станет в разы спокойнее в плане контроля. Если обезумевшей деревяшке всё равно кого бить, этот будет делать поправку на своих и чужих.

Гриб Крушитель, уровень 6

Здоровье 40 000 ед.

Призыв: 50 ед. маны

Навык «Токсичность»

Выпускает направленное облако спор на противника, из-за чего враг впадает в ярость и ищет источник напасти.

Навык «Деление»

Ваш питомец при желании может образовать четыре самостоятельных боевых единицы. Характеристики здоровья и регенерации, а также остальные навыки при делении остаются неизменными

Навык «Липучки»

Захват врагов в радиусе 4 метров

Полностью антроморфный здоровяк, похожий на перекачанного бойца сумо на первый взгляд был безоружен, если не считать за атрубуты бойца плечи шириною с мой рост и увесистые кулачища-молоты. Появившись, Крушитель снял с головы толстостенную широкополую шляпу и опёрся на неё как на ростовой щит.

— Штрих! — рядом со мной опустился грифон, в воздухе обернувшись в человека. — Леший не дал мне ни одного Мухоеда!

Судя по виду Гая, он не столько жаловался, сколько добивался своих целей. Хорошо, что мысли грифона были прямыми как палка. Я перехватил заинтересованный взгляд бывшего рыцаря в сторону здоровяка.

— Ну что я могу сделать? Он сейчас руководит стройкой. Все Мухоеды задействованы на воплощении божественной цели. А я, знаешь ли, идти против Редаи не буду.

— Конечно не надо, дружище. Просто я сейчас не занят, а у тебя тут свежий боец. Горю желанием проверить, достоин ли он быть подле тебя или ему необходимы тренировки?

— Не занят? — вскинулась дриада, она косила одним злым глазом на Рона, а другим на кучу проржавевшего хлама.

— Сейчас, моя царица, всё сделаем, — стушевался грифон под авторитетом Эны.

Но я вступился за бывшего рыцаря.

— Эна, и всё же дай нам немного времени. Я хотел бы посмотреть на боевого питомца в деле. — Дриада молча кивнула, выказывая своё высочайшее одобрение. — Ну что, дружище, вполсилы?

— Ха! С чего вполсилы? — усмехнулся Гай Рон и глянул на фонтан, из которого продолжал выползать змей. — Давай на полную!

Я определил для бойцов свободную поляну метров в десять. Пусть у нас перерождение теперь мгновенное, но будет нехорошо, если дуэлянты кого-нибудь зацепят.

Гриб стоял, опершись на свой головной убор, на одной ноге, расслабившись, всем видом насмехаясь над грифоном. Как только Рон сорвался с места, оборачиваясь зверем, я дал отмашку Крушителю обороняться. Грифон с хорошо набранным ускорением метил таранным ударом клюва в грудь трёхметрового бугая. Едва приблизившись, Гай получил увесистую оплеуху безразмерной шляпой и отлетел в кувырке. Сделав кульбит, грифон восстановил равновесие и зашел на новую атаку.

Но в этот раз он не стал опрометчиво сокращать дистанцию до минимума, а принялся изводить Крушителя стремительными бросками, стараясь нанести множество укусов и царапин. Впрочем, пока Крушителю эти нападки были не страшнее укуса бешеной мыши. Уворачиваться гриб даже не старался, смело позволяя сопернику наносить удары. При этом питомец не забывал наподдать грифону пинка и отоварить по возможности шляпой сверху, явно стараясь не отбросить и не оттолкнуть от себя агрессора.

Гриб Крушитель, уровень 6

Здоровье 38 177/40 000

Гай страдал сильнее. Гриб отожрал ему здоровья на четверть.

Альденгреттер Гай Рон, грифон, уровень 55

Здоровье 2815/3600

Мана 50/50

После очередного пинка под зад бывший рыцарь решил еще чуть более отдалиться от питомца. Перемежив бег с полётом, на высоте метров пяти Рон обратился из зверя в человека, и пикируя, попытался отсечь Крушителю что-нибудь лишнее, намереваясь атаковать с тыла. Удар гриб принял на шляпу. Длинный двуручный меч, скользя по щиту, смог дотянуться лишь до бедра противника.

Гриб Крушитель, уровень 6

Здоровье 37 257/40 000

Неплохо, но выпад даже не сбил пета с ног и не позволил бывшему рыцарю развить успех. Тут же ему прилетело кромкой шляпы по зубам, Гая оттолкнуло назад. Пет, получив свободный миг, не стал ожидать следующего нападения, а призвал себе помощь, отпочковавшись. Четверка поспешила встать спиной к спине и прикрылась шляпами.

Альденгреттер Гай Рон, грифон, уровень 55

Здоровье 2673/3600

Мана 50/50

Без шансов. Похоже, грифон думал так же, кружа вокруг четвёрки в воздухе и больше не возвращаясь к человеческой форме. Когда наконец до пета дошло, что если не давать грифону просвета для атаки, то тот так и будет кружить на расстоянии. И гриб сам решил навязать ближний бой. С четырёх туш во всех направлениях выстрелили множественные нити. Быстро достигнув четырёхметровой длины, они молниеносно втянулись обратно в тела бугаев, заодно подтягивая к ним всё, к чему прикоснулись: мусор, ветки, грифона.

Бедного мифического зверя забили шляпами.

— Ну, шляпоносцы, ещё поборемся… — сказал грифон, с трудом вытискиваясь из фонтана, продолжавшего порождать змеиное тело. — Сейчас…. Займусь подготовкой к следующей тренировке, — улыбаясь всеми тридцатью двумя зубами, беззлобно пообещал рыцарь, принимаясь за гору рыжего металла.

Грибы продолжили насмешливо стоять на одной ноге, опираясь на шляпы.

Возрождение змея продолжалось, но изменился характер действия. Теперь туша не стремилась вверх, а, высвобождая хвост, принялась обвивать Древо на высоте метров трёх, окольцовывая ствол. Закончился дракон тонким хвостом, окрутившим ещё и алтарную чашу с фонтаном.

После рождения предлинного змея листва Древа свернулась и развернулась снова, меняя структуру. Листва стала один-в-один похожа на чешую самого хранителя. Чуть поодаль от всех одна ветвь сбросила листву. Та с металлическим звуком, будто сотни кинжалов, воткнулась землю. Потом, позвякивая, листья собрались в два шара, которые подкатились к алтарю. Остановившись по обе стороны жертвенной чаши, сферы метаморфировались в два оживших полных доспеха. Пустые внутри, метра под четыре в высоту, они выглядели весьма угрожающе. Надписи над новыми стражами были идентичны.

Копейщик Хранителя

Здоровье 5 000/5 000

И где их копья? Ладно, потом узнаю где загашник с оружием этих пустозвонов.

Дела не терпят.

Все вокруг пребывали в движении. В воздухе сновали феи и нимфы, лешие творили новых крылатых соратниц, все куда-то стремились и что-то делали. Но сейчас, когда Эна подхватила меня под локоть и потянула вперед, казалось, всё наше сообщество двинулось следом.

Земля, воздух, ветки Древа наполнились стремящимся к реке шествием. Вал народа вселял в меня ещё большее величие. Ну и восхищал своей спонтанной организованностью. Я заметил, что вокруг меня концентрировалось значительно больше народу, чем в стороне, тем не менее, пространства было достаточно. Стоило остановиться взглядом на какой-нибудь прекрасной деве, как моя визави тут же, широко улыбаясь, начинала со мной переглядываться. И так повторилось несколько раз. Как у них это получается? Кожей чувствуют взгляд повелителя?

Все двигались равномерно, никого не давя и даже не подталкивая. Вдобавок к этому Дети Жизни ещё и пели. И не абы как, а идеальной акапеллой. Хоть песня была простоватой и пошлой, но исполнение поражало мастерством и слаженностью.

Обойдя Древо и выйдя на прямую тропинку к реке, я почувствовал, как тело покрылось мурашками. Чем ближе мы подходили к водоразделу, тем больше усиливался эмоциональный натиск. К всеобщему вокалу присоединялся аккомпанемент воды.

С ветвей Древа вниз стремились потоки воды, небольшие струи с мелких ветвей закручивались спиралями и, встречаясь с рекой, порождали приглушенную мелодию. Стройная музыка воды вплеталась в голоса толпы, органично дополняя песнь Детей Жизни. Концерт был неплохим подарком за пятисуточные мучения. Он ярко демонстрировал слаженность и боевой дух армии, радостно описывал мои подвиги в тексте песни.

Над рекой стояла водяная взвесь, давая обзор до середины водоёма. Казалось, сонм водопадов должен был грохотать на всю округу, перебивая любые звуки, но, видимо, магия Лиры не только порождала красивую мелодию, но и делала её ненавязчивой по уровню звука, позволяя спокойно слышать окружение.

С весёлым кличем Дети Жизни устремились в воду. Уверен, вся толпа в глади реки бы не поместилась, но теперь, когда с ветвей Древа тёк разномастными потоками водопад, большая часть обитателей разместилась в кроне. Принимая душ в струях, соратницы скатывались вниз и вновь устремлялись ввысь, чтобы оседлать стремительные потоки.

Гвалтом происходящее было назвать сложно из-за магии Лиры, гасящей шум, но и уснуть бы мне здесь не дали.

Глава 36

Группировка незнакомых мне фей уговорила отправиться с ними, обещая неповторимые целомудренные ощущения. Получив согласие, прелестницы в восемь пар рук ухватив меня кто за что успел, начали увлекать прочь от земли, пронося над рекой и продолжая подъем уже над противоположным берегом так, чтобы ветки не мешали нашему пути. Лёжа на руках фей, я старался не шевелиться, хоть я и был бессмертен, положение казалось мне зыбким, а расстояние до земли пугало. Крылатые хулиганки пользовались моей беспомощностью, норовя облапать, а я, скованный ужасом высоты, даже и не думал сопротивляться. Если пристально рассматривать тонкие туники фей, в голову не придёт ни одной приличной мысли. Поэтому я смотрел вниз и только вниз, чтобы страх подъёма отметал все поползновения разума по поводу плотских утех. Ловушка удалась — ужас высоты блокировал все другие чувства, и это мне было только на руку. Обидно преодолеть такой подъём и скатиться вниз бесчувственной деревяшкой.

Наконец девчонки затянули меня в самое начало источника, осилив путь. Опустив меня на ветку, в которую я вцепился призванными когтями, фейки всей группировкой, рассредоточились в стороне. Не помогая себе крылышками, девчонки оседлали по ветке и с визгом заскользили вниз.

Без подстраховки на высоте меня заметно подтрясывало. Адреналин кипятил кровь. Но в один миг я собрался, выдохнул и отпустил израненную моими когтями ветку, неспешно влекомый вниз потоком воды.

После пережитого ужаса меня накрыли детская беззаботность и восторг. Я скользил по ветвям, нарочито сплетёнными как аттракцион. Кора, обласканная водой, была скользкой, а геометрия ветвей специально кем-то приспособлена под простые человеческие радости. Траектория не прямая, но и не сильно извилистая, плавные повороты безопасно бодрили, а участки переброса с ветки на ветку захватывали дух. При всём этом река всё ещё была достаточно далеко, и путешествие только начиналось. Постепенно объём воды нарастал, набирая скорость, периодически превращая скатывание в полёт. Разгоняясь, я еле вписывался в крутые повороты, заходил на скорости в стремительные спирали и петли, иногда меня выбрасывало из удобного желоба в ускоренное падение. В такие моменты казалось, что следующие виражи несовместимы с жизнью, но всё рассчитано точно. Лешие явно постарались, создавая эти водяные горки. В те моменты, когда скорость казалась запредельной, я врезался в медлительные потоки в пологих желобах и почти останавливался, переводя дух, и тут же ветка шла на крутой спуск со всевозможными ухищрениями, а я снова гадал: сколько опасных участков будет дальше.

В реку я упал в полном восторге. Ни один аттракцион на моей памяти не дарил столько ощущений. Правы были крылатые проказницы, подъём я терпел не зря.

Когда фейки попытались утянуть меня уже на третий заход к вершине, Двухсотый не выдержал и прервал моё веселье:

— Лорд, неужели ты до сих пор не проголодался?

Когда леший напомнил о еде, я тут же почувствовал зверский голод. Будто месяц не ел. Наверняка сказалось перенапряжение последних пяти суток. Ещё и проклятие это… дубовое.

В голове снова щёлкнуло. Не так противно, как казалось предыдущие дни.

Шагнул в портал вслед за Двухсотым и оказался непонятно где. На Древе таких помещений я ещё ни разу не наблюдал. Огромный зал, протянувшийся насколько хватало взгляда был полон. За столами, заставленными, к моему удивлению, обычной человеческой едой, сидели девушки. Разные: зелёные, принадлежащие Редае, бледные — грибные и с серой кожей — приспешники перерождённой Лиры. Красивые настолько, что я с трудом взял себя в руки и проигнорировал их заитересованные, даже сказал бы масляные взгляды. Да уж, удружила мне Редая так удружила. Сейчас девушек на Древе такое разнообразие, выбирай не хочу, но запрет на какие-либо поползновения сексуального характера стоял жёсткий. Вот, например, дриаде Эне попроще, она хотя бы оральными ласками может утешиться. А у меня абсолютный ноль.

Столовая смутно напоминала банкетный зал. К моему удивлению, шума практически не было: пространство делилось прозрачно-радужными, будто из мыльного пузыря, перегородками, отделяющими один стол от другого. Мыльные стены поднимались высоко, метров на пять.

Грянула музыка. Сирены, парящие под потолком разом начали играть кто на чём горазд, создавая для всех единую бодрую мелодию. И я услышал ещё одну песню о моих великих деяниях.

Уселся. На моём столе, в отличие от других, стояла полная ваза яблок и бочонок с вином. Ко мне устремилась, рассаживаясь, старая гвардия: Вальора, Двухсотый, Гай Рон, Антея с Дафнией, Селеста, дриада Эна. Остальные места заняли «старички» пришедшие перед боем: Домиинго, септы Луна и Варна, странноватая псило Дивия, хало, кое-кто из захваченной нежити, в частности феникс, сестра Селесты. Почему-то недосчитался Лары, но она появилась как раз в тот момент, когда я о ней задумался.

Вино полилось, наполняя наши бокалы.

— За великого друида! — поднялся Гай Рон, произнося простой как топр тост.

— За великого друида! — грянули остальные хором.

Мы выпили и я, внимательно разглядывая до безобразия обширный банкетный зал, спросил Двухсотого:

— Мне кажется, или ты что-то сделал с Древом? Не было у нас столько пространства. Я даже веток не вижу, и намёка нет.

— Мы внутри ствола, лорд, — пояснил Двухсотый, немного приосанившись, что ему было никогда не свойственно. Я заметил, что лешего начала немного распирать гордость за сделанное. — Мы с соратниками много трудились, чтобы создать это всё. И если бы не помощь магов Лиры, наверное, мы бы не смогли стабилизировать это помещение.

Я вопросительно молчал. Что за маги Лиры? Низкоуровневые девчонки вроде дагоны?

— У них очень интересная магия, — продолжал Двухсотый. Я, например, могу работать в основном только с деревом, порталами и создавать фей. Вот эти перегородки, — он указал на радужные стенки как у мыльного пузыря, — нестандартно действуют на Древо изнутри. Раньше я тратил много сил, чтобы мы могли находиться внутри того или иного дерева. Теперь же, благодаря тем милым девушкам, — Двухсотый обвёл рукой помещение, никого не выделяя, — у нас есть общий зал на сотни тысяч человек. И, что немаловажно, огромнейшая кухня и склады под ним.

— Кстати, о человеках, — вспомнил я. — Итого, сколько нас сейчас?

— Около ста пятнадцати тысяч, — отозвалась Вальора.

— А Древо-то нагрузку такую выдержит? — я нахмурился. — Теперь понятно, почему синие яблоки были только на нашем столе.

— С утра некоторые соратники уйдут на новые Древа, — пояснил Двухсотый. — А сегодня у нас пир в твою честь. Многие хотели бы отблагодарить тебя, но, боюсь, на это уйдёт ещё пять суток. Поэтому всех устроил пир вместе с тобой. А о твоих проклятиях я не стал сильно распространяться.

— Рад, что вы смогли нас прокормить. Закидывая народ в алтарь, я как-то упустил эту мысль, ну вы блестяще справились.

А вот за учтивость и нераспространение информации я благодарить не стал. Адекватное поведение само собой разумеется. А вот если кто нарочно даст почву для слухов или неприятного прозвища, буду карать.

— На третий день мы, если честно, ложились спать чуть голодными, — смущаясь, сказала Вальора.

— Эти новенькие жрут как не в себя! — поддержал ворчанием беседу Киеренн. — Только и успевай харчи на стол метать!

— Но мы всё же нашли выход. Хорошо, что есть феи, — сказала Вальора. — При их непосредственном участии за день вырастили месячный запас продовольствия. Конечно, пришлось пожертвовать частью леса…

На реплику Вальоры Двухсотый страдальчески скривился. Сделал он это до того ненатурально, что я понял сразу: переигрывает. Споровица не обратила внимания на картинно мучившегося лешего и продолжила:

— Это позволило не истощать Древо и сохранить плоды для продажи. Шаманы тоже не подкачали: они день и ночь варили в ургах редкие зелья, поэтому ни с закупкой недостающего продовольствия, ни с добычей кристаллов у нас проблем не возникало.

— Многое пришлось поменять, лорд, — вновь вступил в разговор Двухсотый. — Я добавил замку ещё шестьдесят два этажа, пришлось поднять твои башни.

Я жевал яблоко со вкусом маминых котлет и диву давался: мои соратники в экстремально короткий срок решили все проблемы, связанные с непомерно разросшимся населением Древа. Причём они даже не жаловались, наоборот, выглядели воодушевлёнными, с увлечением рассказывая о путях решения задач. В мире, где я жил раньше, подобное бы в два счёта не рассосалось. Исключение из улыбчивых и доброжелательных соратников составлял Киеренн с постной миной и дежурным ворчанием, но к нему я уже привык. Небось, новенькие съели весь его мёд, вот он и бесится.

— Древо из Антигуа, плодоносит, ещё пять Древ уже завтра утром дадут первые плоды, — продолжил отчёт леший. — Остальные пока в процессе роста. Вальора уже договорилась о крупной партии поставки яблок, чтобы выменять их на башенные кристаллы, и посадка пойдёт гораздо быстрее.

— Ты уже использовал все Божественные Искры? — осведомился я, чтобы хоть что-то ответить. На самом деле вот сейчас разговаривать не хотелось. Всеобщее веселье и фривольное поведение феек меня напрягали, грубо приковывая моё изголодавшееся сознание.

— Да, не далее как полчаса назад я распечатал последнюю Искру, — ответил Двухсотый. — Завтра к обеду Вальора обещала кристаллы, и мне понадобятся ещё Божественные Искры, лорд.

Я кивнул, пристально наблюдая через прозрачные стенки, что творится за соседними столами. По кругу пошли уже не бокалы, а шаманские флаконы с зельями. Как только первые выпившие зелье скривились, я понял, что банкетный зал сейчас превратится в помещение для массовой оргии, и это несмотря на значительный количественный перевес женского пола.

Невдалеке чинно сидели нехебкау. Как обычно, с постными лицами. Они зельями не баловались, и сейчас я чувствовал неприятное родство с ними. Озираясь, я не заметил, как народ за моим столом, пользуясь тишиной, уже наполнил бокалы зельями шаманов. Я поспешно догрыз яблоки, но успел заметить, как Дафния нырнула под стол, а лицо Гая Рона стало безмятежно- счастливым. Блядское племя.

В голову пришло осознание, почему друиды ещё не захватили этот мир, и почему нам это тоже вряд ли удастся. Просто потому что Детям Жизни это неинтересно. А интересна нам страсть, которой торой только мешают походы и завоевания.

Нет, конечно, я был не против близости, но перспектива валяться бревном посреди сношающихся тел меня не радовала.

Неспешно поднялся, учтиво пожелал всем доброй ночи и, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, ступил в портал.

— Штрих, куда же ты??! — бросилась мне вдогонку фея Канья.

— Спать. Куда же ещё? — завуалировал я своё половое бессилие.

Взгляд феечки тут же потух, улыбка сошла с милого личика.

— Как только мы посадим сотню Древ, я обязательно уделю тебе внимание, — пообещал я, едва справляясь со злостью на Редаю и её пакостливое проклятие. В голове снова щёлкнуло. Лучше бы была пара одержимостей, вот честно.

Канья нырнула обратно в портал, а я остался стоять на толстой ветви. Отсюда был хорошо виден ствол Древа, находящегося через реку, того самого, чей рост был спровоцирован смертью Антигуа. Погладив кору, призвал локальный портал Древа и поднялся в башню, чтобы рассмотреть всё подробнее, а заодно и уединиться, ведь по умолчанию никто не мог войти туда без моего приглашения.

Забрался на самую верхотуру. Четыре башни, расставленные по сторонам света, имели по девять этажей. Было комфортно под самой крышей, к тому же, открывался чудесный вид. Я вышел на балкон и начал разглядывать ландшафт, отмечая для себя глобальные изменения. Пять Древ на равном расстоянии уже подпирали верхушками облака. Другие были чуть меньше. В зоне видимости я насчитал их всего девять, хотя леший говорил о двух десятках. Не доросли ещё, видимо. Слева от запланированного коридора Древ, сколько хватало глаз, тянулся горный хребет, справа же, на небольшом удалении от саженцев, проходило русло подозрительно прямой реки. Двухсотый спланировал всё идеально, канал имел вид струны, крича всем своим видом о том, что он рукотворен.

Неподдельный интерес вызвало Древо из Антигуа. Оно казалось единым целым с нашим Древом: ветви сплетались, вообще непонятно где чьи, а над рекой нависал огромный полог из ветвей по которому можно было перебежать от одного Древа к другому. Иногда там, у «соседей» угадывалось движение: призрачные крылышки феек мерцали в темноте, и я недоумевал: почему они не идут спать? Неужели Вальора или кто ещё заставил прелестниц трудиться после захода солнца? Но услышав типичные стоны понял: нет. Просто девчонки устранили дефицит мужчин по-своему: уединились Ж — Ж или Ж — Ж — Ж. Горько усмехнулся. Хорошо там, где нет ограничений.

Полной грудью вдохнул свежий вечерний воздух, и наконец решил всецело погрузиться в статистику.

Штрих, друид трёх царств, уровень 168

Нераспределённые очки характеристик 474

Сила 12

Здоровье 660/660 ед.

Ловкость 7

Бодрость 31/70 ед.

Интеллект 15

Мана 650/650 ед.

Харизма 729

Удача 28

Ух, сколько нераспределённых очков…. Надо будет хорошенько обмозговать, куда я их потрачу. Отметил про себя, что некоторые показатели подросли, особенно задрана до неприличных высот харизма. Пока оставил затею с распределением и начал вчитываться в новые достижения и перки.

Подающий надежды рекрутер, ранг IV

+4 к призыву каждого типа питомцев

Подающий надежды? Это сколько надо народу перерезать, чтобы стать заслуженным??! Бонус, конечно, неплохой… Но не будь у меня Первородного в сонме божеств Древа, фокус бы не прошёл. Сто пятнадцать тысяч юнитов. По полчаса на потрошение каждого, это приблизительно семь лет, судя по моим расчётам на скорую руку. Без перерыва на сон, еду и что-либо ещё. Бр-р-р… Жуть. А с ведением дела цивилизованно, по восемь трудовых часов в сутки процесс растянулся бы на все двадцать лет. Ах да, реки… Реки крови и смрад. Ну нафиг таким заниматься, лучше идти в поход и захватывать обжитые земли, устанавливая вассалитет.

Первый повелитель трёх царств

Боги смотрят в вашу сторону. Берегитесь, не всегда их внимание лояльно.

На меня теперь благословения должны сыпаться как из рога изобилия, а вместо этого я получил статус бесчувственного бревна с меткой одержимости. Где мои подарки?! Лира пришла. В прошлый раз притащил на алтарь Первородного и получил дары и от него, и от Редаи. А теперь их трое, и ни один не пошевелился. Мне бы совсем не помешало +5 навыков петам. Три бога, значит, и бонус должен быть тройной. Впрочем, я и три навыка петам согласен, но нет, сидят божества, затихли.

А ещё, ребятки, я вам сто тысяч подданных посвятил.

Ладно. Не буди лихо…

Боевое знамя

Вы собрали под своим началом армию в 100.000 солдат

Харизма +500

Это уже интереснее. Помимо жирного бонуса за перерождение толпы хайлевелов, взрывной рост харизмы дал звание и ветку умений.

Полученные навыки и бонусы занимали три листа. Конечно третий лист зацепило чисто символически, парой строчек описания, но всё же впечатляет. Начал изучать навыки с последнего полученного, логично надеясь увидеть сперва самые жирные.

Поступь Легенды

Простолюдины, правители и эпические существа изначально всегда дружелюбны к вам. Это не касается тех, с кем вы находитесь в прямой конфронтации и тех, для кого вы являетесь целью

Препоследним навыком значилась не менее жирная плюшка.

Гроза гильдий

Главы всех гильдий, вошедших в ваше представительство, желают платить вам десятину.

…

…

Самолюбование, протекающее посредством цифр и текста прервал ворон, приземлившийся на деревянные перила с соседней ветки. А я и рад был, мозг уже закипал. Хотя странно, до этого никогда не напрягало читать и перечитывать свои достижения.

— Посмотри внимательно на восток, друид, — словно в записи прокаркала птица и улетела.

Глянул: комната, стена, ничего не видно. Что там может быть необычного? Но ворон-ретранслятор — это орудие вольной ведьмы Хильды. Возможно, ей есть что сказать.

Не затягивая, быстро перебрался в восточную башню. Вышел на балкон и осмотрел окрестности. У границ владений Детей Древа, со стороны болот появилась каменная иглу. Ну как иглу, я понятия не имею, как называется полусферическая невысокая постройка из камня.

— Иди друид, не бойся, — снова подлетел ворон. — Это я, Хильда.

Собственно, я и не сомневался.

Не стал заставлять ведьму ждать. Из вежливости. Потому что между нами этой ночью может состояться только разговор.

На этот раз ни леший, ни кто-либо ещё из соратников не спешил провожать или открывать порталы. Добраться мне помог цурул, причем в считанные минуты.

— Можно войти? — спросил я, стоя уже около иглу.

— А сам как думаешь? — ответил мне игривый девичий голосок.

Внутри оказалось сразу две Хильды. Одна, смущённо улыбаясь, бросилась ко мне и поцеловала, оставляя на губах вкус сладости.

Вторая Хильда так и не поднялась, оставшись сидеть на полу.

— Боги забавны, — сказала она. — Мнят себя могущественными, накладывая благословения и проклятия, но даже подумать не могут что многим не составит труда найти лазейки в их интригах.

Обе Хильды разом скинули платья и увлекли меня за собой.

Глава 37

— Друид, хотим через тебя передать амазонкам одну деревяшку, — с вызовом высказала просьбу Хильда. Мол, попробуй откажись.

— Штрих, тебе ведь не сложно, правда? — упираясь взглядом в пол залилась румянцем её сестрица.

— Да, могу, — отстраненно ответил я. Казалось, ведьмы хотят подколоть. Но одна из них откинула рядом лежащий плед, и под ним оказалось копьё.

Швагануар, копьё собирательницы племён

Прочность: 124 219/125 000

Урон: 1 000-3 000 ед.

«Бросок великой»

Затраты прочности: 1 ед.

Урон чистой силы: 7 000 ед.

Площадь поражения: 200 м.

Перезарядка: 180 секунд

Сила +80

Ловкость +25

Харизма +500

Пассивный эффект союзникам:

Вероятность критического урона 1 % х450

Удача х10

Ограничения: уровень 150

Штраф за использование всем, кроме амазонок -50 % от характеристик артефакта. Расход бодрости 10 ед./минуту. Отсутствие пассивных эффектов союзникам.

Культовый артефакт

Каждая из племени амазонок видит свет артефакта на расстоянии 500 километров. Скрыть наличие артефакта невозможно.

Какая интересная вещица. Я смотрел на характеристики копья и не верил своим глазам. Это для амазонок будет настоящим подкреплением. Да даже для меня! Если порезать эффект артефакта пополам, то поражение чистой силы по кругу в радиусе ста метров величиной в три с половиной тысячи единиц… Внутренняя жаба уже прибрала «деревяшку» к рукам, но меня отвлекла Хильда.

— Я обещала одной из них вернуть копьё, как только представится возможность. И эта возможность — твой зелёный коридор.

— Что ж, если для тебя это очень важно, я от своего слова не отказываюсь, — призвал Вора и убрал Швагануар в Хранилище.

— У нас есть ещё одна просьба, — вступила в разговор скромница. — Ты не просто должен отнести копьё. Двигайся вместе с ростом аллеи Древ. Чем ближе к амазонкам артефакт, тем больше у них сил сопротивляться Сальвиру. Швагануар это сердце доблести амазонок.

— Не понимаю, почему оно здесь, — нахмурился я.

— И не надо, — улыбнулась ведьма и прильнула к моим губам.

— Мы в долгу не остаемся, — добавила скромница и присоединилась ко мне и сестрице.

— Хильды, девочки, полегче, — попытался остановить обнажённых ведьм я, оторвавшись от их сочных, пухлых губ.

Прислушался к ощущениям: мой непобедимый воин восставал, но я всё ещё мог двигаться, хотя ожидал, что закономерно превращусь в полено. Посмотрел на Хильд с некоторым удивлением.

— Вы как это сотворили, чаровницы? — похотливо улыбнувшись, спросил я их.

— Мы древние ведьмы. Со временем приходит не только старость, но и, если не терять живость ума, познание неожиданных граней мироздания.

Скромница-Хильда хихикнула:

— Редая, случаем, память о том что и как делать с женщинами, не отняла?

И правда. Я сгрёб обеих ведьм в охапку и завалился с ними на мягкую шкуру неизвестного зверя. Девушки, взвизгнув от неожиданности, распластались на мне, покрывая жаркими поцелуями стосковавшееся по ласке тело. Руки соскучились по бархату женской кожи, глаза — по выпуклостям и изгибам тел. Проклятие Редаи, будь оно неладно, заставило ценить плотские утехи как никогда раньше.

Горячие касания губ и шустрых язычков Хильд отзывались в теле приливами возбуждения. Член, будто нарочно, белокурые не трогали. Хотя я этому даже немного рад, взвинченное простыми поцелуями тело было готово испытать оргазм в ту же секунду. Казалось бы и воздержание длилось всего около пяти суток.

Но Хильды…

Две бестии накинулись разом, будто голодали не меньше месяца! Как ни странно, за всё время близкого кхм… общения я даже начал отличать сущности ведьм. Были там и скромницы, и откровенные стервы, ну и несколько любительниц БДСМ. Кроме внешнего облика их объединяла одна неизменная черта — ЖЖМЖЖ для них было самым комфортным вариантом любовных утех. Собственно, мне тоже нравилось, когда за мой член конкурируют прелестные девушки, пазл сложился как нельзя лучше.

Сегодня мне достались противоположности: одна, качественно вылизывая меня до кончиков пальцев ног, совершенно не стеснялась задействовать слегка острые жемчужные зубки, весьма ощутимо покусывая. Другая Хильда была сама нежность во плоти. Реакция от её прикосновений приятной щекоткой расползалась по телу.

Случайно стерва твёрдым соском коснулась головки члена и я почувствовал, что до оргазма остались считанные прикосновения. Подтолкнул лицо Хильды к фаллосу и её горячий влажный рот на своей плоте, блаженно кончил.

— Что ж вы творите, проказницы, — хрипло спросил я, когда накатившая волна наслаждения начала ослабевать. Эрекция, впрочем, никуда не делась, а я, так и удерживал свой рот ведьмы на члене. Потом я всё-таки подумал, что немного ей задолжал.

Вцепился в крепкую грудь негодяйки, резко потянул её и, помогая себе второй рукой, усадил влажной киской на торчащий кол. Она взвизгнула, прикусив губу.

— Это, замечательно, что тебе нравится, — сказал я, ощутив её жар и обильное количество влаги возбуждения. Для острастки аккуратно подхватил двумя пальцами — средним и указательным— набухший клитор и чуть придавил. — Двигайся, сладкая. Иначе я доведу тебя до крика одними пальцами.

— Я помогу, — привела скромница веский аргумент, засовывая в попку близняшки пальцы. Сколько, я не знал, так из-за спины наездницы не было видно. Но судя по довольному лицу, сколько надо.

Хильда, плотно сидящая на моём члене, заскользила вверх-вниз, громко постанывая. Я так и не отпустил клитор, нагло используя его как рычаг активации крика ведьмы. Но сам ощутил некоторую сладкую угрозу. Скромница, освоившись в попке кричащей от удовольствия Хильды устроилась меж моих ног и принялась за яйца. Потерявшись в ощущениях я едва понимал, где орудует её рот, то ли у основания члена, то ли она кусает чуть ниже. Вкупе со скользящей влажной девой чувства смешались в одно гигантское наслаждение процессом близости.

Свободной рукой я придерживал наездницу за ягодицу, это позволяло регулировать глубину проникновения. Хотелось растянуть удовольствие. Несмотря на то, что ведьма порой теряла контроль и принималась скакать на члене как сумасшедшая, в момент приближения пика мне удавалось значительно её замедлить тем самым оттянув момент оргазма. Но едва я ослаблял хватку, Хильда вновь начинала набирать скорость будто тяжеловесный локомотив.

Взгляд наткнулся на заклинание, которое я мог использовать гораздо раньше.

Ловелас из глубинки

+8 минут к времени соития

Дополнительно: в ваших партнёрах никогда не просыпается ревность

Скромница продолжала ласкать нас обоих. Она не забывала и о себе, её рука ритмично прятала кисть и пальцы за собственными бёдрами. И если наездница кричала от удовольствия так, что любая фея бы удавилась от зависти, скромница-Хильда молчала как партизан в лесу. Её рот был слишком занят, но я с удовольствием ловил моменты, когда рука прелестницы начинала орудовать быстрее и замедлялась лишь после того, как обильные брызги орошали крутые белоснежные бёдра.

Движения этих двух прелестниц ввергали меня в восхищённое блаженство. Долгожданный секс пьянил, обострял ощущения… Настроение резко пошло вверх и, пока ведьмы меня охаживали, оставалось на отметке «лучше не бывает».

После десяти минут моих сдерживаний активности наездницы я сжалился над ней и убрал руку с крепкой задницы. Почувствовав, что больше её движения не контролируются, стерва резко замедлилась. Томно скользя по члену, она нагнулась ко мне и впилась в губы на удивление нежным, осторожным поцелуем. Казалось, всё замерло вместе с нами троими. Стоны наездницы стихли — её рот был занят. Скромница тоже перешла в экономный режим, я ощущал лишь лёгкие, ненавязчивые касания.

Постепенно ритм становился быстрее. Обе прелестницы, не сговариваясь, работали в унисон. Я обеими руками вцепился в грудь наездницы и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь инициативностью ведьм. Горячее тело негодяйки продолжало передвигаться по моему окаменевшему члену вверх-вниз.

Оргазм пришёл совсем неожиданно. С усилием насадив наездницу на всю длину пульсирующего кола, я залил её киску. Где-то на периферии прочувствовал, что в своём пике был далеко не один. Попка скромняшки мелко дрожала, а наездница застыла, закатила глаза и вцепилась мне в плечи. На эти полминуты обволакивающего нутро наслаждения время будто остановилось. Звуки исчезли, и тишина отступала лишь на время коротких глубоких вдохов кого-то из нас.

— Какие же вы… Сладкие, — с трудом произнёс я, ещё толком не отойдя от бурного оргазма.

Девы в ответ промолчали. Но скромница всё же зашевелилась. На четвереньках она подползла к нам и начала медленно, вдумчиво слизывать соки любви, постепенно углубляясь языком с сочленения наших тел.

Утопая в ласках ведьм, отчётливо почувствовал, что для следующего захода мне понадобится восстановить силы. Бодрость откатилась к десятке, развлечения с Хильдами в прямом смысле выжали меня. Всё-таки мы не на моей земле, где Древо питает и бодростью, и маной. И вообще, вроде бы совсем не ночь, но после пяти суток без сна нескольких часов отдыха маловато для полного восстановления организма.

— Мои нежные Хильды, — привлек внимание девушек. — Похоже, мне необходимо немного передохнуть.

— Зачем? — тут же встрепенулась стервозная. Она по-кошачьи грациозно поднялась и достала из стоящего у дальней стены ящика флакон. — Мои зелья желания всегда помогут.

— Нет, — сразу отрезал я попытку влить в меня очередной чудо-состав. С содроганием вспомнил привкус зелья Бодрости, преследующий меня во время Великого Перерождения. — Раз вы настаиваете, я обойдусь своими средствами. И всё-таки некоторое время с удовольствием посмотрю, как вы будете справляться самостоятельно.

Я сел у стены, облокотившись, наблюдая за ведьмами. Та, что только слезла с моего члена выпустила с кончиков пальцев в воздух зелёную пыль, облаком накрывшую обеих прелестниц.

— Ты же знаешь, я не люблю… — капризно произнесла скромница и бросилась в объятия близняшки.

Я ничего от облака непонятной взвеси не почувствовал, но вот скромница будто опьянённая, раскрепостилась, её движения стали свободнее и увереннее.

Они завалились на шкуру, жадно целуясь. Словно завороженный, наблюдал страстный танец сплетенных тел.

Пока девчонки были увлечены друг другом, призвал Гриба Поддержки. Его старший по уровню собрат остался у Древа, но мне хватит и младшего. Ману он ещё не способен восполнять, а нам и не нужно. Пет тут же провалился, имитируя рядом со мной, у стены, разросшиеся редкие грибы. Пятку защекотало, и бодрость наполнилась до отказа.

Хильды перекатились на шкуру, с аппетитом друг друга вылизывая. Хоть я, в принципе, и был готов к дальнейшим свершениям, но вид двух упругих женских тел, занимающихся любовью услаждал и так. К звукам поцелуев добавились стоны. Ведьмы ласкали друг друга всеми доступными способами: ртами, пальцами, телами, иногда вскрикивая от чересчур приятных ощущений.

Движения и крики Хильд довели меня до эрекции. Придвинулся поближе. Девы были искренне рады пополнению рядов. Они тут же переключились на меня, но намеренно отстранился, добавляя к ласкам ещё одну пару рук и язык, направляя движения ведьм. Прикосновения перешли из медленных нежных, в ритмичные и уверенные. Рты Хильд не закрывались, извергая громогласные стоны. Я не останавливался, руками и языком помогая каждой приблизиться к пику. Член стоял колом, и тело требовало засунуть его во влажное лоно. И поскорее. Но я дождался, когда фонтаном оргазма взорвалась сначала одна ведьма, а через несколько секунд за ней — другая.

Оставил прелестниц перевести дух, но они, будто голодные всё равно накинулись на меня. В два жарких рта они начали обрабатывать и без того возбуждённый до крайности член. Вцепились так, будто он мёдом намазан, и не отпустили, пока не выдавили все соки. Нимфоманки!

Я, конечно, кончил, но член и не думал опадать. Я, поставил раком ближайшую Хильду, шлёпнул её по крепкому заду. Та, почувствовав мою руку меж её жарких бёдер, прогнулась, припадая грудью к полу, руками вытягиваясь вперёд, вытягивая тело в струну. Два румяных полукружия ягодиц торчали вверх, призывая войти в одно из манящих отверстий.

— Не хами, сестрёнка! Мне тоже хочу, — возмутилась вторая.

Она оттащила уже готовую к соитию близняшку прочь, а сама заняла её место, принимая ту же позу.

Да, похоже скромница разошлась ни на шутку.

— Оттрахай меня в зад! — приказала она и двинула бёдрами. Упругая дырочка коснулась члена, сделав его ещё твёрже.

Я примерился и аккуратно начал входить.

Пока я разрабатывал пышущий жаром анал стоящей раком ведьмы, обломанная Хильда, воспользовавшись положением сестрицы, села напротив, расставив ноги. Рот прогнувшейся подо мной скромницы оказался напротив киски её близняшки. И если поначалу получающая в зад член ведьма постанывала, то потом ей стало не до этого. Стерва придвинулась вплотную так, что у другой не было выбора кроме как уткнуться во влажные губы партнёрши. К тому же, та крепко держа голову, не давала скромнице продохнуть.

Я разминал горячую задницу, наращивая темп. Градус накала был запредельным. Иногда дева со сладкой попкой отвлекалась от киски партнёрши и помогала двигаться резче и увереннее. Когда я входил особенно глубоко, она приглушённо подвывала, и на пол мелкими каплями летели брызги горячей влаги. Под самый финал я вцепился в раскрасневшиеся ягодицы, стараясь достичь максимального темпа.

И тут вспомнил, что у меня есть ускорение. Активировав перку, я заставил партнёршу забросить глубокое вылизывание близняшки. Она выла в голос и коготками вцепилась в бёдра сестрёнки, заставляя ту ошарашенным взглядом пытаться отползти назад.

С лона скромницы лились водопады, смачивая яйца. Времени заклинания хватило, чтобы мне на скорости приблизиться к пику и загрузить попку Хильды.

— Плохая сестрёнка! Дорабатывай! — услышал я сквозь волны оргазма недовольный голос ведьмы, на этот заход обделённой членом. Оцарапанная, она быстро пришла в себя и стала требовать оргазма. — Рот тебе на что? Заклинания произносить?

Со смаком хлопнув по аппетитной заднице, я чуть отошёл, вновь облокотившись на стену, наблюдая, как только оттраханная партнёрша ведет подругу к наслаждению. Всё её внимание было переключено на требовательные запросы недополучившей ласк стервы.

А потом нас прервали. Требовательный стук маленьких кулачков заставил Хильду-скромницу подняться и открыть дверь иглу. По ту сторону оказалась толпа феек, девчонок так десять.

— Отдай нам лорда! — воинственно потребовала крылатая соратница. Те, кто стоял за её спиной недовольно загомонили.

— Утром заберёте, — ответила ведьма и уже собралась захлопнуть дверь, но фейка не сдавалась.

— Это наш лорд! — зло сказала она.

— Ты, мелкая, поосторожнее с тоном, — процедила Хильда. — А то смотри… И тебе, и твоим подружкам крылья-то пообрываю, ползать будете.

Фейка будто не слышала ведьму, так и стояла в дверях, отважно сверля взглядом двухсот сорока восьмиуровневую Хильду.

Тень Хильды, стоящей в дверях, дёрнулась, и ведьму окружили вооружённые жнецы. Была среди них и Лара. Ситуация рисковала перейти в критическую. Но жнецы не приставляли к ведьме оружие, просто вплотную её окружили. Я перевел взгляд на вторую Хильду, так и оставшуюся сидеть на шкуре неизвестного зверя с широко расставленными ногами. Она не предпринимала никаких действий, стало быть, ничего страшного не происходило. Обычная девичья перепалка.

Ссора между девчонками меня завела. Конкуренция казалась пикантной.

— Это наш лорд! — вновь произнесла фея, но уже на порядок спокойнее. — И нам ему постель греть. А тебя мы знать не знаем, и столько же бы не знали.

— Заходите, — идя на мировую, сказала Хильда и отстранилась от двери, впуская фей.

— Лара, — позвал я жнеца.

Бывшая убийца Цевитата приблизилась и присела рядом.

— Как феи пронюхали, где я? — задал я закономерный вопрос.

Ведь когда я отдалялся от Древа, то не встретил ни единой живой души. Ни внизу, ни в ветвях никого не было, а территория казалась до безобразия нежилой.

— Я сказала, — ответила Лара, немного смущаясь.

— Следишь? — сощурился я.

— Да, — призналась жнец. И принялась оправдываться: — Не хочу допустить, чтобы с тобой что-либо случилось.

— Прекращай этим заниматься. Ещё и втихую, без предупреждения, — спокойно попросил я Лару. — Одного лешего достаточно. Поняла?

— Прости, лорд. Я почему-то стала трусихой.

Лара отошла, уступая меня всем остальным, кто находился в иглу.

Да, значительный перевес женского пола — не есть хорошо. Я не был уверен, что осилю в дополнение к Хильдам ещё два десятка соратниц, но моё мужское естество считало ровно наоборот. И всё же как я соскучился по ласке!

*****

Думаю, было около двух часов ночи. Я уже не разбирался в сплетениях тел и стонах. Иглу заполнилась концентрированными ароматами восторга и секса. Кажется, в каждой девушке я оставил частичку себя. Отпустил очередную кончающую фейку биться в оргазме и поднялся на ноги. Несмотря на полные шкалы бодрости, маны и здоровья, чресла отдавали натруженностью с каждым шагом. Хотелось выйти и глотнуть свежего воздуха.

Открыл дверь и замер. Вокруг иглу горели костры. И у каждого пламени сидела плотная компания соблазнительных девиц. Куда смотрят мужская часть Детей Жизни!!? Они ж меня растащат по кускам и не удовлетворятся! Нет… С таким устрашающим перевесом сил нужно что-то решать, раз прелестницы не могут занять сами себя, а вместо этого преследуют одного меня.

Девушка, сидевшая ближе всего к иглу, поднялась.

Лави, жнец, уровень 29

Здоровье 750/750

Мана 100/100

— Мы так ждали тебя, лорд, — сладким голосом начала она, совсем слегка покачивая соблазнительными бёдрами. Как есть хищница.

— Я не способен дать то, чего вы хотите, — сразу открестился я от дальнейших поползновений. Мне и тех девчонок, что в иглу хватило.

— Но ты можешь дать нам твоих подчинённых, — Лави уже будто заведомо знала, что я откажу всем им в близости и, не раздумывая, предложила альтернативный вариант.

Что же, уж кого-кого, а тентаклю мне им дать в пользование совершенно не жаль. Думаю и сам Охотник останется благодарен. Точнее, Охотники.

Пять питомцев материализовались по призыву. Гриб Поддержки, до сих пор прячась внутри иглу, не был способен восполнять ману, а потому материализация Охотников заняла некоторое время.

— Развлекайтесь, — улыбнулся я и поторопился назад. После увиденного за пределами иглу пара десятков похотливых дев уже не казались таким неподъемным количеством. Будто перезарядив батарейку на свежем воздухе, я с новыми силами бросился на любовное поприще.

Под руку попались обе Хильды, увлёк за собой, а фейку, которая разговаривала со скромницей, заставил быть саппортом нашей близости, нарочно сделав так, чтобы наглой крылатой не досталось ни сантиметра моего драгоценного члена. Уж очень хотелось её подразнить и заставить её зализать раны ведьм, нанесённые грубым появлением.

*****

После того, как я с ведьмами бурно кончил, откинулся назад и залюбовался происходящей оргией. Скромница на дрожащих конечностях подползла. Уместившись рядом, она прошептала:

— Устали мы, Штрих. Спасибо за ночь. — Коснувшись жаркими губами моей щеки, она начала таять. Я скосил взгляд на её близняшку. Уходили обе.

Фейка уже присосалась к освободившемуся, едва отошедшему от оргазма члену и вновь заставила его обрести твёрдость. У неё всё прекрасно получалось до определенного момента.

Внезапно воздух в иглу зазвенел громким смехом Хильды.

— Забирайте свое вожделенное полено!

Каменный купол начал таять, а я обратился в бревно.

Эпилог

Пора бы уже браться за ум и начать просчитывать ходы. Ну, или хотя бы, анализировать последствия действий и бездействий.

Проснулся я у себя в башне. Скорее всего, кто-то из соратниц потрудился и перенёс Великое Полено в опочивальню.

Это хорошо, что меня окружают живые замотивированные существа. В обычной жизни я бы уже запарился тольков поисках возможностей решения уймы бытовых проблем сотентысяч последователей, раздачи им заданий. И это я не упоминаюещёо прокорме или оплате. Ну а здесь примкнувшая ко мне тьма народу самавыполняет моиквесты. Ах да, моё сообщество самоорганизовалось иавтономно решает проблемы — от глобальных до мелочей.

Ну а я чересчур беззаботен. Мне необходимо хотя бы просто перестать вести себя импульсивно и безрассудно. Ведь мог предвидеть, что произойдёт после ухода Хильд. Ну, или хотя бы, можно было подстраховаться и отозвать Охотников. Но нет, я ничего не сделал, и теперь обладатель апгрейженного проклятия.

Проклятие Редаи

При возникновении эрекции ваше тело деревенеет, вы превращаетесь в обездвиженное полено на 23 минуты. Каждая последующая активация проклятия добавляет времени пребывания в состоянии бревна +1 минута.

Для снятия проклятия Редаи вам осталось взрастить 87 Древ Жизни.

Сам оставил тентакли сегодня ночью в активе, опасаясь быть растерзанным голодными страстными девицами. Сны в сознании Охотников я просматривал урывками. Момент пребывания в теле полена не был ни сном, ни бодрствованием, и этот процесс прерывался эпизодами похождений тентаклей. Решил в отместку отозвать гадов.

Заметил, что мелкие Охотники прокачались до четвёртого уровня. Главный пет не отставал, поднялся до восьмёрки. Ничего удивительного, всё закономерно. Старшая тентакля делится надвое, да и в девушках недостатка нет.

Как минимум, Охотников придётся воплощать по вечерам, глупо упускать шанс прокачать петов. По поводу ментального-откровенного кино, вещание которого по ночам мне нужно прекратить, поговорю: с шаманами, с Эной, с Грибом Созерцателем… В конце концов, со старичками выше сотого уровня. Да и Хильд спросить можно, после вчерашней выходки они мне прилично задолжали. У кого-нибудь из них наверняка найдутся решение вполне простой задачки.

На этой мысли в комнате громыхнуло, глаза ослепила яркая вспышка. Напротив меня стояла Редая, маленькая и обнаженная.

— Приветствую, великая, — произнёс я, старательно глядя в потолок. — Не сочти за грубость, но ты настолько прекрасна, что я не могу на тебя смотреть.

Я взял ширму и поставил перед обнажённой Редаей, скрыв прекрасное тело от своего взора подальше.

Секунду богиня Жизни осмысливала, что я только что сделал и зачем. Потом она поднялась на цыпочки, так, что её подбородок коснулся верхнего края ширмы:

— Я к тебе по делу, друид, — мягко сказала она, совсем не властным голосом.

— Не сомневаюсь, — так же двусмысленно в тон Редае ответил я. Где-то внутри полыхнула надежда, что божество нашло способ снять с меня проклятие раньше положенного срока. И испробовать на себе действие живительного жезла жреца Древа в моём лице.

— Как ты это сделал? — так же стоя на цыпочках, искоса поглядывая в пол, спросила она. Редая при этом выглядела малость смущенной и в то же время заигрывающей.

— Стоп, прекрасная. Лично я ничего не делал, всю ночь провалялся деревяшкой и только проснулся. Первым моим действием сегодня было взять ширму и спрятать твоё восхитительное тело во избежание активации жесточайшего проклятия, — решил я перестраховаться, а то мало ли, опять чего припишет мне богиня и превратит в червя. Да и лишний раз уколоть совесть Редаи — отдельное удовольствие.

Я не знаю из-за чего, но на лице игривой Редаи проступил румянец.

— Нет, друид, я про другое, — ох, явно именно это «другое» её и смущало.

— Какое? — с божеством как с соседской девчонкой начал заигрывать я, вынуждая конкретизировать интерес.

— Этой ночью… — Редая буквально пожирала меня взглядом, подталкивая обсудить близость с Хильдами.

— Если ты об несрабатывании проклятия, то это не моих рук дело. Знал бы как избавиться от «подарочка», не устраивал бы пятисуточный марафон перерождений. Твоё проклятие заставляет без устали рваться вперёд к освобождению от него.

— Значит, ведьма с болот, — богиня произнесла это так, будто мысленно уже оформляла Хильду в записную книжку потенциальных соперниц.

— Возможно, — теперь мне стало не до шуток. Я всерьёз опасался за благополучие Хильды, которая виновата лишь в том, что обожает мой член.

— Не переживай за вольную ведьму, друид. Нет на неё у меня зла, — разом включила серьёзность богиня.

— Благодарю. А то плохо себя чувствую, когда страдают из-за меня друзья, — снова в тон ей ответил я.

— А я с даром, — вновь перешла в плоскость игривости Редая.

— А это безопасно? — уточнил я.

— Это полезно, — хитро улыбнулось божество. — Теперь у Древа будет библиотека. Над тобой.

— Почему над, а не под?

Редая смотрела на меня так похотливо, что ширма уже не спасала. Она томно прикусила губу, прежде чем ответить.

— Где захочешь, — выпалила она. — Штрих, мне пора. — Редая растаяла в воздухе, оставляя аромат яблок.

Я не успел одеревенеть и взялся за сбор Божественных Искр. Плюс пятнадцать Искр. Как-то странно с божества песок сыпется, подумалось мне. Неравномерно.

На утренние процедуры я вышел взирая на всё свысока, как настоящий правитель. Окунулся я в воду у самого источника на той высоте, куда ещё сегодня никто не забирался, шагнул прямо с балкона собственной башни.

Леший снова ждал на берегу, но в этот раз не стал поторапливать. Прокатившись в пятый раз, я решил прекратить ребячество и выбрался из воды, приветствуя Двухсотого.

— Утро доброе, лорд, — ответил леший. — Надеюсь, сегодня вам дали выспаться?

— Издеваешься? — нехорошо спросил я.

— Штрих… — оторопел от подозрений Двухсотый. — Я спали не ведаю… — без красноречия принялся оправдываться он. — Я ведь не такой… стоик. Не могу по несколько суток без отдыха, прости. Потому и тебя, лорд, без присмотра приходится оставлять. Да и уверен, что ты, лорд, предпочитаешь во время великих ночных встреч с соратницами быть без соглядатая. Великого лорда хранит Великое Древо!

— Леший, почему ты меня всё время превозносишь? Хорош уже, пора бы и покритиковать.

— Довольный правитель — счастливый народ, — глубокомысленно заметил Двухсотый. — А мне только того и надо.

Мне философия лешего показалась чересчур поверхностной, но душевной.

— Ну тогда командуй. Какие сегодня планы у народного покровителя?

— Лорд, нам бы не помешала помощь в открытии торговых филиалов.

— Я был бы и рад, — решил, что лешему командовать мною не доверю, — но обещал Хильде донести до амазонок копьё.

Мог бы переложить ответственность. Но первый контакт с амазонками должен быть за мной.

— Ладно, тогда пошли завтракать. Там Вальора у северян лакомство выменяла. Всё бегает в поисках, нас терзает, лорда ищет.

— Ага, ты с этого не начал. Значит, кого-то из нас двоих хотел наказать?

— И в мыслях не было, лорд, — разглядывая листву, ответил Двухсотый. — Идём? — спросил он, приглашая в уже раскрытый портал.

Лакомством оказался снег, политый вишнёвым сиропом. Такое себе удовольствие для того, кто испробовал сотни видов мороженого. Я, конечно, виду не подал, но поблагодарил и постарался изобразить удовольствие, чтобы не огорчать споровицу. Но факт остался фактом: лакомство с северных земель всухую проигрывало нашим синим яблокам. В процессе поедания плодов Древа достаточно было представить крем-брюле с орешками, и искомое находилось уже в во рту. И консистенция, и вкус, и заявленный холод — только руку протяни и возьми плод. Зачем Вальора потратила впустую столько сил, мне неведомо. Но лисица старалась, и я уже за это должен быть благодарным.

— И сколько же подобное удовольствие стоило? — осведомился я у споровицы.

— На трёх золотых сошлись. Согласись, Штрих, это потрясающе вкусно, — улыбнулась Вальора без тени понимания, что её обвели вокруг пальца. — Как только попробовала, сразу поняла: я обязана это лакомство поднести лорду, — лиска умилительно замахала длинными ресницами.

И всё-таки, вкусовая палитра очень ценна. А по факту полная хрень да ещё и с производством никаких заморочек. Снег, лопата и банка варенья. Ну и варежки для соблюдения техники безопасности.

И тут меня осенило. Пора начинать использовать простые, известные мне технологии во благо Древа. Проведём революцию в пищевой промышленности! Всё-таки мы зелёные, а всё, что растёт и мычит подвластно нашей магии.

Под флейты и арфы фей коровы будут давать как минимум тройные удои. Получалось же как-то у крылатых прелестниц разводить цурулов и музыкой выдавливать из них яйца, которые, кстати, тоже важный элемент в приготовлении мороженого. А ещё понадобится сахар. Тростник для этих целей должен подойти, там относительно простая технология по сравнению со свеклой. Лёд кто-нибудь из стихийников наколдует. А если умельцы не найдутся — можно слетать порталом в горы и наколоть с ледника. Осталось прояснить последний вопрос — что здесь насчёт коров? Мне вот ни одного представителя молокодающего вида не встретилось. Не видел ни коров, ни даже коз.

— Вальора, а расскажи мне, сколько сейчас торговых представительств? Вчера на ужине ты краем коснулась, что проблем с закупкой кристаллов нет, но ничего не рассказала о том, с кем сейчас ведутся дела?

— Пока успела только в шестнадцати городах. Знаешь, лорд, в некоторых местах я справляюсь за пару часов — достаточно только лавку или таверну выкупить, и больше никто препон не чинит. А с иными сложнее. То у гильдейских лицензию оформи, да с охраной договор подпиши. Про запросы о соблюдении требований от магов можно вообще эпосы алчности слагать, — пожаловалась Вальора.

— Не переживай. Шестнадцать представительств уже немало. Как с помощниками дела? Набираешь себе коллектив дипломатов в подчинение?

— Да, — ответила лиска. — Леший Гус красноречив и очень мне помогает. Вдобавок из-за нужды в порталах не приходится отвлекать Двухсотого.

— Вас двоих явно недостаточно. Сейчас к вам должны уже подтягиваться представители гильдий и тащить золото, — заметил я. — Не спрашивай за что, лучше сама мне потом расскажешь.

— Лорд, согласна с тем, что количество торговых точек и представительств надо увеличивать, — отозвалась лиска. — Но насчёт золота от гильдейских? Ты не гусей погнал?

— Нет, — улыбнулся я. — Я здоров. Теперь вопрос. У кого мы можем закупить коров. Или коз? А лучше и тех, и других, и побольше.

Тут же представил себе опасную боевую скотину, которая может не только втоптать копытами в землю, но и ещё что-нибудь уникальное. Например, выдавать струи кислоты из вымени.

— Сколько хочешь, лорд, — сказала Вальора.

— Тогда выдели бюджет на хорошее племенное стадо голов в сотню. И вообще, можешь выделять три-пять процентов прибыли на постоянной основе. Будем закупать разные виды животных. А пока дай задание кому-нибудь из своих подопечных заказ на молокодающих животных.

— Что ещё из срочного, лорд? — облизнулась лисица, явно воодушевленная простым заданием.

— Ещё решите с Двухсотым, как нам выгоднее: закупать сахар или самим выращивать тростник.

— Да тут и думать нечего, — сказала споровица. — У нас народа много, территорий тоже. Зачем покупать, если для производства всё есть. И даже больше — феи увеличивают урожайность лучше любого удобрения. Они даже тюльпаны на скалах способны вырастить, что уж говорить о тростнике, когда берег реки под боком.

— Отлично, раз это всё решаемо, вскоре мы будем делать лакомства в разы вкуснее северных кулинаров. Нашему молодому Древу-государству это не помешает.

Двухсотый с Вальорой переглянулись.

— Как пожелаете, Император!

Так, ценные указания боярам дал, они одобрили. Значит, я молодец. Пора двигаться дальше.

И всё равно надо возвращаться к основам. К алтарю. Бортнику лося же обещал. А этот вон, рядом крутится, сама учтивость. Это когда я с хайлевелами что-то обсуждал, и он ни слова не вставил?! Прямо захотелось найти причину, чтобы не делать ему лося. Да ладно, найду ещё управу на этого ворчуна.

— Ну что, Киеренн, показывай звериные угодья. Заодно и лосей на жертвенник отберём.

— Прошу, дражайший лорд, — льстиво, медовым голосом ответил бортник. Когда мы направились к живности, он начал, будто опытный гид, рассказывать: — Стараниями наших искусных фей и мудрых леших Дети Леса чувствуют себя под Древом прекрасно, — Киеренн обхаживал точно так же, как недавно захваченных убийц Цевитата. Благо, не зыркал похотливых взглядом.

Мы подошли к огромному загону цурулов площадью в пару кварталов, огороженному живой изгородью высотой мне по плечи. С тыльной стороны виднелся длинный навес, препятствующий обзору вдаль.

— Неужто мы столько цурулов в последней битве наловили? — спросил я оглядывая немногочисленное стадо, желая вывести бортника из себя.

— Что вы, лорд. Эта прожорливая тварь Антигуа ни одного нам не отдала! Порви его солнышко! — зло сказал бортник.

— Сколько голов? — уточнил я, так как не имел возможности сосчитать. Птицы мельтешили то и дело прячась за кустарниками и кочками. Загон был огромен, но взрослых я видел не больше пяти десятков, плюс-минус. Зато мелкие белые цыплята с длинными шеями гоняли стаями, то и дело показываясь из-за препятствий.

— Штрих, феи стараются, и пока твоя стая не так многочисленна…

— Наша стая, — поправил его я.

— Пока их не так много, — продолжал учтиво рассказывать бортник. — Взрослых четыре десятка, но когда подрастёт первый молодняк, дело пойдёт на лад. А пока всего на круг почти пять сотен.

Пространство для цурулов, конечно, было избыточным, но, стоит отметить, нигде не вытоптано, зелень пышет здоровьем и свежестью. За такие регенерирующие загоны любой животновод бы дорого дал. Пока мы обходили этот стадион, мне довелось лицезреть процесс высиживания. Цурулиха, только что стоявшая и ковыряющаяся клювом в траве, присела, выпучила глаза, заорала «га-га-га», встала и пошла дальше, оставив на месте сидения яйцо. Тут же подлетела фейка и забрала его, отнесла к гнёздам, где сидели три птицы. Наседки находились в постоянном движении, яиц инкубировалось так много, что самки были вынуждены всеми конечностями подпихивать их под себя.

Бортник проследил за моим взглядом.

— Великолепные птицы, лорд Штрих, — учтиво сказал он. — Странные, правда, немного.

— Чем странные? — уточнил я.

— На четвёртый день Великого Перерождения к Древу стали стекаться вожаки всей живности, что обитает в лесу. А вот цурулы остались без главного, — пояснил Киеренн.

— Вожаки… — тихо сказал я, осмысливая информацию, преподнесенную бортником.

— Да, лорд, пойдём! — оживился приторно-услужливый Киеренн, и мы пошли в обход загона с цурулами. — Тут у нас целый лес со звериными лёжками!

За птичьей резервацией скрывалось ещё одно глобальное изменение моего дома. На переднем плане размещались логова зверей, разбросанные там и тут. Небольшой кусок скалы торчал из земли, образуя неглубокую пещеру, у входа в которую лежал серый волк увеличенных габаритов. Поблизости, не испытывая страха, возле своей широкой норы сидел заяц-переросток. По сравнению с моим каменным зайцем он, конечно, был лилипут, но ушастая зверюга высотой человеку по пояс явно великовата для стандарта. Количество звериных убежищ я насчитал свыше пяти десятков. В том числе и птиц. Крылатым домами служили невысокие деревца, где у глав были свиты нарядные, гипертрофированные гнёзда, а другие довольствовались дуплами.

В момент, когда мы с бортником показались на глаза вожакам, те явно обратили на меня своё внимание. Они выражали почтение по-разному: виляли хвостами, прижимали уши, не отрывали взгляда от моих ног. Разом вожаки издали призывный клич: завыли, запищали, защёлками клювами. Из леса начали выходить вполне обычные представители их видов, передавая на поруки молодняк своим вожакам. Поляна заполнилась зверьём разного рода.

— Киеренн, это сейчас чего происходит? — настороженно, но всё же догадываясь о сути событий, спросил я.

— Они ведут на служение великому лорду своё потомство, — ответил бортник.

— Не-не-не, — замахал я руками, обращаясь к вожакам как к разумным, пытаясь остановить порыв. — Пока только лоси! — кивнул я особо рогатому сохатому.

— Слышали лорда? Не торопите, у господина и так дел по горло! — строго сказал бортник.

Звери отреагировали адекватно, вернулись к своим логовам, отпустив сородичей назад в лес. И лось делал то, что от него требовалось. Он отправил к нам вприпрыжку передвигающегося мальца. Тот так же весело и бодро вошёл в алтарь, после чего был передан под управление Киеренна.

Бортник чуть не угробил первого лося, пусть теперь сам прокачивает нулёвку.

— Штрих, ты всё-таки действительно великий лорд, — даже после получения желаемого бортник оставался учтив. Видимо, он был такой злой, потому что у него лося не было! — Если хочешь, я, как и Двухсотый, продолжу лизать тебе жопу!

Ожидавший в стороне леший разглядывал бортника с отвисшей челюстью. Киеренн не дал разгореться конфликту и не стал дожидаться ответки Двухсотого. Он вскочил на лося одним прыжком и тут же отправил животное в бег. Пет стремительно перепрыгивал с корня на корень, унося бортника прочь от гнева лешего. В одном из длинных прыжков я увидел, как по траектории движения лося на корне раскрылся портал, и пара — животное и наездник — исчезли в распахнутом телепорте.

— Ты куда его? — спросил я.

— На вершину Древа. Пусть там поскачет, — как всегда умиротворённо и доброжелательно ответил Двухсотый.

— Одобряю.

— Мой повелитель! — обратила на себя внимание дриада, подходя к нам, в руках держа полную корзину Семян Жизни.

— О, Эна, привет, — поздоровался я, перебивая её. — А семян столько откуда?

— Ночь выдалась жаркая, — ответила дриада, ласково улыбаясь. — Но я тебя хотела спросить.

— Слушаю.

— Почему ты взял у вожаков только лося? — голос Эны стал несколько требовательным и чуть капризным. — Там столько животных, надо бы их на жертвенник перебросить.

— О, моя прекрасная Эна! — начал я, с удовольствием наблюдая, как её требовательность улетучивается с каждым моим словом. — Дело важное! Но не подождёт ли оно? Великая Мать Редая обязала меня высадить Древа, попутно же обещано мною доставить копьё амазонкам… Эти дела не терпят отлагательств, и Двухсотый, мой верный друг, сейчас повезёт меня осматривать уже сделанное. Ведь так, леший?

— Истинная правда, моя царица! — подыграл Двухсотый. — Дела срочные, важные…

— Только помни, мой царь, в путешествиях береги себя. Я Двухсотому ни за что не прощу твоих страданий, — сказала дриада.

— Ох, моя царица, от пристального присмотра я уже сопрел, — отозвался я, говоря чистую правду. Постоянная слежка напрягала.

Поторопился смыться с глаз единственного для меня авторитета поблизости.

— Так, Двухсотый, нам копьё, конечно, доставить нужно. Тише едешь, дальше будешь. А потому мы поедем с тобой не дальше последнего населённого Древа. Совместим приятное с полезным, — дал ценные указания я.

Искренне хотелось насладиться жизнью. Природой, вкусной едой и приятной беседой. За последнее время я набегался, навоевался и вообще перенервничал. Желаю просто денёк расслабиться. Пусть немного другие вокруг меня побегают, расскажут, какие у Детей Жизни изобильные земли, новые возможности и сонм веселых друзей.

— Так, Двухсотый… А где моя тысяча кораблей?

Леший чуть опешил от моего запроса. Но вывернулся.

— Зачем птице нужны ноги, лорд? — глубокомысленно произнёс леший. — Корабли не требуются, когда есть порталы. Шаг — и мы на месте.

— Птице ноги не помешают для толчка при взлёте. А мне для успокоения необходима размеренная прогулка по воде. Сам же говорил: «Довольный правитель — счастливый народ».

— Мудрый лорд, тысячу кораблей не обещаю, но один для твоей радости и успокоения сейчас будет.

— Ладно, Двухсотый. С тысячей я, пожалуй, погорячился. И вообще, с этой идеей сотворения множества лоханок можешь повременить. А то будут ещё засорять наши воды, болтаясь мёртвым грузом.

— В путь! — Двухсотый открыл портал в Древе, приглашая меня пройти первым.

— Такими темпами я совсем ходить разучусь, — проворчал я.

Леший вывел нас на противоположный берег, так, что водопад и наше Древо оказались позади. А впереди петлёй от реки уходил рукав, шириной не уступающий притоку. Идеальная, как струна, рукотворная река на горизонте сливалась с небом.

Двухсотый не дал мне долго и обстоятельно рассмотреть изменившиеся пейзажи. Сделав десяток пассов, он сотворил плот. Овальный, с небольшими бортами, но всё-таки плот имел на палубе живые навесы, столы, лавки, шезлонги. Не успели мы ступить на борт, как из портала на корабле вынырнули пять фей с напитками, снедью и предметами комфорта. Девчонки принялись обустраивать нам уют.

Прогулка выдалась максимально релаксирующая и восстанавливающая моральный резерв. Единственным местами неприятным моментом были щелчки в моей голове.

Мы целый день отдыхали на мягких подушках, мерно поедая яства и запивая изысканными напитками. Ещё больше досуг наполняло общение с учтивым, но остроумным сегодня Двухсотым, смешливыми фейками и жителями новых Древ.

Проплывая мимо Древа, выросшего на месте воронки от взрыва Антигуа, располагавшегося в самом начале нашего круиза, я уже намеревался прекратить релакс для того, чтобы встать и забраться на само Древо. Но соседи не дали мне этого сделать. Они кто пролетая, кто прыжками, кто порталом, явились на борт, приветствовали меня, упрашивая не тратить силы и продолжать отдыхать. Я и не собирался настаивать. Хотят меня почитать как ленного царя, пусть так и будет. За исключением местных правителей — дриады и друида — все жители были первоуровневыми. Видимо, главы Древ уже отыскали кандидатуры на перерождение и за этот счёт получили прокачку. Соседи были не приторно-почтительны. Среди базового пула обитателей Древа отсутствовали шаманы. Я оставил соседям дары в виде зелий и пития, они, тепло распрощавшись, вернулись в родную крону.

Вблизи Древ наш корабль замедлял ход, а длинные десятикилометровые отрезки пробегал лихо и быстро, с ветерком.

День пролетел, наполненный приятными ощущениями, знакомствами с новыми реалиями. Оказалось, на каждом Древе наши лешие помогли сотворить замки. Вдобавок к основным постройкам над этажом местных дриады и друида у каждого Древа имелся мой личный этаж. Не зря меня сегодня императором называли.

Ещё запомнилось поведение дриад. Фейки и остальные обитательницы строили глазки и всячески намекали на желание близости со мной. Спасали лишь воззвания к совести, транслируемые Двухсотым. Он то и дело просил любвеобильных соседок попридержать коней ввиду моральной усталости своего лорда. И если в основной массе обитательницы Древ заигрывали, то дриады вели себя весьма неадекватно. После тихого приветствия они отводили взгляд и прятались за спинами своих друидов, будто я зверь какой, брошусь и начну доминировать. Похоже, хозяйки Древ были единственными моногамными созданиями среди Детей Жизни.

Остановились мы на ночлег на тринадцатом Древе. Оно было последним в пути из тех, что уже заселено. Мы подарили жителям праздник и радость не только своим появлением, но и съестным, прихваченным с собой. После того, как на третий день на Древе просыпаются жители, оно ещё два дня не плодоносит. О чём думала Редая? Что за великое воздержание от пищи и подпоясывание лианами перед жизнью в беззаботности? Благо, у Детей Древ есть мы.

В вечерних сумерках Дети последнего, тринадцатого Древа, накрыли на стол. Местные правители отдали под ужин свой этаж. Привезённых даров хватило, расторопные прелестницы быстро организовали пир и, довольные, уселись вместе со всеми. В веселье и тостах, следующих один за другим, почти прошёл вечер.

Двухсотый с удовольствием уделял внимание прелестным соседкам, шутил и всячески выказывал заинтересованность. Единственным сдерживающим его фактором был я.

— Леший, благодарен тебе за лучшую прогулку на моей памяти. Оставляю тебя здесь. Веселись, заслужил. Не беспокойся, буду у себя наверху в безопасности.

Двухсотый смотрел на меня с восхищением и лёгкой глуповатой улыбкой. Заметил, как рука одной из прелестниц уже наглаживает то, что должно.

Мы друг другу кивнули, и я отправился в свои покои.

Перед сном захотел подышать свежим воздухом. Вышел на балкон, обращённый в сторону моего Древа. Ощутил лёгкую ноту тоски, не отыскав родное Древо за низкими облаками. Воздух был наполнен вечерней дымкой, да и высота была не та: я увидел от себя лишь три ближайших Древа. Как раз в этот момент заметил чёрную точку, движущуюся в моём направлении. Очертания медленно проявлялись. Параллельно с приближением птицы в сердце разгоралось ликование. Мне сегодня не придётся ворочаться в ожиданиях сна! Хильда, радость моя… Ведьма нежной страстью погрузит меня в негу и старательно залижет вчерашнее оскорбление.

Но вдруг птица сбилась с курса, заваливаясь на крыло, она уходила влево, в степь. Когда ворон сел в кусты, я был уже опустошён и уничтожен.

И вновь всё переменилось. С веток чахлого кустарника птица устремилась чётко ко мне. Я почти топтался на месте, в нетерпении, скрестя пальцы, желая, чтобы это не оказалось игрой воображения.

— Посмотри влево, друид. Я жду тебя там, в рощице, — молвил ворон голосом Хильды.

Слева я смог рассмотреть лишь небольшое скопление потрёпанных жизнью кустов. Где ведьме удалось спрятать иглу в этом чахлом скоплении полумёртвой растительности? Ну что ж, моя вольная ведьмочка, твоими силами восхищается богиня… А я уже спешу к тебе!

Перемахнул через перила на широченную ветку, призвал цурула, вскочил птице на спину и решил воплотить новый трюк.

Понукая пета набрать максимальный разгон, покуда ветка не закончилась, мысленно я был уже вместе с Хильдой.

Быстро и уверенно планируя, мы стремительно приближались к указанному месту. Вот-вот лапы цурула должны были коснуться тверди, и приземление ни капли не настораживало. Но стоило птице ступить на грунт, как некая сила притянула питомца к земле. Моё горло сдавило. Из глаз брызнули слёзы от удушающего рывка. Нечто уже тащило меня, безвольного, старающегося ослабить петлю на шее, по камням пустоши. Сквозь поднятую моим телом пыль в сумерках я видел, как росли деревья, выскакивал леший, не поспевавший совсем немного.

Петля резко дёрнулась в сторону, меняя траекторию, утаскивая меня вправо.

Вот она, жизнь лидера без рамок и планирования. Кто-то начинает обязательно планировать за тебя, и по итогу очень даже можно оказаться в петле.

Content

Алекс Ферр
Одиночный рубеж 3: Зелёный коридор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог