Андрей Ильин

Увидеть Париж – и победить!

© А. Ильин, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Был вечер.

Был человек.

Который у себя дома смотрел телевизор. Какое-то весёлое, ниже пояса, ток-шоу.

Диктор на экране торговал лицом и отчаянно с натугой веселился. Зрители дружно хохотали и хлопали в ладоши в специально назначенных паузах. Приглашённые гости конфузились, когда нужно было – удивлялись, поражались и всплёскивали руками в моменты, прописанные в сценарии, возмущались, когда следовало.

Была суббота, выходной, и еще целый день безделья и праздности впереди. Так думал человек, сидящий перед телевизором.

Вдруг экран зарябил и погас на самом неинтересном месте. Всё равно это было обидно. Человек чертыхнулся и потянулся к телефону. В этот момент в дверь позвонили.

На мониторе домофона высветился мужчина в спецовке и фирменной кепочке. Поздоровался. Извинился. Представился:

– Телекоммуникационные сети DNBiSi. У вас телевизор работает?

– Нет! Я как раз собирался…

– Не надо никуда звонить. Мы сейчас устраним неполадки. Простите за причинённые неудобства. К вам можно зайти?

Зашли.

Двое.

В кепочках.

В заботливо надетых бахилах.

С фирменными кейсами.

Разложили небольшую лесенку.

Встали. Начали ковыряться в коробке.

Телевизор заговорил, потом опять замолк.

– Можно вас на минуточку?

Хозяин дома подошел.

– У вас есть еще телевизор?

– Да. На кухне.

– Можно посмотреть?

– Пожалуйста.

Пошли на кухню. Но не дошли.

В коридорчике, рабочие обступили мужчину. Один вытащил и показал пистолет. Мужчина не испугался. Вернее, несильно испугался. Он понятливо кивнул.

– Вы хотите меня ограбить? – спросил он, – Если так, то все ценности находятся в комнате, в сейфе, который в стене.

Мужчина действовал строго по полицейским инструкциям, которые рекомендуют, что если вас пришли грабить, то пусть грабят, если насиловать, то пускай насилуют. Главное, не спровоцировать преступников на более серьезные правонарушения, которые могут нанести жертве еще бóльший урон.

Жертвы и преступники на Западе очень дисциплинированные и обычно следуют рекомендациям полицейских психологов. К взаимному удовольствию.

Но эти преступники были какие-то не такие, они не кинулись искать сейф. Они подтолкнули мужчину к кухне.

Один из них открыл кран и плеснул на кафельный пол воды. Второй оттеснил мужчину к столу. Потом выставил ногу.

Тот, что плеснул воду, подошел к жертве, ухватил за плечи, примерился и… Сильно толкнул вбок и вниз. Второй ударил жертву по ногам, выбивая из-под него опору.

Мужчина упал. Вернее, стал падать.

Но преступники не дали ему упасть абы как, они придали его падению нужную траекторию. Тот, что держал за плечи, чуть скорректировал падение, отодвинув жертву от себя, и сильно дёрнул вниз.

Мужчина упал. Очень неудачно – ударился виском о край стола. О металлический и острый край. Который не оставлял шансов. Есть такие столы с современным, но очень опасным дизайном.

Голова жертвы хрустнула. Тело обмякло. Дальше мужчина падал естественным образом, как если бы поскользнулся, упал, ударился и сполз на пол.

Один из «работников» наклонился, осмотрел рану, пощупал пульс. Удовлетворённо кивнул.

Дело было сделано.

«Рабочие» в кепочках осмотрелись, что-то там протёрли, что-то поправили, переступая через тело. Прошли к коробке, где соединили два проводка. Телевизор захлопал и захохотал голосами зрителей в студии.

Ведущий что-то сказал. Приглашённые гости что-то ответили. Передача шла своим ходом.

А на кухне лежал труп.

«Рабочие» собрали стремянку, открыли дверь и вышли…

* * *

Неприметный человек идет по улице. По виду типичный работяга, который весь день у станка токарную «бабку» крутил или мастерком по стене штукатурку мазал. Бредёт к ближайшему продмагу, заходит, копается на полках, наполняя тележку. Судя по всему, он еще и холостяк. Или разведённый. Потому что берёт типовой набор одинокого мужчины – яйца, масло, пельмени и котлеты, чай в пакетиках, ну и, конечно, пиво, чипсы и водку. И доход у него, как видно, тоже не очень, потому что водочку и пивко он взял не из самых дорогих.

Собрал покупки в пакет, пошёл по улице, искоса поглядывая на ножки и бюсты встречных дам. Ну, точно – одинокий.

Во дворе с кем-то поздоровался, о чем-то спросил… Пришел домой в свою однокомнатную квартиру – сразу видно съёмную, потому что ни фотографий на стенах, ни книг на полках – ничего индивидуального. Обшарпанный шкаф, исцарапанный стол, пара стульев, продавленная кровать, телевизор-кубик из девяностых. Типичная квартира в типовом спальном районе, среднестатистического российского городка, из сегмента «дальше некуда», зато дешёвая. Обычный, каких тысячи, жилец, с характерными для холостяка привычками. Тоска… Теперь он разобьёт на сковородку три яйца, хлопнет водочки, упадёт на диван, включит «ящик» и весь вечер будет тянуть пиво и хрустеть чипсами, периодически выходя на балкон, чтобы покурить…

Или не будет?

Потому что «типичный мужик» в типовой съёмной квартире, закрыв входную дверь, направился в туалет, распечатал водку и… две трети бутылки слил в унитаз. Водку… в унитаз! Потом сделал глоток, прополоскал рот и сплюнул в раковину. Вот ни черта себе! А зачем он тогда ее покупал?!

Мужик прошелся по квартире внимательно осматриваясь, проверяя не открывались ли окна, не сдвинут ли сор на подоконниках, не смазана ли пыль, которые он специально не убирал неделями, не потревожены ли вещи, потому что помнил их местоположение до миллиметра. Да и квартира, если присмотреться, не такая уж «типичная», потому что входная дверь сварена из сантиметрового металла, который никакой кувалдой не возьмешь. Засов изнутри в четыре стороны и замки не из простеньких. И что-то еще там в углах мигает, похоже сигнализация, которая в случае проникновения воров в квартиру посылает сигнал на мобильник и камеры слежения, из тех, что можно отсматривать откуда угодно в онлайн-режиме.

Что за чудеса?

Но еще больше придется удивиться, если узнать, что соседняя квартира снята тем же «работягой», а в санузле, в стене, прорезан лаз, который закрыт фальшстеной из гипсокартона и плитки, причем так аккуратно, что его в упор не заметишь, но если пнуть ногой, то легко можно эту пробку выбить и перелезть в смежную квартиру. А там, в гардеробе, висит куча разной одежды вплоть до униформы медбрата «Скорой помощи», еще какие-то парики и очки… И из этой квартиры легко попасть в соседний подъезд, на улицу, на чердак или в подвал, потому что у жильца имеются ключи от всех замков.

И это не последняя съемная квартира, так как в соседнем подъезде есть еще одно жилье на первом этаже, куда можно спуститься через соседнюю, подняв замаскированный люк, а из нее вышагнуть в окно на улицу в противоположную от подъезда сторону. И если кто-то надумает потревожить жильца, то он легко сможет уйти от преследователей этими «тайными тропами».

И, что интересно, таких квартир у этого «штукатура» штук пять в разных районах и городах региона. И еще коттедж за трехметровым забором и пара избушек с запасом продуктов в заброшенных деревнях, где можно отлежаться хоть месяц.

Вот тебе и «работяга».

А яичница… Ну это дело святое, потому что живет он один, на холостяцком положении и позволить себе питаться в кафешках не может. То есть, наверное, может, потому что если пошарить по его карманам и тайникам, то миллионов сто у него наскрести можно, но использовать их, чтобы не навести на себя подозрение, нельзя, вот и приходится разбивать в сковородку яйца и пить чай из пакетиков.

Наелся.

Вышел на балкон якобы покурить, но на самом деле, чтобы осмотреться – не маячит ли кто-нибудь во дворе, не появились ли новые машины?

Какой-то незнакомый мужик с сумкой – забить в память словесный портрет: запомнить рост, комплекцию, лицо, походку, жесты… И, если он еще раз мелькнёт, насторожиться, отследить его маршрут… Это привычка – замечать всех и всё. И помнить пейзаж, чтобы заметить любое изменение местности – появившийся столб, скамейку, «лишний» мусорный бак.

Затушил сигарету, вернулся в комнату, врубил погромче телевизор, включил ноутбук, чтобы отсмотреть на убыстренной скорости изображение с камер.

На экране забегали, замелькали по двору люди, но всё знакомые, всё соседи. Кроме двоих. Остановить изображение, увеличить, всмотреться, запомнить. Скорее всего, это случайные прохожие… Но, на всякий случай…

Ну, всё, теперь можно и… погулять перед сном. Надеть спортивный костюм, кроссовки, кепочку, выйти на улицу и побежать. Да не просто, а через проходные дворы и пустыри, чтобы если кто увяжется следом – был как на ладони. И на небо посматривать: не летает ли какая-нибудь гадость с пропеллером?

Бежит «спортсмен», мелькает пятками – хорошо ему. Вроде всё чисто: никто за ним не припустил, а машины здесь не проедут. Хорошая это штука – вечерние пробежки. Полезны для здоровья и дела. Трудно за «бегуном» уследить: не побегут за ним возможные «топтуны», чтобы раскрыть себя, а коли не побегут – отстанут.

Поворот. Еще. Проходной двор. Стоянка машин. Оглядеться. Сесть в неприметную «Калину», крутнуть ключ зажигания, поехать… неважно куда, главное, часто поворачивая и нарушая. Чтобы отсмотреть возможный хвост. Ну что, никто больше на красный не проскакивает, нет таких дураков? Вот и славно.

Переодеться. Остановиться возле кафе, подключиться к вай-фаю, качнуть информацию. Не всю, только часть из которой, не соединив с другими частями, ни черта не поймешь, даже если расшифровать.

Еще одно кафе.

Еще…

А теперь можно поработать в коттедже или в одной из запасных квартир, но лучше в передвижном «офисе», внутри старенького битого фургона. Но это он с виду – металлолом, а стóит как два «роллс-ройса», потому что спутниковая связь, камеры слежения, генераторы помех, и сэндвич-борта с начинкой, через которые никакие «электронные ушки» не просунешь. Антишпионская капсула на колесах, почти со всеми удобствами – столиком, креслом, диванчиком, кондиционером, плитой и… центнером взрывчатки под днищем на случай, если эту «капсулу» кто-нибудь надумает вскрыть. И тогда этот «офис» ахнет и разлетится на маленькие кусочки и вся его начинка сгорит в пламени взрыва. Вернее, сгорит еще раньше, так как вначале сработают малые пиропатроны, а уж потом рванет весь зарад, довершающий акт самосожжения. А как иначе… И если кто-то в этот момент будет внутри, он выйти не сможет, так как выходы будут автоматически заблокированы и придется вместе с фургоном разлететься на куски. Потому что ты являешься точно таким же носителем информации, как жесткий диск или флэшка, и, в случае опасности, как и они подлежишь утилизации. Таковы правила…

Ну что, отъедем куда-нибудь подальше, на природу, встанем на милом холмике с обзором на четыре стороны в несколько километров. И начнем, благословясь…

Сольем, соединим, получим какой-то бесконечный текст на китайском языке – выдержки из древних философских трактатов или описание технологии изготовления полимерных покрытий… Расшифруем, рассортируем, разложим по папочкам… Такая обычная, каждодневная, рутинная работа. Как у рабочего-станочника с семи до шестнадцати. Только вместо станков и деталей здесь – интриги, взятки, заказные убийства, воровство бюджетных денег.

Посмотрим, посмотрим…

Пока всё в рамочках. В пределах компетенции органов МВД и ФСБ. Потому что не угрожает целостности, боеспособности и политическому устройству страны. Так, мелкие шалости местных элит, которым Центр позволяет подворовывать и подрабатывать, дабы они лучше и преданнее служили хозяину. Не за оклад же они это будут делать в стране победившего чиновничества! В стране, строящейся по лекалам развитого феодализма, всяк под государем ходит, снизу доверху подпирая плечиком его трон. Пирамидка такая, где внизу растеклись по стране чинуши районного масштаба, а наверху восседает – он, единственный и неповторимый, который всё видит, всё знает и во всем и всегда прав! Отчего и идут к нему с челобитными, дабы обуздать местных зарвавшихся воевод.

Всегда так на Руси было.

Да и в мире.

Всегда власть на кого-то опиралась.

Французские революционеры – на лавочников и мелкую буржуазию. Вожди социализма – на рабочий класс. Нынешняя власть – на бюрократический аппарат. Что сути не меняет. У народа должны быть надзиратели, чтобы подгонять его к «светлому завтра», внушая требуемые истины. И кормиться с того же народа. Такой хозрасчет. Вот и ходит электорат, как вол под ярмом, тащит на себе «груз исторической ответственности», кровушкой своей своих же погонщиков досыта питая. А иначе как? Иначе никак. Иначе мы не приучены. Что там еще?

Закрытая сводка МВД. Не для общего пользования, для Москвы, под грифом «Секретно». Купленная недорого. Сколько зарезали, задушили, застрелили, утопили, изнасиловали, ограбили, нанесли тяжкие телесные наши сограждане нашим же согражданам… Сколько пропало без вести, сколько обнаружили неопознанных тел? Сколько покончило с собой? Сколько погибло в результате несчастных случаев?

Всё это, конечно, «бытовуха», которая не по его ведомству. Этим участковые и районные опера занимаются. Но отсмотреть сводку всё же нужно, потому что бытовухой много чего можно прикрыть.

Вот, например, пожар. Склад на военном заводе, где хранились комплектующие для смежников по оборонке. Средненький пожар, который быстро удалось локализовать бравым пожарным. Пострадавших нет, только – государство. Потому что сгоревшие детальки нужны для производства навигационных блоков, для «изделий», которые теперь не полетят и не поплывут. Вроде случайность… Только отчего на этом же заводе полгода назад случился аналогичный пожар? Причем на том же складе. Две случайности – уже не случайность.

Надо будет проверить. Прикинуть, кому могут быть нужны эти детали и можно ли их выгодно толкнуть на черном рынке. Присмотреться к руководителям завода, которые могут списать на несчастный случай свое разгильдяйство. Не говоря уже о худшем.

Ставим восклицательный знак.

Пошли дальше. Чем на этой неделе криминал и сросшееся с ним чиновничество занимались – кто против кого дружил, кто стрелки забивал, кто кого на перо ставил, какие новые банды «залетных» объявились?

Не густо. Это понятно: чем значимее фигуранты, тем меньше о них в полицейских сводках. Это же не дяди-Пети алкоголики, которые по пьяной лавочке соседей пришили.

Теперь всё это сравним с информацией сексотов.

Интересно… Полиция еще только ищет, а сексоты уже про всё знают: кто убил, за что и кого еще намереваются. Агентурная сеть, если с ней правильно работать и сильно не жаться, без улова не оставит! Потому что всегда кто-то что-то знает, что-то видел или хотя бы слышал. Нет в мире тайн, ведь у людей есть глаза и уши. А у него тех «ушей» в каждом населенном пункте по десятку! Плотно сплетена накрывшая регион сеточка, ячейки мелкие – не прошмыгнешь!

И что же сексоты пишут о том, о чём полиция не знает?

Хищения со склада боеприпасов… Налево ушли полдюжины автоматов и пистолетов… Это в пределах криминальной нормы, это для продажи на чёрном рынке. Если бы речь шла о вооружении бандформирований или подготовке войнушки – масштабы были бы иные. И ассортимент самого вооружения… Но, на всякий случай, взять это дело на контроль.

Какие-то подвижки на восточном рынке… Там интересный узелок образовался, там черт знает, что вызреть может.

Два заказных убийства мелких криминальных авторитетов. Обычное дело. Зарезали и по-тихому закопали. Ну не станут же об этом в полицию заявлять. Зачем, если это привычные бандитские разборки.

Взятка заместителю губернатора в особо крупном размере за какой-то генподряд. Кто про это капнул? Человек из охраны губернатора. Ценный кадр. Надо будет его прикормить и продвинуть. А по данному факту навести подробные справки, чтобы заполучить компромат, который никогда не помешает.

Подготовка вооруженного нападения на ювелирный магазин: кто-то желает быстро и легко разбогатеть. Надо будет бросить им анонимку, чтобы закрылись на переучет.

Обострение войны двух преступных кланов. Из-за чего? Интересно. Прикинуть, как этот конфликт можно использовать в своих корыстных интересах. И обласкать сексота, если информация подтвердится.

В целом картина ясная: регион живет своей обычной жизнью. Теперь по предстоящим событиям.

Воровская сходка… Где? Состав гостей и повестка дня? Надо будет просунуть туда свои ушки, чтобы в курсе быть. Воры много чего знают и на что надо навести могут.

Далее: подготовка визита Первого в регион. Выравнивание заборов, покраска фасадов, укладка асфальта, посадка цветов, выселение бомжей за Кольцевую, подготовка восторженной массовки из студентов вузов и рабочих бюджетных предприятий, хлеб-соль, плакаты, флаги, здравицы, дабы усладить взор государя-императора видами нескучными и слух его – народными восхвалениями, признаниями в любви и песнопениями. К этому визиту придется подготовиться. На случай, если кто-то надумает в подносимую хлеб-соль бомбочку заложить или фугас под кортежем рвануть. За безопасность Первого он отвечает головой.

Дальше…

Информатор ФСБ сообщает о возможном совершении теракта. Очень может быть. Хотя ровным счетом ничего не значит. Региональные фээсбэшники мастаки изображать на местах готовящиеся террористические атаки, чтобы вовремя предупреждать их. Потому как все хотят звезды на погоны, ордена на грудь и премии в карман. Подберут пару бомжей, напихают им куда ни попадя тротил и отправят бродить по городу, а после пристрелят при задержании, доложив наверх об очередной победе… Но, на всякий случай, эту информацию надо взять на контроль.

Сексот из одной праворадикальной группировки. Что там у них? Тренировки, бряцанье оружием, вербовки сторонников, встречи с эмиссарами с Запада и Востока, схроны, тайники, внутренние разборки… Про командира сообщает, что он отчаянный головорез и тот еще бандит. Что рвется в бой, желая побольше неверных извести, ни черта не боится и теперь какую-то диверсию задумал, но подробности не разглашает…

Ценный агент, потому что полтора года исправно сливает информацию, причем честно отрабатывает деньги, ничего не придумывая. Конечно, можно было бы всю эту публику прихлопнуть, но зачем? Свято место пусто не бывает: не эти, так другие объявятся. А эти под «колпаком» сидят двоих, не знающих друг о друге, агентов. Один информацию гонит. А второй… Со вторым надо бы встретиться…

* * *

– Здравствуй, Муса.

– Здравствуй, уважаемый. Как жена, как дети?

– Спасибо, хорошо.

Хотя ни жены, ни детей, ни кола, ни двора. Такая служба, что семьей обзаводиться себе дороже. Наплодишь детей, и станут они лишним рычагом давления на тебя. Довольно того, что мать с отцом и родственники в потенциальных заложниках ходят, за его ошибки головами своими отвечают. Предаст он или ошибется, пусть даже по глупости, и пришлют ему их в посылке, как кочаны капусты.

– Что скажешь, Муса?

Хотя понятно, что скажет, потому что каждый раз говорит одно и то же:

– Отпусти меня, уважаемый. Мне бы к жене, к детишкам, два года на тебя работаю, совсем устал. Всё боюсь, что узнают про меня и про тебя, и голову резать будут…

– Потерпи, Муса, еще немного. Ты дома себе и сыну построил. Машины купил. Или я мало тебе плачу?

– Хорошо платишь, грех жаловаться. Но зачем мне деньги, если меня убьют? Ты год говорил, что работать будем, а уже второй почти прошел. Страшно мне. Всё кажется, что следят за мной.

– Кто?

– Исмаил… Всё время вокруг меня вертится, прислушивается, принюхивается… Опасный тип.

Правильно, прислушивается, потому как Исмаил тот самый сексот. Надо бы ему сказать, чтобы излишне не мельтешил и не лип к Мусе, а то наведёт на себя. И получится форменная ерунда, когда один агент другого на чистую воду выведет.

– Не бойся, Муса, всё нормально. Еще немного и поедешь к своим детям с премией хорошей. Ты знаешь, я не жадный, не обижу.

Муса оживился, глазки заблестели.

– Расскажи лучше, что нового у тебя.

– Операцию готовим: взрыв на рынке в южном регионе.

Ну, это понятно. Известно. И можно в голову не брать.

– Человек приезжал. Араб. Предлагал деньги, если мы возьмёмся за одно дело. Обещал заплатить щедро.

– Это хорошо, что к вам приехал, а не к кому-нибудь другому. Это правильно. Надо подробности узнать: от кого он, про его хозяев, познакомиться с ними поближе. Это ценно.

Кивнул Муса.

– Что еще?

– Хотят к нам трое бойцов от Мурата перейти. Говорят, что Мурат совсем ленивым стал, боится из схрона выходить, сидит как суслик в норе.

Это правильно, и замечательно, что в группу новые бойцы подтягиваются, что не образуют свои самостоятельные отряды. Здесь они все на виду, все под контролем.

– Что еще.

– Магомед объявился, хвастается, что в Европе был и много денег домой привез.

– Ограбил кого?

– Нет, говорит: учился убивать, а теперь здесь ждать будет, когда его позовут неверных стрелять. Ему за это гору денег пообещали.

– Врет?

– Может быть. Но деньги у него откуда-то есть. Матери и сестрам подарки дорогие привез, машину себе купил. И еще валюту продавал, я точно знаю.

Интересно…

– Спасибо, Муса. Трудись дальше. Немного осталось. Только спуску бойцам своим не давай, чтобы не заподозрили они тебя. Гоняй их, в страхе держи. На то ты и командир.

– Знаю я.

– Вот и дальше знай. Мне твоя жизнь дорога, береги себя.

Лесть и забота о сексоте – это немаловажно. С ценными агентами дружить надо, заботу о них выказывая, помогая им. Дружба – она способствует…

– Я подарки купил детишкам твоим и жене. Напиши им записку, я передам. Пусть порадуются, пусть привет от тебя получат.

– Спасибо, дорогой.

Неплохой Муса командир. Хотя командир из него, как из мотыги гранатомёт, но глазами вращать, грозить, напирать, подавлять умеет. Научился. Боятся его все, особенно после того, как одного отступника пришлось ему лично зарезать. Теперь авторитет его непререкаем. Фактура у него такая злодейская, что как глянешь – сразу оторопь берет. Правильный был выбор сделан, когда он Мусу на стройке заприметил, группировку предложил ему создать и деньги на это выделил… А как иначе? Лучше так, лучше самому с нуля бандформирование сколотить, в которое потенциальных террористов вербовать, чем ждать, когда они самоорганизуются. Готовые бандгруппы выявлять, агентов в них внедрять, планы вызнавать – дело хлопотное, а когда сам их создаешь, то никаких проблем. Командира назначил, пару сексотов для присмотра за ним приставил, ну там на имидж злодейский поработал, на рекламу, слухи распустив, деньжат подкинул, чтобы боевики активнее подтягивались… И сиди, отдыхай. В точности, как охотник, который силки расставил и ждет, когда в них дичь пожирнее угодит. Сама собой.

Муса через себя четыре десятка боевиков прогнал, которые готовы были хоть теперь неверным глотки резать, но никого не зарезали, не взорвали и не застрелили. Потому как они под Мусой на строгом поводке ходят, или уже не ходят, а лежат в безвестных могилках. А на их место другие террористы идут, готовые на всё. Истина старая: хочешь управлять ситуацией и людьми – организуй их и стань во главе. Так ведь не только стягивание бандитов в мышеловку, но еще контакты Мусы с командирами других группировок, их дружба, обмен информацией и совместные планы, которым не суждено реализоваться. Много чего еще полезного сулят такие нехитрые комбинации. И еще масштабы, потому как не один Муса, а еще три созданные с нуля группировки собирают на себя, как липучки мух, потенциальных террористов, и налаживают контакты…

Так что тут можно быть спокойным: ситуация под контролем. Любой местный террорист, как на ладошке, так как первый к Мусе придёт советоваться и помощи просить.

Вот только Магомед… Залётная птичка, мутная. А ну как действительно чего учудит? Оно, конечно, вряд ли… Но лучше будет его прощупать.

* * *

Адрес. Имя. Фото. Фас. Профиль. В рост.

– Вот человечек. Приглядеть за ним надо: куда ходит, с кем встречается. Послушать о чем и с кем по телефону говорит, или при личном контакте. В общем, как обычно.

– Профессионал?

– По моим сведениям – нет. Но лучше не расслабляться.

– Значит, «хвостик» средний, филера на – четыре-пять, со сменой минут через пять – десять. Плюс пара машин, ну и техника для прослушки. Итого…

– Добро. Можешь заряжать, за деньгами дело не станет, ты же знаешь.

– Знаю, но лучше бы аванс.

– Хорошо, будет тебе аванс. Но если провалишь операцию, если засветишься…

– Помню: если грязно сработаю, то останусь с авансом. А если результат выдам, то будет премия.

– Всё так. Не первый раз работаем…

Да, не первый. Третий… И поэтому пора эту бригаду менять на другую. Во-первых, чтобы не примелькались, а во-вторых, и главных, чтобы не начали они лишнего любопытства проявлять от жадности. Поработали – и хватит, пусть едут к себе в Сибирь. Ну и, конечно, при расставании надо будет пугнуть их для профилактики, чтобы не трепали лишнего. Например, объяснив, что использовали их в преступной схеме, которая лет на восемь с конфискацией тянет. И хоть они ничего не видели, а только слышали измененный голос заказчика по Интернету и денежки исправно получали, но тем не менее… Ребята они не простые, из системы. А бережёного – бог бережет…

Через неделю слежка дала результат.

– Контакты объекта – адреса, персоналии, время… Хочу обратить внимание, что два типа, с которыми объект встречался позавчера, находятся во всероссийском розыске по очень серьезным статьям. Это я так, в качестве бонуса.

– Вот спасибо. Для чего и трудимся…

Хотя совершенно не для этого. Но людям надо давать понятные им объяснения их деятельности. Вначале эти. Потом другие. Не дурак «топтун», коли сопоставил слежку с распечатками фото на стендах «Их разыскивает полиция». Это плохо. Нам умные ни к чему. Филеры глазками и ножками должны работать, а не головой. Последняя у него эта халтурка – точно!

– Что по разговорам?

– На мой взгляд – бред какой-то. Болтает, что завербовался в Европе в киллеры и что был в каком-то лагере, где учился стрелять и взрывать. И что был там не один. А теперь сюда приехал приятелей собрать, чтобы вместе какую-то пакость сотворить.

– Так может так и есть?

– Может быть. Только уж больно всё расплывчато – ни имён, ни географических названий, ни деталей, хотя разговаривает с приятелями, которым доверяет. Хвастает, что после дела в Европу жить уедет, что дом купит и на немке или англичанке женится. Неубедительно всё это – детский лепет. Поди, фильмов про джеймсов бондов насмотрелся и теперь выпендривается, тайного агента из себя строит.

– Думаете?

– Уверен!

Может, и так… Только деньги… Деньги за простую болтовню не дают. А он при валюте… А то что деталей нет, так их и не должно быть, если всё всерьез и его предупредили…

Что-то здесь цепляет. Непонятно что, но цепляет. Тем более, речь идет о неподконтрольной диверсии в подведомственном ему регионе. Тут, как говорится, лучше ушки держать на макушке.

– Что мне дальше делать?

– Продолжать наблюдение в прежнем объёме.

– Как скажете. Хозяин – барин. Нам хоть год объект водить, лишь бы денежки платили.

– Вот и договорились. А за денежками дело не станет…

* * *

А Магомед-то оказался непрост. То есть сам он – как правда, а вот те, кто за его спиной маячат и в спину подталкивают… Потому что еще двое его приятелей объявились, с которыми Магомед встречи имел и под дело их подрядил за немалые бабки. И разговор у них состоялся крайне интересный – про оружие, которое прибудет и в схрон заляжет, про пластид и взрыватели, которые вряд ли им нужны для игры в казаки-разбойники.

– Откуда они прибыли?

– Точно неизвестно, но один, кажется, из-за границы. Что-то такое прозвучало в разговоре.

– Сможете выяснить откуда?

– Как? Только если они проговорятся…

Да, действительно, здесь «топтуны» не помощники. Тут надо других исполнителей искать.

– Продолжайте наблюдение, за всеми тремя объектами. Вцепитесь в них, как бульдог в задницу. Чтобы все адреса, маршруты, контакты.

– Но…

– О деньгах не беспокойтесь, деньги будут… Всё.

Теперь других исполнителей подыскивать нужно. Конечно, можно и самому, но лучше не рисковать. Всегда предпочтительнее чужими руками. Кто там из сексотов в мелкоуголовной среде трётся? Кто больше подходит? Пожалуй, этот. Кличка Вертлявый, потому как такой и есть, крутится-вертится между всеми: с урками дружбу водит, ему исправно стучит и еще ментам информацию сливает и со всех бабки рвёт.

– Здравствуй.

– Чего надо, начальник, чего позвал?

– Не нужно было бы – не пригласил. Дело есть. На двести кусков.

– Чего за дело?

– Тут два фраера залётных объявились, надо бы их пощупать, поглядеть, кто они такие есть.

– Пугануть или подрезать малость?

– Ни то, ни другое. Документы мне их интересны, и вообще присмотреться к ним. Я время и наводку на адресок дам, чтобы хата пустая была. А ты домушника подберешь, из тех, что посмышлёнее, чтобы с ходками и при инструменте. Внутрь чисто войдите: без взлома, замок аккуратно «вилочкой» вскройте. Осмотритесь, шкафы и ящики обшарьте, каждый карман в одежде проверьте, в каждый угол суньтесь, может, какой тайник найдёте.

– Коли есть, то сыщем. Не впервой.

– Работу на камеры снимать будешь, чтобы каждый шажок! Всем на бóшки по камере прикрутить. И не дай бог!

– А если они выключатся?

– Все одновременно не выключатся! А если… то за каждый пустой кадр по десятке с суммы сниму. Работать быстро и без следов. На шухер кого-нибудь поставь поглазастее. И телефон дашь на вибросигнале, если что я на него звонок отобью, и тогда пусть сразу уходят.

– А коли там «бабки» или «рыжье» сыщутся?

– Не брать! Оставить всё как есть, не притрагиваясь!

– Так не пойдет, начальник! Как бабки не брать, когда они сами в руки прыгнут? Под такое я не подпишусь. Никто не подпишется!

– Тогда пусть золото или деньги сфотографируют и обратно, как было, положат. Я посчитаю и столько же вам дам. И десять процентов сверху накину.

– Лады, начальник.

– Все ксивы и бумаги отснять. Каждую страницу! Я специальный фотоаппарат дам.

– А нахрена тебе эти фраера сдались?

– Должок за ними числится. А может не за этими. Убедиться мне надо, чтобы честных воров не обидеть.

– Сделаем, начальник, не впервой.

– Чисто сработаешь – с меня сотка сверху. Ошибешься – пустой уйдешь. Ясно?

– Не пугай. Я свое дело знаю. Будут тебе ксивы тех фраеров.

– Предупреди своих, что если их менты загребут на месте, пусть молчат, как рыба об лёд, тогда с нар вытащу, никаких бабок не пожалею – слово. А вякнут – на себя пусть пеняют, из-под земли достану и на ленты порву! И про меня никому ни полсловечка…

– Да знаю я.

Этот, точно, знает. Предупрежден, и не раз, самым жестоким образом.

– Сам на хату не суйся и рядом не крутись – в стороне ты. Чтобы чистенький. Пригодишься еще мне.

Лыбится довольный…

Хотя, не пригодится. Нет… Если что не так пойдет, придётся на нем цепочку оборвать. Потому что только он хозяина видел… хотя и не знает про него ничего. Разговаривал с каким-то мужиком в маске, который деньги сыплет направо и налево, а кто он, откуда… Но рисковать нельзя. Такие правила, что если не ты рвёшь, то на тебе цепочку размыкают. Так что, извини, Вертлявый, не бывает лёгких денег – нет.

– Всё, иди, работай. Следующая встреча в…

* * *

Следующая встреча случилась скоро. И прошла нервно. Вертлявый зыркал по сторонам, сплёвывал сквозь зубы на ботинки, дёргал плечами.

– Ты чего, начальник? Ты куда, в натуре, нас заслал?

– А что такое?

– То самое! По самые гланды! Мы хату вскрыли, а там…

– Что там? Бабла горы и «рыжья» пуды?

– Кабы так! Стволы там: «калаши» и пулемёты. В каждом, блин, углу! Ты глянь сюда!

Включил камеру. И верно: в стенном шкафу, на антресолях, за диваном лежали свеженькие, в смазке, автоматы и пистолеты Макарова. Пара ручных пулеметов с цинками патронов. Гранатометов пять штук. Гранаты «Ф-1» россыпью. Пластид и взрыватели отдельно…

Чёрт возьми! Точно, целый арсенал!

– Не мельтеши, толком расскажи.

– Ну, они как зашли, то это сразу увидели. Хотели когти рвать, но прежде мне на трубку отзвонились. Я им, чтобы не снялись, накинул полторы сотни. Ну, извини, иначе бы они ноги сделали. Там же «чебуреки» засели, беспредельщики, которые нам бóшки резать будут, как тем баранам. Оно нам надо?

– Ладно, добавил и добавил.

Хотя вряд ли добавил, скорее, на понт берёт, чтобы срубить лишние бабки по-легкому. Но это неважно.

– Документы нашли?

– Много чего нашли: и ксивы и бумаги с лепухами. Вот…

Да, точно, паспорта. Обычные. Но один загранник с шенгенской визой. Штампы о пересечении границ. Свеженькие. Не врал Магомед: из Европы он прибыл. Приятелей своих вербанул и на квартире залёг, а там оружия – под потолок. И, значит, не одни они будут, им же столько стволов не утащить. Что-то готовится. Может, конечно, это оружие для перепродажи, а террористы всего лишь продавцы. А если нет? Тем более, Магомед говорил о теракте. И если все эти автоматы и гранатомёты стрелять начнут, а пластид взрываться… Худо будет, совсем худо! И надо со всем этим что-то делать… Ай, спасибо Мусе, что навёл, внимание обратил, сам того не желая. Кто предупреждён, тот защищён. И других может защитить.

* * *

– Усилить наблюдение за адресами… Докладывать по любым перемещениям… Вести… Отслеживать… Глаз не спускать!

– А…

– Расценки поднимаю в полтора раза и сверху премия.

– Лады…

И еще одну новую бригаду в усиление. Потому что десять пар глаз хорошо, а двадцать лучше!

* * *

Плотно сидит слежка, всё видит, всё слышит, ничего не пропускает. Потому что не за зарплату. За зарплату они бы так пупы не рвали. Докладывают через каждые два часа.

– Человечек прибыл…

– Еще один…

Даже так? Активизировалась группа, к чему бы это? Сколько их там теперь – четверо? А оружия? Оружия больше. Значит, либо прибудут новые их приятели, либо… Ох, нехорошо всё это! Надо бы переместиться туда поближе. На всякий случай. Наёмники, конечно, хорошо, но себе веры больше. Потому что, судя по всему, затевается что-то серьёзное.

Посмотрим объявления по аренде. Так… Вот квартирка с видом на… тот самый подъезд. Квартира дорогая, хорошая, сдаётся на долгий срок, без посредников. Надо звонить.

– Хочу арендовать вашу квартиру. Да, на год… Нет, прийти не могу, потому что в отъезде. Но могу прислать скан паспорта и перевести деньги. Нет? Боитесь рисков, хотите посмотреть на квартиранта? А что на меня смотреть, я же не руку и сердце вам предлагаю. Хорошо, а если я переведу деньги за полгода вперёд? Опасаетесь за ремонт и мебель? Бывает. Ну хорошо: за год вперёд, и вы сможете два ремонта сделать и три комплекта мебели купить. Согласны? Ключи? Можете бросить их в ячейку в камере хранения на вокзале. Мне так удобнее будет.

Хорошая квартира и заплаченных денег стоит. Потому что окна выходят на улицу, на тот самый дом. Замки меняем, дверь усиливаем, во двор ставим машину и еще одну на улице. К чердачному замку подбираем ключи, прикидываем пути эвакуации через балконы соседних квартир… Всё, как обычно.

Бинокль, смотрим… И ни черта не видим, потому что шторы! Ладно, не суть важно, пусть за ними филеры следят и их слушают… Хотя, слушать почти нечего: телевизор там орёт с утра до ночи.

Ждем…

Смотрим…

Слушаем…

Пытаемся устанавливать личности…

И ждать долго не пришлось. Потому что через два дня в квартире кто-то кому-то сказал: «Сегодня ночью уходим».

И больше ничего: ни куда «уходим», ни зачем, ни кто…

– Всем готовность!

Но тут доверять филерам не стоит, тут нужно самому поприсутствовать.

Простейший грим – очки, борода, усы, контактные линзы, меняющие цвет глаз, родимое пятно в пол-лица, которое всем в глаза бросится, и о котором только и разговоров будет при возможном составлении словесного портрета. Ну и жесты, мимика, походка. Например, можно чуть прихрамывать, почему нет? Хромота тоже внимание привлекает.

Ну что? Пройдёмся? Нормально.

Присядем… Повернёмся… Убедительно.

Теперь можно отдохнуть возле окошка. Как та бабушка, которая наблюдает за передвижением соседок по двору.

Час… Два… Три…

Подъехал микроавтобус. Остановился возле подъезда. Может к ним, может нет… И тут же сообщение филеров:

– У подъезда машина-микроавтобус, номерной знак…

И свет во всех окнах в той квартире. Значит…

Из подъезда вышел человек с большой спортивной сумкой. Несёт, заметно напрягаясь. Бросил ее в машину и отправился назад. Еще один вышел, с точно такой же сумкой. Похоже, полная эвакуация. На дело поехали? Нет, вряд ли, не похоже. Скорее всего, смена адреса. Засиделись они тут.

Еще сумки…

Пожалуй, надо выдвигаться. Прикрыть окно, быстро глянуть на себя в зеркало… Вроде всё в порядке. В эту квартиру жилец больше уже не вернётся. Так она и будет стоять пустой год, потому что за всё уплачено. А через год хозяева вскроют замок и с удивлением увидят, что в квартире ничего не изменилось, только годовой слой пыли лежит на мебели и полу.

Выйти во двор.

Выезжаем со двора через дальний выезд, чтобы встать на перпендикулярной улице. Ждём.

Доклад:

– Жильцы сели в микроавтобус, направляются в сторону…

Пропустить боевиков и три машины филеров. Пристроиться сзади на приличном расстоянии, рискуя их потерять. Но это нестрашно, потому что можно отследить маршрут по сообщениям.

Едем. Смотрим.

Нормально ведут, профессионально, вперёд не лезут, за крупногабаритным транспортом скрываются, периодически меняясь. Так что тут можно быть спокойным: эти объект не упустят. Но пока едем. Выбрались из города, покатили по шоссе. Пока всё в штатном режиме…

И вдруг на тебе! На посту ДПС микроавтобус тормознули. Что за чёрт? Что там за столпотворение? Гаишники… Полицейские… ОМОН. Этим-то что здесь нужно?

Доклад филеров:

– Объект тормознули на въезде в город. Там, похоже, облава.

– В связи с чем?

– Сейчас наводим справки… Судя по всему, побег заключённых из местной колонии. Введён усиленный режим…

Ах, как всё нехорошо совпало!

Два инспектора топтались подле машины, проверяя документы. Может, пронесёт?

Нет, не пронесло: потребовали открыть салон. И должны были – раз облава. Теперь они сунутся в сумки, а там… И взятка не поможет, потому что их тут не двое, их тут – прорва. Они сунутся в сумки, увидят… И потащат всех в изолятор, скорее всего, ФСБ и всё… Ниточка оборвётся. Наверное, можно будет добыть копии протоколов, но вряд ли местные чекисты будут пуп рвать, копая вглубь, им и так пулемётов и пластида для того, чтобы выслужиться перед центром, хватит.

И что делать? Судя по всему, надо сваливать, пока не обратил на себя внимание, потому что грим и документы… Не хочется нарываться на лишнюю проверку.

Разворачиваемся? Нет, разворот машины через две сплошные вблизи поста ДПС вызовет нездоровый интерес. А съезда с дороги нет. Надо продолжать тихонько ехать в колонне, вряд ли кого заинтересует пустая машина и одинокий немолодой водитель.

Что там с микроавтобусом? Инспекторы заглядывают в салон. Может, договорятся? Нет, кому-то машут руками. И… вдруг! Чёрт побери! Выстрелы! Короткая автоматная очередь из салона – у кого-то не выдержали нервы.

Дэпээсники рухнули на асфальт. Один замертво, другой быстро-быстро пополз на животе к обочине, забыв про болтающийся на боку автомат. И другие присели, побежали «уточками» к укрытиям. Не бойцы, нет. В перестрелки с террористами вступать – это вам не аптечки проверять.

А это что? По дороге покатилось что-то круглое… Граната?! Ахнул взрыв, по ближайшим машинам, вышибая стёкла, забарабанили осколки. Убегающие дэпээсники упали, где стояли, распластавшись на асфальте и обхватив головы руками. Микроавтобус рванул с места, вывернув на встречку. В открытой двери плясало пламя автоматных очередей, пули шлепались в землю и стены поста ДПС. А ведь так, пожалуй, уйдут, смогут! Но, нет… Потому что ОМОН, вернее кто-то из ОМОНа, кто в командировках побывал, кто пороху понюхал. Эти не испугались, эти сориентировались, потому что слышали, как пульки свистят – упали, раскатились, залегли, сдёрнули автоматы… Застучали ответные выстрелы над головами замерших инспекторов. Хорошо стреляют. Пули зашлёпали по бортам микроавтобуса. Похоже, что попали. Машина проехала еще метров двести, вильнула и съехала на обочину. Из нее вывалились несколько человек, побежали, стреляя от бедра.

Всё – теперь им не уйти. Без колёс – не уйти. Один дёрнулся, кувыркнулся через голову. Уже мёртвый. Омоновцы сменили прицел, целя в ноги. Живыми взять хотят.

Черт… Что делать? А если… Рискованно… Но не будут же они в гражданскую машину… А если те… Те – могут… Но думать некогда.

Жмём по газам. И орём, орём дурным голосом, перекашивая лицо в открытое окно:

– Спасайся! Бандиты! Караул!

Вихляя из стороны в сторону, проскочить между растерявшимися омоновцами.

– Стой! Куда?!

– Спасайся-я!

Автоматная очередь навстречу по крыше. Идиоты!

Подкатить, распахнуть дверцу. Осмотреться. Кто из них Магомед? Вот он! Ткнуть пальцем.

– Ты! Садись быстро! Ты первый!

Удивлённое бородатое лицо.

– Ну, не тормози! Сейчас менты будут здесь!

Террорист, быстро сориентировавшись, прыгнул на пассажирское сиденье. Что-то крикнул… Нет, все тут не нужны – один нужен. Остальные пусть их прикрывают огнем, пусть сдерживают погоню.

Рвануть с места.

– Стой! Там мои братья!

Автомат, направленный мне в живот… Еще пальнёт сдуру…

– Спокойно. Сейчас их заберём.

Наклониться, потянуться к бардачку – не важно зачем, просто чтобы аргументировать движение навстречу… И быстро и точно ударить ребром ладони под кадык, чтобы не дать выстрелить.

Поехали, поехали…

Сзади застучала пальба – все во всех, как на передовой, длинными очередями. Громыхнула граната. Пять-семь минут у него теперь есть: сразу их ОМОН не положит.

Съезд с дороги… Нормально, пойдёт. Может, не сразу сообразят. Грейдер, засыпанный щебёнкой, и очень хорошо, что щебёнкой. Гнать! Камни из-под колес стучат по днищу и бортам, оставляя глубокие вмятины. Наплевать! На этой машине больше не ездить, а ОМОН, возможно, побережётся, потому что машины казённые и за них с водителей спросят. А это лишние минуты.

Еще какая-то дорога. Сворачиваем. Речка. На бережке машина – допотопный «жигуль» и рыбак с удочкой. Один? Вроде, один. Подкатить, выпрыгнуть, пойти навстречу, радостно улыбаясь и широко разводя руки.

– Сергеич, какая, блин, встреча. Ты чего здесь?

Встаёт рыбак, ничего не понимает, но улыбается в ответ.

Сблизиться. Ткнуть кулаком в солнечное сплетение, чтобы задохнулся, перехватить руки и ноги ремешком, одной петелькой, обшарить карманы, найти ключи и документы. Сказать дружелюбно:

– Я у тебя машину пока возьму? А другую оставляю, можешь пользоваться. Ты не против?

Мотает головой. Ну еще бы он был против!

Перетащить бородача в «жигуль», посадить на заднее сиденье, прикрыв плащиком: спит человек, притомился в дороге. Выехать на грунтовку и уже неспеша, потихоньку поехать в сторону шоссе. Не того – другого. Кто будет искать эту раздолбанную «шестёрку»? Совсем другую машину будут искать.

А вот и шоссе. Но до поста ДПС лучше не доезжать, лучше свернуть в сторону к заправке. Там на стоянке стоит дежурная машина – их штук пять расставлено по городу и пригородам, потому что никогда не знаешь, когда они могут пригодиться, чтобы убегать или догонять. Вот они и стоят с паспортами транспортного средства в бардачках и ключами, подвешенными под бампером.

Пересаживаемся. И пассажира тащим, на всякий случай громко причитая:

– Ну и нажрался ты, Ахмет, разве так можно!

Поехали. В одно неприметное, заранее облюбованное место. Таких мест на примете тоже десяток. Потому что резидент заранее должен знать и готовить пути отхода.

– Слышь? Приехали.

Лесная дорога, поляна, тишина. Потому что на повороте табличка: «Въезд и проход закрыт. Запретная зона!» и какая-то армейская эмблема. Это его табличка, это он повесил.

– Эй, просыпайся, лежебока!

Боевик вздохнул, открыл глаза.

– Ты кто?

– Твой ангел-хранитель.

– Чего? – Зашарил лихорадочно руками в поисках оружия. Только нет автомата, да и ручки не сильно шевелятся, потому, как крепко связаны.

– Это ты меня?

– Я.

– Развяжи! Или я тебя зарежу, Аллахом клянусь!

– Не суетись. Аллах далеко, а я тут, рядом. Спросить тебя хочу…

– Развяжи, ишак, сын ишака!

– Ну, зачем так? Ишак – хорошая, работящая животина, а папа мой алкоголиком был. Зачем животное оскорблять? И меня?

Ударить резко и обидно в челюсть.

– Будем говорить?

– Убью!

– Тогда давай так… – Вытащить и открыть перочинный ножик, поиграть им перед его глазами. – Убивать тебя не буду. Зачем грех на душу брать, лучше что-нибудь отрежу. Лишнее. Что хочешь: нос, уши или что-то еще? Давай «еще»… А то ты сильно борзый, а без «еще» прыть-то поубавится. Голос у тебя станет мелодичный, в женском хоре сможешь петь. – Резануть поперёк ремня и пуговички срезать. Что, страшно?

– Убью, зарежу! Тебя и родичей твоих!

– Не кипятись. Это ты такой горячий пока мужик. А после остынешь, мягким станешь, во всех смыслах. – Поддеть, перерезать резинку. – Хм… А говорят, вы крутые… А тут смотреть не на что. И жалеть нечего. Подумаешь… Так что ты не переживай: немного было, немного и потеряешь… – Ткнуть ножичком, чтобы кровь закапала. И, резко сменив тон, рявкнуть в самое лицо. – Как тебя зовут?!

Хотя и так известно – Магомед. Но первые вопросы должны быть простые, чтобы легче развязать язычок.

– Ну? – Ковырнуть ножичком в ране.

Магомед взвыл от боли. Люди все одинаковые, что русские, что кавказцы, что негры – всем одинаково больно и страшно, когда их по живому режут.

– Шакал!

– Интересное имя, соответствующее содержанию. А по паспорту? – Крутнуть лезвие. – Ты скажешь, всё равно скажешь, только я обстругаю тебя, как буратинку, со всех сторон. Оно тебе надо? И начну не с носа, носом – закончу. Начну с того, что у Буратино не было и, значит, у тебя быть не должно.

Играть, изображать злодея, у которого ни сомнения, ни совести, которому человека подрезать, что муху пальцем раздавить. Приподнять нож, упереть, надавить слегка, чтобы ужас в глазах.

– Ну что? Режем?

– Магомед!

Всё! Теперь легче пойдёт. Если «язык» заговорил, то уже не остановится. Теперь можно по типовому опроснику фронтовых разведчиков:

– Имена командиров? Численность личного состава? Место дислокации? Какова цель задания? Где и когда планировался теракт?

Тут всё более-менее понятно: взрывы, стрельба, заложники… Только теперь ничего этого не будет, так как боевики убиты, либо задержаны на посту ДПС. Не зря всё было. И очень вовремя… Но остался главный вопрос:

– Кто организатор операции, кто всё это придумал?

– Не знаю. Я никого не знаю, я всех впервые здесь увидел.

– Как не знаешь? Но кого-то знаешь! Кто-то тебя нанимал, вербовал под эту операцию? Кто? Как его имя?

– Никто!

– Как это может быть?

– Мне по Интернету вызов пришёл, деньги на карту перевели – аванс. И адрес куда надо приехать скинули, и велели людей набрать. Я набрал.

Что за чудеса?

– А откуда о тебе вообще узнали? Приятели навели?

– Нет. Мне сайт дали, я написал, на вопросы ответил. Потом мне деньги и билет прислали.

– Куда? В Европу?

Ну, потому что открытый «шенген» и штампики о пересечении границы в загранпаспорте!

– Да. Меня в Праге встретили и отвезли.

– Куда?

– В лагерь.

– В какой лагерь? Что ты там делал?

– Учился.

– Чему?

– Разному. Стрелять, взрывать, от слежки ментовской уходить…

– А ты что, не умеешь?

– Не умел. Там техника новая и инструкторы-иностранцы, которые показывали…

Час от часу не легче! Лагерь, инструкторы…

– А потом?

– Потом я домой поехал и ждал, когда позовут.

Ерунда, просто полная ерунда! Чтобы кого-то по Интернету… А потом в Европу скатать, да еще за их денежки! И непонятно кто тебя и для чего нанял… Сказки тысяча и одной ночи! Юлит «язык», ужом на сковородке вертится. А на вид – дурак.

– Не верю я тебе, Магомед! Ты же простой парень с одним классом образования, какой Интернет, какие сайты, кроме порнухи? Говори имена, адреса!

– Аллахом клянусь: не знаю! Они сказали, что следить за мной их человек будет. Но я его не видел.

– Не хочешь добром?

А если так спросить? Так! Или так!

Орёт боевик благим матом, глаза закатывает, от боли извивается, но… молчит! Что за чертовщина? Не похож он на героя-партизана в застенках гестапо, из которого слово щипцами раскалёнными не вырвешь. Не молчун он!

– Говори!

– Я всё сказал, всё, что знал! Отпусти меня или… убей!

Ну, коли убить просит…

– Адрес помнишь сайта того? Тогда поверю.

– Да помню, он простой, всего из трёх цифр.

– Напиши!

Написал… Верно, три цифры и расширение какое-то диковинное.

– Если соврал…

– Нет-нет, всё правда. Всё сказал, что знал! Аллах свидетель.

– Тогда ладно. Молодец, что сказал, Аллаха не подвёл.

– Ты меня отпустишь?

– Конечно. Прямо сейчас. Обещаю: пальцем не трону. Вон туда пойдешь…

Повернулся боевик, чтобы глянуть куда, и осел, получив удар по шее. Не отдавать же его в руки правосудия, которое вопросики начнёт задавать про случайного хромоного попутчика, а после под какую-нибудь амнистию подведёт.

Теперь перетащить тело за руль, пристегнуть ремнём, заклинить пряжку в замке и подтолкнуть машину к обрыву, под обрывом – болото.

Очнулся Магомед, заёрзал, задёргался.

– Ты что! Что делаешь?! Гад!

– Отпускаю тебя.

– Ты же обещал…

– Я обещал тебя пальцем не тронуть. Вот и не трогаю. Поезжай себе…

Покатилась машина под уклон, скорость набирая, а в конце, подпрыгнув на естественном трамплине, в воду шлёпнулась. Пузыри пошли, круги по воде. Сошлась ряска, и не стало машины. Кто ее здесь в болоте сыщет? Но даже если найдут, а в ней труп, то все решат, что водитель не справился с управлением и утонул. А порезы… они к тому времени вместе с мясом сгниют.

Хоть и без суда, но правосудие свершилось. А следствие… Следствие было. Как не быть: и слежка, и прослушка, и вещдоки – пулеметы, гранатометы, пластид и прочая террористическая дребедень – всё в наличии, всё в сумочках. И пальба по дэпээсникам и ОМОНу. И даже «царица доказательств» – чистосердечное признание – имеет место быть. Так что всё по закону, по совокупности и степени тяжести. Всё в одном флаконе, вплоть до приведения в исполнение. А то, что всё самому приходится делать, так что поделаешь, коли нет штатного расписания, окладов и офисов, когда ты один-одинёшенек на весь регион. Вот и приходится крутиться и за следователя, и за прокурора, и за судью, и за палача…

Такая работа…

* * *

Так-так, и что мы имеем?

Набираем в поисковой строке адрес и имеем… Сайт имеем. Это уже сюрприз! И что за сайт? Читаем: «Кадровое агентство по подбору персонала и трудоустройству ветеранов силовых структур и армии с целью их социальной адаптации…» Причем на русском читаем, хотя там еще полсотни языков! И фотографии бравых военных, при оружии и орденах, на фоне каких-то экзотических пейзажей.

Замечательно. Трудоустройство военных пенсионеров – дело хорошее, нужное. И куда их трудоустраивают? А вот об этом ни полслова. Ну, допустим, я хочу, потому что ветеран и участник… Что я должен сделать? Перейти на вторую страничку.

Переходим… «Дорогой друг, мы рады, что наше предложение заинтересовало вас, и мы приложим максимум усилий, чтобы улучшить ваше материальное положение и вернуть вас в строй ваших бывших коллег…»

Спасибо за добрые слова, прямо до слез пробирает. А если по существу?

Нужно заполнить резюме. А как его пишут, когда в террористы нанимаются? Такой шаблон вряд ли в Интернете сыщешь. Но может здесь, на этой странице пошарить? И пройти по ссылке. Смотрим… А ведь есть! Анкета есть! Ну, дела! Почитаем…

В первых строках сообщается, что соискатель может претендовать на работу охранника в инкассаторской фирме либо телохранителя при условии наличия лицензии на ношение оружия, справки от психиатра и всё такое прочее. Это понятно: страхуются ребята. Далее нужно указать свои фамилию и имя. Но можно и псевдоним. Тогда, конечно, псевдоним. Допустим, Гарри.

Образование? Какое может быть образование у террориста? Вузов под такую профессию пока еще не создали, хотя профессия востребована. Напишем: «средне-специальное». И дипломная работа на тему «Обеспечение взрывных работ при ведении геолого-разведочных работ». Хорошо звучит – завлекательно.

Спортивные навыки… Про шахматы-шашки здесь, наверное, писать не стоит. Но можно указать про спортивные разряды в биатлоне, пулевой стрельбе и карате, до и после тоже. Которые ближе к профилю.

Воинская специальность? Это уже конкретнее. Что напишем: снайпер и сапер-подрывник? Как наиболее ходовые и востребованные.

Практические навыки… Те же самые. Опыт участия и нахождение в горячих точках… Расплывчато, но понятно. Ну да, бывал. Еще в таких горячих, аж пятки жгло.

И далее по пунктам, которых чуть не полста… Заполнили. Прочитали. Проверили.

Хитрая анкета, не придерешься! И не догадаешься, для чего она. Хотя всё это больше напоминает какую-то мистификацию, шутку юмора. Что бы вот так, в открытом доступе… Так не бывает. Но мы свое дело сделали и с удовольствием поучаствуем в этом шоу.

Отправляем. Ждем.

День.

Два…

А вот и долгожданный ответ. «Спасибо, вы нам не подходите. Приносим свои извинения и предлагаем обратиться…»

А кто бы сомневался? На такие запросы всегда приходят только вежливые отказы или рекламные буклеты. Но буклеты не пришли, видно, его платежеспособность их не впечатлила. Ну и ладно. Он свое дело сделал.

И… тут же звонок на контактный телефон! «Для проведения собеседования обратитесь к нам по скайпу…» И адресок. Конечно, одноразовый. И связь из интернет-кафе. Чудеса продолжаются! Ладно, пробуем, мы не гордые. Пишем: «Хочу добавить вас…» А точнее, добавиться к вам, чтобы познакомиться и подружиться. Ну, что дальше?

Сообщение: «Подключите, пожалуйста, веб-камеру, как обязательное условие контакта!» Даже так? Тогда надо навести красоту, причесаться, «обрасти» бородой и усами, «надуть» щечки, расплющить носик, изменить цвет глаз с помощью контактных линз. То есть, как следует приготовиться к собеседованию. Ну как? Хорош! Вызываем.

С той стороны, понятно, черный экран. И голос через фильтр, как у робота:

– Здравствуйте.

«Привет, коли не шутите».

– Вы хотели получить через нас работу?

«Очень хотел. Потому как все накопления проел и прокутил в ресторанах и стриптиз-барах, а гражданской специальности нет».

– Что вы умеете?

Тут можно не стесняться, нужно похвалить себя любимого: «Много, чего могу. Стрелять и попадать. Подрывать и разминировать. Нападать и защищаться».

– Воевали?

«Конечно. Помотался по миру, поглядел на белый свет с автоматом наперевес. Пришлось. Если точки моего пребывания на глобус нанести, тот станет выглядеть, как после кори!»

– Имеете личный счет?

Без уточнения чего. Ну, типа знающий поймет, а дурак подумает про счет в банке.

Конечно, имею. И циферку озвучить: трехзначную.

– Спасибо. Если вы нас заинтересуете, то мы свяжемся с вами…

Неужели свяжутся? Неужели всё так просто? А как же шутка юмора? Или это не шутка, или это всерьез? Но тогда… Тогда это очень интересно. И нужно с ними задружиться, а еще лучше – к ним наведаться. Раз они такие крутые, что злобных магомедов в Россию с тротилом засылают. Жаль, самому нельзя. А кому можно? Где взять человечка, который сунет голову в пасть крокодилу, рискуя ее обратно не вытащить? То есть таких оторви-голов, конечно, много в любой пивнушке. Вопрос найти профессионала, который не отличается болтливостью и более-менее разумен. И лучше, чтобы свой, родной, и насквозь понятный. Где такого взять? По ведомственным отделам кадров пошарить или ветеранским организациям? Или объявления в Интернете дать? А что, если… Только не дома, а в какой-нибудь сопредельной, но русскоговорящей и понимающей русский язык стране. Например, в Казахстане или Армении?

Да… Наверное.

Для этого нужно полазить по Интернету и посмотреть… криминальные сводки.

Вот эти…

И эти…

Однако бурная жизнь у наших соседей, если судить по происшествиям.

Ну-ка… Случайное убийство. Двое повздорили по какому-то поводу в ресторане, слово за слово и один другого убил ударом кулака в лицо. О как! Ударом кулака – наповал! И как он так умудрился? Кто он вообще такой? А… понятно. Бывший спецназовец. С хорошо поставленным ударом.

И что про него пишут?

Майор, участник, ордена, медали, ранения… Боевой офицер, который, по всему видно, звездочки не в штабах высиживал. Второе незаконченное образование – ИНЯЗ. Видно, хотел гражданскую карьеру начать после дембеля, да не удалось. Так-так. Интересная кандидатура. А если подробности? Как узнать?

Позвонить в местную газетку, представиться:

– Редактор журнала «Ветеран». Да… очень приятно. Нас заинтересовал случай с майором Степановым. Да-да, тем самым… Нет, не за просто так. Продиктуйте номер вашего мобильного, и я переброшу аванс… Да, на счет… Получили? Пятьдесят тысяч? Разговаривайте на здоровье… Что интересует? Всё: биография, характер, обстоятельства дела, потерпевшие, кто ведет следствие. Хотим сделать две-три публикации. Будем очень признательны…

Хм… Занятный тип.

Но еще занятнее потерпевшие, которые поклялись отмстить обидчику по законам кровной мести. А у майора, между прочим, жена и двое детей, причём мальчики. Надо бы с ним ко всем присмотреться внимательнее…

– Здравствуйте. Мне бы со Степановым Михаилом Сергеевичем повстречаться. Я журналист. Вот мое удостоверение.

– Никак невозможно. Он находится под следствием.

– Но нашим читателям крайне интересен этот материал. И понимая их интерес, мы готовы понести издержки… – Написать на листке пару цифр.

– Читатели? Я понимаю. Я попробую…

Камера. Стол, стул, подследственный.

– Степанов Михаил Сергеевич?

– Так точно.

Смотрит исподлобья. Ничего хорошего не ждет от встречи. Но и ничего не боится. Отбоялся свое – взгляд спокойный, сосредоточенный, без каких-либо эмоций. Что хорошо.

– Я журналист. Хотел бы поговорить с вами, что называется без протокола…

И слово за слово. На самом деле прощупывая его по всем статьям. Как учили. Чтобы каждый взгляд, каждый жест отметить, не пропустить. Чтобы нащупать болевые точки, задавая невинные, на первый взгляд, вопросы.

Смерти… Нет, не боится. На деньги не купится. Привык в своих казармах жить по-спартански, обходясь самым необходимым. На хрена ему миллионы? Эмиграция в теплые страны? Нет, не рвётся за кордон. Нечего ему там делать. Может, алкоголь или чего покрепче? Нет, не похоже. Патриотизм? Имеет место быть. Хотя и скрывает. Потому что разочаровался в громких словах. Религия? Ни в бога, ни в черта. Потому что такого насмотрелся… Дружба? Есть реакция, хоть и слабая. Потому что продавали его и предавали. Но можно прощупать глубже…

Что еще?

Болтливостью не отличается. Не заискивает и не пытается понравиться. Мимика сдержанная, «сонная», по которой почти ничего не прочитаешь. Есть своя, которую он не выставляет на всеобщее обозрение, мораль. И свои принципы. Где же самое слабое место?

А если семья?

Есть реакция! Не безразлична ему семья. Единственное, что держит его на этом свете. И если до нее доберутся мстители… Например, когда сыновья подрастут, а защитника у них не будет. Всё остальное – боевые навыки, опыт, участие и награды вторично.

Вроде ничего мужик. Подходящий. Но припугнуть его всё равно придется. Не теперь, после. После того как…

Вначале собрать дополнительную информацию.

Пообщаться с друзьями.

Повстречаться с семьей.

Поговорить с «кровниками».

А вот теперь можно.

– Снова вы?

– Я. Но уже не для болтовни. Уже по делу.

– Статью писать? Или шить?

– Нет. Вытащить вас с нар.

Зыркнул удивлённо. И снова закаменел.

– Вы что, господь бог?

– Считайте, что его наместник на этой конкретной «земле».

Не верит. Морщится.

– А зачем? Мне и здесь нормально.

– Вам – может быть. А семья? Сыновья ваши, Павел и Игорь, как они без вас? Они скучают.

Метнул быстрый взгляд.

– Откуда вы?

– Оттуда. В гостях у них был. Очень симпатичные пацаны – шустрые, начитанные. Вот письмо вам от них принес. Почитайте. – Протянул лист бумаги.

Подследственный недоверчиво взял письмо. Начал читать. И еще раз… Побледнел лицом.

– А теперь представьте, что с ними будет, если вас посадят лет на десять. А вас посадят. И когда Павел и Игорь подрастут, то ваши «кровники»…

Заходили желваки по лицу.

В больное место угодил «журналист». В самое!

Усмехнулся криво. Зло.

– Добренького изображаете? Типа желаете мне помочь?

– Не хочу, а уже помог. Вот купчая на приобретение дома. На имя вашей жены. Не здесь, в России. Там они будут в безопасности. Про этот адрес никто не знает. Завтра они уезжают на новое место жительства. Вот письмо от вашей жены. В нём она благодарит вас за заботу, за дом и что-то там личное – я не стал читать.

Майор недоверчиво и где-то даже испуганно взглянул на «журналиста».

– Зачем вам… это?

– Помочь ближнему – богоугодное дело. Тем более, что мы, в некотором роде, коллеги.

– Что я должен за это сделать?

– Многое. Или ничего. На ваше усмотрение.

– А если я откажусь, то…

– То ничего не случится. Ваша семья останется в этом доме. А вы, если сможете пережить заключение, приедете потом к ним. Но я предлагаю вам освободиться прямо сейчас.

– Зачем я нужен?

– Вы должны помочь в одном деле. Нет, это не криминал, это работа во благо государства. Нашего с вами.

– А если я теперь соглашусь, а после вас кину?

– Если кинете, то я сообщу ваш новый адрес вашим недругам, – спокойно ответил «журналист».

– Берёте семью в заложники?

– Не я, а вы, если надумаете нарушить условия сделки, от которой теперь можете отказаться. Или вы собираетесь предать? Нет? Тогда чего вам бояться?

– Что я должен буду делать?

– То, что умеете. Чему вас учили.

– Меня учили убивать…

– Не исключено.

– Можно подробнее?

– Все сказать не могу. Но намекну. Вы отправитесь в командировку в дальнюю страну, где предложите свои услуги.

– Кому?

«Журналист» пожал плечами.

– Хотел бы я это знать.

– Ловля зубастых щук на карася? А карась, выходит, я?

– Пусть будет так…

– А вы рыбак?

– Нет, тоже живец. Только чуть покрупнее.

– А если я…

– Всякое может быть… На этот случай вы положите на счет некоторую сумму денег, которую жена сможет снять. После того как… Еще вопросы?

– А не врете? А то все нынче кивают на государство, а набивают свой карман.

– Нет, не вру, – серьезно ответил «журналист». – Впрочем, вы сами сможете в этом убедиться. По характеру заданий. Ну что… По рукам?

– А как вы меня отсюда вытащите?

– За денежки. За твердую американскую валюту.

– Когда я должен дать ответ?

– Сейчас. Потому что если не вы, то мне придется искать кого-то еще.

* * *

Человек шел по улице. Ничего не нарушал, не заступал на проезжую часть, переходил дорогу только на «зеленый» и вообще он был человеком очень аккуратным и педантичным. Потому что был немец, а по профессии – бухгалтер. То есть законопослушный европеец в квадрате. Если не в кубе. Это его и подвело. Потому что из дома на службу он выходил строго в одно и тоже время и шел одним и тем же маршрутом, чтобы открыть дверь офиса ровно без трех минут девять и успеть зайти в свой кабинет. В девять ноль-ноль он приступал к работе, трудился без перекуров и разговоров до обеда, потом разворачивал принесенные с собой бутерброды, ел и снова работал до семнадцати ноль-ноль. В семнадцать ноль-ноль он вставал из-за стола, выключал компьютер и шел домой. И так тридцать лет. Потому что это и есть образец европейского счастья – работать на одном и том же месте до конца дней своих, будучи уверенным, что тебя не уволят. Это только странные русские всю жизнь мечутся, меняя место работы, пытаясь ухватить за хвост жар-птицу счастья, которая всегда на поверку оказывается драной бройлерной курицей. Но так, чтобы на одном месте, за одним и тем же столом или подле станка… нет, увольте… По собственному желанию. Лучше удавиться, чем такая, из конца в конец, тоскливая жизнь.

Вот и в этот раз, в семнадцать часов, человек вышел из офиса и отправился привычным маршрутом. В семнадцать десять он должен подойти к двери своего дома, тщательно вытереть о коврик обувь, хотя на тротуарах ни пылинки, подняться к себе, вымыть руки, поужинать и сесть смотреть телепередачу, которую двадцать лет смотрит. Потому что всё должно быть так – привычно и одинаково. Он должен заправляться на одной и той же заправке, на которой имеет скидку в полпроцента, покупать типовой набор продуктов в привычном супермаркете, ходить в одни и те же кафе и церковь, иметь счет и карточку в «своем» банке и отдыхать на курорте, который облюбовал раз и навсегда. И в этом упорядоченном, правильном и размеренном мире ему очень спокойно и уютно. Он так тридцать лет прожил и еще сорок намеревался.

Но что-то пошло не так.

Перейдя дорогу и шагая строго посреди тротуара, он вдруг заметил идущих ему навстречу двоих молодых людей. Которые что-то оживленно обсуждали и при этом жестикулировали. Что было неправильно, так как они заняли собой бóльшую часть тротуара и выражали свои эмоции на улице, при этом громко разговаривая, а это в высшей степени неприлично, так как ущемляет интересы других прохожих. По улице надо ходить молча, никому не мешая и уступая дорогу.

Человек шагнул ближе к дому, пропуская невоспитанную парочку. И парочка прошла мимо. Человек хотел пойти дальше, но тут с островерхой крыши дома сполз поддон с кирпичами. Сполз и снёс ограждение, которое на вид казалось довольно прочным. Поддон перевалился за срез крыши, продавил водосточный жёлоб и четыре десятка сложенных кирпичей посыпались дождём вниз. В секунду кирпичи грохнулись на тротуар, дробно забарабанив по брусчатке, раскололись на куски и отскочили на дорогу. Но несколько кирпичей обрушились на голову и плечи случайного прохожего, неосторожно приблизившегося к стене дома. Один кирпич ударил его точнёхонько в темечко и проломил череп, загнав обломки кости в мозг.

И человек умер. Хотя был очень законопослушный и аккуратный и никогда не переходил дорогу на «красный» свет. Такова уж судьба, от которой не уйти.

Полицейские долго выясняли откуда на крыше взялся поддон с кирпичами, но никто ничего вразумительного сказать не мог. Возможно, он там простоял, забытый, несколько лет, а, может, его кто поставил накануне. Но даже если поддон кто-то и оставил, он в этом никогда добровольно не признается, чтобы не нарваться на наказание.

Смерть прохожего списали на несчастный случай, закрыв начатое дело. В городе провели ревизию крыш и ограждений, повесили предупреждающие таблички. А в кресло усопшего сел другой бухгалтер, который тоже никогда не опаздывал, появляясь на рабочем месте без одной минуты девять. Ну, такие они бухгалтеры. И европейцы.

Хотя, как оказалось, от случайной гибели не застрахован никто. Даже тот, кто не перебегает улицу на «красный»…

* * *

– Как же я его выпущу?

– Под подписку о невыезде.

– Да меня за это…

– Максимум лишат премии или снимут звезды. Я это компенсирую в размере пятилетнего оклада. За такие деньги, я думаю, вы сможете договориться с начальством. Была драка, убийство можно переквалифицировать в нанесение тяжких, ну, или самооборону. Могли же вы ошибиться? Впрочем, с тем же предложением я могу пойти к вашему начальству.

– Не надо к начальству. Я к нему сам схожу.

– Значит, договорились?

– Договорились.

Через сутки подследственный Степанов Михаил Сергеевич вышел из стен следственного изолятора.

– У вас пять свободных суток. Можете отправиться на побывку к семье. Через пять суток вам нужно прибыть в Москву. Вот билет.

– Есть, – коротко ответил Степанов. И разве что не сделал «смирно» и ладонь к виску не вскинул.

Наверное, ему стало даже проще и легче, потому что он пришел оттуда, где привыкли подчиняться, а не размышлять. И всё встало на свои места: есть вышестоящий командир, который отдает приказы и несёт за них ответственность, и есть ты, который должен эти приказы исполнять. А всё остальное – не твоего ума дело. И никаких терзаний. «Кру-гом! Марш!»

* * *

Адрес.

Анкета.

Вопросы.

– Ну, вы меня тут описали! Прямо «Рэмбо-три» какой-то.

– Хорошо не подашь – быстро не продашь. Тем более, мы ни в чем не соврали. Так, чуть-чуть сместили акценты.

– И что дальше?

– Собеседование по Интернету. Вам будут задавать массу вопросов, на которые надо ответить максимально близко к правде жизни. Не надо ничего выдумывать, но можно слегка преувеличить свои достоинства.

– Прямо, как засидевшаяся в девках невеста.

– Типа того. Вас должны заметить.

– Допустим, заметили. Какие дальнейшие действия?

– Не знаю. Но нужно быть готовым ко всему. Предполагаю, что вас захотят увидеть «живьём». Возможно, дадут какое-нибудь тестовое задание или еще что-то. К сожалению, меня рядом с вами не будет, так что все решения придется принимать самостоятельно.

– Полная автономия?

– Почти полная. Я дам вам несколько мейлов и плеер. Вот этот…

Плеер как плеер, с дыркой для наушников.

– Зачем он мне?

– Музыку слушать. Телефон и фотоаппарат у вас могут изъять, а плеер, надеюсь, их не испугает. Включать его следует следующим образом: воткнуть, вынуть, снова воткнуть и опять вынуть наушники, одновременно нажимая кнопку «Recet». Именно эти наушники. И лишь потом включать. Текстовую информацию сбрасывать через USB-порт или записывать на диктофон. Файл будет скрытным.

– Шифромашинка?

– Можно сказать и так.

– А если просто включить?

– Если «просто», то вся информация в плеере сгорит. Сообщения посылать лучше из случайного кафе, присоединив плеер к компьютеру или планшету и, удерживая кнопку перегрузки, сбросить весь диск. Нужный файл я сам найду.

– А как, если что пойдет не так, получить ответ?

– Грузите музыку со страничек в соцсетях, которые я вам дам, выбираете песню, ну, допустим, «Дубинушку», жмете кнопку перегрузки и читаете текст. Следующий сеанс связи с другого адреса и под другую музыку. Два раза один адрес использовать нельзя. В переписке можете называть меня, допустим, Брат, а я вас Прохожий.

Потому что точно – прохожий, с которым никакого будущего…

– Можно адреса записать?

– Адреса нужно выучить назубок, как «Отче наш»! Никаких записей, всё только в голове.

– А в голову, если что, пулю, чтобы стереть всю информацию? В виде команды «Recet»? В противном случае…

– Вы правильно всё понимаете. Я вас не в скаутский лагерь приглашаю, я вас на войну отправляю. Со всеми ее законами немирного времени.

– Это понятно.

То есть понятно, что лучше «Recet» в башку, чем семью – на плаху. Потому что родные, хоть и в своем доме, но заложники. Такой расклад.

– Давайте всё это сейчас отрепетируем. Плеер – наушники – жмем – втыкаем – вынимаем – перематываем… Усвоили?

– Более-менее.

– Тогда еще разок.

И еще… До автоматизма. Так как ошибки в таком деле крайне убыточны.

* * *

Жарко. Потому что Африка. Хотя и Северная. Пустыня во все стороны на сотню километров. И даже забора не надо, потому что всё равно не сбежишь, а сбежишь, до людей живым не доберёшься – высохнешь и помрёшь. И приблизиться незамеченным практически невозможно, так как вся местность, как пустой офисный стол, из конца в конец просматривается.

Такой вот лагерь. По документам – спортивный, а по сути… Снаружи пролезть в него – задачка. Но можно попробовать изнутри.

– Смит!

– Я!

Хотя какой он Смит? И даже Брат? Степанов он, Михаил Сергеевич. От рождения. И до смерти. А всё прочее – это кликухи, как у служебных собак.

– На исходную, Смит.

Шагнул от своей пятерки, прошел шагов двадцать, плюхнулся животом на песок, потянул к себе винтовку. Сегодня проверка снайперских навыков. Впереди несколько, на разном расстоянии, мишеней, в которые надо попасть из положения лёжа, с колена и стоя. Дальнюю мишень вообще еле видно.

Стрельба «отсюда и до обеда», пока песок не нагрелся и воздух не «поплывёт». Потому что после обеда, в жарком мареве, мишени «запляшут», как живые.

– Готов?

– Yes!

– Давай, Микки! – крикнул кто-то из строя.

Микки, потому что Микки-Маус. Другой – Халк. А третий, вообще, Санта-Клаус. Не потому, что кликухи, потому что маски. На мордах, так что только глаза видны. Такой вот маскарад.

Приложиться, упереться в песок локтями, подкрутить прицел «под климат», высчитать расстояния, успокоиться, унять мандраж… Промахиваться нельзя, никак нельзя! Нужен результат, по возможности лучший. Потому что за его спиной не инструктор стоит, а Брат. И не работу он здесь, как другие, ищет, а семью свою защищает.

Выстрел!

Еще!

Сегодня он стреляет. Вчера закладывал и подрывал фугасы. Позавчера работал с холодным оружием. Еще раньше скакал по полосе препятствий на время, как солдат-срочник, плавал в бассейне, балансировал на бревне…

А еще «беседовал по душам» с двумя собеседниками, которые забрасывали его с двух сторон быстрыми вопросами, не давая подумать, зачастую дублируя друг друга: кто папа-мама-родственники, где и под кем служил, где воевал и снова про родственников… И всё с максимально возможными деталями. Вплоть до высоты и цвета забора в казарме. И если что-то выдумывать, то сегодня ты скажешь – что зеленый, а завтра, забыв, желтый. И попадешься.

– Номер вашего автомата?

– Имя, фамилия, внешний вид инструктора по рукопашке?

Прокачивают, ловят на мелочах.

Только ему ничего выдумывать не надо, он про свою биографию рассказывает и про забор, который лично зеленой краской закатывал…

А был еще «медицинский осмотр»: вес, рост, гибкость, острота зрения, скорость реакций, вестибулярный аппарат, боязнь высоты. Как будто в космонавты готовят. Зачем такие навороты?

Выстрел! Девяточка. Еще одна…

Так ведь не снайпер он по основной специальности. Он так – с автоматом бегать. Хотя, из винтовочки стрелял, учился и попадал. И даже призы на округе брал.

Прицелиться…

Выстрел!

Выстрел!

Зачет?

Или?

Никто не скажет. Смотрят инструкторы, вбивают что-то в планшеты, а что – не узнать.

– На исходные! Привести себя в порядок! Смир-но! Завтра в семь утра…

Уже не пятеро их, уже четверо.

– На исходные.

Посреди пустыни – двери. Самые обычные. Входные. Стоят на песке, как вход в никуда. И нужно их заминировать. Перед ними на столе гранаты, пластид, взрыватели и прочая взрывоопасная лабуда. Всё что хочешь. И даже то, что непонятно, как использовать.

Ладно, идем, смотрим, щупаем.

Хорошая дверь, металлическая. Куда бомбу ставить? Если сбоку, то можно заметить. А что, если сверху? Взять пластид, размять, размазать по дверной коробке сверху, притопить большим пальцем, как в пластилин, рубленые гвозди. Теперь микровзрыватель. Прогладить, прилизать, убрать излишки. Проверить закрывается ли дверь. Вроде нормально. Раскатать, наложить сверху бумажную ленту под цвет коробки. Всё как надо – в глаза не бросается. Тем более, дверь будет закрыта. Теперь вытянуть две проволочки от взрывателя, развести, зафиксировать прозрачным скотчем так, чтобы при открывании двери они замкнулись. Всё. Доложить о готовности.

Подошел инструктор, посмотрел, пощупал, сфотографировал. Отошел подальше, разматывая шнур, привязанный к дверной ручке. Присел. Дёрнул.

Дверь приоткрылась. И… грохнул взрыв. Сверху, от коробки. Балку выгнуло и сломало, дверь отбросило на метр.

Эффектно…

Инструктор присел у двери, поднял одну из досок, которые лежали вдоль порога. Мелко рубленые гвозди вошли глубоко в древесину, где-то прошли навылет. Если бы вместо досок был человек, его бы порубило гвоздями, нашпиговав голову металлом. Ни единого шанса выжить…

– Строиться…

Плечо к плечу встали четыре человека. Похудела их пятёрка на одного бойца.

А через сутки еще на одного… Двое сошли с дистанции. Видно, не приглянулись. Или, напротив, пристроились к делу. Не узнать…

– Строиться!

Выезд в город. Задача: уйти от слежки.

Город – не его стихия, его – это горы, лес или даже степь. Там ему каждый кустик в помощь. А здесь… Но надо пробовать, надо осматриваться, пытаться выявить тех, кто идет за ним.

Вон тот?

Или тот?

Или те двое?

Черт их знает… Может, они из дома за хлебушком вышли или пивка попить?

А вот еще дама, которая уже кварталов десять сзади бредет, как приклеенная? Может, она? Не понять… Не шпик он, не умеет слежку «срисовывать». Общее представление имеет, но не более того. А если попробовать оторваться? Как в кино: прыгнуть в уходящий от остановки автобус или по проходным дворам? А где здесь проходные дворы?

Ладно, побежали как бог на душу положит: свернем сюда, еще раз… Что там? Магазин? Зайдем в магазин, осмотримся через витрины. Каких-то два мужика… Может, те, а может, и не те. Рвануть через служебный вход? А если заметят, поймают, полицию вызовут? Может, не рисковать, все-таки не в боевых условиях? Но зачёт… Нужен зачёт, нужно пройти отбор. Нужно победить.

Быстро сместиться, открыть дверь, нырнуть в какой-то коридорчик. Куда? Направо? Или налево? Да хоть куда! Быстро пройти… Еще дверь. Кто-то навстречу. Что-то лопочет на непонятном языке, руками размахивает…

Улыбнуться широко:

– Пардон, пардон…

Пробежать мимо, увидеть впереди дневной свет, выскочить через какие-то ворота на улицу. Кто сзади? Никого… Теперь ходу, ходу… На соседнюю улицу и по ней…

Ну что, оторвался? Вроде, да… Тогда зачёт?

Общее построение. Из трёх человек.

– Спасибо всем. Завтра вы убываете домой…

Вот так раз! А задание? Или хотя бы понять: кто подошел, а кто нет.

Никаких заданий. Никакой информации.

– Если вы понадобитесь, мы найдем вас. Еще раз спасибо.

И за каким их тут собирали и гоняли до седьмого пота? Непонятно. Ни черта же непонятно!

* * *

– Ну, всё ясно.

– Что? Что ясно? Нас семь недель в хвост и гриву… Зачем?

– Отбор и селекция. Присматривались, отбирали, сортировали. Теперь раскидают по полочкам до востребования. Сколько вас там было?

– Откуда мне знать? Я никого, кроме своей пятерки, не видел. Да и их не узнаю, все в масках.

– А ночью?

– Ночью каждый под своим пологом. Там всё так устроено, что ни при приёме пищи, ни на физподготовке, ни даже в сортире ты ни с кем не столкнёшься. Видишь только своих, но в масках.

Нет, так не разобраться. Тут надо идти по «вторичке», по неочевидным фактам, по оставленным следам. По «эху».

– Так были люди еще помимо вашей пятёрки?

– Конечно, были.

– Значит, ты мог что-то заметить, услышать, унюхать…

– Услышать? Ну да… Точно! Я выстрелы и взрывы слышал. Такая пальба на огневых иногда шла, как будто война. Выстрелы, потом пауза, потом снова стрельба.

Вот, правильно. Так и надо: суммируем все наблюдения воедино.

– А гильзы?

– Что гильзы?

– Гильзы на стрельбище были? Вряд ли они после каждой группы подбирали их.

– Точно! Были! Горы!

– Горы – это абстрактно. Сколько, примерно? Возьми за основу один какой-нибудь день.

– Тогда понедельник. Мы отстреляли по пятьдесят патронов каждый. Это примерно вот столько. – Обозначил ладонями горку. – А там было… Там было гильз… Раз в пятнадцать больше.

– Ну вот! А теперь по быту. По твоей пятёрке, как по фрагменту, можно общую картинку собрать. Где вы, как вы?

– Если по нашей? Были у нас две палатки: в одной мы жили, спали – ели, в другой занимались. Всё остальное «в поле».

– А чужие палатки?

– Ну да, стояли.

– Сколько?

– Не знаю. И не знаю, был ли там кто-нибудь. Палатки довольно далеко друг от друга стояли и еще маскировочными сетями были разделены. А некоторые, возможно, за холмом, где ничего не разглядеть.

– Как выглядел блок?

– Обычно. В «кармане» две палатки и отхожее место в виде ямы, отгороженное с трех сторон парусиной. Еще стол, пластиковые стулья, рукомойник…

– А сеток сколько было? Ну, напрягись!

– Сеток?.. Если в одну сторону… И другую… В пределах видимости шесть – семь минимум.

– Теперь мусор…

– Что, мусор?

– Кто и как убирал бытовые отходы?

– Раз в сутки проезжал грузовичок, и мы бросали в него мешки.

– Вы бросали. Но и до вас бросали… Сколько там было примерно мешков?

– Ну, да. Десяток был.

– А мусор у вас был одинаков по количеству и качеству, потому что вы все получали одинаковые пайки. И, значит, по объемам. Так?

– Да.

– Вода? Откуда воду брали?

– Из цистерны закачивали, которую на прицепе привозили.

– Объем цистерны? Сколько литров сливали вашей пятёрке?

Теперь умножаем литры и прикидываем вместимость цистерны.

– А для сортира туалетной бумаги сколько вам выдавали? Кто ее развозил? Сколько рулонов оставалось, после того как вы свои забирали?

Вопросы, вопросы. В ответе, конечно, можно ошибиться. Но если вывести среднестатистический результат…

– Считаем. Вода, мусор, туалетная бумага, гильзы…

Выходит, что в лагере квартировало где-то от пятидесяти до семидесяти бойцов.

– Да, получается так. Как-то я не задумывался. Лихо вы!

– И каждый из них умеет что-то лучше других: стрелять, взрывать, нырять. А ведь ты говорил, что вас еще измеряли, как измеряют портные клиента – с ног до головы. Реакцию вашу определяли… Было?

– Да, было.

– Значит, они теперь под каждого могут свою «дырку» найти. Вернее, наоборот: под дырку – бойца. Куда он пролезть умудрится, а другие нет.

– Может быть. У нас один циркач был, юркий, как ящерица – в любую щель протискивался. И ныряльщик был, так тот мог четыре минуты под водой…

– Следовательно, когда-нибудь нырнет. Или через газовое облако с задержкой дыхания пройдет.

Короче, пригодится. Именно со своим уникальным навыком.

– Как это вы разложили… Прямо, как по полочкам!

– Обычно разложил. А теперь прикинь, что если они несколько выпусков сделали? Это же… Это целый пехотный полк. Непонятно только, зачем? Куда они такую прорву бойцов девать собираются? И вот про то ни ты, ни я не знаем!

– И что мне теперь?

– Ничего. Написать подробный отчёт о том, что ты видел, слышал и о чем только догадываешься. Не упустив ни одной мелочи!

– А после?

– После? Сидеть и ждать, когда вызовут.

– А если не вызовут?

– Значит, тебе повезло, значит, ты не подошел.

– А может нагрянуть в этот лагерь, положить там всех мордой в грунт и допросить с пристрастием: кто они и для чего. Это по моей специальности, я смогу, если пару-тройку бойцов мне дать. Там и охрана-то – тьфу!

– Ну, во-первых, на том месте никого уже нет. Палатки свёрнуты и увезены в неизвестном направлении, мишени убраны, гильзы собраны, дерьмо засыпано, лагерь вычищен под метёлку. Пусто там! А во-вторых, вдруг они ничего не знают, а шум пойдет? Вас всех, кто там был, просто вычеркнут из списков, оборвав все концы. Нет, тут надо до конца идти. А для этого ждать…

– Где ждать?

– Здесь, в Европе, чтобы через границу туда-сюда не шастать. Так что, считай, повезло тебе, майор. Мир посмотришь на халяву, другие о таком только мечтать могут! А чтобы тебе грустно не было – попутешествуй, посмотри.

– Что посмотреть?

– Ну, не памятники же с музеями. Маршруты отхода посмотри, по проходным дворам пройдись, транспорт освой, в том числе общественный и прокатные автомобили, схроны организуй, НП оборудуй. Чтобы эту Европу – как пять пальцев! И еще язык подтяни и научись выглядеть, как местные. А то ходишь как… русский дембель в увольнительной. Такое тебе будет задание. Чтобы не скучал.

– Я всё понял, не заскучаю. Точно.

– Вот и отдыхай. На всю катушку!

* * *

Смотрим доски объявлений, листаем, читаем… Потому что каждую неделю смотрим, а некоторые каждый день. И что там новенького в тех объявлениях?

Ага… Сообщение от Прохожего – Брату. Который ему не брат и не сват. И вообще не родственник. От бывшего майора Степанова. Который там, в Европе, второй месяц «груши околачивает». «Срочно выезжаю в командировку. Требуются исполнители со знанием русского языка. Подробностей не знаю».

А вот это уже интересно. Судя по всему, поставленный капкан сработал. Может, это ничего не значит, а может… Потому что русский язык… Зачем-то же он им понадобился? Вполне возможно для работы там, где на нем все говорят. А это значит… Значит, могут случиться новые взрывы и стрельба. Потому что ниточка потянулась вначале отсюда – туда, а теперь, не исключено – обратно…

И тогда…

Очень, ну просто очень интересно…

* * *

Перекресток.

Светофор.

Одинокий прохожий. Интересно, кому это нужно в Европе, в маленьком городишке, ночью в одиночестве бродить? Все местные давно спят. А туристов здесь пока еще нет, потому что не сезон. Но, тем не менее, прохожий стоит, пережидая «красный» свет светофора. На пустой улице.

А он и есть – Прохожий!

Вдруг из переулка выскочила машина. Такси. Притормозила. Водитель высунулся из приоткрытого окошка, поманил пальцем, видно, спросить что-то хочет.

Прохожий сделал шаг.

– Садитесь.

– Спасибо. Я не заказывал такси.

Вниз поползло стекло задней дверцы.

– Садитесь, Смит.

Да, Смит… Так его звали на сборах, в лагере. Там он был Смит. И лицо… Очень знакомое… Где он этого человека видел? Ну да, это же один из инструкторов, который присутствовал на занятиях!

Распахнулась дверца.

– Но мне нужно…

– Я знаю. Но мы решили забрать вас здесь. Так проще и быстрее. Садитесь. Здесь нельзя долго стоять.

Смит подошел ближе, зачем-то оглянулся и сел в салон.

Машина тронулась.

В салоне находились двое – водитель и инструктор.

– Куда мы едем?

– В аэропорт. – Инструктор повернулся к нему. – Только вы теперь не Смит, а Бохдан Румер. – Протянул какой-то документ. Паспорт. С фотографией. Его фотографией! – Вы словак из города Кошице. Водитель автофургона. Жены и детей нет. Адрес проживания… После посмотрите в Интернете свой дом, улицу, магазины и окрестности. Чтобы иметь общее представление о малой родине. Здесь… – протянул планшет, – некоторые подробности вашей биографии на случай, если кто-то будет ими интересоваться. Вопросы?

– Куда я лечу?

– Далеко. Но там вас встретят и объяснят, что делать.

– Какая работа мне предстоит?

– Та работа, на которую вы согласились при первом собеседовании. По оплате решите всё на месте. Если вы передумали сотрудничать с нами, вы можете сказать «нет». Прямо теперь. И выйти из машины. Ваше решение?

Ну а какое может быть решение? Если он уже сказал «да». Если за спиной его подпирает Брат и семья. Он свой выбор сделал, еще тогда, раньше. Вернее, за него сделали…

– Едем!

* * *

Жарко. Потому что Латинская Америка. Арендованный на окраине дом. Сильно не «пять звезд». Духота. Закрытые глухими ставнями окна. Вентилятор под потолком, гоняющий густой, как масло, воздух. В холодильнике, не справляющемся с жарой, теплая минералка. Из-под крана лучше не пить, чтобы не подхватить дизентерию. Интернет в доме запаролен, мобильные телефоны изъяты, двери на запоре, ключи хрен знает у кого. Этот дом, как подводная лодка, залегшая на дно моря – команда принята, люки задраены, связи с внешним миром нет. Полная автономка. И полное одиночество, потому что ты в этой лодке один-одинешенек.

Ожидание… Чего ждем? Или кого?

Ноутбук. Личный. Который только у тебя и для тебя. Вбиваем пароль, заходим… Пустой рабочий стол. Иконка. Одна-единственная. Подводим курсор и жмём. Строка пароля… Вбиваем. Экран разворачивается, звучит бодренькая, как в компьютерных играх, музычка. На экране картинка – коридор и дверь. Узнаваемая, так как та самая – входная, которую, если десяток шагов пройти, можно «живьем» посмотреть. В правом верхнем углу циферки – два таймера, отбивающие время – текущее и расчетное, в которое нужно уложиться.

Игра… Которая… вовсе даже не игрушки.

Ну что? Поехали?

Толкаем «мышку», «открываем» дверь. На таймерах тронулись, побежали цифры. Пока совершенно симметричные. Что там? Улица. Какие-то дома, деревья… Наверное, такие, какие есть на самом деле… Потому что туда, за реальную дверь он не заглядывал. Привезли его ночью в кромешной тьме, и выходить не дают…

Пошли? Нет, рано, можно нарваться на штрафной балл. Уже нарывался… Всему свое время. В экран «въехала» и остановилась возле крыльца машина, из которой вышел водитель. И куда-то пошел. Теперь можно…

«Выйти» неспеша, по таймеру, подойти к автомобилю, сесть на водительское сиденье. Ключи в замке, документы на панели, билет на ближайший самолет в бардачке, на случай, если что-то пойдет не так. В самой машине стерильная, с точки зрения криминала, чистота.

Осмотреться… «Картинка», как если сидишь за рулем, дорога в четыре полосы, автобусы, люди, фонари, бордюры. И навигатор в углу экрана, куда уже вбит нужный адрес.

Милый женский голосок: «Следуйте прямо четыреста пятьдесят метров…» Ладно, поехали, как уже раз сто ездили, соблюдая скоростной режим, останавливаясь перед светофорами, пропуская пешеходов и собак. Потому что если нарушение правил дорожного движения, разборки с полицией, старушками или, не дай бог, ДТП, то график будет нарушен.

Едем. Смотрим в зеркало заднего вида и на проезжающие мимо автомобили. Запоминаем номера, марки, цвет… Если одна и та же машина мелькнет два раза, а ты не заметишь, то тебе прикатит штрафной балл. Прошлый раз он две машины прохлопал. «Через сто пятьдесят метров поворот налево…» Поворачиваем. «Через пятьдесят метров припаркуйтесь у обочины…» Да знаю, знаю… Паркуемся, пропускаем едущие сзади машины, смотрим, не притормозит ли какая. Фиксируем, запоминаем… «Продолжайте движение…» Продолжаем. Всё как в жизни.

Поворот… Еще… Едем чисто механически, «на рефлексах», так как маршрут изучен до последнего придорожного столбика. Вот сейчас будет «зебра», дальше остановка и ограничение скорости. Он здесь хоть с закрытыми глазами, но… нужно с открытыми, нужно смотреть, наблюдать, распознавать.

«Через двести метров развернитесь…» Спасибо, барышня, за напоминание. Хотя, чего напоминать, когда руки сами баранку крутят?

Разворачиваемся. Смотрим, кто поедет следом… Какой-то красненький «опель». Надо его взять на заметку. Едем. Недалеко… «Через триста метров развернитесь…» Да помню, помню я… Разворачиваемся. Еще раз. Вряд ли кто-нибудь в здравом уме и твердой памяти будет повторять сей странный маневр, чтобы ехать вперед, потом – назад, потом опять – вперед. Туда, куда и ехал.

Где «опель»? Пропал, на второй разворот не пошел… А таймеры? Тикают… Отставание от расчетного времени – пятьдесят секунд. Надо поднажать, но так чтобы без нарушений.

Поворот… Еще…

Сзади пристроился грузовичок, который, кажется, уже мелькал раньше. Или нет? Вроде, похож. Тогда поворот, еще один, и еще… Где он? Не видно. Три с половиной минуты из резервного времени.

Покатили дальше…

Окраина. Заброшенный порт. Остановка. Ждем, вырабатываем запасные минуты. Время! Случайная стоянка. Машина остается здесь, дальше пешком.

Потопали. Точно, потопали… Судя по скорости и углу обзора, какие-то пацаны обходили и объездили всю эту местность на велосипедах, прикрутив к каскам видеорегистраторы. Отсюда и картинка…

Рухнувший забор, дыра… Лезем… Всё под размер… Заброшенные, с выбитыми окнами здания. Повороты, как в лабиринте. Но в хорошо знакомом лабиринте. Это он вначале сбивался, а теперь нет, потому как находился здесь… до одури. Поворачиваем курсором то вправо, то влево. Плывет, меняется пейзаж. Иногда забываешь, что ты «идешь» по экрану, а не ножками по битому асфальту топаешь.

Время? Секунда в секунду.

Стоп… Постоять две с половиной минуты. Хрен знает, зачем. Но когда однажды он ломанулся вперед, экран сыграл ему веселенький похоронный марш и отбросил к началу игры.

Теперь можно…

Брошенный контейнер. Один среди многих. Но… его.

Подойти. Осмотреться, покрутив «мышкой», чтобы не нарваться на баллы. Потянуть дверцу. Зайти. Включить фонарик. Там, в углу, куча мусора и тряпья. Подкатить «мышкой» к куче, разбросать, достать сумку, в которой всё необходимое. Подключиться к проводу, свисающему с потолка. Экран разделился на пять частей. Круговой обзор плюс вид сверху…

Хорошее это дело – компьютер, сильно облегчает жизнь злодеям. Раньше, собираясь кого-нибудь ограбить или прибить, нужно было ножками в окрестностях места преступления всё обойти, расстояния промерить, пути подходов и отходов наметить. И тебя могли заметить и запомнить. А тут… Сиди, потягивай пивко и тренируйся, ножек не замарав!

Интересно, он один здесь, в порту, лазит? Наверняка не один. Кто-то еще, а кто – хрен его знает! Он отвечает за свою часть игры, только за свою, видит только свою картинку и бегает по своему маршруту. И рассказать, случись что, сможет только то, что знает. Что? А ничего! Он даже на месте не был, он лишь, из дома не выходя, в игрушки на компе играл!

Стук в дверь. Условный.

На пороге Командир в марлевой повязке, наверное, гриппом боится заразиться, поэтому на лице видны только глазки. О… да тут, похоже, эпидемия, потому что все заразиться боятся.

– Я не один. Нам нужна ваша консультация.

– Какая?

– Языковая.

* * *

– Вы, кажется, знаете русский?

– Так точно.

– Тогда послушайте и переведите.

Включили запись: «Встреча послезавтра в порту. Деньги при вас?» – «Бабки всегда при хозяине, не бз…и, фраер, никто тебя не кинет, всё будет чики-пики…»

Стоп!

– Что он сказал? Мы пытались перевести дословно, но речь идет о каких-то старушках и падении. Почему они хотят куда-то бросить старушек? Там не будет старушек! Там будет мафия.

– «Бабки» – это не старушки, это деньги. Деньги при нем, а «кинуть» – это не бросить кого-то куда-то, а обмануть.

– А вот слово «фраер»?

– «Фраер» – это чувак, который не при делах, а так, погулять вышел.

– Переведите. То, что только что сказали.

– Ну… случайный в уголовной среде человек.

– А-а… Ваш русский язык очень трудный. Давайте слушать дальше.

– «Они базарят, чтобы стрелка без стволов и перьев…»

– Мы искали перевод, есть много значений: ствол дерева, ствол шахты…

– «Ствол» – это пистолет, ну или автомат, без разницы. Оружие. А «перо» – заточка, ну, то есть, нож. «Стрелка» – встреча. То есть встреча желательна без оружия.

– Спасибо…

Новый фрагмент.

– «…Это же лохи педальные, босогоны, туфту нам гонят, мозги пудрят, мочкануть их и всех делов, там – жмуры, которые хавальник – на висяк, дурь и бабосы при нас, менты не при делах, рвем нитку, и айда на Канары шаманить…»

– Одно слово мы перевели – Канары. При чем здесь Канары?

– Вообще не в тему. А речь идет…

И вся эта тягомотина минут на сорок. А после вообще запредельные обороты.

– Я не смогу это перевести. Только если общий смысл.

– Пожалуйста, дословный. Мы должны понимать…

– Как угодно… Они говорят: «Если эти собаки женского рода подсунут им мужской половой орган, то всем придет северный пушной зверек, потому что им вырвут женский детородный орган и еще гланды через анальное отверстие, после чего вступят в интимные отношения с их папами, мамами и бабушками…»

У присутствующих глаза на лоб полезли.

– Зачем давать мужской половой орган вместо товара? И женский орган вырывать? Они трансвеститы? Или это какой-то русский символ?

– Ну, я же говорю – ни хрена вы не врубитесь. Короче, боятся они, что нехорошие люди им бракованный товар подсунут и за это их сильно накажет вышестоящее начальство.

– Спасибо.

– Не за что. Приходите, если что…

Но в целом всё стало понятно: соотечественники прибыли за «дурью», и в самое ближайшее время должен состояться обмен товара на деньги. Только неясно, он-то здесь при чем? Или намечается заварушка? И кто-то чужими руками желает положить покупателей, умыкнув бабки? Так? Может быть. Посоветоваться бы с Братом, да руки коротки, не дотянуться до него из «подводной лодки». Надо ждать. Просто ждать…

* * *

Человек любил змей.

Змеи его не любили. Потому что змеи вообще никого не любят. Змеи жили в трех огромных террариумах с микроклиматом, специальным освещением и подогретым песочком. Часть гадов была ядовита. Часть – очень ядовита. Несколько – смертельно ядовиты. Они сворачивались на подогретом песочке клубками и внимательно, глазами-бусинками, следили за человеком, который кормил их живыми мышами. Но они не были за это ему благодарны, собаки – те понимают кто их кормит, эти твари – нет. А вот человек их любил. Черт знает за что. Он часто брал их в руки и позволял ползать по себе. Когда к нему приходили гости, он с удовольствием показывал своих гадов, рассказывая, сколько граммов яда нужно, чтобы отправить на тот свет всю веселую компанию, и шокировал приятелей и случайных знакомых тем, что встречал и провожал их со змей на шее, повязанной на манер модного шарфика. Ну, такой вот он был чудак на какую-то там букву английского алфавита. К этому все привыкли.

Однажды к человеку пришли знакомые. Ну, как «знакомые»? Скорее, случайные приятели, с которыми он познакомился на уик-энде. Как ни странно, они тоже любили змей и что-то в них понимали. Так что тема для разговоров нашлась. И новые знакомые были приглашены в дом. И встречены надлежащим образом.

– Смотрите: желтобрюхий полоз! – оценили приятели двухметровый «шарфик» на шее у хозяина дома. – Редкий экземпляр, который обитает в прикаспийских пустынях. У нас тоже есть подобные экземпляры с островов Эгейского моря, но они не такие крупные. А этот хорош!

Хозяин расплылся в довольной улыбке. А полоз показал раздвоенный язычок.

– Хотите посмотреть других моих питомцев?

Гости спустились на первый этаж, где в стеклянных террариумах что-то ползало и шуршало. Вспыхнул свет.

– О-о! – выразили свой восторг гости. – Какая коллекция, любой зоопарк позавидует!

– Да, я собираю редкие виды змей, – скромно потупил взор коллекционер гадов. – Жаль, не все способны оценить мое хобби по достоинству. Вот вы, сразу видно, знатоки.

И верно, «знатоки» сразу направились к террариуму с особо ядовитыми тварями.

– Осторожней! – предупредил их хозяин. – Они смертельно опасны!

– Мы знаем, – улыбнулись гости.

И стали надевать на руки кольчужные, сплетенные из мелких пластин металла, перчатки.

– Что вы делаете? – не испугался, удивился коллекционер.

Но тут его кто-то ухватил за руки. И придержал.

Один из гостей приподнял крышку и, пошарив, ухватил под голову какую-то желто-коричневую змейку.

– Аккуратно! Это австралийская тигровая змея! Очень редкий экземпляр, вы можете повредить ее!

Гость вытащил змею, которая мгновенно обвила его руку.

– Если вы хотите похитить мою коллекцию – это глупо, – предупредил хозяин террариума. – Вы не сможете их всех продать, вас найдет полиция.

– Мы никого не собираемся похищать или продавать, – успокоили его гости. – Мы просто в руках хотим эту милую змейку подержать.

Гость со змеёй приблизился к коллекционеру. И… набросил ему на шею рептилию. На манер галстука. И это было очень красиво – ярко-желтая змея на фоне враз побелевшего испуганного лица.

– Что вы делаете?

– Не бойтесь. Вы же знаете, что тигровая змея отличается очень миролюбивым характером и кусает в очень редких случаях. Например, когда ей причиняют боль.

И ценитель рептилий сдавил свободной рукой хвост змее. И ткнул мордой в шею коллекционера.

– Что вы …! – закричал тот. И глаза его полезли из орбит.

Змея мгновенно прокусила кожу и впрыснула яд. В таком количестве, что его хватило бы для пары быков. А тут был не бык, а какой-то мелкий европейский клерк.

– Ах, как неаккуратно получилось, – расстроились гости. – Надо срочно звонить в неотложную медицинскую помощь, чтобы бедняге ввели противоядие. Где ваш телефон? – Нашли в кармане, вытащили мобильник. – Какой у вас пароль? Если, конечно, вы хотите спасти себе жизнь… Спасибо. – Набрали номер, поднесли телефон к его лицу.

– Вас слушают! – услышал несчастный.

– Я… Меня… Меня убивают! – истошно закричал хозяин дома.

– Ай-яй-яй, – покачали головами гости. – Нехорошо. Видно, вам жизнь не дорога. Зачем вы так? Тем более, не по своему телефону. Ваш – вот он. Теперь мы наберем номер, и вы скажете, что вас укусила змея. Только эти два слова. Хорошо? Или мы не будем звонить?

– Будем, – прошептал укушенный коллекционер, у которого уже закатывались глаза и подёргивались мышцы.

– Тогда говорите.

– Меня… укусила… змея… Мне…

Отбой.

– Теперь прилягте ненадолго, врачи скоро приедут. – И гости положили умирающего хозяина дома на коврик. – Вот, хлебните, говорят, алкоголь замедляет действие яда. – Несчастному приподняли голову и влили в рот стакан виски.

Гости ушли через черный ход в сад, протерев за собой все дверные ручки, и закрыв входную дверь.

Когда приехали медики, то в запертый дом не могли попасть больше часа. Потому что нельзя за здорóво живешь выламывать чужие двери только по телефонному звонку, а нужно пригласить полицию, представителей эксплуатирующей компании, рабочего из фирмы по вскрытию дверей, понятых… А уж потом…

Хозяина дома нашли в подвале. Мертвого. Его шею обвивала, наподобие шарфика, ярко-желтая змейка. Следствие установило, что коллекционер рептилий по непонятной причине повесил себе на шею ядовитую гадину, привезенную из Австралии. Видно, с безвредным ужиком ее перепутал. И змеюка его тяпнула, отчего он и скончался в страшных муках. В крови покойного был обнаружен в немалых количествах алкоголь и в смертельных – яд.

И поделом ему – нечего выбирать себе такое опасное хобби. Друзья и приятели покойного не раз того предупреждали, что использование змей в качестве модного аксессуара до добра не доведет, что может случиться беда. И беда случилась.

Потому что все под богом ходим. А змеи, в отличие от собак, к хозяину не привыкают и никого не любят… Гады они… ползучие!

* * *

А дальше, как на экране компьютера, только это уже суровая действительность: распахнутая дверь, машина с ключами в замке зажигания, дорога, которая с компьютерной один в один, повороты-развороты, дыра в заборе… Думать не надо – ноги сами идут куда следует. По графику.

Стоп! Замереть на две с половиной минуты…

Поправочка. Голос в наушнике: «Ждать еще полторы минуты…»

Чего? Или кого? Или кто-то теперь там, за углом, должен успеть проскочить, чтобы остаться незамеченным, потому что в график не уложился? Значит, командир отслеживает передвижение своих бойцов. Как? Возможно, по радиосигналу, возможно, с помощью беспилотника. Смотрит «старший брат», отслеживает, корректирует – кого надо подгонит, кого следует притормозит. А если какого-нибудь бойца подранят, то «подотрет» за ним, вернее – его.

– Продолжать движение…

Замусоренные пирсы, заржавевшие краны, брошенные контейнеры – запустенье и тлен. Суда швартуются в новом порту, а здесь… А здесь всё знакомо, словно сто раз бывал! И даже бухта сгнившего пенькового каната узнаваема, как будто по десять раз на дню мимо нее ходил! И куча мусора! А и ходил, только не ногами, а «мышкой»… Поворот. Еще… Теперь, если глянуть вправо, будет груда старых рассохшихся бочек. Точно, вот бочки! И сточная канавка под ногами. Перешагиваем…

Контейнер… Мятый, ржавый. Надеть перчатки. Открыть на вид неоткрываемую дверцу, протиснуться внутрь, набросить за собой засов, включить фонарик. Нагромождение мусора… Запах… который на экране ноутбука не чувствовался. Преодолевая природную брезгливость, поворошить вонючие тряпки, вытянуть две сумки. В одной – автомат, пистолет, запасные обоймы, пара гранат, дымовая шашка, шапочка с прорезями для глаз, бахилы, рация. В другой – коврик, чтобы можно было сесть, термос с горячим кофе, контейнер с гамбургерами, которыми можно перекусить, и пластиковая ёмкость под… Ну, это понятно, потому что «на двор» здесь не побегаешь. Теперь надеть перчатки, чтобы никаких отпечатков, шапочку, чтобы волосами не сорить, проверить оружие. Найти «хвост», подключиться к камерам, вывести картинку на планшет… Всё, как в «игрушке». И даже иногда кажется, что ты бродишь по экрану ноутбука и у тебя в остатке девять жизней…

Сказать, ни к кому не обращаясь.

Теперь ждать. Пять долгих часов.

Тикает таймер на планшете. Вот собака пробежала, парочка подростков уединилась между контейнеров… Пятнадцать минут до расчетного времени. Голос в наушнике:

– Внимание!

Значит, что-то увидел…

На экране появились две машины. И чуть позже, с другой стороны, еще две. Остановились поодаль друг от друга. Из машин выбрались люди, разбрелись вокруг, присматриваясь и принюхиваясь. Кто-то подошел к контейнеру, подёргал дверцу. Видно, что ее сто лет не открывали, такая она ржавая. Да и без толку ее дергать или даже бить кувалдой. Прошли мимо. К крану направились, но наверх не полезли, потому как шибко высоко и, похоже, скобы лестницы чем-то измазаны, не иначе дерьмом, коли один стал пальцы так нервно оттирать.

Собрались все у своих машин.

Ждем… Пьём кофеёк…

– Готовность!

Еще две машины представительского класса. И два человека, вокруг каждого дугой встали телохранители. Серьезные дядечки. Правда, опоздали на десять минут относительно расчетного времени. Но это ничего не меняет. В их судьбе…

Открыли багажник. Порылись, что-то разыскивая.

Сунулись в багажник другой машины. Стали дружелюбно общаться, похлопывая друг друга по спине. Сделка явно состоялась, и теперь наступила пора разъехаться в разные стороны. Но они не разъехались.

– Минутная готовность… Работаем…

У покупателя вдруг дёрнулась голова, и он упал на продавца, обрызгав его чем-то красным. Упал и один из телохранителей.

Снайпер! Скорее всего, стреляет с подъемного крана, на который телохранители поленились забраться.

Время пошло дальше, надо по таймеру и по «уровням»…

Отодвинуть изнутри засов, выкатиться из контейнера, шлепнуться на живот за «случайно» потерянный кем-то мешок с песком и дать длинную очередь поперек фигур охранников. Увидеть, как они переламываются в поясе, как падают и судорожно палят в белый свет, как в копеечку… Ну все как в игре, только пульки и кровь настоящие!

Клацнул пустой затвор. Но стрельба не прекратилась, откуда-то продолжали стучать автоматы. А с крана, или еще откуда, в обреченные головы, как гвозди в доску, вбивал пульки снайпер. Бах! Бах! Бах! И некуда было им деваться, потому что их расстреливали со всех сторон и откуда-то сверху. Такой вот классический «огневой мешок». Без дырок.

Вогнать новый магазин и для очистки совести пройтись туда-сюда очередью по машинам, дырявя борта на уровне сидений и выбивая стекла. И еще очередь по валяющимся на асфальте трупам. Всё! Тишина!

Теперь не медля ни мгновения, не оглядываясь, уходить по намеченному маршруту, бросив на месте оружие и снаряжение. Потому что таймер стучит… Прибирать за ними будет кто-то другой.

Двести метров, поворот, забор… По хорошо проработанному и просмотренному по сто раз маршруту. Машина… Совсем другая. Ключи от машины были в сумке в контейнере.

Сесть, быстро скинуть всю одежду, включая носки и обувь. Переодеться. Пакет со снятыми шмотками выбросить по дороге в случайный мусорный контейнер.

Хорошо знакомая дорога в аэропорт, по которой никогда не ездил. Стойка регистрации. Паспортный контроль по чужому паспорту, но с нужным фото. Самолет.

Под крылом самолета, в иллюминаторе, страна, в которой он, считай, никогда не был!

* * *

– Но ты кого-то видел?

– Нет.

– Но хотя бы слышал?

– Нет. Только командира. И то через маску.

– Сколько всего участвовало в операции бойцов?

– Не знаю. Но если по диспозиции, то четверо или пятеро.

– Но вы же должны были как-то скоординировать свои действия, к местности примериться, потренироваться.

– Мы скоординировали… Вернее, это сделали за нас. Я тот маршрут на всю жизнь запомнил! По шагам и секундам. Я хоть сейчас его…

Странно всё это. Нетипично. Из ряда вон! Чтобы бросить бойцов в бой, не примерившись, не притерев их друг к другу… Но, тем не менее, всё прошло гладко. Вот информация из местных СМИ и протоколы осмотра места происшествия, купленные недорого. Дырявые машины, нашпигованные свинцом трупы и никаких следов! Совсем! Ни отпечатков обуви, ни пальчиков, ни свидетелей. Конечно, кто-то кого-то видел на подходах, но те это или не те люди, или случайные прохожие – не понять. В целом картину местные пинкертоны составили верную: кто откуда и из чего стрелял. Мешочки с песком нашли, увидели скобы крана, дерьмом измазанные, а выше спиленные на три метра, чтобы без веревки забраться было нельзя, петли контейнеров маслицем прокапанные. А дальше… Дальше пустота. И опрос ничего не дал. Вроде кто-то за несколько дней до стрельбы в том месте бродил, но это были, если судить по одежде, инструментам и словесным оборотам, портовые рабочие. Которых, впрочем, не нашли. Но зато стало известно, причем не только полиции, но и всему городу, что кто-то сорвал куш, украв большую партию товара и деньги. Но кто?

– Ну, и зачем я там был? – спросил Михаил. – Если один хрен я ничего не узнал, только несколько человек за здорóво живешь положил.

– Ну, во-первых, не за здорóво живешь, а за деньги. Деньги они вам перевели? Тогда можно отследить их путь по счетам.

– Деньги были в машине, на которой я ехал в аэропорт. Наличными.

Выходит, и этот следок оборвался. Как у них все…

– Адрес дома найти сможете?

Хотя зачем он? Дом был снят за наличные на случайный документ или вовсе без него. Теперь там уже кто-нибудь другой живет.

Подведем итоги. Акция состоялась, но никакого сальдо не принесла. Человечек был внедрен и был использован по полной. Но использован кем-то другим! Для кого он работу сделал, под кем ходил, кто работал вместе с ним – неизвестно. Всю подготовку, которая должна была дать ниточку, навести на персоналии, заменила компьютерная игра. Это ново и необычно. Потому что в учебках их всё-таки гоняли по местности в условиях, максимально приближенных к боевым, а здесь – курсором по экрану! Чистая виртуалка! Чудеса. Но… результативные чудеса! Потому что в остатке трупы и пропавшие товар и деньги. И к исполнителям ни с какого бока не подобраться. Даже если вычислить команду, которая готовила операцию, натаптывая маршруты и растаскивая по контейнерам оружие или тех, кто прибирал после, то ничего не уцепишь, потому что это будут одноразовые исполнители, нанятые под чисто конкретные задачи. Они почти наверняка даже не знают, что и для чего делали. Они даже в сумки не заглядывали!

Тупик.

Конечно, можно пойти через наводчиков. Потому что навел кто-то из своих – это очевидно. Никто посторонний такие детали знать не мог: место, время и участников. Но только он, к гадалке не ходи, теперь либо на краю света, либо за краем.

Значит, всё?

Ну, почему всё? А заказчики? Те, что всю эту бучу учинили и взяли товар и деньги. Если, конечно, здесь не все в одном флаконе. Как бы их найти, кого-бы спросить? Потому что это, похоже, единственная зацепочка.

В полицейский участок зашел человек. Из местных.

– Привет, Мигель… Здравствуй, Хуан… Как живете, как семья, как служба?

– Привет, Антонио, давно тебя видно не было.

– Раньше я, как вы, оклад получал и горя не знал, а теперь приходится крутиться. Родригес у себя?

– В кабинете. Только он тебя не примет, он теперь, когда его дочь за сына генерала Санчо вышла, сильно гордый стал.

– Его дочь замуж вышла?

– Конечно, а ты не знал? Она у него первая красавица, а жених – сын генерала. Там такая свадьба была…

– Тогда я хочу его поздравить.

– Всё равно не примет.

– А ты доложи и записку ему передай.

В записке не было слов, только цифра. И значок. Доллара.

Посетителя пустили.

– Сеньор Родригес, хочу поздравить вас со столь знаменательным событием. Ваша дочь! Слава о ее красоте… А какой жених! Какая пара!

– Да, они как голубки, просто созданы друг для друга, чтобы свить гнёздышко и растить, на радость своих отцов, птенчиков…

Ох уж эти латиноамериканцы, ни слова в простоте.

– А я ведь к вам по делу.

Сеньор Родригес подбоченился и принял самый серьезный вид. Как будто это не он только что текилу стаканами употреблял.

– Ни минуты… Дела! Государственной важности!

– Всего два слова. Можно заработать.

Сеньор Родригес поморщился. Что может предложить этот нищий босяк? Какую-нибудь жалкую тысячу песо, за которую попросит о смешной ерунде, вроде поиска похищенного велосипеда?

– Очень, очень занят. Ни секунды…

– Двадцать тысяч. Долларов.

Если двадцать тысяч, то, значит, нужно посадить пожизненно невиновного или, напротив, выпустить на свободу кровавого маньяка. Или даже троих.

– Не знаю, смогу ли тебе помочь. – Тон у сеньора Родригеса заметно смягчился.

– Дело самое простое. Нападение в порту.

– Да, громкое дело, серьезное. Я бы даже сказал – общественно значимое! Столько жертв! Я лично сам держу его на контроле…

– Надо узнать заказчика.

– Обязательно. Когда дело будет расследовано.

– Надо сейчас, и неофициально.

– Как же я могу?

– Через агентов, которые могут знать, куда ушли деньги и товар.

– Как я, такой начальник… могу якшаться с каким-то уголовным отребьем… – зарокотал сеньор Родригес.

– Не вы. А я.

– Тебе ничего не скажут! Они трусы и мерзавцы!

– А за доллары?..

«Трусы» и «мерзавцы» всё рассказали, потому если неофициально и за доллары, то что угодно можно узнать!

– Это Хуанито.

– А чего они не сами?

– Хуанито бы не смог, у него людей мало. А еще там русские были, кто захочет с ними связываться?

– А ты не врешь? Откуда знаешь?

– Люди Хуанито сказали. А еще у него деньги и товар появились, а раньше их не было. Хуанито теперь большим человеком стал, все его боятся и уважают.

Значит, Хуанито…

– Здравствуйте, сеньор Хуанито.

– Кто вы такой? Откуда? Как попали…

– Мимо проходил. В гости зашел. Говорите медленнее, вот сюда, в микрофон.

– Я не буду ничего говорить, я уважаемый человек, я сейчас вызову охрану…

– Охранники не придут. Они там… отдыхают. Все.

– Кто вы? Почему в маске?

– Я русский. Ты убил моих братьев. Братанов. – Впрочем, этот оборот электронный переводчик вряд ли переведет. Но это неважно, тут главное интонации, взгляд и напор. – Ты их убил и забрал деньги! Ты знаешь, что русских обижать нельзя? Что мы достанем обидчиков где угодно? И имя твое противное!

Сеньор Хуанито закивал. Потому что смотрел американские фильмы про русскую мафию. Русские в фильмах были очень страшные.

– Теперь я убью тебя, твоих слуг, твою семью, твою собаку и твоих рыбок! Ты, кажется, разводишь рыб?

Сеньор Хуанито кивнул.

Незваный гость вытащил из-за пояса огромный черный пистолет. Очень важно, чтобы пистолет был черный и большой. Сказал заранее заготовленную фразу: «Сдохните, твари!» и выстрелил в аквариум. Стекло разлетелось вдребезги, вода потоком хлынула на ковролин, растеклась по углам. На полу забились, затрепыхались красивые цветные рыбки.

– Ты обманул русскую мафию, – тихо сказал незнакомец. И… наступил подошвой на цветную рыбку.

Рыбка лопнула, как маленький воздушный шарик.

– Ты забрал наши деньги. – Он наступил на другую рыбку, отчего та ошметками разлетелась из-под каблука.

– Мои рыбки… – прошептал сеньор Хуанито, бледнея и часто моргая.

Это очень важно: знать пристрастия и хобби клиента, чтобы легче было найти с ним общий язык.

– Ты забрал товар, наш товар!

И незнакомец пошел по рыбкам, как по цветным шарикам для пинг-понга, лопая их подошвами – паф… паф… И сеньор Хуанито уверовал, что этот человек способен на всё. Что он и его, как тех рыбок…

– Я верну, я всё верну! Деньги там, в сейфе. А вот ключи!

– Этого мало. Я хочу знать, кто убил моих братьев. Я должен отомстить.

– Я их не знаю!

Как так? Как заказчик может не знать исполнителей, которых нанимает? Дуло страшного черного пистолета повернулось в сторону мирно спящей собачки.

– Считаю до трех!

Почему до трех? Почему все считают до трех, а скажем, не до семи или одиннадцати? Но в кино обычно придерживаются привычных штампов.

– Раз!

– Я умоляю! Я не знаю! – Сеньор Хуанито сполз с кресла и встал на колени, молитвенно сложив перед лицом ладони. – Ради всего святого! Я сделал заказ по Интернету…

Что? По Интернету? Что за бред? Очередной!

– Мне дали адрес. Я написал. Мне ответили. Потом позвонили по скайпу. Я перевел аванс.

Всё равно бред! Принять заказ на убийство по Интернету… Нет, придется все-таки собачку…

Выстрел. Чуть выше. Пуля влепилась в спинку дивана над самой мордой собаки. Та подскочила, взвыла и заметалась, разыскивая пятый угол, брызгая и оставляя за собой мокрые пятна. Ну, конечно, страшно… И не только ей.

Сеньор Хуанито закатил глаза. Нет, все-таки даже отъявленные бандиты здесь очень эмоциональны и впечатлительны.

– Я клянусь всеми святыми, клянусь всем, что у меня есть…

А ведь не похоже, что врет! Направить большой черный пистолет ему между ног. Настоящие латиноамериканцы свое мужское достоинство ценят больше жизни.

– Жаль, что ты соврал… Ножки раздвинь.

– Я не соврал!

Нажать на спусковой крючок так, чтобы пуля прошла между ног и чуть ниже… Но так, чтобы пороховыми газами обдало. Ну как?

И этот забрызгал, как его собачка. Ну что такое…

Навести пистолет чуть выше, чтобы траекторию продемонстрировать.

– Не надо, не надо! Умоляю. Я всё скажу!

– Говори.

– Мне дали адрес в Интернете.

– Кто дал?

– Его теперь нет. Его убили.

Понятно, наводчик из продавцов.

– Я написал, мне ответили…

Похоже, не врет! Хотя на правду это тоже не похоже! Чушь какая-то… Но больше ничего он не скажет.

– Ладно. Верю… Диктуй адресок! И если соврал…

– Нет-нет! Там еще пароль, без которого нельзя…

Записал. Очень простой и легко запоминающийся адрес. И такой же пароль. И назвал он его, не медля ни секунды. Больше из него всё равно ничего не вытрясешь.

– Ну всё, я пошел. И вот что еще… Запомни на будущее: никогда не трогай русских. Никогда! Понял? И другим передай.

Заодно и соотечественников защитил!

Конечно, можно было его зачистить, но к чему лишние трупы, которые потянут за собой следствие? Этот будет молчать, зачем ему отсвечивать, тем более, что товар остался при нем? И все будут молчать. А своего гостя… Его он даже не видел, только слышал. И постарается забыть, потому что пережил стресс.

Если он соврал, то можно будет к нему вернуться. А уж с покойника какой спрос?

* * *

Ну что, набираем? Поисковая строка, адрес. Неужели! Надпись: «Данный сайт не существует» и… строка переадресации. Жмём. Весёленькая картинка с какими-то раскрашенными животными. «Введите пароль». Вбиваем цифры и буквы, которые продиктовал сеньор Хуанито. Сайт раскрылся. Надо же! Читаем… «Общество защиты животных…» А эти-то каким боком? Ладно, листаем… «Ставим благородной целью заботу о братьях наших меньших»… Дальше-дальше… «Иногда милосерднее усыпить больную бездомную собаку или кошку…» Это уже ближе к теме. Хотя при чем здесь собаки и кошки? Смотрим: «Наши предложения». Ну-ка… «Помощь в лечении…» Мимо. «Дрессировка и снижение уровня агрессии». Может быть… «Усыпление бездомных животных». Уже теплее. Может, не только не животных? Где тут контакты? Пишем… Заполняем форму: несуществующий телефон, одноразовый мейл, случайный скайп. Окно: «Что вы хотите?» Ну, вообще-то, выяснить, что за всеми этими собаками и кошаками скрывается. И заказать… Черт с ним, любимого хомячка. Пишем: «Необходима срочная консультация по вопросу…» Жмём. «Наш оператор свяжется с вами в самое ближайшее время». Всё? Бред, всё равно бред, потому что…

Звонок на скайп! Очень интересный. И очень оперативный.

– Мы рады, что вы обратились к нам. Скажите, вы нашли нас по рекомендации друзей?

А как еще, если вход на сайт пароль стережёт?

– Чем мы можем помочь вам? Наша фирма предлагает конфиденциальные услуги по решению проблем с вашими питомцами.

Это и дурак поймет. А если не поймет, то они прервут разговор. Ну ладно, будем про домашних питомцев.

– А если животных… то любых?

– Любых, как принадлежащих лично вам, так и другим владельцам, вне зависимости от географии заказа и сложности его исполнения.

– Тогда мне надо разобраться с… собакой. Это возможно?

– Да, конечно. Мы можем помочь в воспитании, снижении уровня агрессии, либо утилизации любой живности в любом количестве, любым, на наше усмотрение, способом.

Странный диалог. Но, похоже, он не первый «тупит» в разговоре.

– Пожалуйста, сформулируйте ваш заказ точнее, – попросил оператор.

– Это не собака, это… более крупный зверь.

– Который доставляет вам массу хлопот? – подсказал оператор. – Я помогу вам. Прошу вас отвечать на мои вопросы, так будет проще, поверьте мне. У вас проблемы?

– Да.

– Вы желаете воспитать вашего питомца, используя жесткие методы дрессуры, добиться от него выполнения тех или иных ваших команд или решить вопрос кардинально?

– Скорее, кардинально.

– Это должна быть явная утилизация или, оберегая психику ваших близких или соседей, всё должно выглядеть как естественный уход или несчастный случай?

– Как несчастный случай.

– Но эта услуга будет стоить дороже.

– Я понимаю, я согласен… А это не вызовет проблем с законом… я имею в виду защитников животных?

– Нет. Мы имеем большой опыт в этой сфере, отличные рекомендации, работаем без рекламаций и не раскрываем имен заказчиков. Я думаю, нас вам рекомендовал кто-то из постоянных наших клиентов? Обычно это является гарантией…

Странный, где-то даже дебильный разговор… При чем тут животные, хотя, кажется, все всё понимают. Но ни одного слова, за которое можно зацепиться случайному уху или автоматической прослушке, не прозвучало! И ни единого слова, за которое можно потянуть заказчика к прокурору. Всё завуалированно. Или это блеф? И в конце концов выяснится, что это банальные ветеринары, а у него для них даже простуженного хомячка нет. Правда, если верить Хуанито, эти «ветеринары» по его заказу вместо кошечки завалили чуть ли не дюжину вооружённых бандитов!

– Если вы определились, то для дальнейшего продолжения сотрудничества вам необходимо указать адрес местонахождения питомца и перевести на указанный счёт сумму, эквивалентную десяти тысячам долларов для проведения предварительных мероприятий. Нам придется собрать справки, послать на место специалистов…

Ну, это понятно: осмотреться, присмотреться, просчитать маршруты, придумать сценарий… Но, однако, расценки! Да за такую сумму любой российский мужик отловит и утопит всех кошаков в своей деревне вместе с их хозяевами. Значит, разговор идет всё же не о животных, от ветеринаров такая сумма прозвучать не может.

– А если…

– Если мы не сможем по тем или иным причинам выполнить вашу просьбу, то аванс будет возвращен в полном объеме.

То есть эти десять тысяч – входной билет, чтобы отсеять неплатежеспособных клиентов в самом начале. У кого есть «лишние» десять тысяч – милости просим, а кто просто из любопытства позвонил, тот сойдет с дистанции на этом этапе. Но всё равно, все это выглядит… как игра. Несерьезно выглядит. Хотя торговцев, которых завалили по заказу сеньора Хуанито, убрали тоже по сценарию компьютерной игры.

Ни черта не понятно! Но сайт есть, оператор отвечает и готов принять заказ. Надо же! Вот так, почти в открытую… Впрочем, чем они рискуют, ни одного опасного слова не прозвучало, разговор шел про кошечек и собачек, все остальное недоказуемо. Он даже не знает с кем говорил! Десять тысяч… Не криминал, максимум мошенничество. Да и этого нет, так как клиент согласился на оплату добровольно. И что со всем этим делать? С этой детской игрой в «кошки-собачки»?

– Можно мне подумать?

Ведь тут точно есть о чем подумать! Предложенная схема – явная чушь… если бы не Хуанито и не трупы!

– Конечно, мы не торопим вас. Запомните, пожалуйста, новый адрес и свой код, по которому в следующий раз…

* * *

– Мне необходимо найти вот этот сайт. Вернее, координаты людей, которые его создали. Посмотрите, пожалуйста. Мне вас рекомендовали как большого специалиста.

– Это будет непросто. «Паутина» – это вам не плоскостная карта мира, где каждая страна, как на ладони. В «паутине» такие хитросплетения…

– Я буду вам благодарен. В размере двух тысяч долларов. Прямо сейчас.

– А вы уверены, что адресаты хотят, чтобы вы их нашли?

– Скорее нет, чем да.

– Тогда дело почти безнадежное. Но я попробую… Хм… Да тут не один сайт, их тут штук двадцать.

– Как двадцать?

– Так, двадцать. На разных площадках. Просто вы заходите на один, а потом «проваливаетесь» на другой или десятый. Очень любопытная схемочка.

– А как узнать, кто их создал? Это возможно?

– Можно, только вряд ли это что даст. Домен можно зарегистрировать на любое имя, по любому поддельному или случайно найденному документу. Или просто договориться. Тем более, тут расширение… Это даже не Европа и не Америка, это какая-то третья, на краю «паутины», страна… Нет, ничем не смогу вам помочь.

– А кто может?

– Боюсь, никто. Это очень динамичная схема, в которой идет постоянная перетасовка сайтов. Это как игра в кости с бесконечным числом вариантов. Вы же не можете каждый раз нестись в какую-нибудь далекую страну.

– Могу! Если это обещает результат.

– Не факт. Как я уже говорил, владельцы сайта могут быть случайными людьми или их нет вовсе. Я могу потянуть ниточку в Сети, но… не могу в реальном мире.

Да, это верно. Кто хочет спрятаться, тот спрячется не в Интернете, а в жизни. Возьмет паспорт какого-нибудь покойника, которому тот уже без надобности, или украдет, или местного бомжа под сайт подпишет… И всё, тупик. Полный тупик! Если не предположить худшего, что это какая-то мистификация или стечение обстоятельств, потому что вообразить такое! Чтобы вот так, в два клика… Впрочем, Интернет и современные технологии много что изменили в этом мире, раньше в голову прийти не могло, что можно разговаривать на ходу по телефону, не разматывая по улице катушки телефонного провода или по нему же, как живую, наблюдать любимую тёщу. А теперь, – пожалуйста, и никого это не удивляет.

Так может…

Хотя…

Но, тем не менее!

* * *

Пойдем с двух концов. Со стороны исполнителей в лице гражданина Степанова Михаила Сергеевича, он же Смит, он же Бохдан Румер, которого, хочется надеяться, не забудут и привлекут к очередной акции. И со стороны заказчика… Некоего воображаемого персонажа, который заказывает… Кого? Ну не собаку же. Тогда кого?

Можно, конечно, взять человека из телефонной книги. Есть такой древний, но надежный приём: открыть любую страницу городского телефонного справочника и ткнуть пальцем в первую попавшуюся фамилию. Тем самым обрекая человека на смерть… Ну да, не очень гуманно. Но как иначе проверить, что вся эта схема не фантазия, не блеф, что она работает? Тут нужна сакральная жертва. Тогда кто это должен быть, если не брать из телефонной книги?

А что, если… А почему нет? Дело это нужное и даже где-то государственное. Потому что и Иосиф Виссарионович, и до него, и после… Тем более, приговор вынесен. Ну-ка кто у нас там сбежал из страны, тем самым предавая Родину и свой народ? Желательно из тех, кто на Западе остался не у дел, чтобы случайно на двойного агента не нарваться, который для того и предал, чтобы выслужиться, внедриться и Отечеству верой и правдой служить. Такое в разведке сплошь и рядом.

Смотрим, ищем, составляем списочек. Вот эти… Сбежали давно, рассказали всё, что знали, но карьеры не сделали. Так, доживают свой век. Который можно укоротить.

Заказываем? Почему бы и нет?

– Мы рады, что вы обратились именно к нам…

Тон разговора, как будто он диван собирается покупать или путевку на Сейшелы. Впрочем, товар – он и есть товар, хоть тот, хоть этот. Услуга, которая оплачивается покупателем. А диван будет ли или… не важно. У вас спрос, у нас предложение, всё, что хотите за ваши денежки. Таков закон развитого капитализма, который сформулировал еще Маркс.

– Что вы хотите?

– Решить вопрос. Окончательно.

– На сколько питомцев будет заказ?

– На одного.

– Адрес?

Диктуем адрес… Что дальше? Или теперь нужно дать дополнительные наводки, чтобы они не ошиблись. Ну там пол, возраст, характерные приметы… Причем в рамках предложенной «игры». Например, кобель… Скорее, преклонных лет, чем молодой, окрас… светлый, с сединой, шерсть с проплешинами, прихрамывает на правую лапу… Чушь какая! Всё равно чушь! Нельзя так, невозможно.

– Спасибо, заказ принят. Мы представим вам фотографии вашего питомца, чтобы вы могли убедиться…

Ах, даже так? Тогда ошибка исключена. Как у них всё налажено!

– Но я сам могу сфотографировать и послать вам…

– Не стоит. Качество вашей фотографии может нас не устроить, мы больше доверяем нашим фотографам. Кроме того, ваш питомец может забеспокоиться: не все животные любят, когда их фотографируют. Может почувствовать неладное, звери бывают очень чувствительны.

Да, насторожить потенциальную жертву им не резон.

– Аванс в размере… просим перевести на счет…

А счет после получения, конечно, будет обнулен и закрыт…

– Мы были рады, что вы обратились к нам.

– Я могу вам в чем-нибудь помочь?

– Нет, мы не нуждаемся в помощи, у нашей фирмы огромный опыт, вам не о чем волноваться. Мы всё сделаем быстро и без проблем, а вам рекомендуем на это время съездить куда-нибудь отдохнуть.

– На отдых? Чтобы алиби иметь?

– Алиби? О чём вы?.. Какое алиби, мы ведь говорим о собаке. О простой собаке. Но некоторые клиенты очень болезненно переживают уход друга. Так что лучше на недельку-другую уехать куда-нибудь к морю. Обычно наши клиенты именно так и поступают. Но это вам решать. Работа начнется сразу после поступления денег на счет…

* * *

Надо скрыться на время. Но не в отеле, а в снятой на полгода квартире. Снятую втрое дороже рыночной цены, но зато с удачно расположенными окнами. Против тех окон. Вполне приличная квартирка, уютная, хотя чего-то не хватает – длиннофокусных фотоаппаратов не хватает, видеокамер, направленных микрофонов… Но это ничего, это всё можно прикупить.

Смотрим…

Слушаем…

Наблюдаем…

Потому что денежки уплачены и теперь здесь должны появиться исполнители.

Лица… Лица… Лица… Уже узнаваемые, потому что мелькают здесь каждый день: дворники, почтальоны, жители ближайших домов. Запомнить каждого, чтобы не обращать на них внимание. А обращать на тех, кто попадет в объективы оптики впервые. Например, вон тот молодой человек, который встал за рекламным щитом и внимательно оглядывается. А зачем он прячется? И от кого? Крупно снять лицо…

Девушка выскочила из подъезда… Хорошо знакомая девушка, которая на третьем этаже живет. Фигуристая очень, потому как мелькала не в самом одетом виде перед объективами. А что поделать, окна квартир тоже надо отсматривать, а ну как там притаились злодеи. Выскочила… Побежала… Подбежала… К тому притаившемуся парню. Бросилась ему на шею… Всё понятно, кавалер это ее, а прятался… от родителей, наверное.

Смотрим… Смотрим…

Курьер. Внимание! Яркая куртка, бейсболка с большим козырьком надвинута на лоб, в руках фирменная сумка. Такого никто не запомнит, потому что униформа обезличивает, «стирает» лицо. Принес «посылку», в которой граммов двести тротила, передал, потом привел в действие взрыватель. Почему нет? Дверь открылась. Курьер передал коробку, получил и пересчитал деньги… А кому передал? Нет, не клиенту. Значит, точно не бомбу, а просто бандероль, не будут же они целый дом взрывать. Да и не хватит заряда, такая небольшая коробочка. А главное, утилизация заказана тихая, согласно прейскуранту.

Смотрим… Смотрим…

Какие-то слесари в синих комбезах. Тыкают пальцами в домофон. О чем-то говорят? О чем? Направленный микрофон… Не по-английски говорят, который хоть как-то понятен, на местном диалекте. Дверь открылась. Зашли. Отслеживаем подъезд. Поднялись на второй этаж, до нужной квартиры не дошли. Теперь мелькнули в окне кухни, что-то там стали делать, приседая с инструментами в руках. Нет, не то. Но надо будет проследить, куда они двинутся дальше. Для этого на улице сидят в кафе и скверике три нанятых по случаю «филера». Очень опытных, которые друг о друге не знают. Одного пошлем за слесарями вслед.

– Синие комбинезоны, ящик для инструментов… Сопроводить, сообщить, куда пошли.

Если они пойдут дальше по вызовам или в свою контору, то всё в порядке, а если, к примеру, сядут на соседней улице в микроавтобус, то тут следует отследить их маршрут. Для этого на ближайшей стоянке припаркованы две машины сопровождения. Не один он тут, одному с такой задачей не справиться. Есть еще один наблюдатель в соседнем доме. Там тоже оборудован наблюдательный пункт. Такая «сеточка», которая не может не дать результата…

Смотрим… Смотрим…

Люди возле подъезда. Что-то говорят в домофон. Вспыхнул свет в окне той самой квартиры! Готовность! Вошли в подъезд. К нему? К нему! Шторы не задернуты, видно как гости прошли в гостиную, сели возле камина.

Микрофон… Разговор ни о чем… Как на кухне.

– Слышал, что в России?

– А что там? Бардак… Всегда был, всегда будет. При Сталине чуток порядок навели, так и тот при Хруще и Лёне про…ли.

– Ностальгия мучает? По плётке? При Сталине ты бы тут не сидел, ты бы лежал с пулей в затылке или канал копал.

– При Виссарионыче я бы верой-правдой служил и уже в генералы вышел! А этим служить не хочу… не хотел. Чего я буду за их мошну пупок рвать, под срок подставляясь? Они поперёд меня всех сдадут на каком-нибудь саммите, под балычок, только это будет называться не госизмена, а обмен мнениями. Ну их! Я лучше уж тут! А придет новый Сталин, я первый за него подпишусь и на Родину вернусь, чтобы в строй встать! Потому что когда все и за правое дело – не обидно! Давай, наливай…

Разлили. Может, отраву? Хотя… Пришли не скрываясь, сидят, квасят, по разговору понятно, что старые знакомые и здесь уже не раз бывали. Нет, не похоже… Но, тем не менее, надо будет пустить за ними хвост…

Вечер… Расставание хозяина с гостями у подъезда – по-русски долгое и громкое, с объятиями, поцелуями, криками вослед и прощальным маханием, так что соседи из окон стали высовываться…

Точно не похоже! Не станут они так светиться.

Смотрим… Смотрим…

Клиент сидит возле камина с фужером в руке. Добирает после приятелей. В ванную комнату сходил. Опять сел. Дровишек подкинул. Хорошо живет «страдалец» в центре Европы – дорогое вино, камин… Впрочем, вино здесь – копейки, а камин не роскошь, а средство экономии. Тут у четверти населения в квартирах керамические печи, которые дровами и брикетами топить можно, прикрутив краны на батареях…

Раннее утро. Сигнал со второго НП. Быстро проснуться… Что там? Глянуть… Клиент спит в том же самом кресле возле камина – хорошо вчера набрался с приятелями. А на улице… На улице небольшое столпотворение: карета неотложной помощи, какой-то фургон с рекламой дверей и ключей, какой-то автомобиль. Похоже, началось! Лучший способ проникнуть в помещение – это устроить небольшой тарарам с огнем, водой и прочими спецэффектами, и под их прикрытием…

Бригада людей в спецодежде и рабочих куртках поднимаются по лестницам, заходят в нужную квартиру… Погоди! Как заходят, если хозяин им не открывал, если он продолжает сидеть в кресле? Как же они… Или на то и расчет? Или… Черт! Некоторые подходят к клиенту, что-то с ним делают, осматривают. Другие зашли в ванную комнату, выходят, вытирая руки полотенцем. Кто-то открыл окна… Неужели? Носилки. Хозяина квартиры укладывают на них, несут к дверям…

Как же так? Кто его… Или это «друзья»? Все-таки «друзья»! Принесли вино, в котором… Но их же видела куча народа, их же первых привлекут! Непонятно, совсем ничего непонятно! Но теперь уже ничего не изменить. Надо подойти поближе, надо послушать, о чем говорят… Самому нельзя – следует одного из «филеров» подослать, владеющего языком. Кто там на втором наблюдательном пункте?

– Подойдите под видом зеваки… послушайте… попробуйте выяснить… Из-одежды что-то случайное на себя накиньте, как будто только что из постели выскочили…

Идет, плащ на себе запахивает, штаны пижамные и шлёпанцы – молодец, хорошо вошел в образ. Смешался с толпой, протиснулся к машине медицинской помощи и к фургону. Ничем не примечательный жилец, который услышал звуки сирены, глянул в окно и побежал поглазеть… В подъезд вошел, на этаж поднялся, внутрь сунулся. Ну и что?

Доклад:

– Объект мертв, медиков и рабочих для открывания двери вызвала соседка снизу: он кран в раковине сильно открыл и часть воды выплеснулась на пол.

– А причина смерти?

– Неизвестна.

– А окна? Почему они открывали окна?

– В квартире дымно было. Возможно, он угорел.

– Угарный газ не пахнет. Ладно, спасибо. У вас эвакуация…

Яд, все-таки, похоже, яд. Надо добыть результаты патологоанатомической экспертизы. Черт знает как. Они тут все законопослушные и взяток не берут. Но, как-нибудь…

Днем на крышу забрались какие-то люди, по виду трубочисты. И еще полицейские… Смотрим. Трубочисты обошли трубы, сунулись в одну из них, что-то опустили и вытащили… Какой-то черный ком, видно, весь в саже, как будто из веток и перьев. Сунули в полиэтиленовый пакет на липучке, передали полицейскому.

Интересно… А что вскрытие? А вскрытие показало, что потерпевший скончался от отравления угарным газом. Просто в дымоходе оказались какие-то ветки и еще погибшая птица. Вот они то и перекрыли тягу. Хозяин квартиры принял накануне алкоголь, затопил камин и уснул перед ним, проспав собственную смерть. Если бы он был трезв, то, возможно, проснулся бы. Но он был мертвецки пьян. Мертвецки… Типичный несчастный случай! В который можно было бы поверить, как поверили все, если бы он сам, лично, не проплатил эту смерть по повышенному тарифу! Именно несчастный случай! Таких совпадений не бывает! Но тогда получается…, получается, что они переиграли его! Вчистую! Он нагнал сюда кучу шпиков, сам сел перед камерой с биноклем и… пропустил убийц. Ну да, соседний скат крыши из его окон не видно, они спустились с крыши соседнего дома, пробрались к трубе и… Нет, скорее всего, погибший бы проснулся. А он не проснулся. Не исключено, что перед тем, как заткнуть «пробкой» дымоход, убийцы засунули в трубу гибкую трубку и пустили усыпляющий газ. Жертва уснула, а после задохнулась. Но легкие его успели провентилироваться и остались следы только угарного газа. Но это может показать только вскрытие. Если провести более тщательное исследование… Но кто это будет делать, когда всё так очевидно и понятно…Впрочем, был усыпляющий газ или нет – теперь уже не важно. Важен результат!

Заказ выполнен! Выполнен безукоризненно и в срок, согласно условиям договора! Они молодцы, а он… Он полный лопух! И что теперь делать? А ничего. Утереться и… готовить новый заказ. Потому что, судя по всему, он имеет дело с очень серьезным противником. Недооцененным противником. Да и черт бы с ним, но только тот запустил свою лапу в его регион и может повторить свою попытку. А это значит… Это значит, что бой проигран. Но… не война!

* * *

– Примите заказ… Да, на питомца. Одного. На ваше усмотрение… И хотелось бы ускорить процесс… Да, готов доплатить за срочность. Адрес… Сейчас пришлю.

Пошел заказ. И что они, интересно знать, придумают на этот раз? Потому что заказ не простой, ох не простой. О такой заказ любой зубы обломает. Это тебе не по крышам под видом трубочиста шастать, тут задачка посложнее, потому что клиент не прост! Как, с какой стороны можно подобраться к человеку, который на белый свет не выходит, по улицам не бродит и даже в магазин не выбирается? Когда он круглые сутки в четырех стенах сидит и охраны у него, как у президента Соединенных Штатов! Что они тут придумать смогут? Вот это и есть главный вопрос, потому, что если хочешь кого-то словить, то надо влезть в его шкурку и подумать за него. Угадаешь ход его мысли – считай, словил ворога…

Так что они станут делать в этом конкретном случае? Скорее всего, решат подкупить кого-то из ближнего окружения. Они будут подкупать и мы – подкупать. И так сойдемся, потому что возле одной приманки будем кружить. Такая ловушка…

– Вот этот человек, знаете его?

– Ну?

– Если кто-то будет им интересоваться или что просить, сообщите мне.

– Не могу, я работу потеряю.

– А вы аккуратно. Я же не прошу ничего делать, только сообщить о возможном контакте. И получить за это деньги. Немаленькие. Вот аванс…

Хороший аванс с тремя нулями!

– Просто сообщить мне и всё.

– Ну, ладно…

И еще трое из ближнего окружения сказали: «Ладно», из тех, кто имеет доступ к телу. Крючки заброшены, теперь надо ждать результата. Недолго…

Вызов по скайпу. Номер новый, одноразовый.

– Уважаемый клиент, в процессе реализации вашего заказа возникли непредвиденные сложности, которые не позволяют нам…

Ну, еще бы! На то и был расчет, чтобы возникли!

– Вы отказываетесь от заказа?

– Нет, мы дорожим репутацией нашей фирмы и в редких случаях отказываемся от взятых на себя обязательств. Просто требуются некоторые уточнения по деталям заказа.

Ну-ну, интересно, как они будут выкручиваться из столь щекотливого положения, когда и хочется и колется…

– Из всех предложений вы, кажется, выбрали вариант тихого решения проблемы, который будет выглядеть как… несчастье?

– Да.

– К сожалению, данный формат заказа не может быть реализован в оговоренные сроки. Если вы готовы подождать…

– Как долго?

– Назвать точное время мы сейчас не готовы. Но можем предложить вам облегченный сценарий, что позволит нам соблюсти взятые на себя временные обязательства и предоставить десятипроцентную скидку от фирмы за доставленные вам неудобства.

Скидку? Точно речь идет о приобретении мебели, но выявлен заводской брак. Скидка – ладно, но вот задержка нежелательна.

– Хорошо. Я согласен. Но при несоблюдении сроков…

– Мы понимаем вашу озабоченность и приложим максимум усилий.

Хочется надеяться, что приложат, что поторопятся и начнут совершать ошибки. И тогда…

* * *

Стены, прожектора, колючка, сигнализация… Подъездная дорога одна. Ворота двойные. Нет, так просто сюда не подступиться. Окна в решетках, охрана по периметру. Зданий, из которых можно заглянуть через забор, поблизости нет. Тюрьма… Ну, потому что – тюрьма. Натуральная. А в ней заказанный клиент. На нем пробы ставить негде, которого жизни лишить – благо сотворить. Но, скорее всего, он уцелеет, потому что это учреждение строгого режима. Тут только если танком стены протаранить или штурмовую авиацию задействовать. Но хочется надеяться, что танков и штурмовиков у исполнителей нет. Значит, остается один путь – через обслугу. Которая куплена. А если они пообещают больше, то будет перекуплена. Такой вот живец – за семью печатями в каменном ларце, до которого добраться можно через одну-единственную, оставленную для него, щель. Которая на самом деле – капкан!

Ну что, ждем? Ждем.

И дождались. Скоро.

– Мне звонил человек, предложил деньги.

– За что?

– За информацию о заключенном. Интересовался в какой камере он содержится, кто соседи, кто надзиратели.

– Вы дали?

– Нет, конечно! Это запрещено, и если об этом узнают…

– А вы дайте. Я оплачу все риски.

Вот и сошлись дорожки! Теперь, получив информацию, они будут искать лазейки, прикидывать сценарии. А мы через перекупленных информаторов подкидывать им готовые решения, которые загонят их в ловушку. И когда дело дойдет до исполнителей, получим шанс взять их… за одно место. А через исполнителя шагнуть выше.

Ждать. Не спешить. Дать им как следует заглотить наживку. Как на рыбалке, где если раньше потянуть, то можно остаться с пустым крючком.

Ну что?

– Интересуется, где готовится еда и кто разносит питание по камерам…

Уже теплее. Всё теплее и теплее! Хорошая идея кинуть в бак с едой какую-нибудь отраву. Впрочем, нет, так можно полтюрьмы отравить. Хотя… это же не наша тюрьма, это их тюрьма, где питание выдается порционно, в отдельных контейнерах, с выбором меню и соблюдением религиозных диет. То есть всех травить не надо, достаточно подбросить отраву в один единственный контейнер, чтобы клиент скончался от страшных кишечных колик.

Так? Похоже, что так!

Но, не исключено, что они придумают что-то еще. Потому что – фантазеры. И станут спрашивать, а по вопросам, которые они начнут задавать подкупленным надзирателям, можно будет прогнозировать их действия и выстраивать свои контрмеры.

– Просят узнать расписание прогулок и когда заключенные принимают душ.

Так-так… Со всех сторон подбираются. Интересно, что выберут? Просто очень интересно! И как станут договариваться с исполнителем, потому что здесь телефонными разговорами не обойтись.

Сужаются круги, как петля на шее. И знать не знает приговоренный зэк, что играет роль зайчика-попрыгайчика, подле которого Волк – Зубами Щёлк круги нарезает. Еще неделя, максимум две… Так как сроки поджимают и надо укладываться, чтобы не нарваться на рекламацию. Немного осталось, совсем немного…

Новый контакт. Значит, новая информация.

– Что у вас?

– Я бы хотел получить расчет.

– Что? Какой расчет? Мы же договаривались… Все риски я беру на себя.

– Дело не в рисках, моя работа закончена.

– Почему? Вас увольняют? В связи с чем?

– Нет, просто ваш заключенный… Его нет, он умер.

Что? Умер? Он? Как? Когда? Не может быть!

– Вчера вечером. Он стоял возле окна, он всегда вечером там стоит, гимнастикой занимается и… Его убили.

– Кто?!

– Неизвестно. Его застрелили.

Да ну… Как его могли застрелить, когда к окну не подобраться! Кроме того, оно забрано матовым стеклом. Это какая-то… мистификация!

– Вы уверены?

– Я сам убитого видел. У него грудь разворотило и полспины вынесло. Теперь он в морге.

Непонятно, всё равно непонятно!

И почти тут же письмо на одноразовый мейл:

«Наша фирма рада сообщить, что Ваш заказ выполнен. Оставшуюся часть причитающегося нам гонорара просим перечислить на указанный ниже счет в течение суток. Мы рады, что вы выбрали нас. Надеемся на дальнейшее сотрудничество. Информируем, что вам, как постоянному клиенту, начислены премиальные баллы».

Баллы? Ах, ну да, это же второй заказ. Он же уже двух случайных «прохожих» под смерть подписал. Но как?! Там, около забора, нет ни одного здания, которое выше, из которого, хоть даже с крыши, хоть на цыпочки встав, можно через стену заглянуть! Он сам лично проверял! Как же тогда? И как они могли прицелиться, когда стекло матовое? Правда, силуэт… Вечером электрический свет отбрасывает на стекло тень… Но откуда они могли знать, что это тень нужного человека? Надзиратели… Да, верно, они сообщили о привычках заключенного, который перед окном гимнастику делает. Каждый день. Дурная у него была привычка. Смертельная… Вторичная, на первый взгляд, информация, которая позволила… Что позволила? Застрелить? Как застрелить, когда это невозможно!

Нужна информация, дополнительная, без которой… Нужны, как минимум, результаты экспертиз или хотя бы вскрытия. Для чего… Для чего надо заслать туда кого-то из местных журналистов, которые без мыла… всё узнают.

Звонок одному из местных репортёров. И еще одному.

– Телеграфное агентство «Нью-блог-информейшен-ЛТД». Не слышали о таком? Ну, это неважно. Нас интересует имевшее место в вашей тюрьме происшествие. Да-да… Все возможные подробности. Нам рекомендовали вас, как опытного репортёра. Аванс мы готовы выслать прямо сейчас. Вы согласны?

Ну, еще бы.

– Этот заключенный был…

Это неинтересно, это и так известно.

– Говорят, что родственники жертв поклялись отомстить ему и все считают, что они…

Это тоже мимо, потому что заказчик известен. Ему – лучше других.

– Можно узнать «технические» подробности. Что говорят свидетели, что показала экспертиза?

– Ну, здесь так: шансов у жертвы не было никаких, пуля прошила его насквозь, перебив позвоночник, на излёте ранила еще одного заключенного, угодила в рукомойник и выбила из стены полкирпича…

Ни черта себе. Перечисление, как в вестерне…

– Калибр пули двенадцать и семь миллиметров, вес… размер…

Понятно, крупнокалиберная снайперская винтовка, скорее всего, американская, точнее марку можно будет по пуле установить. Но откуда она прилетела? Еще раз осмотреться… Близкие к тюрьме дома – двух-трехэтажные, никаких высоких построек нет, даже деревьев нет. А что по дальнему горизонту? Ничего, только ветряки. Но ветряки далеко. Как далеко? Примеримся по карте… Три – пять километров. Не вариант… Чисто теоретически такой выстрел возможен, есть винтовки, способные стрелять на такое расстояние. Но это, скорее, на показательных выступлениях на полигонах, в идеальных погодных условиях, а не в жизни, где рассеивание, ветер, колебания и восходящие потоки воздуха, озноб у снайпера и тремор рук после вчерашнего. Там же пуля чуть ли не десять секунд летит. Десять секунд сквозь плотный, как кисель, воздух! Плюс матовое стекло, через которое виден только силуэт. Нет, не получается. Теоретически – может быть. Но реально…

Но… откуда-то пуля прилетела! Надо осмотреться, на этот раз пройтись ножками. Своими.

Дорога. Поле с «травой по пояс», мокрые от росы штанишки. Ветряк. Самый ближний. Обходим его вокруг, смотрим. Трава, даже если была примята, уже поднялась. А попасть в ветряк? Дверца. Замок. Изучаем внимательно через лупу. Хм… царапинка… свежая, как если бы кто-то отмычку в замочную скважину совал вместо ключа. Ну и мы сунем. Сим-сим, откройся. Лестница. Люк на «крышу». Черт, ветер, потому что высоко, такой запросто сдуть может! Вдалеке видна тюрьма, и если представить… Трудно представить, потому что ветер и мелкие вибрации. И винтовку так просто не поставишь, ее крепить надо. Смотрим… Какая-то скоба, слегка ржавая, но… в одном месте ржавчина подчищена, не специально, как если бы там болтался карабин. Но тогда должен быть след от сошек! Смотрим, ползаем на коленках. А ведь похоже… Похоже, здесь кто-то положил коврик, потому что светлый прямоугольник, который чуть подтер въевшуюся пыль. А в коврик упёр сошки? Но коврик мог съехать. Или? Ищем! А вот и следы от двустороннего скотча! Черт возьми! Неужели?

Прикинуть расстояние… Нет… Где бинокль? Но если смотреть через бинокль, то вот она, стена, и окно, то самое, заклеенное пленкой в месте, куда вошла пуля. И если прикинуть угол, то… да, пожалуй, сходится. Сумма доказательств, которые трудно оспорить. Хотя очень хочется, так как представить такой выдающийся результат, чтобы с учетом влажности, ветра, колебаний ветряка, «плывущего» воздуха, матового стекла… Это каким стрелком выдающимся надо быть!

И всё же… Всё же заказ выполнен в полном объёме, без рекламаций. Второй заказ, который он прохлопал! Почему? Почему он проигрывает? Или он, пребывая в плену стереотипов и «играя» за противника, пренебрегает допусками. Какими? Кто тот человек, который умнее его и способный придумывать такие ходы, которые он упускает? Фантазия у него побогаче будет! И еще главное… Если судить по этому выстрелу, на них работает какой-то суперснайпер, так как простой снайпер и даже очень талантливый снайпер с такого расстояния и учётом всех внешних обстоятельств попасть в цель не смог бы!

Или всё обстоит намного хуже, чем он предположил. Гораздо хуже! И тогда надо смотреть пункт первый, где враг изощрен, а он… А он лох, который погулять вышел…

* * *

Подведем итоги… Печальные. В пассиве два проплаченных заказа и два трупа. Одна жертва ликвидирована в тихом режиме, другая – в громком. Согласно прейскуранту. Что в активе? Ничего. Никаких зацепок! Исполнители приходят ниоткуда, делают свое «мокрое» дело и уходят в никуда. У него нет их фотографий, нет видео и даже словесных описаний, так как их никто в глаза не видел! И даже филеры не видели, которые чуть не на каждом углу! Но всё же один, хотя и очень сомнительный, плюсик имеется: схема, в которую он не мог поверить, работает! Клиент делает заказ, оставляет адрес, проплачивает аванс и… получает услугу в виде трупа! Какая-то фантасмагория, в которую он бы никогда не поверил, кабы сам лично не убедился, сделав заказ!

И что с этим делать дальше? Проплачивать еще заказ, а за ним другой? Так он всех преступников в Старом свете переведет. И бог бы с ними, но тут надо задаться еще одним непопулярным вопросом, который он себе еще не задавал. Допустим, он выйдет на след, подкараулит и схватит исполнителя. За руку схватит. Что дальше? Понятно, что. Дальше, как на фронте: горячее потрошение, адреса, явки, пароли, клички, звание командира, номер воинской части… А ответы будут? В типовом варианте – да. А здесь, где противник разыгрывает нестандартные сценарии? Ведь и в первом и во втором случаях, судя по всему, действовал одиночка: в первый раз убийца залез на крышу, в другой – на ветряк…

Но должны же у них быть командиры, которые ставят задачу, и тогда через них, можно выцепить… Или – не выцепить. Поймать за руку одного конкретного убийцу и… И не узнать ничего! Если вспомнить тот латиноамериканский расстрел, где была куча трупов, масса исполнителей и… никакой информации. Потому что никто никого не видел, ни с кем не взаимодействовал, а только по экрану курсором бегал! Что, если и здесь работает та же схема?

Тогда дело дрянь, тогда все ниточки будут обрываться в самом начале. То есть беспроигрышный прием любого следствия – ухватить, потянуть за кончик, вытащить следующее звено, потом еще одно и еще… здесь не работает. Совсем! Здесь каждое звено само по себе и с соседним никак не сцепляется. Такой странный, без жёсткой сцепки шестерён, механизм, который, тем не менее, давит свои жертвы не хуже парового пресса!

Всё? Тупик?

На первый взгляд – да, потому что ни с одной стороны… Убийцы ни с кем не контачат, под камеры и взгляды филеров не суются, следов на месте преступления не оставляют, да и сами убийства маскируют под несчастный случай, отчего местная полиция даже следствие не начинает. А если со стороны заказа? Тоже ничего хорошего: мейлы, адреса, скайп и другие интернет-каналы связи одноразовые, пользуются ими исключительно в сетях торговых центров и интернет-кафе в «двадцать пятых странах», какие-нибудь случайные лица, а сами сообщения вполне себе безобидные. Ах да, деньги… Деньги переводятся на край земли, на счета и карточки, открытые местными бомжами или по липовым документам. Деньги обналичиваются и… счет закрывается. Можно потянуть и… вытянуть того бомжа, которого приодели, причесали и отправили в банк какие-то незнакомые ему люди. Или просто виртуально открыли счет, никак «не светясь».

Что в остатке? Результат… конечный! Для кого-то, точно, конечный и очень печальный. Потому что он лично убедился! Но кто в такое поверит без доказательств? А доказательства не имеется. Разговоры про утилизацию больных животных, в результате которых отдают богу душу вполне себе здоровые люди, к делу не пришьешь. Всё это напоминает бред сумасшедшего. Это и есть бред, но… хорошо работающий бред!

Что еще? Ничего! Тут надо признать, что противник сильнее и изворотливее его. Скользкий, как угорь в бане, которого не ухватишь. Такие сценарии, такая подготовка и организация, когда никто никого, но каждый на своем месте и всё как по маслу! И исполнители, каких поискать, потому что с трех километров через матовое стекло…

Стоп! А вот тут что-то есть. Вот в этой фразе! «Исполнители, каких поискать»! Потому что исполнители эти – способностей выдающихся. А ну-ка, еще раз… Снайпер умудрился выполнить заказ не в тепличных условиях стрельбища, а на крыше ветряка, имея перед глазами лишь тень жертвы! Такое надо суметь… Он сумел! Не понятно только, где они его взяли… Где? И вот этот вопрос интересный. Крайне интересный!

Где могли отыскать такого специалиста, каких по пальцам можно пересчитать? Да их, может быть, меньше десятка на всем «шарике». Или они воспитали молодца в своем коллективе? Что-то не верится. А если так? То это зацепка, пусть слабенькая, призрачная, но других всё равно нет. И, значит, надо вцепиться, как клещ в кожу, и тянуть, не отпуская. Потому что других путей просто не осталось!

* * *

– Корреспондент журнала «Иностранный легион». Хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Извините, я не публичная фигура и не даю интервью. Я вообще не понимаю, как вы вышли на меня?

– Зря скромничаете, в сетях вы довольно популярны. Если не ошибаюсь, вам принадлежит рекорд результативной стрельбы из снайперской винтовки в боевых условиях?

– Принадлежал…

– Не суть важно. Вы смогли поразить цель на расстоянии более трех тысяч метров. Не так ли?

– Без комментариев.

– Почему?

– Это закрытая информация, я подписку давал. Извините…

– Но в Интернете…

– Мало ли кто что напишет в сетях, я не могу отвечать за чужие фантазии.

– Но мы можем не ссылаться на вас. Честно говоря, меня интересует не личность стрелка, а скорее технические детали. Вы ведь можете выступить в качестве эксперта.

– Нет.

– За две тысячи долларов. Наличными.

– Не уверен.

– За три тысячи.

– Надо подумать.

– За четыре.

– Я не уверен…

– За пять…

– Хорошо, я согласен, если вы не будете называть мое имя…

А его имя и не нужно, оно и так известно. Нужны имена его коллег «по цеху», которые способны на подобный выстрел.

– Редко кто способен, тут надо иметь особую психофизиологию, я бы даже сказал – склад ума. Опять же, подготовка… Профаны считают, что успех выстрела в бóльшей степени зависит от оружия.

– А разве не так?

– В какой-то степени, да. Хорошо подобранное, «притертое» под стрелка оружие, причем не серийное, не с конвейера, а индивидуальное, с ручной доводкой, балансировкой, пристрелкой. Боеприпасы, «снаряженные» под конкретный ствол, оптика… Тут масса технических нюансов. Но если дать такую винтовку какому-нибудь среднестатистическому армейскому вояке, то он из нее и с полумили в мишень не попадет. Потому что стрельба на рекордные расстояния – это как большой спорт: не всем дано!

– Спорт? Интересная аналогия. Тогда вопрос: а чемпионы по пулевой стрельбе способны на такой результат?

– Нет, исключено. Абсолютно разные подходы. Они стреляют в помещениях или на специально оборудованных стрельбищах, мы – в полевых условиях, где нужно учесть массу факторов: время года и суток, которые влияют на прозрачность воздуха, рельеф местности, провоцирующий восходящие и нисходящие потоки, влажность, направление и силу ветра, местоположение солнца относительно цели и стрелка… Много чего! Умение выбрать и оборудовать правильную позицию, подобрать одежду, чтобы нигде и ничто не давило и не мешало, быть уверенным в результате. А это достигается многомесячными тренировками. Но, главное, характер! Снайпер должен быть спокоен, как… Австралийский ленивец. Флегматиком должен быть, которого никакие домашние неурядицы или неприятности по службе из себя вывести не могут. Да-да! Торопыги и азартные люди в снайперы не годятся. Если ты будешь переживать, что от тебя жена ушла или что ты вчера машину разбил, то можешь оружие в руки даже не брать. И рефлексирующие интеллигенты, которые задаются вопросом в кого они стреляют. В цель – стреляют. Просто – в цель! А иначе не попасть! Я своих коллег за милю узнать могу: если сидит среди военных увалень в форме, на солнышке греется и расслабленно дремлет, значит, это либо удачливый интендант, либо снайпер. С другим характером сутками в засаде неподвижно не вылежать и результативный выстрел не произвести. И это не мистика, это характер, он весь на кончике пальца, который на спусковом крючке.

– Но тогда получается, что таких людей, которые в себе совмещают все эти качества немного?

– По пальцам пересчитать.

По пальцам? Так давайте считать!

Этот… Тот… Еще один, но его Альцгеймер разбил, значит, не подходит. Кто еще? Кого знаете, о ком слышали? Если за дополнительные «грины»?

– Есть еще снайперы у производителей, правда, они всё больше по мишеням, но, если потренироваться…

Это верно. Берем на заметку стрелков, которые испытывают новые образцы оружия. И там пошарить надо… И еще поспрашивать у тех, кто в теме… Китайцев и латиноамериканцев – отдельным списком. И соотечественников…

Ну, что получается? Больше, чем на пальцах, но всё равно немного. А теперь начнём отсев…

Этот полмесяца назад в госпиталь залёг и в тот день никак не мог… Тот руку сломал. Отпадает… Эти в командировке были на противоположном континенте, кого-то там отстреливали и вряд ли могли отлучиться. Хотя… надо будет справки навести. Те в местах лишения свободы срок мотают… Эти…

В остатке полтора десятка кандидатур. Снова просеиваем, направив по адресам филеров…

– …Ваш сосед семнадцатого числа где был? Кто я? Частный агент, нанятый его работодателем, потому что он медицинскую справку предоставил, а сам, говорят, газон подстригал… Точно? Подстригал? Именно в этот день? Вы уверены? Вот спасибо!

Этот отпадает, этот красоту на участке наводил.

– …Ваш работник, вот этот, он семнадцатого числа где был? Потому что рекламация, он прийти обещал, а его не было! А где был? По другому вызову? А по какому?

– …Отдыхал с женой в вашем отеле? Вы уверены? В каком номере? Точно с женой? Со своей? Или с моей? Я буду очень благодарен! Вот посмотрите на фото. Он? Не ошиблись…

Будем считать, у этого тоже алиби.

– …С приятелями-однополчанами кутил в ресторане и посуду побил? И полиция приезжала? Да вы что?! На трое суток посадили? Да, правильно, так и надо! Эти ветераны, они такие!

И этот в минус…

– …Да, семнадцатого. Не видели? Из дома весь день не выходил? Ах, целую неделю? И никого ни о чем не предупреждал? Или предупреждал и просил за домом присмотреть? А куда, не знаете? Не сказал? Нет, просто нужно было ему повестку передать. Нет, спасибо, теперь уже поздно…

Этого на заметочку. За недельное отсутствие.

И далее по списку. Итого… Итого: трое подходящих под сроки кандидата. К которым можно наведаться. Конечно, не ему. И спросить… Но так, чтобы они ответили. Чтобы – чистосердечно!

* * *

По парку бежал человек. Бежал трусцой, потому что считается, что это продляет жизнь. Он очень хотел продлить свою жизнь, так как всю жизнь укорачивал чужие, отчего особо остро осознавал радость бытия. Человек бежал, отталкиваясь от дорожки подошвами кроссовок «Адидас», которые обеспечивают нормальную циркуляцию крови в конечностях и не травмируют суставы.

В конце аллеи его придержал какой-то мужчина.

– Что вам нужно? – возмутился бегун, так как резкая остановка могла сбить частоту дыхания и пульса.

– Предупредить о грозящей вам опасности.

– Какой?

– Мести.

– Какой мести?

– Кровной. Мафии. Вы застрелили их человека. В тюрьме. И они поклялись найти и убить вас.

– Вы что-то путаете, я никого не убивал… То есть теперь не убивал.

– Вы это можете доказать?

– Я? Почему я должен что-то кому-то доказывать?

– Не должны, но тогда вас лишат жизни. Через несколько дней. Так решила мафия.

– Я сейчас вызову полицию!

– И чем она вам поможет? Я скажу, что ничего не говорил, что спросил вас, как найти выход из парка. У меня проверят документы и отпустят. А вас убьют.

Бегун нахмурился. Слова незнакомца «цепляли». Глупо лишаться жизни, обладая таким прекрасным здоровьем, за каким чёртом тогда он бегал и соблюдал правильную диету?

– А вы здесь при чем?

– Я переговорщик, я хочу доказать, что вы не имеете к этому делу никакого отношения. Если это докажете мне вы.

– Но я действительно…

– Где вы были семнадцатого числа?

– В гостях. Я ездил к старому другу.

– Он сможет это подтвердить?

– Ну да, конечно.

– А кто-то еще?

– Соседи. Мы вместе поужинали и сыграли партию в гольф.

– Замечательно. Давайте позвоним вашему другу прямо теперь.

– Зачем?

– Чтобы он подтвердил, что это не ваши фантазии. Держите телефон. Да, прямо сейчас.

– И что я скажу? Это же всё прозвучит, как…

– Мы что-нибудь придумаем. Можете спросить, не забыли ли вы у него семнадцатого числа какую-нибудь вещь, например, фотоаппарат или зубную щетку. Неважно что… Если он не удивится вашему звонку и вопросу, мне будет этого достаточно…

Минус еще один стрелок. Потому что был, гостил и в гольф играл. То есть имеет алиби.

– …Хочу помочь вам. Мафия… Месть… Длинные руки… Кровавые разборки… Киллеры, идущие по следу… Полиция бессильна, пока приговоренный жив, а после поздно будет…

– Что же делать?

– Могу помочь, если вы сможете доказать, что это не вы сделали. У вас есть алиби?

– Алиби? Ну… Пожалуй, нет…

Что и следовало доказать! А дальше допрос по горячему в тихом, укромном месте. И персонаж, как в голливудских боевиках, с такой же рожей в маске, голосом, оборотами речи и пистолетом. Так доходчивее.

– Ты! Ты убил моего брата, члена нашей семьи, уважаемого дона …!

– Это не он. Это был маньяк, мне так сказали.

– Как ты смел назвать моего брата маньяком? Это происки копов, которые повесили на него чужие трупы и упекли в тюрягу! Не смей обзывать его маньяком! Зачем ты убил моего брата, что он сделал тебе плохого?

– Это не я, мне его заказали.

– Ты врешь! Это ты, ты сам решил убить его, за это должен умереть, согласно нашим законам, смыв позор своей поганой кровью.

– Честное слово, я лишь выполнил заказ. Я не знал… Я бы никогда не стал!

– Я не верю тебе! Ты лжец и негодяй!

Вытащить, показать большой, с пилообразной насечкой нож. Как в кино. Поиграть им перед самым его носом, ухватить за волосы, откинуть голову, чтобы кожа на шее натянулась. Давай-давай, вспоминай блокбастеры про мафию и злодеев. Помнишь, там дальше кетчуп из перерезанной шеи потоками на воротник льется!

– Кто заказал моего брата? Отвечай!

– Я не знаю. Клянусь мадонной. Мне позвонили и предложили. И перевели деньги, аванс.

– А потом?

– Потом прислали ноутбук, где были адрес и маршрут. Я просто шел, как на картинках, которые на экране. Там всё было, как в жизни, по минутам!

– Врешь! Дверь же была на замке.

– Она была открыта! Заранее открыта. Я только поднялся по лестнице и… выстрелил.

Бред сумасшедшего, если послушать со стороны: какая-то программа с пошаговыми картинками, заранее открытая дверца, подготовленная площадка, узнаваемое, сто раз виденное на экране ноутбука окно, тень человека… Остается лишь лечь и на спусковой крючок нажать! Фантастика, в которую невозможно поверить! Никому. И он бы не поверил, если бы… не стрельба в Латинской Америке, где тоже были ноутбуки и «веселые картинки». И были трупы и исполнители, которые не видели друг друга, хотя действовали сообща! И здесь, как там – один в один! Придумать такое снайпер не смог бы при всем желании. И никто не смог! Поэтому эта фантастика похожа на правду.

– А оружие? Ты что, стрелял из случайной винтовки? Как бы ты тогда попал?

– Нет, мне передали ее заранее и дали адрес, где я мог ее пристрелять. Она была той модели, к которой я привык.

Ага! Передали!

– Кто передал? Когда?

– Я не знаю, мне бросили в почтовый ящик билет и адрес. В аэропорту для меня оставили машину с ключами и маршрутом в навигаторе. Я приехал на место, на ферму. А там всё было уже готово: еда в холодильнике и постель застелена. Я никого не видел! Честное слово!

– Где ноутбук? Тот самый, с программой?

– Я уничтожил его. Так мне велели. Но это бы вам не помогло… Программа с картинками-маршрутом через несколько дней стёрлась. Сама собой. Совсем.

– Деньги? Ты получил деньги?

– Да. Мне позвонили, я спустился. Деньги были в конверте, в почтовом ящике.

Понятно: ни счетов, ни карточек, ни проводок. Дьявол! Опять пустота, потому что никаких контактов и зацепок! Всё виртуально, всё в картинках и ни единого живого человечка, которого можно было бы взять за глотку.

Но – ферма! А что? Ферма, наверняка, снята на месяц по подложным документам. Можно найти стрельбище, может быть, даже пустые гильзы и всё…

И что теперь с этим стрелком делать? Лица его стрелок не видел, поэтому, случайно встретив, не узнает. Голос… вряд ли запомнит. В легенду про мафию поверил безоговорочно. То есть контакт одноразовый, оборванный раз и навсегда. Зачистить его – дать повод к расследованию. Оставить в живых? Лучше оставить. Такие кадры на вес золота и, не исключено, что к нему обратятся еще раз и тогда можно будет…

– Хорошо, я поверю тебе. Если ты выведешь на заказчиков!

– Но я же их не знаю!

– Они обратятся к тебе еще раз. Я точно знаю. И ты сообщишь мне. А если надумаешь сбежать… Хотя куда тебе бежать, если рванёшь от меня, то тебя найдет полиция, потому что ты убийца. А когда тебя найдет полиция, тебя найду и я. Единственная возможность сохранить жизнь – это тихо сидеть и ждать, когда тебя предложат новую работу. И сообщить мне. Ты понял?

– Да-да, конечно, я сообщу обязательно!

– Тогда живи… Пока…

Хлопнуть для острастки рукоятью ножа его по лбу так, чтобы кожа лопнула, и кровушка побежала. Пусть боится, без страха тут никак нельзя. Да и некуда ему деваться, потому что куда ни кинь везде либо пуля, либо тюрьма. Ну, или психушка, если он вдруг надумает рассказать кому-то всю эту историю. Потому что поверить в такое невозможно, а проверить нельзя!

На том – всё. И опять тупик и обрезанные, болтающиеся, никуда не ведущие ниточки! Как говорится – полный облом!

* * *

Пляж. Солнечный день. Потому что здесь все дни солнечные. Сотни туристов бродили по горячему песочку, валялись на лежаках, купались в море и бассейнах, пили, ели, спали одни или в интересной компании – отдыхали. В раю положено отдыхать от земных забот…

Господин в зеленой панаме и очках тоже отдыхал. Был он бел и дороден, значит, приехал недавно и из очень благополучной северной страны. И был богат, так как только очень богатые джентльмены могут позволить себе не заботиться о своем внешнем виде: уж они-то и так без внимания шоколадных красоток не останутся.

Господин шел, проминая тапочками песок, брезгливо поглядывая по сторонам: видел он это море, и пальмы, и пляж, и красоток в бикини, и всю прочую, столь любимую туристами жаркую экзотику. И шикарными номерами в отеле его удивить было нельзя, так как этот отель и этот пляж принадлежали ему. И те что дальше… И еще… И приехал он сюда не загорать, а проверить работу персонала, который норовит, только отвернись, чего-нибудь украсть, кому-нибудь нагрубить или с кем-то, вместо уборки номера, в кровать завалиться. А уж менеджеры!..

Господин смотрел по сторонам и замечал то, на что туристы внимания не обращали: песочек нынче утром не чистили, обертка, вон, от гамбургера со вчерашнего дня валяется, лежаки покрасить пора, а то они развалятся раньше времени, в бассейне три плитки отвалились! А уж что творится там, куда туристы не заглядывают! Если дело так пойдет, то скоро придется с вывески отеля одну звезду снимать!

Господин подошел к кромке прибоя и решил искупаться. Потому что купаться он любил. Стянул шорты и побрел, разбрызгивая воду в море. Волна подхватила его, приподняла, понесла. Господин нырнул, вынырнул и поплыл, красиво загребая. Он был отличный пловец и в молодости, учась в колледже, брал медали на длинных дистанциях и в эстафете, и даже выступал за команду своего штата. Он уплывал от пляжного гомона, чувствуя, как его обтекает, щекочет вода, как напрягаются его еще не одряхлевшие мышцы. Здесь, в море, он был в своей стихии. Приезжая в свои отели, он каждый раз купался в море или океане, но никогда в бассейнах. И очень зря…

Бултыхающиеся в воде отдыхающие остались позади и только он один плыл навстречу солнцу. И тут кто-то тронул его за ногу. Что за шутки?

Господин повернул голову, чтобы посмотреть, кто там балуется, увидел ярко-синий гидрокостюм, ласты и перед самым своим лицом прозрачную маску и чьи-то внимательные глаза. Его мягко, но цепко ухватили за руки и потащили вниз. Ко дну… Он пытался сопротивляться, извиваясь и отчаянно бултыхая ногами, но неодолимая сила влекла его вниз. Все глубже и глубже. И пузырьки воздуха, красиво блестя, поднимались, обтекали тело неудачливого пловца и лопались на поверхности моря. Но пузырьки следов не оставляют…

Еще минуту или чуть больше господин пытался вырваться, но его руки были крепко стиснуты, а воздух в легких кончался. Скоро он перестал брыкаться и стал тихо погружаться на дно.

Владельца отеля нашли только через сутки: он лежал на дне, на песочке, раскинув руки, и мелкие цветные рыбешки плавали вокруг него, тыкались губами и заплывали в раскрытый рот…

Следствие пришло к заключению, что утопленник не рассчитал свои силы, потому что нельзя в таком возрасте заплывать так далеко от берега, да еще одному. Прекрасный отель, да и другие его отели забрали компаньоны, которые сильно переживали по поводу безвременной кончины основного держателя акций. Ну да, от случайности никто не застрахован, тем более, если иметь дурную привычку купаться в одиночестве и «заплывать за буйки»…

* * *

А теперь спокойно… Потому что махать руками после драки поздно. И доказывать, что твой проигрыш случайность, тоже глупо. И повторять прошлые ходы бессмысленно. Можно сделать еще заказ из «телефонной книги» и еще, и еще… Хоть десяток! Но вряд ли это что-то изменит, потому что, проиграв бой дважды и ничего не поменяв в тактике и стратегии, ты, скорее всего, проиграешь его и в третий, и в четвертый разы, и снова будут ноутбуки с картинками и таймерами, деньги, положенные в почтовые ящики или камеры хранения, и одиночные, не знающие друг друга исполнители. И выцепив человечка из системы, ты не уцепишь саму систему, так как она обезличена: исполнители получают задания по мейлам, бегают не ножками, а курсорами внутри «компьютерных игр» и не знают своих вербовщиков, командиров и помощников. При этом «система» находит и ставит под ружье не абы кого, а самых опытных, где-то даже уникальных исполнителей, вроде того снайпера, сама же оставаясь в тени.

Удивительная ситуация, которая ни в какие привычные рамки и стереотипы не лезет. Здесь нет даже классических пятерок и десяток! Здесь вообще никого нет. Вернее, ни черта! И никакие «языки» делу не помогут: ты можешь ползти на пузе через линию фронта, брать пленных, волочить их на себе через минные поля и проволочные заграждения, вынимать из них душу и… ничего не узнать! Потому что фронта нет и воинских частей тоже. Нет «соседей» и командиров, так как каждый боец сам по себе в своем обособленном окопе и рассказать может только про себя любимого: как ему написали… потом прислали аванс… потом гоняли по ноутбуку… Короче, сказка про белого бычка, которую прочитал и начинай с начала! Но при этом та, отсутствующая, армия воюет, причем очень удачно, так как всегда побеждает.

Как поймать черную кошку в темной комнате, когда не знаешь, ни где та комната, ни есть ли там кошка? А может не кошка, а собака, которая давно сдохла! Или, что вернее всего, черный пушной зверек, которого можно даже не искать, потому что он сам в гости пришел!

Нет, так нельзя. Руки опускать нельзя. Тут уважаемый Конфуций неправ: отсутствие в темной комнате черной кошки не исключает ее поимки. Просто приманка должна быть…

Приманка была… И «кошка» ее сожрала, не поперхнулась, вот только за хвост ухватить ее не удалось. Может, не так ловили? Или приманка не та? А ну-ка, с самого начала… С чего всё началось? С Латинской Америки… Нет, раньше, с несостоявшегося теракта в России. Оттуда следок потянулся, который на американский континент привел. А там… А там ноутбуков не было! И лиц никто не прятал! Почему? Ну-ка, ну-ка… Почему в Европе и даже в Латинской Америке исполнители друг друга не видели, а в России сколько угодно и даже жили вместе, лиц не пряча? Более того, покойный Магомед сам на месте вербовал исполнителей. Или Россия их не пугает? Ну да, верно, как из нее до организаторов дотянуться? Да и кто будет тянуться? Россия – территория для охоты, где законы большого мира не работают, тут можно не прячась, с открытым забралом. Так? Может быть. Но тогда… И если масштабы предложить, чтобы нельзя было обойтись одним или двумя исполнителями. Задачу позаковыристее… Места поглуше… И попробовать своего человечка протолкнуть… Может так? Пожалуй! Потому что иначе всё равно не получится, иначе – уже пробовал. Нужно заманить ту драную кошку в комнату… в свою комнату, где каждый уголок знаком и… снять с нее шкурку! Ну или хотя бы хвост прищемить!

Вот она, щёлка, в которую можно просочиться, расширить ее и расшатать, развалить всю эту «систему» к чертовой матери! Или… расписаться в собственной недееспособности и уйти на заслуженный отдых, который в их организации… пуля в лоб!

Или…

Или…

* * *

– У меня заказ. Новый…

– Мы рады, что вы снова обратились к нам.

Ну еще бы, оптовый заказчик пожаловал, который чуть не каждые две недели кого-то на тот свет спроваживает!

– Мне одной только вашей радости мало будет, вы обещали десятипроцентную скидку на каждый следующий заказ, как постоянному клиенту.

– Да, конечно. У нас предусмотрена гибкая система скидок, рады сообщить, что на текущий момент вам начислено тысяча двести баллов.

Ах, даже так: по шестьсот баллов за покойника. Всё, как в лучших торговых домах, может, еще и сезонные распродажи имеются и «черные» для кого-то пятницы…

– Кроме того, вас ждет подарок от фирмы.

Наверное, предложат бесплатно престарелую канарейку «утилизировать» или голубя «замочить», который на балкон гадит.

– Мы так понимаем, что у вас очередной питомец, которому нужно помочь?

– Не один, целая свора. Совсем выбились из рук, на людей кидаются, никакой дрессировке не поддаются…

Потому как точно – кидаются, жить людям спокойно не дают. Вначале по мелочи «шалили»: прохожих грабили, ларьки громили, а потом черту перешли. Давно на них сексоты жалуются, что явились невесть откуда, местный «молодняк» под себя подмяли и стали беспредел чинить, заслуженных урок от кормушек оттесняя. Он бы и сам мог их к ответу призвать, если бы они хоть как-то угрожали интересам страны: со шпионами якшались, с военными и оборонкой дела крутили, наркотрафик налаживали, в особо крупных или в коррупционных схемах участвовали, а так они не по его ведомству. Мелкой уголовной шпаной полиция должна заниматься и прокуратура. Хотя, конечно, обидно смотреть, как они людей безнаказанно режут… Но сунься в такие разборки – и старшие товарищи быстро тебя поправят, за то, что не в свои сани сел, организацию подставив! Так что приходится на многое глаза закрывать, эмоциям воли не давать. Но тут случай особый, за двумя зайцами…

– И что бы вы хотели?

– Усыпить всех.

– Сколько особей?

– Десятка полтора наберется. Очень агрессивные, может быть, даже бешеные, потому что дневного света боятся, предпочитают днем спать, а ночью из нор выбираются. И пена изо рта, если им что поперек возразить.

– Но это… Это очень крупный заказ.

– Я понимаю. По поводу оплаты можете не беспокоиться.

– О какой стране идет речь? Если это Европа, то могут возникнуть определенные сложности.

Конечно, там же большой гвалт может подняться из-за массового и одномоментного падежа полутора десятков «питомцев».

– Нет, не беспокойтесь, это не Европа. Это гораздо дальше на восток, там довольно спокойное отношение населения к утилизации живности. Все этим занимаются, и любители, и государство.

Ну, а дальше по трафарету:

– Утилизация полная или частичная с показной дрессировкой оставшихся особей?

– Полная, их уже дрессировали от трех до семи лет в спецпитомнике. Только это не помогло, они там лишь клыки нарастили и в стаю сбились. Тут могут помочь лишь кардинальные меры.

– Вам предпочтительна тихая утилизация или можно немного пошуметь?

– Валяйте, шумите и даже сильно, кого там шумом удивишь!

– Аванс?

– Переведу по указанному адресу. Сам поеду на курорт… Только у меня будут особые пожелания, как у постоянного и проверенного клиента. Иначе наш контракт может не состояться.

– Конечно, мы готовы выслушать вас.

– Исполнители обязательно должны быть из местных, должны понимать специфику, а бригадир из бывших военных, так как питомцы уж больно задиристые. И учтите: территория их обитания немаленькая, породы водятся самые разные, сильно отличающиеся друг от друга мордами, окрасом и характером, отчего чужаки сразу в глаза бросаются. Так что вербуйте «ветеринаров» по месту жительства.

– Мы постараемся учесть ваши пожелания.

Должны учесть, потому как такие заказчики на дороге не валяются, их холить и лелеять надо. А под предложенные параметры как нельзя лучше подойдет… Михаил Сергеевич. Которого он разве что по фамилии не назвал! Он и офицер, причем из местных, и учебный лагерь прошел, и в деле успел поучаствовать – лучшей кандидатуры не сыскать! Тут уж «сваха» расстаралась! И коли удастся протолкнуть его в командиры, то откроются новые горизонты и образуются новые контакты, уцепившись за которые…

– Можно встречный вопрос?

– Конечно.

– Вы, простите, заказы оформляете на своих «питомцев» или на чужих?

– А это имеет какое-то значение?

– Да, конечно. Если заказы чужие и вы являетесь посредником между нами и заказчиком, то мы могли бы предложить вам деловое сотрудничество. Например, стать нашим дистрибьютором.

Оп-па! А вот это интересно! Очень интересно. Может, это та самая ожидаемая поклёвка? Нужно же им как-то продвигать свой товар, ну не объявления же в Интернете давать! Стать дистрибьютором фирмы и, представляя их интересы, принимая заказы и рекламации, втереться в доверие, чтобы… Вот и решение, которое прикатило откуда не ждали. Но спешить не надо, чтобы карась с крючка не сошел.

– Ну, я не знаю… Часть заказов была моей, но я рекомендовал вас и меня попросили… Хотя, не скрою, предложение заманчивое.

– Тогда мы можем предложить вам, для начала, десять процентов.

Не густо. А собеседование, офис, соцпакет, опять же здоровый производственный коллектив?

– Я с кем-то должен встретиться, чтобы обсудить детали?

– Нет, встречаться ни с кем не надо. Вы достаточно хорошо проявили себя.

– А как? Как будет выглядеть моя работа?

– Очень просто. Вы находите заказы, рекомендуя нашу фирму своим знакомым, объясняете в общих чертах наши правила и условия контракта, получаете адрес и код доступа и передаете потенциальному заказчику. Если тот оформляет заказ, то после его выполнения и окончательного расчета мы выплачиваем вам причитающиеся проценты, плюс возможные ежегодные премии от фирмы.

– А если нет?

– Если нет, то вы, к сожалению, не получаете ничего.

– Может лучше на оклад, если в офис? Я могу очень продуктивно работать, когда в коллективе, у меня исключительные лидерские качества.

– У нас нет офисов и нет штатных работников.

– А кто тогда будет мною руководить?

– Никто. Вы сами собой будете руководить. По апробированной вами ранее схеме.

То есть «втёмную»: туда мейлы и денежки, обратно трупы заказанных «питомцев». Своих или чужих – не важно. Если своих, то платишь ты, если чужих, то десять процентов скидывают тебе. Полная обезличка… И с этой стороны к ним не подобраться! Ни с какой! Облом!

– А если я… Если я в общество охраны животных обращусь?

– Ну что вы… Зачем вам это, ведь вы были нашим заказчиком. Мы набираем дистрибьютеров только из бывших клиентов, с которыми плодотворно сотрудничали, таково правило. К чему вам лишние проблемы с… обществом охраны фауны, которые могут спросить за жестокое обращение с животными?

Да, верно. Тут не дернешься, потому как замаран! Капнешь на фирму, а они стрелки переведут. При этом найдут их или нет, большой вопрос, а вот заявителя точно на скамью подсудимых посадят, труп на него повесив! Так что не резон клиенту на фирму кляузничать, дабы самому первому под раздачу не попасть! Тут они все хорошо просчитали. Они кругом все просчитали, как теорему Пифагора!

– Хорошо, я подумаю и отвечу… после исполнения заказа.

– Это ваше право.

И опять ноль. Пустота. Фата-моргана. Черная кошка в темной комнате. Всё один сплошной туман, кроме… трупов. Которые, в отличие от «паутины» и «картинок» реальные, и их, при желании, можно даже рукой в морге пощупать.

Ничего, не будем отчаиваться, будем разбираться с ними на своей территории, где, как говорится, даже стены помогают. А если Михаил Сергеевич в командиры выйдет…

* * *

– Здравствуйте, Михаил Сергеевич. Что у вас?

– Командировка. Вызывают меня.

– Куда?

– Точно неизвестно, но, кажется, куда-то в Россию.

Конечно, в Россию, куда еще? Слишком всё совпало – день в день! Господина Степанова, Брата, Бохдана Румера, несостоявшегося зэка и военного пенсионера в одном лице приглашает работодатель для выполнения очередного заказа, по причине того, что тот хорошо зарекомендовал себя в учебном лагере и в Латинской Америке, знает русский язык, имеет офицерское звание, боевой опыт, подходящую внешность и проживал именно там, где надо. То есть всё сошлось, требования заказчика сошлись – на нем! И еще одно немаловажное обстоятельство: цена, дешево стоят отечественные «утилизаторы», дешевле, чем их европейские или заокеанские коллеги.

Еще одна поклёвка?

Или очередная ошибка?

– Когда выезжать?

– А выезжать никуда не надо, мне только инструкцию получить.

– Как получить: по мейлу, по почте?

– Нет лично, мне место назовут, где я смогу получить посылку.

Даже так? Не доверяют современным средствам связи, предпочитая архаичные, проверенные десятилетиями способы передачи информации? Или… Или всё гораздо интереснее и в Россию направлен курьер, который «зарядил» посылку. Значит, там будут не только инструкции, но что-то еще: деньги, оружие, документы. Что-то, что невозможно передать по мейлу. Но тогда получается, Михаил Сергеевич будет… командиром группы «утилизаторов», потому что рядовым бойцам посылки с инструкциями не нужны, им достаточно указать место и время сбора. И если прищучить курьера на «закладке»… Нет, не стоит, слишком он мелкая сошка, которую, не исключено, опять наняли по Интернету на одну лишь эту операцию и ничего путного он не скажет. Возьмешь его и всполошишь хозяев. Да и посылка, скорее всего, уже легла в назначенное место и тогда не сегодня-завтра…

– Что мне делать?

– Ничего, ждать уточняющей информации, снимать «посылку» и выполнять все данные там инструкции. Главное, не совершать резких движений, вдруг за вами приглядывают?

– Кто?

– Они.

– А если мне опять прикажут?

– Значит, вы выполните приказ.

– Я не урка, я офицер, мне довольно было Латинской Америки.

– Согласен, вы офицер, а офицер должен выполнять приказ вышестоящего командира, а не сопли по погонам мазать. Так, кажется у вас говорили?

– А кто вышестоящий?

– Я! Или вы забыли все наши договоренности? Вот и исполняйте. А потом – обжалуйте. Потом, а не в начале!

– А обжаловать у вас?

– Так точно, у меня! С известным вам по армии результатом! Так что не надо здесь девицу из себя строить, я ваш послужной список знаю, смотрел.

– Там война была.

– А здесь что – деревенские посиделки? Тем более, я не думаю, что вас заставят губить души невинных детишек или мочить старушек, предполагаю, там будут те еще персонажи.

– Мне кажется, что вы что-то знаете. Что вы всегда знаете больше, чем говорите.

– Я? Откуда? Как я могу знать, что находится в посылке, которая предназначена вам. Но сорвать заказ, значит, оборвать ниточку, которая, может быть, единственная осталась! Так что возьмите себя в руки. Надеюсь, вам всё понятно?

– Так точно!

Ну вот и обороты армейские вспомнились. Вот что значит офицерская косточка…

В «посылке», верно, оказались деньги, инструкции и каналы связи. Односторонние, как в ниппеле, где ход только в одну сторону. И больше ничего! В командиры Михаил Сергеевич, похоже, не прошел, то есть намеки и призывы заказчика не сработали. Еще один облом! Очередной… Теперь, если следовать логике «фирмы», готовить операцию будут другие люди. Одни готовить, следующие… Разделяй и… разъединяй. Звенья цепочки. Очень мудро. Исполнитель до самого последнего момента не знает, где он будет работать. Вернее, знает, еще как знает: каждый дом, улицу, переулок, поворот – пошаговый маршрут, выверенный чуть ли не до сантиметра. Но где те дома и улицы располагаются, не представляет! А когда узнает, никому никакой информации передать уже не сможет, даже если сильно захочет. И коли представить невозможное, что в банду затесался какой-нибудь очень хитрый полицейский, ему уже не «соскочить с крючка» и придется играть свою роль до конца, чтобы не быть убитым своими приятелями!

Но если не исполнители, то кто-то должен готовить операцию: вычислять маршруты, просчитывать траектории. Кто-то должен собрать все требуемые «картинки»! Кто?

А вот это предстоит узнать!

Мобилизуем филеров, обкладываем заказанную банду, как медвежью берлогу, со всех сторон. Вкруговую. И ждем. Охотников. Вернее, «егерей», которые заранее отыщут берлогу, протопчут к ней тропинки, организуют удобные засады, сварганят костерок и лишь потом выгонят на охотников зверя. Так они действуют…

Смотрим, наблюдаем местность через веб-камеры сразу на пяти экранах.

Люди… Люди… Лица… Еще… Кто из них? Да любой, потому что подходы срисовать большого ума не надо, это тебе не за шпионом следить. Всякая такая банда имеет свое «лежбище». У этих – ресторан «Охотничий домик». Это их штаб-квартира с живой музыкой, водочкой и девочками, о чем полгорода знает. Здесь они собираются дела решать, «стрелки» назначают и отдыхают от трудов неправедных.

Еще люди… Еще… Какой-то парень на велосипеде крутится, ездит туда-сюда. А на руле, между прочим, видеорегистратор. А чего ему тут крутиться, он что, места поприличнее не нашел?

– Велосипедиста в оранжевой бейсболке видите?

– Да.

– Проследить маршрут, установить наблюдение за адресом, все эсэмэски, телефонные звонки и выходы в Интернет фиксировать.

Смотрим… Смотрим… Уехал велосипедист. Какая-то дама с коляской, но не задерживается, катит мимо. Парочка влюбленных зашла в ресторан… Отследить, проверить…

Компания мужиков… Стайка школьников… Женщина с собакой… И любой из них, любой – может! Но за всеми не уследить, тут никаких филеров не хватит!

Еще парочка… Два пенсионера с пакетами… бомж в ворота служебного хода сунулся, где баки с отходами стоят. Поднял крышку, копаться начал, объедки выуживая… А ну-ка, отмотать назад, где он еще только по улице идёт. Укрупнить… А морда-то не испитая, гладкая морда и даже мешков под глазами нет! Так намазано что-то на щеках и подбородке и щетинка двухдневная. Не похож он на человека, который на скамейке в сквере ночует.

– Проследить…

И скорый доклад:

– Бомж через три квартала сбросил пакет в урну.

Интересно, а для чего он тогда копался в пищевых отходах, выуживал оттуда недоеденные котлетки и надкушенные плюшки?

– Проследить…

Смотрим… Смотрим…

Десятки, сотни людей, среди которых обязательно затешутся люди из фирмы, только как их отличить от обычных прохожих? Господа и дамы повалили толпой из ближнего офиса на бизнес-ланч… Мужик заскочил во двор, за угол завернул. Зачем? Через минуту вышел, ширинку ощупывая. С облегченьицем! А на вид очень успешный джентльмен.

Люди… Люди… Люди… Да что же им дома-то не сидится!

Вечерний доклад. Велосипедист выложил видео в Ютуб. Но не только это, но еще и другие. Черт подери! Как все изящно – просто-напросто выложил добытую информацию в общий доступ, ну, может, комментарий какой дал. И как тут разобраться, как словить за руку того, кто эти ролики скачает? Никаких тайных игр, всё на виду, всё явно и что толку?

– Сколько человек сегодня заходило на его страницу?

– Двести сорок восемь.

И завтра может быть четыреста. Это тебе даже не черная комната, тут много хуже: как найти черную кошку в комнате, где полтыщи черных котов?! Почти наверняка это он, и что с того? Взять его и допросить с пристрастием. И что мы узнаем? Что какой-то неизвестный гражданин предложил ему сделать виды города, в том числе того самого ресторана, сбросил парню аванс и попросил разместить ролики на его страничке в Ютубе? А потом заказчик скачал интересующие фрагменты. Опять без каких-либо прямых контактов или обмена адресами! Тем не менее, «картинки» окрестностей он имеет и может гулять по ним, как по бульвару.

Что еще? Бомж, покрутившись по городу, прибыл на вокзал и тут же убыл на ближайшем поезде, между прочим, в купе… Как они, однако, людей тасуют, что те ни по времени, ни по месту не пересекаются!

Опять «зеро» при куче вычисленных агентов! Что за чертовщина: масса входящей информации, которая не приносит никакого результата! В традиционном формате десятой доли добытых сведений хватило бы, чтобы размотать весь этот моток в одну нитку. А тут сплошные обрывки, которых масса, но которые никак не связаны друг с другом и не образуют клубок, а какую-то мусорную кучу! Или он отстал от жизни, работая по старинке? Он ведь всё правильно рассчитал, он сам заказ сделал, чтобы знать место действия, толпу филеров нагнал, чуть не на каждый угол поставив, веб-камеры на стенах и фонарях развесил, как новогодние гирлянды, сам к мониторам сел и… И остался ни с чем и ни при чем. Теперь кто-то соединит все эти видеофрагменты воедино, получит трехмерную картинку, разложит изображение по метрам и минутам и пустит по экрану разноцветные фишки, которые будут бегать и стрелять. Как там, в Латинской Америке, где все прошло как по писаному, хотя киллеры на месте преступления ни разу не были! И теперь не будут, отыграв свои действия на «тренажере». Их в самый последний момент пригонят сюда, в день икс…

А когда? Когда конкретно? Очень интересный вопрос! Ведь как-то должны они узнать время общей сходки, чтобы накрыть всю эту шайку! От кого могут узнать? Например, от кого-то из членов ОПГ, за денежки или от компаньонов, или у персонала ресторана. А для этого… Для этого должен случиться контакт, потому что просто письмом на такое никого не сподвигнешь. Тут надо убеждать, причем лично, купюрами шелестя…

Зацепка? Пожалуй! Приставить к персоналу и мелким бандитам шпиков, прослушивать их разговоры, перехватывать мейлы и так узнать о месте и времени встречи. Или просто купить информацию, пусть даже задорого. А там взять курьера за грудки!

Так? Вроде да, вроде всё сходится!

Или это опять старые стереотипы? Если отойти от стандарта? Как еще они могут узнать о времени встречи? Думать… Думать!

Хотя, чего тут думать! Маму же твою! Когда теперь ни о чём думать не надо и никого подкупать тоже, и на ремни резать, а довольно лишь сунуться в ту самую паутину, потому что там всё есть!

Смотрим. Соцсети смотрим! Кто и когда на свет появился? У кого ближайший день рождения? Ага, понятно. Вот и все тебе розыски! Нынче не из кого информацию вытрясать не нужно, нынче каждый сам на себя стучит почище любого сексота. Вот и анонс вечеринки, и фотоотчеты о прошлых именинах, которые они не пропускали, отрываясь по полной. А раз раньше не пропускали, то и теперь не пропустят! Вот как всё просто. И все прежние методы дознания можно свернуть в трубочку и…

Ладно, проехали. Место известно, сам заказал. Время – понятно. Теперь понятно. Сценаристы из фирмы наверняка тем же путем шли, не высовываясь и ничем не рискуя, перерывая открытые источники. Если они ошиблись и что-то пойдет не так, то они просто свернут операцию и…

Момент! А как они узнают, что что-то пошло не так? От кого? Ну не сами же жертвы им сообщат, что у них чего-то не сладилось и праздник переносится. Значит, кто-то должен контролировать ситуацию. Извне. Вряд ли исполнители – тех по метрам и секундам гоняют, как заводных марионеток. А кто тогда? Не оставят же они столь масштабную операцию без контроля и прикрытия. Должен быть кто-то, кто станет приглядывать за исполнителями, чтобы они чего-нибудь не напортачили, чтобы действовали строго в соответствии со сценарием. Ну да, конечно, если вспомнить! Ведь в Латинской Америке притормаживал кто-то Сергеича на маршруте, кто-то приказывал ждать несколько минут, прежде чем сделать следующий шаг. Зачем? Не важно, может быть, чтобы он не встретился с припозднившимся коллегой-киллером или не наткнулся на случайно забредшего в порт прохожего. То есть сценарий не является постоянной не подверженной изменению величиной, кто-то имеет возможность его корректировать. Да и как может быть иначе? Люди – не роботы. Например, вдруг жертва запоздает, или не в том составе придет, или полицейская машина случайно с маршрута свернет, чтобы полицейские до ветру сходили, а там… Ладно стрельба с ветряка, там вариантов не много, там сюрпризы практически исключены, но здесь, где участников действия чуть ли не два десятка! Нет, не обойдутся они без наблюдателя. Будут командиры, в которые Сергеич не пролез. Контролер будет!

А если развить эту мысль, если представить, что из киллеров кого-то подранят? Ну так, случайно, шальная пулька в голову прилетит или ножку он подвернет. Что они будут делать? Оставят его в живых, отдадут в руки полиции? Или, по законам жанра, добьют? Потому что даже диверсанты за линией фронта подранков, которых на себе уволочь нельзя, жизни лишают, чтобы враг над ними не глумился, чтобы они смерти лютой избежали. А тут… Нет, не будут они живых свидетелей оставлять, прикажут кому-то из группы добить. Кто прикажет? Или… Или сам подчистит… Кто? А чего тут думать? Тот, кто сверху, кто будет наблюдать за ходом операции со стороны. Обязательно будет! И корректировать исполнителей и подтирать при необходимости! Вот за ним и нужно охотиться! Для него весь этот заказ. С него и начинать мотать, потому как не рядовой это человек, не мелкая сошка! Такой расклад! Уцепить, потянуть, размотать и… закрыть тему.

* * *

Ноутбук. Опять ноутбук. Какая-то улица, вход в ресторан, столики… И фигурки на плане – синенькие и красненькие, которые сошлись со всех концов города в одном месте и замерли на исходных. И таймер, который отсчитывает время. И, главное, всё как в жизни – и тротуары, и здания, и машины, и прохожие. Вот красненькая фишка зашла в ресторан через черный ход и, спустя минуту, за ней еще две. Вернее, не спустя минуту, а через семьдесят девять секунд. Другие фишки подъехали на машине к главному входу.

– Вы кто в этой игрушке?

– Вот эта желтенькая фишка.

– А другие?

Михаил Сергеевич пожал плечами.

– Не имею понятия. Знаю только свои маршрут и манёвр. До шага.

Разноцветные фишки рассыпались по залу, постояли и побежали к выходам, а на стульях, стоящих рядом с длинным столом, появились жирные крестики.

– Всё так просто?

– Вроде, да. Если в график уложиться. Все подробности, я думаю, узнаю накануне операции.

– А эвакуация?

– Я должен повернуть в первый переулок налево, там будет ждать машина с ключами под ковриком и документами в бардачке.

Желтенькая фишка побежала, и тут же на экране стал разворачиваться городской пейзаж. Точно, вон она, машина, и ключик, точно, под ковриком. И не забыть перчатки надеть. Дальше всё понятно: аэропорт, самолет, обрыв контактов и спячка до следующего заказа. Это уже проходили.

– А вдруг машина не заведется?

– План «Б».

Михаил Сергеевич ткнул в какую-то клавишу, и желтенькая фишка снова побежала по привычному уже маршруту, укладываясь в отведенный норматив, забралась в машину, крутнула ключом зажигания, но… мотор не завелся.

– Десять секунд на повторную попытку.

Крутнула ключ еще два раза. На экране в специальном окошке замигал жирный восклицательный знак. Время… Желтая фишка выскочила из машины, прихватив документы и билет, тем избежав штрафных очков. Сто десять метров прогулочным, чтобы внимания не привлекать, шагом, проходной двор, совсем другая улица, отойти к проезжей части, наклонить голову, чтобы не угодить лицом под объектив веб-камеры на фасаде банка, автостоянка перед супермаркетом и ожидающее такси, вернее, частник.

– Укладываетесь в нормативы?

Михаил Сергеевич только вздохнул. И отвернулся от экрана, отключив звук.

– Выхожу из ресторана, спускаюсь по ступеням, которых семь, поворачиваюсь…

И фишка, верно, вышла из ресторана и запрыгала по ступеням. Ее действия совершенно совпадали с комментариями Михаила Сергеевича, вплоть до секунды.

– Впечатляет!

– А вы побегайте с мое! Я эту дорогу до гробовой доски…

– А если вдруг полиция?

– Тогда план «В».

– А если…

– Тогда «С» или «Д», хоть даже «Зет». Они там, мне кажется, всё предусмотрели, кроме инопланетян.

– Не всё. Давайте внесем еще одну вводную: оборвем ваш маршрут, вот здесь, у дверей ресторана.

– Как это?

– «Как» пока не знаю. Но что-нибудь придумаем. Например, вас подстрелят в ресторане. Надеюсь, жертва будет сопротивляться и успеет выстрелить хотя бы разок. И попасть. В вас.

– Спасибо на добром слове.

– Слово мое не доброе, но обязательное к исполнению. Если в ресторане прозвучит хотя бы один ответный выстрел, вам нужно будет изобразить ранение: не важно куда, важно кровь пустить, для этого прихватите с собой небольшой перочинный ножик, или хотя бы гвоздь.

– А если не будет выстрела?

– Значит, вы споткнетесь на ровном месте и вывихните ногу. Да так, что не сможете встать.

– Зачем вам это?

– Затем, чтобы нарушить построенный план эвакуации.

– Хотите посмотреть, что они в этом случае делать станут?

– Хочу.

– По-моему, догадаться несложно: меня просто пристрелят, чтобы живого свидетеля не оставлять.

– Кто?

– Кто-нибудь из своих. Отдадут приказ по переговорному устройству и мне, за милую душу, всадит пулю в башку.

– Это есть в плане?

– В плане нет, это и так понятно. Но для приказа у всех в каждое ухо по наушнику вставлено, а перед мордой микрофон болтается.

– А вы не подставляйтесь, вы первым стреляйте. Как в вестернах.

Михаил Сергеевич взглянул с интересом.

– А вы, оказывается, злодей: на живого человека хищников выманиваете. Бросаете, как кусок мяса на асфальт, в надежде, что из норы зверь вылезет. Кошмары после сниться не будут?

– Не будут! А вас совесть не замучает, если вы спасуете? Я же предупреждал, что война будет всерьез, а вы тут труса празднуете.

– Драки я не боюсь, только это не драка. Обидно, когда тебя как приманку используют, ведут на убой.

– Это как получится. Но если ранят вас по-настоящему, то лучше самому… Вам в руки правосудия попадаться нельзя, они мотать начнут, узнают, кто вы такой есть, а через то и «кровники» ваши про адресок прознают, где семья скрывается. Зачем вам это? А обыкновенный труп без документов вряд ли опознают. И даже если они еще кого-то прихватят, тот про вас ничего не расскажет. Тут вашим вербовщикам нужно должное отдать: все концы у них в мелкую лапшу порублены. Вы просто фишки… Синенькие и желтенькие.

– Ладно, я понял, буду изображать червяка на крючке, буду извиваться и привлекать внимание. Только чьё?

– Хотел бы и я это знать.

– Скажите, всё, что происходит, это только для того, чтобы скормить меня голодному карасю?

– Берете выше – сытой щуке. Которая тоже лишь блюдо в пищевой цепочке, потому как над ней еще акулы плавают.

– Хотите на полудохлого червяка кашалота словить? А вы, часом, не рыбак-мечтатель?

– Ничего я не хочу. Я и так сказал вам больше, чем нужно.

– А чего вам бояться? Ведь если червя не сожрут, он должен сам, петлёй изогнувшись, удавиться. Я же понимаю, что не за красивые глаза бунгало получил для своей семьи. Кстати, еще раз спасибо вам за это!

– Пожалуйста. Я свое слово держу.

– Я тоже… сдержу. Хотя обидно «выползком» помирать.

Понимает, Михаил Сергеевич, всё понимает. И всё помнит. Но здесь всё честно, про жизнь речь не шла, когда его из-под «кровников» вытягивали – только про семью. А семья его теперь в безопасности и при деньгах, если, конечно, он в одностороннем порядке контракт не нарушит. А он… ему из этой передряги, скорее всего, не выбраться. И никаких угрызений совести и никаких рефлексий, он себя уже на полгода пережил. Там, на родине, ему и его семье зажиться бы не дали…

– Добро, попробую свои картинки «нарисовать», – кивнул Михаил Сергеевич. – Прикину все варианты, ноги «ломать» потренируюсь, к месту привяжусь. Задача моя, я так понимаю, не дать себя пристрелить мелюзге, подставившись под пулю вышестоящих командиров.

– Пусть так, поэтому лучше завалиться куда-нибудь за препятствие.

– На случай снайпера?

– Точно, чтобы вас через оптику достать было нельзя.

Помрачнел Михаил Сергеевич, потому что быстро расклад прикинул, он один против толпы своих приятелей. Ну, одного-двоих он положит, а другие, не исключено, его достанут. А коли не они, то тот, кто над ними. Чего и добивается его благодетель.

– Не грустите раньше времени, всё будет хорошо, не одни только ваши наниматели умеют варианты просчитывать. Вам такую «картинку» дали, что каждый камешек на виду, каждая ямочка, как под ногами. Это вам не карта-трехверстка.

– Верно… Тут всё как на блюдечке… Семью, если что, подстрахуете?

– Уже. Вот квиток очередного перевода денег на счет вашей жены.

Взял. Посмотрел. Усмехнулся:

– Видно совсем хреново мое дело.

– Почему?

– Раз вы мне квиточки демонстрируете. Но всё равно благодарю. Вы точно – своё слово держите.

– Не подставляйтесь по-глупому, и всё будет хорошо. А если подставитесь, то…

– Уже слышал: пулю в лоб!

– Лучше не в лоб, лучше в затылок или в подбородок под углом. Вот так.

– Чтобы морду в куски разнести?

– Чтобы затруднить опознание. Зачем вам свою физиономию хранить? Вам в гробу на отпевании со свечкой в руке не лежать.

– Учту. Хотя не слышал, чтобы кто-то стрелялся в затылок.

– Тогда готовьтесь. Время еще есть. Сколько не знаю. И никто не знает…

Хотя кто-то знает. Они – знают. И он – знает, потому что знает город и тот ресторан. И о времени икс догадывается, которое – день рождения. Скорее всего, последнее в жизни именинника…

* * *

А времени-то и не осталось. Совсем…

Возня на лестничной клетке, какой-то конверт в щели под дверью, в конверте билет и короткая инструкция: аэропорт прибытия, место на парковке, номер машины, ключи под задним ковриком, быть на месте в семнадцать десять. А дальше… А дальше по «картинкам» и таймеру до шага и секунды.

Подворотня. В тупичке микроавтобус с надписями и рисунками на бортах. Нарисованы воздушные шарики, флажки и фейерверки. И реклама «Мы сделаем из вашей жизни сплошной праздник!»

Подойти, открыть заднюю дверцу. Внутри какая-то тряпка, за тряпкой шевеление и голос:

– Одежда там. Надевай.

Одежда? Вот эти цветные тряпки и парик? Но всё продумано: распечатанный на цветном принтере листок, на нем фигура человека, а рядом нарисована одежда. Та самая.

– Быстрее.

Влезть в огромные клоунские штаны с безумно яркой полоской, напялить такую же курточку в жуткий горошек, на голову желтый гигантский парик с лохмами во все стороны, красный нос на пол-лица, бутафорский подбородок, огромные перчатки с поролоновыми накладками, а внутри перчатки… пистолет! Который хрен заметишь! Вот, значит, как они туда попадут…

Из-за занавески вышли еще две фигуры, такие же невозможно смешные клоуны – в париках и масках, так что не узнать. Зеленая и красная «фишки».

– Верещать умеешь?

– Чего?

– Смешно говорить умеешь? Ну-ка попробуй: «Здрасьте, гости до-ро-гие! Ха-ха-ха!» Ну…

– Здравствуйте, гости…

– Не так. Как клоун на арене: ори и голос меняй. Давай… Ладно, пойдет. Только еще подпрыгивай и руками маши.

– Я что вам, клоун?!

– Клоун и есть! Давай, а не то…

И поролоновые ладони развернулись в его сторону, уставив указательные пальцы в лицо. Потому что так было прописано в сценарии красной фишки.

– Здра-а-сьте, го-о-сти…

– Прыгай!

И попрыгать, косолапя, и ручками смешно помахать.

– Молодец, умеешь, когда надо.

Фургон тронулся с места. Кто-то его вел, кто-то, кто не видел людей, которых вез, потому что зеркала заднего вида до поездки были повёрнуты внутрь. Как было на «картинке». И «клоуны» своего водителя не видели.

– Что делать знаешь?

Еще бы не знать, когда раз сто бегал желтой фишкой по экрану, только не знал, что придется надевать такой шутовской наряд. А рядом еще фишки скакали.

Дурдом! Но прекрасно организованный дурдом.

Таймер… Опережение на три минуты. Заранее известная стихийная стоянка, где можно «выработать» лишнее время.

Во двор ресторана въехал грузовичок. С овощами-фруктами. Два перемазанных грузчика, громко матерясь, потащили из кузова ящики с луком и картошкой.

– Куда тащить-то? – Сунули в нос охраннику какие-то накладные. – Ну, ты, давай, а то тяжело… маму твою… держать… в руках… На! Нам ехать надо, блин… Ждут там… Ё…

Охранник посмотрел бумаги и пропустил грузчиков с ящиками в помещение. Те зашли, крикнули:

– Эй, ты, а куда ставить-то? На…

Охранник шагнул внутрь и… упал, потому что получил по затылку дубинкой.

Грузчики закрыли дверь на засов, быстро стащили рабочие комбинезоны и остались в ослепительно белых фраках и лаковых штиблетах. Как на фото тех, прежних именин. И еще они протерли лица спиртовыми салфетками, выбросили из ящиков полугнилые овощи и достали подносы с блестящими серебряными крышками. Их тоже протерли. И отправились на кухню.

Фургон притормозил у входа.

– Готовы? Ну, тогда пошли!

Клоуны выбрались наружу и потащили за собой огромные, перехваченные цветными лентами коробки. И стали разбрасывать петарды, которые громко и весело взрывались, и стрелять из хлопушек, засыпая всё вокруг блестящими лентами и серпантином.

– А вот идем, праздник несе-ем, подарки разда-ем!

– Смотри, блин, клоуны! – услышали и заметили гости ряженых артистов, несущих праздник. – Ну, вообще… Блин! Круто! Как в детстве на ёлке! Это кто их?

Клоуны шли, смешно переставляя гигантские поролоновые башмаки и нелепо размахивая руками…

В зале появились официанты с горячим. С полупоклоном они проследовали к столу, держа в левых руках серебряные подносы, почтительно встали позади гостей – ослепительно белые, аристократичные, в лайковых перчатках, как в фильмах про итальянскую мафию.

Клоуны ввалились в зал, и все от феерии цветов, хлопушек и костюмов заулыбались, а кто-то даже захлопал в ладоши.

– А вот и мы! Это – Бим, а это – Бом, мы вам песенку споем! Вдвоем!

– А подарки?! – восторженно крикнул именинник.

– Все подарки раздадим, а потом еще дадим! Правда, Бим?

– Конечно, Бом! Без подарков не уйдем!

Официанты, на которых никто уже не обращал внимания, наклонились и тихо сняли с подносов крышки. Супчика там не оказалось. И котлеток тоже. На серебре в салфетках лежали скорострельные пистолеты-пулеметы. Официанты подхватили их и сунули указательные пальцы в спусковые скобы…

А клоуны, хлопая поролоновыми ладошами, подняли руки, уставив указательные пальцы в гостей.

– Поз-дра-вляем! – крикнул один клоун.

И тут что-то ахнуло, как петарда, и из его руки выскочили искры, как из петарды, и кусочки поролона. Никто ничего не понял. Гости, всё еще предвкушая праздник, радостно улыбались и хлопали в ладошки. Но два гостя отчего-то ткнулись головами в тарелки. Тоже, наверное, решили пошутить… Но тут посыпались новые искры, а официанты, отступив на шаг, стали всаживать пули в бритые затылки короткими очередями, а один из клоунов, повернувшись спиной, контролировал зал и входы, паля во всё, что шевелится.

Бах, бах, бах!

Каждый стрелял в заранее отведенные ему цели, как на той картинке. Каждый имел свой сектор обстрела и свои жертвы. У которых не было шансов! Или?

Потому что третий клоун в полосатых штанах и курточке в яркий горошек замешкался. Или промахнулся. Или пропустил жертву… А может, у него заклинило оружие, потому что один гость, пригнувшись, успел выдернуть из подмышки оружие.

Не спешить… Не спешить… Дать ему возможность выстрелить, причем так, чтобы он не попал. А для этого выстрелить пару раз, целясь в бутылки и тарелки на столе, чтобы они разлетались мелкими осколками, пугая и сбивая его с прицела.

Бах, бах!

Гость успел сделать три выстрела, но не прицельных, так как его осыпали осколки разбитых бутылок и фужеров и брызнули в лицо капли шампанского. Теперь можно!

Пуля ударила его в лоб. Это была красивая смерть, он умер в брызгах шампанского! Праздник удался. Да еще как! Об этом празднике будет говорить весь город, а может, и регион!

Мгновенная тишина.

– Всё, уходим.

Официанты повернулись и спокойным шагом отправились на кухню. Туда, откуда пришли. А клоуны…

– Черт, меня кажется зацепило.

Один из клоунов прижал смешную поролоновую ладошку к боку. Ладонь окрасилась красным. Вряд ли это краска…

– Идти можешь?

– Да, вполне.

Клоуны быстро направились к выходу. И здесь одного из них «разморило»: он качнулся, сделал несколько шагов в сторону и завалился в цветник, огороженный высоким бордюром. Его подельники переглянулись, прислушиваясь, один даже приложил ладонь к уху. Потом быстро и неизвестно кому кивнули. И вскинули, вытянули вперед поролоновые ладони.

Бах! Бах!

Раздались два выстрела. И второй клоун, резко откинув голову, завалился навзничь на асфальт, сминая поролон и смешно вскинув вверх свои гигантские, бутафорские, разноцветные ботинки.

Со стороны служебного входа выскочили «официанты», но тут же один из них упал, схватившись рукой за шею, а другой нырнул за угол…

Ну же, что дальше?! Какой будет следующий ход?

Возле головы клоуна в полосатых штанах раскололся, брызнув осколками, бордюр. И еще раз!

Значит, верно: есть снайпер, который должен страховать и «чистить». Только что он теперь сделает, когда «раненый» клоун укрылся на клумбе, как в окопе, прикрывшись бетонным бордюром? Легко его оттуда не выковырнуть. Ну, ваш ход, господа! Или вы оставите всё как есть? Вряд ли…

Из переулка вывернула полицейская машина, противно заверещала сирена, замелькали синенькие огоньки.

Черт! А эти-то откуда?

Машина тормознула, с водительской стороны, прикрывшись бортом, выскочил полицейский с автоматом. Крикнул:

– Бросай оружие! Стреляю на поражение!

И тут же распушил очередь в сторону клумбы, так что пули зацокали по бордюру! В сторону клумбы, а почему не служебного входа, откуда раздался выстрел официанта? И почему без предупредительного выстрела?

Ах, даже так! Тогда придется… тогда пора вступать в дело. Ну не зря же он тут, в припаркованном фургоне газовой службы парится. Поймать в перекрестье «оптики» полицейского, который такой же ряженый, как клоуны и официанты… Вот его башка во весь объектив – палит из автомата, приближаясь к раненому клоуну. Где он там? Перекинуть винтовку… Вот он, торчит башкой из-за бордюра, сверху его хорошо видно. Жив! Пальнул наугад в сторону полицейского, высунув только руку. Не для того, чтобы убить, а чтобы осадить. Но так, сдуру, можно и попасть! Полицейский метнулся в сторону, не переставая стрелять короткими очередями, прижимая противника к земле. Молодец, хорошо работает, профессионально.

Клоун выстрелил еще раз уже более прицельно, на мгновение высунувшись из-за укрытия. Опасная, ненужная дуэль, в которой может кто-то и пульку схлопотать. Не тот, кто должен. Извини, Михаил Сергеевич. Тут расклад не в твою пользу: слишком ты опытен и очень хорошо умеешь воевать. А это в данной ситуации – минус. Только что был плюс, а теперь минус. Жирный. А ну как пристрелишь ненароком «полицейского» и тем цепочку прервешь? Да и знаешь ты немало, так что если не сейчас, так позже. Исход один…

Поймать в перекрестье прицела макушку «клоуна», задержать дыхание и плавно вжать в скобу спусковой крючок. Тихий выстрел, звон выскочившей гильзы и… клоун в полосатых штанах ткнулся носом в землю. Не стало Михаила Сергеевича. Умер Брат, он же Бохдан Румер, он же Смит, он же смешной мышонок Микки-Маус, он же «полосатый клоун» и гражданин Степанов. Полмакушки ему пулей разнесло и, хочется надеяться, пол-лица. Не повезло ему… Или, напротив, повезло, потому что пожил, да не на нарах, а на свободе, и даже в Латинскую Америку скатал, а, главное, обеспечил своей семье счастливое будущее. Пусть даже ценой своей жизни. Спасибо тебе, Михаил Сергеевич…

А теперь быстро, в один клик развернуть винтовку и убрать второго «официанта», который лишний, который под ногами путаться будет.

«Полицейский» на мгновенье замер, не сообразив еще, что случилось, но поняв, что клоун мертв, потому что никто из укрытия не стреляет. Кто попал – он или «официант»? Впрочем, это уже не важно… Но если официант только ранен?

В три прыжка «полицейский» приблизился к служебному входу и увидел… Увидел раскинувшегося в крови «официанта» и дальше уже не разбирался, не окликнул его, не пошевелил, не попытался понять жив он или мёртв – поднял оружие и полоснул короткой очередью поперек спины. Всё!

Молодец, хорошо, качественно действует! Трех минут не прошло после его приезда. Но, правда, не он один с этим делом справился, кое-кто ему помог. Теперь «полицейский» прыгнет в машину и под шумок сирены с мигалкой укатит. Вряд ли далеко. Наверняка здесь поблизости его ждет другая машина, куда он пересядет, избавившись от формы, и дальше поедет как вполне добропорядочный гражданин, не нарушая ПДД и скоростной режим.

Да, подбежал… Завалить винтовку… Поймать… Выстрел! И еще два для верности, потому что движущаяся мишень…

«Полицейский» споткнулся, схватился за простреленную ногу и выронил оружие, так как пуля раздробила и кисть руки.

Теперь быстрее! Бросить винтовку, свалиться с импровизированных козел, против отдушины-амбразуры, выскочить на улицу и, мелькая спецодеждой врача и марлевой повязкой (зеваки этот маскарад поймут и правильно оценят), подбежать к раненому, опуститься на колени, как в фильмах, пощупать пульс на шее, покачать головой, озабоченно нахмуриться, раскрыть фельдшерский чемоданчик и вколоть наркотик, чтобы клиент не рыпался. И пока тот еще окончательно не обмяк, обхватить его за талию, закинуть руку за шею и потащить к ближайшей машине с красным на дверце крестом.

Скорее, скорее, надо спешить спасать раненого, которого, не медля ни секунды, нужно отправить на операционный стол, ввести наркоз и… резать, извлекать, переливать и шить, не давая ему уйти, потому что такова благородная профессия врача, и мы не позволим смерти, которая склонилась над изголовьем, забрать его. Все обступившие машину зеваки волной разошлись в стороны, так как прониклись и поверили доктору. Всё произошло очень быстро и никто ничего не понял и не запомнил. Но даже если запомнил, даже если марку, цвет и номер машины – что с того? Машина будет брошена через десять кварталов и ничего кроме подтеков крови в ней не найти…

Всё, поехали! Дело сделано, вечеринка удалась! Наконец-то!

* * *

– Поговорим?

Хотя, похоже, разговора не получится. Неразговорчивый собеседник попался. Бука.

– Ты кто такой? Откуда взялся?

А разговор-то на русском идет, без акцента. И по виду свой он в доску. Гробовую. Что хорошо… Но и плохо! Западные ребята на раз-два лапки поднимают, их даже в армии учат: коли в руки врага попал, тут же доложи противнику всё, что знаешь, рассказать, чтобы жизнь свою драгоценную спасти. А наши, коли упрутся, слова из них не вытянешь, потому что по понятиям.

– Прохожий я, мимо шел.

И точно: Прохожий, не соврал. Хотя не мимо. А сам сюда пришел и всех привел! Кривится, потому что улыбаться не может – дырки в нем, которые к радости не располагают. Но глазки не закатывает, разговаривает, пока действие обезболивающего не прошло.

– Коли прохожий, чего мимо не прошел?

– Любопытный я. Посмотреть хотел, поспрашивать, отчего пальба такая случилась, как на фронте?

– На фронте? А ты на фронте-то был, пешеход, или только в кино смотрел?

– Случалось. Тебе, как видно, тоже…

Это важно, попытаться найти с пленным общий язык, найти точки соприкосновения, расположить к себе. Тогда можно и без крайних мер обойтись. Хлопотное это дело – крайние меры. И грязное.

– Что-то не похож ты на фронтовика. На трепача больше.

– Это почему?

– Я своего брата-вояку окопного за версту чую по запаху кирзы. А ты чужой. Не вписываешься ты в портупею, как та корова в седло.

Рассмеяться шутке. Глянуть ободряюще. Ну, давай, давай, оттаивай. Ты же не знаешь, кто стрелял. Точно не я. Я первую помощь оказывал, бинтиком ранки перевязал, обезболивающие вколол – заботу проявил.

– Я «без портупеи», я на фронте по другому ведомству числился.

– Значит, или снабженец, или чекист.

– Ну, пусть буду снабженец.

– Ты мне удружил? – кивнул на перебитую руку.

Не дурак, совсем не дурак. А если не дурак, можно попробовать договориться. С дураками сложнее, они проекции строить не умеют и выводы делать. Замолчат – и хрен с места сдвинешь. А тут есть шанс.

– Может, я, а может быть, не я, какое это теперь имеет значение?

Кивнул. Спросил спокойно, без нажима и дрожи в голосе:

– Кончать меня будешь?

– С чего ты взял?

– Рожу не прячешь. Прав ты: я офицер, боевой, с самой «земли», не раз по чужим тылам лазил, так что не надо мне тут горбатого лепить. Раз личико не прячешь, значит, уверен, что я никому тебя не опишу. Иначе бы прикрылся. Так?

Точно, умен. И даже слишком. Тут хитрые подходы не сработают.

– Ты в меня стрелял? Вижу, ты. Хорошо стреляешь, хоть и «без портупеи». Я так сразу и понял: слишком быстро и вовремя ты возник со своим медицинским чемоданчиком. Прямо, как фея из сказки. Только я ни в фей, ни в волшебные сказки не верю. Только если в сказке есть страшные колдуны и вурдалаки. – Застонал. – Обезболивающего больше не дашь?

– Нет, только после разговора. А то мало ли чего ты наплетёшь под дозой.

– А выпить? Есть что-нибудь выпить? Кончать – кончай, а лишку не издевайся! Приговоренному последнее желание положено. Водка или спирт имеются? Не жмись, давай, в боевых всегда есть чем глотку смочить для согрева, и чтобы языки развязывать. Может, и у меня развяжется.

– На, держи.

Запрокинул голову, хлебнул из горла тремя жадными глотками, аж задохнулся и глазки заслезились. Или это от боли?

– Допустим, я скажу… Что взамен предложишь?

– Жизнь.

– Врешь! Так разговор у нас не получится. Живым ты меня не выпустишь – факт. Только если через вербовку. Не желаешь? Я нынче не при делах, так что мне всё одно кому служить: хоть им, хоть тебе, хоть черту с рогами. Много не запрошу.

А может, и верно? Служака он отменный и через него можно… Но нет, нельзя. Видел он меня и запомнил: у разведчиков память цепкая, это тебе не прохожий на улице. Поди, детально уже физиономию разобрал, чтобы на фотороботе обратно собрать. Да и не будет у него новых дел, потому как он это завалил. Спишут его, ну или в лучшем случае контакты оборвут. Не проходит вербовка, отработанный он материал – шлак! А шлак в отвал идет.

– Добро! Согласишься сотрудничать, подпишем контракт.

– Через информацию?

– А как иначе? Расскажешь всё, что знаешь, я сравню с тем, что знаю сам, а иначе тебе веры нет. Тут либо кровью вязать, либо жареными фактиками. По рукам?

– Руку ты мне в хлам разнес, так что давай без рукопожатий. Соцпакет будет?

– Обязательно. Похороны за казённый счёт. В ближайшей лесополосе.

Усмехнулся невесело.

– Ладно, банкуй. Один хрен придется всё тебе рассказать, только через «кишки на шомпол». Ни к чему мне героя изображать, нет позади меня ни Родины-матери, ни Сталина, ни даже Москвы, чтобы на амбразуру грудью кинуться.

– А кто есть?

– Кто-то есть, коли я здесь. А вот кто – не скажу.

– Отчего так?

– Я сам его не знаю. Адресок мне скинули, я написáл.

– Кто скинул?

– Кто скинул, того уж нет. Я чиркнул, мне ответили. По скайпу поговорили культурненько, анкетку попросили заполнить, как в отделе кадров.

– А дальше на полосу препятствий бросили, где-нибудь в Африке или на Ближнем Востоке? Так?

– Откуда знаешь?

– Знаю, поэтому рекомендую говорить только правду. Как на Библии.

– Точно, Африка. Бегал, стрелял, взрывал…

– Кто еще с тобой был?

– Поросята Нуф-Нуф и Наф-Наф. Я серьёзно! Маски на нас были. Я Ниф-Нифом был во-о-т с таким пятачком. Короче, звероферма парнокопытных и в инструкторах Волк-Зубами Щёлк.

Сходится, пока всё сходится.

– Дальше.

– Дальше – больше. Дельце одно поручили, не здесь, в Азии, человечка пугнуть… до смерти. Я пугнул, как просили. Билет – туда, билет – обратно, четыре часа на месте и всех делов!

– Кто просил?

– Не знаю, но причитающиеся денежки получил до цента. Без кидалова. После еще работенку подбрасывали.

– Один работал?

– Один.

– А командиры, наблюдатели, помощники?

– Может, и были, но я их не видел. Наверное, кто-то присматривал, как я теперь, но контактов никаких. Уж на что я в теме, но не было такого раньше, чтобы лично на месте не побывать, не осмотреться, не принюхаться. А здесь! Не поверил бы, кабы самому не пришлось.

И тут сходится… Всё сходится.

– Сюда направил кто?

– Хрен в пальто. Ну, или не в пальто. Мейл пришел. Потом ноут подогнали с программой, адресок «берлоги» скинули. Полмесяца в той норе сидел, смотрел, как по экрану наперегонки цветные фишки бегают. И сам бегал. Крепко у них дело поставлено, не потеешь на местности, грязь сапогами не месишь – сиди, смотри веселые картинки, запоминай. Там каждый поворот, каждая ступенька… Ей-богу! У них даже темп шагов просчитан! Я тот кабак лучше заведующего и даже уборщицы изучил, как будто сам полы в раскорячку драил! Я про любую дверь, про кухню, про сортиры, про картины на стенах в деталях рассказать могу!

– Врёшь ты всё!

– Кабы хотел соврать, придумал бы чего попроще. А такое… такое даже в пьяном виде не приснится. Хотя понимаю, сам бы в глаза плюнул тому, кто такую басню рассказал.

– Команду ты собрал?

– Частично я, своих бойцов-официантов подтянул. А остальные, которые клоуны – это не мои. Я их даже в лицо не видел, только носы и уши.

– Твои задачи?

– Отсматривать, страховать, подменять, подчищать.

– И своих?

– И моих. Как в боевых условиях – тут без вариантов. Это моя работа.

– Что дальше?

– Дальше? Дальше ты, как черт из табакерки. И всё кувырком. Хорошо ты тут всё сладил.

– Почему я?

– Больше некому. Последний живой всегда и есть самый хитрый и главный. В остатке только ты, остальные уже на небесах. Вот и выходит…

Верно мыслит. Опасно.

– Адреса, мейлы, пароли?

– Пиши…

Вспоминает, диктует почти без запинки. Ничего не просит, хотя надеется. Все надеются до последней секунды.

Слушать, улыбаться, переспрашивать, детали обсуждать, чтобы поверил, расслабился и… принял неожиданную, мгновенную, милосердную смерть. Лучше, когда люди умирают счастливыми. И спокойнее – и жертве, и палачу. Но почему-то кажется, что ему счастливая смерть ни к чему, потому как он с ней накоротке знаком. Не нужен ему обман.

– Какого хрена тебя сюда занесло?

– Нас всех одним хреном – были служба, звездочки, выслуга, да враз ничего не стало.

– А чего так?

– Генералу одному из арбатского военного округа про службу нашу объяснил. Доходчиво. Ну и получил на что нарывался – по самые погоны. А дальше как у всех: ни кола, ни двора, ни работы. На руках «волчий билет», дочки-близняшки и женабиблиотекарша с минималкой, на которую два раза в магазин сходить. Вот и пришлось…

Не жалуется, просто рассказывает, потому что такое сплошь и рядом, никого такими историями не удивишь и не разжалобишь.

– Ну что, работаем?

Не про работу вопрос, про жизнь…

– А если нет?

– Если нет… – кивнул понятливо. – Тогда просьба. Я письмо домой напишу и деньги… скажу куда заховал. Перешлешь? Деньги… хрен с ними. Ты ведь, скорее всего, прикарманишь, но письмо передай. Обещаешь?

– Передам.

Глядит, хочет верить, хотя… не верит.

– Пиши!

– Мне долго левой рукой.

Ну да, правая у него в куски.

– Я подожду.

Пишет, морщится, испарина на лице: кончился «наркоз», боль пришла. Но пишет, старается. В последнем письме в нем всё – и прости, и прощай.

– На, забирай. Адрес в конце.

– Хорошо, перешлю. И деньги тоже. Мне чужого не нужно.

– Спасибо, коли не шутишь. И даже если шутишь – спасибо. Тогда еще просьба.

– Какая?

– Можно я сам? Как самурай. Всегда хотел понять этих… япошек, которые себя по живому режут. Может, в этом какой-то кайф есть? Теперь вот узнаю. Не бойся, не пырну – куда мне против тебя без рук, без ног. Ну что?

А может и так. Если так, то любая экспертиза подтвердит, что он сам себя.

– Валяй.

Вытащить, раскрыть, протянуть нож. Простой перочинный, но с длинным, заточенным лезвием. И отойти, отступить за спину, на случай неожиданного броска.

– Ты процедуру этого дела, случаем, не знаешь?

– Нет.

– Ладно. Придется на импровизе.

Рванул из штанов, закатал вверх рубаху, заголяя живот. Замер. Непростая ему смерть досталась, в полном сознании и понимании. Ну да, сам выбрал.

– Еще хочу спросить… напоследок. Ты чей в этой дерьмовой истории: их или наш?

Что ему ответить? Может, даже полуправду, потому как вряд ли он ее кому-нибудь расскажет.

– Свой я. По одну сторону «нитки» мы.

– Тогда ладно. Тогда не так обидно.

Зажмурился. Замер. Сжал нож так, что побелела, задрожала рука и, преодолевая последний смертельный ужас, ткнул себя лезвием в живот изо всех сил, чтобы в последний момент не передумать, не отвести, не сдержать удар. Что-то хрустнуло, чмокнуло и на землю тонкими струйками брызнула кровь.

«Самурай» вздрогнул, замычал, заскрипел зубами, выкатил глаза и напрягаясь, повел лезвием вбок, распуская живот, как тряпку. Откинулся, прошептал затихая:

– Суки они… япошки… Нае… меня! Ни хрена… в этом… нет!

И умер…

На этом всё и кончилось. Всё! Потому что и этот след, эта последняя надежда оборвалась, как гнилая нитка. И весь этот заказ, и харакири, и смерть Михаила Сергеевича и «официантов», у которых тоже, наверняка, были дети, вся эта стрельба и беготня были напрасны! Его опять обставили по всем статьям! Он опять лапал в темной комнате тень убежавшей оттуда кошки.

Нет, эту игру ему, по ходу, не выиграть, здесь можно только проиграть. В очередной, безнадежный раз. Почему? Потому что противник сильнее. Изощреннее. Дальновиднее. И… все козыри у него на руках, а карты – крапленые.

– Игра закончена, господа, прошу освободить место…

* * *

Начнем с начала. С самого. Что мы имеем? И чего не имеем?

Имеем информацию о преступной группе, которая промышляет убийствами, принимая на них заказы, как на… товар. Да, именно так. Звонит клиент, ему, согласно прейскуранту, предлагают услугу, он выбирает, оговариваются сроки и сумма заказа. Дурдом… Но дурдом с реальными трупами, в чем пришлось убедиться лично. Да и черт бы с ними, мало ли по свету бродит киллеров, готовых завалить за зеленые бумажки кого угодно, где угодно. Дело это не новое и востребованное. Но чтобы вот так – по законам рынка и маркетинга… Впрочем, и это не повод, но они сунулись на его территорию, в его регион, и не исключено, что еще сунутся, потому как заказчик до сих пор не известен, теракт не состоялся, и если им выставили рекламацию… Дико звучит, но от них можно ожидать чего угодно, в том числе работы по гарантии, то есть повторной попытки отработать деньги клиента. Ведь когда по законам рынка, то гарантийное обслуживание должно быть включено? Например, если стиральную машинку купить, а она не работает? И тогда…

Бред? Конечно! Но только у них кругом бред, и всегда результативный! И если даже исключить гарантийное обслуживание, то нельзя исключить новые заказы, раз кто-то из региона протоптал к ним тропинку. Сможет он заказы предотвратить? Не факт! Пока его имеют с сухим счетом. Как им хочется и в самых разных позах, что очень болезненно… для самолюбия! Любой из проведенных им комбинаций раньше хватило бы, чтобы закрыть это дело раз и навсегда. А здесь… Почему у него не получается вывести их на чистую воду?

Ответ прост и очевиден: потому что никакие веками отработанные следственные методы и приемы здесь не работают и все хваленые дедуктивные методы не в помощь! Любое преступление мотают через свидетелей, вещдоки, экспертизы и прочую доказательную базу, потому что стерильных преступлений не бывает: кто-то кого-то видел, что-то узнал или услышал, что-то преступник обронил на месте преступления и пошло-поехало. Там-то поехало, а здесь с места не стронулось! Хотя бы потому, что большинство преступлений проходят при следствии как несчастные случаи, если клиент заказывает «тихую утилизацию». И следствие даже не начинается, и все винят в преступлении не убийц, а злой рок, который неподсуден! Интересно знать, сколько они людишек такой тихой сапой на тот свет спровадили?

Но даже если «утилизация» громкая или даже демонстративная, то и тогда никаких зацепок нет. То есть гильзы, отпечатки, сами орудия преступления, свидетели и даже киллеры имеются, а выхода на заказчиков и исполнителей нет. Даже если представить идеальный расклад: убийца захвачен на месте преступления с оружием в руках и готов давать признательные показания – это ни к чему не приведет. Решительно! Потому что дальше киллер начинает нести какую-то ересь про то, что ни с кем не встречался, деталей преступления не обсуждал, заказчика не знает и даже жертву увидел впервые, хотя каждую морщинку и каждый волосок на его физиономии описать может лучше его родной мамочки! А как такое может быть? И ему не верят и орут в уши и колотят дубинками по почкам, чтобы не фантазировал, а кололся до конца.

Впрочем, есть иной путь, тоже классический: через заказчика, через «кому это выгодно». Что нетрудно просчитать, сузив круг подозреваемых до пары-тройки человек. А далее, в стандартном варианте, расколоть убийцу, который сдаст заказчика или укажет на посредника и так от человечка к человечку… Ведь когда заказывают жертву, кто-то же должен выполнить заказ. Пусть даже заказ идет через третьи или четвертые руки, и если эти ручки перехватить и за спинку заломить… Или пойти от заказчика, от его окружения. Например, от телохранителей, партнёров или членов семьи, которые что-то могут знать, и если их спросить, пригрозив нарами в «пресс-хате»… А то и самого подозреваемого притянуть и постращать! И вцепившись за оговорочки несовпадения, словно бульдог в ляжку, потащить… Или, напротив, никак не проявляя себя, начать следить, подглядывать, подслушивать… И так рано или поздно добраться до первоисточника. Конечно, можно «зачистить» посредника, который знает… Но, чтобы его «зачистить», придется кого-то нанять, и образуется новый след – новые свидетели, гильзы, отпечатки. Можно и следующего, размножив следы… И чем больше вокруг свершённого преступления нагромождается новых эпизодов, тем легче следователям до правды докопаться.

А тут нет! Нет здесь человечков, по которым пойти. Есть заказчик и исполнитель, которые друг друга в глаза не видели и о друг друге не слышали, и есть посредник, которого, считай, нет! И даже догадываясь, даже зная, кто заказчик, как доказать его злой умысел, когда он будет только плечами пожимать, услышав такие странные обвинения? Ну или если представить невозможное – вдруг он раскается, расколется, бухнется на колени и начнет бормотать про какие-то сайты, которые не здесь, а за пределами досягаемости и меняются чуть ли не каждый день… И даже что-то такое выцепив, как этот бред в суд нести?

Тупик.

Ах, ну да, еще подготовка преступления, по которой нетрудно… Или трудно? Или невозможно, так как информация собирается разными, не связанными друг с другом людьми, куда-то там посылается и склеивается воедино кем-то неизвестным, хрен его знает за каким бугром. И даже сам «монтажер», скорее всего, не знает, что он склеивает и где тот адрес. То есть в этом случае ниточку, соединяющую заказчика и исполнителя, не просто рвут, а шинкуют на мелкие обрывки, которые, если узелками вязать, то жизни не хватит. Имеет место странный случай, когда изобилие информации равно ее отсутствию.

Опять тупик. И что дальше? С какой стороны зайти? Снова делать заказы, может быть десятки, чтобы поймать их на ошибке? Только будет она или нет? Скорее всего, нет, так как в главном они не ошибаются, разделяют всех со всеми, не давая соединить информацию воедино. Можно выловить еще с десяток киллеров, которые назовут… мейлы, можно вычислить их командиров и наблюдателей и… вытрясти из них мертвые ссылки на одноразовые сайты. Можно найти бомжей, которые эти мейлы и сайты открыли. И что дальше? Можно попытаться стать дилером и подгонять им заказчиков, получая взамен обезличенные деньги. Наверное, их можно ухватить на каждом этапе, но невозможно в целом. Почему? Потому, что масштабы.

Но ведь должно быть что-то похожее, какие-то аналоги, потому что в этом мире ничего нового изобрести нельзя. Стоп… Масштабы… Вот нужное слово. Если говорить о масштабах, то надо говорить не о типичных преступлениях, которые всегда ограничены ресурсами, а… Если по аналогии… Так-так… Общеизвестно, что самые труднораскрываемые преступления – преступников-одиночек, которые, ни с кем не общаясь, не советуясь и никого не ставя в известность, пошли и кого-нибудь зарезали. Это почти всегда «висяки». Но есть еще одна категория преступлений, о которую любой следак зубы сломает. Что это? Преступления, заказанные государством. Потому что – те самые масштабы! Именно так работают их шпионы у нас или наши разведчики у них, когда из множества осколков складывается мозаика операции. Когда одни готовят маршрут, другие фиксируют места под метки, третьи обеспечивают ложные маршруты и цели, четвертые отслеживают подходы, пятые страхуют, шестые, если надо, кидаются под колеса погони, седьмые прорабатывают юридическую защиту. И так до бесконечности! Причем готовятся операции годами, то есть тот шпионский маршрут прорабатывается не накануне, а сильно загодя, может быть за год или три до того, как… Готовятся людьми, которые не представляют для чего они под видом туристов снимают на видео ту или иную улицу, сквер или урну. И этим масштабам можно противопоставить только… масштабы, только если следить за всеми работниками посольств и дипмиссий, за всеми туристами и бизнесменами, прибывшими от них к нам или от нас к ним, и внедрять своих людей в спецслужбы, и вербовать предателей и агентов влияния, и собирать биллионы бит информации, которые хранить десятилетиями, сортируя и раскладывая по «полочкам», и востребовать, когда что-то такое совпадет.

И совершать такие преступления и раскрывать их может только государство, причем небедное, которое располагает тысячами, вернее десятками тысяч исполнителей, сотнями единиц транспорта и самой передовой техникой. Как такое преступление, на которое работало целое государство, может раскрыть какой-нибудь районный следователь или даже «особый важняк»? Да никак.

Вот и ответ. Ответ в масштабах! Кто-то, черт его знает кто, смог додуматься до главного: смог, готовя преступление, расчленять его на множество отдельных, никак не связанных друг с другом фрагментов, которые каждый сам по себе и никакой информации не несут, но собранные вместе образуют единый, хорошо продуманный сценарий. И все исполнители растаскиваются по углам так, чтобы не столкнуться друг с другом даже случайно, и придерживаются на маршрутах, а если встречаются, то только в масках. И на месте загодя не мелькают, чтобы, появившись там раз и сделав свое дело, тут же исчезнуть. И ни один следователь или даже целая бригада следаков не способны перебрать эту мозаику по эпизодам – просто ни сил, ни времени не хватит. А если вспомнить, что часть «утилизаций» маскируется под «несчастные случаи», то тут вообще никаких шансов. Вот почему он не смог ухватить их за хвост, потому что они отбрасывают его, как ящерица свой хвост, и таких «хвостов» у них не один, а сотни.

Вот и всё… Можно сушить весла. Что называется – «приплыли». Он может поймать их за «хвост», может ухватить три десятка «хвостов» и… остаться ни с чем. Это даже не трудно, потому что «фирма» не заморачивается подбором суперпрофессионалов, как это делает он, у них совсем другой концепт: они набирают пушечное мясо, которое дальше своего окопа ничего не видит. У них каждый сверчок на своем шестке сидит и не отсвечивает. Им тех «хвостов» не жалко. И не страшно, если их оторвут. И это суть их технологии: разделяй и властвуй!

Они исключили любые внутренние контакты, давая весь объем требуемой информации обезличенно! Это отдельная тема, потому что без этого вся их схема стала бы нерабочей. Они знакомят киллера с жертвой, его маршрутами, местом действия и вариантами развития событий в форме виртуальной игры, где тот бегает курсором по экрану. И это работает! Это работает лучше, чем если бы убийцы топтались на месте, потому что в игре их учат действовать на рефлекторном уровне, не допуская самодеятельности. И они так и действуют. И побеждают! Ведь так можно любого человека натаскать до требуемого уровня или, напротив, подобрать под сценарий уникального специалиста, как тот снайпер. То есть система работает в обе стороны: в простых «стрелялках» использует одноразовое «пушечное мясо», а для особых заказов подыскивает суперпрофессионалов. И каждый в той цепочке занят своим делом: кто-то снимает кальку местности, кто-то отслеживает объект, выясняя его маршруты и привычки, кто-то придумывает под них сценарий, а кто-то разбирает сценарий по шагам и подбирает подходящий инструментарий и исполнителя. А после программист впихивает весь объем полученной информации в «игрушку», где по экрану бегают разноцветные фишки, по тем самым улицам и помещениям, и жертва на «картинке» как живая, и прицел как настоящий. А киллер… он в этом раскладе лишь мелкий исполнитель, лишь безликое продолжение той программы: синенькая или зеленая фишка, которая соскочит с экрана, чтобы побежать по знакомому маршруту и в конце его убить, взорвать или отравить. Всего лишь!

И это уже круче, чем игры в шпионов, потому что шпионов, бывает, ловят с поличным или вычисляют через «кротов», а здесь попробуй! И победить такую стоглавую и тысячехвостную систему невозможно, потому что нет в ней никаких щелей и изъянов. Это всё равно, что играть в одиночку в футбол против десяти сборных команд, разом выпущенных на поле. Разве можно в такой ситуации забить гол? Ни единого, даже призрачного шанса.

Или?

Без «или»!

Всё, что можно было попробовать, он уже пробовал. При известном результате. Он просто не мог представить себе таких масштабов, и его доморощенная возня была смешна и безнадежна. Он был обречен изначально. «Против лома нет приема…»

Стоп… А что дальше в этой детской поговорке? «Окромя того же лома». Кажется, так? Да, верно. «Окромя того же…» Только у них – лом, а у него – спичка! Спичкой лом не перебить.

И всё же в этой поговорке что-то есть. Какой-то скрытый смысл. Потому, что лом… Это масштабы, когда сотни исполнителей, и каждый на своем месте, и не знает про другого, и всё это в сумме… Масштабы… Сумасшедшие… И отсюда возможности – запредельные. Если сузить эту схему до нескольких человек, то вычислить ее будет проще простого. Но у них – масштабы… Которые – лом!

Еще раз. Масштабы… Сотни… а может быть тысячи людей, включая диспетчеров на телефонах, и никто ни о чем… Разделяй и властвуй. Можно уцепить частности, нельзя ухватить всё.

И всё же лом… Лом, который масштабы!

А ну-ка… Ведь если масштабы, то они во всем масштабы! Так? Так! Во всем! Масштаб, он и есть масштаб, который не меняется просто так, потому что заданный! Масштаб – это постоянная величина. Ну да, постоянная. А ведь это… зацепка. Еще не понять какая, но, кажется, в этой безнадёге пальцы нащупали какую-то опору.

Лом…

Масштабы!

Ну-ну, дальше! Имея такие масштабы, их надо поддерживать. В ловле шпионов участвовало целое государство, используя все свои ресурсы, а тут… Тут масштабы, пожалуй, круче будут. Ведь это, фактически, пирамида. И чтобы удержать в равновесии такую махину, нужны… деньги, причем сильно не маленькие. Где их взять? Откуда они добывают деньги? Ясно откуда: из заказов. И если не иметь заказов, то придется пожертвовать частью исполнителей, снизить качество и охват территорий. И коли они работают по законам бизнеса, а именно так они и работают, то им нужны заказы – всё больше и больше. Это же элементарно: нащупал новый товар, который имеет спрос – наращивай изготовление, наполняй рынок, пока конкуренты не проснулись. Для этого расширяй производство, набирай побольше работников, улучшай качество обслуживания, раскручивай рекламу, налаживай дилерские сети. На это требуются… дополнительные средства. Которые… всё в тех же заказах. Потому что в банк за кредитом под такой товар не пойдешь. И далее по кругу: ищи новых заказчиков, завлекай, убеждай, демпингуй, улучшай уровень обслуживания, хоть из шкуры вывернись. Бесконечное веретено. В которое они попали. Должны были попасть, потому что законы рынка еще никто не отменял. Спрос рождает предложение, а предложение должно раскручивать новый спрос через… деньги, а деньги приходить через клиентов. Иначе эта пирамида развалится, ну или, в лучшем случае, захиреет. И кто-то, даже из тех же заказчиков, что пошустрее, перехватят твой рынок. Потому что свято место пусто не бывает, а спрос, он и в Африке спрос. Нет, остановиться и даже притормозить они не могут, им надо бежать, темпы наращивать, чтобы успеть, чтобы не опоздать. И коли так, то искать их нужно… через масштабы. А не киллеров по странам и весям поодиночке отлавливать.

Масштабы их сила!

Но масштабы же – их слабость!

И это тот «хвост», за который, если ухватиться, не отстегнётся. Потому что это не хвост, это хребет, становой хребет их бизнеса!. А хребет так просто не отбросить.

Вот оно – решение: трудное, но гарантирующее… нет, обещающее удачу. Потому что зарекаться в этой драке уже не хочется. Но и выбирать не приходится – все другие методы уже перепробованы. Так что остаётся этот – остаются масштабы!

* * *

Глупая была смерть. И странная. Всего один сугроб на весь город был. Пришел циклон, коммунальные службы выгнали на улицу всю технику и стали чистить, сгребать и вывозить. Но вывозить не успевали, тогда стали сваливать снег на пустыре, чтобы убрать потом, когда циклон ослабнет. Вполне разумное решение. И очень немаленький сугроб получился. Его, конечно, обнесли лентой с флажками и повесили предупреждающие таблички, потому что Европа. А через два дня, когда эту гору стали разгребать, в ней обнаружили тело. Мертвое. Совершенно случайно: просто врубились, подцепили, подняли и свалили в грузовик. И тело вывалилось – мертвый человек в красной куртке с капюшоном. На шее шарфик, а лицо белое, обледенелое. И все ахнули и стали звонить в спасательную службу, полицию и пожарным, и службы понаехали с мигалками и оградительными лентами. Сугроб тот перерыли и просеяли, но никого не нашли, кроме замерзшей собачки с ошейником и поводком. Как в ту снежную гору попал несчастный, почему его не заметили, никто ответить не мог, все только терялись в догадках.

Судебно-медицинская экспертиза показала, что это типичный несчастный случай. Потерпевший умер от переохлаждения. Вскрыли и дохлую замерзшую собачку. Наверное, хозяин гулял с ней вечером, и она забежала по своей собачьей надобности за сугроб и его туда затащила. А потом он стал собирать отходы ее жизнедеятельности совочком в пакетик. Их, просеяв снег, тоже нашли. Мужчина, может быть, вдруг почувствовал себя плохо, голова закружилась, он присел, или потерял сознание и упал… И тут разгрузили ему на голову пять кубов снега. Выбраться самостоятельно он не смог, мобильник у него был разряжен, а услышать крики о помощи и лай собаки из-под снега никто не мог…

Такая вот приключилась трагедия, причем не где-то в Альпах или в лесу, а в самом центре Европы, в небольшом, уютном городке, где никогда ничего подобного не случалось. Итогом трагедии стало переизбрание мэра и создание специальной станции для снега с капитальным забором, автоматическими воротами и видеонаблюдением, под которую муниципалитет выделил немаленькие деньги. Хотя в том городке снег только два раза в год по праздникам выпадал. И, тем не менее…

* * *

Ну что, начнем, пожалуй… «Хвост» искать начнем, той драной черной кошки, которую никак поймать не удается. Но не в одиночку, в одиночку ее не словить. Найдем помощников, да не одного, а два десятка, чтобы двадцать языков перекрыть, начиная от английского и кончая неудобоваримым венгерским. Ну не самому же исполнителей искать, не барское это дело. Наймем человека, который найдет людей, которые станут искать желающих начать поиски.

– Мне необходимо собрать информацию по криминальной ситуации в вашей стране. Да, по каждому региону в отдельности. Диссертация у меня такая. Хочу вывести статистику смертности от насильственных действий в зависимости от географии и климатических условий. А вы как думали, конечно, влияет, и я это намерен доказать. С вашей помощью. Так что объясните… Вот пример: муж жену задушил или жена мужа скалкой прибила. Можно коротенько. А вот когда посредством холодного или огнестрельного оружия, или приемами боевыми… И особо случаи, когда преступник не найден. Да… интересно понять, отчего местные полицейские мышей не ловят? Выражение такое образное. Тут мне желательно исчерпывающую информацию, за которую я готов доплатить…

И еще по десять-тридцать поисковиков в каждой стране по линии несчастных случаев, которые, к сожалению, случаются где угодно, в том числе в самых благополучных уголках Европы.

– Нет, авиакатастрофы, кораблекрушения, стихийные бедствия и ДТП с большим количеством жертв меня не интересуют, скорее, гибель отдельных граждан от бытовых и уличных травм. Нет, не только гибель от электричества, но и падение из окон, утопление, отравление. Да, весь спектр, я потом сам рассортирую. И по жертвам информацию: возраст, социальное положение, профессиональная принадлежность. Просто интересно знать, кто чаще гибнет: молодые или пожилые, богатые или бедные? Аванс? Аванс будет сразу после предоставления первых десяти случаев от каждого нанятого работника. Я должен убедиться, что имею дело с дотошными людьми. Где искать? В местных СМИ, в которых публикуют некрологи и сплетни. На форумах и в блогах. В полицейских отчетах. Ну и, конечно, нужно повстречаться с пожарными, врачами травмпунктов, полицейскими и патологоанатомами, через которых потерпевшие проходят. Эта информация из первых рук меня интересует более всего: эти люди многое могут вспомнить. И еще самоубийства, чтобы со всеми деталями, фотографиями, краткой характеристикой покойника и мнением соседей относительно того, почему он на себя руки наложил.

Да, и пропавшие граждане, их социальное и финансовое положение и предположение куда могли подеваться. И каждую «ищейку», которая будет сайты и форумы отсматривать, местные радиостанции слушать, газетные подшивки листать, по моргам и больницам бегать, – взять на карандаш и пришпилить к карте, чтобы наглядно видеть, где еще есть пустые, неохваченные «соц. исследованиями» территории.

Густо сеть легла, особенно по крупным городам, хотя вот сюда, сюда и сюда можно дополнительные силы направить. И здесь усилить. Прямо, как на войне…

Ну что, пошла работа? Прибывают отчеты. Пока смотреть их бегло, чтобы оценить, кто чего стоит. Этот вообще ничего не стоит, так как порылся на паре сайтов и на том успокоился. Но хоть он ничего и не стоит, нужно ему немного заплатить, чтобы не бузил, и распрощаться. И потребовать нанять кого-нибудь пошустрее, чтобы не ленился ножками по инстанциям ходить. Как вот эти трое… Эти молодцы, под пивко с местными спасателями поговорили, а вот этот – с врачами. Им премия идет, это работники ценны. И так – по всей карте, чтобы не просто сеточка, а уловистая сеточка. А уже потом, когда мелкие ячейки сплести, можно и «рыбу» ловить.

– Да, можете еще какую-нибудь из местных бабушек привлечь, которая всё про всех знает и с удовольствием расскажет тому, кто ее слушать станет.

А вот теперь можно по существу. Но опять не самому, потому что такой объём информации в одиночку не перелопатить.

– Меня интересует статистический анализ приведенных выкладок, как по географии, так и по возрастному и социальному цензу. Сами случаи необходимо разнести по типам: электрические травмы – к электрическим, падения – к падениям. И особо выделить несчастья со смертельным исходом, которые случились с одинокими людьми, либо с семейными, но в отсутствие родственников. Да, совершенно верно, потому что считаю, что люди в окружении любящей семьи погибают от несчастных случаев гораздо реже, что я и намерен доказать в своем исследовании.

И статистика пошла. Разнесенная по графам. Сколько, оказывается, народу тонет, задыхается, падает с балконов, попадает под машины, травится и случайно стреляется в просвещенной Европе. Кто бы мог подумать. Хотя кто-то, не исключено, подумал.

Сортируем, разносим по папкам, читаем… Лично. Потому что эту работу уже никому перепоручить нельзя.

Мужчина, девяносто пяти лет от роду. Перепутал таблетки, отчего помер в собственной кроватке. Вполне может быть: в таком возрасте что угодно с чем угодно можно перепутать. Умер в одиночестве, отчего, по сортировке, попал под подозрение. Враги у него были? Были, но все давно померли. Наследники? Нет? Дом и все накопления ушли государству. То есть лиц, заинтересованных в его смерти, нет. А если он бывший прокурор или, напротив, серийный маньяк, которому родственники поклялись отомстить? Нет – рядовой обыватель. Можно отправлять дело в архив.

Пенсионер полез на крышу поправить спутниковую антенну и свалился вниз. Неудачно упал, на голову, и сломал шею. Жилье у него социальное, по специальности был грузчиком, нигде не служил, ни в чем не состоял, никуда не вступал, жил букой… В архив.

Женщина. Тридцать лет с хвостиком. Утонула в бассейне в собственном доме. Хм… Всяко бывает, можно и стаканом сока до смерти захлебнуться. А что экспертиза говорит? Ничего не говорит, потому что к ней доступа нет. Но говорит патологоанатом, который труп вскрывал. И что же? В крови алкоголь в приличных количествах, на теле синяки, которые покойница получила, когда на бортик карабкалась. Ну понятно: хлебнула лишнего, почувствовала себя плохо, попыталась выбраться, но сорвалась и… Вроде всё сходится. Что тогда настораживает? То, что ночные водные процедуры она принимала в одиночестве, отчего и попала в ту самую папочку. Чрезмерно употребила и спьяну полезла купаться. Кстати, что употребила? А вот это уже интересно: сорокоградусный виски! Дама выкушала чуть ли не пол-литра! И почти без закуски, потому что при вскрытии желудка в виски только одинокий огурчик плавал. Она что, виски огурцом закусывала? Что за извращение? Кто она, вообще, такая? Официально никто – безработная домохозяйка. Которая, сидя на пособии, дом с бассейном прикупила. Ничего себе. Это какие же у них там пособия? Ба! Да она еще и беременна была! Интересно, от кого, что о ней люди болтают? Молодец «поисковик», не поленился, с соседями поболтал, надо его отметить и приметить. И премию выписать. Так что же он узнал? Каждую неделю, оказывается, мужик к ней приезжал на дорогой черной машине. И кто-то его узнал, потому что по телевизору видел в новостях. А вот это уже интересно, потому что цепочка причинно-следственных связей выстраивается: молодая дама из бывших, политик-любовник на машинке, прикупленная по случаю вилла, беременность, виски, ночное купание и случайная нелепая смерть. А может быть, неслучайная, если один адресок иметь… Сведения о покойнице откладываем…

Пошли дальше.

Какой-то чудак отправился на рыбалку в фьорды ловить во-о-т такую рыбу. Он благополучно свалился с моторной лодки и был скушан той самой подводной фауной, на которую охотился. Бывает. Не рассчитал человек, увлекся, равновесие потерял… Только отчего он поперся на рыбалку один, когда обычно берут с собой кого-нибудь из местных проводников, которые уловистые места знают? Ну что, куда его? А кто он? Высокопоставленный клерк какой-то строительной компании. Не факт. Всё выглядит вполне убедительно: вода холодная, в ней долго не побултыхаешься. Нет, вряд ли…

Дальше.

Мужчина в полном расцвете сил переходил дорогу по пешеходному переходу на «зеленый» свет, где его, бедолагу, сгреб какой-то, судя по отпечатку тормозного следа на асфальте, грузовик. Не повезло парню. Хотя это смерть типичного европейца, который чтит законы и считает, что и все их соблюдать должны, отчего шагает, по сторонам не глядя. Наш человек хоть на «зеленый», хоть на «красный», хоть один посреди шоссе, а сто раз осмотрится, прежде, чем через дорогу бежать. Нет, вряд ли… Кто он? Руководитель коммерческой фирмы. Что? Какой фирмы? Где-то это название уже прозвучало… Где? Да только что! Строительная фирма, где работал утопший рыбачок! Оп-па! Какое интересное совпадение: один сотрудник тонет во время рыбалки, другого размазывает по асфальту грузовик. С интервалом… в неделю. А если полистать Интернет и посмотреть, чем они там занимались в своей фирме? Дорожным строительством. И, кажется, выиграли серьезный подряд. Который, после их коллективной кончины, перешел к другому подрядчику. К конкурентам! А вот это уже интересно, здесь надо поглубже порыть… Откладываем с пометкой «разобраться».

Продолжаем?

Пропал яхтсмен. Вернее, два. Вместе с яхтой. Турист, взявший в аренду одномачтовую моторную лодку, и местный лоцман. Отплыли в океан и сгинули. Может, их акулы сожрали, или пираты захватили, или случился ураган. Нет, урагана в этот день, судя по метеосводкам, не было, а напротив, стояла ясная солнечная погода. Может, они повздорили? Один другого за борт сбросил, а после с расстройства «кингстоны» открыл? Может такое быть? Может, в океане всё, что угодно быть может, хотя какие-то следы: обломки, спасжитеты, надувные плоты остаются. А здесь ничего. И кто пропавший? Какой-то средней руки мафиозник. А зачем это он в море поперся, вместо того, чтобы с девицами в бассейне плескаться? Или его не спросили? И что об этом люди говорят? Хм… А люди говорят вполне определенно, без тени сомнения, что дон Хозе наконец смыл свой позор, как того требует закон кровной мести, отправив обидчика своей сестры с тазиком цемента на ногах на дно океана. И лоцмана заодно. Такой вот герой! Ну, так это меняет дело. В этом несчастном, но счастливом для дона Хозе случае, надо как следует покопаться.

Что еще?

У парашютиста парашют не раскрылся, а человек не птичка и тяжелее воздуха. Отсюда печальные последствия. Кто он такой? Водитель-дальнобойщик из Голландии. Нет, вряд ли…

Полицейский… Неудачно выстрелил в себя из табельного оружия в кабинке автоматического городского сортира. А зачем это он там, нужду справляя, с пистолетом баловался и в дырку дула заглядывал? Это же не рулончик туалетной бумаги. Или это суицид? На унитазе? С голой попой? Пардон, при незаконченном процессе. Вряд ли самоубийца, который знает, что его труп будут осматривать и фотографировать, забудет штаны натянуть. Оделся, слез с унитаза – и пали в себя сколько и куда хочешь. Ну что с ним будем делать? Странный случай, есть в нем что-то сомнительное… Ставим пометку «Перепроверить информацию».

Что еще? И еще… И еще… Сотни дел с сотнями трупов. Нет, уже, пожалуй, тысячи. Это же какие удивительные смерти подстерегают людей: один себе ногу электропилой оттяпал, другой оголенные провода стал зубами зачищать, забыв, что провод под напряжением, третий под трактор в тенёк лег и его перепахали, четвертый случайно в мясорубку свалился, превратившись в готовый фарш… Смерть неистощима на выдумки. Или не только смерть?

Собираем, сортируем, выделяем, ставим вопросики – нудная канцелярская работа. Где-то даже бухгалтерская, только вместо цифр – трупики. Разнообразные.

Что там? Мужчина в гараже домкратил свой автомобиль, который свалился на него, раздавив грудную клетку. Причем всё это случилось накануне покупки контрольного пакета акций. Не важно чего, важно, что он их так и не купил. Кто-то другой купил. Ставим вопросик.

Человек перебрал с ромом и за каким-то полез в открытое окно: видно перепутал окошко с санузлом. И, естественно, потерял равновесие, свалился и помер. Смерть довольно распространенная, а вот сам покойник – типчик интересный, потому что журналист, который вел какое-то расследование, обещая поразить мир вопиющими фактами. Не успел. Но что интересно: в его доме никаких материалов не нашли, а все диски на компьютерах и ноутбуках были отформатированы. Два восклицательных знака!

И так далее. И по папочкам, по степени интереса, по персоналиям. А потом поиск дополнительной информации.

– У меня есть дело… В деле говорится о трупе. Не могли бы вы мне дать кое-какие дополнительные справки? Ведь вы, кажется, в прошлом полицейский, причем в чинах? Я оплачу вашу работу.

– А зачем вам сведения о покойнике?

– Он мой дальний родственник и обещал завещать мне часть имущества. Но не успел. Я подозреваю, что кто-то помог ему… Ну, вы понимаете. Только прошу действовать очень осмотрительно, не привлекая лишнего внимания, так как не хочу последовать за ним.

– Хорошо, я попробую.

– Надеюсь, вы найдете общий язык с вашими коллегами, и они расскажут интересные подробности, которые не вошли в протокол. Ведь следствие иногда бывает очень поверхностным.

И по другому случаю.

– Мне рекомендовали вас как следователя по особо важным делам.

– Ну, когда это было. Теперь я на пенсии.

– И что хватает?

– Чего?

– Пенсии?

– Денег всегда не хватает, даже когда их излишек. Это я вам как следователь говорю, который немало богатых людей, которым всё мало было, за решетку посадил.

– Тогда есть шанс подработать.

– За любовницей проследить или кого-то найти?

– Нет, в одном деле разобраться, в котором ваши коллеги не смогли. Очень интересное дельце, похожее на несчастный случай. Просто пища для ума, как кроссворд.

– Так, может, это и есть случайная смерть?

– Не факт, потому что имеются кое-какие нестыковки. На мой непосвященный взгляд. Но вы, с вашим опытом, я думаю, разберетесь быстро. Оплата за каждый день работы, плюс командировочные, плюс премия по итогам работы.

– Хорошо, я попробую.

Этот попробует, и другой, и третий, и десятый… Нечего делать бывшим оперативникам на заслуженном отдыхе, скучно им без живого дела, а тут такая уникальная возможность, за такие деньги… За наличные, чтобы без налогов. Этим можно подвести их под статью о неуплате, что на Западе карается по всей строгости. Подвесить и подвязать язычки.

Ну что там? Ой, как много интересного, какие фактики полезли. Вот что значит за дело взялись профессионалы, которым наплевать на сроки и «глухари», которые работают на результат.

Вот тут, например, человек выпал из окна, а оно, почему-то, оказалось закрытым. Решили, что захлопнулось окно от порыва ветра. Только ветра в тот день не было, а аналогичное окно, чем в него только ни дули, не захлопывалось. Ай, да следователь, ай, молодец, целый следственный эксперимент провел. То есть покойник упал, но, падая, каким-то образом умудрился за собой окошко прикрыть!

Или вот: человек, страдающий диабетом, сожрал за обедом два кило сладостей, отчего впал в кому. Зачем он жрал сладости, зная, к чему это может привести? А главное, накануне к нему кто-то приходил, какой-то мужчина, которого видели соседи. А вот когда ушел – не видели.

Или здесь…

Здесь…

Здесь…

Как интересно-то, если начать копать! Если копать, то все эти покойники отличались редким пофигизмом и совершенно наплевательски относились к своей жизни, забираясь туда, куда не следовало, употребляя внутрь чего не надо, или гуляя там, где запрещено. Ну просто какие-то хронические идиоты!

Или не идиоты, если верить выводам отставных следаков, а жертвы, причем не обстоятельств, а каких-то неизвестных злодеев.

В папочку, в папочку все эти случаи!

И еще…

И еще…

И по суицидам пройтись. И по «медицинским» смертям, когда человек один дома помер, потому что не те таблетки скушал или не в той дозировке. Очень частая и очень чистая смерть. Сколько таких случаев? Ого! И расследовать их, ой, как непросто, тут надо интерес нащупывать и возможных «гостей» вычислить, которые накануне заходили, хоть даже в медицинской спецодежде или монашеском одеянии. А можно заинтересованных лиц на понт взять. Не самому, а по прописанному сценарию.

– Добрый день. Следователь прокуратуры… (Неважно какой, всё равно ксива липовая.) – Расследую дело относительно вашего родственника. Ну да, того самого, который месяц назад почил и всё свое наследство на вас переписал, несмотря на наличие других более близких родственников… Я? Ни на что не намекаю, а в лоб спрашиваю: не было ли у вас в его смерти интереса? Нет, имею право, по вновь принятому новому регламенту и поправкам к существующему законодательству, согласно параграфам… Да! Более того, могу настаивать на привлечении вас к проверке на детекторе лжи, по итогам которой, может быть принято решение о возобновлении следственных действий. Надеюсь, вы не откажете? Откажете? Почему, если вы не виновны? Чего вы боитесь? И побледнели вон. Адвоката? Можете приглашать, но в этом случае детектор станет обязательной процедурой, вот у меня и повестка имеется на принудительную экспертизу. А если нет, если вы окажете помощь следствию, на том мы и разойдемся. Я даже не буду фиксировать ваши показания, ибо нас интересуете не вы, а исполнитель. Вряд ли вы сами… Что-то не верится, что вы сами… Нет? А кто тогда? Отвечайте быстро, не задумываясь. Кто это? Вы написали или позвонили. Так? Так! И вам предложили решить вопрос кардинально. Говорите, говорите, не под протокол. Вы выплатили аванс, после чего… И кто вам адресок подкинул? Спасибо за помощь. Больше я вас тревожить не буду. Но если вы где-нибудь проговоритесь, то я не дам вам гарантии, что не придет другой следователь, который будет менее сговорчив и потянет вас по статье «организация убийства в составе группы», а это совсем другое дело. Всего хорошего.

И тут же визит к приятелю, который навел, и у которого тоже завещатель безвременно скончался. Здрасьте! Не ждали? Писали? Звонили? Вам ответили и предложили… И вы согласились… Если не под протокол… Я вообще не следователь, я частный агент, сыщик, которого наняли близкие родственники и друзья покойного. И это для вас даже хуже, потому что они на расправу споры и вряд ли позволят вам спрятаться от мести в тюрьме. А вы не знали про корсиканские корни жертвы и их средневековые законы, которые до сих пор действуют? Тогда мне очень жаль… вас. Боюсь, вы на этом свете не заживетесь и будете похоронены рядом с жертвой, но без памятника, оградки, цветов и скорбящих родственников. Вас зароют, как собаку, опрокинув сверху чан с дерьмом. Да, такое варварство, совершенно с вами согласен. Но мы можем договориться, если вы расскажете всё, что знаете. И чуть-чуть дадите. Чуть-чуть больше, чем дали друзья и родственники. И я всё забуду и скажу, что это был несчастный случай. Мне поверят. Думайте-думайте, лежать в ожидании страшного суда в чужом дерьме, да еще с червяками – не лучшая перспектива. Ну, вот и договорились… И еще вопросик: кто вам адресок скинул?

А вот это уже конкретика: звонок в фирму по утилизации, совсем в другую фирму с другим названием, по другому адресу. Но… с тем же итогом! Печальным для жертвы и безнадежным для следствия. Доказать ничего невозможно, так как записи разговоров не велись, но даже если бы велись, там только про домашних питомцев говорилось, которые с хвостами, усами и при четырех лапах. Или вообще бешеные. Конечно, если вычислить масштабы… Но только никто этого делать не будет, тем более, заказчики, которые понимают последствия. Так что рисков тут никаких. И даже если представить, что кто-то вцепился в эту информацию и нацедил два десятка «эпизодов», что он будет со всем этим делать? Тут ведь доказательства нужны, а не умозаключения. Или следователи закажут «мокруху», чтобы поймать с поличным злодеев? Тоже вариант. Только исполнители от фирмы действуют «втёмную», не ставя заказчика в известность о месте и времени, и заказанное лжеубийство может запросто стать натуральным, а лжезаказчик реальным преступником. И кому нужны такие риски? Но даже если представить, что киллера схватили с поличным и всё это безобразие запротоколировали – что с того? Он лично уже их хватал и потрошил, и вопросики задавал и ничего от них не узнал. Совсем ничего! А другие тем более не узнают, потому что будут действовать в рамках закона, а не пальцы ломать и уши резать. И на том – всё! Даже зная многое, ты никогда не узнаешь всего. Не узнаешь главного!

А он теперь узнает? Потому что такая работа, такая статистика! А он – постарается, потому что единственный, может быть, осознает масштабы, и уже имел дело, и сам заказы делал. И это его последний и единственный шанс. Других он не знает. Просто нужно сделать еще один заказ, согласовать сценарий, проплатить аванс. А там… А там уж как получится…

* * *

– Здравствуйте, у меня заказ… Еще один, поэтому рассчитываю на серьезную скидку от фирмы, как постоянный и очень выгодный клиент. Да, домашний питомец, очень своенравный и агрессивный, с которым нет никакого сладу. Именно поэтому обращаюсь к вам. Нет, на этот раз не утилизация. Нет, пусть зверь живет, но необходимо провести с ним курс дрессировки, чтобы научить выполнять команды. Нет, не на моей территории, на вашей. Совершенно верно, нужно отловить зверя и поместить в клетку на карантин, где, используя жесткие меры, объяснить… Да, вы меня правильно поняли. Сколько? А почему так дорого, если даже утилизация и даже тихая? Риски выше? Понимаю. Хорошо, я внесу аванс. Только, пожалуйста, без излишней грубости, мне с этим зверем еще дальше жить! Запишите адрес…

Ну вот и всё, процесс запущен, теперь нужно сесть перед окошком и смотреть в оба глаза, чтобы не пропустить… Нельзя пропустить!

Люди, машины, прохожие, соседи… Очень важно вычленить из толпы бесполезные персонажи, которые здесь живут или работают. Смотреть… Вспоминать… Запоминать… Бабушка с пакетом вышла на улицу, дошла до мусорного бака, бросила пакет. И вчера выходила. Детишки побежали в школу, им вслед машет мама… Мужчина вошел в подъезд, и вскоре на втором этаже зажегся свет. Еще один, воровато оглянувшись, прошмыгнул в тот же подъезд: этот к любовнице пришел, которая в мансарде живет. Дворник с метлой и совком – физиономия знакомая, примелькавшаяся. Прохожие идут, почти не глядя по сторонам, к автобусной остановке, уже тоже почти все знакомые, так как каждый день тут ходят. И еще в супермаркет забегают и на почту. Машины, которых много, но марки и номера одни и те же. Дети… Собаки на поводках… «Физкультурники» в кроссовках, которые бегают по утрам и вечерам. Старички, толкающие впереди себя «ходунки»… Почтальоны… Два-три дня тотального наблюдения – и любого местного жителя узнаешь в лицо, как родного. И не обращаешь на него внимания.

А это кто? Курьер. Подошел, позвонил в дверь, отдал коробку и убыл…

Коммивояжер. Тот в каждую дверь постучал…

Полицейский… Прошел мимо.

Фотограф. Остановился, поискал ракурс… Дом с лепниной ему понравился. Не тот, другой, но всё равно надо взять его на заметку и сфотографировать. Он – дом, мы – его фас, в профиль. Щелк… Щелк…

Смотрим, наблюдаем.

Пацан проехал на скейте… Нет, не проехал, притормозил, покрутился на месте, на колесо встал, демонстрируя почти цирковые номера, по кругу поехал. Молодец, умеет, ну просто виртуоз! Зеваки остановились, смотрят, кто-то в ладоши захлопал. А на шлеме у пацана камера, причем хорошего разрешения. И если не отвлекаться на его пируэты, а за траекторией головы понаблюдать, то… То в объектив попадают все окрестности: частные дома, многоэтажки, подъезды, заборы – полная панорама.

Запыхался, присел передохнуть, головой во все стороны крутит. Но очень плавно крутит – похоже крупняки снимает, детали. Отдышался, еще немного покатался по окрестным переулкам. Молодой, симпатичный, спортивный пацан, на которого никогда не подумаешь. Но, похоже… Очень похоже, потому что такие же «картинки» были в Латинской Америке и в регионе. Набирает видеоряд для «игрушки»? Скорее всего. Взять его? Только что он знает? Ничего не знает, кроме адреса, который надо отснять во всех подробностях.

Ждем… Смотрим…

Машина. Прокатная, с местными номерами. Ну, едет себе и едет, всё с ней в порядке, кроме одного: она уже третий раз здесь проезжает. Для чего? Может, кто-то любимую поджидает и, не желая платить за парковку, крутится по соседним улицам. Может быть… А может, маршрут «обкатывает», фиксируя расстояния, объезды, стоянки. Без «колес» в таком деле им не обойтись, и, значит, надо отработать основные, запасные и аварийные маршруты через проходные дворы и сбитые бампером шлагбаумы. За этим, не исключено, этот автомобильчик здесь круги и нарезает. Взять на заметку.

А вот к соседней двери подошел мужчина в синем рабочем комбинезоне. Фирменная одежда обезличивает и внимания не привлекает. Постоял, посмотрел, в замке поковырялся, написал что-то в блокноте – типичный слесарь из ремонтной службы. Работает неспеша, уверенно, на такого не подумаешь. Поднял свой чемоданчик, к другой двери подошел и там чего-то посмотрел… А может, и впрямь местный слесарь. Только отчего его раньше видно не было? Хотя они могли запросто нанять фирму по обслуживанию замков. Ладно, запомним его…

Смотрим…

Смотрим…

День… Второй… Третий… Ну это понятно, быстро такие сценарии не пишутся. А мы тоже не спешим, наше дело маленькое, ждать и смотреть. Смотреть и замечать…

Смотрим…

Смотрим…

Вечер. К подъезду подкатила карета неотложной медицинской помощи. Без сирены. Из салона вышли медбратья в спецодежде, масках… Стоп! В масках? Ну да, здесь так положено, когда эпидемия… А она разве есть? Почему врачи в масках? Тут же на ум приходят Микки-Маусы и сказочные поросята!

Неужели? Но тогда они справились очень быстро: собрать информацию, придумать сценарий, написать под него «игру» с картинками, натаскать исполнителей… Как-то не верится…

Подошли, загородили собой входную дверь, позвонили кому-то по домофону. Или не позвонили, потому как дверь почти сразу открылась. Мгновенно, так не бывает, потому что нужно трубку снять, поговорить… Зашли в подъезд. Теперь надо приготовиться. Сколько времени уйдет для подъема на третий этаж? На всё про всё – полторы-две минуты. Если, конечно, это они, а не обычная медбригада. Если это медики, то может выйти смешно и глупо…

Остановились на площадке, осмотрелись, позвонили в соседнюю дверь, видно, хотят убедиться, что соседей нет дома. Или они ошиблись…

Теперь звонок в его дверь.

– Кто там?

Крутнуть защёлку… Открыть дверь. Глянуть. Спецодежда… Повязки… Озабоченные глаза… И… быстрая, холодная струя в лицо. Чего-то едкого, отчего резь в глазах и перехватило дыхание, так что не вздохнуть, ни крикнуть. И кто-то мягко, но цепко хватает за руки и плечи, и тянет, тянет вниз. Укол… И накатывающая, обволакивающая чернота… И ничего нельзя сделать, потому что тело не слушается, мышцы деревенеют и сознание уходит.

Всё! Приехали!

* * *

И кто бы мог подумать… Жил себе человек и… перестал. И из-за чего! Из-за какой-то паршивой пиццы! Сидел дома, смотрел футбол по «ящику», попивал пивко и вдруг понял, что проголодался. Конечно, можно было сходить в ближайший ресторан или кафешку. Но… футбол. Или пошарить в холодильнике, вытащить из морозильника какие-нибудь полуфабрикаты, бросить их в микроволновку, а потом на сковородку… Но… футбол! Не мог он от экрана оторваться, где одиннадцать мужиков в красных майках рубились против тех, что в синих! И в любой момент кто-то кому-то мог мяч закатить!

И вот болельщик, не отрываясь от просмотра, набрал номер и заказал доставку пиццы. Которую принесли буквально через десять минут – парень в желтой фирменной одежде и бейсболке. Мужчина открыл на звонок дверь, схватил коробку, сунул деньги и ринулся обратно к телевизору… И у телевизора умер. Хотя ему повезло, потому что матч он досмотреть успел и «красные» наколотили «синим» три мяча, пропустив один.

Причиной смерти стало отравление той самой пиццей, в которой нашлись какие-то болезнетворные бактерии, несовместимые с хроническими болезнями пищеварительной системы, которыми страдал погибший.

Найти доставщика в бейсболке не удалось, может потому, что он испугался ответственности. Производители, вычисленные по последнему в мобильном телефоне номеру, заверили, что этот господин им ничего не заказывал и даже не звонил. И вообще они неделю как уж не работают, потому что у них сломался главный агрегат. Может быть, он и набирал номер их пиццерии, но у них никто ответить на звонок не мог. В целом, картина была ясная: человека погубил европейский общепит, помноженный на хронические болячки. Типичный несчастный случай. А глубже никто копать не стал.

* * *

Темнота потихоньку рассеивалась… Боль… Ноющая, тупая боль. И первая мысль: если болит, значит, жив. Жив! М-м… Господи, какая ломота в теле! Ах, ну да, ему что-то вкололи… Укол он помнил, но дальше пустота…

Прийти в себя, думать, вспоминать… Что он помнит? Звонок в дверь… Медбригада в марлевых повязках… Да, всё так. Значит, сработало, значит, к нему приехали… Заказ был точно выполнен: «домашнего питомца» успокоили и вывезли. Должны были вывезти, не на месте же оставили. И соседи, конечно, ничего не заметили, потому что наблюдатели заранее просчитали, когда их нет дома или когда они спят. Но даже если бы кто-то что-то заметил, то вряд ли заподозрил криминал, так как приехала карета медицинской помощи. Вежливые медики в униформе помогли пациенту потерять сознание. Может, еще и капельницу поставили для достоверного антуража. Его обездвижили, подхватили под руки и сволокли вниз, где заботливо уложили на носилки. Молодцы! Технично сработали.

Прислушаться к ощущениям… Травм вроде нет, да и откуда им взяться, когда он не сопротивлялся.? И в заказе просил без излишней жестокости, что они исполнили в точности. Вот что значит Европа… В России жертву просто огрели бы по кумполу железной трубой и потащили вниз, постукивая по почкам. Не особо даже скрываясь, потому как соседи в такие разборки предпочтут не соваться, на часок-другой ослепнув и оглохнув. А тут с полным их уважением…

Звуки. Какие-то звуки… Неясные. Но слух работает, а это уже хорошо. А зрение? Чуть приоткрыть глаза. Свет. Из окна… Окно? Даже так? Не бетонная стена, а вполне себе цивилизованное окошко. Хотя, судя по цвету стеклопакета, бронированное, пулей и башкой не пробиваемое. Что еще? Лежанка под спиной, которая не шконка, не земля и не половичок на цементном полу, а кроватка с пружинным матрасом. Курорт… Что еще? Стены. Обычные, оклеенные обоями в «ёлочку». Лампа дневного света под потолком, стул напротив кровати. А если пошевелиться? Свободно… Хотя нет, правая рука пристегнута наручниками в кровати. В целом всё очень примитивно, на уровне игры в скауты. Никто его здесь всерьез не воспринимает.

Шаги… Кто-то подошел, наклонился над ним. Кто – неясно, потому что сквозь смеженные веки не разглядеть. Но зачем им знать, что он очнулся?

Постоял, посмотрел, ушел…

Ну и что дальше? А что дальше они не знают. Похитители не знают! Такой вот парадокс образовался. Им было поручено «домашнего питомца» изъять и содержать в строгости до особого распоряжения. Которого пока нет. И не будет, потому что «питомец» – вот он, на кроватке лежит. Такой вот неожиданный поворотец, когда «зверь» сам себя заказал для последующей жесткой дрессировки и сам же в клетку прыгнул. А как еще иначе? Как попасть в логово к хищнику, если не под видом жертвы, которую туда на заклание притащат. Это называется ловить рыбу на живца. Только живец здесь… сам рыбак! И, кажется, всё получилось, как надо: заказ приняли, «питомца» отследили, местность отсканировали, сценарий из кусков собрали, «медбратьев» снарядили, и они очень удачно выдернули жертву из норки. А вот что с ним дальше делать, а?

Ну что, приходим в себя?

Вздохнуть, пошевелиться, повернуть голову… Где-то рядом должен быть соглядатай, которому надлежит круглосуточно бдить и охранять… Нет? Вроде, нет! И это странно. А если «питомец» надумает цепь перегрызть и «лапы сделать»? Или они так уверены в себе? Или за зверя его не считают, так как не знают… Возможно, что так.

Кто-то вошел в комнату. Значит, веб-камеры. А раз вебкамеры, то он здесь, возможно, не один, а пребывает в «зверинце» в компании вот таких же оборзевших «домашних любимцев». Хорошо, кабы так…

Человек смотрит, улыбается. На роже медицинская маска. Ну, это как водится. Глаза… Знакомые глаза. Похоже, это один из «медбратьев» медицинской скорой помощи. Он? Рисунок бровей… разрез глаз, припухшие веки… Вспоминать, вспоминать. Он же видел этого человека, хотя мельком, но в двух шагах от себя, а то, что видишь, фиксируется в памяти, даже когда кажется, что ты ничего не запомнил. Лоб… Да, такой… Подбородок… круглый, с небольшой ямочкой… Он! Точно!

Незнакомец склонился, спрашивает:

– Вы по-английски понимаете?

– Немного.

– Ну, вот и хорошо. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хреново.

Не понял. Ну, куда им совладать с русским слэнгом, со всеми этими: «да нет», «не то, чтобы очень», «но вполне себе ничего так…»

– Нормально чувствую.

Кивнул.

– Вы пока полежите.

– Как долго?

– Не знаю. Пока действие лекарства не закончится. Пришлось поставить вам укол, так как вы почувствовали себя плохо.

– А теперь хорошо?

– Что, хорошо?

– Чувствую себя.

– Я не знаю. Вы сказали, что нормально.

Нет, здесь балагурство не пройдет, здесь надо прямо и в лоб.

– Где я?

– В клинике.

– В какой?

– В загородной.

– Ветеринарной?

– Что? – В глазах незнакомца мелькнуло беспокойство.

– Я спросил: клиника для домашних питомцев?

– Нет, для людей.

– Тогда я бы хотел поговорить с врачом. Главным. Если это клиника.

– Извините, но это невозможно. Общаться с вами буду только я.

– Чтобы инфекцию не распространять?

Он отшатнулся.

– Вы больны? Чем-то опасным? Я могу заразиться?

– Да, у меня очень серьезный случай, который выходит за рамки вашей медицинской компетенции, требуя вмешательства вышестоящих лиц, уполномоченных принимать ответственные решения…

Как ему такой, заранее выученный, речевой оборотец?

– Извините…

Нет, не понял. Хотя и по-английски. Надо проще:

– Слушай сюда ушами, мне нужно встретиться, с твоим боссом. И ему со мной тоже надо. Очень! Передай, что «домашний питомец» против, чтобы его дрессировали и, тем более, утилизировали. Вот прямо так и скажи. Слово в слово. Он поймет.

Напряженный взгляд.

– Вы сейчас о чём?

– О вашей долбаной клинике, где мучают домашних животных. Двуногих. Ну что вылупился? Иди, доложи, что «питомец» бунтует и пытался укусить тебя за ляжку.

Вышел… Доложит? Должен, потому как многие слова прозвучали, как в «заказе». Значит, они должны заинтересоваться, собрать «ветеринарный консилиум». И… усыпить опасную особь…

Да, риск есть. Но если расчет верен, то прежде чем усыпить, они постараются понять, откуда и что «пациент» узнал, потому что бизнес их тихий и любая огласка чревата.

Еще один посетитель. Тоже в «наморднике». И тоже узнаваемый, потому что овал, лоб, брови, глаза он тоже уже видел раньше. Оттуда он? С лестничной клетки. Склонился. Глаза добрые-добрые, как у Карабаса-Барабаса, который Буратино хотел на растопку в камин бросить.

– Вас что-то беспокоит?

– Очень сильно. Утилизация домашних питомцев в особо крупных размерах, что противоречит европейской конвенции по защите божьих тварей от тех, которые просто…

– Кто вы?

– Допустим, что почётный член общества защиты животных. Имею сведения, что вы незаконно изымаете домашних питомцев и творите с ними разные противоправные безобразия. Но… как я предполагаю, вы не компетентны обсуждать со мной столь щекотливую тему, и потому прошу связать меня с вашим вышестоящим руководством.

– У меня нет вышестоящего руководства.

Врёт. Но… не врёт. Наверняка общается с ними по обезличенным каналам, принимая неизвестно откуда задания и инструкции, посылая туда же отчеты и получая за это, обратным ходом, денежки. Потому что это стиль фирмы: дробить, разъединять и обезличивать. Сколько в этой «клинике» работников – пять-семь, вряд ли больше. А может, только эти двое и «палата» эта единственная, созданная под одного «питомца», под тот особый заказ. И если взять их за глотки, то они… ничего не расскажут, кроме как про друг друга и про мейлы и скайпы. Так? Наверняка так! Потому, что уже проходили.

Молчит, ждет… Ну конечно, на такой случай у него готовых инструкций нет. Тут надо задать ему алгоритм действий, пока он не начал принимать свои, в корне неверные, решения. С перепугу много каких глупостей можно натворить. Людям легче, когда им не надо думать, когда ими руководят.

– У вас есть ручка и бумага? Тогда запишите несколько адресов, просто адресов, и передайте их выше. Не знаю как, предполагаю, что по одноразовому мейлу, или записку где-нибудь оставите. Передайте и… ждите. И я подожду. Пишите…

Записал.

– А пока принесите что-нибудь поесть. В ветеринарных клиниках питомцев кормят. Или я буду жаловаться «Партии зеленых». И пупырчатых.

Ну, это он совсем не понял. Да и ладно. Чем меньше они его понимают, тем быстрее постараются сбыть с рук. Трудных питомцев никто не любит. Так что ждем…

Час… Два… Три… Принесли каких-то наскоро нарезанных бутербродов и стакан кофе. Из пакетика. Значит, «клиника» временная, коли здесь нет полноценного горячего питания.

– Вы передали?

Кивнул молча. Достал планшет, включил, навел на пациента объектив камеры. Всё молча, без слов и комментариев.

Интересно, а разговор тоже будет по скайпу или иным мессенджерам? Вряд ли! Такие беседы доверять сетям они не решатся – не должны. А ну как кто-нибудь сигнал перехватит, а после запись каким-нибудь журналистам сольет или сразу к прокурору побежит? Нет, рисковать они не будут. Кабы хотели переговорить по сетям, давно бы на связь вышли, а они время тянут. Значит… едут!

Шаги… «Медбрат», наверное, дежурная, под повязкой, улыбка.

– Мне нужно сделать вам укол.

Берёт из кюветы шприц с прозрачной жидкостью, пристраивается к правой руке, которую не отдернуть, потому что она пристегнута к кровати. Что это? Думать, просчитать в долю секунды, до того как… Они приняли какое-то решение? Какое? Решили «усыпить» опасное «животное»? Не хотелось бы… Отбиться от него – дело пустяшное. Податься вперед корпусом, обхватить, пережать пальчиками левой руки артерию, потом ключи от наручников в карманах нашарить или иглой шприца в замке пошерудить. Слава богу, замки их учили открывать чем угодно: хоть дамской заколкой, хоть скрепкой, хоть гвоздем. В наручниках замочки простенькие, это вам не сейф «ломануть». Освободить руку и уйти себе по-английски, не прощаясь, «утилизировав» вот этого «медбрата», его начальника и всех, кто попадется по пути, кто мог его видеть, и не забыть раскурочить все веб-камеры и планшет. Без этого нельзя, здесь хоть и далеко от дома, здесь Европа, но лучше личиком не торговать.

Ну что? Уйти – дело пустяшное, нетрудное, противник здесь так себе, да и не ждет от него прыти, так что легко подставиться.

Но как же дело: все эти заказы, слежка, Михаил Сергеевич? Он же столько сил положил и… людей. И приблизился, продвинулся, пусть чуть-чуть, но дальше, чем прежде. Он же сам себя заказал, лишь бы выше подпрыгнуть! Уйти теперь, значит, окончательно и бесповоротно оборвать все нужные ниточки.

Чего он боится? Смерти? Но ведь знал, на что шел, а главное, всё рассчитал, по шагам! Не должны они его «утилизировать», не могут, это против логики и здравого смысла. Носитель информации – тот же «язык», которого холить и лелеять надо, на ручках через линию фронта перенести, при необходимости своим телом от пуль и осколков прикрывая. Не разбрасываются «языками». А он «язык» единственный в своем роде! Тем более, даны адреса! Не могут они на них не клюнуть!

Нет, не будет «утилизации». Надо довериться, надо рисковать. Но зачем тогда укол? Похоже… Похоже, не к нему едут, похоже, он поедет – ждет его дорога дальняя в края неведомые в компании малознакомой и малоприятной. А укол, чтобы не брыкался, по сторонам не глазел и ушками не шевелил. Он бы так же поступил. Пленники, они шебутные, сбежать норовят, в драку лезут, а после укольчика смирно лежат, как… покойники.

Ну что, рискнем? А куда деваться? Как говорится: сказал «А» – полезай в кузов! Ну, или в багажник…

Расслабить руку. Сердце замирает от дурных предчувствий. Страшно? Чего себе самому врать: конечно, страшно. Но чем он лучше какого-нибудь пехотинца, который под пулеметы из окопа, матерясь, лез, в полный рост, выпрямляясь? Тому тоже страшно было, еще страшнее, потому что видел, как впереди идущие товарищи снопами под смертельным огнем валятся. Там шансы один к ста! И смерть иная, лютая: от пули в живот или в грудь и долгое, мучительное умирание в грязи, снегу или заполненной трупами воронке. А здесь, на простынях под одеялком, – укольчик. И готово. Так что нечего нюни распускать, сам в тот окоп забрался. Вперед солдат за… Хрен знает за кого и почему, но вперед! И будь что будет…

Укол и… навалившаяся темнота. Опять…

* * *

Дорога… Куда-то везут… Куда? На голове плотный мешок или шапочка, так что ни черта не увидишь. Но можно слушать и считать повороты. Надо считать, хотя вряд ли это поможет, потому что, когда не знаешь пункт отправления, выстроить маршрут таким приемом практически невозможно. Но вдруг это пригодится, когда будет известен конечный пункт и можно будет попытаться связать их воедино, как в школьной задачке, где из пункта «А» в пункт «Б»…

Направо, примерно, семьдесят градусов… Теперь налево – тридцать. Минуты четыре – прямо. Запоминать, снимать «кальку» с дороги, чтобы потом наложить ее на карту от места прибытия. Такая привычка…

Сколько они едут? После того, как он пришел в сознание, минут сорок. А до того? Можно только гадать. Кто в машине? Точно, что водитель и кто-то рядом с ним, на кого он периодически наваливается. На руках наручники, но ноги свободны. Можно тихо придушить рядом сидящего охранника или проломить ему голову, накинуть цепочку браслетов на шею водителя, перехватить руль… Но это так… просто мысли, которые на рефлекторном уровне, потому что сознание всегда работает на спасение, выстраивая планы возможного побега.

Нет, бежать он не будет, не для того забирался в западню, чтобы теперь из нее тикать. Ему этот путь до конца пройти надо… Не очень-то приятно с мешком на голове кататься, но кабы они хотели, давно бы его прикончили: например, дозировку инъекции повысили и сбросили труп где-нибудь по дороге в тихом месте, чтобы его зверье по косточкам растащило. А зверья здесь тьма, потому как находятся под особой охраной.

Едем.

Звонок мобильного. Односложный разговор:

– Да, едем. Всё нормально. Подарок – везем… Минут через тридцать.

Английский неродной, говорит с акцентом. Он у них у всех тут неродной, похоже, фирма предпочитает вербовать бойцов с дальних окраин, с периферии цивилизации. И это правильно. В коренного американца или европейца, случись прокол, полиция вцепится мертвой хваткой, а мексиканца, индонезийца или русского – поди, сыщи.

Поворот… Еще… Прямой участок дороги и скорость, судя по ощущениям, возросла. Похоже, что автобан. Это хорошо. За автобан можно зацепиться – их немного…

Съезд. Поворот… Еще… Остановка. Кажется, что открываются ворота. Тронулись, но недалеко: метров восемьсот. Снова остановка. Чего ждем? Еле слышный скрип и съезд вниз. Подземный гараж. Значит, свой дом или вилла. Скорее, вилла, если прикинуть расстояние от ворот до гаража. Ладно, будем иметь в виду.

Остановка. Похоже, конечная. Толчок в бок.

– Выходи.

Ладно, пошли. Шаг, другой… Придержали за плечо – дверь открывают. Ступеньки. Топ-топ наверх. Одиннадцать ступенек, надо запомнить, путь в гараж всегда может пригодиться. Опять остановка – новая дверь. Идем… Считаем, запоминаем шаги, ступени, повороты. Тепло… Значит, в комнату вошли.

– Садись.

Толкнули под зад стул, сдёрнули с головы мешок.

Яркий свет. Много света. И рожа в медицинской маске. Пандемия у них тут, что ли? По крайней мере, в этой конкретной «фирме» – точно. Осмотримся… Окно – пуленепробиваемый стеклопакет, у стены раскладная кровать, правда, с подушкой и одеяльцем. На небольшом столике стакан и бутылка минералки. Дверь, похоже в санузел. Не тюрьма, не больница, непонятно что. Вот здесь его и будут выдерживать до особого распоряжения. Неплохо, ну то есть до среднестатистической европейской тюрьмы не дотягивает звезды две, потому как без тренажеров, библиотеки, психологов, Интернета и выбора блюд, но в сравнении с российскими изоляторами очень даже неплохо! Вот только задерживаться здесь нельзя.

Повернуться, глянуть, поманить человека в маске пальчиком. Сказать торжественно:

– Хочу сделать важное заявление.

Подошел ближе.

– Мне здесь, – показать вокруг, – не нравится. Вообще. Интерьер, уровень сервиса… Прошу перевести меня в другое, более приличное место, соответствующее уровню произведенной оплаты.

Смотрит удивленно.

– Передайте мою просьбу вашему непосредственному начальству и прибавьте, что если мои требования не будут удовлетворены, я обращусь в Европейский суд по защите прав потребителя и еще к местному прокурору.

Нет, не понимает. Не понимает, почему это пленник не паникует, не пытается выяснить, где он и что его ждет. Слова людей не убеждают, только действия.

– Наручники… Снимите их, они ущемляют мои гражданские свободы и препятствуют отправлению естественных надобностей и религиозных культов. Это варварство, наконец! Смотрите!

Резко вскинуть вверх руки в «браслетах».

«Собеседник» автоматически проследил взглядом жест. Такой простой прием, на который даже рядовой разведчик не поведется! А этот… Нет, не профессионал, так – охранник… Быстро вытянуть ноги, ударить подошвами по щиколоткам, делая подсечку так, чтобы он упал грудью вперед. Завалился, рухнул, как подкошенный, прямо в «объятия» пациента. Ай-яй! Прижать его к себе, повернуть и мгновенно перехватить шею цепочкой наручников, чуть надавив на адамово яблоко. Прошептать тихо, в самое ушко:

– Не кричи и не дергайся, не надо, а то задавлю. Если понял меня – кивни.

Кивнул. Дисциплинированные они тут и за жизнь и здоровье свое сильно переживают.

– Теперь слушай. Я тебе назову несколько адресов, ты их запомнишь и передашь… ну ты сам знаешь кому и как. Это не те, не прежние адреса, это новые адреса. Я могу назвать их много, но зачем тебе их все знать? Зачем становиться носителем опасной для тебя информации. Согласен?

Кивок.

– Молодец. Ты сообщаешь своим хозяевам, что «питомец» проявил подозрительную в ваших делах осведомленность, но с тобой говорить отказывается категорически, потому что ты ему не нравишься. Передашь? – Потянуть чуток на себя цепочку. – А я обещаю тебе никому не рассказывать про наш с тобой инцидент, чтобы не портить тебе репутацию. Ты ведь профессионал, а тут такую промашку допустил. Уволят тебя без выходного пособия… Так?

Кивок.

– Ну вот… Сейчас я тебя отпущу, ты тихонько встанешь и пойдешь. И никому – ничего. И я… Будем считать, что это наши с тобой мужские разборки, которые никого не касаются. Но если ты не передашь, если я останусь здесь, то в следующий раз, не исключено, не рассчитаю своих сил и чего-нибудь тебе случайно сломаю или оторву. Я смогу… Так что ты больше других заинтересован донести до нужных людей озвученную мной информацию и убедить их в необходимости нашей с ними встречи. На самом высшем уровне. Мы договорились?

Кивок.

– Глупости не последуют? Убить или покалечить меня ты не можешь, так как я «под заказом» и за труп никто не заплатит. Фирма понесет убытки, а с тебя, не исключено, высчитают упущенную выгоду. Может такое быть?

Кивок.

– Ну вот. Тогда ступай с богом.

Ослабить хватку, резко оттолкнуть от себя охранника, чтобы дистанцироваться, чтобы не нарваться на удар, потому как обидно… Но нет, он даже по морде не дал, даже не пнул, как это обязательно бы сделали наши. Наши бы еще и попинали слегка, несмотря на все риски, потому что по понятиям. Все-таки приятно иметь дело с цивилизованными евробандитами.

Ушел.

Но вернулся очень быстро. С кюветой и шприцем. Вот что значит правильно расставленные акценты и стимулы!

– Мне надо сделать вам инъекцию.

Значит поедем. Отсюда… Куда-то… Если по горизонтали – черт знает куда, а если по вертикали, то на еще одну ступеньку выше. Всё выше и выше! Как, блин, тот альпинист. Только бы не сорваться!

Укол… И уже привычная чернота…

* * *

Мешок… Автомобиль… Приглушенные звуки… Автобаны, повороты, перекрестки…

Однако это стало уже доброй традицией – путешествовать по Старому Свету с пыльным мешком на башке, браслетами на руках, в плотном окружении крепко сбитых молодцов, которые с боков жмут. Просто какая-то нездоровая, с сексуально-извращенным привкусом, евротенденция. Ладно, потерпим, передвигаться в деревянном ящике, особенно если кусками, было бы еще обиднее.

Остановка. Традиционный съезд в гараж. Толчки под ребра. Ступеньки. Двери. Голоса.

– Снимите мешок.

Свет. Комната. Пустая. Окна, которые кулачком не прошибить, и даже прикладом, ну только если из гранатомета. Кресло… В кресле человек. В маске. Оценить внешний вид, одежду, обувь, манеру держаться… По виду босс. Вон как сидит, и прикид… Неужели? А вот это мы сейчас проверим.

– Я вас слушаю.

– Меня? Что вы хотите услышать?

– То, что вы не хотели сказать нашему… – Пауза. – Коллеге. Ведь это вы просили о встрече.

Взгляд ленивый, скучающий. На часы поглядывает. Рожи корчит. Молодец, играет безразличие, чтобы указать собеседнику его место, которое… возле параши. Желает быть сверху. Все они любят сверху, хотя сильно не миссионеры.

– Вам выложить всё, что я знаю? Не страшно?

– Чего?

– Того, что вы узнаете больше, чем вам полагается знать. И станете носителем лишней информации и, возможно, будете опасны для тех, кто над вами. Кто – там! – Ткнуть пальцем в потолок. – Оттуда иногда падают кирпичи. На голову. Например, в Люксембурге в апреле месяце по адресу… Там человек на работу в банк шел, а с крыши – бах! И точно в темечко. Или в Будапеште кирпичики одномоментно на двоих граждан свалились, убив их наповал. В июле месяце, двадцать восьмого числа около семнадцати часов по европейскому времени по адресу… Или…

Ага, напрягся, глазки забегали.

– Еще жертва. Это уже в Лондоне. Правда, там не кирпич, а старинная черепица, которая как осколки авиабомбы. У бедняги ни одной косточки целой не осталось. Полтонны черепицы на бедного прохожего – это вам не пустяк! Семнадцатого октября на улице… Очень интересный случай. Считается, что несчастный. Вы о нем наверняка слышали? Не слышали? А это очень плохо, потому что теперь услышали. От меня. И… запомнили. И можете кому-нибудь передать. Или случайно проговориться. Случайно проговориться про неслучайный случай, извините за каламбур. Может такое быть? Может. И органы правопорядка могут заинтересоваться. А вы ведь и про другие несчастья, не исключено, знаете. К примеру, в городе Париже, где в одном доме печная труба от старости развалилась и кирпичи, ну просто дождем. Шестого марта на улице… И почему обязательно кирпичи или черепица? Не всегда кирпичи и не всегда сверху, иногда граждане сами падают. Из окон. Или в канализационные люки. Как в Вене, двадцать пятого декабря, аккурат в Рождество, на улице… Ужасная смерть, потому что в темноте, простите, в нечистотах, в такой светлый праздник. И человек приличный. Должен был наследство получить, но не получил, не успел. Знаете, наверное? Теперь – знаете. Или вот еще происшествие…

– Довольно.

– А что так? Вы спросили, я ответил. Я много интересных случаев в памяти храню, и с удовольствием вам расскажу, коли вы любопытствуете.

– Не надо мне ничего рассказывать!

– Почему?

– Неважно. Не надо и всё!

– А кому надо? Кто готов меня выслушать? Потому что накипело и очень хочется высказаться.

– Я понял. Я передам вашу информацию.

Вот и правильно: пусть передаст, пусть расскажет и обрисует. Тому, кто более сведущ. Чтобы сделать еще шажок по вертикали. Крута лестница, немало в ней ступеней, кто бы мог подумать. Больно падать будет, если что.

Укольчик… Мешок… Машина… Очередной безликий собеседник. Но можно запомнить форму головы, ширину лба, форму ушей, подбородка, рисунок бровей, расстояние между глазами, комплекцию, жесты, видимую мимику, голос… Все запомнить, любую мелочь, вписав ее в словесный портрет, чтобы после перенести на бумагу или монитор компьютера. Зафиксировали… Теперь можно поговорить.

– Что вы хотели мне сказать?

– Я хотел поинтересоваться, отчего в Европе столько несчастных случаев? Ну просто какая-то напасть. Вот я тут вывел статистику, очень интересную: в последние три года количество несчастных случаев в домах и на улицах в Европе выросло на сорок четыре процента, а в отдельных странах даже больше! Представляете? Отчего-то европейцы стали крайне пренебрежительно относиться к своей жизни, уходя из жизни чуть ли не каждый день. Причем рост несчастий зафиксирован не в среде бедняков, как можно было бы предположить, а среди самых благополучных категорий населения. Например, среди банкиров или глав корпораций…

И пару примеров про смерть на престижном курорте или в собственном гараже, которые имели место в… Не забирает? Масштабов не хватает? Ну да, чем выше о себе мнит человек, тем большую дозу ему надо отмерить.

– Скажите, вы любите разгадывать кроссворды?

– Допустим.

– Тогда предлагаю сыграть со мной в угадайку: я называю адрес, а вы говорите знаком ли он вам. И если не знаком, я рассказываю историю о том, что там произошло. Попробуем? Вечный город Рим, десятое августа прошлого года, солнечный день и вдруг автомобиль, угнанный накануне вечером, въезжает на тротуар, где прогуливается одинокий джентльмен… Или Осло, очень милый, мирный и ухоженный городок и вдруг – лужа масла. Прохожий поскользнулся и головой об урну. Виском. Известный, между прочим, журналист, борец за экологию и чистоту окружающей среды, расследовавший деятельность известных корпораций. Несчастный случай. Как решили все. Слышали? Нет. Тогда могу добавить подробности. И еще про одного журналиста в Швеции… Вы знаете, с журналистами отчего-то чаще других случаются несчастья. Просто какой-то злой рок их преследует: напишет один какую-нибудь статью, а потом застрелится из охотничьего ружья, с дороги съедет в пропасть на скорости двести километров в час, или в ванну с кипятком залезет и сварится. Не везет им. Хотите примеры? Нет? Тогда еще проще – вы ткнете пальцем в карту наугад, в любой понравившийся регион Европы, а я расскажу про несчастные случаи, которые там произошли. Я их много знаю и готов с вами поделиться. Вернее, хочу. Ну или не с вами, а с кем-то еще, это вам решать. Не с вами? Тогда передайте, что я ищу благодарного слушателя, который сможет поддержать со мной беседу на тему несчастий, обрушившихся в последнее время на жителей Европы. Очень интересная тема. Неоднозначная во всех отношениях. Я бы даже сказал, сенсационная. Да, подожду…

Еще ступенька.

Укольчик… И чернота… Машина… А может, и самолет – откуда ему знать. Он в очередном транспорте не пассажир, он багаж. Пока – одушевленный.

* * *

– У нас небольшое происшествие.

– Какое именно?

– Имеется человек, который много знает про деятельность фирмы.

– Что значит «много»?

– Очень много и подробно.

– Кто он такой?

– Точно не известно.

– Где теперь находится? Вы установили наблюдение?

– Он у нас. Сам пришел.

– Что значит «сам»?! Как он мог нас найти?

– Оформил и проплатил заказ на самого себя. Мы его изъяли и переправили в «клинику». А там он стал говорить…

– Интересно… И что же он хочет?

– Не вполне ясно. Но судя по всему, желает встретиться с кем-то из руководства.

– Ну, хорошо… Я приму к сведению. Я передам…

* * *

Гараж… Ступени… Комната…

– Садитесь.

Стул – под зад, руки в наручниках на колени, мешок – с головы и можно не оглядываться, и так всё ясно и ожидаемо: окно с бронированным стеклом, койка, столик, пара стульев, санузел. Однотипная планировка, как в сетевом отеле, просто скулы сводит от однообразия. Могли бы привести куда-нибудь в средневековый замок со сводчатыми потолками и бойницами вместо окон, коли Европа. А здесь один сплошной бронированный хай-тек. Из этого можно сделать вывод, что у них имеются собственные благоустроенные тюрьмы, под таких вот, отданных на перевоспитание, «питомцев», как он.

Человек. Похожий на предыдущих. Разрез глаз, их цвет, глаза, лоб, подбородок, жесты… Еще одна ступенька, по которой он будет карабкаться вверх. Всё вверх и вверх, пока либо не доберётся, либо не расшибётся вдребезги.

Ну что, ждать вопросов или брать инициативу на себя? Вообще-то их вопросы уже слегка утомили, потому что все они про одно и то же, как по трафарету. Всё у них по трафарету без какого-либо импровиза и творчества. Но эти трафареты, надо признать, работают! Не будем тянуть кота за хвост.

– Значит, так. Кто я – неважно, важно, что могу рассказать про несчастные случае в Брюсселе, Копенгагене, Хельсинки. О пострадавших, которые свалились с крыши, куда не залазили, о поскользнувшихся на ровном месте и сломавших себе шеи прохожих, об отравившихся лошадиными дозами алкоголя законопослушных европейцах, бывших при жизни убежденными трезвенниками, о зооненавистниках, которые ни с того ни с сего запустили себе в штаны горсть ядовитых скорпионов… О многом я могу рассказать, хотя о некоторых моментах вам лучше не знать.

– Почему?

– Потому что тот, кто меньше знает, меньше рискует… сесть голым задом на клубок ядовитых змей.

– Продолжайте.

– Что?

– Пугать меня.

– Я вас не пугаю, а предупреждаю. Вряд ли вашим боссам понравится, что вы узнаете подробности происшествия в горах Чехии, где один добропорядочный немецкий бюргер в костюме спелеолога заблудился и помер от переохлаждения в карстовой пещере, хотя до того даже в метро не спускался, будучи подвержен приступам клаустрофобии.

– Очень интересно. А отчего в пещеру полез?

– Наверное, чтобы умереть.

– Интересный случай. Жаль несчастный. Есть еще?

– Есть. Про господина, который дразнил в Красном море акул и был съеден ими без остатка. От него только нашли кусок откушенной ноги с тапочкой.

– А в чем здесь криминал?

– В том, что он не умел плавать и панически боялся воды. Он даже к бассейну не подходил и ванну не принимал, под душем мылся. Или про миллионера, который вдруг на старости лет пристрастился к тяжелым наркотикам и переборщил с дозировкой. И про его жену, которая была прямой его наследницей, но сразу после похорон повесилась, отчего-то переписав всё имущество и все капиталы на бывших партнеров мужа.

– Суицид?

– Ну да. Только интересно, как она, со сведенными артритом пальцами, которыми ложку удержать не могла, умудрилась на веревке морской узел связать?

– Вы рассказываете очень занимательные истории. Писать не пробовали?

– Пока нет, это у меня в планах. Большой труд задумал. Многостраничный. По моим прикидкам от подобных случайностей только в этом году и только в Центральной Европе отправились в мир иной сто девяносто семь человек. Это не считая самоубийств и явного криминала. А год еще не закончен!

– Мне кажется, у вас какая-то болезненная тяга к трупам. Знаете, есть люди, которые обожают рассматривать жертвы аварий или преступлений. На мертвецов глазеть. Наверное, вы относитесь к их числу.

– Нет, у меня другие пристрастия. Я коллекционер. Собираю описания несчастных случаев в быту, на транспорте или на производстве. Чтобы предупредить людей о грозящей им опасности. Люди должны знать, что с ними в любой момент может случиться несчастье. Особенно с теми, кому есть что терять.

– Один коллекционируете или в компании соавторов?

– Ну что вы, одному с таким объемом информации не справится, тут помощники нужны. Это я к тому, что информация находится не только в моей голове, на которую фонарный столб может упасть.

– Что вы хотите от меня?

– Для начала понять, уполномочены ли вы принимать ответственные решения.

– А потом?

– Предложить свое партнерство. Мне кажется, в вашей схеме существуют серьезные изъяны. Согласитесь, если я смог вычислить масштабы вашей деятельности, то и кто-нибудь другой…

– Я не понимаю, о чем вы.

– Об утилизации домашних питомцев, которые о двух ногах, двух руках, с квартирами, виллами и счетами в банках. Очень благополучное и зажиточное зверье. Которое, тем не менее, дохнет.

Собеседник задумался.

– Рассказ ваш очень интересен… как материал для фантастического романа. Звери, кирпичи, акулы… Я даже готов субсидировать его издание. Мне кажется, он будет иметь успех у читателя. Какой гонорар вас устроит? Миллион, два? Согласитесь, это очень хорошие условия для начинающего автора.

Вот оно! Клюнула, клюнула акула! Капитализма. Которая может принимать решения. Вот к кому пришлось так долго топтать ступени!

– Роман? Ну, пусть будет роман. А какой тираж?

– Один экземпляр. И весь собранный материал, согласно договора, будет принадлежать издателю и передан ему в полном объеме. Это достойный тираж, потому что его получит очень благодарный читатель, который сможет по достоинству оценить ваш писательский талант. Вряд ли кто-нибудь предложит вам больше.

– Но – один экземпляр! А как же слава: телевизионные интервью, встречи с читателями и политиками, премии наконец? Вы ведь знаете как мы, писатели, тщеславны.

– А славы не будет, вы не Шекспир, не Сервантес и не Толстой, а фантастика – легкий жанр, на котором имя не сделаешь.

– Тут я бы поспорил. Ну, хорошо. А если жанр – журналистское расследование?

– Не смешите меня – какое расследование? Три десятка надерганных из криминальной хроники случаев, которые вы попытались склепать вместе, чтобы потешить свое самолюбие? Это называется «притянуть осла за уши». У вас нет ничего, кроме догадок, домыслов и предположений. Да, наверное, падали кирпичи, так они и сто лет назад падали. И кто-то прыгал из окон и тонул в бассейнах, но следствие, заметьте, проведенное компетентными органами, установило, что это были несчастные случаи. Вы будете оспаривать выводы прокуратуры, ссылаясь на фантастические сценарии из вашего романа? Вас просто засмеют. Журналистское расследование – это когда факты в руках.

Тут он прав, для журналистского расследования, если оно всерьез, нужны сканы документов, интервью, показания свидетелей, иначе можно нарваться на обвинения в клевете. Логические выкладки, даже самые убедительные, к делу не пришпилишь. И миллион для обычных догадок, верно, хорошая цена. Как доказать, что несчастный случай вовсе «не случайный»? Тем более, когда нет прямых доказательств? И как убедить, что сотни, а может быть, тысячи случайных смертей, имевших место в разных странах и на разных континентах, – это одно-единственное преступление?! Потому что это точно звучит, как фантастика, причем ненаучная. И даже сделанные лично им заказы здесь роли не сыграют, потому что фирма очень профессионально дробит цепочку причинно-следственных связей на множество составляющих, когда кто-то подкидывает адресок, будучи сам уже замаран, отчего никогда не даст признательных показаний, кто-то обсуждает безобразное поведение «домашнего питомца» и предлагает способы его «лечения», кто-то отсматривает подходы и прописывает операцию, кто-то монтирует учебные «картинки», а кто-то воплощает сценарий в жизнь. И связать эти разрозненные факты, получить показания от десятков никак не связанных друг с другом исполнителей очень затруднительно, вернее, практически невозможно. И даже если выцепить пару звеньев, то остальные всё равно не вытянешь, отчего любое следствие рассыплется в прах. Нет их, фата-моргана они!

Не помогут здесь прокуратуры, Интерпол и прочие «органы», здесь можно только самому… И, значит, надо поторговаться, потому что именно этого от него ждут.

– Интересное предложение. Но, более перспективным мне кажется сотрудничество.

– Какое именно?

– В вашей природоохранной деятельности. Я имею в виду утилизацию опасных животных.

– Да, какой-то из наших филиалов занимается чем-то подобным, проводит работу с домашними питомцами. И, может быть, если найдется подходящая вакансия…

– Только меня не интересует должность диспетчера на телефоне или коммивояжера.

– Я догадываюсь, что вы претендуете на более серьезные позиции, которые, вполне вероятно, заслуживаете. Как писатель. Я даже готов обсудить с вами подобные возможности. Но вначале хотел бы понять, откуда вы черпали информацию для вашего фантастического романа?

– Вначале – подробности. Согласитесь, мы, писатели, менее защищены, чем издатели, которые всегда норовят обмануть авторов, недодав гонорар или уменьшив тираж. До одного экземпляра.

– Я понимаю ваши опасения. Но вы имеете дело с серьезной фирмой.

– Как будет выглядеть моя работа?

– Очень просто, мы дадим вам адреса, по которым будут приходить все необходимые распоряжения.

Опять за рыбу деньги!

– А мое непосредственное начальство, коллеги, бухгалтерия?

– У нас чуть иные организационные подходы, как нам кажется, более прогрессивные – мы предпочитаем работать дистанционно, снижая расходную часть, чтобы уменьшить конечную цену продукта. Все эти офисы, мебель, охрана, сигнализация, бумага и ручки, наконец, стоят недешево. А учитывая наши многочисленные филиалы… Мы отказались от подобной затратной практики, что позволило нам предложить потребителю устраивающие его цены. Что поделать, конкуренция.

– А исполнители?

– Исполнителей вы будете подбирать сами, по предложенной нами схеме. Как видите, бюрократия сведена к минимуму: вы принимаете от наших диспетчеров заказ, организуете его исполнение и получаете деньги за выполненную работу.

– И всё?

– А что вам еще нужно? У вас будет нормальная, хорошо оплачиваемая работа! При этом в политику распределения денег среди исполнителей мы не полезем, так как это будут ваши работники и сколько кому получать – решать вам. Полная свобода действий, при устойчивом потоке заказов – о таком бизнесе только мечтать можно!

– А риски?

– Риски – ваши.

Здрасьте-приехали! То есть его посадят на очередной филиал, который он сам под себя организует, при этом не имея никаких контактов с вышестоящим руководством. И придется ему в этой «передовой» схеме мочить десятками «домашних питомцев», в соответствии с поступающими свыше обезличенными заказами. И хрен на кого стрелки переведешь, коли попадешься! Опять облом, потому что сотрудничества, в таком варианте, не получится! Ничего не получится. Не уцепить их, как тот обмылок в бане! И, значит, остается… Потому что он все-таки добрался, дополз, дотянулся и другого шанса просто не будет.

– Ну что ж, тут надо подумать. Решение, как я понимаю, принять надо здесь и сейчас?

– Конечно. Тут либо работа в фирме, либо покупка авторских прав на роман. На ваше усмотрение. Такого перспективного автора нам бы выпускать не хотелось.

– Вы хотели сказать «упускать»?

– Нет, именно «выпускать». Надо договариваться так или иначе.

– Тогда еще один вопрос. Очень важный.

Податься вперед, наклониться, словно желая что-то на ушко шепнуть и… И быстро и резко припечатать собеседника к спинке кресла и пережать ему пальцем сонную артерию.

– Что вы себе!..

Закатил глазки, обмяк, осел… Быстро обстукать, обшарить его карманы. Оружия, конечно, нет, но есть телефон, авторучка, ключи. Хорошие ключи, «французские», блестящие, с фигурной зазубренной кромкой. Придвинуть, приблизить их к чужому глазу. Ну, давай, давай, приходи в себя.

Вздохнул, открыл глаза, увидел…

– Вы что, с ума…

– Тихо, не шуми, а то без глазика останешься.

Поиграть ключиком, который поблескивает перед самым зрачком, отчего страшно. Ну, конечно, страшно, когда тебе в глаз что-то твердое и острое тычут. А сейчас еще страшнее станет: тронуть, чиркнуть по глазному яблоку острием. Не сильно, но неожиданно и больно. Вот так! А ты думал я шучу? Нет, я вообще без юмора, и даже анекдотов не понимаю, уж таким уродился. И еще я садист: лягушек через соломинку надувал, слонов до смерти щекотал, мышкам глаза выковыривал, как тебе сейчас.

Улыбнуться радостно. Потому что улыбку он сейчас не ожидает. Что угодно, только не улыбка. Это впечатляет!

– Глаза у тебя красивые. Если их смолой залить и перстень сделать. Я его тебе подарю… Или – два! Правда, вряд ли ты работу сможешь оценить.

– Вы что! Да вы…

– А вы? Домашних питомцев утилизируете против их воли. И моего питомца. А я за него! Любил его сильно! Его я вам никогда не прощу!

– Я не понимаю…

– Тебе не надо ничего понимать, тебе надо рассказывать. А до того позвонить и сказать, чтобы нас никто не тревожил – разговор у нас намечается длинный и интимный, где третий лишний. Потому как я не любитель извращений, в особенности групповух с толпой вооруженных мужиков. Держи телефон. Вот так… А теперь скажи мил человек, с чего это ты надумал утилизацией «зверья» заниматься? Или надоумил кто?

– Это не я.

– Верю. Хотя… не верю. Но если не ты, то кто?

– Не знаю.

– За это тебе минус – один глаз!

Чикнуть ключом по брови. До крови. Чтобы закапало и потекло красненьким. По зрачку. И по щеке… Я же предупреждал, что садист!

– Я не обманываю, я честно говорю!

– Ну да, а я верю. Ты ведь маленький человечек, курьер, который мне предлагал гонорар в размере двух миллионов долларов. А старший курьер предложил бы пять? Богатая фирма.

– Деньги я могу дать. Я больше смогу дать, если мы договоримся. Очень много.

– А говорил: курьер. Конечно, договоримся, если… разговоримся. Я ведь любопытный, а книга еще не закончена, в ней пары глав не хватает. Мы ее теперь вместе допишем, а потом торговаться начнем. Могу, если захочешь, взять в соавторы и гонорар пополам. Не желаешь?

– Я действительно ничего не знаю. Меня наняли.

– Кто?

– Не знаю…

Да они что, сговорились тут все?!

– Как ты можешь не знать, когда ты хозяин?

– Я не хозяин, то есть хозяин, но не в полной мере, я лишь совладелец, держатель части пакета акций.

– А остальные… акционеры. Кто они?

– Я их не видел.

– А как же собрание акционеров, распределение прибылей, дивиденды?

– Никак. Я получаю деньги от оборота, с территорий, которые курирую.

– Европа? Ну, говори! Или глаз – в перстень, перстень тебе на пальчик, а пальчик – топором и в… Найдем куда! Отвечай!

И по второй брови ключиком, чтобы с его помощью рот, который на замке, открыть. И кровь, и губам солоно! И жуть как страшно. Как пленному немцу на нейтралке, среди узкоглазых калмыков с ППШ и кинжалами.

– Да, страны Южного региона.

– То есть ты знаешь средних командиров, исполнителей и можешь назвать их имена, клички и явки?

– Нет. Я знаю, как с ними связаться, но никогда их не видел.

– А заказы?

– Поступают сверху. Я отвечаю за территорию, а не за людей. Мне передают задание, сценарий и направляют исполнителей. При этом я контактирую только с командиром.

– Виртуально?

– Да.

– А подготовка: шпики, которые местность сканируют, подходы отсматривают, информацию по «питомцам» добывают, следят за ними?

– Не знаю про таких. Мне передают готовый сценарий действий…

Час от часу не легче! То есть подготовка материала для «компьютерных игр» не входит в его компетенцию? Врет?

– Люди в группах друг с другом не знакомы и друг друга не видели, работая в масках? Так?

– Не знаю. Я с ними не встречался.

– В чем тогда твоя функция?

– Курировать регион: знать местные условия, методы работы спецслужб и органов правопорядка, налаживать легальные контакты, координировать действия групп, обеспечивать инфраструктуру – жилье, питание, транспорт, эвакуацию.

– Лично?

– Нет, через нанятых людей.

– Втёмную?

– Да.

– А если провал?

– Тогда работа со следственными органами, свидетелями, журналистами.

– Сбивать со следа?

Кивок.

– Через дружбу?

– И еще деньги и услуги. У нас есть возможности… хорошо проплаченные.

– Опять не ты?

– Не я. Те, кто оказывает нам посредническую помощь, не знают, кому и для чего помогают. Но имеют с этого свои дивиденды.

– Наблюдатели, которые отслеживают операцию, корректируют исполнителей, подчищают хвосты?

– Не слышал про таких. Я работаю только с командирами.

– Деньги?

– Я не занимаюсь проводками.

– А если добровольное признание? Если командир или вся группа решат сдаться полиции?

– Это не моя компетенция…

Ну-ка, ну-ка, чего-то он не договаривает.

– А чья? Отвечать, быстро и только правду. Как на Библии! Иначе придется применить детектор лжи!

Удивился. Тогда надо пояснить принцип своей работы. В общих чертах.

– За каждый неправильный ответ буду отрубать по одному пальцу. В запасе у тебя будет двадцать неверных ответов. Ну, а потом… Потом буду рубить другие твои части тела. Итак, правда и только правда!

– Я точно не знаю. Но однажды, когда возникла такая проблема, ее разрешили. Кто и как – не представляю. Но исполнители… они умерли в изоляторе в результате массового отравления.

А вот это интересно. Значит, и такой отдел у них имеется!

– А если надумаешь уйти ты?

– Уйду.

– Просто возьмешь и уйдешь?

– Да. Но лишившись своего пакета акций. Или вы думаете я пойду кому-то рассказывать о том, что знаю? И мне поверят? Вы просто не представляете, как здесь все организовано.

Нет, уже представляю! Вот тебе и ступенька. Верхняя, которая тоже ни хрена никуда не ведет. Как все предыдущие! С которой, находясь выше всех прочих, всё равно не видно ни зги. Да что же это за напасть такая! И что теперь со всем этим делать? Похоже… Подчистить хвосты и уходить. Совсем уходить, потому что все возможности исчерпаны. До последней! В этой темной комнате не одна, здесь сотни черных кошек, одни сплошные кошки кишат кругом, да так, что ступить некуда, а толку – ноль, потому что когда их за хвост хватаешь, они рассыпаются в прах!

– Ты всё сказал?

– Всё, что знал!

– Тогда я, пожалуй, пойду!

– Вы не сможете, на дверях кодовые замки и охрана. Но я помогу вам, если вы обещаете мне…

Пообещать можно, а вот выполнить обещание вряд ли. Но за подсказку спасибо.

– Коды и где расположен пост охраны? Быстро!

– Да, сейчас…

Хотя «сейчас», это не всегда вовремя. Иногда «сейчас» – это когда уже поздно.

Какой-то стук, за стеной, пинком распахнутая дверь, тень на пороге. Человек шагнул, практически впрыгнул в комнату. И… сходу ткнул в лицо пистолетом.

– Ключик убери! Быстро! А то в глаз случайно попадешь, когда я в тебя попаду.

Ну да, «Глок» – серьезный аргумент. Откуда он взялся… так вовремя? Но не стреляет, хотя может – с такого расстояния не промахнуться, даже если с закрытыми глазами, даже если без глаз. Живым взять хочет, чтобы пообщаться… А если пленником прикрыться и…

– Без глупостей. Шевельнешься – пуля. Ключики на пол!

Траектория, расстояние, реакция стрелка, возможности оружия? Нет, безнадёга – пистолет не «гуляет», не «провисает», торчит, как влитой, как в цемент впечатанный, и лицо спокойное, без эмоций. Этот не промахнется. А пули быстрее самых шустрых прыгунов, и даже олимпийских чемпионов. Как, когда, каким образом он мог дать сигнал?

Звякнули отброшенные ключи. Хотя, какое это оружие против «Глока»!

– Два шага назад!

Шаг… Второй…

– Вы в порядке?

– Да. Вы очень вовремя… Только кто вас сюда…

Поворот корпусом, хотя дуло пистолета, как пришпиленное, в самые глаза, на миллиметр не сдвинувшись! Ободряющая улыбка.

– Это не важно – кто, важно, что я не опоздал.

Легкое движение кистью руки в сторону. Выстрел! Бах! И… собеседник с верхней ступеньки дёрнул головой назад и стал заваливаться на спину, удивленно выпучив глаза, между которыми вошла пуля.

Мгновение – и всё изменилось. И ни хрена не понять. Теперь уже совершенно!

Еще улыбка. Уже персонально «питомцу».

– Хорошо, что я не опоздал. Что пришёл вовремя…

* * *

Курить – вредно! Курение сокращает жизнь, что доказано многочисленными исследованиями. Иногда сокращает очень сильно! Иногда – кардинально.

Курильщик жил в своем собственном доме. Скорее, даже на вилле. Это очень удобно жить на отдельно стоящей вилле, а не в коммунальной квартире, потому что на вилле никто тебя не будет гонять за запах табака в коридоре или туалете. Когда у тебя вилла, ты можешь курить где захочешь, когда захочешь и сколько захочешь. Хотя нет, курильщик курил меньше, чем хотел, потому что курить бросал. И почти уже бросил… Но это его не спасло от «никотиновой смерти».

Он докуривал на лоджии вторую сигарету, которую мог себе позволить в день, когда к нему пришли. Какие-то городские коммунальные службы, потому что по его участку проходил электрический кабель и нужно было срочно чего-то там раскопать, сплести и заизолировать.

Он посмотрел документы электриков и пустил их в дом.

– Нам в подвал нужно.

– Хорошо.

В подвале электрики немного покопались в щитке, потом вытащили какие-то приборы и стали ползать на коленях и произносить умные слова про вольты, амперы и киловатты. Потом встали, попросили хозяина виллы чуть подвинуться и ухватили его за руки. Цепко.

– Что вы себе позволяете?! – не испугался, удивился тот.

Ему не ответили. Его придержали, запрокинули ему голову и влили в горло бутылку виски. И он вынужден был глотать, чтобы не захлебнуться. И еще дали какую-то таблетку, чтобы ему лучше спалось.

Упившегося виски курильщика подняли на второй этаж, уложили в кровать, как есть в одежде и тапочках, и дали закурить. «Лишнюю», третью сигарету. Они подожгли ее, сунули в руку и чуть надавив, ткнули в покрывало. К сожалению, синтетическое, которое очень хорошо горит. И покрывало стало тлеть, дымить и разгораться. А чтобы оно разгоралось лучше, «электрики» приоткрыли окно и дверь, чтобы случился сквозняк. И веселый ветерок стал подпитывать и раздувать пламя. Огонь перекинулся на штору и…

«Электрики» ушли, потому делать им здесь было больше нечего. Наверное, они уже всё, что надо, соединили и изолировали.

Пожарная команда прибыла лишь через полтора часа. В этом большой минус вилл, так как расположены они в пригородах, и если случается пожар, то это замечают не сразу, потому что это не коммуналка, а пожарные едут долго.

Такое вот несчастье. Совершенно, впрочем, типичное, так как чуть ли не половина пожаров случается именно из-за пьянства, курения в постели и непотушенного окурка. А следы? Ну какие там могут быть следы, когда всё выгорело дотла!

* * *

Человек… Пистолет…Черная дырочка, из которой смерть смотрит в лицо, в глаза, в душу. И его глаза, в которых нет никаких эмоций. Совсем. Глаза профессионала: не злые, не угрожающие, не торжествующие, не насмехающиеся – никакие. Две темные, как то дуло, дырки в черепе. Ничего в этих глазах не прочитать, не понять – самая безнадежная ситуация.

– Ну что, будем знакомиться?

– Знакомиться… Давайте. Как вас зовут?

– Нет, не так. Мы будем знакомиться по-другому – в одностороннем порядке. Кто ты? Откуда? Кто тебя послал? Зачем? Отвечать быстро и чётко.

Отпихнул ногой в сторону труп босса, сел на стул. Но пистолет не отвел.

Рост… фигура… возраст… форма черепа… разлет глаз… уши… жесты… Увидеть, запомнить на автомате… Цвет кожи смуглый, английский – не родной, но приличный…

– Я жду.

– Чего?

– Откровенности. Ты же понимаешь, что всё равно всё расскажешь. Но с возней. А мне некогда, у меня обед скоро, не хочется аппетит портить. Имя?

– Допустим, Вася.

– Пупкин? Хорошо. Как ты сюда попал, Вася Пупкин?

– Жить надоело, а самому как-то боязно, вот я себя и заказал. Под тихую утилизацию.

– Ну, тихой не обещаю – от тебя будет зависеть. Но дырку в системе ты просчитал верно, за что тебе спасибо. Учтём на будущее.

– Пожалуйста, мне для хороших людей ничего не жалко.

– Зачем к нам пожаловал? Только не надо про сотрудничество. Свободных вакансий у нас нет, все заполнены, и в ближайшее время прием на работу не планируется.

Значит, разговор слышал. Выслушал, дал «коллеге» выговориться и… То есть провел проверку и тут же – «чистку». В одном флаконе. Выходит, имеет на то полномочия, вряд ли это просто самодеятельность. А тот босс не босс, хотя себя таким мнил. Или тут любой босс под пулей ходит? Или этот – босс… Нет, не похоже, Босс палить в своих партнеров не будет, не по чину. Хотя… Ладно, это всё после. А пока смотреть, комбинировать, прикидывать шансы. Он один… Это плюс. Пистолет… Хороший… Минус! Рука уверенная, обхват профессиональный. Еще минус! Реакции? Чуть дёрнуться в сторону… Отменные реакции. Большущий минус. Отвлечь его внимание? Чем? Быстро, скосив глаза, посмотреть в сторону – любой бы на его месте метнул взгляд туда же. Этот нет. Даже не шелохнулся. Минус! Одни сплошные минусы.

Хмыкнул:

– Не надо этих дешёвых приёмчиков. Я не первый год замужем.

Оп-па, оборот-то русский, хотя произнесен по-английски. Но в английском языке про замужество и год пословиц нет! Неужели свой? Но кожа… Откуда-то с юга? Только не надо переходить с ним на родной, вряд ли он обрадуется земляку и, расчувствовавшись, отпустит его восвояси. Наоборот, надо изобразить непонимание этого высказывания.

– Замужем? Кто?

– Это к делу не относится. Давай выкладывай всё, что знаешь.

– Что взамен?

– В зависимости от ценности предложенной информации. После поторгуемся.

– После я не согласен. Вначале цена, потом товар.

Глянул без всякого выражения.

– Ну, как хочешь. – Крикнул: – Заходи!

Ух ты! Вот оно как! Два дюжих молодца подошли, встали по сторонам. Рожи! А рожи-то без повязок. Это значит… Это значит самое плохое. Все остальные, кто с ним общался, лица скрывали. Тут только два варианта: либо они не жильцы, либо он.

– Ну что, не передумал? Добровольное признание сильно облегчает… Нет? Не договоримся полюбовно? Жаль.

Махнул небрежно. Один из молодцов вышел и тут же вернулся. С пакетом. А в пакете что?

– Вопросы будут самые простые и отвечать на них надо просто, без лишних рассуждений. Начнем с тебя. Фамилия, имя…

Начинают всегда с «легких» вопросов, чтобы проще было разговорить «клиента». Потом последуют более «тяжелые» вопросы, главные вопросы.

– Фигура ты, по всему видно, не самая видная, не ферзь, не тура, не даже слон, так – пешка и сам бы по себе сюда не сунулся. Значит, кто-то послал. Кто? Кто там такой страшный, что ты не побоялся волку в пасть сунуться?

Ах, вот он куда заворачивает? А если начать блефовать, коли он сам подбрасывает идею? В то, о чем люди, как им кажется, догадались сами, они верят безоговорочно. Он подозревает какую-то третью силу… Ну и пусть!

– Да, есть такие люди… Очень серьезные, иначе бы я себя заказывать не стал.

– Кто такие, чем занимаются?

– Примерно тем же, чем вы. Если по тематике. Отчего ваши дорожки и пересеклись. Случайно. Они человечка одного под защиту взяли за денежки, да не уберегли – помер он, с табуретки неудачно упал. Полиция и заказчики в несчастный случай поверили, они – нет, но разубеждать никого не стали, чтобы на рекламацию не нарваться. Провели собственное расследование. И дальше потянули. Люди серьезные, с ресурсами и возможностями, так что смогли. До ваших схем с «играми» и масками не додумались, но в своем деле преуспели. Вот и послали меня с предложением.

– Каким?

– О взаимовыгодном сотрудничестве. Если объединить две крупные фирмы в одну, то можно забрать под себя весь рынок, став фактически монополистами. Случайные «утилизаторы питомцев», которые из соседей, армейских знакомых и криминалитета – не в счет, они погоды не делают.

Молчит, думает. Уже хорошо!

– Не вижу смысла. Зачем нам объединяться, у нас всё хорошо, мы еле успеваем отрабатывать заказы.

– Не спешите с выводами, если не объединяться или хотя бы не дружить и не обмениваться информацией, то можно столкнуться интересами, например, на каком-нибудь очередном заказе. Начнутся выяснения отношений, которые никому не нужны.

– Пугаешь?

– Размышляю. Русские говорят: два медведя в одной берлоге не уживаются, тесно им.

Чуть дёрнулся, глянул пристально. Точно, свой!

– Ну, хорошо, не хотите дружить, давайте делить территорию.

– Это как?

– По глобусу. Вам юг Европы, нам – север. Вам ближний Восток, нам – Средний. Нам Африку, вам – Австралию. Или по экватору… Договоримся.

– А если нет?

– Тогда война.

Смотрит, прикидывает, переносицу пальцами мнёт – зафиксировать, запомнить характерный жест… Механический.

– Про конкурентов лучше знать, чем не знать – согласен. Но договариваться… Тут русские правы: два медведя в одной берлоге столковаться не смогут. Не переговорщики они – хищники. Тут кто-то кого-то слопать должен. И кто первым начнёт – того и берлога… Мы начнем. А ты поможешь. – Кивнул своим парням.

Молодцы резво, до хруста, заломили руки.

– Обыщите его. А лучше разденьте. Совсем…

А вот это поворот дурной. Переиграл он сам себя «пугалками» своими: переговоров не добился, а страху нагнал. Теперь пощады ждать не приходится, теперь из него начнут жилы тянуть, чтобы узнать то, чего он сам не знает.

Рванули рубаху, располосовали, сдёрнули штаны. А в них… В них много чего было, потому как не с пустыми руками в логово зверя он отправлялся, а теперь голым остался, в прямом смысле слова.

– Трусы оставь, неудобно.

– Ничего, ты не баба. Снимайте.

Поддели резинку ножом, резанули… А она не режется! Ну еще бы, когда в резинку вольфрамовая проволока вплетена, которой можно, не вытаскивая, человеку голову смахнуть, кончиком в глаз или в ухо ткнуть, чтобы сквозь барабанную перепонку, как шилом, до мозга достать, а еще, при необходимости, решетку перепилить, цепочку наручников или дужку замка. Незаменимая для узников вещица.

Сдёрнули, отбросили трусы. Оставили как… в бане. Невнимательные ребята, в отличие от шефа.

– А ну, стой! Дай-ка мне их сюда.

Заметил, не пропустил. Опасный тип, безнадёжно опасный.

– Ты чего? Фетишист? Зачем тебе мои трусы, я же не дама, тебе с них кайфа не будет. Да и не стираны они неделю.

Не повелся, не психанул, не отвлекся… Поймал брошенные трусы, прощупал резинку, порвал ткань, вытащил проволоку, расправил, подёргал её в стороны.

– Остроумное решение. Сам придумал?

– Сам, а то резинка вечно рвётся.

Усмехнулся.

– Трусы тебе уже не пригодятся. А ты не прост. Обыщите его. Со всех сторон. Везде загляните.

И ведь заглянули. Везде! И нашли… Еще… А вот это уже совсем печально.

– А теперь давай поговорим, теперь можно.

И всё те же вопросы: кто ты, откуда, кому служишь? И ответить на них, даже если сильно захотеть, невозможно, потому что никому он не служит: один-одинешенек он, на всем белом свете, как тот круглый сирота.

– Только не надо рассказывать, что ты один, что сам нас нашел и по собственной воле сюда заявился, всё равно ни одному твоему слову не поверю.

Ну вот – не поверит, так что можно даже не пытаться. Такая вот безнадежная ситуация: правду скажешь – не поверят, соврешь – ничем своих слов подтвердить не сможешь, значит, опять соврал. Не угодить. А, значит… значит, уход его будет печальным и мучительным, и к этому надо приготовиться. Потому что сейчас его будут бить по почкам и печени, возможно, рвать ногти, ломать пальцы и резать по живому на ремешки. И надо будет, превозмогая боль, играть до конца выбранную роль испуганного сломленного человека и рассказывать про конкурентов, про то, как его сюда послали… Потому что если под пытками, если умирая, ему могут поверить.

– Ну что? – Стоит одетый перед голым.

А это унизительно и страшно. Голому всегда неуютно перед одетым, и он это знает и использует. Опытный…

– Молчишь? Ну, воля твоя. Начинайте.

Удар! Хорошо поставленный, болезненный… Еще удар.

– Я не сам, мне сказали…

– Кто? Имена, адреса…

– Мне по телефону, я не знаю кто!

– Продолжайте.

Удар! Удар! Удар!

Наклонился, заглядывает в лицо, ищет слабинку.

Надо дать ему «слабинку», надо страх изобразить и слезу пустить. Хотя чего изображать, и так страшно и слезы сами по себе бегут, потому что если человека, как боксерскую грушу, то кто угодно…

Удар! Удар!

Хреново… Пора сознание терять. Пора… Как учили: сконцентрироваться на боли, усилить ее, представить, как сейчас прилетевший кулак с выступающими костяшками пальцев железной кувалдой ударит в бок, как вомнет кожу и мышцы, прогнёт до хруста ребра, дотянется, достанет до почки, сотрясая и плюща ее, и деформируя внутренние органы и тогда… Какая боль! Какая!..

Удар! И боль, та самая ожидаемая, невозможная, запредельная, рвущая в клочки почку. И… темнота…

Минута… Две… Три…

Холод в лицо! Вода! Из ведра! Ледяная. Придется выныривать, возвращаться, приходить в себя лишь для того, чтобы тебя снова били и калечили.

– Очухался? Ничего не хочешь сказать?

– Хочу, очень хочу! Меня послали…

Молодцы придвинулись – на кулаках капли крови. Похоже, рассекли ему кожу на лице, раз саднит и во рту солоно. Когда успели?

– Не хочешь по-доброму, придется по злому.

Притянул пакет, тот самый, пошарил, вытащил, приблизил к лицу… десятисантиметровый гвоздь. И следом… молоток.

– Тащите его к стулу!

Подтащили, придавили, выдернули, потянули вперед левую руку.

И ничего не спрашивают, никаких вопросов не задают, чтобы избежать или отсрочить… Чтобы страшнее! Потому что если молча, если рта не дают открыть, значит, им не очень нужен ответ, а это кого угодно сломит. Старый, избитый, но действенный прием.

Ударили по ногам, уронив на колени. Шлёпнули руку сверху на сиденье, развернули ладонью вверх.

– Держите.

Припечатали, придавили, так что не дёрнешься – один на спину напирает и ботинками ноги к полу жмет, другой подошвой запястье топчет и руки держит. А тот, главный, который шеф, не спеша, спокойно, как будто картину собирается на стену повесить, примеряет, прикладывает гвоздь к ладони, ставит посередине острием и… бьёт, не сильно, но точно молотком по шляпке. И еще раз! И гвоздь, пробивая кожу и мышцы и соскальзывая между костями, проходит насквозь, протыкает обивку, вбивается в фанеру сиденья и выскакивает с той стороны. И шляпка, и часть гвоздя торчат из ладони и вокруг железа начинает проступать, начинает сочиться, пульсировать кровь. И боль! Нет, даже не боль, ужас при виде этой, прибитой к стулу руки, заполняет, захлестывает сознание. И хочется кричать в голос, и можно кричать, и… нужно кричать!

– А-а-а!

И крик этот сознательный, но… естественный, потому что, когда ладонь насквозь и из нее торчит гвоздь, и палач держит в руках молоток, и на лице его никаких эмоций и даже злобы, – это страшно. Запредельно страшно.

– Другую руку.

Разложили, прижали, расправили… Новый гвоздь. Замах… И удар! И сквозь вторую ладонь, обивку и сиденье стула, прошел, прошив их насквозь, десятисантиметровый стальной гвоздь.

Но это не всё. Нет! Еще один гвоздь, который там, внизу, упёрся в ступню, чуть выше пальцев. И молоток завис в воздухе, над самой шляпкой, и достаточно его только опустить, чтобы он вошел и проткнул стопу, раздробил кости и вбился в пол, припечатав к нему ногу! Но не падает молоток, висит в воздухе… И взгляд в лицо, в глаза – внимательный, испытующий.

– Больно? Ладно, отдохни пока, я пообедать схожу. Потом продолжим.

И вот это «пообедать», когда живой человек прибит к стулу, звучит тоже страшно. Как будто он плотник и не достучал одну доску, вспомнив, что давно не ел. И отложил работу, чтобы после, отобедав, вернуться и докончить дело: вбить еще один гвоздь в человека.

Хлопнула дверь. Присели рядом палачи, закурили, ожидая возвращения шефа с обеда. А может, не с обеда, может, нет никакого обеда, а он специально выдерживает эту страшную для жертвы паузу.

Табачный дым, неспешный разговор про какие-то их дела. На пленника почти не обращают внимания: куда он, прибитый к стулу денется! И боль, поднимающаяся с ладоней вверх по рукам и сверлящая мозг. И мысли, рваные, лихорадочные: нужно что-то сделать, чтобы избежать… потому что это невозможно… две руки, две шляпки, два гвоздя, торчащие из ладоней, и скрюченные от боли пальцы вокруг, и еще нога…

Надо…

Что-то…

Сделать…

Нет, так нельзя. Нужно… успокоиться! Потому что если паника, то всему конец! Нельзя думать только о боли и о том, чтобы ее избежать. Нужно запретить себе думать о боли, об этих вот торчащих гвоздях, а думать о возможностях, потому что они должны быть, всегда – есть!

Противники… Двое… Опытные, но не более, чем головорезы, потому что треплются, баб обсуждают и футбол, а надо было стоять поодаль, глаз с пленника не спуская. Даже с этого, прибитого гвоздями! И если бы руки были свободны, то…

Но руки заняты, руки сцеплены наручниками и вбиты в стул.

Но свободны ноги…

И что толку, если он не может сдвинуться ни на сантиметр? Но, всё равно, смотреть, шарить глазами, искать… Что? Не важно: какие-нибудь торчащие из стены трубы, которые можно выдернуть и использовать как дубину, или ножки стола, электрические провода, чтобы перехватить и передавить шею врагу, бутылки, стаканы, кружки, которые, если разбить, становятся колюще-режущим оружием. И что-то есть, что-то может пригодиться для драки, но… их не достать, до них не дотянуться. Потому что он пришпилен, как… как жук в гербарии булавкой к картону, и может только лапками шевелить.

К картону… Почему пришла эта мысль, это сравнение? Почему именно это? «Как жук к картону…» А ведь похоже: жук – это он, пришпиленный к месту, «булавка» – гвоздь, и есть «картон»… Почему картон? Ну, при чем здесь картон? Нет картона, есть стул!

Но… картон… И стул… Что-то их объединяет. Что? Что общего может быть между стулом и картоном? Картон – бумага, стул – доска. В доске гвоздь… Стоп… Стул – не доска! Сиденье стула – это… фанера, обитая поролоном и тканью. Не доска!

Ну и что? От этого не легче: фанера, доска… Один хрен! Он распят, как древний грабитель на кресте, сколоченном из бревен!

Э-э, нет, не из брёвен! Из… фанеры!

В чем разница?

В том, что из доски гвоздь не выдернуть – без инструмента не выдернуть! А из фанеры? Смотря какой она толщины. Вряд ли больше сантиметра. Скорее всего, «троечка» или «четверка», потому что современные производители экономят на чем только могут. А если «троечка», то… То есть шанс выдернуть этот чёртов гвоздь. Через боль, через страшную боль, но освободить руку!

Попробовать, потянуть… М-м! Поползла вверх по железу ладонь, заскребла по кости. А сам гвоздь, как влитой! Нет, ничего не выйдет, невозможно… А если через шляпку, что есть силы, разом: чтобы порвать ладонь и освободить? Нет, большая шляпка, очень большая, застрянет между двух косточек, и если дёрнуть сильнее, то развалишь всю руку в хлам, повыдергав кости наружу, и потеряешь сознание, но даже если не потеряешь, останешься без рук. Не вариант…

А если гвоздь из доски не идёт, тогда что? Тогда его раскачивают из стороны в сторону! Да, верно: качают и дергают. Плоскогубцами. А что если попробовать его раскачать, расширить отверстие? Но это же! Там кости! Что же, придется потерпеть!

Стиснуть кулак, зажать гвоздь с двух сторон безымянным и средним пальцами, качнуть в сторону… М…м! Боль… глубокая, невозможная, потому что мышцы, но еще больше кости, которые раздвигаются, словно между ними клин вгоняют.

Боль!

Но всё равно качать, двигать кистью вправо-влево, покрываясь от боли испариной и почти теряя сознание. Но качать, двигать! И, кажется, он «ожил», гвоздь шевельнулся… Неужели?! Еще, еще немного! Нет, фанера – не доска! Сдвинуть ладонь вверх до шляпки, чтобы она упёрлась, потянуть… Боль, невозможная боль! Но гвоздь пошел, пошел, всё легче и легче, по миллиметру. И – выскочил из фанеры! И дальше – нельзя, нельзя, чтобы они увидели! Пусть гвоздь остается в обивке.

Теперь вторая рука – качать и тянуть! И уже легче, хоть боль такая же, но черт с ней, потому что известен результат… Есть! Руки свободны! Теперь подыскать подходящий «инструмент». Что может сгодиться для драки? Да хоть тот же стул, у которого ножки, и, если их выломать… Ножки… Так себе ножки – хлипкие, и трудно, очень трудно быстро вывернуть их покалеченными руками. И не успеть, так как его услышат и заметят. Нет, не получится. Они просто выбьют его импровизированное оружие из рук.

Тут надо действовать максимально тихо и неожиданно. Что можно использовать для мгновенного нападения? А если сдвинуть стул вон туда, где стоит недопитая бутылка? Не получится: таскающий стул пленник точно вызовет интерес. Ну, не с пустыми же руками на них лезть…

Погоди… Почему с «пустыми»? Не с пустыми, а с прибитыми десятисантиметровыми гвоздями. Десятисантиметровыми! Чем это не оружие? Которое уже есть! И вот это меняет весь расклад – два гвоздя, как два кинжала, как два штык-ножа! И они в руке. Уже! Именно что – в руке! Быстро прикинуть возможности. Здесь важно все – положение тел, траектории, сценарий действия, слова, всхлипы, стоны. Придется играть, как… как народному артисту, лучше, чем народный артист, потому что противник – это не благодарный зритель в партере, он фальшь не примет и не простит.

Итак… Не торопясь, по движениям и секундам… Вроде получается, по крайней мере, есть шанс. А если не свяжется? Если не свяжется, то он всё равно останется в плюсе, потому что выиграет смерть. Легкую, блаженную, без вбивания гвоздей в ноги, а потом, возможно, в голову! За такую смерть можно побороться!

Ну, что?

Застонать, привлекая внимание. Закатить глаза, пустить изо рта по подбородку слюну, это должно убедить. И… рухнуть головой, лицом, на стул – помер ваш пленник. Не верите, а вы подойдите, посмотрите, окажите первую помощь, потому что он нужен живым, только живым! Ему еще болтать и болтать!

Шаги… Быстрые. Подошли… Зря, что оба. Вот что значит «нет опыта» – даже к тяжелораненому, даже с развороченным животом, даже к трупу с оторванной головой подходить должен кто-то один, а другой его страховать! А эти оба подскочили. Ну и хорошо: облегчили задачу.

– Эй, ты…

Схватили за плечо. И за другое. Оба! Совсем мышей не ловят. Потянули назад… Надо им лицо продемонстрировать, чтобы во всей красе: глазки под лоб, язык наружу, дыхания нет… Сдох я, точно сдох – окончательно и бесповоротно. Вот что вы наделали – ценного пленника угробили, и что на это шеф скажет?

Пауза. Растерянность… секундная. Но этой секунды будет довольно!

Приоткрыть глаза, увидеть… заметить…. Один справа, другой слева, почти вплотную, но высоко, слишком высоко, не достать, надо их приблизить, чтобы наверняка…

Вздохнуть, открыть глаза, задышать часто-часто.

Ну, давайте, для вас играем, может, я сказать что хочу или признаться в чём, а вы последнее слово пропустите. Точно, склонились, в лицо смотрят. А вот теперь… Уже не медля ни секунды, потому что другой возможности уже не будет…Резко выдернуть из обивки руки и, прижав согнутыми пальцами, вдавив в ладонь шляпки, выпустить жало гвоздя с тыльной стороны кисти во всю длину и быстро и сильно ударить в лица – хоть куда. И почти теряя сознание от боли, но, не потеряв, потому что адреналин, ударить еще раз и еще! И, кажется, левый гвоздь угодил в глаз, а правый проткнул горло, сонную артерию, потому что в лицо упругой струей брызнула горячая кровь. Чужая кровь! И еще раз и еще… уже не как боец, уже как в дворовой драке, боясь ответного удара.

Тот, что слева, рухнул, ударившись головой о стул. И вслед за ним тот, что справа. Вскочить на ноги, пнуть одного-другого в лицо, чтобы наверняка. Но уже не надо пинать, потому что они не сопротивляются и не закрывают лиц. Мертвы они.

Всё? Но еще не всё!

Медленно, сжимая зубы, потащить из ладоней гвозди. Пошевелить пальцами. Двигаются, хотя и больно. Но это значит, что кости целы. Главное, что кости целы! Сейчас адреналин схлынет и нахлынет боль – невозможная, запредельная. Но боль можно перетерпеть – боль не смерть, она проходящая.

Обстукать, обшарить трупы, найти, вытащить, проверить оружие. Черт! Трудно, больно удерживать почти килограммовый пистолет покалеченными руками, особенно когда кровь по рукояти, и он выскальзывает, и чтобы выстрел не выбил его из рук, надо держать крепче. Повести дулом вправо-влево. Получается! А указательный пальчик, что в спусковой скобе, тот вообще не пострадал – шевелится, а он тут главный!

Вот теперь точно всё. Только одеться, потому что не прилично встречать гостя в неглиже. Кое-как стащить одежду с одного из покойников, вбить ноги в ботинки, сунуть руки в рукава, запахнуться, попробовать застегнуть пуговицы. Нет, это долго, потому что мучительно, это потом. Теперь подтащить голого охранника к стулу, поставить на колени и опустить лицом на сиденье – в позу пленника. Сойдет, на одну-две секунды такой мизансцены хватит. Второго – заткнуть в угол, чтобы сидел на корточках, ну мог человек устать и присесть. Стереть с лица кровь и сигарету ему в зубы.

Ну как? В целом, убедительно, хотя если чуть более внимательно присмотреться… Только он не сможет присмотреться, не должен, а времени на выстраивание идеальных мизансцен нет, потому что в любой следующий момент…

Последний взгляд. Сцена готова, статисты на местах? Тогда можно заканчивать с антрактом. И объявлять второй акт.

Занавес, господа… Поднимайте занавес! Актёры, на сцену!

* * *

– Нет, не думаю, что это серьезно, иначе были бы сигналы раньше. Хоть какие-то. А их нет. Скорее всего, это блеф, ну или что-то есть, что не соответствует масштабам нашего интереса, какая-нибудь мелкая фирма, которая желает войти в рынок за чужой счет. За наш счет. Нет, справлюсь сам, это сугубо моя компетенция. Да, информирую, когда всё станет окончательно ясно. Думаю, сегодня вечером или завтра утром. Если выяснится что-то серьезное? Нет, вряд ли, но очень скоро, буквально через час, я буду знать всё или почти всё. Как? Это моя работа и мои профессиональные секреты, которые никому не интересны. Я просто буду всё знать. Да. Если что-то экстраординарное сообщу немедленно. И на этом мы поставим точку, как последний гвоздь вколотим. Куда? В крышку гроба…

* * *

Шаги… Дверь… Дверь открылась. Для благодарных зрителей. Или неблагодарных. Что уже не важно, так как действие началось…

Шаг вперед. Быстрый оценивающий взгляд: все актеры на местах, один – голый, на коленях мордой в стул, другой, сидя в углу на корточках, – «курит». Третий… Где же он?

Еще шаг – тот, который определяет успех или неуспех этой пьески. И жизнь актеров. Определяет всё! Всего один шаг!

Быстро, но не резко прикрыть ногой дверь. Поворот головы, удивленный взгляд и… черная точка дула в глаза. И палец к губам – универсальный, понятный на любом языке жест.

– Тихо!

Рука скользнула к карману – хорошая реакция, но… запоздалая. Потому что не ожидал, потому что сам приколотил пленника к стулу, а он – в расстёгнутой до пупа форме, с пистолетом. И глаза… Совсем другие глаза: спокойные, уверенные и немного злые.

– Руки за голову. Мне терять нечего, и один я не уйду, только с тобой! Вот за это!

Поднять левую руку и ладонь веером раскрыть. В ладони посередине дырка, и кровь по запястью течёт и на пол капает.

– Так что можешь начинать шуметь, я не против. Я – за!

И улыбка, которая убеждает больше, чем гримасы и крик. И еще пальчиком в спусковой скобе пошевелить. Потому что понятно: за руки, к стулу прибитые, пленник сильно обижен и очень ему теперь хочется пальнуть своему мучителю в рожу, коли он хоть малый повод даст. Но не палит, значит, какой-то интерес имеет, и если не глупить, то, может быть, еще удастся выкрутиться. Помереть всегда успеется…

Так должен думать профессионал. Так он думает… Замерла рука на кармане.

– А теперь скидывай пиджачок, и штанишки тоже.

Такая команда не из кино, потому что в боевиках приказывают оружие из кармашка или кобуры достать и отбросить, но эта затея опасная и глупая. Лучше вместе со штанами, чтобы не было соблазна, пистолет в руке почуяв, пальнуть в противника.

Упал пиджачок, стукнул о пол пистолет. И в штанишках что-то брякнуло.

– Трусы тоже.

– Их зачем?

– Может, ты что-нибудь между ног спрятал. Снимай! Я перед тобой голяком ходил, всеми своими достоинствами сверкая, теперь ты походишь. Так сказать, померяемся причинным местом, у кого сей отросток больше.

Снял. И хорошо, потому что голый человек перед одетым чувствует себя… Ну, как он сам чувствовал.

– Распорядись, чтобы сюда никто не входил без твоего личного разрешения. Лучше по телефону, я наберу. Какой там у тебя пароль? И номер?

– Предпоследний…

– Говори.

– В комнату, пока я не позову, не входить.

– Молодец.

Сунуть телефон в карман, естественно, свой. Чтобы после его полистать.

– Ну, а теперь расскажи мне… всё, что ты знаешь. Только не надо мне внушать, что ты один всем этим хозяйством заправляешь, я тебе всё равно не поверю. Потому что кто-то тебя сюда послал.

Дёрнулся, свои слова услышав, но теперь обращённые к нему. Вот так всё в жизни быстро и неожиданно меняется местами: только что ты… А теперь – тебя… Тем же самым по тому же месту.

– Ну, так что? Если ты один, то и спрос с тебя одного.

– Не один.

– Тогда имена, пароли, явки. Где приятели твои прячутся? Ты понимаешь, ты же не первый год замужем.

Опять вздрогнул.

– Ты что, русский?

– А тебе что, от этого легче будет? Пусть буду русским. Или белорусом. Так что признательные показания можешь давать на любом приятном тебе языке. Так кто над тобой, кто веревочки дёргает?

Молчание. Упорствует «язык».

– Ну ладно, иди сюда.

– Куда?

– К стульчику.

Отбросить, отпихнуть лежащий на сиденье труп. Грубо, демонстративно, как если бы кучу мусора сдвинуть.

– Становись… На колени.

– Ты что задумал?

– Ничего нового, только то, что уже придумал ты. Садись быстро!

Ударить под коленки, перехватить, прижать к сиденью руку, одновременно сверля спину дулом пистолета, чтобы не дёргался. Спина лучше, чем если бы затылок, потому как шире, спину из-под выстрела не вывернуть. А дальше пусть представит, что будет через минуту, а что через две. Так как знает, лучше всех знает, потому что те же самые фразы и похожие жесты и, значит, и действия. И гвоздь, и молоток…

– Ну что?

– Я не знаю.

Поднять, показать гвоздь, не убирая от спины пистолет. А на гвозде запёкшаяся коростой кровь.

– Ты не бойся, я спидом и гепатитом не болею.

И, более не грозя и не интригуя, и лишнего слова не говоря, всадить гвоздь в лежащую на стуле ладонь, через боль зажав его в кулак и придавив сверху большим пальцем. Без молотка, потому что вторая рука занята. И самому же вскрикнуть от боли. Но и он благим матом заорал, потому как это очень неприятно, когда гвоздь сквозь руку. Насквозь.

– Тихо!

Ударить пистолетом наотмашь по губам, вышибая пару передних зубов.

– Не ори, я не орал!

А вот теперь, когда он приколот к месту, можно и молоток вытащить… Увидел, осознал, представил? Представил… потому что побледнел, как смерть. Теперь начнем, молоточком по шляпке поколачивая, вгонять гвоздик глубже, до самой руки. Смотри, смотри, представляй.

– Ну что?

– Я не знаю. Имени не знаю, и адреса тоже.

А вот это уже напрягает, потому что молоток в действии, и видно, что он боится боли, аж трясется весь и пот градом. И должен он «поплыть», а он «барахтается»! Крепкий парень, несгибаемый боец. Или просто дурак.

Тюк молоточком по шляпке – легонько, чтобы лишь на сантиметр гвоздь в стул загнать. Дёрнулся, из-под ствола вывернуться попытался, за что по затылку получил дульцем, так что кровушка потекла.

– Тихо, без глупостей, а то ушко отстрелю или то, что между ног болтается. Веришь?

Закивал быстро-быстро.

И снова и без предупреждения – тюк по шляпке.

– Так кто, говоришь, вместе с тобой на поприще утилизации трудится? Кто всё это придумал?

– Я не знаю. Клянусь! – И вдруг по-русски, может быть, от отчаяния: – Ну падлой буду, не знаю, хоть убей, хоть на ленты меня режь! Не знаю!

И озноб по спине, по хребту, от шеи вниз. Уже не у него… Как так? Это же ни в какие ворота, это же хуже, чем гвоздь в руку! Он же босс, он сверху, он должен знать! Иначе зачем? Он всё и всех должен знать!

Замах!

– Не надо! – Мольба в глазах, слезы брызгами и вопль отчаяния, который не сыграть. – Честное слово! Я приказы по мейлу получал и исполнял. Еще по скайпу говорил. А с кем – не представляю. Потому что никогда не видел! Я даже имени его не знаю.

– Не знаешь? – Удар по шляпке.

– Не-е-ет!

И как с обрыва в ледяную воду – бултых. И дыхание перехватило. Потому что… Потому что приплыли! И весла – через колено вдребезги пополам!

* * *

Журналист был вредный. Очень. Ну, просто какая-то заноза в седалище! Он всё время что-то искал, с кем-то встречался, что-то вынюхивал, а потом публиковал. Причем, писал талантливо. Поэтому его читали. То любовницу найдет лишнюю, о которой ни жена, ни первая любовница, ни вторая ничего не знают, то чек «нароет» из пятизвездочного отеля, оплаченный из бюджетных средств, то порок какой-нибудь нехороший… Достал всех до самых печёнок. Но что с ним сделаешь, когда кругом демократия, свобода слова и прочие нехорошие пережитки? Вот и приходится вступать с ним в полемику, доказывая, что «лишняя» любовница – это троюродная сестра двоюродной тетки по материнской линии, а поездка с ней и ее подругами в пятизвездочный отель была продиктована сугубо производственной необходимостью, связанной с особо секретной и опасной миссией, а девицы были оперативным прикрытием.

Журналюга ловко находит тех девиц и, подлец такой, выясняет, что они «оперативно прикрывали» не только эту операцию, но и многие другие, причём, с кем угодно по таксе тысяча баксов в сутки. Ну и что с ним делать? Чтоб его разорвало!

И… разорвало. Потому что газом пользоваться уметь надо и правила техники безопасности изучать. А он, ремонт затеяв, натащил в гараж баллоны с пропаном и кислородом, напялил очки сварщика и стал чего-то там греть, гнуть и сваривать. Без ума, потому что гуманитарий. Ну и напустил полный гараж газу, а потом зажигалкой чиркнул. И тут газ в баллонах и еще случайные канистры с бензином – десять штук – рванули так, что мама не горюй. Журналиста потом с разлетевшихся по всей округе кирпичей соскребали, чтобы было что в гроб положить. Но набрали лишь килограмма четыре из его прижизненных девяносто пяти. Вот так всё по-глупому вышло.

Но нужно отдать должное политикам, о которых он свои пасквили писал, они первые откликнулись на несчастье, дав пространные интервью о покойнике, причём очень хвалили, и даже скинулись деньгами, учредив премию его имени. Вполне порядочными ребятами оказались те политики, которые особую миссию на Канарах под прикрытием кучи девиц выполняли.

Такая вот история. Как видно, от несчастных случаев никто не застрахован, в том числе и журналисты. Тем более, если у них полный гараж баллонов с пропаном и канистр с бензином.

* * *

Неспешно течет беседа. В спокойных тонах. Два собеседника друг против друга, вопросы, ответы, взгляды. Обычные «посиделки», если не обращать внимание на то, что один одет, а другой голый, и еще на окровавленные руки, и на два трупа под ногами.

И опять по кругу, в сотый раз, одни и те же вопросы, раньше адресованные тебе, а теперь – ему. И похожие ответы. Но иначе нельзя, потому что должен быть какой-то выход. Выход на людей, которые на самом верху!

– А как же заказы? Должна быть единая служба, которая занимается маркетингом, рекламой…

– Зачем? Заказы идут самотеком через клиентов, которые рекомендуют фирму своим друзьям и знакомым, получая за это скидки, бонусы или проценты. Люди жадны до халявы.

– Но я сам подавал заявку, и мне звонили. Кто-то же организует этот процесс?

– Никто. Диспетчеры – их сотни, и каждый сам по себе. Обычно это одинокие лежачие паралитики из третьих стран, где за сотню долларов можно от чего угодно отмазаться. У каждого ноутбук, Интернет и VPN, генерирующая новые адреса на каждый выход в Сеть.

Да, похоже на правду. Им – пишут, они перезванивают и говорят, как по писаному. Потому что об одном и том же, по предложенным и заученным сценариям. Как если бы стройматериалы продавали. Наверное, они даже не понимают до конца, о чем договариваются с клиентами, и считают, что занимаются животными. И никакого импровиза, всё однотипно, хотя бы потому, что заказчику лишнего болтать не дают. Вопрос – ответ. Так было. Не зацепиться…

– Исполнители?

– Вольная вербовка через Интернет или по той же наводке. Какая им предстоит работа, исполнители не знают до самого последнего момента. Вся подготовка виртуальная, так что риска засветить исполнителей нет. Друг друга они не знают, лиц не видели, кроме случаев, когда в конце предполагается тотальная зачистка. Но это сценарий для третьих стран.

Ну да, в том числе для России. Как, похоже, планировалось при том теракте.

– Чистишь ты?

– Нет, нанятые на один раз люди.

– А как же учебные лагеря?

– Есть такие. Но не для всех. Только для перспективных работников с уникальными возможностями, или же когда готовится масштабная акция. Те, кто прошел лагеря, попадают в особый список.

Как тот снайпер, или «ныряльщики», или «гимнасты», которые способны в любую щель просочиться, куда никто другой даже не помыслит, а следствие даже не подумает.

– Так, может, здесь потянуть?

– Может быть… Но лагеря на один раз, равно как инструкторы, которые те же исполнители. Они отрабатывают курс, лагерь сворачивают и все разъезжаются кто куда до особого распоряжения.

И маски Нуф-Нуфа, Наф-Нафа и прочих сказочных зверей…

– Слежка?

– Случайные люди: какие-нибудь пацаны на скейтах, а по деталям и людям – профессиональные, из бывших, филеры. Но каждый из них работает по своему фрагменту, долго на месте не засиживаясь. Там такая чехарда, что соединить всё в одно целое действие трудно.

– А если они потом сообразят?

– Потом – да, но не сразу! Но даже если догадаются, что с того? Будут сидеть тихо, как мышки, понимая последствия… Потому что не свидетели, а соучастники. Но даже если захотят, то доказать ничего не смогут, так как большинство утилизаций это… несчастные случаи.

Да, верно. Всё верно. Профессионал подставляться «под нары» не будет, потому что участвовал и денежки получил, а в россказни, что он ничего не знал и не понимал, прокурор не поверит. Тут молчание гарантировано. Но главный козырь – несчастный случай, тут вообще ни с какой стороны не подкопаться.

И здесь пролетели…

Ну не может же быть, чтобы не было ни единой зацепки! Там, внизу, ладно, но на его уровне… Потому что он на своей ступеньке и знает много, знает больше других. Кроме одного… главного, кто всем этим заправляет.

– Твои обязанности?

– Курировать сложные случаи. И потенциальная утечка информации. Поэтому к тебе на разборки примчался. Я ведь с самого низа поднимался, как в армии – от рядового. Потом ванькой-взводным походил, потом лямку ротного потягал. Так что всю кухню понимаю.

– Ну, допустим, приехал ты, разобрался, что дальше?

– Гоню информацию наверх. Там принимают решение. Я исполняю.

Вслепую? Опять вслепую? Не врет? Не похоже. Когда руки гвоздями дырявят, то человек обычно не врет. И потом всё это совершенно укладывается в логику и стиль фирмы – никто, никого, никогда, ни под каким видом, только виртуально, обезличенно, по растащенным фрагментам. Сотни кусков, которые нельзя сшить друг с другом. Раньше такое было невозможно, потому что не было технологий и нужно было кого-то к кому-то посылать, что-то передавать, посылать связников, и они вынуждены были встречаться и на том сыпались. А теперь, когда компьютеры и…

Стоп! Отмотаем чуть назад. Чуть выше слово проскочило… Какое? «Передавать». Да это! Потому что по сетям можно перегнать сообщение, фотографию, видео, целую программу, но нельзя посылку или хотя бы бандероль. Нельзя! Это как в интернет-магазине с его каталогами, корзинками и даже виртуальными кошельками, но товар-то должен дойти до потребителя. Товар из монитора не вытащишь, по крайней мере, сейчас. Товар! Посылка! Хотя бы даже запечатанное, под подпись письмо. Здесь возможности Интернета заканчиваются и начинаются банальные, древние как мир, товарно-денежные отношения между продавцом и покупателем. Вещественные!

А? Думать… Мотать!

– А если надо не информацию, если надо посылку передать? Ценную.

– Посылку? Бывало такое, очень редко, раза два-три. Тогда через курьера.

– Который…

– Которого я не видел. Просто оставлял пакет в условленном месте, и кто-то его забирал. Наверное, забирал.

Так-так…

– А если заказ. Ты имеешь право принимать заказы?

– Почему бы нет? На общих основаниях. Если я нашел заказ, то получу с него навар, сверх обычных, причитающихся мне дивидендов.

– А если заказ крупный? Очень крупный.

– Пойдет обычным порядком.

– А если заказчик против, если он не желает рисковать, если капризничает или не знает, с какой стороны к компьютеру подойти? Если он мормон или старообрядец.

– Ему откажут.

– Но заказ ведь большой, «питомец жирный», и его не хочется упускать.

– Не понимаю.

– А что тут понимать? Я делаю заказ, допустим, на полмиллиона и, чтобы гарантировать свою безопасность, отказываюсь от принятых в фирме форм передачи информации, настаивая на архаичном конвертике или флешке, которая из рук в руки. А вы должны передать дальше для принятия окончательного решения. Вы даже не знаете, что внутри. Как тогда?

– Тогда? Тогда, наверное, курьер.

Курьер! Вот оно. Не сеть, не переплетение тысяч виртуальных, рвущихся, как гнилая рогожа, ниточек, а живой человек, который отнесёт предмет адресату. Как ту, заказанную в интернет-магазине посылку.

Вот решение! Единственно возможное и верное. Хочется надеяться, что верное.

– У меня заказ. Лично тебе. Раз ты можешь… Если выполнишь его, жить будешь, работать, приятельствовать с тобой станем. Ты же свой в доску, ты русский. И я. Земляки мы. И помогать друг другу должны по-свойски. Как в армии. Ну или… – Кивнуть в сторону трупов. – Или «пушной зверек». Тебе! Без вариантов. Это ты понимаешь, земляк…

Смотрит, выпучив глаза, аж рот от удивления открыл. Потому что странный переход от гвоздей к приятельству.

– Пиши, оформляй заказик. Ах, ну да, рука. Тогда запоминай. Питомец у меня, дюже вредный, но… здоровенный чёрт, не собачка и не кошечка – царь зверей. И нужно бы его убрать, чтобы животине лесной жить легче стало, потому как под пятой все, так что ни вздохнуть ни… Ну, ты понимаешь. Дело это хлопотное, потому что гиены вокруг и «волки позорные», которые «царя» денно и нощно стерегут, от зверья оберегая. Так что я осознаю все трудности, и готов раскошелится. Пятьсот тысяч кусков – сумма фирме интересная?

Кивнул.

– Но писать в сетях я ничего не буду. Потому что гиены и волки… Которые могут перехватить и меня за причинное место взять, а этого не хочется. И тебе не хочется, так как я молчать не стану, не смогу и тебя за собой потяну. А вот слова, которые между нами, к делу не пришьешь. Кумекаешь? Я тебе сказал – ты дальше передал, лично…

Покачал головой.

– Тогда на бумажке. А ту бумажку в конвертик под сургучную печать и с нарочным, чтобы прямо в руки. Иначе заказчик не согласен, иначе он к другим обратится, и заказ и полмиллиарда мимо кассы пройдет. Ну что, пойдет такая наживка?

– Возможно.

– Тогда пошли отсюда. Вместе. У меня и местечко для нас с тобой приготовлено «звезды» на четыре, где всё включено – в том числе тревожная сигнализация. Нукеров своих ты спишешь, что, уверен, для тебя несложно, ты же в своей епархии Босс. Уходим тихо, если, конечно, жить хотим. А если нет, то по дороге брыкаемся, на помощь зовем, и Джеки Чана изображаем. Ну, чтобы свою пульку побыстрее схлопотать. Потому как мне – не заржавеет. Хотя это не по-приятельски будет. А мы приятели… теперь. Согласен?

Кивнул.

– Тогда вперед, мой новый друг. И без глупостей. Мы с тобой теперь в одной связке, потому как иначе тебе из-под «фирмы» не выскочить, только со мной. А рассказал ты много чего. Нет у тебя пути назад, только со мной, только дружно за руки взявшись. Братья мы теперь, пусть не по крови, но с кровью. Потому что побратались на одном… гвозде!

– А если ты потом…

– Может быть. Но потом – не теперь. Ты же профессионал, ты понимаешь, уйти отсюда – это не только мой, но и твой шанс, так как на каждом следующем этапе ты можешь попробовать сбежать. По крайней мере, надеяться, что такой шанс представится. А если здесь, то – нет, здесь пуля в лоб или в затылок без каких-либо вариантов. Но даже если после… то всё равно не сейчас! А жизнь такая сладкая штука, что за каждый день или даже час побороться имеет смысл. И еще день, или три, или неделю пожрать, попить, на солнышко посмотреть, на травке поваляться, воздухом подышать и, может быть, раскаяться в делах своих греховных и перед батюшкой исповедаться, чтобы чистеньким там, на небесах, перед архангелами, с новым ликом предстать. Что тоже дорогого стоит. Согласен? Вижу, что согласен. Тогда напяливай штаны и пошли. Нас ждут великие дела и удивительные приключения. На наши с тобой задницы. Но иначе нельзя. Никак нельзя! Иначе не получится!

* * *

Человек. Ничем себе не примечательный, по прикиду – почти бомж. Остановился, нагнулся, вытянул из урны пакет и пошел дальше. «Посылка» пошла на кривых ножках, в грязных штанах и стоптанных башмаках. Пошла!

Но как-то всё это кинематографично, где-то даже сериально – бомжи, урны… Наверное, кто-то в детстве шпионских романов начитался. Но это неважно – кто и как, главное, что условия игры приняты и теперь остаётся ждать результата, томясь почти любовным ожиданием!

– Как вам курочка?

– Нормально. Чуть остра, а у меня желудок слабый, гастрит.

Вот человек! Ему только что гвозди в руки вколачивали и пистолетом башку сверлили, а он про гастрит. Видно, долго жить собрался. И хорошо.

– А вы винишком запивайте, винишко здесь хорошее, мягкое, французы за обедом всегда…

Дзинь! Окошко на экране ноутбука развернулось. Читаем: «”Объект” переоделся, прибыл на железнодорожный вокзал, где оставил “посылку” в автоматической камере хранения, в ячейке номер сорок семь…»

Примитивно, но… действенно. Если иметь в виду, что они не предполагают слежку, а лишь передачу информации. Нет, все-таки читали они шпионские романчики.

Печатаем: «Установить наблюдение, проследить выемку».

Теперь на вокзале закрутится форменный хоровод: шпики каждые пятнадцать минут будут меняться, бегая в камеру хранения и запихивая в ячейки и вытаскивая из них пустые чемоданчики. И еще уборщика надо подогнать с совком и веником, чтобы подметал и наблюдал. Десяток вебкамер в круговую навтыкать. И на выходе, напротив, где «Макдоналдс», посетителей усадить, чтобы гамбургеры жрали. Потому что упустить «почтальона» нельзя. Никак нельзя!

– Так что насчет вина, налить вам?

– Пожалуй. И еще бы наручники от кресла отстегнуть, а то как-то не с руки…

Конечно «не с руки», потому что – на руке… хорошие «браслеты», фирменные, со швейцарским замком, который с бухты-барахты скрепочкой или вилочкой не расковыряешь.

– Ничего, потерпите, для вашего же спокойствия. А то вы, сдуру, побежите, а там снайпер. Бах – и дырка в башке, и вино в бокале недопитое. И я – без приятеля и собеседника. Или вам дырок на теле мало?

– Хватает.

– Тогда – прозит!

К ячейке номер сорок семь подошел человек. Типичной европейской наружности. Поставил чемоданчик, склонился, набрал номер. Позади него, за спиной, завозился еще какой-то пожилой пассажир, который никак не мог разобраться с этой чертовой механикой. И чуть дальше девушка безуспешно пытается запихнуть в камеру объемную сумку. И уборщик… И два посетителя «Макдоналдса», быстро дожёвывающие свою картошку фри. И всё замерло в ожидании и, одновременно, пришло в движение.

Человек вытащил из ячейки пакет и сунул в ячейку чемодан.

Всё. Выемка состоялась.

– Отследить и сопроводить…

Такси, аэропорт, стойка регистрации.

– Куда?

– В Мехико.

– Понял. Пять человек – в самолет. И в самом Мехико кто у нас есть? Потому что на каждом континенте кто-то есть, в аэропортах «подскока», на случай, если не будет билета или в усиление, когда «курьер», неладное почуяв, оторваться решит.

– На Гаити есть группа, и в Панаме.

– Перекидывайте их первым же рейсом в Мехико и сбросьте фото объекта. И машины… Забронируйте по Интернету десять, лучше пятнадцать автомобилей, которые в глаза не бросаются, платите, не торгуясь. Ну или по частным объявлениям, авансом переведя часть денег. Поставьте машины веером по направлениям главных автомагистралей, и в аэропорту с документами и ключами под ковриком…

Крутится, вертится водоворот слежки, вбирая в себя десятки людей. А в центре, как глаз тайфуна, один-единственный курьер.

Мехико на связи.

– «Объект» взял машину. Да, три машины в сопровождение.

– Добавьте еще пару и пусть чаще меняются.

Хотя курьер на суперпрофессионала не похож, просто обычный курьер. Но, тем не менее, тут лучше перестраховаться, лучше исходить из того, что это сам Джеймс Бонд.

– Фрукты? Фрукты здесь замечательные, попробуйте.

– Спасибо, я сыт.

Ну да, по горло. И он тоже. Здесь все по горло друг другом, потому что не та компания и не по своей воле.

Окошко на экране. Тихий зуммер.

– Автострада номер…

– Принял…

Поставить отметку, которая – веселенькая оранжевая машинка на экране ноута, поверх карты и можно прокладывать и отслеживать по сообщениям маршрут.

Автострада ладно, там он как на ладони. А если…

– Подготовьте беспилотники. На случай, если он сойдет на грунтовку и прямое сопровождение станет невозможным. И еще грузовик с местными номерами и погрязней, который в глаза не бросается, потому что никогда не подумаешь… Не знаю где! Возьмите у местных фермеров на прокат или прямо на дороге… Хоть даже по стоимости нового! Грузовик – в хвост колонны, чтобы не примелькался.

Что еще? Вроде, всё. Из-под такой слежки, как из-под пресса не выскочить. Ждем.

– Телевизор посмотреть не желаете?

– Нет, спасибо. Я лучше вздремну.

Ну ладно, только спать придется в закрытой спаленке с бронированной дверью, без окон и запасного выхода, с рукой, пристегнутой к спинке кровати. Потому что – с полным нашим уважением за былые заслуги и пониманием, с кем имеем дело. Бережёного – бог бережёт.

– Уход с автострады…

– Всем отцепиться, держа «объект» на пределе видимости. Наблюдателей с оптикой на высотки, беспилотники – в воздух, грузовик – следом, легковушки на параллельные дороги и вперед, в отстой на заправки и стоянки. Всем вцепиться и не отпускать!

Ну что? Получится на этот раз? Все-таки эксклюзивный заказ на полмиллиарда, который на дороге не валяется, и кто-то должен принять по нему решение. Кто?

– Съезд на грунтовку…

– Грузовик мимо! Машины на все дороги вокруг. На все – я сказал! Наблюдателей… хоть на деревья, пусть гирляндами висят! Беспилотники поднять выше, но над «объектом» не зависать, пусть болтаются со стороны солнца. Проверьте окружающую местность. Что? Ферма? Дайте координаты…

Смотрим спутник. Да, точно, ферма, латифундия, черт возьми: большой дом, а вокруг куча каких-то мелких сооружений. Овальная площадка в центре и цветные заплатки посевов вокруг. А что вблизи? Уменьшаем масштаб… Ничего, одни сплошные поля. Интересно, сколько лет этому снимку?

– Объект свернул к ферме.

Зачем? Он что, решил молочка попить? Из-под бешеной коровки.

– Выдвигайте наблюдателей и дроны к ферме. Только издалека. Над фермой не зависать. Дайте панораму сбоку.

Есть «картинка», хорошая «картинка», потому что оптика! Беспилотники, суммарно, как «боинг» стоят, но… того стоили! А ферма-то ничего себе, не развалюха какая-нибудь, а очень приличное сооружение: заборчик кругом в два человеческих роста, и внутри еще один, а между заборами как будто контрольно-следовая полоса. А это что, там, по углам, кругленькое? По всем четырем углам? На долговременные огневые точки похоже, как если на аэрофотосъемке. Если в упор глядеть, то не заметишь, а если сверху… А зачем фермеру доты и контрольно-следовая полоса – кур от лисиц охранять или телят от волков, которых там нет? И вот еще водонапорная башня посередине. Ну да, башня и, может быть, даже с водой. А что это за копошение на самой макушке? НП? Похоже, очень похоже – высота, круговой обзор. Тогда…

– Всем отхлынуть! Да! Ближе трех километров не соваться! Беспилотники только от солнца и высоту держать! Все выезжающие машины сопровождать по всему маршруту от начала до конца. Хоть даже пешеходов и собак! Значит, всех мобилизуйте и машины… Обкладывайте ферму, как медвежью берлогу вкруговую, чтобы мышь не проскочила. И еще с местными переговорите, которые могут что-то знать хоть что-то. Только тихо, не высовываясь, иначе все ваши гонорары… Вы поняли куда… Всё, жду.

Хотя, чего ждать – и так всё понятно: на ферму ушла «посылка» и сгинула, потому что никто, ни одна машина с фермы не выехала, ни один человек не вышел, а коли так, то адресат находится там! Если следовать логике. А если вне логики, оттуда прокопан туннель до самой Америки или в Азию. Потому что от них всего можно ожидать, у них всё через одно место…

И всё же… Всё же хочется надеяться, что на этот раз капкан захлопнулся.

* * *

Конверт был не подписан. Но в том конверте был другой конверт из плотного картона, запечатанный сургучной печатью, а в том конверте бумага, посередине ручкой было написана цифра. Всего лишь одна, но с восемью нулями. И еще находилась фотография. А на фотографии… Ни хрена же себе! Так это же!.. Ну да, известный почти всему миру человек, потому что мелькает на экранах ТВ и на мониторах, в новостных лентах и политической хронике. Он самый! И соединить мысленно ту бумажку, те цифру и фотографию способен был бы любой дурак. А получатель «посылки» был не дурак, совсем не дурак!

Очень интересно…

* * *

Ну как прикажете к этому домику подступиться? Который, может, и капкан, только в обе стороны и любому, кто сунется, вмиг нос прищемит?

Смотрим, думаем и… Ничего придумать не можем. Забор. Через каждые десять метров прожектора, конечно, сигнализация и снаружи и внутри, между заборами, а также и на территории. Не исключено, что есть и сигнальные мины, дай бог, не противопехотные. Охрана, НП, патрули, видеокамеры… И все подходы просматриваются, потому что словно бульдозером территория срыта – ни холмика, ни пенька, ни камушка! Не ферма – крепость, в сравнении с которой средневековые замки отдыхают!

Можно, конечно, ночкой темной, на животе, землю перед собой пальчиками щупая и проволокой впереди тыкая, попробовать. Или миноискатель взять. Мины он так, наверное, найдет, допустим. А сигнализация? Ее снаружи не отключить, только если изнутри. То есть, чтобы отключить, надо попасть внутрь, а чтобы попасть, надо отключить. Замкнутый круг. Ладно, хрен с ней, с сигнализацией, пока. А прожектора, а внешний забор в четыре метра, да еще внутренний? И охрана?

Нет, так нельзя, так проблему не ухватить, надо от простого к сложному. Что на ферме самое простое? Прожектора… Ну, допустим, их можно разбить из снайперской винтовки. Нет, нельзя, охрана всполошится. Тогда найти в земле кабель и перерубить его к чертовой матери. Вариант. А лучше – рубильник. Почему бы нет? Но сигнализация перейдет на резервные источники питания и заорёт, если даже в кромешной темноте красться. А в кромешной темноте попробуй мины обезвредь, когда ни хрена не видно, где копать и что из чего выкручивать. Это уж не говоря о проволочках, растянутых над самой землей.

Нет, не идет… А если внаглую? Пригнать бульдозер, или лучше грузовик, разогнаться и вынести к черту шлагбаум вместе с воротами! Вариант тарана – всегда вариант, потому что дураку закон не писан. Но охрана сбежится и покрошит, потому как явное нападение. Не вариант…

А если не явное, но всё равно наглое? Ну так, в порядке бреда. Если ворота вдребезги или даже забор, но так чтобы тихо? Очень интересная мысль. А еще лучше ковер-самолет и шапку-невидимку и к ним сапоги-скороходы, чтобы вовремя и быстро смыться. Бред, ей-богу: тихо вломиться, чтобы никто не всполошился! И еще чтобы мины и сигнализация не сработали. И прожектора…

А почему «не сработали»? Пусть себе работают, если внаглую…

Ну-ка еще раз. Мины… Ладно, бог с ними, пусть пуляют свои ракетки. Ну, или под ногами рвутся. Сигнализация? Ну да, верещит, но можно не обращать на нее внимание. Забор? К черту забор… То есть весь этот сценарий под… танк. Который по минам легко пройдет, сигнализацию потопчет и забор порушит. А дальше что? Дальше охрана притащит пару гранатометов, которые у нее есть. Как не быть! Но даже если не притащит, обложит танк, не давая из него высунуться, и можно оказаться в бронированной западне, внутри… западни. Конечно, можно бабахнуть из орудия прямой наводкой, и маневром и гусеницами вломиться в дом, как в посудную лавку, давя все и вся на своем пути. Только кого потом допрашивать, ведь люди будут перемешаны с кирпичами и черепицей.

Проехали… Хотя в танке что-то есть.

А если не танк? Хм, вариант… Потому что в лоб, но… интеллигентно, с извинениями и аргументацией своего внезапного визита. А? Ну, в принципе… А если по деталям… Тогда…

* * *

Ночь. Южная, тропическая, не видно ни зги. Но кто-то постучал. И вошел. Здрасьте – не ждали.

– Я по поводу электричества.

– Что-то надо включить?

– Нет, выключить. Весь район. Это ведь подстанция? А вы – дежурный электрик. Ведь так?

– Да… Но это невозможно, меня уволят.

– Ну и пусть. Вы сколько получаете? Немного… Вот чемоданчик, в нем ваша зарплата за тридцать лет. С премиями, командировочными и учетом инфляции. И нет нужды больше работать, можно купить себе домик, например, в Штатах, ведь вы все хотите в Штаты и жить в полное свое удовольствие, купаясь в личном бассейне. Как вам такая перспективка? Что нужно делать? Дёрнуть вниз рубильник. Всего лишь. Или сделать короткое замыкание, если вы хотите и чемоданчик получить, и на работе остаться. Минут так на сорок-пятьдесят. Договорились? Потому что если не договорились, то я это сделаю сам более варварским методом, так как не электрик и такого могу наворотить, а вас всё равно уволят. Вот и славно. Когда? Через два часа, а я пока тут, с вашего непозволения, посижу.

Через два с небольшим часа в целом районе погас свет. Везде погас – в домах, на улицах, на автострадах. Такое бывает, от аварий никто не застрахован.

– Ну что, готовы? Тогда вот деньги за всё, можете не пересчитывать. И… спускайте собак с цепи. Да, теперь можно!

Два десятка злых, сильно голодных псов были спущены с цепей. И рванули туда… куда и следовало рвануть, потому что были обучены. Они помчались и выскочили с оскаленными мордами на мирно пасущихся коров, быка и овец. Время было ночное, но почему-то пастух не развёл животных по домам. Собаки стали хватать мятущихся животных за ляжки, потому что хищники не любят травоядных, к тому же их на это долго натаскивали. Стадо замычало, заблеяло и побежало. Но собаки догоняли и кусали парнокопытных сзади, всё больше входя в раж.

И вся эта лавина, набирая скорость, помчалась по полям, топча посевы, не помня себя от ужаса и не ведая куда бежит. Пара пацанов на конях с бичами направляли всё это полчище в нужном направлении. Еще один встадник гарцевал на коне в повязке под самые глаза, потому что пыль столбом, так что дышать невозможно. Он тоже щелкал бичом и орал что-то на непонятном местным языке, отдавая команды:

– Твою! Куда! В рот тебе жвачку!

Но его за грохотом копыт и мычанием никто не слышал. И было это очень весело – крыть заморскую скотину по их мамочкам и размахивать бичом, хотя можно было в любой момент свалиться, потому как дело это было непривычное.

– Пошла, зараза, пока я тебе рога не обломал!

И вся эта чёртова куча вломилась на охранный периметр, промчалась, словно ураган, и что-то стало взрываться, взлетать со свистом на воздух, отчего бедные животные совсем ополоумели. Они носились кругами, сталкиваясь и оглашая окрестности яростным мычанием и блеянием, давя и тесня друг друга, и не видя ничего вокруг.

– Всё, можете уходить!

И пацаны на конях мгновенно куда-то слиняли. А буйное стадо, подгоняемое озверевшими собаками, почуявшими кровь, продолжало ломать и крушить всё вокруг.

Ну и какие тут мины? Какая к их мамам и бабушкам сигнализация? Тут хоть из пушки пали! И вот наконец стадо сходу вломилось в забор, пробивая его насквозь не хуже танка.

И зашатались, рухнули столбы и листы профнастила, повисла проволока, и всё это страшно и гулко хрустело и гремело под сотнями копыт. Визжали ракеты и порушенная сигнализация, в ужасе орали люди, создавая немыслимую какофонию, как если бы наступил конец света. А он и наступил… И ни хрена ничего было не видно, так как прожектора отчего-то погасли, но зато шум был ужасный! В кромешной темноте тропической ночи что-то неслось, страшно громыхая железом, мычало, блеяло, лаяло, и сшибалось, и стреляло… И это был какой-то форменный ужас – ночной кошмар первобытного человека. И, конечно, никто, даже охрана не выскочила наперерез бушующему стаду, а напротив, предпочла быстро запрыгнуть повыше, повиснув на гроздьями на стенах, как обезьяны в зоопарке. И кто-то, кажется, выстрелил, и, может быть, даже попал, только куда и в кого? Да и что толку? Невозможно лёгким стрелковым оружием остановить обезумевшее парнокопытное стадо, разве только картечью из пушек палить, и то раненый бык добежит и забодает…

И эта неприступная для людей крепость пала под напором простых животных. И в том вселенском рёве и грохоте, один «пастух», неприметный в темноте, спокойно въехал в охранный периметр: без миноискателей и щупов, без шума и… Нет, строго говоря, в шуме и в пыли. В такой пыли, что в двух шагах ничего не рассмотреть. И когда стадо, накатив тысячетонной волной, разбилось о капитальные стены зданий и рассыпалось в стороны, через выбитые окна, частью вломившись внутрь помещений, круша столы, стулья, диваны и прочую мебель, он спокойно вошел туда, куда собирался войти… Вошел тихо и интеллигентно. Хотя и без приглашения.

* * *

– Ну что, поговорим?

Вот он главный, на которого указали. Все, кого он спросил, – указали. Когда просто спросил, и строго, и очень строго, и совсем строго – все, как один, указали на него. Хотя никто не смог сказать кто он такой и чем занимается: простой владелец усадьбы.

– Вы кто?

– Я? Ваш заказчик. Оптовый. Пришел выразить вам свою признательность за ваш титанический и самоотверженный труд. Что, смею вас уверить, было не так-то просто.

– Это вы? – Человек кивнул на окно, за которым кто-то топал, мычал и сопел.

– Что, я?

– Устроили весь этот тарарам?

– Ах, это… Да я. Знаете, я позвонил, потом постучал несколько раз, но вы не услышали, пришлось постучаться громче. Парнокопытными копытами. Извините, пришлось – у вас звонок не работает, наверное, автоматы вышибло. Можно присесть? И вам тоже. Только не надо суетиться и строить из себя героя, вы, я вижу, не по этому делу.

И то верно, какой он герой: субтильный очкарик из десятого «Б». Смотреть не на что. Билл Гейтс местного розлива: волосики растрёпанные, курточка складками топорщится, очочки поблёскивают, в глазах недоумение и испуг. И такие персоны чуть не пол-Европы и Америку утилизировать собрались.

– Хорошо у вас тут, только шумно, пыльно и сильно навозом пахнет. Но места замечательные, вдали от цивилизации и закона. Сами место присмотрели?

– Что вам от меня нужно?

– Услышать ваше чистосердечное признание и принять покаяние. Хотя, вряд ли он… – ткнуть пальцем в потолок, – вас простит. Потому что вы такого наворочали – любой маньяк позавидует.

– Я не понимаю вас.

– А я вас. Ночами спите хорошо, кошмары не беспокоят, убиенные граждане не посещают, окровавленные ручки к вам не тянут?

– Нет, у меня хороший сон. Я сторонник здорового образа жизни, так что на здоровье не жалуюсь.

– Не хотите говорить?

– Не понимаю, о чем?

– Тогда давайте вскрывать прикуп, чтобы время не тянуть. Вот флешка, у вас есть куда ее сунуть? Например, вот в этот компьютер, к нему, кажется, проектор подключен? Хочу показать вам интересные картинки. Только прикажите, чтобы нас никто не тревожил и не отвлекал.

Щелкнуть тумблером. Чтобы во всю стену. Хороший проектор, качественный.

– Это карта. Видите?

– Вижу.

– А это точки. Очень много точек. Много в Европе, много в Америке, поменьше в Азии и Африке. Потому что платежеспособность.

– Я не понимаю.

– Сейчас поймете. Давайте подведем курсор к любой точке и щелкнем. Окошечко открылось. И что там написано? Фамилия и имя. Кого? Человека, который жил себе и еще лет тридцать собирался. Но не вышло. Потому что он попал под поезд. Конечно, случайно. Свалился с моста и его размазало по ветровому стеклу кабины машиниста, как бабочку. Несчастный случай. Только отчего он через ограждение полез, несмотря на свой избыточный вес и немощь? Еще точка, в другом городе, на другом континенте. Внимание! Известный бизнесмен, банкир и держатель акций полез в электрический щиток. Сам! Зачем? У него что, денег не было, чтобы электрика вызвать? Но он полез, замкнул цепь своим телом и помер от электротравмы. Такое несчастье… Согласно заключению полиции: без криминальной подоплеки. Только вот активы… Они почему-то оказались у его конкурентов. Ах да, там еще наследник был, который катался на горном велосипеде и очень неудачно упал: головой о камень. На песчаном пляже. Такой вот рок… Еще точка в Южной Америке, очень интересная, потому что там случилась маленькая война и кто-то положил целую банду торговцев наркотиками. Всех до одного. И… никаких следов.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Чтобы вы осознали масштабы. Потому что за каждой такой точкой – труп. Или два. Или десяток. И они по всему миру как… корь. Видите? И что-то мне подсказывает, что вы об этих случаях знаете, не о всех, но о многих. Будем продолжать? Потому что там есть такие точки, за которые вас надо по кусочкам резать и через мясорубку пропускать, списав потом всё на несчастный случай. А вот эти кругляшки, знаете что это? Учебные лагеря в Африке, на Ближнем Востоке, кажется, еще в Латинской Америке.

– Что вы хотите? Денег?

– Справедливости. Хочу прекратить бойню, которая, к сожалению, задела и мою страну.

– Какую?

– Не всё ли равно. Мою! За это я сильно на вас обиделся и стал распутывать то, что вы так удачно запутали. И, кажется, смог. Уверен, что знаю не всё, что точек на самом деле больше, хотя, допускаю, что на этой карте не все точки ваши. Но в целом… Как вы, с виду такой… айтишник, додумались до утилизации «питомцев»? Или вы садист, а цыплят и кошек вам стало мало?

– Я не хочу отвечать на ваши вопросы. Если вам нужны деньги, вы их получите. Если пришли меня убить – убивайте.

Ай да айтишник… А он, оказывается, не прост!

– Не боитесь смерти?

– Я слишком долго и профессионально занимался этим вопросом. Так что привык. Будем считать, что это мой профессиональный риск. Но хочу надеяться, что вы предпочтете деньги, так как это разумно.

– Значит, не боитесь… Только ведь смерть, она разная бывает, случается на миру, перед строем винтовок или на гильотине, где – раз… И голова с плеч. А бывает трудная, как вот здесь. Полюбопытствуйте. Человек погиб в лавине. Хотя не альпинист. Но ему не повезло и на его машину сошло несколько сотен кубов снега. Чистая смерть! Только потом, когда его откопали, выяснилось, что он умер не сразу, а десять часов умирал от удушья, пытаясь откопаться. Кошмарная, жуткая смерть несколько часов. И еще так получилось, что с ним в машине было двое детей…

– Это случайность!

– Вы, кажется, знаете об этом случае?

– Слышал. В прессе писали.

– Писали? А я решил выяснить подробности и нашел человечка, которому эта смерть была выгодна. И поговорил с ним по-свойски. И он мне много интересного рассказал, про один адресок, про фирму, занимающуюся утилизаций домашних животных под заказ, который был выполнен точно и в срок. Вот только дети… К сожалению, заказчик умер, потому что заслужил. Скажу больше, я ведь тоже ваш заказчик и хорошо вник в тему. Правда, в отличие от вас, я заказывал такое зверье, которое лучше изводить на корню. Хотите подробности?

– Какие?

– Адреса, по которым я писал. Со мной созванивались и рассказывали про вашу живодерню. Очень приятными голосами и хорошим литературным языком. Про слежку. Про «тихие» и «громкие» утилизации. Про картинки, где по экрану, на время, бегают разноцветные фишки. Вы это здорово придумали, чтобы не сводить исполнителей, чтобы раздробить заказ на множество мелких, не связанных между собой кусочков, которые складываются в самый последний момент. А потом опять раздробить в мелкие осколки. Это серьёзное ноу-хау мирового уровня, за которое впору давать Нобелевскую премию. Если бы не цели, за которые вас надо вздёрнуть на первом суку. А лучше вколотить вам в грудь осиновый кол! Поверьте, вы достойны такого завершения вашей карьеры.

– Вы рассказываете какие-то сказки.

– Сказки? Да. Очень страшные, в сравнении с которыми голливудские ужастики с живыми мертвецами – сопливые мелодрамы. Если бы вы родились лет сто назад, вы, наверное, смогли бы задушить или зарезать полсотни людей. Ну, может, сотню. Пусть – две. Но вы притянули технологии и создали систему, беспощадную как… газовая камера. Ей-богу, вы Гитлер новой формации, и если вас не остановить, то перемолотите полчеловечества, причем без всяких концлагерей. У вашего предшественника была очень затратная схема утилизации: заборы, охрана, собаки, «Циклон-Б», а вы умудрились найти способ, изводя человечество, наваривать на этом доллары. Каково?

– Это всё фантазии и чьи-то россказни.

– Вы ошибаетесь, у меня очень серьезная доказательная база. Статистика. Показания заказчиков и чистосердечные признания ваших работников из среднего и высшего звена. Они много чего рассказали. Но дело даже не в этом, мне не нужны доказательства, потому что я не прокурор и не судья. Я сам принимаю решения, сам выношу приговоры и сам привожу их в исполнение. Видите пакет? Здесь итог моих расследований. И решений. Хотите взглянуть?

– Что там?

– Правосудие в действии.

И как кулаком по глазам, как под дых, раскрыть и вытащить! Чтобы испугать, сломать, подчинить этого юношу, который, надо отдать ему должное, хорошо держит удар. Но не такой. Не такой!

– Узнаете?

И на вытянутой руке, поднялась, закачалась голова. Последнего киллера.

– Взгляните!

И он взглянул, и глаза у него округлились. Потому что это уже не слова, это – голова, отделённая от тела, мертвые глаза, вывалившийся язык и кровь, запёкшаяся на шее.

– Вот, держите вашего помощника. – Швырнуть голову ему на колени.

И он вскочил и заверещал, отбросил голову, которая глухо стукнулась и покатилась под стол. Как мячик! Нет, не боец, потому что айтишник, который не привык сам, а только виртуально и чужими руками.

– Ну что, теперь поговорим?

– Что? Да…

– Тогда руку.

– Зачем?

Протянул как для рукопожатия, потому что не понял, потому что привычка. Только никто ему руку жать не стал, а оттянув мизинец и выхватив нож, рубанул по руке быстро и сильно, отсекая верхние фаланги.

– Вы что?! Вы!

– Я скрепляю наш договор кровью. Твоей. Так положено, когда имеешь дело с чертом. И если ты еще соврешь, хоть на йоту, хоть вот на столько… – Поднять, показать отрубленные фаланги. – Я отрублю тебе следующий палец. Под корень. А потом следующий. И еще… И это будет очень больно, поверь мне. Веришь?

Закивал быстро-быстро. И это правильно, потому что голова, закатившаяся под стол, – чужая, а палец свой, и первый шок от увиденного пройдет, а палец… Пальцев ведь много, и все собственные, любимые. И теперь он «потечет», никуда не денется, потому что… Потому что айтишник!

– Отвечай быстро, не задумываясь. Если будешь долго думать, то нечем будет в носу ковырять. Кто над тобой? Ну или с тобой, не суть важно. Кто?!

– Никого.

– Что значит «никого»?

– Совсем никого.

Неужели? Неужели это верхняя площадка, над которой уже нет ступеней, ни одной. Или?.. Нет, не верится, чтобы этот сорокалетний парень… Не может такого быть.

– Кто всё это придумал?

– Я.

– Ты?!

Обреченный кивок.

– Как? Когда? Подробности!

– Окончил университет… Работы не было, и мне предложили. Неважно кто. Мне предложили больше так, для смеха, а я согласился, всерьез. И дал объявление, где были только намеки. Откликнулся вот этот… – показал под стол. – Я дал ему аванс, думая, что он… сбежит. А он всё сделал. Я отдал ему все деньги, потому что больше не хотел. Но меня нашли приятели тех, первых, и предложили… Они много предложили, и я согласился.

– Потому что не сам?

– Да. Я согласился и передал адрес. И получил деньги. Просто так, ни за что. Потом был еще один заказ, но там началось следствие. И я подумал, что рано или поздно… Что надо камуфлировать всё под несчастный случай, и тогда никакие полицейские… Мне стало интересно, можно ли придумать такую безукоризненную смерть? И я придумал, когда получил следующий заказ. Я просто подменил таблетки на прикроватной тумбочке.

– Сам?

– Да. Я был вхож в дом. А это был плохой человек, который заслуживал…

– Это лирика. Дальше!

– Дальше появились новые заказы, но я от них отказывался. Потом мне понадобились деньги, и я придумал, как сделать так, чтобы не самому… Но не сводить заказчика и исполнителя. А дальше всё просто: я дробил услуги на множество составляющих, не сводя исполнителей: кто-то писал письма, думая, что это игра, кто-то беседовал с клиентом, другие собирали информацию и прописывали сценарии несчастных случаев. Эти были самыми ценными работниками, так как нужна была фантазия, последние выходили на место и…

– А «игрушки» с фишками?

– Они появились позже, когда я понял, что проще всего попасться, если исполнители будут мелькать возле места будущего преступления. Ведь их могут заметить и запомнить. Или они могут передумать, потому что такое случалось. А если сразу… то никто не отказывался. Я вспомнил игры «стрелялки» и решил, что если иметь видеоряд с мест, то тогда незачем там бродить. Ведь современная компьютерная техника позволяет моделировать картинки, которые почти ничем не будут отличаться от «живых», и тогда тренироваться можно, сидя дома, появляясь на месте лишь раз. Поймите, мне была интересна именно эта, компьютерная, составляющая, которая требовала новых, оригинальных решений. Ведь всё от начала до конца можно моделировать и разыгрывать на экране, тренируя исполнителя, который будет действовать как… робот. Как приставка к компу. Как… джойстик.

– А вы не боялись, что вас вычислят через заказы?

– Боялся. Но потом нашел способ. Точнее, программу, которая меняла сетевые адреса. Это как в казино, где невозможно угадать на какой номер выпадет выигрыш. Одно письмо или один звонок – и адрес утрачивает свою актуальность. Кроме того, я нанимал диспетчеров дистанционно в самых удаленных странах и регионах. И как-то всё закрутилось…

Ну да, новые технологии. Которые хоть в пользу, хоть так. Как кухонный нож.

– Вы знаете, это оказался очень востребованный товар. Очень! Потому что каждый имеет каких-то врагов, которые мешают ему жить, или желает убрать человека, стоящего на пути к деньгам, успеху. Или опостылевшую жену. Или любовницу, которая шантажирует. Или начальника, а может, опасного свидетеля. Соседа, с которым никак не получается поделить территорию участка. Но редко кто способен решиться сам, а тут достаточно написать или позвонить. И всё происходит само собой, без какого-либо риска для заказчика и без отрицательных эмоций. Как если старую или больную собаку ветеринару сдать.

Это верно, это – ниша. Люди всегда желали бед и смерти своим ближним, но никогда не имели инструмента. А этот его умудрился создать. Очень технологичный мужик оказался.

– А бывают политические заказы, на которых можно споткнуться и потерять карьеру на самом пике. А тут… Всё делается чужими руками и даже без встреч, знакомств и обсуждений и, значит, нельзя ничего доказать и предъявить. Обычный несчастный случай – и баста. Не хочу хвастаться, но мне пришлось исполнять государственные заказы. Да-да… Есть же частные армии, а тут… частная фирма по утилизации неугодных политических фигур. И все заказчики, и спецслужбы в стороне. А если задействованы спецслужбы, то когда-нибудь информация может просочиться. А здесь – нет! Потому что частник менее других заинтересован. Это были очень хорошие заказы, вроде того, который сформулировали вы, чтобы пробиться ко мне. Ведь я всё понял, я в состоянии соединить три составляющие – письмо с заказом, вот эту голову под столом и вас. Я прав?

– Наверное.

– Когда счет заказов пошел на сотни, мне пришлось менять концепт, создавая дилерскую сеть и базу исполнителей. Я выстраивал бизнес по существующим экономическим законам, как если бы сетевой магазин раскручивал. Я выплачивал проценты, дарил бонусы и подарки, предлагал скидки и систему накопительных баллов. Бизнес, он всегда бизнес, и строится по единому лекалу, хоть такой, хоть обувью торговать.

– Я в курсе.

– Я начал собирать базу разных исполнителей, тех, кто мог выполнить только один-единственный заказ, и уникальных. Я выискивал и вербовал людей, которые могли делать то, что не мог никто другой! И следствие, если такое случалось, заходило в тупик, так как не могло представить, что кто-то на такое способен… Мои сотрудники могли всё. Когда объемы стали такими, что я не мог уже их контролировать, я начал открывать региональные филиалы, выстраивая их по проверенному образцу. Но никто никогда ни разу не видел меня и ничего обо мне не знал.

– А проколы? Случайности? Вы обошлись без этого?

– А деньги? Деньги в этом мире решают всё. А деньги были. Много! Случилось несколько неудач, клиенты были недовольны и в дело вступили полицейские. Но им предлагались деньги. Взятка. Большая. Очень. И полиция сняла свои претензии.

– Значит, всё чисто?

– Не всегда. Но с несговорчивыми клиентами случались несчастные случаи. Мы просто сами себе оформляли заказ.

– На тихую утилизацию.

– Да. Поэтому мы всегда, несмотря на масштабы работ, оставались в тени. Вот только вы… Как смогли во всем этом разобраться?

– Очень захотел и разобрался.

– И что дальше?

– Дальше? Дальше мы будем закрывать вашу лавочку. Совсем.

– Вынужден вас разочаровать – это невозможно.

Что? Что он сказал? Невозможно? Неужели? Или он, несмотря на заверения, вовсе не последняя ступенька, но лишь очередное, пусть и верхнее звено? Не может быть! Нет!

– Невозможно? Ты сказал невозможно?

– Да, именно так я и сказал! Не-воз-мож-но! Никак!

– Значит… Ты не сверху.

– Сверху… И сбоку. Да, я придумал эту схему, как Бил Гейтс свои «окошки». И воплотил идею в жизнь. И обороты у меня, пожалуй, не меньше, чем у Гейтса, хотя бы потому, что я не плачу налогов. Я очень богатый человек и… готов с вами поделиться.

– Спасибо, я не нуждаюсь.

– Жаль. Очень жаль. Вы, я так понял, хотите уничтожить нашу систему, вырубить ее под корень. Как дровосек. Опять вынужден повторить: вы не сможете этого сделать. Да, я, как вы изволили выразиться, сверху, я на самом верху. Но я не управляю ситуацией, я в какой-то степени стал ее рабом. Я могу обрушить программу, могу обрезать какие-то ниточки, но они срастутся. Сами по себе. Потому что созданная мною система, как живое существо, она самоорганизуется и самовосстанавливается – можно отрубить часть ее, можно уничтожить половину, но отдельные клетки, составляющие ее, найдут друг друга и соединятся, образуя новый организм. Да-да, не ухмыляйтесь. Я сам не предполагал такого эффекта. Эта система устраивает всех – заказчиков, диспетчеров, филеров, исполнителей… Потому что все они получают за свои услуги деньги. Хорошие. И легкие. И не хотят терять свои позиции. Они привыкли, и знают, как всё происходит, как должно происходить, и если даже все связи оборвать, они начнут искать друг друга, тыкаясь как впотьмах, но обязательно найдут! Киллеры наймут диспетчеров, которые предложат заказчикам товар, от которого те не смогут отказаться. И найдут детишек, которые отсканируют местность. И среди них найдутся сценаристы. И программисты, которые напишут игры с двигающимися картинками. Или их найдут исполнители, которые уже «играли» и им понравилось передвигать фишки на экране, ничем не рискуя. Разве они не смогут повторить этот прием, подыскав подходящего программиста, сформулировав техзадание?

А ведь смогут, точно смогут, тут он прав!

– Вы можете убить меня, но у вас не получится разрушить созданную мной систему. Она живуча как… гидра. Вы можете рубить головы, но на их месте вырастут новые. Всё уже придумано, эти действия нельзя отменить, как невозможно отменить колесо, железо, порох или компьютеры. Даже если сохранить в тайне секрет производства, всё равно кто-то из тех, кто использовал эти технологии, «откроет» их заново. Джинна, выскочившего из кувшина, обратно не загнать. Даже вам.

Да, верно. Он всё говорит правильно – ведь каждый «винтик», вращавшийся в этом механизме, так или иначе что-то видел, понял, осознал, узнал принцип работы. Пусть только на своем участке. Но он может сцепиться со следующей, понятной ему «шестерней», а та – с другой, а другая – с третьей… И механизм восстановится и заработает. Пусть не так хорошо, пусть коряво, но заработает! И кто-то начнет принимать заказы, как принимали до него, кто-то – писать сценарии… Черт подери, он прав! У этого монстра нет головы, хотя вроде бы она рядом, но если ее отсечь, то на это место встанут другие, рано или поздно… «Шестерёнки» многое знают и помнят. И тут только если весь механизм под пресс, до последнего винтика. Но это невозможно.

– Беда в том, что я даже не смогу дать вам все имена и адреса. Вы ведь этого добиваетесь? А я их не знаю. Лишь некоторые, а все остальные, они крутятся сами по себе.

– Но тогда ваша система давно должна была рассыпаться, без контроля.

– Контроль есть. На уровне заказов. Я не знаю, кто их исполняет и кто готовит, но я знаю про каждый заказ, который крутится в программе. Я контролирую не исполнителей, а денежные потоки. И если я знаю, что кто-то должен заплатить мне тысячу, и увижу вместо денег дырку, то стану разбираться.

– И тогда начиналась его работа? Того, который под столом.

– Да, верно. И такая схема позволяет держать под контролем всё, не зная почти ничего. Да и зачем мне что-то знать, когда я работаю только с цифрами, которые есть суть любого бизнеса. Кто контролирует финансовые потоки – тот контролирует всё! Мне достаточно знать приход и сколько с него причитается мне.

– Франшиза?

– Конечно, нет, но что-то похожее.

С ума сойти. Но тогда… Тогда это не просто тупик, это бетонная стена в конце пути, которую ничем не прошибить, хоть лбом о нее колотись, хоть отбойным молотком. Он пыхтел, он лез, он дошел, дополз до конца, по лесенкам, по трупам, но лишь для того, чтобы вдруг понять всю безнадежность своего положения. Он не может победить эту гидру, сколько мечом ни размахивай. Потому что спрос рождает предложение, а спрос на смерть велик – у обывателей, бандитов, политиков, у государств. У всех! Сумасшедший спрос, который продавит… предложение. Всегда! А у этого очкарика есть готовое решение, которое разошлось как круги на воде и его не собрать обратно. И это… пушной зверек, который подкрался незаметно на пушистых лапах и… откусил полголовы.

Приехали. Теперь уже точно. Потому что невозможно вычислить сотни, а, может быть, тысячи незнакомых тебе и не знакомых друг с другом исполнителей. И даже если вдруг как-нибудь узнать их адреса, то придется двести лет за ними с топором бегать.

И это уже не кошка в черной комнате, это темная комната в «черном ящике», который пуст! Легион кошек, которые по всему миру разбежались, в хомяков и попугайчиков «перекрасившись».

Такой вот печальный итог: всё получилось, что желалось, до точки, до восклицательного знака. Всё!

Но ровным счётом ни к чему не привело. Совсем!

Приехали! Аут… Распрягай, хлопчик, лошадь!

* * *

Санки катились с горки. Санки были спортивные, а склон крутой и малопосещаемый туристами. На санках сидел человек. Который терпеть не мог зиму, горы, приюты, снег, лыжи, сноуборды и прочие экстремальные виды зимнего отдыха. В том числе санки. Но как-то его угораздило… Вернее, уговорили – молодая симпатичная любовница, которая обожала зиму, горы, снег, лыжи, сноуборды и прочие экстремальные виды зимнего отдыха. Девушка спортивная и неугомонная, в том числе в постели. И отказать ей в поездке в горы было невозможно. И именно она предложила катание на санках. И выбрала этот склон. И время почему-то вечернее. Она пристегнула его ремешками и с криком: «Ну, какой же ты у меня молодец!» толкнула санки вниз. Санки быстро набрали скорость, примерно, как болид «Формулы – 1», и в километре от места старта они врезались в дерево. Санки сломали пару елочек, а елочки проломили саночнику каску. И голову тоже. И всё могло закончиться благополучно, потому что к нему быстро подбежали спасатели в оранжевых комбинезонах, в противосолнечных очках и масках на лицах. Молодцы эти спасатели!

Они отстегнули человека, осмотрели его и сказали:

– Ни хрена себе! И это после такого удара! Да он в рубашке родился!

Потому что пострадавший еще подавал признаки жизни.

– Надо что-то срочно делать, иначе можно опоздать!

И, приподняв саночнику голову, шарахнули ему по голове обломком дерева так, что сучки на два сантиметра в череп вошли.

Вот теперь всё в порядке.

И «спасатели» велели сторожить место происшествия понаехавшим зевакам, чтобы не затоптали следы, и срочно убыли за помощью. Которая прибыла слишком поздно, когда труп уже окоченел и стал похож на ледышку.

И ведь сколько раз говорили, предупреждали и таблички вешали: не спускайтесь по незнакомым, неосвещённым трассам. А они! И этот тоже! Ну какой чёрт понёс его на этот тёмный склон? И зачем? И… за сколько?

* * *

И всё же – думать…

Думать! Думать! Думать!

Или, не раздумывая, вешаться… Лучше вешаться… От безысходности.

Но, лучше чуть позже, после того как еще раз… О чем? О том же самом: о пути, который был проделал. И об итоге – о тупике в самом конце, к которому он по лабиринтам на ощупь брел, сто раз спотыкаясь и падая. И добрел. До стены, которую не проломить, хотя очень хочется, с разгона и изо всех сил! Но можно лишь башку вдребезги разнести. Да и хрен бы с ней, с башкой, но это всё равно не решение и не выход из тупика. Труп возле бетонной стенки – не выход, просто труп.

Думать…

Думать…

Так их учили. Не бежать, не стрелять, не по мордам дубовым кулаком стучать, а думать. Потому что «белые воротнички» побеждают всегда даже самых отъявленных головорезов. Как этот… очкарик, который всех киллеров за пояс заткнул!

Думать… Дробить проблему на составляющие… Уходить от стереотипов, от той стенки, которая кажется непреодолимой. Только так! Нет тупиков снаружи, но есть внутри. Внутри нас самих. В головах! Никто не может придумать больше препятствий, чем сам человек. Придумать и… бояться собственных страхов. И отступать. И проигрывать. Самому себе, а уже потом противнику!

«Думать… вашу маму за ляжку! – Как говаривал еще в первой учебке старшина. – Думать, а не банановое дерево, как прапорщик, трясти!» И они думали и придумывали! А если нет, то драили, бегали и отжимались, чтобы через руки и ноги дошло. И если кто-то умудрялся сачкануть, то… старшина ему благодарность перед строем, а кто честно и от звонка до звонка, согласно приказу – тому наряд вне очереди и швабру в руки. Потому что без башки, но с руками! Вот и драй!

Думать! Вопросики самому себе задавать! И отвечать на них.

Почему тупик? Почему?

Потому что дробь – тысячи рассеянных по странам и весям исполнителей, которые ни хрена ничего не знают, кроме своего манёвра. Конечно, их можно выцепить и узнать…

Что? То, что он уже узнавал! Раньше. Это всё равно, что «языка» взять, который с мешком на голове и затычками в ушах в засыпанном блиндаже полгода просидел. Что он может рассказать? Да ни хрена не может.

Дальше, дальше…

Средние командиры? Были. Уже были. Которые тоже ничего не знают, даже исполнителей, потому что всё через комп. Там вообще никто никого… Это как множество «дырок», которые каждая сама по себе и отдельно друг от друга, но как-то виртуально и одномоментно соединяются и превращаются в рыболовную сеть. Очень уловистую.

Нет, командиры не вариант.

Филеры тоже мимо, кто-то их, черт его знает кто, нанял, назвал адрес, они посмотрели, сбросили информацию, получили причитающиеся денежки и убыли в неизвестном направлении. Оборвался след.

А если программисты? А что они? Склеили картинки в «игру», не зная даже где располагается та, с видео, местность. Об этом он уже думал и теперь пошел на второй круг.

Сценаристы. Тут вообще дело дохлое – эти чистые теоретики, которые, информацию о «питомце» получив, придумывают как того сподручнее утилизировать. Эти в своих фантазиях живут, которые кому-то боком выходят…

Очкарик. И с этим всё понятно, эту голову можно и нужно срубить, но… это ничего не даст. Это как хорошо организованное предприятие, где можно убрать директора, но завод будет продолжать выдавать продукцию, потому что цеха работают. Нет, не получается, не выходит!

Конечно, всю эту хитрую и мудрую конструкцию можно развалить. Но… она восстановится вновь. Пусть не сразу, но восстановится. Потому что знания не пропадают. Тем паче, хорошо наработанные рефлексы. А там всё на рефлексах!

Это если еще получится разрушишь, так как есть связующие, горизонтальные и вертикальные связи на местах, в тех самых регионах, за которые отвечают средние акционеры. Те могут разрушению воспротивиться и отстегнуться. И начать строить свою пирамидку, потому что по известным и понятным им лекалам. И вместо одной гидры можно получить десяток. Или сотню. И тогда… тогда мама не горюй! То есть, разрушая старый, можно создать новый, более действенный и разветвленный механизм. Вернее, много механизмов. И это уже не тупик, это хуже, чем тупик! Это каменный мешок, из которого не выбраться, даже пятясь назад – лбом в стену, задом в бетон и сверху крышка!

Все-таки приехали…

Но… надо… продолжать. Думать! Еще раз, с самого начала.

Заказчики… Диспетчеры… Мальчики на побегушках с видеокамерами… Топтуны… Сценаристы… Программисты… Исполнители… Контролеры… Финансисты, отвечающие за проводку денег… Средние командиры… Инструкторы учебок… Тот, который без башки, но до того держал в узде отступников… И этот, сверху, пока еще с головой, но который не управляет созданной им империей, потому что это физически невозможно… И, главное, каждая сволочь в регионе может воссоздать систему под себя!

Какой-то компот, который никакой ложкой не вычерпать. Потому что только если тотально чистить… Но кого? И где? Что, на каждую страну по бомбе сбросить, чтобы все щупальца разом отсечь? Вместе с народонаселением? Ну да, это выход, как при борьбе с сорняками: перепахать «шарик», убрав всё население, кроме грудных младенцев, которые вряд ли… и из них взрастить новую цивилизацию. Так, наверное, можно…

Всё тот же тупик – без просвета и проблеска.

Но, снова с начала, по кругу, как цирковая лошадь на арене. Заказчик… Диспетчер, который принимает… Сценарист, который пишет. Программа, задающая алгоритм действий… Утилизатор, который исполняет… Что-то есть в этой цепочке. Что-то… Что?! Не понять, не ухватить, не сообразить!

Ну, хорошо, зайдем с другой стороны: с кого может начаться восстановление системы, коли ее теперь порушить? Со средних командиров? Да, пожалуй, но если вычистить, что чисто теоретически возможно? Тогда кто следующий? Кто может стать инициатором, кто начнет сшивать обрубленные щупальца? Сценаристы? Нет, они равно как и программисты – теоретики. Из действующих только, пожалуй, утилизаторы. Эти ребята решительные. Но… без башки! Они ни черта не придумают, кроме как в дома с автоматами и дубинками вламываться и по головам стучать. Сами по себе эти фрагменты по отдельности не работают. Все они чего-то стоят, только когда сшиты вместе. Вот этим «вундеркиндом» сшитые.

И все-таки утилизаторы… Волевое начало только у них, а коли есть воля, то можно и без мозгов, одним нахрапом. Тем более, они играли, фишки по экранам двигали и тут большого ума не надо, чтобы сообразить и кого-то нанять. Получается, что выстраивание цепочки начнется с нижнего звена?

Так, так… Крутим, думаем, ищем дальше.

А если киллеров не станет, то что? Да ничего. Вся система построена под них. Как под посылку из интернет-магазина. Так? Пожалуй. Отсюда допуск: не надо выбивать всех, надо выбивать наиболее боеспособную часть – киллеров. Ну не станут же программисты с кинжалами по городам бегать… Не станут!

Во-от!

Что «вот»? Что толку? Где этих киллеров найти, когда они наиболее закрытая в этой схеме каста. Когда они в самый последний момент появляются и обязательно все в масках!

Один хрен – тупик, хоть с той, хоть с этой стороны зайди.

Но, всё равно, искать надо возле них, возле – утилизаторов! Они первая и последняя инстанция, как работяги на заводе, без которых никуда, без которых любое производство встанет.

Ищем, шарим в тупике по бетонной стеночке, потому что появились какие-то трещинки, которых раньше не было. Утилизаторы… чтоб им!

Ну, хорошо, допустим невозможное. Допустим кто-то слил их имена и адреса – хотя таковых нет. Но, допустим. Потому что размышления – это допуски. Если не пытаться выйти за «шлагбаум», то совсем ничего не будет. Утилизаторы известны… Что с того? Начать их отлавливать и ликвидировать. Всех? А пупок не развяжется? А они не разбегутся, как тараканы на кухне, когда включают свет? Или того хуже – начнут охоту на охотника!

Опять ни хрена, опять без просвета.

И всё же утилизаторы, они…

Думать, думать…

А если их стравить друг с другом? Как пауков в банке? И пусть вычищают сами себя. Гениально. Только для это надо их вычислить. Как они один другого найдут, чтобы на тот свет спровадить? Никак не найдут. Пришли к началу – к оборванным ниточкам.

Хрен в той стенке, а не трещинки: монолит там, хоть ногтями скреби, хоть изотри их о бетон. Нет, не получается!

Может, все-таки сценаристы? Ну, какие сценаристы, когда они, червяки книжные, только с бумажками дело имеют.

Утилизаторы. Только они! Вернёмся на шаг назад. К мысли, чтобы заказывали друг друга, чтобы как пауки в банке, как крысы в бочке… Но адреса? Погоди, а как их диспетчеры, ну или кто там на связи? Ведь как-то вызывают!

Ну да, как водится, по сети, обезличенно, без имён, телефонов и адресов. Но… вызывают! Чёрт их всех возьми! Конечно, вызывают. И заказывают людей. И едут и гробят несчастных «питомцев». По сценариям, по картинкам и фишкам, чтобы шаг в шаг! По ним!

Но тогда… Так вот же оно, решение, на поверхности! Какой же это тупик, когда это дверь, которая нараспашку, которая как проспект. Вот тебе и дефект в механизме, с помощью которого всю эту махину можно в куски разнести – в ее идеальной продуманности и слаженности. В этом! В абсолютной продуманности каждого шага, когда не надо даже думать, но только выполнять. В том их сила, которая позволила монополизировать и подмять сей рынок, и в том главная их слабость. В том, что ни шага вправо, ни шага влево, что всё работает, как часы, без сбоев и вариантов. В этом их непобедимость и их смерть. Как смерть в яйце, которое на дубе. Не Бессмертный это Кощей, нет!

* * *

А дальше детали…

– Откуда ты получаешь информацию о заказах? О тех денежках, которые тебе причитаются?

– От диспетчеров.

– А их ты, конечно, не знаешь и связь с ними только виртуальная?

– Да, конечно, я уже говорил.

– Ну, это неважно. Важно, что ты знаешь их адреса, чтобы не искать их в розницу. А исполнители? Им кто задание дает, кто их вызывает?

– Специальная служба. Но она их…

– Я понимаю, не видела, не слышала, не знает. Хорошо у вас тут всё поставлено: куда ни ткни – везде пустота. Но сообщение им они послать могут?

– Да, конечно.

– А пацаны-операторы ваши, им достаточно дать адрес, чтобы там, на месте, всё отснять?

– Да.

– И передать программистам, которые смонтируют пошагово?

– Всё верно. Но зачем вам это? Я же уже объяснял…

– Затем… Позже скажу. Кажется, у меня будет для тебя заказ. Большой. Телефонный справочник у тебя есть?

– Какой?

– Любой. Любой страны. Лучше в Азии или Латинской Америке.

– Ну, допустим, их можно поискать в Интернете.

– Тогда давай искать. Только ты мышку отстегни и кнопку «Ввод» не трогай.

– Почему?

– На всякий случай. Начали… Листаем, листаем, еще… Вот большой справочник.

– Зачем он вам?

– Я же говорю, заказ у меня. От буквы А до буквы Зет. Ну, или что там у них? Выбираем по алфавиту каждого десятого. Или двадцатого.

– Для чего?

– Для формирования заказа. И сбрасываем его вашим диспетчерам. С целью массовой утилизации граждан… Какая там страна? Венесуэла? Ну, пусть будет Венесуэла. И еще Бразилия. И, пожалуй, Чили.

– Вы с ума сошли?

– Это ты сошел, когда эту систему придумал. А я лишь исправляю то, что ты тут наворочал.

– И для этого «заказываете» людей по… телефонному справочнику?

– Ну да, а что, нельзя? Может, я хочу перенаселенные страны прорядить, дабы материальное положение бедных слоев населения улучшить. Организуют же политики войны. Вот и я. Меньше людей, больше корма.

– Но заказы денег стоят.

– Вот тут ты прав: без денег в этом мире никуда. Товар – деньги – товар. Товар есть, а вот деньги… У тебя нельзя одолжить до получки миллиарда так полтора? У тебя есть, я знаю. Я отдам, но после, честное слово. Давай, не жмись! Пальцы и уши важнее зеленых бумажек, доллары вместо пальцев в ладонь не воткнешь. Открывай свои счета и готовь переводы.

– Зачем?! Зачем перекладывать деньги из кармана в карман?

– Но ты же говоришь, что без денег заказов не бывает. Или не так, или ты можешь в приказном порядке?

– Нет, меня никто не послушает. Я же объяснял, что система работает сама по себе и вклиниться в нее почти невозможно. Даже мне.

– Вот и хорошо, видишь какую славную механику ты создал. Ладно, хватит трепаться, пошли по заказам. Сеньор Педро Альфонсе… Ну с таким именем и фамилией лучше вовсе не жить, это точно, тем более адвокату. Оформляй заказ. Рикардо Альбертино. Пойдет… Оформляй, чего сидишь? И денежки не забудь сбросить. Шевелись, нам сегодня сотню заявок обработать и оплатить. И завтра тоже. Сеньор Агустино Хуан… Потянет. Жаль здесь Пиночета нет, помер уже. Давай, давай…

– Но зачем?!

– Затем! Ты выстроил пирамиду, а я из нее теперь буду выдергивать кирпичики, пока она не рухнет. Вся и до основания.

– Но при чем здесь случайные адреса из справочника?

– Притом, что мы закажем сотню в Венесуэле, полсотни в Перу, еще полсотни в Индии или Шри-Ланке. И ты эти заказы проплатишь все и до последнего цента.

– Я понял, вы решили меня разорить. Вам не кажется, что это мелко?

– Ничуть. Мне не интересно лишать тебя денег, гораздо приятнее будет угробить твое изобретение, твое ноу-хау, которым ты так гордишься.

– У вас ничего не получится, даже у меня не получится!

– А это мы посмотрим. Ты плати, плати, время тикает. И распорядись, чтобы эти заказы, эти адреса сбросили бегункам, которые с видеокамерами. А потом сценаристам. А в конце утилизаторам.

– Я ничего не понимаю, не понимаю, зачем вам столько смертей? Или вы хотите довести всё до абсурда, чтобы полицейские всего мира вцепились в эти массовые смерти, в это избиение мирного населения?

– Хм… Мысль интересная. Тоже – выход. Но ты не угадал. Давай, не болтай, продвигай заказы вне очереди, можешь для убыстрения процесса перевести их в категорию «молния» и доплатить за срочность. Есть у вас такие? Нет. Считай, я тебе хороший маркетинговый ход подсказал. За просто так. Работай, стучи пальчиками по клавишам, пока они у тебя есть! Ну, что там у нас?

– Заказы сделаны, оплачены и запущены в работу.

– Хорошо. Теперь по тем же адресам еще по заказику…

– Не понял. Мы уже их оформили и проплатили. Зачем еще? Или вы сомневаетесь в возможностях утилизаторов?

– Ничуть. Душегубы твои свою работу знают, особенно если по прописанному сценарию: просто как мясники на бойне. Но, с другой стороны, нехорошо вот так, без единого шанса… Должна быть какая-то справедливость. Ведь так?

– Не понимаю!

– Куда тебе понять, я ведь про жизнь, а не про смерть. Надо дать людям надежду на спасение, тем, что из телефонной книги.

– Снимаем заказы?

– Нет, заказы отменять не будем, зачем деньги туда-сюда гонять. Лучше пошлем по адресам твоих молодцов, которые уравновесят, которые защитят. Вновь «заказанных» от тех – первых. Чтобы шансы поровну.

Смотрит ошарашенно.

– Так вы… Вы хотите…

– Хочу, чтобы пауки жрали пауков. Потому что их, твоими стараниями, расплодилось слишком много и мне с ними в одиночку не справиться. И пусть твоя схема работает против них, против – тебя, работает на самоуничтожение! Пусть одни, по сценарию, готовят покушение, а другие, по другому сценарию, защищают жертвы от покушения первых. И пусть они передерутся насмерть. И я даже догадываюсь, кто победит: те, вторые, потому что получат точное время и место. Ведь твоя схема работает до метра и секунды. И если встать там, где надо, в нужное время и просто ждать, то дичь сама выбежит на охотника, которому нужно будет лишь на спусковой крючок нажать. Бах! И всё! Правда, если их по одному давить, как клопов, то столько возни! И вони! А давай для ускорения процесса сбивать твоих молодцов в команды, ну или банды и натравливать друг на друга, чтобы одни кого-то защищали, другие – нападали, а третьи – «чистили». И всем дать полную информацию о всех действиях. А лучше прописать в сценариях и показать в картинках, чтобы на рефлекторном уровне, чтобы наверняка. И пусть они сойдутся и постреляют друг в друга, и гранатки побросают, как тогда в Латинской Америке, когда ваши утилизаторы русскую мафию крошили. И кто-то кого-то одолеет: или одни, или другие. Или они укокошат друг друга. И разом полягут… в той банке! Понятна моя установка?

– Вы… Вы!..

– Хочешь сказать – злодей? Нет, я не злодей, я утилизатор… утилизаторов. Питомцев твоих, которые разжирели на чужой крови. Так что пора начинать прополку. По всему миру. Потому что, когда стенка на стенку, то третьему можно не соваться. Ведь тут главное – масштабы. Которые ты задал. Масштабы против масштабов! И еще денежки, которые у тебя есть. И когда у тебя не останется исполнителей, твоя схемка рассыплется, потому что основа ее не диспетчеры и не программисты, а убийцы, которых ты натравливаешь на живых людей. Они основа основ! И пусть сколько угодно твои сценаристы придумывают изощренные несчастные случаи, а программисты пишут «игры», воплотить их в жизнь, вернее, в смерть, будет некому. Потому что «фишки» сожрут друг друга. Такой мой план, простенький, изящный и безотказный, как русский автомат Калашникова. Так что не тормози, заказывай, оформляй и оплачивай.

Молчит, глазами хлопает.

– И тут я с тобой соглашусь, ты создал уникальный механизм, который работает без изъянов, как швейцарские ходики, и в этом их… главный изъян: в неповоротливости и отсутствии импровизации. И эти киллеры, привыкшие «кушать» готовые сценарии, где всё решают за них, набегавшись в волю «фишками» по экранам и набив стереотипы, уже не смогут отвернуть, а будут идти до конца, как по экрану, и будут стрелять и умирать там, где вольный стрелок просто бы слинял. Слышал сказку про крысолова с дудочкой? Так вот, я буду этим крысоловом, они – крысами, а дудочкой? Догадываешься? Дудочкой будет твоя «гениальная» программа, которая заменяет вам всем мозги и… совесть, которой вы привыкли подчиняться на рефлекторном уровне, вписываясь в метры и секунды. И ты прав. С твоей системой справиться невозможно. Никому! С твоей системой может справиться только… твоя система. Ну, так действуй! И пусть змея поймает себя за хвост и зажует его. И так сожрет сама себя. Без остатка. А если мне… если бы я один: то трех жизней не хватит, чтобы это твое дерьмо разгрести!

Всё… Поехали!

* * *

И началась «чистка». Глобальная, какую представить невозможно. И синие «фишки», бегая по странам и континентам, подкарауливали «зеленых», которые были предупреждены о возможных засадах и были наготове и уже, в играх, расстреливали «синих» на экранах мониторов. А «синие» – «зеленых». И, следуя прописанным шагам и наработанным в играх рефлексам, они сходились в том месте, определенном сценаристами, где вариантов тихо разойтись не было, и палили друг в друга «от бедра», как ковбои в вестернах. И, конечно, умирали. А тех, кто спасался, «чистили» другие «фишки» иного цвета.

А где-то «фишки», мешая цвета, сцеплялись целыми группами и расстреливали друг друга в упор из автоматов, словно на маленькой войне. Или забрасывали гранатами рестораны, где их коллеги, толпой, в упор не узнавая друг друга, поджидали заказанного «питомца».

Или…

Такая мясорубка, такой «фарш»…

Ну, что там? Сколько? Много. Очень много.

А сколько в остатке, если посчитать по головам? Сколько тех везунчиков, что оказались ловчее и, несмотря ни на что, выскочили из разборок живыми? Которые как те, последние, оставшиеся в бочке крысы, что сожрали всех своих более слабых сородичей? Сотня наберется? Ну да, примерно так – сотня. Тогда…

– Готовьте новый заказ. Вот по этому адресу. И пусть это будет легкий и дорогой заказ, чтобы никто не отказался. И еще закажите самолет. Чартер…

* * *

В самолет по трапу поднимались пассажиры. Сплошные мужики самого сурового вида, хотя и одетые в легкомысленные шорты и футболки, потому что чартер летел на юг, туда, где пальмы, пляжи и кокосы.

– Проходите, пожалуйста, сюда… Ваше место десятое. И вы… И вы…

Пассажиры рассаживались и заглядывали в иллюминаторы. И в проходы. И вдоль рядов… Потому, что что-то здесь было не так. Только что?

Трап отъехал от самолета. Вместе со стюардессой. И самолет вырулил на взлетную полосу. И взлетел. И полетел. И все скоро успокоились, потому что двигатели работали ровно, а на каждом столике лежал красочный проспект, и стояла симпатичная бутылочка рома – презент от компании. И мужчины-пассажиры стали от нечего делать листать проспекты и глотать из фирменных пластиковых стаканчиков дармовой алкоголь. И перестали задаваться вопросом: отчего в самолете только мужчины и почему у них, при столь легкомысленной одежде, такой суровый вид?

Самолет летел. Час. И два… А в кабине, на боковом сиденье, за спинами пилотов примостился заказчик, который оплатил этот чартер. Он сидел и трепался с пилотами. Которые были наняты по случаю, чему были очень рады, так как гонорар был солидный, а рейс прямой. Тем более, что пилотами они были постольку-поскольку, подвизаясь на совсем другом поприще, но документов с них никто не спросил.

– Хотите расскажу анекдот? – предложил заказчик.

– Валяйте.

– Значит, всё как обычно: муж в командировке, у жены любовник, ну и, конечно, в самый разгар супруг вернулся. И жена, бухнувшись на колени, воззвала к Всевышнему: мол, спаси и отведи, потому что муж не стерпит и всех порешит…

Пилоты заулыбались. Заказчик был обаятелен и рассказывал анекдот весело, со вкусом.

– И что дальше?

– Бог ее услышал и сказал: «Ладно, спасу, но только через два года ты утонешь. Согласна, дщерь? Ну, а чего не согласиться, когда все одно помирать? Так лучше через два года, чем теперь. На том они и порешили. Любовник мгновенно исчез, а ввалившийся в спальню муж-ревнивец никого не нашел, чем был очень доволен.

– А дальше?

– А дальше дама перестала ходить в бассейн и на речку, и даже в ванне купаться, памятуя о договоре. Но прошел год, два, потом три-четыре – и ничего. И как-то всё забылось, а, может, вовсе померещилось. И тут счастливице подвернулась путевка: круиз по Атлантике. За полцены. И она решилась. И села на лайнер. Всё было замечательно: океан, острова, пальмы…

– Ну…

– И тут пробоина, и лайнер пошел ко дну. Пассажиры и команда оказались в воде, стали барахтаться и звать на помощь. И среди них та дама. И видя, что творится вокруг, она вновь обратилась к небесам… – Заказчик на мгновение замолчал. – Слушайте, я же забыл, вам еще премия причитается. – И вытянул из кармана две пачки. Деньги – одному и другому. – Только вы пересчитайте, чтобы без претензий.

– А как же…

– На автопилоте. Впереди ведь ничего до самого аэропорта?

– Ну да, всё прямо и прямо.

– А если дальше?

– Дальше океан.

– Значит, не проскочим. Только вы пониже и помедленнее… Так надо. – И сунул пилотам в руки деньги. Много.

И пилоты стали считать, а самолет летел сам по себе, на автоматике, потому что теперь пилоты если и нужны, то только при взлете и посадке. Двигатели работали прекрасно, все системы функционировали исправно. И заказчик стоял и смотрел, как пилоты считают деньги. А те его даже не замечали, потому что слюнявили пальцы и мусолили зеленые бумажки: такое счастье им привалило.

– Через какое время мы будем на месте?

– Через полчаса.

– Керосина хватит?

– Вполне, еще минимум на час.

– Это хорошо! – Заказчик по-приятельски похлопал пилотов по плечам.

– Слушайте, а анекдот? – вспомнили они.

– Какой?

– Вы рассказывать начали про даму и кораблекрушение.

– А-а. Ну да… Сейчас.

Заказчик отступил за спинку кресла первого пилота, встал совсем близко, наверное, чтобы его было лучше слышно.

– Когда все стали тонуть, несчастная дама закричала: «Боже, я твоя должница и давно должна была утонуть, но остальные пассажиры, они-то здесь при чем?!» И знаете, что ей ответил бог? – Заказчик сделал многозначительную паузу.

– Что?

– Бог ответил ей: «А ты знаешь, скольких усилий мне стоило всех вас, б…й, в один самолет собрать?»

– На корабль, – поправил, хохотнув, один пилот.

– Ах, ну да… на корабль.

И заказчик, ласково приобняв одного пилота… свернул тому шею. И второму тоже. А самолет летел себе на автопилоте, потому что автопилот железный и ему всё равно.

Заказчик вышел из кабины, отправился в хвост лайнера, спустился в грузовой отсек, надел парашют и выпрыгнул из самолета. Никто этого не заметил. Только лайнер слегка мотнуло из-за сорванного люка. Но самолет всё равно продолжал себе лететь, и турбины гудели, и ром бродил в жилах, веселя и поднимая настроение. И так, на автопилоте, самолет долетел до аэропорта. Но проскочил его. И полетел над океаном. Летел так еще час, пока в баках не кончился керосин. После чего двигатели заглохли – все и разом. И наступила тишина – жуткая, гробовая! И пассажиры всё поняли и ломанулись в кабину, где в своих креслах сидели пилоты со свёрнутыми шеями и долларами в руках.

Самолет пролетел по инерции еще пару минут, планируя, с плавным снижением. Но без керосина самолеты не летают, они тяжелее воздуха, и лайнер стал крениться, клевать носом и сорвался в штопор. И последние километры пролетел очень быстро, потому что вертикально вниз. Он врезался в воду. Пассажиры вылетели со своих мест, их головы от удара отрывались от тел, летая как футбольные мячи, и железо разбитого фюзеляжа резало и кромсало их тела на куски. Это была легкая смерть, которую они, возможно, не заслужили. Погибли все. Все, кто так счастливо спасся в недавних перестрелках, уверовав в свою счастливую звезду и предполагая жить почти вечно.

Только кто-то предполагает, а кто-то располагает. Тот человек, который их всех на этот корабль, тьфу, лайнер вместе собрал.

Минус сто… Что там в остатке? Ничего в остатке. Ноль!

Тогда расчет закончен! Со всеми…

* * *

Открытый ноутбук. Ежедневный, как зубы почистить, просмотр новостей. Надо быть в курсе, что же происходит в регионе, в стране и мире. Листаем, читаем…

А это что такое? Ежегодный отчет ВОЗ? Вроде незачем. Но, почему-то хочется взглянуть. Открываем, смотрим.

Количество заболевших по странам и континентам… Выздоровевших… И умерших от разных причин: сердечных хворей, злокачественных новообразований, гриппа и от несчастных случаев. Ну-ка, ну-ка, интересно… Потому что тема знакомая. Так что там? Читаем: «В текущем году наметилась неожиданная тенденция на снижение смертности от несчастных случаев в мире. В среднем на семнадцать и пять десятых процентов. Причем, в Америке и Европе эти цифры еще выше: двадцать три и двадцать шесть процентов соответственно. Это можно объяснить серьезной работой, проведенной ВОЗ и местными госслужбами среди населения, а также повышением уровня безопасности жилищ, улучшением работы коммунальных служб, ужесточением правил дорожного движения и ростом самосознания горожан. К сожалению, в странах Азии и Африки статистика заметно хуже…»

Молодцы госслужбы, коммунальщики и ВОЗ – низкий поклон им всем! Семнадцать процентов! Это сколько они народа сберегли, если проценты в живые души перевести? Это же…

Ладно, проехали… Что там новенького по региону?

Content

Андрей Ильин
Увидеть Париж – и победить!