Ласков Иван

"Сольются в русском море?" [Открытое письмо А.И. Солженицыну]

Иван ЛАСКОВ

«СОЛЬЮТСЯ В РУССКОМ МОРЕ»?

Открытое письмо А. И. Солженицыну

Александр Исаевич!

Ни перед кем я не преклонялся после того, как на XX съезде миру было явлено истинное лицо «отца народов» - жизнь научила, что нет людей, достойных преклонения. И все же то, что испытывал к Вам, было близко к преклонению.

Но совсем иные чувства вызвало у меня Ваше новое сочинение – трактат «Как нам обустроить Россию».

Скажу сразу: я не буду касаться в этом письме ни Ваших экономических, ни этических, ни иных предложений, «как обустроить Россию». И не потому, что не считаю себя достаточно подготовленным для этого. – Вы ставите вопрос – «как обустроить Россию», а я не русский, и обустраивать ее – не мое дело, у меня своя земля, свой народ, о судьбе которого в первую очередь моя боль и забота. И в этой связи не могу остановиться на том, что Вы понимаете под Россией.

Вы отпускаете на волю двенадцать союзных народов, отказывая в этом украинцам и моим соплеменникам – белорусам.

Почему же? На каком основании?

На том, пишите Вы, что «за вычетом этих двенадцати только и останется то, что можно назвать Русь... или Россия».

Позвольте для начала маленькое отступление.

«Комсомольскую правду» с Вашим трактатом я купил в Москве, возвращаясь в Якутск, где живу 19 лет, из Минска. Я не знаю, слышали ли Вы – российская пресса писала об этом сквозь зубы – что в начале сентября Белоруссия отмечала 500-летие со дня рождения белорусского и восточнославянского первопечатника Франциска Скорины, напечатавшего первую белорусскую книгу на 60 лет раньше первой Московской. На это торжество съехалось белорусы чуть ли не со всего мира. Был там и я.

Однажды, прогуливаясь по Минску с инженером из Риги, мы остановились перед зданием, сплошь увешенным мемориальными досками. Оказалось, в нем жили видные партийные и государственные деятели Дзержинский, Кнорин, Голодед, Червяков, писатели Гартный и Бровка, ученый-механизатор Мацепура. Мы стали обсуждать этот удивительный «иконостас». Вдруг к нам приблизилась пожилая дородная женщина и как-то недовольно спросила:

- Позвольте узнать, откуда вы?

- Я из Якутска, ответил я, - а он – из Риги.

- А почему вы говорите по-белорусски?

- Потому что мы белорусы, - удивился я.

- Да, - раздраженно сказала женщина, махнув в сторону мемориальных досок, - развелось тут у вас писателей! Что за писатели? Ни одного не знаю. Кто их читает?

- Ну хоть Быкова-то вы, наверное, знаете, - миролюбиво возразил я. – Его весь мир читает.

Женщина говорила по-русски, я - по-белорусски, не видя в этом ничего особенного, т. к. моя собеседница была явно минчанкой и должна была понимать белорусскую речь. Да и любой русский, видно, поймет, если будет слушать собеседника, а не самого себя. Да она и понимала - не переспрашивала! Но вдруг сурово сказала:

- А вы должны говорить со мной по-русски.

- Почему?

- Потому что я русская.

- А почему же вы не говорите со мной по-белорусски, раз я белорус?

- Вы ведь в Якутске говорите по-русски? - не сдавалась она.

- По-русски.

- Тогда почему же здесь по-белорусски?

- Потому что здесь я - в Белоруссии, на своей земле.

- И почему вы все обособляетесь? - чуть ли не закричала женщина. - Девятьсот лет назад мы говорили с вами на одном языке!

Не успел я сказать, что она ошибается, что девятьсот лет назад мои и ее предки не могли говорить на одном языке, как моя собеседница повернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь.

Для чего я привел этот случай, происшедший за несколько дней до появления Вашего трактата?

Потому что Вы, Александр Исаевич, напомнили в своем трактате эту Вашу глубоко невежественную соплеменницу.

Русских, украинцев и белорусов Вы объявляете, как царская пропаганда, «одним народом». «Да народ наш и разделился на три ветви лишь по грозной беде монгольского нашествия да польской колонизации. Это все, - пишете Вы - недавно придуманная фальшь, что чуть ли не с I века существовал особый украинский народ с особым нерусским языком. Мы вместе истекли из драгоценного Киева, «откуду русская земля стала есть», по летописи Нестора, откуда и засветило нам христианство. Одни и те же князья правили нами: Ярослав Мудрый разделил между сыновьями Киев, Новгород и все протяжение от Чернигова до Рязани, Мурома и Белоозера; Владимир Мономах был одновременно в киевский князь, и ростово-суздальский; и такое же единство в служении митрополитов. Народ Киевской Руси и создал Московское государстве. В Литве и Польше белорусы и малороссы сознавали себя русскими и боролись против ополяченья и окатоличенья. Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как Воссоединение»

Уж просите, Александр Исаевич: здесь любое слово возьми – то ли убогое дилетантство, то ли демагогия с шовинистической окраской. Не было «народа Киевской Руси»! Было лишь население раннефеодального государства. А государство было сколочено огнем и мечом из самых разных племен, как славянских так и неславянских. Эти «чуждые» племена слились с окружающими славянами, и совсем не осязательно, что до Рюрика и Олега. «По-видимому, некоторые славянские группы средневековья, - пишет исследователь антропологического состава восточнославянских народов и проблемы их происхождения /вот Вам ссылочка: Этногенез финно-угорских народов по данным антропологии. М., 1974, с. 74/, - например, вятичи и восточные кривичи, представляли собой не столько славян, сколько ассимилированное славянами финское население. Примерно то же можно сказать и в отношении полян, которых есть основание рассматривать как ассимилированных черняховцев». А кто такие поляне, Вам известно или подсказать? «ПОЛЯНЕ, - сказано в «Советском Энциклопедическом Словаре», - восточнославянское племенное объединение 6-9 веков по берегам Днепра и низовьям его притоков от устья Припяти до Роси. Полянам принадлежит главная роль в создания раннегосударственного объединения славян Среднего Поднепровья – «Русской земли» /I пол. 9 в./, ядра древнерусского государства» /изд. 1986 г., с. 1036/.

Итак, поляне, создатели Русского государства, в нынешнем смысле русскими и даже славянами не были. Не случайно же нам и само слово «Русь» так непонятно. Кто такие были «черняховцы», названные археологами по раскопанным могильникам вблизи села Черняхов Киевской области? Откуда слово «русь»? Не от латинского ли «русь», что означает «поле». «Русь» - «поле» - «поляне»: «поляне» - перевод слова «русь»?

И таких, неславянских племен на гигантской территории Киевского государства – сколько их было? На каких языках они говорили: Меря, Мещера, Мурома и иные? А славяне – древляне, кривичи, радимичи, дреговичи, прочие – на каких языках? Можете ли Вы это сказать? Достаточно ли «Повести временных лет», чтобы судить обо всех языках, существовавших в Киевском государстве?

У каждого из восточнославянских народов – русских, украинцев, белорусов – своя, собственная, особая история, в их состав вошли различные племена. Не из «народа Киевской Руси», которого не было мы вышли, а сформировались на ее бывшей территории - из этносов, что жили в том или ином углу исконно. И то, что часть этих этносов говорила на близких /не на одном языке, на близких языках!/, не может служить основанием для отрицания за тем или иным современным народом права на самостоятельность и свободу.

У Вас есть еще один довод для отрицания этого права: мол, «одни и те же князья правили нами: Ярослав Мудрый разделил между сыновьями Киев, Новгород и все протяжение от Чернигова до Рязани». Так ведь и Чингисхан разделил между своими сыновьями всю завоеванную им территорию, и земли Ваших предков вошли в улус Джучи, в то время как Китай вошел в улус другого сына /чтоб не упрекнули меня в невежестве, уточню: Русь была разгромлена сыном Джучи Бату-ханом /Батыем/, а Китай покорил другой внук Чингисхана – Хубилай/. Вообразите же себе, что китайцы вдруг явятся к Вам с требованием: а ну, присоединяйтесь к поднебесной, ведь Вами правили родственники-ханы!.. Понравится ли Вам?

А может, по-Вашему, киевское государство чем-то отличалось от монгольской империи? Создавалось на основе «общесоюзного договора»? И племена его не силе подчинялись, а избирали себе великих князей всеобщим, прямым и тайным голосованием?..

У Вас, конечно, в запасе «аргумент», что, дескать, «народ Киевской Руси» «объединился в одном государстве» для защиты от внешних врагов. Но назовите хотя бы одну битву, в которой против общего врага воевали все эти племена... Не напрягайте память – не вспомните. Новгород сам отбивался от скандинавов /иногда помощь оказывал Полоцк/, Полоцк - от немцев, Киев - от Дикого Поля. Основными же в Киевском государстве были военные действия между его собственными княжествами, между Киевом и «уделами», населенными различными племенами, И когда пришел грозный общий враг - татаро-монголы, разве встретил он объединенные силы государства? Помогал ли Киев Суздалю, помогал ли Новгород Киеву? Нет! И Батый прошел через все Киевское государство, как утверждает Л. Н. Гумилев, всего-то с тридцатитысячным войском, захватил и закабалил львиную долю лоскутной Киевской империи, созданной русами-полянами предками нынешних украинцев. И по какому праву Москва выступает теперь наследницей полян?

В том, что отдельные княжества Киевского государства не помогали друг другу в роковой момент монгольского нашествия, ничего удивительного нет: ведь они были загнаны в Русь силой и силой же в ней удерживались. Вспомним, Александр Исаевич, в связи с этим историю Полоцкого княжества - первого белорусского государства. Первым князем его был представитель местной военной знати Рогволод - судя по второй форме его имени /Рогвольд/, не славянин. Около 980 года новгородский князь Владимир захватил Полоцк, убил Рогвольда, его жену и двух сыновей, а дочь Рогнеду /Рогнедь/ насильно сделал своей женой. Этот-то Владимир, став через короткое время великим князем в Киеве, и крестил в своих интересах Русь, за что впоследствии был канонизирован, причислен к лику святых, несмотря на кровь многих невинных людей, обагрявшую его преступные руки. Известно, что Рогнедь в Киеве пыталась убить Владимира, за что Владимир вместе с ее /и своим/ сыном Изяславом отправил обратно в Полоцк. Так Изяслав стал полоцким князем и основателем новой полоцкой династии. Формально эта династия шла от Рюриковичей /через Владимира/, фактически же была своей, местной, через Рогнедь и Рогвольда. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что полоцким князьям в течении I-II вв. неоднократно давалось языческое имя Рогвольд. Да и только ли это. Уже сын Изяслава, Брячислав /сам Изяслав просто не успел, умер молодым/ в 1021 г. начинает борьбу с Киевом, а сын Брячислава Всеслав ведет против Киева настоящую долголетнюю войну. От этой войны в «Слове о полку Игореве» сохранилось упоминание, что «на Немизе /это значит, в районе современного Минска/ снопы стелют головами, молотят чепи харолужными, на тоце жывот кладут, веют душу от тела. Немизе кровави брезе не бологом бяхут посеяни – посеяни костьми руских сынов». Этот Всеслав был взят киевскими князьями в плен, но освобожден жителями города и даже провозглашен великим князем, однако не стал княжить в Киеве, вернулся тайком в Полоцк /«скочи от них лютым зверем»/, хотя и был формально Рюриковичем. Разве не свидетельствует это, что полоцкая династия не считала себя киевской ветвью? И что Вы скажите после этого насчет единого «народа Киевской Руси», насчет того, что нами правили одни и те же князья?

Еще один Ваш аргумент в пользу того, что Украина и Белоруссия должны остаться в России - что сами Вы «едва не на половину украинец... а в скорбной Белоруссии... провел большую часть своих фронтовых лет, и до пронзительности полюбил ее печальную скудость и ее кроткий народ».

Не буду говорить за украинцев, их дело – согласиться или нет на российское ярмо ввиду того, что вы «едва не на половину украинец». Сам же я на «братское руководство» из-за того, что Вы нас полюбили, не согласен. Извините меня, но не верю я в Вашу любовь к белорусам. Любя желают лучшего, а не худшего тому, кого любят. Или по-Вашему, неволя - лучше воли? А я-то думал, что Вы, проведший столько страшных лет в «архипелаге», обратного мнения. Или у Вас одна мерка - для себя, а для белорусов - другая?

Далее - если и любите, то не плотоядной ли любовью? Волк ведь тоже любит овцу, поскольку это его лакомое, ничем не грозящее блюдо. На это напоминает фраза из Вашего трактата: Вам весьма по душе, что в Белоруссии «не распаляли безоглядного сепаратизма». И еще: белорусский народ Вы называете кротким, вроде овцы /по Далю: кроткий - тихий, скромный, смиренный, любящий, снисходительный; не вспыльчивый, негневливый, многотерпеливый. Конечно же, такого ничего не стоит укротить/. И Вы составили себе такое представление о белорусском народе в фронтовые годы? Позвольте прямо Вам сказать, что Вы лжете. Вы почерпнули это из казенной российской историографии, где белорусы изображаются настолько кроткими, что позволили захватить себя жалкой кучке литовцев, затем полякам, и лишь могучая Россия спасла наконец, и от поголовного окатоличенья, и от поголовного ополяченья и не будь этой спасительной России, где мы, белорусы, были бы теперь. Я повторяю - Вы лжете, потому что ни у кого из фронтовых корреспондентов, побывавших в годы войны в Белоруссии, не повернулся язык назвать кротким мой народ, какому они предпочитали давать совсем другой эпитет – «героичный», а Родине моей – «Партизанка». Беларусь партизанка. Так эти слова вместе и повторяются до сих пор, что вполне справедливо.

Я приведу несколько примеров нашей, белорусской «кротости» военных лет. Командир партизанского отряда Минай Шмырев – «Батька Минай» - пожертвовал четырьмя детьми, но не прекратил борьбы против захватчиков. Молодая женщина Елена Мазаник, рискуя жизнью, уничтожила гитлеровского генерального комиссара Белоруссии - Кубэ. Семнадцатилетняя партизанка Римма Шершнева в бою заслонила собой раненого командира. І4-летний партизанский разведчик Марат Казей последней гранатой взорвал вместе с собою несколько гитлеровцев. Сколько подобных подвигов был совершено, да не дошло до нас, ничем не отмечена-увековечено!

Наша особая гордость - наши летчики. Сергей Грицевец стал первым в СССР дважды Героем Советского Союза. Александр Горовец - единственный в мире летчик, который сбил /на Курской дуге/ в одном бою 9 вражеских самолетов. Борис Ковзон - единственный в мире летчик, совершивший в воздушных боях 4 тарана /и при этом остался жив-здоров!/ А надо ли Вам излагать, чем знаменит летчик-белорус Николай Гастелло?..

Вы не первый твердите о кротости белорусов, словно уговаривая: «Куда вам в самостоятельной плавание! Вас сожрут, задушат. Кто угодно - литовцы, поляки... Только Россия вас защитит». Но ведь обходились как-то мы без вашей защиты сотни лет!

Наши предки, в отличие от Ваших, не пустили на свою землю татар, отбили попытки разграбить и закабалить. Приглашенные Гедимином татары были в нас не господами и рабовладельцами, не насильниками и сборщиками дани, как у Вас, а такими же подданными государства, как и остальные. Ваша историография избегает объяснять, почему Белоруссия единственная из восточнославянских земель оказалось не под Ордой. В крайнем случае толкует о болотах, через которые якобы не могли пройти татарские кони - как будто бы вокруг Москвы в те время было меньше болот. Сила духа же наших предков, свободолюбие их, мужество во внимание не принимаются, словно их не было вовсе /«белорусы – народ кроткий»/.

Ваша историография до сегодняшнего дня отрицает участие белорусов в битве при Грюнвальде, где они по численности занимали второе место в соединенных силах Польши и Литвы, а смоленские полки, покрывшие себя неувядаемой славой на Грюнвальдском поле, называют «русскими», хотя прекрасно известно, что, во-первых, Смоленщина и Брянщина представляют собой часть этнической Белоруссии, а во-вторых, смоленские полки включали в себя и войска восточной Могилевщины и восточной Витебщины, а возглавлял их мстиславский князь Семен Ольгердович. Летом нынешнего года отмечалось 580-летие Грюнвальда; вся московская пресса, московское радио и телевидение, как по команде, провещали, что отмечается годовщина победы над немцами поляков, литовцев и русских, точно и не было на Грюнвальдском поле более 20 белорусских хоругвей /полков/.

Ваша историография до сих пор твердит о завоевании Белоруссии Литвой, которое якобы произошло потому, что литовцы воспользовались «ослаблением западнорусских земель» в результате татарского нашествия. Мол, белорусы настолько кроткий народ, что, конечно же, могли лишь переходить из рук в руки: ослабла Русь - захватила Литва, ослабла Литва - захватила Польша. При этом историографов совсем не смущает тот факт, что в Великом княжестве Литовском господствовал, был государственным языком старобелорусский, а посменный литовский язык появился лишь в ХVІ веке.

Не смущает их и то, что половина современной Литвы - Жамайтия – в момент образования Великого княжества Литовского была под властью крестоносцев, так что, получается, Белоруссию пришлось «завоевывать» лишь восточной Литве, население которой едва ли составляло десятую часть от населения Белоруссии.

Ваша светило Л. Н. Гумилев объясняет это некоей «пассионарностью» литовцев /высосанный из пальца термин/. Но почему же с такой «пассионарностью» они не сбросили в Балтийское море крестоносцев, почему позволили уничтожить братьев-пруссов, почему Жемайтия находилась под властью Ордена вплоть до Грюнвальдской битвы?

Ныне установлено /историкам Н. И. Ермаловичем/, что летописное племя, которое называлось «литва», не являлось предком современных литовцев. Более того, выдвинута аргументированная гипотеза /мной/, по которой летописная литва была не балтийским, а финно-угорским племенем. Племя литва, по Н. И. Ермаловичу, располагалось посреди славян, между Минском и Новогородком /Новогрудком/, и с помощью его же князей Мендовга и Войшелка было завоевана Новогородком, с чего и берет свое начало Великое княжество Литовское - Старобелорусское государство, в котором предки современных литовцев занимали подчиненное и окраинное положение.

После того, как литва исчезла, растворившись в белорусском народе, ее название в силу терминологической путаницы, перешло на современных литовцев. /Точно такая же путаница произошла и с названием «русские», присвоенным москвитянами. Оно по праву должно принадлежать украинцам/. О том, что в состав белорусского народа вошла крупная финно-угорская группа, свидетельствуют многие сотни белорусских фамилий, расшифровывающихся из современных финно-угорских языков.

Такова правда истории, которой столетия не давали вырваться из-под спуда ваша самодержавная историография. Она лгала и лжет до сегодняшнего дня, оплевывая прошлое белорусов и украинцев, замалчивая подвиги наших предков.

Вот одна из свежих «теорий». Чингизид Гумилев /о том что он потомок Чингисхана, Лев Николаевич широковещательно заявлял в печати сам/, стремясь помирить две линии своих предков /монгольскую и русскую, заявил на страницах «Невы», будто бы предки русских вошли в состав Орды... добровольно, ради того, чтобы... совместно с татарами... бороться против немцев!

Разумеется, русские с такой точки зрения выглядят более привлекательно: мол, не сдались на милость татар, а нашли союзника для борьбы с немцами. Но в каких же битвах русские совместно с татарами сражались против немцев?

Меж тем, немецкая угроза, и не шуточная, действительно была. Но почему же после 1242 году, т. е. после битвы на Чудском озере, история не знает значительных набегов «псов-рыцарей» на нынешние русские земли? Вы задумывались ли над этим, Александр Исаевич?

Ответ прост. Новгородчину и Псковщину от немцев хранили не татары, а Великое княжество Литовское, Старобелорусское государство, в течение столетий сдерживавшее немецкую экспансию на восток. И пора бы признать эту заслугу белорусского народа перед русскими.

Точно так же пора признать историческую заслугу белорусского народа в борьбе с татарами. Шаг за шагом тесня азиатских завоевателей, Старобелорусская держава сначала избавила от них Западную Украину, затем срединную - с Киевом и Черниговом. Взяла под свою опеку Смоленщину, Брянщину. Отбивала набеги крымчаков еще в VІ столетии. В борьбе с татарами Старобелорусское государство редко получало помощь от Москвы, которой постоянно помогало само, не смотря на политическое соперничество. Великий князь Ягайло мог добить Дмитрия Донского через день после битвы на Куликовом поле, но не тронул победителя. Ведь на поле Куликовом рядом с Дмитрием бились насмерть с татарами братья Ягайлы, Андрей Полоцкий и Дмитрий Брянский, другие белорусские богатыри.

А в 1399 г., когда Витовт схлестнулся с крымчаками на Ворскле, он от Москвы помощи не получил. Эта битва была проиграна, и в ней пал Андрей Полоцкий, что в 74 года вновь вышел на поле брани.

Совершенно фантастическое представление о сражении на Ворскле внушает Ваш писатель-историк С. Бородин. В его романе «Звезды над Самаркандом» /см.: М., «Советский писатель», 1969, с. 214-215/ проведчик /шпион/ докладывает Тамерлану: «Опять Орда с москвитянами билась. /.../ На Ворскле-реке». «И как?» - спрашивается Тамерлан. «Тяжело Орде». «Кто же от кого бежал?» - допытывается Тамерлан. «Ордынцы, великий государь!» - отвечает проведчик. Поражение Витовта от татар превратилось у Бородина в... победу москвитян над татарами.

Может речь идет о разных битвах? Да нет же. И у Бородина говорится, что эта та самая битва, в которой погиб Андрей Полоцкий. Говорится в таких словах: «Князя у москвитян убили. /.../ Ратного. Андрея. Князя Полоцкого». И далее - уже не «проведчик» говорит, а сам автор: «Орда свалила этого бесстрашного литвина, славного русского богатыря». Литвин - российский богатырь. Что бы сие значило? Только одно: Ваш писатель-историк не захотел признать, что Андрей Полоцкий - князь и герой белорусский.

Да и только бы лишь Бородин не признавал этого! Смотрите: и «Советский Энциклопедический Словарь» сообщает: «АНДРЕЙ ОЛЬГЕРДОВИЧ /1325-1399/ русский князь». Даже не «западно-русский», как всегда говориться о белорусских деятелях эпохи Киевского государства, а просто – «русский», в теперешнем значении этого слова. Это не что иное, как историографическая наглость, прямая обида.

Чем же отплатили Ваши предки нашим за поддержку в борьбе с татаро-монголами, за заслон от немцев в те столетия, когда само существование славянства на Ваших землях оказалось под вопросом?

В головах московских правителей издавна жила тщеславная мысль, будто бы именно они являются наследниками Киевского государства. Уничтожая других Рюриковичей, они расчищали себе путь к единоличному владычеству над «всей русской» территорией, питали и тешили себя претензиями на «всерусское» господство. Еще Василий I порвал договор с Витовтом о совместной помощи против татар в связи с присоединением к Великому княжеству Литовскому Смоленского княжества. Напомню, что Смоленщина, изначально заселенная предками белорусов - кривичами, московским князьям до того не принадлежала, исторически же составляла единое целое с Полоцком.

Едва освободившись от татарской зависимости, Москва начинает экспансию на запад. В 1505 г. Василий III, воспользовавшись смертью Великого князя Литовского Александра, предъявляет претензии на его трон, ссылаясь на то, что был женат не сестре Александра. Когда же ему было отказана, тут же идет на Литву войной, которая продолжается два года /1507-1508/. В 1612 г. Москва вновь идет войной на Литву. На этот раз война продолжалась 10 лет. 1 августа 1514 г. с помощью предателя Михаила Глинского Василию III удается взять Смоленск, но через месяц московские полки разбивает наголову под Оршей выдающийся белорусский военачальник Константин Острожский /кстати сказать, был активным защитникам православия/. В 1517 г. между Литвой и Москвой произошли переговоры но не дали результата, поскольку Василий III потребовал Киев, Витебск, Полоцк и другие города и земли. По перемирию 1522 года Москве был уступлен лишь Смоленск.

Этого показалась мало. Наследник Василия III Иван ІV /Грозный/ начинает широкомасштабную войну, получившую название «Ливонской». Я беру это слово в кавычки, поскольку это была война не столько против Ливонского ордена, сколько против Старобелорусского государства, в сильной зависимости от которого находился Ливонский орден. Эта война продолжалась 35 лет.

В русской историографии само собой разумеется, что Ливонская война со стороны Москвы была законной и справедливой, поскольку Москва «добивалась выхода к Морю» /точно так же вполне законной и справедливой считается и Северная война, развязанная Петром I./ Но каким же будет порядок в мире, если каждый сильный, будет считать себя вправе обидеть слабого на том основании, что этому сильному что-то нужно? В наши дни, например, целый ряд европейских стран не имеют выхода к морю. Так неужели они вправе добиваться его вооруженной силой.

Вы едва ли согласитесь со мною как представитель народа-агрессора, но я всегда буду утверждать, что давно назрела необходимость пересмотра оценки характера Ливонской и Северной войн. Тем более, что по сей день находятся публицисты и даже политики, предъявляющие претензии на Прибалтику на том основании, что-де «исторически» она «еще с ХVІІІ века была в составе России», - «забывая» упомянуть, каким образом она в составе России оказалась.

Иван Грозный, один из наиболее кровавых палачей прошлого /вспомним 60 000 новгородцев, уничтоженных им в один день/, нанес Белоруссии неисчислимый ущерб. И дело не только в сожженных городах и весях, истребленных жителях, разграбленных материальных и культурных ценностях. Захватив в 1563 г. с помощью 60-тысячного войска Полоцк и «намертво» окопавшись в нем на 16 лет, он вынудил Великое княжество Литовское вступить в повторную, Люблинскую унию с Польшей. В результате по унии к Польше от Великого княжества Литовского отошли украинские земли; политическая уния ускорила унию религиозную, ускорила добровольное стихийное ополячивание белорусского дворянства, увидевшего со стороны самодержавной Москвы смертельную угрозу своим шляхетским вольностям. В дальнейшем все это привело и к запрещению употребления белорусского языка в качестве государственного. Нет, не спасла нас Москва от ополячиванья и окатоличенья, наоборот – своим непрекращающимся в течение трехсот лет давлением провоцировала и ускоряла эти процессы.

Время смут в Московском государстве позволило Литве несколько передохнуть. Но едва Россия проводит свои внутренние дела в порядок, как экспансия возобновляется. В 1632-1634 гг. Михаил Федорович ведет новую войну за Смоленск, к тому времени возвращенный Великому княжеству Литовскому. В 1654 г., пользуясь тем, что Украина, борясь против польского засилья, заключила с Москвой военный союз /это событие в русской историографии подается как проявление стремления украинского народа войти навеки в состав России/, «тишайший» Алексей Михайлович открывает военные действия против Речи Посполитой, в первую очередь против Великого княжества Литовского. Эта война продолжалась 13 лет, принеся белорусскому народу, боровшемуся за свою свободу, огромные страдания. Русские воеводы вырезали целые города, как, например, Мстиславль. В ходе войны от военных действий, неурожаев и эпидемий, вызванных военными действиями, погибло до половины всего белорусского населения. Но захватить Белоруссию «тишайшему» не удалось. Лишь в конце ХVІІІ века она оказалась под властью России в результате разделов Речи Посполитой.

Что же принес Белоруссии «возврат в Россию», как Вы называете аннексию, тот самый «возврат», который, по Вашим словам, «был всеми тогда осознаваем как Воссоединение»?

Известно, что Украина, оказавшаяся после 1654 г. в московской ловушке, поначалу пользовалась некоторой автономией, существовала гетманская должность. Но это было не что иное, как видимость автономии /за попытки дуть не в российскую дуду гетманы жестоко карались/, и дана она была только для того, чтобы Украина не качнулась вновь к Речи Посполитой. Когда же последняя «приказала долго жить», вмиг исчезла и украинская автономия.

Хорошо известно также, что до «воссоединения» Украины с Россией на Украине не было крепостного права. Эта «ошибка» была «исправлена» российскими царями.

Белоруссию не было нужды «поощрять» за отпадение от Речи Посполитой, ведь аннексия Белоруссии произошла одновременно с ликвидацией «Республики обоих народов» /«жэчпосполита» по-польски - республика/. Поэтому автономия Белоруссии царизмом не представлялась никогда.

В Белоруссии из уст шляхты, в особенности крупной, чаше слышалась польская, чем белорусская речь. Но это были не поляки, а полонизированное белорусское шляхта. /Предвидя Вашу ироничную улыбку, спешу напомнить, что ведь и русское дворянство воспитывалось и изъяснялось примерно сто лет на чужом - французском языке/. О этом можно говорить с полной уверенностью, т.к. в Великом княжестве Литовском иностранцам, в том числе и выходцам из Польши, запрещалась владеть землями и занимать государственные должности, а граница, экономичная и политическая самостоятельность Великого княжества в составе Речи Посполитой сохранялась вплоть до гибели Республики обоих народов. Польша, хотя и была более сильной, уважала законы Княжества.

Совсем иначе отнеслись к народу Белоруссии «освободители» и «воссоединители». Словно черная туча воронья, налетели князья и графы, генералы военные и гражданские, любовницы императрицы клевать тело «освобожденной» и «воссоединенной». Новым, русским владельцам, был роздан миллион белорусских крестьян! Один Суворов заливши кровью Речь Посполитую, снесший с лица земли множество белорусских крепостей и замков, получил 13 тысяч. Поэт Державин, и тот «оторвал» деревеньку - 300 душ.

В отличие от Украины, в Белоруссии к моменту «воссоединения» крепостное право успело сложиться. Но это была сравнительно гуманная система. Общинное землевладение здесь благодаря политике государства распалось. Крестьяне наделялись землей в пределах одной волоки на хозяйство /волока - 20 га/. За такой надел они обязаны были исполнять барщину - 2 дня в неделю, а относящиеся к категории «огородников» - 1 день. Все это не шло ни в какое сравнение с положением крестьян в России, где барщина отрабатывалась до 5 дней в неделю, а община с ее бесконечными переделами земли, круговой порукой также являлась формой закабаления. В России крестьяне продавались и покупались; в Великом княжестве Литовском об этом не было и речи. «Воссоединение» привело за собой в белорусскую деревню российские порядки.

Шляхта в Речи Посполитой составляла до 10% населения. Здесь шляхетское /дворянское/ звание было довольно доступным. Достаточно было крестьянину вступить добровольцем в войско, чтобы освободиться от крепостной зависимости и стать шляхтичем. В связи с этим в Речи Посполитой была огромная масса шляхты, не владеющей ничем, кроме звания шляхтича. Царизм низвел все это дворянство до положения «простолюдинов», признавая за дворян лишь тех, кто владел крестьянами.

Войско в Великом княжестве Литовским было добровольческим. Россия ввела здесь рекрутский набор, а в царствование Александра II - воинскую повинность.

По государственному устройству в ХVІ-ХVІІІ веках Великое княжество Литовское было практически шляхетской республикой. Великим князем формально считался король Речи Посполитой, но все решали шляхетские соймы /сеймы/, а королей выбирали. /Последним королем Речи Посполитой, кстати, был белорус Понятовский/. Еще в ХVІ столетии была принята Конституция - Статут Великого княжества Литовского, одна из первых конституций в Европе, исключительно прогрессивная для своего времени. Статут Великого княжества Литовского был отменен царизмом - как известно, так и не давшим конституции своей стране, если не принять за таковую Октябрьский манифест 1905 года.

В религиозном отношении Великое княжество Литовское было пестрым. Здесь уживались православие и католицизм, униатство, магометанство, иудаизм. Несмотря на трения, конфессии жили между собой достаточно мирно /исключение составляют лишь эпизоды контрреформации, но такова она была по всей Европе/. Сюда бежали от преследований русские староверы. После «воссоединения» им был учинен настоящий разгром. Также царизм уничтожил униатство. Постоянным преследованиям подвергались католики, трактуемые как «поляки».

Российская историография настаивает, будто русский язык, русский народ начали складываться на столетие раньше, чем белорусский и украинский народы, белорусский и украинский языки. Такое утверждение, очевидно, призвано подчеркнуть «старшинство» «старшего брата». Но как же это могло быть, если белорусский язык в Великом княжестве Литовским, будучи государственным, развивался свободно, по своим закономерностям, а предки русских подвергались монголо-татарскому угнетению? Ведь при этом угнетался и язык, засоряясь тюркизмами. В результате русский язык в своем развитии отстал от белорусского, в связи с чем в ХVІ-ХVІІ веках развивался под сильнейшем влиянием последнего. Это влияние шло по линии обеих разновидностей - белорусского церковнославянского и белорусского литературного языка. Удивлятся тут нечему. В Х-ХІІІ вв. впереди земель, которые ныне относятся к России, шел Киев, и тогда владимиро-суздальскими грамотеями был воспринят письменный язык Киевского государства, язык летописей и «Слова о полку Игореве», а также язык Библии, пришедший в Киев с юга. Начиная с ХV века, тон в Восточнославянской культуре стали задавать белорусские города и просветительные центры. Здесь сложился свой вариант церковнославянского языка, а также старобелорусский литературный язык, возникает художественная литература и публицистика, появляются специалисты по языку. В Москве подобных людей не было. Труды белорусских лингвистов использовались для обучения молодежи и в немногочисленных тогда учебных заведениях России. По книге Мелетия Смотрицкого «Граматики словенския правильная синтагма» русских детей учили более 100 лет, вплоть до того, как Ломоносовым была написана новая грамматика. Сам Ломоносов называл грамматику Смотрицкого «вратами моей учености».

Русской историографии не хочется признавать, что в течение ста лет Москва училась по грамматике белорусского лингвиста. Этот факт упоминается редко. Например, в «Советском Энциклопедическом Словаре» о Смотрицком сказано лишь следующее: «МЕЛЕТИЙ СМОТРИЦКИЙ /ок. 1578-1633/, ученый-филолог, церковный и общественный деятель Юго-Западной Руси. Грамматика церковно-славянского языка /1619/. Полемические церковные труды». Что это за «Юго-Западная Русь» в применении к ХVІІ веку - попробуй догадайся, ведь к тому времени Русь /Киевское государство/ уже четыреста лет как не существовало. Зато уже было название Россия, вторым вариантам которого было «Русь». Выходит, Мелетий Смотрицкий был деятелем юго-западной России, района Курска? Но он там и не был никогда. Родился в городе Смотрич в Украине /сейчас Хмельницкая область/, а деятельность его протекала в Белоруссии, здесь и грамматика его была издана.

Российский исследователь Н. Н. Дурново пишет: «Во второй половине ХVІІ в. церковно-славянский язык Московской Руси подвергся сильному влиянию церковно-славянского языка Западной Руси /это значит, Белоруссии. - И. Л./. Исправление богослужебных книг, проведенное патриархом Никоном в 50-ых и 60-ых годах ХVІІ в., касалось в значительной степени их языка, внося в него изменения согласно нормам церковно-славянского языка Западной Руси». Вот так-то Александр Исаевич.

В 1664 г. в возрасте 35 лет, т. е. достаточно зрелом, в Москву приезжает белорусский поэт Симеон Полоцкий. Здесь он стал видным общественным и церковным деятелям, воспитателем царских детей. Продолжал и занятия литературой - писал стихи, пьесы. Для российских литературоведов нет сомнений в том, что Симеон - поэт русский и что писал он на русском языке. Однако если сравнить стихи, написанные Симеоном еще в годы жизни в Белоруссии, с произведениями московского периода, то убеждаемся, что написаны они на одном языке. Симеон считается «одним из зачинателей русской силлабической поэзии и драматургии». /«Советский Энциклопедический словарь»/. Таким образом, белорусскоязычное творчество Симеона Полоцкого было воспринято российской литературой как свое; далее русская литература развивалась, по сути, на белорусском церковнославянском языке, который в результате трансформации и обогащения в новых условиях и приобрел форму современного литературного русского языка. Отсюда и близость последнего к старобелорусскому литературному, которую русские лингвисты, ничтоже сумняшеся, объясняют магистральным развитием некоего единого российского языка, от которой уже очень поздно «отпочковался» белорусский. На самом деле, современный белорусский язык - не «отпочковавшийся», а вновь созданный из народных говоров, существовавших всегда параллельно с литературным старобелорусским, представлявшим собой церковнославянский, сильно адаптированный книжниками к белоруской почве.

Выравнивание в ХVІI в. официального языка Московского государства со старобелорусским привело к тому, что государственные языки России и Великого княжество Литовское во многом совпали. Получилось, что Великое княжество Литовской в своем законодательстве пользуется тем же языком, что и его лютый враг - Московия. Запретить Москве пользоваться государственным языком Литвы было невозможно. И принимается трагическое решение - запрещение собственного языка, замена его польским. /В Польше же в это время - 1696 год - государственным языком был латинский/.

В Москву из Белоруссии пришло и книгопечатанье. Лишь в малотиражных научных трудах можно встретить скупое упоминание о том, что Иван Федоров был родом из Белоруссии, что его друкарский знак всходить к друкарскому знаку Ф. Скорины. Известно, что и помощником Ивана Федорова был белорус Петр Мстиславец. О том, что Иван Федоров был чужаком в Москве, явно не подготовленной к столь революционному перевороту в культуре, как книгопечатанье, свидетельствует тот факт, что по появлении «Апостола», первой московской книги, напечатанной двумя белорусами, друкари были изгнаны из Москвы, а пристанище нашли опять же в Белоруссии.

Белорусским печатником и просветителем Капиевичем в конце ХVІІ века был усовершенствован кириллический алфавит, которому были приданы практически современные очертания. Эта работа русской историографией приписывается Петру I, который лишь воспользовался разработками Капиевича.

Русская историография не признает, что наука, просвещение, идеи гуманизма шли в Московское государство в ХVІ-ХVII веках из Белоруссии. На Польшу она еще кое-как согласна, Белоруссия же для нее - отсталая русская окраина. Но такой Белоруссию сделало русское владычество, наступившее после раздела Речи Посполитой.

В ХVІII в. белорусский язык, как уже была сказано, было запрещено употреблять при составлении документов. Но культура края, развивавшаяся на польском языке, была достаточно высокой. Существовала сеть типографий, учебных заведений во главе с Виленским университетом. Развивались музыка, театр, медицина. Существовала и белорусскоязычная литература. Она была неполноценной, но все же существовала, готовя почву для национального возрождения XIX веке. Нет сомнения, что это возрождение при сохранении государственности Великого княжества Литовского обязательно бы произошло, ведь подавляющая масса населения говорило по-белорусски. Появление суворовских «чудо-богатырей» перечеркнуло эту перспективу. В борьбе с «польским влиянием» царизм не брезговал никакими. средствами. Был закрыт Виленский университет. Школьное образование развивалось черепашьими темпами. К середине 1890-х гг. в Белоруссии существовало лишь 7 мужских гимназий. Как не вспомнить тут, что первая гимназия в Белоруссии - Слуцкая - была открыта еще в 1617 году, в то время как первая в России - в 1725-м, что в 1773-1794 годах в Речи Посполитой действовала первая в Европе Образовательная комиссия, которая в дополнение к уже имевшимся учебным заведениям открыла в те годы на территории Белоруссии /без учета Виленского края/ 20 школ.

Вы, Александр Исаевич, в своем трактате упоминаете о запрещении царизмом украинского языка. А о запрещении белорусского забыли? Почему не сообщаете, что Ваши цари не признавали даже сам факт существования белорусского языка? И отнюдь не из убеждения, что он действительно не существует. В 1863 году, когда в Белоруссии поднялось восстание за свободу, белорусский язык вдруг был признан царизмом, и в губернских типографиях начали публиковать уговоры на нем, чтоб белорусский мужик не верил «полякам»-панам. Но продолжалось это недолго. Задушили восстание - был задушен снова и белорусский язык, оказавшийся в еще более тяжелом положении, чем украинский: тот хотя бы в Западной Украине, принадлежавшей Австро-Венгрии, развивался более-менее свободно. Там, во Львове, выходили и первые книги новой белоруской литературы. Издавались они и в Кракове, и в Лондоне, и в других местах за границей, но только не в «воссоединенной» Белоруссии.

Но, однако, я забежал вперед, вернемся к восстанию 1863 года. В своем «Архипелаге...», пытаясь изобразить, как гуманен был русский царизм по отношению к своим противникам, Вы к восстанию этому, к жертвам его не обращаетесь. Чувствуется, что репрессии по отношению к его участникам считаете вполне законными, как если бы люди не за свою свободу, отнятую агрессором боролись, а стремились лишить свободы Ваших предков.

Я дополню Ваши цифры жертв царизма. По итогам восстания в Белоруссии и Литве /то значит, помимо военных действий, унесших жизни тысяч/ было казнено через повешение 128 человек. Из них ксендзов, т. е. священников - 7. Вы подумаете: Ваш, русский царь, кстати сказать, глава православной церкви, приказывал вешать священников. И Вы после этого будете царей защищать? Лиц «привилегированного сословия» было повешена 88, «простолюдинов» - 53.

Было сослано в каторжную работу /после нее каторжане навсегда поселялись в Сибири/ - 853 человека, в том числе 36 ксендзов.

Сосланных в Сибирь на поселение в более или менее отдаленные места - 504, в том числе 6 ксендзов.

Сосланных с лишением особенных прав на житье в менее отдаленные места Сибири - 825, в том числе 19 ксендзов.

Не буду утомлять дальнейшим перечислением разнообразных репрессий, среди которых и сдача в арестантские роты, и высылка «внутри империи», и прочее. Приведу в заключение лишь итоговую цифру из отчета, составленного в канцелярии Муравьева-вешателя: «Всего же выбыло из края.. 12.463». Таким «гуманным» был Ваш царь-«освободитель» Александр II. Так, может, простим белоруса Игната Гриневицкого, ответившего на этот «гуманизм» первомартовской бомбой 1881 года?

Нет, не счастьем, а большой бедой, «бедовищем», по Вашему выражению, явилось для Белоруссии «воссоединение». Эта беда стала трагедией, когда вечные сумерки российского царизма сменились черной ночью большевизма.

Надеюсь, Вы не станете говорить, как некоторые, что большевизм был «еврейской идеей». Настоящие евреи шли в Бунд. А большевиками становились евреи-руские, т. е. те, которые считали себя русскими и были ими. Большевизм - явление русское и не случайно, что большевиков было так мало среди деятелей национально-освободительных движений России. Не случайно, что первые 40 год советской власти компартиями республик управляли не люди той же национальности, а марионетки Москвы, присланные совсем из других мест. Не случайно, что и в шестидесятые-восьмидесятые годы, когда в высших эшелонах КПСС уже не осталось ни одного еврея, когда они стали почти на 100% русскими, политика этих эшелонов ничуть не изменилась в лучшую сторону, наоборот - именно в эти годы брежневы всех мастей заговорили о «едином советском народе», «великой исторической общности» и т. д.

Большевики из тактических соображений в годы борьбы за власть выдвинули лозунг «национального самоопределения вплоть до отделения». На эту удочку кое-кто клюнул, в том числе ведущие большевики Украины и Белоруссии: вместо того, чтобы до конца бороться за свободу своих народов, пошли на компромисс с московскими бонзами, на создание в 1922 г. СССР. Практически все они в страшные тридцатые годы заплатили головой за свою близорукость. Известно, что из членов первого правительства БССР к XX съезду КПСС в живых остался один лишь Дыла, да и то в дали от родины, в пожизненной ссылке, где и умер в 1973 году.

Большевики, захватив власть в России, согласились на свободу лишь тех народов, которых не смогли удержать воинской силой - польского, финляндского, прибалтийских /последние через двадцать лет были снова включены в «единую и неделимую». Разгромив белое движение, большевики тут же взялись за «отпавшие окраины»: установили свое владычество в Закавказье, ликвидировали Дальневосточную Республику, пошли наводить свои порядки в Средней Азии аж до тридцатых годов, вырезая так называемых басмачей. Что же касается Украины и Беларуси, то отсюда российские войска и не уходили. В таких условиях вольно было вертеть государственностью этих республик, как угодно.

Белорусская Советская Социалистическая Республика была провозглашена лишь 1 января 1919 года, т. е. через год с лишним после Октябрьского переворота. В сущности, московские большевики никогда бы на нее не согласились, о чем свидетельствуют документы, но к тому времени /25 марта 1918 года/ была оглашена Белорусская Народная Республика, и Москва вынуждена была считаться с этим. В конце 1918 - начале 1919 года положение большевицкого правительства было неустойчивым. Поэтому в этот момент Москва пошла на создание БССР в составе Минской, Могилевской, Витебской, Гродненской и Смоленской губерний, т. е. с учетом восточной границы белорусского населения. Но как только позиции большевицкого правительства окрепли, БССР тут же была уменьшена до размеров одной Минской губернии. Ее, скорее всего, не было бы и совсем, если бы на переговорах между Россией и Польшей, предшествовавших Рижскому договору 1921 года /на переговоры эти представители БССР допущены не были/, ее сохранения не потребовал Ю. Пилсудский. И в дальнейшем наличие четырех миллионов белорусов в границах Польши влияло на политику Москвы по отношению к БССР. Рассчитывая привлечь их на свою сторону, спровоцировать восстание белорусов против поляков, за обратное вхождение в Россию /такое восстание было организовано/, Москва восстановила территорию БССР 1919 году, но не полностью, без смоленских и брянских земель, и поныне отторгнутых от Белоруссии.

В 1939 году, в результате сговора между Сталиным и Гитлером, Польша в границах 1921 г. прекратила существовать. Земли Западной Белоруссии были включены в БССР. Однако и здесь не обошлось без грубых насильственных действий против белорусского народа. Историческая столица Белоруссии, город Вильня с рядом районов, населенных белорусами, была передана Литве, хотя литовское население этого края составляло лишь около 2%. Несмотря на включение остальной Западной Белоруссии в БССР, граница между Западной Белоруссией и Восточной сохранялась вплоть до войны. Ее могли пересекать лишь войска, части НКВД и разного ранга начальство. Западная Белоруссия белорусским правительствам фактически не управлялась. Под флагом борьбы с полонизацией высылались сотни тысяч людей, закрывались польские школы, издания, но вместо открывались не белорусские, а русские, несмотря на то, что до 1939 г. здесь практически не было русских. Нынче обе областные и большинство районных газет Брестской и Гродненской областей выходят на русском языке. Короче, расчет Москвы был в том, чтобы польское вытеснить русским. Этот расчет во многом проведен в жизнь.

Незадолго до войны, под предлогом того, что Украине требуется лес, Украинской ССР были переданы два района БССР.

Наконец, уже после войны Польше была передана Белостокская область с полумиллионным белорусским населением, которое во все последующие годы подвергалось полонизации разными методами.

Так при «руководящей роли» московских властей формировалась теперешняя граница БССР. В результате нет ни одного соседа, включая и Латвию, который бы не владел историческими и этническими белорусскими землями.

Каждый советский народ пострадал от сталинских репрессий. Но по-разному. Что бы Вы не доказывали, русские - меньше всех. Русским-то хотя бы обвинение в национализме не предъявлялось. Белоруссия же наряду с Украиной из союзных республик понесла наибольшие жертвы. Для Сталина и его подручных было само собой разумеющимся, что Белоруссия, граничащая с Польшей, кишит польскими шпионами и «нацдемами». Приблизительно подсчитано, что белорусский народ потерял от репрессий около 2 млн. человек. Лишь в одних Куропатах под Минском, по прикидкам официальной /!/ комиссии зарыто более 30 тыс. расстрелянных. На самом деле – значительно больше, т. к. комиссией не были учтены уже уничтоженные могильники, которых было не меньше, чем сохранившихся. Но дело не только в числе истребленных. Сталинский каток прокатился по цвету народа, давя и топча творческую и научную интеллигенцию, политические и хозяйственные кадры, уничтожив к 9/10 писателей, ученых, особенно в области белорусоведения. Народ стремились лишить исторической памяти, заткнуть рот, который открывался бы только для того, чтобы славить «старшего брата». Известно ли Вам все это, узник ГУЛАГа?

«А как первая война - то ничья вина...» - пел когда-то Б. Окуджава. Неверно это. У каждой войны есть виновник. Одним из самых ужасных последствий «воссоединения» явилось то, что Россия включила Белоруссию в орбиту своей агрессивной политики. Еще до раздела Речи Посполитой русские войска шастали по Белоруссии, исполняя планы царей. Одна из наиболее известных битв между русскими и шведами в 1708 г. состоялась под деревней Лесной. Это ныне - Славгородский район Могилевской области. Присоединив Белоруссию, русский царизм отныне рассматривал ее как буфер на пути из Европы в Россию. В результате белорусскому народу пришлось нести огромные жертвы в Наполеоновской и Первой мировой войнах. Не забудем, что линия фронта в войне 1914-1918 гг. три года проходила через Белоруссию. Затем по Брестскому миру Россия вообще отдала Белоруссию на поругание немцам. В 1919-1920 гг. на территории Белоруссии Россия воевала с Польшей.

Спора нет: не Советский Союз напал на Германию, а Гитлер на Советский Союз. Но совершенно ясно, что это произошло в результате сознательно политики Сталина и Молотова, создававших у Гитлера мнение, будто Россия – «колос на глиняных ногах», разжигавших аппетит агрессора, питавших его иллюзией молниеносной победы и тем самым заманивавших маньяка на нападение. Сталин не мог сам начать войну с таким серьезным соперником, ведь опасаясь недовольства народа, и без того уже стоявшего на последней грани, но война ему была нужна и он развязал ее руками Гитлера. Из его речи 3 июля 1941 года хорошо видно - Сталин отдавал себе отчет, что на первом этапе отмобилизованная, развернутая армия Гитлера окажется сильнее и может продвинуться далеко вперед. Где же он думал сдержать врага? Маршалы, окружавшие его в годы войны, в один голос твердят, что Сталин прекрасно знал географию. Что же могла подсказать ему география? Что на территории Белоруссии есть лишь один серьезный водный рубеж, о который мог споткнуться наступавший с Запада - Днепр. И действительно, именно на Днепре гитлеровцам было дано первое настоящее сражение. Но ведь Днепр - эта уже почти восточная граница БССР! Таким образом, в сталинско-молотовских планах почти вся Белоруссия вгонялась в пучину военных действий, отдавалась на разграбление фашистам. Для того, чтобы заманить Гитлера, Сталин даже приказал уничтожить укрепления старой советско-польской границы, где ведь можно было дать бой; ликвидировал запасы оружия, хранящиеся в тайниках на случай войны для партизан.

В годы войны Москва, казалось, делала все, чтобы белорусов погибло побольше. Известны ужасающие бомбардировки городов советской авиацией, в т. ч. Минска в ночь на 1-га мая 1943 года. Эта бомбежка с военной точки зрения была абсолютно бессмысленна, т. к. в городе не было военных предприятий, а у немецких офицеров и солдат хватало бомбоубежищ. Зато никаких бомбоубежищ не было у горожан. 3 июля 1944 года Красная Армия освободила не Минск, а его руины.

Еще пример. Большая часть партизанских отрядов в Белоруссии управлялась из Москвы. К концу 1943 г. на сравнительно небольшой площади между Полоцком и Лепелем Центральным штабам партизанского движения, было сосредоточенно 16 партизанских бригад. Загоняя партизан в зону, Москва обещала скорое наступление Красной Армии на этом участке /линия фронта располагалась в нескольких десятках километров/. Но наступление не состоялось. Когда же немцы, бросив против партизан до 60 тыс. войска и массу техники, начали уничтожать защитников зоны. I Прибалтийский фронт ограничился лишь «боями местного значения да редкими бомбардировками немецких карательных частей. В конце концов лишь небольшой части партизан удалось вырваться из вражеского кольца. А женщины и дети деревень были отданы на уничтожение фашистам. Эти места безлюдны до сих пор.

Да и вообще Белоруссия вся почти обезлюдела. За годы войны погиб каждый четвертый ее житель. Хорошо помню, что в моей деревне /восточная Могилевщина/ после войны осталось только несколько взрослых мужчин, в пожилых.

Надо ли доказывать, что Белоруссия в этой войне пострадала намного больше России. Чем же помогла после войны Россия Белоруссии, принявшей на себя главный удар врага, ценою жизни своих сыновей и дочерей спасшей многих каких сыновей и дочерей России? Да по сути ничем. Не считать же помощью то заводское оборудование, что было эвакуировано из Белоруссии в 1941 г. и после войны частично было возвращено, скот, который был пригнан взамен угнанного на восток. Республика лежала в руинах, одних деревень за годы войны было сожжена более 9 тысяч, а белорусский лес увозился на восстановление русских городов. Белорусские крестьяне /точнее, крестьянки/ задыхались под бременем налогов, которое отнюдь не было уменьшено в связи с особенными потерями Белоруссии в годы войны.

«Помощь» республике оказывалась лишь кадрами, т.е. русскими начальниками всех рангов, главной задачей которых было доконать белорусский язык, слить белорусов со «старшим братом».

Понимаю, что для Вас Хрущев милее Берии. Мне, конечно, тоже. Но вот, какое дело.

Мало кто уже помнит, что после смерти Сталина Берия был короткое время полновластным хозяином страны. И успел распорядиться - трудно сказать, с каким расчетом - чтобы документация в республиках оформлялась и официальные заседания проводились на языках этих республик. Как вспоминают, в те месяцы начальства в Белоруссии стала на редкость молчаливым. Оно не знала языка народа, которым управляло! Хрущев эту ошибку мгновенно исправил.

В отличие от предшественника /Сталина/, Никита Сергеевич любил ездить по стране, «встречаться с народом». Однажды в конце 50-х годов почтил своим приездам и Минск. Был срочно созван партийно-хозяйственный актив. Доклад сделал Мазуров, тогдашний первый секретарь ЦК КПБ на белорусском языке. В перерыве Хрущев накинулся на него - при свидетелях: «Что вы себе позволяете? Делаете доклад не по-русски. Ни черта непонятно». Далее заседание шло уже на русском языке. И вообще впредь все заседания по всей Белоруссии велись по-русски.

В другой свой приезд, по случаю 40-летия БССР, со ступенек крыльца Белорусского государственного университета Хрущев сказал: «Чем скорее мы все перейдем на русский язык, тем скорее придем к коммунизму». Через несколько дней в Вильнюсе он произнес: «Вот белорусы лучше вас, литовцев, говорят по-русски – значит, они ближе к коммунизму». Выходило, что русские уже живут при коммунизме, но это Хрущева не смущало.

За словами последовали действия. Немногочисленные ВУЗы и средние специальные учебные заведения, которые еще работали на белорусском языке, были тут же переведены на русский. Одновременно по городам и районным центрам прокатилась лавина переквалификации белорусских школ в русские. В новых, русских школах белорусский язык преподавался как факультативный: хочешь - ходи, не хочешь - не надо. Поскольку белорусский язык стал лишь помехой для поступления в ВУЗы и техникумы /экзамены то принимались на русском/, родители в массовом порядке стали подавать заявления о том, чтобы их детей освободили от изучения белорусского языка. Заявления эти немедленно удовлетворялись. Так стали расти поколения белорусов, не знающих родного языка, литературы, истории, культуры.

В высших учебных заведениях тяга к родному языку пресекалась. Известны случаи, когда из университета исключали за пользование белорусским языком даже студентов белорусского отделения!

Образованием дело не ограничилось. Русификация шла и другими путями. Так, без какой бы то ни было причины была переведена на русский язык газета для сельского населения – «Калгасная праўда» стала «Сельской газетой». Был переведен на русский язык и ряд других изданий. Все реже звучало белорусское слово по белорусскому радио и телевидению. На белорусском языке по всей республике работало лишь три театра. Киностудии «Беларусьфильм» было запрещено создание фильмов на белорусском языке, ушел в прошлое дубляж русскоязычных фильмов на белорусский язык.

Приводилась и соответствующая демографическая политика. Новые крупные стройки на Белоруссии объявлялись «ударными всесоюзными» /Солигорск, Новополоцк/. Сюда хлынули массы русского населения. Недавно мне довелось побывать в Новополоцке. Это город с населением около 70 тысяч жителей. Здесь не увидишь белоруской вывески, не услышишь белорусского слова. В самом центре Белоруссии, рядом с древней белорусской столицей Полоцком сложился русский анклав, который теперь, глядишь, потребует «выхода из БССР».

Одновременно по Белоруссии ездили агенты, вербуя на аналогичные стройки в РСФСР, в малонаселенные области России трудолюбивых белорусов. Жертвой их посулов стал мой брат - агроном, проработавший в Читинской области пятнадцать лет и не привезший оттуда ничего, кроме своих четверых детей, не владеющих родным языком.

Цель такой политики ясна: перемешать белорусов с русскими, чтобы и желания пользоваться родным языком не возникало, лишить памяти о том, что они - белорусы.

Русское население в Белоруссии катастрофически росло и давно уже превысила миллион. Но Москва по-прежнему относилась к Белоруссии, как к колонии не задумываясь над тем, что эксплуатируют и своих соплеменников. В настоящее время из национального дохода БССР Москвой изымается в «общесоюзный фонд» более 6 миллиардов рублей в виде жизненно необходимых товаров. Например, за пределы республики вывозиться 93% холодильников, производимых здесь. Вывоз из Белоруссии превышает ввоз на 2,5 миллиарда рублей. Это значит, каждого белоруса, включая грудных детей, Москва ежегодно обманывает на 250 рублей - сумма, превышающая среднюю месячную зарплату в СССР.

В 1986 г. «ахнул» четвертый блок Чернобыльской АЭС, открыв историю неслыханных катастроф человеческой цивилизации. И те черные дни, когда чернобыльский вулкан работал на полную мощность, против белорусского народа было совершено еще одно тягчайшее преступление: чтобы не пропустить радиоактивные тучи к Москве, они были расстреляны с самолетов над Белоруссией. В результате чернобыльское пятно ныне занимает около пятой части территории Белоруссии. А ведь кто знает, может, эти тучи преспокойно прошли бы над всей Европейской Россией и «разродились» над Баренцевым морем. Или, теряя свой ядовитый груз постепенно, рассеяли бы его па такой большой площади, что он не представлял бы опасности.

На чернобыльское горе народом было собрано 8 миллиардов рублей. Из них Белоруссии были выделены... десятки миллионов, Украине - сотни миллионов. Миллиарды же были отданы Министерству атомных электростанций, на погашение «его» убытков. То же самое, вполне, произойдет и с Вашим гонораром за трактат, который Вы /за что Вам большое спасибо/ отдали жертвам Чернобыля.

Белорусским правительством разработана программа преодоления чернобыльских последствий. Стоимость ее - 18 миллиардов рублей. Это - необходимый минимум, призванный послужить тому, чтобы переселить людей с отравленных территорий. Но Москва отказывается выделить их, упрекая Минск в «излишней настойчивости». Как будто речь и не идет о жизни и смерти целого народа - народа, который в чернобыльской аварии абсолютно не виноват, народа, который снова закрыл собой Москву.

Достаточно было бы приостановить белорусские платежи во «всесоюзный фонд», чтобы в течение трех лет 6 миллиардов вывозимых каждый год из Белоруссии рублей превратились в 18 миллиардов. Но Москва об этом и слушать не хочет.

А ведь Чернобыльская беда - эта еще не вся беда белорусов. Белорусская земля нашпигована ракетными установками, как поле морковью. Здесь располагались 24 установки РСД из 43, уничтожаемых согласна договору, подписанному Горбачевым и Рейганом. 24 из 43! Да и остальные эти ракеты стояли не в России. Почему же? Ясно почему. Ведь в случая ядерной войны первый удар будет нанесен именно по ракетным точкам. Как и раньше, Россия подставляла под первый удар «младшую сестру», Белоруссию, надеясь отсидеться за ее не такой уж широкою спиной.

Как сообщалось в печати, и в настоящее время ядерный потенциал Белоруссии превышает американский. Случись что - и к чернобыльской беде прибавится еще одна, уже непоправимая.

Белорусская земля истоптана солдатскими сапогами, изрыта окопами в мирное время. А я Вас уверяю: мы, белорусы, мирный народ и воевать не собираемся. Наши земли - под военные базы, военные городки, полигоны - отняты у нас силой. Летом нынешнего года Верховный Совет БССР объявил Белоруссию нейтральным, безъядерным государством. Но разве Россия уберет свои ядерные склады, если мы останемся в Вашем «Российском Союзе»?

Белорусам надо срочно переселять на чистые земли сотни тысяч людей. Это значит - строить новые села, поселки, фермы, школы. А Москва переводить в Белоруссию воинские части из Венгрии и Чехословакии; вскоре, видимо, начнется перевод и из Германии - требуя их обустроить, предоставить квартиры для офицеров, казармы для солдат. Но где это жилье брать?! Чем кормить солдат, если для собственных жителей нехватает чистых продуктов - это значит, не зараженных радиацией?

Это все - обиды крупные. Но теперь мы, белорусы, начали замечать и мелкие.

На празднование 500-летия Франциска Скорины не приехал ни один приглашенный русский писатель.

Президент России Ельцин отказался принять Первого заместителя Председатели Совета Министров БССР – подавайте, мол, самого Председателя.

Федерация футбола СССР переносить матч минского «Динамо» с московским «Спартаком» для того, чтобы «Спартак» смог заработать за границею 50 тысяч долларов. А минское «Динамо» на этом переносе терпит убытки, которые «Спартак» не компенсирует ни единым центам из заработанных долларов.

На улицы в Минске женщина, вмешавшаяся сама в разговор, требует, чтобы ты говорил ней по-русски - потому что она русская.

Таков мой счет «старшему брату» - попробуйте предъявить встречный.

Собственно говоря, что установили Вы моему народу в своем «Российском Союзе»?

Уже само название - Российский, а не, допустим, Союз Восточнославянских народов - ясно говорит, чего Вы хотите.

Для украинцев и белорусов в «Российском Союзе» Вы не предусматриваете никакой государственности, даже той куцей автономии, которую они имеют сейчас. Это значит, что «Российский Союз» Вы представляете как царскую Россию, только без «двенадцати нечистых».

Вы человек умный и отлично понимаете, что негосударственный язык не может развиваться нормально. Функции же государственного, само собой разумеется, Вы надеетесь оставить только за русским языком.

Таким образом, Вы обрекаете своим проектом украинский и белорусский языки, равно как и их носителей - украинский и белорусский народы - на вымирание.

Потому-то Ваши слова: «С дружелюбием и радостью должен быть распахнут путь украинской и белорусской культуре не только на территории Украины и Белоруссии, но и Великороссии» - есть не что иное, как лицемерие.

«Я с тревогой вижу, - пишете Вы, - что пробуждающееся русское национальное самосознание... никак не может освободиться вот пространственно-державного мышления, вот имперского дурмана». Думается, Александр Исаевич, что такая тревога должна Вас охватить и при взгляде на самого себя.

Вы не первый из крупных русских мыслителей, даже, казалось бы, настроенных демократически, кто спотыкается о «славянский вопрос». Многим не дают спокойствия идеи панславизма, общеславянского государства вплоть до Адриатики, в котором русские играли бы главенствующую роль.

Еще Пушкин в ответ на европейскую критику царской России, удушившей польско-белорусское восстание 1830-1831 гг., писал в знаменитом своем стихотворении «Клеветникам России»:

Кто устоит в неравном споре:

Кичливый лях, иль верный росс?

Славянские ль ручьи сольются в русском море?

Оно ль иссякнет? вот вопрос.

Таким образом, по Пушкину /и Вы, как явствует, с ним солидарны/ «славянские ручьи» нужный лишь для того, чтобы не иссякало «русское море».

Так вот, Александр Исаевич, мы Ваше «русское море» питали четыреста лет, начиная с Ивана Федорова. Не достаточно ли? Может, дальше уж не засохнете без нашего «ручья»?

И поймите же, что не имеет никакого права, кроме «права» железного кулака, один народ управлять другим, навязывать ему свою волю, высокомерно указывать как жить.

Разойдемся по-хорошему, как и положено гражданам конца ХХ века, когда и такая «дробность», по Вашему выражению, как Фарерские острова, требуют независимости, ибо не пристало какому бы там ни было народу подчиняться другому.

Не будем множить обиды - и без того их накопилось с краями за сотни лет.

Иван Ласков, писатель.

13 октября 1990 года.

Content

Ласков Иван "Сольются в русском море?" [Открытое письмо А.И. Солженицыну]