Сергей Панченко

Ветер. Книга 2

Начало времён

Глава 1

Первой причиной побудившей Вадима всерьез задуматься об этом путешествии стал сон. Это был один и тот же сон, снившийся несколько раз. После него оставалось приятное послевкусие, державшееся несколько дней. Во сне он сидел на самом краю вершины плоской горы и смотрел вниз. Там, зажатый между его и соседней, точно такой же плоской горой, пестрел разноцветьем лес, прорезанный неровной линией реки. Ветер трепал волосы и траву, а из ущелья поднимался такой невероятный аромат тайги, что у горожанина кружилась голова.

После сна Вадим пытался сохранить в себе ощущение, которое испытал. Спокойствие, безмятежность и причастность к кусочку наблюдаемого мира. Горожанину этого ощущения серьезно не хватало. Ежедневная суета, гонки, воскресные дела, съедающие время и так по бесконечному кругу, изо дня в день. Эффект повторяющегося сна Вадим воспринял как попытку организма получить отдых, и в первую очередь моральный.

Мистическую связь между сном и явью он заметил случайно. На двери туристической конторы он случайно увидел большой плакат, призывающий людей совершить экстремальный двухнедельный пеший тур на плато Путорана. Самым удивительным была картинка на плакате, похожая на ту, что он видел во сне. Плоские вершины гор, расщелины между которыми занимали леса и реки.

До сего момента, Вадим слышал об этом плато только в школе и то, мимоходом. Теперь у него появился интерес изучить его более детально и постепенно придти к решению, воспользоваться предложением туристической фирмы. Но только не в этот год. Вадим не хотел брать кредит, а своих денег не хватало. Помимо путевки многое нужно было купить: крепкую удобную обувь, способную выдерживать многокилометровые переходы по курумникам, валежнику и осыпям. Рюкзак, трекинговые палки, куртку, какую-нибудь металлическую посуду, провиант, инструмент, таблетки на всякий случай. Хотелось еще взять с собой «зеркалку», чтобы запечатлеть свой отдых очень качественно.

Вадим решил поступить так, но как всегда, как только человек принимает твердое решение, судьба начинает испытывать его на прочность. Та улица, на которой находилась туристическая фирма, лежала на пути от остановки к работе. Как-то утром, Вадим бодрячком, после крепкого кофе и трех подходов к турнику, скорым шагом спешил на работу. Издали он заметил, как на крыльце туристической фирмы топталась девушка. Он решил, что это их работница и подумал задать ей пару вопросов.

— Извините, я решил воспользоваться вашим предложением по поводу путешествия на плато Путорана, и хотел узнать, сумма на будущий год не сильно изменится?

Девушка не сразу ответила. Ее лицо озарила немного смущенная улыбка.

— Я не работаю здесь. Я сама хотела туда съездить. Жду, вот, когда откроют.

— Ой, простите. — Теперь наступила очередь смущаться Вадима. — А я подумал, что вы работаете здесь. Красивые места там.

— Да, очень, у меня подруга была в том году в тех местах. Ей очень понравилось.

— А вы в этом году хотите туда отправиться?

Вадим рассмотрел девушку. Она была симпатичной, но такой неброской красотой, которая бывает у людей, имеющих еще что-то помимо симпатичной внешности. В голове у него сразу же закрутился рой мыслей.

— Да, я не люблю откладывать. На следующий год может появиться еще какая-нибудь хорошая идея. — Ответила она просто, но вместе с тем очень логично.

— А вас не пугают сложности? Там же нужна хорошая физическая подготовка?

— Я гимнастка, с шести лет физические тренировки.

— Ух ты, прости, я же по привычке. — Лицо Вадима залилось краской.

— Ничего, я привыкла. Меня Викой зовут.

— Это, Вадим. Очень приятно.

— Взаимно. А ты что, отложил на потом?

— Да, денег хотел подкопить.

— Ммм, жалко. Было бы неплохо поехать с кем-нибудь знакомым из города.

Ее сожаление подействовало на Вадима, как сигнал, заставляющий срочно менять планы. Он вдруг почувствовал, как судьба мягко взяла его за руку и подвела к какой-то важной точке. Не понять ее намека было нельзя, можно было только проигнорировать.

— Вот, Вика, моя визитка. — Вадим протянул ей рабочую визитку. — Тут мой телефон и почта. Я попробую придумать что-нибудь, а ты, если не тяжело, позвони или письмо отправь, чтобы узнать. Ага?

— Ага, менеджер Вадим. — Вика усмехнулась, но визитку взяла.

— Буду ждать.

— Непременно наберу.

Вадим развернулся и скорым шагом направился к месту работы, а в душе его уже созрела уверенность в том, что планы на это лето надо серьезно менять.

В аэропорту Алыкель Норильска Вадима и Вику встретил мужчина лет сорока, с табличкой с их именами.

— Добрый день! Как добрались? — Вежливо спросил он.

— Нормально, но у меня в ушах шумит от этого самолета. — Призналась Вика.

— Да уж, АН-двадцать шесть, это вам не аэробус. — Поддержал встречающий их мужчина. — Но вы-то сюда приехали за экстримом, так что считайте, что он начался с самолета. Меня Николай зовут.

— А по отчеству. — Спросил Вадим.

— Просто, Николай. Без фамильярности.

Николай помог забросить в багажник своей машины пухлые рюкзаки туристов.

— Последний вопрос, который я должен вам задать, перед тем, как отправить вас в горы, вы мазь от комаров купили? — Спросил Николай.

— Да, я и мазь, и спрей взяла с собой.

— Я мазь купил. Пять штук. — Ответил Вадим.

— Ну, теперь ясно, вы не пропадете. Садитесь. — Николай плюхнулся в свое кресло.

Вадим и Вика сели вдвоем назад. За те три дня, что были у Вадима на сборы, они успели сдружиться. Даже больше, они тянулись друг к другу, но никак не решались сделать шаг навстречу. Времени прошло мало, чтобы понять человека. Пытаясь выглядеть независимыми, и Вадим и Вика не упускали момента быть ближе. Им казалось, что они умело прикрываются общей целью, но для любого человека со стороны могло показаться, что парочка просто милуется.

Николай доставил парочку туристов на причал реки Норильской. Широкой полноводной реки, питающейся водами озер, набравшихся талой водой, осадками и тающими ледниками плато Путорана. На берегу реки стояла группа туристов, собравшихся со всех концов необъятной России. Те, кто прибыли раньше с интересом рассматривали Вадима и Вику. От группы отделился коренастый бородач и подошел к новеньким.

— Кто это у нас? — Спросил он.

— Вадим Михайлов и Виктория Терехина. — Представился за обеих Вадим.

— Так, ясно. Меня зовут Зураб, я главный инструктор в группе. Я отвечаю за вас, а вы, соответственно, прежде, чем что-то сделать, спрашиваете меня. Так мы избежим ненужных проблем, и тогда ваш отдых пройдет радостно и весело, и вам захочется все повторить. Идет?

— Идет. — Ответил Вадим.

— Для начала, вон там туалет, а там пункт питания. Три пирожка и стакан чая включены в трансфер.

— Зураб, а когда выезд? — Спросила Вика.

Зураб достал туристический компас.

— Примерно, через час. Ждем москвичей.

— Угу, спасибо.

Вадим хотел есть, да и в туалет тоже. Вика была с ним солидарна. Они поступили, может быть, немного невежливо, к остальной группе, но их поняли. Отведав по три пирожка с начинкой из морошки и голубики, Вадим и Вика подошли к основной группе и перезнакомились. Возрастной разброс группы оказался довольно широким. Старше всех оказались Виталий и Елена, на вид им было, за пятьдесят. Выглядели они подтянуто. Никаких сомнений в том, что они занимаются делом, в котором понимают, не было. Вадим подумал, что Виталий военный на пенсии, которому не хватает адреналина. Пять человек были с одной работы из Уфы. Менеджеры, отмеченные руководством. Они были молоды, амбициозны, но еще бедны. Нехватка бюджета сквозила из всех щелей. От дешевых рюкзаков со следами штопки, до ботинок, только внешне стилизованных под внедорожные. Этих пятерых парней звали: Аркадий, Руслан, Тимур, Вячеслав и Максим.

Были два серьезных мужика, по виду ближе к сорока. Одного звали Михаил, второй представился, как Петро. Вадим подумал, что у них определенный финансовый интерес к путешествию, разведка боем. Потом они познакомились с двумя девушками в обществе громкоголосого парня. Девушек звали Римма и Татьяна. Они были хорошенькими, подтянутыми, но парень с ними, представившийся Марком, выглядел чересчур пухлым для предстоящего путешествия. Вадим заранее представил, как за две недели пошатнется уверенность этого парня в себе. Зачем он решился на это тяжелое путешествие? Он ведь только растеряет свой авторитет перед красотками.

Обособленность между людьми в группе еще не была преодолена. Зураб периодически прохаживался между людьми и тезисно выдавал информацию о предстоящем походе.

— Смотрим под ноги, не лезем на осыпи. Не наступаем на камни, обросшие лишайниками, можно легко подвернуть ногу и тогда нам придется нести вас на себе. Сами понимаете, никому это не нужно, никто сюда за эти не ехал. Увезите отсюда хорошие впечатления, а не поломанные конечности и испорченный отпуск. — Зураб остановился перед Марком, будто сказанное им предназначалось только этому парню.

— Мы все поняли, бос. Впереди меня будут идти мои девчонки и смотреть, куда мне наступить. Правда, красотки? — Марк шлепнул их под зад.

— Да, Марик! Если что с тобой случится, мы тебя на себе понесем. — Жеманно пообещала Татьяна.

Что-то эта компания не понравилась Вадиму. Они выбивались на общем фоне, и выглядели лишними. Сейчас их уместнее было бы увидеть на берегу Средиземного моря, чем в суровой природе русского Севера. Наверняка так казалось и остальным. Елена нагнулась к уху Виталия и что-то прошептала. Не нужно было уметь читать по губам, чтобы понять, что она высказалась об этой странной троице.

На дороге показалась машина. Она издалека заморгала фарами.

— Так, вот и наши москвичи! — Зураб пошел встречать последнюю партию туристов.

Подъехал «праворукий» японский минивэн. Из него шумно выбрались четыре человека. Два мужчины, чуть за тридцать и две девушки, около тридцати. На них была одета одинаковая форма с логотипом известной фирмы занимающейся туристической экипировкой. Мужчина повыше достал мощный фотоаппарат, остальные трое сразу же заняли стойку и ощерились улыбками. Высокий сделал несколько снимков. Потом троица притянула водителя и сфотографировалась с ним.

— Здравствуйте покорители Севера! — Крикнул высокий москвич.

Группа ответила нестройными приветствиями.

— Эти москвичи приехали сделать фотоочет о походе, для спонсора, совместить приятное с полезным. — Негромко поведал все Зураб. — Так, у вас три пирожка и чай включены в трансфер. Можете перекусить, и сразу отправляемся.

— Спасибо, друг, мы сыты, по дороге перекусили. Всем на борт, с якоря сниматься! — Прокричал высокий москвич.

Вадим заподозрил, что в его непосредственном поведении виноват алкоголь. Высокого москвича звали Юрий, его товарища Виктор, а девушек с ними Вероника и Софья. Все они были из одной фирмы, крупной торговой сети, занимающейся спортивными товарами и экипировкой. Девушки могли оказаться еще и спортсменками в прошлом. Вике показалось знакомым лицо Софьи.

Группа зашла на катер. К ним присоединился еще один инструктор, которого звали Стас. Вещи спустили в трюм, а сами остались любоваться природными пейзажами. Суденышко затарахтело мотором, корпус задрожал мелкой дрожью, набирая скорость, оно помчалось по реке.

На воде было прохладнее, чем на берегу. Набегающие потоки воздуха заставили Вику трястись от холода. Вадим снял куртку и укрыл ею Вику и себя. Катер плавно взлетал и оседал на мелкой волне. Солнце искрами отражалось в разлетающихся брызгах от корпуса судна. Затем солнце зашло за тучи и стало еще прохладнее. Спустя полчаса начался редкий дождь и стало совсем уныло. Народ по одному стал забираться в трюм.

— А мы пойдем? — спросил Вадим Вику. — Ты не замерзла?

— Нет, мне хорошо здесь. Давай останемся, пока не ливанет сильнее?

— Давай. — Согласился Вадим.

Под курткой на самом деле было тепло, а близость к Вике была приятна и желанна. От легкого волнения в теле, Вадим совсем не замечал дождя.

Катер покинул реку и вышел в озеро. Оно носило название Мелкое. Озеро на самом деле было большим, и мелким, только в сравнении с Марианской впадиной. Они пролетели мимо острова, внутри которого было еще свое озеро. Дождь прекратился и снова выглянуло солнце. На борт поднялся Зураб.

— Так, сейчас стоянка тридцать минут. Пришвартуемся у рыбацкого домика. Там вас ждет рыбный обед. В трансфер входит одна порция ухи, хлеб и стакан чая. Все остальное за ваши деньги.

— А пиво там есть? — Из-за спины Зураба, наполовину высунувшись из прохода в трюм, показался Марк.

— На алкоголь у нас табу, вы же подписали правила. — Предупредил Зураб.

— О, хорош друган, если сильно хочется, то немного можно. Я понимаю, что тарифы здесь совсем не как на материке, я согласен с ними и готов платить.

— Нет, алкоголя не будет. — Жестко ответил Зураб.

Марк забубнил и снова исчез в трюме.

— Слушай, какого лешего они поехали в этот поход? — Спросила Вика.

— Я о том же самом думаю. Он же будет тормозить всю группу.

— Если будет сильно мешать, мы его назад вертолетом отправим, за его счет, разумеется. — Ответил Зураб, невольно услышав разговор Вики и Вадима. — Не в первый раз.

На деревянном причале, стоящем на сваях и выдающемся в воду метров на пять уже стоял человек в непромокаемой рыбацкой накидке. Он умело захватил канат и привязал его к колышку. Инструктор Стас передал встречающему деревянный помост, чтобы туристы безопасно сошли на берег. Помост ходил под волной и некоторые туристы, особенно девушки со страхом ступали на зыбкую опору. Зураб страховал их, делая это умело и довольно галантно. Вадиму показалось, что их инструктор большой специалист по общению с противоположным полом.

— Не надо, я сама. — Вика не приняла помощь Зураба, протянула руку Вадиму, успевшему встать на причал и ловко перескочила к нему по волнующейся переправе.

Возле почерневшего от сырости и времени рыбацкого домика, стояли в ряд несколько столов. Рядом с ними в большом казане, стоящем на конической конструкции из камней, похожей на тандыр, варилась уха. Повар гонял ее поварешкой и судя по усилиям, уха была густой. На столе уже были приготовлены деревянные миски с деревянными ложками.

— Настоящая уха не раскроется ни в какой посуде, кроме деревянной. — Громко, чтобы все слышали произнес встречавший катер мужчина. — После обеда можете приобрести посуду в качестве сувенира.

Кто-то обрадовался этому, а кто-то счел это очередным разводом на деньги. Вика схватила Вадима за руку.

— Я куплю. Хочу себе такую ложку и тарелку. — У нее даже глаза засветились.

— Вик, это же развод. — Вадим посчитал своим долгом предупредить подругу.

— Пускай.

Туристы заняли места. Повар проверил готовность блюда и предложил подходить к нему по очереди. Порции получились солидные. Запах от ухи, смешанный с чистотой природного воздуха, исходил неимоверно аппетитный. К ухе подали и горячий хлеб. Несколько булок вынесли из избушки, как младенцев завернутых после бани в полотенце. Он был горячий и бесподобно вкусный. Вика жмурилась от удовольствия, каждый раз, когда откусывала хлеб или поднимала ложку с ухой.

Зураб и Стас зашли в избушку, там же находился и один из местных. Они вышли оттуда, когда трапеза подходила к концу. Вадим сидел ближе всех к ним и слышал обрывки их разговора.

— Там в Америке, говорят, ураган прошел. Я по спутниковому смотрел новости, и там сказали, что сильный ураган приближается на западную часть континента. — Произнес местный. — А потом этот канал вырубился. И еще несколько, которые вещают из Америки.

— Да, блин, черте что с погодой творится. Экологию совсем загадили. — Поддержал его Стас.

— Да, не говори, рыбы в озере убавилось, за десять лет раз в пять. Приезжают ведь с электроудочками, сетями, динамитом глушат. Лодки у многих старые, бензин и масло в воду идет. — Сокрушался местный. — Одни мы, как дураки, каждый год лицензию берем.

Зураб посмотрел на небо из-под ладони.

— Кажется, погода наладилась. Это хорошо, сегодня пройдем Ламу(озеро) и высадимся на Омон-Юрях(река).

Местный тоже глянул в небо.

— Да, разведрилось, хотя прогноз был другой. Я боялся, что вы проскочите мимо, чтобы успеть за полночь на стоянку. Кто бы эту уху доедал? Нам с Жорой на месяц хватило бы.

— Я и сам боялся. Москвичи эти еще задержались.

— Кажись, поели туристы. — Заметил местный.

Зураб подошел к группе «облизывающей» тарелки.

— Так, минуточку внимания! Сейчас мы продолжим путь дальше, и в тех местах связи уже не будет, так что у вас последний шанс позвонить родным и близким.

Вадим потянулся к телефону и передумал. Он редко звонил матери, живущей в деревне. Отчасти из-за того, что связь там была отвратительной и нужно было забираться на крышу, чтобы нормально поговорить. Отчасти из-за того, что мать не особо интересовалась его делами. После смерти отца, мать вышла на вдовца с двумя детьми. Они были младше Вадима, и получилось так, что Вадим сразу стал за взрослого, а спустя пару лет и совсем за лишнего. После девятого класса он уехал в город, да так и осел в нем. Новую семью он никак не мог считать своей. Ездил в деревню только по великим праздникам и каждый раз убеждался, что ему там не особенно рады.

Вика, заметила его жест, но промолчала. Она набрала номер родителей и сбиваясь от чувств, поведала им о том, как плыла на катере, и какую вкусную уху ела. Вадим со стороны смотрел на нее и завидовал белой завистью ее отношениям с родителями. Ему тоже хотелось делиться своим счастьем с теми, кто искренне радовались за него. Чтобы было так же, как у Вики. Ему пришла мысль, что случай, который вдруг взял на себя ответственность за жизнь Вадима и подсунул ему во сне картинки плато Путорана, на самом деле пытался познакомить его с этой прекрасной девушкой. У Вики точно был рецепт счастья, и Вадиму стоило держаться ее, чтобы научиться им пользоваться.

— Ух, вроде все рассказала. — Вика спрятала телефон. — Там у родителей какие-то непонятки с погодой. Отец в интернете нашел информацию, что с запада якобы идет ураган, но говорит, что ссылки тут же перестают работать. А в нашем городе стоит такая духота жуткая и столбик барометра упал, как перед дождем.

— А я кое-что слышал, наш инструктор с тем мужиком тоже о чем-то разговаривали, но говорили про Америку.

— Да и черт с ними, с непогодами. Я буду наслаждаться. — Вика втянула воздух через нос, выдохнула ртом и потянулась. — Эээх! Ты чего такой кислый? Почему не позвонил?

— Да, там у мамки связи в деревне никакой нет.

— Понятно. СМСку отправь.

— Хорошо.

Вадим решил для очищения совести так и сделать. «Мама, я уехал на Север, отдохнуть на природе. Приеду, расскажу» — Набрал Вадим. Он был уверен, что отчим попрекнет его тем, что он впустую истратил деньги, которые мог бы отдать им, на ремонт крыши или забора. Неожиданно, Вадим почувствовал, как свои поступком, потратив деньги на себя, а не на ремонт крыши, который он в принципе не должен был оплачивать, он разорвал нить связывающую комплексом вины его самого и почти чужую семью. На лице появилась улыбка.

— Ну, вот, видишь, как полегчало. — Вика притянула Вадима за руку, и ему показалось, что сейчас она поцелует его, но вместо этого девушка потеребила волосы на его макушке.

— Снимаемся! — Крикнул Зураб. — Все на катер! Времени в обрез!

Волнение на озере пропало, даже рябь было едва заметно. Помост почти не шевелился. Народ забрался на катер и расселся вдоль борта. Катер снова затарахтел и набирая скорость отправился дальше. С берега долго махали, провожая катер, двое мужчин.

— Я думаю, что такой вкусной ухи мне больше не доведется пробовать? — Посетовала Вика.

— Давай, приедем сюда еще раз? — Предложил Вадим.

— Нет, я хочу каждый раз ездить в разные места.

— Куда ты планировала съездить на следующий год?

— В Калининград, или же на Камчатку. Еще не определилась. А ты?

— Не думал.

— Поедешь со мной?

— Если кредит выплачу.

— Куда ты денешься.

Вика повернулась к Вадиму лицом. Ее глаза выражали настолько понятное чувство, что Вадиму ничего не оставалось, как потянуться и в первый раз поцеловать ее в губы. Поцелуй был похож на нырок катера вниз по волне. На мгновение опора исчезла из-под ног, мир перед глазами закрутился и снова встал на место. А на губах осталось чувство прикосновения.

— Это значит, выплатишь? — спросила Вика.

— Теперь придется.

Катер прошел озеро Мелкое и вошел в проток, соединяющий его с другим озером, которое называлось Лама. Проток был широким, и его можно было принять за озеро, если бы не пояснения Стаса. Вдали показались плоские вершины плато Путорана, а когда катер обогнул поворот озера, прямо перед глазами изумленных туристов показалась гряда коричнево-серых вершин, конусом сходившихся прямо у берега озера. Основания гор утопали в зелени. Все смотрели только на эту красоту созданную природой. Плоские вершины казались искусственными, неестественными. Каким образом природа сравняла их?

— Это не были вершины, изначально. — Пояснил Зураб, как будто почувствовал мысль туристов. — Это была высокогорная равнина, но вода разъела ее, обточила за миллионы лет. Она спешила сделать ее еще красивее, потому что знала, что сюда приедут любоваться такие хорошие люди, как вы.

Зураб шутливо льстил туристам, потому что это входило в его обязанности.

— Ты мастер заливать за деньги! — Раздался голос Марка.

Все обернулись на него. Марк был пьян. Его глаза блестели, а щеки стали розовыми, как у молодого поросенка. Подруги сделали вид, что ничего не слышали.

— Это моя работа! — Терпеливо объяснил Зураб. — А вы можете не успеть насладиться природой, за нарушение условий договора.

— Мы тебе проплатили, а ты терпи, и слушай, что тебе люди, вытаскивающие тебя за уши из бедности, говорят. Я прав, народ?

Марк вызывал отвращение у всей группы.

— Слушай, дегенерат, закрой варежку. — Виталий всем видом показывал, что готов вступить в драку. Его глаза заблестели точно так же, как у Марка.

— Чего? Ты что, нафталин, молодость вспомнил? Ты кому угрожаешь, артефакт из прошлого?

Марк встал и пошел навстречу Виталию. Супруга Виталия принялась одергивать мужа.

— Перестань, не связывайся с ним, ты же видишь, он пьяный.

Марк шел напропалую, по ногам, расталкивая людей в сторону. Виталий встал ему навстречу. Зураб бросился урегулировать конфликт но не успел. Марк с ходу размахнулся, чтобы ударить. Виталий сделал шаг в сторону, пропуская мимо себя распоясавшегося хулигана. Марк по инерции пошел вперед, не встретив препятствия и перевалившись через перила упал в воду. Его тело на несколько секунл исчезло под водой.

Катер начал тормозить. Девицы Римма и Татьяна пищали и махали руками. Марк показался над водой и тоже замахал руками. Стас развернул катер и пошел прямо на Марка. Зураб свесился через борт, и когда катер плавно подплыл к барахтающемуся в воде хулигану, поймал его за руку и ловким движением затащил его на борт.

— Я…, ты, сука…, вся ваша фирма…, и ты старпер в придачу…, вы все попали.

Марка била лихорадка, не столько от холода, сколько от страха и злости. Зураб спустился в каюту и взял в руки рацию.

— Манюнь, слышишь меня?

— Да. Зураб, что случилось?

— У нас тут опять пьяный неадекват. Устроил драку и свалился за борт.

— Как фамилия его?

— Укоскин. Вызывай вертолет, надо разрывать договор с ним, иначе к нам вообще никто больше не пойдет.

— У нас тут пока погода нелетная, летать запретили. Говорят, что непогода надвигается. Утром заберем, если прогноз не подтвердится. Где забрать?

— Мы ночевать будем в устье Омон-Юрях.

— Хорошо, приняла. Прошу, Зураб, без рук, иначе нам суд не выиграть.

— Хорошо. Манюнь, до связи.

— До связи.

Девицы прикрыли Марка тряпками от посторонних глаз. Он сам переодевался в сухое и вполголоса бурдел. Юрий сделал несколько снимков этого процесса. Остальные уже потеряли интерес к Марку. Вокруг было столько красоты, что инцидент на катере был мелкой неприятностью, о которой не хотелось вспоминать.

Вечерело. Закатное солнце окрасилось в кроваво-красные тона.

— К ветру. — Заметил Зураб. — Хорошо, что озеро успели проскочить. Да и комаров будет сдувать.

Вадим не стал комментировать, но ему картина заката показалась зловещей. Вершины плато на фоне красного неба стали совсем черными. Вика достала телефон и сделала несколько кадров.

— Такого насыщенного заката я еще ни разу не видела.

— Я тоже.

Катер покинул гладь озера и вошел в широкую протоку реки Омон-Юрях. Проплыл вдоль зеленых берегов метров триста и пристал к берегу.

— Разгружаемся! — Прокричал Зураб.

Вадим спустился в трюм, и вытащил свой рюкзак и Вики. Они, одними из первых ступили на берег. Помогли спуститься остальным, у кого вещей было больше, чем один рюкзак. Марк демонстративно показывал свою независимость, общаясь только со своими девицами.

Несмотря на вечер, погода была непривычно тихой и душной. Вадим заметил, что у него закладывает уши, как от полета на самолете или от резкого спуска или подъема на автомобиле.

— У меня уши закладывает. — Признался Вадим.

— У меня тоже.

Их разговор услышали парни из Уфы.

— Да, у меня тоже закладывает. — Ответил Рустам.

Зураб напряженно смотрел в небо, не выдрежал и снова спустился в трюм.

— Манюнь, ты там?

— Да, что опять?

— Как там с погодой? У нас тут духота, я еще ни разу с таким не встречался здесь. Очень странно.

— Я тебе больше скажу, у нас духота пропала, но сейчас весь западный горизонт стал черным. Идет жуткая гроза, мне отсюда из диспетчерской все видно. Сотовая связь пропала кое-где и телек ничего не показывает. Выглядит страшно, пойду спущусь вниз, от греха подальше. Ты это, Зураб, палатки на берегу не ставь, а то смоет нахрен туристов, а нас всех в тюрьму за халатность. Ставьте выше.

— Понял, Манюнь, прорвемся.

Зураб выбрался из катера и подошел к группе, поправляющей снаряжение.

— Друзья, ночевать среди этой живописной растительности нам сегодня не придется, в действие вводится план Б, на случай грозы. Ночевать будем под защитой естественного скалистого карниза, который находится отсюда в полутора километрах. Отличный повод размять затекшие после поездки ноги. Грузимся, проверяем друг друга и вперед за мной, Стас замыкает.

Несмотря на то, что расстояние до карниза было небольшим, дорога была сложной. У самого берега все было усеяно поваленным старым лесом, покрытым слоем мха. Куда ставить ногу было непонятно. Ноги проваливались и скользили. К тому же появились облака гнуса, атакующих людей. Мазь, отпугивающая их помогала минут пять, а затем, принюхавшиеся насекомые начинали снова лезть в глаза, рот, нос и уши.

Дохнуло ветерком и сразу стало легче. Зураб замер и попытался, что-то разглядеть в небе. В начинающемся сумраке его лицо показалось Вадиму обеспокоенным.

— Будет сильный дождь? — Спросил он у Зураба.

— Земля дрожит, не чувствуешь? — Вопросом на вопрос ответил инструктор.

— Нет.

Зураб опустился на колени и приложил уху к осклизлой от мха земле.

— Не время сейчас молиться, друг. — Едко пошутил Марк.

Зураб поднял палец, показывая, что ему нужна тишина. Еще несколько секунд прислушивался, а потом встал и снова посмотрел в небо. Тревога в его лице не прошла.

— Надо прибавить шаг. Не отставайте.

Неожиданно ветер ударил порывом. Лес зашумел и заволновался.

— Сейчас вдарит ливень. — Громко предупредил всех Виталий.

Вадим поднял глаза на гору, к которой они шли и увидел, как с ее поверхности, клубясь завихрениями гонит пыль. Посмотрел в сторону и увидел четкую черную границу между темнеющим небом и приближающимся грозовым фронтом. Стало не по себе.

— Смотри, Вик, какая гроза? — Вадим показал ей пальцем в сторону черноты.

— Мамочки! Мне так страшно, что весело.

— Шире шаг! — Прикрикнул Зураб.

Группа подчинилась. Лес и скользкий мох остались позади. Под ногами загремели камнями осыпи. Скалистый карниз нависал над головами. А выше него, там, где воздух был еще достаточно светел, начиналось что-то невообразимое. С вершины горы темным пыльным языком дразнился усиливающийся ветер. За спинами туристов, на открытом пространстве устья реки ветер гнул лес. Воды озера окрасились в частые белые барашки, стремительно несущиеся по поверхности.

— Быстре! Быстрее! Прибавляем шаг! — Кричал Зураб.

— Ох, ох! — Запричитала Елена и хватилась за сердце.

— Что случилось, Леночка. — Виталий обнял ее.

— Сердце жмет, достань аптечку.

Виталий скинул рюкзак, трясущимися руками раскрыл его и выбрасывая все мешающее на землю принялся искать аптечку.

— Говорил же, сверху надо было положить.

Подошел Стас.

— Что у вас случилось?

— Аптечку ищу, у Леночки сердце.

— Не суетитесь, у меня все приготовлено. В следующий раз, просто обращайтесь к инструкторам, это входит в нашу обязанность.

Стас быстро нашел валидол и протянул Елене.

— Спасибо. — Еле слышно прошептала женщина.

— Спасибо. — Поблагодарил Стаса ее муж. — У нас хорошая физическая форма, даже не пойму, почему у нее так получилось.

— Ничего, бывает. — Успокоил его Стас. — Идите, мы вас догоним.

А ветер, тем временем, усиливался. Стало слышно, как он гудит вверху, как мощная реактивная турбина. Темный язык стал длиннее и вниз полетели камешки, трава и ветки.

— Ого, а это уже серьезно. — Удивился Вадим, когда ему на голову упала ветка. Он осмотрел ее. — Ее как будто обчистили ножиком. Смотри? — Протянул Ветку Вике.

— Ничего себе. Не, она такой уже была, скорее всего.

Однако Вадим решил прибавить шаг. Ему вдруг стало страшно, суеверно страшно, как древнему человеку во время затмения. Он дернул Вику за руку, заставляя ее поторопиться.

Долина реки Омон-Юрях, стремительно темнела, будто ее заволкло темным туманом. Последние лучи заходящего солнца едва касались верхней кромки темного тумана, и было понятно, что туман на самом деле пыль, непонятно откуда взявшаяся в этих местах.

— Похоже на самум(песчаная буря)! Мои родители в Эмиратах попадали в такую.

— А тут ей откуда взяться-то? Здесь песков на тысячи километров в округе нет. — Ответил Вадим.

— Эй, бос! — Раздался голос Марка, обращенный к Зурабу. — Ты знал, что такая хрень может случиться?

— Нет! — Сухо ответил Зураб.

— Так ты еще и некомпетентен. Ищите себе хороших адвокатов, я научу вас правильно обращаться с теми, кто вам платит.

Зураб ничего не ответил, развернулся и пошел дальше. У Вадима зачесались кулаки. С каким бы удовольствием он сейчас съездил кулаком по лоснящейся роже Марка. А если бы это сделал Зураб, то даже на суде он не признался в том, что это случилось.

— Ай, твою мать! — Раздалось сзади.

Группа обернулась на крик. Паренек из Уфы, Тимур схватился за плечо. Стас, до этого помогавший Елене справиться с сердцем, оставил ее и подбежал к Тимуру. Парень крепко прижал пятерню к плечу и стонал.

— Отпусти, я посмотрю! — Стас оттянул руку, блестевшую свежей кровью.

— Мне что-то ударило. — Сквозь зубы произнес Тимур.

Стас посветил фонарем на рану. Сквозь дыру в куртке сочилась кровь. Куртку аккуратно сняли и задрали майку. Стас не поверил своим глазам. Из раны торчал камень. Он нашел бинт и вату, сделал тампон и приложил его к ране. Товарищи Тимура помогли ему одеться. С начала инцидента прошло пара минут, а ветер за это время стал выть еще свирепее. Леса позади группы уже не было видно. Вокруг была сплошная черная стена, и вой, от которого, казалось, вибрируют под ногами камни.

Группа карабкалась вверх, под защиту естественного природного карниза, вымытого потоками реки в более мягкой породе скалы. Ветер вблизи скалы не доставал, но камни, сносимые им, время от времени щелчками, как пули, врезались в осыпь. Вадиму было понятно, что вокруг происходит что-то экстраординарное, выходящее за рамки понятий о сильном ветре, урагане, или же смерче. Он перешел на бег, утягивая Вику за собой. Любой случайный камень сверху мог убить.

— Скорее! Скорее! Осталось совсем немного! — Кричал Зураб, но сквозь вой ветра, его не было слышно.

Елена снова оступилась и упала. Виталий бросился ее поднимать, но руки у женщины были как плети. Она была без сознания. Стас подбежал, достал нашатырь и поднес к носу. Елена вздрогнула, открыла глаза.

— Лена! Леночка! Вставай, здесь опасно! — Кричал муж. — Стас, помоги закинуть ее мне на плечи.

В тот момент, когда у них почти все получилось, в голову Виталию ударил камень. Кровь брызнула во все стороны из пробитой головы. Мужчина оступился и упал навзничь, вместе с супругой. Они проползли вниз несколько метров по осыпи и остановились. Стас понял, что до группы докричаться уже не получиться и решил действовать в одиночку. Времени на анализ опасности у него не было. Он даже не мог понять, что голову Виталия камень пробил насквозь.

Елена бессмысленно возила руками по камням, по телу мужа и что-то говорила. Стас попытался ее поднять. Женщина поддалась, но схватила руку мужа. В беспамятстве, на подсознании, она не хотела отпускать его. Рядом снова упал большой камень. Грохот удара заложил уши, будто рядом взорвалась граната. Осколки брызнули в стороны и впились в тело. Стас крикнул от боли. Ногу обожгло. Он отпустил Елену и та упала без чувств. Из пробитой груди и живота струйками потекла кровь.

Стас выдернул плоский кусок камня, вонзившийся в ногу. Кровь тут же побежала из раны. Осветил фонарем пострадавшую семейную пару и понял, что им уже не помочь. Оба были мертвы. Рядом снова щелкнуло, и так же щелкнуло в голове Стаса. Он понял, что надо бежать вверх изо всех сил, потому что оставаться здесь, равносильно смерти.

Вадим и Вика дышали как загнанные кони, но все равно не останавливались. Вадим потянул сухожилие на ступне, подвернув ногу на шатком камне, но не обращал внимания на такую мелочь. Суеверный страх, вселяемый в него усиливающимся воем, и пробивающимся сквозь вой, ударами камней о камни. Что за сила устроила этот хаос? Как вообще возможно это? Но мысли о невероятности творившегося вокруг природного феномена, стояли позади инстинкта самосохранения. Вперед, только вперед, за фонарем Зураба, не останавливаясь.

— Я не могу, я не чувствую ног!

Вика готова была остановиться, но Вадим не готов был пожертвовать ею. Он стянул с ее спины рюкзак, повесил его себе на одно плечо и снова двинулся вверх, не выпуская руки Вики.

Марк отстал. Его тянул назад тяжелый рюкзак и нездоровый образ жизни. Он скинул рюкзак и сел на него. Пот бежал по лицу, по спине, грудь ходила ходуном и болела. Его спутницы остановились рядом с ним, но когда рядом ударил камень и его осколки вонзились в ноги, девушки плюнули на Марка и убежали.

— Куда, сучки! Я вам… устрою возвращение! Вы… предали меня, а я этого… не прощаю! — Он кричал с перерывами, сбиваясь дыханием. Но его никто не слышал, он и сам не слышал свой голос.

Камни падали рядом и один упал так близко, что пробил рюкзак, на котором сидел Марк. Это его так напугало, что он бросил все и побежал вверх.

Парни из Уфы, по очереди помогали Тимуру. Тот слабел на глазах. Кровь толчками вытекала из раны, и требовалась нормальная перевязка, чтобы остановить кровь, но останавливаться никто не хотел. То, что они не бросили товарища в тяжелой ситуации, уже было героизмом.

Москвичи тоже держались вместе. Юрий пытался на ходу делать фотографии. Вспышка его фотоаппарата помогала Стасу находить верное направление. Темнота сгустилась до непроглядного состояния. На получившиеся фотографии было страшно смотреть. Это были серые росчерки всего, что несло ветром. Фотографии как будто были сделаны в динамике или с большой выдержкой.

Юрий тормозил товарищей, пытаясь запечатлеть природный феномен, вплоть до тех пор, пока в его дорогой фотоаппарат, прямо в объектив, не ударил камень. «Зеркалку» выбило из рук. Она была на ремешке, поэтому не упала на землю, а со всего маха, ударила Юрия в живот. Осколки пробили куртку и вонзились в тело. Звук удара оглушил так, что Юрий на время потерял ориентацию. Софья была ближе всех. Она схватила товарища за лямку рюкзака и потянула за собой. Виктор пришел ей на помощь, взявшись с другой стороны.

Михаил и Петр, выбравшиеся в этот поход исключительно с целью заняться сезонным туристическим бизнесом поносили все и вся, особенно свою бизнес-идею. Все начиналось очень хорошо, с красивой презентации на которой были ландшафты плато Путорана. Инвесторы сразу решили вложиться, прося за свои деньги, только одного, бизнесмены должны были прочувствовать сами все прелести будущего бизнеса. Ожидалось, что это будет увлекательная прогулка. На самом деле, они из последних сил переставляли ноги. Одежда была посечена каменными осколками, некоторые из которых застряли в теле. Этого Михаил и Петр точно не планировали и даже не знали, что в этих краях бывают такие ветра.

Все вокруг выло и гремело, и было так темно, будто провалились под землю. Зураб ступил на твердую поверхность. Поднял вверх фонарь. Его луч уперся в каменный свод над головой. Следом за ним прибежали Вадим и Вика. Парень, как только понял, что марафон закончен, упал на пол.

Вадим был счастлив, что им удалось добежать без потерь под защиту карниза. В горле стоял привкус крови, правая нога болела, но это не мешало насладиться кратковременным ощущением счастья. Вика упала рядом и обняла Вадима.

— Спасибо… тебе. — Сквозь промежутки в дыхании поблагодарила она.

— Не хотел… свое… бросать. — Ответил Вадим.

Вика из последних сил бросила свою руку на плечо Вадиму и прижалась.

Следующими из тьмы появились москвичи. Они так же бросили рюкзаки и упали без сил. Юрий задрал куртку и посветил фонарем на живот. Кровь на нем уже подсохла. Рана была пустяковой. Зураб размахивал фонарем, чтобы идущие в темноте имели ориентир.

— Вадим, у тебя есть фонарь? — Зураб нагнулся к Вадиму и громко спросил, перекрикивая вой ветра.

— В рюкзаке.

— Достань, пожалуйста, и посвети, а я пойду, соберу отставших.

— Хорошо!

Вадим полез в рюкзак, достал свой фонарь, специально приобретенный для этого похода. Встал и принялся размахивать им. Зураб растворился во тьме. Свет фонаря упирался в плотную стену пылевой взвеси, поднятой ветром. Щелчки разбивающихся камней становились чаще и громче. Вадим представил, что задержись они на берегу всего на десять минут, никто бы не дошел до укрытия. «Может быть, больше никто и не придет?» — Подумал Вадим. — «Зря Зураб пошел собирать отставших, людей не найдет и сам погибнет».

Вадим не переставал размахивать фонарем, особо не надеясь увидеть еще кого-нибудь из группы. Неожиданно, из тьмы вывалилась группа уфимцев. Вадим посветил на раненого. Лицо Тимура показалось ему очень бледным и блестящим от пота. Софья подошла к ним и попросила уложить раненого. Виктор уже поставил фонарь для освещения палатки, чтобы Софье удобнее было заняться раной.

Под карниз ввалились Михаил и Петр. Сбросили рюкзаки и упали на землю. Им не хватило сил, чтобы осмотреть собственные раны. Они часто дышали и смотрели в потолок нависающего карниза. Вадим не переставал махать фонарем и даже попытался кричать, но его крик тут же поглощался воем ветра.

Пол под ногами завибрировал. Компания испуганно переглянулась. Софья оторвалась от обработки раны. Появился гул, перекрывающий вой ветра, он нарастал и приближался. «Обвал» — Подумал Вадим и представил, как их сейчас похоронит под каменной толщей. Он отступил от края и присел рядом с Викой, продолжая светить фонарем на выход. Гул и грохотание, похожее на гром, усиленный в тысячу раз, прошли совсем рядом и резко замолкли.

Вадим помахал в последний раз в сторону выхода, понимая, что оттуда больше ждать некого. Но он был неправ. В темноте задрожал свет и через несколько секунд появился Зураб с двумя рюкзаками и в обществе Татьяны и Риммы. У обеих девушек были посечены ноги. У Татьяны от крови намок рукав куртки. Обе девушки ревели. Зурабу тоже досталось, он повредил лицо. Кровавая полоса пересекла его скулу и повисла на ней ошметком спекшейся крови.

Почти сразу за ними показался Стас. Он сильно хромал. Одна штанина была совсем темной от крови. Зураб обрадовано обнял товарища и показал ему где занять место для того, чтобы обработать рану.

Не хватало только Марка и Виталия с Еленой. Стас показал Зурабу нагнуться к уху. По мимике Зураба, Вадим понял, что тот сообщил ему плохие новости. Он догадался, что раз Стас остался помогать Виталию и Елене, то осведомлен об их судьбе лучше всех. В отличие от не вернувшегося Марка, эту парочку было искренне жаль.

Белый свет диодного фонаря тускло освещал убежище. Люди в нем, вдруг ставшие серыми в искусственном свете, прятали испуганные взгляды друг от друга. Чтобы не думать о происходящем вокруг, они пытались себя чем-нибудь занять. Всем, кто получил раны, оказывали помощь. Кроме Зураба и Стаса в этом разбиралась Софья. Она так умело бинтовала раны, что Вадим принял ее за врача. У него самого правая ступня распухла. Вадим снял ботинок, и ему показалось, что обратно одеть он его не сможет. Вика пошарила в своем рюкзаке и нашла мазь от ушибов и растяжений. Вадиму показалось удивительным, как он сам не догадался взять такую же мазь, это было логично, учитывая здешнюю местность.

Никто не думал, что кто-то еще выжил из их группы. Из стены, где свет соприкасался с пылью, завихрениями клубившейся у входа в убежище выполз Марк. Он поднял голову, посмотрел с таким видом на людей, будто это требовало от него огромных усилий. Во взгляде на мгновение появилось спокойствие и его голова упала прямо на твердый камень убежища.

Зураб и Виктор вскочили первыми и затащили Марка внутрь. Выглядел он ужасно. Он полз давно. Его грудь была расцарапана камнями в кровь. Изорванные клочки одежды смешались с кровью и прилипли к телу. На голове и теле было множество ссадин, из некоторых торчали острые куски камней.

— Везучий, сукин сын! — Крикнул Виктор.

— Упертый! Жизнь любит! — Крикнул в ответ Зураб.

Тут же подошла Софья и принялась помогать Зурабу. Юрий, имеющий видимо, патологическое пристрастие к фотографированию, вынул телефон, и протиснувшись между оказывающими Марку помощь, сделал фото.

— Уйди! — Строго ответила ему Софья.

Юрий не столько ее услышал, сколько понял по выражению лица. Ушел, сел в уголке, достал разбитый фотоаппарат и стал рассматривать сделанные им снимки.

Ветер гудел и выл, словно тысячи самолетов враз запустили свои турбины. Стены горы исторгали из себя звук, похожий на гудение трансформаторной будки. Сидя на камне, Вадим отчетливо чувствовал, даже через ткань одежды, резонанс каменной породы. Страшно было представить, какая сила заставляла гору вибрировать, как камертон.

Глава 2

В центре поселка, основанного командой подводной лодки «Пересвет», американскими подводниками и мексиканскими монашками находилась Аллея Героев. На больших камнях, установленных по обе стороны дорожки, засыпанной песком и щебнем, были выбиты имена тех, кто вложил в основание поселка и его развитие много сил. Терехин Виктор, Татарчук Дмитрий, Горбунов Егор, Оукленд Джейн, Коннелли Джон. Место для жителей поселка считалось святыней. Именно оно более всего подходило для того, чтобы поощрять или воспитывать.

Капраз Борис, глава поселка, выглядел чересчур хмурым. Это выражение лица не предвещало ничего хорошего, ни Прометею, как основному зачинщику, ни его товарищу Ивану. В самый разгар уборки урожая, когда каждый житель поселка выполнял свою святую обязанность по запасу основного продукта питания — риса на целый год, Прометей и сбитый им с верного пути молодой Иван, исчезли из поселка.

— Мы хотели верфи найти. — Оправдывался Прометей. — Летом вода сходит. Другого времени нет.

— Тебе сколько лет, а ты все не наигрался в путешественников?

Прометей промолчал. В этот момент он на самом деле почувствовал себя тридцатилетним мальчишкой. У него до сих пор не было не то что детей, даже жены не было. А его ровесник Пит в этом году стал дедом. Он был тупым, но трудолюбивым, за что капраз часто ставил его в пример Прометею. В то время, как душа Прометея тянулась в кубрик подлодки, где висела карта мира, душа Пита тянулась к мотыге, или же под юбку жены.

— Я отработаю свою провинность на другой работе. Хотите, на крабовой или рыбной ферме, хотите, всю зиму простою в карауле на северной границе? Иван тоже готов.

Иван с готовностью тряхнул кучерявой светловолосой шевелюрой.

— Я вас накажу, и сделаю это так, чтобы другим не повадно было. Я вам обещаю, что дурь из вас выйдет напрочь! Вы, оба, на три месяца приговариваетесь к работам на мыловарне. Любите шататься без дела, теперь на вас вся дохлятина и заготовка дров. Идем к каптри Селене, теперь вы в ее распоряжении.

Крайним наказанием в поселке считалось выселение. А мыловарня, это был этап предшествующий крайнему. Работа на мыловарне на зря считалась наказанием. Мыло варили только из того, что сдохло не своей смертью. Чаще всего на мыло годились морские котики, разбившиеся о скалы во время шторма. Находили их и через несколько дней после смерти, по характерной активности чаек пирующих на останках.

Вонь на мыловарне стояла необыкновенная. Что заставляло каптри Селену работать на ней из года в год, было загадкой. Работники под ее началом часто менялись, а она была верна выбранной профессии. Селена любила экспериментировать с мыльными растворами, добавляя в них растения, ягоды или красители, чтобы придать мылу привлекательные свойства. Кто ни разу не был на мыловарне, восхищались ее продукцией, а те, кому довелось окунуться в процесс изготовления мыла, относились к нему к некоторым отвращением. Но как гласил Устав поселка, придуманный предками, знающими намного больше, чем современные жители, мылом надо было пользоваться ежедневно. По их мнению, многие болезни брались из грязи.

Вонять начало задолго до приближения к мыловарне. Селена суетилась возле чана с кипящими трупами. Рядом на костре выжигались угли. Она увидела капраза Бориса и поднесла ладонь ко лбу. Борис махнул ей рукой. Прометей тяжко вздохнул. Он не хотел оказаться привязанным на долгих три месяца к одному месту. Лето, время для исследования материка. Как руководство поселка этого не понимало. Погибшая цивилизация могла поделиться с ними своими секретами, отблагодарить какой-нибудь технологией, чтобы сделать жизнь в поселке проще.

Прометей бредил погибшим миром. Мысль о том высоком технологическом развитии, в котором он находился перед катастрофой, наполняла его душу величественным трепетом. Ему хотелось искать следы погибшего мира, прикасаться к ним и представлять себе, каким он был.

Прометей часто посещал музей в подлодке, только ради того, чтобы посмотреть на карту. Он запоминал ее, впитывал все, что было на ней нанесено, особенно его интересовал север России, и потом воссоздавал трехмерную модель по памяти из сырой земли в определенном масштабе. Делал это Прометей не просто так, ради забавы. Он верил, что обязательно отправится на поиски погибшей цивилизации, и чтобы не потеряться в тумане, ему обязательно надо понимать, где он находится и в какую сторону идти.

Прометей мог похвастаться тем, что уходил на материк дальше всех охотников и спокойно находил дорогу назад. Свое умение ориентироваться он передавал Ивану, единственному человеку, увлеченному прошлым, так же как и он. На поиски верфи, с которой отправилась в свое последнее путешествие подлодка «Пересвет», они готовились целый год. Прометей представлял себе, что конструкция, внутри которой умещалась подводная лодка, должна быть гигантской и невероятно крепкой, чтобы противостоять стихии.

К сожалению, найти ничего не удалось. Все побережье затянуло болотами, исторгающими тухлый смрад. Потоки воды, кое-где покидающие материк, были относительно чисты, но имели сильное встречное течение, преодолеть которое на лодке было проблематично. Прометей считал, что можно найти дорогу в обход и зайти с тыла, но это отняло бы гораздо больше времени, чем планировали.

Надо ли рассказывать о том, как было обидно Прометею и Ивану возвращаться ни с чем, да еще и получить такое строгое наказание. Они рассчитывали принести в поселок добрую весть о тех верфях, о которых говорилось в бумагах «Пересвета». Это обязательно смягчило бы наказание за отсутствие на уборке риса, а может быть, и принесло им кое-какую популярность и уважение в глазах общины. Не получилось. И теперь, до самых холодов они были обязаны мешать вываривающийся из трупов жир.

Ивана, трудовая повинность расстроила еще сильнее, чем Прометея. Его старший товарищ был тертым калачом и привык к тому отношению со стороны жителей, которое заслуживал. Иван, имеющий популярность среди ровесниц, и зависть мужской половины своих одногодок за свой непривычно светлый тип терять свой авторитет не желал. Копна вьющихся белых волос, голубые глаза и светлая кожа здорово отличали его от большинства обитателей поселка. Когда-то похожих на него было много, но то были жители, еще помнящие мир до катастрофы. Те, кто родились после, в подавляющем большинстве были черноволосы и кареглазы. Из своих ровесников, старше него на пять лет и младше на три, он был единственным светловолосым и светлоглазым. Девчонок это заводило, а Иван пользовался своей нестандартностью без зазрения совести.

Дружба с Прометеем накладывала на его образ ореол загадочности, храбрости и некоторого духа сопротивления устоявшемуся порядку, что так тревожит юные девчачьи души. Но мыловарня могла перечеркнуть напрочь, все, что он успел заслужить. Капраз Борис точно знал, как правильно наказать их.

— А, Прометей. — Селена выпятила вперед нижнюю губу. — Я так и знала, что ты обязательно попадешь ко мне.

Прометей хмыкнул.

— Фу, вонища! — Заткнул нос и гундосо произнес. — Надеюсь, это в последний раз.

— Если не поумнеешь, то не попадешь, а если дурь из тебя не выйдет, то для тебя еще осталась ассенизаторская команда. Будешь дерьмо по полям развозить. И это точно будет последнее предупреждение. Потом — только выселение.

— Ладно, я понял. — Вздохнул Прометей.

— А тебе, парень, вообще грех жаловаться на такую работу. За твоими волосами нужен уход, и без мыла они быстро сваляются и превратятся в кошму. — Селена потрепала Ивана за шевелюру.

Иван гордо отдернул голову.

— Не бзыкуй, зелен еще. — Предупредил его капраз. — Не думай, что авторитет, заработанный твоей пробабкой Джейн не позволит применить и к тебе серьезные меры. Будь она жива, не потерпела бы твоих выходок.

— Она была не против исследований материка. — Заносчивым тоном ответил Иван.

— Она была против того, чтобы кто-то глупо рисковал своей жизнью. Помнишь ее правило: «В первую очередь мы должны беречь свою жизнь и жизнь каждого жителя поселка. Нас осталось слишком мало и каждая несвоевременная смерть становится причиной уменьшения генетического разнообразия, ведущего к деградации и стагнации человеческого рода» — Капраз наизусть помнил многие цитаты оставленные предками.

— Моя прабабушка многое говорила из того, что мы сейчас не понимаем.

— Не понимаем, потому что не хотим понимать. Нам проще сесть в лодку и отправиться, куда глаза глядят, не задумываясь о том, что после себя ты ничего еще не оставил. Вот Пит, например…

Прометей закатил глаза. Он каждый раз делал так, когда упоминали Пита.

— Пит — идиот, и он первый кандидат на деградацию. — Вставил Иван.

Капраз Борис хотел еще что-то сказать, но не нашел слов.

— Короче, каптри Селена, вручаю тебе этих оболтусов. Если будут плохо работать, дай знать, переведу в ассенизаторы.

— Хорошо, капраз Борис, но у меня здесь не забалуешь. Будут впахивать, как миленькие. Я готовлю партию детского мыла, с более нежными свойствами, завтра принесу на дегустацию. Кажется, получается отлично.

— Хорошо, тогда, до завтра.

— До завтра.

Капраз ушел. Селена дождалась, когда он уйдет достаточно далеко.

— Парни, я на самом деле не считаю так же, как капраз Борис, мне даже нравится, что у вас есть идея, которая вас питает, и она благородная и красивая. Но на капразе висит забота о поселке, и это накладывает на его мировоззрение определенный отпечаток. Будьте любезны, не злите его. Он сдержит слово и вас обязательно отселят.

— Я не боюсь этого. — Ответил Прометей. — Меня останавливает только отношение к родителям. Их жалко.

— А я не хочу, чтобы меня отселили. Мне нравится тут, но и ходить на материк нравится. Я бы охотники пошел, но они меня не берут. Говорят косой слишком. — Ответил Иван.

— Выговорились? — Селена обвела парней взглядом. — Теперь за работу. Тебе Прометей ковш, будешь варево перемешивать, чтобы жир хорошо отходил, а ты Иван, поддерживай огонь, чтобы не тух и не разгорался сильно. И так до самого вечера. А я пойду цветов пособираю, да вдоль берега пройдусь, может быть, что-нибудь полезное найду.

Как оказалось, вонь, это было не самое плохое. К вони можно привыкнуть. Теперь Прометей знал, почему каптри Селена выглядела, как атлет. Ворочать дохлые туши в чане целыми днями требовало огромных физических усилий. Ладони от деревянной ручки ковша загрубели настолько, что на них можно было класть горячие угли и держать долго, прежде чем жар начинал чувствоваться.

Иван менялся сменами с Прометеем, но старший товарищ жалел его, отрабатывая на ковше в полтора раза больше. Производительность труда выросла, и поселок получал мыла больше, чем обычно. Селена не переставала экспериментировать с цветами и травами, чудесным образом придавая продукту из отвратительных ингредиентов пристойный запах и цвет.

Было воскресенье. В этот день не работали почти все. Каптри Селена смилостивилась над наказанными и разрешила им отдохнуть. Иван решил потратить время в обществе ровесников, а Прометей без раздумий отправился в подлодку «Пересвет». Его интересовала карта и записи судового журнала. Тот самый Пит, которого капраз Борис ставил в пример Прометею, встретился на пути в подлодку.

— Это, здоров! Я слышал, тебя на мыловарню отправили. — Спросил он, не скрывая в голосе иронии.

— Да, работать. — Ответил Прометей, собираясь пройти мимо.

— Ммм, понятно. Ты все дуркуешь?

Откровенно хамство заставило Прометея остановиться.

— Слушай, Пит, ты небольшого ума человек и будет лучше, если ты не станешь этого всем показывать.

— Чего? — Глаза Пита округлились, он сжал кулаки и сделал движение в сторону Прометея.

— Даже не пытайся, я тебя снова побью. Иди домой, проводи свою старость, как и положено дедам, в обществе внуков.

Пит побагровел, но ему хватило ума не сорваться. Прометей был сильнее и умел драться, в отличие от увальня Пита. Они разошлись. Случай с Питом открыл Прометею истину, которую не замечал капраз. Селекция глупцов, таких, как Пит, могла серьезно подорвать перспективы развития поселка. А его жажда исследований могла помочь поселку обогатиться знаниями, обнажившимися из под толщи воды.

В подлодку его пустили без вопросов. Он был завсегдатаем ее музея, в то время, как большинство его ровесников были завсегдатаем бара, в котором подавали рисовое пиво.

Иван прочувствовал на себе, как его авторитет резко упал среди ровесников. В той шайке, в которой он привык находиться в свободное время, его приняли холодно. В ней он был негласным лидером, но тут он заметил, что все держатся Павла, который при нем, ничем лидерским не выделялся. Отдыха и веселья не получилось. Вторую половину дня Иван провел с родителями. Отец прочел ему несколько нравоучение и припомнил их героическую линию, идущую из самого космоса. Иван слушал их, а сам думал о том, как тоскливо бывает, когда тебя не понимают, и пытаются отторгнуть вместо того, чтобы понять.

Положение спасла Анхелика, девчонка-соседка. Она была на два года младше Ивана, и кажется, с недавних пор стала питать к нему чувства. Иван старался не обращать на это внимания, он был избалован женским вниманием, но в этот раз он был по-настоящему рад ее видеть.

Она зашла позвать Ивана улицу.

— А не рано ли тебе в такое позднее время по улицам шлындать?

Иван услышал бубнеж отца вместо приветствия.

— Мамка сказала, что отпустит меня только с вашим Иваном. — Ответила Анхелика, и это было враньем.

Иван вышел из комнаты.

— Привет, Анхелика. Я сейчас выйду.

— Привет! — Глаза девушки заблестели. — Хорошо, я подожду снаружи.

Отец еще что-то пробубнил, но перечить не стал. В принципе, он поддерживал такие отношения больше, чем неуемную тягу сына к путешествиям.

Оказывается, у хитрой Анхелики был коварный план. Она обманула Ивана, сказав ему, что Педро и Алекс украли бадью с рисовым пивом, а сама привела его в пустой амбар, еще не заполненный просушенным зерном и бесцеремонно стала приставать. Гормоны ударили Ивану в голову, и ему стоило больших усилий не поддаться на провокацию. Прояви он слабость и у этой истории мог бы быть очень длинный финал.

Анхелика не обиделась. Иван очень тактично объяснил ей, что не готов еще стать ни мужем, ни отцом и предложил погулять по окрестностям поселка.

— Будешь и ты, как Прометей где попало носиться, а годы будут идти.

— Не твоя забота, что и как у меня будет. Мне интересно бродить по материку. Ты же там не была, поэтому тебе и неинтересно.

— А расскажи мне, Иван, как там?

Впереди было много времени, и чтобы занять его, Иван решил рассказать хитрой соседке все, что видел на материке.

— Ну, на материке нет такого прозрачного воздуха, как у нас на острове, там везде туман. Он бывает плотный или же прозрачный, но он есть всегда. Солнце никогда не видно. Охотники не заходят вглубь материка, потому что бояться потеряться. Только компас помогает найти дорогу. Но Прометей как-то находит ее и без компаса.

Вместо нормальной твердой земли почти везде колышущаяся поверхность из водорослей. Ногу они не держат, но вот в широкоступах из лягушачьей кожи ходить можно спокойно. Вначале это непривычно, потому что все вокруг волнуется и колышется. Там, где слой водорослей тончает, находится или болото, или река. Болото — это плохо. Оно выделяет газ и если надышаться им, то можно потерять сознание и умереть, и еще можно провалиться в него и оно затянет. Болота надо обходить стороной.

— А если река? — Анхелика слушала с разинутым ртом.

— Если река, то широкоступы не помогут. Туда без лодки лучше не соваться и близко к краю не подходить. Прометей рассказывал, что его однажды кто-то из-под воды пытался за ногу схватить. Он говорит, что видел огромную пасть с мелкими зубами, схватившую его широкоступ за край. Так он вернулся потом на одном широкоступе.

— А тебя не хватал никто за ногу?

— Меня, нет. Прометей дорогу хорошо чувствует, поэтому старается обходить опасные места. Вот лягушки однажды напали на нас, еле ноги унесли.

— Да ты что, расскажи. — Анхелика засучила ногами в нетерпении.

— Да что там рассказывать. Мы легли спать прямо на водорослях, рядом никакой земли не оказалось. Я обещал Прометею караулить, а сам заснул. Знаешь, там из-за вечного тумана все время в сон клонит. Почувствовал я только, как подо мной колышется все. Со сна даже приятно было, как в кроватке укачивало. А когда проснулся, чуть не закричал. Вокруг нас было штук десять здоровых жаб. Они пучили на нас свои глазищи и пускали слюни. Только представь, мы, как внутри хоровода из лягушек были. Прометей, конечно же, не спал, он проснулся раньше меня.

Мы молчим, и жабы молчат, смотрим друг на друга. У Прометея нож длинный был а у меня слега, на случай если провалюсь, но расклад все рано был не на нашей стороне. И скорее всего, нас бы уже в живых не было.

— А что же случилось? — Анхелика смотрела на Ивана во все глаза.

— Сова. Представляешь? Она бесшумно упала сверху, схватила одну лягушку за голову своими когтищами и так же молча исчезла. Лягушки вразбег, а мы с Прометеем еще долго сидели на одном месте и не могли придти в себя.

— Как интересно. А потом вы сталкивались с лягушками?

— Постоянно, им главное не дать себя окружить. И если срубить парочку атакующих, они уже не прут так настойчиво.

— А совы?

— Вот совы, это проблема. Они принимают людей за добычу и атакуют. У Прометея вся спина в шрамах от их когтей.

— А у тебя?

— У меня еще нет. Бог миловал.

— Мне кажется, шрамы идут мужчинам. С ними они выглядят героически.

— Успею еще, какие мои годы.

— А после вашего наказания вы снова пойдете на материк?

— В зиму нет, не пойдем. Прометей говорит, что зимой можно в град попасть, или просто замерзнуть. В тумане холод ощущается гораздо сильнее. Одежда промокает и согреться нельзя.

— А если развести огонь?

— Там все и всегда мокрое, и не горит. Кроме…, - Иван неожиданно замолчал.

— Эй, договаривай! Я не отстану. — Анхелика поднялась и встала между коленками Ивана. — Ну?

— Анхелика, тебе-то зачем это? Это наш секрет с Прометеем.

— Не поделишься, я всем расскажу, что у вас секрет и капраз Борис заставит вас раскрыть его. Или…

— Ну, ты даешь, Анхелика. Ты сегодня уже второй раз пытаешься меня на слабо проверить. Я бы никогда про тебя такое не подумал. Ты же как все девчонки была?

— Ой, ты просто меня не замечал. Я всегда была любопытная. Ну же, колись.

— Вот зараза, Прометей убьет меня, если узнает, что я проболтался. Ты ведь никому не скажешь?

— Нет, клянусь экипажем подлодки.

— Хорошо. Короче, мы нашли остров. На материке, это верхушки утонувших скал. Тот остров был с пещерой. А в ней всякие механизмы и вещи. Все было в таком состоянии, что рассыпалось от прикосновения, кроме красной бочки из пластика. А в той бочке находилась вонючая жидкость, едкая такая на запах. Прометей сказал, что моторы механизмов работали на этой жидкости. Там же мы нашли спички, штук десять, в жиру, чтобы не намокнуть. Им тоже ничего не стало. Прометей, он ведь головастый, в подлодке сидит каждый раз, как случай представляется, все про ту жизнь знает. Он сообразил, что это спички и они нужны, чтобы поджигать. Мы подожгли вонючую жидкость, и она горела так жарко, коптила, трещала, но горела. Прометей сказал, что хочет сделать такую штуку, чтобы заливать в нее вонючую жидкость и на ней готовить, прям там, на материке. — Иван замолчал. — Не проболтаешься?

— Нет, я же поклялась.

— Ну, ты же девчонка.

— Девчонка, но не такая, как все. Можешь мне доверять.

Анхелика прижалась к Ивану и подставила губы для поцелуя. Парень не растерялся и скрепил клятву поцелуем. Ему подумалось, что пока девушка питает к нему чувства, их секрет будет сохранен.

В понедельник на мыловарню Иван пришел раньше Прометея. Каптри Селена уже была там и разводила огонь под чаном.

— Так, соня Иван, вчера на берегу с лодки видели тушу тюленя, прямо возле Белого камня. Бери тележку и дуй туда. Если по дороге попадутся цветы, сорви их.

— Хорошо, каптри.

Иван взял скрипучую тележку на железных колесах.

— Можно жира взять, ось смазать, скрипит на всю округу.

— Бери. Боишься, девки тебя услышат?

— Ничего я не боюсь.

Иван смазал ось, погонял ее взад-вперед, чтобы жир разошелся по ней, проверил на ходу результат, остался доволен и покатил ее в сторону Белого камня. По дороге останавливался рядом с любым цветущим растением, нюхал его цветы, и если запах казался ему подходящим, срывал и складывал на дно тележки.

Иван слышал от стариков рассказы, что до катастрофы и много лет после природа на острове была другой. Цветов почти не было. Они появлялись в самый короткий и теплый период лета и быстро отцветали. А в остальное время, когда не лежал снег, вся зелень состояла из низкорослой и плотной травы, ковром покрывающей землю, мха и лишайников.

Сейчас такое трудно было представить. Трава местами доходила до пояса, все лето цвела, разнося аромат цветения даже в море. С берега наступали леса. Старшие говорили, что это семена деревьев, сброшенные еще до катастрофы, прибивает течениями. За свои семнадцать лет, Иван успел заметить, как в некоторых местах деревья сильно продвинулись вглубь острова. Капраз как-то обмолвился о том, что собирается культивировать их, с целью получения дров и материала для строительства.

У Белого камня на самом деле роились чайки. Ивану хотелось, чтобы они склевали тюленя полностью. Ему противно было брать в руки его дохлое вонючее тело. А так можно было оправдаться перед каптри. Чайки взлетели одновременно, как белое облако, когда Иван приблизился к ним. Развороченная туша тюленя, с кишками растянутыми на несколько метров, без глаз и почти без морды, ждала своей участи быть принесенной в жертву благородному делу. Иван набрал воздух, чтобы не дышать, подкатил тележку вплотную к туше, опустил ее и приставил к тюленю. Попробовал затолкнуть ногой, но туша колебалась, и не хотела сдвигаться с места. Ничего не оставалось делать, как затолкнуть ее руками. Хорошо, до воды было близко.

Пальцы проткнули дряблую мертвую плоть. Ивана чуть не вырвало от этого ощущения. Из последних сил, рывком ему удалось забросить тушу в тележку. Иван выдохнул и побежал к воде, ловя носом приятный запах соленой воды. Пока он отмывал руки, не желающие расставаться с запахом дохлятины, чайки расселись по краю тележки и продолжили пиршество. Иван отогнал их и покатил телегу обратно.

Прометей пришел и уже ворочал ковшом.

— Что, не обманули? — Спросила Селена.

— Нет, лежал загорал, кишками наружу.

— Цветов нарвал?

— Да, там на дне лежат.

— Надо было их сверху положить, Иван! — Заругалась Селена. — Я же из них экстракт отдельно добываю, а теперь они пропахли дохлятиной.

— Прости, я не сообразил.

— Черт с вами. Бросайте его в чан, а я пойду сама собирать. Нет в вас азарта, мужики.

— Нету. — Согласился Прометей.

Каптри Селена взяла мешочек, нож ушла собирать цветы. Иван по свету исходящему из глаз Прометея понял, что тому не терпится чем-то поделиться с ним. Как только Селена ушла, Прометей бросил ковш.

— Слушай, я же все воскресенье был на подлодке… — Начал он.

— Я в курсе.

— Не перебивай. В общем, мне разрешили почитать судовой журнал, и я начал читать его с того самого дня, как лодка вышла в море, в свой последний поход. И знаешь, что я там нашел?

— Что? — Иван не имел ни малейшего представления.

— Там есть запись, такая не уставная, не относящаяся к службе, оставленная капдва Терехиным.

— Самим Терехиным?

— Да, им самим. Он написал, что его дочь пошла в турпоход на плато Путорана, и он гордится ее смелостью.

Глаза Прометея бегали. Он ждал, когда Иван проникнется тем, что он ему рассказал.

— И что? Я не знаю, что такое плато Путорана?

— Ах ты, балбес малолетний. Плато, это тоже горы, но с плоскими вершинами, понимаешь? Дочь Терехина, накануне катастрофы, я по датам сверил, была в горах, точно так же, как основатели Горбуновы.

Иван знал историю каждого основателя их поселка, и Горбуновы были на особом счету, потому как десять лет одни прожили в пещере.

— Думаешь, она выжила?

— А почему бы и нет? Может быть не она, но их там было много, шансы были. С подветренной стороны горы можно было легко спастись.

— Сколько туда идти?

— Это далеко, Иван. Я смерил линейкой, по прямой, две с половиной тысячи километров. Как минимум все лето в одну сторону, а на самом деле может получиться в два раза больше.

— Ты же знаешь, нас не ждет ничего хорошего, когда мы вернемся.

— Если вернемся ни с чем, да. Возможно, нас отселят. Но с другой стороны, мы знаем, как не умереть с голоду, как сшить одежду, как пережить зиму.

— Как сварить мыло. — Добавил Иван.

— Точно.

— Как-то не хочется, Прометей, всю жизнь прожить одному.

— Да? А я думал Иван, что ты меня поддержишь.

— Я поддерживаю тебя, и если ты задумаешь отправиться туда, то я помогу тебе подготовиться, но отправляться с тобой я еще не решил. Мне тут Анхелика глазки строит. Она повзрослела и я теперь вижу, какой красивой она становится.

— Понятно, баба стрельнула глазками, ты и размяк. Ладно, пойду один. До апреля подготовлюсь, как следует и пойду.

— Но ты же до зимы не вернешься? Ты же говорил, что на материке зимой град идет с кулак, и холод собачий?

— Я что-нибудь придумаю.

— А готовить ты как собираешься? На той вонючей жидкости. У тебя спичек-то всего девять штук осталось?

— Придумаю, не беспокойся. Есть у меня всякие идеи, но тебе не расскажу, потому что ты не со мной.

— О, брось обижаться, Прометей. Ты как пацан. Мне нравится ходить на материк, и вообще путешествовать, но мы как-будто играем в игру, от которой нет пользы, как-будто тешим себя развлечениями, забывая, что на нас лежит ответственность за развитие поселка.

Прометей налился пунцом.

— Пользы нет? — Зловеще тихо произнес он. — Нет пользы от наших путешествий? Да они тут сами в себе закупорены, киснут, как ягоды для уксуса в бутылке. Мы же глупеем на глазах, разве ты не замечаешь? У нас патронов осталось несколько десятков штук, а дальше что, придется медведей вилами гонять? Как их делать, никто не знает, и не хочет знать. Вот, затянули одну песню, рис превыше всего. Так мы скоро поклоняться ему начнем, молитвы возводить и прочие глупости делать. Ты же помнишь ветряную мельницу, которая давала ток. Наши деды еще знали, как ее ремонтировать, а как она сломалась, всё, починить некому. Смазывают подшипники, чтоб крутилась, и делают вид, что это и есть ее предназначение, крутиться на ветру, а наши дети вообще будут думать, что это нерукотворное творение каких-то там Основателей.

Глаза Прометея горели, губы тряслись от волнения, а лицо было совсем красным. Иван даже испугался его в таком состоянии. Он выглядел безумным, как олень, вырвавшийся из медвежьих лап.

— Я понял тебя, Прометей, я не против того, чтобы исследовать и находить что-то полезное, оставшееся от наших умных предков. Я поддерживаю тебя полностью, я на твоей стороне.

— Чего тогда ерепенишься?

— Я думаю о том, что могу потерять время. Мы просто должны создавать семью и рожать детей. Нам это завещали, и те люди, относящие себя к ученым, как моя пробабка Джейн, знали, что залог нашего развития в скором восстановлении численности. Иначе, мы вымрем.

— Понятно, я вижу, лавры Пита не дают тебе спокойно спать. Счастья вам с Анхеликой, и детей побольше.

— Да причем здесь Анхелика? Я в общем сказал. Я помогу тебе подготовиться, но не пойду. Это далеко и опасно, и если мы с тобой погибнем, то род, который шел бы от тебя и от меня, и который через сотни лет превратился бы в народ, никогда не случится.

— Это твое окончательное слово?

Прометей так ухватился за ковш, что Иван подумал, будто товарищ собирается его огреть им, если он ответит отрицательно.

— Да. Я могу проводить тебя до материка и все.

— Спасибо, не надо.

Прометей заиграл желваками и принялся неистового гонять несчастную тушу тюленя по чану. Иван подкинул дров и стал следить за тем, чтобы они не разгорелись сильнее нужного.

С этого момента их нерушимая дружба дала трещину. Прометей молчал, разговаривал с Иваном только на отвлеченные темы, не касающиеся путешествия на далекое плато. Настойчивая Анхелика не давала скучать, и через какое-то время Иван понял, что желает ее видеть регулярно. Как только девушка заметила, что отношение к ней со стороны Ивана изменилось, то и она изменила отношение к Ивану. Она позволяла себе забавляться им, дразнить, и вообще вела себя немного дерзко. Иногда это злило Ивана, но чаще вызывало желание обладания. За их отношениями Иван совсем забыл про Прометея.

Наступила зима. Она снова оказалась теплее, чем прошлая. Снег пытался выпасть несколько раз, но теплые потоки воздуха с материка, приносящие непроглядные туманы, не оставляли ему шансов. Олени, нагуливающие жир под зиму, так и не растратили его. Обманутая природой трава дала под зиму еще одни всходы. Остров зеленел повсюду. Белые медведи настолько обнаглели, что несколько раз являлись в поселок. Каждый их визит становился настоящим чрезвычайным происшествием.

Капраз берег патроны для особого случая, но в то же время помнил о своей главной обязанности, беречь людей, поэтому все ждали, когда медведи уйдут сами. Иван понял, что слова Прометея, сказанные как будто в запальчивости, имели смысл. Глупая проблема с медведями на самом деле не имела решения теми методами, которые стали основами жизни поселка. Хуже того, медведи, почувствовавшие безнаказанность могли привести к гибели жителей.

После того, как отбывание наказания на мыловарне закончилось, Прометей отправился с охотниками на материк, а Иван пошел работать на рыбные фермы. По возрасту, ему еще не разрешалось заниматься опасным промыслом. Да и после того, как у него появилась зазноба, интерес к материку угас. Иван отрабатывал смену и спешил домой, переодеться, отбиться от рыбного запаха и скорее к Анхелике. К тому времени их отношения стали совсем взрослыми. Родители втайне планировали свадьбу и уже договаривались о деталях. Род Ивана и Анхелики не пересекались в прошлом, и это обстоятельство со стороны поселкового руководства, следящего за смешениями, наилучшим образом подходило для брака.

Даже весна в этом году началась так, как будто между временами года не было никакой границы. В конце февраля зачастил дождь, мелкий и облажной, без единого просвета. Моховой «подпушек» под травами, как губка набрался воды, затрудняя всякие передвижения вне дорог. Полутуши оленины, вялящиеся на ветру, оказались в серьезной опасности пропасть под дождем. Капраз Борис распорядился всем поселком построить для них навес. В дело пошли все вещи, которые было не жалко. Их пропитывали жиром, чтобы не промокали и пускали на «крышу».

Ивана в нерабочее время тоже привлекли к постройке навесов. Анхелика так же работала там вместе со своей матерью. Иван держался их, но виду не подавал. Он стеснялся ее матери. Капдва Семен, ответственный в поселке за внутренний порядок привозил раз за разом, на телеге, запряженной парой оленей, новые куски пропитанного материала.

— Осторожнее там, последнее выгребаем. — Предупредил он.

Он говорил это каждый раз. Народ подтрунивал над его предупреждениями, не считая их серьезными. Работа кипела, все шло хорошо, до того момента, пока истеричный женский голос не выкрикнул:

— Медведи! Медведи!

Народ заволновался, зашумел. С северной стороны приближались три белых пятна, хорошо различимых на зеленом фоне. Ситуация была опасной. Охрана поселка, имевшая огнестрельное оружие, дежурила очень далеко на севере. У капраза Бориса был автомат, но никто не знал, имелись ли к нему патроны. Народ начал разбегаться. Иван тоже побежал, но в сторону Анхелики.

— Побежали ко мне. — Позвал ее Иван.

— Нет!

— Ты что, дура? Они же разорвут тебя?

— Нет, не разорвут.

Иван не стал пререкаться с Анхеликой, крепко схватил ее за руку и потащил за собой. Ее мать, увидевшая, как настырная дочь пытается сопротивляться, подбежала и отвесила Анхелике крепкую оплеуху. Но воспитательный эффект получился обратный. Анхелика вырвалась из рук Ивана и со всех ног побежала в сторону «вяленки».

— Вот дура! — В сердцах выкрикнула мать.

Иван был солидарен с ней, но все равно бросился догонять. Медведи, тем временем, были уже в ста метрах. Их морды, маятником появлялись над травой и исчезали. Зверей манил запах мяса. Капдва Семен, как раз подвозил новую партию пропитанной ткани. Он успел понять, что происходит и какая опасность грозит своенравной «молодухе», решившей поиграть в «гордость». Капдва знал, что зверь всегда выберет в первую очередь свежее мясо. Шансов выжить у девчонки и парня не было никаких.

На дне его телеги лежал багор, которым он помогал таскать бревна из воды. Капдва достал его из под толстого слоя тяжелой ткани и направил оленей на перерез сближающимся медведям и подросткам. Медведей, решительное действие капдва остановило. Они поднялись на задние лапы и заводили носами.

— Пошли вон! Проткну нахрен! А ты дура, беги назад, или и тебе достанется! — Капдва Семен развернулся в сторону бегущей Анхелики и догоняющего ее Ивана. — А ты снова на мыловарню собрался?

Иван, тем временем, догнал Анхелику и свалил ее с ног. Обиженная девчонка забрыкалась, завизжала. Медведи, впитавшие с молоком матери науку, что опасными могут быть только люди с громыхающими палками, осмелились и неторопливо направились к телеге капдва.

— Тащи ее отсюда, я задержу их! — Выкрикнул капдва.

Иван рывком поставил Анхелику на ноги, в запальчивости дал подзатыльник, и не дожидаясь реакции потянул ее назад.

Олени, испуганные медведями, понесли телегу с капдва. Тот не удержался на ногах и упал на землю. Медведи сразу же выбрали его в качестве жертвы. Все произошло быстро. Капдва попытался ткнуть багром в хищника, но тот ловко парировал удар, и сам нанес его когтистой лапой. Капдва Семен упал, а атакующий его медведь, молниеносно перекусил ему шею.

Два других медведя бросились на жертву и принялись раздирать её на части. Иван с Анхеликолй отбежали на безопасное расстояние, обернулись и увидели тот ужас, который мог бы случиться и с ними. Звери подбрасывали в зубах куски тела капдва Семена. Мать подошла к Анхелике и дала еще одну затрещину. Потом обняла и разревелась.

Воздух сотряс звук выстрела. Капраз Борис стоял с автоматом наперевес. Один из медведей рявкнул и упал. Два других тут же пустились наутек тем же маршрутом, что и пришли. Раненый медведь все же встал на лапы, и сильно хромая побежал за ними следом.

Убийство медведями человека испугало поселок. До сего момента все были уверены в том, что у них есть какая-то сила, которая отпугнет агрессивных хищников. На самом деле это оказалось обычным самоуспокоением. Ничего стоящего, кроме нескольких патронов, у них не было. Никакого навыка и орудий для охоты или отпугивания медведей в поселке не имели. Это событие лишний раз убедило Ивана в актуальности слов Прометея. Он мыслил нестандартно, поэтому как-то не приходился ко двору, но мыслить стандартно в их ситуации значило не иметь возможности предугадывать опасности.

Промеж жителей поселка в смерти капдва Семена винили строптивую Анхелику. Капраз Борис не говорил этого вслух, он правильно указал на то, что они были не готовы к опасности, которая рано или поздно просто обязана была случиться, но помянул, что дисциплина является залогом безопасности.

Иван тоже попал под горячую руку. Авторитет его среди сверстников стал еще ниже, да он уже давно им и не интересовался. Ему снова стали близки идеи Прометея и он начал искать к нему подход.

Для начала он проследил, чем тот занимается. Прометей, по возвращении с материка, в свободное время уходил к морю. Однажды он утянул кусок пропитанной ткани с той самой злосчастной «вяленки». Иван пошел по его следам и вышел к бухточке. Там на берегу стоял плот, квадратный, с размером сторон примероно три метра на пять. Прометей не оставил идею отправиться в далекое путешествие. То, что он собирается в далекое, ясно говорил парус из промасленной ткани.

Прометей как всегда не интересовался мнением поселкового руководства. Впереди была посевная, а он, видимо, снова хотел ее проигнорировать. Мыловарня не выбила из него тягу к путешествиям. Наблюдая за тем, как Прометей прилаживает ткань, к вертикальной палке, изображающей парус, Иван решил обнаружить себя.

— Здорово! — Иван тихо приблизился к ничего не замечающему товарищу.

Прометей вздрогнул.

— А, это ты. Чего надо? — Спросил он холодно. — Шпион.

— Просто, хотел посмотреть, чем занимаешься?

— Посмотрел? Можешь идти.

— Слушай, Прометей, прости меня. Я же не против того чем ты занимаешься. Могут же мои планы не совпадать с твоими?

— Могут, Иван.

— Прометей, я тут подумал…, ты прав. Мы как-то успокоились, стали слишком самонадеянными. Твои слова про то, что жизнь у нас остановилась в развитии, подтвердил своей жизнью капдва Семен.

— И что ты теперь собираешься делать?

— Я хочу понять, как путешествие на то далекое плато, сможет нам помочь против медведей? Я хочу увидеть связь.

— Ну, прямой связи нет. Проще сделать метательное оружие против медведей, чем быть уверенным в том, что путешествие научит нас как с ними бороться. Путешествие на плато Путорана для меня, это расширение горизонтов. Если там есть люди, то они могли пойти по другому пути развития, и их опыт нам мог бы пригодиться, как и наш им. К тому же, как учила твоя пробабка Джейн, генетическое разнообразие просто необходимо для воссоздания человечества. И еще неизвестно, что мы найдем по пути.

— Я пойду с тобой. Я понял, что идти вперед мне будет интереснее, чем заниматься здесь одним и тем же изо дня в день. — Иван протянул Руку Прометею, но тот не торопился ее принять.

— Я сомневаюсь в тебе. Не уверен, что такой напарник мне пригодится. — Неожиданно ответил Прометей.

— Хорошо сердиться на меня. Вдвоем всегда лучше и веселее.

— Я подумаю. Иди пока, и не говори о том, что видел мой плот.

— Ты что, я никогда…, я никому не расскажу. Клянусь экипажем подлодки. — У Ивана загорелись глаза.

— И даже своей Анхелике?

— Ей? Ни за что. Ей вообще ничего рассказывать нельзя.

— Хорошо, проверим.

— Когда отходишь?

— Не скажу.

— Эй, Прометей, ты хочешь уйти без меня?

— Иван, иди, иначе я передумаю.

Иван ничего не ответил. В его глазах светилась уверенность, что Прометей хочет обмануть и отправиться один.

— Поклянись? — Попросил он.

— Клянусь экипажем подлодки, что возьму тебя с собой.

— Хорошо. — Иван забрался по камням вверх и побежал в поселок. Клятва предками, с детства считалась самой священной. Обмануть их память считалось кощунством.

Приготовления к свадьбе были испорчены убийством капдва Семена. Родители Анхелики теперь стеснялись навязывать свою дочь, потому что теперь это именно так и выглядело. Пятно легло на репутацию семьи, и чтобы смыть его требовалось время. Родители Ивана, углядевшие в поступке будущей невестки нехорошие черты характера, принялись отговаривать сына разорвать отношения с ней. Иван заметался. Он и сам понял, что строптивость Анхелики произошла не от большого ума, и что девочка заигралась в нее, но сердце его еще тянулось к ее карим насмешливым глазам. Анхелика, после смерти капдва Семена, изменилась. Внешний негативный пресс с непривычки очень давил на нее. Девушка стала более замкнутой, предпочитая в нерабочее время чаще находиться дома. Она была рада только обществу Ивана.

Впрочем, у Ивана времени на Анхелику оставалось все меньше. Они с Прометеем готовились в большой поход. Из лягушачьей кожи сделали по две пары широкоступов, завялили оленины тайком от всех, наточили остроги, набрали пропитанной жиром такни, для того, чтобы в зимнее время было чем укрыться от дождя. Взяли по запасным сапогам из оленьей кожи. Набрали бочонок пресной воды. Выварили соль из морской воды, чтобы насолить рыбы в дороге. Весла Прометей сделал из дерева и тонкого нержавеющего металла, выпиленного из стенок внутренних помещений старого судна, затопленного неподалеку от острова.

На плоту Прометей придумал сделать невысокий трюм, для хранения вещей и для того, чтобы спать на нем сверху. Вода постоянно перетекала через край плота. Чтобы уравновесить центр тяжести, он придумал сделать противовес на днище, и назвал его килем. Плот, припасы и оборудование было готово. Иван очень переживал, что Прометей уйдет в одиночестве.

Уходить решили в ночь. Иван, ничего не подозревающим родителям сообщил, что уходить на улицу.

— Опять к Анхелике? — Спросила мать.

— Нет, просто, пойду пошатаюсь.

— К Марии присмотрись. Очень порядочная девочка, и между нами тоже никого не было.

— Ой, мам, хватит.

Иван выбежал на улицу, остановился, посмотрел на приземистый родительский дом. Сердце чуть-чуть заныло, заскучало наперед по родителям, забилось в предчувствии их тревог. Ничего, он не последний ребенок в семье, будет кому занять его место на время. Иван не захотел думать о том, что может не вернуться, или о том, что может его ждать по возвращении. Не стоит рвать душу бесполезными волнениями.

Он развернулся и скорым шагом пошел в сторону бухты, где его должен был поджидать Прометей. Он, и на самом деле ждал. Сидел на берегу и разглядывал звездное небо.

— Готов? — Спросил он.

— Да.

— Во славу основателей, прошу благословить нам это путешествие. — Произнес в небо Прометей.

Иван повторил эту же фразу. Он говорил ее и раньше, но то были относительно короткие маршруты, от которых не замирала душа. Теперь в эту фразу он вложил настоящее желание получить заступничество предков, смотрящих на него с небес.

— Ой! Ай!

Из темноты послышался шум осыпающихся камней и девичьи крики. Прометей обернулся в сторону Ивана.

— Я понятия не имею, кто это?

— Голос знакомый.

— Анхелика? — Крикнул в темноту Иван.

— Да, это я. — Раздался голос.

— Ты какого рожна сюда притащилась? — Крикнул Иван и направился в ее сторону.

— Твою мать! — Ругнулся Прометей.

Анхелика выступила из темноты.

— Я, я…, вы куда собрались?

— Ты следила за мной? — Напустился на нее Иван.

— Да! Я заметила, что тоже стал меня сторониться. От меня все отвернулись, и ты тоже! — Почти прокричала девушка со слезами в голосе.

— Да ты сама виновата в том, что с тобой произошло! А сюда-то ты зачем пришла? Иди отсюда и забудь, что нас видела. — Грозно произнес Прометей из-за плеча Ивана.

— Нет! Я никуда не уйду. Меня в поселке обходят стороной и косятся, я не могу этого терпеть. Возьмите меня с собой. — Анхелика схватила Ивана за руку, но тот ее отдернул.

— Ты сдурела? Это опасное путешествие, мы за год не обернемся, и не факт, что вернемся вообще. Ты не выдержишь, и мы на тебя не рассчитывали. Ни еды, ни одежды. Ты знаешь, что такое зима на материке?

— Знаю, ты рассказывал. — Всхлипнула девушка.

— Всё, разворачивайся и марш домой!

Прометей вышел из-за Ивана, развернул Анхелику за плечо и толкнул от себя. Девушка оступилась и упала. Захныкала, взялась за ушибленную ногу.

— Иван, вы либо берите меня с собой, либо никуда не поплывете. Я расскажу о вас капразу Борису. Не хочу этого делать, но вы меня сами вынуждаете.

— Вот же ты выбрал себе заразу. — Прошептал Прометей. — Мы отойдем с Иваном в сторонку, обсудим.

Они отошли.

— Спасибо. Иван, за подляну.

— Я был не в курсе, что она за мной следит? Давай отчалим, а она пусть бежит, жалуется.

— Нет, так не выйдет, у них катамараны быстрые, она нас через пару часов перехватят. Что если взять твою Анхелику, да бросить ее на Вайгаче. Пусть, как хочет добирается.

— Нет, ты что. Она умрет там, а мы с тобой вернемся и с нас спросят. Нет, я не хочу такого для нее и для себя. Она своенравная, но умная.

— Короче, она тебе еще нравится?

— Да, она хорошая.

— Брать женщину в море дурная примета, это я в подлодке, в одной книге прочитал.

— Да не, не стоит верить в приметы.

— Ты же готов взять ее? — Насмешливо спросил Прометей.

— Не совсем, но ей и правда тяжело сейчас. На нее все пальцем тычут, будто она своими руками капдва убила.

— Вот же испортили старт, так испортили. Как все хорошо начиналось. Впору, хоть отказывайся от затеи. — Прометей вздохнул. — Как она будет ходить в туалет? Как мы будем при ней? Не к бережку же приставать?

— Придумаем что-нибудь.

— Короче, влюбленный, я беру ее на одном условии, что она будет беспрекословно мне подчиняться. Если она попробует показывать свой характер, то вы оба сойдете на берег и потопает домой пешком, а я продолжу путь один. Идет?

— Идет. — Неуверенно выдохнул Иван.

Плот отчалил от берега. Волны ударялись о низкий борт плота и разлетались брызгами. Прометей и Иван сидели на веслах, а неожиданный «сюрприз» Анхелика шмыгала носом, сидя на самом высоком месте. Берег исчез в ночи, и все пространство вокруг слилось в одно целое, бездонное и бесконечное.

Глава 3

Планета выла, как раненый зверь. То ли от боли, причиняемой ее телу, то ли от беспомощности помочь погибающему миру. А может быть, это и был ее замысел, уничтожить мир, но нервы не выдержали, и теперь она заливалась скорбящим воем.

Горстка туристов, спрятавшаяся под каменным карнизом, с ужасом наблюдала за беснующейся стихией. Суета вокруг раненых закончилась, и теперь каждого человека из группы интересовала мысль, что же происходит вокруг. То, что они видели и больше всего слышали, не вписывалось ни в какие разумные теории. Осознание невозможности происходящего прямо на глазах зрелища будто нокаутировало каждого. Все смотрели на клубящуюся вокруг пыль и молчали. Разговаривать не хотелось не только из-за жуткого воя. Каждый ушел в себя, словно провалился в свои воспоминания.

Вика первой зашевелилась, достала телефон и набрала на экране сообщение для Вадима:

— Когда это закончится?

Вадим взял в руки ее телефон и написал.

— А что это вообще?

— Ураган. — Написала Вика.

— Слишком сильный. — Ответил Вадим. — Таких не бывает.

— Не пугай меня. Это нам не повезло. Напишу смс маме.

Вика настучала смску и попыталась отправить. Связи не было. Поднялась и поводила телефоном в разные стороны. Связь так и не появилась.

— Не ловит. — Настучала сообщение для Вадима.

— Мы далеко от вышки. — Ответил Вадим.

Их примеру последовали и остальные члены группы. Достали телефоны и принялись переписываться друг с другом. В сумрачной, пыльной атмосфере убежища заметались прямоугольные огоньки светящихся телефонных экранов.

Виктор, из группы москвичей набрал на телефоне сообщение и передал Зурабу:

— Здесь часто такой случается?

Зураб пробежал глазами и хмыкнул. От бороды поднялось облако пыли.

— Никогда. — Ответил он кратко.

В глазах Виктора появилось удивление. Зураб взял его телефон и написал:

— Это началось еще в Америке. Мне рыбаки сказали.

— Это вряд ли. У нас ветра разные. — Ответил Виктор.

Зураб пожал плечами и не стал отвечать. Натянул на лицо «горлышко» водолазки и погрузился в себя.

Часы показывали три часа ночи, а ветер и не думал стихать. Никто не спал, кроме раненых. Вика сделала из ваты беруши и заткнула ими уши. Результат ее устроил, и она сделала ватные шарики для ушей Вадима. С ними вой становился более сносным, но сильнее чувствовался через кожу гул горной породы.

Уфимские парни решили устроить поздний ужин, или ранний завтрак. Расчехлили рюкзаки, достали банки и принялись есть. Их пример заразил остальных. Все, кроме Марка и Тимура, достали из рюкзаков запасы и набивали свои желудки. Вадим и Вика ели из одной банки какую-то соевую тушенку. Вадим набрал ее на распродаже, пытаясь сэкономить свой скромный бюджет. Пыль попадала на еду в ложках и скрипела на зубах.

— Минералы! — Крикнул на ухо Вике Вадим.

— Ага, кальций для костей! — Прокричала Вика.

На время ужина страх и неопределенность отступили на второй план. Ужин, как и любое другое действие, отвлекли от происходящего. Тушенку запили растворимым кофе из пакетиков, разведенным холодной водой. И снова наступил период молчаливого созерцания. Вой ветра автоматически переводил мысль на депрессивный, унылый лад. Дурные мысли сами лезли в голову и заставляли развивать их, додумывать и погружать себя в еще большее уныние.

Вика снова достала телефон.

— Я в туалет хочу. — Написала она.

— По-маленькому?

— Да, слава богу.

Вадим оглядел убежище. Все сидели плотно, и подходящего места совсем не было. Вика смотрела на него умоляюще. Надо было придумывать. Вадим взял в руки трекинговую палку и вытянул ее вперед, за границу клубящейся пыли. Поводил из стороны в сторону, ожидая удара падающих сверху камней. Затащил палку назад и прикрепил к ней маленькую «пенку» для сидения и снова выставил наружу. Подождал немного и затянул назад. Включил фонарь на телефоне, чтобы проверить повреждения. «Пенка» была цела, но засыпана песком.

— Прикройся пенкой, возьмись за палку, я буду тебя держать, и…

В глазах Вики светился страх. Ей казалось, что за стеной в шаге от выхода ее ждет смерть.

— Не бойся, ветер уносит камни дальше. Здесь только пыль и песок. — Написал Вадим.

Вика одела на голову «пенку». Выглядела она смешно, но никто не смеялся. Обмотала лицо платком, расстегнула заранее ремень, взялась за палку и короткими приставными шагами вошла в облако пыли. Несмотря на свет, она сразу же исчезла из вида. С одной стороны это было хорошо, все происходило, как за ширмочкой, но с другой за Вику было страшно. Вадим дернул слегка за палку, Вика ответила. Меньше, чем через минуту она вернулась. На лице ее светилось довольное выражение.

Остальные как будто только и ждали, кто первым сделает шаг из убежища. В туалет стали выходить друг за другом. Судя по тому, что никто не пострадал, перед убежищем была мертвая зона, куда ветер не мог забрасывать смертоносные снаряды из камней. Из туалета вернулся Петро, и все увидели, что его куртка блестит. Это стало поводом для немых шуток про «писать против ветра». Петро показал рукой вверх, изображая дождь. Поднес рукав ко рту и попробовал на вкус влагу. Его лицо смущенно зарделось.

— Соленая. — Произнесли губы.

Залпа смеха не было, его бы и не услышали, но каждый решил, что в этой шутке была большая доля правды.

На какое-то время народ в убежище затих. Софья проверила повязки на теле Марка и Тимура. Оба потеряли много сил и крови и теперь спали, вызывая легкую зависть у остальных. Многим хотелось заснуть и проснуться тогда, когда «всё» закончится.

Зураб водил туристов на плато уже три года. Он родился на Кавказе, в горах, с детства ходил в походы, поэтому, когда ему предложили летнюю подработку, водить группы туристов на плато Путорана, он с готовностью согласился. Всякое случалось за эти три года, и срывались вниз, и по-пьяни чудили, и «пяткой в грудь» себя били разные мажоры, но сегодняшний случай по неприятностям превзошел остальные, вместе взятые многократно. Два трупа, и два тяжело раненых. Выговором и увольнением тут не отделаешься.

Хотелось все свалить на непогоду, катастрофическую однозначно, но в таких случаях всякий начальник над Зурабом будет спихивать с себя ответственность, перекладывая ее на плечи непосредственного участника событий. «Когда же этот вой закончится?» — Сверлила мозг постоянная мысль.

Ему показалось, что на лицо ложится влага. Зураб встал, зажег фонарь и посветил им в сторону выхода. Луч света уперся в блестящую стену грязно-мокрой взвеси. Он протянул руку, подождал, когда она станет влажной, поднес ко рту и попробовал на язык. Вкус влаги на самом деле оказался соленым. Глупая догадка про то, что ветер поднял мочу в воздух, была откинута. Не могли они создать столько влаги. Но никакого иного объяснения на ум не приходило.

— На улице идет соленый дождь. — Написал Зураб на телефоне и дал почитать Стасу.

Тот прочел несколько раз и ответил:

— Откуда он взялся?

— Не знаю.

Все было странно с этой непогодой, начиная с того, что о приближении ветра никто не предупредил, в то время, как раньше МЧС информировало о разных погодных пустяках. Информация шла по интернету, но негласно, что косвенно могло указывать на ее разрушительный характер, с которым правительства не имели представления как сладить. Не нужно было становиться специалистом по климату, чтобы понять, что такая сила ветра не типична для любой части планеты, ну может быть, кроме Антарктиды, где иногда ветра достигают скорости под триста километров в час. Камень, летящий со скоростью суперкара, способен проделать в человеке дыру, что и было продемонстрировано на двух убитых и двух раненых.

Зураб вспомнил направление ветра. Он подумал о том, что соленую влагу принесло со стороны Северного ледовитого океана. Нет, ветер дул с запада. Географию местности он знал отлично и спокойно ориентировался. Темный фронт шел полосой точно с запада. Хотя, это мог быть какой-нибудь суперсмерч, и он мог показаться полосой только потому, что человек не видел всей картины из-за ее гигантских масштабов.

Невеселые мысли ввергали в депрессию и еще более мрачные предположения. Зураб встряхнул головой и выгнал из себя негатив. Нет, он слишком хорошо фантазирует. На самом деле, все не так.

Теперь Вадим захотел в туалет. Вика, прижавшись к его плечу, дремала, и ему не хотелось ее будить. Сон в такой обстановке значил многое. Для себя Вадим сделал вывод, что нервы у Вики железные, и если их отношения продолжатся, этот факт будет прекрасным бонусом к ее красоте и уму.

Он заметил, как в их убежище воздух стал чище, будто осела вся пыль, хотя по звуку, ветер и не думал стихать. Вадим вытянул ногу в сторону выхода, подождал полминуты и подтянул обратно. Посветил телефоном на ботинок, он был мокрым. «Значит еще и дождь пошел» — Подумал Вадим. — «Не получилось запланированного активного отдыха. Зато с Викой познакомился».

Из головы не лезли мысли про повторяющийся сон, про безмятежное сидение на краю скалы. Что он мог значить? Неужели кто-то сверху направлял его сюда только ради того, чтобы встретить свою судьбу. Вадим посмотрел на Вику и осторожно приложился губами к ее лбу. Вика улыбнулась. Она не спала, а только делала вид. Вадим понял, что спалился, поцеловал Вику в лоб еще раз, но более уверенно, как свою. Девушка крепче обняла руку Вадима.

Часы показывали пять утра. Водяной взвеси в убежище становилось все больше, и теперь каждый мог убедиться в том, что вкус у воды соленый. Вода лежала на всем, в том числе и на лице. Просто облизнув губы, можно было понять ее вкус. Вадим не мог больше терпеть. Он дотронулся до плеча Вики. Девушка сразу открыла глаза.

— Отлить надо! — Крикнул ей на ухо Вадим.

Вика поставила глазки, будто возмутилась непосредственностью Вадима, но потом взяла в руки трекерную палку и дала понять, что готова поспособствовать проблеме. Вадим натянул на голову пенку, расстегнул ширинку, взялся одной рукой за палку и шагнул во тьму. Ему показалось, что вошел он в поток воды. Даже дыхание сорвалось из-за того, что он ее вдохнул. К реву ветра примешивался еще один звук, похожий на шум водопада. Вадим сделал еще один шаг и вытянул руку в сторону выхода. По ладони ударила тяжелая струя воды. Вадим испуганно отдернул руку, справил быстро свою нужду и вернулся назад.

Вика сразу прочла в его глазах страх.

— Что случилось? — Спросила она текстом на экране телефона.

— Там вода течет сверху, потоком. — Ответил он.

Вика не поняла его буквально.

— Там сильный дождь?

— Нет, там водопад, в трех шагах от выхода. Попробуй, вытяни вперед палку.

Вика взяла в руки вторую палку и сделала шаг во тьму. Вадим страховал ее за руку. По палке будто ударили, чуть не выбив из рук. Вика взвизгнула и отскочила назад. Народ, с интересом наблюдающий за их манипуляциями, ждал результата. Вадим написал на телефоне текст и показал его Зурабу.

— Там водопад, прямо на входе.

Зураб прочел текст с недоверием, показал его Стасу, и решил проверить все сам. Оба инструктора скрылись из глаз, и появились меньше, чем через минуту. Зураб был в воде, как будто помылся в душе. Он стряхнул с себя влагу, потом скинул верхнюю одежду, достал из рюкзака камуфлированную куртку и надел. Народ ждал, когда он поделиться с ними известием о том, что же там происходит. Зураб не торопился этого делать. На его лбу собралась складка, и весь вид его показывал, что человек находится в глубоких раздумьях.

К Вадиму с Викой подошел парень из команды уфимцев, Вячеслав. Он протянул Вадиму свой телефон:

— Что там, сильный дождь?

Вадим засомневался в том, что ему стоит ответить. Не хотелось устраивать напрасную панику в закрытом помещении.

— Очень сильный дождь. Ливень. — Ответил он.

— Понятно. — Беззвучно произнес Вячеслав и унес телефон показать ответ своим товарищам.

К ним подошли остальные, чтобы полюбопытствовать. Москвичи даже вышли наружу, но тут же вернулись, потрясенные увиденным. В голове каждого человека, который сидел в убежище, строились собственные гипотезы о происходящем. От рядовых, типа урагана, до библейских, про всемирный потоп.

Наступило утро. Это было по часам, по ощущениям, тьма так и осталась тьмой. Никакого просвета не было и в помине. За границей видимости все выло и гудело. Неожиданно, гора загрохотала, свод и пол убежища затряслись, как при землетрясении. Народ испуганно завертел головами. Грохот нарастал. Вика вцепилась в руку Вадима и со страхом ждала, во что выльется нарастающий шум. Казалось, что такой грохот не сможет пройти мимо.

Грохот заглушил вой ветра, и вот он уже ощутимо находился напротив входа. Люди смотрели на выход и ждали, чем закончится страшное представление. Все произошло неожиданно. Волна воды с огромной силой ударила внутрь убежища. Кто успел крикнуть от страха, подавились водой. Волна потянула за собой людей и вещи на выход.

Вадим не выпустил Вику из рук. Он рефлекторно ухватил трекинговую палку и уперся ею в пол, удерживаясь из последних сил. Вода схлынула быстро. Вика отплевывалась. Она успела наглотаться. Вадим обхватил девушку и затянул ее вглубь убежища, подальше от входа. Кто-то толкался сбоку. Фонарь, освещавший убежище, унесло водой, поэтому тьма была кромешной.

К счастью, рюкзак Вадима и рюкзак Вики вода не смыла, но к сожалению промочила все основательно. Вадим залез в свой рюкзак, полный воды. У него был непромокаемый фонарь, и сейчас он здорово пригодился. Его луч осветил убежище. В нем, словно морские котики на лежбище, отсвечивая мокрой одеждой, копошились люди. Сразу нельзя было понять, все ли на месте?

Вадиму не было дела до всех. Первым делом он поинтересовался самочувствием Вики. Она выглядело испуганной. То ли от страха, то ли от холода губы у нее тряслись. Вадим прижал ее к себе и попытался что-то произнести на ухо, но увидел в нем вату и понял, что его не услышат. Он попросил жестами Вику снять куртку. Вдвоем они выжали ее и Вика снова надела. Потом они выжали куртку Вадима, потяжелевшую в несколько раз. Только после этого, Вадим решил узнать, как обстоят дела у остальных.

Итог оказался печальным. Зураб, все еще считая себя ответственным за группу, пересчитал всех, кто был в убежище. Вода унесла раненого Тимура и Римму, а так же кучу вещей. Это было страшно. Каждый примерил их ситуацию на себя. Хотя полного сознания еще не произошло, что эти люди уже мертвы, сам факт собственной беззащитности перед стихией напугал до смерти. Убежище больше не воспринималось таковым и больше напоминало ловушку, откуда смерть будет доставать свои жертвы одну за другой.

Телефоны у большинства погибли в воде. У Зураба, Стаса, Юрия и Софьи телефоны оказались в непромокаемых корпусах. Вокруг них скучковались, чтобы хоть как-то общаться между собой.

— Откуда взялась эта вода?

— Похоже на сель. — Написал Зураб. — Сошел с горы и захлестнул сюда воду.

— А вдруг еще будет?

— Не исключено. Держитесь крепко.

Татьяна сидела зажавшись в самом дальнем углу. Она прикрыла лицо руками и рыдала. Тело девушки сотрясалось, как от судорог. От ее компании остался только полуживой Марк. Вика толкнула Вадима и дала понять, чтобы он каким-то образом успокоил или пожалел Татьяну. Вадим стушевался. Он не был спецом в таких делах и не знал, как подойти к расстроенной девушке. К счастью, Зураб оказался быстрее и автоматически освободил Вадима от «повинности».

Опытный инструктор помог несчастной девушке выжать сырую одежду, набросил ей на плечи какую-то накидку и подстелил ей под зад свою «пенку». Девушка перестала рыдать, но взгляд ее оставался несчастным. Понять ее можно было.

Команда успешных менеджеров из Уфы пребывала в тяжелой задумчивости, или лучше сказать «загруженности». Смерть товарища тяготила их, а так же тяготила обязанность по возвращении домой поведать о судьбе сына родителям.

Петро, рылся в своем рюкзаке. Он единственный из всех, не казался таким уж напуганным и расстроенным. Рытье в рюкзаке, как будто дало ему цель, и пока он этим занимался, печалиться было не о чем. Он вынул баллон с газом и маленькую портативную раскладную горелку на одну конфорку. Соединил их вместе и разжег. Оранжево-синее пламя едва освещало в метре от себя. Петро поставил жестяную банку на горелку и растянул над ней свою промокшую толстовку. Свет от горелки почти исчез, но зато по убежищу разошелся запах еды.

Вадим вскинул руку с электронными часами к глазам и нажал кнопку подсветки, чтобы увидеть время. Было около двенадцати. С улицы, даже если представить, что там непроглядный ураган и ливень, не пробивалось и капли света. Вадим даже представил себе, будто их убежище попало под воду, и в нем остался воздушный пузырь. Потом он вспомнил, что убежище было расположено так, что не смогло бы удержать воздух. Предположение успокоило его, но приемлемый ответ на причину абсолютной тьмы он все равно не нашел.

Вика захотела есть. Она забралась в свой рюкзак и вынула оттуда пачку печений в пластиковой обертке. Девушка нащупала руками рот Вадима, сжала ему немного губы, нечаянно сбив с толку. Вадим подумал, что к нему лезут целоваться, но вместо губ Вики почувствовал во рту что-то сухое с кондитерским ароматом. Он открыл шире рот и откусил печенье. Они съели всю пачку, как два влюбленных голубка, прижавшись друг к другу.

Вадим вспомнил, что они с Викой даже не объяснились, чтобы определиться с тем, что они питают друг к другу. Все произошло само собой, не требуя слов. Обстоятельства сделали это за них. Вадим попробовал на вкус сочетание: «Вика — моя девушка», оно понравилось ему и показалось естественным. Поддавшись чувствам, он стиснул «свою девушку» посильнее. Вика чмокнула его в ухо, промахнулась в темноте. Промах рассмешил обоих, они беззвучно затряслись, и это рассмешило их еще сильнее.

Всем остальным в убежище было не до смеха. Татьяна готова была прыгнуть в бездну за подругой. Зураб и Стас тяготились ответственностью за группу. Менеджеры скорбели по товарищу. Москвичи, в принципе, не готовы были к такому повороту дел, их ждали миллионные контракты. Петро и Михаил еще держались, но только с виду. Деньги были уже взяты и частично освоены, но проекту теперь точно конец, их страшил долг, взятый не в банке, а у криминальных товарищей Михаила. Процент там был меньше, но приставов за возвратом долга они посылать не станут.

Зураб снова взял трекинговую палку, и они вместе со Стасом попытались еще раз прощупать обстановку снаружи. Стас светил фонарем телефона в спину товарищу. Зураб словно растворился в тумане. Вот он стоял и вот исчез в темной водяной взвеси, как призрак. На расстоянии вытянутой руки от источника света, он уже был не виден. Через несколько секунд он вернулся. Едва различимое в сумраке лицо не выражало ничего хорошего. Значит, там ничего не поменялось, в лучшую сторону, точно.

Зураб взял пробу воды, бегущей вниз по горе. Она все так же была соленой, и его, человека немного знакомого с географией и элементарными законами природы, это обстоятельство загоняло в тупик. Он точно знал, что в этих местах соленой воды нет, и до самой близкой границы, до Карского моря больше полутысячи километров. Теоретически он мог представить, что некий смерч, образовавшийся где-то в океане, набрал соленой воды и теперь обрушивает ее на плато. Сила урагана на самом деле походила на огромный смерч, но и ему пора бы уже было иссякнуть.

Никакого выхода, кроме того, как ждать, чем все закончиться у людей, спрятавшихся в небольшой выемке в теле горы, не было. И заняться в ожидании окончания урагана, они могли только тем, что прокручивали в голове разные мысли. Что было, что есть и что будет.

Вадим даже заснул. Организм успел привыкнуть к вою и отключил его из раздражителей. Ему приснилась деревня, дом, мать, отчим, сводные брат и сестра. Мать разводила руками, будто извинялась за то, что так произошло, что-то говорила, но голос ее был не слышен. Потом они все помахали Вадиму руками, обратились в белых гусей, разбежались по сельской пыльной дороге и взлетели. Он проводил их взглядом, а в душе появилось чувство, что улетели они навсегда.

Вадим проснулся. Сон оставил в душе тягостное ощущение и пустоту. Снаружи так ничего и не поменялось. Ветер выл тысячами турбин, разгоняя Землю до световой скорости. У кого-то горел фонарь, прятавшийся за темными силуэтами. Вадим проверил время. Только три часа дня. Ему показалось, что он проспал сутки, и наступил новый день. Он ждал, а ожидание всегда растягивало время. Нужно было как-то найти в себе силы принять обстоятельства и придумать занятие, чтобы не впасть в уныние.

«Это должно когда-нибудь закончиться» — Убеждал себя Вадим. — «Не зря же мне встретилась такая прекрасная девушка. За что судьбе дразнить меня?»

Вика тоже спала или делала вид. Вадим провел рукой по мокрой ткани куртки девушки. Она вздрогнула, но не проснулась. Вадим решил, что ей снится сон, и может быть, такой же странный, как и ему. Вой ветра, наверняка действовал на подсознание не лучшим образом.

Зураб встал с места с включенным телефоном. Он подносил экран к глазам людей, чтобы те прочли какое-то сообщение. Вадима показалось, что он дает прочесть какие-то известия из внешнего мира. Надежда сразу окрылила его, и вой снаружи поутих, и последствия странного сна растаяли в ожидании. Что ни говори, а определенность всегда придает сил.

Зураб подошел к ним в последнюю очередь. Вадим взял в руки телефон и впился глазами в текст. Это было разочарование. Зураб просил проверить запасы и дать знать ему, что осталось пригодного. Инструктор поступил правильно, предусмотрев возможность долгой изоляции, но убитая надежда вновь испортила настроение.

Вику пришлось разбудить. Вадим попросил ее вынуть вату из уха и прокричал ей просьбу Зураба. Они принялись копошиться в своих вещах, как и все остальные члены группы. Нечем было заняться только Татьяне. Ее рюкзак унесло водой. Зураб отдал ей рюкзак подруги Риммы. Едва сдерживая слезы, она вынимала из него вещи погибшей подруги.

В рюкзаке Вадима безвозвратно погибли все продукты в бумажной упаковке. Их было немного. Три пакета с картофельным пюре, один пакет с макаронами, порвался полиэтиленовый пакет с сахаром. Растворился в соленой каше из воды и картофельного пюре. Все вещи были в осклизлой грязи. Вадим решился на отчаянный поступок. Объясниться было тяжело, но Вика поняла его намерения. Вадим взял сменные джинсы из рюкзака в одну руку, в другую трекинговую палку, за которую его держала Вика, и сделал шаг наружу.

Звук сразу поменялся. Вой затих, его забил гул падающей воды. Страшно было представить, какой силищей владела стихия. Вадим осторожно вытянул руку вперед. Ничего. Сделал еще один короткий шаг и чуть не выронил штаны. Вода ударила по руке словно молот. Тяжелый поток воды отбил грязь со штанов не хуже центрифуги. Вадим вернулся, и взял майку и свитер, превратившиеся в липкую грязную массу. Он был готов к тому, что поток ударит его по руке, и действовал смелее.

Вадим вернулся назад в убежище. Теперь им с Викой предстояло выжать воду из промытых вещей. Высушить их во влажной атмосфере из клубящейся водяной пыли было нельзя, но так они хотя бы не весили в пять раз больше своего веса. Вика взялась за один конец свитера, Вадим за другой, во рту он держал фонарь, чтобы освещать процесс. Вода потекла темными ручьями. Вадим увидел, как вместе с водой, из одежды вниз упал какой-то предмет. Вика тоже заметила, она нагнулась и подняла его с пола. Вадим посветил ей фонарем, чтобы лучше разглядеть.

Вика долго вертела его, не понимая на что это похоже. Вадим решил, что кроме камней сверху ничего не может попасть, но предмет совсем на него не походил. Он был похож на кусок корня, но по виду, слишком мягок и податлив для дерева. Вадим увидел, как в глазах Вики неожиданно появился ужас, она дико взвизгнула, перекрыв вой ветра и отбросила от себя предмет. Девушка замерла в ступоре, вытаращив испуганные глаза.

— Вика! Вика! — Вадим забыл про свитер, обнял ее крепко и попытался поцеловать в щеку.

Вика отстранилась рывком.

— Там…, это же…, я подумала…, это рука. — Беззвучно произнесли ее губы. — Человеческая рука. Кисть.

Вадим подумал, что у Вики произошел импульсный выход негативный энергии. Предмет, который она отбросила, нечаянно напомнил ей человеческую руку, а собравшаяся в короткий удар психическая энергия нашла себе образ, который позволил бы быстро от нее избавиться.

— Тебе показалось, Вик, успокойся. Я сейчас найду и покажу тебе, что это совсем не то.

Вадим посветил фонарем. Народ уже поднялся и тоже смотрел себе под ноги. Вячеслав, парень из Уфы, нагнулся и взял в руки вещь, выброшенную Викой. Несколько фонарей уперлись в него светом. Подошел Зураб и Софья. Москвичка плеснула на грязную вещь водой из бутылки. И тут, ко всеобщему ужасу, стало видно, что Вячеслав держит за палец, сильно поврежденную человеческую кисть. На месте запястья висели ошметки вымоченной кожи и мышц. В центре ладони зияла рваная дыра, а некоторые пальцы блестели белыми костьми.

Тут не выдержали нервы и у Вячеслава. Он рявкнул и с жутким отвращением отбросил кисть от себя. Минуту, или две, никто не двигался. Страшная находка напугала, до паралича сознания. Вадим отошел первым. Нашел на полу кисть и выбросил ее наружу. Теперь надо было успокоить Вику. В ее глазах еще светился ужас и отстраненность. Вадим прижал ее голову к своей груди и провел рукой по волосам, по-отечески, словно успокаивал свою дочь. Девушка не сопротивлялась. Под одеждой чувствовались легкие вздрагивания тела, но Вадим глушил их рукой.

В голове каждого, кто был в убежище, крутилась одна мысль, пытающаяся увязать страшную находку с тем, что происходит снаружи. Петр и Михаил решили, что вода и ветер размыли могилу и смыли вниз разлагающуюся плоть. Ответ на вопрос, откуда на плато могила их не волновал.

Москвичи, в особенности Софья, не спешили приходить к окончательным выводам. Она написала на экране телефона свои мысли:

— Плоть не сгнила, суставы гибкие, вымоченная в воде, но по состоянию не больше нескольких суток с момента отделения.

— Каким ветром занесло ее сюда? — Попытался пошутить Юрий.

— А что если это кто-то из туристов, которые оказались на плато? — Вставила свое мнение Вероника.

— Их что, ветром на куски ревет? — Дописал вопрос Виктор.

— Они могли попасть в сель, где их разорвало камнями. — Высказалась Софья.

— Какой ужас. Когда же закончится этот ветер? — Вероника оставила свой комментарий и отошла от группы. Их предположения пугали ее и настраивали на пессимистический лад. Ей захотелось остаться наедине с собой, со своими мыслями.

Парни из Уфы, имели на сей счет свои предположения. Они решили, что кисть принадлежит их товарищу, Тимуру.

— Зря этот чувак выбросил ее. Если не найдут тело, можно было бы похоронить хотя бы ее. — Поделился записью Максим.

— Не знаю, у меня от нее до сих пор мурашки по коже. — Ответил Вячеслав.

Татьяна верила, что это кисть ее подруги Риммы. Со своей подругой она прошла многие места «боевой» славы, не раз была вызволена из сложных обстоятельств с ее помощью, и многим была обязана, в том числе и работе в ночном клубе Марка. Голос совести шептал ей слова упрека в том, что она не сберегла подругу. Татьяна не думала о том, что за стихия разыгралась снаружи. Если бы ей сказали, что подобные ураганы случаются здесь время от времени, она бы поверила.

Зураб и Стас вели свою переписку. Зурабу, как человеку, имеющему за плечами высшее педагогическое образование и широкий кругозор, было очевидно, что снаружи творится что-то не имеющее аналогов в истории человечества, по крайней мере, с библейских времен.

— Это ураган по силе сравним со скоростью вращения воронки смерча, только он движется фронтально, либо это смерч, размером с полушарие планеты. — Написал Зураб строчку для Стаса. — Но такое невозможно.

— Ты хочешь сказать, что он идет по всей стране? — Отписался Стас.

— Не знаю, может быть, он идет только в северных широтах. Как в фильме «Послезавтра», помнишь?

— Там фантастика, брехня одна.

— Вчера, сегодняшний день тоже был фантастикой. Ураган, куча трупов и еще нам помахали ладошкой, на прощание.

— Твою мать, не шути так. Мы и так как в могиле тут сидим.

— Нет, Стас, могила снаружи. Нам несказанно повезло, что мы успели добежать.

— Чья же это была ладошка?

— Ветром принесло. Вместе с соленой водой.

— Не перегибай.

— Посмотрим.

На самом деле, любая теория в их обстоятельствах, оставалась теорией. Можно было только предполагать, основываясь на ограниченном количестве фактов.

Вадим был занят тем, что пытался, как в немом кино успокоить Вику, молчком наминал ее бочок, гладил по волосам. Поцеловать ее в таком состоянии он не решался, боялся неадекватной реакции. В конце концов, Вика успокоилась, развернулась к Вадиму лицом и коротко поцеловала его. Она жестами показала, что готова снова заняться делом. Вещи Вадима, как будто бы постиранные ранее, валялись на полу, затоптанные по неосторожности. Пришлось все начинать заново. Их активность подбодрила и остальных. Народ бросил предаваться страхам и унынию и принялся с новой энергией разбирать рюкзаки.

Глава 4

Прометей и Иван не переставали грести три часа, пока утренний бриз не зашелестел в самодельном парусе. Пропитанная жиром ткань расправилась и потянула кораблик в сторону острова Вайгач. Полярная звезда все время смотрела в макушку, чтобы не потерять направление в ночи. Чем дальше плот отдалялся от острова, тем больше в душе становилось безмятежности. Можно было подумать, что беспокойства и неприятности случаются только по причине живущих вокруг людей.

Иван сделал глоток воды и передал деревянную бутыль Прометею. Он представил, что снова случилась катастрофа, подобная той, давнишней и выжил только он. В отсутствии других людей не было бы и понятия о морали, о принципах, об ответственности и прочих вещах, ценимых в обществе. Устав от контроля, можно было бы и пожелать себе такой жизни, но с другой стороны, полное одиночество быстро наскучит. Иван посмотрел на спящую Анхелику. Вот уж у кого совесть спит. Родители там, наверное, с ума сходят. Ничего, не долго будут сходить. Как только его отец с матерью прочитают записку о том, что он ушел в далекое путешествие вместе с Прометеем, всем станет ясно, что и Анхелика ушла с ними.

— Иди, поспи. — Предложил Прометей. — Ветер нормальный, я пока порулю.

Иван не стал отказываться. Забрался на трюм, прижался к Анхелике и накрылся оленьей шкурой. Ветер приятно трепал волосы, плот убаюкивающие покачивался на волнах, а вода мерным стуком разбивалась о борт. Анхелика была теплой и уютной. Иван не заметил, как погрузился сон.

Проснулся же он от того, что солнце припекало лицо и лезло в глаза через закрытые веки. А еще его разбудил голос Анхелики, требующей создать ей условия для того, чтобы ходить в туалет. Иван поднял голову.

— Анхелика, ты знаешь что, делали во времена пиратов с матросами, поднимающими бунт на корабле?

— А кто это, пираты?

— Не важно. Короче, их бросали на необитаемом острове. Ты здесь случайно, поэтому будь любезна приспосабливаться к условиям молча.

Иван бросил взгляд на Прометея, тот одобрительно кивнул.

— Я не могу при вас, я стесняюсь. — В голосе Анхелики появились нотки плача.

— О чем ты думала раньше? Терпеть собиралась всю дорогу?

— Я не думала об этом. Я не представляла себе, как все устроено.

— Если хочешь, мы можем оставить тебя на Вайгаче в том месте, куда пристают охотники. Раз в неделю они там точно бывают. — Предложил Прометей, надеясь, что подруга Ивана вдоволь набралась морской романтики.

— Нет! Ни за что! Теперь меня вообще за нормальную держать не будут. В поселок не вернусь! Отвернитесь!

Иван слез с трюма и сел на носу с Прометем. С кормы зажурчало. Иван закатил глаза под лоб.

— Что будет дальше? — Произнес он.

— Привыкнет. Может это и к лучшему, что она нами идет. Судьба иногда делает нам непонятные жесты, а смысл их становится понятен только спустя время.

— Хотелось бы, а то мне неудобно перед тобой.

— Ты не при чем. Давай, бери весло, погребем немного. До вечера хочу до заимки успеть.

Плот, под усилием двух гребцов, поднял перед собой волну. Анхелика с любопытством ходила по плоту, рассматривая его устройство. Заглянула в трюм, проверила, что в нем находиться. Достала острогу, проверила пальцем заточку.

— А это что за штука? — Спросила она.

— Острога, рыбу бить. — Пояснил Иван. — Положи назад и спрашивай разрешение, прежде, чем взять.

— У, злой. А я хотела у вас как раз по хозяйственной части работать. Готовить, например, и рыбу могла бы ловить, пока вы тут машете.

— В воду еще свалишься, тебя саму придется ловить. — Огрызнулся Иван.

Его уже достала непосредственность Анхелики.

— Да нет, постой, Иван, пусть готовит. И рыбу ловить научим, только страховку привяжем, чтоб не утянула ее вместе с острогой.

— Во, Прометей здесь главный, я буду его слушаться. — Весело ответила Анхелика.

Иван представил, как они еще хлебнут горя с его подругой. Ее непосредственность, так забавлявшая раньше Ивана, вдруг показалась ему обычной невоспитанностью, которая будет мешать их мероприятию, требующему дисциплины. Девушка прохаживалась вдоль борта с острогой и высматривала в воде рыбу.

— Утянет за борт и черт с ней. — Шепотом произнес Иван.

Он мучился угрызениями совести перед Прометеем.

— Нет, не надо. — Шепотом ответил Прометей, а потом повысил голос. — Анхелика, брось дурью маяться, нарежь нам лучше вяленой оленины. Уже завтрак по времени.

— Хорошо.

Строптивая «молодуха» послушалась Прометея, положила острогу на место, достала с крючка кусок оленины, нашла нож и принялась строгать тонкие куски.

— У меня мамка, чтобы мясо не было таким жестким, заворачивает его в вяленые водоросли, и потом мы так и едим их. Вкусно и зубы не сломаешь. — Сообщила девушка.

— Это хорошо, мы еще попадем в места, где полно водорослей, покажешь нам, мамкин рецепт.

— Ага. — Анхелика высунула язык от напряжения.

Вдруг, рука у нее сорвалась и она чиркнула ножом по указательному пальцу правой руки.

— Ай! Порезалась!

Девушка бросила нож и зажала палец. Сквозь них быстро проступила кровь. Иван бросил весло и подбежал к Анхелике.

— Покажи! Сильно? — Взволнованно спросил он.

— Сильно. — Сквозь слезы ответила подруга.

Прометей тоже положил весло на борт, забрался в трюм и вынул «аптечку». В ней у него хранились различные присыпки и высушенный мох. Мох отлично останавливал кровь.

— А ну-ка, покажи рану. — По-деловому предложил Прометей.

Анхелика выставила порезанный палец. С него капала темная кровь. Прометей ловко приложил мох, обернул кусочком ткани и завязал ее узелком.

— До свадьбы заживет. — Произнес он.

— Это как? — Не поняла Анхелика, не знакомая с допотопными выражениями. Она уставилась на Ивана, будто он должен был ей что-то объяснить.

— Это значит, что скоро заживет. — Пояснил Иван. — Книжек надо больше читать.

Анхелика скривила губы, причем нижняя губа мелко затряслась, из глаз потекли слезы.

— Я, я тут, как дура у вас, вы…, такие умные, умелые, а я даже мяса нарезать не могуууу! — Анхелика разревелась в голос.

Прометей пожал плечами и отошел в сторону, давая возможность Ивану разобраться в ситуации.

— Анхелика, ну что ты так расстроилась? Я знаешь сколько раз пальцы себе резал, пока оленину строгать научился. Вон, шрамов сколько. — Иван показал ей руку, потом приобнял девушку и поцеловал ее в макушку.

— Я думала, что с вами у меня все хорошо станет, а вы надо мной смеетесь.

— Никто не смеется, с чего ты взяла? Просто мы совсем не рассчитывали на тебя, а ты вот так неожиданно изменила нам планы. Мы с Прометеем посовещались и нашли тебе занятие.

— Какое?

— Будешь кашеварить.

— Этим. — Сквозь слезы протянула Анхелика и выставила замотанный палец.

— К вечеру все заживет. — Пообещал Прометей.

Кое-как Анхелика успокоилась. Команда села завтракать. Высохшая на ветру соленая оленина плохо жевалась, поэтому завтрак длился довольно долго.

— Знаешь, что хорошо с тобой. Анхелика? — Спросил Прометей.

Девушка посмотрела на него подозрительно, ожидая колкости.

— У тебя нет морской болезни. У многих, знаешь ли, первое время на воде она случается.

— А, я слышала, что от воды тошнит. — Анхелика обрадовалась неожиданному комплименту.

— Не то слово, тошнит. Люди становятся зелеными, как лягушки, и блюют под себя. Это тяжелый недуг и очень хорошо, что у тебя его нет.

— Спасибо. — Поблагодарила Анхелика, сама не зная за что. Ей понравилось, что Прометей попытался поднять ей настроение.

Пока Иван и его подруга доедали вяленое мяса, Прометей забрался в трюм и вынул оттуда горелку, представляющую из себя металлический цилиндр, зажатый с одной стороны. Из того места, где он был сплющен торчал кусок обгорелой ткани.

— А теперь чайком побалуемся.

Прометей вывинтил болтик из стенки сосуда и залил в него через трубочку жидкости. Анхелика потянула носом.

— Я поняла, это та самая вонючая жидкость, про которую ты рассказывал? — Радостно догадалась она.

Прометей кинул взгляд на Ивана, Иван стушевался, и тут Анхелика вспомнила, что Иван просил ее не проболтаться про эту тайну.

— Ой, прости, Иван. — Анхелика снова скривила рот. — Я забыла.

— Ничего. — Мягко ответил Прометей. — Теперь я не делаю из этого тайны.

Он закрепил горелку в специальном отверстии, в полу. Прикрепил над ним решетку из тонких металлических прутьев и поставил на нее металлический ковш с крышкой, заполненный пресной водой.

— Коптит меньше чем жир и дает больше тепла. Воняет только сильно. — Пояснил Иван.

— И горит на материке в тумане. — Добавил Прометей.

Вода закипела. Прометей снял ее с огня и закинул под крышку сушеных листьев и ягод. Над плотом повис ароматный запах. Анхелика глубоко втянула его.

— Уххх, если это еще так же вкусно, как и пахнет.

— Ну, насчет вкуса не могу сказать, кисленько, жажду хорошо утоляет, сил придает. Для гребцов хорошо, а вот перед сном такой чай пить не стоит. Глаз не сомкнешь. — Прометей сделал маленький глоток. — Пойдет, можно разливать.

Иван разлил чай в деревянные кружки. Анхелика вдыхала запах чая и закатывала глаза.

— А где вы берете эти травы? — Спросила она.

— Везде. На своей шкуре, так сказать, проверяем эффект. Иван не даст соврать, мы и травились, и понос у нас был целые сутки, и рвота. Однажды попробовали какой-то травки с материка и смеялись несколько часов, а потом нас такая немочь свалилась, что двое суток пластом лежали. Но чаще всего, трава безобидная. У меня дома атлас есть, в который я складываю сушеные травы и записываю их пользу, или наоборот, вред.

— Гельбарий. — Добавил Иван.

— Гербарий. — Поправил Прометей. — Я в подлодке литературу по этой теме читал. Кстати, на острове Шпицберген есть хранилище семян. Наши предки вывезли оттуда все, что посчитали возможным культивировать, только они не знали, что за сто лет климат так кардинально поменяется. Думаю, после того, как мы вернемся из этого путешествия, отправиться туда, за другими семенами.

— Я вообще-то думал раньше, что про хранилище знали много людей и туда могли стремиться выжившие.

— Помнишь, пятнадцать лет назад, когда капразом еще был Гонсалес, ходили туда. Никаких следов не нашли. Заросло, говорят все, хотя предки писали, что там одни голые камни.

— Не помню, мне тогда не до этого было. А чего же семян не набрали?

— Вроде, не смогли открыть. Там все заржавело насмерть, взрывать надо было. А может, не хотели. Ты же знаешь, как их тяжело расшевелить на новое.

— Поэтому мы больше не слышим про людей, которых называли американцами.

— Да ты что, до них вообще далеко. Когда они сюда женщин привезли, тогда еще не все топливо закончилось. Теперь им просто не на чем добраться. Самый короткий маршрут, напрямую, очень опасен. На тот же Шпицберген ходили и попали в шторм. Вдоль берега спокойнее, но долго.

— А что если они вообще про нас забыли? — Подала голос Анхелика. — Моя мать, например, считает некоторые вещи, про тех же привезенных женщин, красивой сказкой. Почему мы все говорим на одном языке, хотя там написано, что женщины не знали языка мужчин?

— Так, время было выучить? — Иван удивился ее предположению.

— Не знаю, наши предки любили красиво складывать истории.

— Как жили, так и складывали. — Ответил Прометей. — Потому-то мы и пытаемся искать их следы.

Прометей допил свой чай, встал, потянулся и закряхтел.

— Надо погрести, ни ветерка.

— Я погребу. — Предложил Иван. — А ты ложись.

— Ладно, часа три подремлю. А вы, потише.

— Хорошо, обещаю молчать. — Ответила Анхелика, понявшая, что камень был в ее огород.

Прометей свернулся калачиком на крыше трюма. Иван сел на самый нос плота и заработал веслом. Анхелика села рядом, опустила босые ноги в воду и молча любовалась возникающими возле них барашками.

— Я бы не стал так делать. — Посоветовал Иван.

Анхелика тут же вытянула ноги из воды.

— Почему?

— Я таких монстров в воде насмотрелся, что к краю плота близко подходить боюсь.

— Ты меня пугаешь?

— Надо мне больно тебя пугать, просто предупреждаю. Ты и сама увидишь как-нибудь. У материка их больше.

— А можно и мне погрести?

— Можно, только весло не утопи.

Анхелика взяла весло и попробовала погрести им. Получилось плохо. В ее слабых руках древко скользило, выворачивалось. Еще мешал порезанный палец.

— Тяжело, а у тебя на вид все просто. — Удивленно и обиженно произнесла девушка.

— Сначала и у меня не получалось.

— Я научусь тоже. — Уверенно произнесла Анхелика.

— А тебе это надо? Вон у тебя кухня, на целый день занятия, твори, выдумывай, радуй нас.

— Ладно. — Анхелика положила весло. — Не женское это дело.

Она подошла к Ивану, обхватила его сзади руками и забралась ими под одежду.

— Ты…, хорош, ты чего? — Иван покивал головой в сторону спящего Прометея.

В глазах Анхелики загорелись чертики.

— Он крепко спит.

Но Прометей не спал. Он кашлянул и прочистил горло.

— Видишь. — Одними губами произнес Иван. — Иди, свари чего-нибудь.

Анхелика поджала губы, насмешливо-мстительно глянула на Ивана, но пошла выполнять работу.

Набежал ветерок. Парус расправился и потянул плот. Ивану оставалось только подруливать. Чем ближе к материку, тем темнее становилась вода. Грязь, вымываемая течениями с материка, загрязняла побережье. У самого материка, в тех местах, где течения впадали в океан, длинными зелеными языками выдавались заросли водорослей. Их длина достигала нескольких километров, а кое-где и десятков километров. Языки отрывались и по морю начинали путешествовать зеленые острова. На них селились колонии морских птиц, питающихся рыбой. Морские травоядные питались этой зеленью, привлекая хищников. Вблизи таких островов всегда было суетно, что над водой, что под.

Остров Вайгач на картах был островом, но сейчас он был полуостровом. Океаны после катастрофы измельчали, а потом, когда вернулись, плотное покрывало морской зелени, размножившееся на питательной среде погибшей цивилизации, создало общее пространство, неразделимое для глаза наблюдателя. Прометей прошел весь Вайгач вдоль и поперек, разыскивая следы предков. Напрасно, природа скрыла их под густым покрывалом новой растительности, морской и той, что начала расти на суше после потепления.

Иван издали заметил белое облако у самой воды. Наметанный глаз сразу распознал в нем колонию крачек. Их плот шел курсом на эту колонию. Иван подрулил веслом, чтобы не воткнуться в зеленый остров. Им не нужны были такие проблемы на самом старте путешествия. Выпутаться из зелени будет тяжело, они это проходили, да еще и оскорбленные птицы будут пытаться атаковать. А сейчас у них еще и птенцы маленькие, так что птицы будут агрессивнее в несколько раз. Иван снова поменял курс, взяв правее.

Анхелика, бросила работу и подошла к Ивану.

— А что это?

— Это плавучий остров с крачками. Пытаюсь обойти.

— Ух, ты, как интересно. Ты мне об этом не рассказывал.

— А что тут рассказывать? Птицы, как птицы, остров, как остров. Тысячу раз такое видел. Пару раз даже застревал. Лучше обойти подальше. Как у тебя дела на кухне?

Анхелика вздохнула.

— Да нормально. Из чего у вас готовить-то, кроме оленины?

— Рыба копченая где-то была.

— Тьфу на нее. Я ее видеть уже не могу. Три раза на день эта рыба. Да еще и крабы. Фу, кошмар.

— Ничего, попадем на материк, будем лягушек есть. Они вкусные.

— А как же вы их готовите, если там огонь не горит?

— Увидишь.

— Сразу предупрежу, сырое мясо я есть не буду.

— Не сырое, не бойся.

Колония птиц приближалась. Они начали взволнованно кричать, завидев плот. Часть из них поднялась в воздух и на бреющем полете, кружилась над островом. Вблизи стали видны размеры зеленого острова. Он был большим, не меньше трехсот метров в переднем крае. Его зеленая поверхность волновалась, довольно живописно играя красками. Зелено-белые волны острова перекатывались раз за разом, гипнотически приковывая взгляд.

— Как красиво. — Восхищенно призналась Анхелика. — А он выдержит меня?

— В широкоступах — легко, а босиком, как получиться. Обычно толщина острова гораздо больше метра, но бывают рыхлые, а бывают плотные острова. Этот по виду рыхлый. На бедной воде вырос.

Остров и плот поравнялись. Крачки раскричались и взяли плот под наблюдение. Анхелика смотрела на невиданное зрелище с открытым ртом.

— Они могут напасть! — Предупредил Иван. — Береги глаза.

Но опасность таилась в другом месте. Чье-то огромное тело прошло под самым плотом, изрядно тряхнув его. Прометей испуганно подскочил. Иван поймал потерявшую равновесие Анхелику за руку, и дернул на себя, не давая свалиться за борт.

— Ах ты, зеленка! — Понял ситуацию Прометей.

— Что это было! — Испуганно произнесла девушка.

— Большая рыба. — Ответил Иван. — Она тут охотиться на мелких, которые щиплют остров снизу. Ты для нее тоже хорошая добыча.

Анхелика ничего не ответила. Она прошла в трюм и осталась в нем.

— Она так и готовить полюбит. — Заметил Прометей шепотом.

Иван согласно кивнул головой.

— А как же птицы, куда они денутся, когда весь остров рыбы сожрут? — Спросила, не выходя из трюма, Анхелика.

— К тому времени птенцы уже встанут на крыло и они, всей колонией полетят искать другой остров.

Зеленый остров и крики крачек остались позади. Анхелика нашла наконец-то копченую рыбу, нарезала ее кусочками, настрогала солонины и подала обед. Прометей, перед тем, как начать есть, сам забрался в трюм и вынул оттуда мешочек с сушеным порошком из трав.

— Это приправы. — Пояснил он. — Для разнообразия вкуса. Наши предки любили так делать.

Анхелик взяла мешочек в руки и засунула туда нос, скривилась и чихнула.

— Сильно пахнет.

Прометей усмехнулся, взял щепотку приправ и посыпал на жирное мясо копченой рыбы. Откусил и причмокивая стал жевать.

— Главное, не пересыпать лишнего. Вкус надо не заменить, а дополнить. — Пояснил Прометей.

Ивану было понятно, что все свои заумные фразы Прометей брал из книг. Он доверял написанному полностью, и безоговорочно принимал, делая частью своей жизни. Иван поступил так же, как и Прометей. Посыпал свой кусок рыбы травой. Пылинки прилипли к ней и казались мусором. Откусил и пожевал. Вначале ему показалось, что травы сильно пахнут, но это быстро прошло и сочетание вкуса ему в итоге понравилось. Это было как с рисовым пивом. Пока он был маленьким, его воротило от горького вкуса, но став старше он понял его освежающую хмельную горечь. Вечером, после того как на работе сошло по семь потов, кружка холодного и горького пива казалась пределом желания и верхом вкусового блаженства.

Анхелика подозрительно долго не решалась откусить приправленный специями кусок рыбы. Наконец, она решилась и откусила. Ее взгляд перескакивал с Прометея на Ивана, будто она ждала, когда те рассмеются, поймав ее на розыгрыше. Но никто не смеялся. Прометей, напротив, ждал ответа.

— Дрянь какая-то. — Честно ответила Анхелика. — Без вашей травы вкуснее.

— Дело вкуса. — Согласился Прометей.

— Да. Кому что нравится. — Поддержал товарища Иван.

Дальше обед продолжился в полном молчании. Анхелика бросала взгляды на мужчин, и в ее глазах светилось недоумение. Ей казалось, что Прометей только делает вид, что ему нравится ужасная на вкус трава, а Иван подыгрывает, не желая обидеть друга. После рыбы долго жевали оленину. Ее посыпать не стали, хотя она точно нуждалась в дополнительном вкусе. А вот чай у Прометя был хорош. Тут Анхелика была солидарна и пила его, прикрыв глаза от удовольствия.

На горизонте показался зеленый берег острова Вайгач. Солнце уже давно перешло середину. Его сияние вибрировало и расплывалось во влажной атмосфере. Иван и Прометей налегли на весла.

— Правее ушли. — Прометей заметил это по привычным ориентирам на берегу.

— Это из-за острова, наверное. — Догадался Иван.

— Ладно, тут течение у берега идет как раз на восток, по нему и доберемся.

Когда линия берега была хорошо видна, и даже белые барашки волн, разбивающиеся о берег, плот на самом деле подхватило течение и понесло на восток. Прометей правил к берегу, чтобы пересечь его в нужном месте. Тюлени и моржи, греющие толстые бока на берегу, провожали взглядами людей. Для них человек почти перестал существовать. Из родовой памяти стерлись воспоминания о том, что человек был самым опасным хищником, и теперь через пляж с греющимися моржами можно было идти совершенно спокойно. На человека смотрели, как на муху, или даже как на менее значимый раздражитель, чем муха.

Показались знакомые очертания берега. Прометей и Иван налегли на весла, выгребая плот к месту стоянки. Плот мягко сел на отмель галечного берега. Иван соскочил с плота, подтянул его за веревку насколько хватил сил. На обратной стороне веревки был привязан металлический колышек. Его Иван заколотил большим булыжником в гальку.

— Слезайте. — Разрешил он, когда убедился, что колышек сидит крепко.

Анхелику пришлось подстраховать. Она боялась ступать в воду. Иван взял ее на руки и поставил на сухое место.

— И где же ваша заимка? — Спросила она.

— Надо будет еще немного потопать ножками. — Предупредил Иван. — Тут опасности нет никакой, только дождь.

Прометей промокнул кусок тряпки горючей жидкостью и промазал ее носовую часть плота, после чего привязал к колышку, на котором держалась лодка.

— Чтоб моржи не лезли. — Пояснил он свои действия. — Разгребут нам все припасы.

Троица налегке пошла вглубь зеленого острова. По сравнению с климатом поселка, расположенного севернее километров на сто пятьдесят, на Вайгаче чувствовалась близость материка. Воздух был влажнее, несмотря на то, что было тепло, трава у земли была мокрой, как от выпавшей росы. Кое-где жижа чавкала под ногами. Камни, что когда-то выступали над землей гранеными краями, из-за обильно обросшего мха, казались одетыми в мягкие зеленые шапочки. Прометей надергал с них пучки влажного мха и сложил в походную сумку.

— Пригодится когда-нибудь. — Сказал он.

Уже вечерело. Северное солнце опускалось к горизонту. В плотной влажной атмосфере планеты это выглядело так, словно желтый шар, похожий на желток в яйце, прорвался и растекся по горизонту, прежде, чем исчезнуть за темной границей. Предки, видевшие старые закаты и дожившие до радикального изменения климата, называли новый закат оптической иллюзией. Ивану, но в особенности Прометею, хотелось увидеть старый закат. Им думалось, что он был маняще красивым, почти сказочным и немного чужим.

До ночи троица дошла до места назначения. Это была лощина, и один из ее краев был скалистым. Камни, как и везде, заросли мхом и почти не выделялись на общем зеленом фоне, тем более в сумерках.

— Добро пожаловать в наше секретное место. — Прометей провел рукой, зацепился и сдвинул в сторону плоский кусок камня.

За ним чернел темный прогал.

— За раскрытие секрета, смерть. — Грозно произнес Прометей.

— Я никому не скажу. — Почти обиженно пролепетала Анхелика.

— Я за нее ручаюсь. — Поддержал подругу Иван.

Прометей нырнул внутрь первым. Иван подождал, когда в темноте появится огонек света. Та же вонючая горючая жидкость служила здесь источником света. Прометей зажег сплюснутый сосуд, похожий на тот, что был у них на плоту, только меньше.

— Проходите, не стесняйтесь. — Пригласил он.

Иван пропустил Анхелику, а сам забрался следом. В маленькой тесной пещерке было уютно. Она была обжитой. В ней был порядок, стояла какая-то утварь.

— А зачем мы сюда приплыли? — Поинтересовалась Анхелика.

— Здесь у меня есть кое-что, что может помочь для дальнего путешествия. — Интригующе ответил Прометей.

— И это тоже секрет? — Догадалась Анхелика.

— Скоро не будет. Когда вернемся. Это… — Прометей открыл железный бочонок из нержавеющей стали. — Уксус.

— А что это? — Удивилась Анхелика.

— Это кислота, получаемая из ягод.

— Кислятина? — Не поняла незнакомого слова Анхелика.

— Ну, да, кислятина. — Прометей понял, что не все просиживали штаны и юбки в библиотеках.

— А зачем она?

— С ее помощью можно готовить сырое мясо без огня. Это тот случай, который пригодится нам на материке. Вонючую жидкость уже давно не производят, а уксус можно делать сколько угодно.

— Ты это в подлодке прочитал? — Уважительно спросила девушка.

— А где же еще? Все оттуда. Проверил, работает. Процесс называется маринованием. Кислота воздействует на мясо, почти, как кипяток. Мясо становится белым и более мягким, почти, как вареное. Проверено на лягушках. Ммм, объеденье.

— А чего же ты сразу об уксусе не рассказал людям? — Удивился Иван.

— Ну, во-первых, не знал, получится ли он у меня. Зачем людей лишний раз дразнить. Вдруг, не получилось бы, зачем им давать лишний повод оскорблять себя? Во-вторых, хотел оставить за собой козырь, на случай если меня решат изгнать, или будут как-то гнобить.

— А можно попробовать? — Спросила Анхелика.

— Пробуй, только тут чистый уксус. Макни палец. — Предложил Прометей.

Анхелика макнула палец в бочонок и облизала его. Ее передернуло.

— Бррр, кислятина и пивом пахнет.

— Вином. — Поправил Прометей.

Прометей завинтил назад пробку и убрал бочонок за спину.

— Экономить надо уксус. Слишком долгий процесс, чтобы его получить.

— А мы что, ночевать здесь будем? — На девушку уксус не произвел большого впечатления. Комфортная ночевка беспокоила ее гораздо больше.

— Здесь, а то где же? — Удивился Иван. — На тебя изначально не рассчитывали, а вдвоем здесь места хватает.

— А может быть, вернемся на плот? — Анхелика засомневалась, что у нее получится уснуть в каменном склепе.

— Нет! — Отрезал Прометей. — Здесь слишком много сов. На материке им мешает охотиться туман, а тут раздолье.

— А почему у нас нет сов? — Спросила Анхелика.

— Не знаю. Если не веришь мне, можешь идти одна. — Ответил Прометей.

— Нееет, ни за что. — Испуганно ответила девушка. — Я и дорогу не запомнила.

— То-то же, сиди и слушайся старших. — Посоветовал ей Иван и незаметно получил локтем в бок.

Солнце зашло совсем. На остров легла ночь полная ночных звуков. Только самые яркие звезды просвечивали сквозь плотную атмосферу, насыщенную влагой. Над поселком небо было чище, а над северной оконечностью северного острова Новой Земли ночное небо было просто ясным и усеяно бесчисленным количеством звезд. Прометей прикрыл пещеру наполовину плоским камнем и сам лег у входа. Анхелику положили у стены. Ее напугали истории про сов, и демонстрация шрамов на спине Прометея.

Жуки и мошкара вились у самого входа, но не залетали внутрь. Запах горючего отпугивал их. Первым засопел Иван, а за ним и его подруга Анхелика. Прометею не спалось. Он прокручивал в голове варианты предстоящих событий, а так же думал об ответственности за своих напарников: «Без них было бы гораздо спокойнее, но одному за всем не поспеть. Кто-то должен править плотом, а кто-то отдыхать, или же вдвоем выгребать в случае непредвиденной ситуации, такой, как шторм. В одиночку никак не справиться. Если бы не Анхелика, то можно было бы вообще не переживать».

Сон сморил и Прометея. Он почти уснул, но неожиданное чувство тревоги разбудило его. Он почувствовал, как кто-то большой мелькнул рядом. Бесшумно, как тень. Прометей нащупал камень. Глаза привыкли к темноте и различали перед пещерой некоторые детали.

— Умм! — Раздался рядом глубокий звук.

Иван перестал храпеть.

— Сова? — Тихо спросил он.

— Угу. — Изобразил совиный крик Прометей. — Думает, как нас отсюда выковырять.

— Острогу надо было с собой брать.

— Да что уж сейчас об этом думать. Надо думать о том, чтобы ей на ум не пришло подмогу звать.

— А что, бывало?

— Я тебе не рассказывал? Я с охотниками пошел Обскую губу проверять. Мы решили, что там должно быть много морского окуня размножиться, мальков отловить, да «копченки» заготовить. А там шиш, все заросло сплошным ковром. Короче, охота не удалась. И встали мы там на ровном месте на ночевку, само собой про сов знали, туманы там еще не такие, как на материке, так, дымка одна. И вот ночью нас стала одолевать сова. Раз ткнулась на пику, второй. Улетела, мы подумали, что прогнали, а потом она вернулась с подмогой. С десяток, не меньше. Вот это было побоище. Пока огонь не развели, так они нас и пытались атаковать. — Прометей замолчал.

— Давай зажжем. Страшно как-то.

— Давай.

Прометей зашумел, пытаясь нащупать цилиндр с горючей жидкостью. Тут и Анхелика проснулась.

— Что случилось? — Почувствовала она тревогу, витавшую в воздухе.

— Сова рядом. — Ответил Иван.

Прометей чиркнул кремнием и высек искры. Тряпка затлела и нехотя разгорелась. Прикрывая ладонью от сквозняка огонь, Прометей поднес его к выходу. Убрал ладонь, и свет лампы отразился в двух огромных глазах, горящих прямо у входа. Вздрогнули все, но закричала только Анхелика. Глаза бесшумно исчезли.

Иван закрыл ладонью рот подруги.

— Тише, ты дура! Сейчас все совы с острова будут здесь.

Анхелика кое-как успокоилась. Прометей отдал Ивану лампу, а сам задвинул камень, оставив небольшую щель.

— Ну, все, опасность миновала, теперь можно спокойно спать до утра. — Произнес довольный Прометей. — Спокойной ночи.

— Вы меня что, специально пугали? — Сквозь плач спросила девушка.

— Нет, мы же не знали, что сова прилетит.

— Злые вы! — Анхелика кого-то пнула в темноте.

— Спи уже. — Ответил Иван. — Тебе еще завтра готовить.

Уснула Анхелика не скоро. И то время, что она спала, ее мучила тревога и страшные сны. Наступление утра она восприняла, как начало времени, в которое не страшно. Команда покинула пещеру, груженая бочонком с уксусом и последним припасом горючего. Это была последняя запланированная стоянка на берегу.

Глава 5

Вибрирующий гул горы и вой ветра постепенно перестали восприниматься всеми, кто был в убежище. Нельзя было с определенностью сказать, есть шум или нет. Приходилось присушиваться или притрагиваться к каменным стенам, чтобы почувствовать легкую вибрацию. Люди пытались общаться между собой, громко крича на ухо. Зураб повторил свою просьбу, разложить содержимое рюкзаков. Стихия бушевала вторые сутки и конца ей не было видно. Как руководитель он хотел знать, каким продовольствием они располагают и соответственно результату, высчитать минимальную норму потребления.

Неожиданно появились противники такого подхода. Петро и Михаил наотрез отказались плюсовать свои запасы к общим. Зураб и Стас попытались урезонить их, мотивировав тем, что ситуация не предполагает какого-то индивидуального способа выживания в сложившихся условиях, но переубедить настырных мужчин не удалось.

— Тогда, и общее вам не достанется, ни вода, ни еда. И места у вас будут с краю, отдельно от всех. — Предупредил Зураб.

Петро и Михаил хотели возмутиться, но подумали и решили, что держаться в стороне от общей группы будет правильнее. И та и другая сторона могла начать подозревать друг друга в воровстве. Бизнесмены, привыкшие считать, видимо решили, что вкладываясь в общее, они больше теряют, а это шло вразрез с их принципами.

Вадим и Вика, находились как раз с краю. Они протиснулись в центр убежища, а Петро и Михаил заняли их место. Вадим выложил банки и пакеты из своего и Викиного рюкзака в одну кучу. Они решили, что у них теперь все общее. Стихия словно подстегнула их сблизиться. За сутки, их отношения из робких предположений, что они могли бы быть вместе, добрались до момента, соответствующего «запою» или помолвке. Причем, они даже не пытались разговаривать на эту тему. Все происходило молча и одновременно в обеих головах. Испытания и трудности сократили этот период раз в сто.

Зураб и Стас, как два заправских кладовщика проводили инвентаризацию. Стас разбирал кучки продовольствия в свете фонаря, а Зураб записывал их содержимое в свой телефон. Для общего настроения группы, все больше склоняющегося к унынию и нездоровым мыслям, работа инструкторов создавала иллюзию некоторой определенности и уверенности. Москвичи, со стороны которых можно было ожидать некоторого индивидуализма, тем не менее, полностью приняли правила игры, предложенные инструкторами.

Особенно хотелось отметить Софью. Она не покидала раненного Марка всю дорогу. Мерила ему температуру, поила водой, приподнимая голову, пока Виктор не попросил Татьяну придти ей на смену. В конце концов, Марк был ее знакомым, и само состояние девушки требовало какого-то участия в процессе, чтобы выбить из головы депрессивные мысли. К исходу первых суток, Марк очнулся. Открыл глаза и долго водил ими по темноте убежища, пытаясь понять, где он находится. Татьяна что-то кричала ему в ухо, но по выражению лица Марка было понятно, что он ничего не понимает. Раненого напоили сладкой водой, растворив «сгущенку» в воде. Он попил и снова уснул.

По времени должна была наступить ночь, но на как-будто и не заканчивалась. После ужина, рассчитанного Зурабом, Вадима и Вику потянуло в сон. Они совершили вечерний моцион, чтобы не беспокоить себя во время и сна и стали готовиться. Ощущение вездесущей влаги притупилось. Вадим разложил две «пенки» на пол, постелил на них рюкзаки, в изголовье набросал мокрых тряпок. Вика легла к нему спиной, Вадим прижался, чтобы их тела грелись друг от друга. Сон, это то, что было нужно. Закрыв глаза можно было легко представить себя в другом месте и в другой ситуации.

Не все последовали их примеру. Татьяну все еще мучил страх и сожаления, перебивая все остальные чувства. Петро сокрушался из-за потерянного бизнеса, и злость застила ему рассудок. Зураб со Стасом поделили смены, чтобы не оставлять группу на произвол судьбы. Первая бодрствующая смена была за Зурабом. Вячеслав страдал клаустрофобией. До настоящего момента она проявлялась слабо, но тут прогрессировала с каждым часом. Потолок и стены давили на него, сжимали, заставляя думать о спасении вне убежища.

Вика спала чутко. Вибрации стен гасились пенкой, но воздух тоже дрожал, что ощущалось поверхностью кожи и даже ресницами. Рука Вадима вокруг ее живота придавала спокойствия, поэтому раздражители находились на втором плане. Однако, нестандартный шум заставил ее проснуться. Ей показалось, что она услышала звук, похожий на звук лопающегося стального троса. Ей довелось видеть в деревне, как один трактор тащил другой, а трос не выдержал и лопнул отрывистым щелчком. Вика подняла голову и посмотрела из стороны в сторону. Кажется, щелчка никто не услышал кроме нее. Рядом с единственным источником света виднелось лицо бодрствующего Зураба. Он спокойно лазил в своем телефоне. Вика подумала, что ей почудилось. Опустила голову на мокрую груду тряпок и снова заснула.

Новое утро разбудило не только ее, но и всех, запахом кофе. Непривычным и таким ностальгически далеким, будто последний раз этот напиток пили в прошлой жизни, а не каких-то, два дня назад. Кофе досталось всем, кроме Петро и Михаила. Они пили свою воду и завистливо поглядывали на остальных. К кофе полагалось по два печенья, либо по одному кусочку рулета. Вика взяла два печенья, а Вадим рулет, чтобы попробовать и того и другого. С кружкой горячего кофе, заключение в убежище не выглядело таким уж невозможно тяжелым.

Тут из группы уфимских менеджеров пришла новость, что у них есть с собой экш-камера. Про нее они вспомнили не просто так, а после идеи заглянуть наружу, сквозь поток воды, отделяющий их от внешнего мира. Интерес к этой теме появился огромный. Мужики тут же начали выдумывать крепкую конструкцию для крепления ее к трекинговой палке. На тех ремешках, что шли в комплекте для крепления к шлему или плечу, крепить было нельзя. С них точно сорвало бы. У Юрия, помешанного на фотографировании нашлись всякие струбцины, для создания штативов. Примерили их так и сяк, и в итоге получился удлинитель из трех стянутых между собой скотчем и ремешками трекинговых палок. Камера крепилась в распорке между всеми тремя палками в самом окончании. В одном месте ее непромокаемый кофр был стянут струбциной и для верности усилен ремешками.

Изобретение проверили вначале в убежище. Все работало как надо. Оператором вызвался Юрий. У него были самые развитые навыки операторской работы, как он сказал и самые длинные руки. На всякий случай, хомут от каждой палки накинули ему на кисть, чтобы не потерять драгоценное оборудование. Камеру включили. Юрия страховал Зураб и Виктор. Оператор лег на пол убежища и пополз на выход. Он решил достигнуть самой границы потока, а потом вытянуть наружу импровизированный монопод. Палка и рука вместе составляли два с половиной метра. Хотелось верить, что это длины достаточно.

Водяная взвесь густела, становилось тяжело дышать. Легкие реагировали на нее, как на первую затяжку сигаретой, рефлекторно сокращались, чтобы не запустить внутрь враждебную среду. Гул падающей воды нарастал. Взвесь заменили брызги, больно бьющие в лицо. Юрий готов был поклясться, что вместе с брызгами летят и более твердые предметы, так больно они впивались в лицо.

По голове ударила тугая струя, больно, как палкой. Юрий беззвучно чертыхнулся, отполз на безопасное расстояние и стал понемногу травить самодельный монопод. Сила потока сразу заставила сомневаться в надежности конструкции. Штатив рвало из рук, и чем дальше, тем сильнее. Падающая вода неравномерно била по нему, отчего держатель пытался вырваться рывками. Юрий стиснул зубы и обеими руками, что есть сил, удерживал его. Всё, дальше двигаться было опасно. Ладони попали под струю и теряли чувствительность из-за тугого потока, похожего по действию на электрический разряд.

Юрий решил досчитать до тридцати, прежде, чем начать пятиться. Но досчитал только до двадцати пяти и понял, что больше держать монопод не получиться. Руки совсем потеряли чувствительность. Он пополз назад. Виктор и Зураб поняли его движение и затянули внутрь. Мокрый Юрий наконец-то вдохнул нормальный воздух. С волнением затянул в убежище монопод. Камера на вид была «жива». Лампочка записи мигала синим цветом. Камеру быстро отсоединили и отдали уфимцам, знающим как ей пользоваться. Максим включил экран и отмотал до того места, где Юрий начал проталкивать ее вперед.

На экране ничего не было видно, одни серые сполохи. Но вдруг картинка начала светлеть, будто экрану добавили яркости. Она становилась светлее и светлее. Народ впился глазами в малюсенький экран камеры в ожидании развязки. Неимоверно сильно хотелось увидеть то, что скрывалось за этим потоком, отрезавшим их от внешнего мира.

— Всё! — Крикнул Юрий. — Дальше я не смог продвинуться!

Картинка показывала размытое пятно серого цвета, будто камеру опустили в стиральную машинку с грязной мыльной водой. Кто-то разочарованно вздохнул, кто-то поймал себя на мысли, что так и знал, что ничего из этого не выйдет. Вадим пришел к двум выводам. Первое — все-таки на улице светло, и второе — толщина потока воды больше двух с половиной метров. Откуда взялись эти хляби небесные, чтобы вторые сутки непрерывно заливать ими землю? Ясно, что соленая вода может браться только из мирового океана, тем более в таких количествах. Какой, тогда силы ветер, чтобы нести ее тысячи километров? Умопомрачительность напрашивающихся выводов заставляла искать другие варианты, более привычные, но менее правдоподобные.

На время в убежище воцарилось молчание и бездействие. Первое было причиной того, что требовалось переварить полученные результаты, и придти к каким-нибудь выводам, второе — просто потому, что делать особенно-то было и нечего, кроме, как встать и замять затекшие ноги.

В атмосфере тишины и спокойствия вдруг снова отчетливо послышался резкий щелчок. На этот раз его услышали все. Люди закрутили головами, пытаясь понять его причину. Это было еще не все. Гора как-будто вздохнула каменными легкими. Вздох был похож на стон, помноженный на миллион исторгнувших его глоток. Жуткий, не предвещающий ничего хорошего. Стихия испытывала гору на прочность.

В убежище стало тихо. Вой ветра снова вышел на первый план. Он выл, как банши (мифическая женщина-плакальщица в кельтской, ирландской мифологии) под дверями, предупреждая обитателей убежища о том, что смерть уже вышла за ними. Барабанные перепонки от непрекращающегося гула начинали болеть. Почти все догадались заткнуть уши, чтобы не лишиться слуха.

Вике убежище, после щелчков и вздохов, больше не казалось надежным. Она непроизвольно прислушивалась к звукам, идущим изнутри горы. Ей чудилось, что она слышит и даже чувствует поскрипывания, треск, хруст и тяжкие «вздохи». Она захотела спросить Вадима о том, слышит ли он эти звуки, но не стала. Если он подтвердит, то станет еще страшнее. Пока же она могла списывать все на игру своего воображения.

Вадима беспокоили другие мысли. Он пытался вспомнить, на какой высоте от уровня реки находилось убежище. В сумерках, да еще в той спешке, он не успел заметить как высоко они вскарабкались. Плато представляло собой возвышенность, огромной площади, изрезанную реками. Если такой поток воды сходил одновременно в долины рек, то они могли быстро заполниться водой. С горными реками это случалось часто. Сильный проливной дождь моментально наполнял их, увеличивая русла в десятки раз, за одни сутки. То, что сейчас происходило снаружи, нельзя даже было назвать ливнем. Там происходил настоящий потоп.

Вадим не выдержал своих собственных заключений и решил узнать о них мнение у Зураба. Вика вопросительно глянула на Вадима, когда он поднялся. Тот показал ей рукой не беспокоиться и отправился к Зурабу, протискиваясь между отдыхающих туристов. Инструктор что-то набивал пальцем на экране телефона. Вадим тронул Зураба за плечо. Он поднял голову и вопросительно кивнул. Вадим показал на телефон, а потом на ладони пальцем изобразил желание что-то написать. Зураб протянул телефон.

— «Я думаю, что вода скоро начнет заполнять долины рек. Как высоко мы находимся?» — Написал Вадим и отдал телефон Зурабу.

Стас тоже наклонился, чтобы прочесть. После прочтения, они переглянулись с Зурабом.

— «Примерно, триста метров. О своих выводах пока никому не говори». — Написал Зураб.

Вадим понял, что его предположения верны. Они находились в ловушке. Если ветер не прекратится, вода непременно дойдет до их уровня, и тогда им придется выбирать из двух зол, утонуть, или погибнуть под градом камней. Выбирать не хотелось. Хотелось жить, особенно после того, как он встретил Вику. Настоящая ирония судьбы, встретить ее накануне смерти.

Вика ждала результатов разговора с инструктором, вынув ватку из уха.

— Ничего интересного, так, поболтали просто. Узнал, как высоко мы находимся! — Соврал Вадим.

Вика попросила Вадима тоже вынуть вату из уха.

— Гора скрипит, я слышу! — Даже в крике чувствовались нотки волнения.

— Это тебе кажется! Все хорошо! Скоро обед!

Вадим легонько, играючи щелкнул Вику в нос. На нее этот жест подействовал успокаивающе. Ее отец иногда делал так. Со стороны Вадима этот жест выглядел как проявление отцовства, как освобождение от некоторой ответственности. В ее случае, заботу о безопасности брал на себя Вадим, а ее роль была в том, чтобы его слушаться. Распределение ролей в такой экстремальной ситуации ей показалось естественным и правильным, что еще больше укрепило в ней мнение о том, что Вадим достойный мужчина.

Безделье вызывало голод. На часах было двенадцать дня, а желудок уже требовал пищи. Вадим решил занять себя физическими упражнениями. Осторожно отстранился от задремавшей Вики и сделал несколько приседаний. Покрутил плечами, сделал наклоны, потянулся. На все ушло не больше пяти минут. Голод и не думал проходить.

Петро и Михаил не подчинялись общему графику. Они, повернувшись спинами к остальным членам группы, уже обедали. Вадим подошел к стене и приложил руку. Высокочастотная вибрация ощущалась подушечками пальцев. Как долго камень мог сопротивляться несвойственным для него нагрузкам? Он ведь не был пластичным, чтобы выдержать резонанс. Вадим отогнал дурные мысли, считая их вызванными не здравым смыслом, а депрессивными внешними факторами. Однако, он достал фонарь, чтобы осмотреть стены. К собственному успокоению, ничего подозрительного он не обнаружил, стены и потолок выглядели целыми.

Вика тоже встала и сделала зарядку. Вадим повторил вместе с ней еще раз. Один за одним, горе-туристы, поднимались и разминали свои затекшие члены. Настроение немного улучшилось. Время до обеда пролетело быстрей. Зураб дал отмашку и начал разогревать еду в банках. Аромат тушенки разлетелся по тесному убежищу. Как в армии, народ подходил к «полевой кухне» и получал свою пайку. Теплая тушенка, подогретая в банках и четвертинка от куска лапши быстрого приготовления. Лапша хрустела на зубах, но на это никто не обращал внимания.

Вадим мельчил, загребал тушенку кончиком ложки, и смакуя ее во рту, наслаждался вкусом. Он намеренно растягивал время обеда, чтобы занять себя. Безделье и ожидание снова грозили увлечь в дурную трясину негативных мыслей. Вика уловила мысль Вадима и тоже подстроилась под его размеренный темп обеда.

В мыслях каждого члена группы жила надежда на то, что стихия может скоро закончиться. Некоторая часть внимания всегда находилась в подсознательном наблюдении и ожидании признаков заканчивающейся непогоды. А стихия всё продолжала приносить пугающие сюрпризы.

Около четырех часов дня откуда-то сверху донесся скрежет. Он стремительно опускался вниз и в момент кульминации, когда звук поравнялся с убежищем, что-то большое и тяжелое ударило по полу. Никто не успел увидеть или понять, что это было. Не успели люди отойти от шока, как часть потолка, скрытая в тумане водяной взвеси, обрушилась вниз. Камни и вода залетели в убежище. Никто не пострадал, но на этом проблемы не закончились. Падающий сверху поток воды стал ближе. Теперь, часть убежища находилась под обстрелом тугими струями разбивающейся воды.

Народ потеснился еще сильнее. Из тумана вытащили камни и выложили из них небольшой «отбойник», спасающий от разлетающихся капель. Это немного помогло. Бедного Марка, снова пришедшего в себя после того, как его обдало водой, усадили, привалив спиной к стене. Так он занимал меньше места. Софья напоила и накормила, а тот дико озираясь по сторонам, снова пытался понять, что происходит.

Происшествие снова дало пищу для мрачных предположений. Слабее всех нервы оказались у подруги Марка, Татьяны. Стас, приглядывающий за девушкой, сразу после происшествия заметил в ее глазах безумное выражение, как у наркомана или сильно пьяного человека. Ее глаза стояли на месте и ничего не выражали, будто в них потух разум. Он решил предупредить Зураба, и в тот момент, когда он поднес телефон товарищу, чтобы дать прочитать сообщение, Татьяна вскочила и бросилась наружу. Она не учла, что в этот момент, один из уфимских менеджеров, Руслан отошел по маленькой нужде. Его страховал Вячеслав. Он не заметил, как мимо него тенью прошмыгнула Татьяна. Трекерная палка дернулась в руке, чуть не соскочив.

Вячеслав решил, что с его товарищем произошла непредвиденная беда, бросился на помощь. Татьяна ударилась о Руслана и они оба упали вперед, под тугой поток воды. Парень хотел закричать от страха, но задохнулся попавшей в рот воды. Ему вдруг подумалось, что от него захотели избавиться. Голова сразу пошла кругом от недостатка кислорода. Чьи-то руки схватили его за ступни и затянули внутрь. Руслан закашлялся, вода пошла из легких. От страха, а может быть от кашля, его вырвало.

Рядом с ним визжала и отбивалась от рук, пытающихся ее удержать Татьяна. Нервы у нее совсем сдали. Зураб не понимал, как можно ее успокоить и резко шлепнул ладонью по лицу. Шлепок было слышно всем. Татьяна замерла и выставилась на Зураба. Постепенно, в ее глазах появилось осмысленное выражение. Они наполнились слезами, девушка закрыла лицо руками и заревела.

Москвичка Вероника взяла ее за руку, и поглаживая ладонь, стала успокаивать. Инцидент, кажется, был исчерпан, но за Татьяной внимание пришлось усилить. Внимание нужно было усиливать и за каждым в группе, потому что причин оставаться в нормальном состоянии было все меньше. В убежище стало тихо, если не считать воя ветра, к которому все привыкли. И была эта тишина нервной, как будто набирала заряд для того чтобы разрядиться ярко и громко.

Стас перешел в центр убежища и время от времени светил фонарем в лица, чтобы заметить в них неадекватное состояние. Кто-то смотрел прямо на свет, а кто-то отводил глаза и сразу попадал под подозрение. Зураб писал тем, кто окружал подозрительного человека, присматривать за ним. Вадима и Вику попросили присмотреться к Аркадию, тихому, незаметному парню из Уфы. В его взгляде было много обреченности.

Вадим решил, что присматривать, это только провоцировать человека на то, что он задумал. Чтобы вывести его из депрессивного состояния Вадим решил поговорить с парнем.

— Откуда ты? — Крикнул ему на ухо Вадим.

Парень грустно улыбнулся. Очевидно было, что вопрос праздный. Все уже знали, кто и откуда прибыли в этот злосчастный турпоход.

— В шашки играть умеешь? — Спросил Вадим, не получив ответа на первый вопрос.

— Умею. Не хочу.

Вадим взял с собой в дорогу набор из магнитных шашек и шахмат, чтобы коротать время. Вика умела играть и в то и в другое, а Вадим, только в шашки.

— Не раскисай! Скоро все закончится! — Вадим постучал парня по плечу.

— Откуда прогноз? — Спросил Аркадий.

— Слышишь? — Вадим поднял палец вверх. — Стихает.

Ему на самом деле показалось, что вой ветра стал тише и глуше. Аркадий прислушался.

— Нет, все так же. — Вадим прочитал ответ по губам.

Выгнать депрессию из человека, не желающего это делать, довольно бесполезное занятие. Аркадий отвернулся от Вадима, всем видом показывая, что не желает общаться.

— Не лезь к нему. — Прокричала на ухо Вика. — Присматривай только.

— Черт с ним. Лучше к тебе буду лезть. Партеечку?

Вадим достал коробку с шашками-шахматами. Вика согласно кивнула. Под слабый свет фонаря, в котором горел только один диод, они начали «рубиться» в шашки. Как ни странно, их увлеченная игра задела Аркадия.

— Можно я сыграю с победителем? — Попросился он, спустя полчаса.

— Можно. — Вадим освободил свое место. Он как раз только что продул Вике.

Пока его девушка и депрессивный менеджер занимались игрой, Вадим решил поговорить с Зурабом, единственным человеком, который по его разумению, просчитывал ситуацию. Инструктор встретил его вопросительным взглядом.

— Я, просто так! — Прокричал Вадим. — Поинтересоваться, что ты думаешь обо всем! Мне показалось, что шум изменился, стал глуше.

— Мне тоже! Я подумал, что это перепонки сдаются. Выходит, что на самом деле так. Твои предположения?

— Не знаю! Уровень воды поднимается?

— Наверно! Хотя, есть еще одна версия.

— Какая?

— Гора пошла трещинами! В них попала вода и заглушила звук. Ну, ты понимаешь?

Вадим понимал. К этой теории можно было хорошо примотать щелчки и другие звуки, издаваемые горой. Вода могла прекрасно изолировать части горы и резонансный гул между этими частями. Хорошо было бы, чтобы такие трещины пролегали, как можно дальше от их убежища.

— Не думал, когда эта хрень закончится? — Вадим кивнул в сторону выхода.

— Без понятия! — Зураб помолчал. — Как настроение у тебя и твоей девушки?

— Нормальное! За нас не беспокойся!

— Хорошо! Мы будем рассчитывать на вас!

— Без проблем! — Вадим пожал протянутую руку Зураба.

Вернулся на место и обнаружил довольно веселого Аркадия. Кажется, он выиграл у Вики партию в шахматы. Это было невероятно, потому что у девушки был разряд по ним, и достойного соперника для нее было трудно отыскать. Вика подмигнула Вадиму, и все стало понятно. Это был ее прием психологической разгрузки. Он сработал. Аркадий был весел. В его глазах больше не светилось тяжкое чувство беспросветной безнадеги. Вадим оставил их еще на одну партию. Ему захотелось в туалет и он попросил Вячеслава подстраховать его.

Поход по малой нужде стал довольно привычной вещью. Нужно было попасть в неприятное водяное облако, скрывающее от посторонних глаз и справить свою нужду. И без того невысыхающая одежда за одну минуту становилась мокрой насквозь. Вадим предварительно расстегнул ширинку, чтобы не терять время на лишние манипуляции, взялся за трекерную палку и сделал шаг в водяную пыль. Звуки затихли в плотном воздухе, зато лучше стала восприниматься вибрация камня под ногами. Он дрожал под тяжелыми ударами ниспадающих потоков.

Вадим почти закончил, когда гора снова решила напомнить о себе тяжким вздохом, пугающим до потери сознания. Опора под ногам вдруг перестала дрожать. Мгновения хватило Вадиму, чтобы понять причину этого, но и его не хватило, чтобы отскочить назад. Вадим развернулся и прыгнул, но ударился грудью о скалу. За секунду, что он потерял, часть скалы, на которой он стоял пошла вниз. Руки зацепились за край, ноги забили по скале в поисках опоры, а вопль, истошный и дикий, исторгся из горла. Чьи-то руки нашарили его, крепко ухватили и потянули внутрь, царапая тело о свежие грани. Страх смерти застил все прочие чувства и боль.

Из тумана появилось испуганное лицо Вики. Она ухватила за рукав и помогла затащить Вадима внутрь. Обхватила его за голову и долгое время не отпускала. Вадим и не думал сопротивляться. Ему еще мерещились холодные щупальца смерти, отчего он находился в шоковом состоянии. Его сознание, как заведенное прогоняло в мыслях момент падения, и пугало страшными картинками возможных последствий. Наконец, Вадим поднялся и сел. Вика не отпускала его, смотрела в глаза испуганным, но теплым взглядом.

Зураб и Стас, трекерными палками проверяли пустоту, образовавшуюся прямо на самом краю убежища. Водяная взвесь редела на глазах, открывая свету фонаря пропасть под ногами. Звуки поменялись. Над воем ветра возобладал гулкий мерный рев падающей воды. Еще через пять минут водяная пыль стала совсем редкой, и за ней можно было разглядеть падающий сверху темный поток воды.

В убежище как будто стало светлее. То ли глаза привыкли к темноте, и она уже не казалась абсолютной, то ли пылевая взвесь поглощала часть света и теперь ее отсутствие дало свой процент. Без фонаря можно было различить силуэт человека, особенно если он двигался.

Бездна у самых ног напоминала о хрупкости убежища. Народ сдвинулся к противоположной стене и сидел теперь плечом к плечу. Природа поступала с кучкой испуганных людей в лучших традициях фильмов ужасов, нагоняла саспенс постепенно. Стоило ненадолго успокоиться и почувствовать уверенность, как новая порция пугающего действия незамедлительно случалась. Из этого можно было сделать вывод, что природа решила потешить себя садисткой радостью медленной смерти «героев». Ни просвета, ни возможного варианта избежать злую участь не просматривалось.

В ожидании неизбежного, подошло время ужина. С момента обрушения, никто так и не решился сходить в туалет. От самой мысли встать у края становилось страшно. Вадим, немного отойдя от шока, решил, что он поступил правильно. Он не хотел в туалет, в отличие от остальных, борющихся между «терпежом» и страхом. Зураб, самый смелый из всех, все-таки подошел к краю обрыва и посветил фонарем вниз. Затем погасил его и справил маленькую нужду. Водяная взвесь теперь маскировала не так, как раньше.

Стас достал газовую горелку и начал разогревать банки с тушенкой. Народ задвигался, доставая свои тарелки и ложки. Вадиму пришла мысль, что народ помирать от голода не собирается. У всех глаза напуганные, но от еды отказываться никто не хочет. Он и сам, переживший шок, какого не испытывал ни разу в жизни, почувствовал, как желудок заурчал, требуя еды.

Удивительно, но Петро и Михаил отнесли все свои припасы в общую кучу. Переговорили с Зурабом и вернулись назад. Перед лицом смерти им вдруг пришло озарение, что материальные выгоды в смертельно-опасных ситуациях просто пустой звук. Гораздо надежнее иметь хорошего товарища, который протянет руку, чем лишнюю банку тушенки, заныканную на «черный» день. Их жест оценили, но все равно, на раздаче они оказались последними. Мужики не возражали, понимая, что теперь им надо заслужить уважение коллектива.

После ужина Стас отозвал Вадима и поднес ему экран телефона. Там было написано: «Вода рядом и поднимается. Если ничего не изменится, то ночью достигнет нашего уровня». Вадим несколько раз перечитал дурное известие. Оторвал глаза от экрана и вопросительно уставился на Стаса.

— Что делать? — Спросил он губами.

Стас и Зураб пожали плечами.

Второй раз за день холодные щупальца смерти прикоснулись к душе Вадима. Но в этот раз ему было еще страшнее, потому что предстояло ждать. Знать, что смерть неотвратима, надеяться на чудо, но в душе знать, что смерть неизбежна. Убежать отсюда, кроме, как на тот свет было некуда. И еще ему было обидно за Вику. Он не хотел, чтобы она умерла. Девушка была такой жизнелюбивой, что умереть в ее возрасте было бы жутко несправедливо.

— Мы будем наблюдать. — Написал на телефоне Стас. — Пока никому не говори. Но будь готов.

Вадим согласно кивнул и вернулся на свое место. Вика вопросительно кивнула. Вадиму хотел отмахнуться, но не получилось. Вика достала фонарь и посветила им в глаза. Яркий свет чуть не сжег сетчатку. В глазах забегали световые пятна.

— Говори! — Раздался голос Вики прямо в ухе.

— Мне сказали, чтобы я прикрывал тебя, когда ты пойдешь в туалет! Видимость теперь хорошая! — Соврал Вадим.

— Тогда пошли, а то я скоро лопну.

Они не дошли одного шага до края. Хорошо, что уклон пола был наружу. Ничего не затекало обратно. Вадим снял с плеч куртку и прикрыл ею Вику. Девушка справила свою нужду и кажется, посидела еще просто так. Вадиму показалась, что процесс занял у нее гораздо больше времени, чем обычно. Наконец, Вика поднялась. Вадим будто пошел за ней, но отстал, достал фонарь и посветил им вниз. Луч света отразился от неясного пенящегося потока. До него было еще метров десять.

— Чего отстал? — спросила Вика.

— Посмотрел вниз!

— И что увидел?

— Ничего, глубоко очень!

Вадим позавидовал Вике. Для нее не будет такого долгого ожидания смерти, как для него. Девушка поправила свои вещи, подстелила под себя поудобнее и собралась спать. Вадим понимал, что сон ему точно не пойдет. Возможно, он проживает свои последние часы и осознание этого, начисто лишило его сна. Он решил, что будет при своей девушке, как верный охранник. Даст ей безмятежно выспаться и разбудит только когда вода подойдет вплотную.

Разбудил его жуткий выстрел, будто выстрелили из пушки прямо в ухо, и засвистело, как от контузии. Вся группа подскочила. У кого остались фонари или телефоны начали светить по сторонам. Вика подскочила, как и все, и сразу же почувствовала ледяной сквозняк прямо в лицо. Протянула в его направлении руку и наткнулась на щель в стене. Вадим в это время нашел свой фонарь и посветил им. Через все убежище, от пола по стене и через весь потолок прошла трещина, разделившая на две равные части. Из недр горы «сифонил» ледяной, морозный воздух.

Вика стояла прямо посередине щели. Вадим дернул ее на свою сторону и подтянул их вещи. Ему почему-то показалось эта сторона надежней. Народ заволновался. Трещина могла потом разойтись, а то и вовсе быть началом процесса разрушения. Каждый член группы решил поиграть в «шоу интуиция» и выбрать правильную сторону. Почти все перешли на сторону, которую выбрал Вадим. Не последнюю роль сыграл в этом склад припасов, и то, что опытный инструктор Зураб тоже находился там. Ему доверяли, хотя он на самом деле понятия не имел, какая часть убежища разрушится первой.

Зураба, на самом деле, больше беспокоила вода, которая подошла к самому краю. Минут через десять ее поток должен был достичь уровня убежища. Народ набился плотно, как селедки в бочке. О комфорте никто и не думал. Вадим проверил время. Было начало четвертого ночи. Он прокрутил в голове последние события и не мог вспомнить, в какой момент уснул. Как будто бы и не помышлял о сне, был «на адреналине» и тут раз, выстрел. Хорошо, что вода не успела подойти раньше.

Вадим почувствовал позыв в туалет, показал знаками Вике, что отойдет. Даже без фонаря стало ясно, что вода подошла к самому краю. Гулкий звук мощного течения у самого края обрыва, заглушал все остальные звуки. Вадим посветил фонарем вниз и отшатнулся. Бурлящая, будто кипящая в котле вода, клокотала у самых ног. Волна страха ледяным сквозняком окатила прозябшее тело Вадима. Выхода не было никакого.

Гора вновь наполнила о себе тяжким стоном. В ноги ударило. Народ вскрикнул и ухватился, кто за стены, кто друг за друга. Вадим кинулся в толпу, чтобы успокоить свою девушку. Вика уже пробиралась ему навстречу.

— Больше не уходи! — Крикнула она и крепко вцепилась в ладонь Вадима.

— Там, там вода рядом! — Крикнул ей на ухо Вадим. — У нас несколько минут!

В темноте не было видно глаз Вики, но Вадим представил, как они расширились, от страха и удивления. Его ладонь сдавили с еще большей силой. И вдруг, жаркий поцелуй нашел его губы. Вадим опешил на секунду, но после короткого замешательства ответил с той же страстью. Ожидание смерти усилило их чувства многократно. Неотвратимость смерти подтолкнула к тому, чтобы за короткие минуты ожидания, они хотели успеть дать понять друг другу силу тех чувств, которые испытывали. Хотели успеть насладиться друг другом. И самое главное, им казалось, что приняв смерть в объятьях, друг друга, они и на тот свет попадут вместе. В эти секунды, желание никогда не расставаться было самым сильным.

Пол снова качнуло под ногами, сопроводив толчок скрежетом. Кто-то из женщин взвизгнул. Часть людей попыталась прижаться к противоположной от трещины стене, но там уже было плотно. Зураб включил фонарь и по цепочке отдал приказ собрать рюкзаки. Народ забыл о них в суете, затоптал и теперь пытался вытащить из-под ног. Михаил и Петр стояли с краю, и когда получили приказ собрать рюкзаки, вспомнили, что их остались на другой стороне убежища.

Трещина раздалась на ширину ладони. Михаил опасливо перешагнул через нее. В свете фонаря в трещине, почти вровень с краями, светилась вода. Мужчина посветил фонарем в конец убежища. Там уже собиралась вода. Его рюкзак и товарища крутились в водовороте. Михаил выдохнул и в три больших шага оказался на другой стороне. Схватил намокшие рюкзаки и бегом рванул обратно. Ему показалось, что у него неожиданно закружилась голова. На самом деле это был короткий миг невесомости, вызванный тем, что пол убежища на его стороне опустился на пару метров.

Мужчина с головой ушел под воду. От неожиданности, он не успел закрыть рот и подавился соленой водой. Животный страх и сработавший инстинкт самосохранения заставили его замолотить руками, чтобы выбраться на поверхность. Сильный поток воды тянул его. Михаил оказался над водой и первым делом вдохнул и закашлялся. В лицо ударил свет, как маяк для корабля. Он еще сильнее забил руками, но чувствовал, что могучая сила потока не оставляет ему шансов. Страх не давал времени на то, чтобы понять, что грести надо было не на свет, а к стене, где поток слабел и закручивался.

Товарищ Михаила, Петро, не выдержал зрелища погибающего на глазах товарища, продел одну трекерную палку в петлю другой, чтобы удлинить, толкнул Вадима и сунул ему в руки свою конструкцию. Вадим все понял без слов. Петро спустился в воду, используя палку вместо веревки. Ее длины не хватило. Михаил барахтался, и с каждой секундой удалялся от края. Вадим просунул еще одну палку в петлю. Конструкция приросла еще полутора метрами. Петру хватило этого, чтобы поймать товарища за руку. Вадим потянул их к берегу.

Несколько пар рук вытащили из воды Михаила и Петра. Михаил, еще не понимающий, что произошло, ударился головой о нависший потолок. Он опустился до уровня груди. О рюкзаках уже никто и не вспоминал. Михаил дико озирался. Его сознание еще не вернулось на место. Петро выжимал свою куртку вместе со Стасом.

Вадим почувствовал, как под ногами стало холодеть. Посветил вниз и увидел блестящую черную поверхность. Вода все-таки дошла до уровня убежища. Народ заволновался. Зураб и Стас забивали рюкзаки провизией и раздавали их. Вадим повесил на плечи тяжелый рюкзак. Был в этот моменте некоторый самообман, будто они верили, что у них есть шанс выбраться из ловушки в последнюю минуту.

Вой ветра стих на фоне рвущего тело горы шума водного потока. Уровень воды поднимался на глазах. В свете фонаря казалось, что вода черная и холодная. Ноги ломило. Вадим поднимался с носков на пятки, чтобы согреть мышцы и попросил Вику делать то же самое. Они так и держались за руки, боясь разжать их. Страшнее всего было потерять друг друга в роковой момент, потому что тогда смерть представлялась не имеющей смысла. Тьма вокруг была похожа на одиночество души потерявшейся после смерти. Совместная смерть представлялась единственным способом обрести счастье, которого они не успели получить в земной жизни.

Люди, запертые в каюте корабля, ушедшего под воду и наблюдающие, как тает на глазах воздушный пузырь, горняки, в затопленной шахте, понимающие, что их могут не найти, одним словом все те, кто пережил ужас неотвратимого приближения смерти поймут, какие чувства испытывали люди, оказавшиеся в ловушке. Как ни странно, но люди не поддавались панике. Виной тому была обреченность и понимание неизбежности смерти.

Полуживого Марка под ручки держали Юрий и Виктор. Он открывал глаза, неуверенно водил головой, как пьяный, топтался, будто хотел выбраться из воды, а потом снова отключался. Некоторые завидовали Марку. Для него смерть придет незаметно и без всякого ожидания.

Вода достала до колен. Вадим предложил Вике забраться ему на спину, чтобы некоторое время дать ногам согреться. Девушка категорически отказалась, прокричав Вадиму про то, что не собирается заезжать в рай на чужом горбу. А времени до открытия райских врат оставалось все меньше.

Течение неожиданно принесло бревно. Ствол дерева ударился о нависший потолок опустившейся части убежища, где его и заклинило. Несколько фонарей уперлись лучами в него. Бревно было сильно повреждено. Древесина на нем была взлохмачена, словно его пытались чесать огромной металлической расческой. Стоявший на краю Стас протянул руку и провел по древесине. В одном месте рука наткнулась на что-то жесткое. Инструктор сдвинул в сторону древесные лохмотья. Из дерева торчал кусок железа. Стас расшатал его и выдернул. Посветил на него фонарем. Народ вытянул шеи, чтобы увидеть, что за находку обнаружил инструктор. На ладони у него лежал сломанный пополам рожковый ключ «на десять». Выглядел от так, словно его вынули из эпицентра взрыва. Весь в сколах.

Стас передал остатки ключа Зурабу. Тот повертел его в руках и закачал головой, словно находка подтвердила какие-то мрачные выводы. «На вершинах плато не росли деревья, стало быть, его должно было закинуть наверх какой-то мощной силой, способной вырывать с корнем и еще размочалить твердыми предметами. Кусок ключа указывал на то, что скорость ветра была выше, чем в его самых смелых предположениях» — Думал невеселые мысли Зураб.

Гора снова застонала, как раненое животное. Стон перерос в душераздирающий крик. Убежище затрясло, как при девятибалльном землетрясении. Вадим прижал к себе Вику, накрыл ладонью ее голову, словно наделся спасти ее от падающего свода, а сам смотрел во все глаза, надеясь запечатлеть последние мгновения жизни.

Вторая половина убежища резко пошла вниз. Потолок ушел под воду и обдал мощными брызгами людей. Их крик на секунду заглушил остальные звуки. Скала пошла вниз. Ее опускание спровоцировало подъем волны. Вадим сразу понял, чем это может обернуться, уперся в пол трекерной палкой и приказал Вике крепче держаться за него.

Мощный поток накрыл группу. К счастью, люди были готовы и никого не смыло. Вода ушла быстро. Когда Вадим посветил фонарем в сторону, где ожидал увидеть стену, ему открылся огромный зияющий провал над головой. Он посветил вверх и влево. На месте ушедшей под воду скалы обнаружился проход. Фонаря не хватало, чтобы оценить его глубину. Рядом уже стояли Стас и Зураб. Их более мощные фонари осветили мокрые угловатые выступы. Это был самый настоящий подарок судьбы. Скала откололась таким образом, что прикрывала сверху от потока воды, а так же позволяла подняться выше, приумножив надежду выжить.

Медлить было нельзя. Вода поднялась до пояса. Течение становилось все сильнее, заставляя людей упираться, чтобы не быть смытыми потоком. Зураб первым перебрался за угол. Осмотрел площадку. Ровного места для всей группы не было, зато была куча уступов, на которых могли поместиться по нескольку человек. Сверху кое-где текла вода, но это были безопасные струйки, нашедшие себе путь в небольших щелях. Он вернулся, чтобы объяснить, каким образом переправиться в безопасное место.

За поворот отправили Вячеслава. Он должен был принимать людей, чтобы показать им, куда ставить ногу, перед тем, как подняться еще выше. Вторым пошел Максим. Его задачей было показывать второй уступ, на котором одновременно могли стоять до пяти человек. На него поставили Руслана, чтобы он показал другой уступ, уже человек на десять. Дальше не углублялись из-за нехватки времени.

Первыми пошли девушки. Парни страховали их и помогали не промахнуться. Вика прошла на самый дальний уступ и осталась с тревогой ждать Вадима. Хотелось верить, что они не просто отсрочили смерть, а избежали ее.

На месте отколовшейся породы камни еще хранили отрицательную температуру. Воздух быстро стал холодным. Во время дыхания изо рта выходил пар. Труднее всего оказалось переправить Марка. Его беспомощное тело, весившее не меньше центнера, заставило придумать из веревок и трекерных палок сцепное устройство. Пришлось немного пополоскать Марка в воде, но по другому переправить его за угол не получалось. Вода привела Марка в чувство.

Вадим появился минут через десять. Обнял и поцеловал Вику. Следом появился Зураб. Нужно было выяснить, можно ли подняться еще выше. Их фонари зашарили по стенам. Судьба сделала группе щедрый подарок, выхватив в скале огромный кусок, защитив от подступающей снизу и падающей сверху воды. Может быть, это была отсрочка, но кто от нее откажется?

Скала поднималась вверх крутыми уступами. Самое главное, это то, что она углублялась внутрь, и запас для подъема был большой. Фонари не доставали до стены, которую можно было бы считать концом углубления. Зурабу не терпелось подняться выше, но спасение для некоторых обернулось полной потерей сил. Нужда проявлять стойкость отпала и большая часть группы, находилась в состоянии расслабления. К тому же, еще была ночь, и физиологические часы требовали отдыха для тела.

Вадим был солидарен с Зурабом. У инструктора имелся большой опыт путешествий в горах, так что подъем для него был привычной вещью. Вадим полностью полагался на его умение. При помощи палок и веревок, они страховали друг друга. Метрах в десяти правее большого выступа находилась неплохая площадка, правда с сильным уклоном наружу. Подмерзшая на поверхности вода превратила ее в каток. Поднялись еще выше. Там оказался целый массив небольших площадок. Они были неудобны для организации общего питания и какого-то экстренного взаимодействия. Некоторые к тому же, казались чересчур хлипкими.

Отдышались, съели один шоколадный батончик на двоих и поднялись одним рывком еще выше, метров напятьдесят. Уклон сделался более пологим, ступать можно было с меньшей опаской. Зураб, благодаря своему опыту сделал наблюдение.

— Это не свежий скол! — Крикнул он на ухо. Смотри, граней нет, а вот потеки!

— Что это значит?

— Здесь была пещера! Без выхода наружу!

Вадиму подумалось, что пещера это хорошо. По крайней мере, в ней можно было отсидеться с большим комфортом. Не как городская ласточка, на «прилипушках» на маленьких пятачках вдоль стен. Пещера оказалась извилистой кишкой с утолщением метрах в пятидесяти выше. В утолщении, шириной до пяти метров, пол был относительно ровным и не таким холодным, как снаружи. Порода, выстилающая его, на вид была мягкой и более теплой. Место для стоянки было идеальным.

Завершилась пещера через метров двадцать, сойдясь в «чулок», в который пролезала только рука. Разговаривать в пещере оказалось проще. Вой ветра здесь заглушался больше, чем вполовину. С непривычки вообще казалось, что его не слышно.

— Охренеть! Еще три дня назад понятия о комфорте у меня были совсем другими! — Почти не напрягаясь, произнес Вадим. — Я рад этой пещере, как не радовался бы трехкомнатной квартире выигранной в лотерею.

— И не говори. Час назад мы готовились умереть. После этого радоваться будешь чему угодно.

— Да, я буду рад тому, что смогу ходить в сухой одежде, как никогда в жизни.

— Точно. А я почти перестал замечать это, если бы не мороз.

— Пока нас никто не слышит, Зураб, что ты думаешь обо всем, что происходит? — Спросил Вадим серьезно.

— Думаю, что происходит самый настоящий конец света.

— Везде?

— Не знаю, но думаю, что на большой территории. По крайней мере, из того, что мы узнали до того, как ветер дошел до нас, в Америке это началось раньше.

— Кабздец! Что со страной стало-то?

— Не знаю, не хочу думать, пока глазами не увижу. — Ответил Зураб.

— Твои-то родители, где живут?

— В горах.

— Везет.

Зураб промолчал.

Глава 6

Прохладный утренний воздух быстро отогнал плот от берега. Море у Вайгача было темнее, чем у Новой земли, похожее на кисель из голубики. Анхелика набрала воды в ладонь и на просвет разглядела, как много в ней грязи.

— За Вайгачом сплошные болота. Прямой дороги на материк нет. — Объяснил Прометей.

— А как определить, где есть дорога? — Полюбопытствовала девушка.

— Есть признаки всякие.

— Обычно, белухи в таких местах попадаются. Они за осетрами на материк ходят. — Ответил Иван.

— Там, где в море впадают реки, почти не бывает языков из водорослей. — Назвал еще один признак Прометей. — А если на материке туман, то над реками он всегда реже, а над болотами гуще.

— А реки широкие? — У Анхелики было свое представление о реках. Рядом с поселком протекали две небольшие речушки.

— Огромные. Там, куда ходят охотники из поселка есть река, которую еще никто не осилил переплыть.

— Такая огромная? — Девушка вытаращила глаза.

— Да, она очень широкая, но проблема не только в ширине. Она слишком опасная.

— Там водятся чудовища?

— Там рыбы размером с лодку, а то и больше. Помните мичмана Алексея?

— Конечно! — Удивилась Анхелика. Любая смерть в поселке была таким происшествием, о котором потом долго вспоминали и говорили.

— Я сам не видел, но старшина Фрэнк, рассказывал, что в лодку снизу ударило с такой силой, что Алексей подлетел на несколько метров, и упал за борт. В том месте, где он упал, вода взволновалась так, будто там заворочался кит. Больше мичмана никто не видел.

— Надо, конечно, поделить эту историю вполовину. Какой охотник не сбрешет? — Пояснил Иван. — Может быть, и не подлетал он, а просто свалился. Но факт, остается фактом, кто-то лодку толкнул, а она не маленькая, на четверых рассчитана, да еще груза столько же держит.

— Да, это был шлюп. Можешь себе представить?

— Честно говоря, парни, после того, как вы испугали меня совой, я буду с осторожностью слушать ваши россказни.

— Как хочешь, Анхелика. Не любо, не слушай, а врать не мешай. — Ответил Прометей.

— Ладно, пойду, приготовлю вам что-нибудь. — Ответила Анхелика и забралась в трюм.

— Что-нибудь съедобное! — Крикнул ей вдогонку Иван.

Из трюма раздался обиженный голос.

— Ой-ой-ой, Моя кухня, мои правила. Что приготовлю, то и съедите.

Иван и Прометей переглянулись.

— Вот так и заканчиваются все хорошие начинания. — Вздохнул Прометей.

— Да это пройдет у нее. Характер немного строптивый. Мать говорит, что в ней много мексиканской крови. В молодом возрасте ведут себя, как оленихи, а потом исправляются.

— Хоть и во мне много мексиканской крови, но я соглашусь с твоей матерью, сравнение в точку.

Из трюма раздался умело подражаемый олений крик, изображенный Анхеликой.

— Я все слышу! Сегодня на обед будет мох!

Прометей и Иван рассмеялись. Чувство юмора девушки немного остудило их жажду критики.

За несколько часов плот достаточно отошел от берега, чтобы спокойно плыть параллельным с ним курсом. Безопаснее было бы идти ближе к берегу, держа его на виду, но тогда пришлось бы огибать длинные зеленые «языки» водорослей. Прометей хорошо ориентировался по солнцу. К тому же на плоту имелся прибор, придуманный им, в виде металлического штыря, приколоченного вертикально к доске. На доске имелась шкала, отображающая дневное время, нанесенное полукругом. По этим отметинам и тени, отбрасываемой штырем, Прометей делал корректировку курса.

Большую часть дня на море стоял штиль, поэтому приходилось грести веслами. Тут-то и проявилась польза от третьего члена экипажа. Раньше, значительную часть времени отнимала готовка. Даже, если в это время на веслах оставался один человек, толку от него было мало. Ему приходилось бегать от борта к борту, чтобы выровнять плот. Скорости никакой не было, одна видимость. Теперь можно было грести вплоть до отмашки Анхелики. Неторопливый перекус, небольшой отдых, а потом снова на весла. Прометей подкорректировал в своих записях расстояние между ночевками.

— Если все пойдет хорошо, то мы прибудем на место за два месяца.

— Было бы хорошо вернуться до зимы. — Иван вынул весло и смочил руки в воде. Ладони отполировались о древко до блеска. — Не хочу продрогнуть зимой на материке. Град этот еще…

— Не переживай, если что, задержимся где-нибудь. Что для нас пережить четыре месяца на материке? Мелочь. Найдем крышу над головой, остальное приложится. Твоя Анхелика хоть ягод от пуза наестся.

— Я согласна! — Анхелика, кажется, всегда слышала, о чем говорят парни.

— Не боишься большой мартовской воды? — Серьезно спросил Иван. — Куда плот денем?

— Я думаю, что найдем к чему его привязать, чтобы не унесло. Зато, представь, как быстро мы покинем материк по большой воде.

— Бррр! — Иван передернул плечами. — Нет уж, лучше дождаться, когда спадет.

Два года назад, когда Иван только начинал приобщаться к путешествиям с Прометеем, они застали уже в апреле бурлящие потоки сезона дождей. Опасность в этих потоках заключалась в том, что поднявшийся уровень воды поднимал покрывало водорослей, рвал его, делая большие участки непроходимыми в широкоступах. Помимо больших полыней, опасность таилась в воронках. Дело в том, что уровень многих болот и равнинных водоемов был разным и когда в конце зимы на материке начинался сезон дождей, перетекающая вода закручивалась в мощные воронки, некоторые из которых нельзя было увидеть из-за плотного зеленого покрывала водорослей. Прометей многое знал, умел видеть и слышать опасность, но Ивана пугала до рвотных колик бушующая водная стихия.

— Не забывай, что поехали не на прогулку, а с вполне благородной целью, найти людей. Поэтому мы будем искать их, пока не найдем, или не убедимся, что их нет. — Прометей поучительно поднял вверх указательный палец.

— А если они не примут нас? Вдруг они будут враждебны? — Анхелика высунула голову из трюма.

— А с чего бы им быть враждебными? — Удивился Прометей. — Если нам завещали предки ценить каждого человека, почему бы и им не придерживаться такого плана? Помните, что говорила Джейн Оукленд? — Прометей посмотрел на Ивана, будто ему должна была передаться генетическая память от пробабки. — Смешение генов в небольшой группе быстро приведет к деградации и вырождению. Слава богу, что у нас были в истоках люди из разных мест, и мы ведем родословную, поэтому нам еще какое-то время не грозит вырождение.

— Если не считать, что оно началось с Пита. — Добавил Иван.

— Ну, Пит, просто погрешность. В своем роде он полезный человек, склонный к массовому размножению и тяжелому труду. Я бы сказал, человек будущего.

— Ты хотел сказать, если мы будем сидеть на одном месте? — Иван почувствовал иронию в голосе товарища.

— Да. Чем раньше мы забудем, кто мы, тем быстрее такие Питы станут нашим настоящим.

— Вот слушаю я вас, ребята, много умных слов вы произносите, которых я не знаю, и мне начинает казаться, что ваше «вырождение» и «дергадация» затронуло и меня. — Анхелика вылезла из трюма и уселась на него сверху. Ее лицо выражало грусть.

— Да не, ты нормальная. — Кинулся успокаивать ее Иван. — Тебе и не надо всего знать. У тебя задача другая.

— Какая? Размножаться?

— Нет, что ты. На тебе дом, семья, забота о муже. В будущем. — Иван взял руки девушки в свои.

Глаза Анхелики наполнились слезами.

— Дура я! На самом деле, дура! Зачем сбежала с вами? Теперь на моих родителей будут смотреть косо. На черта это все мне было нужно? Вы, такие умные, а я тупица! — Анхелика уткнулась Ивану в плечо и разревелась.

Иван пожал плечами, в ответ на немой вопрос Прометея. Старший товарищ вздохнул, отвернулся от них, взял в руки весло и решительно загреб. Иван провел по волосам Анхелики рукой, по плечу, обнял, поцеловал в макушку, а потом отстранил от себя.

— Хватит реветь. Назад дороги нет.

Взял весло, сел с другого конца плота и размашисто ударил им по воде. Все разговоры на пару часов затихли. Слабый ветер едва поднимал легкую волну. Вода, тихими всплесками билась о борт. Море просветлело метров до двух. Рядом с Иваном лежала острога, приготовленная на случай, если косяк сельди пройдет под плотом.

В минуты, когда разговаривать было не о чем, Иван, так же, как и Анхелика, думал о том, какую славу он оставил родителям. В отличие от Прометея, родители которого немного отличались воспитанием детей от остальных жителей, родители Ивана тяготели к классическому воспитанию. Они с детства разложили жизнь Ивана по полочкам. Ничего странного или авторитарного в этом не было. Жизнь в поселке не баловала разнообразием. К тому же, существовали заветы предков, которые требовалось выполнять. Желательно безукоснительно, потому что предки обладали знанием.

Перед сном, про себя, Иван иногда спорил с родителями, отстаивая свою точку зрения. Он находил оправдания своему поступку, приводя те же доводы, что и Прометей, но глубоко в душе он сомневался и чувствовал себя виноватым, ибо знал, что самая главная причина, это нежелание жить, как ему указывают. Многого из того, что рассказывал Прометей, начитавшись книг из библиотеки подлодки, Иван не понимал. Ему не хватало воображения представить, что-то другое, сильно отличающееся от их поселка. Мир до катастрофы представлялся ему точно таким же поселком, только во много раз больше.

По этой причине он и выбрал в друзья Прометея. Единственного человека, который мог дать его жизни разнообразия. Про себя Иван думал, что нагулявшись по материку, испробовав на вкус страх смерти, он потеряет интерес к разнообразию, и с удовольствием примет правила жизни поселка. Но пока он не нагуляется, его родителям придется краснеть за его поступки. Их было жалко, особенно сейчас, вдалеке.

Иван огляделся по сторонам. Море, вокруг только вода, от горизонта и до горизонта. Их плот в бескрайнем море сразу представился песчинкой, как размером, так и амбициями, которые им управляли. На юге, там где всегда висела дымка, горизонт темнел.

— Прометей, глянь, чего это? — Иван указал рукой в сторону темнеющего горизонта.

Прометей приложил ладонь ко лбу и пристально всмотрелся.

— Похоже на грозу.

— А разве в это время они бывают? — Удивился Иван.

— У нас не бывают, а на материке по-всякому.

— До нас не достанет? — Спросила Анхелика.

— Не должна. У нас ей нечем питаться. Давай, все же погребем на север. Не хотелось бы с первого дня попасть под дождь.

— И молнии. — Добавила Анхелика. — Боюсь их.

Плот развернули на север и налегли на весла. Гроза, как ни странно настигала. Черную полосу освещало частыми разрядами молний. По небу пронеслась стая чаек, будто удирала от грозы, за ней крачки, которые редко покидают зеленые острова. Иван увидел в этом дурное предзнаменование. Животные чувствовали непогоду безошибочно. Он не стал озвучивать свои догадки вслух. По лицу Прометея и так было ясно, что у того схожие мысли, а Анхелику тревожить не стоило, потому что непонятно было, как она отреагирует.

Порыв ветра прошелся по поверхности воды навстречу грозе. Вода захлестнула плот, окатив Ивана и Прометея. Вспышки молний и гром приближались с каждой секундой.

— Я не пойму, почему ветер дует в одну сторону, а гроза идет в другую? — Удивился Иван.

— Потому что это разные слои. По низу идет холодный тяжелый воздух, а по верху идет горячий пар. Как в бане зимой, замечал?

— Замечал.

— Здесь все так же. И это очень дурной знак, когда ветер дует навстречу грозе. Одним дождем и громом мы не отделаемся?

— Ты о чем? — Испугался Иван.

— Волна будет. Цепко держись. А Анхелику надо в трюм отправить.

— Нам, может быть, тоже в трюм?

— Нет, ты, если боишься, можешь и спрятаться, а я буду плотом править, чтобы поперек волны шел, иначе перевернет. — Ответил Прометей.

— Да нет, ты что, я в трюм не полезу. Я с тобой.

— Тогда приматывай себя к доске, чтобы не смыло.

Прометей бросил весло и забрался в трюм. Вынул оттуда веревку и промасленную накидку.

— Держи! — Бросил их под ноги Ивану.

— А мне привязываться? — Глаза у Анхелики стали в два раза больше обычных.

Прометей замялся. С одной стороны он был уверен в надежности постройки, с другой, понятия не имел, какой силы будут волны.

— Привяжись на всякий случай. Только не забудь отвязаться, если перевернемся.

— Как это, перевернемся? — Подбородок у Анхелики затрясся в последней стадии перед ревом.

Иван бросил привязываться. Подошел к ней, обнял, прошептал на ухо успокаивающие слова, затем завел в трюм и помог привязаться.

— Все будет хорошо, но лучше быть готовым к самому плохому. Следи за нами, через щелку. Если мы гребем, значит все хорошо.

— А если нет? — Со слезами в голосе спросила Анхелика.

— А если нет, значит, мы решили перекусить. Понятно? — Пошутил Иван, но с таким металлом в голосе, что Анхелика засомневалась, было ли это шуткой.

Ветер переменился. Теперь он дул попутно курсу. Прометей расправил парус, чтобы ускориться. Теплый влажный воздух обтекал плот и людей на нем, посвистывая в щелях трюма. Волнение моря усилилось, но еще не было опасным. Плот плавно перекатывался по волнам. Стена дождя, темная и сплошная, подсвечиваемая изнутри вспышками молний, была уже в паре километров.

Морские обитатели, будто обеспокоенные приближающейся непогодой, выпрыгивали из воды, либо били хвостами. Прометей часто оглядывался назад. Он и не пытался скрывать волнение.

— Что за чертовщина? Откуда взялась эта гроза? Никогда же не было в это время!

Глухие раскаты грома сливались в один протяжный раскат. Молнии бегали по всей длине темного дождевого занавеса без всякого перерыва. Иван редко видел старшего товарища застигнутым врасплох, поэтому волнение передалось и ему. Парус надувался теплым влажным потоком все сильнее. Перед плотом появились буруны. Вода заливалась через край борта, но на это никто не обращал внимания. Страшнее всего было наблюдать, как растут волны. Они нагоняли плот, подхватывали его на максимальной амплитуде, а потом проваливались под ним.

Такой грозной морскую стихию Иван еще не видел. Мужики в поселке, которые плавали на северные острова, рассказывали о штормах, но Иван относился к их рассказам, как к байкам. Вдоль южного побережья Новой Земли никто о них и слыхом не слыхивали. Море здесь всегда было спокойным. Настигающая стена дождя и ветер говорили об обратном.

Первые крупные капли теплого дождя застучали по дереву плота и одежде. Вода вокруг зарябила от всплесков падающих капель. Никакой прохлады дождь не принес, напротив, стало еще душнее и жарче. Какие-то неведомые небесные силы нагрели воды, перед тем, как низвергнуть их на землю.

Стена дождя приближалась с шуршащим шумом, сопровождаемым частыми раскатами грома. Когда до нее осталось метров пятьдесят, ветер неожиданно начал стихать. Волна пошла на спад, но спокойнее от этого не стало. Темная стена, на которой отражались отсветы вспышек молний, накручивала суеверный страх. Казалось, что за ней находится неведомый и опасный мир. Затихающий ветер перед стеной дождя, тревожно шептал приглашение посетить этот мир.

Иван подумал, что лучше бы ветер так и гнал их вперед, чем это затишье, похожее на молчание у свежей могилы. Парус опал. Плот как будто потянуло назад, но это могло показаться из-за приближающегося дождя. До него оставались считанные метры.

И вот он обрушил всю свою стихийную силу на маленький плот. Свет вокруг померк. Стало темно, как ночью. Только вспышки молний на мгновение выхватывали из темноты яркие струи дождя и пенящуюся под ними поверхность воды. Гром гремел вокруг и закладывал уши. В промежутках между раскатами слышен был визг Анхелики. Иван про себя просил прощения у родителей, за свой поступок, особенно за то, что может доставить им горе своей смертью. Молнии били так близко и часто, что воздух наполнился запахом озона.

У Ивана кружилась голова оттого, что он чувствовал под собой волнение моря, но ничего не видел вокруг. Ему все время казалось, что они кренятся и вот-вот провалятся бортом в морскую пучину. Иван убрал весло в сторону и обеими руками ухватился за доски. Прометей продолжал грести, но делал это ради самоуспокоения. Он не видел ни направления волн, ни сторон света.

Молния сверкнула прямо над головой, ослепив яркой вспышкой. По коже пробежали мурашки статического электричества. И тут же вдогонку ударил сильный гром, на несколько секунд контузив экипаж плота. Иван потряс головой и вдруг замер. Над трюмом, на углах, по диагонали светились два ярких шара. Как лампочки из подлодки, которые включали раз в год, для демонстрации могущества погибшей цивилизации.

Прометей тоже заметил, что на плоту стало светлее, обернулся и замер, уставившись в сверхъестественный природный феномен. Из трюма снова раздался визг Анхелики. Она выбежала наружу и бросилась к Ивану. Вцепилась ему в руку, задрожала, как олень перед ножом мясника. Ее губы беззвучно что-то шептали, а глаза неотрывно смотрели на огни.

Феномен просуществовал недолго. Не больше полминуты. Огни ослабли их как будто смыло дождем по углам трюма в воду.

— Иди назад. — Иван подтолкнул Анхелику. Снаружи было слишком мокро.

— Ни за что! Они теперь в трюме! — Девушка испытывала непреодолимый суеверный страх перед природным феноменом.

— А тут может попасть молнией! И всё, не будет у мамы с папой Анхелики! — Иван еще раз попытался отправить подругу в трюм.

— Пошли со мной. — Жалобно попросила она.

— Пошли. — Иван глянул на Прометея.

Тот одобрительно кивнул.

В трюме тоже было сыро, но он создавал ощущение безопасности. Здесь пахло продуктами, и была крыша над головой.

— Видишь, здесь ничего нет. Сиди тут.

— Ладно. Только я буду смотреть на тебя, через щелку.

— Черт с тобой, смотри.

Иван вернулся на свое место. Ему показалось, что дождь и вспышки молний стали реже. Теплые струи дождя, наверное, имели ту же температуру, что и тело, потому что почти не ощущались ею. Гром уже не оглушал, но еще пугал своей силой. Прометей сидел на краю плота и смотрел в воду.

— Чего там? — спросил Иван.

Вместо ответа Прометей резко «кольнул» воду острогой, вытащил из воды и продемонстрировал нанизанную на острие селедку. Рыба вяло трепыхалась, как полудохлая.

— Наверное, под молнию попали. Я вон, уже вторую из воды достал. Брюхом кверху всплыли.

Иван не стал долго удивляться. Взял в руки свою острогу и присел у другого борта. Сразу же на глаза попался еле заметный силуэт неподвижной рыбы. Иван ткнул и достал трофей.

— Хоть что-то полезное. — Пробубнил он и сдернул рыбу с крюка.

На ощупь рыбье брюхо показалось ему плотным. Иван поддел его острым кончиком остроги и вспорол. Рыбий живот был полон красновато-золотистой икры, готовой к скорому мёту. Иван любил икру и в жареном и в соленом виде.

— Прометей! — Крикнул он. — У нас хватит «горючки», чтобы икру поджарить?

— Нет, я приберегу ее на всякий случай. Можно засолить, а селедку замочить в уксусе.

— Понятно. У тебя есть с икрой?

Прометей кивнул. Иван решил, что еще три «тяжелых» рыбки смогут удовлетворить его потребность в деликатесе. Он примостился на самом краю плота, накрылся плотным куском оленьей кожи, как зонтом, чтобы не мокнуть самому и чтобы дождевые струи не били по воде, мешая высматривать неподвижную рыбу. Он заметил еще одну слабую тень, медленно двигающую телом, примерился и резко ударил острогой. Рука и глаз не подвели.

Иван вынул острогу, и хотел было похвастаться перед Прометеем охотничьей удачей, как из воды стремительно выскочила крупная рыба, из-за сумерек и брызг Иван даже не успел понять какая именно. Она молниеносно цапнула большой пастью селедку и утащила ее на глубину, вместе с острогой. Иван потерял дар речи от такой наглости. Прометей гоготнул.

— Марш на кухню! — Сквозь смех произнес он.

— Да чтоб она подавилась там, моей острогой! — Иван в сердцах топнул ногой.

Ему жалко было свой охотничий инструмент. Его острие было сделано из куска железа, оставшегося от прошлого мира, и на нем еще просматривался выпуклый шрифт, казавшийся сакральным заклинанием предков. Иван убедил себя в том, что он приносил ему охотничью удачу.

— Не ты один тут хороший охотник. — Поучительно произнес Прометей. — Будь начеку.

— А чего теперь быть-то, без остроги? — Иван сел на пол, взял в руки весло и сделал несколько нервных бесцельных гребков. — Как дал бы по морде этой рыбе веслом!

Дождь стремительно затихал. Гроза удалялась. Закончился он резко. Лодка словно перешла полосу разделяющую сумерки и солнечный день. Сразу стало светло и прохладно. На небе сияла потрясающих размеров и красоты круговая радуга. Анхелика вышла из трюма и любовалась ею с открытым ртом. Темная полоса грозы, непрестанно мерцающая вспышками молний, уходила на запад.

— Надо записать в бортовой журнал про сегодняшний случай. — Прометей поднялся и ушел в трюм.

Анхелика подошла к Ивану, присела рядом и взяла его за руку.

— Чего шумел? — С кошачьей интонацией промурлыкала она.

— Да, окунь что ли, утащил мою острогу, вместе с добычей. — Вон, одну селедку успел поймать. С икрой. — Иван показал подруге рыбу с вспоротым брюхом. — Икры хотелось.

— Давай, я засолю для тебя. — Анхелика прижалась еще сильнее.

— Давай. У Прометея еще есть.

— Красиво как. — Восхищенно произнесла Анхелика, имея ввиду шикарную радугу.

— Да, очень. Особенно после такой грозы.

— Это точно. Мы здесь такие слабые, не то что на острове. Я думала, что мы утонем. Так все грохотало и сверкало, и волны такие были. А вы не боялись?

— По правде сказать, я боялся. Ничего такого я еще не видел. — Иван приложился губами к уху девушки. — Думаю, и Прометей тоже.

— Что на ушко, то брехня! — Произнес сзади Прометей.

Иван и Анхелика отстранились друг от друга, будто подростки, которых застукали родители. Потом опомнились и снова прижались.

— Ладно, шучу я. После такого «инцидента» чего бы и не пообниматься. Заслужили.

Прометей любил вставлять непонятные слова, типа «инцидент», которые давно вышли из оборота жителей поселка. Ему они казались незаконно забытыми и несущими глубокий смысл, емко описывая предметы и явления. Он наблюдал, что все идет к упрощению, начиная технологиями, бытом и заканчивая речью. Свою миссию в обществе он видел в сохранении наследия предков. Он помнил фразу, оставленную первым Капразом Татарчуком: «Будет идти время, и вы начнете забывать все, что знали мы, и вас будет искушать огромный соблазн наделить не понимаемые вами события сверхъестественной силой. Запомните, у всего есть свое объяснение. Все на свете поддается изучению и пониманию. Мифологизация непонимаемого грозит вам погружением в беспросветную пучину мракобесия на долгие годы».

К этому все и шло. Даже мудрые цитаты предков каждый капраз пытался истолковать по-своему. Им надо было оправдать многие моменты, которые уходили раз и навсегда. Так было с ядерным реактором подводной лодки, обеспечивающем электричеством поселок. В один прекрасный день он перестал давать ток. Погасли последние лампочки, остановились электродвигатели. Этот день стал первым днем, когда люди поняли, что они неспособны создать ничего подобного ядерному реактору. Капраз Матвей тогда возвестил, что эпоха «грязных» технологий закончилась и началась эпоха натуральных, с лучинами и мускульной силой.

— Так, наобнимались? — По-деловому спросил Прометей у молодой парочки. — Надо из трюма все наружу вытащить, на просушку.

Будто и не было только что грозы, пугающей до смерти. Небо синело над головой, на глазах таяла радуга, а свежий ветерок приятно холодил тело. Плот стал похож на барахолку. Вещи и продукты из трюма заняли всю его площадь. Прометей оценивающе оглядел состояние, в котором они вышли из переделки. Кроме промокших вещей и залитых продуктов, никаких страшных последствий странная гроза им не нанесла. Прометей посмотрел на запад. Темная полоса грозы еще была видна на горизонте. Вспомнил, что собирался записать событие в бортовой журнал, достал записную книжку и сделал пометку.

Несмотря на столетний срок, прошедший после катастрофы, климат планеты еще формировался и частенько приносил сюрпризы. Старожилы, помнящие темное небо над головой и материки без тумана, рассказывали о невероятных смерчах, высасывающих воду прямо в небо и обрушивающих ее внезапно и в большом количестве. О ветрах, поднимающих волну на густой и черной воде. Сейчас на материке нет ветров вообще. Туман, влажность и смрад. О том, что когда-то материки были покрыты водой, и поверх нее не было зеленого ковра из водорослей. В это верилось с трудом. Слово «материк» ассоциировалось с туманом, зыбким зеленым ковром и смрадом.

Взявшуюся из ниоткуда сильную грозу, можно было считать попыткой природы сформировать устойчивый циклический климат, или же попыткой избавиться от лишнего потенциала, возникшего где-то в атмосфере. Прометей знал от некоторых сведущих стариков, что влажная атмосфера материка иначе распределяет температуру. Если в чистой атмосфере Новой Земли воздух остывал по мере высоты, то на материке, укрытым шапкой тумана, сильнее нагревалась верхняя часть, а у земли она была прохладней. По этой причине на материке отсутствовала вертикальная конвекция, что в свою очередь приводило к полному отсутствию ветра. Но потенциал разогретого воздуха нужно было куда-то девать и поэтому движение воздушных масс начиналось выше уровня тумана. Часто, грозы на материке грохотали высоко вверху, пугая только проливным дождем, либо в зимнее время, градом.

Так напугавшая путешественников гроза пришла с материка. Сбросила перегретую влагу, чтобы установить баланс в атмосфере, перепугала до смерти трех человек, записанных в «Красную книгу» и ушла дальше. Прометей достал свой бортовой журнал, маленькую книжицу, которую всегда носил с собой. Ее обложка была сделана из толстой медвежьей шкуры, а страницы изготовлены из самодельной бумаги. Она имела светло-коричневый цвет и рыхлую текстуру и не шла ни в какое сравнение по качеству со страницами бортового журнала подлодки. Но Прометей любил свой журнал именно за то, что изготовил его самостоятельно. В него были занесены все заметные явления, встречающиеся ему во время путешествий. Последние несколько строчек он посвятил месту и времени встречи с новым природным явлением — теплой и мощной грозой.

Иван и Прометей сели на весла. Ветер помог им сделать дневную норму, но на будущее лучше было иметь небольшой запас, на всякий непредвиденный случай. Анхелика развесила тряпки на трюм, чтобы они скорее сохли. Потом взяла селедку, вынула икру из тех рыб, в которых она оказалась. Получилось три. Уложила ее в деревянную плашку, посолила и выставила на солнце. К завтрашнему обеду она должна была приготовиться. Селедку порезала кусочками. Голову и хвосты выбросила за борт. Плотные кусочки с жирком, Прометей попросил ее залить его уксусом. В рассол набросал каких-то пряных трав и приказал ждать до утра. Анхелика с брезгливостью отнеслась к тому, чтобы есть сырую рыбу. Для нее существовал жареный вкус, варенный и вяленный. Причем, последний вариант был самым несъедобным.

— Завтра тебя за уши не оттянешь от такого блюда. — Пообещал Иван, заметивший брезгливую мордаху у Анхелики.

— Ой, сомневаюсь. — Неуверенно ответила девушка. — Посмотрим.

Горизонт был чист от края и до края. Ветер едва волновал море. Парни не прекращали грести, а Анхелика находила себе работу по хозяйству. Она нашла моток льняной веревки, спросила разрешения у Прометея повесить ее между мачтой и трюмом. Капитан плота дал свое согласие. В итоге, женское присутствие превратило плот в миниатюрный двор, на котором сушится белье.

— А это идея! — Произнес Иван. — Если сделать большой плот, то можно на нем жить, не хуже, чем в поселке. Здесь есть все для того, чтобы жить.

— Не, я за тобой в такой дом не пошла бы. Одной грозы сегодня хватило, чтобы полюбить землю навсегда. — Ответила Анхелика.

— Управлять таким плотом будет тяжело, да и смысл какой в этом, чтобы жить на воде?

— Не знаю. — Неуверенно ответил Иван. — Может быть, с таких людей началась бы линия матросов, как наши предки? Жили бы и развивались каждый по своему, торговали бы друг с другом. Меняли бы рыбу на оленину, тюлений жир на медвежий.

— Шило на мыло. — Добавил Прометей ехидно.

— У, не напоминай про мыло. — Скривился Иван. — А что, было бы интересно и познавательно.

— Как знать? Но по мне, лучше бы мы научились отличать породу с рудой и плавить из нее металлы. Сколько еще мы сможем перековывать старое железо? Оно ведь ржавеет, окалиной отбивается, лет через сто, когда и народу станет намного больше, его уже не хватит на всех. А то и раньше. — Прометей уставился вдаль.

В минуты, когда он представлял себе, как будут люди жить в будущем, его взгляд становился рассеянным, отсутствующим. Наверное, он как наяву видел картинки из будущей жизни. Его проницательность позволяла ему предвидеть проблемы будущего. Хотя, надо сказать, что проблемами их считал Прометей. Большинство жителей считало процесс потери многих технологий естественным, и было готово к ухудшению условий жизни и увеличению доли ручного труда.

— А может быть ты и прав, Иван. — Неожиданно произнес Прометей. — Кто-то должен объехать весь мир. Вдруг таких поселков, как наш, полно. Ведь есть где-то поселок на Аляске, основанный американскими подводниками. Так же могли спастись люди в южном полушарии. Вдруг окажется, что Австралия почти не пострадала и живет себе сейчас, как ни в чем не бывало, только скорбит всем остальным. Представь, если целый континент оказался нетронутым, то и регресс не затронул их. У них все должно быть точно так же, как и до катастрофы. Смотрят телевизор, используют интернет, электрический свет, кипятят воду на электричестве, летают на самолетах.

— Фантазер ты, Прометей. — Анхелика выдернула капитана из мечтаний.

Иван строго цыкнул на нее.

— Не обижайся, пожалуйста, но ты мастер выдумывать разные вещи, от которых нет никакой пользы. — Не унималась Анхелика.

Ивану пришлось тайком показать ей кулак и нахмурить брови.

— Да я и не обижаюсь, Анхелика. Мы с тобой преследуем разные цели, поэтому на многие вещи смотрим по-разному. Тебе нужен дом, муж и дети. Ты эти меришь свое счастье. Я хочу, чтобы у нас, как у наследников могучей цивилизации была возможность скорее достичь того же уровня. Ты мыслишь как домохозяйка. Все, что ты не можешь понять и применить дома, ты не берешь в расчет. Если представить, что такие, как ты взяли на себя управление поселком, тот он не просуществует и ста лет. Ты знаешь, как сделать станок для производства домашней посуды?

— Хм, нет. Зачем мне это надо?

— Ты знаешь, как делать ткацкий станок, бумагу, производить селекцию растений, варить мыло?

Иван снова скривился.

— На кой мне это. — Не соглашалась девушка.

— А я знаю. А теперь подумай, кому из нас решать, что лучше, а что хуже? Что фантазия, а что забота о людях?

Анхелика сжала губы, нахмурилась но промолчала, не найдя никаких доводов. Иван подошел к ней, нежно взял под ручку и отвел за трюм.

— Если еще раз нагрубишь Прометею, я дам тебе подзатыльник. Поняла?

— Поняла. — Обиженно произнесла девушка.

— Иди, ужин готовь.

Иван вернулся на место и взял в руки весло. На Прометея не смотрел, потому что был уверен, что тому будет интересно, о чем он «шушукался» с Анхеликой. Иван не хотел посвящать его в свои, почти семейные дела. Анхелика прошлась по палубе, пощупала состояние подмокшей оленины.

— Давайте, я развешу ее на веревках, а то пропадет. — Предложила она.

— Давай, умная идея. — С готовностью согласился Прометей. — Прости, что я наехал на тебя.

— И ты прости меня. Я еще молодая дура.

Прометей широко улыбнулся. Иван облегченно вздохнул. Конфликт морально давил на него еще из-за чувства вины, вызванного непредвиденным вмешательством его девушки в путешествие.

На плоту установилась психологическая идиллия до самой ночи. Иван и Прометей без остановки гребли, а Анхелика готовила ужин. Ее умелым рукам поддался процесс разжигания лампы при помощи кресала и кремния. Она согрела кипяток и заварила ароматный чай.

Солнце ушло за горизонт, и ночь быстро взяла свои права. На море легла тьма и тишина. Небо вызвездило, как зимой. Горизонт сомкнулся с водой, и снова появилось ощущение нахождения в безмерном пространстве. После ужина хотелось спать. Натруженные за день руки и спина просили отдыха. Но спать на море в темноте всей командой было опасно. Прометей решил, что в первую смену будет бодрствовать он.

Иван и Анхелика постелили себе на крыше трюма высохшие тряпки и улеглись на них, подложив под голову влажные вещи. Анхелика лежала на спине и смотрела на звезды.

— Ой, смотри, звезда летит! — Громко крикнула она, вытянув вверх руку.

Иван открыл глаза. Между звезд, будто лавируя между ними, на самом деле летела светящаяся точка.

— Это не звезда, это спутник. — Произнес Прометей. — Их раньше запускали, чтобы они посылали на Землю сигнал, или предсказывали погоду.

В школе Анхелика слышала про спутники, но они ее тогда мало интересовали.

— Их почти не осталось. Нам повезло, что мы его увидели. — Добавил Прометей.

У него от восхищения сдавило сердце. Спутник был живым напоминанием о погибшей цивилизации. Это было так торжественно видеть его воочию, как будто предки посылали им знак, благословляющий их экспедицию. Прометей проследил его движение до тех пор, пока он не растворился во тьме у самого горизонта. Он услышал волнительное биение собственного сердца. Теперь ночную смену отстоять будет гораздо проще. Сна, как не бывало.

Глава 7

Переправа всей команды в пещеру заняла почти четыре часа. Сложнее всего оказалось тащить тушу полуживого Марка. Местами ногу поставить было негде, чтобы сделать шаг вверх, а тут еще надо было как-то нести это тело. Зураб сделал страховку из веревки, чтобы удерживать ею человека несущего на себе Марка. Где на себе, а где и волоком его затащили в пещеру.

Психологическое напряжение, с ночи держащее людей на грани, выплеснулось почти у всех слезами и плачем. Первой разрыдалась Татьяна, за ней начала реветь Вероника и Софья. Кто-то из уфимских менеджеров тоже дал волю чувствам и скулил в кулак. Стихший в пещере шум ветра позволял теперь хорошо слышать все, что происходило вокруг. Вика уткнулась Вадиму в грудь и дала волю чувствам. Ее тело мелко затряслось. Вадим гладил ее по волосам, приговаривая успокаивающие слова, и сам пускал слезу за слезой. Это был момент расслабления для всех. Группа туристов в смертельной схватке со стихией заслужила его.

Зураб и Стас еще раз облазили природный «аппендикс» так удачно обнажившийся под сошедшей породой. Следов жизнедеятельности в пещере не было, следовательно, она никаким образом с поверхностью не сообщалась. Это был мертвый законсервированный мир. Каменная порода местами напоминала вулканический туф, темная и рыхлая, но теплая, в отличие от обычного камня, леденеющего под задницей. Воздух в пещере был холоднее, чем в затопленном убежище. При дыхании выходил пар, но никто не обращал на это внимания. Радость спасения была сильнее любых неудобств.

Вика перестала плакать и кажется, заснула. Вадим подложил под спину рюкзак и откинулся к стене. На душе было спокойно, как в тот день, когда он прошел по баллам в университет. Чувства были те же, но повод другой. Вадим не мог их правильно сформулировать. Спокойствие его походило на состояние, как будто «ушел» тяжело больной человек, которому он очень сочувствовал. Отмучился, и на душе стало покойно. Вскользь проскочила мысль, что мир умиротворенно выдохнул, избавившись от человечества. Вадим не стал на ней концентрироваться. Он верил, что его семья, пусть там была родной только мать, жива. Перед лицом смерти он вдруг понял, что очень сильно любит ее, и готов сразу же приехать, как только все закончится.

На часах было четыре часа вечера четвертого дня пребывания под защитой горы. Вадим вспомнил, что последний раз проверял время ровно двенадцать часов назад. Сколько всего случилось за эти двенадцать часов. Впечатлений хватило бы растянуть на всю жизнь. Свежие воспоминания, не напоминавшие о пережитом страхе, скорее вызывали душевную благодарность за спасение, и новую надежду. Тепло от тела Вики согрело и Вадима. Глаза его непроизвольно закрылись, а барабанные перепонки, загрубевшие от сильного шума, не реагировали на отдаленный вой ветра. Сознание отключилось мгновенно, будто кто-то щелкнул его выключателем.

Вадим резко проснулся, оттого, что почувствовал отсутствие Вики и от холода. Зуб не попадал на зуб. В пещере тускло светил чей-то фонарь, направленный в потолок. Его света хватало, чтобы различить темные тени поблизости.

— Вика! — Крикнул Вадим.

Как ни странно его голос не потонул в шуме. Тени завертели головами. Одна из них встала и подошла к Вадиму.

— А, проснулся! У нас тут совет. Пошли в круг.

Больше всего Вадиму хотелось накинуть на себя одеяло и снова уснуть. Трясло так, будто у него поднялась температура. Вика нащупала его ладонь и потянула за собой. Вадим нехотя встал. Сквозняки нащупали в одежде все незащищенные места и ледяными кинжалами водили по телу.

— Как холодно! — Сквозь «трясучку», не разжимая зубов, произнес Вадим.

— А, ну-ка, пригнись. — Поросила Вика.

Она приложилась губами ко лбу Вадима.

— Да у тебя температура! — Взволнованно проговорила она, и для верности приложилась ко лбу еще раз. — Так, так! — Засуетилась она.

Вика кинулась к своим вещам. Переворошила их и нашла полиэтиленовый пакет со средствами гигиены и лекарствами. Тонкая пленка не выдержала экстремальных условий и дала течь. Внутри него было мокро. Вика подошла к свету и не взирая на то, что могла кому-то мешать, попыталась прочесть надписи на упаковках с таблетками.

— Ага, вот аспирин есть. — Обрадовано произнесла она. У кого вода? Дайте воды. У Вадима температура поднялась.

С готовностью вскочил Зураб и отдал девушке пластиковую бутылку с водой. Вадим следил за суетой отстраненно, будто видел людей со стороны. Ему хотелось скрутиться в клубок, согреться и ни о чем не думать.

— Так, Вадим, таблетки размокли, так что выгрызай их из упаковки и запивай.

Она сунула в руки бумажную пачку аспирина. Вадим откусил край упаковки вместе с бумагой. Челюсти свело от частой дрожи до боли. Разжевал и сглотнул. Вика сунула горлышко бутылки ему в рот. Вадим сделал два больших глотка. Вода ледяной струей протекла внутрь горячего тела. Вадима затрясло еще сильнее.

— Пошли со мной, Вик. Мне холодно. Тут мороз.

— Нет, Вадим, я сейчас укрою тебя еще чем-нибудь, а приду попозже. Нам надо решить, что делать. Через полчаса температура упадет и тебе станет легче.

Вика принесла расправленную палатку, чтобы накрыть. Под толщей влажной ткани удалось согреться. Вадим погрузился в тревожный сон.

— Это потоп, однозначно потоп! — Произнес Аркадий безапелляционным тоном. — Разве мы не заслужили этого?

— А чего всех-то под одну гребенку? — Стас не готов был отвечать за все человечество. — Были времена на Земле и похуже. Вспомните начало и середину прошлого века, одни мировые войны.

— В войнах-то как раз весь пар и вышел. — Парировал Аркадий. — Мы же стали толерантными, терпимыми ко всему, политкорректными, самим прорвать пузырь нам мораль не позволяла, вот и пришлось планете за нас это сделать. А у нее нет избирательных средств. Скажешь не так?

— Из этой пещеры не видно, везде этот потоп или только у нас. Пока не увижу своими глазами, не буду утверждать, что прав.

— Не, не может такого быть, чтобы по всей Земле такая история случилась. — Произнес Юрий. — Тем более я не верю во всякие метафизические теории концов света. У всякого природного явления есть научное объяснение. Сгноить все человечество под водой, до кучи еще со всеми тварями животными и растениями, не гуманно, не по-божески.

— Да и нас тут не по паре. — Заметил Виктор.

— Так с нами еще могли и не закончить. — Мрачно предположил Аркадий. — Не стоит думать, что мы в ковчеге.

— Так, хватит мрачных предположений. Давайте еще раз проведем инвентаризацию всей еды. Складывайте в этот угол у кого, что есть. И давайте, у кого есть фонари или еще живы телефоны, начнем экономить батарейки. Хотелось бы иметь хоть один заряженный телефон, чтобы вызвать помощь, когда все закончится. — Попросил Зураб. — Вика, ты отвечаешь за рюкзак Вадима.

— Хорошо.

— Как он? — Участливо спросила Софья.

— Лоб мокрый, но не дрожит. Спит.

— Хорошо. Здесь воздух стерильный, осложнений не будет. — Пообещала Софья.

Инвентаризация показала, что с момента эвакуации из убежища кое-что из продуктов было потеряно. Зураб посчитал все, что можно было съесть, рассчитал порции и у него получилось, что на десять дней, исходя из нормы одной банки консервов или тушенки на четверых человек, они обеспечены. Срок этот казался невероятно большим. Даже отъявленные пессимисты не могли представить себе, что их «заключение» может продолжиться более этого срока.

От нечего делать, а так же для того, чтобы согреться в движении, некоторые члены группы изучали пещеру «на ощупь». Ближе к выходу воздух становился влажнее, но теплее. Сквозь темную пелену падающей воды пробивался еле заметный свет. Он отражался на мокром глянце сырых камней. Глаза, привыкшие к полной тьме, начинали различать в слабом свете силуэты людей и стены. На входе, кроме гула падающей воды был слышен и вой ветра. Если бы нашелся человек извне и сказал группе, что их занесло в пространственную аномалию, существующую в пределах пещеры и водяной стены, отделяющей их от нормального мира, многие бы поверили. Слишком сюрреалистично и неправдоподобно выглядела «темница».

Минули сутки в новом убежище. Воздух пещеры прогрелся. Вадима еще колотило, когда действие аспирина заканчивалось. Носоглотка распухла, глаза слезились. Время, казалось, состоит из рваных периодов, когда тьма забытья, меняется тьмой болезненного бодрствования. Из приятного, была только забота Вики. Вадим вспомнил, что женскую заботу ощущал на себе только в далеком детстве, и даже смог забыть о таком явлении. Чертовски приятно было осознавать, что кому-то небезразлично твое беспомощное состояние. Вадиму показалось, что оно подействовало на него сильнее, чем аспирин.

В какой-то миг, очнувшись ото сна, он понял, что болезнь оставила его. Напоминание осталось только в отлежанных на жестком полу частях тела, одежде пропитанной потом, пахнущим аспирином, да общей слабости.

Вадим сел. Приложил руку к камню. Вибрация ощущалась отчетливо. Издалека доносился гул водопада. Совсем рядом слышались голоса людей.

— Однозначно, это какая-то полярная аномалия. — Убедительно вещал мужской голос. Кому он принадлежит, Вадим не понял. — Ученые же предупреждали о глобальном изменении климата, вот вам и первая ласточка. Потом мороз жахнет и каюк, вмерзнем в лед, как мамонты.

Кто-то гоготнул.

— С кусками недожеванной тушенки во рту.

— А что смешного? Может и так случиться.

Вадим передернул плечами. Разговоры про холод ему не нравились. Слишком свежи были воспоминания о холодных сквозняках, проникающих под одежду.

— Я всегда считал, что ученые только денег тянут на свои исследования. У нас в Башкирии климат не менялся. Так, колебался плюс-минус в разные стороны, но ничего неординарного. Зимы, может быть, чуть теплее стали, но не факт. Я что-то оттепелей, как в детстве были, не помню в последние годы.

— Да вы просто далеко от океана живете, вот и не заметно. Вон тебе яркое свидетельство изменения климата в пятидесяти метрах. Откуда только воду качает?

— Мутно всё как-то в этой истории. Я бы сказал, что здесь попахивает климатическим оружием.

— Не, вряд ли. Нет еще у людей знаний, чтобы такой потоп закрутить. Дождь вызвать или наоборот разогнать, это да, это уже можем. Но такой ураган, который четыре дня волком воет, это мы еще не в силах.

— А что если мы просто нарушили баланс, а остальное природа сделала сама? Равновесие хрупкая вещь, а мы такие самонадеянные.

— Ладно, это пустые разговоры. — Вадим узнал голос Зураба. — Мы так и будем предполагать, пока ветер не закончится.

— А что нам еще делать? Молчать страшно. Мысли дурацкие в голову лезут, тоскливо делается. Темнота густеет, когда молчишь. — Это был голос Юрия.

— Может, в города сыграем? — Предложил женский голос.

— Опять?

— А что если их уже нет?

— Прекрати говорить ерунду! Совсем уже крыша поехала?

— Прости. Депресняк душит.

— У меня дети на даче с бабушкой. Я и так уже извелась, а ты еще подливаешь масла в огонь.

— Сказал же, прости. Вылетело. Москва.

— Что Москва?

— Город Москва, я уже играю.

— А, Архангельск.

— Киров.

— Воркута. — Вадим узнал голос Вики.

— Астрахань. — Крикнул он следом.

— Ой, простите! Кажется, мой пациент проснулся.

Тень поднялась и направилась к Вадиму.

— Слава богу, хоть этот ожил. Теперь бы еще этого борова Марка оживить.

Вика подошла к Вадиму и первым делом прикоснулась губами ко лбу.

— Слава богу, холодный. Иммунитет у тебя ни к черту.

— Это всё авитаминоз из-за магазинных пельменей. — Пошутил Вадим.

От слова «пельмени» в желудке проснулся оркестр. Его услышала даже Вика.

— Хочешь есть? — Спросила она.

— Жрать, извините. Какой сегодня день?

— Пятый заканчивается, а так среда. Ты сутки не ел совсем.

— Чувствуется. Скоро там, обед, или ужин?

Вика упорхнула в темноту. Разговоры на секунду замолкли. Зураб что-то пробубнил, но Вадим не расслышал. Через минуту вернулась Вика и сунула в руки Вадиму банку тушенки.

— Это твоя пропущенная норма. Ешь.

— Спасибо.

Банка уже была открыта. Вадим с удовольствием проглатывал холодные и жирные куски тушенки. Желудок с благодарностью принимал пищу, и как будто растворял ее тут же. Вадим чуть не доел ее до дна, и спохватился.

— На, доешь, больше не лезет. — Вспомнил он про Вику.

— Ну, мы уже ужинали недавно, я как бы, наелась. У нас же норма. — Замялась она.

Вадим сразу понял, что Вика говорит неправду.

— Держи, Вик, а то я обижусь.

Такая угроза подействовала на нее как надо. Вика взяла банку и застучала ложкой по стенкам.

— Одежду сменить хочется и помыться. Чувствую, как от меня потом несет, как от коня. — Пожаловался Вадим.

— Я не чувствую. — Ответила Вика.

— Ты и не признаешься.

— Да хоть и признаюсь, мало что изменится. Душа здесь нет в принципе. Температура не располагает к водным процедурам.

— Пещерные люди.

— Точно. Как твое горло?

— Не болит, хотя немного распухло.

— Это хорошо. Я за тебя очень переживала. Скучно было, пока ты болел.

— Спасибо, что ухаживала. Я детство вспомнил.

Вика поцеловала Вадима в щеку, а потом в губы.

— Эй, ты что, заразишься? — Вадим отстранился.

— Да я бы уже давно заразилась. У тебя незаразная простуда, от переохлаждения, наверное.

Вадиму сделалось очень приятно от мысли, что он остался интересен Вике в такой не героической ипостаси.

— Пойдем, в кружок, в города играть. — Пригласила Вика.

— Пойдем.

Народ уже забыл про игру. Говорили о разном, по большей части, вспоминали прошлое.

— Добрый вечер. — Поприветствовал всех Вадим. — Меня зовут Вадим, разрешите присоединиться к вашему клубу анонимных туристов.

— Ребята, поприветствуем Вадима! — Нашелся Стас и протянул Вадиму руку. — С выздоровлением.

— Спасибо.

— Как самочувствие? — Спросила Софья.

— Нормально. Слабость есть небольшая, но в остальном, всё хорошо.

— Слава богу. Мы подумали, что у нас еще один пластун прибавился. Вон, Марк в сознание приходит, только чтобы попить и поесть. — Проговорил Виктор.

Вероника его одернула.

— Чего ровняешь? У Марка рана, а у Вадима простуда.

— Ничего тебе во сне не открывалось? — Спросил Аркадий.

— В смысле? — Вадим не совсем понял о чем его спросили.

— Ну, ты же был в таком состоянии, в котором мог явиться тебе голос или видение и рассказать о том, что твориться в этом мире.

— А! Нет, ничего такого не было. Спал-то плохо. Темнота же кругом, не отличишь, спишь ты или лежишь с открытыми глазами.

— Понятно. А мы тут спорим, что творится снаружи. Есть предположения?

— Сильный ветер.

— Это понятно. Мы это успели своими глазами увидеть. Что думаешь о его причинах?

— Не знаю, ребят. Честно, это не по моей части. Метеоролог из меня никудышный. Какие-нибудь изменения были, пока я болел?

— Почти никаких. — Ответил Зураб. — Где-то далеко был еще один обвал. Воет, гудит и не думает заканчиваться.

— Понятно. — Вздохнул Вадим.

Ему самому хотелось, чтобы кто-нибудь сведущий правдоподобно рассказал ему о катастрофическом ветре, и обозначил срок его окончания. Проще было бы ждать, имея конкретную дату. Неизвестность зарождала в голове дурные мысли, подобные этой: а что если ветер продлиться год? Все умрут с голода, даже если начнут есть друг друга. Вадиму стало страшно от мысли, что его Вику может постичь участь быть съеденной. Ну, уж дудки. За нее он будет стоять горой.

— Как тебе теория использования климатического оружия? — Спросил Аркадий.

— Сомнительно. Климат не имеет границ. Изменение его в одном месте, вызовет ответную реакцию в другом. Земля, это же сбалансированная экосистема.

— Это понятно, но я предполагаю, что те, кто играли с погодой, не знали, чем может обернуться их игра?

— Силенок у людей маловато для такого. — Привел свой контраргумент Юрий.

— Вы про пещеру «Ухо Дионисия» в Италии слышали? — Аркадий не стал ждать ответа. — Так вот, ее вход имеет форму уха, а сама пещера имеет форму капли, сужаясь к концу. Если один человек шепотом произнесет слово на входе, то находящийся в конце услышит его, как будто его произнесли ему прямо в ухо. А если сломать на входе спичку, то звук усилиться, будто переломили бревно. Понимаете?

— Что?

— Не совсем.

— Ну, что тут непонятного? Не используя усилители, требующие энергии, имея только определенную форму пещеры, мы получаем многократно усиленный звук. То есть, гипотетически, эту схему можно перенести на что угодно. Возможно, кому-то в голову пришла такая же мысль, усилить немного ветер, а на выходе получился неконтролируемый гиперган.

— Надеюсь, этого изобретателя первым унесло его гиперганом. — Вероника приняла теорию Аркадия.

— Ну, не знаю? Сейчас компьютеры способны рассчитать любые вероятности. — Засомневался Вячеслав.

— Ладно, мы имеем, то что имеем. Жуткий ураган есть, и теорий его происхождения множество, а когда все закончится, мы выйдем наружу, и нам скажут, что ничего и не было. — Юрий захотел поставить точку в споре. — Так, покружило на плато и всё.

— Нет, этого точно не будет. Я же слышал разговор рыбаков на нашей последней стоянке. Они сказали, что ветер вырубил Америку. — Напомнил Зураб.

Все затихли. Никому не хотелось верить в то, что ветер был всеобъемлющ. Каждый верил, что испытание дано ему, а его родные не причем. Вадим, как и многие другие, прогнал в мыслях вероятность того, что в его родном городе бушует та же стихия, что и здесь. Ему она показалась слишком фантастической. Не могло такого быть, чтобы ветер разрушил город, в котором живут десятки тысяч детей, смерть которых нельзя ничем оправдать. Ему подумалось, что не населенное плато Путорана отличное место для того, чтобы природа выпустила пар. Что там было в Америке, могло оказаться простым совпадением. Вадим поделился своим предположением с Викой. Она с готовностью согласилась.

— У меня отец в походе, подводник. За него я не переживаю. Они чуть что, нырьк в глубину и им по фигу мороз. А за мамку переживаю. Она одна осталась дома. Представь, если она смотрит телевизор и там говорят, что на плато который день бушует ураган. Первым делом надо будет позвонить ей, как все закончится.

— Я тоже, первым делом матери позвоню. Или эсэмэску отправлю. У них в деревне связь плохая, не дозвонишься. — Вадим помолчал. — Хочешь мою деревню посмотреть?

Это звучало как приглашение на смотрины. Вика все поняла и стушевалась. Вадим не знал, как отреагировать на ее смущение. Ему показалось, что он зря напомнил Вике о своей глухой деревне.

— Конечно. Но сперва, навестим мою маму. Она любит готовить для гостей. Ладно?

— Хорошо. — На сердце у Вадима отлегло. — Едок я не привередливый, меня очень легко удивить.

Вика прижалась к Вадиму.

Разговоры в кругу постепенно стихли. Биологические часы напомнили о том, что на Землю опустилась ночь. Народ начал разбредаться. Зураб подошел к Вадиму.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально. Как обычный здоровый человек.

— Выспался?

— На год вперед.

— Отлично! Тогда ты сегодня заступишь до четырех часов ночи на вахту. Часы у тебя есть?

— Да, с подсветкой. — Вадим нажал кнопку, чтобы загорелось табло электронных часов.

— А можно и мне на вахту? За Вадимом надо присматривать, вдруг ему плохо станет. — Попросилась Вика.

— Можно. — Зураб посчитал, что девушка права. — Присматривайте за уровнем воды, и за всякими непонятными звуками.

— Думаешь, гора снова может обвалиться?

— А почему бы и нет? Я думаю, что козырек над нами долго не выдержит. Вы близко к выходу не подходите, на всякий случай. Вот вам фонарь. Светите им раз в час по нескольку секунд, чтобы проверить уровень воды, или же в случае появления трещин. Всё понятно?

— Абсолютно. Кто придет меня менять?

— Виктор из Москвы. — Зураб потоптался с ноги на ногу. — Ладно, я пошел. Не спите.

— Будь спокоен, я не подведу. — Убедительно произнес Вадим.

— Мы не подведем. — Поправила его Вика.

Зураб ушел вглубь пещеры, а Вадим с Викой направились к ее началу. Гул усиливался с каждым шагом. Вадим понял, что поговорить по душам в одиночестве у них не получится. Воздух становился влажнее. Даже на стенах лежала влага. На самом выходе из пещеры шум был настолько сильным, что частота его колебаний ощущалась даже на коже. Для сна здесь точно не было никаких условий. Даже присесть было некуда. Вадим включил фонарь и посветил им вниз. Глубоко внизу черным глянцем блеснула неспокойная водяная поверхность. Плечи непроизвольно дернулись. Вода пугала. Вадим поднял фонарь вверх и осветил им уходящий вперед и вверх скалистый выступ. Луч фонаря терялся в туманной водяной пыли метрах в двадцати.

— Пост у врат ада. — Произнес Вадим, но не услышал свой голос.

— Экономь батарейки! — Прокричала в ухо Вика.

Вадим махнул головой и выключил фонарь. Они ушли вглубь пещеры на пять шагов. Стоять на самом краю нужды никакой не было, только мокнуть почем зря. Даже здесь в воздухе присутствовала морось. Она покрывала открытые участки тела, а ледяной воздух заставлял прятать их под одеждой. Руки тут же замерзли, как на морозе. Вадим спрятал их под куртку. Потом сообразил, что по отдельности они с Викой будут мерзнуть сильнее, подошел к ней сзади и обхватил руками, спрятав их под куртку девушки.

В молчании, время шло невыносимо медленно. Каждые пятнадцать минут Вадим проверял время, убежденный в том, что прошло не менее часа. Ноги стали уставать, спину заломило.

— Давай поприседаем! — Предложил Вадим.

— Давай.

Они стали лицом друг к другу, взялись за руки и присели двадцать пять раз, под счет. Кровь немного разбежалась по телу, ломота в спине отступила. Заряда бодрости хватило еще на пятнадцать минут.

Закончился второй час вахты. Вадим взял фонарь и вышел на открытое пространство. Посветил вниз. Вода блестела далеко внизу, и как будто уровень ее заметно не поднялся. Посветил вверх. Моросящая бесконечность. Опустил фонарь, но не выключил. В его луче, четко очерченном в пылящей водяной взвеси, мелькнула падающая тень. На мгновение луч света превратил ее из тени в сверкнувший объект. Тут же внизу раздался глухой удар.

Вадим посветил вниз. Между камнями застряло что-то непонятное, но явно рукотворное. Вадим заметался между желанием спуститься вниз и разведать самостоятельно, либо пойти разбудить Зураба, как тот и просил.

— Там что-то упало! И застряло между камней! — Прокричал Вадим Вике на ухо.

— Покажи? — Попросила она.

Вика тоже не смогла определить, на что похож упавший сверху предмет.

— Ты, карауль, а я пойду, предупрежу Зураба! — Придумала девушка.

— Хорошо!

Вадим вернулся с Зурабом и Стасом. В руках Стас держал моток веревки. Зураб посветил фонарем вниз. Шарил лучом по непонятной серой груде, застрявшей между свежими острыми обломками отколовшейся скалы. Видимо и он не смог определить, что за «подарок» свалился им на голову. Зураб взял у Стаса моток веревки и бросил ее разматываться вниз. Ее длины хватило с запасом, чтобы добраться до непонятного предмета.

Вадим решил, что находка сможет дать ответ на некоторые вопросы относительно разыгравшейся стихии. Стас обвязал один конец веревки вокруг пояса и подозвал Вадима с Викой.

— Зураб полезет вниз, а вы помогайте мне держать его! — Прокричал он.

Затем лег на пол и уперся ногами в камень, не выпуская веревку из рук. Вадим скинул с плеч куртку, обмотал ею веревку и показал Вике, чтобы она бралась именно в том месте, где он обмотал.

— Простынешь? — Крикнула на ухо Вика.

— Второй раз не простыну! — Ответил Вадим.

Зураб подергал за веревку с силой, а потом умело, как настоящий альпинист, широко расставив ноги, соскочил вниз. Веревка дергалась под его мерными движениями и вскоре замерла. Прошла пара минут, сверкнула несколько раз вспышка, а потом веревка снова начала дергаться. Руки инструктора появились на самом краю, следом и все тело. Зураб закинул ногу и перевалился через край. Вадим раскрутил веревку и накинул на промокшее тело.

— Что это? — Громко прокричал Вадим.

По растерянному взгляду Зураба можно было подумать, что угодно. Он не спешил отвечать. Стас развязал веревку и смотал ее кольцом на руку.

— Ну, говори уже?

Зураб достал из нагрудного кармана свой непромокаемый телефон и показал снимки. На первый взгляд ничего понятнее не стало. Груда или масса неясного происхождения. Стас показал еще несколько снимков, сделанных с разных ракурсов. Вадим присмотрелся и увидел, что груда сильно похожа на искореженный автомобиль. Он разглядел сильно поврежденную дверь, на которой остались заметными места под ручку и личинка замка.

— Машина? — Крикнул он на ухо Зурабу.

Тот согласно кивнул.

— Отойдем вглубь. — Предложил Зураб.

— А как же пост?

Зураб махнул рукой. Группа отошла в зону, где можно было сносно слышать друг друга.

— Это машина. — Начал Зураб, показывая пальцем в экран. — Легковушка.

— Не похоже. — С сомнением проговорила Вика, вглядываясь в снимки.

— Это меня и пугает сильнее всего. На машине нет живого места. В нее как будто из «Вулкана»[американский шестиствольный пулемет] стреляли. Вся в дырках, даже стойки пробиты насквозь. На машине не осталось и следа краски, все отпескоструено до металла. А кузов смят так, будто попал под поезд.

— А вдруг это машина с помойки? — Предположила Вика. — И ее смяли прессами.

— На плато Путорана нет автомобильных помоек. И самое интересное, посмотрите сюда. — Зураб масштабировал снимок. — Ключ в замке, видите? Я еле руку просунул внутрь. А кусок пристегнутого ремня?

Из разбитой рулевой колонки, оставшейся без пластика, на самом деле торчал огрызок ключа. В одном кадре виднелся и кусок ремня пристегнутого в замок. Но там было столько грязи, что определить точно ремень это, или что-то другое не представлялось возможным. Вадим переваривал информацию. Выводы напрашивались сами собой, но они казались настолько невероятными, чтобы поверить в них.

— Так в ней были люди? — Со страхом спросила Вика.

— Думаю, что они там еще есть. — Напугал еще сильнее своим ответом Зураб. — Частично.

— Давайте, поднимем ее и внимательно рассмотрим. — Предложил Вадим.

— Нет! — Вскрикнула Вика. — Не надо. Я не хочу знать, что в ней были люди. Пусть она будет с помойки, или еще откуда-нибудь.

— Вика, нам надо понять, что там творится наверху. — Успокоил ее Вадим.

— Зачем? Вы же не сможете повлиять на погоду?

— Вика, Вадим прав. Кто предупрежден, тот вооружен. У страха глаза велики. Мы так и будем предполагать самое худшее. — Заступился Стас.

— Не сейчас. Дождемся, когда все проснутся. — Пояснил Зураб. — Вадим, вы пока несите смену, как положено. Спасибо, что проявил бдительность.

— Не за что. — Вадим пожал протянутую Зурабом руку.

Вадим и Вика снова остались одни. Думали они о разном. Вадим о том, что Зураб как-то естественно стал лидером. В нем чувствовалась сила и моральный базис, позволяющий быть спокойным под его начальством. Вика думала о тех людях, останки которых могли обнаружиться после поднятия машины. У нее все холодело внутри при мысли о том, что довелось пережить людям в этой машине. Вика гнала дурные мысли, заставляя себя придумывать более оптимистичные варианты.

Время в раздумьях прошло быстрее. На смену пришел Виктор с Вероникой. Видимо, мужикам еще не хватало терпения и мужества нести службу в одиночестве. Вадим показал Виктору зажатую между камней машину, пожал руку и вместе с Викой отправился спать. Силы после болезни еще не вернулись. Вадим уснул сразу же, едва пригрелся рядом с Викой. Перед тем, как отключиться, он, будто, нечаянно положил руку на её грудь. Вика руку не убрала. Вадим погрузился в сон со счастливыми грезами.

Машину тянули полным составом. Зураб и Стас помогали снизу. Машина норовила зацепиться неровными краями о выступающие куски камня. Вся операция по подъему заняла больше часа. Наконец, на ровную поверхность удалось вытянуть искореженное тело автомобиля. Сомнений не было, это был легковой автомобиль. Изрезанные ударами диски колес местами еще можно было узнать. Внутри машины было грязно, будто ее подняли с илистого дна.

Кузов машины смяло ударами со всех сторон. Больше всего он напоминал скомканный в виде шарика лист бумаги. С трудом удалось понять где, у машины капот, а где багажник. Из инструмента, годного для того, чтобы распрямить кузов, имелся только альпеншток. Им и пытались поддеть кое-где поддающиеся куски металла. Там, где можно было просунуть веревку, продевали ее и рывками выгибали железо. Поврежденный металл поддавался со скрипом и стоном.

Вскоре выяснилось, что кузов лишился капота и крышки багажника. Передняя часть автомобиля смялась в гармошку, а мотор вообще, был запрессован под кузов. Мятое, раскрошенное и разбитое железо, смешалось в одну массу с грязью, кусками проводов и трубок.

Вытянули багажник и поняли, что до всех событий автомобиль относился к хэтчбекам. Помимо грязи, в багажнике было много пены. Причина ее выяснилась, когда нашли огнетушитель, похожий на мишень в тире. Запасное колесо выглядело так, будто на нем, на спущенном, проехали не одну сотню километров. Куски резины остались только вдоль обода. Диск был помят и пробит насквозь. По мере того, как народ получал очевидные факты свирепствующей наверху стихии, разговоры вокруг машины стихали.

Затем был найден гидравлический домкрат. В это было трудно поверить, но он был почти цел. Поврежденным на вид казалось только основание-упор. Вадим проверил домкрат. Шток вышел наружу, потеков масла по корпусу не обнаружилось. Домкрат оказался полезной вещью. С его помощью удалось относительно легко выдавить крышу и открыть двери. Вернее, то, что от них осталось.

Салон был полон жижи. Выглядела и пахла она отвратительно. И ужасная причина запаха вскоре открылась. На полике, на водительской и пассажирской стороне лежали части человеческого тела. Их так сильно посекло осколками и размололо, что понять какой человеческий орган они представляют, оказалось почти невозможным. За исключением половины черепа и обеих ступней в ботинках.

Вадим еле сдерживал рвотные рефлексы, когда Стас голыми руками вынимал останки из машины. На пол шмякнулся, как показалось вначале, кусок грязи. Стас поднял и провел ладонью по поверхности. Зураб направил луч фонаря на находку.

— Бумажник. — Догадался Стас.

Теперь можно было попытаться узнать имя трагически погибшего человека. Стас открыл бумажник и проверил его содержимое. В нем было несколько кредитных карт, карточка, похожая на автомобильные права. В отделе для купюр находилась приличная стопка наличности. Стаса больше всего интересовало имя усопшего. Он вынул карточку и обтер ее от грязи о рукав. Зураб направил луч фонаря. На них смотрел мужчина лет тридцати пяти, светловолосый. Но самое удивительное, что права были не российские.

— Нильс Густавссон. — Прочитал Стас. — Шведен.

— Да, ладно? — Удивился Зураб. — Откуда тут шведы? Турист? Деньги проверь?

Стас вынул все купюры и прополоскал их в луже под ногами. В свете фонаря на него смотрели непривычные купюры с изображениями неизвестных людей.

— Астрид Линдгрен. — Прочитал Стас надпись на банкноте номиналом в двадцать непонятных единиц. — Кронор. Кроны, что ли? У них там разве остались собственные деньги?

— Наверное.

Стас просмотрел все купюры. Хозяин бумажника оказался человеком педантичным, купюры были разложены по возрастанию. После крон лежали еще несколько купюр евро.

— Здесь нет ни одного рубля. — Задумчиво произнес Стас. — Не похож он на туриста.

— Не похож. — Согласился Зураб.

— Каким ветром его сюда занесло? — Ухмыльнулся Юрий, через плечо Стаса наблюдающий за процессом опознания.

— Я отказываюсь верить, в то, что сюда прилетела машина из самой Швеции. Такого не может быть! — Стас решительно вынул все содержимое из кошелька, надеясь увидеть свидетельства принадлежности Густавссона к туристам.

К своему страху и страху других, он не нашел ничего доказывающего это. Зураб показал купюры и водительское удостоверение всем членам группы, чтобы и они были в курсе находки.

— Что думаете, мужики? — Спросил он серьезно.

Ввиду невероятности фактов никто не спешил поделиться собственным мнением.

— Это похоже на то, что там действительно бушует гиперган. — Аркадий еще сильнее убедился в своей теории.

— Похоронить человека надо. — Предложил Михаил. — Денег на похороны он оставил. Разделим поровну.

— Там мир кончился, а ты про деньги! — Возмутился Виктор. — Но похоронить по-человечески мы обязаны. Только как?

— Да, тут даже камней нет, холмик поставить.

— Соберем его останки в рюкзак и бросим в воду. А права в кармашек положим, вместо надгробия. — Предложил Вадим.

Народ помолчал, обдумывая идею.

— Не вижу другого выхода. — Зураб принял идею Вадима.

На прощание со шведом вышли все обитатели пещеры. Кроме того, что это были похороны, и сам процесс их был тягостным для души, многих еще точило и понимание катастрофы, происходящей снаружи. Тьма и депрессия наслаивались друг на друга. Кое-кто из группы даже считал, что проблемы Густавссона закончились и теперь он отправляется в потусторонний мир, в сады Эдема, а их проблемы только начинаются.

Рюкзак скинули с обрыва. Он пролетел несколько метров вниз, ударился о выступ скалы и отлетел в сторону, прокатился несколько метров и плюхнулся в воду. Все, кроме часовых, вернулись в пещеру. Страшная находка не давала Вадиму покоя. Мысли о глобальности катастрофы лезли в голову, вызывая не проходящую тревожность. К ней еще примешивалось и чувство обреченности.

Вику одолевали те же чувства. Впервые, как они оказались с Вадимом вместе, не хотелось липнуть друг к другу. Все мысли были о доме, о семье, о прошлой жизни. Вика на самом деле, думала о той жизни, как о прошлой. В той жизни у нее была мама, папа, песик и много счастливого времени. Стоило ли разменять их на Вадима, в придачу к которому шла мировая катастрофа? Ответ не казался очевидным.

Машину разобрали на куски, но больше ничего интересного не нашли. Бак был пуст. В моторе еще осталось немного масла. Его аккуратно собрали в бутылку. Получилось пол-литра, пузырящегося из-за влаги, масла. Собрали кое-какой пластик и резину для костра. Юрий, электрик по профессии, вынул из разбитого корпуса бензонасоса электродвигатель. Он смог определить его исправность по внешнему виду и пообещал найти ему применение когда-нибудь.

Чтобы не зацикливаться на дурных мыслях, Вадим прошелся по пещере. В полной темноте пришлось идти вдоль стены, нащупывая ее рукой. Вадим ушел метров на двадцать в конец пещеры. Шума здесь было еще меньше. Ему показалось, что он слышит человеческую речь. Вадим затих. Разговаривали два мужчины, но слов было не разобрать. По тембру, ему показалось, что голоса принадлежат Петру и Михаилу. Вадиму, по правде говоря, эти персоны не очень нравились, поэтому он решил не обнаруживать себя. Он сделал еще несколько осторожных шагов, чтобы расслышать, о чем говорят.

— … Если все окажется так, как мы думаем, то придется брать власть в свои руки. — Голос точно принадлежал Петро. — Если не мы будем решать, то за нас решат. А жратвы у нас на неделю, а потом что?

— Что? — Второй голос, как и думал Вадим, принадлежал Михаилу.

— Что? Придется записываться в каннибалы, если хочешь жить. Не знаю как ты, но я, например, не хочу быть угощением на чужом столе.

— Я тоже не хочу.

— Поэтому придется брать власть в свои руки. Зураб не идиот, хотя и стремный человек, будет избавляться в первую очередь от сильных, кто сможет претендовать на его власть. Будет убивать двух зайцев, и народ кормить и себя беречь.

— Но народ, мне кажется, будет на стороне Зураба?

— Народ всегда будет на стороне сильного. Мы не будем поднимать восстание. Чпокнем ему по башке и все, власть поменялась. Когда люди поймут, что впереди маячит реальная голодная смерть, они будут готовы лелеять любого лидера, который сможет накормить их. Согласен?

— Блин, Петро, хотелось бы избежать этой хрени. Мы же не звери.

— Думаешь, мне этого хочется? Я только что дом достроил, молодуху в него привел. Поэтому, пока сидим на жопе ровно, делаем вид, что нас все устраивает, а там глядишь и погода угомониться. Ежели возьмем грех на душу, а потом окажется, что в мире все спокойно и ничего не произошло, и нам начнут клеить «мокруху», закосим под сумасшедших на почве голодухи. Думаю, люди, пережившие голод, на самом деле трогаются умом.

— Да ну тебя! Все нормально будет.

— Готовься к худшему, но надейся на лучшее. Если попробуешь меня сдать, запомни, пойдешь на корм первым.

— Да пошел ты!

Раздался шорох. Вадим решил, что заговорщики решили разойтись. Чтобы не быть обнаруженным, он решил уйти по-тихому. Подошва ботинок предательски скрипнула. Вадима прошиб холодный пот. Кажется, заговорщики услышали его. Воцарилась невероятная для этого места тишина. Медлить было нельзя, иначе первой жертвой заговора мог стать он. Вадим сделал несколько шагов, пятясь назад. Потом развернулся и побежал. Сердце колотилось в ушах, мешая расслышать шаги преследователей.

Пещера позади осветилась лучом фонаря. Из-за кривизны прохода преследователи не могли осветить убегающего. Вадим выбежал к лагерю. Слабый свет диодного фонаря после полной тьмы, казался ярким. Вадим юркнул к Вике.

— Делай вид, что мы с тобой уже давно заняты разговором. Не задавай вопросы, потом объясню. — На одном дыхании произнес Вадим.

— Что? Ты где был?

— Разговариваем. — Настойчиво попросил Вадим. — Как зовут твою собаку, напомни?

— Борзик. Я назвала его так, потому что он был самым борзым в помете.

— Прикольно. — Вадим увидел, как погас фонарь и мелькнули две тени. — Познакомишь меня с ним?

— Само собой, если ты не боишься борзых.

Петро и Михаил вошли на место лагеря. Сердце Вадима застучало от волнения. Он знал, что ему сейчас ничего не сделают, если догадаются, но на будущее ему лучше не оставаться наедине.

— Не боюсь. Чего мне таких малышей бояться. — Вадим сказал немного громче, чтобы заговорщики расслышали его. Но именно его ответ и заинтересовал их. Петро включил фонарь и направил его на Вадима. Яркий свет больно резанул по глазам. Вадим прикрылся рукой.

— Эй, идиоты что ли? — Крикнула Вика. — Выключите. Сетчатку сожжете.

Петро погасил фонарь. Народ неодобрительно зашумел.

— В жопу посвети себе! — Выкрикнул Юрий. — Додуматься надо, после недели сидения в этом погребе светить в лицо!

— Простите, случайно нажал. — Виновато произнес Петро.

— В следующий раз аккуратнее пользуйся. — Попросил Вадим.

Яркий свет на самом деле ослепил его. Он не видел ничего, кроме ярких пятен, отпечатавшихся на сетчатке.

— Хорошо. — Ответил Петро.

Вадим почувствовал в его голосе нотки угрозы. Надо было скорее предупредить Зураба и продумать способ защиты от опасных людей.

— Чего случилось-то? — Тихо спросила Вика.

— Да, подслушал нечаянно их разговор. Эти два типа договаривались власть поменять. Короче, они уже решили, что будут питаться человечиной, если все затянется.

— Ублюдки. — Ругнулась Вика.

— Надо Зураба предупредить.

— Надо всех предупредить. На корню пресечь эту игру престолов. — Вика поднялась.

— Подожди. — Остановил ее Вадим. — Подумать надо…

— Чего тут думать? Действовать надо. — Вика стала посреди лагеря. Откашлялась. — Друзья! В общем, до нас дошли сведения, что некоторые люди из нашей группы, а конкретнее это Петро и Михаил, готовят заговор, с целью установления собственной власти!

Вадим не хотел такой публичной огласки, но раз Вика уже начала, пришлось стать рядом с ней.

— Постой, Вик, дай я скажу. — Перебил ее Вадим. — Да, я нечаянно подслушал, как Петро предлагал Михаилу убить Зураба! Они считают, что скоро запасы еды закончатся и мы начнем есть друг друга и потому решили подстраховаться.

— Что ты несешь, придурок! — Выкрикнул Петро. — Он после болезни не отошел неверное! Не верьте ему! И в мыслях такого не было!

— Хотелось бы в это верить, но я слышал ваш разговор и ради безопасности всей нашей группы предаю его огласке.

— Не верьте ему, люди! У мальчонки жар или помешательство! — Не унимался Петро.

Поднялся Зураб и подошел к Вадиму.

— Ты, правда, это слышал? — Негромко спросил он.

— Абсолютная правда. Они планировали убить тебя, когда станет ясно, что прокормиться нам нечем, чтобы стать лидерами и накормить людей. То есть они еще хотели, чтобы мы были благодарны им за это.

— Понятно. — Зураб похлопал Вадима по плечу. — Спасибо.

Он медленно подошел к Петру и Михаилу, отделившихся от остальной группы.

— Меня знаете, что больше всего напрягает в таких людях как вы? — Негромко, но таким тоном, что слышно было всем, произнес Зураб. — То, что у вас всегда есть только один вариант продвижения вперед. Вы не мыслите категориями сотрудничества, вам обязательно надо сместить или убить и встать на чужое место. Думаете, я не знал, кто вы такие? Что вы пошли в наш турпоход с целью дискредитировать нашу фирму и занять ее место? Знал.

— Этот пацан не так все понял. — Попытался защититься Петро.

— Я верю ему. Он хороший человек. А вы нет. Вы гнилье, и лишний раз доказали это. Не думайте, что люди настолько глупы, чтобы пойти за вами. Убьете меня, и скорее всего, сами проживете недолго после этого.

Пока Зураб обличал заговорщиков, за его спиной собралась толпа. Народ возмущенно переговаривался.

— Вашу мать, мы же приняли вас без вопросов, не попрекнули ни разу за то, что вы хотели отделиться. — Голос у Юрия задрожал от возмущения. — А вам этого мало. Вам захотелось верховодить. Никто не знает, что там. — Он указал пальцем на выход. — И сколько это продлиться, и это страшно, но еще страшнее потерять человеческий облик.

— Отселить их, нахрен. Пусть рядом с туалетом живут. — Выкрикнул Вячеслав.

— Да, нет, пусть на выходе живут! — Крикнул еще кто-то.

— Нет, не стоит уподобляться им. Пусть живут, как жили. Мы предупреждены, этого достаточно, чтобы проявлять бдительность. — Зураб, как самый затрагиваемый заговором персонаж, имел больше всех прав распорядиться судьбой Петра и Михаила.

— Мы уйдем. — Гордо, будто его незаконно обидели, произнес Петро. — Заберем свою часть продуктов и уйдем.

— А кто вам ее отдаст? Отрезай свою ногу и жри, падла! — Не удержался Виктор. — Каннибал херов!

— Ладно вам, пусть забирают и уходят. — Остановил его Зураб. — Надеюсь, вы не съедите все сразу?

Петро ухмыльнулся. Вадиму подумалось, что с заговорщиками Зураб обошелся слишком мягко. У Петра не было и тени раскаянья, только злоба, сковывающая скулы.

Инцидент с заговорщиками добавил депрессии. Зураб распорядился, чтобы в туалет не ходили по одному. Кто-то обязательно должен был быть на подстраховке. То же самое касалось и несения вахты. Только вдвоем.

— Не проще было бы скинуть их со скалы в воду? — Спросил после бессонной ночи Юрий. — На черта нам нервы свои тратить?

— Проще, как говориться, нет человека, нет проблемы. Но я не сторонник таких методов. Мой дед всегда мне говорил, что человека можно убить только в том случае, когда он уже начал убивать тебя, родных или другого человека. Пока он мелет языком, грех убийства будет лежать на тебе.

— Понятно, гуманистическая философия. Что ж, будем ждать, когда начнут убивать.

— Не переживай, такие люди на словах сильны, а душонкой они довольно трусливы. Не нападут, пока не будут уверены, что сила на их стороне. Мы знаем, кто они и теперь им будет труднее склонить людей на свою сторону, даже в случае, если им удастся меня убить.

Это было утро седьмого дня. Прошла неделя с момента заточения. Ветер все так же завывал на высокой ноте за стеной из камня и воды. Стены пещеры, если приставить к ним железку, начинали часто вибрировать, издавая звенящий звук. Вибрация, наверное, и привела к тому, что утро седьмого дня началось со страшных звуков. В десять часов раздался протяжный стон, будто гигантский зверь решил потянуться после сна, а потом раздался выстрел. Громкий, до свистящего писка в ушах.

Народ подпрыгнул со своих лежанок. У кого были фонари, включили их, чтобы найти трещину в стене. Вадим поспешил к выходу, разглядывая стены. Гора еще раз завыла, застонала. Это было так страшно, потому что казалось, что воет она от нестерпимой боли. И снова выстрел. Вадим уде добежал до выхода и вдруг решил, что поступил опрометчиво. Гора, если начнет обрушаться, то сделает это с края. Он развернулся и побежал обратно, каждую секунду ожидая начало обрушения. Вика попалась ему навстречу.

— Ты меня напугал! Зачем ушел? Надо наоборот, идти вглубь.

— Я поздно об этом догадался.

— Позднее зажигание! — В сердцах произнесла Вика.

— Что есть, то есть. Иногда торможу, до полной остановки.

Народ покинул самое широкое место и толпился у самого конца пещеры. Вместе с Петром и Михаилом.

— Трещину видел? — Спросил Зураб у Вадима.

— Нет, не видел. А вы?

— И мы не видели. Выходит она рядом или же за пещерой.

— Мы можем отколоться вместе с пещерой. — Объяснил ситуацию Аркадий.

— Или нет. — Поправил его Максим.

Прошел один час, другой. Гора больше не подавала признаков активности.

— Вернемся? — Предложил Вадим Зурабу.

— Еще час, а потом пройдемся по стенам внимательнее. Если ничего подозрительного, вернемся.

Через час, как и собирались, проверили стены. Ни одной трещины увидеть не удалось. Народ вернулся на прежнее удобное место, но готовность моментально сбежать обратно осталась. Ближе к вечеру, когда Вадим и Виктор стояли на посту где-то рядом снова стрельнуло. Осмотр стен опять ничего не дал. Трещины как-то обходили их пещеру стороной.

Уровень воды с начала наблюдений поднялся на несколько десятков метров. Те камни, в которых зажало машину шведского гражданина, скрыло под темной поверхностью воды. Безопасных дней в пещере, при том же темпе подъема воды, оставалось еще дней на пять. Умереть с голоду людям не грозило.

Вадим ждал чуда. Он верил, что Господь каким-то образом сможет остановить стихию в последний момент, как обычно случается в фильмах. Он не хотел умирать и не был готов к этому, но еще жальче ему было, что умрет Вика. В его представлении мужчины были расходным материалом человечества, а смерть молодой девушки это всегда ошибка и жуткая трагедия.

Из-за шума воды и ветра, смену отстояли молча. Да и говорить не хотелось совсем. Три часа тянулись, как целый день. На смену пришел Максим. Вадим передал ему фонарь, напомнил, как пользоваться и быстро зашагал в лагерь. Было время ужина. Вадим съел положенную ему четверть банки тушенки и лег спать.

— Устал? — Спросила Вика, обняв его и наклонившись над ухом.

— Устал ждать. — Ответил Вадим.

Вика не стала ложиться спать. Сидела, вспоминала родных, думала о них, разговаривала. Жальче всего ей было мать. Она осталась одна, и это было так страшно, принять смерть в одиночестве. Вика физически ощущала её чувства. За отца она беспокоилась меньше. Он всегда представлялся ей человеком, способным решить любую проблему. Она была уверена, что военные знают способ не попасть под силу стихии. Еще вспоминала пса, бегемотика-мопса. Он был для нее и куклой и подругой и товарищем. Смотрел на нее, как на ангела, а её не оказалась рядом с ним в последний миг.

Вика вздохнула. На душе было тяжко. Вадим спал, будто у него в голове не было никаких мыслей про родных. Ей подумалось, что теперь у них просто нет никого, кроме друг друга и неизвестно еще, чью смерть они переживут легче, родителей, или человека, с которым сблизились всего неделю назад.

Вика прижалась к Вадиму. Согрелась и начала засыпать. Ей показалось, что стены пещеры стали гудеть иначе. «Наверное, трещины виноваты» — Подумала она перед тем, как уснуть.

Глава 8

«Первый номер» майор Юрий Привалов заступил на смену.

— Все нормально? — Спросил он сменщика, майора Григория Стыдова.

— Нормально. — Ответил тот и поспешно исчез в люке, в полу.

Боевое дежурство в УКП (Унифицированный командный пункт) напоминало трех или четырехдневное заточение в «консерве» тридцати трех метрового контейнера, о двенадцати уровнях, подвешенного прямо в ракетной шахте. Если особо не воображать, как со стороны выглядело рабочее место, то и вовсе можно было забыть о том, что он упрятан под землей и накрыт сверху толстым слоем бетона. Для РВСН нужны были надежные командные пункты, чтобы иметь возможность ответить врагу после применения им ядерного оружия.

Юрий уселся в кресле, растер уши, чтобы пригнать к ним кровь, которая бы выгнала последние остатки сна из головы. Сон и неясность мысли отступили не сразу. Ему всегда казалось, что ниже уровня земли спать хочется сильнее. Юрий проверил работоспособность аппаратуры. Все было в норме. Достал «судоку», чтобы скоротать время. По уставу, было запрещено заниматься на дежурстве чем-либо иным, кроме присмотра за аппаратурой, но для Юрия было невыносимо тоскливо разглядывать лампочки и экраны в течение шести часов. К тому же, он прочитал, что «судоку» развивает мозг, откладывая старческий маразм на несколько лет.

Юрий никогда не верил, что между государствами может начаться ядерная война, поэтому решал кроссворды с чистой совестью.

Как выстрел, неожиданно и в полной тишине раздался звонок. Юрий снял трубку.

— Дежурный по смене, майор Привалов.

— Полковник Калюжный, секретная директива. Слушай меня внимательно майор, два раза повторять не буду, потому что время жизнь. Выбирайтесь наверх всем составом, за вами сейчас придет машина. Езжайте домой, собирайте семьи, продукты, горючку и возвращайтесь назад. Не привлекайте внимания. Никто не должен ничего знать. Спокойно собираете семьи, продуктов по-максимуму, и возвращаетесь в УКП. Все пароли доступа отменены. Вопросы есть?

Майор не мог их задать по причине того, что не смог вникнуть с первого раза в то, что ему сообщил полковник. Это звучало, как розыгрыш.

— Извините, товарищ полковник, вы пошутили?

— Майор, у тебя на почте лежит отчет. Поднимешься на поверхность — прочтешь. У меня нет времени по целому часу уговаривать каждого начальника смены выполнить приказ.

— А как же дежурство?

— Не надо больше дежурить, майор, нету Америки. Сдуло к херам собачьим. Спеши, если хочешь спасти свою семью.

Полковник отключился, оставив Юрия в полной прострации. Это было похоже на галлюцинацию. Такого в принципе не могло быть. Майор снова растер уши и начистил короткий ершик волос ладонью. Ему показалось, что нехватка крови в мозгу привела к слуховым галлюцинациям.

Юрий снял трубку и вызвал штаб. Ему никто не ответил.

— Не отвечают. — Растерянно произнес майор.

Попробовал еще раз и получил тот же результат. Не могло такого быть. Штаб всегда должен быть на связи. Юрий вскочил и заметался между коробами аппаратуры.

— Что делать? Что делать? — Как дятел стучался в мозг единственный вопрос.

«Древесина» мозга оставалась немой. Юрий открыл люк в полу.

— Гриша! Гриша, проснись!

— Чего орешь, Юрок! Только сон начался нормальный.

— Гриша, там сообщение было от Калюжного странное, и штаб замолчал.

— Как это, замолчал?

— Так это. Трубку не берут.

Григорий Стыдов вскочил. «Вторые номера» недовольно заворчали.

— Выспались сами, дайте и другим.

Майор Стыдов поднялся по лестнице и сам попытался связаться со штабом. Результата не было. Его лицо неожиданно побелело.

— Война? — Прошептал он. — Что сказал Калюжный?

— Успокойся, Гриш, про войну он ничего не сказал. Он сказал, что за нами выслали машину, чтобы мы вернулись в город, собрали семьи и вернулись сюда. Про Америку сказал, что ее сдуло, и теперь нужды в дежурстве нет. Еще сказал, что все пароли доступа отключены. — Теперь Стыдов начал натирать макушку ладонью.

— Уверен? — Спросил он. — Уверен, что это был не внутренний голос?

— Он сказал, что на почте у меня отчет лежит.

— Да?

— Надо все равно подниматься наверх.

— Почему это случилось в мою смену?

— Не причитай, не поможет. Я полез наверх.

— Блин, Юрок, если это дурацкий розыгрыш, нам не поздоровиться.

— А если нет, то мы потеряем время. Ты звони пока в штаб.

— Хорошо.

Чтобы выбраться из УКП, надо было пройти через оставшиеся десять уровней вверх по железным лестницам. Юрий спешил, не замечая усталости. Выбрался в переходной коридор. Он знал пароль, но решил проверить, не соврал ли ему полковник Калюжный. Нажал кнопку открытия замка без ввода пароля. Замок щелкнул. Юрий потянул дверь и выскочил в длинную потерну. Проскочил ее на одном дыхании, открыл еще одну дверь и оказался на свежем воздухе.

Мир вокруг выглядел живо и помирать не собирался. Шуршали кузнечики, порхали бабочки и шмели. В высоте кружились птицы. Юрий вынул телефон, включил его, с нетерпением ожидая, когда он загрузится и подключит интернет. Наконец, связь появилась. Открыл почтовый ящик и среди нескольких непрочитанных писем нашел нужное. Письмо было переслано на много адресов одновременно. К письму были прикреплены два фото и одна гифка.

Текст письма гласил:

«Всем военным на боевом дежурстве, в связи с большой вероятностью природной катастрофы, приказываю эвакуировать семьи в УКП и защищенные командные пункты. Запрещаю оповещать гражданское население о возможности катастрофы и эвакуировать их. За дежурной сменой будет выслана машина. Возвращение на личном транспорте. Катастрофа имеет необъяснимый по природе происхождения ураган, с силой ветра до одной тысячи километров в час».

Юрий отказывался верить тому, что прочитал. Но часть сознания начинала понимать, что промедление смерти подобно. На фото был снимок со спутника. Темное облако, накрывающее североамериканский континент и значение скорости ветра в тысячу с небольшим. На втором снимке, континента уже не видно. На гифке, распространение урагана в динамике. Ветер расходился веером по всей планете.

Юрий позвонил жене.

— Аллё, ничего себе? — Удивилась жена. — Вам что, наконец-то разрешили звонить с дежурства.

— Лен, заткнись и слушай. Забирай детей из сада немедленно. Потом сгоняй в магазин, только рядом с домом. Купи тушенки, сгущенки, риса, гречки. Всего по десять и тащи домой. Никому ничего не говори, зачем набираешь. Поняла?

— Что случилось-то, Юр? Я на брови сегодня записалась.

— Какие брови, Лен. Америку несколько часов назад уничтожил ураган, понимаешь? У меня приказ эвакуировать семью. Это не шутки. Бегом за детьми и в магазин, а я скоро буду.

— Ну, хорошо. Но в новостях ничего такого нет?

— И не будет. Давай, Леночка, я на тебя очень надеюсь, сделай, как я прошу.

— Ладно, Юр. А, подожди секунду, я пыталась через интернет заказать тушь, и не смогла оплатить картой, «сервер еррор» было написано.

— Бери наличку. Интернет вообще скоро упадет.

Юрий галопом вернулся в УКП. По дороге, на уровнях где дежурили техники, он приказал всем спуститься на одиннадцатый уровень. Там, помимо Стыдова уже находились два молодых лейтенанта.

— Ну, что там? — С нетерпением спросил майор Стыдов.

Юрий открыл телефон и показал сохраненный текст письма с картинками и гифкой.

— А что если это американская уловка? Вдруг они взломали наши системы и захотели сделать так, чтобы мы покинули УКП, а потом спокойно жахнуть без ответки? — Резонно спросил молодой лейтенант Маранин.

— Точно! — Поддержал его Стыдов. — При современном уровне технологий подделать можно хоть голос Калюжного, хоть Путина. А письмо отправить вообще проще простого.

— А если, нет? — Юрия беспокоила судьба семьи больше судьбы всего остального мира. — Мы потеряем время, и погибнут все.

— У меня семья в Орле живет. Я могу остаться. — Нашелся другой молодой лейтенант Шулятьев.

— У меня тоже не близко. — Подал голос техник Пузырников. — Я тоже могу остаться. Покажите, что делать в случае чего.

Майор Привалов вынул журнал с пошаговой инструкцией активации пуска ракеты.

— Вот, читайте оба. Но мне кажется, что вам это не пригодится. Со штабом связи все равно нет. — Юрий оглядел людей. — Ну, подымаемся?

Не у всех на лице читалось однозначное желание. Многие тушевались, потому что знали, что за такую самодеятельность им светит несколько лет тюрьмы.

— Мы же военные, нам дали приказ спасать семьи, а мы сомневаемся. Мужики, ей богу, для меня нет ничего страшнее, потерять семью. Пусть лучше трибунал, чем… — Привалов махнул рукой, развернулся и покарабкался по лестнице вверх.

Он не стал оглядываться. Услышал, как застучали ботинки по лестнице и успокоился. На улице посчитались, и оказалось, что выбрались наружу все, кроме двух молодых лейтенантов и техника. Все принялись звонить женам, чтобы те успели приготовиться.

— Так, берем на все деньги еду, батарейки, фонари, лекарства и средства гигиены. — Напомнил Привалов. — Можно будет еще бензин слить с машин.

— Я баллончики с газом возьму. У меня целый запас уже. Покупаю в поход, а сходить некогда.

— Хорошая идея. Я бы одежды какой-нибудь взял про запас. У нас же тут никакой стирки не предусмотрено. Воды же нет.

— Черт! — Выкрикнул Юрий. — Воды забыл сказать купить. Воды надо побольше взять. Литров по тридцать на семью. Ладно, это я сам куплю. Моя Ленка не допрет.

Из дежурного помещения вышел с автоматом наперевес удивленный старший сержант.

— Э, мужики, а вы чего вылезли?

— Ты женат? — Спросил его Привалов.

— Да. — Ответил сержант.

— Короче, сержант, служба закончилась, едешь с нами за семьей. Приказ из штаба эвакуировать их в связи с наступающей стихией.

Пришлось объяснить про ситуацию с ураганом несколько раз. Сержант отказывался верить. Четверых срочников из караульного помещения решили взять с собой в УКП, по возвращении.

Вскоре показался «Урал» на котором обычно развозили смены. В нем уже сидел офицеры с другого УКП.

— Что, поверили? — Спросил майор Скребков, подавая руку Юрию.

— Не сразу.

— Мы тоже. Водитель говорит, что штаб разъехался уже. У него на часах стоит обратный отсчет, до того момента, как ураган достигнет нас. При условии, если не изменится его скорость.

— Сколько там было, когда ты смотрел? — Спросил Стыдов.

— Восемь часов. Пятнадцать минут назад.

— Выходит, что осталось восемь тысяч километров. Он уже в Европе?

— Да, через три часа будет на границе.

— Надо спешить. — Майор Привалов почувствовал зуд, вызванный возможностью не успеть эвакуировать семью в оставшееся время.

«Урал» резко дернулся, и заунывно гудя выхлопной системой, поскакал по неровной дороге. Ехал он непростительно медленно. Юрий протер дыру в экране телефона, включая его каждую минуту, чтобы посмотреть время.

Показались дачи, аэропорт, коттеджи. В кабину стучали, когда надо было кого-нибудь высадить поблизости. Водитель довез всех, кто остался до штаба и сообщил, что дальше они должны добираться самостоятельно, а он уезжает спасать свою семью.

Юрий вызвал такси. Пока он ждал машину, исподтишка рассматривал жизнь в городе. Ничего необычного на первый взгляд не произошло. Машины ездили, люди ходили, неугомонные дети прыгали на детской площадке на батуте. День был самым обычным, если не считать, что для местного климата было жарче и душнее обычного.

Взгляд уловил молодого человека, агрессивно тычущего пальцем в экран. У него явно что-то не работало. Вот прошла девушка, с таким же недовольным видом пытающаяся разобраться со своим телефоном. Из павильона вышла женщина и ругнулась в открытую дверь.

— Ничего у вас не работает вечно, пойду в другой магазин, нормальный.

Майор Привалов так и предполагал, что первым делом рухнет система безналичных платежей, за ней интернет, по мере того, как будут гибнуть сервера. Ожидание такси в три минуты растянулось, по ощущениям, на три часа. Подъехал старый седан и пахнул газовым выхлопом. Юрий запрыгнул в салон и приказал водителю, по армейской привычке.

— Выдвигаемся. Быстро привезешь, дам на чай!

Водитель косо посмотрел и усмехнулся.

— Тревога, чтоль?

— Типа того.

— Вот армия у нас, сами за такси платят. Война начнется еще и на патроны скидываться придется.

— Нормальная армия. — Защитил место службы Юрий. — Не жалел еще ни дня, что служу.

— Как знаешь. — Таксист скривил губы. — Я вольная птица, в армии не смог бы. Не хочу работать, поставлю машину, пойду пиво пить, или по дому займусь чем-нибудь. А как у вас так, чтоб все по Уставу, отбой, подъем, от забора до заката, не по мне.

— Jedem das Seine (нем), каждому свое, как было написано на воротах одного заведения.

— Да, кто-то же должен защищать этот балаган?

Юрий ничего не ответил. Мысли его заняла гипотетическая проблема продолжительности автономного существования в УПК при условии, если количество народа увеличится как минимум втрое от рассчитанного. Он предположил, что если все приедут с запасом еды, то плюсом к имеющемуся НЗ можно будет спокойно растянуть и на два месяца. Только зачем им столько времени? Катастрофа, сила которой, как думалось Юрию, скорее всего, была преувеличена, представлялась ему одной большой волной, наподобие ударной. После ее прохождения можно было спокойно покинуть УКП, способный выдержать прямое попадание ядерной бомбы, и возвращаться в город, бороться с последствиями.

— Приехали. — Произнес таксист. — Успел?

Юрий, в мыслях, и не заметил, как его подвезли к дому.

— Что? А, спасибо. Очень быстро.

Майор вынул из бумажника две купюры по сто рублей. Водитель молча принял их.

— Семья есть? — Спросил его Юрий.

— Конечно.

— Найдите место, где можно укрыться от сильного ветра.

— Чего? — Таксист растянул вопрос.

— Ничего. Спасибо.

Развернулся и бегом побежал к подъезду. Жены и детей дома еще не было. Юрию даже краска в лицо бросилась от возмущения. Его часто злила несобранность супруги.

— Вечно спит на ходу! — Пробубнил он, доставая телефон.

Набрал ее номер и долго слушал длинные гудки, притоптывая на месте от нетерпения. Наконец, жена ответила на звонок.

— Ты где. Лен? Каждая секунда дорога!

— Да я внизу, пытаюсь близнецов тащить, и твой заказ, отдыхаю на каждом шагу.

— Стой там, я приду сейчас.

Юрий бросился из квартиры, даже не подумав закрыть ее. Лена с близнецами Мишкой и Аришкой и четырьмя большими пакетами стояла на тротуаре. Рядом с ними стояла ее подруга, Руфина с дочкой.

— Привет! — Поприветствовал Юрий жену, и коротко обнял. — Здрасьте! — Поздоровался с Руфиной.

— Здорово. Юр! Что за тревога? Конец света, что ли?

Совесть кольнуло. Руфина была лучшей подругой жены. Они много лет знали друг друга, хорошо общались. Хладнокровно не признаться в том, что им грозит опасность, было тяжело, даже аморально.

— Блин, Юр, я все рассказала Руфине.

— Ну, а как же иначе. — Камень упал с плеч.

— Что, всё так серьезно, Юр? — Спросила Руфина.

— Да, раз нам разрешили сняться с боевого дежурства.

— И что же нам ждать Ленка твоя не знает точно, и по телеку ничего не говорят.

— Каналы с Диснеем не работают. — Пропищала Лейла, дочь Руфины.

— Да? Может и такое быть. Короче. Руфин, у меня приказ не распространять панику.

— Я понимаю, не дура же.

— Идет жуткий ураган. По скорости, если спутники не врут, как ударная волна.

— А он, может и не дойти? — С надеждой спросила подруга. — У меня Сашка на вахте. Там у него даже телефон не берет.

— Может и не дойдет.

— Ладно, будем надеяться на лучшее.

— Руфин, не прячьтесь в доме. Найдите место, где нечему рушиться.

— В гараже, в погребе?

— Да, отличное место. — Вадим схватил сумки. — Ладно, девчата, времени на разговоры нет. Все будет хорошо.

Юрий закинул сумки в багажник своего автомобиля.

— Лен, бегом домой, собирай вещи, а я за водой.

В магазинчике, в торце их дома было совсем пусто. Одинокая продавщица дремала под вентилятором.

— Извините, можно воды купить?

Продавщица открыла один глаз и нехотя поднялась со стула.

— Сколько?

— Шесть пятилитровок. — Немного подумал. — И еще десять банок тушенки и пятьдесят пачек бэпэшки.

— Какой?

— Все равно, я в ней не очень понимаю.

— На рыбалку? — Продавщица ожила в предвкушении хорошей выручки.

— Не совсем.

Юрия снова кольнула совесть. Как не предупредить человека? Фактически, это дать ему умереть, имея возможность предупредить об опасности.

— Непогоду ждем. Запас делаем на случай чрезвычайной ситуации.

— Серьезно чтоль? Какая в наших краях непогода может быть? Град?

— Про тропические штормы слышали?

— Ну, так, краем уха.

— Так вот, идет еще сильнее. Лучше будет, если вы через пару часов закроете магазин и спрячетесь с семьей в укромном месте.

— Да, ну вас, преувеличиваете.

Продавщица поставила на прилавок все, что просил Юрий.

— Тысячу восемьсот с вас.

Юрий рассчитался.

— Отнеситесь серьезно, но панику не поднимайте. Вдруг, ничего не будет.

— Ладно. Не такое видали.

Юрий едва поднял свои покупки. Донес их до машины и растолкал по багажнику. Машина присела на задние колеса. В другое время он не стал бы так издеваться над машиной. Как и все мужики, он любил ее и относился к ней, как к подруге с которой выхолят в свет.

Лена укладывала одежду близнецов аккуратно, сворачивая рубашки и платьица, словно собиралась ехать в отпуск. Мишка и Аришка смотрели телевизор и потягивали сок из коробок.

— Лен, быстрее. — Подогнал супругу Юрий. — Не на отдых собираемся.

— Я понимаю, Юр. Будешь меня подгонять, только хуже будет. Собирай свое, а я свое.

— Ты матрас надувной брала?

— Нет. А зачем?

— Ай, ну тебя! — Юрий кинулся на антресоли, вынул сложенный в пакет надувной матрас вместе с ножным насосом. Из кухни принес посуду, ложки, ножи, кружки, тарелки. Захотел взять табуретки, но передумал. Взял свой кейс с инструментами, фонари, какие нашел. Взял всю коробку с лекарствами, бинтами и прочим. Из ванной взял мыло, шампуни, зубную пасту со щетками. Из туалета всю туалетную бумагу.

— Я в машину отнесу, а ты Лен, живее.

— Я поняла. — Спокойно ответила супруга.

Юрий перенес весь скарб к лифту. Затолкал его и поехал вниз. Сосед с четвертого этажа подсел по дороге.

— Куда собрался? На дачу?

— Нет. Учения у нас по чрезвычайным ситуациям.

— Ммм, понятно. Вас муштруют сейчас, мама не горюй. Учения за учениями.

— Да.

Сосед помог вытащить из лифта вещи и донести их до машины. Юрий снова не смог промолчать.

— Ты, это, отнесись серьезно к тому, что я скажу. Тревога не учебная, идет ураган, прячься с семьей в укромном месте.

— Это где?

— Ну, представь, что тебе надо спрятаться от ударной волны.

— Ты серьезно?

— Да, как видишь. — Юрий окинул свои вещи взглядом.

— И не пронесет?

— Я не знаю. Никто не знает.

— Спасибо. В новостях об этом скажут?

— Нет.

— Слушай, а ведь Первый канал и новостной минут десять, как на профилактику отключились. Это странно, да?

— Да. Извини, мне надо спешить.

Сосед посмотрел задумчиво куда-то в сторону, хлопнул себя по карманам, развернулся и спешно направился к подъезду. Юрий уложил вещи. Часть уже не помещалась в багажник, пришлось поставить на пол в салон. Все равно близнецы сидели на детских сиденьях и не доставали ногами до пола.

С погодой точно творилось что-то неладное. Жара и духота были несвойственны для этих широт, даже летом. Воздух, словно замер. Юрий вернулся в квартиру. Лена все так же неторопливо собирала чемодан. Близнецы бегали из комнаты в комнату. Мишка наткнулся на отца и упал на задницу.

— Вы что, еще не собрались?

— Все, последнее складываю. — Сообщила супруга.

— Пап, телевижор шломалша. — Поделился Мишка.

Юрий заглянул в зал. Телевизор показывал рябь. Ему стало страшно. Значит, катастрофа на самом деле надвигалась.

— Лен, я забираю близнецов! Поторапливайся. Там уже начинается.

— Так, так, я свой бюстгальтер новый не могу найти.

— Лен, как к херам собачьим бюстгальтер? Тебе не все равно, в чем тебя похоронят? — не выдержал Юрий.

— Что ты такое говоришь, при детях?

Юрий отпустил близнецов.

— Всё, бери Мишку с Аришкой, а я понесу чемодан.

Юрий бесцеремонно оттолкнул жену от чемодана, еле-еле смог застегнуть.

— Ну, Юра?

— Лен, не беси меня, я не всегда такой хороший. Близнецов в зубы и бегом к машине.

Только увидев, что муж не намерен спускать ей с рук ее нерасторопность Лена смогла взять себя в руки собраться. Приваловы выскочили на улицу.

— Жара! — закричали близнецы.

— Чего так парит-то, как у нас в Оренбурге в июле? — Удивилась Елена.

Юрий пристегнул близнецов, воткнул между ними чемодан и сел за руль. Едва тронулись, как дорогу им перегородила Руфина с дочерью. В руках у Руфины был большой рюкзак. Юрий чертыхнулся, но остановился. Елена выскочила из машины.

— Лен, Юр, возьмите, пожалуйста, Лейлу с собой. Я знаю, у вас там безопаснее. Я сама не поеду, Сашку буду ждать. Возьмите. — В ее глазах, похожих на собачьи, застыла мольба. — Я все ей собрала, и еду, и одежду. Ничего не будет, привезете назад. Пожалуйста?

— Ура, Лейла с нами поедет! — Крикнула с заднего дивана Аришка.

Это сильнее всего и повлияло на Юрия. Перед глазами на мгновение возникла обратная картина, когда он сам просит спасти своих детей. Ради этого он готов был пойти на все.

— Сажай! Конечно, возьмем!

Юрий выбрался из салона. Отстегнул Аришку и ее сиденье, чтобы освободить место. Передал сиденье Руфине.

— Потом вернешь.

— Хорошо. Юр. Спасибо вам. — Руфина поцеловала дочь. — Не хулигань, слушайся тетю Лену и дядю Юру.

— Хорошо, мам. — Пропищала Лейла.

— Все будет хорошо! — Успокоила Елена подругу.

— Дай бог. Дай бог.

Девчонки сели плотно друг к другу. Юрий положил им на коленки рюкзак Лейлы и пристегнул их одни ремнем.

— Ооо! Здоровый! — Закряхтели девчонки.

— Терпите. — Попросил Юрий.

Перед тем, как сесть в машину. Юрий оглядел небо. Чистое, ни облачка. «Может быть и обойдется» — Подумал он про себя.

Руфина помахала вслед машине и смахнула слезу. Ее дочь Лейла не видела этого. Она обнялась с Аришкой и была довольна тем, что ее катают на машине.

Из города выехали почти без пробок. Юрий бросал тревожный взгляд в сторону западного горизонта. Он понимал, что увидеть ураган, двигающийся со скоростью тысячу километров в час, равносильно тому, что увидеть приближающуюся смерть. Десять километров для него это расстояние, которое он пройдет за полминуты. Юрий переключил радиостанции. Федеральные молчали. Работали только местные.

— Не работают? — Спросила Лена.

— Молчат.

— Думаешь, у них там уже началось?

— Либо началось, либо эвакуация. На радио и телевидении работают журналисты, могли прознать раньше всех. Хотя, по времени, ветер мог быть уже и в Москве.

— Ужас! Неужели он дойдет до нас?

Юрий завернул на заправку. В очереди к каждой колонке стояло по пять машин. Слишком много для обычного дня и времени суток. Пальцы нервно забарабанили по рулю. Слева настойчиво загудел клаксон. Юрий повернул голову и увидел майора Стыдова. Тот стоял в очереди на своем запасном автомобиле, старой «шахе».

— Ты чего на ней?

— Жалко. Поставил в гараж свою ласточку.

— Логично. — Согласился Юрий. — Машин много сегодня.

— Ага. Ты знаешь, кажется, информация просочилась. Мой тесть увидел репортаж, его только раз показали, как в Америке корабль подняло в воздух. Кто-то успел застримить, пока его самого не сдуло.

— Хоть бы не дошло до нас.

— Точно. Ну его нахер, такой катаклизм.

Подошла очередь Юрия. Он воткнул пистолет в бак и прошел на заправку.

— Девяносто пятого в четвертую до полного. — Попросил он продавщицу.

— Только наличкой, пожалуйста, карточки временно не принимаем.

— Хорошо. — Взгляд Юрия упал на разнокалиберные батарейки, развешанные в блистерах прямо перед глазами. Он сгреб их и положил на витрину. — Посчитайте и это.

Детям взял большую бутылку холодной колы к их большой радости. Супруга хотела возмутиться, но по взгляду Юрия поняла, что не к месту. На обочине дождались Стыдова и вместе поехали в сторону несения службы. Хорошие дороги быстро закончились. Начался щербатый асфальт дороги, использующейся только военными.

Через пятнадцать минут Стыдов отстал и заморгал дальним светом. Юрий остановился и сдал назад. Из-под капота «шахи» валил пар.

— Чего у тебя?

— Кажется, ремень на вентилятор порвало. Закипел.

— Вот как тебе боком вылилась экономия. Воду взял с собой?

— Да, три баклажки больших.

— Неси.

Юрий открыл капот, накинул тряпку на крышку радиатора и открыл. Остатки горячего пара коснулись руки, но не обожгли. Григорий вставил воронку и наклонил в нее бутылку. Где-то в недрах зашипела вода о перегретый металл. Снова повалил пар, но тут же прекратился. Вода полилась через край.

— Хорош. — Юрий завинтил крышку. — Где можно, езжай накатом, на холостых.

— Ладно, не учи ученого. А ты не уезжай далеко вперед, не теряй меня из виду. Если что, буду моргать.

— Хорошо.

Через десять минут Григорий снова заморгал. Даже в движении было видно, как капот его машины окутало паром. Юрий вздохнул, остановился и сдал назад. Григорий уже готовился заливать воду.

— Слушай, мы так не доедем. Времени все меньше.

— Что предлагаешь?

— Давай, я возьму тебя на буксир.

— Да брось, тут осталось-то.

— Вот именно. Вода нам еще может пригодиться.

Вдруг, в тишине безмолвной природы, резкий порыв ветра тряхнул кроны деревьев. От неожиданности Юрий даже присел. Он вспомнил, что не смотрел в сторону западного горизонта довольно давно. Сквозь стволы деревьев, он разглядел тонкую черную полосу.

— Начинается. — Тихо, но демонически спокойно произнес он.

Григорий замер, приложил руку ко лбу.

— Что? Где, не вижу?

Юрий без слов вынул трос из багажника своего автомобиля и пристегнул «шаху».

— Валим, Гриша.

Трос натянулся под тяжестью груженого автомобиля. Юрию было все равно, он жал на газ, до пробуксовки колес. Он живо представил, как его семью подхватит ветер и закувыркает по земле, будет катить машину, бить о землю, а он ничем не сможет помочь ни детям, ни жене, ни дочке Руфины. Успеть надо было во чтобы то ни стало.

Григорий, наверное, обливался потом, пытаясь подстроиться под манеру езды сослуживца. Его жена и дети держались до побелевших пальцев, кто за что мог. Ветер усиливался с каждой секундой. Вначале он трепал ветки деревьев, а потом стал уверенно гнуть их в одну сторону, не давая распрямится. Через дорогу полетел различный мусор. Пыль, ветки, бумага, пакеты, как будто и одежда.

Елена смотрела на начинающуюся стихию во все глаза. До нее только начало доходить понимание, чего может стоить их семье потерянное время. Ветер дергал машину тугими порывами. Бросал в стекло горсти песка. Гудел в натянутом капроновом тросе. Воздух на глазах темнел. В нем все больше летело всякой дряни. Ветки, куски ткани стукались в боковые стекла, пугая детей. Волна настроенной радиостанции зловеще оборвалась. Стало совсем страшно от догадки, чем было вызвано ее внезапное отключение.

Впереди показалось высоковольтное ограждение УКП. Ворота были открыты. Юрий проскочил их и сразу направился ко входу в потерну. «Шаха» Стыдова почти скрылась за стеной пыли. Если бы не свет его габаритов, можно было бы подумать, что его там и нет. У входа в потерну уже стояло несколько автомобилей и пять человек военных. Юрий остановился прямо перед входом. «Шаха» едва успела затормозить перед самим бампером.

Юрий выскочил и первым делом вытащил детей из машины. Пыль и песок били по телу, лезли в глаза и рот.

— Лен быстро забирай детей и в потерну! Живо!

Елена схватила детские ручки в пучок и потянула их бегом за собой. Ветер гудел в длинном коридоре потерны, как в горне. Военные встали в «цепочку» и быстро рагрузили машину Юрия, и следом Григория.

— Еще остался кто-нибудь? — Спросил Юрий, перекрикивая ветер.

— Да, капитан Кузьмин.

— Ждем, пока ветер позволяет. — Приказал по привычке Привалов.

— Хорошо!

Видимость с каждой секундой ухудшалась. Машина Юрия будто танцевала, переваливаясь с одной стороны на другую, под порывами ветра. Пыль и мусор клубились у входа. Пришлось прикрыть дверь сильнее. Юрий выглянул в щель, чтобы посмотреть на свою машину. Ветер двигал ее в сторону.

— Так, мужики, мне надо машину поперек ветра поставить.

Юрий выскочил и сразу упал, сбитый с ног ветром. Его схватили за ноги и затащили назад.

— Твою мать! Вот это ветрище!

— Бах! — Раздался звон разбитого стекла.

Сквозь стену пыли и мусора на последней грани видимости, удалось разглядеть, как в кучу машин у входа въехал еще один автомобиль.

— Это джип Кузьмина! — Крикнул Стыдов.

— Надо помочь ему! — Решил Юрий.

— Как? Ветром унесет!

— Мне надо трос отсоединить, а вы меня держать будете!

— Не получится!

— Попробовать надо. Я ползком, а вы держите, за ногу и так друг за другом. Тут насыпь не даст ветру унести.

— Хорошо, давай.

Возле джипа было какое-то шевеление, но разобрать толком ничего было нельзя. Юрий полз, прижимаясь к земле, но все равно получал по затылку и спине пучками каменной дроби. От дополз до своей машины, остановившейся, упершись в другой автомобиль, отстегнул от нее и от «шахи» трос. Развернулся и отдал один конец страхующим, а другой конец затянул петлей у себя на поясе. Теперь Юрию стало спокойнее, страховка была надежней. На четвереньках добрался до джипа.

Капитан Кузьмин, с разбитым в кровь от удара лицом, пытался придумать способ безопасно переправить семью, жену и дочь. У него получалось только держаться за колеса и бесцельно ползать вокруг машины. Джип, из-за большой парусности, опасно шатало из стороны в сторону. Все лобовое стекло было испещрено трещинами.

— Андрей, пусть твои женщины по веревке ползут первыми. — Крикнул Юрий.

— Ага. — Капитан открыл дверь машины. — Девки, держитесь за веревку и ползите. Голову не поднимайте и глаза не открывайте!

Его женщины, испуганно и неуклюже попытались ползти, пока несколько раз больно не получили камешками по телу. Боль сразу подсказала им, как надо правильно прижиматься к земле. Капитан Кузьмин тоже нашел у себя трос, и с его помощью удалось быстро разгрузить машину. Как только была вынута последняя сумка, порыв ветра перевернул джип и потащил его. Через несколько секунд джип исчез из вида.

— Закрывайте двери! — Юрий последним забрался внутрь.

Тело болело от ударов. Местами кожа была пробита камешками до крови. Волосы на голове слиплись от сукровицы и грязи. Через глухую, непроницаемую дверь, стойкую к ядерному взрыву, шум ветра, стегание тугих струй песка и мелких камней, почти не доносились.

Глава 9

— Тихо. — Прошептала Вика.

— Я храпел? — Спросонья Вадим подумал, что это была просьба.

— Нет, послушай, как тихо.

Вадим тряхнул головой, размял ладонью опухшее от частого сна лицо. Приложил руку к стене. Кожа не ощутила никакой вибрации. Слышался гул водопада, но его тональность была другой.

— Неужели, закончилось? — Вадим уже не верил, что стихия когда-нибудь закончится.

— Минут двадцать назад начало стихать. Я подумала, что мне кажется, но ты же чувствуешь, что гора не дрожит?

— Чувствую. А вдруг, это не значит, что ураган закончился?

— Пойдем, посмотрим? — Предложила Вика.

— Пойдем.

Вадим глянул время. Четыре утра. Все спали крепким сном. Дежурный фонарь отключили из соображений экономии, поэтому пришлось включить свой и светить в потолок, чтобы невзначай не ослепить никого.

Чем ближе ко входу, тем меньше была уверенность в том, что ветер закончился. Гул водопада заглушал все прочие звуки. На смене стояли Аркадий и Максим.

— Чего? — Спросил Аркадий.

— Нам показалось, что ветер закончился! — Крикнул на ухо Вадим.

— Да? А я думал у меня глюки. Мне показалось, что водопад затихает.

Вадим опять приложил руку к стене. На выходе из пещеры вибрация чувствовалась, но это могли распространяться сотрясения от падающей воды. Очень хотелось поверить в то, что катастрофа заканчивается, но было страшно возродить в себе напрасную надежду.

В рассеянном свете луча фонаря, теряясь в водяной дымке, просвечивала темная стена падающей воды. На вид ничего не поменялось, но на слух казалось, что звук водопада стал тише. Вадим знал, что человеческое сознание гибкое по природе и способно легко выдавать желаемое за действительное.

— Мы посидим с вами! — Крикнул на ухо Вадим Максиму. — Понаблюдаем.

— Сидите! Не запрещено!

Вадим с Викой сели на «пенку» обнявшись. Холодный и влажный воздух заставлял людей бросаться в объятья друг к другу. Вадим внимательно прислушивался и не заметил, как его сморил сон. Вика толкнула его в бок.

— Слышишь? — Спросила она.

— Что? — Не понял спросонья Вадим.

— Водопад стихает. Не надо кричать в ухо.

— Точно! Я тебя нормально слышу. — Вадим подсветил часы. — Почти пять. Давно заметила?

— Да, только что. Бросила камушек и услышала, как он ударился.

— Неужели, все заканчивается? — Вадим направил фонарь на водопад.

— А мне страшно. Вадим.

— Почему?

— Я боюсь увидеть, что он натворил. Вдруг, все погибло?

— Не думай об этом. Всё будет хорошо.

В луче фонаря ничего не поменялось. Водопад отделял пещеру непроницаемой стеной от внешнего мира. Но факт того, что он стал тише, отрицать было нельзя. Вадим решил, что с горы стекают последние остатки воды, принесенные ветром, или же идет сильный дождь, но уже без урагана.

В пещере замелькал фонарь и вскоре появился Зураб.

— Вы тоже это слышите? — Спросил он настороженно удивленно.

— Потому тут и сидим. — Пояснил Вадим.

Он прекрасно понимал чувства инструктора. Ему тоже хотелось верить, что ураган заканчивается, но боялся ошибиться.

— Давно услышали?

— Больше часа назад. Вика разбудила. Я проверил, стена не дрожит. Пошли сюда. Уже час сидим тут. Чувствуешь, кричать не надо так, как раньше. Точно, стихает.

— Я от этого и проснулся. Сквозь сон почуял что-то не так. — Зураб посветил своим, более мощным фонарем в сторону водопада. Его луч выхватил рваные темные струи воды. — Смотрите, он уже не сплошняком льет?

Вадим подскочил на ноги. Водопад на самом деле, разделился на струи. Между ними не виднелся просвет, но на дворе еще была ночь.

— Да! Да! — Вскрикнул Вадим.

Схватил в охапку Вику и горячо поцеловал.

— Прикинь, заканчивается!

— Урааа! — Закричала Вика.

Как-то сразу на душе стало легко. Страхи и мрачные предположения рассосались в один миг. Загорелся свет надежды. Он ярко осветил темную пещеру, придал сил и терпение ждать. Вадим пожал все мужчинам руку, которые были рядом. Радость светилась в глазах у всех. Максим сбежал с поста, чтобы донести до всех благую весть. Через несколько минут, все обитатели пещеры стояли у входа. Эмоциональный подъем, по силе который никто не испытывал прежде, наполнял души людей.

Прошел еще час. Было начало седьмого. Струи воды редели и затихали на глазах. Приближалось время рассвета. Пещера смотрела точно на восток. Зураб напомнил всем, что солнце должно встать прямо по курсу. Люди, забыв про еду и сон, сплоченно ждали первые лучи, которых они не видели целую неделю. Рассвет вот-вот должен был начаться.

Зураб экономил батареи и потому только изредка подсвечивал водопад, чтобы убедиться в том, что он становиться все слабее. В пещере уже можно было разговаривать нормальным голосом. Стены не вибрировали. Падающие сверху струи воды рассеивались о воздух, почти не создавая шума. Народ напряженно вглядывался в непроглядную тьму ночи, в ожидании искорки на горизонте.

— Тучи, наверное, небо закрыли? — Предположил Юрий.

— Как пить дать. — Согласился с ним Стас. — По идее, рассвет уже начался. Я же первый раз людей в горы вожу. — Стас посмотрел время. — Восьмой час. По-любому рассвет начался.

Легкая тревога пробежала среди людей. Им показалось, что не только водопад отделил их от прочего мира.

— Может быть, впереди завал? — Предположил Аркадий? — Ну, в смысле, гора, которая съехала, закрыла нам видимость.

— Черт! Наверное! — Стас согласился с парнем.

— Не, вы чего, мужики? — Вадим представил себе, каким образом откололась гора. Значительный просвет должен был остаться с одной стороны. — Справа должна была остаться щель.

Народ повернул голову направо и не увидел никакой разницы, с тем, что было слева или по центру. Везде равномерная непроглядная тьма.

— Мы точно не в ад провалились? — Громко спросила Татьяна.

— А где черти? — спросил ее Виктор.

— Петро и Михаил за них. — Мрачно пошутил Стас.

Эмоциональный подъем начал гаснуть. Странность, которую наблюдали снаружи, пугала и расстраивала. После стольких потрясений больше всего хотелось увидеть привычный мир.

— Я предлагаю вернуться назад, в пещеру. Время завтрака. — Предложил Зураб. — Дадим время миру отойти от стихии.

Народ горестно забормотал, но послушался Зураба. Вадим даже был уверен, что их настойчивое ожидание каким-то образом мешает начаться новому дню.

— Да уж, потрепало природу! — Вылизывая банку из под тушенки, произнес Юрий. — Поверит нам кто-нибудь или нет? Жаль, фотик разбило и телефон промок, такую эпопею можно было бы задокументировать.

— Это точно. Про наши приключения можно было бы книгу написать или фильм снять. — Согласился кто-то из уфимских менеджеров.

— Если осталось кому? — Аркадий, как всегда, предполагал худшее.

— Да, заткнись ты уже! — Оборвал его Вячеслав. — Вечно ты ноешь. Что здесь, что на работе.

— А ты же на посту еще должен быть? — Напомнил ему Зураб.

— Да мы это, мы с Максом решили, что и по одному уже можно. Вроде, заканчивается всё.

— Сразу видно, не служил. — Произнес Юрий.

Раздался топот бегущих ног. Зураб направил фонарь в сторону выхода. В луче фонаря, прикрываясь руками от света, появился Максим.

— Там это…, кажется, началось!

— Что началось?

— Рассвет, как-будто…, а может, и нет.

Максим умел заинтриговать. Народ бросил разговоры и завтрак и поспешил на выход. Водопад почти иссяк. Редкие струи уже не закрывали обзор. Люди остановились у самого края. Их изумленному взгляду предстало необычное зрелище. Впереди, на востоке, сквозь толщу плотных облаков, пробивалось коричнево-рыжее пятно света. Оно было тусклым и неравномерным. Свет от пятна едва падал на землю, и страннее всего было видеть, как этот свет отражался от глянцево-черной поверхности, похожей на нефть.

— Это солнце? — Удивленно спросила Софья.

— Должно быть оно. — Неуверенно ответил Зураб.

— Почему оно такое тусклое?

— Не знаю.

— Вода вокруг, смотрите! — Воскликнула Татьяна.

Народ опустил взгляд. У кого-то вырвался вздох удивления, кто-то рефлекторно выругался, а кто-то замер в немом ступоре. Вода была везде. Черная, мрачная, пугающая самой невероятностью своего появления. Глаза, привыкшие к недельному заточению в темнице, различали ее блеск до самого горизонта.

— Потоп. — Как-то спокойно произнес Юрий.

— Дождемся нормального рассвета. Вдруг, нам только кажется. — Посоветовала Софья.

Народ молча согласился с ней, лелея мысль о том, что не все так страшно. Рыжее пятно рассвета росло на глазах. Под его слабым светом, мир проявлялся как фотография в проявочной ванне. Чем светлее становился мир, тем больше казалось, что это другой мир. Взгляд искал привычные вещи, но натыкался только на бесконечную воду и неземное небо, за которым скрывалось слабое солнце.

— Как у Гамильтона в книге «Город на краю света». — Вспомнил всезнайка Аркадий.

— А что там было?

— Бомба взорвалась над городом, и его перекинуло на много миллионов лет вперед, когда солнце начало гаснуть.

— Мне кажется, что мы вообще не на Земле. Или где-то внутри нее. Я не вижу ничего общего с тем, что было. — Признался Виктор.

— Мамочки, я домой хочу. — Плаксиво заявила Татьяна.

— Все хотят. Надо еще потерпеть.

Разговоры снова замолкли. Пятно ширилось, наполняя мрачный мир неестественным светом. Из темноты проступили очертания противоположной горы. Черный силуэт на темном фоне.

— Гора на месте. — Удовлетворенно произнес Стас.

Лучи света, преодолевшие заслон из темных облаков, пробежались по очертаниям горы, оставив отблеск на ее гранях, промчались по воде и осветили вход в пещеру. Струи падающей воды, рассыпавшиеся в пыль, будто впитали свет и засветились самостоятельно. Вход в пещеру наполнился рыжим пламенем. Глаза, привыкшие к темноте, не могли перенести отраженный от мокрых поверхностей свет. Народ отвернулся и прикрыл глаза руками.

— Пройдемте назад, в пещеру, а то ослепнем от радости. — Предложил Зураб.

Народ согласился, хоть и не сразу. Слишком долго они ждали, чтобы подождать еще чуть-чуть. Глаза резало, они слезились от попытки приподнять веки. Лучше было привыкать к свету постепенно.

— Врут, когда говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. — Пошутил Вадим, когда, наконец, смог открыть глаза в полутьме пещеры. — К темноте привыкаешь гораздо быстрее.

Внешний свет изменил освещение пещеры. Желтый отсвет на стенах придал холодному убежищу более теплый вид. Подкрашивало действительность и воодушевление, наполнившее душу каждого человека. Хотелось верить, что все закончилось, и впереди осталось совсем недолгое ожидание спасения и возвращения к прежней жизни.

На радостях, Зураб заварил ароматный чай. Он держал несколько фольгированных непромокаемых пакетиков на всякий случай, и по его мнению, этот случай как раз наступил. Завтрак не был похож на все предыдущие, когда угнетение исподволь мешало нормально общаться и шутить. Пережитое, как всем думалось, несчастье сблизило людей. Всем хотелось шутить и говорить жизнеутверждающие фразы.

Словно почувствовав всеобщий подъем, зашевелился Марк и открыл глаза.

— Чё пьете? — Спросил он еле слышно.

— О! Марк ожил! — радостно сообщил Юрий. — Чай пьем, друг. Как ты?

— Где я? Что за погреб?

— Ха, друзья, да он и не в курсе, что с нами случилось. — Догадался Стас. — Налейте ему чайку с пустырником, чтобы сердце выдержало.

Софья сделала чуть теплый чай и подала кружку Марку, пытающемуся сесть.

— Рано тебе, садиться. Давай я сделаю тебе валик под голову.

— Садиться всегда рано. Что вы со мной сделали? Танюха, Риммка, где вы?

Татьяна подскочила и подобострастно подбежала к Марку.

— Привет, Марк. А Риммы нет, погибла. Ее водой унесло.

— Как это? Ты дура? Какой водой?

Глаза Татьяны виновато забегали.

— Марк, ты пей чай, приходи в себя. Мы тебе все расскажем, постепенно. — Зурабу не понравилось, что этот получеловек, еще не придя в себя, начинает качать права. — Ты еще слаб, чтобы знать правду.

Марк фыркнул.

— Мне ваш турпоход с самого начала мутным показался. Выходит, не показался.

— Тише, ты, мумия, разошелся! Тебе, как говно на лопате таскали на себе, спасали. — Возмутился Юрий.

— От чего спасали? Танюха, что происходит?

— Марк, тут такое произошло, пока ты без сознания был. Ветер был, потом вода пошла отовсюду, гора разрушилась.

Марк отхлебнул чай и закрыл глаза.

— Нашим звонила? — Спросил он еле слышно.

— Нет. У меня телефон перестал работать, после того, как намок.

— С моего позвони.

Марк полез в нагрудный карман и вынул телефон.

— На, попробуй.

Татьяна взяла телефон и попробовала его включить. Ничего не получилось. Экран оставался темным.

— Не работает.

— Чего пробовать, связи нет, все равно. Мы еще не знаем как далеко, но в округе вряд ли что осталось работающего. — Объяснил Марку Зураб.

— Вот ты походик устроил нам, друган. — Просипел Марк. — Понятно, почему вы все бабки берете вперед. Есть чё пожрать?

— У нас тушенка осталась, правда ребят? — Татьяна разрывалась между зависимостью к Марку и дружескими отношениями к группе. Ей не хотелось выбирать.

— Да, поешь, может быть, тогда мозг заработает. — Предложил Стас.

— Если он есть. — Добавил Юрий.

— Да ладно вам, ребят. Он же только очнулся, не понимает что происходит. — Заступилась за своего пациента София.

— Спасибо тебе тетя на добром слове. Сколько времени я был в отключке?

— Семь дней. — Ответила Софья.

— Реально? Семь дней? — Марк от удивления попытался приподняться, но закряхтел и снова опустился на валик. — Танюха, это правда?

— Да, Марк. Ветер стих только сегодня ночью.

— Бля, точно, вспомнил, ветер же был.

— Ты приполз, когда мы уже не думали, что ты живой. Весь в крови. — Поведала ему Татьяна.

— Вспомнил, вы же бросили меня? Предали, сучки своего Марка. — Он произнес последнюю фразу с мстительным наслаждением.

— Слушайте, мужики, если вы меня не удержите, я выбью этому мудаку зубы. — Юрий сказал как бы в шутку, но желваки у него заходили по-настоящему. — Татьяна, а ты еще отстирывала говно из штанов этому уроду.

— Я обосрался? — Удивился Марк.

— Нет, ты терпел семь дней! А ссался ты каждые три часа. — Не удержался Стас.

— Ребята, хватит! — Остановила всех Софья. — Каждый из нас мог оказаться на его месте. — А ты, Марк, отнесись уважительно к тем, кто заботился о тебе, пока ты не мог делать этого сам.

— Спасибо тетя еще раз. Ты единственный нормальный мужик в этой петушарне.

— Соф, сделай ему укол, чтобы он заткнулся. — Попросил Юрий.

— Не надо, тетя, я и так многое пропустил. Всё, молчу. Где там ваша тушенка?

— Тебе можно только две ложки, ты слишком долго голодал. — Предупредила Софья.

— Хрен с вами, дайте хоть сколько.

Вадим и Вика позавтракали раньше всех и решили, что будут привыкать к свету, делая по шагу в сторону выхода каждую минуту. Вместе делать это оказалось гораздо веселее. По мере того, как привыкали глаза, становилось понятно, что свет совсем не похож на тот, который они знали раньше. Его цвет был насыщенно желтым, густым, ближе к коричневому, как у закатного солнца. Спустя полчаса они смогли взглянуть на мир открытыми глазами.

Он совсем не был похож на тот мир, который они знали. Вместо неба, низко, над головой, висела коричневая вата, неравномерно наполненная желтым светом солнца. Она неохотно делилась им с миром, тускло освещая бескрайнюю водную поверхность. Черный безбрежный океан простирался до самого горизонта, и только темные пятна островов, бывших недавно плоскими вершинами плато, разбавляли его монолитность. Редеющие струи водопада заканчивались рыжим огнем, мягко оседающим на черную водяную поверхность. Ниспадали струи с нависающего над головой огромного козырька, с угловатыми краями, оставшимися от свежего откола куска горы.

Вадим и Вика не знали, как им отреагировать на увиденное. Ощущения были как в кинотеатре, на просмотре фильма с крутыми спецэффектами. Зрелище впечатляло, но создавало чувство отстраненности от того мира, который они наблюдали. Слишком невероятно даже для тренированного интернетом и фильмами рассудка.

Позади них раздались «ахи» и «охи». Подтянулись остальные «пещерные люди», выдержавшие пытку привыканием к свету. Они стояли с открытыми ртами, замерев от изумления.

— Где это мы? — Грудным голосом, как от сильного волнения, спросила Вероника.

— Где-то тут. — Отшутился рефлекторно Юрий.

На самом деле и он, и все остальные были поражены тем, насколько непохожим на прежний мир оказалось то, что они увидели. Совсем чужими, не земными выглядели бескрайние просторы черной воды. И такими же неземными казались коричнево-серые тучи, низко нависшие над водой. Близкий горизонт тонул в серой клубящейся дымке. Природа будто смешала две стихии, обычную грозу и песчаную бурю, добавила им мрачности и решила оставить всё как есть.

— А почему вода такая черная? — Спросила Софья. — На нефть похоже.

— Она, может и не черная, просто под этим светом так кажется. — Предположил Стас.

— Нефть воняет сероводородом, как канализация. Вы чувствуете вонь? Я, нет.

— Нет, не пахнет. Морем пахнет.

— Точно, морем. Как в детстве.

— Выходит, вода все-таки с моря?

— Выходит. Откуда еще столько воды взять. Скажи, Зураб, ты ведь знаешь высоту горы, скажи нам, какой уровень воды. — Попросил Юрий.

Зураб подошел ближе к краю, чтобы взглянуть наверх, потом посмотрел вниз и по сторонам.

— Не меньше четырехсот метров. — Заключил он.

— Сколько? — Не поверил Виктор.

— Четыреста, а то и больше. Убежище, в котором мы были в самом начале, находится на высоте трехсот метров от подножия, а мы забрались вверх еще метров на сто с небольшим. До воды сейчас метров двадцать. Получается — четыреста.

— Вот это даааа! — Протянул Вячеслав. — Вот это глубина. У меня мурашки по коже.

— А я не верю, что это, то же самое место, в которое мы пришли. У меня мистическая теория насчет всего. Нас перенесло каким-то образом в другой мир. И то, что мы слышали, как ветер, на самом деле была некая сила, которая закинула нас сюда. — Высказала свой взгляд на ситуацию Вероника.

— Зачем? — спросил ее Вадим.

— А вот это и надо понять. Как поймем, так вернемся в исходную точку. У каждого есть свои скелеты в шкафу, доставайте их, чтобы избавиться от проклятья.

— Ну, ты в своем репертуаре, Вероника. — Юрий бросил камень в воду. — Скелеты теперь под водой плавают. И сдается мне, их миллиарды.

Камень упал в воду, подняв фонтан желтых брызг.

— Не стоит сейчас строить далеко идущие предположения. Подождем, посмотрим. — Зураб прошелся вдоль всего края, где можно было удержаться. — Пока у нас есть время, можно использовать его, чтобы забраться на гору.

— Думаешь, мы сверху сможем увидеть что-нибудь другое? — Поинтересовался Вадим.

— Не знаю, но попробовать стоит. Чего ждать в этой норе? Кто со мной?

— Я. — Не раздумывая, согласился Вадим.

— Я тоже пойду. — Юрий поднял руку.

— Без меня вы пропадете. — Шутливо набился в команду Стас.

Парни из Уфы тоже подняли руки, но Зураб осадил их.

— Всё, хватит. У нас тут еще два оппозиционера с неясными намерениями. Виктор, ты останешься за старшего, присмотришь за ними. Вы, парни, в его подчинении.

Сам того не желая, Зураб интуитивно пришел к выводу, что армейская дисциплина до поры, до времени пойдет на пользу их группе.

— Хорошо, я останусь. Чем заняться в ваше отсутствие? — Спросил Виктор.

— Пересчитайте провизию и воду, поделите ее еще на десять дней, и лучше всего, не спускайте с нее глаз.

В том месте, где откололся кусок горы, забраться наверх не представлялось возможным. Уклон был обратный. Группе из четырех человек пришлось спуститься вниз и погрузиться в воду, чтобы добраться до пологого склона. Вода оказалась ледяной. Вадим набрал ее в ладонь, чтобы понять, черный цвет это иллюзия, вызванная необычным освещением, или же на то есть причины. Вода стекла с ладони, оставив на ней темный след от мельчайших частиц.

— Вода на самом деле, как грязь. — Поделился наблюдением с товарищами Вадим.

Каждый решил перепроверить эксперимент лично. Зураб еще и понюхал ее.

— Так и есть, грязь. — Согласился он.

— Откуда столько? — Удивился Юрий.

— Так ветер сдул. Считай, всю почву в воздух поднял, все движимое и недвижимое имущество, как говорят юристы, животных, людей и растительность. Это пока теория, но она объясняет, откуда столько взвеси в воде. — Зураб был уверен в ней почти полностью. Не знал только масштабов.

— Хорош пугать, Зураб. — Стас не хотел верить в глобальность катастрофы. — Давайте, выползайте уже на берег, тюлени.

Склон горы, казался на вид отполированным. Ни каменной осыпи, ни редкого кустика, зацепившегося корнями в маленькой трещине. Левее, в двухстах метрах от того места, где команда выбралась на сушу, часть горы откололась, но устояла, образовав свежий пик.

— Стас, ты узнаешь эти места? — Спросил товарища Зураб.

— Не совсем. Слишком лысо здесь. Но мы тут и не поднимались ни разу.

— Зато сто раз проходили мимо. Помнишь, здесь должен торчать выступ? Его нет, все ровненько, прилизано до блеска.

— Пескоструй, чего тут думать. — Предположил Юрий. — За семь дней что хочешь отполирует до блеска.

Довольно пологий склон горы позволил мужчинам довольно легко выбраться на сушу. Вадим стянул с себя мокрые штаны.

— Ну-ка, Стас, помоги выжать. Потом я тебе помогу.

Стас откликнулся. Их примеру последовали и Юрий с Зурабом.

— Вы знаете, я так привык к тому, что всегда мокрый, что могу не замечать этого. К тому же здесь гораздо теплее, чем в пещере.

— Да ну нахер! Так и до ревматизма недалеко. Ну что, скалолазы, вперед и вверх? — Зураб полез первым.

— Так точно, товарищ командир!

— Стас, страхуй последним.

— Хорошо, Зураб.

Подниматься было легко. Обувь не скользила по крошке. Она цепко держалась резиновой подошвой за ровную каменную поверхность. Кое-де остались черные полосы стекающей сверху грязной воды, но их легко было обойти, потому что весь путь наверх хорошо просматривался.

Пока поднимались, старались молчать, беречь силы. Сидение в пещере и «жидкий» паек на больших нагрузках давали о себе знать. Ноги быстро стали ватными, нечувствительными. На половине пути пришлось объявить привал. Вадим оглядел с высоты окрестный мир. Не было в нем ничего узнаваемого. Не верилось в его такое глобальное преображение. На ум пришла метафизическая теория Вероники и поневоле она показалась правдоподобной. Вадиму даже стало немного страшно от мысли, что такое вообще возможно.

— Слушайте, мужики… — Юрий снял ботинки и размял пальцами стопы. — если катастрофа оказалась глобальной, что мы будем есть в ближайшей перспективе?

— Спроси у Петра и Михаила. Они точно знают с чего начать. — Пошутил Зураб.

— Я серьезно. Даже если катастрофа прошлась по полярному кругу, шансов, что кинуться искать именно нас, не много.

— Давайте договоримся, парни, что не будем строить мрачных прогнозов, пока не разберемся что к чему. Я на своем опыте убедился, что программируемый негатив, это всегда плохо.

— Ладно, босс, как скажешь. Ты у нас главный, тебе и думать. — Согласился Юрий.

— Ну и перекладывать ответственность на одного человека тоже не стоит. С виду, мы все тут люди не конфликтные, думаю, что коллективный способ решения проблем нам подойдет больше всего.

— Поверить не могу, что это то место, которое я когда-то хорошо знал. — Перевел тему Стас. — Если на небе появится два солнца, или какой-нибудь огромный спутник, я не удивлюсь.

— А что если тот свет так и выглядит? — Без эмоций произнес Вадим, как будто находился в глубоком раздумье. — Не ад, не рай, а вот такие островки посреди черного моря. Сиди себе на нем и думай, чего такого накосячил в прошлой жизни.

— Версия с переносом на другую планету мне нравится больше. — Признался Юрий. — Хотя у обеих вариантов тема искупления грехов присутствует. За так никто возить по галактике не станет.

— А вдруг, это заселение необитаемой планеты! — Стасу показалась это теория очень вероятной.

— Нет, не похоже. К чему инопланетянам выдумывать всякие спецэффекты. Они могут собрать нас в корзинку, как мы это делаем с цыплятами, и спокойно отвезти куда надо, на простом космическом корабле.

— А вдруг он был в скале спрятан?

— Ерунда, Стас. Если только они не контрабандисты.

— Полезли дальше, а то у вас все силы на дурацкие гипотезы уйдут. — Скомандовал Зураб.

Четверка, двигаясь друг за другом, продолжила подъем. Солнце, судя по всему, поднялось в зенит. Истосковавшимся по нему телам, казалось, что они даже припекает. У Вадима выступил пот на лбу. Он посмотрел в небо, нависшее над головой. Яркий ореол пробивающегося сквозь плотные тучи солнца находился по центру небосвода. К горизонту тучи темнели и сходились в неразличимую с водой полосу. «Сумеречный мир» — само напросилось сравнение.

— Осторожно! — Крикнул Зураб. — Здесь трещина. Придется взять левее.

Группа прошла метров пятьдесят влево и продолжила подъем. Поравнялись с трещиной, зигзагом расколовшей горный откос. Если бы стихия не остановилась, то скоро и в этом месте произошел бы обвал. Ширина трещины местами достигала нескольких метров. Внутри нее блестела вода такого же черного цвета, как и везде.

— Вот что стреляло! — Догадался Юрий. — Просто охренеть от мощи, которая заставляет горы лопаться, как переспелый арбуз.

— Я думаю, что виновата вибрация, вызвавшая резонанс. — Предположил Вадим.

— Согласен. Просто так горы не лопаются.

Последние несколько метров дались с великим трудом. Ноги уже не слушались, дыхание перехватывало после каждого шага. Зураб ушел немного вперед от группы. Кажется, любопытство разъедало его больше всех. Он остановился и замер, глядя неподвижно перед собой. Следом к нему присоединился Юрий, а потом и Вадим со Стасом.

Вадим, в отличие от инструкторов, не видел эти места раньше, поэтому был готов увидеть что угодно, но даже его впечатлило зрелище идеально гладкого полированного «стола» горной вершины. До этого он видел похожие кадры в репортажах про высохшие соленые озера. Но даже они не могли сравниться с красотой полированного камня плато Путорана.

— Твою ж мать! — Только и смог выговорить Юрий. — Это Олимп, что ли? Или вход в рай?

— Красотища! Надо девчонок сюда привести. — Решил Вадим.

— Не знаю как вас, а меня пугают такие трансформации. — Признался Стас.

— Кто боится, может оставаться здесь. — Сказал Зураб.

— Да, не, я не останусь.

— Как пойдем? — Спросил Зураб. — Через центр, или по окружности?

— Логичнее, по окружности. — Предположил Вадим. — Посмотрим на ситуацию со всех сторон, так сказать.

— А если пройти через центр, можно увидеть, что творится на противоположной стороне, по-быстрому. — Выдвинул свою альтернативу Юрий. — Глянуть, что сталось с горой с наветренной стороны.

— По-быстрому, вряд ли. Туда пёхать километров двадцать, а мы не знаем, что теперь ждать от погоды. Если ветер повториться, то и спрятаться негде.

— Тогда, Зураб, идем по краю, однозначно. Я на самом деле, как-то самонадеянно решил, что все закончилось. Брр, еще один такой приступ ветра мне не пережить.

Четверка мужчин так и решила, что осторожность для них будет приоритетом, поэтому выбрала окружной путь. Идти по ровной поверхности было не в пример легче, чем карабкаться вверх по склону. Ноги сами так и подпрыгивали на каждом шагу. Вадим рассматривал поверхность горы, напоминающую обработанный гранит, с прожилками других минералов. Иногда, они выглядели совсем причудливо, напоминая предметы или животных. Если бы не серый налет грязи по всей горе, ее поверхность могла бы выглядеть совсем как полудрагоценный камень.

Поверхность только со стороны казалась ровной. Были у нее перепады, возвышения и углубления, но они так тщательно были обработаны ветром, что с некоторого расстояния перспектива сглаживалась. Через сотню метров попались две больших лужи грязной воды. Она была соленой, так же, как и та вода у подножия горы.

— У нас скоро закончится пресная вода. — Напомнил Стас.

— Надо экономить. — Согласился с ним Зураб. — У нас есть пленка, чтобы собирать конденсат, но этого может оказаться недостаточно на такую прорву.

— А что, думаете из таких туч дождик не прольется? — Юрий посмотрел в мрачное низкое небо.

— Пока это неизвестно. Вдруг там не вода, а одна грязь. — Предположил Вадим. — Поднятая ветром.

— Главное, чтобы она была пресной. Остальное отфильтруем. — Успокоил Стас.

В том месте, напротив которого находилась пещера, по всей длине пролегло несколько глубоких борозд, будто оставленных тяжелым предметом, который волокло ветром. Борозды были заполированы до гладкого состояния.

— Помните, в первый день, когда парня раненого смыло и подругу Марка, что-то плюхнулось? — Спросил Юрий. — Не иначе, эта хрень виновата.

Вадим передернул плечами, как наяву вспомнив этот страшный момент.

— Скорее всего, это он и есть. Как раз напротив пещеры.

Парни еще раз подивились силе ветра, даже не представляя, что его оставили вагоны товарного состава. Карниз над пещерой, местами растрескался, поэтому никто не решился подойти к его краю. Пошли дальше, на ту сторону, которая когда-то смотрела на прекрасное озеро Лама. Теперь вместо озера до самого горизонта чернела нефтяная поверхность принесенной издалека воды.

Стас и Зураб одновременно тяжело вздохнули. Красивейшая и самобытная, природа этих мест, с которой их связывал большой отрезок жизни, была похоронена под толщей черной воды.

Никаких внешних изменений по сравнению с подветренной стороной здесь не наблюдалось. Всё то же самое. Отполированный камень из-за грязного налета на нем, уже не казался таким необычным. Спустя полчаса на вершине о пейзаже можно было сказать, что он стал однообразным. Здесь тоже случались обрушения, и некоторые, судя по на зализанным граням, произошли перед самым окончанием стихии.

В небе подозрительно громыхнуло. Мужики опасливо переглянулись между собой. Укрытий от дождя на ровной поверхности горы не было абсолютно никаких.

— Может, обойдется? — Стас посмотрел на тучи, будто искал в них ответа.

В небе происходили подозрительные изменения. Круглое солнечное пятно, пробивающееся сквозь толщину облаков, потемнело.

— По ходу, не обойдется. — Предположил Вадим. — Надо было с собой бутылок пустых взять.

— Можно попробовать спуститься. — Юрий подошел к самому краю.

Склон был относительно пологим, но гладким.

— А смысл? Если воды будет много, она ручьями вниз пойдет, смоет еще. Зацепиться не за что.

Решили идти дальше, положившись на свою везучесть. Тем временем, гром в небе громыхал все чаще. Вспышки молний яркими пятнами на мгновение отражались в тучах, но не пробивались сквозь них. Сумерки сгустились еще сильнее, показалось, что стало холоднее.

Ряд вспышек молний пробежался от горизонта до горизонта, отразившись в глянце темной воды. Следом за ними раздался несмолкаемый целую минуту раскат грома. После этого природного представления сплошной стеной хлынул дождь. Он был прохладным, но не обжигающе ледяным. Одежда тут же намокла и потяжелела.

Группа остановилась. Идти вперед под таким дождем не имело смысла. Из-за слабой видимости и отсутствия ориентиров, можно было запросто сбиться с курса и начать ходить кругами. Гладкая поверхность горы быстро покрылась водой до щиколоток. Вода собиралась в ручьи и текла к краям, набирая скорость. Вадим нагнулся и сделал глоток. Вода оказалась пресной, но имела необычный привкус. Его примеру последовали остальные члены группы.

— Без воды мы не останемся. Осталось дождаться, когда манна небесная начнет падать с небес. — Пошутил Юрий.

Небеса бесновались еще полчаса, гоняя гром и молнии стереозвуком из угла в угол. Вода поднялась чуть выше щиколоток, но дальше не пошла, успевала стекать вниз. Дождь прекратился резко, как и начался, будто кто-то в небе просто закрыл кран. Шум падающей воды еще некоторое время доминировал над остальными звуками, но потом затих и он. Второй слой неба, который и пролился дождем, очистился от лишнего бремени и снова дал солнцу шанс осветить землю.

В центре неба снова разгоралось солнце. Скомканные ватные облака наливались янтарным светом, оживляя умытый мир. Поверхность горы, очищенная от налета грязи и еще сохранившая влажный блеск, неожиданно засветилась отраженным светом. Полированный камень и вода превратили вершину горы в гигантское украшение. Группа замерла в восторге от зрелища. Мягкий желтый свет поднимался над поверхностью на несколько метров вверх.

Такой же свет исходил и с поверхности соседней вершины. Он был теплым и как будто осязаемым на ощупь. Вмиг просохла одежда, и даже стало жарко. Юрий выдвинул предположение, что человека через сто метров уже не будет видно из-за стены отраженного света. Зураб уверял, что такого не может быть. Чтобы разрешить их спор, Вадим решил отойти от группы на расстояние в сто длинных шагов.

До пятидесяти шагов все было нормально. Вадима было хорошо видно, и Зураб посчитал, что выиграл спор, но потом начались визуальные аномалии. Нагревающийся от поверхности воздух пропитанный влагой и солнечным светом, исказил фигуру Вадима. Она поплыла, заструилась, оторвалась от поверхности и полетела по воздуху. К сотне шагов, она уже разбилась на части, казалось зыбкой, готовой в любой момент просто растаять на глазах.

— Через двести метров мы его уже не увидим. — Обрадовался Юрий тому, что был прав.

— Ты говорил про сто, так что вы оба были права. Думаю, что в вашем споре ничья. — Примирил спорщиков Стас.

— Согласен.

— Я тоже. Хотя эффект необычный. Вадим! — Крикнул Зураб. — Ляг на землю!

Вадим кивнул головой, парящей отдельно от тела, и лег. Он тут же исчез, будто спрятался за ширму.

— Выходит, Юрий, ты прав больше. Вот на такой ровной поверхности, можно потеряться? Никогда бы не поверил.

— Да, опасная вещь. Если человек потеряется, мы его никогда не найдем. Вадим, возвращайся!

Вадим, как призрак, материализовался в воздухе и помахал отделенными от туловища руками. С каждым шагом навстречу, он становился все естественнее и привычнее.

— Видели бы вы себя! — Со смехом произнес Вадим. — Кривые зеркала отдыхают.

— Да и ты выглядел не лучше. Призрак замка Моррисвилль.

Эффект поглощающего отражения продолжился еще минут десять. По мере подсыхания поверхности он слабел и фрагментировался на отдельные участки. Это явление настолько сильно впечатлило команду, что они молчали вплоть до его окончания.

— Я бы назвал это купанием в свете! — Предложил название необычному явлению Вадим.

— Красиво! — Согласился Стас.

— Не научно как-то. Жаль, я объектив просрал, интересно было посмотреть через разные светофильтры. Мне кажется, если убрать желтый свет, то картинка будет нормальной. — Посетовал Юрий.

— Жаль я не взял зарядку на солнечных батареях. Пока ходили, она бы зарядилась. — Присоединился к сожалениям Зураб.

— Кстати, Зурабище, а у тебя аккумулятор сдох в телефоне? Ты его взял с собой, вообще?

— Сдох, я и забыл про него, честно говоря.

— Жаль. С такой высоты может, и поймали бы чего?

— Вряд ли. — Решил Юрий. — Ты же видишь, что стихия не местечковая. У вышек не такое уж большое дальнодействие.

— Так в телефоне есть еще радио. Можно было бы послушать эфир. — Привел свой убедительный довод Стас.

— Точно, про радио в телефоне мы как-то и не подумали. По возвращении надо будет первым делом зарядить телефон и проверить радиоэфир. — Согласился Зураб.

Вадим подумал о том, как страшно будет, если эфир сохранит молчание. Незнание дарило надежду. В голову закралась предательская мысль, которая и раньше просилась, но Вадим не пускал ее. Что им делать, если окажется, что мир полностью опустел? Есть ли смысл в том, чтобы бороться и выживать? Подъем на вершину плато так же убедил его в том, что никаких запасов пищи в округе не наблюдается. Камень и черная вода, и больше ничего.

После случая с отраженным светом, группа прошла с десяток километров. Частенько попадались причудливые узоры разных включений минералов на поверхности отполированного камня, либо следы от тяжелых и крепких предметов, волоком прочертивших в камне борозды. Они смотрелись как контуры наскальных рисунков, размером не меньше, чем на знаменитом плато Наска в Южной Америке.

Вадим, оказался самым остроглазым в группе. Он первым заметил вдали, в стороне от пути их следования темный предмет.

— Отклонимся? — Предложил Зураб.

— Конечно! Времени у нас навалом. — Поддержал его Юрий.

— Сейчас любой артефакт может нам пригодиться. — Согласился и Стас.

Едва сменили маршрут, как в небе что-то тревожно громыхнуло и свет начал меркнуть на глазах.

— Кажется, дождь начинается.

— Наверное, избыток воды в атмосфере, вот и приходится ее куда-то девать.

— Сезон дождей.

Молнии забегали за тучами, словно иллюминация на дискотеке. Дождь снова начался внезапно, как и в прошлый раз. Он упал без всякого предварительного накрапывания, будто Господь выплеснул его из тазика. Черный силуэт, к которому шли, пропал из поля зрения. Группа остановилась, потому что сразу потеряла ориентир. Вдруг, небосвод расколола молния, пробившая толщу туч, и ударила прямо в плато, в тот самый черный силуэт, на мгновение озарившийся вспышкой и искрами разряда.

Вадим не понял, что произошло. Мышцы на ногах дернуло, как от судороги. И сразу же пропало ощущение связи с ними. Вадим упал в воду, как подкошенный. Ни руки, ни ноги его не слушались. Он почувствовал, как все мышцы на теле одновременно одеревенели. Напротив него лежал Юрий, с искаженным лицом и выпученными глазами. Он мог вращать только глазными яблоками, так же, как и Вадим.

Глава 10

День сменялся ночью, ночь сменялась днем, и так прошло две недели плавания. Можно было бы назвать их однообразными и скучными, если бы природа не подкидывала диковинных вещей. Прометей регулярно высчитывал маршрут и записывал его в свой судовой журнал. Ежедневной нормой он считал прохождение двадцати пяти морских миль, добиваясь ее выполнения при помощи паруса или же гребли. Постоянный ветер в этих краях случался либо утром, либо вечером. Днем, чаще всего, царил полный штиль. Иногда с полюса приносило свежий ветер, и тогда можно было отдохнуть уставшим мышцам.

На пятый день, после ночной болтанки, вызванной близкой грозой у побережья в море потянуло огромные куски оторванных «языков». Анхелика первой заметила белые облака у горизонта, оказавшиеся потом стаями крачек. Птицы, не теряли надежду, спасти неоперившееся потомство, беспомощно прятавшееся в гнездах.

— Левее берем! — Скомандовал Прометей.

Взять левее оказалось недостаточно. Куски оторванных островов тянулись до самого горизонта. Обрадовавшаяся неожиданной халяве морская живность на всех парусах спешила на пиршество. Плот регулярно сотрясался под мощными движениями крупных обитателей глубин. Анхелика испуганно сидела на трюме, боясь спустить ноги.

— Почему они не едят эти водоросли у берега? — Спросила она у опытных морских путешественников.

— Для некоторых их них прибрежная вода слишком грязная, да и паразитов ней полно. — Пояснил Прометей. — Вот и ждут, когда ветер подгонит им подарки.

Плот приблизился к первому плавучему острову. Крики обеспокоенных птиц заглушали все остальные звуки. Вода рядом с островом кипела от обилия живности, желающей полакомиться. Зеленые края острова содрогались, обдергиваемые тысячами ненасытных челюстей. То и дело над поверхностью взлетали серебристые хвосты, либо головы дерущихся за право быть ближе к кормушке, рыб.

Прометей и Иван, как могли, старались избежать столкновения с островом, грозившим им долгим затором на пути к цели. Им удалось развернуть плот и направить его в противоположную сторону. Парни облегченно вздохнули и на пару минут бросили весла. Анхелика боязливо всматривалась в воду, ожидая появления голодных рыб, на пути которых они могли оказаться. Только вместо рыб рядом с плотом оказались совсем другие обитатели.

Неожиданно поверхность воды взбугрилась, в нескольких местах, совсем близко к плоту. Анхелике показалось, что над водой показалось трехголовое чудовище. На самом деле, три крупных кита, одновременно показались над водой, сделать новый вдох и выгнать фонтаном процеженную воду. Анхелика закричала, когда три фонтана накрыли ее брызгами воды. Киты издали звук, похожий на выдох усталого великана, и со всего маха, упали в воду, снова окатив плот водой.

— Анхелика, прекрати! — Попросил Иван замолчать подругу потерявшую рассудок от страха. — Это киты, миролюбивые животные.

— Киты? — Недоверчиво спросила Анхелика. — Я себе их другими представляла.

— На уроках надо было внимательнее слушать. Ты их перепугала, своим криком.

— А чего они так неожиданно…?

— Теперь они точно так делать не будут. — Пошутил Прометей.

Затор из островов отнял у них целый день. Природное сообщество не обращало на плот никакого внимания. Даже птицам, защищающим свои гнезда, не было дела до странного сооружения. Крачки отбивались от рыб, поглощающих их место обитания с невиданной скоростью. Иван, ради развлечения, поддел острогой одну крупную рыбину, из семейства осетровых. На немой вопрос Прометея он ответил:

— Хвост и голову на уху, остальное завялю. Анхелику надо же обучить. Правда, Анхелика?

— Да, только я отсюда не слезу, пока мы не отплывем подальше.

В итоге, вечером Ивану самому пришлось сварить уху, потому что миновать пояс оторвавшихся островов не удалось. Крачки загадили весь плот. Пришлось накрыть готовящуюся уху куском ткани, чтобы не получить нежелательные ингредиенты.

В темноте птицы успокоились, как и вся природа. Мир затих, напоминая о себе редкими всплесками воды за бортом. К утру оказалось, что плот снова вынесло в чистое море. На горизонте еще пару часов белели облака потревоженных крачек, но и они постепенно исчезли из виду.

Дальше путь плота пролегал вдали от берегов, чтобы срезать путь. Морская вода здесь была чистой, но более беспокойной, чем вблизи берегов. Прометей считал, что виной всему приличные глубины в этих местах. Волны набирались в большие горбы и вальяжно переносили на себе плот. Они не обрастали белыми барашками бурунов, как на мелководье, а степенно поднимались и опускались, сохраняя природную величественность.

Иван, а пуще того Анхелика, чувствовали себя несколько настороженно. Их немного пугала могучая водная стихия. Случись ветер, плот не осилил бы борьбы с волнами. Прометей пытался успокоить их.

— В это время, в этих краях всегда тихо.

— Откуда тебе знать? Ты, ведь, не бывал здесь? — Иван был уверен, что Прометей идет на вранье, только чтобы успокоить их.

— Не обязательно бывать где-то, чтобы знать, какие там условия.

— Это тебе судовой журнал с подлодки рассказал? — Спросил Иван.

— Нет. — Прометей сделал хитрое выражение лица и положил перед Иваном и Анхеликой, какую-то вещь, замотанную в тряпицу.

— Что это?

Прометей развернул тряпку, внутри оказался еще и пластиковый пакет, сохранившийся с тех времен. Осторожно снял пакет. Внутри оказалась книга допотопного изготовления с плотной синей обложкой.

— Что это? — Снова спросил Иван.

Прометей взял книгу в руки и дал прочитать ее название.

— Ежедневник. — Прочитал Иван.

— Да, это ежедневник. Книга для записей, но не судовой журнал.

— Ты украл его из музея? — Догадался Иван.

— Взял на время.

— Ага, так бы тебе и дали? — Не поверил Иван.

— Ну, взял без спроса, конечно, но верну обязательно. Знаете, кому он принадлежал? — У Прометея даже искорки в глазах загорелись.

— Первому капразу?

— Тому, этому, как его, Татарчуку? — Попыталась угадать Анхелика.

— Нет. Это записная книжка Виктора Терехина. — Прометей замолчал, чтобы дать прочувствовать момент своим товарищам.

— Он знал, что тут тихое море? — Спросил Иван.

— Он многое знал, потому что на его плечах лежала задача поиска выживших. Хотите, я вам почитаю, что он писал про это место?

— Давай, читай. — Согласился Иван.

— Ой, как интересно, как вы мужики понимаете в море, где находитесь? По мне, везде одинаковая вода?

— Тебе это не надо знать, Анхелика. Всегда держись хороших мужиков, и тебе не надо будет беспокоиться о всякой ерунде. — Дал девушке совет Прометей.

— Как Иван?

— Ну, да, как Иван.

Иван подбоченился, польщенный комплиментом. Прометей открыл ежедневник на закладке.

— Слушайте.

Прометей обвел слушателей взглядом. Оба слушателя старательно делали вид, что готовы внимать. Прометей тоже сыграл, сделав вид, что поверил им. На самом деле, ему просто нравилось прикасаться к страницам истории. Они казались ему значительными. Наблюдения, записанные людьми той эпохи, априори были умными и не требующими доказательств.

— «Уровень воды в Карском море, между полуостровом Ямал и Новой Землей значительно упал, оголив многочисленные острова. Судоходство, как таковое, считаю невозможным. Мелководье у самого побережья Ямала, быстро заполняется грязью, идущей с самого полуострова. Мы произвели несколько попыток войти на материк, но все они окончились ничем. Грязь очень топкая и не держит лодки. Мною принято решение выяснить ситуацию на северной оконечности полуострова, как наименее пострадавшей от стихии». — Прометей перелистнул страницу. — Вот что он пишет о море: «Отмечаю особенно тихую погоду, практически полный штиль на всем пути до полуострова Ямал. Отличий от прошлогодней поездки не отмечено, поэтому считаю, что климат в этом регионе сформировался и для этого времени года вполне подходит для морских вылазок». — Прометей отодвинул книгу и с гордым видом осмотрел своих слушателей.

— Ну, ты даешь? Это же когда было написано? После тех времен все изменилось. И вода вернулась назад, и ветра могли поменяться? — Иван подивился слепой вере Прометея, в то, что было написано в старых записках Терехина.

— Ну, как видишь, море до сих пор тихое.

— Ладно, может быть они и вправду могли знать про погоду больше нас. Поверим им и по-быстрому проскочим это место. Мне не по себе, когда я знаю, что до берега больше сотни миль.

— Мне тоже. Пусть лучше чайки срут нам на голову, чем болтаться тут и дрожать от страха. — Присоединилась к другу Анхелика.

— Ну, просить уже поздно. Нам до всех берегов одинаково долго идти. Навалимся на весла и прибавим скорости. Хотя опережение графика приведет только к тому, что нам придется ждать, когда течения рек ослабнет.

— На берегу как-то веселее коротать время.

— Да, совы и лягушки наши друзья.

— Совы? — Испуганно переспросила Анхелика.

— Ну, да, совы. Там их много должно быть. Материк, как-никак.

— Ладно, Иван, мы же не торопимся?

Иван с ухмылкой посмотрел на Прометея.

— Конечно, Анхелика, нам и здесь хорошо.

В эту ночь первым нести ночную вахту выпал черед Ивана. Ночи в открытом море были намного свежее, чем у побережья. Анхелика ночевала в трюме, а Прометей наверху, укутавшись шкурой. Главной опасностью в этих местах считался ветер. Плот надо было всегда держать поперек волн, иначе его могло легко перевернуть даже невысокой волной.

Иван два раза разогревал себе чай, чтобы согреться и заодно подсветить ночную тьму. Ему все время казалось, что откуда-то из темноты накатывает высоченная волна, а он не видит ее, а только чувствует приближение. Он готов был кинуться будить Прометея, но всякий раз тревога оказывалась ложной. Ивану с трудом удалось убедить себя в том, что не стоит реагировать на игру воображения.

По этой причине он не сразу стал прислушиваться к далекому ритмичному свисту, приняв его за очередную выходку скучающего рассудка. Свист приближался и становился явственнее. Иван потряс головой, растер уши, чтобы приободриться и выгнать из них воображаемый свист. Ничего не помогло. Свист продолжился. Он длился несколько секунд, потом затихал ненадолго, и снова насвистывал в одинаковой тональности.

Темнота, волны и далекий берег вмиг стали причинами усиливающими страх. Но основной его причиной стал непонятный несмолкающий свист. Тут же вспомнились все старые сказки про сирен, утаскивающих моряков в море. И новые истории про души погибших людей, блуждающих по ночам в поисках дома и родных. Ивану стало страшно до жути. Он трясущимися руками выбил кресалом искры на заранее подготовленную промасленную бумажную крошку, приготовленную для разогрева чая. Пламя занялось. Иван кинул в него мелкие чурочки. Дерево быстро разгорелось. Отсветы его пламени легли на колышущиеся за бортом волны.

Свист не стихал. Иван поднес к огню коническую крышку из нержавеющего металла, чтобы отраженный от внутренней стороны свет осветил пространство подальше. Световой пучок направил в сторону звука. Луч света расселся метров через десять не пролив ясности на причину периодического свиста. Иван слышал, что источник совсем рядом, но из-за того, что он не видел его, становилось суеверно страшно. В голову лезла разная мистическая дрянь.

— Прометей, Прометей — Шепотом, но таким громким, чтобы заглушить собственный страх, позвал Иван старшего товарища.

— Чего? — Испуганно спросонья спросил Прометей.

— Свистит.

— Что свистит. — Ничего не понимая спросил Прометей.

В этот момент, вместо ответа снова раздался протяжный свист.

— Слышишь. — Иван подкинул в костерок щепок и снова попытался осветить источник свиста.

— Что это? — Раздался из трюма испуганный голос Анхелики.

— Спи Анхелика. Мы сами не знаем.

Свист стих, как будто свистун прислушивался к человеческому разговору. Люди на плоту затихли. И вот среди тишины снова раздался этот проклятый свист. Иван задергал лучом света во все стороны. Прометей схватил острогу и встал рядом.

— Что бы это ни было, Иван, не паникуй. Всему есть свое объяснение.

Свист прекратился. Все молчали и ждали, во что выльется это заигрывание свистом.

— Это дух моря. — Произнесла Анхелика, не покидая укрытие. — Он забавляется с нами.

— Тихо. Анхелика.

Кто-то в темноте снова набрал в легкие воздуха и начал свистеть. Пламя костерка, как испуганное, затрепыхалось, готовое погаснуть. Иван собрался подкинуть щепок.

— Постой, не надо. — Остановил его Прометей.

Свист стих, и пламя костерка загорелось ровнее.

— Вот и ответ. — Догадался Прометей.

— Что это? — Спросил Иван, поторапливая товарища.

— Там что-то есть, что свистит на ветру. Я думаю, что это не опасно. Садись на весла.

— Ребята, может не надо? — Испугалась Анхелика.

— Надо, чтобы ты не придумывала всякие сказки про духов моря и другую дребедень. — Решительно ответил Прометей. — Вылезай, будешь нам светить.

Анхелика взяла в руки отражатель. Иван подкинул щепок, чтобы пламя разгорелось сильнее, и взял в руки весло. Прометей уже ждал его.

— Гребем в ту сторону. — Прометей указал рукой. — Анхелика, свети.

Плот выправил курс в сторону свиста и понемногу набрал ход. Свист приближался. Что бы ни говорил просвещенный руководитель экспедиции, но страх держал в напряжении Ивана и Анхелику. Огонь отражался в распахнутых глазах девушки. Казалось, она готова спрыгнуть с плота, если увидит опасность.

— Вон, вон! — Крикнул Прометей. — Вон, смотрите!

Иван посмотрел в ту сторону, куда указывал Прометей. Там на самом деле виднелось что-то непонятное.

— Навались! — Приказал Прометей и начал отсчет. — Иии раз, иии два.

Анхелика выловила лучом отражателя темный предмет. На Духа Моря тот не походил совершенно. Он был явно сделан человеческими руками. Снова раздался свист и однозначно он исходил от этого предмета. Плот приблизился на расстояние метров двух, чтобы можно было безопасно ткнуть в него веслом.

— Это бочка, обыкновенная бочка из под горючего. Таких в поселке раньше было навалом. Их потом перековали на другие нужды. Эта уже сгнила почти, вся в дырах, в которых свистит ветер.

— А чего она тут делает? — Спросил Иван.

— Это буй. Их оставляли, чтобы пометить интересные места или находки. Смотрите, бочка покоится на пластиковом поддоне. Он в лучшем состоянии, чем эта бочка. Пластик разлагается медленнее, чем железо.

Прометей ткнул веслом под бочку. Там действительно была какая-то опора.

— Я привяжу к плоту эту находку, а днем рассмотрим ее подробнее. — Предложил он.

— Я не смогу уснуть, если она будет свистеть. — Призналась Анхелика.

— Я накину на нее тряпку.

— Тогда ладно. — Согласилась девушка.

— Иван, твоя смена закончилась, иди спать.

Утром Иван застал Прометея рассматривающего какой-то грязный листок.

— Что это?

— В бочке было. В маленькой пластиковой бутылке, полной густого масла. Видимо, они боялись, что вода уничтожит запись.

— Кто, они?

— Этот послание от Виктора Терехина. Он поставил буй, чтобы пометить нахождение затонувшего сухогруза. Представляешь? Здесь есть координаты.

— А корабль лежит не в том месте, где мы подобрали буй?

— Нет, не в том, гораздо севернее. Буй долгое время находился под водой, пока крепление не оторвалось. Потом он всплыл и болтался по морю. Это надо сохранить, чтобы передать капразу Борису. Терехин пишет, что сухогруз вез уголь и технику. От техники вряд ли что осталось полезного, а вот уголь нам может сгодится. Хотя, там глубина уже…. Ладно, мы отдадим, а капраз пусть сам разбирается, что с этим делать.

— Днем она совсем не страшная. — Из трюма выбралась Анхелика и первым делом решила разглядеть ночную страшилку.

— Я вам говорил, что у всего есть свое объяснение. Не надо спешить наделять непонятные вещи сверхъестественными силами.

— Ты прав, Прометей. — Согласился Иван. — Ночью я готов был поверить в любую сказку охотнее, чем если бы ты попытался убедить меня в том, что это обыкновенный буй. Он так свистел, будто хотел нагнать на меня волну страха, до полного паралича сознания, а потом высосать мою душу, а тело отправить на корм рыбам.

— Об этом я вам и говорю всегда. Предки предупреждали нас, что теряя знания, мы обязательно начнем искать объяснение непонятному разными сказочными способами. Выдумывать Духов Моря и тому подобное.

— Мамка мне рассказывала, что духи существуют. Мой дед видел их, когда ходил на Шпицберген.

— Если бы мы не решили рассмотреть, кто нам так маняще свистел ночью, то по приезде в поселок ты бы тоже рассказала о встрече с Духом Моря, и ваши дети верили бы в него безоговорочно. А это обыкновенная бочка. — Прометей постучал по ней веслом.

Ее проржавевшие бока не выдержали такого надругательства, осыпались под ударом.

— Поклянитесь мне оба, что больше не будете видеть в любой опасности проявление сверхъестественных сил? — Попросил Прометей своих напарников.

— Клянусь. — Охотно согласился Иван. Ему было немного стыдно за ночное малодушие.

Анхелика нерешительно мялась.

— Клянусь. — Неуверенно произнесла она. — Но только если вы сразу расскажите мне, что это на самом деле.

— Хорошо. — Прометей принял ее клятву с оговорками.

Бочку сбросили в воду. Она никакой ценности не представляла, а вот пластиковый поддон оставили себе. Он был целым, и мог когда-нибудь пригодиться. Прометей открыл ежедневник Терехина и нашел в ней запись о найденном сухогрузе.

— «Судно переломано пополам и лежит носовой частью на отмели на правом борту. Кормовая часть находится в полумиле на глубине. Над водой видна поврежденная рулевая рубка. Признаков выживших членов экипажа не обнаружено. Водолазы обнаружили в трюмах тяжелую технику, тракторы, трубоукладчики и краны, а так же уголь, перевозимый открытым способом. Считаю находку одним из приоритетных направлений» — Вычитал из ежедневника Прометей. — Вот так. Видимо, приоритеты были расставлены иначе, раз мы повстречали этот буй.

— Народу тогда было мало, да и перевозить не на чем. Уголь не навозишься отсюда. А технику разбирать под водой тоже не с руки. — Предположил Иван.

— Разумно. — Согласился старший товарищ.

— Что-то есть уже хочется. Что вам приготовить, мужики? — спросила Анхелика.

— Оленины!

— Рыбы!

— Как всегда. — Вздохнула Анхелика. — Сама решу.

Глава 11

Свет моргнул и потух. В потерне стало абсолютно темно. Близнецы, Мишка и Аришка испуганно зашептались. Лейла попыталась заплакать, но жена Юрия успокоила ее.

— На дизеле есть кто-нибудь? — спросил вслух Привалов.

— Да, сейчас врубят.

Прошло еще минут пять без света. Юрий наощупь нашел жену и детей.

— Вовремя успели. — Довольно произнес Юрий.

— Да, я до последнего не верила, что такое возможно. Ты как?

— Посекло немного. Надо голову с мылом промыть, чтоб заразу не занести.

Елена тронула его волосы.

— Ого, она в крови?

— Нет, не переживай. Совсем чуть-чуть. Стерло, как наждачкой, царапины только.

— Хорошо, хоть глаза не задело.

— На ветер не смотрел, не дурак чай.

Лампочки в потерне заморгали и загорелись. Лена оглядела мужа.

— Ого, да у тебя кровь! Снимай рубашку, я осмотрю. У вас аптечки есть? Надо обеззаразить скорее.

— Есть, там внизу в УКП.

— Спасибо, Юр, от нашей семьи, что помог. — Капитан Кузьмин выглядел не лучше Юрия.

— Спасибо вам большое. — Поблагодарила жена капитана. — Мы думали, что не доедем. Ничего не видно было уже. Надо же, какой ураган.

— Да мы и сами в последнюю минуту успели. — Юрий оглядел свои и чужие вещи, хаотично разбросанные по потерне. — Давайте, устроимся, а потом подумаем, что делать дальше. Надо бойцов позвать.

Майор Привалов по внутренней связи вызвал подмогу. Пришли все солдаты и два офицера-техника.

— Мужики, помогите вещи занести в УКП.

Завывание ветра сквозь трехметровую толщу земли и бетонных стен все же доносилось до слуха. Юрий решил, что ветер усилился, хотя это и казалось невозможным. За всю свою жизнь он не встречался с такой сильной стихией, играющей с двухтонным автомобилем, как с игрушкой.

В УКП было совершенно тихо, как всегда. Дети спускались по лестницам вниз, во все глаза рассматривая необычные круглые комнатки, полные непонятной моргающей аппаратуры. Юрию надо было устроить свою семью и Лейлу. Так как он находился в самой главной должности, начальником смены, то сослуживцы ждали его решения по распределению своих семей. Из всех двенадцати этажей в УКП был только один, приспособленный для отдыха, самый нижний, двенадцатый. Было еще несколько уровней, которые можно было приспособить под спальные.

— Я думаю, мужики, у срочников и их сержанта забрать оружие и припрятать, чтоб не знали, а женщин с маленькими детьми надо поселить в комнате отдыха. У кого дети постарше, можно поселить их на десятом и девятом. А нам, уж где придется, все равно будем смены нести, лазать туда-сюда. — Предложил Привалов.

— Да, я тоже так считаю. Бабы сейчас отойдут от первых впечатлений и начнут друг друга пугать. Я лучше подежурю. — Согласился майор Стыдов. — Надо их тоже озадачить. Пусть готовят ровно по времени.

— Да что вы планируете, будто на неделю. — Капитан Кузьмин попытался ухмыльнутся, но ухватился за поврежденную щеку. Из раны показалась кровь. — День, от силы, максимум два, будет продолжаться ветер. Но я думаю, что его не хватит и до сегодняшней ночи. Так что, можно на вещах посидеть, до ночи, а там видно будет.

— Не, не думаю. Наш штаб ломанулся спасаться, наверняка зная, что непогода установится надолго. — Вставил свое мнение лейтенант Маранин.

— Непогода. — Усмехнулся Кузьмин. — Тебе надо было посмотреть на эту непогоду. Я чуть семью не потерял. Спасибо майору, дождался.

— Я все же думаю, что надо семьи устроить. Закончиться, и хорошо, соберем свои «хархары» и поедем домой. Женщинам и детям надо создать хоть какой-нибудь минимальный уют. Это мы привыкли жить в этом погребе, а им каково? — Привалов обвел глазами привычную для себя обстановку УКП.

— Да ладно уж, как в поезде, в купе, только без окон.

— Товарищ майор! — Этажом ниже показался срочник. — Товарищ майор, там с поста звонят, просят подойти.

Офицеры переглянулись.

— Что случилось? — Спросил солдата Стыдов.

— Не знаю, просили срочно подойти.

Юрий проворно нырнул в люк и отмахал три уровня за несколько секунд.

— Майор Привалов. — Произнес он привычно в трубку.

— Товарищ майор, вам надо подняться. — Голос лейтенанта Пузырникова дрожал от волнения.

— Что у тебя?

— Тут воет, мочи нет терпеть. — Голос и на самом деле, будто мешался с посторонним звуком воющей турбины.

— Я чем могу помочь?

— Разрешите покинуть потерну и задраить двери.

— Слушай, лейтенант, это ветер, что ты его так боишься? Ты же находишься в самом защищенном месте в мире.

— Я понимаю, но терпеть этот звук нет сил.

— Хорошо, сейчас приду, крепись.

Майор поднялся выше, миновал компанию офицеров.

— Ты куда? — Спросил Стыдов.

— Пузырников что-то расклеился. Не хочет у двери караулить. Пойду, проверю.

Едва покинув УКП, майор услышал тот самый вой, о котором говорил Пузырников. В шахте он был еще слабо слышен, но за дверью, отделяющей шахту от потерны, звук усилился многократно. Казалось, стены коридора вибрировали, как медная труба горна. Тело ощущало на себе вибрации звуковых волн, уши сразу же заболели, и даже показалось, что поплыла картинка перед глазами.

Пузырников сидела на корточках, закрыв уши ладонями. Из под левой ладони показалась струйка крови. На месте майору стало ясно, что в потерне находиться нельзя. Он тронул плечо лейтенанта, тот испуганно вскочил.

— Давно тут так? — Громко спросил Юрий.

— С полчаса, по нарастающей. — Прокричал Пузырников.

Юрий подошел к двери. Слышно было, как за ней бесновалась стихия, проверяя толстую металлическую дверь на крепость.

— Пошли. — Майор махнул головой и пошел в сторону шахты.

Привалову лезли в голову разные мысли, и самая страшная из них была о том, что такой силы ветер не просто выбьет стекла в домах и перевернет машины. Подумал о Руфине, и в памяти всплыл момент прощания с дочкой. Ему стало не по себе от мысли, что Лейла, скорее всего, уже сирота. Вспомнил о своих родителях. Хотел предаться скорбным мыслям, но их перебила благодарность командованию и судьбе, за то, что он спас свою семью. Теплое чувство удовлетворения согрело душу.

Привалов пропустил Пузырникова вперед и закрыл за ним дверь, отделяющую шахту от потерны. И тут же стало легко. Юрию показалось, что в потерне тело находилось в поле пронизывающих частот, заставляющих вибрировать тело вместе с ними.

— А, как болят уши! — Пузырников рассмотрел ладони и увидел в них кровь. — Перепонки лопнули.

— Не лопнули, не переживай. Если бы лопнули, ты бы меня уже не слышал.

Юрий на свету посмотрел на Пузырникова и увидел, что его глазные яблоки красные, как у вампира. До него вдруг дошло, что задержись он на несколько минут и лейтенант мог бы умереть из-за многочисленных кровоизлияний, вызванных лопнувшими сосудами.

— Прости, что сомневался. Тебе надо отдохнуть. На сутки больше никаких дежурств.

— Спасибо, товарищ майор.

Привалов показал Пузырникова офицерам, чтобы те осознали всю силу бушующей наверху стихии.

— Потерна превратилась в модулятор частот, в смертельную звуковолновку.

— Это же нереально! — Удивился капитан Кузьмин. — У нас же все рассчитано на колоссальные нагрузки.

— От такого ветра они не проектировались. В смысле, ветер не разрушит их, но вот побочный эффект звуковолновки будет.

— А что же тогда там творится, в городе? — Негромко спросил Стыдов.

Все замолкли, представляя в меру своего воображения, картины разрушения города, знакомых мест.

— А если бы мы не поверили? — Майор Привалов представил себе такой вариант.

Ему стало не по себе. Захотелось спуститься вниз, обнять жену и Мишку с Аришкой. Юрий поблагодарил себя за то, что поступил правильно, заодно вспомнил и командование, проявившее неуставное человеколюбие.

— М-да, надо было ехать не на «шахе». Один хрен у дома бросил свою ласточку. Теперь летит куда-нибудь. — Вздохнул майор Стыдов.

— Да и хрен с ней, Гриш. Семьи спасли, это главное.

— Кстати, мужики, бабам не надо все рассказывать, что там, в потерне гудит, что мы думаем об урагане снаружи. Начнут паниковать и реветь, житья не будет. — Попросил Кузьмин.

— Ладно. — Согласились все, у кого здесь были жены.

— Придется, все-таки располагаться на больший срок, чем я ожидал. По ходу, даже если закончится ураган, нам придется какое-то время жить здесь. — Кузьмин поменял свое мнение под впечатлением демонстрации Пузырникова.

— Если собираемся надолго, то стоит поэкономить соляру. — Техник, капитан Яцук знал больше других о запасах топлива для генераторов.

— На ночь выключать. На неделю хватит? — Спросил Кузьмин.

— Если по норме расходовать, то на сорок пять суток хватит, как и положено. Если по двенадцать часов гонять, то на десять дней с полной нагрузкой.

— Нагрузку нужно уменьшить. Потерну отключить, за ненадобностью, шахту осветить тремя лампочками, аппаратуру тоже можно отключить, кроме связи. Оставим свет по-минимуму, вентиляцию. — Предложил Привалов.

— Да, можно.

— Тогда нам надо сейчас подумать о том, как организовать службу. Надо подготовиться к максимально долгой возможности обитания в УКП, а там, как будет. Закончится все этим вечером и слава богу.

Офицеры-техники отправились к пульту, выключить ненужные контуры, и отключить часть освещения вручную. Юрий Привалов наконец-то смог помыться и сменить одежду. Елена обработала ему тело спиртом, а где требовалось, заклеила раны пластырем. Дети совершенно не страдали от неудобств, напротив, их забавляла обстановка маленьких круглых комнатушек УКП, в которые они так и норовили заглянуть. Мишка, Аришка и Лейла познакомились с сыновьями майора Стыдова. Пацаны были постарше. Младший Данила, закончил первый класс, старший, Глеб закончил третий. Мальчишки вели себя независимо, но приставучие приваловские малыши не отставали.

Юрий порадовался за то, что дети так восприняли этот вынужденный поступок. Он оптимистично подумал, что даст бог, перекантуются они здесь любой срок, вплоть до двух месяцев, а потом вернутся назад, живые и здоровые. Майор невольно тряхнул плечами, когда живо представил себе разгул стихии, и душу снова согрела благодарность всем, кто надоумил его спрятать семью.

Юрий выбрался из УКП и проверил работу техников. В шахте было почти темно, из-за чего казалось, что стало холоднее. Освещение оставили вдоль лестницы, ведущий к основанию и наверху. Юрий забрался на самый верх пенала УКП. Потолок висел над головой в трех метрах. Если прислушаться, то можно было услышать вой ветра. Скорее всего передавался он через системы вентиляции, выступающие бронированными «грибками» на крышке шахты. Юрий был уверен, что никакой ветер не справится с ними, потому что запас прочности был избыточным. Не переживал и за фильтры, способные очищать даже радиоактивную пыль долгое время.

Майор решил еще раз проверить потерну, предполагая, что сила ветра могла поменяться, из-за чего резонанс стен мог измениться, или пропасть совсем. Напрасно, едва он подошел к двери, гудящей, как трансформаторная будка, все его предположения исчезли. Он все же открыл ее и тут же получил по ушам болезненный удар. Находиться в потерне было опасно для жизни. Звуковое излучение, особенно в районе ультразвука и инфразвука, трясло организм несвойственными вибрациями. Юрий закрыл дверь. За несколько секунд на лбу успела выступить испарина, как от тяжелого труда.

— Как жалко, что у нас нет перископа. — Майору захотелось увидеть своими глазами разгул стихии.

В его воображении она была похожа на то, что он видел перед самым закрытием внешней двери, только усиленная многократно. Привалов вернулся в УКП. Старлей Исупов сидел на самом верхнем уровне, следил за работой дизеля. У него тоже было шумно, но этот шум не досаждал так ушам, как в потерне.

— Все нормально? — Спросил Привалов.

— Да, молотит, что ему будет? — Старлей кивнул в сторону циферблата, показывающего нагрузку. — Почти на холостых. Что нового?

— Я не знаю. Связи нет. Наверху воет еще. В потерну не вздумай выходить. Там просто глушилка настоящая.

— Здорово, что нас предупредили?

— Да. — Задумчиво согласился майор.

— Значит, дело было очень серьезным, раз штаб пошел на такое нарушение Устава. Если они сказали Америке конец, значит так и есть.

— Теперь и России конец.

— Нет, майор, мы же остались и таких УКП в нашей дивизии пять, плюс командный пункт штаба, в котором народу можно спрятать под полтысячи. А по стране?

— Согласен. Я подразумевал конец страны в плане потери способности оказать сопротивление потенциальному врагу, которого не задела стихия.

— Думаешь, есть такие?

— Не знаю. Даже не могу предполагать. Я читал накануне статью об извержениях вулканов и узнал одну интересную вещь, оказывается, воздушные потоки северного и южного полушария почти не смешиваются. В случае глобального извержения супервулкана в северном полушарии, южное пострадает совсем не сильно, а у нас будет зима.

— Да? Это получается, что в Австралии сейчас тишина, светит солнце, и люди радуются жизни?

— Гипотетически, такое возможно. Многие миллионеры купили себе недвижимость в Новой Зеландии, опасаясь извержения Йеллоустоуна.

— Интересно, а наши кто-нибудь, успели свалить. Где президент, например?

— В убежище, наверное. Его-то предупредили еще до того, как ветер достиг США.

— Мда, если все так печально, думаю, в стране наступит анархия.

— Поживем, увидим. У нас есть оружие, защитимся, как-нибудь. — Майор хлопнул старлея по плечу. — Ладно, пойду дальше, посмотрю, кто как устроился. Твои где?

— На девятом. Мы, с Яцуком подумали и решили, что можно демонтировать все оборудование. Оно теперь нахрен никому не нужно, а место занимает много.

— Да, в принципе, можно убрать его в шахту. Только не сейчас. Подождем сутки. Вдруг, не так страшен черт.

— Хорошо, мы и сами так думали.

— Заметил, как с нас уставщина сошла за один день, будто и не служили?

— Заметил, но если ты думаешь, что я как-то против твоего верховенства, то это не так. Структура в нашем случае важна не меньше, чем на боевом дежурстве. — И добавил после некоторой паузы. — Товарищ майор.

— Хорошо, но лучше по имени.

Майор опустился ниже. Передвигаться сквозь пенал УКП было не совсем удобно. Семьи уже расположились, и беспокоить их своими передвижениями было немного бестактно. Юрию пришла идея отгородить лестницу простынями, иначе выполнение обязанностей превратится в бесконечные извинения и просьбы нарушить уединение.

На самом нижнем этаже, в так называемой комнате отдыха, расположилась его семья и майора Стыдова. В комнате было тихо. Юрий старался бесшумно ступать по лестнице, потому что был уверен, что дети и женщины спят после всех потрясений.

Жена Елена спала на втором ярусе с Лейлой, а на первом, укрытые простыней до носа, спали Мишка с Аришкой. На противоположной стороне, на верхнем ярусе, спала жена Григория, внизу, его сыновья. В комнате было тихо до такой степени, что были слышно дыхание и сопение носов. Юрий планировал поговорить с женой, но ему стало жалко будить ее.

На часах было за полночь. Юрий поднялся на верхний уровень, одиннадцатый отсек, где нес дежурство лейтенант Шулятьев. Молодой офицер клевал носом.

— Эй, лейтенант. — Шепотом позвал его майор.

Тот встрепенулся.

— Да, товарищ майор?

— Я вздремну чуток, а ты, если будут какие-то непредвиденные ситуации, дай знать. Только тихо, чтобы не разбудить семью.

— Так точно, я понял. Отдыхайте.

— Ну, всё, давай.

Юрий спустился вниз. Нашел в своих вещах халат супруги, подложил сумку под голову и накрылся им. Сон, несмотря на всю катастрофичность ситуации, овладел телом мгновенно. Майор провалился в него, как в бездну.

— Товарищ майор. — Раздался тихий, но настойчивый шепот Шулятьева. — Товарищ майор.

Привалов открыл глаза. Тьма была непроглядная. Лейтенант включил фонарик в брелке и посветил слабенькой диодной лампочкой.

— Что случилось? Почему нет света?

— Товарищ майор. Яцук сказал, что дизель заглох. Сейчас он пытается понять, по какой причине.

— А второй?

— И второй не заводится.

Спать хотелось неимоверно. Майор сел на пол.

— Юр, что случилось? — Проснулась жена.

— С дизелями проблема. Может быть, впускной коллектор засорился. Спи, Лен, мы разберемся. Если что, фонарь и батарейки в моей походной сумке.

— Ага, я поняла.

Юрий рывком встал и торопливо затопал по крутой железной лестнице. По дороге к нему присоединился Исупов.

— Странно это, там такие фильтра стоят, что их надолго хватить должно. — Поделился техник своими соображениями.

— Посмотрим. Надеюсь, это решаемая проблема.

— Если что, фильтры можно убрать, оставить только грубой очистки. Нам ведь ураган пересидеть?

Привалов ничего не ответил, потому что понятия не имел на какой срок им рассчитывать. Миновали все отсеки, и оказались во втором. Яцука здесь не было, в первом тоже. Когда выбрались из пенала наружу, услышали его отборный мат и журчание воды. Возле коммуникаций, ведущих наружу, в слабом свете налобного фонаря суетился капитан Яцук.

— Бля, откуда же ты взялась, твою мать, скотина! — Он орудовал ключом, пыхтел и кряхтел.

— Что случилось, капитан? — Спросил его Привалов.

— Бля, что случилось. Хрен его знает, что случилось. Вода во впускном и выпускном коллекторах. Сверху херачит. Дизеля чуть воды не хапнули, ладно воздуха не хватило, заглохли, а так бы гидроудар и прощай установка.

— Откуда вода? — Не понял Привалов.

— Вообще не в курсе. Но трубы, вот видите, в воде. Вся вентиляция залита водой. И самое смешное, что она соленая. Попробуйте. — Яцук отошел, давая место подойти к трубе.

Юрий не поверил истерике техника. Из места соединения труб, которое Яцук никак не мог затянуть, струйкой текла вода. Юрий макнул палец и облизнул его. Вода была соленой.

— Может быть, это состав противорадиационного фильтра растворился? — Предположил он.

— Там ничего такого нет. Этот контур сейчас закрыт. Вентиляция тоже закрылась автоматически под давлением.

— Твою мать! — Майор Привалом ругнулся и пнул носком ботинка железный парапет ограждения. — Какого хрена взялась эта вода?

— Непонятно. — Согласился Яцук.

— Придется переходить в режим регенерации воздуха время от времени, иначе задохнемся.

— Да. Время от времени, иначе аккумуляторы быстро сдохнут.

— Аааах, не было печали. — В сердцах произнес Юрий. — Давно это случилось?

— Не больше часа назад.

— Пойду, проверю потерну, на всякий случай. — Решил Юрий. — Устраняйте течь.

В голове случилась полная сумятица мыслей. Никакого приемлемого объяснения воде, идущей снаружи, Юрий не нашел. Если проблема с водой не решится, то спасшихся людей ждала страшная проблема постепенного расходования кислорода. Воздуха в шахте было много, но в герметичной капсуле его ресурс был ограничен.

Крайняя дверь в потерну, как ни странно уже не работала динамиком. Майор приставил к ней ладонь и почти не ощутил вибраций. Можно было на самом деле подумать, что с другой стороны вода. Юрий открыл замок могучей рукояткой и осторожно потянул дверь на себя, ожидая потока воды. Его опасения не подтвердились. Воды в потерне не было, как и того жуткого гула, превратившего узкий коридор в смертельную ловушку.

Шум был. Он шел снаружи, но он не заставлял стены потерны гудеть. Идти вперед одному, майору было страшно. Черная тьма впереди, едва разрываемая слабым фонарем, да еще и шум за стенами, пугали. Майор никогда не думал, что ему снова придется испытывать суеверный страх, от которого он думал, что избавился в детстве. Вдвоем было бы гораздо веселее. Но командиру не пристало показывать слабость.

Юрий сделал шаг в темноту. Завывающий шум доносился сверху, и он все еще был силен, но не настолько, чтобы превратить узкий коридор в «звуковолновку». Майор нашел этому два объяснения. Либо ветер слабел, либо над головой появилась прослойка из воды. Милее сердцу был первый вариант. Второй вариант здоров пугал своей невероятностью.

Дорога до начала потерны показалась долгой. Раньше, Юрий считал потерну достаточно крепким сооружением, но почему-то сейчас он не мог в это поверить. Свет фонаря нервно бегал по стенам, полу и потолку. Блеск кабелей иногда принимался за отблеск воды.

— Что ж это я так боюсь? — Спросил сам себя майор. — Строили-то на века.

Юрий прибавил шаг. Лучше было сделать дело быстро и уйти, чем растягивать страх. Вот и ступени, ведущие к внешней двери. За нею отчетливо слышался шум. Юрий осветил дверь фонарем. Она была влажной. Капельки конденсата равномерно блестели по всей поверхности. Майор проверил воду на вкус. Обычный пресный. Стало быть, температура с другой стороны гораздо ниже, чем с этой, предположил майор. Ситуация снаружи стала для него еще непонятнее.

Привалов оттер рукавом участок двери и приложил к ледяной металлической поверхности ухо. Металл передавал всю мощь разгулявшейся стихии. Вой, частые удары, свист, скрежет, потусторонние завывания.

— Товарищ майор!

Привалов аж подпрыгнул от неожиданности и чуть не выронил фонарь.

— Ты кто? — Юрий направил фонарь в сторону человека, напугавшего его.

Это был срочник. Его имени майор не знал.

— Ефрейтор Довбыш. Меня отправил майор Стыдов, для подстраховки.

— Без фонаря?

— Мне посветили до входа, а там сказали, что я не потеряюсь, путь один.

— Понятно. Забота о командире. Хорошо, обратно не так страшно будет идти.

— Здесь страшно. Шумно и темно.

— Ты не был, когда здесь было по-настоящему шумно. Сейчас здесь, можно сказать, тихо. Что ты думаешь по поводу отсыревшей двери? — Майор направил свет фонаря на блестевшую поверхность и провел пальцем по ней.

— Разница в температуре. Там холоднее. — Довбыш сказал только то, что и так было понятно.

— Почему. Думаешь, там мороз?

— Нет, не думаю. Сейчас же лето.

— Соблазнительно открыть дверь и проверить, но есть шанс, что мы не осилим закрыть ее потом.

— Почему?

— Потому что там вода.

— Да ладно, откуда ей взяться?

— Оттуда, дружок, откуда она взялась в вентиляции и коллекторах. Тебе ничего не сказали?

— Нет. У нас же не принято информировать личный состав.

— Мда. Как твое имя?

— Иван.

— Короче, Иван, мы теперь не в армии, мы спасаемся от стихийного бедствия, и ты можешь не вести себя, как человек в незначительном звании. Ты просто Довбыш Иван, без приставки ефрейтор. Согласен?

— Да товарищ майор.

Юрий скривил губы.

— Зови меня Юрий.

— Ладно. Но не сразу, я не смогу отвыкнуть так быстро.

— Отвыкай, нам не нужны люди, которые будут ждать приказов. Нам нужны самостоятельные зрелые люди. Забудь армейскую пословицу про инициативу и инициатора. Понятно?

— Так точно, товарищ ма…. Да, понятно.

— Пошли назад. Посмотрим, что там наши техники придумали.

Яцук и Исупов сидели на самом верху, глубокомысленно разглядывая трубы. Течь удалось устранить.

— Какие новости? — Спросил Привалов, искренне надеясь услышать обнадеживающий ответ.

— Затянули. Теперь думаем, отсоединить их от дизеля или оставить как есть.

— Чем грозит, если оставить?

— Тем, что мы не сможем запустить генератор, если понадобиться это сделать срочно.

— Так, а если отсоединить?

— В общем-то, ничем. Воды немного прольем, но это пустяки.

— Отсоединяйте.

— Сейчас?

Привалов посветил в циферблат командирских часов.

— Черт, я и забыл, что ночь уже. — В суете он совершенно потерял понимание времени суток. — Давайте, отложим на утро. Вы тут поделитесь на смены. Вентиляцию включайте минут на пятнадцать, раз в два часа.

— Хорошо, командир. Что там в потерне?

— Гула нет, но дверь входная подозрительно влажная. Там точно вода снаружи.

— Откуда она взялась-то, мать её! — Выругался Яцук. — Нам же про ветер сказали из штаба?

Яцук посмотрел на Привалова, словно заподозревал его в том, что тот не договаривает.

— Калюжный сам мне в трубку сказал про ураган. И на почту пришли фотки урагана. Про потоп не было и речи.

— Может быть, плотину прорвало где-нибудь? — Предположил Исупов.

— Да хоть плотину, от этого не легче. Вода закупорила нам все коммуникации.

— Ладно, мужики, башка ничего не соображает. Пойдем, кому положено, выспимся, а потом подумаем, что делать. — Майору это показалось здравым решением. От массы проблем навалившихся разом, перегруженный мозг отключился. — Следите за уровнем углекислого газа и кислорода.

— Да знаем мы, за чем следить. Будь спокоен, командир.

Майор спустился в пенал. Минуя отсеки ему начало казаться, что воздух в них уже спертый и ощущается недостаток кислорода. Женщины и дети, потревоженные стуком армейских ботинок по металлической лестнице, поднимали головы. Юрий прекрасно понимал их. В воздухе витала тревога и предчувствия нехорошего.

— Все нормально, спите. — Успокаивал их майор.

У него самого уверенности в том, что все будет хорошо, не было никакой.

Глава 12

Стас упал неудачнее всех, лицом в воду. Он пускал пузыри, но не мог ничего поделать со своим окаменевшим телом. Вадим беспомощно наблюдал, как погибает инструктор. Ему и самому было несладко. Абсолютно все мышцы в теле болели невыносимо-ломящей судорожной болью. Казалось, что болевой порог превышен в несколько раз. Должен был наступить предел, за которым последовала бы разрядка. Или предохраняющий сознание обморок, или же прекращение конвульсий.

Раньше наступил второй вариант. Мышцы зажгло, будто их обдали кипятком, и следом наступило их сладостное размягчение. Вадим застонал и попытался встать. Ватное тело почти не слушалось, будто его полностью отлежали. Стаса надо было спасать. Он уже не пускал пузыри, лежал, не шевелясь в той же позе, лицом вниз. Юрий начал подавать признаки жизни. Захлопал глазами и опал, как мешок без костей. Только из закрытого рта доносилось мычание.

— Вставай… — Прошипел Вадим, больше самому себе, чем Юрию, — Стас наглотался.

В глазах Юрия светилось полное понимание ситуации и беспомощность. Вадиму удалось подтянуть тело на собственные колени. Каждое движение отдавало ломотой и признаками скорой судороги. Мышцы готовы были сжаться при попытке напрячь их сверх какой-то нормы. Вадим сделал несколько глубоких вдохов, чтобы насытить кровь кислородом. Голова закружилась и поплыла, как от сильной слабости. Серый мир непроглядной стены дождя перевернулся. Вадим почувствовал, что снова лежит на боку.

Снова начался мучительный процесс подъема. Юрий был уже активнее, мычал и медленно шевелился, как ленивец. Зураба, из-за тела Юрия и Стаса не было видно. Вадим испугался, что с их инструктором случилось страшное. Вторая попытка удалась лучше. Мышцы немного отошли и теперь их просто жгло при нагрузке. Вадим подполз к Стасу и попытался перевернуть его на бок. Сил у него хватило, только вяло ухватить край мокрой одежды. Пальцы совершенно не хотели сжиматься.

Юрий подлез с другой стороны и поступил умнее. Уперся ногами в Стаса. Ему удалось приподнять лицо товарища над водой. Стас не сделал никаких попыток начать дышать. Вадиму показалось, что его лицо посинело, как у покойника.

— Не страшно еще. — Произнес Юрий. — Время есть.

Он имел ввиду, что есть время для некоторых реанимационных способов возвращения к жизни. Только сил на них не хватало обеим.

— Как там Зураб? — Спросил Вадим.

— Лежит нормально, без сознания. — Ответил Юрий. — Стаса надо на колено грудью положить, чтобы вода вышла из легких.

— На коленку, вряд ли? — Засомневался Вадим. — Можно подлезть под него под живот и попробовать встать на четвереньки.

— Давай попробуем.

Тело Вадима приобрело некоторую силу, чтобы положить Стаса на бок и лечь рядом. Юрий развернул тело Стаса за ноги поперек Вадиминого. Вадим подтянул под себя ноги и попытался приподняться. Товарищ весил, как грузовик. Напряжение мышц отняло все силы. Ему удалось опереться на локти. Товарищ безвольно свисал головой вниз. Юрий поднялся и несколько раз надавил на ребра Стасу.

По телу пробежала конвульсия, одна и другая. Инструктор издал клокочущие звуки и разродился фонтаном воды и кашлем. Конвульсии долго сотрясали его тело. Когда они затихли надолго, Вадим, из последних сил удерживающий Стаса, спросил:

— Ожил?

— Ага. — Едва слышно выдохнул Стас.

Вадим расслабился и разъехался конечностями по камню.

— Что случилось? — Раздался голос очнувшегося Зураба.

— Молния. — Ответил Юрий. — К железке притянулась, наверное?

Дождь резко закончился. Вода еще долго стекала по гладкой поверхности горы, устремляясь вниз. Стас полностью пришел в себя.

— Спасибо, парни. Я видел свет в конце тоннеля, и чуть не дошел до него.

— Видел бы ты, как мы с Вадимом пытались оживить тебя неслушающимися конечностями.

— Ты сразу на тонну стал тяжелее. — Согласился Вадим.

— Я теперь ваш должник. — Благодарно произнес Стас.

— Даже не думай так. — Возмущенно ответил Вадим.

— Опасное место здесь, так просто не погуляешь. — Зураб оглядел начинавшую отсвечивать после дождя опаловую поверхность горы. — Если только не в резиновых сапогах.

— Я думаю, что молния притянулась к тому черному артефакту. — Стас указал в сторону предмета, к которому они шли. — Если не ходить рядом, даже в дождь, то не будет большой опасности.

— Надо проверить, что там торчит. Готовы идти? — Спросил Зураб.

— Надо попробовать. — Вадим со второй попытки встал на трясущиеся ноги. — Быструю ходьбу не обещаю.

Следом поднялся Юрий. Он был выше Вадима, из-за чего амплитуда трясущихся ног у него была заметнее.

— Мля, я как на ходулях. — Юрий посмеялся над самим собой.

Зураб тоже поднялся с трудом. Стасу пришлось помогать. Со стороны четверка людей, идущая странной походкой, словно они только научились ходить, выглядела смешно. Самим ходокам было не до смеха. Мышцы болели и сопротивлялись нагрузке. Расстояние до цели не превышало четырехсот метров, а преодолеть его удалось за целый час.

Из дыры в горе, заполненной темной водой, на высоту двух метров выглядывал большой кусок железа. Вадим не сразу признал в нем железнодорожную тележку. Настолько она была исковеркана ударами и обработана пескоструем. Стас определил ее принадлежность по остаткам могучей подвески и сцепному устройству. На поверхности горы остались борозды от ее движения, заканчивающиеся ровно в том месте, где она провалилась в дыру.

— Я вам точно говорю, это железнодорожная тележка. У меня отец железнодорожник. Я с ним не одну смену отходил на станции. Только поврежденная она сильно, без колес.

— Да ладно, даже такому ураганному ветру не под силу поднять вагон? — Засомневался Юрий.

— А эти борозды тебе не говорят об обратном? — Зураб наступил ногой в одну из них.

Юрий поджал губы но спорить не стал.

— Теперь понятно, почему молния притянулась. Столько металла.

Вадим опустил руку в воду.

— Вода еще теплая. — Отметил он с удивлением.

— Точняк. — Юрий тоже проверил. — Мужики, вы как хотите, а я приму ванну. Нет сил больше терпеть.

— Его идея не сразу пришлась всем по вкусу, но поразмыслив, пришли к выводу, что это неплохая идея.

— Осторожнее, там могут торчать острые куски металла, не порежьтесь. — Предупредил Зураб.

Юрий осторожно проверил ногами дно, нащупал опору и встал на нее, погрузившись в теплую воду по грудь.

— Аааа, ништяк! Как в ванной. — Весело фыркая, сделал несколько погружений.

— А я думаю, что в эту дыру могло затянуть и еще что-нибудь, кроме вагона. — Предположил Вадим.

— Чего, например? — Напрягся Юрий.

— Машины, например, вещи, всякий хлам, который несло ветром.

— Смотрите, — Зураб нагнулся над краем дыры. — Края плохо обработаны. Этот вагон и сам мог стать причиной появления этого отверстия. Проломил своей тяжестью.

— Хорошо, если так. — Произнес Юрий. — Я подумал про трупы.

— Не думай. — Попросил Стас. — Если бы вагон был пассажирским, другое дело. А то мне еще мыться.

Теплая ванна магическим образом вернула сил и почти избавила от последствий удара током. Группа, посовещавшись, решила возвращаться назад в пещеру. Для первой вылазки они набрали достаточно наблюдений и опыта.

— Чего там, пожрать не нашли? — Встретил их вопросом Марк.

— Нет. Там одни камни и железнодорожная телега. — Ответил Зураб.

— Чего думаете на будущее? — Марк вел себя, будто считал главным. — Жратвы надолго не хватит. Еще эти два гаврика, как крысы, носами из темноты целятся.

— Твои предложения? — Сухо спросил у него Стас.

— Ну, как вам сказать, их немного, но верные есть. — Мутно ответил Марк.

— Я даже догадываюсь о чем ты. — Предположил Зураб.

— Кхм, наверное, у вас такими вещами не принято брезговать.

— В смысле? — Зураб почувствовал подвох.

— Ну, сожрать кого-нибудь, если заблудился зимой в горах.

— Понятно. У нас еще один каннибал объявился. — Догадался инструктор. — С тебя и начнем. Ты жирный и наглый. Только подкастрируем сперва, чтобы мясо не воняло.

— Ха-ха, смешно. — Театрально усмехнулся Марк. — Если хочешь выживать, уничтожай слабых и бесполезных.

— А кто еще бесполезнее тебя?

— Дайте мне время, встать на ноги и поймете на что я способен. Я создал империю из ничего, с нуля, с одним рублем в кармане. Я из таких шлюх, как Танюха, элитных блядей сделал. А они корчились уже в притонах, за копейки, за дозу на все были готовы.

Татьяна закрыла лицо руками.

— Хватит! — Окоротил Марка Виктор. — Благодетель! Не перед теми хвастаешься. Нет здесь таких людей, которые пользовались твоей империей.

— Да, ладно. Все вы через постели блядей прошли. У меня такие досье, что я могу не работать всю жизнь.

— Марк, ты сильно отстал от поезда. — Тихо, но сурово произнес Зураб. — Работать тебе придется, много и тяжело.

Марк сверкнул глазами, но промолчал. Вика нагнулась к уху Вадима.

— Лучше бы он окочурился.

Вадим согласно кивнул.

— Так, народ, после того, как высказались отдельные индивиды, которых мы вытащили на этот свет, хочу рассказать вам о том, что мы видели. — Громко, для всех произнес Зураб. Даже для тех, кто сейчас, навострив уши, подслушивал из тени.

Народ замер. В принципе, ничего более интересного и ожидаемого им не приходилась услышать.

— Значит так, вокруг вода, куда ни глянь, до самого горизонта. Из-за ее обширности не понятно, имеет она течение, уходит куда-нибудь или нет. Надо будет делать заметки на откосе и проверять. Если будет уходить заметно, то значит, надежда есть на то, что катаклизм более-менее локальный.

— А если, нет? — Выкрикнул Марк.

— Если, нет, значит не локальный. По горе что. Гору отполировало до зеркального блеска. На солнце, просто сияет, как драгоценный камень. С этим связаны и некоторые оптические иллюзии. Ценности, кроме эстетической, гора не представляет. Ну, разве что для сбора воды. Вы успели ее набрать?

— Да, во всю посуду. Фильтровать поставили, а то мусора в ней много. — Ответил за всех Виктор.

— Хорошо. — Одобрил Зураб. — Из находок, нам попалась железнодорожная тележка, провалившаяся в полость в горе.

— Железнодорожная? — Переспросила Софья.

— Да, здоровая железка, по вине которой мы чуть было не погибли. Молния ударила в нее, и нас всех как следует продернуло. Я потерял сознание, Стас нахлебался воды. Если бы не находчивость Вадима и Юрия, все могло бы оказаться намного печальнее.

Вика плотнее прижалась к Вадиму.

— Да, там ничего необычного. Действовали, как с утопшим. — Скромно объяснил Вадим.

— Прогулки в грозу, в районе этой тележки чреваты, надо иметь ввиду. Хотя сама гроза нам показалась безопасной. Молнии, как будто не пробиваются сквозь облака. В следующий раз, надо будет идти напрямую, сразу на противоположную сторону, потому что могу предполагать, что с наветренной стороны может встретится много разного, что разбилось о гору ветром.

— Нам то что с того, что разбилось? — Не скрывая иронии в голосе, спросил Марк.

— С того нам что угодно, от еды до инструментов. — Пояснил Зураб.

— Пфф, сказочники. Инструменты…, наскальные рисунки набивать?

— Тебя разделывать. — Не удержался Юрий. — Нахрена Софья ты эту гниль спасала?

— Ладно, продолжайте. Буду молчать. — Снисходительно разрешил Марк.

— Спасибо. Думаю, завтра, ранним утром, отправиться к противоположной стороне. В один день можем не уложиться, потому что предполагаю, что придется исследовать большой участок береговой линии. С собой возьмем рюкзаки на всякий случай. Вдруг, повезет.

— Кто пойдет? — Спросил Вадим.

— Я думаю, взять с собой тебя и Стаса. Больше не требуется. Поход исключительно разведывательный. Если найдем что-то стоящее, не поздно будет вернуться и взять столько людей, сколько потребуется. Вот, в общем-то и всё, чем я хотел поделиться.

Вадим заметил, что Зураб ничего не сказал про телефон, на котором он хотел послушать эфир.

— Не хотел будоражить раньше времени. — Ответил Зураб. — Если ничего не поймаем, сам понимаешь, оптимизма народу это не добавит. Вечером поднимусь на гору, проверю.

— Знаешь, я хоть и не отошел от вылазки, но уже жду не дождусь, когда мы пойдем на ту сторону. — Поделился настроением Вадим. — Очень хочется увидеть, что там.

— Это хорошо, что в тебе дух исследователя.

После короткого разговора с Зурабом Вадим вернулся к Вике. Надо было уделить ей внимание.

— Скучала? — Спросил Вадим после поцелуя.

— Как сказать. — Вика дразнила. — Безумно.

Они не стали проявлять при всех свои чувства. Решили отложить до более глубоких сумерек.

— Как тут дела обстоят? — спросил Вадим.

— Нормально всё, но только эти Петро и Михаил пугают. Ходят, как тени, а в глазах их ничего доброго. Обиженные они и злые. Когда-нибудь их злость выльется во что-нибудь нехорошее.

— Да, уж, а я у них точно на прицеле. Они захотят отомстить мне за то, что их сдал.

— Если бы не воспитание, я бы им камень на шею и в воду. — В сердцах произнесла Вика.

— Вот это да, я и не знал, что подружился с потенциальной убийцей. — Вадим шутливо пригрозил Вике пальцем. — А как ты относишься к бракам среди богомолов?

— Ай, за свою голову можешь не переживать. Из животного мира я беру пример только с волков. Буду любить всю жизнь одного, если он будет вожаком стаи.

Вадим замялся, не зная, как реагировать.

— Ну, может быть когда-нибудь я и стану вожаком, но ты к тому времени уже станешь старенькой бабушкой. Зачем вожаку бабушка?

— Один-один. — Вика дружелюбно хлопнула Вадима по спине. — «Че-ю» у нас с тобой одинаковое.

— А я еще не шутил. — С серьезным видом ответил Вадим, чем вызвал неловкую паузу, во время которой Вика пыталась понять, разыгрывают ее или нет. Пришлось рассмеяться.

— Вот зараза! — Вика снова хлопнула Вадима по спине, но в этот раз мягче. — Твое «че-ю» лучше моего «че-ю». Признаю. — Вика поцеловала Вадима в щеку. — Умею проигрывать красиво.

Ночь наступала скоротечно. Вот мир был освещен густым желтым светом, отфильтрованным тяжелыми облаками, и вдруг, все вокруг на глазах погрузилось во тьму, и только слабое пятно у горизонта, еще напоминало о том, что день не закончился. Вадим, Зураб и Вика спускались с горы, когда тьма застала их на половине пути. Эксперимент с телефонным радио ничего не дал. Вернее он дал отрицательный результат. Эфир молчал.

— Раньше на горе ловило радио. В моем телефоне расширенный диапазон, УКВ ловит. Тут ретранслятор стоял, для местных. Но сейчас-то он под водой. — Зураб вздохнул. — Глупо было надеяться, что радио на телефоне поймает. Приемник нужен с длинными и средними волнами. Если ураган не случился кругом, то в эфире обязательно будет разъяснительная информация о ситуации.

— Где его взять? — Вадим не столько спросил, сколько констатировал, что приемник взять негде. — В машинах, только «эфэм».

— А если вы найдете приемник, и он будет молчать, что тогда? — Резонно спросила Вика.

— Тогда, дело швах. Спасайся, кто может. — Ответил Зураб. — Не хочу в это верить. Да и не может быть такого.

— Мда. — Вадим включил фонарь. Стало совсем темно. — Я не хочу в это верить, но мое подсознание чувствует какое-то одиночество, пустоту. Не личную, будто меня отвергло общество, а такую глобальную пустоту. У вас такого нет?

— Я не хочу думать об этом. — Ответила Вика. — Я буду верить, что все хорошо, особенно с моими родителями.

— Согласен. — Ответил Зураб. — Нам лучше верить, что все хорошо.

О цели отлучки Зураба, никто не знал, кроме Стаса и Юрия. Зураб, во время ужина, показал им одними глазами, что результата никакого нет. Потом отозвал Юрия и попросил его, во время отсутствия внимательно следить за Петром и Михаилом. На всякий случай предложил держать его альпеншток под руками. Ночь выдалась беспокойной. Несколько раз принималась греметь гроза, раскатываясь эхом между гор. И каждый раз она заканчивалась коротким проливным дождем, после которого еще долго шумели водопады, разбивающиеся о стены перед пещерой.

Наутро, когда еще не появился желто-оранжевый круг над горизонтом, Зураб уже разбудил Вадима и Стаса. Они проснулись, кряхтя от боли в натруженных ногах.

— Можете остаться. Я возьму других. — Предложил Зураб, после нескрываемой демонстрации недомогания.

— Нет, и думать забудь. Сейчас расходимся, и все нормально будет. — Успокоил его Вадим.

— Ты же меня знаешь, я сидеть на месте не умею, вяну. — Ответил за себя Стас.

— Уж про тебя-то знаю, фуксия ты наша. Я тут чай из чего попало заварил. Вкус получился дерьмовый, но тонизирующий.

Вадим снял с горелки горячий котелок. Из него пахнуло совсем не чайным запахом.

— Что это? — спросил он подозрительно.

— Кубик бульонный. Утоляет жажду и голод одновременно.

Вадим налил в кружку и сделал маленький глоток. Погонял по рту и сглотнул.

— Нормально. — Дал он свою оценку необычному чаю.

— Хорошо согревает. — Стас держал кружку обеими ладонями, согревая их о нагретый металл.

— С собой возьмем таких кубиков, по два на человека и по две пачки лапши. Это норма на три дня. Я рассчитываю найти что-нибудь съедобное на той стороне, поэтому предлагаю на нас сэкономить. Ситуация и впрямь надвигается сложная. Пайку надо снова пересчитывать.

Собираться особо не надо было. Взяли с собой пустые рюкзаки и воды в бутылках. Вадим не хотел будить Вику, попытался тихо поцеловать, но она проснулась.

— Осторожнее там, ладно? — Попросила она.

— Обещаю. Ты тоже будь начеку. Если что, прячься за мужиками.

— Хорошо, любимый.

При свете можно было бы увидеть, как покраснел от смущения Вадим. Вика первый раз откровенно назвала его любимым. Он не нашелся, как ответить, пришлось поцеловать.

Группа из трех разведчиков перевалила край горы и выбралась на вершину одновременно с солнцем. Утренняя прохлада постепенно рассеялась под его слабыми лучами. Во второй раз такого восхищения красотами полированного камня уже не было. Парни были настроены на работу, и по-деловому выбрали маршрут, строго на запад. Они решили идти прямо, не отклоняясь на исследования. Впереди реально маячила перспектива голодной смерти, из-за чего любая другая задача, могла отдалить ее решение.

После ночных дождей, по пути встречались лужи. Вода в них была пресной. Но в лужах побольше, она была солоноватой и грязной, еще не вымытой дождями. Некоторые большие лужи или скорее маленькие озера обошли стороной, пообещав на обратном пути, в случае если они выполнят поставленную задачу, проверить их глубину, и самое важное, то, что она может скрывать.

— Лягушатники. — Назвал маленькие озера Вадим.

— Жаль, без лягушек. — Посетовал Стас. — С ними мы бы не голодали.

— Ну, тогда нам еще мух и комаров надо, чтобы лягушки не голодали. А тем, в свою очередь, тоже надо питаться. Круговорот. — Произнес Зураб.

— Уж мух-то у нас есть чем накормить. Тут, как говорится, добра не жалко. — Пошутил Стас.

Шли торопливо, поглядывая на небо. Только небесная стихия теперь умела скрывать свои намерения. Грозы начинались внезапно. Когда становилось заметно, что в небе что-то происходит, ливень начинался через пару минут. Перед этим успевало несколько раз сверкнуть вспышкой и окатить громом.

Сплошная стена дождя дезориентировала на время. Мощные потоки дождевой воды в некоторых местах из-за особенностей рельефа собирались в мощные течения. И это было самой опасной стороной ливня. Складки местности моментально набирались бурными потоками. В отведенные две минуты перед грозой нужно было искать возвышенности, иначе можно было попасть в неприятности.

— Я чувствую себя первопроходцем, осваивающим новую планету. — Поделился мыслями Вадим, после очередной внезапной грозы.

— Ты знаешь, хоть я и прошел это плато вдоль и поперек, сейчас оно для меня такое, будто я впервые его вижу. Ничего нет из того, что я помню. — Ответил Зураб.

— Это совершенно не то плато, на котором мы с тобой бывали. — Еще категоричнее ответил Стас. — Вон там должна быть возвышенность. — Он указал рукой. — А сейчас что? Небольшая полированная выпуклость.

— Это хорошо, что она на том месте, где должна быть. Было бы страшно, если ее здесь не оказалось. Что тогда бы думали?

— Если б да кабы, то во рту росли грибы. — Отделался Стас старой поговоркой.

— А я бы подумал, что мы того, померли. — Мрачно предположил Зураб. — В фантастические теории переноса в параллельные миры или на другие планеты я не верю. Вот в загробный мир, пожалуй.

— Никакой широты кругозора. — Пошутил Стас. — Фаталист. А вот я верю, что мы сместились через несколько слоев параллельных миров. На нашей Земле прошел всего лишь ветер, а здесь, вот такая катастрофа. Каким-то макаром мы попали в область, которая открыла проход. То убежище в котором мы спрятались, оно реально странное. С чего бы ему там быть?

— С того, что его промыло водой. — Напомнил Зураб.

— Ага, а чего же ниже не промыло?

— Там осыпями закрыло.

— Нет, в убежище пол был монолитным.

— Сдаюсь, я не такой наблюдательный.

— И что из этого следует? — Не удержался Вадим, чтобы услышать окончание крепко построенной гипотезы.

— Из этого следует, что убежище, искусственно построенный неизвестно кем портал в другой мир, перекидывающий людей посредством резонансного колебания, вызываемого сильным ветром. Помните этот гул?

— Да, разумеется, до сих пор в ушах стоит.

— Вот, пока там гудело, мы как на электричке двигались из одного мира в другой. Специально для этого и создалась водяная завеса, чтобы мы не видели, как это происходит. А потом херак, и все сломалось. Убежище не выдержало напряжения, из-за того, что пассажиров было слишком много и развалилось, не довезя нас до конечной.

— А шведа как сюда засосало? — Напомнил Зураб.

— Шведа? — Стас задумался. — Шведа, хм? Ну вот, такую теорию испортил этим мужиком.

— Да, красивая теория была, я чуть не поверил. — Вадим пожалел, что Зураб вспомнил про шведа, прилетевшего на автомобиле. — Хотя и в другом мире могут жить шведы, у которых Астрид Линдгрен на купюрах.

За разговорами ни о чем было веселее идти. Однотонный, хоть и фантастически красивый пейзаж начинал вызывать своим однообразием скуку. Кратковременный оптический эффект отраженного света, во время которого почти успевала высохнуть одежда, добавлял впечатлений.

— Молю бога, чтобы он дал нам велосипеды. — Неожиданно произнес Стас, не замеченный до этого в религиозности. — Представляете, как удобно гонять по такой поверхности?

— Было бы здорово. — Согласился Вадим. — Мы бы за два часа могли бы доехать до той стороны.

— И привезти на них могли бы больше, чем в руках. И топливо не нужно. — Добавил Зураб.

Троица поднялась на невысокую возвышенность, чтобы не форсировать лягушатник. С её вершины открылся вид на безграничную водную поверхность. Они дошли до цели назначения. Вершина обрывалась в трехстах метрах далее.

Группа, заинтригованная ожиданиями, прибавила шаг. Уже метров за сто стали видны мощные выбоины в камне, заполненные водой. Края выбоин хоть и были отшлифованы, но сомнений в том, что они свежие, не было. Еще ближе к краю, поверхность и вовсе превратилась в миниатюрный лунный пейзаж, испещренный ударными воронками разных диаметров.

Грань, за которой начинался склон, и вовсе была выщерблена мощными ударами. Имелись здесь и трещины, многочисленные, но не глубокие. Но интереснее всего было заглянуть вниз, в надежде увидеть те предметы, которыми бомбардировалась гора.

— Так, я пойду первым. — Распорядился Зураб. — Обвяжусь веревкой, а вы меня страхуйте. Края здесь на вид шаткие.

Зураб застегнул веревку вокруг пояса. Вадим и Стас пропустили ее вокруг рук, уперлись ногами и дали напарнику приблизиться к краю. Он не был таким выраженным, старые вулканические горы плато Путорана имели пологие склоны, но в этом случае, стихия обработала их так, что без страховки можно было угодить на неустойчивую опору и свалиться вместе с ней вниз.

Зураб нашел удобное место и спустился на десять метров вниз. Картина последствий стихии здесь была иная, чем на стороне пещеры. Гора откалывалась и не раз с этой стороны. Огромные глыбы отколовшейся породы падали в воду или же уносились ветром дальше, по вершине плато. Зураб осмотрелся. Дальше можно было спуститься вниз без страховки.

— Забирайте! — Он отвязал веревку. — Присматривайте за мной!

— Осторожнее! — Предупредил его Стас.

Зураб махнул рукой и сделал уверенный шаг. Грязи с этой стороны было больше. Она застряла в каждой щели и ямке. Зураб проверял руками некоторые лужи, под водой которых могло скрываться что-нибудь ценное. Но все они были пусты. Через полчаса он спустился до уровня воды. Ничего стоящего по дороге он так и не обнаружил. Зураб крикнул вверх, что пойдет вдоль кромки воды. Его голос потонул во влажной атмосфере. Пришлось объяснить знаками, чтобы напарники шли в ту же сторону, что и он.

Зураб смотрел на склон горы, представляя себе, как стихия встречалась с ним. Шансов задержаться чему-нибудь объемному не было никаких. Огромное давление отраженного ветра выдавливало вниз, либо поднимало вверх. Все ценное находилось под водой, вперемежку с камнями, либо упало в воду где-то далеко за пещерой. Найти и достать из под воды что-то полезное ему не представлялось возможным. Как человеку, взявшему на себя груз лидера, на душе Зураба становилось тяжко. Он и сам понимал, что если их экспедиция окончится неудачей, на стороне сторонников каннибализма будут лишние очки.

Вадим и Стас не просто шли, они высматривали любой признак, указывающий на что-нибудь полезное. Так как они нормально не питались уже несколько дней все мысли были о том, чтобы найти что-нибудь вкусное.

— Вот бы ларек принесло сюда, как у меня во дворе стоит. Колбасы там, ветчина, буженина, сосиски, сало копченое. — Еле сдерживая слюни, произнес Стас.

— Бронеларек если только. — Вадим сглотнул слюну, живо представив себе вид и запах еды из такого ларька. — Развалится по дороге.

— Представь себе, под броней у нас только деньги возят. И находим мы такой броневик уцелевший с деньгами, и чего? Какой с него толк?

— А там, в бардачке, шоколадка. — Оптимистично решил Вадим.

— На пятнадцать человек! — Опустил его на землю Стас.

— Не хочу умирать с голоду, а еще больше не хочу быть съеденным. Как-то это не укладывается в голове. Вот я родился, рос, в школу пошел, учился хорошо, потом в универ поступил, выучился, потом работать начал, девушку нашел хорошую и в финале кто-то съест меня. К чему тогда мне надо было жить?

— Верно. — Согласился Стас. — Еще и скажут, что невкусный был.

Время от времени они посматривали вниз, чтобы не потерять из виду Зураба. Ему было намного сложнее идти по неровному берегу. Да еще и заглядывать в каждую лужу.

— Веришь или нет, что весь мир погиб? — Неожиданно спросил Стас.

— Верю. — Ответил Вадим. — Не хочу, но чувствую, что так и есть.

— А я не могу за себя так сказать. У меня сестра еще подросток, родители. Не могу представить, что их нет.

— Я, скорее всего, ошибаюсь. Никогда экстрасенсом не был. — Вадим вдруг понял, что не должен лишать человека надежды. — В карты, на деньги, мне всегда не везло.

— Не будем о грустном. — Согласился Стас. — Подобное притягивается к подобному. Сейчас наш маленький бос найдет целый грузовик с пряниками.

Зурабу, не смотря на ожидания товарищей, не везло. То место, в котором он спустился, будто намерено обошло ценными находками. Только камни и грязь. Он уже не боясь пораниться, смело копошился в лужах. За свою неосторожность он и поплатился. В небольшой луже, закрытой нависающим камнем от прямого дождя, и оттого довольно грязной, оказался кусок листового железа в частых пробоинах с заостренными краями. Зураб полоснул ладонью по его поверхности, разодрав ее пусть и мелко, но часто.

— Ах ты ж, скотина. — Зураб выдернул руку и смотрел, как грязь смешивается с кровью.

Рану пришлось ополоснуть из бутылки с питьевой водой. Кровь тут же проступила на месте царапин. Зураб стянул с себя куртку, снял майку и намотал ее на ладонь. Рвать одежду он не решился, посчитав, что следующую он купит не скоро.

— О, смотри, Зураб что-то нашел, что ли? — Заметил Вадим непонятное копошение сверху.

Стас свистнул в два пальца. Зураб поднял голову и помахал рукой.

— Непонятно, нашел или нет? — Засомневался Стас.

Зураб вытянул здоровой рукой железку из лужи. Это был кусок кровли или забора, пострадавший до неузнаваемого состояния. Зураб чертыхнулся, хотел выбросить его в воду, но одумался и положил на камень. Неизвестно, что ждало их впереди. Он посмотрел вверх, на еле различимые фигурки своих друзей, махнул им рукой и пошел дальше.

Кровь быстро остановилась. Зураб снова натянул на себя майку. Телу неприятно было ощущать мокрую куртку на себе, и только в ней одной было прохладно. Теперь он не совал пострадавшую руку в лужи, опасаясь получить заразу. Действовал только левой и очень осторожно. Как назло, лужи были пусты, либо в них находились мелкие камни. Зураб подумал, что в таких местах, будь здесь комары, они бы размножились с астрономической скоростью.

Прошло три часа напрасных блужданий. Зураб почувствовал, что голод занимает его мысли все больше, чем желание найти полезные вещи. Он остановился, достал кружку, бросил в нее половинку бульонного кубика, растолок его, залил водой, размешал и мелкими глотками, наслаждаясь, выпил. Голод отступил ненадолго.

В небе неожиданно загромыхало. Зураб понял, что у него осталась пара минут на то, чтобы спрятаться от потоков воды, которые скоро хлынут сверху. Стас и Вадим ожесточенно махали руками, привлекая внимание к начинающейся грозе.

— Не глухой, слышу! — Крикнул им Зураб и покарабкался наверх, под защиту скалы, выпиравшей над остальным рельефом.

Небеса обрушили дождь. Мир вокруг из желтых сумерек сразу стал серым, почти непрозрачным. Прошла минута-другая и по склону хлынули потоки воды. Поначалу Зураба они обходили стороной, но когда набрались сил, вода пошла со скалы, норовя смыть человека вниз. Зураб поднялся и встал под самую скалу. Подставил под потоки бутылку и набрал воды.

Он поймал себя на мысли, что совершая действия, он не до конца верит в то, что наблюдает. Его попытки найти еду выглядели логичными и обдуманными, хотя он сам относился к ним, как к серьезной игре, которую можно было прекратить сообщив невидимому устроителю о желании ее закончить. За непрозрачной пеленой дождя казалось мира и вовсе не существует.

— Я хочу выйти из игры! — Крикнул Зураб.

Но шум воды не дал звуку выйти дальше нескольких метров. Рядом сильно громыхнуло. Небеса, сотрясенные грохотом, усилили напор дождя. К звуку стремительных потоков, добавился еще один, незнакомый. Зураб протянул руку под поток воды и поймал в ладонь что-то твердое и холодное. Это была градина, размером с грецкий орех.

— Ни черта себе! — Ругнулся Зураб, представляя каково теперь его товарищам на горе, которым негде укрыться.

Громыхнуло еще пару раз и дождь быстро закончился. Потоки еще несколько минут бушевали без всякого намека на окончание, но потом и они начали затухать. Воды со скалы прекратилась раньше. Зураб выглянул наружу и увидел, как прибрежная полоса сплошь затянута скоплением града. Застрял он и во всех складках местности. После такого дождя стало холоднее, чем обычно. Небесный лед отдавал холод.

Больше всего Зураба интересовала судьба Вадима и Стаса. К большому облегчению, те стояли наверху и махали руками. Видимо, они точно так же переживали за Зураба. Он ответил им движениями из лезгинки, чтобы у них не было сомнений в том, что он не пострадал. Солнце снова наполнило поднебесный мир густым светом. Град таял на глазах, и через четверть часа от него не осталось и следа.

Поиски продолжились. Скоро после их начала группа наткнулась на расщелину, углубляющуюся в гору метров на десять. Она начиналась в самом верху и заканчивалась примерно на половине высоты склона. У основания ширина ее достигала метров двадцати. Зураб поднялся выше, а Стас и Вадим, спустились вниз. Форма расщелины давала большие основания предполагать, что внутри нее должен был скопиться разный мусор, часть которого могла пригодиться.

В основании расщелины находилось озерцо. В данный момент оно было переполнено. Вода из него шумно переливалась через край.

— Здесь точно что-то должно быть. — Уверенно сказал Стас.

— Кто полезет? — Вадим пощупал воду. Она была ледяной. — Могу и я.

Не дожидаясь, когда его кандидатуру утвердят, Вадим скинул одежду, и ежась от холода, ступил по щиколотку в воду. Вода была много холоднее окружающего воздуха. Если бы не солнце, устроившее фестиваль света, решиться было бы намного сложнее.

— Сейчас бы водки для храбрости. — Посетовал Вадим.

— Может, на дне лежит? — Предположил Стас.

— Да, осталось нам забухать и вернуться домой ни с чем, как с рыбалки.

Вадим сделал шаг. Ногу ушла выше щиколотки и наступила на острые камушки.

— Я обуюсь. — Вадим выскочил из воды и натянул ботинки.

В обуви было проще. Вадим сделал несколько шагов и опустился по пояс.

— Проверяй! — Попросил Зураб.

Вадим зажмурился. Было холодно, невмоготу. Присел на корточки, оказавшись по грудь в воде. Дыханье сбилось, как от бега. Руки зашарили по неровному дну и сразу уцепились за что-то не напоминающее камни. Вадим потянул изо всех сил. Предмет оказался под ногами. Пришлось отойти, чтобы его вытащить. На божий свет показался продолговатый угловатый предмет. Вадим бросил его на берег. Стас поднял и рассмотрел внимательно.

— Это кусок рамы пластикового окна. — Ответил он, определившись с назначением находки.

— Несъедобно. — Стуча зубами, пошутил Вадим.

Он снова опустился и зашарил руками. Еще один предмет, не похожий на камень, попал в руку. Вадим не глядя, бросил его на берег.

— Шаровая опора. По виду, жигулевская. — Оценил находку Вадим.

— Да что ж это такое. Люди в полете что ли сожрали все припасы. — Ругнулся Вадим.

— Давай еще раз, и потом я. — Сказал Зураб.

Вадим сделал шаг глубже. Теперь ему пришлось окунуться с головой, чтобы достать до дна руками. Он еще ногой почувствовал, что на дне лежит какой-то большой предмет. Попытался вытащить его, но не нашел за что ухватиться.

— Там что-то большое. — Произнес он, отфыркиваясь от воды.

Вадим снова нырнул, а Зураб, тем временем, разделся, чтобы помочь достать. Вместе им удалось сдвинуть находку. Освободив ее от осыпавшихся сверху камней, им удалось поднять ее. Это оказался, обломанный и расщепленный пополам вдоль, ствол дерева.

— Это, как говорится, что надо. — Довольно произнес Стас.

Кусок ствола имел длину метра три, и весил в мокром состоянии килограмм двадцать.

— Да уж, горючка нам не помешает. — Согласился Зураб. — Давай, Стас, меняй Вадима. А то у него уже губы синие.

Стас разделся и осторожно ступил в воду. Вадим, наоборот, выскочил из нее, стуча зубами и сотрясаясь всеми мышцами. Быстро оделся и сел на корточки, чтобы согреться. Кожа начала отходить и гореть, как после парной. Зураб нашел кусок металла. Стас вынул неопределенного назначения тряпье. Выбросил на берег, чтобы Вадим лучше рассмотрел ее. Скорее всего, это была куртка. Но она была настолько изодрана в клочья, что наверняка определить это было нельзя.

— Тряпки берем, на фитили. — Приказал Зураб. — Выжми хорошенько.

Потом наступила пауза, во время которой ни Стасу, ни Зурабу не повезло с находками. Они, как по команде, выскочили на берег. Быстро забрались в свои одежды и сидя на корточках, отбивали зубами чечетку.

— Теперь с другого края надо заходить. — Решил Стас. — Ты согрелся? — Спросил он у Вадима.

— Глядя на вас, мне снова стало холодно.

— Ладно, еще минут десять погреемся и повторим.

От одной мысли, снова оказаться в ледяной воде, Вадиму становилось не по себе. Но пришлось пересилить себя. Вадим зашел с другой стороны озера и начал ощупывать подошвой дно, пытаясь понять через нее, где лежат камни, а где может быть настоящая находка. Ничего хорошего из этого не вышло, все равно пришлось опускаться по грудь и искать руками. Вадим вытянул кусок трубы, сплющенный, согнутый и пробитый. Снова попались тряпки, кусок резины, жилетка с телефоном, превращенным в труху. Вадим почувствовал, что ноги начинает сводить и прыжками выбежал из воды.

Зурабу повезло еще меньше. Ему попадался какой-то строительный мусор и куски железа, непонятного назначения.

— Обвал, наверное, свежий. — Решил Стас, когда подошла его очередь лезть в холодную воду.

— Все равно, надо проверять. — Ответил Зураб. — Чтобы потом не возвращаться.

Стасу повезло еще меньше. Он нашел кусок куртки, внутри которой еще осталась часть человеческой руки, бросил ее назад в воду и с выпученными от страха глазами, выбежал из воды, трясясь, как осиновый лист.

— Я больше сюда не полезу! — Выкрикнул он. — Я не хочу в одну воду с трупами!

— Стас, успокойся. — Не повышая голоса, произнес Зураб. — Ураган не фильтровал людей от предметов. Нам придется свыкнуться с мыслью, что в воде могут быть части тел, или даже трупы.

— Это…, для меня это…, я боюсь мертвецов. — В глазах Стаса появился безумный блеск.

— Надо бояться живых, Стас. — Зураб коротко усмехнулся. — Не думал, что ты такой суеверный.

— Повода не было. — Признался Стас. — Ничего не боюсь, кроме покойников. На похороны, поэтому не хожу. От мысли одной страшно делается, аж спать не могу.

— Тьфу ты! — Сплюнул Зураб. — Надо было вместо тебя кого-нибудь другого брать. Что, так и будешь на берегу сидеть каждый раз?

— Может быть, скребок сделаем, чтоб с берега можно было?

— Ага, десятиметровый. Не хочешь лезть в воду, будешь нести больше всех.

— Согласен. — Еще не дослушав, согласился Стас.

Вадим и Зураб по очереди проверили озерцо с других сторон, но не нашли ничего, что стоило взять с собой. После короткого перекуса, группа снова разделилась. Зураб пошел по кромке воды, Вадим и Стас по краю горы. Парням пришлось тащить на плече бревно. После двух часов на плечах оно порядком надавило на ключицы.

Удача будто отвернулась. Ничего полезного не попадалось на глаза. Редкая железка, или кусок бетона, застрявших в щели, но ничего похожего на еду. Даже одежда не попадалась. Снова ливанул дождь, который отнял целый час полезного времени. После того, как сошла вода, солнце больше не наполнило небо рыжим светом. День клонился к вечеру.

Глава 13

По всем отсекам модуля пришлось открыть двери, чтобы воздух из шахты заходил внутрь. Кислород расходовался слишком быстро. Регенерирующий фильтр едва успевал очищать воздух от углекислого газа. Привалов распорядился открывать раз в час кислородный баллон и прокачивать его по системе. Вода над головой, непонятного происхождения, пугала сильнее ураганного ветра. Никто из офицеров не пытался дать прогноз на будущее, не понимая причин, нельзя было предвидеть следствие.

Жены, обеспокоенно взирали на мужей, но старались не надоедать расспросами.

— Юр, скажи мне честно, на сколько времени нам хватит кислорода? — спросила Елена шепотом.

— Это как дышать будем. Если лечь и лежать, то хватит, как и полагается, на сорок пять суток. А если нервничать и скакать по лестницам, то и на две недели не хватит.

Дети быстро адаптировались к жизни в изолированном пространстве. Только и слышны были звуки быстрого перебора ног по металлическим лестницам. Для них все новое было приключением. Ответственность за свою жизнь они полностью доверили взрослым и с упоением исследовали новое жилище, превратив процесс в игру. Матери пытались одергивать их, но дети, поймав кураж, не особо их слушались.

Юрий регулярно проверял потерну. На второй день, к вечеру, гул практически исчез из палитры звуков. Его сменил частый и ритмичный шум ударов, похожий на работу бабы-копра (машина для забивания свай). Стены тоннеля тряслись под их мощью. Майор Стыдов, техник Яцук и сам Привалов, считали, что удары вызваны обрушениями гигантских волн. Большинство были не согласны.

— Я думаю, что причиной стука стали столбы электропередач. Их мотыляет на проводах, вот они и бьются об землю. — Предположил Исупов.

Он изобразил на примере шариковой ручки и нитки, как это может выглядеть. Дунул на ручку, придерживая нить. Ручку задергалась под силой дыхания, правдоподобно стукнув несколько раз по поверхности стола.

— Если так, то почему потерна перестала гудеть? — Привалов решил проверить теорию на крепость.

— Завалило мусором, или еще чем-нибудь. Той же водой нагнало грязи. Вы представляете, какой изолятор грязь?

— Уж давно бы оторвало столбы от проводов. — Решил Стыдов.

— Так затихает. — Ответил в пользу своей теории Исупов.

— Потому что над нами растет уровень воды. — Не отступился Стыдов.

— Спор может решиться, только если убедиться в том, что происходит снаружи своими глазами. — Юрий Привалов поднял вверх взгляд, будто умел смотреть сквозь стены. — Есть желающие?

— Я бы вышел. — Смело ответил Исупов. — В изолирующем противогазе.

Мужики переглянулись, а потом, словно сговорившись, уставились на Привалова.

— Нет-нет, мужики, стойте! Что мы получим, кроме удовлетворения интереса. Несколько кубов воды, разлившейся по потерне? В лучшем случае. В худшем, потеряем человека. Давайте еще пару дней подождем. Запасы терпят, никто нас не гонит.

— Забавно будет, если окажется, что там не происходит ничего страшного.

— Насчет не происходит, точно мимо. Происходит, однозначно.

— А сейчас, что делать? Тоскливо сидеть в темноте без дела. — Исупов подпер лицо руками и закрыл глаза.

— Отдыхайте, пока есть возможность. Успеем еще поработать. — Посоветовал Привалов. — Если у вас есть какие-то вопросы, спрашивайте, если нет, я пойду, навещу семью.

— Ты как в другой конец города собрался. — Усмехнулся Стыдов. — У меня к вам есть предложение. — Произнес он интригующе и замолчал.

— Какое? — Не выдержал Привалов.

— Я про те пять бутылок водки из сейфа. (на случай ядерной войны в УКП в сейфе хранятся пять бутылок водки и пистолет Макарова, чтобы застрелиться) Может, ну их нахрен беречь. Стреляться мы не собираемся, а время скоротать можно.

— Гриш. — С укоризненной интонацией произнес Привалов. — По-моему, тебя больше всего беспокоит ситуация, если ты помрешь, а водка останется не выпитой? Вдруг, чп, а мы бухие?

— Для этого есть смены. Фифти-фифти делимся и алга.

— Я против.

Майор Привалов решительно развернулся, выбрался через открытую дверь на лестницу шахты и застучал ботинками по ней, бодро опускаясь вниз. Компания офицеров повздыхала, но приняла сторону командира.

— Ладно, напьемся, когда будет хороший повод. — Согласился Стыдов.

Привалова напрягала ситуация, в которой он не знал, что делать, чем занять время с пользой, и вообще, стоит ли брать на себя ответственность за принятие решений. Если армейской структуры больше нет, тогда и команда их не обязана сохранять определенные Уставом отношения. Юрию не хотелось думать за всех и поощрять пассивное мышление. Благо, сейчас они действовали по аварийному сценарию, который предусматривал четкое разделение обязанностей. Но, пройдет время, и надо будет принимать нестандартные решения. Вот тут Юрий хотел, чтобы каждый имел желание проявить свою смекалку и способности.

— Привет. — Прошептал Юрий в темноту двенадцатого отсека.

— Привет. — Ответила жена.

— Что делаете?

— Мы с Машкой спим, а дети где-то носятся.

Марией звали жену майора Стыдова.

— Да, какой тут спать. — Возмутилась Мария. — Через каждые пять минут в туалет шмыгают. То пить им надо, то писать. Цирк!

— Какие новости, Юр?

— Да, какие тут новости. Мы только гадаем, что там происходит. — Устало ответил супруг. — Ты кофе брала с собой?

— Брала. Но кипятка-то нет.

— А растворимый есть?

— У меня есть. — Ответила первой Мария. — С кремом.

— Это как? — Юрию сразу представился кофе, который можно пить и наносить на лицо одновременно.

— Это сливки с пенкой.

— Пойдет.

— Устал? — Участливо спросила жена.

— Устал думать. Мозги плавятся. Сейчас тяпну кофе, вздремну, и потом с ясной головой придумаю что-нибудь.

— А вдруг не уснешь? — Озаботилась супруга.

— Усну. Хочу проснуться бодрым.

Мария Стыдова включила какую-то лампочку, и в ее слабом свете готовила кофе.

— Держи. С пенкой.

— Спасибо, Мари. — Юрий поднес к носу кружку и вдохнул ароматный запах. — Обожаю кофе.

— А мой Гришка не любит его.

— Это точно. — Согласился Юрий.

Он выпил кофе залпом, вытер рукавом усы, оставшиеся от пенки и лег на кровать, которую до этого ему нагрела супруга.

— Через четыре часа, подъем. — Предупредил он Елену.

— Так точно. Разговаривать можно?

— Хоть песни пойте, только тихо.

Юрий уснул мгновенно. Даже если бы женщины решили включить караоке и спеть, он все равно ничего не услышал.

— Подъёооом. — В десятый раз прошептала Елена.

Юрий сопел, но не просыпался. Бедный кислородом воздух мешал выбраться из состояния гипоксийного сна.

— Рота, подъем! — Громче произнесла жена.

Юрий зачмокал, зашевелился, попытался вытянуться на короткой кровати, уперся головой и ногами, и видимо, из-за этого проснулся.

— Уже? — В надежде, что его разыгрывают, спросил Юрий.

— Уже давно уже. Минут десять, как. Держи, вот еще кофе, без пенки, но крепкий.

— Спасибо.

Юрий взял наощупь, в впотьмах, из рук жены кружку с кофе и не спеша выпил его.

— Всё тихо? — Спросил он, допив.

— Как в морге. — Пошутила Мария. — Мой Гришка спускался пару раз, узнать про наше состояние и детей. Ничего не говорил.

— Мишка с Аришкой так и бегают?

— Они говорят у них друзья на восьмом уровне. Там у Яцука семья, кажется?

— Да, Кузьмины и Яцуки на шестом живут, а дети у них на восьмом тусят. Там что-то типа детского сада получилось. Срочники присматривают.

— Со срочников еще те няньки. — Привалов представил солдат в роли нянек. — Дедовщину не развели?

— Куда им деваться. За харчи согласились. Своих харчей у них не густо.

— Во! Про харчи. Есть у нас что-нибудь быстро перекусить?

— Ты думаешь, что жена у тебя совсем блондинка? Вон, под крышкой лапшу заварила и хлебцы, которые ты не любишь.

— Спасибо, Ленусечка. — Юрий смачно поцеловал супругу в щеку. — С сегодняшнего дня обещаю любить хлебцы, и все, что ты приготовишь.

Лапша была заварена холодной водой. Лапша все равно разбухла, имела сносный, для существующего положения, вкус. Равно, как и хлебцы для похудения. Юрий наскоро поел, поцеловал Елену, выбрался в шахту и потопал по лестнице вверх. На восьмом уровне задержался.

— Мишка, Аришка, вы здесь? — Спросил он в темноту отсека.

— О! папка! — Услышал он голос сына.

— Да, мы играемся. — Ответила дочь.

— Это хорошо. Не забывайте ходить обедать домой и не подходите к двери. Не балуйтесь со спичками.

— Мы знаем, пап. — Ответила Аришка.

Юрий достал фонарь и посветил им на всякий случай, в отсек, чтобы успокоить родительское беспокойство. Детей там было много. Они разом прикрылись от света. Чем они занимались в темноте, непонятно.

— Все, папа на работу. — Предупредил Юрий.

Дверь в шахту он на всякий случай прикрыл, после чего покарабкался дальше. Он решил начать обход с потерны. Проверить ее состояние, прислушаться к звукам извне. Сейчас он чувствовал себя намного бодрее, что сказалось на более позитивных ожиданиях. У входа в потерну сидел ефрейтор Довбыш.

— Чего сидишь? — Спросил его Юрий.

— Да, я товарищ…, тьфу, простите, у меня клаустрофобия начинается в отсеках. Все время кажется, что потолок, как поршень, давит на меня.

— Как же ты прошел психолога, бедняга? — Удивился Привалов.

— До сего времени у меня ничего такого не было. Думаю, что это из-за пережитого стресса.

— Думаю, тебе надо меньше думать, чтобы стрессов не было. — Посоветовал Юрий. — Хотя, я сам не знаю, как с ними бороться.

— А вы в потерну собрались?

— Так точно.

— Разрешите с вами?

— Пошли. Вдвоем веселее.

Здесь, под потолком бронированного колпака уже можно было представить, какие звуки будут ждать в потерне. Но все равно, Юрий не думал, что будет настолько тихо. Гулкие удары забиваемых в землю свай отдалились настолько, что были едва слышны.

— Затихает? — Почти уверенный в своем предположении, спросил Довбыш.

— Или затихает, или отдаляется. Палец отдал бы, чтобы в нашей шахте появился перископ.

— Свой? — Уточнил ефрейтор.

— Шутишь. Это хорошо. — Юрий включил фонарь и поводил лучом по потолку, стенам, полу. Потолок блестел сыростью. Юрий провел по нему пальцем и попробовал на вкус. Вода была пресной. Выдохнул с облегчением.

— Что? — Довбыш ждал ответа.

— Пока что все хорошо. Течи нет, но над нами вода, и температура у нее довольно низкая.

— Товарищ ма…, ой, простите.

— Юра. — Привалов протянул руку, как для знакомства.

— Иван, но я не смогу вас так называть.

— Юрий Михалыч, сойдет?

— Да, Юрий Михалыч, вы слыхали про кота Шредингера?

— Нет, а что с ним?

— Это такой пример в квантовой физике, описывающий ненаблюдаемые процессы. Проще говоря, это аналогия с котом, которого посадили в непроницаемую коробку. Вместе с ним туда положили изотоп и колбу с синильной кислотой. Изотоп нестабильный и может распасться в течение часа, а может и нет. Если он распадется, сработает механизм открывающий колбу и коту конец. Спустя час, не открывая коробку, мы не знаем, жив там кот или нет. — Довбыш замолчал.

— А если пнуть коробку. Кот наверняка заверещит?

— Ну, этого не требуется в условиях. Я к тому, что мы гадаем насчет того, что происходит снаружи, как с тем котом.

— Нет, это мы, как твой кот в коробке. Засунули нас туда, и что-то творят, а мы пытаемся определить по звукам снаружи, какую судьбу нам готовят. Мы даже не сможем быть точно уверенными в том, что снаружи все закончилось. — Юрий высмотрел подозрительный участок на потолке и потыкал в него пальцем. — Сколько раз такие случаи показывали в кино. Если бы я знал, что такое может случиться, натаскал бы земли в шахту, грибов бы развел.

— Напрасно, товари…, Юрий Михалыч. Не так страшен черт. К проблеме надо подходить эмпирическим путем.

— Как же ты в армию попал, ефрейтор Довбыш с таким-то лексиконом?

— Так, давайте отменим уставщину в обе стороны. Зовите меня, Иван.

— Правильно, понял, Иван.

— А попал я так же, как и все. Лексиконом моим комиссия не интересовалась, а других недостатков у меня не было.

— Точно, что на гражданке достоинство, в армии недостаток.

Почерневшее пятно на стене, которое Юрий принял за очаг плесени, чудом разросшийся на побелке, на самом деле оказалось не плесенью. Привалов сковырнул вспучившийся кусок вместе со штукатуркой и приложил его к языку. Нахмурил брови, перевернул и лизнул с другого бока.

— Может, мерещиться уже. Ну-ка ты попробуй, Иван. — Юрий сковырнул еще кусочек и протянул его Довбышу.

— Соленый? — Иван произнес неуверенно.

— Нет, это ты мне скажи, тебе он кажется соленым, или у меня глюки?

— Да, вкус у него солоноватый. — Иван поднял глаза вверх. Думаете, оттуда?

— Думаю. Но вдруг у этой побелки вкус такой? — Привалов отщипнул с другого места. Сухая побелка не поддавалась. Он вынул из кармана нож и подковырнул им. — Ни черта она не соленая, Иван. На, попробуй.

Майор отковырнул для Довбыша еще один кусок. Тот с готовностью проверил его на вкус.

— Не, точно не соленый.

— Ты понимаешь, что это значит? — Спросил Привалов, и не дожидаясь ответа, продолжил. — Это значит, что если здесь произойдет протечка, нам придется закрывать потерну, чтобы она не затопила шахту. А это значит, что мы будем отрезаны от выхода наружу.

— Может быть не все так страшно? Здесь даже не каплет.

— Это пока. Раз вода нашла в бетоне проход, она на этом не остановится.

В тот момент, когда он произнес эту фразу, с потолка упала капля. За ней другая и тут же следующая. Юрий замер, загипнотизированный капелью, как кролик удавом. Капля за каплей на глазах превратились в тонкий ручеек, звонко падающий на пол.

— Юрий Михалыч? — Испуганно произнес Довбыш. — Что делать?

Вопрос ефрейтора вывел Юрия из ступора.

— Так, Иван, сматываемся! — Юрий торопливо направился к выходу.

Иван наступал ему на пятки. У ворот они резко остановились.

— Иван, ты остаешься здесь. Если вода пойдет, закрываешь их. Понятно?

— Так точно, това…, Юрий Михалыч.

— Хорошо.

— А вы куда?

— Опять клаустрофобия?

— Нет…, да, побаиваюсь.

— Потерпи, я быстро.

Привалов оставил у первых ворот, находящихся непосредственно перед шахтой, Довбыша и поспешил к техникам. Второпях, чуть не сорвался с лестницы, взял себя в руки и осторожно спустился до шестого отсека. Постучал в дверь и сразу окликнул.

— Федор, дело есть. — Позвал Юрий техника.

Он намеренно не стал объяснять причину, чтобы не напугать женщин.

— Что случилось? — Яцук встревожился. Он знал, что командир не станет просто так отвлекать в смену отдыха.

— Вылезай, расскажу.

Через две минуты, после возни в отсеке, из полной темноты показалась голова техника.

— Полезай за мной. — Привалов не стал ждать реакции и бодро застучал ботинками по лестнице.

Довбыш стоял у двери, упершись в нее плечом, на всякий случай.

— Как обстановка? — Спросил у него Привалов.

— Пока сухо. — Ответил ефрейтор.

— Так что, потерна протекла? — Догадался Яцук.

— Ага, не хотел, чтобы бабы услышали. — Объяснил интригу молчания майор. — Пойдем, посмотришь, что там можно сделать.

— А я? — Испуганно спросил Довбыш.

— Жди здесь.

Через несколько десятков шагов ноги зашлепали по воде.

— Твою мать! — Ругнулся Привалов. — Куда добралась!

— На вкус пробовал? — Поинтересовался Яцук.

Не дожидаясь ответа, он нагнулся и набрал воды в ладонь.

— Тоже соленая. — Констатировал он.

— Можешь мне ответить, почему она соленая?

— Потому что в ней много растворенной соли. — Шуткой ответил Яцук.

— Да, смешно.

Послышалось журчание. В свете фонаря блеснула струя воды, стекающая с потолка. Подойдя ближе, Привалов оценил, как за несколько минут увеличился напор воды. Толщина струи была размером в карандаш и била из потолка с приличной силой, как под большим давлением.

— Что тут можно придумать? Как ее заткнуть? — Юрий водил вокруг дыры в потолке лучом света.

— Ты знаешь, я специалист в другой области. Железки скрутить, провода, а тут я не готов сразу тебе назвать готовое решение. Заткнуть надо чем-то. Распорку поставить. Пока я буду думать, надо солдат сюда поставить, чтоб дыру заткнули. Мне кажется, что вода бетон точит.

— Однозначно, точит. У меня на глазах она капала, а потом потекла.

— Так, пойду с Лехой придумаю, из чего распорку сгондобить, а вы, наверное, придумайте, как временно заткнуть дыру.

— Хорошо.

Они оба скорым шагом покинули потерну. Привалов пошел собирать срочников. Нашел их и отправил к Довбышу, ждать указаний. Из подручных материалов сделал подобие тампона. Завернул в несколько пакетов свою майку. Ему подумалось, что сработает.

Срочники были немного напуганы. Довбыш постарался расписать им во всех красках последствия протечки, усиливающейся на глазах.

— Мужики, все будет хорошо! — Привалов постарался выровнять субординационную привычку у бывших солдат.

Первым полез под струю и обеими руками прижал ее самодельной «затычкой». Вода сопротивлялась. Чувствовалось, что у нее есть сила справляться с препятствием. Юрий сильнее уперся нижней частью ладоней, скрестив их. Поток замер.

— Ну, вот, все просто! Будем по очереди держать, пока наши инженеры не придумают нормальную затычку.

— Товарищ майор, откуда вода? — Спросил Чуркин.

— Оттуда. — Привалов показал глазами вверх. — Мы с вашим товарищем Иваном решили, что уставные отношения в сложных условиях отнимают у людей инициативу. Зовите меня просто Юрием, или Юрием Михалычем, кому сложно привыкнуть. Согласны?

Срочники нестройно приняли предложение майора.

— А пока разминайте руки. Затекают быстро над собой держать. Не атланты мы, однозначно.

Только держать было мало, нужно было давить вверх, потому что с той стороны навстречу ощутимо давил водяной столб. Стоило немного ослабить руки, как вода находила лазейку. Через пять минут Юрий почувствовал, как жжение в суставах от напряжения, сменилось онемением.

— Следующему приготовиться! — Скомандовал он.

Николай Чуркин вызвался следующим. Встал рядом с майором и поднял руки.

— Отходите, Юрий Михалыч.

Привалов ослабил одну руку, Чуркин поставил на это место свою. Воде хватило времени, чтобы ударить в сторону тонкой струйкой. Николай прижал сильнее и уперся второй рукой. Вода перестала течь. Юрий встряхнул руками.

— Ааа! Сложное упражнение. Вы определитесь, кто за кем идет, а я пойду проверю, как у нас там по технической части продвигается.

Привалов оставил солдат и пошел узнать, спорятся ли дела у техников. Промедление грозило слишком большими проблемами. Он не успел дойти до конца потерны, когда услышал металлический лязг и ругательства капитана Яцука.

— Вот темень же, а! Теперь шишка будет. Надо было свет подать в потерну, хотя бы минут на десять.

— Ударился? — Спросил Привалов.

— Твою мать! Юрок, ты хотя бы ногами стучал по полу. Почему без фонаря?

— Парням отдал, чтоб светили. Там без света не получится. А вы уже придумали, как дыру заткнуть?

— Кое-что придумали, но допиливать до кондиции будем на месте.

В коридоре снова раздался шум и на этот раз голос старлея Исупова. Ему хватило ума взять с собой фонарь. Его неровный свет забегал по стенам и уперся на неподвижных фигурах Привалова и Яцука.

— Меня ждете? — Спросил Исупов.

— Да. Иди вперед, свети для всех.

Техники выкрутили трубы из впускного коллектора, выбрав два куска с резьбой. Пока срочники сменяли друг друга, инженеры, вымеряли расстояние от пола до потолка, чтобы правильно рассчитать длину труб. Пилили их ножовкой по металлу, которая была в тревожном чемоданчике Исупова.

— Ты давно решил сделать себе такой чемоданчик? — Поинтересовался у него Привалов.

— Давно, но держал я его совсем не для такого случая. Так, держал все в одном месте, чтобы под рукой было. Например, к отцу в деревню сгонять, подправить что-нибудь по хозяйству. Не тащить же на себе все, что может пригодиться. Взял такой чемоданчик, и хорошо. Я не хотел его брать с собой. Подумал, что у нас тут может произойти. В последний момент кинул в машину.

— И, слава богу! Чем бы мы пилили сейчас.

Трубы скрутили до упора сгонной муфтой. Самодельный тампон убрали. Вода тут же ударила тугой струей. Яцук заткнул ее железной пластиной, вырезанной из крышки шкафчика, с резиновой накладкой, на стороне, обращенной к потолку. Под пластину поставили сгон из двух труб и начали понемногу раскручивать муфту. Труба уперлась в пластину.

— Еще. Еще. Еще. — Яцук вращал муфту ключом, считая витки резьбы.

Вода престала течь. Капитан сделал еще один оборот, поднялся, подергал за конструкцию, проверил, как пластина держит воду.

— Ну как? — Спросил он Привалова. — Сойдет?

— По-моему, отлично. — Привалову конструкция показалась надежной. — Надо пройти до самого выхода, проверить, нет ли еще таких очагов.

— Лучше чтобы не было. Таких труб у нас не много.

До входа в потерну прошли всем составом, боясь проглядеть «червоточину». К большому облегчению, следов воды не обнаружилось нигде, кроме пола. Входная металлическая дверь «потела» обычным пресным конденсатом.

— Да, господа утопленники, попали мы в ситуацию. — Мрачно пошутил Стыдов, когда команда вернулась в шахту. — Я не могу себе представить, чтобы над нами плескалась вода.

Вся взрослая мужская часть убежища собралась на верхней части пенала для того, чтобы выработать план дальнейших действий. В центре стоял светильник, работающий на батарейках. Его мертвенно-бледный холодный цвет диодных ламп отражался на озабоченных и хмурых лицах. После некоторых блужданий вокруг да около, будто специально не касаясь главной мысли, Привалов все же решил озвучить, то, что сидело в головах у каждого.

— Мужики, надо будет придумать, как выглянуть наружу, за дверь. — Привалов обвел бледные лица, с темными провалами вместо глаз и содрогнулся, будто увидел покойников.

— В чем проблема? — Спросил Кузьмин.

— Снаружи вода. — Объяснил Яцук.

— У нас же есть изолирующие противогазы? — Стыдов не до конца понимал проблему. — Он же на час рассчитан.

— Гриш, проблема в том, что открыв наружную дверь, мы впустим воду в потерну. А если нам придется всплывать всем, по очереди? Мы затопим шахту.

— Дааа, понятно. Плохо, что конструкторы не предусмотрели две перегородки в самом начале. Можно было бы впустить воду между ними. Не много бы получилось.

— Хм, а это идея. У нас куча всякого оборудования, которое, скорее всего никому не пригодится больше. — Исупов эмоционально вскочил. — На входе можно будет запросто поставить барьер. Придумать распорки нормальные и всё.

— Это реально сделать? — Спросил Привалов у Яцука, считая его прагматичнее и смекалистее коллеги.

— Да, я думаю, что это нам под силу. Распорки, изоляцию продумать и можно попробовать.

— Не, мужики, а вы реально думаете, что там столько воды, что придется плавать. Я считаю, что там лужи, воробью по колено. — Вступил в разговор капитан Кузьмин. — Я понимаю, у страха глаза велики, но не настолько же. Нет там никакого столба воды, это же дураку ясно.

— Вот и смельчак нашелся. — Пошутил Григорий. — Тебе и противогаз не понадобится.

— А что, я не отказываюсь. Надо будет, схожу проверю. Не сидеть же нам тут до собачьей пасхи.

— Если бы не кислород и еда, можно было бы и посидеть, пока картина не прояснится.

— Как сказал один умный человек, сидя тут безвылазно, мы не сможем определить сдох снаружи кот или нет. Придется идти и смотреть. — Привалов вспомнил историю про кота Шредингера, рассказанную Довбышем.

— Что-то нас на могильный юмор тянет. Давайте, поговорим о светлом, о деле. Из чего можно собрать перегородку?

— Шкафы демонтируем, скрутим их вместе болтами. Со стороны воды закроем промасленной тканью, все отверстия закроем. В стенах, полу и потолке просверлим пазы и вставим штыри. Шкафы, для крепости, соединим между собой уголками, крест накрест. По мне, так очень крепкая получается конструкция. — Поделился своей идеей Яцук.

— Здраво. У тебя и с протечкой получилось хорошо. А ты уже продумал, как мы будем проходить сквозь них? — Спросил Юрий.

— Чего там думать. Дверцы же есть. Короче, по ходу разберемся как это в деталях, но, в общем, я представляю. Когда будем начинать?

— Подожди, скорый какой! — Остановил Яцука Стыдов. — Воду куда девать будем, которую придется сливать?

— Гипотетически, Гриш, как я себе представляю, воды у нас будет набираться на один полный шкаф, в котором водолаз, так сказать, будет проходить процедуру адаптации. Этот шкаф и будет буфером обмена. Скорее всего, будут и протечки, но мы их оперативно устраним. Согласись, это не такой уж большой объем. — Пояснил Яцук.

— А тот объем, что будет между входной дверью и нашей баррикадой? — Не унимался Стыдов.

— А что он нам, мешает? Пусть будет.

Привалову план Яцука пришелся по душе. Он видел, как капитан с охотой и интересом придумал его, проявив техническую смекалку. Косвенной пользой должен был стать и освободившийся объем внутри отсеков. Ненужное оборудование, ставшее бесполезным хламом, могло теперь послужить на пользу еще раз.

Глава 14

Солнце и соленый ветер высушило и выдубило нежную кожу Анхелики. Она боялась улыбаться и проявлять эмоции на лице. Ей казалось, что оно может лопнуть. Каждое движение лицевых мышц приводило к чувствительным неприятным ощущениям. Для девушки это стало настоящей проблемой, и как следствие её плохого настроения, плохо стало всем. Ивану было в который раз неудобно за то, что Анхелика оказалась на борту. Прометею, казалось, что он каким-то образом лезет в чужие отношения.

К концу первого месяца путешествия на плоту сложилась сложная психологическая обстановка. Как назло, не было ничего подходящего, чтобы облегчить страдания девушки. Соленый жир из оленины или рыбы не увлажнял кожу, наоборот, еще сильнее раздражал ее. Анхелика злилась еще сильнее.

— Надо было идти пешком. — Сказал как-то Иван, чтобы Анхелика не услышала его.

— На материке туман, она бы не мучилась там.

— Не говори ерунды. Мы бы давно уже погибли. Или утонули, или нас уже сожрала стая голодных жаб, или совы проткнули нас своими когтями. Или заблудились, и потеряли направление.

— Я тебя понял. Проще было не брать Анхелику с собой.

— Вот именно. Надо было проявить тогда настойчивость и прогнать ее. Как-нибудь удрали бы от погони. Сейчас бы тихо мирно подплывали бы к острову Белому.

— Постой, а мы разве плывем медленнее, или отклонились от курса из-за нее?

— Нет, но мне кажется, что того удовольствия с которым я ждал его появления, я не получу. Видишь, как правы были пираты, верящие в примету, что женщина на борту к беде. Воистину, место женщины дома.

— Ну, не топить же её теперь? Она же готовит нам. Тюленя бы поймать. Из его жира сделали бы нормальные примочки для ее лица, и все стало бы нормально.

— Нет здесь тюленей, от берега далеко. Может быть, у Белого встретим.

— Скоро он там?

— По моим расчетам должен был уже появиться. Я его с позавчерашнего дня жду. Воды пресной почти не осталось.

— Мы не могли отклониться?

— Сильно не могли. Я все сверял.

— Тогда будем ждать.

Из каюты раздался звук похожий на рыдания. Иван и Прометей сразу поняли, что Анхелика подслушала их. Иван вздохнул и направился успокаивать подругу.

— Что случилось? — Спросил он, заранее зная, что его вопрос может еще сильнее разозлить девушку.

— Ты меня хочешь утопить. Я вам мешаю. Не надо, я сама утоплюсь! — Сквозь слезы и рыдания исторгала обиды Анхелика.

— Ань, успокойся, пожалуйста.

— Я не Аня! Я Анхелика!

— Хорошо, Анхелика, если ты слышала, что я сказал, то должна была понять, что мы ждем, когда появится остров Белый, на котором могут быть тюлени, жирный чайки, или еще кто-нибудь, из кого мы сможем сделать для тебя примочки. После них, кожа у тебя снова станет нормальной, гладкой и упругой.

— Гребите тогда сильнее.

— Мы сами знаем, как нам грести, Анхелика. А ты, кроме обид и нытья могла бы больше участвовать в жизни нашего плота. Обед готов?

Анхелика растерла слезы по щекам.

— Я только собиралась.

Ивану вдруг стало неимоверно жалко ее. Он представил, какой бардак творился в голове девушки, какие угрызения совести и сомнения бередили ее рассудок. Как она, скорее всего, корила именно себя, но выдавала это за обиду на всех. Иван сделал резкий шаг в сторону Анхелики. Девушка невольно испуганно отшатнулась, но Иван крепко обнял ее.

— Все будет хорошо. Мы вернемся, и все станет, как прежде. — Прошептал он ей на ушко.

Анхелика тихонько заскулила, пытаясь удержать плач за закрытым ртом. Иван правильно угадал рычаг на который нужно было надавить. Анхелика, из благодарности, молчала или говорила только по делу, до самого вечера.

Когда опустилась ночь и высыпали звезды на небосводе, Прометей под трепыхающимся пламенем светильника пытался что-то разглядеть на контурах побережья, зарисованных им с карты, висящей в подлодке. Он вертел ее так и сяк, часто смотрел на звезды, и обеспокоенно чесал затылок.

— Мы всё-таки отклонились? — Шепотом, чтобы не дать повода подруге снова впасть в уныние, спросил Иван.

— Кажется, да. Я не взял в расчет течения. Мы севернее острова.

— А мы можем на него не заходить?

— Не желательно. Надо пополнить запасы воды, осмотреть плот, подтянуть стяжки. Я хотел набрать водорослей, подсушить их, чтобы добавлять в рацион. У меня начали болеть десны, и я думаю, что это предвестник цинги. Нам же не надо добраться до места назначения любыми судьбами. К тому же, на остове Белом бывали только во времена, когда еще не кончилось топливо. Лет восемьдесят на нем не были. Интересно посмотреть, что с ним стало.

— Ты, капитан, тебе видней. Может быть, и Анхелике пойдет на пользу.

— Конечно, пойдет.

Прометей сориентировал плот на юг, расправил парус и отпустил Ивана ночевать. Он любил время, когда оставался один. Мысли освобождались от шлака ненужных направлений, вызванных желанием построить нормальные отношения с экипажем. С Анхеликой в первую очередь. Ночь, тишина и звезды были лучшими собеседниками и попутчиками. Они любили слушать Прометея и сами вступали в беседу, часто подсказывая ему правильные мысли.

Сидя вот так, на краю плота в минуты тишины, Прометей чувствовал себя частью природы. Душа приходила в торжественное состояние озарения, постижения сущего. Любой вопрос, который зарождался в голове, молниеносно получал ответ. Он знал, что плот повернул в правильную сторону и что к завтрашнему вечеру они уже увидят очертания острова.

В минуты единения с природой, Прометей понимал, насколько сильно он отличается образом мыслей от того же Ивана, не говоря уже про его подругу. Они не умели слышать природу, были как бы сами по себе. Знания свои они брали только из собственного опыта, или опыта других людей. Иван, как не пытался его научить Прометей видеть мир, так же, как и он, не научился этому. Какая-то пробка в сознании, вбитая в голову воспитанием, мешала думать иначе. Люди привыкли доверять только себе и надеяться только на себя, считая себя порождением чего-то иного, чем то, что окружало их. Прометей был уверен, что это большая ошибка, которая будет стоить им жизней в будущем.

Люди много общались между собой, ставя во главу угла социальные отношения, что совсем не способствовало тому, чтобы обернуть взор в другую сторону. Для общения с природой требовалось уединение и определенный порядок мыслей, который вытравлялся у людей полностью к зрелому возрасту. Прометей часто задавался вопросом, а не была ли гибель огромной цивилизации вызвана именно такой причиной? И почти всегда, в момент тишины, думая об этом, он получал утвердительный ответ.

Прометей ни с кем не делился своими мыслями. Он знал, что это бесполезно, его никто не поймет. Но в голове держал идею о том, чтобы собрать группу людей способных к постижению мира отличным от того, что проповедовали в поселке, способом. Поиск людей в других местах расширял вероятность найти единомышленников. Он видел общество, созданное им, как симбиоз нового мышления, основанного на сохранении, по мере возможности, технологий прошлого.

Слабый вечерний бриз едва шевелил парус. Прометей дремал, набирая сил для ночной смены. Анхелика готовила ужин. Иван греб веслом, помогая плоту держать скорость, бегая от борта к борту. Вдруг он замер, вглядываясь в горизонт.

— Земля. — Произнес он неуверенно. — Точно, земля!

Анхелика бросила готовить ужин и встала рядом. Тонкая темная полоса протянулась вдоль всего горизонта. Хотелось верить, что это именно твердая поверхность, а не признаки приближающейся грозы, которые с такого расстояния могли выглядеть одинаково.

— Это остров Белый, будьте уверены. — Прометей поднялся и сел на крышу каюты. — Сегодня сможем прогуляться перед сном по земле.

— Не вериться. — Произнесла с восторгом в голосе Анхелика. — Я забыла, как это ходить по земле.

Прометей соскочил с крыши каюты, покрутил корпусом, разминая затекшие мышцы, и встал с левого борта.

— Поднажмем? — Задорно произнес он и сделал мощный гребок.

Белые буруны заиграли перед носом плота. Откуда-то, очень кстати, взялся попутный ветер, раздувший парус. Полоса суши приближалась на глазах. В воздухе появились птицы, чайки, крачки и другие, не похожие на тех, что жили на Новой Земле. Плот на эскорт взяла пятерка дельфинов-белух, с любопытством рассматривающая гостей. Еще несколько минут назад воздух был безмолвен, слышался только свист ветра в щелях трюма, и вдруг он наполнился криками сотен птиц, шлепками и звенящими брызгами воды от ныряющих дельфинов. Со стороны могло показаться, что живой мир острова радостно приветствует гостей.

Ближе к берегу появились тюлени. Они плавали вокруг плота, высовывали головы и смотрели своими большими влажными глазами на странных созданий, генетическая память о которых наверняка уже стерлась. Они пытались что-то сказать, выкрикивая отрывочные звуки, отдаленно напоминающие собачий лай, смешанный с криками оленей в брачный сезон.

— И вам здрасьте! — Анхелика именно так поняла звуки тюленей.

— По поведению видно, что здесь людей давно не было. — Заметил Прометей.

— Это плохо для нас? — Спросил Иван.

— Как сказать? Я не особо рассчитывал найти здесь кого-нибудь. Это было бы слишком легко, найти людей сразу.

— Они, как домашние! — Раздался голос Анхелики.

Парни обернулись и увидели, как подруга Ивана гладит по голове тюленя забравшегося на плот передними ластами. Животное по-собачьи смотрело на девушку и с удовольствием принимало ласки. Тюлень бросил короткий взгляд на мужчин, потом закрыл глаза и замер, млея от прикосновений.

— После этого я не смогу убить его. — Произнес Иван.

— Зачем? — Возмутилась Анхелика.

— Мы же собирались тебе пустить его на жир для увлажнения лица?

— Ты что, дурной, не вздумай. Смотри, он как песик. У него такие добренькие глазки.

Тюлень заводил носом, смешно двигая усами. Он явно принюхивался.

Открыл рот и издал гортанный звук.

— Мне кажется, он просит еды. — Решила Анхелика.

По случаю того, что она готовила ужин, рядом с ней лежал кусок оленьей солонины, который видимо и привлек морского хищника. Анхелика отрезала от куска четвертину и поднесла к доброжелательно-просящей морде тюленя. Тот рывком, который никак не вязался с его желеобразной конституцией, схватил зубами кусок мяса и резко свалился вместе с ним в воду. Анхелика замерла.

— Он мне чуть руку не откусил. — Испуганно произнесла она. — У него такие клыки.

— А ты поверила его глазкам. — Посмеялся Прометей.

Через полминуты тюлень вернулся. По-хозяйски запрыгнул на плот и стал просить еще мяса. Его удачный пример научил и других тюленей. Один за другим они стали запрыгивать на плот и выпрашивать еду. Плот опасно кренился и зачерпывал воду.

— А ну пошли вон! — Прометей хлопнул плашмя по спине веслом зачинателя.

Тот огрызнулся, но в воду спрыгнул. Остальные еще пытались выклянчить еду, но чувствительный шлепок объяснил им, что они получат, если будут настаивать. Десяток блестящих морд замерли вокруг плота. Больше запрыгивать они не решились.

— Диких животных нельзя прикармливать. Это как с медведями, раз накормишь, а потом они уже лезут к тебе без страха, и наглеют. — Объяснил Прометей.

— Я поняла. — Согласилась девушка. — Но вы видели его глаза?

— Они были как у тебя, когда тебе что-нибудь надо. — Съязвил Иван.

Ближе к берегу потянулись языки зеленых выступов из водорослей. Птицы готовились к ночи. В воздухе почти никого не было. Выступы полностью покрылись подвижным белым ковром. Пришлось искать просвет, чтобы добраться до берега. И все равно пристать к суше не удалось. Прометей одел широкоступы и пробираясь мимо гнезд крачек, норовящих цапнуть его клювом, пробрался на берег, забил колышек и привязал к нему плот.

Так как уже темнело, никаких экспедиций вглубь острова не планировали. Обошли окрестности, обильно поросшие спутавшимся разнотравьем, и ночевать вернулись на плот. Опустилась ночь, птицы замерли. Но в траве, недалеко от берега, началась интенсивная жизнь ночных насекомых. Воздух звенел от трелей сверчков, над головой рассекали воздух крупные насекомые, пугая Анхелику гудящими звуками. Где-то далеко, несколько раз ухнула сова. Ей ответил истеричный повторяющийся крик, не знакомый Прометею. Он с интересом ждал утра, чтобы разглядеть обитателей острова.

С первыми лучами солнца, ожили тысячи птиц, разбудившие пассажиров плота. На часах сидел Иван, клевал носом, пока было тихо. Косые лучи, выглянувшего из воды солнца, едва дотронувшись до белого неподвижного покрывала дремавших птиц, включили их будильник. Сразу же завертелись головы, задергались хвосты. Птицы распушали пух резкими движениями и разминали затекшие в одной позе мышцы.

— Утро? Уже утро? — Будто спрашивали они друг у друга.

— Утро, утро. — Отвечали сами себе.

Иван поставил чайник на горелку. Под утро на воде становилось зябко.

Горячий чай помогал справиться с дрожью в теле. Анхелика выбралась из каюты.

— Вот орут! — Возмутилась она.

— Перекличка. — Пошутил Иван. — А Машка здесь? А Хосе дома? А Петруха?

Как спалось?

— Нормально. Дом видела, родителей. — Анхелика вздохнула. — Эх, дура, я дура.

— Ладно тебе. Сто раз обсуждали эту тему. Все будет нормально, вернемся, заживем, как прежде. Садись ближе, погреемся друг о друга.

Анхелика села рядом. Иван набросил тканевую накидку на обеих и стянул свободные края в кулак. Воздух быстро потеплел под ней. Они сидели какое-то время молча, глядя, как нагревается кипяток. Пока они молчали, Ивану пришла мысль, что путешествие станет огромной школой жизни для его подруги. Ее строптивость, необузданность исчезала на глазах. Всего месяц с небольшим назад, Анхелика была другой. Она вела себя, как молодой олень, которого решили приучить к упряжке, демонстрировала свой дикий норов. Тяготы закалили ее, открыли глаза на то, что ей было не ведомо до сего времени. Родители старались угадывать желания дочки, отчего она думала, что все достается легко. Наверняка она думала, что то же самое ее ждет рядом с Иваном, который любит ее. К счастью для их отношений, Иван не пошел по стопам родителей, и результат был виден на лицо.

Анхелика словно услышала его мысли. Повернулась и поцеловала.

— А мы можем устроить баню сегодня? — Спросила она.

— Легко, только надо воду найти.

— Я так хочу помыться, сил нет.

Закипел вода в ковше. Иван бросил в нее пучок травы, собранной возле поселка. Сразу же разнесся аромат по округе. На запах проснулся и Прометей. К этому времени, тысячи птиц уже разлетелись по своим делам.

— Ооох, продрог. — Прометей прижал ладони к ковшу. — Аххх, хорошо! С добрым утром, команда!

— С добрым.

— Как настроение? — Спросил «капитан». — Наливая себе в кружку темный настоявшийся напиток.

— Хорошее. — Ответила Анхелика. — Как-никак первый раз на землю ступим за последний месяц.

— Это точно. Чую, много интересного можем увидеть здесь.

— Откуда знаешь? — Спросил Иван.

— Крики слышал незнакомые. Надо будет вооружиться, на всякий случай. — Под криками Прометей имел ввиду истеричный ор незнакомого зверя.

После завтрака, команда собралась в дорогу. Иван и Анхелика взяли по мачете. Прометей острогу. Взяли с собой всю пустую посуду под воду, бутылку с жидкостью для розжига, кремний с кресалом и сумки, на всякий случай. Могли попасться съедобные грибы или ягоды, либо мясной деликатес, которого нет на Новой Земле. Всё, что лежало открыто на плоту, спрятали в трюм. Сам плот укрыли тканью, от помета птиц, постоянно кружащих над головой.

Растительный покров острова Белого был точно таким же, как и на Новой Земле. Высокая и густая трава сплелась в ковер. Ноги приходилось высоко поднимать и выдергивать, чтобы не упасть. Сотни побеспокоенных насекомых взлетали на каждом шаге. Чем дальше уходили от берега, тем чаше попадались незнакомые птицы, мелкие и проворные, гоняющиеся за насекомыми. Птицы издавали красивые мелодичные звуки не похожие на грубые крики чаек или крачек.

— В следующий раз специально отправимся сюда, чтобы наловить этих птиц.

— Решил Прометей.

— Они красивые. — Заметила Анхелика.

— Они жрут этот чертов гнус. А у нас в поселке его больше, чем здесь. — Заметил Иван.

— Скорее всего, они регулируют численность насекомых.

Птицы двигались следом за командой, питаясь потревоженными насекомыми. Как-то они наткнулись на позеленевший каменный выступ, на самом верху которого на задних лапах сидело животное, размером с кулак. Оно замерло неподвижно и делало только резкие короткие повороты головой.

— Кто это? — Шепотом, боясь спугнуть, спросила Анхелика всезнающего Прометея.

— Первый раз вижу. На материке такие не живут, и на нашем острове тоже.

Зверек увидел людей, резко опустился на задние лапы и отбежал назад. Остановился, словно не поверил самому себе, и снова посмотрел в сторону людей, но уже через камень, выставив наружу нос с дергающимися усиками.

— Такой милый, как игрушечный. — Умилилась Анхелика.

— Сюда не только за птичками надо ехать, сюда надо целый обоз снаряжать.

— Произнес Иван.

— Как вернемся, надо будет зарисовать по памяти и птиц и зверька. Думаю, что он тоже питается насекомыми, или травой.

— Ну, по размеру он ничего больше и не осилит. — Согласился Иван. — А чего он на камне стоял? Караулил?

— Наверняка. — Прометею только сейчас пришла мысль, что зверек мог ждать угрозу, и оставлен был для ее предупреждения. — Думаю, что у них под камнем выводок.

Прометей прокрутил в голове варианты угроз, и решил, что маленькое существо могло опасаться хищника крупнее себя, либо хищной птицы. Но он не знал никаких хищников, кроме сов, но те предпочитали охотиться ночью. Да и сомнительно, что караулить на виду было хорошей идеей. Скорее всего, имелся на острове более крупный млекопитающий хищник, чем этот зверек. Возможно, и белые медведи водились здесь. Остров Белый был расположен в зоне затопления. Теоретически, все, кто не утонул во время катастрофы, имели шансы уцелеть и размножиться.

Спустя двадцать минут, продираясь сквозь заросли, о мелком зверьке забыли напрочь. Больше всего интересовало, где здесь река или озеро.

— До катастрофы, остров был сплошь из одних озер. Правда, когда соленая вода накрыла остров, они перестали быть пресными. Думаю, что за сотню лет реки и дожди снова разбавили их до приемлемой концентрации. В нашем случае, лучше найти реку.

— Да тут такая трава, что и река под ней может спрятаться. — Анхелика, потная и красная от усилий, сделала высокий шаг, чтобы не запутаться в траве.

— От нас не спрячется. Обязательно найдем. — Заверил ее Прометей. — Далеко вглубь не пойдем, иначе назад с водой идти будет далеко и тяжело.

Буквально через сотню шагов набрели на поляну, поросшую оранжевыми ягодами. Почва здесь была мокрой, напитанная водой. Иван и Прометей частенько рвали эту ягоду на материке, и даже уксус был изготовлен из нее, но на Новой Земле она почему-то не приживалась. Транспортировать ягоду не получалось из-за того, что она была очень нежной и сочной и сразу же портилась. Анхелика пробовала ее всего один раз и даже не смогла признать ее, увидев, как она растет вживую.

— Мы зовем ее морошкой, хотя я не уверен, что это ее правильное название.

— Прометей смотрел, как девушка, забыв обо всем, набивала рот сочными ягодами.

— Осторожнее, как бы с непривычки живот не разболелся.

— Все равно, пусть болит, вдруг, больше не посчастливится попробовать. — С набитым ртом ответила Анхелика.

Иван закинул пару пригоршней морошки в рот и решил, что он уже не ребенок, объедаться ягодами.

— Прометей, я сгоняю вон на ту возвышенность, гляну с нее, реку или озеро.

— Предложил он товарищу.

— Хорошо, только мачете возьми.

Иван оставил всё и пошел налегке, взяв только кусок заостренной стали, вырезанный из какой-то старой детали. Мачете пригождалось, когда на пути встречались слишком густые заросли. Острая крепкая сталь, ударами наотмашь, укладывала их рядами. Иван поднялся на возвышенность быстрее, чем рассчитывал. На каменистом склоне трава была ниже и реже. Сверху, как он и ожидал, открылся обширный вид на ландшафты острова. К огромному облегчению, метрах в трехстах, за обратной стороной склона, отсвечивало на солнце голубоватым блеском большое озеро. Оно имело почти круглую форму, слега вытянутую в одну сторону. Иван обернулся и показал Прометею и Анхелике знак, что нашел то, что нужно. Прометей быстро собрался, но Анхелика все пыталась набрать в руки морошку про запас.

Иван спустился с холма наперерез Прометею и Анхелике, разгрузил товарища и бодро зашагал рядом. Подруга вздыхала на каждом шаге из-за переедания.

— Первое правило, когда хочешь идти далеко, не объедайся. — Иван решил дать наставление.

— Отстань. Можно было бы и заночевать на той поляне.

— А как же баня?

— Завтра бы помылись.

— Логично. Особенно это будет актуально, если случится расстройство желудка.

— Фу, мальчишки, вы такие злые. — С одышкой произнесла Анхелика. — Лучше сбавьте шаг, а то я задохнусь.

Берега озера поросли колючим кустарником, через который пришлось прорубать дорогу. Было в нем много сушняка, который мог пригодиться для разведения огня. Берег оказался каменистым и голым. Первым делом Прометей проверил воду.

— Пресная. — С облегчением произнес он, после чего напился воды, опустив голову в озеро.

Вода имела легкий привкус морской, почти неощутимый. К озеру подходили мелкие ручейки, скрытые в траве и кустарнике, разбавляющие воду. Вода была очень чистой, просвечивала до самого дна. Из-за преломления света, дно казалось близким. Иван, решивший искупаться, сделал несколько шагов от берега и погрузился по грудь, хотя думал, что воды по колено.

— Ууух, холодная! — Выкрикнул он. — Давайте, ко мне!

Прометей быстро скинул одежду и плюхнулся в воду, намеренно создав большие брызги. Анхелика не пошевелилась.

— А ты чего? — Спросил ее Иван.

— А мне не в чем. — Обиженно ответила Анхелика. — А в одежде я не полезу.

— Мы отвернемся. — Пообещал Иван.

— Нет. Сделайте мне баню.

— Анхелика, собери ветки сухие, пока мы купаемся. — Предложил Прометей.

Девушка вздохнула и пошла собирать. Иван нырнул поглубже с открытыми глазами, чтобы посмотреть, есть ли рыба в этом озере и чуть не вдохнул воды от неожиданности. На расстоянии метров трех от него в воде замерли несколько крупных темных вытянутых тел. Из-за того, что картинка была мутной, Иван не понял, что за рыбы перед ним. Ему стало страшно и он направился к берегу, опасливо озираясь.

— Прометей, там большие рыбины. — Предупредил он товарища. — Глянь? Товарищ нырнул, покружился на месте и тоже выбрался на берег.

— Ничего себе, рыбки.

— Ты смог их рассмотреть.

— Честно говоря, не особенно. Возьму острогу, поохочусь.

Прометей взял острогу и снова погрузился в воду. Он умел задерживать дыхание больше чем на три минуты. Иван с берега видел, как замер товарищ, как любопытные рыбы, лениво двигая хвостами приблизились на опасное расстояние, и как молниеносное движение рукой стоило одной из них жизни. Над водой поднялось трепыхающееся тело осетра, нанизанное на острогу. Прометей выбрался на берег и довольный положил добычу на камни. На вид в рыбе было килограмм пятнадцать. Она хлестко шлепала мокрым хвостом по камням и разевала рот.

Анхелика выбралась из кустов с кучей хвороста и была удивлена тем, что на берегу лежала огромная рыба.

— Сегодня у нас будет уха из хвоста и головы, остальное засушим, а потом засолим, когда доберемся до плота. Дров надо будет насобирать еще и покрупнее. Ты что-то всю мелочь насобирала. — Сделал замечание Прометей.

— Вам не угодишь. — Обиделась Анхелика.

— Мы сейчас насобираем вместе. А ты начинай разделывать. — Иван решил заступиться и сам поиграть в главного.

— Ладно. — Согласился Прометей.

Иван взял мачете и углубился в заросли. Он срубал или ломал ногой старые стволы и отдавал их Анхелике. Девушка относила их на берег. Скоро образовалась целая куча сухих ветвей, самые толстые из которых были в руку толщиной. Прометей помимо того, что разделал рыбу, собрал еще из камней небольшой круг, внутри которого развели костер. Камни разгорелись до красна. После этого, камни свалили в центр, прямо на догорающие угли, а саму кучу обнесли вокруг большим куском плотной ткани, оставив вверху небольшое пространство, затянутое до поры в узел. Прометей набрал в ковш воды и вылил на камни. «Вигвам» тут де раздуло давление пара. Белые струи повалили из всех щелей.

— Баня готова, сеньорита. — Возвестил Прометей, намекая на мексиканские корни девушки.

— Ой, а как ей пользоваться? — Анхелика посмотрела на самодельную баню, как на пыточную комнату.

— Развевайся, залазь внутрь, а голову просовывай по центру. Внутри дымно и дышать нечем. По крайней мере, пока не рассосется.

— Идем, я помогу тебе. — Иван взял Анхелику за руку.

Они зашли за «вигвам», чтобы скрыться от глаз Прометея. Анхелика хотела сказать, что стесняется и Ивана тоже, но поняла, что одна не справится.

— Раздевайся быстро, я открою край, ты наберешь воздуха и заберешься внутрь и голову вверх. Я помогу тебе. И смотри не наступи на камни. Они с того края. Поняла?

— Вроде.

— Тогда, раздевайся.

Анхелика отвернулась, быстро скинула с себя одежду. Иван и не думал прятать глаза, относясь к ней, как к тому, на кого у него имеется право. Откинул полог, выпустив облако горячего пара.

— Смелее, а то остынет. — Поторопил подругу.

Анхелика вдохнула и закрыв глаза забралась внутрь. Иван закрыл полог и открыл дыру вверху. Тут же в ней показалась голова Анхелики. Она выдохнула и открыла глаза.

— Ааа, как тут жарко! Мне нравится.

Вокруг ее головы образовалось облако из пара.

— Я принесу тебе ковш с водой, чтобы ты поливала камни.

— Неси.

Пока Анхелика отпаривала свое тело, Иван и Прометей развесили четвертины туши осетра на палки, рядом с костром, на котором уже готовилась уха. Дым и жар от костра заветривал рыбье мясо.

— Вот и рис пригодился. — Прометей высыпал в котел из тряпичного кулька пару пригоршней поселкового риса.

— Мы-то его меньше всего заслуживаем. Второй сбор пропустили. — Ивану кольнуло совесть.

— Ничего, мы на мыле отработали. Не запарится там твоя зазноба?

Иван оглянулся на «вигвам». Головы Анхелики не было видно. Он поднялся и побежал узнать в чем дело, испугавшись, что девушка могла угореть из-за непотушенных углей.

— Анхелика! — Иван отдернул полог в сторону и застал намыливающуюся девушку.

— Закрой, дует!

— Прости, я испугался, что тебе стало плохо.

— Иван, не потрешь мне спину? У меня не получается.

— Да я…, да, как мы тут… — Растерялся Иван.

— Раздевайся и залазь внутрь, что ты, как мальчик всё.

Иван покраснел. Его воспитание не позволяло ему быть голышом с девушкой, почти на глазах у посторонних. Хоть и Прометей не относился к ним, но в данном случае, он выступал, как посторонний. Иван скинул с себя одежду и юркнул в горячую и влажную атмосферу самодельной бани. Анхелика еще поддала пару и стало совсем хорошо. Иван потер ей спину, она ему, незаметно дело дошло и до большего. Все, что нельзя было делать на плоту, можно было сделать в маленьком «вигваме».

После Иван сбегал за водой в озеро, чтобы смыть с себя и Анхелики мыло.

— Прометей, там надо опять костер развести, выстудили мы баню. — Доложил Иван, когда они с Анхеликой, пахнущие чистотой, подошли к костру.

— Понятное дело. Я уже и дров приготовил, когда понял, что мойка у вас затягивается.

Иван и Анхелика переглянулись.

— Месяц не мылись. Пришлось несколько раз намыливаться.

— А мне придется самому себя мылить. — Вздохнул Прометей.

— Да я… — Начал было Иван.

— Нет-нет, сам справлюсь. Доваривайте уху. — Прометей взял охапку сухих веток и направился к «вигваму».

Уха получилась наваристая. Над бульоном плавал толстый слой жира. Иван посмотрел на него и стукнул себя по лбу.

— Вот из чего мы сделаем для тебя хороший крем!

— Я не хочу пахнуть рыбой? — Испугалась Анхелика.

— Ты не будешь пахнуть, каптри Селена научила нас многим вещам на мыловарне. Я быстро!

Иван вломился в кусты и продрался сквозь них дальше, чтобы набрать пахучих растений. По дороге к озеру он видел много цветов и многие из них источали превосходный аромат. Без выщелачивания из жира получалось не мыло, а настоящий крем. Селена сама пользовалась им. Правда она считала, что туда стоит добавлять густой отвар водорослей, чтобы загустить его правильно. Этим можно было заняться на плоту.

Иван снял с себя рубаху и набросал в нее цветов, целых соцветий и даже листьев со стеблями, напоминающих те, что использовала Селена. Зелень источала концентрированный аромат. Крем должен был удастся на славу. Довольный собой, Иван вернулся к озеру. Пробравшись сквозь колючие ветви кустарника, он увидел занимательную картину. Анхелика стояла рядом к котелком, как вкопанная.

— Ты чего? — Удивился он.

Девушка не ответила, но по ее красноречивому взгляду Иван понял, что она напугана. Иван вышел из кустов и посмотрел туда, куда был направлен взгляд Анхелики. Волна страха пробежала по спине мурашками. На берегу, метрах в пятнадцати сидело животное, напоминающее собаку, только раз в пять крупнее. У него была острая длинная пасть, темные маленькие глаза и густая бурая шерсть, отливающая блеском на солнце. Зверь без страха смотрел на людей. Иван даже уловил в его взгляде превосходство. Он позволил себе наблюдать за людьми, имея полную уверенность в том, что способен упредить любую угрозу с их стороны.

Животное не проявляло агрессии, не собиралось нападать, но и уходить не собиралось. Оно смотрело то на Анхелику, то на Ивана. Его глаза как будто ждали ответа. Он как хозяин острова ждал, что непрошенные гости представятся и объяснят, что они здесь делают. Иван обернулся и увидел голову Прометея, торчащую из дыры в бане. Он тоже смотрел на зверя.

— Мы пришли набрать воды. — Иван показал рукой на озеро. — Мы отнесем ее на плот и уедем.

Зверь слушал.

— Мы поймали одну рыбу, всего одну. Чтобы есть. Мы можем и с тобой поделиться? Ты хочешь рыбу? — Спросил Иван, осторожно приближаясь к кускам вялящегося осетра.

Зверь переступил с ноги на ногу и мотнул головой, разгоняя зависшую над ней мошкару. Иван осторожно взял мачете и отрезал кусок от рыбы.

— Это тебе. — Он спрятал мачете за спину, а кусок рыбы вытянул вперед.

— Не ходи, он тебя съест. — Испуганно произнесла Анхелика.

Вдруг, позади зверя показался точно такой же, с выводком из шести щенков. Иван сразу догадался, что это самка с потомством. Дело было плохо. Белые медведи с медвежатами всегда были агрессивнее. Иван замер. Щенки, увидев отца, затявкали и вперевалочку, как меховые комочки направились к нему. Зверь обернулся и издал высокий звук, ничем не напоминающий собачий лай. Щенки замерли, а самка встала впереди них, словно прикрывая от людей своим телом.

Иван сделал еще три шага, не дойдя до зверя пары метров, положил кусок рыбы на землю и не отворачиваясь, но и не глядя в глаза, отошел назад, к костру. Зверь подошел к куску рыбы, обнюхал его, лизнул, еще раз посмотрел в глаза Ивану, будто хотел убедиться в чистоте его намерений, взял кусок в пасть и развернулся к своей семье. Он шел спокойно, не оглядываясь, уверенный в том, что его не ждет никакой провокации. Щенки радостно развизжались и полезли к отцу. Почтенное семейство через несколько секунд бесшумно растворилось в кустарнике.

— Откупились. — Произнес из-за спины Прометей.

Иван вздрогнул. Он не видел, когда тот подошел к ним.

— Кто это был?

— Я думаю, что это хозяин острова с инспекцией. А если быть точнее, то это полярный песец. Их много тут жило до катастрофы.

— Он большой. — Вдохновенно произнесла Анхелика.

— Как и многие виды, они подросли. — Пояснил Прометей.

— А вы не разрешали мне кормить тюленя! — Напомнила она про предупреждение не кормить диких животных.

— Это другое дело. — Ответил Иван. — Мы откупились от него подарком. Этот зверь не из тех, кто любит поесть на халяву.

— Все равно ночевать буду на плоту. — Заявила Анхелика.

Глава 15

— Три дня и никакого толка. — Зураб плюнул на гладкую поверхность камня.

Под толком понималось что-нибудь съедобное. Всякого барахла было набрано много и его вес тянул к земле. Одно мокрое бревно чего стоило. Рюкзаки были полны железок, тряпок, резины, пластика, но это было не то, ради чего Зураб устроил экспедицию. Удача словно смеялась над ними, подсовывая какие угодно находки, кроме пригодных в пищу. Куда делись животные, товары из продуктовых магазинов? Команда поисковиков была в отчаянии, каждый раз натыкаясь на расплющенный о скалу кусок железа.

Как парни не старались растянуть собственные припасы, они кончились к концу третьего дня. Страх перед голодом, только усиливал его. Зураб чувствовал, как козыри переходят в руки Петро и Михаила. Он знал, что люди, поголодав долгий срок, обязательно дрогнут и примут доводы потенциальных каннибалов.

— Все съедобное лежит глубоко на дне. — В который раз произнес Вадим. — Как до него добраться?

— Никак. На триста метров даже в костюме не нырнуть. — Ответил Зураб. — Обязательно должны быть места, куда удачно залетело, я уверен.

Команда шла назад, в пещеру, чтобы скинуть груз, отдохнуть немного и продолжить поиски. Обратная дорога давалась с трудом. Лямки резали плечи, болела поясница, а бревно надавило ключицы до синяков. Внезапные ливни стали настолько привычным делом, что на них не обращали внимания. Нужно было только при первых признаках заранее уйти с низин, чтобы не опасть на пути потоков воды. После очередного дождя и последовавшего за ним сияющего миража, команда оказалась поблизости от пещеры.

Подсыхающая поверхность камня теряла блеск, а то, что приняли издалека за преломление лучей, оказалось группой людей.

— Наши, кажется, решили выбраться на гору. — Приложив руку ко лбу, произнес Стас.

Стас помахал рукой и крикнул. Их заметили и тоже замахали руками. От толпы отделился высокий человек и направился навстречу. Скоро стало понятно, что это Юрий. Вадим выглядывал в толпе Вику, но не мог разглядеть с большого расстояния. Юрий перешел на легкий бег. Он добежал, тяжело дыша. Оперся руками на колени, чтобы отдышаться. В глаза сразу бросилась рана на руке, перевязанная тряпкой.

— Что случилось? — Спросил Стас.

— Бунт. — Ответил Юрий коротко. — Петро и Михаил отобрали еду.

— Как это? — Удивился Стас. — Почему не отобрали назад? Вас же больше?

— Они сделали оружие из машины того голландца. Вот, мне досталось. — Он показал перебинтованную руку. — Славке по груди рубанули, но не глубоко. Там Марк, скотина с ними. Вы нашли что-нибудь?

— Из еды, ничего. — Ответил Зураб.

— Твою мать! — Ругнулся Юрий. — Это плохо.

— А здесь все? — Вадим кивнул в сторону толпы. — Вика с вами?

— Да, в пещере остались только четверо, Петро, Михаил, Марк и его Танюха.

— Марк ожил, что ли?

— Да, уже ходит. Я сказал Татьяне, что она первый кандидат на съедение, но она какая-то неадекватная, зависимая от этого ублюдка.

— Они что и не планируют делиться едой? — Спросил Зураб.

— Нет, а что мы им можем предложить?

— Я поговорю с ними. — Решительно произнес Зураб.

— Не думай давить им на жалость. Бесполезно. Против них, только сила. Группа не стояла на месте, двинулась навстречу. Вика шла впереди всех.

Вадим тоже прибавил шаг. Они встретились и крепко обнялись. У Вики из глаз брызнули слезы. С тех пор, как они не виделись, Вадим заметил, что ее лицо заострилось и глаза стали больше.

— Ты совсем отощал. — То же самое про Вадима подумала и Вика.

— Диета. — Ответил он.

— Да уж. Вынужденная.

— Мы ничего не нашли. — Вадим решил, что растягивать интригу не стоит.

— Из еды? — Вика оглядела тяжелый рюкзак.

— Да. Там одни несъедобные вещи.

Вадим для Вики, как и для остальных, рассказал вкратце всю их трехдневную историю поисков. Стас иногда встревал, чтобы дополнить, или увести рассказ от больной для него темы покойников в воде. По окончании рассказа стало ясно, что с едой придется решать вопрос кардинальным образом. Зураб залез в рюкзак и вынул из него увесистую трубу.

— Это я возьму. Из этого сделаем кистень. — Он подкинул на руке извлеченную из рюкзака смятую железку.

Вадим нашел в своем рюкзаке почти целую рулевую тягу от внедорожника. Как оружие оно было очень удобным. Содержимое рюкзаков вытряхнули на поверхность, чтобы остальные мужчины могли подобрать себе подходящие для оружия железки.

— Какое оружие у них? — Спросил Зураб.

— У них что-то типа топоров. Разломали кузов, немного камнями обработали куски. Но с голыми руками не кинешься на них? Я попытался призвать к совести, думал, не посмеют. Какой там. У них в глазах вообще нет никакого сочувствия. Они у них мертвые.

Группа вооружилась, кто чем. Толпой они могли легко смять трех мужчин, один из которых был почти беспомощным. Но никто не хотел попасть под удар, или погибнуть. Зураб понимал это и рассчитывал запугать троицу.

Петро, Михаил и Татьяна таскали в пещеру камни, когда увидели приближающуюся вооруженную толпу. Они бросили работать и скрылись в пещере.

— Зачем им камни? — Спросил Стас.

— Бросаться в нас, или забаррикадировать вход. — Решил Вадим.

— Да, про камни мы не подумали.

— Не заковываться из-за этого в броню, как рыцари?

— Там в пещере не замахнешься.

— Щиты бы не помешали, репу прикрыть.

— Мы и сами можем взять камни.

Парни подбадривали себя разговорами. Вадим чувствовал, как на шее забилась вена, а в кончиках пальцев появилась дрожь. Ладони вспотели. Приходилось регулярно вытирать их об одежду. Уровень воды за три дня отсутствия упал больше, чем на метр. Это было видно у кромки воды, над которой остался темный след на камне. В пещеру надо было подниматься снизу вверх, что им и не позволили сделать ее обитатели. Сверху полетели камни.

— Назад! — Скомандовал Зураб.

Парни спрятались за выступом скалы, оставшимся после обрушения.

— Их не взять так просто. — Вадим выглянул из-за скалы.

Сверху на него смотрел Петро, увидел Вадима и сразу швырнул камень.

— Ничего не получите силой, уроды! — Крикнул Петро. — Приходите добровольно, под наше крыло, будете сыты и обогреты.

— Прям, как немцы. — Пошутил Юрий.

— Нас больше, и мы найдем способ добраться до вас! — Крикнул Зураб.

— Что, зря сходили? Я так и знал, что вы ничего, кроме камня не найдете! — Со смехом ответил Петро. — Голод не тетка, поди?

— Послушайте, парни, не дурите! — Это был голос Марка. В нем сквозила уверенность и надменность властного человека. — Вам ничего не светит с этими бродягами! Мы накормим и напоим любого, кто присоединится к нам.

— А что вы будете жрать, когда еда закончится? — Выкрикнул Стас.

— А вот тогда мы начнем охотиться на тех, кто не примкнул к нам! — С готовностью ответил Марк. — Вы ослабнете с голодухи и будете отличной добычей.

— А потом?

— А потом, за нами приедут спасатели.

— А если нет?

— Хватит! Вы услышали наши условия, теперь, думайте. Кстати, за труп вашего предводителя, мы подарим двойную пайку и бабу, на неделю жесткой эксплуатации.

— Вот, уроды! — Вадим вскипел от наглости Марка.

— Хрен им, а не труп. — Стас высунулся из-за скалы. — Жаль не добили тебя, урод!

— Вы все слишком бесхарактерные, чтобы делать взрослые вещи!

Пожинайте плоды, слизняки!

— Теперь, я не смогу успокоиться, пока не увижу его труп. — Стас сплюнул в воду.

— Остынь. — Посоветовал ему Зураб. — Штурмом их не взять. Они нас камнями забьют, задолго до того, как мы поднимемся.

— Но и бросать их просто так нельзя. У них наша еда.

— Надо зайти с того края, посмотреть, есть ли там удобное место, чтобы подобраться.

У пещеры оставили часового, чтобы он мог вовремя доложить об активности врагов. Стас и Вадим поднялись наверх и обошли пещеру с другой стороны. К несчастью, удобного подъема не было и там. Скала откололась ровно, и путь в пещеру был только снизу. Они поднялись на вершину к вечеру, с несколькими остановками. Недостаток питания уже сказывался быстрой усталостью.

— Как быть? — Спросил на общем совете Зураб. Группа сидела в полном составе.

— У нас нет снаряжения, которое помогло бы нам напасть незаметно. Да и признайтесь, кому хочется убивать или погибнуть самому?

— Да нет здесь таких. — За всех ответила Софья. — Все ненормальные остались там.

— Решение напрашивается само собой. Уходить всем составом на ту сторону.

Может быть, нам повезет больше, и мы найдем еду. — Высказался Юрий.

— И уходить надо как можно быстрее, иначе среди нас появятся те, кто захочет принять предложение этих ублюдков. — Рубанул Стас.

— Есть у кого-нибудь другое мнение? — Спросил Зураб.

— Может быть, внедриться? — Предложил Аркадий. — Типа, принял их предложение, как троянский конь, а потом грохнуть их?

— Ты думаешь, они такие простаки? Они консервы на потом оставят, потому что они храниться могут, а коня скушают сразу. — Виктор почти не шутил.

— Выходит, мы сдались? Оставили им все припасы и ушли? — Аркадий еще не пережил подростковый комплекс максималиста и был настроен сопротивляться.

— Оставайся. — Предложил ему Юрий.

Юноша сразу сник. Всегда веселее подбить кого-нибудь на авантюру, чем действовать в одиночку.

— Тогда идем на другую сторону скалы и подальше от этих уродов.

— Собираться нам не надо, у нас все с собой. — Зураб закинул на плечи свой рюкзак. — Бревно нам еще пригодится. Давайте расщепим его, чтобы легче было нести.

Ровно дюжина человек, в несколько угнетенном настроении, отправилась на противоположную западную сторону горы. Сомнения были у каждого в том, что они слишком легко оставили, то, что принадлежало им. Вадиму было жалко свой рюкзак с вещами, напоминавшими ему о доме. О том же самом сожалела и Вика, да и каждый в группе, наверное, сожалел об этом. Экстремальная ситуация в который раз напомнила людям о вероломности человеческой натуры. Вадиму казалось, что в такой ситуации заповедь «Не убий» не имела силы, ибо подразумевала смерть остальных. Он даже находил мстительное удовольствие, представляя в воображении смерть вероломной троицы.

— Танюху жалко, сожрут. — Произнесла Вика.

— Она же не совсем безголовая, должна понимать на что идет. — Ответил Вадим. — Она из их шайки. Кто знает, чем они там повязаны, чего она так стелется перед этим Марком?

— Она была на наркоте, загибалась уже, а тут Марк появился, вытащил ее из притона, вылечил и взял в свой ночной клуб. Она ему благодарна за это. Считает, что до гробовой доски отрабатывать должна.

— Вы общались? — Удивился Вадим осведомленности Вики.

— Да, пока тебя не было. Натура у нее немного рабская. Жертва, одним словом. Таких трудно убедить в том, что она не платит, а служит.

— Не думай о ней, Вик. Это хорошо, что мы будем держаться от них подальше.

— А если они устроят на нас охоту?

— А если мы на них?

— Ты уверен, что мы сможем найти еду? — Вика перешла на шепот.

— Куда деваться. Мы обязаны найти ее. Она же обязательно есть где-то. Наш мир жил ради еды. Просто нам не повезло в тот раз. Уровень воды падает, глядишь, из-под воды покажется что-нибудь.

— Я ни о чем не могу думать, кроме еды. — Пожаловалась Вика. — Уже три дня ничего не ела. Даже, когда моргаю, в глазах успевает картинка с жареной куриной ножкой появиться.

— Блин, если бы я знал, что у вас такие проблемы, я отложил бы кусочек бульонного кубика.

— Эх. — Тяжело вздохнула Вика. — Я так люблю бульонные кубики. Особенно глютамат натрия.

Вадим засмеялся.

— Шутишь? Тогда не все потеряно.

Группа направилась в ту сторону, где закончили свои поиски Зураб и команда. Их темпом, ровно на день пути. До наступления ночи, успели проделать ровно половину. Вадим и Вика спали, прижавшись друг к другу. Между ними и камнем была тонкая прослойка из одежды. Камень холодил и давил на кости, лишившиеся привычной защиты из жировой прослойки. Хорошо, что ночью дождей почти не было. Под утро ложилась влага, но это было терпимо.

Подъем прошел скоро. Завтрак не предвиделся и люди, едва продрав со сна глаза, двинулись дальше. Как и полагалось, вскоре лупанул ливень после короткого предупреждения. Команда забралась на возвышенность, и неподвижно наблюдала, как мирная поверхность полированной горы на глазах превращается в бурную водную стихию. Как только дождь ослаб, все кинулись пить, чтобы создать видимость утоления голода. Помогало это только на время. Пока в желудке чувствовалась тяжесть.

Любой разговор автоматически переходил на тему еды.

— У нас в Москве, во дворике рядом с домом забегаловку недавно открыли, выходцы из Греции. Вот я вам скажу у них вкуснятина. Блюда в основном с сыром, либо из морепродуктов. Не уешься. — Юрий блаженно закатил глаза, мысленно окунувшись в ароматную атмосферу забегаловки. — Я бы сейчас все деньги спустил там.

— А я беляши хочу, которые на вокзале в Уфе продают. — Поддержал разговор Вячеслав. — Мы, когда ждали поезд, купили их в павильончике и ели, а к нам воробьи подлетели и начали выпрашивать. Обычные вокзальные попрошайки. А беляши там, скажу я вам, вот такие. — Вячеслав развел ладони. — Не жалко. — Помолчал. — Было.

— Я бы сейчас тряпку съел, которой посуду мыли. — Произнес Стас. — Такую бы после мытья сковородки, на которой жарили котлеты, жирненькую и с черными кусочками зажарившегося мяса. А вы говорите беляши и морепродукты.

— Ой, ну хватит, ребят. — Взмолилась Софья. — Я так сама себя переваривать начну. Давайте, поговорим о чем-нибудь нейтральном?

— Например, о несоленой каше. — Пошутил Вадим.

— Нет, о кино, например, о музыке. Кто чем занимался до всего этого.

— Помнит кто-нибудь мультик «Рататуй»? — Спросил Руслан.

— Заткнись. — Мягко остановил его Аркадий.

Идея Софьи помогла. На пару часов группа забыла о еде, развлекая себя рассказами о своей жизни. Это помогло не только отвлечься, но и понять друг о друге немного больше. Оказалось, что Софья имела боевой опыт, работая врачом в госпиталях. Бывала под минометными обстрелами. В ней чувствовался стержень, какой бывает у человека хлебнувшего лиха. Из всех женщин в группе, она была самой уверенной и спокойной.

Вероника, ее подруга, была баловнем судьбы. Родители устроили карьеру дочери, но она взбрыкнула и бросила ее. Не захотела проживать не свою жизнь. Пришлось начинать с нуля, и это тоже наложило свой отпечаток на характер. Обе подруги были под стать друг другу. Юрий всю жизнь работал фотографом и это была его единственная профессия, которой он посвятил всего себя. Бывал во всех уголках земного шара, на чем и сделал себе имя. Виктор слыл хорошим менеджером, умеющим поднять продажи. Его использовали, как реанимационную машину, отправляя из одного города в другой, спасать магазины. Судя по всему, он отличался богатым воображением и творческим подходом.

Парни из Уфы еще не успели ничем отличиться из-за своей юности. Опыт работы в компании был у них единственный. Зураб почти ничего о себе не рассказывал. Переехал с Кавказа в детстве в центральную Россию. Летом жил у деда с бабкой, в горах. Закончил педагогический вуз. Пригласили водить группы туристов, согласился и с тех пор занимался этим регулярно. Зимой подрабатывал в такси. Стас просто не знал, чем заняться после армии. Учиться было лень, и не лежала душа. Случайно узнал, про туризм и понял, что это его.

Вика рассказала про свою семью, про отца-подводника. Про то, как она всю жизнь ждала его из походов, рисуя и развешивая картинки про отцовскую службу на стене. К концу рассказа Вика так разволновалась, что голос ее дрогнул. Вадиму пришлось крепко обнять ее и нашептать в ухо успокаивающие слова.

— Слушайте, а мне интересно, а как же подводные лодки пережили этот ураган? Они ведь могли уйти на глубину? — Предположил Виктор. — Ты говоришь, отец в походе был?

— Угу. — Ответила Вика.

— Как найдем подходящие вещи, можешь снова рисовать картинки. — Попытался подбодрить ее Юрий.

Вместо этого, Вика снова пустила слезу. Вадим успокаивал ее, поэтому рассказ о себе у него получился скомканный. Да и рассказывать было особенно не о чем. Жизнь научила его не оборачиваться на прошлое.

Несмотря на свое состояние, необычный эффект густого отраженного света вызывал эмоциональный отклик у всех членов группы. Вика дразнила Вадима, растворяясь в дрожащем мареве наполненного светом влажного воздуха. Ему ничего не оставалось, как пытаться найти ее. Софье пришло на ум устроить водные процедуры, воспользовавшись тем, что в минуты, пока работал эффект отражения, становилось очень тепло.

Так же, это был отличный способ сходить в туалет не на глазах у всех. Нужда, уже который день, была только «маленькой». Организм промывался дождевой водой, эксплуатируя почки за простаивающий желудок в два раза сильнее.

Вскоре показались ориентиры, которые заметили Зураб, Вадим и Стас в прошлый поход. До края вершины осталось всего ничего. Менее чем через полчаса вся группа стояла у выщербленного и местами разрушенного склона горы.

— Вот, ребята, вы и сводили нас в турпоход. — Заметил Виктор, глядя на бескрайний черный океан.

— Не верю, что это наша Земля. — Взволнованно произнес Руслан.

Группа, заворожено глядя на новый мир, замерла в тишине. Эту тишину нарушил неблагородный звук урчащего желудка.

— Ну, не будем забывать, зачем мы сюда пришли. — Напомнил Зураб. — Я считаю, что мы должны разделиться. Девочки наверху, мальчики внизу. Не толпой идем, а делимся парами. Я и Вадим у воды, с багром. Стас и Юрий чуть повыше, Виктор, бери себе в команду менеджеров и двигайтесь по склону, заглядывайте в каждую подозрительную щель. Девчата, вы осматривайте все, что будет сверху. Вам тоже всяких трещин будет предостаточно. Эта сторона, сами видите, на себя приняла удар стихии.

Еще с прошлого раза Зураб оставил на берегу длинную железку, кусок бывшей когда-то конструкции, с прикрученным с одной стороны крюком, используемую для проверки дна у берега. В прошлый раз им везло не особо, багор не зацепил ничего существенного. Зурабу хотелось верить, что теория вероятности работает и скоро они обязательно наткнуться на что-нибудь стоящее.

Группа разделилась. Работа для женщин была не такой утомительной, как для парней. Скакать по крутым откосам на голодный желудок быстро становилось утомительным. Вадим гнал от себя мысли о голоде, стараясь не пропустить что- нибудь полезное. Он и Зураб по очереди скребли багром по дну. По железу передавалась скребущая вибрация по голому камню и ни одного случая, чтобы он за что-нибудь зацепился.

— Я знаю, почему так. — Предположил Вадим. — Когда ураган только начинался, уровень воды был невысоким, и всё падало на дно. Дома, люди, машины, скот, деревья, их смело в первый же день, а в последующие дни крутило только воду, да так, по мелочи.

— Рыбу, например. — Добавил Зураб. — Так и было, Вадим. Боюсь, что ты прав. Никому не говори о своей теории. Не надо терять надежду. Могло же, в конце- то концов, и задержаться хоть что-нибудь?

— Могло. — Вадим подумал. — Могло быть и так, что вещь, поднятая в воздух, кружила, пока ураган не закончился.

— Вот, верно. У нас сейчас есть только уверенность, что мы обязательно найдем еду. Теории строить мы все мастаки.

— Согласен. По себе знаю, чем тяжелее задача, тем больше аргументов находишь против нее.

Багор, в который раз заскрежетал по камню и вдруг зацепился. Зураб и Вадим многозначительно переглянулись. Обеим показалось, что это какой-то знак, поданный им после разговора. Зураб напрягся, но ничего не вышло. Вадим ухватился за багор, помогая Зурабу. Предмет, зацепленный багром, был тяжел, но поддавался. Народ заметил потуги товарищей и заинтересованно замер, предвкушая развязку. Стас бросил все и побежал на выручку.

— И раз! И раз! — Командовал Зураб, чтобы синхронизировать усилия.

Из воды показался предмет, покрытый слоем илистой грязи. Зураб перестал командовать. Ему не терпелось узнать, что попалось на крючок. Он смыл ладонью грязь с поверхности находки и разочарованно вздохнул. Это были плоские тракторные гусеницы.

— Это то, что нам нужно сейчас больше всего. — В его голосе слышался только сарказм.

— Сейчас не надо, а потом еще неизвестно. — Вадим постарался облегчить расстройство. — Давай, вытянем на берег.

Гусениц было на два с половиной метра. Их поверхность была отмечена следами ударов. Часть траков была погнута сильным ударом.

— Там где-то и трактор лежит. — Предположил Стас, глубокомысленно глядя в темную воду.

— Не факт. Могло сорвать, где угодно. — Ответил Зураб. — Ладно, ребята, не расслабляемся, продолжаем искать.

До дождя не нашли ничего стоящего. Грязь, камни, строительный мусор запрессованные в трещины. Их выколачивали, вычищали в надежде найти хоть самую кроху съедобного, но все было напрасно. Багор еще раз наткнулся на предмет, но это оказался кусок двери из толстого железа. Он был сильно покорежен и если бы не прорезь под ключ, трудно было бы опознать в находке дверь.

— Вот это силища была у ветра! — В который раз удивился Вадим.

Потом начался дождь и не простой, а с градом. Перед дождем группа успела найти укрытие, которое оказалось как нельзя кстати. Во время ливня вдруг дохнуло холодом, и сразу же застучали ледяные шарики по камню. Они были размером с вишню и больше. Вадим взял в руки градинку и осмотрел ее на просвет фонаря. В ледяную структуру были включены частые вкрапления темных частиц.

— Тучи над нами. — Решил он, — Не столько дождевые, сколько грязные.

Вика взяла из его рук льдинку и тоже осмотрела. Она быстро растаяла в ее ладони. В морщинках ладони остались темные полоски, после того, как вода стекла.

— Да, лед очень грязный. Наверное, нам не стоит пить сырую воду.

— Я не боюсь пить сырую воду. — Ответил Стас. — В ней хоть какие-то калории.

— Кишечные болезни нам не грозят. Микробы сдохнут с голода. — Успокоила Софья.

Многим ее шутка показалась слишком мрачной.

— Отличный шанс заняться своей фигурой. — Пошутила Вероника.

Вадим посмотрел на нее и отметил, что если бы к этой Веронике поставили рядом ту, которую он увидел на берегу Енисея в первый день знакомства, то он не поверил бы, что это один и тот же человек. Да и все тут были не совсем похожими на тех, кто вышел в этот невероятный турпоход в первый день. Темные круги под глазами, ввалившиеся щеки, обострившиеся скулы и уставшее выражение глаз.

Остаточные потоки воды схлынули и группа продолжила поиски. На берегу эффект солнечной ванны был слаб. Вадим трясся от холода, пока не согрелся, работая багром. Очень долго ничего не попадалось, пока не повезло парням из Уфы. Они нашли запрессованную в тело горы, на месте отколовшегося куска породы, залежь. Она была прикрыта от дождей и потому сохранила нетронутое состояние. Зураб и Вадим бросили скрести дно, поднялись и по очереди стали разбивать спрессованную в монолит находку. Она поддавалась и довольно легко. Внутри она была влажной и разваливалась кусками. Уфимцы разбивали каждый кусок, просеивая его сквозь пальцы. Но там были мелкие камешки, древесина и прочий мусор.

Находку пришлось раскапывать всеми подручными средствами. Глубже попались куски дерева, расщепленного сильными ударами. Кусок тонкого алюминия, определить изначальное состояние которого было невозможно. Все находки складывали в сторону. Никто еще не озвучил идею, но у многих она уже сидела в голове: прежнего мира нет, и все, что они найдут, и будет средствами к существованию.

Они вынули рваный офицерский китель с одним погоном в звании капитана.

— И это берем. Все пригодится. — По-деловому решила Софья.

Было еще много камня и копать стало намного труднее, но сменяясь, вычистили находку до дна. Настоящей наградой за труды стала собачья лапа. Ее обнаружили на самом дне. Она не успела испортиться, только вымочилась до белесого цвета мышечных волокон.

Котелок и дрова имелись, воды было предостаточно.

— Привал! — Объявил Зураб остановку.

Вадим не услышал ни от Вики, ни от кого либо еще, хоть какой-нибудь брезгливый возглас по поводу готовящегося экзотического блюда. Все смотрели на собачью лапу, как на деликатес, о котором мечтали всю жизнь. А Зураб обращался с ней, как ученый-археолог с древним истлевшим папирусом. Он филигранно снял шкуру, счистил с нее любой намек на жир и бросил в котелок, вместе с костью. Спустя несколько минут приятный древесный дым смешался с запахом готовящейся еды. Народ сразу повеселел. Начались шутки, веселая болтовня. Темный мир вокруг засиял красками. Уныние, одолевавшее многих, улетучилось, будто махнули не собачьей лапкой, а настоящей волшебной палочкой.

Бульон получился пустой и несоленый, но это мало кого беспокоило. Горячая жидкость с разводьями жира на поверхности, приятно согревала изнутри. Сразу стало тепло и сонно. Мясо с косточки поделили на двенадцать равных частей и раздали. Оно вымочилось в воде и почти не имело вкуса, но само осознание того, что ты ешь, придавало ему вкус.

— Вот теперь можно и поморгать нормально. — Довольная Вика отвалилась от котелка.

— А я теперь хоть усну нормально. — Сообщила Вероника.

— Я за то, чтобы продлить привал. Не хочу двигаться, даже говорить тяжело.

— Аркадий лег на бок и закрыл глаза. — Можете продолжать без меня.

Двигаться никому не хотелось. Организм, почувствовав хоть какие-то калории, стремился восстановиться. Чтобы не тратиться на энергию, ему нужен был покой. Было решено остаться здесь до следующего утра. В углублении, откуда выгребли мусор, защищенном сверху от дождя, можно было безопасно заночевать. Чтобы совсем не бездельничать, мужская половина прочесала багром берег на триста метров дальше. Надо сказать, что толку не было никакого.

Когда опустилась тьма, Зураб сделал костерок из резины, добытой ранее и небольшого количества дров. С тех пор, как группа спряталась под скалой от урагана и до сего момента, не было более уютного момента. Дюжина спасшихся туристов сидела в кругу возле костра, в его ореоле, за которым не было видно ничего.

— Мне кажется, что ничего не изменилось. — Нарушила тишину Вика. — Так хорошо и спокойно, как будто все как прежде.

— А я думал, это только у меня такие мысли. — Согласился Вячеслав.

— Я думала о том же.

— И я.

— Я тоже.

Оказалось, что все думали одинаково. Тьма скрывала правду от глаз, а пламя костра создавало тот самый уют, который каждый испытывал когда-то прежде, сидя точно так же, в темноте. Любая аналогичная ситуация из прошлого, могла вызвать приступ приятной эйфории. Подсознательно, время уже поделилось на «до» и «после». Все что было «до» вспоминалось с теплотой и грустным сожалением.

Ночь прошла на удивление хорошо. Ни холодный камень, ни утренняя прохлада не испортили сон. Группа проснулась в хорошем настроении и с твердой уверенностью в успехе. Снова поделились тем же образом и пошли.

Наступил полдень. Солнце светило сквозь тучи в центр небосвода. Недавно отгремел ливень с грозой. Промокшая группа собралась наверху, чтобы просохнуть в сияющих ваннах. Итоги за полдня были неутешительными. Ничего полезного обнаружено не было. Рок как специально отводил от них удачу. Зураб был темнее тучи. Он гнал от себя дурные мысли, но они настойчиво лезли в голову: «Что, если они больше не найдут ничего съедобного? Люди захотят вернуться в пещеру, согласные на любые условия». Он не знал, что так никто не думает, но возложенная на самого себя ответственность заставляла его предполагать наихудшие сценарии.

Чтобы у группы не было времени отвлекаться на другие темы, он старался не давать им передышки. Они шли и шли. Скребли багром дно, заглядывали во все трещины, разломы и обвалы, редко останавливаясь.

Ничем закончился еще один, затем другой и третий. Народ стал слабеть и просить отдыха. Вадим взял Вику с собой. Он хотел присматривать за ней. Девушка совсем похудела. Глаза стали больше в два раза, черты лица обострились. Она держалась молодцом, не хныкала и не просила дать отдых, но Вадим видел, как ей тяжело. Она часто оступалась, впрочем, как и он. Ноги натрудились до того, что распухли щиколотки. На любой кочке они подворачивались. Запас подбадривающих слов давно закончился. Вадим просто брал Вику на прицеп, когда была не его очередь скрести дно.

В расщелинах был только мусор. Багор изредка цеплял тяжелое железо, иногда его нельзя было стронуть с места. Зураб даже нырял пару раз, чтобы понять, на что они нарвались. Но на ощупь понять, что за куча искореженного металла лежит было невозможно.

Прошло семь дней с той самой собачьей лапы, которая вселила столько оптимизма. Вероятно, она была нужна, чтобы дотянуть до следующего шага, который позволил группе найти еще один источник питания. В последний день группа едва одолела пять километров. На ночевку все упали без сил. Апатия и усталость, было всем, что занимало людей.

Зурабу было не легче, но он решил немного взбодрить команду. В этот день они смогли вытащить на берег дерево, зажатое на дне между камнями. Они не стали его тащить на себе. Расщепили край и набрали немного древесины. Зураб решил разжечь костер из куска резины и положить на него той самой древесины. Пока горела резина, она должна была просохнуть и разгореться. Его потуги вернуть людям оптимизм никто не оценил. Все лежали, имея желание скорее уснуть, чтобы забыть о голоде.

Зураб не стал обращать на них внимание. Разжег костер. Мокрое дерево затрещало и защелкало. Юрий замахал над головой руками, потом Софья. Скоро вся группа размахивала руками над головой, отгоняя насекомых.

— Стоп! — Вадим поднялся. — Это же мухи или комары.

— Как догадался? Ты что, юный натуралист? — Пошутил над ним Стас.

— Да я серьезно. Я не видел насекомых с тех пор, как мы выбрались наружу.

— Точно, их же не было до этого. — Согласился с Вадимом Юрий.

— И что нам с них, жрать что ли?

— Нет, не жрать, хотя придется, если ничего лучше не найдем. Я к другому клоню. Если они выжили, значит, где-то рядом есть такое место, где ураган не смог так навредить?

— Это мысль. — Согласился Зураб.

Неожиданная догадка приободрила его. Наверное, поэтому ночью он спал плохо не только из-за голода, подсознательно ожидая скорейшего наступления утра, чтобы начать поиски места, откуда брались насекомые. Будить никого не пришлось. Едва посерело небо и стали видны силуэты лежащих на камнях людей, как началось движение.

— Сегодня будем искать совсем не так, как до этого. — Сообщил Зураб после полного подъема. — Часть пойдет, как и раньше, вдоль берега, остальные пойдут парами, веером от этой точки. К вечеру все собираемся снова здесь. Не рискуйте, пожалуйста, без надобности, не лезьте туда, где может быть опасно.

В пару Зурабу пошел Аркадий, потому что Вадим отправился с Викой. Они выбрали направление на северо-восток, то есть почти в обратном направлении, но вглубь горы. К утру, все насекомые исчезли. Было зябко. Прохладный влажный ветер дул с воды. Даже энергичная ходьба, не очень спасала от холода. Вадим надел на Вику свою куртку и стоически переносил холод. Девушке хватило пяти минут, чтобы согреться, после чего ее совесть не вытерпела вида замерзшего Вадима.

— А чего мы ищем? — спросила Вика.

— Место, в котором размножаются мухи. — Ответил Вадим.

— Это я поняла, слава богу, а как оно должно выглядеть?

— Без понятия. Лужа какая-нибудь?

— Кто бы мог подумать, что я всего через месяц буду думать о червячках, как о деликатесе?

— Зато теперь у тебя есть парень. Не может все быть хорошо одновременно.

Либо мамин борщ, либо парень, с которым ты идешь охотиться на червяков.

Вика засмеялась. Сил на это едва хватало.

— Не смеши меня, а то я упаду и не встану.

— Я и не думал смешить. — Тем не менее, интонация ответа была смешливая.

— Как думаешь, далеко надо идти?

— Думаю, нет, насекомые не птицы, далеко не летают. Я предлагаю взобраться нам на ту возвышенность и с нее осмотреть округу.

— Пошли, с передышками заберемся.

Возвышенность была пологой и с наветренной стороны сильно повреждена. В ямках и выбоинах, оставшихся после ударов, стояла вода. На вид она была чистой, без личинок. Вадим и Вика напились из них. За полчаса они с одной передышкой вышли на гребень. Вид с него открылся просто потрясающий. Гребень напоминал застывшую набегающую волну у самого берега, в момент образования барашков, только из камня. За ним открывался пейзаж из небольших черных луж. Шириной гребень был не больше ста метров. Полоса из черных неровных пятен луж была по всей его длине. Даже с такого расстояния были видны серые облака насекомых, кружащиеся над лужами.

Вадим и Вика спустились в удобном месте, и сразу попали в гудящее облако. Насекомые были рады людям не меньше, чем те им. Вадим подошел к первой луже, блестевшей грязной глянцевой жижей. Ее поверхность шевелилась, как живая. Вадим зачерпнул ладонью грязь. Потревоженные личинки показали белые тельца из нее.

— Опарыши! — Вскрикнула Вика.

В ее голосе одновременно слышалось и отвращение и радость.

— Они. — Согласился Вадим. — Нам надо набрать с собой в лагерь немного, на жареху.

С обратной стороны гребня, где были чистые лужи, намыли несколько пригоршней разномастных личинок, сложили их в карман рюкзака и собрались идти обратно.

— Ой, а кто это у нас по той стороне идет? — Она указала пальцем вдаль. Вадим присмотрелся и увидел едва различимую одинокую фигуру.

— Там никого не должно быть. Мы самые крайние.

— А если за нами следят эти дебилы?

— По одиночке? Даже если они думают, что мы падаем с голода, и то вряд ли стали бы так рисковать.

— Давай, затаимся? — Предложила Вика.

— Давай. — Вадим вынул из рюкзака рулевую тягу и прилег на камень. — Ложись. — Приказал он Вике.

Они залегли и стали наблюдать. Фигура приближалась очень медленно. Замирала, пропадала из поля зрения, снова появлялась. Даже и предполагать не стоило, что она следит. Человек был без сил.

— Пойдем. Вадим, мне кажется, ему нужна наша помощь? — В глазах Вики застыла мольба.

Вадим задумался. В голове пробежали мысли о ренегатах из пещеры, и о том, что мог выжить еще кто-то, помимо их группы. Взвесив все за и против, он решил, что они почти не рискуют.

— Пойдем. — Вадим встал и помог подняться Вике.

Они прошли несколько десятков метров, как в небе подозрительно громыхнуло. Вадим огляделся кругом. Безопасное место было только сзади, на гребне.

— Придется возвращаться. — Он дернул Вику назад. — Быстрее, можем не успеть.

Ливень застал их в момент, когда они искали укрытие. Он мгновенно промочил одежду, сделав ее тяжелее в несколько раз. Для изможденных организмов и этот вес имел значение. В пелене дождя ничего не было видно, шли наощупь. Вадим помнил, что видел в одном месте, как гребень нависал. Вика не могла бежать, задыхалась от бессилия, у нее кружилась голова. Вадим и сам чувствовал, как в легких клокочет кровь, будто он бежит три километра быстрым темпом. На самом деле он просто шел и тянул за собой Вику. Впереди показалась тень, оказавшаяся тем самым козырьком. Под ним было сухо.

Они упали на пол и долго дышали, как загнанные астматики, наполняя свистящим сипом пространство убежища.

— А ему то там, каково? — Отдышавшись, спросила Вика.

— Хорошо, что мы не сорвались раньше. Сами бы попали под потоки. — Вадим оттянул карман рюкзака. — Как вы тут, мои маленькие?

Личинки ничего не ответили.

— Только не привыкай к ним, а то есть не сможешь. — Несмотря на свое состояние, чувство юмора у Вики никуда не пропало.

Дождь резко затих. Вадим подождал три минуты, чтобы вода стекла к краям вершины. Кряхтя, как старики, они с Викой поднялись и пошли спасать человека. Не торопясь, экономя силы.

Фигуры не было нигде видно. Наступившая пятиминутка солнечных ванн и совсем скрыла из глаз все, что было у поверхности.

— Я там его видела. — Вика указала направление.

— Хорошо, идем туда.

Полированная, как поверхность драгоценного камня, гора начала подсыхать. Вика и Вадим завертели головами, отыскивая человека. Глазастее снова оказалась Вика.

— Вон! Смотри, лежит!

Вадим посмотрел туда, куда указывала Вика и разглядел на опаловой поверхности, метрах в трехстах, темное пятно. Человек не двигался.

— Хоть бы не помер раньше времени. — Запричитала Вика.

Никак не удавалось признать человека, пока не подошли вплотную.

— Это же Татьяна! — Воскликнула Вика. — Это ее куртка.

От куртки осталось только название, одни лохмотья. Вадим подошел и перевернул человека. Это и вправду была Татьяна, вернее ее бледная тень. Изможденная, с синими губами и темными кругами под глазами. На лице и руках виднелись ссадины.

— Мамочки. — Вика прижала рот ладонью. — Она умерла?

— Нет, без сознания, кажется. Венка на шее бьется.

Вадим плеснул на лицо ей воду из затухающего потока бегущего рядом. Веки Татьяны дрогнули. Она открыла глаза. В них долго не было никакого выражения.

— Это мы, Вадим и Вика, узнаешь? — Спросила Вика.

В глазах начало проясняться, появилось удивление, а потом и осмысленность.

— Я…, я сбежала…, убила Марка…, и сбежала. — Еле слышно произнесла она.

— Как, убила? — Вика подумала, что ослышалась.

— Камнем…, по голове. Они…, они задумали…, я подслушала… — Она не стала договаривать. Слезы задушили ее.

— Ты не ела с тех пор? — Спросил Вадим.

— Нет. Ни разу.

Обстоятельства появления Татьяны вызвали эмоциональный отклик в лагере не менее сильный, чем съедобные личинки. Девушка рассказала, как оказалась в роли безропотной жертвы, которую можно было насиловать, нагружать работой, и заставлять безмолвно сносить любые оскорбления и унижения. У мужской половины зачесались кулаки. Они были готовы, восстановив силы, пойти войной на обидчиков девушки. Даже повод был не нужен. Однако, страсти улеглись, как только в котелке зашкворчал вытапливаемый из личинок жир.

В поисках повезло не только Вадиму и Вике, найдено было еще три источника белкового корма в виде личинок. Вершину в этих местах ураган не смог отполировать, как на большей ее части, из-за неровного рельефа. Окрестности были усеяны грязными лужами и даже участками, куда не достал ветер. В них то и смогли выжить насекомые. Софьей и Юрием был найден небольшой локальный лесной завал в тесной расщелине. По этой причине костер под котелком горел бодро.

Народ, как завороженный, смотрел на котелок. Мысли о еде сводили желудок голодными спазмами.

— А какие у них планы на нас? — Спросил у Татьяны Стас.

— Они собирались начать охоту, как только припасы начнут подходить к концу.

— Я так понял, там Марк всем заправлял? — Спросил Зураб.

— Ага. Ему удалось перессорить Петро и Михаила, чтобы управлять обеими. Он мастер подчинять людей. Он тебе сделает гадость, а перевернет так, будто ты ему еще и должен. Скотина. Царство ему небесное. — Татьяна говорила еле слышно, но в ее шепоте чувствовалась злость и сила.

— Ты все время шла по краю горы? — Поинтересовался Вадим.

— Да, я была уверена, что вы пойдете так же. А потом стала слабеть с голода и проходить все меньше. Честно признаться, в последний день думала, что умру.

Зураб помешал личинок деревянной щепкой. Они уже выглядели золотисто- белыми. Его манипуляции вызвали у всех слюноотделение. Зураб зачерпнул несколько личинок, подул на них и схватил зубами, чтобы не обжечься. Челюсти его заработали.

— Готово, можете приступать. Только не забывайте, что еда слишком калорийная для ваших пустых желудков.

Никому на ум не пришло спрашивать кашевара о вкусе блюда. Минуты на три в лагере повисла тишина. Люди жевали, сопели от горячего и только причмокивали. Первым нарушил тишину Юрий.

— Тебе ничего интересного по дороге не встречалось? Вопрос был адресован Татьяне. Девушка задумалась.

— В первый день, вечером, я увидела железку, торчащую из воды. Спустилась посмотреть, даже в воду забралась. Оказалось, что это контейнер, в которых по «железке» вещи перевозят. Облазила его со всех сторон, но так и не смогла открыть. Там от удара он вскрылся с угла. Я попыталась залезть в дыру рукой, но только порезалась. Края с зазубринами, как лезвия. — Татьяна показала свои руки в ссадинах.

— Да ты что? — На лице Зураба появилось довольное выражение. — Нам надо опередить конкурентов.

Глава 16

Как оказалось, между хорошим планом и его исполнением лежит огромная пропасть времени. Дьявол скрывался в мелочах. Яцук, как человек ответственный и хорошо понимающий свою работу, настаивал на скрупулезном следовании его рекомендациям. Ему не нравилось, что штыри, в которые упиралась конструкция, имели люфт.

— Будет люфт, будут и протечки. Крепить надо намертво. — Настаивал он.

— Чем крепить? У нас нет ни цемента, ничего.

— Чопики, клинья, что угодно, но штыри не должны двигаться. Потом, надо по всей длине поставить ребра жесткости. Мы же не знаем, какой высоты столб воды над нами. Что если метров десять?

— Да брось, там лужа. — Кузьмин, из всех офицеров, был самым оптимистично настроенным.

— Вот ты и пойдешь первым проверять. — Яцуку казалось, что капитан не хочет делать все как надо.

— Я готов. С меня долг перед Юрием. — С вызовом ответил Кузьмин.

— Вот и хорошо, что не перевелись добровольцы на земле русской. — Стыдов похлопал Кузьмина по плечу. — От имени командования объявляю тебе благодарность заочно.

— Ладно, хоть не посмертно.

Из пенала УКП были вынуты шкафы связи, управления запуском и многие другие элементы, не участвующие в непосредственной системе жизнеобеспечения. Пол потерны был устлан толстой износостойкой полиэтиленовой пленкой. Ее сняли и пустили на создание внешней изоляции. По замыслу Яцука, ее крепили с напуском на стены, потому что он считал, что ее разопрет водяное давление и получится эффект клапана. Стены, пол и потолок, предварительно намазали толстым слоем густой смазки из запаса по обслуживанию дизельных генераторов. Пленка должна была вминаться в смазку и закрывать щели.

Проблемы с дверьми решили аналогичным образом. Они были обшиты большим по площади слоем пленки, которая должна была прижиматься давлением воды. В теории все выглядело неплохо. Пустоты между шкафами и стенами закрывали всем подряд. В ход даже пошли лишние вещи, которые люди согласились отдать на нужное дело.

Яцук дотошно лазил с фонарем по всем сомнительным элементам, и когда он дал добро, прошла ровно неделя с начала строительства запорной баррикады. Привалов уже начинал нервничать. Кислорода в шахте оставалось все меньше. Жена и дети, и не только его, жаловались на ухудшение состояния, головокружение, головные боли, тошноту. К тому, чтобы выйти наружу было все готово. Из ОЗК (общевойсковой защитный костюм) сделали подобие костюма аквалангиста. Проклеили резиновым клеем стыки, а на рукавах и на сапогах сделали ремешки, чтобы не пропускали воду. Его герметичность была под вопросом, но все же он мог создать защиту от переохлаждения.

Когда встал вопрос о том, кому подниматься наружу, вызвались все. Юрий, как старший, остудил их геройский пыл.

— Я пойду и точка.

— Почему ты, командир? У тебя семья? — Удивился Исупов.

— Давай, я, товарищ майор. — Пузырников поднял руку, как ученик.

— Мужики, мы тут все под богом ходим, и неизвестно, сколько нам отмерено, именно потому, что у меня семья, я буду осторожен, и сделаю все как надо. Все будет хорошо. Страхуйте меня.

Больше возражать не стали. Сразу после этого решения и началась подготовка к подъему. Юрий спустился в двенадцатый отсек к жене и детям. Пообнимался с Мишкой и Аришкой, с Еленой. Естественно, у жены в глазах стоял вопрос, почему он, а не кто-нибудь другой, но задать его вслух она так и не решилась. В ее женском сознании произошел огромный переворот представлений о жизни. Он видела, как муж и его коллеги офицеры стараются спасти свои семьи, и потому была уверена в необходимости такого решения.

Привалов и Яцук облачились в специально подготовленные ОЗК, надели противогазы и прошли через узкие дверцы шкафа в отсек, который собирались затопить. Тяжелая внешняя металлическая гермодверь блестела конденсатом в свете фонарей. Она сдвигалась по металлическим направляющим. Путь к ее полному открытию заблокировали металлическими штырями, которые не дали бы открыться двери больше, чем на десять сантиметров.

— Готов? — Спросил Яцук у Привалова и взялся за «крутилку» механизма открытия двери.

— Готов. — Ответил майор.

Оборот и дверь подозрительно застонала. Еще оборот и из щелей брызнули черные густые струи.

— Это же не вода, это жижа какая-то? — Удивился Яцук.

— Грязь, ветром намело. — Решил Привалов.

Еще один оборот и еще, под стоны напряженного металла. Юрий почувствовал, как по спине побежал пот, как заколотилось сердце. Малохольные мысли на секунду завладели рассудком, но силой воли удалось подавить их. Вдруг дверь с силой ударила в железные клинья, откинув Яцука на пол. Юрий бросился к товарищу.

— Ты как?

— Нормально. Давление, я тебе скажу, как будто над нами море.

Через десятиметровую щель вода била с огромной силой. Ее уровень поднимался на глазах. Яцук подошел проверить созданный им запор, а Юрий зачерпнул в ладонь густой воды. Настоящая грязь, как в лужах на глиняной дороге по весне. Холод воды чувствовался через резиновую защиту и одежду. Яцук подошел и встал рядом.

— Вроде, держит! — Глухо крикнул он через противогаз. — Как ОЗК?

— Держит! — Ответил Юрий.

— Три рывка, назад. — Напомнил Яцук о сигнале на возвращение.

— Ага, помню.

Вода поднялась до груди спустя пару минут после открытия гермодвери. Запаса воздуха в кислородном изолирующем противогазе должно было хватить на полтора часа, но это без учета использования его на большой глубине. Юрий считал, что у него есть сорок минут, не более. Яцук пристегнул к поясу Привалова карабин с проводом. Его вынули из трассы электроснабжения, теперь не нужной. Длина провода была метров семьдесят, Юрий настоял на такой длине.

Еще минута и для Привалова наступила полная тьма. Давление воды сжало тело со всех сторон крепкой хваткой. Свет фонаря, герметично запакованного в полиэтиленовую пленку, был виден только в упор. Становилось холодно, и самое главное, страшно. Подъемная сила из-за кислородной подушки в левой руке, оторвала его от пола и сразу пропало ощущение понимания верха и низа. Голова закружилась, и стало еще страшнее.

Когда Юрий уперся рукой в потолок, ему стало немного спокойнее. Он понял, что помещение заполнилось водой полностью. Руки Яцука нащупали его и потянули. Юрий вытянул свободную руку перед собой, чтобы не удариться. Нащупал дверной проем и понял, что дверь уже открыта полностью. Яцук похлопал его по ноге, что было воспринято Юрием, как благословление на подъем.

Майор сделал несколько гребков правой рукой, чтобы отплыть от входа. Поднял левую руку с подушкой над собой и приготовился к подъему. Прошло несколько секунд и ему показалось, что ничего не происходит. Он как будто висел на одном месте. Снова неприятное чувство, будто ты оказался «нигде», без верха и низа. Юрий проверил за спиной карабин. Провод был прикреплен и это немного успокаивало. Хотелось верить, что в случае чего, Яцук контролирует ситуацию. Юрий поднес к глазам фонарь. Слабый свет, тем не менее, дал уверенности в том, что подъем происходит. Частицы грязи опускались вниз.

Это наблюдение позволило Привалову успокоиться и заняться анализом состояния костюма. Кажется, в районе правой ноги он дал течь. Ледяная струйка жалила кожу. Юрий потянулся и попытался подтянуть ремешок. Получилось только хуже. Струйка пробилась ниже и начала собираться на дне сапога. Майор чертыхнулся и решил ничего не делать. Волнение тоже могло усилить расход кислорода.

Он вспомнил про кессонную болезнь и решил найти у себя ее признаки. Ничего похожего он не заметил. Сосуды не вздувались из-за перехода, растворенного в крови азота, в газообразное состояние. Кислородная подушка, оказавшаяся в вещах Григория Стыдова, обеспечивала приемлемую скорость подъема. Если поднимала вообще.

Спустя пять минут, ум Привалова только и занимала эта мысль. А не висит ли он на одном месте, в метре от входа. Помахал на всякий случай ногами, но испугался, что Яцук может превратно понять его дерганья и затянуть назад. Ему там тоже должно быть несладко. Сидеть в полной тьме, в ледяной воде и ждать. Часов у Привалова с собой не было. Вместо них в костюме лежал будильник, заведенный на сорок пять минут. Он был включен в тот момент, когда Юрий перешел на автономный режим использования противогаза. Тьма и взволнованное состояние полностью дезориентировали не только в пространстве, но и во времени.

Прошло еще немного времени. Юрий почувствовал, что где-то в паху начало мерзнуть. То ли еще одна протечка, то ли костюм плотно прижался к телу. А правая нога мерзла все сильнее. Привалов шевелил пальцами, чтобы согреть ее. Помогало, но кажется не шевеление пальцами, а сама по себе увлеченность процессом. В безмолвной черноте любой осознанный момент придавал уверенности и спокойствия.

«Быть такого не может…» — Думал Юрий тягучими минутами подъема. — «чтобы столько воды набралось. Откуда?». Он прислушивался, чтобы услышать гром ударов, как в первые дни их нахождения в УКП. Ничего, никаких звуков. Зато, ему показалось, что грязной взвеси в воде стало меньше, что никак не повлияло на ее прозрачность. Он до сих пор не был уверен, что поднимается. Яцук должен был контролировать размотку провода. Если бы ничего не разматывалось, он бы уже давно затянул бы его назад. Вдруг, Привалова осенила страшная мысль, что провод порвался. Мало ли что могло произойти в суете, пока они впускали воду?

Юрий перехватил фонарь, чтобы освободить указательный палец. Завел руку за спину и медленно потянул провод. Облегченно выдохнул. Тянулось с усилием. Затем рассудком завладел другой страх. Что если провод не дает ему подняться? Что если выталкивающей силы недостаточно, чтобы поднять его набирающий воды костюм и длинный провод? Дыхание сразу участилось, на висках забились в противогазную резину вены. Даже запотели окуляры противогазной маски. Привалову с трудом удалось взять себя в руки. Он вспомнил, как они взвесили моток провода и были уверены, что его вес не сыграет никакой роли для подъема.

— Расслабиться и ждать. — Скомандовал самому себе Юрий. — Дергать три раза, когда зазвонит будильник.

Страх пробежался по краю сознания подлой идеей, что будильник может не сработать, но Юрий смог придушить дурную мысль на корню. Будильник был слишком прост, чтобы реагировать на изменения давления и прочее. Майор насильно загнал в голову самые приятные моменты из своей жизни. Вспомнил Мишку с Аришкой, их первые шаги, слова, поступки. Мысли отпустили тело. Он только сейчас понял, как у него были напряжены все мышцы. Даже пальцы на ногах были подогнуты под себя.

Другие дурные мысли неоднократно пытались вывести Юрия из равновесия, но он стоически повторял себе, что ждет звонка будильника. Остальное от него не зависело. Майор посветил себе в лицо и теперь был точно уверен, что вода стала намного чище. Пожалел, что не взял часы, иначе мог бы запомнить время, чтобы потом заметить на какой глубине.

Вода начала светлеть. Юрий не сразу это понял. Только когда он снова решил поднять фонарь, то увидел его свет до того, как направил себе в лицо. Юрий посветил вверх и увидел еле заметное колеблющееся яркое пятно вверху. Он облегченно выдохнул. Все-таки он поднимался. Беспомощно ждать поднятия он стал, убрал фонарь в руку, удерживающую кислородную подушку и помог подняться свободной рукой. Светлело на глазах, и вот поверхность воды над головой заиграла бликами. Еще несколько секунд и майор оказался на открытом воздухе.

Вода растекалась по стеклу окуляров, мешая смотреть. Юрий завертелся на месте волчком, пытаясь увидеть хоть что-нибудь знакомое. С каждой секундой, по мере того, как очищались стекла, он понимал, что видит что-то совсем невероятное. Черный океан от края и до края и низкое небо над головой, сквозь которые едва пробивались контуры солнечного диска. Легкие волны качали его над водой.

Майора одолел кратковременный ступор, во время которого, перегретый информацией мозг, пытался проанализировать ситуацию. Он пытался совместить то, что он видит, с тем, что он знает о природе и выдать более менее правдоподобный результат.

В момент озарения, он почувствовал, что беда прошлась по всей планете. Как только мысли отошли от эпичных масштабов катастрофы, сразу встал другой вопрос, что делать с УКП, накрытого такой толщей воды. Как поднимать людей на поверхность, и что делать, после того, как они всплывут. Ему показалось, что выбирать придется между возможностью задохнуться под землей и возможностью умереть от переохлаждения в воде. Хотя у его семьи был надувной матрац. Но куда плыть на нем, когда вокруг одна вода. За будущее семьи стало страшно.

Страх за семью трансформировался в необычную фобию. Привалову показалось, что он единственный человек в мире. Один на всех бескрайних просторах чужого мира, и от этого ощущения стало так холодно и дико страшно, что рука рефлекторно потянулась назад, нащупала провод и трижды дернула его. Сильнее всего захотелось вернуться в душный мир шахты, убедиться, что она и люди в ней существуют на самом деле.

За пояс дернуло и тут же мир снова затянуло темной водой. Юрий вспомнил, что надо выпустить воздух из кислородной подушки. Пузыри весело зажурчали, поднимаясь вверх. Майор выпустил весь воздух и заткнул подушку за пояс. Расслабился, отдавшись полностью на волю Яцука, затягивающего его назад. Вода темнела на глазах и скоро снова стала непрозрачной черной грязью. А был ли мир, который он видел только что на самом деле? Сильные эмоции, которые Юрий испытал во время подъема и всплытия сделали с рассудком странный казус. Все, что он пережил, было похоже на сон. Ему показалось даже неудобным перед товарищами выдавать, то что он видел, за правду.

Сработавший будильник освежающе подействовал на рассудок Привалова. Он пробудил его из сомнабулического состояния перебравшего эмоций рассудка. Майор чертыхнулся и ударился головой обо что-то. Проверил руками и понял, что это дверной проем, вход в потерну. Руки схватили его за плечи. Свет фонаря уперся в стекло противогаза. Юрий постучал по телу Яцука. Тот отпустил его и закрыл дверь. Звук механизма закрывания хорошо распространялся в воде. Юрий наощупь добрался до «баррикады» и открыл дверцу шкафа, Яцук присоединился вскоре. Он закрыл за собой дверь и постучал в противоположную.

Им открыли. Вода с шумом вылилась на пол потерны, вытряхнув на пол двух человек в неуклюжих костюмах. Яцук вскочил и первым делом, сдернув с лица маску противогаза, спросил.

— Держит?

— Вот сейчас, когда внешняя дверь закрыта, еще более менее держит, а когда открыта была, сикала со всех дырок. — Простонародно объяснил Стыдов. — Но терпимо. Чего там, по ту сторону забора?

— Там, мужики, конец света, библейский потоп. — Привалов тоже снял маску и обессилено сидел в воду на полу. — Федор, ты замерил длину провода?

— Конечно. В темноте я не мог разобрать, сколько отмерил, но когда ты задергал, сделал узелок.

— Неужели над нами кругом вода?

Естественно, что тот, кто не видел своими глазами, то, что видел Привалов, не могли поверить в потоп. Яцук вытащил из конуры-переходника смотанный в кольцо провод.

— Разматывайте.

Исупов взялся за край, отстегнутый от пояса ОЗК Привалова, и пошел вглубь потерны. Кольцо разматывалось и разматывалось, а на лицах мужчин застывало все больше удивления. Исупов уже давно скрылся в темноте коридора.

— Стоп! — Скомандовал Яцук, держа в руках узел. — Теперь мерьте.

— У меня шаг, ровно метр. — Вызвался Григорий.

Он встал рядом с Яцуком и пошел вперед, отсчитывая шаги вслух.

— Пятьдесят один! — Выкрикнул он. В потерне повисла тишина.

— А это точно? — Спросил Кузьмин.

— Точнее некуда. — Ответил сомневающемуся товарищу Привалов.

— Ну, Юрок, расскажи подробнее, что ты там видел? Реально что ли кругом одна вода и даже антенн не видно? — Попросил Стыдов.

— Слушайте, у меня нога отмерзла и промокла. Пойдемте в шахту, обсохнем, чайку долбанем и подумаем над ситуацией.

— А у меня в оба рукава затекло. — Поделился Яцук. — Надо будет еще покумекать над изоляцией.

— Небо темное, как в грозу, до горизонта и вода вокруг, черная, как в лужах. Грязи много, особенно на дне.

— Мы заметили. — Согласился Исупов. — Натуральная жижа из щелей била. Как это ты сказал Григорий. Биожижа?

— Да, биожижа. Протертый органический материал, животный, растительный мир и почва. Чувствовали, что когда она застоялась, сразу душок пошел?

— Да, кстати, в потерне начало пованивать. — Согласился Привалов.

Группа из офицеров, собравшаяся обсудить ситуацию, наконец-то решилась достать НЗ из сейфа, две бутылки водки. Три оставила про запас. Ситуация, на самом деле казалась, неразрешимой и несмотря на то, что никто не показывал своего страха, в душе каждого существовало мнение о безвыходности ситуации. Алкоголь должен был расширить границы воображения. После байки рассказанной Кузьминым о методах принятия решений в Древней Персии, когда одно решение обсуждалось дважды, по пьяни и на трезвую голову, если оно совпадало, то решение претворялось в жизнь, решено было применить этот принцип и здесь.

— Самая загвоздка, по моему мнению, кроется в том, что мы, выбравшись на поверхность воды, ничего существенно не улучшим. — Поделился своим видением проблемы Привалов. — Там вода во все стороны, и что нам делать?

— Я подсчитал, нам не хватит кислорода, чтобы поднять даже половину людей. — Высказался Яцук. — К тому же, на детях маски будут сидеть неплотно. Это почти сто процентов, что они нахлебаются воды. Да и пятьдесят метров для их организмов огромная нагрузка. Допустим, если их тянуть с поверхности быстрее, то они могут получить кессонную болезнь.

— Я думал, сделать из моего надувного матраса мешок и сажать их туда по двое в противогазах и тянуть.

— Хм, интересное решение. — Согласился Яцук.

— Но потом представил, что узел не выдерживает, и мне эта идея совсем разонравилась.

— Короче, с подъемом детей настоящая проблема.

— Это мы еще про женщин не говорили.

— А как быть, не соглашаться же на смерть от удушья?

— Прежде, надо подумать, что делать наверху.

— Надо подняться, а потом решать.

— Кокон какой-нибудь смастерить, чтобы можно было по несколько человек за раз поднять.

— С коконом тоже проблемы будут. Наверху нужна будет платформа, чтобы его тянуть вверх. Чтобы опустить его нормально, надо будет заполнять его водой, иначе у него будет огромная подъемная сила.

— Так мы на двух бутылках ничего не решим, надо за третьей идти. И сходили за третьей, твердо решив, что больше не понадобится.

— А помните, в давние времена водолазов опускали в колпаках без дна? Вода же туда не заходила.

— Помним, колокола еще такие были, гравюру где-то видел. Только из чего сделать его? Материала у нас не густо.

— Как его протащить через нашу «баррикаду»? Если только через крышку над шахтой?

— Конечно. Кто ее откроет, генераторы же молчат. И столб в пятьдесят метров над головой не даст открыть ее, пока давление не выровняется. А для этого надо затопить шахту под горлышко.

— Нет, пока у нас тут есть хоть немного жизненного пространства, вода запускать не надо. Это же смерть. Я на такую не согласен.

— Слушайте, а мне кажется, что у меня родилась идея! — Яцук взволнованно поднял указательный палец вверх.

— Делись.

— А чего мы тут думаем, как всплывать, если у нас есть готовый кокон, или ковчег, если хотите?

— Ближе к телу, как говорил Ги де Мопассан. — Поторопил товарища Григорий фразой Остапа Бендера.

— Смотрите, наш УКП это же герметичный корпус, почти подводная лодка.

— Хотелось бы верить.

— Нет, я серьезно, даже теоретически при наличии каких-то отверстий, он сможет много часов оставаться на плаву. И выдумывать ничего не надо. Поднимемся оптом и все. Главное рассчитать заранее, чтобы она точно покинула шахту, не заклинила при подъеме.

— Федя, а ты не фантазируешь? — Кузьмину показалось предложение радикально смелым. — Не станет наш пенал братской могилой?

— Так, предложение Федора мне нравится. — Поддержал Привалов. Он уже оценил его смекалку и был уверен в его техническом прагматизме. — Предлагаю обсудить детали технического плана. Как, например, снять его с подвески?

— Шахту придется затопить наполовину, может быть, меньше, чтобы подъемная сила подняла пенал. Когда давление на крепления ослабнет, можно будет пенал спокойно снять с них.

— Воздуха останется еще меньше.

— Используем кислородные баллоны из противогазов.

— Смотри, а как мы поднимем крышку?

— Затопим под верх. Часть воздуха, который не уйдет в потерну, запрет вверху шахты и вода спрессует его. Нам даже не понадобится много энергии, чтобы поднять ее. Вода сверху быстро зальет шахту и тут же выровняет давление. Мы поднимем крышку дальше.

— Так, это понятно. А как же быть с кабелем, питающим двигатель подъема крышки?

— Отсоединим его, как только поднимем.

— Кому-то придется быть снаружи?

— Ну да, не такая уж большая сложность.

— Там же работы по подвеске, мама не горюй? На день крутить и молотками стучать?

— Долго ли умеючи. — Пошутил Яцук. — Сообща навалимся, за полдня успеем.

— Это, мужики, надо все серьезно обдумать. Шанса переиграть у нас не будет. — Привалов понимал, что ни за какие «коврижки» не станет рисковать семьей.

Других стоящих вариантов никто предложить не смог, поэтому беседа под водку постепенно перешла в совсем неформальное общение, напоминающие привычные посиделки на кухне. В основном, люди делились воспоминаниями из прошлого, или как сказал Исупов, из «прошлой жизни», проведя грань между жизнью до катастрофы и после.

Из неизменного, что в той, что в этой жизни, оказалась реакция жен. Первой не выдержала Мария Стыдова, решившая проверить мужа. Она задала ему несколько провокационных вопросов.

— Машь, ты чего, как самая заботливая? Смотри сколько нас и сколько бутылок? Чего тут пить? Приду трезвый, не переживай.

— Мария, Гриша прав, мы просто разговариваем. — Поддержал товарища Кузьмин.

— Эх, мужики, вы и на том свете придумаете, как сообразить на троих. — Мария возмущенно покачала головой и исчезла в люке.

— Будь здесь салон красоты, им бы было веселее. — Вслед жене произнес Григорий.

Мужики прошлись шутками про салон в УКП, прикинулись манерными стилистами и выпили в итоге за красоту.

— Ну, за то, что красота спасет мир.

Из-за гипоксии, алкогольное опьянение быстро утомило, и компания разбрелась по своим отсекам. На утро, смены дня и ночи в УКП строго придерживались, собрались снова, чтобы обсудить проблему подъема еще раз.

— Не передумал? — Первым делом спросил Привалов Яцука.

— Не передумал. Я уже облазил все крепления, чтобы понять, как сдернуть с них пенал.

— Выполнимо?

— На весу проблематично, а если затопить, то можно. Как я и говорил. Есть еще некоторые идеи, но это уже по ходу работ можно будет озаботиться.

Чтобы избавиться от сомнений и сомневающихся, офицеры выбрались в шахту и облазили ее снизу до верху, чтобы понять план Яцука и способ его выполнения.

— Нам надо будет обеспечить герметичность внешних люков в отсеки и всех коммуникаций. Есть еще идея насчет того, чтобы заранее предусмотреть центровку пенала. Мы же пока не знаем, куда сместиться центр тяжести, плохо будет, если он в воде ляжет прямо на люки. Такая вероятность есть. — Федор показывал все свои предположения руками.

— Что ты предлагаешь?

Яцук завел офицеров на противоположную от люков сторону.

— Я считаю, что эти гидроцилиндры нужно оставить висеть на пенале. Когда он всплывет, они исполнят роль противовеса, или киля.

— Смотри, какой ты головастый. — Присвистнул Стыдов. — А в горловину пролезет с ними?

— Пролезет, но чтобы не уперлось, придется сделать на вершине пенала направляющие под углом. С этого и следует начать. Когда затопим до половины, время пойдет на часы из-за нехватки кислорода.

— Постой, а как же ты собираешься включать генераторы, при такой экономии воздуха? — Вдруг осенило Кузьмина.

— Я ночью, пока спал, подумал, что придется кабели удлинить, иначе из-за подъема пенала сорвет их до того, как крышка поднимется полностью. Вначале думал вынести один генератор наружу, но больно трудоемко. Да и потом, они могут нам пригодиться. Ну, я имею ввиду, сильно потом. Пока будет затапливать, генераторы будут сосать воздух из шахты, а потом перейдут на внутренние запасы. Я сделаю смеситель, чтобы подавать в систему кислород из баллона.

— Спал он и думал. А что же ты думаешь, когда не спишь? — Усмехнулся Стыдов, пораженный способностью Яцука думать во сне.

— Не думал, мужики, что так буду волноваться. — Привалов сделал глубокий вдох. — Промедление смерти подобно. Федор, дели всех по группам, и определяй им фронт работ.

Через полчаса недра шахты заполнились рабочим шумом. Яцук взял на себя инженерную функцию по части подвески пенала-капсулы. Исупов отключал пенал от всех коммуникаций, кроме связи с электродвигателем, открывающим крышку над шахтой. После консультаций с техниками Привалов и Стыдов взялись за создание направляющих. Пенал во время подъема из-за разбалансированности мог начать заваливаться и зацепиться при подъеме. Этого надо было избежать, иначе пришлось бы держать целый отряд водолазов. А кислорода во всех баллонах оставалось все меньше. Кузьмин и команда младших офицеров, вооружившись солидолом, конопатила внешние люки отсеков.

Направляющие сделали из скрученных со стен шахты лестниц. Яцук придирчиво осмотрел конструкцию, созданную двумя майорами. Привалов и Стыдов сразу почувствовали себя подчиненными, да еще и с кривыми руками.

— Шатко, мужики. Представьте, какая масса будет давить? И вот тут скрутите проушины, чтобы не торчали. Ими же и скрепите ваши лестницы. Все должно пройти очень гладенько, не при женщинах будет сказано, ваша задача, как следует послюнявить.

— Иди, ладно, озабоченный, свою работу делай. — Григорий не выдержал критики со стороны младшего по званию. — Сделай так, чтоб наш ковчег смог подняться.

Федора насмешила реакция Стыдова.

— Потом проверю. — Напомнил он и опустился на лестницу.

— Сделаем, как сказал. — Пообещал ему Привалов.

— Раскомандовался. — Пробурчал Григорий.

— Гриш, а нам сейчас не до Устава. Какая вообще разница, кто мы, майоры, литехи или генералы. Нам бы всплыть, как минимум, и как максимум, приспособиться к новой жизни. У Федора, видишь, черепушка варит в технике. Лучше подчиниться на пользу дела, чем тешить свое самолюбие во вред всему.

— Ну, так-то я с тобой согласен, но инерция сознания упрямая вещь. — Стыдов подумал немного и сделал вид, что лизнул лестницу, из которой делали направляющую.

— Вот, так-то оно лучше. — Поддержал его Привалов.

По шахте бегало непрекращающееся эхо ударов по металлу. Надо было выбить крепления подвески на самом дне, чтобы не лезть к ним в воду, когда шахту затопит. Чтобы справиться с этой задачей, пришлось нагрузить верхние крепления, чтобы ослабить нижние. И все равно металлические штыри, удерживающие проушины гидроцилиндров едва поддавались. Металл штырей разогрелся от сильного трения и расширился, усложнив задачу. Из потерны принесли черную вонючую жижу, чтобы охлаждать их.

Обессилевших срочников заменили офицеры. Но все равно, эта часть работ двигалась медленнее остальных. Исупов уже отсоединил все трубы и провода, и собирался взяться за последний оплот цивилизации, трубу соединяющую туалет с фекальной емкостью.

— Погоди, не спеши. — Остановил его напарник. — Это в самую последнюю очередь. Пусть детишки и женщины в туалет сходят. Неизвестно, как долго мы будем с подвеской возиться после затопления.

Штыри пошли лучше, когда их выбили наполовину. Подвеска загудела, затрещала под увеличившейся нагрузкой. Большую часть гидроцилиндров сняли полностью, как и собирались. Для подъема важен был каждый килограмм лишнего веса, а пенал был тяжел и сомнения в его плавучести были немаленькими.

Привалов оглядел захламленное железом дно шахты.

— Теперь надо перекурить. До женщин и детей довести, что санитарная зона как минимум на полдня. И всех это касается, но вам можно справить нужду прямо здесь.

Когда все было готово к затоплению, пусть пока и частичному, всем стало страшно. Приближался решающий момент, от которого зависела судьба. Несмотря на технический талант Яцука, не было полной уверенности, что все пройдет как по маслу. Любая непредвиденная ситуация могла превратиться из надежды на спасение в смертельную ловушку. Военные это понимали прекрасно, женщины в меньшей степени, доверившись мужьям, а дети и вовсе, наслаждались тревожным моментом, как нарочно потеряв всякую послушность.

Яцук оделся в ОЗК и изолирующий противогаз, чтобы открыть дверь в «баррикаде». Вода хлынула из промежуточного помещения. Волну погнало по потерне и обрушило с сорокаметровой высоты вниз шахты. Первой порции хватило, чтобы едва закрыть дно. Яцук ушел ко входной двери, попутно рассматривая осевшую на дно грязь. Раскидал ногой подозрительные холмики из грязи, но ничего путного не нашел. Юрий страховал его, по другую сторону, держа противогаз и ОЗК наготове.

Второй «заправки» хватило на нижнюю треть, а третьей, хватило до половины уровня пенала. В шахте сразу стало промозгло. Стенки пенала отсырели изнутри и температура в помещении начала падать. Но самое главное, расчет на подъемную силу оправдался. Пенал всплыл, ослабив крепления подвески. Сразу с нескольких сторон ударили кувалдами по штырям. Вибрации ударов разносились по корпусу пенала. Женщины, собравшие под крыло детей, при слабом свете фонарей, рассказывали им веселые истории. Им удалось не только успокоить детей, но и успокоиться самим.

После того, как с одной стороны удалось отсоединиться от подвески, корпус УКП потерял устойчивость. Балансировка заставляла его искать оптимальный центр тяжести. Металл до зубной боли заскрежетал о металл. Пенал качнулся, чуть не придавив Довбыша. Тот проворно поднялся выше. Яцук наблюдал за процессом сверху.

— Распорки надо ставить, иначе кого-нибудь размажет по стене. — Крикнул он.

Пришлось срочно выдумывать из имеющегося материала распорки и прикручивать их к лестницам. Усилия со стороны пенала на них было небольшое, зацепившись при подъеме, он должен был спокойно свернуть их. Удары кувалд снова наполнили тесное пространство шахты. К их раскатам примешивался скрежет металла, волнующегося не меньше людей пенала УКП. Последний гидроцилиндр сорвали с креплений. Пенал заиграл нижней частью, пугая людей.

— Надо заливать доверху. — Решил Яцук. — Только потом отсоединять полностью.

Открытым оставался люк первого отсека, в котором стоял генератор. Вся команда, за исключением Привалова и Яцука, находящихся в потерне, сидела либо на крыше пенала, либо в первом отсеке. Вначале послышался гул из потерны, а потом ударил поток. Минуты полторы он буйствовал и резко затих. Через десять минут шоу повторилось, и через десять минут еще раз. Из потерны показался луч фонаря.

— Как? — Односложно, но обо всем, спросил Привалов.

— Под верх! — Не менее лаконично ответил Стыдов.

Снова забили кувалды. Их звук теперь не гулял эхом по шахте, а сразу тонул в черной воде. Кузьмин бегал вверх вниз по отсекам, проверяя люки на протечку. В шестом и восьмом отсеке немного сочилось, но не критично.

— Дамы, не спускайте глаз, если усилится, сразу зовите. — Предупредил он обитателей этих отсеков.

На всякий случай проверил унитаз в двенадцатом отсеке, опасаясь, что трубу заглушили не герметично. Но там все было нормально.

Осталось две точки крепления. Яцук остановил процесс.

— Так, надо сосредоточиться. Сейчас мы собьем с последних креплений, и пенал поднимется. Надо будет выровнять его и идти открывать дверь.

— Федор, а ты сам, что ли, собрался финализировать нашу эпопею с подъемом? — Спросил Исупов.

— Да, это же, можно сказать, мой проект.

— Федя, не дури, ты и так много сделал, дай и мне погеройствовать. — Не унимался Исупов.

— Да какой тут героизм. Леха? Всего-то воды запустить, да провода отключить.

— Еще надо зацепиться вовремя. — Напомнил Григорий.

— Не боись, чай не космический корабль запускаем.

— И правда, Федор, разреши Алексею тоже сделать посильный вклад. Ты как-то затмил его своим техническим гением. — У Привалова были свои соображения насчет Яцука.

— Я ведь волноваться буду, мужики. Когда сам, вроде все на контроле.

— Доверять надо людям, нас и так мало осталось. — Снова пошутил Стыдов.

Просьбы возымели эффект. Яцук снял ОЗК и передал противогаз Исупову. Наконец-то сбили последние крепления и пенал, полез верх, соприкасаясь со стенами. От скрежета у сидящих внутри закладывало уши. Аришка Привалова и Лейла испуганно уткнулись в Елену. Мишка заткнул уши, но к матери не полез. Чтобы не слышать скрежет, он начал «гудеть».

Пеналу не хватило подъемной силы, чтобы упереться в крышку всего чуть-чуть.

— Ну, всё, хавайтесь хлопцы, дальше будем полагаться на удачу и на Алексея.

— Я не подведу. — Пообещал Исупов.

— Леха, не забудь подпереть внутреннюю дверь баррикады, чтобы вода сразу пошла насквозь. Так тебе будет проще вернуться.

— Да помню я, не беспокойся. Замуровывайтесь и до встречи на поверхности.

— До встречи. — Исупов помахал рукой, как космонавт, перед входом в корабль. Развернулся и исчез в темноте потерны.

Команда разошлась по отсекам. Свою работу они сделали, теперь нужно было вытерпеть самый последний и самый психологически тяжелый этап, пассивно ждать. В первом отсеке, с генератором остался Яцук, Привалов и Довбыш.

— Мужики, сразу предупреждаю, воздуха здесь будет мало. — Яцук собрал конструкцию, которую назвал инжектором.

К шлангу воздухозаборника он приделал кислородный баллон, чтобы на бедной смеси не заглох двигатель.

— Заведем, когда Леха даст сигнал. Два зеленых удара.

Поток воды, хлынувший из потерны, качнул пенал, и скрежет снова наполнил внутреннее пространство. Привалов разрывался между желанием оказаться рядом с семьей и находиться рядом с генератором, чтобы контролировать процесс открытия крышки шахты. Отчетливо раздался стук удара сверху. Пенал уперся в крышку. Постепенно затих шум воды, сравнявшись с уровнем верхнего дверного проема потерны.

— Тук, тук. — Раздался металлический удар в стенку пенала.

— Ух, молодец, Леха. — Взволнованно произнес Яцук. — Запускаем, командир?

— Запускаем.

Дизель прочихался и оглушительно затарахтел. Федор подкорректировал его работу кислородным баллоном, чтобы добиться устойчивой работы. Кнопку управления электродвигателем и лампочку сигнала о полном открытии он завел в этот отсек, чтобы держать все органы управления в своих руках. На лице Яцука выступил пот. В глазах читалось сильное волнение. Его палец завис над кнопкой на секунду. Наконец, он решительно ткнул в нее.

Какое-то мгновение ничего не происходило. Этого времени хватило, чтобы подумать о самом ужасном, но тут двигатель заработал в натяг. Федор кинулся к баллону, прибавить кислород. Генератор гудел на пределе сил, питая электромотор поднимающий крышку. Воздуха в помещении становилось все меньше. Люди в отсеках замерли, ожидая результат. Юрию показалось, что генератор или мотор не вытянут того столба воды над собой, и даже спрессовавшийся под крышкой воздух не поможет. Но тут грохнуло, пенал резко дернулся и ударился о стену. Генератор сразу перешел в нормальный режим работы.

— Что это? — Испуганно спросил Привалов у Яцука.

— Кажется, получилось. Воздух вышел, как из пушки.

Сверху раздался скрежет. Пенал терся о крышку шахты, норовя выбраться из шахты раньше, чем она откроется.

— Только бы длины проводов хватило. — Шепотом приговаривал Яцук.

Зажглась лампа. Федор тут же заглушил двигатель и трижды постучал в дверь отсека. С той стороны должен был находиться Алексей. Ответ их трех ударов раздался в ответ. Яцук еще раз облегченно выдохнул и победоносно сжал руку в локте.

— Звезду, Исупову Александру Васильевичу!

Пенал скрежетал о края шахты, поднимаясь вверх, и этот звук радовал слух. Привалов наконец-то спустился к семье. Жена гладила волосы дочери и Лейле. Мишка сидел с зажатыми ушами и гудел как трансформатор. И вдруг, скрежет затих, и стало неимоверно тихо-тихо. Девчонки оторвались от Елены и удивленно завертели головами. Юрий отклеил руки сына от ушей.

— Всё, больше не шумит.

— Юр, все получилось? — С надеждой спросила жена.

Да, всплываем.

Глава 17

На восстановление сил ушло три дня. Организмы, ослабленные голодом, не сразу приняли экзотическую пищу. Почти у всех крутило животы после первого приема личинок насекомых. Жирную и белковую пищу надо было принимать в еще меньших количествах. Но постепенно, люди адаптировались и почувствовали, как прибавляется сил. По причине желудочных недомоганий откладывался и поход к контейнеру, о котором рассказала Татьяна.

— Не факт, что она не врет. — Поделился своими опасениями с Зурабом Стас. — Нельзя ей доверять огульно. Что если ее подослали специально?

— Да ладно тебе, Стас, мы же не жертвы какие-то? У нас оружие есть, нас больше.

— К тому же, если они доедают Марка, мы им не скоро понадобимся. — Встрял в разговор Вячеслав.

— Фу, гадость. — Стас сделал вид, что его рвет. — Она могла и соврать, про то, что убила его?

— Мы возьмем ее с собой. По поведению быстро поймем, врет она или нет. — Предложил Вадим. — Она ведь согласится идти с нами, типа показать, где лежит контейнер.

— Да, логично.

— Если окажется, что мы спасли ее от смерти, а она всё равно готовит нам подлость, то я за то, чтобы ввести в нашей команде смертную казнь. — Гипотетические предположения насчет Татьяны заставили Стаса покраснеть от возмущения.

— Всё, хорош мужики строить предположения. — По большей части это относилось к Стасу. — Сегодня надо ударно наготовить себе в дорогу нашего фирменного деликатеса, а завтра с утра отправляться в путь.

— Кто пойдет?

— Я думаю назначить главным Вадима, а он пусть и подберет себе команду. — Произнес Зураб, оценивая реакцию Вадима.

— Ты не пойдешь? — Удивился Вадим.

— Нет. Надо обустраивать лагерь. Если наши предположения насчет ренегатов обоснованы, то они могут с одинаковой вероятностью напасть и здесь. Я хотел бы оставить Виктора, чтобы заняться хозяйством и еще пару мужиков.

— Тогда, выбирай, кого хочешь оставить, остальных я возьму. — Вадим ощутил, что Зураб оказал ему доверие, и это вдохновило его поверить в то, что он справится с задачей.

— Стаса и кого-нибудь из менеджеров. Руслана, например.

— Хорошо, остальных я возьму. Чего собираетесь хозяйствовать?

— Думаю, начать разбирать завал. Пора уже сделать хоть какой-нибудь навес, защищающий от дождя. Я не был полностью сухим с тех пор, как началась эта катавасия.

— Катавасия. — Усмехнулся Стас. — Моя мать это слово употребляла, когда о моих проделках говорила.

Воспоминание Стаса, как-то и других натолкнуло на мысли о прошлом. В мужском кругу повисла тишина, нарушенная девушками, закончившими готовить общее блюдо.

— К столу, гурманы!

Идти вдоль берега на полный желудок, имея силы и уверенность в завтрашнем дне, оказалось гораздо легче и быстрее. Даже регулярные дожди, заставляющие совершать вынужденные остановки, не мешали проходить две прежних суточных нормы. Вода постепенно уходила, оголяя потемневшие берега и то, что скрывала под своей толщей несколько дней назад. Проходить мимо таких подарков судьбы Вадим не мог себе позволить. По кромке всегда шла пара человек, проверяющих находки.

Из интересного, они нашли разбитый карьерный самосвал. От него осталась только рама и кузов. Кабина отсутствовала напрочь. Крылья и капот сорвало. От мотора остался разрушенный блок цилиндров и поддон. Всю периферию вокруг двигателя сточило «под ноль». Мощный железный кузов выглядел относительно целым. Вадим посчитал, что находка может пригодиться в качестве укрытия. Он уже думал о том, что рано или поздно начнутся заморозки и ночевать на камнях станет совсем невозможно. Под перевернутым кузовом можно было бы соорудить теплушку. Правда, придумать, как затащить тяжелый кузов наверх он не смог.

Мысли о том, что их найдут и спасут уже не приходили на ум. Чем больше Вадим привыкал к новой окружающей действительности, тем отчетливее понимал, что приходить и спасать некому. Для душевного комфорта оказалось лучше не питать себя иллюзиями, а принять изменившийся порядок вещей, со всей его ужасающей очевидностью. Вадим, никому не говорил этого вслух, но на самом деле, гибель мира не так сильно расстраивала его. Размен на Вику его вполне устроил, и он был благодарен богу за него.

На третий день пути, им повстречался грязный холмик, который вначале приняли за облепленный грязью камень. Если бы не озорное желание Аркадия использовать его в качестве мишени для облегчения, прошли бы мимо.

— Эй! — Закричал Аркадий. — Сюда! Смотрите, что я нашел!

Находку отмыли от грязи. Это оказался котел, для смешанного отопления, как газом, так и углем или дровами. В его дверце были вмонтированы газовые форсунки, которые при желании можно было легко снять. Котлу досталось, но не так, как многим находкам. Судя по всему, его принесло откуда-то из окрестностей. Такие котлы на смешанном топливе были в ходу на севере, особенно в глухомани. Из котла торчал кусок газовой трубы. От дымохода почти ничего не осталось. Стенки котла были пробиты в нескольких местах. Загнутые коленом трубы внутри котла наверняка были повреждены.

— Холодными зимними ночами, Аркадий, будем вспоминать, как ты его нашел. Поставим в честь тебя скульптуру, писающего мальчика. — Пошутил Юрий.

— Да ладно вам! Нормальная же вещь. — Засмущался парень.

Вадим отметил, что идея с перевернутым кузовом и этой печкой, как нельзя хорошо подходят друг другу.

Вскоре начались места, которые были уже близки к пещере. Вадим посматривал на Татьяну, чтобы понять ее реакцию. Пока что она вела себя спокойно. Иногда бросала взгляд в сторону горизонта, но это было нормально. Если все рассказанное ею правда, то встреча с Петро и Михаилом могла напугать ее.

— Скоро там, твой контейнер? — Спросил ее Юрий.

— Да как тут понять, все одинаковое. — Ответила девушка.

Она была права, глазу не за что было зацепиться. Однообразный камень и вода.

Только когда на поверхности показались следы волочения тяжелых железнодорожных вагонов, она смогла признать, что контейнер где-то рядом.

— Я же шла, как в тумане. — Призналась девушка. — Вы бы как себя вели, если бы перед этим убили человека?

— Да, прости. — Расчувствовался Вадим. — И знать не хочу, как после этого себя чувствуешь.

— Как же ты решила, что надо проверить контейнер в таком состоянии? — Решил допытаться до нее Юрий.

— Жрать хотела! Я бы вам рассказала, как со мной обращались, но думаю, вы не выдержите.

— Юр, хватит. — Остановил его Вадим. Юрий подчинился.

ГорЕ в этом месте досталось. Тяжелые удары вагонами глубокими выемками отпечатались в ней. Вадим теперь и сам признал эти места. Они шли отсюда назад в пещеру в свой первый раз, когда молния накрыла их рядом с вагоном. С тех пор прибрежная линия сильно изменилась, опустившись на несколько десятков метров. Торчащий из воды кусок железа они приняли за контейнер, о котором говорила Татьяна.

К огромному разочарованию, это оказался обычный железнодорожный вагон для перевозки сыпучих грузов. Он лежал на боку и был полон грязи. Гипотетически и он годился для переоборудования в жилье, но даже теоретически его нечем было поднять на гору и дотащить до места, где решили обосновать лагерь.

— Да где же твой контейнер? — Не выдержал Юрий и подозрительно покосился на Татьяну.

— А я помню? — Татьяна завертела головой, словно хотела увидеть знакомые места.

— Я там сразу поднялась вверх, и там было что-то вроде ущелья, складочка такая. По ней в дождь вода сильно хлыстала.

— Узнаешь ее? — Спросил Вадим.

— Конечно. Вы и сами поймете, что это она, когда увидите.

На всякий случай, Вадим шепнул Юрию, чтобы он взял себе Аркадия и добрался до ближайшей возвышенности и оглядел окрестности, на случай, если за ними есть какая-то слежка. Остальной отряд двинулся дальше. Пейзажи были такими одинаковыми, что легко можно было подумать, что попал в какой-то зациклившийся отрезок пространства и ходишь, и ходишь по одному и тому же пути.

Вечерело, ни контейнера, ни складок так и не обнаружили. Вадим решил, что на ночевку придется выставить одного, а то двух часовых. Хоть Юрий и принес успокаивающие вести насчет того, что никакой слежки не замечено, расслабляться не стоило.

— Вон! — Неожиданно закричала Татьяна. — Я же вам говорила, а вы мне не верили. Вон, те складки.

В свете заходящего солнца, накрывшего мир густыми красными мазками, расщелина, промытая еще до катастрофы в теле горы, выглядела как рана, рассеченная мечом. Никакого контейнера напротив нее не было и в помине. Татьяна смотрела на всех испуганно-непонимающим взглядом.

— Я вам точно говорю, он здесь стоял. Я от дождя пряталась, увидела его, а потом по расщелине пошла вода и прямо на контейнер. Он поэтому и был чистым, что его каждый раз обмывало чистой дождевой водой.

— Что-то ты кружишь нам голову, девочка! — Юрий перехватил кусок тяжелой трубы, который собирался использовать, как оружие.

Его жест напугал девушку. Она вдруг сделалась, как забитая бродячая собака, которая в жизни ничего не знала, кроме побоев. Татьяну затрясло и Вадиму снова пришлось за нее заступиться.

— Юр, погоди, я думаю, Татьяна не врет. Смотри, здесь след на камне свежий. — Вадим показал на процарапанный след, уходящий под воду. — Надо проверить, может быть, его снесло потоком.

Вадим не стал ждать. Скинул с себя одежду, оставшись в одних трусах, и сделал шаг в воду. Лезть в нее совсем не хотелось, но проверить догадку надо было, иначе ночь могла показаться слишком долгой и опасной. Да и девушке он интуитивно верил. Она была слишком запугана, чтобы врать. Он видел, как ей хочется оказаться своей в группе.

— Холодная. — Поежился Вадим.

Солнце уже не грело совсем. В воздухе было свежо, так что даже разница с температурой воды не особо чувствовалась. Вадим проверял дно перед собой, чтобы случайно не сорваться или не наткнуться на острое железо. Он опустился по пояс, потоптался и с довольной улыбкой обернулся к внимательно следящей за ним группе.

— Чё? — Спросил Юрий.

— Я на нем стою. — Вадим сделала приплясывающее движение, и развел руки. Правда, тут же свел, потому что было холодно. — Я же говорил, его снесло потоком.

— Нормально! — присвистнул Аркадий.

Его поддержали веселыми возгласами товарищи.

— Ладно, Танюха, прости, что я наезжал. Сама понимаешь, от кого ты пришла. — Юрий протянул руку девушке в примирительном жесте. Татьяна с готовностью пожала ее.

— Да ладно, я привыкла уже.

— Отвыкай теперь. — Вадим выбрался из воды и попытался быстро натянуть одежду на мокрое тело. Она как назло цеплялась и скручивалась. — Юра, давай огня согревающего.

Юрий тут же достал из рюкзака куски резины и поджег их, сверху накидал влажных дров и поставил на потрескивающий костер походный котелок, в который налил дождевой воды. Команда привычно расселась вокруг костра, впитывая телами его тепло и свет. Неопределенность, весь день преследовавшая людей, улетучилась вместе с обнаруженной целью путешествия. Теперь всех томило ожидание сюрприза, кроящегося внутри железного контейнера.

Чуть свет, и вся команда уже была на ногах. Пили пустой кипяток, чтобы согреться и закусывали, ставшими такими привычными, опарышами.

— Сейчас лезть в воду не стоит, пусть обогреет. — Аркадий стучал зубами и кутался в одежды.

— Не, я ждать не готов. — Ответил ему Юрий. — Согреемся, когда вытаскивать будем.

Вадим был согласен с ним. Неизвестно, сколько времени займет у них попытка вытащить контейнер на берег. Поддастся ли он их усилиям. Контейнер полон воды, а это еще пара тонн веса. Вадима терзали смутные сомнения, насчет вытаскивания его на сушу, но попробовать стоило.

Как только согрелись после утреннего озноба, Вадим объявил о начале операции.

— Я полезу первым, поищу за что можно привязать веревку. Тебе, Аркадий, приготовиться.

— А почему я? — Удивился Аркадий.

— А это, как в армии, кто заболел, того и на тумбочку.

— Я здоров.

— Но ты же мерз больше всех, тебе закаляться надо.

Вадиму казалось, что заработать авторитет можно только собственным примером, поэтому старался быть первым. Разделся, взял конец веревки и полез в воду. Тело протестовало против холодной воды и тут же зашлось в мелкой тряске. Вадим старался не замечать холода, шел смело, как будто по бассейну с подогретой водой.

Контейнер стоял на том же месте, но теперь, после детального обследования места, выяснилось, что он лежит перед крутым обрывом, вполовину его высоты. Прямо на берег ее вытащить было нельзя. Пришлось обследовать дно вокруг. Вадим нырял с головой, до тех пор, пока не почувствовал, как икры начало сдавливать судорогой.

— Тяните за веревку! — Крикнул он на берег, чувствуя, как тело перестает слушаться.

Вадима вытянули и обтерли сухой одеждой. Кожа разгорелась, будто после горячей бани. Юрий сунул ему кружку с кипятком в руки.

— Пей! Не водка, конечно, но должно согреть.

Вадим сделал несколько глотков и удовлетворенно выдохнул.

— Фух, опасно долго находиться. Еще чуть-чуть и мог сознание потерять. Вадим глянул в испуганные глаза Аркадия.

— Вот поэтому и надо закаляться.

— Что ты там нащупал? — Юрий с нетерпением ожидал результатов ныряний.

— На себя не вытащить, там уступ крутой. Можно протянуть налево, туда как раз и двери смотрят, там дно уже ровное.

— А двери закрыты?

— Вроде. Я до самого дня не нырял, но до половины точно все закрыто.

— А ту дыру, про которую Татьяна говорила, нащупал.

— Нащупал, на месте, но слишком узкая и рваная, все как она рассказывала.

Вадим глянул на девушку и отметил, как в глазах у нее засветилось облегчение и благодарность.

— Вадим, а может, ну ее нахрен, вытягивать, давай, попробуем двери открыть, да вытащить оттуда потихоньку.

— Я его с обратной стороны еще не ощупал по нормальному. Может быть там дыра, через которую можно залезть?

— Или все вывалилось?

— Да заткнись ты уже, Аркаша. За мной будешь.

Юрий скинул одежду, взял веревку и смело шагнул в воду.

— Аааа! Твою мать! — В несколько шагов он добрался до контейнера, прошелся по нему и слез с обратной стороны. Нырнул с головой и пропал секунд на тридцать, напугав всех, кто был на берегу.

— Тащите! — Крикнул Вадим и первым потянул за веревку. Юрий появился над водой, громко фыркая и ругаясь.

— Не надо, не тащите! Я сам! — Крикнул он на берег.

Он самостоятельно, бегом выбрался из воды и, трясясь от холода, молча одевался. Все ждали с нетерпением, когда он расскажет о результатах своего долгого пребывания под водой.

— Ну? — Не выдержал Вадим.

— Кипяточку. — Попросил Юрий.

Ему подали, и он сделал несколько мелких глотков.

— Короче, контейнер почти цел. С другой стороны есть дыры в углах, но не такие, чтобы растерять содержимое. Хуже другое, он висит. Если мы вытащим из его передней части груз, он может свалиться еще глубже.

— Да? — Озадачился Вадим. — Придется таки пытаться его развернуть.

Как не пытался Аркадий избежать участи не лезть в холодную воду, ему все равно пришлось это сделать. Согнувшись как «братское сердце», отбивая зубами чечетку и проговаривая все свои ощущения, Аркадий погружался в воду с важной миссией, закрепить конец веревки на штангах запорного механизма. Проделывал он это с такой неловкостью и страдальческим выражением, что его товарищи не выдержали.

— Давайте, я сделаю. — Вызвался Вячеслав.

— И до тебя очередь дойдет. — Пообещал ему Вадим.

— Готттово! — Выкрикнул Аркадий и торопливо, по веревке, побежал на берег.

Выскочил и трясущимися руками сразу начал надевать на себя непослушную одежду. Кожа на его теле пошла крупными мурашками, губы посинели, а глаза блестели, как после алкоголя.

— Молодец! — Похвалил его Вадим. — Справился. Теперь тянем, как репку.

Для того, чтобы вытянуть контейнер в нужном направлении, пришлось снова залезть в воду. К счастью, можно было снять только штаны. В процессе участвовали все, даже Татьяна. Под команду Вадима за веревку дергали одновременно, на счет.

— И раз! И раз! И раз!

Тяжелый контейнер поддался усилиям и со скрежетом потянулся за веревкой. Раз за разом, с передышками и согревами, его вытянули на три метра левее. Теперь он стоял плашмя к берегу, не свисал никуда, и его можно было начинать потрошить.

— Делайте ставки, господа, на то, что там внутри. Моя версия, там китайский хлам, игрушки, или электроника. — Юрий бросил вызов.

— Там пусто. — Пессимистично ответил Аркадий.

— Там линолеум. — Предположил Вячеслав. — Я однажды разгружал вагон с линолеумом, так что у меня ассоциации.

— Еда. — С придыханием предположил Максим.

— Автозапчасти. — Сам не зная почему, подумал Вадим.

— Шмотье. — По-женски решила Татьяна.

— Победитель получает всё. — Объявил Юрий и первым полез в воду, вооружившись рулевой тягой Вадима.

Часть контейнера выступала над водой, показывая разбитый ударами угол. Юрий набрал воды легкие и ушел под воду. Он вставил тягу между ручкой и корпусом, чтобы сорвать пломбу. Вынырнул и встал на рычаг всем своим весом. Попрыгал и сорвал пломбу. Пришлось нырять за тягой на дно. Вставил его в следующую ручку и снова вынырнул. Попрыгал и сорвал пломбу. На большее у него терпения не хватило. Юрий стремглав выбрался на берег.

— Я сделал всю грязную работу. Вам осталось только пожинать ее плоды. Извини, Вадим, но за тягой нырять у меня уже не хватило духа.

— Да пес с ней, если внутри автозапчасти, я себе таких тяг сколько угодно наберу.

— Не дай бог. — Прошептал Аркадий.

Вадим разделся и добрался до контейнера. Вода уже не казалась настолько холодной, какой была утром. Кожа словно задубела. Вадим нырнул, взялся за ручки и дернул их, чтобы открыть дверь. Из-за деформации корпуса, дверь немного открылась и заклинила. Вадим вынырнул, набрал воздуха и снова нырнул. Уперся ногами в закрытую дверь и рывками попытался сдернуть заклинившую. С третьей попытки дверь поддалась, распахнулась на всю ширину. Вадим не успел отпрыгнуть, как его накрыло грузом из контейнера.

Тяжесть придавила его ко дну. Вадим испытал такой страх, что чуть не открыл рот. Ему удалось собраться, подняться и даже схватить в руки, что-то объемное. С этим грузом он всплыл и направился к берегу. Видя, что ему дается нелегко, Вячеслав бросился в воду и помог выбраться.

— Открыл? — Спросил его Юрий.

— Каккк виддишь. — Сквозь зубы ответил Вадим, вытаскивая из воды прихваченный груз.

Находкой оказался полипропиленовый мешок. Его развязали и вытряхнули на берег содержимое. Ничья ставка не сыграла. Их мешка вывалились три полиэтиленовых пакета, в которых оказались плотно уложенные армейские зимние бушлаты. Упаковка была повреждена, бушлаты набрали грязной воды и выглядели неважно. Однако, сама по себе находка теплой одежды имела такое же значение, как и еда.

— Там еще есть такие? — С надеждой спросил Юрий.

— Кажется. Меня накрыло с головой, схватил первый попавшийся и на берег.

— За мной! — Скомандовал Юрий и снова бросился в воду.

За ним последовали все, даже Татьяна. Юрий поднимал со дна новые мешки и отправлял вместе с ними людей на берег. Как и в первом, в каждом находился либо комплект из трех бушлатов, разных размеров, либо шесть теплых штанов к этим бушлатам. За два приема разгребли завал у входа в контейнер и выбрались погреться. В двух мешках содержимое оказалось неповрежденным водой. Они всплыли сами собой, когда разгребли завал. Это была чистая и сухая армейская одежда, еще пахнущая краской и новизной.

— Однако! — Вадим оглядел разложенный на камнях гардероб, окрашенный в «цифру». — К зиме, можно считать, мы подготовились.

— Спасибо армии родной, что двадцать третье выходной. — Пошутил Юрий, разглядывая сухой бушлат.

До сего момента Вадим гнал мысли о грядущей зиме, надеясь на божье провидение, и вот оно случилось. Двадцать семь комплектов теплой одежды. По два на каждого. Ради этого стоило идти сюда столько дней, и померзнуть в ледяной воде, чтобы потом не мерзнуть целую зиму. Находка раззадорила людей. Они не стали долго греться и снова кинулись в воду. К смелости примешивался и еще фактор горящей после холодной воды, кожи. Вадим оставил на берегу Аркадия, единственного человека, которого не согревал вид теплых бушлатов и сам забрался в воду.

Юрий нырнул в контейнер и скоро показался над водой.

— Там что-то тяжелое. Одному не справится.

— Давай вместе. — Предложил Вадим.

Они нырнули. Вадим забрался в контейнер и сразу уперся в препятствие, занимающее почти всю ширину и высоту контейнера. Он обследовал его и понял, что это какой-то шкаф.

— Это шкаф! — Вадим отплевался от воды, стекающей по лицу. — Я по ножкам догадался.

— Тогда надо привязать веревку к ним и вытянуть. — Предложил Вячеслав.

Так и поступили. Привязали веревку, выбрались на берег и осторожно потянули за нее, чтобы не переломать мебель. Шкаф все же упал, так что выволокли его потом довольно грубо. К удивлению всех, ожидавших, что это будет предмет военной обстановки, шкаф оказался обычным кухонным, и судя по доводчикам и сохранившимся кое-где ручкам, довольно дорогим. Только полки в шкафу вспухли и разрушились от влаги, стенки и дверки оказались из цельного дерева и стоически выдержали пребывание в соленой воде. В шкафу лежали столовые предметы, тщательно упакованные в бумагу и «пупырчатый» полиэтилен. На голом камне хрустальные фужеры и тарелки из фарфора выглядели чужеродно.

— Скажите, мы что, контейнер прапорщика нашли? — Юрий почесал в задумчивости мокрый затылок.

— Я был бы только рад. — Ответил Вадим.

— А прапорщиков, вроде, отменили? — Вячеслав хоть и не служил, но был в курсе новостей.

— Как бы их не называли, в душе прапорщик всегда остается прапорщиком.

В небе привычно громыхнуло. Команда бросилась укрывать от дождя армейскую одежду. Наклонили шкаф и сложили под ним в стопку все бушлаты и штаны. Защита получилась не полной, но лучше, чем ничего. Едва начался дождь, как ущелье начало заполняться водой. Поток по нему стремительно набирал силу.

— Это хорошо, что мы убрали с дороги контейнер. — Перекрикивая шум воды, поделился Аркадий. — Могло бы унести глубже.

— Да. — Согласился Вадим. — Когда все вытащим из него, можно будет попробовать вытащить контейнер из воды. Отличный дачный домик.

— Угу. — Согласился Аркадий.

Дождь затих, через несколько минут затих и поток. Солнце пригрело по-дневному, активно испаряя влагу с темного камня. Люди, привыкшие к воде, уже не считали, что надо непременно обсыхать. Скинули одежду и отправились дальше исследовать недра контейнера. Вадим нырнул первым и нашарил рукой размокшие от воды коробки. Прикосновение к ним, сразу разрушало бумагу. Внутри коробок лежали еще коробки, поменьше. На остатках воздуха Вадим схватил по одной в руку и всплыл.

— Что там? — Спросили его с нетерпением.

Вадим потряс находкой, еще не видя сам, что ему удалось вынуть. Юрий взял одну в руку. Зеленую пластиковую упаковку с бело-сине-красной звездой.

— Мне это напоминает что-то до боли знакомое. — Произнес он. — Бля, мужики, это же сухпай! Это же реально сухпай!

Юрий, гогоча и тряся над головой зеленой коробкой, выскочил на берег. Вскрыл упаковку, взял ее нежно в руки и вытянув перед собой, принялся показывать всем плотно уложенные пестрые упаковки с едой.

— Это же сухпай, народ, настоящий армейский сухпаек! Еда, настоящая еда! Вы представляете себе? Каша гречневая, рисовая, пюрешка яблочная, сало, твою мать, сало! — В голосе Юрия проскочили истерические нотки.

Его можно было понять, как и то, что все, включая Аркадия, кинулись в воду.

— Стоять! — Остановил их Вадим. — Организованно выносим. Я достаю, вы по цепочке передаете на берег. Юрий, поедим позже, потерпи чуток.

Вадим посчитал, что Юрий чересчур переволновался из-за этого сухого пайка. Ненароком мог наесться его до отвала и получить заворот кишок. Юрий, хоть в его взгляде и можно было прочесть все его отношение к просьбе продолжить работу, подчинился. Вадим набирал полные руки ценного продукта, всплывал и отдавал Вячеславу, а тот дальше, по цепочке на берег. Когда Вадим замерз, на его место встал Юрий, и так они чередовались, пока не выгребли все запасы сухого пайка из контейнера. Получилась приличная куча. Человек, условно названный «прапорщиком» видимо считал, что на новом месте ему придется очень голодно.

— Дай бог ему здоровья. — Юрий помянул «прапорщика» глядя на гору зеленых упаковок.

— Скорее, царствие ему небесное. — Поправил его Аркадий.

— Надеюсь, на страшном суде этот грех ему не зачтется.

— Из живых, надо благодарить Татьяну. Спасибо, Тань. — Юрий обнял девушку и поцеловал ее в макушку, искупив, таким образом, грех подозрения.

Юрий любил походы и часто подолгу бывал на природе, неделями выискивая удачный кадр. Он и показал, как надо пользоваться содержимым сухих пайков. Показал всем, как собрать подставку для разогрева еды на сухом горючем. Само горючее и спички, решили экономить. Разогрели всю еду, на двух таблетках, зажженных от одной спички. На запах разогревающейся еды сработал ностальгический рефлекс. Пахнуло знакомым, домом, уютом, прежней беззаботной жизнью. Каждый вздохнул своим мыслям, вспомнив что-то свое, потерянное навсегда.

Еда из золотистых коробочек показалась божественно вкусной. А кофе и чай, выпитые из хрустальных фужеров, вприкуску с шоколадом, верхом изысканности. Всех потянуло в сон. Отвыкший от такого обилия пищи организм, хотя съели всего по одной каше, направил все свои ресурсы на её переваривание.

— Я предлагаю устроить перерыв с дремотой.

Идея Вадима нашла отклик у товарищей. Люди подобрали себе сухие бушлаты, а кому не досталось, выжали мокрые и легли прямо на них. Понятие комфорта за последнее время у людей сильно изменилось. Влажная одежда не казалась чем-то из ряда вон, просто еще одно состояние, с которым можно мириться. Особенно, когда мысли заняты только одним, желанием набить желудок. Команда заснула мгновенно, будто у каждого сработал мгновенный переключатель в режим сна.

Проснулись так же разом, когда в небе загрохотал гром. За мгновение до первых капель, вся одежда снова была убрана под шкаф. Ливень пересидели и снова полезли в воду. Опять пошли мешки, только гораздо тяжелее, чем в прошлый раз. В них оказались армейские ботинки с высоким берцем. Всего таких мешков оказалось четыре штуки, еще два мешка были с белыми майками, ставшими почти черными, и два мешка с трусами, так и оставшимися черными. Переоценить ценность находки было нельзя. Все вещи, в условиях ожидаемого дефицита, были крайне необходимы.

Под мешками с одеждой стоял крепкий и тяжелый диван, обитый натуральной кожей. Его еле выволокли на берег. Он набрал в себя воды и весил, чуть ли не тонну. Диван раскладывался полностью и отдельными частями, как интегрированное в него кресло. Под ноги можно было выдвинуть валик, чтобы сделать себе полулежание в нем еще комфортнее.

— Сибаритская вещь. — Понимающе протянул букву «и» Аркадий. — Наш «прапорщик» знал толк в извращениях.

— Принимая во внимание, сколько хорошего нам сделал этот человек, предлагаю возвести его в ранг нового божества, и звать его «Товарищ прапорщик» и всякую хулу в его сторону считать богохульством. — Предложил Юрий и плюхнулся на мокрую кожу дивана. — Именем «Товарища прапорщика» заклинаю вас.

— А новой Библией будет Устав вещевой службы.

— Да будет так, ныне и присно и вовеки веков, аминь.

В следующий заход наткнулись на большой телевизор и коробки с домашней электроникой.

— Наибесполезнейшие вещи в наших условиях. — Вздохнул Аркадий, разглядывая разбитый экран телевизора. — Только для интерьера, или как культовая вещь для поклонения вашему товарищу прапорщику.

— Ну вот, бога только придумали, а есть уже недовольные его делами. Целая гора сухпая лежит, а ты еще с утра опарышей досыта наесться мечтал. — Укорил Юрий Аркадия. — Вадим, командуй следующий заплыв.

— Хорошо, но я подумал, что стоит разжечь костер, чтобы греться, иначе, не дай бог, кто-нибудь схлопочет воспаление легких. Аркадий, ты ответственный за костер.

— И не вздумай втихаря точить. — Предупредил его Юрий.

— И не собирался. — Обиделся Аркадий. — Из чего костер делать-то?

Вадим хотел предложить сжечь пластиковые пакеты, в которых лежала военная амуниция, но передумал. Из них можно было сделать дождевики, что в их условиях было более, чем актуально.

— Возьми упаковки из под использованных сухпайков, дрова, и попробуй просушить картон на камнях. Поставь котелок полный воды, чтобы согрелся.

Аркадий взялся разжигать костер. Все остальные забрались в воду. Оставалась меньшая часть контейнера. Снова уперлись в шкаф. На этот раз он стоял лицом и прежде, чем его вытащить, освободили все его ящики. В завернутых в тряпки и пакеты вещах, оказалось много семейных вещей. Альбомы, с полностью испорченными фотографиями, документы, папки и многое, что люди хранят для памяти или необходимости.

— Даже хорошо, что мы не видим их лиц. Получается, что их добро анонимное. Так как-то на душе спокойнее. — Произнес Вадим, рассматривая содержимое пакетов.

На глаза ему попалась папка, закрытая на молнию. Вадим открыл ее. Там лежала стопка из нескольких листов. Он вынул их. Грязь почти не тронула бумагу. Это были наградные грамоты от командования. Вода разъела чернила, но пожалела золотое тиснение. Владельца груза награждали с очередным званием, или же за заслуги, какие именно, установить было нельзя.

Вынули из воды шкаф и поставили рядом с первым. За шкафом стояли друг на друге четыре навесных шкафа, почему-то забитые упаковками с армейскими ремнями.

— Зачем ему столько ремней? — Удивилась Татьяна.

— Армию свою собирал. — Пошутил Вячеслав.

Аркадий угостил всех кипятком. Каждый растворил в нем сухие напитки из сухого пайка. Согрелись по-быстрому и решили сделать последний рывок. Почти весь контейнер был вычищен. Вадим предположил, что шкафы это было последнее, что там лежало. Когда он вытаскивал их, то под ногами лежал толстый слой грязи, попавший через отверстия с обратной стороны контейнера. Он проверил рукой, и ему показалось, что дотронулся до стены, поврежденной ударами. Она была неровной, местами выпуклой.

— Я нырну, проверю, может быть, больше и не надо.

— Я подстрахую тебя на контейнере. — Сообщил Вадиму Юрий.

— Хорошо.

Вадим добрался до входа в контейнер, набрал воздуха и нырнул в его темноту. Быстро доплыл и снова уперся в неровную стену. В этот раз он изучил ее тщательнее, после чего сильно засомневался в том, что это стена. Нашарил рукой какую ту ручку и потянул за нее. «Стена» качнулась и потянулась следом. Вадим дернул резче и отскочил. Стена повалилась с грохотом, который услышал Юрий. Он быстро очутился рядом и помог Вадиму выбраться. Ручку из руки Вадим не выпустил.

Народ с берега с тревогой смотрел на воду. Они видели, как Юрий нырнул, и поняли, что не просто так. Головы показались над водой. Вадим, первым делом поднял руку с зажатым предметом вверх. Он держал в ней армейский двенадцатилитровый бачок-термос. Вадим отфыркался, обтер лицо, чтобы разглядеть находку.

— Ничего себе! — Довольно произнес он. — А их там дохрена.

Хозяин груза, чтобы зря не платить за пустой объем, заполнил внутренности термосов тушенкой и сгущенкой, добытых им с военных складов. Термосов оказалось десять штук, и все они доверху были заполнены консервами. Такое количество качественной пищи, привело команду людей, истосковавшихся по ней, в гастрономический обморок. Но на этом сюрпризы от запасливого «Товарища прапорщика» не закончились. В самом дальнем углу, сваленные в кучу и укрытые слоем грязи, лежали несколько вещмешков, заполненных комплектом из армейского котелка, алюминиевой кружки и ложки. Но теперь это было всё.

Цель похода превзошла самые смелые ожидания. Группа людей получила на ближайшее обозримое будущее достойное пропитание и вещи, существенно облегчившие выживание в сложных условиях. Зураб имел виды и на сам контейнер, но не придумал еще, как перетянуть его к лагерю. Татьяна была полностью реабилитирована в глазах коллектива. Никому на ум не приходило напомнить ей про ее сомнительное прошлое. Каждый начинал свою жизнь после катастрофы с нуля.

Глава 18

Шахта, и без того темная, когда заполнилась под верх водой, стала совсем непроницаемо-черной. Алексей Исупов понял, каково это находится без всяких ориентиров. Его спасало хорошее знание строения верхней части шахты. Он знал каждый изгиб, люк и проход. Все проходило штатно, кроме герметичности ОЗК. В нескольких местах ледяные струи воды жгли кожу. Алексей надеялся, что ему хватит времени вытерпеть испытание холодом.

Исупову надо было контролировать столб воды заполняющей шахту. Как они с Яцуком и предполагали, выше уровня потерны вода не должна была подняться. Едва закрыло гермоворота водой, ее уровень замер. Воздух остался только в верхней части шахты. Пенал УКП как поплавок двигался вверх-вниз по окружности, ударяясь о стены. Исупов постучал ключом по корпусу, подавая условный сигнал, для того, чтобы начали открывать ворота. Корпус пенала затрясся. Вода забурлила выхлопными газами. Натужный гул электромомотора дал понять, как ему тяжело справиться с огромным давлением столба воды.

Алексей посветил фонарем вверх. По окружности крышки разошлись черные потеки. И вдруг, как выстрел, сжатый водой воздух резко вышел наружу. Крышка приподнялась, и рухнувшие сверху потоки воды больно приложили Алексея о стену. Кустарно изготовленный водолазный костюм не выдержал удара и разошелся по склеенным швам в нескольких местах. Давление столба воды сдавило тело в ледяных тисках. На мгновение Исупова одолела паника, к которой добавилась и потеря ориентации. Дыхание участилось, в висках забился пульс. Алексей замахала руками вокруг себя, пытаясь наткнуться на знакомую деталь обстановки.

Он нащупал толстый металлический поручень, ухватился за него и попытался, размахивая ногами, сориентироваться точнее. Правая нога задела угол. Исупову пришлось сильно напрячься, чтобы взять себя в руки и понять, что это был за угол. Несколько раз ткнувшись в знакомые узлы шахты, Алексей сообразил, что он упал на один уровень вниз. Это было просто удачей, что его не затерло между корпусом пенала и стеной. Отключившись от одолевающего тело холода, Алексей смог подняться выше, к кабелю, питающему электромотор крышки.

Вода хорошо передавала звуки трущейся о стены шахты капсулы УКП. Пенал норовил вырваться наружу, упершись в приоткрытую крышку. Мысль о том, что их задумка оказалась рабочей немного согревала Исупова и дарила ему сил вытерпеть испытание до благополучного финала.

Монотонный гул, свидетельствующий о работе дизельного генератора, незаметно примешивающийся к скрипам и скрежетам, затих. Раздались три отчетливых металлических удара. Скрежет и скрип усилились, по телу пробежала водяная волна. Кабель, на котором стояла нога Исупова, дернулся и потянулся вверх. Пенал всплывал. Алексей нащупал герметичную «фишку» стыкующую кабели и разомкнул их. Это была последняя «пуповина» соединяющая капсулу-дитя с чревом матери- шахты.

Свет фонаря едва пробивал толщу темной воды на тридцать сантиметров. Пенал было видно, только когда он отталкивался от противоположной стены и приближался к той, где стоял Алексей. Со своим начальником, Алексей договорился, что зацепится за веревки, привязанные внизу пенала, и поднимется вместе с ним на поверхность. Только сейчас до Исупова дошло, что план оказался так себе. Непроницаемая чернота воды не позволяла этого сделать. Замерзающее тело, на глазах становилось все скованнее.

Волна качнула к стене и сразу же обратно. Алексей догадался, что дно пенала только прошло мимо него. Он оттолкнулся от стены и попытался в темноте нашарить веревку. Руки хватались за пустоту. Исупов сделал несколько гребков вверх, испугавшись, что пенал поднялся высоко. Снова замахал руками, но все бесполезно. Руки хватали только воду. Быстро наступило ощущение дезориентации в пространстве. Алексей снова попытался всплыть, но ударился головой о лестницу. Ему стало страшно из-за того, что он предполагал, будто находится у самой горловины шахты, где таких лестниц нет. Выходит, он не поднялся, а даже опустился ниже.

До него стало доходить, что потяжелевший из-за набравшего в себя воды костюма он не способен самостоятельно всплыть, а пенал уже поднялся высоко и унес собой надежду взять его на прицеп. Предчувствие скорой смерти заполнило мысли. Умирать не хотелось, особенно когда он знал, что план выгорел и люди спаслись. Алексей чертыхнулся, сделал несколько резких подъемов вверх, намереваясь бороться за жизнь до конца. Но застывающая в жилах кровь свела мышцы ног сильной судорогой. Алексей закричал и попытался справиться с ней. Одной рукой попытался раздавить собравшиеся в комок мышцы голени, но нечаянно сорвался с лестницы. Мир закружился перед глазами и устремился в черную засасывающую воронку. Сил сопротивляться ей не было.

Черная центрифуга выплюнула Алексея в теплый летний день. Он барахтался в воздухе над изумрудно-зеленым лугом. Внизу, задрав голову вверх, стояли его родные и смотрели на него. Алексей расслабился и повинуясь чьей-то невидимой силе, плавно направился к ним.

Мишка, сын Привалова, убрал руки от ушей, и раскрыв широко удивленные глаза, слушал тишину. Маша и Лейла, одной рукой обняв друг друга, а свободными Елену, как напуганные зверьки опасливо выглядывали из-за отворотов ее кофты.

— Всплываем. — Повторил Юрий.

Ему не верилось, что план удался. В нем было столько слабых мест, но чудо произошло. Тяжелая капсула покинула шахту, не застряв. Что их ждало наверху, было полной неопределенностью, но эта была уже следующая проблема, которую они будут снова решать. На душе было хорошо, от мысли, что в борьбе со стихией они одержали еще одну победу. В этот момент Юрий почувствовал, как любит свою семью. До катастрофы он не испытывал таких чувств к жене. Привык, прижился, считал само собой разумеющимся. Зато теперь, он смотрел на жену и детей, как на самое драгоценное сокровище, и был безгранично благодарен судьбе за то, что уберег их.

В порыве чувств, Юрий решил обнять Елену, дочку и теперь уже точно приемную дочь Лейлу. Ему показалось, что закружилась голова. Пол ушел из под ног и его потянуло вниз. Дети завизжали, Елена вскрикнула. Юрий ухватился за кровать и попытался удержаться. Мишка, молча, со страхом глядя на отца, сорвался. Юрию пришлось отцепиться, чтобы поймать сына. Они вместе упали на ту сторону, где на кровати сидели жена и дочки. Им на голову посыпались вещи и постель. Глеб Стыдов упал на мать с младшим братом. Женщины громко заохали и запричитали.

— Что это? — Вскрикнула Машка, лежа на стене.

— Сохраняйте спокойствие. — Раздался в динамиках голос Яцука. — Пенал занял горизонтальное положение. Постелите вещи на пол, чтобы не отморозить себе задницы.

Его сообщение пришлось как нельзя кстати. Даже Привалов подумал, что произошло ЧП. Когда же его проинформировали, то стало очевидно, что в воде пенал не будет плавать вертикально. К тому же свисающие с корпуса вдоль одного борта гидроцилиндры будут создавать противовес, как они и задумывали.

— Все нормально, девчата, так и было задумано. — Успокоил Привалов обитателей отсека. — И мальчишки. Теперь мы будем не просто капсулой, а настоящей подводной лодкой.

— Как капитан Немо? — Спросил младший Стыдов.

— Да, как капитан Немо.

Где-то за перегородкой отсека раздался чертыхающийся голос самого Григория Стыдова.

— Маш? Маш? Ах, ты черт! — На краю люка, соединяющего отсеки и теперь оказавшегося в самом верху, показались две пятерни, потом и напряженное лицо Григория. — Маш, у вас все нормально?

— Нормально Гриш, даже испугаться не успели.

— Юр, как у вас? — Для проформы спросил Стыдов у Юрия.

— Неожиданно, но тут и падать-то некуда. Никто там не пострадал, выше?

— Срочники, как всегда. Представляешь, они спали. Мне бы такие нервы. Помогите.

— Обратился он к обитателям одиннадцатого отсека.

Григория подсадили, и он перевалился внутрь двенадцатого отсека. Сыновья и жена полезли обниматься.

— Да. — Протянул Григорий после обниманий. — Внутреннее пространство теперь придется менять.

— Это точно. — Согласился Юрий. — Если к берегу скоро не пристанем.

— А я вам мужики, не хотела верить. — Призналась Мария. — Думала, что вы всё в свои игрушки играете, чтобы все серьезно выглядело, по-взрослому.

Григорий цыкнул на жену.

— А я так не думала. — Елена решила откреститься от мнения Марии, как выражения общей женской точки зрения.

Зашумела вентиляция. Яцук пустил в систему немного кислорода. В верхних отсеках из-за того, что был выбран воздух дизельным генератором, было совсем душно. После проветривания дышать стало легче, и прояснился ум, угнетенный гипоксией.

— Сколько еще? — Спросил Мишка, имея ввиду, до всплытия на поверхность.

— Не знаю сынок, пенал тяжелый, всплывает медленно.

— Я хочу увидеть небо. Забыл, как оно выглядит. — Поделился сын какими-то совсем не детскими переживаниями.

— Скоро увидишь, и небо и море, и… — Юрий задумался. Что еще можно увидеть, он не знал. Ничего кроме неба и воды он не видел. — Много еще чего интересного.

Равномерное всплытие прекратилось. Пенал закачало на волнах, о стены заплескались волны. Дети прислушивались к непривычным звукам затаив молчание.

— Дверь, интересно, уже можно открывать? — Поинтересовался Стыдов.

— Давай, без Яцука не будем этого делать? — Юрий был уверен, что его техник в курсе, когда можно будет открывать люк, чтобы не потопить их «субмарину». Будто подслушав спор, в динамиках раздался голос Федора.

— Поздравляю с всплытием. Десятый, одиннадцатый и двенадцатый отсек, открывайте двери, пора впустить нашего спасителя, Алексея Исупова.

Юрий чуть не забыл, что снаружи остался человек, благодаря которому удалось так удачно всплыть. Опираясь на шкафы, добрался до люка, оказавшегося теперь над головой, и открыл его. Тяжелая дверь распахнулась внутрь, чуть не зашибив Юрия. Свежий воздух моментально наполнил помещение отсека. Только сейчас люди поняли, чем они дышали все время, находясь взаперти. От наружного воздуха пьяняще кружилась голова. Дети смотрели на хмурое близкое небо в овальный проем и не могли понять, почему оно так выглядит.

Юрий подтянулся и выбрался наружу. Он посчитал, что Алексей ждет, когда ему помогут подняться на борт. Из соседнего люка вылез Кузьмин, из дальнего Шулятьев. Юрий знал, что увидит, но его товарищи видели картину нового мира впервые. На их лицах одновременно отображалось буря из множества эмоций: удивление, страх, растерянность, любопытство. От горизонта и до горизонта только черная вода, и очень близкое небо, угрюмо нависающее над ней. Капитан Кузьмин вертел головой, словно не верил тому, что видит. В глазах стояли слезы, подбородок трясся мелкой дрожью. Непонятно чем были вызваны его эмоции, радостью за то, что спасся он сам и семья, либо это была реакция на грандиозную картину катастрофы.

Юрий понял, почему Яцук распорядился открыть люки с их стороны. Пенал держался на воде неравномерно. Верхняя часть оказалась в воде. Нос перевешивал, скорее всего, из-за двух тяжелых дизельных генераторов. Юрий снова вспомнил про Исупова. Выбрался полностью наружу и прошелся до «низа», дна двенадцатого отсека. Алексея не было видно.

— Алексей! Исупов! — Крикнул Юрий в рупор сложенный из ладоней.

Никто не ответил. Привалов прошелся по еще не обсохшей поверхности пенала до кромки воды, начинающейся примерно в районе шестого отсека.

— Алексей! — Крикнул он.

— Алексей! — Тоже крикнул Кузьмин.

Сердце тревожно забилось. Радость всплытия могла омрачиться такой неприятной вещью, как смерть товарища. Юрий вернулся к задней части пенала, так как Исупов должен был находиться там. В воду свисали две грязных веревки. Их концы свободно болтались, без всякого натяжения.

Привалов резко обернулся и по его глазам, Федор понял, что случилась беда. Яцук обежал Привалова, нагнулся над краем пенала, дотянулся до веревок и подергал их. Ничего не говоря, спрыгнул в воду «щучкой». Его не было целую минуту. Наконец, он показался, отплевываясь и тяжело дыша. Ничего не говоря, он подплыл к краю. Юрий помог ему подняться.

— Я его просил привязаться, а он боялся. — Горестно произнес Яцук.

— Может быть, сам всплывет еще, если не успел зацепиться? — Предположил Привалов.

Федор посмотрел на часы.

— Запаса кислорода у него еще минут на десять.

Наружу вылезали члены экипажа плавучего пенала. Первой реакцией у каждого «новенького» было изумление видом бескрайней воды и низкого неба.

— Реально, библейский потоп. — Благоговея перед силами природы, произнес Довбыш. — Жалко родителей.

— Где-то должна быть земля обетованная, если по Библии. — Решил Стыдов.

— Да, блин, спасибо командованию, что придумало идею с ковчегом. — Кузьмин сел на металл, подложив под зад китель, и закурил. — Интересно, а с «девятки», «четверки» народ придумал всплыть, как мы, или сидят там, душатся?

— У них таких парней, как наш Федор и Алексей не было. — Искренне произнес Григорий. — Спасибо вам, мужики, за сообразительность.

Прошло десять минут. Алексей Исупов не показался. Зябкий ветер трепал легкую одежду. Скоро все промерзли, но уходить не собирались, ожидая чудо. Они имели право в него верить, потому что все, что они пережили и после чего остались живы, было именно чудом.

Прошло больше получаса. Уже никто не верил, что Алексею удалось спастись. В небе загрохотал гром. Темные тучи, наполненные внутренним светом, ожили, будто по ним пробежался вихрь.

— А что если опять? — Со страхом в голосе произнес Кузьмин. Под «опять» все поняли, что капитан говорит об урагане.

— Давайте, еще минут десять подождем. — Попросил Яцук, думая, что Кузьмин намекает на то, что пора убираться внутрь.

— Конечно. Ждем, сколько нужно, Федор.

Из люка показалась голова Чуркина, мелкого подвижного срочника. Привалов задержал на нем взгляд, потому что заметил в глазах солдата неадекватную искорку. Чуркин подтянулся и выбрался наружу. Взгляд его при этом стоял как у наркомана, а движения были механическими. Чуркин покрутился на горбу пенала и неожиданно сделал шаг в сторону. Он тут же поскользнулся на не обсохшем и грязном борту, шмякунлся на спину и съехал в воду.

— Твою мать! Дятел! — Привалов прыгнул в воду за солдатом.

Ледяная вода, как электрический разряд, «продернула» тело от пяток до затылка. Юрий замахал руками и сразу поймал за китель Чуркина. Они всплыли.

— Ты чего, бля, солдат, в воду полез? — Крикнул в упор на срочника Привалов. Взгляд солдата прояснился и в нем остался только страх.

— Я не помню…, я за семью подумал…, я жить не хочу без них. — Пролепетал рядовой, стуча от холода и нервной перегрузки, зубами.

Яцук бросил веревку в воду. Привалов подтолкнул срочника вперед и забрался за ним следом.

— Значит так, Николай. — Привалов скинул с себя верхнюю одежду и выжимал ее вместе со Стыдовым. — Теперь, мы твоя семья. Нету больше того, что мы знали, ни родителей наших, ни друзей, ни дома, ничего. Я не прошу тебя забыть, но свыкнуться с этой мыслью, что ничего не вернуть, надо. Обещаешь?

Чуркин качнул головой. Привалов не совсем поверил этому кивку. Он решил, что со срочниками надо будет провести беседу и чаще приглядывать.

Люди на пенале еще не были знакомы с повадками нового мира. Внезапно начавшийся ливень застал их врасплох. Небеса разверзлись и обрушили копившуюся влагу на людей, верящих в то, что их товарищ жив. Пришлось срочно прятаться и задраивать люки.

Юрий спустился в отсек и застал семью, спящую крепким сном. Видимо, переживания последних дней отняли силы не только у мужской части, но и у женщин и детей. Стыдовы тоже спали, между кроватей, подстелив под себя одежду, чтобы было не так жестко и холодно. Монотонный шум бьющего в железо дождя вводил в глубокий транс. Ему невозможно было сопротивляться. Юрий разобрал сумку, нашел в ней свой банный халат, поблагодарил про себя жену за хозяйственность, бросил его на холодный пол и свернувшись калачиком уснул сам.

Как ни странно, сон одолел всех. Виной ли тому был кислород, которого было в избытке, или же это было расслабление, после долгого пребывания в напряжении, или же это было и то и другое одновременно. Экипаж «ковчега» несколько часов просто дрых без задних ног. А когда проснулся, посвежевший и с новыми силами, почти всем показалось, что произошла перезагрузка, результатом которой стало полное принятие новой действительности. И как следствие этого принятия мозг уже думал, какие проблемы начать решать в первую очередь.

Привалов собрал офицеров, чтобы обсудить ближайшие планы. В качестве места для обсуждения они выбрали внешнюю сторону капсулы. Оделись теплее и выбрались наружу. Юрий вытащил на минутку своих детей, чтобы показать им, как сейчас выглядит то место, в которое они приехали три недели назад.

— Пап, это другое место. Это Черное море. — Простодушно решил Мишка. Мужики засмеялись от такого сравнения.

— А он прав, это же настоящее Черное море, гораздо чернее оригинала.

— Так как этого моря прежде не было, то твоему сыну можно придумать ему название.

— Чтобы отличать его от того Черного моря, можно назвать его Мишкино Черное море. Согласен? — Кузьмин посмотрел на сына Привалова.

Мальчонка засмущался.

— Ладно, идите к матери. — Юрий спустил их в люк Елене.

Супруга не стала выбираться наружу. Посмотрела из люка вокруг, покачала головой и скрылась.

— Как моя Машка, когда я неожиданно прихожу домой выпимши. — Описал реакцию Елены Григорий. — Покачает головой и молчит, до утра терпит.

— Так, ладно, забудем на время про лирику, подумаем о делах. — Юрий решил начать обсуждения насущных дел.

— Мужики, давайте помянем Алексея. Без него у нас могло ничего не получиться. — Предложил Яцук.

— Как?

— Минутой молчания, хотя бы.

Мужики замолчали. Вода билась борт и больше никаких звуков. Природа скорбела вместе с людьми, приумножив ее в миллионы раз.

— Царствие ему небесное. — Первым нарушил тишину Григорий.

— Пусть земля ему будет пухом. — Добавил Кузьмин.

— Прощай, друган. — Попрощался Яцук. Юрий выждал паузу.

— Как думаете, с чего начать? — Спросил он.

— По своей части, я думаю, что надо первым делом проверить радиостанцию. Может быть, остались еще кто-нибудь, всплыли, как мы? Потом, надо будет разобрать один генератор, скорее всего из первого отсека и перенести его в другой конец, для противовеса. Пенал не должен быть затопленным, иначе скоро начнет подтекать через люки, а нам этого не надо.

— Это реально протащить его через весь пенал? — Поинтересовался Юрий.

— Это тяжело, но выбросить его было бы неразумным.

— Он же будет мешать? Там у нас самый жилой отсек.

— Отсеки все равно придется перестраивать. Надо будет делать плоский пол и на него ставить те же шконки, шкафы. Лестницы теперь надо крепить иначе.

— Работы дохрена. — Григорий Стыдов представил, сколько всего надо было переделывать.

— Ну не сидеть же здесь и ждать, когда покажется берег? — Юрий Привалов считал, что их жизнь в пенале может затянуться еще надолго.

— Я считаю, что надо посчитать провизию, и сделать кого-то над ней главным. — Предложил Кузьмин. — Надо рассчитать норму и исходя из нее, предположить на какой срок нам хватит еды.

— Вот, золотые слова. — Похвалил его Привалов. — Неплохо бы какой-нибудь отсек переоборудовать в склад. Разобрать все шкафы, вынуть из них всю электронику и электрику, все равно пусками ракет мы уже не командуем, и забить их провизией.

— Я на всякий случай хотел поинтересоваться. — Осторожно спросил Стыдов. — В УКП стало холодно, стенки то железные, а вода ледяная, нельзя сделать какой- нибудь обогрев?

— Гриш, гипотетически можно конечно, вентиляция работает, только запасов солярки нам пополнить неоткуда. — Ответил Яцук. — Можно было бы в паре отсеков сделать какое-нибудь печное отопление, чтобы дети играли там. Вот только, что жечь?

— Ладно, мужики, мы уже лезем в дебри. Надо начинать с разборки генератора и переделки двенадцатого отсека. Бери Федор себе людей столько, сколько надо. — Привалов решительно встал. — На тебе генератор, а я начну разбирать двенадцатый. Да, еще, Андриян, — Привалов обратился к Кузьмину. — Назначь на наше судно, так сказать, смены вперед смотрящих из срочников и их сержанта. Караулить у них в крови.

— Хорошо. — Согласился Кузьмин. — А как вы думаете, нас будет куда-то нести, течением или ветром?

— А кто его знает? Мы начинающие мореходы, будем постигать науку сразу на практике. — Ответил Стыдов. — Нам бы парус или винт примастрячить, чтобы не болтаться в воде, как говно в проруби.

— А куда ты плыть собрался? — Насмешливо спросил Кузьмин.

— К суше, разумеется.

— И в какой она стороне?

— Все равно в какой, главное плыть.

— Я думаю, мужики, что вода будет сходить в Северный Ледовитый океан и нас потащит туда же. — Решил Привалов.

— Брр, в океан не хотелось бы, лучше на юга. — Запротестовал Шулятьев.

— Тогда надо было служить в западной части страны, там реки текут на юг. — Ответил ему Юрий. — Ладно, хватит гонять пустопорожние разговоры, принимаемся за дело. Раньше обустроимся, раньше в нормальный ритм войдем.

На сутки, пенал превратился в муравейник. Яцук запустил радиоприемник, когда-то работающий на кодированных волнах, а теперь, после доработки, способный ловить средние и длинные волны. На борту, с куском медной проволоки на штанге, стоял Довбыш и ловил волны. Эфир издавал одни помехи. Народ долго вслушивался в них, пытаясь распознать сквозь треск и свист человеческую речь, но напрасно. Надежды на то, что катастрофа случилась местами, не осталось никаких. Чтобы не тешить себя напрасными ожиданиями, теряя время, к приемнику прикрепили Довбыша и еще одного срочника Небогина. Они должны были регулярно проверять эфир.

Стыдовых и Приваловых расселили по соседним отсекам. В двенадцатом отсеке начался полный демонтаж всего. Так как этот отсек единственный был рассчитан на проживание, то в нем оказалось много мебели и коммуникаций. Привалов регулярно беспокоил Яцука, когда не понимал, как разобрать ту или иную часть обстановки отсека.

Туалетный модуль пришлось убрать наружу. Пользоваться унитазом оказалось невозможно. Он был ниже уровня воды и попытки использовать его могли привести к затоплению. Модуль полностью подняли наверх. Яцук пообещал сделать туалет на краю пенала. Пока же в туалет ходили в женские и мужские часы, чтобы не пересекаться. Из всех туалетных принадлежностей имелось только ведро на веревке, которым смывали свои экскременты. Это было ужасно неудобно, как в физиологическом, так и психологическом плане.

Детали генератора переносили по внутренним проходам до шестого отсека, первого незатопленного, потом по верху до двенадцатого. Тяжелый блок цилиндров дизельного двигателя и статор электромотора оказались большой проблемой. Протаскивать их через узкие люки между отсеками было невероятно тяжело. Яцук хотел выбросить их в воду, считая, что они вполне смогут обойтись одним генератором. Поразмыслив спокойно, все же решили оставить. Впереди была полная неизвестность, и лучше было не совершать скоропалительных решений, о которых в будущем можно было сильно пожалеть.

Пенал уравновесился, когда генераторы оказались в противоположных концах. Генератор во втором отсеке, открутили от пола и поставили, как положено, вертикально. Пока Юрий и товарищи прикрепляли мебель назад, к стенам, еще недавно бывшими полом и потолком, Яцук занимался туалетом. На борту пенала имелся сварочный аппарат. Федор сварил станину на самом краю пенала и поставил на нее туалетный модуль. У него не было задней стенки, но от лишних глаз все было закрыто. Народ, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу, спешил опробовать санузел.

— Есть в этом некоторая эстетическая красота. — Признался Григорий. — Любуешься морем и справляешь нужду. Это тебе не в тесном толчке сидеть. Тут полет души.

Трое суток шла перестройка внутреннего пространства пенала. Семьи кочевали по отсекам, терпя неудобства. Частые и внезапные дожди научили людей быстро закрывать люки, а так же дали понять, что пресную воду можно не экономить. Из куска короба вентиляции сделали держатель для бутылок и воронку. За один ливень набиралось до половины всех емкостей.

Все продукты были собраны в первом отсеке, посчитаны и переписаны. Главным по кухне хотели назначить Привалову Елену, но Юрий категорически отказался. Это выглядело, будто вся власть собиралась в руках его семьи. Всякие кривотолки насчет этого могли зародить недоверие в коллективе. В таком ограниченном социуме, как пенал УКП здоровая психологическая обстановка была прежде всего. В итоге, распоряжаться запасами поставили жену капитана Кузьмина, Ольгу. По профессии она была бухгалтером, и учет уже въелся в ее подсознание. Ольга сразу сделала карандашом на стене таблицу расхода продуктов. При оговоренной норме потребления, их хватало на полтора месяца.

Этот срок решили считать максимальным, за который надо было придумать, чем кормиться дальше. Идей было совсем немного и все они заключались в том, чтобы случайно попасть куда-то, где можно будет поживиться.

— Послушайте. — Юрий как-то в разговоре с мужиками решил поделиться своей идеей. — Я подумал, что грязь, которая оседает на дно, в большом количестве состоит из органики.

— И что? — На лице Григория Стыдова появилось брезгливое выражение, потому что он сразу догадался, куда клонит Привалов.

— Мне интересно, можно ли из нее как-то экстрагировать органику, ну, что-то типа бульона?

— Я думаю, что в процентном отношении ее там ничтожно мало, чтобы извлекать. Представь, сколько энергии надо, чтобы нагреть ее, выварить. — Поделился соображениями Яцук. — Я даже не уверен, что мы ее выварим. Так, суп из грязи приготовим.

— Жиры можно растворителями извлекать, а потом перегонять, но для этого нужен сухой материал, содержащий жиры и чистый спирт или ацетон. — В разговор вступил Шулятьев. — У меня родители на маслоэкстракционном заводе работают. — Потом поправился. — Работали.

— Как все сложно-то. — Вздохнул Привалов. — Оказывается, наши знания были настолько узкими, что их осколков не хватит собрать в прежний сосуд.

— Это точно, деградация нам обеспечена. — Согласился Стыдов.

— Или голодная смерть.

— На этой оптимистической ноте, прошу разойтись по отсекам и свести счеты с жизнью. — Гоготнул Стыдов.

— Пусть бабы думают, чем мужиков кормить. — Сыронизировал Кузьмин.

— Они придумают только из того, что им принесут с охоты.

— Да, мы снова возвращаемся к пещерным временам, когда охота была актуальна. Только тогда люди знали, что есть мамонт, которого можно завалить, а мы и этого не знаем.

То ли несло пенал течением, то ли он стоял на месте, понять было невозможно. Волны бились о железо корпуса, когда налетал ветер. В это время внутри пенала становилось шумно и тревожно. После удара волной, гулко разбегающегося по корпусу, еще некоторое время слышался шорох поднимающихся к поверхности воздушных пузырей. С ветром начиналась и качка, усугубляющая морскую болезнь. К счастью, страдали ею немногие, и день ото дня у тех, кто мучился этим недугом, симптомы становились все слабее.

Освещением пользовались естественным, через люки. После заката на час включали по одной лампочке в каждом отсеке, чтобы успеть уложить детей спать и просто, чтобы у людей создавалась иллюзия прежнего быта. Всю ночь горела только одна лампа, которой пользовались снаружи. Вахта на верху велась круглосуточно. Днем ее несли срочники, а по ночам дежурили офицеры. Ночные смены, даже взрослым мужикам, не верящим во всякую мистическую дрянь, казались пугающими.

В густой непроглядной темноте существовал только круг света от фонаря, всего остального будто и не было, кроме звуков. Причем звуки были там, где не было света. Стоило только направить фонарь, туда, откуда послышался шум, как он сразу затихал и шумел уже с другой, темной стороны. Мистический феномен можно было объяснить неким расстройством психики, пытающейся справиться со страхом, вызванным слишком непривычными условиями.

Через неделю то ли плавания, то ли дрейфа на одном месте, Яцук поставил крест и на электрической лампе. Он рассчитал, что использовать светильник из солярки, намного выгоднее, чем освещать электрической лампочкой, а потом гонять прожорливый дизель, чтобы зарядить аккумулятор. Из небольшого термоса сделали светильник, с отражателем и стеклянным окошком, чтобы пламя не задувало ветром. Первая ночная смена с новым источником света досталась Стыдову. Лампа освещала намного хуже, чем электрическая.

— Я вообще смысла не вижу в таком освещении. — Поделился соображения Григорий. — Если на дороге появится препятствие, я даже в люк спрыгнуть не успею. А если нас качнет, то и воды хапнуть успеем через него.

К его соображениям прислушались, но ночные смены все равно отменили только через три ночи, пока каждый из старших офицеров на себе не испытал неэффективность «керосинки». Решено было, что с закупоренными люками плыть гораздо безопаснее. В итоге, дневную вахту оставили за срочниками, а ночную несли офицеры, но внутри «ковчега». Привалов, по аналогии с подводной лодкой, придумал название для ночной смены. Он называл их «акустиками», по причине того, что они должны были прислушиваться к тому, что происходит за бортом.

На десятую ночь, во время смены Стыдова, пенал налетел на какой-то металлический предмет. Душераздирающий скрежет по левому борту с полминуты пугал обитателей пенала. Девчонки Привалова проснулись и заплакали. Мишка заткнул уши и загудел. Юрий, накинул китель и бросился в седьмой отсек, где проходило дежурство. Стыдов был удивлен и напуган не меньше остальных.

— Без понятия, что это? — Ответил он на молчаливый вопрос Привалова. — Могу только сказать, что мы все-таки плывем.

— Замечательное наблюдение. — Юрий разжег дизельную лампу. — Пойду, гляну.

— Отплыли уже далеко, не увидишь.

— Посмотрим.

Юрий откинул крышку люка и ставшим уже привычным движением выбрался наружу. Григорий подал ему фонарь. Вокруг «лодки» висела кромешная тьма. Никакого предмета, напугавшего людей не было видно ни по левому, ни по правому борту. Тьма и волны. Юрий пригляделся к волнам. Почему-то они показались ему не такими, как обычно. Они были мельче и закручивались как на реке, мелкими водоворотами.

— Что там? — Спросил Григорий из отсека.

— Я не уверен, но мне кажется, что мы попали в поток.

Пенал слегка качало, но никакого ветра не было и в помине. Это еще больше убедило Юрия в том, что их захватило какое-то течение. Повлиять на него у людей не было никакой возможности, поэтому он счел самым разумным, закупорить все люки и ждать, куда вынесет их нелегкая.

До утра больше никаких эксцессов не произошло. Как только прозвонил будильник, Юрий оделся и выбрался наружу. Небо слегка посерело, но видимость улучшилась серьезно. На первый взгляд, ничего не изменилось. Черная вода со всех сторон, как и прежде, но только корпус пенала не лежал безмятежно на ней, а клевал торцами и колыхался с боку на бок.

Теперь Юрий убедился в том, что их несет поток, неизвестно куда, и непонятно как сформировавшийся среди безграничного океана. Впрочем, в этой катастрофе все было непонятно, начиная с ураганного ветра, зародившегося неизвестным образом и заканчивая потопом. Привалова одолевало чувство, что природа решила избавиться от человека, и всего, что он создал. Стопроцентной зачистки не получилось, но и потоп мог быть не последним оружием.

На палубу выбрался заспанный Яцук.

— Чего новенького? — Зевая, спросил он.

— Да вот, течением нас куда-то несет. — Юрий показал на конец пенала, который в этот момент почти опустился в воду до туалета.

— Да, ладно? — Сон сразу сошел с его лица. — Какой тут поток-то, везде вода?

Как и всякому сухопутному человеку, водная стихия представлялась ему чем-то однородным.

— И среди воды бывают течения. Я еще ночью заметил, что пенал раскачивается без ветра.

Яцук не поверил на слово. Побегал по корпусу, чтобы убедиться в том, что они на самом деле попали в течение. Небо светлело, открывая новые подробности. Из утренней мглы проступил кусок суши, до катастрофы бывший возвышенностью. Имея неподвижный ориентир можно было точно определить, движется «лодка» или нет, и с какой скоростью. Пенал не просто двигался, он вертелся, как щепка в весеннем ручье.

— Скажи, Юрий, как матрос матросу, ты можешь сказать, куда нас несет? Ты умеешь ориентироваться на местности? — Провожая глазами остров, спросил Яцук.

— Мох на деревьях растет на северной стороне, Полярная звезда указывает на север, и…, и, снег, кажется, на южной стороне оврага тает медленнее, чем на северной. — Юрий шутил, но он на самом деле знал только эти способы разобраться со сторонами света.

— Еще совсем недавно мы могли сами уничтожить мир, а теперь вынуждены пассивно полагаться на божье провидение.

— Расплата за самонадеянность.

— Наверное. А по иронии судьбы, выжили мы, те, ради кого весь этот бедлам и начинался. Зачем? Искупить вину?

— Ну, Федя, это не точно. Мы выжили, потому что у нас было хорошее укрытие. Неизвестно еще скольким повезло? Представь себе, если штаб армии смог пережить катастрофу в своем «бугре»? Это же сотни человек, популяция, да еще и с семьями?

— Кстати, штаб от нас в какой стороне?

— На запад.

— Черт! Было бы здорово пристать к «бугру», сказать спасибо Калюжному.

В шестом отсеке упал вниз люк, и из него появилась голова Кузьмина. Он успел увидеть тающие во мгле очертания острова.

— Мы плывем, или вода спадает? — Удивленно спросил он.

— Мы плывем, потому что вода спадает. — Ответил ему Яцук.

— Куда?

— Я могу указать только направление пальцем. — Федор вытянул руку. — Туда.

— Ха-ха, чувство юмора — хороший показатель эмоционального здоровья. — Кузьмин выбрался наружу. — Так моя Олечка говорит.

Капитан охнул, на секунду исчез из виду и резким толчком сделал «выход силой», выбравшись наружу.

— С бодрым утром. — Поприветствовал его Привалов.

— С бодрым. А чего, Федор, может быть, ты какой-нибудь винт к нашему ковчегу приделаешь?

Федор цыкнул сквозь зубы.

— Во-первых, я этого себе даже не представляю, во-вторых, у нас будет меньше суток, чтобы он нас куда-нибудь привел.

— Солярку лучше поберечь, Андриян, а мы и так плывем. Как сказал кот Алисе, если тебе все равно куда попасть, то тебе все равно в какую сторону плыть.

Кузьмин многозначительно закивал головой, делая вид, что знает, откуда эта цитата. Привалов хотел еще пошутить, но его отвлек шум струящейся воды. Он обернулся на звук и увидел прямо по курсу перекатывающиеся пороги. Ему, и все, кто находился снаружи стало понятно, что впереди мель, и чем она могла грозить их цилиндрическому убежищу.

Мель! — Крикнул Привалов, указывая на нее рукой. — Внутрь, быстро! — И первым запрыгнул в люк.

Глава 19

Долгое морское путешествие, отнявшее полтора месяца, со всеми остановками, подходило к концу. Плот приближался к материку, в месте, бывшем до катастрофы устьем величественной сибирской реки, Енисея. Туман становился все плотнее. Чистая морская вода уже давно сменилась на темную, бегущую с бескрайних заболоченных равнин материка. Тут и там мимо плота проплывали обрывки водорослевых островов, утянутых течением. Как ни странно, но на них не гнездились птицы. В глубине, так называемой суши, морские птицы не водились. Зеленое одеяло из водорослей и было сушей, на которой жили все обитатели животного мира, пережившие катастрофу.

Анхелика смотрела на диковинную природу во все глаза. Она пугала ее непроницаемым туманом, сквозь который было не только не видно, но и не слышно. Любой звук тонул в нем, как в вате, и если удавалось что-то услышать, значит, источник его был рядом. Почти все звуки, для жителя поселка с Новой Земли, никогда не бывавшем за его пределами, не были знакомы.

Чего стоили лягушачьи хоры, исполняемые сотнями гигантских глоток. Из-за их шума, Прометей держал плот подальше от берега. Но не только из-за шума. Период брачных пений означал агрессивность самцов. Однажды, по неопытности приблизившись к берегу, в самом начале речного пути, нечаянно спровоцировали атаку земноводных. С десяток крупных животных погнались за плотом, и только крики Анхелики и удары веслами по головам, охладили их агрессию.

Река, наследник Енисея, была широка. Рваные зеленые берега в редких местах сменялись на настоящую земную твердь. По большей части, река была своеобразным течением среди болот и стоячих водоемов. Плот вошел из моря по западному берегу и теперь надо было пересечь реку и пристать к восточному. Прометей не знал, насколько широко устье, будет ли река сужаться дальше. На всякий случай решил пройти неделю вверх по течению, а потом попытаться пристать к противоположному берегу.

Ночевали посреди реки, бросив в воду якорь на веревочном тросе. Всего лишь раз он коснулся дна на отметке в двадцать метров. В остальных местах глубина дна превышала ее многократно. На пятую ночь, когда по вычислениям Прометея они отошли от побережья на сотню километров, случилась событие, до чертиков напугавшее весь экипаж плота, включая и его матерого капитана.

Как и полагается, перед сном стравили якорь на всю длину. Анхелика ушла ночевать в трюм, а Иван и Прометей укрылись в несколько слоев тряпьем и шкурами. Делалось это не столько для согрева, сколько для защиты от сов, реагирующих на тепло. Над плотом натянули сеть, похожую на рыбацкую, с привязанными по краям «погремушками». Простая и надежная конструкция, защищающая и предупреждающая от летающих ночных хищников, заимствованная у охотников.

Было далеко за полночь. Из всех звуков, слышалось только журчание воды по углам плота. И вот, посреди темной ночи, неожиданно дрогнул плот, и брякнули в ответ погремушки.

— Иван, это ты? — Спросил Прометей, предполагая, что друг встал по малой нужде.

— Нет. — Откуда-то из-под груды тряпья произнес Иван. — Я подумал, что это ты. Анхелика? — Позвал подругу.

— Чего тебе? — Сонно произнесла девушка.

Ее не беспокоили погремушки. В трюме она чувствовала себя достаточно защищенной. Но тут плот не просто дернулся, он клюнул одной стороной и зачерпнул воду. Анхелика взвизгнула, а барабан, на котором была намотана веревка с якорем, затрещал от натуги. Плот потянуло, будто его запрягли в оленью двойку. Волна поднялась по левому борту и прошла через весь плот, намочив постель и припасы в трюме.

— Это же рыба играет с нашим якорем! — Догадался Прометей.

Она действительно играла. Плот неожиданно остановился. Иван вскочил на ноги, чертыхаясь и отряхивая на себе промокшую одежду. Анхелика выбежала из трюма. Прометей кинулся к барабану. Плот снова дернуло, чуть не сбросив за борт Ивана с Анхеликой. В последний момент они успели задержаться за доски трюма. Прометей ухватился за веревку, пытаясь вытащить якорь. Ее дернуло и потянуло. Силища у того, кто тянул за нее, была невероятной. Прометей не успел отпустить веревку, и его ладонь оказалась зажатой между ней и барабаном. Он закричал от боли и выдернул ладонь из-под веревки, стесав кожу.

Рыба не унималась. Возможно, ей просто не хватало забав в реке, поэтому она так привязалась к обычной веревке. Плот снова дернуло на одну сторону и потянуло в воду. Вещи заскользили на край. Ситуация становилась критической. Иван понял, что еще секунда и плот просто уйдет под воду. Принимать решение времени не осталось. Он вынул из-за пазухи нож и перерезал якорную веревку. Плот облегченно плюхнулся назад.

Мгновение стояла полная тишина. Прометей тер пораненную ладонь. Анхелика молчала, вцепившись мертвой хваткой в трюм.

— Мне…, я подумал, что это лучший выход. — Сбивчиво произнес Иван, боясь, что Прометей отругает его за глупый поступок.

— Ты правильно сделал, Иван. Мы чуть не погибли. Быстро сообразил. — На удивление добродушно ответил Прометей.

— А как же мы теперь без якоря ночевать будем? Течение же? — Спросил Иван, все еще не веря в добродушие товарища.

— А мы теперь поплывем поперек реки, пока не упремся в восточный берег. Ночевать будем на берегу.

Течение реки было медленным, еле заметным, но и оно могло за ночь аннулировать весь путь проделанный днем. Иван и Прометей сели на весла. Анхелике доверили сделать тонизирующий чай из трав, собранных на Новой Земле. Правильное направление, на восток, указывал самодельный компас из обычной швейной иглы, сухого листа, на котором она лежала и плашки с водой, в которой они плавали. Прометей периодически натирал иглу о волосы, чтобы она вернее показывала курс. Анхелика, не слышавшая о магнитных полюсах, наблюдала за действиями капитана с суеверным благоговением.

— Это наука. — Объяснил ей Иван, заметивший фанатичный блеск в глазах подруги.

— Ничего сверхъестественного. Компас называется.

Такого ответа было мало, чтобы убедить Анхелику, что лишний раз уверило Прометея в том, что сползание человечества к темным временам неизбежно.

Рассветы на материке выглядели иначе, чем на Новой Земле. Там солнце было видно сразу, как только оно появлялось над горизонтом. Здесь же, в густом тумане, рассвет размазывался на долгие часы, с трудом пропитывая светом мелкую водяную взвесь. Воздух светлел, меняя оттенки серого, но так и оставался серым в течение всего дня. С непривычки казалось, что не хватает воздуха. Первое время легкие сопротивлялись вдыханию влажного воздуха, провоцируя спазм.

Воздух на материке нельзя было назвать свежим. Он был душным, теплым и нес в себе много непривычных запахов, многие из которых нельзя было назвать приятными. Непрерывная работа веслами провоцировала сильное потоотделение. Пить хотелось постоянно, но вода решала проблему на несколько минут, а потом все только усугублялось.

— Надо соленого поесть. — Прометей бросил весло и полез в трюм за солониной. — А у нас что, так мало осталось? — Он выбрался наружу с небольшим куском вяленой оленины.

— Да, это последнее. — Ответила Анхелика. — Вы же собирались на материке питаться чем-то другим? Уксус у вас для этого.

Прометей хотел что-то сказать, но промолчал. Нарезал мелкими кусочками солонину и предложил перекусить.

— Придется охотиться.

— Раз придется, значит будем. — Успокоил Иван старшего товарища. — Дичи тут побольше, чем у нас. Не бьет никто.

— А вдруг, бьют? — Спросил Прометей.

Вопрос Прометея как-то зацепил Ивана, не тем, что здесь могут быть люди, а тем, что на мгновение он испытал страх перед незнакомыми людьми. Иван не понимал, что именно он боится в незнакомых людях. Чувство было подсознательным, и происхождение его нельзя было знать точно.

— А что если люди, которых мы найдем, отнесутся к нам враждебно? — Спросил Иван.

— Такого не может быть. — Уверенно ответил Прометей. — Это же нерационально. — Когда ему хотелось убеждать, он всегда использовал слова, вычитанные из источников в подлодке. — Я уже рассказывал, что общество с небольшим количеством людей, обречено на вырождение. Мы для них новая кровь, они для нас. Это всем на пользу.

— Они же могут этого не знать. — Анхелика шлепнула ладонью по воде, а потом вспомнила ночные приключения и резко отдернула руку. — Вдруг, они уже выродились?

Она вовремя убрала руку. Большая усатая осетринная пасть вылетела из воды, в том месте, где секунду назад находилась ладонь Анхелики, схлопнулась вхолостую и снова ушла под воду, показав на прощанье широкую серебристую спину. Плот закачало. Анхелика вскрикнула и отскочила в центр плота.

— Она…, она такая огромная! — Девушка смотрела на то место, где выскочил осетр, как завороженная.

— А чего им тут не расти? — Деловито произнес Прометей. Его как-будто не напугал размер рыбы. — Еды тут завались.

— Это такая рыба дергала наш плот? — Спросила Анхелика.

— Вряд ли. Для нашего плота она мелковата. Та была раз в пять больше, как минимум. — Прометей предположил примерно.

Его ответ напугал Анхелику. Она села посередине плота и взялась за парус.

— Я боюсь ходить в туалет. — Честно призналась она. — Иван, ты будешь держать меня за руку?

Иван вздохнул и закатил глаза.

— Конечно. — Потом переключился на Прометея. — Ты не ответил на вопрос, что если люди, которых мы ищем, на самом деле деградировали? Одичали, забыли, кто они такие есть и откуда пошли?

Прометей нахмурил брови. Складки собрались на переносице. Вопрос озаботил его не на шутку. Он задавал его самому себе и раньше, но отметал, как невероятный. Но сейчас ему подумалось, что причиной, по которой он отвергал его, было сильное желание найти людей, у которых можно было многое почерпнуть для себя. Дикари ему не нужны были в принципе. Не за тем они отмахали тысячи миль, чтобы разочароваться в потерявших свое будущее, потомках великой цивилизации.

— Нет, не стоит думать об этом загодя.

Больше к этому вопросу не возвращались. Гребли почти без перерыва, выдерживая направление на восток. Судьба сжалилась над путешественниками и перед самым закатом подкинула островок посреди реки. Серое пятно в темнеющем тумане проступило неожиданно. Остров окружали высокие заросли травы. Водорослей вокруг него не было, из чего Прометей сделал вывод о том, что остров в период сезона дождей затапливает полностью. Не ожидалось на нем и лягушек и прочей живности, из-за удаленности от всех берегов. Прометей и Иван с облегчением бросили весла, когда нос плота уперся в стену из высокой травы. Теперь можно было спокойно переночевать всю ночь, не переживая за отсутствие якоря.

Понемногу продвигаясь вперед, помогая мачете проделывать путь для плота, добрались до суши, покрытой плотным слоем зеленой травы. Такую траву ни Прометей, ни Иван еще не видели. Листья у нее были мелкие, но частые. Они держались на тонком и гибком стебле, прижимающемся к земле, обвивающем другие стебли. Получался зеленый плетеный ковер, покрывающий весь островок.

— Красиво! — Восхитилась Анхелика.

— Нужно накопать рассады. Смотрите, какая она изящная и приятная. На ней можно спать без подстилки. — Восторгаясь растением, произнес Прометей.

— А это ничего, что кроме нее на острове не растет ничего? — Спросил Иван.

— Хм. — Прометей почесал переносицу. — Мы ее окультурим, чтобы она не разрасталась больше нужного.

— Ну, тогда ладно. — Иван не знал, что понимать под этим термином, но привык доверять образованному товарищу.

Прометей взял мачете и попытался прорубиться сквозь них до корней, но каково было его удивление, когда на метровой глубине ее не оказалось. Только сплетенные узлами стебли, причем на глубине без листьев. Сами стебли там имели не зеленый, а фиолетово-серый оттенок. Иван и Анхелика заглядывали в прорубленную в зеленом ковре дыру, чтобы удивиться.

— Чем дальше от дома, тем непривычнее природа. — Произнес Иван.

Он взял в руки мачете и проткнул сплетение стеблей еще глубже. Острый инструмент с трудом прорезал загрубевшие одревесневшие стебли. Ивану удалось загнать его по рукоятку. Когда он вынул его, конец лезвия оказался мокрым, со следами грязи.

— Под нами не совсем суша, там грязь.

— Ну и ладно. Для нас это не значит ровным счетом ничего. Это суша из травы. — Анхелика была в восторге от прекрасного творения природы. — Кому расскажи в поселке, не поверят.

Прометей нашел в трюме пустую емкость, набрал в нее речной воды и срезал несколько стеблей.

— Если они так любят воду, то не должны погибнуть.

Вечерело. На плоту горел костерок из пропитанных деревянных чурок. Они трещали и постреливали, шумно реагируя на влажный туман. Их запас, бережно расходуемый на протяжении всего пути, подходил к концу. Оставалось еще немного горючей жидкости, но это был неприкосновенный запас. Откуда ни возьмись, появились насекомые, и начали виться над огнем. Иван клевал носом. Усталость, вызванная недосыпанием и тяжелой физической нагрузкой, давала о себе знать.

— Потерпи, Иван. — Анхелика забралась рукой ему под одежду и пощекотала Иван открыл глаза и заводил носом.

— Как-то странно пахнет. — Заметил он.

— Эти дрова мы пропитал жиром, который добывали из дохлых тюленей для каптри Селены, не обессудь. — Напомнил Прометей.

— Ясно. — Иван встал, размял затекшее тело. — Пойду, прогуляюсь.

Он спрыгнул с плота, чтобы не наступить в грязь, закричал и тут же запрыгнул обратно. В его глазах застыл ужас.

— Ты чего? — Испугалась Анхелика и бросилась к другу.

— Чего так орешь? — Спросил Прометей и посветил горящей головешкой над собой.

Еще не стемнело, но в тумане понятие сумерек воспринималось иначе. Видимость уже давно сократилась до трех метров. В неровном свете ему показалось, что на острове происходит какое-то шевеление.

— Там черви какие-то. — Со страхом в голосе произнес Иван. — Я наступил, а они в мою сторону наклонились.

Прометей разжег фонарь на драгоценной горючей жидкости. Его свет был достаточно силен, чтобы просветить метров пять вглубь зеленого острова. И сейчас там была не безмятежная зеленая лужайка, а шевелящаяся блестящая поверхность.

— Это черви. — Убедительно произнес Иван.

Тонкие блестящие тела выползали наружу сквозь сплетенные стебли, как черви из мертвой туши тюленя. Они вытягивались вверх и замирали, как столбики. Верхняя часть тела червя набухала и расходилась в стороны, напоминая цветок. Запах, который распространялся от этих цветков, походил на вонь, идущую от дохлятины.

Анхелика передернула плечами.

— Я не смогу здесь ночевать. — Призналась она и спряталась за спину Ивана.

— Мы встанем с южной стороны острова, чтобы течение не унесло нас. — Предложил Прометей.

Он сорвал пучок травы, скомкал ее и бросил в сторону червей. Едва зеленый комок коснулся их, как «цветки» начали смыкаться, раздирая зелень между собой.

— Фу, гадость. — Анхелика закрыла глаза и уткнулась в спину Ивана.

Плот отогнали выше по течению, так, чтобы оно прижимало его к траве, окружающей остров. С такого расстояния вонь не особо чувствовалась. Поужинав остатками солонины и чаем, приняв меры безопасности, экипаж плота наконец-то смог уснуть.

Ночь прошла без тревог. Наутро было трудно поверить в то, что ночью, этот замечательный кусок суши превращается в смердящую пирушку, устроенную червями.

— А на кого они охотятся? — Спросила Анхелика. — Не из-за нас же они повылазили?

— На насекомых, наверное, на мух. Они летят на запах трупов, чтобы отложить яйца. — Предположил Прометей.

— Похоже на то. — Согласился Иван. — Смердело, как от трупа.

После завтрака, Прометей снова натер иглу и сверился со сторонами света. Гребцы ударили веслами по воде, и плот отправился к восточному берегу, существование которого предполагалось теоретически. Берегом могла оказаться заболоченная равнина, непригодная для жизни из-за высокой концентрации газов, или он мог быть так далеко, что достичь его можно было через неделю, или того больше. Без якоря и случайных островков, за которые можно было зацепиться на ночевку, это могло стать настоящей проблемой. Течение непременно относило бы плот назад, в море. На будущее, Прометей сделал себе пометку, что причаливать с моря к реке нужно к тому берегу, на который собираешься сходить.

Духота и влажность вызывали обильный пот, застилающий глаза. Из-за тумана вообще казалось, что плот никуда не движется. Иван чувствовал, что внутри зреет чувство недовольства. Он понимал его причины, и ему было стыдно за свое малодушие, но червячок разъедал психику, до тех пор, пока Иван не выдержал. Он не стал шуметь и ругаться, резко бросил весло, взял котелок, в котором готовили ужин, зачерпнул им из реки воду и облился с головой. Сделал так он несколько раз, пока не успокоился. Анхелика смотрела на друга испуганно, Прометей понимающе.

— Можно я порыбачу? — После водных процедур умоляюще попросил Иван. Прометей тоже бросил весло на борт.

— Валяй.

Он и сам облил себя водой, после чего снова взял весло.

— Если поймаешь чего, половину зажарим, а половину замаринуем.

— Хорошо. — Радостно согласился Иван.

Из всех рыбацких снастей у них имелась острога, да сеть, которой по ночам накрывали плот. Иван решил, что сетью наловить рыбу будет проще, чем острогой в непрозрачной воде. Он отцепил от нее «погремушки», привязал веревочные ручки и закинул назад с кормы.

— Без прикорма надежды мало. — Произнес он негромко.

— А можно я погребу? — Неожиданно попросилась Анхелика, до этого и не пытающаяся заняться мужской работой.

— Осилишь? — Поинтересовался Прометей.

— Как смогу. — Девушка взяла в руки весло. Несколько раз махнула им в воздухе, изображая, как бы она сделала это в воде. — Так?

— Воздух загребать намного легче, в воде так не помашешь. — Иван, считающий Анхелику «нежным цветком» подумал, что ее не хватит и на минуту.

Анхелика не ответила. Села на свою сторону плота и сделала пробный гребок.

— Не так уж и тяжело. — Ответила она.

Через минуту ее лицо покрылось потом, щеки разгорелись. Она высунула в уголок рта язык от усилий, пыхтела, но молчала, раз за разом погружая весло в воду. Иван смотрел ей в спину и думал, что совсем не узнает ту Анхелику, которой она была полтора месяца назад. Будь она прежней, то ни за что не взяла бы весло в руки, капризничала, сваливала бы все свои проблемы на них. Преображение произошло незаметно, плавно. Его Анхелика из обузы и раздражающего члена экипажа превращалась в товарища, который придет в случае чего на замену.

Прометей украдкой поймал взгляд Ивана и повел глазами на Анхелику, молча давая понять, что впечатлен девушкой. Иван воспринял его мимический комплимент, как личный и глазами ответил: «ну, дык, и не такое можем».

Минут через десять, Иван решил проверить сеть. Мелкая рыба могла никак не проявить себя в ней. Затравил ее на корму и радостно воскликнул. Сквозь сеть блестели чешуей мелкие рыбешки. Всего их оказалось шесть штук. Вес самой большой не превышал полкило.

— Анхелика, бросай весло, займись женским делом. — Иван вытащил из сети трепыхающихся рыбешек.

Ловким движением мачете отрубил каждой голову. По глазам девушки было видно, что она рада смене деятельности, но живущая в ней капризная натура все же проявила себя:

— Я подумала, что ты у нас теперь за нее.

Прометей прыснул, но не обернулся. Иван шлепнул Анхелику под зад.

— Головы и потроха не выбрасывай. На прикормку оставим для следующей рыбалки.

— Так мне что, мариновать их, или уху готовить? — Анхелика посчитала, что делить шесть рыб на несколько блюд не стоит.

— Уху. — Распорядился Прометей.

Когда на плоту запахло костром и съестным, плыть стало гораздо веселее. Он больше не воспринимался, как галера для рабов, а стал островком уюта и стабильности. За день еще раз наткнулись на зеленый остров из сплетенной травы и решили, что такие острова были здесь обычным явлением. Маняще красивые снаружи, но червоточящие изнутри. Можно было пристать к нему на ночевку, но время было слегка за полдень. Терять половину дня показалось расточительным и понадеялись на то, что такой остров попадется еще раз. У этого острова перекусили ухой и с новыми силами отправились дальше.

Туман темнел на глазах, а надежды встретить опору на ночь, становилось все меньше.

— Ничего, будем грести всю ночь по очереди, не спеша. — Предложил Прометей. — Главное, чтобы нас назад далеко не отнесло.

Перспектива махать веслом еще полночи не сильно манила Ивана. Тело просило отдыха. Он ничего не ответил, но Прометей прекрасно понял его молчаливую реакцию и с удвоенным усилием замахал веслом. Ивану ничего не оставалось, как поступить так же.

Анхелика сидела за трюмом и полоскала в воде посуду. Ей показалось, что она услышала едва различимый звук, похожий на порыв ветра. Звук раздался сверху. Она поняла, что на материке нет никакого ветра, что воздух, насыщенный туманом неподвижен. Теперь она была не уверена в этом, но ничего не сказала, предпочитая убедиться еще раз. Через недолгое время звук повторился. Прямо над головой. Анхелике даже показалось, что она увидела темный силуэт, похожий на ведро с крыльями.

Она быстро домыла посуду и подошла ближе к мужчинам.

— Вы ничего не слышали?

— Я слышал, как пыхтит Прометей, и как весло шлепает по воде. — Язвительно ответил Иван.

— Ничего. — Ответил Прометей. — А ты?

— Замрите. — Попросила Анхелика.

Мужчины вынули из воды весла и замерли. Еле слышимый звук, похожий на свист сквозняка проходящего в щели трюма, пронесся над головами. Иван и Прометей переглянулись.

— Сова? — Спросил Иван.

— Похоже.

Они бросились к сети, чтобы натянуть ее над собой. Едва они начали ее расправлять, как на трюм мягко и беззвучно спикировал сова. Она по-хозяйски села, убрала крылья за спину и большими, мигающими вразнобой глазами, уставилась на людей. Анхелика хотела закричать, но Иван вовремя приложил палец к губам.

Птица, по размерам тех, что видели Прометей и Иван раньше, относилась к средним. Самые большие совы доходили ростом до человеческого плеча. Но даже такого размера, она выглядела мощной и опасной. Чего стоил один загнутый клюв, способный перекусить человеческую руку. Эта была чуть выше пояса и имела иной окрас, светлее тех, что жили на материке, напротив Новой Земли.

У людей на плоту создалось впечатление, что птица знакомится с ними, или проще говоря, пытается разобраться с тем, к какой группе отнести людей. К пище, к врагам-соперникам, к симбионтам, или к тем, на кого вообще не стоит терять времени. Прометей сделал вывод, что людей эта сова прежде не видела.

— Ты хочешь сказать нам, что берег рядом? — Иван сделал свой вывод из появления птицы.

— Угу. — Не открывая клюва, произнесла сова.

— Точно. — Обрадовался Прометей. — Они же не могут жить на воде.

Он осторожно взял в руки острогу, наткнул на нее рыбью голову и поднял к глазам птицы. Сова свелась взглядом на предложенном подарке и резко сдернула его с остроги. Хрустнула единожды мощным клювом, раздавливая рыбью голову, и проглотила ее. Снова «угукнула» и попеременно заморгала большими желтыми глазами. Сделала по крутому повороту шеей в обе стороны и снова уставилась на людей. Судя по всему, улетать она не собиралась.

— Может, острогой ткнуть ее? — Предложил Иван. — Я под ее надзором не смогу работать.

— Не надо. — Попросила Анхелика. — Она такая смешная и совсем не страшная.

— Не вздумай подходить. — Предупредил ее Прометей. — Не успеешь дернуться, она тебя когтями проткнет.

На счастье, рядом с плотом решила поиграть рыба. Серебристые рыбешки, выпрыгивая на поверхность, звонко шлепали телами о воду. Сова повела на звук глазастой головой и бесшумно спикировала с трюма прямо к воде. Удалась ей охота или нет, туман не позволил разглядеть. Минуты две подождали, предполагая, что птица вернется. Она не вернулась. Иван бросил сеть в реку, выгребая разыгравшуюся рыбу. За один бросок удалось вытащить десяток. Забросили еще раз и вытащили семь.

— Хватит на неделю. — Решил Прометей. — Давайте накроем плот сетью.

Бояться было чего. Если совы решили устроить охоту на рыб, то их в округе должно быть много. Лучше было защититься от них, чем пытаться наловить рыбы впрок.

Совсем стемнело, а берега или даже островка, на пути не встретилось. На ночь, вполне вероятной, маячила перспектива с попеременным дежурством. Иван уже сейчас чувствовал позывы бросить весло и упасть на пол плота. Организм просил отдыха.

— Тихо! Тихо! — Громко попросила Анхелика.

— Опять сова?

— Тихо. Кажется, нет.

Иван и Прометей вынули весла. Сквозь вату тумана, послышалось журчание воды, похожее на журчание весеннего ручья. Прометей напрягся. Любой звук на реке мог таить в себе опасность. Что если здесь пороги, или обрыв? Он выставил весло вперед, чтобы иметь секунду на реакцию. Журчание приблизилось. Воздух запах землей и зеленью. Плот наткнулся на что-то под водой и замер.

— Сели. — Решил Иван, даже обрадовавшись этому обстоятельству.

— Да. И черт с ним. До утра ничего предпринимать не будем. Кажется, мы доплыли до берега. — Произнес Прометей.

— Домом пахнет, как весной. — Заметила Анхелика, принюхиваясь к запахам.

Журчало совсем рядом с плотом. Решили, что вода перекатывается через то, на что сел плот. Чтобы не нагнетать свой страх разыгравшимся воображением, Прометей решил успокоить экипаж и разжечь «керосинку». Туман был плотным. Слабый свет лампы рассеивал его не больше, чем на два метра. Но и его хватило, чтобы увидеть, что плот сидит на огромном стволе дерева, поваленного в воду. Настолько огромного, что в сравнении с ним, деревья, росшие на Новой Земле, выглядели хилыми кустами. От ствола расходились ветки с мохнатыми иголками. Одна такая ветка, сама размером с дерево, нависала над плотом. Прометей просунул руку сквозь сетку и сорвал несколько иголок. Длина каждой иголки превышала длину ладони на пару сантиметров. Прометей потер их между пальцев. Иголки имели сильный, приятный и совсем незнакомый запах.

— Это хвойные деревья. Я читал про них. На праздник Нового года их срубали и ставили в дом. — Вспомнил Прометей кое-что из усвоенных им знаний.

— Ничего себе. А как же такое дерево могли затащить в дом? — Удивилась Анхелика.

— Не знаю. — Честно ответил Прометей. — Может быть, только ветку срубали?

— Здорово, что мы доплыли. — Не в тему признался Иван. — Завтра прогулку на весь день устрою. Соскучился по земле.

Отужинали холодной ухой. Прицепили «погремушки» к сети и тут же отключились. Иван и Анхелика легли в трюме. Прометей накрылся в несколько слоев тряпьем и шкурами, чтобы не быть застигнутым врасплох совами.

Иван проснулся посреди ночи из-за ощущения чужого присутствия. Припал к щелям трюма, но не увидел ничего. Ночной туман не позволял увидеть даже собственную вытянутую руку. Сквозь шум перекатывающейся через ствол дерева воды, слышались и другие шумы. Вот скрипнула ветка, и следом раздался тот же звук, что издавала в полете сова. Значит, она выследила их, посчитала, что вопрос с людьми еще не решен.

— Угу. — Раздалось сверху.

— Угу. — Еще один возглас раздался чуть дальше.

Вдруг, совиная перекличка начала доноситься отовсюду, ближе, дальше, выше и ниже. Под шкурами зашевелился Прометей.

— Прометей. — Позвал его Иван. — Забирайся в трюм.

— Открой дверь. — Попросил он.

Иван открыл дверь. Прометей метнулся в трюм. Ничего не произошло, никто не напал. Совы постепенно замолкли. По звукам можно было догадаться, что они разлетелись. Вообще, совы летали бесшумно, но у этих был какой-то особенный звук, издаваемый в полете. До утра экипаж проспал в трюме, в неловких позах. Совы так и не побеспокоили их больше.

С рассветом, первым из трюма выбрался Прометей. Он держал в руках мачете, на всякий случай, но нападения не случилось. Все было тихо. Туман светлел и место, в которое они попали, медленно проявлялось из сумрака. Вначале были видны расплывчатые контуры нависших над головой мохнатых ветвей, потом ветки и ствол дерева, на котором сидел плот. Прометей поставил чай и добавил в костер иголок. Они затрещали, но разгорелись, будто и сами были промасленными.

Иван и Анхелика выбрались на запах костра. Огляделись в дверном проеме, только потом вышли.

— Как? — Односложно спросил Иван, имея ввиду текущую обстановку.

— Тихо.

— Наверное, ночью у них собрание было, выясняли, кто мы такие и как с нами поступить. — Предположила Анхелика.

— И что, решили с нами не связываться?

— Да. Они такие милахи, не верю, что у них может быть кровожадный ум.

— Не обольщайся. Это самый вероломный хищник из всех летающих. Эти людей не видели раньше, поэтому не знают за кого нас принять. Почуют нашу слабость, и сразу нападут. — Предупредил Прометей, имеющий шрамы на спине, оставленные когтями сов.

— Мы на берег сойдем? — С надеждой спросил Иван.

— Да, осмотримся. Может быть, и дров запасем. Не ожидал, что здесь будут расти деревья.

Прежде, чем сойти на берег, разделали всю пойманную накануне рыбы, вычистили, выпотрошили, отделили от позвонков, голов и хвостов. Кусочки проложили ароматной травой и залили самодельным уксусом.

— Это можно будет есть? Сырым? — Удивилась Анхелика.

— Не сырым, маринованным. Кислота сварит не хуже кипятка, только вкус будет другим.

Анхелика не поверила. В поселке так никто не готовил еду, а ее вкусовые пристрастия сложились традиционным образом. Рыбу надо было либо варить, либо жарить, либо запекать, но в любом случае она должна была пройти температурную обработку. Человеку так требовалось, а вот животному лучше было есть сырым. Сырая рыба, пусть и замоченная в жидкости, все равно воспринималась как сырая, и это вызывало брезгливый протест.

Прометей и Иван решили, что брать с собой Анхелику на берег не стоит. Слишком опасно для такого неподготовленного члена экипажа.

— Сиди в трюме и ничего не бойся. Мы быстро. — Напутствовал перед уходом Иван.

До берега, оказалось меньше пяти метров. По широкому стволу они дошли до вывороченных гигантских корней. Часть из них еще держалась за камни, не давая дереву быть унесенным рекой. Пробрались через сплетения корней и оказались на крутом скалистом берегу. Отвесные склоны были чистыми, промытыми дождем, а вот горизонтальные уступы были покрыты зелеными шапками травы. Подниматься пришлось осторожно, чтобы не поскользнуться.

Прометей оставлял заметки, чтобы вернуться тем же путем. Иван и Прометей поднялись еще выше. Журчание снизу совсем смолкло. Склон выровнялся. Впереди было тихо-тихо. Парни держали в правой руке мачете, а в левой по оленьей шкуре, выделанной специальным образом, чтобы быть крепче. Этакий щит, с которым охотники выезжали на материк. Прометей остановился и замер, присушиваясь к звукам. Он вопросительно глянул на Ивана, тот пожал плечами. Тишина была абсолютной.

Они сделали несколько шагов и уперлись в широченный ствол дерева, уходящего высоко вверх. По представлениям поселка, это было дерево-гигант. В обхвате его ствол был больше обхвата рук двух человек, и даже трех, под вопросом. Почва под ногами пружинила, как матрас, набитый шерстью.

— Откуда они тут? — Шепотом спросил Иван, с торжественным благоговением осматривая дерево и щупая его кору.

— Не понятно, может быть, потом проросли. — Предположил Прометей. — Ты заметь, что все, что выжило после катастрофы, стало крупнее.

— Ага, кроме нас.

— Ну, мы-то, понятно, мы выживали, а природа жировала. Баланс нарушился, и кому-то досталось всё. Вот, деревца тянутся к свету. Влаги и питания в достатке, расти, не хочу. — Прометей постучал по стволу могучего дерева.

Кусок коры отвалился и упал на землю. Прометей поднял его, осмотрел, понюхал, укусил за край.

— Надо проверить, как она будет гореть.

Нашелушили коры в одну сумку до половины. Только отошли от этого дерева, как наткнулись на следующее, такое же огромное. Рядом с этим деревом лежала ветка, утонувшая в хвойном опаде. Прометей потянул за нее. Почва вспучилась и потянулась следом за веткой. Иван попытался помочь, но и его сил не хватило. Ветку сломали, взяв в трофеи только верхнюю, выступающую наружу, часть. Пока Прометей рассматривал ветку, откуда-то сверху прилетел тяжелый предмет и вскользь ударил Ивана по спине. Он скользнул по кожаному щиту, но удар все равно был ощутимым.

— Ай! — Вскрикнул Иван и отскочил.

Предмет пробил слой мягкого хвойного опада и скрылся из глаз на глубине. Прометей ткнул веткой в дыру. Ее конец уперся в твердый предмет. Тогда Прометей без страха сунул руку в ямку и вынул оттуда крепкий продолговатый предмет, серо- коричневого цвета.

— Что это? — Удивился Иван непривычному виду странной находки. — Плод?

— Без понятия. — Признался Прометей. — Судя по всему, эта штука растет где-то там, высоко вверху.

— Тут не только сов надо опасаться. — Иван глянул вверх и перетянул шкуру выше, чтобы она прикрывала голову. — В поселке бояться нечего.

— Именно по такому принципу и живут наши капразы. А это, прямой путь к регрессу и деградации.

— Я помню твою теорию.

Прометей попытался проникнуть под крепкий панцирь «плода» и обнаружил, что он имеет слоистую структуру. Внешний слой состоял из одревесневших чешуек, прикрывающих внутренние, нежные, полупрозрачные. Их он принял за семена.

— Это и есть плод, и принадлежит он этому дереву. Запах тот же. Я вспомнил, плоды у хвойных деревьев называются шишками.

— Как? — Усмехнулся Иван, ассоциируя это понятие только с набитыми в детстве шишками.

— Да, это шишка. Мишка косолапый по лесу идет, шишки собирает и в карман кладет. — Прометей вспомнил стишок, который преподавали в начальных классах.

— А я понятия не имел, о каких шишках речь в этом стишке. Думал, что мишка бил других животных и собирал с них шишки. — Признался Иван.

— Эх ты, дитя своего времени.

Прометей оставил на стволе зарубку, указывающую направление на дерево, которое они встретили первым, и пошел дальше. Им опять попалось дерево, и еще раз, и чем дальше они уходили вглубь берега, тем толще становилась хвойная подушка под ногами. Стали попадаться кустарники с большими листьями и тонкими колючими стеблями, цепляющимися за стволы деревьев.

— Интересно, какая у них высота? — Спросил Иван. Стволы терялись из виду на высоте десятка метров.

— Не знаю. Метров тридцать. — Предположил Прометей.

— Тридцать? — Иван представил себе немыслимую высоту. Подлодка была в высоту восемнадцать метров, и она казалась головокружительно высокой. — Не верю.

— Хочешь залезть? — Провокационно спросил Прометей.

— Нет. Здесь цепляться не за что.

Они прошли еще метров двадцать и наткнулись на поваленный ствол дерева. Он лежал наискось. Что-то помешало ему упасть полностью. Ствол дерева был обвит плетущимся растением с крупными листьями. Иван подошел ближе и увидел, что листья прикрывают темные плоды. Иван отодвинул листья. За ними висело ожерелье из фиолетовых ягод.

— Смотри! — Иван торжественно глянул на Прометея.

— Ух, ты! — Товарищ удивился и обрадовался.

Прометей сорвал одну ягоду, нежную, со слабой кожицей. Она сразу дала фиолетовый липкий сок. Прометей попробовал его кончиком языка. Закатил глаза под лоб, проверяя свои ощущения.

— Сладко и …, на яд не похоже. Я съем одну, а ты нет. На всякий случай.

— Может, наоборот. Ты у нас главный. Без меня будет проще.

— Нет. Анхелику вдовой сделаешь в таком возрасте. Я сам.

— Так мы ещё…

Поздно. Прометей закинул ягоду в рот и заработал челюстями. Сглотнул и причмокнул.

— Не распробовал. Еще бы одну.

— Хватит, давай соберем в банку, на плоту съедим, если …

— Не сдохну. — Добавил Прометей.

— Ага.

Они собрали ягоды, перепачкав руки в соке. Иван украдкой лизнул его. Вкус был кисловато-сладкий, ароматный, но терпкий, не приторный.

— Проверим, почему это дерево упало? — Спросил он у Прометея.

— Конечно. Заодно узнаем его длину. С корня начнем?

Они выбрали начать измерение с той стороны, в которую дерево снижалось, предполагая, что в конце будут находиться корни дерева. Так и случилось. Они прошли пару десятков метров и наткнулись на торчащие из земли корни. Иван чуть не свалился вниз. Это дерево росло на склоне и стало заложником того, что порода обрушилась под ним и корни потеряли опору. Со склона вниз ничего не было видно из-за тумана. Интересно было узнать, там суша или река. Прометей считал, что второе.

Парни развернулись и пошли в обратную сторону. По дороге набрали еще ягод и оранжевые пахучие наплывы со ствола дерева. Прометей еще не знал, что с ними делать, но их вид очень его заинтересовал. Иван считал шаги от корня и по большей части молчал, чтобы не сбиться со счета. На двадцать пятом шаге на дереве стали попадаться ветки. Многие из них, обломанные, валялись на земле. На сороковом шаге ствол начал пропадать в тумане и густых ветвях. На пятидесятом шаге, с трудом продираясь сквозь мохнатые ветви, Прометей и Иван уперлись в каменный склон. Верхушка дерева лежала на нем, и стало быть, его длина превышала пятьдесят шагов.

— Пятьдесят, Иван, можешь себе представить?

Иван закрыл глаза, представил подлодку и рядом дерево, в три раза выше. Нет, в голове не укладывалось. Он всю жизнь видел только деревья высотой не больше десяти метров, раскидистые, как кустарники, с кривыми стволами. А это дерево- гигант имело прямой и длинный ствол. Да из такого дерева можно было досок на целый дом распустить, и еще осталось бы.

— Куда теперь? — Спросил Иван у командора.

Прометей ломал мохнатые ветви и убирал за спину, под лямки рюкзака.

— Еще немного пройдем вперед, если ничего не изменится, вернемся назад.

— Давай. Анхелика, сам знаешь, будет переживать и бояться.

— Или ты будешь переживать, что она будет бояться?

— Не без этого.

— Хорошо, давай и тебе наберем веток. Я утром пробовал, они горят.

Они вернулись к тому месту, где сорвали в первый раз ягоды. Оставили на стволе зарубки и прошли под ним. Неожиданно, дорога ощутимо пошла под уклон. Деревья больше не попадались, но появился кустарник, осложнявший движение. Запахло водой. Вскоре расступился и кустарник. Прометей и Иван вышли к берегу реки, поросшему лопухами.

— Так это что, остров? — Удивленно спросил Прометей.

— Если только мы сильно не плутали, то остров.

Они вернулись на плот довольно скоро. Метки помогли не потеряться в тумане. Анхелика ждала их сидя в трюме.

— Фуф, вы вернулись. — Облегченно призналась она.

— А что случилось?

— Вы не поверите, но я видела не меньше десятка сов. Они сидели плотненько на этом дереве и перемигивались. А я молчала и делала вид, что дома никого нет.

— Ага, обманешь ты их? Поняли, что ты одна и ждали, когда выберешься. — Предположил Иван.

Это не точно. Что-то мне подсказывает, что их разбирает простое любопытство. — Прометей подметил несвойственное для пернатых хищников поведение. — Давай назовем это место островом Сов.

Глава 20

Первые признаки надвигающейся зимы дали о себе знать еще в конце августа. Дожди каждый раз заканчивались градом, вслед за которым на землю опускался промозглый холод, пробирающий до костей. Из жилья в лагере успели возвести только редкий навес из покалеченных ураганом бревен, найденных неподалеку. Его считали времянкой, защитой от дождя и местом для ночевки. Бревна были единственным источником огня и по мере наступления холодов, становилось все очевиднее, что навес придется пускать на дрова.

— А что если нам вернуться в пещеру? — Предложил Стас. — Вдруг, эти утырки уже сожрали друг друга?

— Рано. — Зураб не считал тройку «утырков» идиотами. — Они обязательно подготовятся, потому что считают, что мы изголодались до такой степени, что либо придем к ним на поклон, либо попытаемся убить их.

— Думаю, они уже поняли, что разобщить нас сложно, и склоняются ко второму варианту. — Высказался Вадим.

— Представляю их глаза, когда они увидели бы, как мы живем, что едим и в чем ходим. — Вика опустила галету из сухпая в сгущенку, отправила в рот и с удовольствием захрустела.

— Да, судьба подкинула нам помощь, но мы теперь должны, имея запас времени, придумать, чем кормиться с этого мира. Чувствуете, на дворе еще лето, а запахло зимой? А вдруг, из-за того, что солнце не греет землю через тучи, на несколько лет наступит зима? — Словно в ответ на предупреждение Зураба, порыв ледяного ветра зашумел в щелях времянки.

— Что предлагаешь? — Спросил Юрий.

— Предлагаю высказаться. Есть у кого идеи?

Вадим и сам часто задумывался над тем, чем питаться, когда провизия «товарища прапорщика» закончится. Опарыши зимой водиться не будут.

— Нам надо засолить опарышей про запас. — Выкрикнул Вадим. Народ замолк, ожидая продолжения.

— Соль можно выварить из соленой воды. Времени остается мало, скоро лужи начнут подмерзать и опарышей больше не будет.

— Да уже сейчас личинок мало стало. — Софья была осведомлена лучше всех, так как на ней висели основные обязанности по культивации «ферм».

— Отлично. С сегодняшнего дня начнем делать запас впрок. Дров понадобится уйма. Есть идеи, где раздобыть еще?

— Да какие тут идеи, идти надо, искать. — Высказался Виктор. — Мы ведь дальше чем на трое суток на юг не ходили.

Начался жаркий спор между теми, кто считал, что имеющихся дров хватит, если найти способ притащить к лагерю контейнер «товарища прапорщика». Были и те, к ним относился и Вадим, кто считали, что дров много не будет, ибо они понятия не имеют, какой будет зима.

— Это же все равно, что ядерная зима! — Эмоционально давил на оппонентов Вадим. — Вы же видите, что град внутри грязный. Лета может и не быть еще года три.

— Тогда и запасов никаких не хватит. — Стас развел руками.

— И что? Мы уже были на грани, и все обошлось. Если бы расклеились, думали бы, где тут взять еды, кругом вода и камни, то сейчас от нас остались бы полуразложившиеся трупы. — Вступила в спор Вероника.

— Контейнер надо тащить. — Не унимался Стас. — Сухо, одной печки хватит, чтобы обогреть. Стены немного утеплим, снежком присыпем, и во отель получиться, пять звезд.

— Одно не исключает другого, Стас. — Остановил товарища Зураб. — Давайте разделимся. Стас пойдет за контейнером, я прав?

Стас попытался возмутиться, но понял, что он сам создал себе проблему.

— Да, хорошо, я пойду и придумаю, как притащить сюда этот контейнер.

— Отлично. Теперь нам надо выбрать тех, кто прогуляется на юг. Вадим сразу поднял руку.

— Я пойду.

— Вадим, я думал, ты займешься консервацией. — Зураб решил, что каждый должен сам отвечать за свои идеи.

— А чего там заниматься? Всё элементарно, кипяти до суха, да соскребай соль со стенок.

— Зураб, мы справимся. — Ответила София. — И червяков нажарим, и соль добудем. Это наше бабское дело у костра сидеть.

Вадим одобрительно кивнул головой Софье, она в ответ подмигнула.

— Наше дело козлячье, по горам скакать. — Пошутил Юрий. — Если будут отбирать кого куда, то я в поход на юг.

— Так как поход, это разведка, двух человек достаточно. — Решил Зураб. — Я, Стас, Вячеслав и Аркадий пойдем пытаться транспортировать контейнер. Виктор и все кто, останутся в лагере, на вас запасы на зиму и охрана. По одному и без оружия чтобы никто не ходил. Дым от костров будет далеко видно, если эти пидорасы что- то задумали, то дым для них будет маяком.

— А они горячего, скорее всего, давно не ели.

Вадим оставил свое оружие, рулевую тягу, Вике. Очень хотелось взять Вику с собой, но это выглядело как-то глупо. В походе она не принесла бы реальной пользы, а в лагере ее рук могло не хватать. Вадим и Вика сейчас переживали такой романтический период, который можно было бы назвать медовым месяцем. Романтического, в антураже апокалипсического конца света, было мало, но трудности только сближали.

Когда Вадим говорил про Вику, она всегда добавлял «моя», и не чувствовал в этой приставке ни капли фальши. Она на самом деле была его, а он её. Оба чувствовали себя родными и близкими, будто чувство это происходило испокон веков. Без всякой напускной демонстрации своей влюбленности. Скромно снаружи, но сильно изнутри.

Вадим шли с Юрием бодро, сократив путь, который уже не раз проходили, по прямой, через горы. Трехдневный маршрут они одолели за два дня. Теперь у них в запасе оставалось пять дней, вместо запланированных четырех. По примерным прикидкам, они должны были уйти от лагеря на расстояние в триста километров. Цифра завораживала и давала надежду, что на таком отрезке обязательно встретится что-нибудь стоящее.

В отличие от тех мест, уже исхоженных, плато здесь имело более выраженную гористость. Часто приходилось карабкаться вверх, либо бежать вприпрыжку по склону. По этой причине имелись места, которые не затронул ветер. Правда, это не значило, что они остались нетронутыми. Тонкий почвенный покров смыло частыми дождями вместе с травой. Кустарники еще держались корнями за щели в камнях, да мхи с лишайниками неплохо чувствовали себя под дождем.

Чего-то серьезного в таких местах затишья не попалось ни разу. Грязь и куски строительного мусора. К тому же обследование отнимало много времени, а план был разведать именно вдоль береговой линии, как наиболее вероятного источника полезных вещей. Однажды, за одной скалой, сильно разбитой ветром с фронтальной стороны, оказалась целая поляна чахлой зеленой травы с фиолетовыми пятнами цветущего не ко времени остролодочника и редких кустов брусники. Под поврежденными катастрофой и неестественным климатом листьями кустарника краснели алые ягоды.

Вадим умилился стойкости растения, посчитав его собратом по несчастью.

Он упредил Юрия кинувшегося обрывать ягоды.

— Не надо, не рви. Пусть отойдет, восстановится.

Юрий успел сорвать две ягоды, прежде, чем внял просьбе товарища. Брусника имела кислый и терпкий вкус, но он показался очень приятным, освежающим и дающим сил. Заночевали на этой поляне, вдыхая забытый запах разнотравья.

— А я бы, на следующее лето, если оно будет, натаскал бы сюда земли, чтобы поляна разрасталась. Я ведь думал, что не осталось больше природы, только камни и вода. А здесь как, закрой глаза и ты дома. Чуешь? — Вадим уже приготовился ко сну, но не хотел засыпать, наслаждаясь моментом.

— Чую. — Вздохнул Юрий.

Утро наступило в полной туманной мгле. Это был первый случай тумана, после катастрофы. Он был настолько плотным, что скрывал скалу, до которой было не больше пятнадцати метров. На листьях и ягодах брусники влага собиралась в крупные капли и время от времени капли срывались, заставляя кончики ветвей вздрагивать.

— Глухо как. — Заметил Юрий.

Было именно глухо, а не тихо. Звуки тонули в тумане. Непроизвольно пальцы так и лезли в уши, чтобы почистить или вынуть из них вату.

— Если туман не рассеется, то мы можем запросто сбиться с курса. В нем даже не понять, на юг мы идем или на север. — Вадим представил, что туман может лечь на несколько дней, погубив их экспедицию на корню.

При такой видимости, почти на ощупь и речи не могло идти о том, чтобы наткнуться на что-нибудь полезное.

— Солнышко рассеет туман к обеду. — Предположил Юрий. — Хотя, такое солнце может и не рассеять. Почему туманы образуются?

— Ну, я думаю, что воздух встречается, теплый и холодный. Влага конденсируется и образуется туман. — Вадим не помнил точно, причину образования тумана. — Я болел, когда мы это в школе проходили. — Пошутил он на всякий случай, если ответ был неправильным.

— Все правильно. Мне только интересно теплый воздух от нас идет, или наоборот, к нам?

— К нам. — Уверенно ответил Вадим. — Мы же за Полярным кругом.

— Да уж, и чего я на Тенерифе не поехал? Представляешь, у меня был выбор, сделать сессию на Канарских островах, или на плато Путорана? А меня зацепила полярная экзотика. Я уже представил, какие кадры сделаю здесь, даже секунды не сомневался. А мог бы сейчас в тепле сидеть, на экваторе, почти. — Юрий задумался.

— Рыб кормить.

— Тоже верно. Я как-то забываю, что ураган мог быть по всей Земле. — Юрий задумался. — А прикинь, если не по всей? Мы тут зимовать планируем, а за нами раз и прилетят? А? Можешь себе такое представить?

Вадим представил. Пропустил через ощущения мысль и вдруг для себя неожиданно осознал, что не хочет этого. Как бы дико это не звучало, ему новая жизнь нравилась больше прошлой. В этом он не признался бы даже Вике.

— Было бы здорово. — Вложив в голос немного радости, ответил Вадим. — Я снова устроился бы на работу.

— Серьезно? — Юрий понизил голос, будто в этом глухом тумане их могли подслушать.

— Конечно.

— Ну, я тоже был бы рад устроиться на работу. Тянулся бы от получки до получки, платил кредит за хорошую тачку, ездил бы с друзьями на горнолыжку, хотя и не люблю ее. Высоты боюсь, да и координация не супер. Но это же статус, без него никак. Нет ощущения полноты, если похвастаться нечем.

— Я не понял, ты иронизируешь?

— Да что ты, я так же честен, как и ты.

— Ты что… — Теперь и Вадим понизил голос до шепота, — Не переживаешь из-за всего этого?

— Готов признаться только тебе, потому что почуял в тебе единомышленника. Первое время, конечно, всеми фибрами души хотелось вернуться домой, в постельку, в знакомую обстановку. Палец готов был отдать, да что там палец, два пальца, чтобы все вернуть, как было. Но вот уже вторую неделю, как из матрицы вышел. Не хочу назад, не хочу работу, машину, квартиру, аккаунт, ничего не хочу. Я тут дышу сам, а там, как на аппарате искусственного дыхания вкупе с наркотиками, чтобы от дозы к дозе время тикало.

Юрий замолчал, ожидая реакции Вадима на его признание. Пришлось подождать.

— Я бы не смог сказать так точно. — Наконец произнес Вадим. — Дышу сам.

Это именно то, что я чувствую.

— Вот, и слава богу, что у меня есть единомышленник. Интересно, кто-нибудь из наших думает, как мы?

— Вика моя не давала повода заметить ее в восторгах по новой жизни. Мне кажется, ей не хватает комфорта.

— Ладно, Вадим, будем молчать, остальные сами вскроются, когда созреют.

Вадим увидел опасность первым и резко дернул Юрий за бушлат, спасая его от рокового шага. Он плюхнулся на задницу и озадаченно уставился на Вадима.

— Ты чего? — Обиженно спросил Юрий.

— Чего? Не видишь, впереди обрыв?

Из-за густого тумана и особой игры света и тени, резкий обрыв показался густой тенью. Юрий присмотрелся, подполз ближе и присвистнул.

— Ни хрена себе, вот это наваждение. Спасибо Вадим.

— Не за что.

— Это мне предупреждение, чтобы не увлекался философствованиями.

— Это нам предупреждение, чтобы мы рты не разевали.

— И это тоже.

Люди знакомились с новым миром, и он был полон загадок, в том числе и смертельно опасных. Мужчины посовещались и решили выждать часа два, пока солнце не поднимется достаточно высоко. Тогда точно стало бы ясно, растает туман или нет. К счастью, туман начал редеть. Глазам открылся крутой скалистый обрыв, явно появившийся совсем недавно. Острые грани каменных уступов свидетельствовали об этом.

Вадим и Юрий продолжили путь. По их расчетам они удалились от лагеря не меньше, чем на двести километров. На таком удалении можно было отметить отличия в погоде. Здесь было теплее. Попадались целые озера грязной воды, вокруг которой вилась мошкара, с радостью цеплявшая за людьми и преследовавшая их по несколько километров.

В одном остром ущелье нашли застрявший легковой автомобиль, сильно поврежденный ураганом. Его выступающая над камнями часть была сточена вровень с поверхностью горы. Следов людей внутри замечено не было, как и ничего полезного. По сути, автомобиль превратился в спрессованный комок ржавеющего железа.

— Металл нам нужен будет. — Произнес Юрий. — Со временем придется перековывать его в простые, но полезные вещи, наконечники для стрел и копий, топоры.

— Думаешь, комары подрастут? Юрий рассмеялся.

— Блин, а я не подумал, что животных-то и нет. Стандартизированное мышление, будто по учебнику истории. — Юрий задумался. — Слушай, а нам что, этих опарышей до скончания века жрать?

— Юр, не хочу думать об этом. Может быть, рыба какая спаслась?

— Хочу назад, в матрицу. — Жалобно произнес Юрий.

— Двумя пальцами теперь не отделаешься, придется всю ногу отдать. Мне.

Прямо сейчас. — Вадим облизнулся.

Юрий рассмеялся удачной шутке.

Несмотря на то, что завершался шестой день, экспедицию все еще нельзя было считать удачной. Ничего стоящего, что можно было как-то использовать для улучшения жизни в лагере, замечено не было. Интересных наблюдений было много, но все они относились к категории «любопытные». Из необычных вещей следовало только отметить необычные явления в небольшой бухте.

За пару сотен метров до нее, когда она была уже видна, почувствовали запах тухлых яиц. Скалы полукругом отгородили бухту от большой воды. Вода в ней стояла и возможно из-за мелководности, нагревалась сильнее окружающей воды. Отличался и ее цвет, имеющий зеленый оттенок. Прежде, чем лезть близко к берегу Вадим и Юрий решили понаблюдать со стороны, опасаясь отравиться сероводородом.

— Зацвела, что ли? — Предположил Юрий.

— Наверное, водоем стоячий.

— Представляю, какая в этом водоеме микробиологическая активность, как в чашке Петри с мясо-пептонным бульоном.

Вдруг, посреди бухты вздулся огромный черный пузырь и охнув, как старый дед, лопнул. Вскоре, сероводородная вонь резанула по ноздрям.

— Вот тебе и ответ. Микробы пируют. — Юрий зажал нос.

— А давай с подветренной стороны зайдем, глянем? — Предложил Вадим.

— Давай.

Они спустились вниз, по относительно пологому склону. За время спуска пузыри появлялись на поверхности дважды, но размеров они были гораздо меньших. У самого берега, на камнях, лежали высыхающие клубки пузырчатых водорослей. Они уже побелели и выглядели погибшими. Вадим тронул их. Растения, похожие на застывшую пену, оказались влажными. Они начали разлагаться на воздухе и источать неприятный запах. Юрий брезгливо пнул их ботинком, отправляя назад, в воду.

— Слушай. — Задумчиво спросил Вадим. — А водоросли, в принципе, должны быть съедобными?

— Не знаю. — С сомнением произнес Юрий. — Вид у них совсем не аппетитный.

Вадим подошел к кромке воды, нагнулся и вытянул из воды пучок водорослей. Обнюхал их, попробовал на язык.

— Эти ничего, не воняют.

Юрий подошел и проделал то же самое.

— В них, кажется, йод должен быть.

— А я о чем. Мы ведь тоже, не сразу начали зеленый салат есть, артачились, пока не привыкли. И эти водоросли настрогаем в салатик с опарышами и за милую душу съедим. А кто-то и за добавкой еще полезет.

— Мы то, что мы едим. — Напомнил Юрий. — Даже страшно представить в кого мы выродимся на этой диете.

— Не, Юрий, мне нравится другая мысль, мы те, за кого сами себя принимаем.

— Да, мы с тобой разные программы по телеку смотрели.

— А я его вообще не смотрел. На моей съемной квартире, его не было.

К ночи, дорога пошла на подъем. Решили взобраться повыше, чтобы не попасть под потоки, если утром начнется дождь. Побережье осталось внизу и быстро исчезло в сгущающихся сумерках. Подниматься было тяжелее от шага к шагу, гора будто становилась все круче. Юрий не выдержал первым. Сел на пустой рюкзак, брошенный на камни.

— Всё, хорош! Куда лезем впотьмах? Свалимся еще чего доброго.

Вадим кинул свой рюкзак рядом с Юрием. Сел и вытянул уставшие ноги перед собой.

— Всё, так всё.

Вадим разжег сухое горючее и поставил на штатив корытце с гречневой кашей. Одной на двоих. Так было решено коллективом. Времена, когда ели «от пуза», прошли. Вообще, к этому удалось привыкнуть довольно быстро. Желудок, после двухнедельного голода, серьезно сократился, и растягивать его снова было ни к чему. В банке зашкворчал жир. Вадим перемешал кашу, чтобы равномерно подогреть.

— Не верится, завтра последний переход, а у нас-то и предъявить нечего. Одна поляна с тремя кустами брусники и одно смердящее болото. — Юрий потянул носом. — Тут тоже воняет, или мне уже кажется?

Прохладный ночной ветер колыхнул пламя сухого горючего. Вадим принюхался. Ему тоже показалось, что снова пахнет тухлыми яйцами.

— Это может быть внушение. — Ответил он. — Пока ты не сказал, не пахло.

— Черт с ним. Мне сейчас глубоко плевать на любые запахи. Поесть, да уснуть бы крепко, чтобы к утру набраться сил.

— Вот именно. — Поддержал его Вадим. — Завтра поднимемся на гору с утра со свежими силами, а потом всю дорогу вниз.

— Точно. Вот бы еще и на велосипеде.

— Не перегибай, и так налегке идем.

Юрий ничего не ответил, только ухмыльнулся.

— Я знаешь, что подумал: Вот у нас есть поговорка, изобрести велосипед, то есть сделать что-то, что уже давно придумано, а теперь представь, велосипеды на самом деле придется изобретать. Но чтобы придти к этому, надо будет с азов постичь искусство ковки, изготовления резины и еще кучу всего, о чем я не догадываюсь. Представляешь? Вот каких-то два месяца назад у нас были велосипеды, а следующий раз, когда мы снова научимся их делать может случиться через сотни лет. Хотя, в принципе, мы знаем из чего они сделаны, но сделать-то сами не сможем.

— Тогда надо записать или зарисовать в пещерах, угольком на каменных стенах рисунки, чтобы потомкам проще было придумать. Правда, потомки скажут, что это пещерные люди охотились на велосипеды.

— Тебе смешно, а я серьезно.

— Ложку бери, ужин готов.

— Не думаешь ты о будущем, друг Вадим. — Юрий подцепил пластмассовой ложкой кашу и подстраховывая ладонью под низ, отправил ее в рот.

— Если мы и выживем, и как говориться, размножимся, то мне кажется, что не велосипеды будут у нас на первой очереди.

— Время покажет.

Каша закончилась мгновенно. Небольшой порции все равно хватило на то, чтобы кровь перешла на малый круг. Усталость усугубилась тягой ко сну. Из последних сил Юрий и Вадим выпили разбавленный водой сухой витаминный напиток, чтобы к утру восстановить силы для последнего перехода. Сон наступил мгновенно. Даже невесть откуда взявшаяся мошкара не могла разбудить их, и холодный ветер, гуляющий по верхам.

К утру стало еще прохладнее, и неприятный запах, как от застоявшейся протухшей воды, усилился. Юрий долго водил носом сквозь сон, пока не набрался сил, чтобы проснуться окончательно. Вадим спал, укрывшись с головой воротником бушлата.

— Эй, дружище! — Юрий толкнул за плечо товарища. — Как ты можешь спать в этой вонище?

Вадим пробубнил что-то нечленораздельное, подтянул ноги к животу и снова уснул.

— А ну да, ты же из деревни, я забыл. — Съерничал Юрий.

Когда он поставил на штатив с сухим горючим перловую кашу и ее запах начал перебивать неведомую вонь, тогда Вадим зашевелился. Из-под воротника показался прищуренный глаз.

— Пора?

— У тебя насморк что ли? — Удивился Юрий.

— В смысле. — Вадим погонял воздух через нос. — Нет, нормально всё.

— Я проснулся от того, что тухлятиной пахнет, а ты ее будто и не чувствуешь?

— Кашу-то почувствовал.

— Н-да, избирательный нюх.

— Нет, я чувствовал, но он меня как-то не раздражал сильно.

— Я так и подумал, что у тебя деревенская закалка.

— В деревне не так пахнет. И это звучит, как завуалированное оскорбление.

— Ой, ну всё, обиделся. Садись, давай, ешь.

Перловку съели и запили растворимым кофе. Тепло разбежалось по телу.

Теперь можно было продолжить поход.

С рассветом, огляделись и поняли, что на самом деле идут вверх, и вершина находится относительно высоко и имеет вытянутую форму. Обходить ее не имело смысла. Дальше она соединялась с берегом и имела там крутой склон, двигаться по которому пришлось бы с огромной осторожностью и низкой скоростью. Поэтому, направились прямиком вверх.

Поверхность горы была выщерблена катастрофой, как оспой. В воронках, оставленных ударами, стояли лужи с чистой водой. В них водились личинки насекомых. Вода в лужах не пахла ничем подозрительным.

— Интересно, это из-за горы несет, или с воды? — Спросил Юрий.

— Запах, как будто усиливается, наверное, из-за горы.

Подъем занял час. Путешественники выбрались на вершину, оказавшуюся на самом деле протяженной грядой. Одной стороной она уходила далеко на юг, а другой на северо-восток. Если бы они отклонились от берега еще вчера, то наверняка заметили бы ее начало. Самым удивительным было то, что параллельно этой гряде раскинулась точно такая же, но восточнее на несколько километров. Причина неприятного запаха открылась со всей очевидностью. Между грядами зеленела водная поверхность.

— Етит твою мать. — Присвистнул Юрий. — А это же может оказаться настоящим кладом.

— Почему?

— Смотри. — Юрий выпрямил ладонь. — Ветер налетает на этот склон и обтекает его. — Он изобразил ладонью волну. — Возникает явление газовой эжекции, то есть под воздушным потоком будет более разряженный воздух, в который будет вытягивать все, что несет в себе ветер. Почти всё.

— Это замечательно, а как достать. Здесь тоже может оказаться глубина в десятки метров.

— Слушай, Вадим, давай не пойдем сегодня прямо, а? Давай обойдем это болото по кругу. Жопой чую, склад здесь зарыт.

Вадим, прикинул в голове ситуацию. Несмотря на то, что он был младше Юрия, он считал себя главным и спрос был бы с него, в случае если они придут с пустыми известиями. С другой стороны, это болото наверняка имело под водой много чего полезного.

— Хорошо, болото, так болото.

Подходить к воде близко они не стали из-за сильного запаха. По вершине гряды направились на юг, чтобы выяснить его продолжительность и форму. К обеду уже достигли места, где обе гряды сомкнулись в одну. Развернулись и пошли назад по другой стороне. С вершины этой горы вода не была видна, только бесконечная горная поверхность плато, усеянная черными пятнами озер.

— Если доживем до лета, то это будет не паханое поле для добычи личинок.

— Решил Вадим.

— Как хотелось бы найти более классические источники питания.

— Например?

— Например, рыбу. Ей теперь раздолье, плавай, где хочешь.

— Лодки надо делать из чего-то.

— Понятно, что надо, без труда не вытащишь рыбку из пруда.

Над головой загремел гром и пришлось срочно искать укрытие. Ближайшее находилось на склоне, обращенном к болоту. Небольшое углубление, как шрам, оставленный катастрофой. Вадим и Юрий успели спрятаться в нем, до того, как разверзлись небесные хляби. Природа избавлялась от лишней жидкости одномоменто, выплескивая ее разом на исстрадавшуюся сушу. Первые редкие капли начинающегося дождя быстро переходили в густой поток, превращающий склоны гор в опасную западню.

Сплошная стена воды заслонила мир на четверть часа. Сквозь шум падающего потока доносился только гром, сотрясающий горы. «Истерика» природы заканчивалась так же внезапно, как и начиналась. Гром затихал разом, разрядившись на ближайшие шесть часов. Гул воды затихал в течение еще минут десяти и постепенно сходил на нет.

Янтарный свет лег на озеро посреди гор.

— Вадим, смотри, кажется, уровень воды поднялся? — Юрий махнул вниз рукой.

Вадим посмотрел вниз и пришел к выводу, что озеро при своем расположении должно быть наполнено до краев. Если этого не наблюдается, значит, уровень его в каком-то месте существенно ниже.

— Даю зуб, это не на долго.

— С чего ты взял? — Не понял Юрий.

— Идти надо дальше, думаю, мы скоро это выясним.

Они снова забрались на вершину гряды и продолжили путь. Подтверждение своих слов Вадим получил, когда мглу, оставшуюся после дождя, высушило солнце. От самой гряды и дальше на восток, насколько хватало глаз, была вода. Теперь она была не пятнами больших луж, а наоборот, пятнами возвышенностей.

— Смотри, Юр. — Вадим махнул головой.

Юрий даже остановился, чтобы понять, что он видит именно то, что видит.

— Вода? С этой стороны?

— Я же говорил, что она уходит отсюда.

Юрий посмотрел на озеро, и ему показалось, что оно опять вошло «в берега». Они прибавили шаг, чтобы скорее увидеть место, через которое переливалось озеро. Горная гряда начала снижаться и скоро ее вершина сравнялась с водой. Бурные воды громко переливались через край, собираясь в реку, уходили между возвышенностями на юго-восток.

Юрий и Вадим стали лагерем на самом краю водопада, в ожидании, когда уровень упадет до минимального уровня. Им пришлось ждать почти три часа, прежде чем поток, переливающийся через край, совсем зачах. Болотным запахом тянуло нестерпимо. Спавшая вода обнажила целые баррикады из мусора, запрудившие проход там, где склоны опускались еще ниже. Примерно в центре, мусор выступил «пузом», выдавленный водой из долины. Он и был той самой плотиной, поддерживающей настоящий уровень воды. Склоны обоих горных гряд почти смыкались между собой, оставив небольшой проход. Его-то и забил мусор.

Вадим решил, что им надо ближе рассмотреть эту плотину. По верху идти было опасно. В любой момент мог начаться дождь и застать их на полпути. Идти внизу тоже было опасно, по той же самой причине. Любой ручей во время дождя превращался в бурную реку. Самым безопасным был маршрут вкруговую назад. Но он занял бы сутки, а плотина была слишком близко, чтобы серьезно задумываться о таком варианте.

— Я думаю, что самый быстрый способ и относительно безопасный, это спуститься здесь вниз и попробовать перейти по мелководью. — Предложил Вадим.

— А ты уверен, что это мелководье?

— Нет. Какой вариант у тебя?

— Спуститься вниз и пройти через мелководье.

— Хорошо, выбираем твой.

Грязь, задержавшаяся между камнями, источала тяжелый болотный запах. Ее старались обходить стороной, чтобы нечаянно не утонуть в мерзкой жиже. Маршрут высматривали «от камня до камня», от одного пятна сухой земли до другого. В целом, это и на самом деле было мелководье. Горный рельеф, в тех местах, где ветер и вода обтачивали его в течение семи дней, выровнялся.

Менее, чем за полчаса Вадим и Юрий оказались напротив массивной, блестящей мокрой грязью и выступающим мусором, плотины, заткнувшей воде выход из долины. Плотина была похожа на сюрреалистическое войско темных сил, застывшее в порыве атаки из-за ощетинившихся предметов, отдаленно похожих на копья. Кажется, здесь были деревья. Что-то похожее на стволы тут и там выглядывало из общей конструкции.

— Взрывчатку бы сюда. — Произнес Юрий.

— Нет ее, придется инженерно мыслить.

Вадим и Юрий сидели в лагере у костра и наперебой рассказывали про плотину. Стас неожиданно вскочил и хлопнул себя пятерней по лбу.

— Зураб, это же Штаны! Помнишь, мы на гугл-картах маршрут смотрели, там были как раз эти горы. Этот, как его, Семеныч рассказывал, что водил по тому маршруту, пока не попал дождь. Он сказал, что дух гор напрудил в Штаны и чуть не утопил его вместе с туристами.

— Точно! Вспомнил, Штаны. Это давно было, когда мы только начинали. Да, штаны на ноги кочевника, колесом, вспомнил.

— Это они, стопудово. Там в долине лес был.

— Я помню, места там живописные, лес и река по самому центру.

— Вот, ее выход и затянуло мусором. — Догадался Вадим.

— Это, друзья, клад, я сразу это понял. — Вставил свое слово Юрий.

— Что же, придется разбирать плотину. — Решил Зураб. — Это, конечно же, не сухпай из контейнера тягать, придется напрячь извилины и мускулы.

— О! А расскажите, как вы контейнер до лагеря доперли? — Спросил Юрий у Стаса.

— Да, там все просто. Воду слили, он и поплыл. Впряглись в лямки, как бурлаки на Волге и алга. Негерметичный он, правда, приходилось время от времени вытаскивать на берег и сливать воду, но это мелочи.

— Обживаемся потихоньку. — Произнесла Софья.

Вика обняла Вадима за руку и прижалась. Две недели без него показались ей вечностью. Какие только дурацкие мысли не лезли ей в голову. То рассудок занимала мысль о гибели Вадима, заполняющая сердце леденящим страхом, то наоборот, мысли перескакивали на идею о собственной смерти, и тогда сердце сжималось от вселенской печали за Вадима, потерявшего ее. Глупые мысли куда- то исчезли бесследно, как только он вернулся. Все сразу встало на свои места.

Марк размотал грязную повязку на голове. От тряпки мерзко пахнуло разложением. Он зло сплюнул и с отвращением отбросил от себя повязку. Взял новую, растер таблетку аспирина и посыпал на гноящуюся рану. Все антибиотики, что были найдены в рюкзаках, он уже выпил, и никакого толку от них не было, только дикая горечь во рту и тошнота.

— Сука доктор, не врал, что у меня диабет начинается.

Марк вспомнил, что накануне поездки на плато, он зашел к знакомому врачу и сдал анализы. Причиной, побудившей его сделать это стали сильные приступы внезапной жажды. Он не поверил врачу, посчитав, что тот по своей нищенской привычке захочет выцыганить у него денег под видом лечения. А вышло, что не врал. Рана на голове, оставленная камнем, которым приложилась сучка Танюха, не проходила. Наоборот, с каждым днем она становилась все больше. Этот факт еще удавалось скрывать от Петра и Михаила, но первые признаки общей слабости уже начинали проявляться. Затылок все время был мокрым, пальцы тряслись, и все время хотелось пить.

Марка раздирало зло. Хотелось убить всех, кто был виноват в его состоянии. В первую очередь, Танюху, чуть не убившую его. Причем, его злила не столько попытка убийства, сколько сам факт предательства. Он подарил ей жизнь, а за это получил камнем по голове.

— Ничего, в следующий раз никакого сострадания. — Зловещим шепотом бубнил Марк, оборачивая голову новой повязкой.

Во вторую очередь он мечтал убить Зураба, кавказца, которых на дух не переносил за их строптивый характер. Он сразу, еще в самом начале похода, воспринял его как врага, и это чувство сейчас только усилилось. Без него он сможет взять в руки любую власть над этой горсткой людей. Ему казалось, что покинувшая их группа находится на последнем издыхании. Вряд ли они смогли перейти моральный запрет на поедание себе подобных.

В третью очередь, он хотел избавиться от своих напарников. Ему казалось, что они плетут за его спиной какую-то интригу, из-за чего он не мог спокойно спать, прислушиваясь ко всем ночным звукам и держа в руках нож. Почему они не убили его, когда он был слаб? Потому что еще не верили в себя. Теперь, когда он предпочитал отсиживаться в пещере, напарники больше времени находились вместе, и он не мог управлять ими, как прежде. Они мечтали убить его, потому что пропитание подходило к концу. Нет, от мысли, что его могут съесть становилось не по себе. Он не мог представить такого, даже в самом страшном сне. Надо было показать Перу и Михаилу, что он еще лидер, которого надо бояться и слушаться.

Надо было переключить их внимание на другую жертву. На такую, на фоне которой он смотрелся не так аппетитно. Снаружи раздались шаги и голоса. Петро и Михаил возвращались. Марк встал, выпрямился, расправил плечи. Нож оставил в руке, чтобы был на виду.

— Оба-на, ты чего такой боевой? — Удивленно спросил Михаил.

Хватит просиживать жопы в норе, как крысы. Завтра пойдем проведать, как там наши блокадники выживают.

Глава 21

Яцук рухнул на голову Привалову. Они едва удержались, чтобы не свалиться на пол. Жены Привалова и Стыдова вскрикнули от неожиданности.

— Держитесь! — Крикнул им Юрий.

Григорий кинулся на помощь. Втроем они быстро подняли тяжелую гермодверь и закрыли на запоры. В тот же момент капсула налетела носом на мель. Ее резко толкнуло и провернуло вдоль оси. Во всех отсеках раздался детский и женский визг. Юрий ударился головой о железную стенку пенала, но не обратил на это внимания. Больше всего его интересовало, успел ли Кузьмин закрыть люк в своем отсеке.

— Вы как? — Спросил он у семьи.

— Нормально. Держимся. — Ответила Елена.

— Хорошо, я пройдусь.

— Я с тобой. — Сообщил Яцук.

Пенал снова задел за дно, в этот раз где-то центром. Душераздирающий скрежет заполнил все отсеки. Лязгнули по корпусу гидроцилиндры и вдруг, пенал совершил полный оборот вокруг своей оси. Снова раздались крики и на этот раз звуки падения и плач. Юрий еще не успел уйти дальше одиннадцатого отсека, высунулся в люк, разделяющий его со своим, двенадцатым.

— Всё нормально? — Спросил он.

— Лейла ушиблась. — Ответила Елена.

Приемная дочь тихонько всхлипывала. Юрию стало так жаль ее, даже сильнее, чем родную.

— Не плачь, дочь, я тебе конфетку принесу. — Пообещал он. — И не расслабляйтесь. Это еще может быть не всё.

Яцук пробрался к центру пенала раньше, и теперь слышалось его недовольное ворчание и голос Кузьмина. Привалов ныряя в люки, как заправский акробат добрался до них, чтобы узнать, в чем дело.

— Что у вас тут? — Спросил он.

— Люк не успели закрыть, зачерпнули воды. — Ответил Яцук.

В темноте ничего не было видно, однако запах воды стоял в отсеке.

— Много?

— Да нет, командир. На четверть отсека, не больше. — Ответил Андриян.

— Понятно. Людей расселите по другим отсекам, но ничего не предпринимайте. Еще неясно, сколько нас болтать будет. Сейчас-то дверь закрыта?

— Да.

— Это, Андриян, а Ольга твоя здесь? — Спросил Привалов у Кузьмина.

— Нет, на работе, в первом отсеке.

— Понятно.

Привалов пробрался в первый отсек, интересуясь по дороге обстановкой. Почти у всех были ушибы из-за падения. Он и сам только сейчас, успокоившись, почувствовал, как болит его голова, в том месте, где ударился. Приложил руку и почувствовал теплую кровь.

— А, ерунда. — Успокоил он сам себя. — Потом промою.

Ольга Кузьмина пыталась навести в отсеке порядок. Вся провизия перемешалась в результате переворота.

— Ты как, жива? — Спросил Привалов.

— Да, падение было мягким.

— Я бы на твоем месте, не спешил наводить порядок.

В этот момент пенал снова зацепился за грунт одной стороной и сделал резкий клевок. Ольга охнула. Запасы подпрыгнули и снова рассыпались в беспорядке. Юрий растопырился руками и ногами, чтобы не упасть, если пенал снова перевернется. К счастью, обошлось. Дно было рядом, гидроцилиндры скреблись по нему, но корпусом не цепляли. Постепенно и они затихли. По корпусу мерно забили волны.

— Кажись, опять на глубине? — Предположил Юрий. — Только теперь страшно выходить наружу. Ну-ка, крутанет?

— Подождать надо.

— Оль, можно у тебя конфету взять под запись. Там дочка Лейла ударилась, я пообещал ей.

— Конечно, о чем речь. Сейчас попробую найти в этом бардаке. Посвети мне.

Ольга дала Юрию фонарь. Она недолго копалась. Нашла коробку, на которой были сделаны записи, убедилась, что там есть конфеты и открыла ее.

— Это, кстати, ваши.

— Я знаю, моя жена очень щепетильно отнеслась к просьбе собрать аварийный чемоданчик.

Ольга передала Юрию горсть конфет. Он взял из нее три, остальные вернул.

— Чтобы не подрались. — Ответил Привалов.

Лейла уже не плакала. Елена сделала для детей балаган из простыни, где они играли в «домик». Она как мать-гусыня сидела над балаганом, раскинув руки- крылья, на случай очередного переворота. За простынями светилась диодная лампочка, питающаяся от телефонного аккумулятора. Яцук пообещал, что ее хватит суток на пять. Свет от нее был слабый, как раз для «домика». Юрий молчком протянул жене конфеты. Елена умилилась, обняла мужа и поцеловала. Просунула руку, зажатую в кулак, под простынь, Дети замолкли в ожидании сюрприза. Елена разжала руку под радостный детский визг. Зашуршали обертки, зачавкали рты. Дети зашептались, захихикали.

— Как обстановка? — Спросила Елена.

— Без понятия. Надо выбираться наружу, чтобы понять, но как-то боязно.

Выждем хотя бы полчаса.

Туалет смело вместе с унитазом. Осталась только площадка с дыркой, которую приварил Яцук. Не годилось оставлять туалет в таком виде. Юрий почесал затылок и вздохнул.

— Простынь повесим. — Предложил Стыдов. — Маша, дай нам какую-нибудь простынь, туалет прикрыть! — Крикнул он в темноту отсека.

Для простыни закрепили штангу на площадке и сделали шатер. Получилось приемлемо. Необходимая интимность была достигнута. К шатру сразу потянулись страждущие, вытерпевшие несколько часов в заточении, пока командир решался выбраться наружу.

Открытие люков несколько раз откладывалось из-за того, что гидроцилиндры-кили цепляли дно, или из-за того, что пенал начинало волновать на волнах сильнее обычного. Привалов решил подняться, когда в течение часа не произошло ничего подозрительного.

Пенал, как и прежде, колыхался на волнах безбрежного водного пространства. Позади еще виднелись несколько островов, послуживших причиной для беспокойства. Если не считать уничтоженного туалета, да люка шестого отсека, забитого грязью, переворот для капсулы прошел безболезненно. Про экипаж нельзя было сказать того же самого. Ссадины получили многие, и некоторые вполне себе серьезные. Привалову пришлось сделать повязку на голову. Кожа была рассечена и не переставала кровить.

Наружу выбралась, чуть ли не половина всего мужского состава, вдохнуть свежего воздуха. Смотрели на воду и молчали.

— А что дальше? — Глядя в одну точку и как-будто задавая вопросом самому себе, спросил Шулятьев, нарушив тишину.

Прошло ровно два месяца с того момента, как люди спрятались в капсуле УКП чтобы пережить катастрофу и месяц с небольшим, как она находилась в свободном дрейфе. За это время климат успел серьезно поменяться. Стало намного холоднее. Дожди часто шли вперемешку с градом. Он звонко стучал по металлическому корпусу пенала. Если сразу после окончания дождя открыть люк, то можно было увидеть белое море, ставшее таким из-за слоя града, покрывавшего его. Его приспособились вылавливать ведрами и использовать в качестве питьевой воды. Прежде, чем употребить ее, приходилось фильтровать через ткань из-за большого количества мусора в ней.

Норму питания урезали от недели к неделе. Детям было трудно объяснить, что им, как и взрослым нужно было питаться меньше, чтобы прожить дольше. Двойняшки и Лейла Приваловы хныкали, когда им нечем было заняться. Елене приходилось прибегать к разным уловкам, чтобы отвлечь детей от мыслей о еде. Юрий смотрел, сколько она времени и усилий прикладывает к этому и готов был поклясться, что не выдержал бы и дня.

В самом конце августа на горизонте показались горы. Это были не те проплешины, едва выступающие из воды, что встречались раньше. Это были настоящие горы, поднимающиеся из воды на несколько сот метров. Вода несла пенал мимо них, параллельным курсом. Подсознательно, всем казалось, что на земле их ждет какое-то чудо, которое поможет пережить трудные времена. Многие считали, что в горах могли остаться в живых люди и сохраниться места, не затронутые ураганом. Так это было или нет, можно было предполагать только гипотетически. Пенал был неуправляемым, и его несло мимо гор, дальше на север.

Первым кто заметил, что вода стала меняться, оказался Григорий Стыдов. Сделал он это наблюдение, сидя в туалете. Ему показалось, что пенал почти не движется, и вода приобрела зеленоватый оттенок. Завершив моцион, Григорий по веревке, к которой были привязаны ведра, спустился к самой кромке воды. Так и было на самом деле, едва прикрытые слоем воды, колыхались зеленые водоросли. Майор сунул пятерню в воду и вытащил пучок, цепляющихся друг за друга пузырчатых водорослей.

Стыдов поднялся наверх и крикнул в открытый люк двенадцатого отсека:

— Юрок, вылезай! Тебе надо глянуть на это. Привалов выбрался наружу.

— Гриша, ты распугал мою семью.

— Прости, пожалуйста. Смотри. — Он вынул из ведра пучок водорослей.

— Откуда это? — Удивился Привалов.

— Они здесь везде, куда ни глянь. Мне кажется, из-за них мы замедлили ход.

Привалов огляделся и тоже заметил, что к черному оттенку воды примешался грязно-зеленоватый. И заметил он, что вода почти неподвижна. Волны едва облизывали корпус пенала.

— Давно мы попали в эти воды? — Спросил Привалов.

— Не знаю. Я заметил, когда на толчке сидел, минут двадцать назад.

— Скажи мне Гриш, это к худу или к добру?

— Что? А, без понятия. Вообще, я обрадовался, когда понял, что это живое. Все-таки хорошо, что после катастрофы у кого-то нашлись силы вот так разрастись.

— А ты не слыхал про кладбище кораблей в Саргассовом море возникшем по вине водорослей? — Спросил Юрий.

— Слышал что-то? — Соврал Стыдов. — А нам-то, какая разница, где торчать? В водорослях посреди океана, или на берегу. Зима наступит, по льду пойдем. А она, я уже чувствую. — Стыдов передернул плечами. — Не за горами.

Юрий оторвал от ветки водорослей небольшой кусок и сунул в рот, пробуя на вкус. Григорий смотрел во все глаза.

— Как?

— Гадость, но можно попробовать посолить, или сварить.

— Не пронесет?

— Гриш, ты как в «олл инклюзив» попал, выдрючиваешься. Придержи меня, я еще соберу.

Привалов спустился к воде и надергал еще полведра водорослей. Григорий помог ему подняться.

— Разделим кучку на несколько опытных вариантов. Одну часть сварим, другую посолим, третью высушим, четвертую зажарим.

— Пятую, съедим сырой.

— Тебя никто за язык не тянул, Григорий. На тебе проверим реакцию организма на сырую еду.

— О, нет, я пошутил. Я не буду это жрать.

— Ладно, я тоже пошутил.

Слух о водорослях быстро разбежался по капсуле. Через полчаса только ленивый не выбрался наружу, чтобы разглядеть необычную растительность.

— Это водяная трава, мам? — Спросила Аришка у матери.

— Да, ее называют водорослями, потому что растет в воде.

Для демонстрации водорослей. Юрий еще раз спустился к воде и набрал их в ведро. Дети осторожно трогали необычные растения, строили гримасы, нюхали пальцы, которыми притрагивались.

— Бя! — Мишка высунул язык, будто его рвало. — Вонючка. За ним повторили Машка и Лейла.

— Воображаете? — Посмеялся над ними отец. — Ничего, народ сыр с плесенью тоже не сразу принял, а теперь деликатес. Был. Скоро за обе щеки лопать будете.

— Нееет, фу. — Машка спряталась за мать, чтобы не видеть водоросли.

Любование природой нарушил регулярный ливень. В небе загромыхало, и народ поспешил скорее спрятаться внутри. Люки закрыли вместе с первыми каплями. Через минуту по корпусу отстукивали льдинки града.

Дегустация приготовленных разным способом водорослей дала понять, что в чистом виде они несъедобны в любом случае. Внутри других блюд их можно было использовать как наполнитель и витаминную добавку. На том и порешили. С сего момента их добавляли во все. Ни один из обитателей пенала не пожаловался на то, что у него началось несварение или аллергическая реакция. Даже дети ели и не жаловались.

Но к плюсам новой пищи добавились и минусы. Пенал на самом деле застрял на одном месте. Виной тому были не столько водоросли, сколько полное отсутствие течения. Оставаться на месте было страшно. Движение куда угодно дарило надежду найти благополучное место, которое поможет выжить. Оставаться посреди океана грозило медленной голодной смертью. Понимали это все и пытались сообща придумать способ выбраться из «зеленой» ловушки.

Отгрести тридцатитонный пенал вручную, даже усилиями всех, не представлялось возможным. Во-первых, не хватило бы этих усилий. Во-вторых, приложить их не имелось технической возможности. Попросту, не из чего было сделать длинные весла. В-третьих, никто понятия не имел, в какую сторону грести. От третьей проблемы решили избавиться, отправившись на разведку на надувном матраце, предусмотрительно захваченным Приваловым в спешке перед катастрофой.

Утром, после того, как отгремел первый ливень, и белая шелуха града еще не успела растаять и звучно терлась о борта капсулы, на матрац спустились Юрий Привалов и Федор Яцук. В руках у них были самодельные весла, лопасти которых были вырезаны Яцуком из короба вентиляции. Он полночи обтачивал их, чтобы не оставить ни одного заусенца и острого края, способных порезать тонкий матрац.

От воды поднимался холод тающего льда. Юрий зябко передернул плечами.

— Поехали? — Спросил он умащивающегося поудобнее Яцука.

— Поехали.

— С богом.

Юрий сидел на носу, сложив по восточному ноги. Сделал резкий гребок, чтобы оторваться от корпуса пенала. Матрац поддался с большей отдачей, чем ожидалось.

— Полегче. — Произнес из-за спины Федор.

Привалов следующий гребок сделал плавнее, но с большей амплитудой. Яцук выровнял угол отклонения своим гребком. Матрац развернулся перпендикулярно к пеналу и направился в западную сторону. Своей вылазкой они хотели понять, в какой стороне находится течение. Хотелось верить, что оно находится совсем рядом, в пределах видимости пенала. Способностями морской навигации никто не обладал, поэтому страх потеряться был очень силен. Предварительно решили сделать вокруг пенала большую окружность. Если течение не было бы обнаружено, то пришлось бы удалиться на большее расстояние, потеряв пенал из виду. На этот случай придумали систему световой сигнализации. На пенале должны были включить мигающий свет, поднятом вверх на длинном куске трубы.

Тяжелая физическая работа быстро согрела и даже прошибла пот. Вездесущие водоросли цеплялись за весла, мешая набрать скорость. Мужчины чертыхались, ругались, очищая от них весла. Но все равно, через час, пенал остался далеко позади и почти сливался с темной водой и серым горизонтом.

— Жутковато. — Произнес Яцук, оглянувшись назад. — Представляю, что будет, если мы не сможем вернуться?

— Не дрейфь раньше времени. — Юрий погонял вхолостую весло по воде, проверяя густоту водорослей. — Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то водорослей в течении, должно быть гораздо меньше.

— И там должны быть волны.

— По-моему ничего не поменялось, и водорослей столько же, и волн никаких нет. Давай, прежде чем махать веслом, подумаем, куда лучше плыть?

— Я думал об этом, но все мои рассуждения упираются в непонимание того, откуда и куда мы плывем. Если бы нос нашего пенала всегда смотрел в сторону направления движения, то я бы сказал, что надо плыть в ту сторону, в которую смотрит корма. Но его же постоянно крутит.

— Выходит, круг все равно придется давать?

— Выходит.

— Ну, вот и отдохнули. — Юрий глубоко зачерпнул веслом, разворачивая матрац.

Они сделали четверть расстояния по окружности, когда снова начался дождь с градом. Это было предусмотрено. На весла натянули плотную ткань и растянули над головами. Самодельный зонт защищал от дождя и тем более от града, который не замедлил начаться. Минут пять вокруг матраца царила ледяная вакханалия. Тяжелые градины, размером с перепелиное яйцо расстреливали плот. Отлетали от матраца в тело и разлетались брызгами о воду. Море будто расстреливали из тысяч пулеметов. Шум вокруг стоял невообразимый.

Дождь закончился, но шорох трущихся на волнах друг о друга ледяных шариков еще какое-то время продолжался. Экипаж матраца не стал ждать, когда град растает. Пока они бездельничали, тело остыло и начало зябнуть. Чтобы не замерзнуть окончательно, надо было двигаться. Юрий и Федор сработались и гребли с одинаковым усилием и под счет.

Черная тень пенала четко выделялась не белом фоне ледяного покрова, но когда он растаял, слилась с темной поверхностью воды. Федор снова начал беспокоиться.

— Моргни им светом, а то я потерял из виду. — Попросил он Юрия.

Привалов достал фонарь и несколько раз моргнул светом. Спустя полминуты в ответ несколько мигнул свет с пенала.

Яцук успокоился и принялся грести с большим энтузиазмом. По собственным прикидкам они сделали половину пути и решили взять небольшой перекур.

— Мне кажется, или на самом деле грести стало тяжелее. — Яцук поддел веслом водоросли.

— Мне тоже так показалось, но я подумал, что это усталость. Мы же без тренировки.

Юрий тоже сгреб веслом водоросли в одну кучу. Посмотрел на них с сомнением.

— Да, нет, кажется. Столько же.

На самом деле, он так не думал. Он был почти уверен, что водорослей здесь больше, чем возле пенала. Это навело его на интересную мысль о том, что их гущина увеличивается с удалением от течения, которое до этого несло пенал. Но вместе с этой мыслью пришла и другая, о том, что больше никакого течения нет. Оно уперлось в поле водорослей, разросшихся в питательной среде. Где-то на глубине, течение, может быть, и осталось, но верхний слой его мог затормозиться. Федору Юрий ничего говорить не стал, пока не был уверен в своих выводах.

Негатива добавили пузыри газа, поднявшиеся на поверхность рядом с матрацем. Они появились совершенно неожиданно и испугали до чертиков. Юрий и Федор смотрели в сторону пенала, когда за спиной кто-то тяжко охнул. Они резко обернулись и увидели заключительный момент из очереди мелких пузырей. Воздух тут же наполнился тяжелым смрадом сероводорода. Он был таким густым, что на мгновение спер дыхание и вызвал краткое головокружение.

— Засада! — Пробубнил Яцук. — Погнали отсюда!

Не дожидаясь согласия командира, Федор активно заработал веслом на обе стороны. Привалову ничего не оставалось, как тоже налечь на весла. В полном молчании, нарушаемым шумом гребущих весел, отплыли от опасного участка на приличное расстояние.

— Что это было? — Наконец-то спросил Яцук.

— Газ. По запаху сероводород. Но по составу, скорее всего метан с примесью. Микробы не спят, переваривают цивилизацию. В таком виде она более усвояема для них.

— Нам нельзя здесь оставаться. — С тревогой в голосе произнес Федор. — Надо отгонять пенал. Это натуральное мертвое место.

— Так мы и пытаемся понять в какую сторону отгонять.

— В противоположную от этой. — Твердо произнес Федор.

Привалов почувствовал, что советчиком Яцука по большей части выступал страх. Ему и самому было не по себе из-за того, что он чувствовал себя слишком уязвимым на надувном матраце посреди бескрайней воды, из-за густеющих водорослей и выбросов газа. Но позволить себе скоропалительные решения он не мог. Ошибка могла только усугубить ситуацию.

— Замкнем круг. — Негромко, но бескомпромиссно твердо произнес Привалов.

Федор только вздохнул и налег на весла. По пути дважды пришлось подавать световой сигнал. Пенал просто растворялся на фоне воды, как невидимка. Только когда мигающий ответ обозначал себя, можно было разглядеть силуэт пенала, но это до следующего смаргивания.

В небе снова началась подготовка к ливню. И без того тусклое солнце совсем закрыло тучами, наслоившимися одними на другие. Под небом стало темно, как поздним вечером и тихо, как перед бурей. Погода затевала что-то не совсем обычное, к чему успели привыкнуть после катастрофы. С пенала активно засемафорили, намекая на то, что надо вернуться.

— Возвращаемся? — Голосом, полным надежды, спросил Федор.

— Да, походу одним градом мы не отделаемся.

Порыв холодного ветра рябью пронесся по воде. Матрац пугающе подпрыгнул на волне. Привалов и Яцук, не сговариваясь, удвоили усилия на веслах. С пенала не переставали подавать световые сигналы. Юрий коротко ответил миганием и больше не стал. Следующий порыв ветра принес никак не ожидаемый в это время года снег. Редкие крупные снежинки колко ударили по лицу, зашуршали по ткани одежды и матрацу. Сумерки сгустились еще сильнее.

Пенал исчез из вида, и только огонек на нем не давал сбиться с курса. Юрий почувствовал, как руки начали неметь от нагрузки. Ладони потеряли чувствительность. Они отполировались о ручку весла до блеска, и она проворачивалась в них под нагрузкой. Ладони приходилось мочить либо плевками, либо водой.

Пенал был слишком далеко. Привалов спиной чувствовал, как ветер нагоняет их. Порывы случались все чаще, и каждый раз снега в них было все больше и больше. В последний раз он скрыл мигающую лампочку на несколько секунд, заставив понервничать. Яцук сопел, махал веслом изо всех сил, но вдруг остановился. Привалов решил, что он собрался передохнуть и обернулся сказать ему, что не время, но сам замер.

Белая стена снега настигала их сплошным фронтом. Она была уже метрах в пятидесяти и стремительно приближалась.

— Не успели! — Обреченно произнес Федор.

— Не останавливайся! — Приказал ему Юрий.

Они снова налегли на весла. Колючий снег догнал их меньше, чем через минуту. Черные сумерки сменились бело-серой мглой. Видимость сразу упала до одного метра. Юрий вынул весло из воды. Яцук последовал его примеру. Грести в такой ситуации было бесполезно. Можно было запросто уйти в противоположную от пенала сторону.

Снег, быстро собрался на плоту во всех складках. Юрий зачерпнул горсть, поднес к глазам и посветил фонарем. Вместе со снегом с неба летела и грязь, отчего снег не казался белым.

— Юра, давай укроемся? — предложил Яцук.

Они накинули защиту от града на весла и накрылись. Юрий закрыл глаза. Он чувствовал волнение воды, шум ветра, шуршание снега. Вестибулярный аппарат пытался подстроиться под волнение, но не справлялся. Было ощущение, что куда- то заваливаешься. Привалов открыл глаза, набрал в руку снег и протер им лицо. Полегчало. С открытыми глазами все переносилось гораздо легче.

Ветер усилился. Волны накатывали на матрац и захлестывали его. Усилься ветер еще немного и волны могли бы спокойно перевернуть матрац, приспособленный для лежания на твердом полу, но никак не на воде во время шторма. Юрий уповал на то, что ветер не разыграется сильнее. Это была бы стопроцентная смерть.

Яцук что-то бубнил за спиной. Привалов решил, что тот молится. Он и сам решил, что в их ситуации, когда положиться можно только на высшие силы, самое время обратиться к ним:

— Господи, не затем ты спасал нас, чтобы вот так утопить в море. Ослабь вьюгу, дай нам вернуться на пенал. Прости, что я вспоминаю о тебе, когда мне плохо. Обещаю вспоминать, когда будет хорошо, и вообще, по любому поводу.

Но высшие силы не слышали слабого голоса человека, заглушаемого разыгравшейся метелью. Стихия упивалась своей властью, пугая людей на грани непоправимого. Матрац крутило, вертело, заливало водой. Сердца заходилось каждый раз, когда налетала волна. Приходилось держаться за края матраца. Кисти рук окатывало ледяной водой и снегом. Вначале их ломило от холода, а потом они потеряли чувствительность. Юрий пользовался ими, как палками, просто упирал в края матраца, чтобы держать равновесие. В короткие моменты, после прохода волны, он пытался согреть их, растирая друг о друга, и теплым дыханием. Но волны накатывали одна за другой, грозя скинуть испуганных людей в воду.

В какой-то момент Юрий подумал, что бороться со стихией бесполезно. Спрятал промерзшие ладони под одежду и готов был свалиться в воду, если стихии того и надо. Но разыгравшееся воображение выдало неожиданный финт. Сквозь шум ветра, послышался детский смех, точь-в-точь, как у его близнецов. Привалов прислушивался, и вдруг, как озарение нашло на него. Ему стало стыдно за свою слабость перед детьми, которых он чуть не бросил в трудную минуту. Юрий снова расставил руки и уперся ими в матрац как следует. Решительность добавила энергии в тело, оно начало согреваться и даже ладони стали красными и к ним вернулась чувствительность.

Привалов развернулся, чтобы узнать, как себя чувствует Яцук. И сделал это вовремя. Напарник, как и он совсем недавно, грел руки под мышкой. Волна подхватила матрац и чуть не поставила его на дыбы. Федор начал заваливаться назад. Юрий в последнее мгновение успел схватить его за одежду одной рукой и подтянуть к себе.

— Держись, скотина! У нас с инженерами туго!

Яцук будто выплыл из небытия. Раскрыл глаза и закрутил ими, как спросонья.

— Держись! — Повторил Привалов.

Яцук растопырился руками в края матраца и согласно закивал головой.

Вода вокруг плота начала превращаться в снежную кашу. Ветер сам по себе был морозным, да еще и обильный снег быстро превратили верхний слой воды в серую ледяную мезгу. Превратиться в лед ей мешало непрерывное движение.

— Вот нам угораздило выбрать для обследования самый худший момент. — Шептал одними губами Привалов.

Он регулярно оборачивался на Яцука, чтобы проверить его состояние. Техник держался. Видимо, осознание того, что он чуть не погиб и ему добавили стимула к выживанию.

Колючий снег незаметно сменился крупными мокрыми хлопьями. Они так же нещадно залепляли лицо и одежду, но Юрий посчитал, что это предвестники окончания метели. Так и случилось. Ветер начал слабеть и вскоре стих совсем. Мокрый снег падал отвесно и бесшумно, и если бы не снежная мезга, создававшая при движении волн шум, можно было бы сказать, что наступила полная тишина.

Мужчины наконец-то смогли безопасно спрятать руки под одежду. Началась ломота в отогревающихся кистях.

— Твою мать, Юр, клянусь, я думал, мы с тобой не выберемся. Это ж надо было угораздить нам с тобой отправится в самый неподходящий момент?

— Это нам урок, Федь. Надо думать башкой, прежде, чем куда-то отправляться, и если ты все равно ей не подумал, то имей стойкость перенести лишения.

— Точно. Если бы ты не удержал меня, кормил бы уже рыб. Если они тут есть.

Спасибо тебе.

— Я и сам чуть к ним не отправился. Если бы мне не показалось, что я слышу детский смех, неизвестно как все обернулось.

— Это в голове. Я слышал, будто пели, жутко так, душу вытягивали.

— Зато сейчас, как в сказке. — Привалов провел веслом по воздуху, сбивая снежинки.

Яцук разгреб кашу рядом с матрацем и повозил веслом в воде.

— Юр, смотри, тут как будто водорослей нет?

— Да, ладно. В такой проруби их может и не быть. Надо ждать, когда растает.

Однако, он тоже разогнал кашу рядом с собой и попытался веслом поднять водоросли. Их не было.

— Это что, нас могло ветром выкинуть в течение? — Предположил он.

— Только не это, Юр. — Яцук активнее заработал веслом, пытаясь выгрести из воды водоросли.

Из недавнего врага они быстро превратились в надежду, которая скажет им, что их унесло от пенала не так уж и далеко. Напрасно, весло поднималось чистое, хотя до снегопада им махнуть было нельзя, чтобы не поймать пучок зеленых водорослей.

— Что будем делать? — Обреченно спросил Яцук.

— Ждать, когда снег закончится.

Крупный снег быстро редел. Видимость становилась все дальше, и это позволило увидеть, что снежная мезга на самом деле находится в движении. Если по чистой воде было трудно понять, где она стоит, а где двигается, то снежная каша проявила течения абсолютно четко.

Матрац с двумя промерзшими седоками, двигался по краю огромной ширины потока. «Берега» были рядом. Снежная каша в них закручивалась кольцами, наслаивалась друг на друга, образуя грязно-серые сугробы. Трение снежной массы на берегах создавали шум и видимость опасности. Юрий хотел пристать к берегу, но испугался, что их тонкостенный матрац порвет. Ничего не оставалось, как двигаться вместе с потоком и ждать, когда растает снег.

Ноги затекли неимоверно. Юрий осторожно распрямил их. Матрац все равно подозрительно закачался.

— Дай фонарь. — Попросил Яцук.

Юрий отдал ему фонарь. Федор поднял руку над головой и поморгал светом на все четыре стороны. Ответ с пенала не пришел.

— Как думаешь, нас далеко унесло? — Спросил Яцук.

В его голосе чувствовалось сильное волнение и желание получить успокаивающий ответ.

— А ты не помнишь, перед тем, как пропала видимость, как мы двигались относительно пенала?

— Тааак. — Яцук закрыл глаза, вспоминая момент. — Снег настиг нас со спины, но дул он не прямо в спину, а слева направо. Значит, нас унесло правее?

— Да, выходит нас унесло дальше и правее. Вот бы только понять, куда нас теперь несет?

— Слушай, а пенал тоже могло вынесли на течение ветром?

— Черт его знает. Он тяжелый и осадка у него большая. Может быть, на него ветер и не повлиял никак.

— Жаль, если так. Иначе мы могли бы его дождаться в тихой воде.

Привалову решение дождаться пенал показалось сомнительным. Ожидание могло оказаться бесцельным. Он считал, что будет правильнее двигаться параллельным курсом навстречу потоку. По его представлениям, пенал оказался в стоячей воде в месте, где течение по каким-то причинам делает резкий поворот. Инерция могла загнать капсулу вглубь заросшей водорослями тихой воды. Он не особо хотел верить в то, что пенал выгнало в течение ветром. Это звучало, как желание убедить себя ничего не делать, только пассивно ждать.

Течение освободилось от снега быстрее, чем берега тихой воды. Юрий развернул матрац против течения и попросил Яцука налечь на весла. Силы успели восстановиться, но тело начало промерзать. Физическая работа сейчас была очень кстати. Снежный фронт ушел далеко, и небо постепенно начало проясняться. Сквозь слой туч показался мутный диск солнца. На него можно было спокойно смотреть не щурясь. Однако его света хватило, чтобы превратить сумерки в подобие ненастного дня.

И Юрий, и Федор, крутили головами не переставая, боясь пропустить сигналы, подаваемые с пенала. Свинцово-серый, мрачный, холодный мир не спешил давать подсказки. Он учил их жить по новому, и учил жестко, но понятно. Он ждал, когда выжившие, проявившие смекалку и настойчивость для этого, начнут постигать новые законы, которые помогут им в будущем.

Привалов сверился с часами. Прошло шесть часов после того, как закончился снег. Скоро должно было начать темнеть. Холод пробирался к телу через промокшую от пота одежду.

— Разминемся. — Пророчески шептал Яцук. — Навсегда разминемся.

— Федь! — Не удержался Привалов. — Хватит ужаса нагонять. Смотри, лучше внимательнее по сторонам.

А сам поднял на вытянутой руке фонарь и поморгал им.

— Ракету надо, осветительную.

Юрий подумал, что будь у них ракета, они не оказались в такой безвыходной ситуации. Яркий шар ракеты можно было бы увидеть издалека. Яцук как-то странно крякнул за спиной.

— Что с тобой? — Спросил Привалов.

— У Исупова в багаже были ракеты. — Произнес он и замер. — Никто об этом не знает, а я забыл. Он же походы любил, носил с собой всякую хрень.

— Твою мать! А может, все-таки кто-нибудь знает?

— Вряд ли, мы Ольге Кузьминой в отсек снесли его вещи, а разбирать не стали. Это же память как-будто, там ничего съедобного не было.

— А нам бы Леха сейчас еще раз смог бы помочь.

Яцук что-то забубнил вполголоса. Привалов заработал веслом активнее, в душе злясь на сообразительность напарника. С инженерной смекалкой у него все было нормально, и даже более чем, но всё, что было вне ее, часто находилось на грани инфантильной несобранности.

— Вспомнил! — Выкрикнул Яцук. Юрий вздрогнул от неожиданности.

— Что?

— Этот знает про сигнальные ракеты, ну, срочник, с которым ты общаешься.

Как его?

— Довбыш?

— Да. Я при нем открывал рюкзак Исупова, и он интересовался сигнальными ракетами.

— Блин, мозг у срочника работает не так, как у людей. Без команды, может и не сообразить. Вот ситуация, а? — Привалов сплюнул за борт. — Сейчас бы один звоночек по телефону, и не было бы никакой проблемы.

— Обидно, если о ракетах догадаются, когда поздно будет.

— Не обидно. Это будет адски смешно. Мне-то помирать сейчас никак нельзя.

Я отец троих детей.

— Думаешь, мне веселее?

Привалов хотел что-то ответить, но в этот момент над горизонтом, чуть правее движения их матраца, вознесся шар красной сигнальной ракеты.

— Дааа! — Вскрикнул Яцук и чуть не свалился в воду.

Менее, чем через полчаса очертания пенала уже можно было разглядеть. С него подавали сигнал лампочкой, Привалов отвечал им фонарем.

— Вот, а ты говорил, что ветер не сдвинет пенал. — Напомнил Яцук Привалову.

При приближении к пеналу, стало видно, что он находится в темном потоке течения. Серые пятна еще не растаявшего снега остались только в стоячей воде, да местами на границе с потоком, где образовались особо массивные кучи снежной каши. Темный силуэт пенала приближался к матрацу самостоятельно. Вся мужская часть экипажа капсулы выбралась наружу.

Матрац мягко пристыковался к пеналу. Стыдов бросил конец веревки в руки Привалову. Юрий взялся за нее и понял, что ладони почти не слушаются. Он, как покалеченный пытался что-то сделать, но у него не получилось.

— Держись!

Стыдов спустился по веревке, взял Привалова за руку и вместе они поднялись наверх. Затем достали Яцука и матрац. Елена выбралась наружу, и не сдерживая рыданий, упала на грудь мужу. Она причитала, приговаривала обычные в таких случаях фразы о том, как боялась остаться одна, о детях-сиротах и прочее. Юрий целовал ее в голову, щеки, губы, руки, потом прижал посильнее.

— Гриш, а водка еще есть? Я промерз до костей, боюсь заболеть.

«Путешественникам» немедленно помогли спуститься вниз. Григорий налил им по полстакана водки.

— И тому, кто догадался пустить ракету. — Попросил Юрий.

— Так это же я. — Радостно сообщил Стыдов.

— А ты откуда узнал про них?

— Я и не знал. Просто сказал, что было бы хорошо пустить ракету, а этот, как его, Довбыш, принес.

Привалов и Яцук заржали во весь голос.

Наливай.

Глава 22

Туман, вокруг только туман, до головокружения. Плот плыл по реке вглубь материка две недели. Никто еще из людей из поселка не бывал так глубоко от морского берега. Русло реки, оказалось настолько широким, что до восточного берега, после посещения совиного острова, пришлось плыть еще двое суток. Ночь провели возле какой-то кочки. Анхелика спала беспокойно, ожидая от нее страшного сюрприза. Все обошлось, кочка никак себя не проявила, так и осталась кочкой.

К исходу вторых суток все чаще стали попадаться сорванные течением куски зеленых берегов. Почти в полной темноте плот пристал к мягкому берегу. Прометей долго прислушивался к тишине, прежде, чем сойти на берег и закрепить плот. Широкоступы помогли ему спокойно расхаживать по волнующемуся ковру из водорослей. Прометей закрепил плот, привязав к веревке «кошку». Она цепко держалась за плотную зелень.

Ежедневно, экипаж плота проходил по расчетам Прометея по двадцать пять километров в сутки. Он считал их условно, на глаз. Придуманный им прибор, измеряющий расстояние вдоль меридиана по длине тени в полдень, в тумане не работал. Учитывая, что грести приходилось против течения, то цифра выглядела правдоподобно.

Двигались вплотную к берегу, чтобы записывать абсолютно все заметные приметы. Если это было дерево, то Прометей записывал все его внешние особенности, вплоть до количества и формы веток. Если это был кусок настоящей суши, то он даже зарисовывал его, сравнивая его с чем-нибудь. Например, медвежья скала. Он так назвал ее из-за выступающих на темном камне белых пятен. Одно из них очень походило на белого медведя, стоящего на задних лапах. Анхелика не могла взять в толк, к чему нужна была такая щепетильность.

— Мы же собираемся возвращаться домой? — Спросил ее Прометей.

— Ну, конечно. — Согласилась девушка.

— А как в тумане найти место, в котором мы бросим плот?

— Не знаю. — Анхелика задумалась. — По иголке? — Она имела ввиду самодельный компас.

— По иголке, само собой. Но дорога не ровная тропинка, придется метаться, обходить препятствия, в итоге, мы будем знать только направление к реке. В каком месте мы выйдем к ней, неизвестно. Тут нам приметы и помогут. А детально их приходится делать, чтобы не принять одни за другие. Это нам сейчас кажется, что мы запомнили, а как придется искать плот, начнем метаться по берегу, вспоминать. Все это мы уже с Иваном проходили.

Анхелику несложно было убедить. Раз надо, значит надо. Сложная наука ориентирования ее мало беспокоила. Куда больше ее беспокоили обитатели реки. Время от времени чьи-то широкие спины на мгновение показывались рядом с плотом. Существа, как призраки, появлялись и исчезали бесшумно. Можно было подумать, что они наблюдают за плотом, или изображают из себя почетный эскорт, но Анхелике казалось, что они ждут удобного момента, чтобы напасть.

И вот, в один день, после манипуляций с самодельной картой, Прометей произнес:

— Всё, приплыли, сходим на берег.

Стоянку для плота выбрали заметную и удобную. Это был кусок скалистой суши с ровной площадкой, на которую можно было затащить плот. Камень во влажном климате сильно замшел, и со стороны вовсе не походил на камень, но Прометей и Иван безошибочно понимали особенности материковой природы. Влажный мох можно было поддеть рукой и поднять, как плетеную подстилку, обнажив под ним настоящий камень. И кучу мелких насекомых всевозможного вида.

В первый день стоянки на берегу готовились к походу. Прометей разбирал ношу, равномерно распределяя ее на всех. Иван рыбачил. Анхелика мариновала то, что ловил Иван. Никто не знал, даже Прометей, что ждет их впереди. Какие опасные ловушки готовила им неизведанная земля? Простит ли она им их дерзость или накажет, похоронив на туманных просторах? Во все времена, путешественники, возвратившиеся из далеких мест, испытав лишения, задавались вопросом, а что если повернуть время вспять, решился бы я снова, зная, что меня ждет?

Тяга к знаниям и неуемное любопытство Прометея, не позволили ему сидеть на одном месте. Он однозначно выбрал бы повторение опасного путешествия. Иван, скорее всего, выбрал бы новый маршрут. Он не любил однообразие. Он и сбегал в путешествия с Прометеем только чтобы не заниматься нудной работой на рисовых полях. Анхелика точно бы осталась дома. Она была сыта по горло кочевой жизнью. Ей хотелось домашнего уюта, комфорта и родительской заботы. Случись ей мгновенно перенестись домой, ее родители не узнали бы свою дочь. Она готова была стать послушной, покладистой, заботливой и ласковой дочкой.

Благополучно переночевав первую ночь на берегу, рано позавтракав, группа отправилась на восток. Прометей нес на спине большой бочонок с уксусом. Он был уже пуст на четверть. Огонь на материке был почти невозможен из-за влажной атмосферы, поэтому приходилось полагаться на приготовление мяса в кислоте. Небольшой запас пропитанных жиром дров остался на всякий случай. Только применить его собирались не для приготовления пищи, а для отпугивания животных. Прометей уже сделал наблюдение, что фауна здешняя не совсем такая же, как у Новой Земли. К бочонку была приторочена острога. В противовес бочонку, на груди висела широкая кожаная сумка с разными принадлежностями, помогающими в путешествии. В ней лежал инструмент, карандаши, записная книга.

Иван нес поперек плеча два кожаных бурдюка. В одном была замоченная в уксусе рыба, в другом, питьевая вода. На другом плече, поперек туловища, висела скатанная в рулон промасленная ткань. На ночь из нее делали шатер. По ноге шлепало мачете, предназначенное для прорубания растительности и для обороны.

Анхелика несла с собой запас мыла и кухонных принадлежностей. Ее не стали нагружать больше, потому что ходьба в широкоступах для нее была в новинку. Девушка быстро уставала от неестественной ходьбы, плохо держала равновесие там, где зеленый покров волновался под весом человека. К тому же ей, как и всем в группе, необходимо было держать слегу, для того, чтобы не провалиться под покров из водорослей.

Река была рядом, и всевозможные течения запросто могли создать огромные полыньи, которые по невнимательности можно было и не заметить из-за покрывающего их тонкого слоя водорослей. Чтобы не потерять Анхелику, ее поставили в центр. Первым шел Прометей, замыкал Иван. Покров был насыщен влагой. Грязная вода тут же заполняла лунки, оставленные широкоступами.

— Если так будет до самой ночи, спать придется стоя. — Сокрушался Иван.

Перспектива ночевать в лужах и на самом деле была реальной. Но реальность оказалась еще хуже предположений. До наступления ночи группа вышла к открытой воде. За несколько десятков метров до нее, покров начал колыхаться все сильнее и сильнее. Прометей оставил группу и пошел на разведку один.

— Вода! — Крикнул он сквозь толщину скрадывающего звук тумана.

Интуитивно решили идти налево, предполагая, что открытый участок воды не является рекой и рано или поздно все равно закончится. Они шли до самой ночи, пока можно было видеть, куда ставить ногу, но вода не заканчивалась. Ночевать, как ни боялись, пришлось в воде. Промасленную ткань постелили на траву, решив не укрывать себя навесом. За ночь, ворочаясь с боку на бок, ткань собралась под весом тел. Через ее края потекла вода. Попытки расправить ткань, привели к тому, что получилось только хуже. До самого утра промучились и встали невыспавшиеся, промокшие и отдающие болотом.

— А что если…, ну ты сам понимаешь? — Иван гонял по рту большой кусок маринованной рыбы, выбирая языком косточки.

— Что это река? — Прометея этот вопрос мучил с того момента, когда он наткнулся на воду. — Не думаю. Скорее всего, это озеро, остаточное после сезона дождей и разлива реки. Насколько оно большое, не могу сказать. Нам надо надеяться, что мы пошли в правильную сторону.

— В следующий раз надо будет брать с собой лодку. — Посоветовал Иван.

— На троих? Это будет очень большая лодка.

Едва рассвело, они двинулись в путь вдоль колышущегося берега. Однообразный пейзаж не давал никаких намеков на то, скоро ли закончится вода. Анхелика уже привыкла ставить ноги в ширококступах и шла увереннее, несмотря на зыбкую опору. Дважды они слышали предупреждающие кваканья лягушек. Возможно, их приняли за соперников и предупреждали о том, что здесь начинается чужая территория. Иван часто оборачивался, опасаясь, что одними предупреждениями лягушки не ограничатся. Ему не верилось, что эти животные когда-то свободно помещались на ладони человека. Что они прыгали в разные стороны от страха перед ним. А теперь они лупили на него свои огромные желтые глаза нагло и с вызовом. Иван не любил лягушек за то, что не мог прочесть в их глазах никаких человеческих эмоций. Никогда нельзя было понять, что на уме у этих земноводных. То ли они драпанут, то ли нападут гурьбой. А еще он не любил исходящий от них едкий запах, прилипающий к телу надолго. Только мыло Селены могло избавить от него.

К обеду, на привале, Прометей решил проверить компас. Игла не магнитилась о мокрые волосы. Он достал из непромокаемого пакета кусок оленьей шерсти и натер об нее иглу. Для правдоподобия эксперимента, он проделал замеры несколько раз.

— Ну, вот. — Довольно произнес он. — Это не река. Мы уже почти повернули на восток. Мы обходим это озеро.

— Слава богу! — Выдохнул Иван. — Я думал, ты захочешь его переплыть?

— Не возвращаться же, после такого пути назад. Ни шагу назад, ни шагу на месте, все время вперед, и все время вместе. — Процитировал он лозунг, попавшийся на глаза в библиотеке подлодки и запомнившийся своей энергичной и емкой рифмой.

Прометей сделал в «бортовой журнал» пометки про отклонение от курса и заново рассчитал время.

— Лишние сутки. — Констатировал он.

— Одни ли? — Спросила Анхелика. — Мы только начали идти.

— Никто не обещал легкой прогулки. С голоду мы тут не помрем. Будем идти осторожно, осмотрительно, не спеша.

— Спеша тут и не получится. — Анхелика сделала гротескный шаг в ширококступах.

— Я понесу тебя на руках, когда ты не сможешь идти. — Пошутил Иван.

— Тогда тебе придется ширококступы в два раза больше делать, а еще лучше сразу лыжи. — Прометей встал, встряхнулся. — В путь?

Спустя час, они ушли от берега, чтобы выдержать правильное направление. Покров стал гуще, пружинистее. Но в воздухе периодически стал появляться запах газа. Так как на материке почти отсутствовали ветра, места зловоний легко было обойти. Там, где процесс разложения шел очень активно, густой запах сероводорода, собирающегося по низинам, сразу давал о себе знать. Прометей и Иван запросто различали его концентрацию и останавливались сразу, как только он начинал раздражать нос. Вместе с сероводородом на поверхность выходил и другой газ, более легкий, метан. Он поднимался в атмосферу и не задерживался у земли, но иногда и он был опасен.

В болотистых местах, где гнили было не особо много, или же процесс разложения осуществлялся другими микроорганизмами, на поверхность выходил почти чистый метан, без запаха. Иногда он собирался под зеленым покровом большими пузырями, заключенными в водяную капсулу, подпираемую сверху толщей водорослей. Он выходил наружу, когда давление в пузыре превышало силу сжатия воды, или же когда вмешивался внешний фактор. Например, человек, наступивший на то место, где собрался пузырь. Тогда можно было вдохнуть чистый метан и потерять сознание. Если пузырь был небольшой, можно было быстро придти в себя. Если нет, то исход мог быть самым печальным.

Прометей распорядился немного увеличить дистанцию между собой. Иван смотрел в спину Анхелике, более менее ловко ступающей несуразными плетеными ботами по водорослям. Как ее угораздило отправиться в это путешествие? Ни одна девушка из их поселка за последние двадцать лет не была на материке. Для женщин он был сугубо мужским, суровым и опасным местом для охоты и добычи всего, что не росло на острове. Никто из них даже не просился взять их туда, посмотреть одним глазком. Иван подумал, когда они вернутся назад, его Анхелика среди женщин может приобрести славу чокнутой. Но среди ровесников она, скорее всего, прослывет бунтаркой.

Ему было все равно, за кого будут принимать Анхелику. Он чувствовал, как в этом тяжелом путешествии ковались их отношения. Теперь он точно знал, что никому не сможет доверять так, как Анхелике. Их ровесники, выбирающие себе пары по списку генетической совместимости, потому что так надо для рождения здоровых детей, не особо тяготились созданием глубоких отношений в браке. Они как будто исполняли какой-то общественный долг перед поселком и человечеством в одном лице. Три месяца назад и Иван был готов к тому, чтобы исполнить долг, дать поселку ребенка. Но сейчас, маячившая впереди спина Анхелики наполняла его душу приятным чувством полноценной причастности к чему-то общему, существующему для них обоих одновременно. В этом чувстве было больше всего личного, никоим образом не касающегося никого больше. Даже капраза.

Анхелика остановилась, как вкопанная. Иван тоже замер. Сквозь туман ему был слабо виден силуэт Прометея с поднятой в предупреждающем сигнале вверх рукой. Как не пытался Иван услышать хоть какой-нибудь звук, тишина стояла абсолютная. Только жижа под ширококступами немного чавкала.

Прометей вынул острогу и направил острие вверх. Иван снял с пояса мачете, взялся за рукоять двумя руками и замер. Ему тоже начало казаться, что он что-то слышит. Буквально через несколько секунд ему уже не казалось. Где-то совсем рядом, по зеленому ковру, резво перебирали несколько пар ног. Они шлепали ногами, не таясь, и не опасаясь провалиться. Иван почувствовал, как водоросли заходили под ногами. Подошел к Анхелике и молча задвинул ее за спину. От сильного нервного напряжения вспотели ладони.

Из тумана, метрах в двух, гуськом выбежал отряд из птиц. Первая птица, яркая и крупная, высотой почти по пояс человеку. За ней бежал выводок из десяти мелких и проворных птенцов, похожих на серые шарики на тонких ножках. Замыкала цепь тоже крупная птица, но окраса почти такого же, как птенцы. Они словно и не заметили людей. Пронеслись мимо, как призраки и только дрожащий под их тяжестью покров еще несколько секунд напоминал о встрече.

Прометей облегченно опустил острогу. Иван усмехнулся своему неслучившемуся героизму.

— Чего они так бежали, как угорелые? — Спросила Анхелика.

— Надеюсь, это их нормальный способ передвижения. — Прометей достал «бортовой журнал». — Давайте сверимся, кому, какими показались эти птички?

Прометей заносил в журнал всё, чего не видел раньше. По виду он определил птиц к травоядным или насекомоядным. Описал размер самца и самки, птенцов и способ передвижения.

— Надо будет поискать в подлодке описание. Если бы не птенцы, можно было бы поохотиться.

— Вам только пожрать, мужики. — Возмутилась Анхелика. — Они такие…

Она не успела договорить. Иван почувствовал опасность и толкнул Анхелику на землю. Над головой бесшумно пронеслась тень. Иван и Прометей встали спинами друг к другу, нависнув над Анхеликой. Со стороны Ивана, со скоростью пули из тумана вылетела сова. Иван дернул плечом, чтобы пропустить ее и махнул вдогонку ей мачете. Клинок едва достал до перьев.

Анхелика наблюдала за сценой боя с земли и даже не пыталась встать. Новый заход хищной птицы повторился, но уже отвесно сверху. Прометей кольнул вперед острогой. Тело совы со всего маха нанизалось на сталь. Сова ухнула, забила крыльями. Прометей прижимал ее к покрову из водорослей, чтобы она в агонии не задела мощными когтями Анхелику. Иван в это время смотрел по сторонам. Как оказалось, птица охотилась не одна. Еще одна огромная тень вылетела на людей. На этот раз Иван не стал бить вдогонку. Выставил перед собой мачете и дал птице самой уткнуться в него. Тяжелая птица выбила оружие из рук. Она упала и забилась, подпрыгивая, как безумный танцор вокруг костра. Струя крови из рассеченной груди била фонтанчиками.

Обе совы затихли почти одновременно. Пока они танцевали смертный танец, Иван поднял мачете и пытался держать оборону на случай очередного нападения. Оно не последовало ни через минуту, ни через пять.

— Отбились. — Решил Прометей. — Не по Сеньке шапка, оказалась. Не на тех напали, пучеглазые.

С совами у Прометея были особые счеты. Он не любил их за тот случай, когда они чуть не убили его. Чтобы не дать пропасть хорошему мясу, решили сделать стоянку и разделать птиц. Мяса в совах было с избытком. Выбрали самое сочное, чтобы хватило на три дня. На больший срок было нельзя, оно начинало пропадать даже в уксусе.

Совы поплатились за свой охотничий азарт. Они явно гнались за семейкой птиц, но наткнулись на людей, и самодовольно считая, что естественных врагов у них на суше нет, кинулись в бой.

— Людей поблизости здесь нет. — Задумчиво произнес Иван.

— Да, наверное. Я о том же самом думал. — Признался Прометей. — Непуганые совы. Но с другой стороны и хищников крупных не должно быть. Я боялся, что здесь могли жить песцы, как те, которых мы видели на Белом. В тумане, против их звериного чутья, у нас не было бы шансов. Но расслабляться не стоит, я же только предполагаю.

Перед ночевкой, ушли подальше от остатков сов, переживая, что запах крови привлечет каких-нибудь падальщиков. Первую смену отстоял Иван. Он уже знал, что водорослевый покров сам по себе насыщенный жизнью слой, и бурная деятельность в нем не затихает ни днем, ни ночью. Ему слышались пронзительно высокие писки, стрекот, уханья и даже чавкающие по мокрой зелени шаги. Половина из услышанного точно было игрой воображения. Если бы не смоченная в горючей жидкости защита по периметру их стоянки, можно было бы начать паниковать. Но звери и насекомые не любили острого запаха жидкости и обходили помеченную им территорию стороной.

С рассветом двинулись дальше и вскоре наткнулись на поросший кустарником участок. Растения с пышной кроной, были высотой чуть выше человека. Многочисленные тонкие веточки были усеяны частыми нежными листочками, покрытыми каплями влаги. Голые корни, как человеческие пятерни, держали кусты, взяв в охапку зеленые водоросли. Прометей раздвинул кусты, чтобы понять, можно ли пройти сквозь них, но отбросил эту мысль. Растения росли слишком плотно друг к другу.

На некоторых ветках висели парные зеленые ягоды. Прометей сорвал одну такую пару. Раскусил до косточки и сплюнул, чтобы не отравиться. Эту ягоду он еще не знал.

— Кислятина. Не спелые еще. — Решил он.

Руками снял зеленую мякоть. Внутри находилась желтоватая косточка. Сломал одну веточку и убрал в свою сумку.

— Мякоть, на вид, крепкая. — Заключил он. — Можно было бы возить с материка, если на острове не примется.

Рядом зашуршали кусты. Иван рефлекторно выхватил мачете. Анхелика отпрыгнула, Прометей взялся за острогу. Шорох кустов дополнился птичьим кудахтаньем. Метрах в трех от людей из кустарника выбралась семейка тех же птиц, которые бежали от сов. Самец, самка и десяток серых шаров на тонких ножках. В тумане, так вообще могло показаться, что птенцы летают над поверхностью. Мамаша кудахтала за всех. Она по-деловому разгребала лапами верхний слой водорослей и что-то клевала в нем. Птенцы повторяли ее движения. Яркий самец важно озирался по сторонам, заботясь о безопасности семьи. Люди, видимо, его совершенно не пугали.

— Их беспечность лишний раз доказывает, что людей они не видели. Разве я бы устоял против того, чтобы отведать их? — Иван хищно посмотрел на аппетитного главу семейства.

— До места назначения двести километров. Люди могли сюда и не заходить. При нынешних количествах еды и людей, можно кормиться, не отходя от поселка на несколько километров.

— А они ловко придумали, прятаться в кустах от сов. — Заметила Анхелика. — У корней более менее свободно, можно спокойно бегать.

— Точно! — Прометей обрадовался наблюдению Анхелики. — Это надо будет записать. — Он достал свой журнал. — А давай, назовем это растение в твою честь?

— Ой, а зачем? — Удивилась девушка.

— Так было принято раньше. Первооткрыватели давали всему свои имена. Хочешь, назовем этих птиц твоим именем тоже.

— Курица Анхелика. — Хохотнул Иван.

— Сам ты, тюлень Иван.

— Нет, растение можно назвать Анхелия. По-моему красиво?

— Анхелия. — Анхелика посмаковала звук. — Мне нравится. А кур не обязательно называть моим именем.

— Как хотите.

Кустарники занимали не очень большую площадь. Вероятнее всего, здесь водоросли лежали не на воде, а на суше, до которой можно было дотянуться корнями кустарнику Анхелии. Место он использовал по максимуму, благо всего прочего у растения было в достатке.

За день еще пару раз наткнулись на оазисы анхелии и в обоих случаях рядом с ними встречались те самые пернатые, с большим выводком. Однажды, ближе к вечеру, у самого последнего островка плотного кустарника случилось увидеть момент охоты совы на неосторожное семейство.

Самец вывел свое семейство поискать пропитание за пределами кустарника. Наверняка, снаружи всяких букашек было больше, чем под покровом растительности. Анхелика попросила остановиться, полюбоваться птицами. Неожиданно, прямо на самку спикировала огромная сова. Она схватила ее когтями и перекусила шею. Кровь ударила из оголенной шеи струей. Сова взмахнула крыльями и тяжело поднявшись, растворилась в тумане, держа в когтях добычу. Все произошло так быстро, что никто не успел издать и звука. Самец, было кинулся на защиту, но передумал и крыльями загнал птенцов в кусты.

Он не показался после. На месте охоты осталась лежать голова самки. На Анхелику событие произвело шокирующий эффект. Она замерла, на глазах выступили слезы. Смотрела на птичью голову и молчала.

— Пойдемте. — Позвал Прометей.

— А как же они без мамки? — Сокрушенно произнесла Анхелика.

— Анхелика, нам лучше смотреть по сторонам, иначе мы сами можем оказаться на месте этой курицы.

Перед тем, как остановиться на ночлег, они снова набрели на заросли анхелии.

— Это судьба. Нам надо попробовать использовать защиту для собственной безопасности. — Прометей опустился на четвереньки и полез между корявых стволов. — Эй, здесь есть место, чтобы лечь в полный рост. Ну, почти, в полный рост.

Анхелика, пока Иван прикрывал тылы, пробралась следом. Иван оставил весь багаж, кроме бурдюка с едой и водой, снаружи и пробрался вглубь. Оказалось, что по краю кусты росли плотнее. Внутри было чуть просторнее, но крона, все равно, смыкалась плотно, защищая от непрошенных гостей сверху. Внутри оазиса стоял непривычный запах, исходящий от древесины. Пряный, сладковатый, резко контрастирующий с болотной атмосферой окружающего мира.

Утром, Прометей обследовал стволы деревьев. Сделал надрезы, попробовал на вкус древесину, скрытую под корой. Нашел на одном толстом стволе кусок застывшей древесной смолы. Снаружи она была липкой, но внутри застыла, как камень. Она приятно пахла, но вкус имела резкий, несъедобный. Прежде, чем идти дальше, Прометей тщательно занес все важное в «бортовой журнал».

— Всё, название «Анхелия» теперь задокументировано на бумаге. Поздравляю!

— Спасибо. Надо будет в поселок привезти стебельки, а то наши не поверят. — Анхелика зарделась.

— Сейчас брать нельзя, погибнут. На обратном пути наберем косточек.

— А можно и мне будет выбрать растение со своим именем? — Ивану стало немного ревностно.

— Конечно. Думаю, что вариантов впереди нас ждет еще огромное множество.

Прометей сверился по самодельному компасу со сторонами света, и троица продолжила путь. Обошла жабий хор стороной. Миновала несколько подозрительных мест, отличающихся от остального покрова ощутимой тонкостью водорослевой прослойки. Иван проткнул его слегой и в ответ из отверстия получил плюху из жидкой грязи, приправленную смрадной вонью.

— Болото под нами. — Решил Иван.

Прометей был согласен. Чтобы покинуть его пришлось немного поплутать. В некоторых местах покров просел и ушел под воду. Черная жижа стала пристанищем для миллионов беспокойных комаром и прочего гнуса. Как следствие, земноводные кружили неподалеку от таких мест. И что было не совсем хорошо, в местах охоты они вели себя совершенно бесшумно и скрытно.

Гнус тут же пристал к людям. Монотонно гудя, он лез в лицо, пытался сесть на ладони и просто на одежду, пробуя хоботками-иглами ее на прочность. Из-за того, что приходилось постоянно отмахиваться от назойливых насекомых, группа потеряла бдительность. Они брели по мелкой жиже, пытаясь найти из нее выход. Прометей проверял слегой прочность покрова, и на большее его не хватало. Насекомые лезли в нос, рот и глаза.

Анхелика так же была занята, но меньше, поэтому ей и открылась опасность раньше всех. Вода под их шагами разбегалась кругами по воде и в один момент из воды, явно потревоженные чужим присутствием, показались два больших желтых глаза. Затем еще несколько пар. Они замерли прямо на границе с воздухом, не показываясь больше, и пристально следили за людьми. Анхелика замерла от страха. Иван наткнулся на нее, не заметивший в борьбе с комарами ее остановки.

— Ты чего? — Спросил Иван.

Анхелика кивнула головой в сторону опасности. Иван и сам остолбенел от неожиданности. Прометей, не заметивший, что его друзья отстали, чуть не исчез в тумане.

— Прометей! — Иван позвал командора громким шипением.

— Вы где? — Глухо спросил он. Иван ничего не ответил ему.

— Медленно уходим. — Тихо произнес он, подталкивая Анхелику вперед.

Выставил слегу вперед и осторожно ступая, направился следом за подругой. Глаза следили за ними, не предпринимая никаких действий. Прометей ждал, когда его догонят. Он уже и сам разглядел опасность и не знал, как поступить. Судя по одному размеру глаз, в засаде находились «второгодки» как минимум, а то и старше. Трехлетний самец мог достигать размера выше человеческого колена и иметь массу в пятнадцать-двадцать килограмм. Один его прыжок, направленный в грудь человека, сбивал с ног. А дальше они могли пустить в ход свою огромную пасть с мелкими зубами. Она была не так страшна, как выглядела, но земноводные запросто могли задавить массой. К тому же на их лапах имелись достаточно длинные и крепкие когти.

Пауза затянулась. Любое движение могло спровоцировать атаку. Желтые глаза со щелками зрачками, недобро смотрели на непрошенных гостей, словно пытались оценить их гастрономическую пригодность. Вдруг, молниеносно выброшенный язык, схватил Анхелику за запястье. Девушка закричала. Иван, за долю секунды, успел выхватить мачете и отрубить язык. Анхелика, не прекращая кричать, сорвала с руки остатки прилипшего языка и бросила их от себя.

Крик, спровоцировал разрядку. Атака началась. Десятки лягушек выстрелили телами в сторону людей. Ничего не оставалось, как принять вызов. Иван отбросил слегу и крепче ухватился за рукоять мачете. Прометей тоже посчитал, что в ближнем бою надо выбрать рубящее оружие. Иван получил серьезный тычок в спину и чуть не упал. Развернулся и увидел, как Анхелика дубасит рукой болотную тварь прямо по глазам. Он не стал рубить лягушку, дал ей пинка под огромную челюсть. Развернулся и едва не попал под удар еще двумя земноводными.

Тут уже было не до джентльменского кодекса. Иван наотмашь дал под брюхо одной лягушке и увернулся от второй. Прометей действовал жестко, раздавая удары направо и налево. Он не стоял на месте, упреждая нападение. Иван боялся отойти от Анхелики, поэтому занял оборонительную позицию, кружа вокруг подруги.

Девушка отошла от первого шока, взяла в руки слегу и, взявшись за один край, вторым огревала со всего маху выглядывающие из воды глаза. Лягушки пытались напасть на палку, но тут уже Иван нападал на них, пользуясь тем, что они отвлеклись. Но и враги не дремали. Им удалось напасть со спины и свалить Ивана в воду. Пока он пытался встать, кто-то плотно схватил его за ноги и дернул. Иван ушел с головой в грязную воду, успев нахлебаться. Он подтянул ноги и обрубил удавку.

Анхелика кричала ругательства и наносила удары, по лягушкам, пытавшимся забраться на ее Ивана. Ей удалось устроить хаос в рядах противника своим криком и активными действиями. Иван встал, с него текла грязная жижа, оп пытался откашлять воду из легких, и в то же время участвовать в бою. Ноша на нем спуталась и мешала нормально двигать руками.

Земноводные дрогнули. До них дошло, что малочисленный противник слишком силен для них. Как по команде, они кинулись в разные стороны, скрываясь под водой. Только разводья на поверхности выдавали их отступление. На месте боя остались плавать шесть убитых лягушек, и несколько контуженных Анхеликой были без сознания, или никак не могли придти в себя, беспомощно дрыгая лапами.

— Ух ты! — Прометей уперся руками в колени, восстанавливая дыхание. — Вот это разминочка. Все живы?

— Вроде. — Ивана все еще мучил кашель.

— Я…, я ничего не помню. Орала, махала палкой и боялась за Ивана. — Призналась Анхелика. — Как в тумане всё прошло.

— Как в тумане, точно. — Усмехнулся Прометей.

— Спасибо, ты очень хорошо сражалась. — Иван обнял Анхелику, испачкав ее. — Ой, прости.

— Они меня разозлили, когда сбили тебя с ног. Никто не может обидеть тебя в моем присутствии. Тогда я превращаюсь в фурию.

— Спасибо, буду иметь ввиду. — Иван сделал еще одну попытку обнять Анхелику, но вовремя остановился. — Нам надо где-то помыться.

Стычка с земноводными научила группу тщательнее выбирать дорогу и сторониться заболоченных мест. Это могло удлинить путь, но гарантировало то, что он будет закончен по задуманному плану.

Иван обломал крепления широкоступа с левой ноги. Пришлось прихватить его куском ткани. От ходьбы она разбалтывалась, сползала с ноги. Широкоступ начинал хлюпать и больше мешал ходьбе, чем помогал. Иван к середине дня устал бороться с ним, снял и пошел, припадая на одну ногу. Необутая нога проваливалась глубже. Покров держал вес Ивана, но пускал подозрительные пузыри, которые не поднимались из-под обутой ноги.

Троица покинула заболоченную местность, изрядно поплутав по ней. Земноводные словно успели предупредить сородичей. Никаких проблем с их стороны больше не последовало. Докучали только летучие насекомые, да причитания Ивана, уставшего от непривычной походки. Чтобы нормально помочь ему, требовалась лоза, для восстановления крепления широкоступа. Шансов найти нормальный кустарник, который рос в изобилии в окрестностях поселка, почти не было. Прометей голову сломал, придумывая в голове механизм крепления из имеющегося материала. На ум ничего не шло.

Из-за Ивана пришлось устроить ранний привал. Остановились, как только отстали полчища комаров, почуявшие, что их далеко увели от привычных мест.

— Это не дело, так хромать. У меня уже ноги отнимаются. — Иван сморщился от боли, разминая ноги.

— На будущее, надо брать запасные. — Ответил Прометей, не имея представления, чем помочь товарищу сейчас.

— Или разуваться, перед тем, как кидаться в бой. — Поделилась Анхелика.

— Смеетесь? А мне не смешно. — Иван еще раз оглядел покалеченный широкоступ, повертел его в руках и убрал за спину.

Анхелика вынула из бурдюка несколько кусков замаринованной совятины. Обнюхала их. Это был первый раз, когда она пробовала совиное мясо. Не учуяла ничего подозрительного и раздала всем поровну. В уксусе мясо теряло сочность, особенно птичье. Чтобы не давиться, Анхелика резала его мачете на мелкие кусочки. Иван откусывал от большого куска мяса зубами и смотрел на кулинарные изыски подруги.

— Женщина. — Произнес он тоном, будто оправдывал ее.

— Так удобнее. — Ответила Анхелика. — Хочешь, я и тебе порежу?

— Да ладно, оно и так мягкое. Пока зубы есть, могу и откусывать. — Посидел, подумал и изменил свое мнение. — Давай. Не хватало, чтобы у меня еще и челюсти были уставшими.

Кроме этого, ему импонировала женская забота, ставившая уровень его комфорта выше, чем у Прометея. Но Анхелика порезала мясо и командору, не спрашивая у него разрешения. Прометей молчаливо согласился и даже поблагодарил. Мясо запили разведенным водой уксусом. Рассол хорошо снимал жажду.

И снова для Ивана началась хромая ходьба. Он готов был снять и второй ширококступ, чтобы идти ровной походкой, но рыхлый покров не позволил сделать этого. В одном месте, необутая нога ушла по колено. Иван почувствовал стопой, как на глубине вязко и сыро, что сразу передумал.

Спустя пару часов после обеда, вышли в места, где водорослевый покров вел себя не совсем обычно. Он колыхался, будто под ним была вода. Прометей предупредил, чтобы не шли в ногу. При одновременном шаге всех троих поднималась высокая зеленая волна. Покров мог разойтись, не выдержав топающей ноши. Ивану было тяжелее всего. Необутой ногой надо было делать быстрый шаг, чтоб не опереться полностью. Из-за этого нога с широкоступом ступала сильнее обычного, и вызывала волну.

Группа переходила опасно колышущийся участок больше часа. Покров был гол в этих местах и опасно тонок. Прометей сделал заметку в журнале.

— Думаю, что здесь течет река. Если бы это было озеро, покров покрыл бы его большим слоем.

Но дальше странности не закончились. Плотный покров часто сменялся локальными местами, где казалось, что он провисает над пустотами. Анхелика первой пожаловалась на ухудшение самочувствия.

Иван тоже почувствовал, что с ним что-то не так, но валил это на то, что ему приходится тяжело дышать, чтобы справиться со своей походкой.

— Останавливаться здесь не стоит. — Тревожно произнес Прометей. — По-моему, это газ.

Он показал на выпуклость покрова, диаметром в пять метров. Ее было не очень заметно, пока Прометей не обратил внимание.

— Прибавим шагу. — Попросил командор.

Подозрительный «пузырь» обошли стороной, боясь спровоцировать выход газа. Иван торопился за командой, но из-за колченогой походки все время отставал. Анхелика присматривала за ним и постоянно просила Прометея сбавить ход.

— Остановимся, можем умереть. — Предупредил Прометей.

Иван понял предупреждение командора по-своему и больше не старался ступать осторожно. Необутая нога вязла в зеленом ковре, отчего походка стала еще больше похожа на походку человека с разной длиной ног. В какой-то момент Иван почувствовал, что опора под ногами заколыхалась. Ни Прометей, ни Анхелика на это никак не отреагировали. Возможно, в широкоступах на обе ноги, этого не чувствовалось.

Иван не успел испугаться, и даже подумать о том, что произошло. Его необутая нога, почти не ощущая сопротивления, провалилась сквозь водорослевый покров. Навстречу ей ударила струя газа, выплевывая вместе с ней ошметки жидкой грязи. Иван попытался крикнуть, но на вдохе потерял сознание. Мир крутнулся перед глазами и провалился в черноту.

Анхелика сердцем почувствовала опасность. Она оглянулась и не увидела Ивана.

— Прометей! Ивана нет! Ивааан! — Позвала Анхелика.

Ответа не было. Девушка бросилась назад.

— Стой! — Прометей догнал ее и удержал за руку.

Он вынул тряпку из сумки, смочил ее водой и приложил к лицу Анхелики. То же самое сделал и себе.

— Теперь пошли.

Они прошли метров двадцать и наткнулись на Ивана, провалившегося одной ногой по пояс, в водоросли. Прометей, по разлетевшейся от места провала грязи, догадался, что его подозрения были верны, Иван наступил на газовый пузырь. Его лицо было бледным, безжизненным. В правой руке торчал пучок водорослей, выхваченных из покрова в бессознательном порыве. Вместе с Анхеликой, они вытянули Ивана и оттащили его подальше. Юноша не подавал признаков жизни. Анхелика заглядывала в глаза Прометею, ища в них надежду. В этот миг она верила, что у того припасена какая-нибудь светлая мысль, чтобы вернуть ей Ивана.

— Иван. Иван. — Анхелика трогала его за руки, за лицо. — Сделай что-нибудь, сделай.

Прометей читал, очень давно, о реанимационных способах возвращения человека к жизни. Он никогда сам не делал ее, и в поселке ни разу не прибегали к этой процедуре, поэтому об ее эффективности он мог только догадываться. Прометей открыл рот Ивану.

— Дыши ему прямо в рот изо всех сил. — Приказным тоном произнес Прометей. — Перестанешь, когда я скажу.

— Ладно. — Анхелика готова была сделать что угодно, не задавая вопросов. Она вдохнула раз и другой.

— Хватит! — Прометей сложил на груди скрещенные ладони и сделал несколько резких нажимов. — Еще!

Анхелика вдыхала в легкие Ивана, одновременно умудряясь плакать, заливая обеих слезами.

— Хватит! — Прометей снова сделал несколько резких нажатий.

Анхелика, глядя, как ее Иван не хочет оживать, начала тихонечко подскуливать. Уперлась кулачками под глаза, и обильно смачивая их слезами, с нарастающим страхом, смотрела на бледнеющее лицо.

— Да, подожди ты реветь! — Не удержался Прометей. — Дыши, что есть сил.

Анхелика приложилась ко рту Ивана и удерживая в себе рыдающие конвульсии, вдохнула в него с той силой, на которую только была способна.

Иван, сквозь пелену, разглядел очертания Анхелики, зачем-то нацеловавшей его. Ему было плохо, как с десятикратно усиленного похмелья, которое он испытал всего один раз в жизни. Прометей нагнулся над ним и шлепнул по щекам. Боли не чувствовалось, но что он такого им сделал, что одна целует, а второй бьет?

Сдурели? — Одними губами прошептал Иван.

Глава 23

Бродить по горам, оказалось намного тяжелее, чем Марк мог себе представить. Пока он жил в пещере безвылазно, прикрытый толщиной породы от всех непогод, внешняя жизнь представлялась ему чуть более беспокойной. Суровая действительность шокировала его. К болезненной слабости, добавилась не проходящая дрожь от промозглого холода и невысыхающей одежды. Его напарники, с виду, переносили лишения легче, и это бесило Марка. Больше всего ему не хотелось показать перед ними свою слабость.

Он был почти уверен, что голодные и беззащитные перед дождем, ветрами и заморозками люди, давно уже погибли. Всё, что они смогут найти, это их бездыханные, раздувшиеся тела, либо обглоданные ими же самими кости товарищей. Он был в этом настолько уверен, что на второй день готов был уговорить Петро и Михаила повернуть назад. Терпеть лишения ради бесполезной затеи, было глупо.

Марк ждал удобного момента, чтобы вставить фразу, которая смогла бы направить ход мыслей напарников в нужном направлении. Прямо он не мог сказать. Это было бы проявлением слабости.

— Хоть труп бы, что ли найти? — Произнес он как бы невзначай. — По нему можно было бы понять, как сложилась судьба у остальных.

— Это как? — Не понял Петро.

— Если не хватает частей тела, значит, уже начали друг друга жрать, если все на месте, значит, с голоду дохнут, но не сдаются. Хотя… — Второй вариант маловероятен. Уже бы все окочурились.

— А если они нашли чего-нибудь и сидят, хомячат за обе щеки и смеются над нами?

— Предположил Михаил.

— Дурак, ты, Миха. — Грубо ответил Марк. — Вот вы, много нашли еды?

Михаил зло сверкнул глазами, и этот момент не прошел незамеченным Марком.

— Да мы и не отходили далеко от пещеры. Если ветер дул с той стороны, то там и надо искать.

— Да. Михаил дело говорит. Не найдем наших друзей, может, найдем чего-нибудь съедобного. Наших-то запасов надолго не хватит. Каждый день становится все холоднее, надо спешить, пока зима не началась. — Поддержал товарища Петро.

Марк ничего не ответил. Внутри него росла злоба на этих ублюдков, которые не хотят поступать по его. Не иначе, они задумали бунт и при первом удобном случае избавятся от него. Марк закусил губу.

— Ладно, пройдемся по той стороне, проверим вашу чуйку.

На том и порешили. Ночью Марк почти не спал, или так ему казалось. Он прислушивался к каждому звуку, боясь оказаться застигнутым врасплох. Только его напарники храпели на разные лады, не замышляя ничего криминального. Утро наступило неожиданно. Марк открыл глаза, когда Петро и Михаил грели завтрак на таблетке сухого горючего. Он не заметил момент, когда уснул. Марк спохватился и убрал под одежду нож, который сжимал в руке.

— Вставай завтракать. — Позвал Петро.

Марка трясло от холода до тошноты. Больше всего хотелось выпить залпом стакан крепкого алкоголя и согреться, хотя бы на время. Марк подошел к столу и получил свою порцию подогретой тушенки. Зачерпнул ложкой и понес ее ко рту. Рука тряслась, как у запойного алкаша. Чтобы не растерять еду, он поднес банку прямо ко рту и короткими движениями быстро умял свою порцию. Теплая пища слегка согрела изнутри. Кипяток, с пакетиком чая, заваренным бесчисленное количество раз, еще немного улучшил состояние.

— Ну, куда направимся? — Спросил Петро после завтрака.

Он имел ввиду направление, а не точку назначения, но Марк понял все превратно.

— Куда и собирались с вечера. На противоположную сторону. — Пробурчал он.

Петро переглянулся с Михаилом и покачал головой. Марк заметил их переглядки, и снова понял все по-другому. Внутри него забурлила ненависть к предателям, с которыми он делил крышу над головой. Порыв злобы отнял много энергии из ослабленного тела и Марка опять затрясло.

— Чего расселись, подъем! — Приказал он.

Взял свой рюкзак и не оборачиваясь направился в сторону, противоположную восходу.

— Шибанулся совсем. — Произнес в спину Марку Петро. — Нахрена мы его послушались?

— Не послушались бы, давно уже сдохли где-нибудь среди камней. Или сожрали бы друг друга. — Михаил видел, что Марк не совсем в себе, но считал это побочным эффектом гениальной расчетливости.

— Так не поздно еще.

— Ну, тебя, оптимист. Пошли уже.

На внутренних стенах контейнера играли пятна огня. В железном помещении было тепло и уютно. Дрова трещали в маленькой печурке, сделанной из камня, создавая забытый неповторимый уют. Под крышей витал дымок, но его быстро уносило в щели. На печке лежали полена из сырых дров. Высыхая, они распространяли приятный древесный запах. Это была первая ночь, которую группа Зураба провели не под открытым небом.

Как оказалось, люди настолько привыкли к холоду, что в тепле сразу же разомлели. Вадим вспомнил, как в детстве, в сильные морозы, пса Дружка запускали домой. Отогреваясь, он начинал засыпать, и ничто не могло заставить его пересилить сон. Ни кусок мяса, ни попытки поиграть с собакой. Дружок переставал трястись в тепле. Сосульки таяли и делали его шерсть мокрой, наполняя комнату запахом псины. Дружок сидел на задних лапах, глаза слезились, он часто моргал, и с каждой минутой его моргания становились все продолжительнее. Пес начинал терять равновесие, ловил себя, пытался проморгаться. Ему же было неудобно перед людьми, но сон перебарывал все неудобства. Наконец, он ложился на живот, морду клал на передние лапы и засыпал крепким сном на несколько часов.

То же самое случилось и с людьми, разомлевшими в теплом контейнере. Как только температура поднялась до комфортной, непреодолимый сон одолел всех. Даже Стас, назначенный печником, засыпал против воли. Он чуть не упустил огонь, отключившись на час. Тепло из контейнера улетучивалось мгновенно. Стас подложил в печку дров и раздул угли. Просохшую древесину быстро охватило пламя. Помещение снова наполнилось оживляющим теплом и светом. Сжавшиеся в комочки люди, распрямились, задвигали затекшими членами.

Хороший отдых, перед грандиозной работой, был очень кстати. Впервые, с того момента, как покинули пещеру, люди выспались по-настоящему. Группа из Зураба, Вадима, Юрия, Виктора и Вячеслава покинула лагерь с легким сердцем и с большим энтузиазмом направилась на юг.

Из мужчин в лагере остался Стас и трое уфимцев. Негласным командиром осталась Софья. Ее мудрость и опыт позволяли не беспокоиться за жизнь лагеря. К настоящему времени она была отлажена и состояла из одних и тех же ежедневных мероприятий. Рубка и сушка дров. Поиск луж с опарышами и заготовка их на зиму. Выпаривание воды и добыча соли. Засаливание опарышей на зиму. Вот такие операции проводились ежедневно. Опарышей, из-за холодных ночей, становилось все меньше и меньше, и недалек был тот день, когда мороз уничтожит тихую охоту на корню.

Группа, отправившаяся к Штанам, вооружилась всем, что могло понадобиться в разборке плотины. Веревки, железные штыри, уголки, самодельные топоры и кувалды. Знакомый путь решили проделать за пять дней, двигаясь по прямой. Зураб помнил, что до катастрофы такой маршрут существовал. Вернуться обещали, через две недели, но на самом деле, с пустыми руками возвращаться не собирались. Если не получиться разобрать плотину за четыре дня, могли остаться и на неделю, и на две, пока голод не отнимет сил для работы.

Утром, под гром небес, похожий на бой барабанов, команда напоминающая маленький средневековый отряд тяжеловооруженных пехотинцев, отправилась на юг. Все ждали, что сейчас их накроет лавина дождя, но неожиданно пошел крупный снег. Отряд быстро исчез в белой пелене снега.

— Марша славянки не хватает. — Произнесла Софья, глядя на то место, где еще недавно был виден отряд.

— Не потерялись бы в таком снегопаде. — Вику взволновала непогода.

— Зураб опытный следопыт, не потеряются. — Успокоила ее Софья. — Чтоб не думалось, пойдем, займемся делом.

Трое парней из Уфы и Стас расщепляли мокрые бревна, рубили их на чурбаки, раскладывали вдоль выложенных камнем кострищ, для сушки. Потом, часть из них убирали под навес, рядом с контейнером, часть пускали в дело. На одном костре выпаривали воду. На втором, жарили опарышей.

Снег ложился на камни и почти сразу таял. Каменная поверхность вскоре превратилась в мокрую кашу.

— Как в Москве, прям. — Софья зябко передернула плечами и зачерпнула крепким носком армейского ботинка серую массу мокрого снега.

Девушки разбрелись по окрестностям, собирать в лужах последние подарки природы, в виде мертвых личинок. Взрослых насекомых не видели больше недели. Личинки не успели вырасти во взрослых особей из-за низкой температуры и погибли. Но прекрасно сохранились в холодной воде.

Черные пятна луж контрастно выделялись на светло-сером фоне мокрого снега. Софья пошла в паре с Вероникой, Вика с Татьяной. С каждым днем приходилось уходить все дальше от стоянки, чтобы пополнить припасы. Никакого особого труда это не представляло, даже было интересно, но только не в такую слякотную погоду.

Вика куталась в воротник бушлата, чтобы снег не попадал в глаза. Из-за этого она несколько раз залезала ногами в лужу и теперь у нее были мокрыми ноги. Они начинали мерзнуть, даже несмотря на ходьбу. Татьяна запнулась обо что-то ногой и чтобы не упасть, ухватилась за рукав Викиного бушлата. Они вместе, чуть не растянулись на мокром снегу. Инцидент закончился смехом.

— Пришлось бы сейчас идти домой, как в детстве, мам я провалилась в лужу. — Вика изобразила детскую интонацию.

— Получи ремня, для согрева, а лучше, прыгалкой по жопе. — Татьяна поделилась своими воспоминаниями детства.

— О нет, такого у меня не было. Максимум, лишали сладкого, или компьютера.

— А у меня было, по делу и без.

Вика поняла, что воспоминания детства не очень приятны ее напарнице и решила перевести разговор.

— Зато сейчас, у нас все одинаковое.

— Ага, у меня началась вторая жизнь, о которой я ни капли не жалею. Так беззаботно и спокойно у меня никогда не было. Я же всю жизнь на кипише была, из одной проблемы в другую. Дура, думала, все так живут, только вид делают счастливый. Когда вокруг одни геморройщики, тяжело представить, что у других может быть не так. Денег бы хапнуть, где-нибудь, или пожрать досыта, или бухнуть. Но все это такое скоротечное, с душком и последствиями, что ничему не радуешься. Денег дали, отработай. Накормили, отработай. Напоили, отработай. Ты мне можешь не поверить, но я просто на седьмом небе от счастья сейчас.

Вика хотела сказать Татьяне, что у нее не все так однозначно, что у нее и прежде была хорошая жизнь, даже лучше этой, мать, отец, дом, много любви и радости, но промолчала. Татьяна была рада, и Вике не стоило хвалиться своей прошлой жизнью, чтобы снова нарваться на сравнения.

— У меня тоже вон, любовь случилась. — Произнесла она скромно.

— Ого, а я думала, у вас она была и до того? Вы такими счастливыми мне показались тогда на причале, в самом начале.

— Ну, тогда мы считали себя друзьями. Может быть, и не были ими, но осторожничали проявлять чувства. Катастрофа очень нас сблизила.

Татьяна вздохнула.

— Завидую. А я не знаю, кого выбрать. Стас на меня посматривает, и два студентика. Я бы выбрала Стаса, он как-то надежнее, но боюсь я таких мужиков. Мне все кажется, что он попрекнет меня прошлым при удобном случае. А студентики, они на гормонах, как собачки управляемые.

— Ты, я вижу, постигла мужскую природу.

— А то, скольких повидала, хоть энциклопедию пиши про мужиков. Они все у меня поделены на группы. К каждой имею индивидуальный подход.

— Осторожно! — Вика схватила Татьяну за бушлат, но было поздно.

Девушка оступилась и покатилась вниз по склону. Вика не удержалась и полетела следом. Горка была ровной и скользкой. Скорость набралась мгновенно. Под бушлат сразу набился мокрый снег. Татьяна визжала от страха, Вика старалась не отставать. Они со всего маху, поднимая брызги, влетели в большую лужу. Выскочили из нее, как ошпаренные, секунду пытались понять, что с ними произошло, а потом громко и облегченно рассмеялись.

Они промокли до нитки и чтобы не промерзнуть в мокрой одежде, выжали свои вещи по очереди. Влажная одежда все равно не грела, и девушкам пришлось долго приседать и отжиматься, чтобы разогнать кровь по телу. Возвращаться с пустыми руками они не собирались. Лужа, в которую им угораздило свалиться, оказалась не исследованной. Первые же забросы сачков дали понять, что здесь есть чем поживиться.

Снег к обеду закончился. Сквозь тучи выглянул оранжевый солнечный диск и мгновенно растопил весь снег. По камням побежали шумные ручьи. Вика с Татьяной даже скинули бушлаты, потому что от работы под солнцем их начал пробивать пот.

— Слушай, откуда у них такая одежка? — Петро из-за камня рассматривал Вику и Татьяну, что-то вылавливающих из лужи.

— Да что там, одежка, что они ловят в этой грязище? — Усмехнулся Марк. — Выжила, сучка. — Он признал Татьяну.

— Они не выглядят умирающими. — Заметил Михаил.

— Счастливые люди в грязи не копаются. — Произнес Марк. Мужчины спрятались за камни.

— Ну, вот мы их и нашли, что дальше? — Спросил Петро. — Грохнем?

— Ты, дурак? — Марк уставился на товарища, ожидая от него согласия. — Если они не такие изможденные, как нам хочется, то они могут нам отомстить. Проследим, куда они пойдут. Есть же у них стоянка какая-нибудь? По ней и поймем, чего они из себя всем скопом представляют.

— А я бы этих девок к себе в пещеру затащил, а то не хватает нашей компании женского внимания. — Мечтательно произнес Михаил.

— Точно. — Марк притронулся к повязке на голове.

Понюхал пальцы. Невысыхающая жидкость неприятно смердела.

— Да ты сам виноват, перегнул палку, вот она и не выдержала.

Марка, как током прошибло замечание Петра. Оно было откровенно грубым. Марк только глянул на напарника, но ничего не сказал, хотя глаза могли его и выдать. Злоба на товарищей неожиданно натолкнула Марка на новый план. Исполнение его могло зависеть от результатов слежки за группой Зураба. В его расчетливый ум закралось подозрение, что изгнание из пещеры совсем не погубило их, наоборот, сделало сильнее. А Марк всегда любил держать дружбу с сильными.

Девушки набрали полные сумки цвета хаки непонятно чего, забросили на плечи и ушли. Марк никак не мог взять в толк, чем можно поживиться из этого грязного болота.

— Петро, за ними проследи, а мы посмотрим, чего они там добывали.

Петро, прячась за камнями, пошел следом за девушками. Марк и Михаил спустились к луже. Нашли место, где стояли сумки. Вокруг было много грязи. Михаил рукой разогнал ее по камням и отдернул, словно наткнулся на что-то омерзительное.

— Черви. — Скривив рот, произнес он.

— Реально, черви? — Марк нагнулся и взял в ладонь несколько замерших личинок. — Они их жрут. — Его осенила догадка.

— Да, не, вряд ли? — Михаил засомневался.

Его, еще неизбалованный голодом рассудок, не мог себе такое представить.

— Это даже хуже, чем каннибализм.

— Смотри, как быстро деградирует человек. — Марк рассмотрел неподвижных личинок на ладони.

Они были разных форм и размеров, и отличались не только возрастом, но и явно принадлежали разным видам насекомых. Внутри него шевельнулось чувство уважения к этим дикарям, сумевшим приспособиться. Жизнеспособности у них было побольше, чем у его напарников, до сих пор, не придумавших ничего, кроме как растягивать чужую тушенку.

— Пошли.

Марк и Михаил догнали Петра. Они долго шли за Викой и Татьяной. Девушкам и на ум не могло придти, что за ними следят. Они шли, не оборачиваясь, коротая дорогу за ничего не значащими разговорами. К лагерю подошли вечером. Из-за костров и поднимающегося вверх дыма, его было видно издалека.

— У них и огонь есть? — Удивился Михаил.

Удивление их стало еще сильнее, когда они увидели контейнер, груду бревен и горящие костры, на которых что-то готовили. До слуха едва доносились звуки из лагеря, и они были не теми, что ожидали услышать. Смех и звонкие голоса, не могли быть у изможденных людей.

— Выходит, мы сделали для них только лучше. — Задумчиво произнес Петро.

— В пещере им пришлось бы пресмыкаться за еду, а тут коллективизм налицо.

Марк посмотрел в его затылок ненавидящим взглядом. Он решил, что его новый план еще уместнее, чем он ожидал.

Народ уже расположился на ночевку в контейнере. Стас закинул в печку углей из костра, накидал сверху дровишек и растопил печь. Вначале внутрь потянуло дымом, но по мере разгорания дров, его становилось все меньше. Бушлаты развесили ближе к печке, чтобы просушить и потом укрыться. Солдатские ботинки тоже поставили ближе к печке. Спали тоже в них, потому что к утру контейнер выстуживало очень сильно.

Перед сном появился обычай сидеть и травить байки, пока сушится одежда.

— Как снег ляжет, накроем наш контейнер с крышей, тепло будет дольше сохраняться. — Предложил Аркадий.

Из всех его сверстников, он был самым тщедушным и постоянно мерз.

— Да, это дело. — Согласился Стас. — Если и зимой будет столько осадков, как сейчас, то снегу наметет, мое почтение.

— Не хочу вас пугать. — Интригующе начал Аркадий. — Но теория ядерной зимы вполне реальна. Мы можем получить зиму длиной в несколько лет.

— Хватит пугать, умник. — Остановил его Стас. — Пуганные уже.

Снаружи контейнера раздался шорох и следом, стук в железную стенку. Народ испуганно затих. Стас схватил в руки кочережку, которой гонял угли по печке.

— Кто там? — Спросил он.

— Марк. — Раздался голос. — Откройте дверь.

— Живой чтоль? — Удивилась Софья.

Татьяну затрясло от знакомого голоса. Глаза наполнились страхом.

— Чего тебе надо? — Спросил Стас, пробираясь к выходу. Знаками он показывал людям сдвинуться от двери. Он не хотел выходить наружу, потому что там было темно и у Марка и его сообщников было преимущество.

— Я пришел с миром. Хочу извиниться перед вами, за свое поведение.

— Ты уже съел своих товарищей? — Зло спросил Стас.

— Нет.

— Они с тобой?

— Нет, я один. Петро и Михаил погибли.

Стас посмотрел на Татьяну, потому что она знала Марка лучше всех, девушка не могла выдавить из себя ни слова, только отрицательно махала головой. Стас перехватил кочергу поудобнее и приоткрыл дверь контейнера. В слабом свете бьющим через щель, стоял Марк.

— Чего хотел? — Резко спросил Стас.

— А Зураб здесь?

— Я за него.

— Короче, я извиняюсь, за то, что вел себя с вами так, как привык по жизни. По той жизни. Я многое передумал и сильно изменился. Я не желаю вам зла и не претендую на лидерство. Возьмите меня к себе кем угодно, хоть червяков собирать?

— Откуда знаешь про червяков? Следил? — С места выкрикнула Софья.

— Да, признаюсь, сегодня я наблюдал, как Танюха и Вика что-то собирали из лужи. Девушки переглянулись. Глаза Татьяны все еще были полны ужаса.

Стас прикрыл дверь и обернулся ко всем.

— Что делать-то? — Спросил он шепотом.

— Нельзя его запускать. Это же троянский конь. Откроет дверь ночью и нас всех перебьют. — Поделился Аркадий.

— Да. Не верьте ему. Он всегда врет. — Дрожащим голосом согласилась Татьяна. Стас вопросительно посмотрел на Софью.

— Марк, заходи без резких движений, руки вверх. Мы тебя обыщем. — Выкрикнула Софья.

Стас согласно кивнул и открыл дверь. Марк появился в просвете. Руки вытянул перед собой и медленно зашел в контейнер. Стас зорко следил за тем, чтобы никто не появился следом. Как только Марк оказался внутри, Стас закрыл дверь. Проверил его, начиная от ступней и заканчивая шеей. Марк с любопытством разглядывал внутренне убранство жилища.

— Фу, а чего от тебя дохлятиной так прет? — Стас нечаянно приблизился к повязке на голове Марка.

— А это меня Танюха отблагодарила. Она вам не рассказывала? — Марк глянул на нее, но Татьяна опустила голову, не желая встречаться взглядами. — У меня диабет, кажется, поэтому рана никак не хочет затягиваться, мокнет и пованивает. Ты же врач, вроде? — Марк обратился к Софье. Он очень надеялся на то, что ему помогут.

— Врач, но без лекарств. Инсулина я тебе точно не достану. Промыть смогу рану, не более. Без оружия? — Спросила Софья у Стаса окончившего осмотр.

— Без.

Сомнений насчет такой мутной фигуры, как Марк, было хоть отбавляй. Даже без оружия он был опасен, именно, как троянский конь. Насчет напарников он мог врать. Им ничего не стоило поджидать его сигнала в темноте. Софья поняла, что нажила проблему в лице ночного гостя. И сон ей не грозил. Появление Марка создало очень напряженную атмосферу для всех. Он был тут нежеланным гостем, а тем более, членом коллектива.

— Ты знаешь, Марк. Мы тебя не примем. — Холодно ответила Софья. — Ты можешь переночевать в тепле эту ночь, а завтра уйдешь. Ты нам не нужен.

На лице Марка появилось недоумение. Он считал, что добрые люди могут быть только слабыми и творить добро, вопреки своим настоящим желаниям. Так всегда было раньше, и он этим пользовался. Марк не знал что ответить. Его план, затесаться любыми способами в группу, готов был пойти прахом.

— Но, я же погибну? У меня заканчивается еда, я болен.

— Это твои проблемы, Марк. У нас сложился хороший коллектив, и ты будешь в нем инородным телом. Я на все сто процентов уверена, что ты не упустишь возможности мутить воду и подзуживать людей. Хочешь, мы дадим тебе провизии на время, но это все.

Что-то изменилось в надменном лице человека. Уверенный взгляд и надменная гримаса, застывшая на лице гипсовой маской, исчезли бесследно. Глаза бегали от лица к лицу, ища сочувствия, пока не остановились на Татьяне.

— Ну, ты-то скажи за меня. Я ведь спас тебя тогда от смерти, спаси и ты меня. Татьяна подняла глаза. В них стояли слезы, но не было и капли жалости.

— Я буду последним человеком в группе, кто попросит тебя остаться. Все свои долги я отдала сторицей. Я не оставила бы тебя даже на ночь, потому что ты обязательно затеешь какую-нибудь гадость. И твои дружки, стоят там, на стреме, ждут сигнала.

По лицу Марка пробежала тень, как у человека, которого переполнили эмоции до такой степени, что он не может ничего сказать.

— Нету никаких дружков! — Крикнул ей Марк. Его голос сбился на фальцет. — Убил я их, чтобы они вас не убили. Я понял, что не выживу с ними, а всем троим проситься к вам бесполезно, да они и не поняли бы меня. Мы собирались напасть на вас, но я передумал и убил их. Они мусор, бесполезные идиоты. Я сделал ошибку, когда выбрал их в товарищи, каюсь, но я ее исправил.

Марк почти визжал. Он так искренне хотел убедить людей в том, что изменился, и ему могли поверить, если бы он не рассказывал об убийствах, как об обыкновенной вещи. Татьяна смотрела Марку в глаза и внезапно, как атакующая змея дернулась в его сторону и резко отскочила. Марк осекся и заморгал. Из груди у него торчал острый металлический клин, которым обычно счищали нагар с посуды. Марк открывал рот, как рыба, и ничего не мог произнести. Все замерли и смотрели, то на Марка, то на Татьяну. Девушка не сводила глаз с бывшего боса. Смотрела прямо и смело, как никогда в жизни.

— Ах ты, сучка… — Изо рта пошла пенящаяся кровь.

Марк закатил глаза и упал навзничь, ударившись головой о дверь. От удара она открылась. Софья поднялась и пощупала пульс на шейной артерии.

— Еще бьется. — Сообщила она. — Тань, это надо было делать? Татьяна покраснела и опустила глаза.

— Вы его не знаете. Его слова ничего не значат. Он бы нам все испортил. Вика взяла Татьяну за руку и погладила ее по ладони.

— Ты молодец, я бы так не смогла.

Похвала была странной, но только по меркам прошлой жизни. Мысленно, все были согласны с Викой. Софья, еще раз приложила руку к артерии.

— Всё, можете выносить. — Сообщила она.

Ночь прошла беспокойно. Мужчины стояли в карауле, предполагая, что за Марком придут его товарищи. Ему никто не верил, поэтому ждали подвоха. Когда рассвело, по маршруту, которым ходили Вика и Татьяна, отправился Стас и двое парней, вооруженные металлическими рубящими подобиями топоров. Они отошли на полкилометра, и нашли Михаила с перерезанным горлом, а потом и Петра, исколотого ножом.

— Этому уроду, прости меня Господи, никто не мог доверять.

После инцидента с Марком и его товарищами, на душе жителей лагеря стало намного спокойнее. Пока было известно, что они где-то есть, полностью расслабиться не получалось. Для убитых сделали каменные могилы в километре от стоянки и навсегда забыли об их существовании.

— Это, как в бирюльки играть.

Запруда состояла из грязи и твердого мусора, спрессовавшегося под давлением воды. После ее подробного изучения, сообща пришли к выводу, что разбирать придется сверху, в каком-нибудь одном месте, наиболее подходящем. Сравнение со старинной русской игрой напрашивалось само собой. Запруду надо было разбирать осторожно, чтобы не потревожить то, что должно остаться непотревоженным.

После осмотра остановились на западной стороне. Склон там был более крутым, и в случае удачного промыва выходящей из долины воды, дыра могла получиться большего размера. Разбирать запруду начали в тот же день, в который и пришли. Времени на подготовку не было. За пять дней, два раза шел снег. Зима дышала в затылок своим ледяным дыханием.

Любой предмет в куче грязи был плотно прихвачен цементирующейся массой. Вытягивать их приходилось с огромным усилием, будь то кусок ствола дерева, смятый кузов машины, часть бетонной плиты или камень. В первый же день порвали одну веревку. Тогда решили перед тем, как тащить, немного раскапывать и помогать рычагами. Взглянув вечером на объем проделанной работы, в масштабах ширины запруды, поняли, какими оптимистическими были ожидания. Работы было не то что на месяц, на год.

— Этот Днепрогэс нам до следующего года не одолеть. — Юрий вытер со лба пот и сел на свежевыкорчеванный кусок дерева.

— Ломать, не строить. — Успокоил его Вадим — Анженерно мыслить надо.

— А чего тут мыслить, копать надо.

— Как копать, тоже вопрос. Я думал, начать копать с внутренней стороны. Когда вода пойдет верхом после дождя, то начнет размывать, то что мы выкопали. А потом подумал, нет, лучше с внешней. Вода будет падать сверху на дно вырытой нами ямы и будет его точить.

— И сколько времени она будет его точить?

— Кто его знает? Мы только начали.

— Будет смешно, если завтра к утру нашу яму затянет грязью. — Усмехнулся Виктор.

— Совсем не смешно.

Утром выяснилось, что Виктор был частично прав. Аморфные стенки ямы «пузом» стекли вниз. Прежде, чем начать работу, провели мозговой штурм. Зря растрачивать силы и терять время не хотелось. После вчерашней, почти бесполезной работы, болели мышцы и суставы. Предложения поступали однотипные, различающиеся только местом, в котором предлагалось копать. Никто себе не представлял, как поведет себя вода, если пойдет по прокопанному желобу. Размоет она его шире, или нет, может быть, наоборот, затянет новой грязью и мусором.

Оптимистический настрой, заданный в самом начале похода быстро угас. Плотина представлялась как непобедимый монстр, напротив которого горстка людей выглядела отчаянными блохами, собирающимися его загрызть. Все, что они могли, это покусать.

— Без взрывчатки тут делать нечего. — Юрий был уверен, что им придется вернуться не солоно хлебавши.

— Давайте, без взрывчатки, без бульдозеров и экскаваторов. У нас есть руки и мозги, будем исходить из этого. — Зураб и сам злился из-за того, что задумка может не выгореть.

Он был уверен, что под толщей воды находится много чего полезного. Соленая вода могла привести в негодность многое, так что время играло против них. Ждать до следующего года было нельзя. Лето могло и не наступить, оставив Штаны подо льдом на неопределенное время. «Мозговой штурм», больше напоминающий сборище маразматиков страдающих деменцией, прервался ливнем с градом.

Вода мгновенно перевалила через плотину и шумно устремилась вниз. Водопад, шириной в километр, выглядел впечатляюще. Потенциальной силы у водного потока было в избытке и нужно было дать ему сделать правильную работу. Вода сошла только через час после того, как закончился ливень. Любопытно было посмотреть, что сталось со вчерашней ямой, уменьшившейся за ночь в два раза.

Удивлению не было предела. Вода размыла ее полностью, лишив внешней стенки. Вместо ямы получился входящий внутрь плотины обрыв, шириной метров пять и глубиной около десяти.

— Во! — Обрадовался Зураб. — Это уже дело.

На фоне размеров запруды, яма не выглядела впечатляюще, однако прогресс был, и можно было снова приступать к работе.

— Где копать? — Спросил Юрий.

— Дальше. — Зураб показал место за ямой.

— Я думаю, Зураб, — Вмешался Вадим. — Надо копать не только за ямой, но и в ширину, обрушить ее стенки. Материал, пока он не слежался, унесет следующим дождем. Так и копать легче и эффекта больше.

— Да, наверное. — Согласился Зураб.

Копали со страховками, опасаясь быть затянутыми в плывун. Грязь под ногами чавкала, липла к инструменту. Все, что представляло пользу, а это в основном было дерево, откидывали в сторону. То и дело попадались камни, выбитые ураганом из скал. К счастью, почти все они были небольшими. Те, что можно, убирали в сторону, те, что нельзя было вытащить из грязи, сталкивали в яму, в надежде, что их унесет потоком.

Вручную, за несколько часов, раздали яму в два раза по ширине и полтора в длину. Ливень после полудня зарядил дольше обычного, и без града. Природная стихия бесновалась два часа. На месте ямы, со стороны, уже была видна аномалия. Водная поверхность там закручивалась воронкой. И вот, когда вода почти спала, по горе пошла вибрация и вдруг, часть внешней стенки запруды разом осела. Сопровождалось это низким гулом и сильной дрожью горы, а выглядело просто впечатляюще грандиозно. Лавина грязи и мусора устремилась вниз по горе и широко растеклась по плоскому основанию.

— Ни хрена себе! — Вадим замер, зачарованный зрелищем.

Его товарищи были зачарованы не меньше. Их микроскопические усилия привели к макропоследствиям. После схода воды на месте ямы зиял провал. Грязевая река, ощетинившись мусором, тягуче стекала ниже, в сторону восточной «штанины». Огромное количество леса лежало по краю грязевой реки. Игнорировать такое богатство Зураб не посмел. Вся команда спустилась вниз, чтобы утащить подальше стволы деревьев. Для предстоящей зимы, дерево было самым стратегическим продуктом.

До вечера только тем и занимались, что стаскивали дрова к основанию оконечности Штанов. Вымотались не меньше, чем во время выкапывания ямы. Дождь в этот день больше не шел, но процесс обрушения случался то и дело. Периодически, большие массы грязи съезжали вниз, сопровождая свои движения басовитым гулом.

— Глаз радуется! — Довольно произнес Юрий, глядя на самостоятельные обрушения запруды. — Это сколько бы пришлось руками копать?

— Когда вы мне рассказали про эту плотину, я представлял ее себе раз в десять меньше. — Зураб махнул головой в ее сторону. — Когда увидел вживую, подумал, твою мать, нам тут до зимы куковать придется.

— Теперь успокоился? — спросил Вадим.

— Почти. Дрова у нас теперь есть, и если мы не спустим воду, то уже не так страшно.

— Да тут понизу походить, уже можно много чего насобирать. Сколько обвалилось- то. Дождь еще промоет и вообще красота.

— Это точно. Только страхово ходить под горой, вдруг прорвет запруду, пока ты там в грязи ковыряешься? — Предположил Вячеслав.

— Нет, мужики, отпуск у нас не заканчивается пока, спешить на работу никому не надо. Будем рыть, пока не пророем. — Зураб еще раз оглядел, исчезающую в сумерках запруду. — Чего нам делать-то еще?

Посреди ночи еще раз случился обвал, разбудивший всю команду. Наутро, едва рассвело, пошли посмотреть на разрушения плотины. Они почти не отличались от вчерашних. Всё-таки размеры ее были велики, чтобы заметить каждый обвал. Жидкая грязь за ночь выгнулась перед плотиной длинным черным языком. Существовать ему было до следующего дождя.

За завтраком Вадим выдал неожиданное предложение.

— Знаете, мужики, мне кажется, надо попробовать сделать из разного мусора щиты, чтобы они сходились на конус. Мне представляется, что вода на выходе из воронки будет иметь высокую скорость потока и размоет всё к чертям собачьим. Надо перед обрывом, метрах в двадцати, сделать штуки три воронки на пробу и посмотреть, какой будет эффект.

— Из чего? — Спросил Виктор.

— Из всего мусора, который найдем. Опору, конечно, надо делать из деревянных столбиков, а в качестве щитов пойдет любая вещь. Хоть камни, хоть куски железа.

— На пробу и одной хватит. — Решил Зураб. — Но попробовать стоит.

Вадим и Виктор занялись сооружением конического заграждения. В местах обвала в самом верху торчало немало дерева и даже железа, подходящего для сооружения конструкции. Из-за того, что боялись подходить к краю, на бревна накидывали веревочную петлю и вытягивали его с безопасной дистанции. Воронку, шириной в основании в десять метров и в конусе около метра, закончили до первого дождя. На щиты пошли куски жести, камни, упирающиеся в них, капот грузовика, похожий на дуршлаг, панцирная сетка от старой кровати и много еще чего, что удалось как-то приспособить и закрепить.

— Хлипко. — Оценил работу Зураб.

Ударил ливень. Уровень воды стремительно поднялся и стал пробовать человеческую конструкцию на крепость. Ее не хватило и на пять минут. Столбы, один за другим, уносило потоком и вначале показалось, что эффективность воронки на самом деле была нулевой. Но вдруг, в том месте, где она была, и до самого обрыва, образовался провал. Он, как черная дыра, поглощал запруду и расширялся. Опора под ногами завибрировала, как при землетрясении. Вода из долины, смешиваясь с грязью рушащейся плотины, селевым потоком устремилась по ровной поверхности плоскогорья.

По окончании дождя можно было констатировать, что опыт удался. Воронка приблизила к завершению работ еще на тридцать метров. Ко второму дождю выстроили еще две воронки, друг за другом. Они тоже сработали, хотя и не так грандиозно. От второй воронки к первой протянулась промытая потоком траншея. В следующий раз вода обязательно размоет ее еще сильнее, особенно если раздать ее края конусом..

Перед сном группа снова спустилась с горы и до самой темноты перетаскивала дрова в укромное место. Зураб оглядел огромную гору бревен, веток и расщепленных стволов и покачал головой.

— Как это все тащить? Не проще ли нам снова переехать? Его вопрос крепко засел в голове товарищей.

— А что нас держит там? Один контейнер? Его проще притянуть сюда, чем эту груду дров таскать месяцами до лагеря. Здесь-то у нас Клондайк, ископаемые ресурсы, а там ничего нет. Логичнее будет, если мы перетащим наш лагерь сюда. — В голове Юрия сошлись все доводы «за».

— И с опарышами, думаю, проблем здесь не будет. Грязи навалом.

— И климат южнее.

— И оазис тот, который мы с Юрием нашли, ближе отсюда. Можно было бы начать озеленение этих мест, если лето будет, конечно.

— Решено, до зимы надо переехать к Штанам.

На этой оптимистичной ноте был закончен еще один день. А впереди была еще неделя. Мужики копали, утопали в грязи, строили немыслимые конструкции, чтобы помочь воде сделать полезную работу. Однажды, Вячеслава потянул плывун, и если бы он не был заранее привязан веревкой к Вадиму, наверняка погиб. После этого стали больше осторожничать. К концу девятого дня у оконечности западной штанины зиял огромный провал. Глядя на него пятерка «черных копателей», их одежда на самом деле была почти черной, не могла поверить в то, что сделала это своими руками.

Воду от провала отделяла стена шириной метров пятнадцать. Работать на ней было уже страшно, потому что она в любой момент могла обрушиться. То тут, то там, обнаруживались тонкие струи воды, нашедшей себе дорогу, сквозь толщу грязи. Еще один хороший ливень и тонкая перегородка должна была рухнуть и освободить долину от воды. Стена выпячивалась наружу, проседала, но держала.

Чтобы напрасно не терять времени, команда занялась очисткой бревен от грязи. Очищенные бревна ставили вертикально в пирамидки, чтобы ветер хоть немного проветривал и сушил. Вадим самозабвенно чистил ствол дерева скребком, когда услышал журчание. Обернулся и увидел, как со стороны запруды побежала вода. Дождя в этот момент не было и в помине.

— Началось! — Крикнул он. — Надо подниматься в гору!

Вадим крикнул вовремя. Раздался тяжкий гулкий звук обрушения последней преграды. Миллионы кубометров воды устремились с невероятной силой в узкую щель. Могучий поток выстрелил со стороны запруды. Огромная волна, высотой с десятиэтажный дом, выплеснулась наружу и обрушилась на землю. Мужики бросили работу и со всех ног побежали в гору.

Это было грандиозное зрелище. Разговаривать рядом с рвущейся из заточения водой, было совершенно невозможно. Вода съедала плотину, словно пламя свечу. По мере расширения прохода, уровень воды опускался. Показались первые предметы, скрывающиеся под водой. Даже беглого взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что труд девяти дней был потрачен не зря.

Глава 24

Ольга Кузьмина пыталась намеками привлечь внимание Привалова. У нее в кармане лежал список продовольствия, который она хотела показать командиру. Юрий, как нарочно, не смотрел в ее сторону.

— Юр, я там накидала новый рацион, не посмотришь? — Ольга подумала, что ее намеки скоро будут видны всем, кроме командира.

Ей не хотелось, чтобы обитатели пенала заподозрили, что дела с кормежкой обстоят плачевнее, чем они себе представляют.

— Да, хорошо. Сейчас? — Спросил Привалов, на секунду дольше обычного задержавшись взглядом на Ольге.

Кузьминой хватило умения красноречиво сыграть глазами, чтобы дать ему понять серьезность проблемы. Привалов встал.

— Так, хорошо, пойдем, посмотрим, что у тебя.

Юрий покинул импровизированное собрание. Мужики собирались вместе по два- три раза в день, чтобы обсудить ситуацию. Обсуждать, вроде как, было и нечего, пенал несло куда-то на север, и повлиять на это не было никакой возможности, но потребность в совещаниях была сильной. Без них казалось, что ситуация будет еще хуже. Любое собрание заканчивалось воспоминаниями из прошлой жизни и чем-то напоминало разговоры стариков из дома престарелых, у которых была богатая история, но не было будущего.

Ольга включила фонарь и сунула в руки Юрию свернутый вчетверо лист бумаги. Привалов развернул его и несколько раз пробежал глазами.

— Реально, на неделю? — Переспросил он, не веря расчетам на бумаге.

— Если оставить ту же норму, то да, на неделю.

— Твою мать! Мы же и так урезали раза в четыре. У меня дети уже играть перестали, спят целыми днями.

— Я понимаю, Юр, но факты, упрямая вещь. Если мы ничего не придумаем, то через неделю у нас начнется голод. Он, в принципе, уже начался. Я вот, не помню, когда последний раз в туалет ходила по большому. Хотя, с одной стороны, это может быть и удобно.

— Да ну его нахер, такое удобство! — Юрий сжал губы и вцепился пятерней в отросшую челку. — А водорослей добавить?

— Было бы хорошо, только их нет.

— Ладно, я понял. Мы что-нибудь решим.

После того, как пенал снова попал в течение, водоросли больше не встречались. Как далеко их отнесло от стоячей воды, никто не знал. Перспектива голода заставила опять вытащить матрац, чтобы использовать его по прямо противоположному назначению, искать водоросли. Юрия хотел снова вызваться, но мужики в один голос дали понять, что героизм должен случаться в порядке живой очереди.

На воду спустили матрац и двух моряков, Стыдова и Кузьмина. Они выбрали в качестве маршрута восточное направление и, проверив средства световой сигнализации, отправились на разведку. Они должны были плыть в течение пяти часов в одну сторону, строго выдерживая направление, пока не повстречают водоросли. Если они на них так и не наткнуться, то по окончании пяти часов должны будут повернуть назад. Следующему экипажу пришлось бы плыть на запад.

Ледяной ветер подстегивал работать веслом без перерыва. Волны качали матрац, иногда ударялись о него и обдавали брызгами людей. Стыдов сидел на корме и постоянно оглядывался назад. Только сейчас он начинал понимать, каково это чувствовать себя микроскопически ничтожным и беспомощным перед природой. Георгий посмотрел на часы. Прошло только полчаса, а ему показалось, что не меньше двух. Он погонял весло по воде, надеясь увидеть в ней желанную зелень.

— Мы по волнам поймем, где есть водоросли. — Не оборачиваясь, ответил Кузьмин, поняв намерения товарища.

— Думаешь? — Стыдов посмотрел вперед и не заметил разницы между волнами рядом с ними и дальше, насколько хватало глаз. — Только бы снег не начался, а то, как в прошлый раз.

— Накликаешь сейчас, греби лучше.

— А ты мне не указывай, все-таки я майор, а ты капитан. — Пошутил Стыдов.

— Так это мы в РВСН были, а теперь у нас подводный флот, пересдачу надо делать, аттестацию. Там нет майоров, а вот капитаны, есть.

— Кувалду целовал? — Спросил Стыдов.

— Нахрена?

— Тогда ты не подводник. Надо кувалду в солидоле поцеловать, причем качающуюся, для посвящения. А так, ты сухопутный капитан.

— А суши-то и нет. — Мрачно ответил Кузьмин.

— М-да, квалификацию мы потеряли вместе с ней.

Стыдов достал фонарь и сделал несколько коротких миганий. Почти сразу ответили с пенала. Это успокаивало. Бесконечное море без всяких ориентиров вызывало приступы агорафобии (боязнь открытого пространства).

Разговор затих. Внешняя безразмерность давила на психику, как открытое небо на домашнего кота. Внутри своих мыслей было спокойнее и безопаснее. Весла вспахивали воду синхронно и равномерно. Григорий время от времени посматривал на часы, да проверял воду.

— Есть? — Спрашивал его Кузьмин.

— Нет. — Каждый раз отвечал Стыдов.

К исходу пятого часа они так и не доплыли до стоячей воды.

— Я бы еще час помахал веслом. — Признался Кузьмин.

— Нельзя, потеряемся.

Стыдов маякнул фонарем. Красные мигания в ответ были у самой линии горизонта.

— Еще чуть-чуть и мы потеряем друг друга из виду.

— Гришь, ты знаешь, что труднее всего бывает перед тем, как результат будет достигнут?

— Слыхал, но это ж специально так говорят, чтоб люди руки не опускали. Замануха такая.

— Давай, еще часок. Погода, смотри, какая хорошая, как будто дает нам шанс?

— Ладно, черт с тобой. — Григорий опустил весло в воду. — Вернемся, скажем, что продрогли, чтоб нам тоже налили.

Данное себе дополнительное время они постарались использовать с большей пользой. Гребли, как спортсмены-байдарочники, претендующие на золото.

— Смотри! — Кузьмин показал Стыдову веслом вперед. — Земля.

Григорий присмотрелся и увидел на фоне темного горизонта очертания земли. Она была не так уж и далеко. Это был не остров. Неровный рельеф суши протянулся по всей линии горизонта.

В голове, как в центрифуге, закрутились мысли. Доплыть и убедиться, что это на самом деле суша, или же повернуть скорее назад и рассказать экипажу о ней? Стыдов был за второй вариант.

— Поворачиваем назад. Надо успеть доплыть, пока не промахнулись мимо.

— А смысл, Гриш? Мы не управляем пеналом. Все, что мы можем, это ткнуться в сушу, если она попадется нам на пути. Нам сейчас водоросли нужнее. Давай проплывем вперед, смотри, мне кажется, там вода спокойнее?

Вода, на самом деле, выглядела спокойнее.

— Черт с тобой! Будем жить на острове, как Робинзон и Пятница.

Кузьмин был прав. Они проплыли совсем немного, и попали в стоячую воду. Под темной поверхностью колыхались серо-зеленые массы водорослей.

— Во, ты видишь, права пословица-то? — Обрадовался Кузьмин.

Он достал крюк, который сделали для вытаскивания растений из воды. Григорий разложил приготовленные для этого случая пакеты. Разведка была успешной и радость от этого подарила уверенность в успехе всего предприятия. Кузьмин вытягивал пучки зелени. Вдвоем их отжимали от лишней воды и убирали в пакеты.

«Заготовители» настолько увлеклись работой, что не сразу заметили огни на берегу.

Кузьмин вдруг замер. Стыдов протянул руки за следующим пучком водорослей, но не получил их.

— Ты что, устал?

— Гриш, я это вижу, или мне кажется?

Стыдов выглянул из-за спины товарища. Два ярких горящих глаза, смотрели на них с берега. Черный дым поднимался от огней и на одной высоте загибался в сторону.

— Твою ж мать, Андриян, там люди чтоль? — Стыдов попытался проморгаться, но картинка не исчезла.

Он достал фонарь и отчаянно замигал им в сторону берега.

— Вы что, спите? — Выругался Стас.

Он подошел посмотреть, как парни справляются с работой, и застал их дремавшими у почти потухших костров. Вода в одном перестала кипеть и только шумела, остывая. В другом, добытые девушками опарыши, начали подгорать, из-за того, что их не перемешивали.

— Ну-ка, подъем! — Стас ухватил Аркадия за воротник бушлата, поднял на ноги и встряхнул. — Вы что, бля, друзья, нюх потеряли?

Парни засуетились, забегали. Накидали в костры дров, заработали черпаком.

— Сами не поняли, как получилось. — Попытался оправдаться Руслан. — Пригрелись и заснули.

— Мужики, это детский лепет. Такого быть не должно вообще никогда. Мы же все лояльно относимся друг к другу, связаны общей бедой, так сказать и думаем, что каждый выкладывается для общего дела, понимаете? Если между нами исчезнет доверие, из-за того, что кто-то работает на совесть, а кто-то спит на рабочем месте, то начнется репрессивная политика с наказаниями и прочим. — Стас утер пот со лба. От возмущения ему стало жарко. — Я никому не скажу про ваш косяк, но имейте ввиду, что только один раз.

— Ладно, Стас, мы поняли, прости. — Аркадий бросил дров в костер. — Такого больше не повторится.

Костры разгорелись с новой силой. От чана с опарышами распространился запах пригоревшего.

— Эту партию вы будете есть сами. — Произнес Стас.

Он взял в руки самодельный топор и принялся выбивать им на мокрых стволах засечки, чтобы потом расщепить. Они остро нуждались в двуручной пиле для повышения производительности труда. Стаса быстро прошиб пот. Он утер мокрый лоб краем воротника. Посмотрел на воду, и ему показалось, что он увидел моргающий свет. Появилась мысль, что парни нашли лодку и возвращаются из похода на ней. Свет снова заморгал и теперь Стас был уверен в том, что ему не кажется.

— Эй, Аркадий, глянь, ты видишь свет? — Стас показал направление рукой.

— Да, вижу. Мигает. Это наши что ли, возвращаются? — И ему первым делом пришла на ум та же мысль.

Стас ничего не ответил. Снял с себя бушлат и загородив им костер сделал несколько взмахов, чтобы посигналить. В ответ снова заморгали.

— А они брали с собой фонари? — Спросил Максим.

Свет был белым, как от диодного фонаря. У них точно все батареи сели, уже давно.

— Нет, не брали. А вдруг, нашли, вместе с лодкой?

— Было бы здорово.

Стас еще раз посигналил при помощи бушлата и снова получил ответ.

— Мужики я на берег, а вы, держите железо при себе. Если что, берите девок и бегите.

— Куда?

— Под муда! К Штанам, разумеется.

Стас накинул на плечи бушлат, взял в руки топор и пошел к берегу. Вскоре он рассмотрел двух человек, машущих руками. На них не было пятнистых бушлатов, они точно не были из их команды. Стас заволновался. Все чувства смешались, и радость, и страх, и надежда, и много еще чего. Вдруг подумалось, что это спасатели, которые ищут выживших. Не могли же люди путешествовать столько времени на маленькой лодочке.

Люди были незнакомыми, и транспорт их совсем не походил на лодку. Версия со спасателями отпала по мере их приближения. По выражению лиц, Стас понял, что эти люди точно такие же жертвы стихии, которые после ее начала впервые видят живых людей. И плыли они на надувном матраце, груженном пакетами из супермаркетов.

Матрац мягко стукнулся о берег. Стас протянул руку первому человеку и помог ему перескочить на берег не замочившись. Потом матрац развернули и помогли выбраться второму.

— Андриян.

— Григорий.

— Стас. Откуда вы, мужики? — Стас оглядел их с головы до ног.

Одеты они были в военное, как и он сам. Мужики с матраца с тем же любопытством рассматривали его.

— А много вас выжило? — Вместо ответа, спросил Григорий.

— Двенадцать. — Ответил Стас.

— Нас-то, поболе.

— И где вы обосновались?

— Нигде. Нас по воде тащит.

Григорий и Андриян наперебой поведали свою историю и выслушали вкратце историю туристов, застигнутых ураганом. Обе стороны были потрясены историями спасения. Мужики разглядывали друг друга, еще не веря до конца, что кому-то удалось выжить.

— Так мы уже до Заполярья доплыли? — Присвистнул Стыдов. — Плато Путорана, я слышал о нем всего пару раз.

Прибежала Софья и, не скрывая крайнего удивления, выслушала историю спасшихся в УКП.

— Так, плывите сюда, причаливайте к берегу. — Обрадовалась она.

— А как? Наш пенал неуправляем. Нас несет по течению, и судя по всему, до Северного Ледовитого океана осталось всего ничего. — Ответил Кузьмин.

— А у вас, кроме этого матраца ничего нет? — Спросил Стас.

— Нет, а у вас?

— И у нас ничего подходящего. Так бы мы смогли перевезти вас челночным способом на берег.

— Черт! — Стыдов схватился за волосы. — Надо возвращаться быстрее. Детей хотя бы перевезти. Воспитаете? — Спросил он у Софьи, глядя в глаза.

Софья замешкалась вначале, но потом ее лицо стало спокойным, излучая уверенность.

— Конечно. Но мы придумаем способ перевезти вас всех, только начнем с детей.

— Фух, ну ладно, мы возвращаемся. Будем высаживаться на берег вдоль все длины. Сколько до окончания ее?

— Дня три. Думаю, около восьмидесяти километров. — Ответил Стас.

— Если идти вдоль берега, к вам попадем?

— Да, обязательно.

— А что у вас в пакетах? — Спросила Софья.

— А, это, водоросли. У нас провизия заканчивается. Софья тронула Стаса за плечо.

— Вы не уплывайте пока. Я сейчас вернусь. — Она убежала.

— Сразу видно, что вы не голодаете. — Григорий глядел вслед Софье, резво поднимающейся в гору.

Через десять минут Софья вернулась с армейским вещмешком. На вид он был тяжел.

— Это вам! — Девушка протянула Стыдову мешок. — Вам нужны будут силы.

— Спасибо. — Григорий хотел сказать еще что-нибудь благодарное, но слова стали комом в горле.

— Нам пора. — Андриян подтянул матрац. — Я не знаю, что решит коллектив, но думаю, они захотят сойти на берег.

— Без вариантов. Даже не думайте ничего другого. Мы вам будем рады. — Стас пожал руки и помог им сесть на утлое плавсредство.

Григорий надел вещмешок на плечи, чтобы случайно не уронить в воду. Стас помог оттолкнуться от берега.

— До скорого! — Пожелал он.

— До скорого.

Привалов нервничал. Погода была прекрасной, а эти оболтусы, как сквозь землю провалились. Ему представилось, что их затянула темная воронка или они пропороли матрац и теперь уже давно умерли от переохлаждения. Он сам поднялся на борт и подавал сигналы красной лампочкой. Ответа не было. На ветру разболелись глаза.

Супруга поднималась к нему два раза, чтобы узнать как дела и успокоить. Мария Стыдова молчала и это давило на супругу Привалова. Елена поднималась за добрыми вестями, но уходила ни с чем, на ходу придумывая как обнадежить Машу.

Когда показался мигающий огонек фонаря, Юрий облегченно выдохнул. Он решил, что будет строг внешне, но внутри его заливало теплое чувство радости.

— Показались. — Крикнул первым делом в люк.

— Вот видишь. — Услышал он голос жены.

— Слава богу. — Облегченный голос Марии Стыдовой.

Юрий просемафорил несколько раз. Ему ответили. Матрац приближался резво. Уплывали они гораздо медленнее. В их активности Юрий почувствовал добрый знак. На борт выбрался Шулятьев и Яцук, чтобы помочь подняться.

«Путешественники» махали руками и свистели.

— Бухие? — Удивился Шулятьев.

— Может, просто счастливые. — Решил Привалов.

Между Стыдовым и Кузьминым лежали полные пакеты, это было видно издалека.

— Не зря сгоняли. — Заметил Яцук.

Матрац причалил к борту. Все сразу заметили за плечами Стыдова вещмешок, которого не было с ним во время отправки.

— Гриш, это откуда? — Спросил Привалов.

— Всему свое время. Терпение, друзья.

— Точно, бухой.

Подняли все пакеты с водорослями, а потом «путешественников». Позже всех, матрац. Привалов забыл про то, что собирался выглядеть строгим. Он сгорал от любопытства.

— Не тяните, мужики. Откуда хабар?

Стыдов снял с плеч вещмешок и тяжело опустил его на пол. Звякнули банки друг о друга. Развязал узел и обнажил его содержимое, десятка три консервных банок. Все, кто увидел эту драгоценность, замерли с открытыми ртами.

— Откуда?

— Не поверите, но там живут люди.

Новость о выживших людям ошеломила всех. Даже дети потеряли покой и громко шумели, не в силах справиться с возбуждением.

В этот вечер ужин был поистине царский. Женщины приготовили наваристый бульон, загустив его вымоченными водорослями. Дети сразу отвалились спать, а взрослым пришлось решать, как быть. Вопросов не было, чтобы остаться дрейфовать. Сходить на берег решили однозначно, но способа переправить всех быстро не могли придумать.

— Надо высадить детей, иначе погибнем все. — Настаивал Кузьмин.

Женщин пугала перспектива бросить детей на чужих людей. В них говорили больше материнские инстинкты, чем реальная забота.

— Какова максимальная грузоподъемность нашего матраца? — Спросил Привалов.

— Двух мужиков держит спокойно и килограмм сорок водорослей. И запас есть еще.

— Слушайте, я предлагаю так. На матраце перевозим за раз одну семью. Я беру Елену и трех своих детей, довожу до берега и возвращаюсь. Елена идет с детьми вдоль берега, если, как вы говорите, они живут прямо на берегу, то не промахнется. Потом Григорий перевозит своих, и возвращается, затем остальные. Как вам?

Некоторое время стояла тишина.

— Якорь надо. — Прервал тишину Яцук. — Иначе не успеем перевезти всех.

— Из чего его делать-то? — Спросил Стыдов.

— Из чего угодно, лишь бы длины до дна хватило.

Яцук, Привалов, Стыдов и Кузьмин не легли спать, пока не собрали якорь из всех имеющихся на борту веревок. Общая длина получилась больше ста метров. Вместо якоря прицепили ненужный шкаф с аппаратурой связи и выбросили за борт. На восьмидесятом метре почувствовали, что достали дно. Пенал начал тормозить и разворачиваться. В углах зажурчала вода. Веревка натянулась и готова была лопнуть.

— Будем тянуть жребий? — Спросил Кузьмин, подразумевая очередность эвакуации.

— Да, это справедливо.

Яцук принес три гайки. Нацарапал на них по одной начальной букве из фамилии семейных. Высыпал гайки в брезентовую рукавицу и встряхнул несколько раз.

— Тяни, командир. — Предложил он Привалову.

Юрий смело забрался рукой в рукавицу и вынул первую попавшуюся гайку. На одной грани была нацарапана буква «К».

— Андриян, тебе первому.

Утром, семью Кузьмина усадили на матрац. Нагрузили вещами с запасом. Привалову пришла идея отправить с ними Лейлу, так как место позволяло взять еще одного ребенка, но Елена не согласилась. Она хотела держать ситуацию под контролем и быть рядом со своими детьми, со всеми.

Андриян бурдел на своих неповоротливых женщин. Для них загрузиться на шаткий матрац было еще тем испытанием. Ольга охала и ахала, пытаясь на него опереться. Наконец, она опустилась на корячки, и заползла на матрац. После чего приняла на борт дочь Злату. Кузьмин помахал веслом. Солнце едва осветило горизонт, указывая направление. Маленький плот направился строго на восток.

Дождь помогал делать находки, смывая с них грязь. Долина была полна топкой грязи, по которой невозможно было передвигаться. Ливни постепенно вымывали ее, обнажая «подарки». Машин было много, строительного мусора, камней и много деревьев, большинство из которых до катастрофы росли в самой долине. Вдоль западного склона, попав в зону, куда не доставал ураган, сохранились деревья. Они торчали совершенно голыми из воды и по ним было непонятно, погибли они или просто лишились листьев и иголок. Хотелось верить, что деревья отойдут, и на следующее лето здесь снова появится лес.

От грязи, заполняющей долину, поднимался тяжелый запах тлена. В машинах встречались разложившиеся трупы. Было много органики и в самой грязи. Вадим пошутил, что это благодатная основа для будущей растительности. Как бы то ни было, но на брезгливость никто не обращал внимания. Каждому найденному подарку искренне радовались, даже если в нем погибли люди. Чтобы очистить совесть, всех покойников, или их части, относили в небольшую «братскую могилу», выемку в скале у самого основания, полную густой грязи.

Пока что, самой ценной находкой, оказался подъемный кран на шасси грузовика и городская оранжевая «мусорка». Видимо, ураган застиг ее в момент, когда она ехала выгружаться. Из дыр вывалился мусор и собрался горками, рядом с машиной. Кабина у машины отсутствовала вместе с мотором. Не было и передних колес. Но интересовало именно содержимое ее кузова, с него и начали.

Машина лежала на склоне, поэтому выгребали все на чистый камень.

— А ты, Зураб, мог себе представить, что будешь с таким интересом ковыряться в мусоре когда-нибудь?

— Полностью не исключал. Мало ли, как в жизни могло обернуться.

— Ну, в принципе, твои страхи сбылись.

— Жопошники! — Прохрипел Юрий, держа в руке грязный бюстгальтер. — Софке подарю, на денюху. — Не меняя голоса, добавил он.

— Нехрен ими делать. Никаких бюстгальтеров и каблуков, пусть бабы поживут, как люди. — Возмутился Виктор.

— Я же пошутил. — Юрий отбросил бюстгальтер в сторону. — Нет тут ничего полезного.

— Пластиковые бутылки не выбрасывайте. — Попросил Вадим. — Пригодятся.

Этого добра внутри «мусорки» оказалось предостаточно. Скоро, рядом с машиной образовалась куча грязных пластиковых бутылок, всевозможных форм и размеров. Рядом с ней появилась еще одна кучка, гораздо меньше. В нее складывали все, что могло пригодиться в принципе. Например, сковорода с облезшим антипригарным покрытием, Мятая алюминиевая кастрюля, которую можно было еще восстановить. Шуруповерт, из которого можно было достать что- нибудь полезное. Например, сделать отвертку.

Вообще, исследуя помойку, пришли к выводу, что народ, девяносто процентов мусора делал из продуктов питания. Желудки, до катастрофы, были самым сакральным местом в организме, требующем частых и обильных жертв. Оставшуюся часть мусора составляли средства гигиены, строительные отходы, и прочая мелочь.

Зураб планировал задержаться в долине, если они найдут что-нибудь съедобное. Но за три дня, так ничего и не обнаружилось. Запасы еды заканчивались. Их хватило бы только на обратную дорогу. Чтобы облегчить переезд на новое место, было решено из пустых бутылок сделать плот, и взять его с собой. Часть вернулась бы назад, короткой дорогой, чтобы подготовить остальных к переезду, а часть пошла бы вдоль берега, вместе с плотом.

Пришлось поискать, из чего сделать плот. Ураган не оставил шансов большим и ровным предметам из которых можно было бы собрать корпус плота. Все было скрючено, смято, прострелено навылет.

— Я придумал. — Радостно сообщил Вячеслав.

Он предложил использовать покрышки грузовиков. Забить их пустыми бутылками, скрепить между собой, чтобы не разбегались, а сверху накидать разного хлама, чтобы создать более менее пригодную для погрузки поверхность. Допустим, капоты с легковушек, крышки багажника и прочие части, после распрямления, вполне подходили.

Плот собрали у самой воды, чтобы не тянуть тяжелую конструкцию на себе. Он и на самом деле получился тяжелым, но несмотря на свой вес, в воду сел меньше чем наполовину. Пятерых человек держал с хорошим запасом. Зураб, Виктор и Юрий пошли в лагерь налегке. Вадима и Вячеслава оставили тянуть плот. На самом деле это не было тяжелым занятием. Вес его на воде совсем не чувствовался.

Вторым отправляться на сушу, выпало Приваловым. Юрий не спал ночь, думая о переезде. Страшнее всего было за детей. Пять часов, как минимум просидеть неподвижно на матраце, на холодном ветру, и это при самом благоприятном стечении обстоятельств. Из его Елены вряд ли получится хороший гребец, так что часов семь у них точно уйдет в сторону суши. Про обратный путь налегке Юрий даже не думал, самое главное было перевезти жену и детей в безопасное место без происшествий.

Он не стал ждать будильника, встал раньше. Добрался до первого отсека и нашел в нем шесть пустых пластиковых бутылок. Разбудил и спросил у Яцука изоленту. Хорошо, что у него всегда и всего было с запасом. Федор протянул ему рулон и тут же заснул. Привалов прикинул пустую бутылку к себе, предполагая, как лучше ее закрепить на детях. Выходило, что лучше всего прикрепить к руке, на внешнюю сторону.

Проснулась Елена, и начали потихоньку собираться вместе. Места на матраце было совсем мало, поэтому Юрий предупредил ее о том, что много вещей взять не получится.

— Надевай на себя, все, что можешь надеть, и на детей так же, и еще одну сумку и всё.

— А нам не придется ночевать под открытым небом? — испугалась жена.

— Нет. Кузьмин же сказал, что высадился недалеко от лагеря. Их встретили почти сразу. Он видел.

— Это хорошо. Ну, а потом-то перевезем?

— Да, разумеется, Лен. Потом, не торопясь, мы вывезем отсюда все.

Юрий подкачал матрац. Примерился, как лучше принять детей. Волновался он очень сильно. «Кондрашка» трясла тело не столько из-за ледяного ветра, сколько из-за переживаний предстоящего переезда. Вода была спокойной, тучи над головой, как обычно. По ним не поймешь, приготовили они сюрприз или нет, пока не увидишь его собственными глазами. Хуже всего, что могло приключиться с ними по дороге, был ветер, крупный град или сильный снег. Все они несли с собой смертельную опасность.

Елена пошла будить детей, а Юрий спустился во второй отсек к Яцуку. Его он считал самым технически грамотным и желал получить что-то вроде технического благословения. Федор так его и понял.

— Не волнуйся ты так. На пользу это не пойдет. Представь, что не семью везешь, а дрова. — Яцук осекся. — Ну, ты понял к чему я. С холодным рассудком и решения будут правильные, разволнуешься, обязательно сделаешь ошибки. Соберись, ты же на ядерной кнопке сидел.

— Ладно, я понял. — Юрий глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. — Меня беспокоит то, что нас на матраце будет пятеро. Любое неосторожное движение, и…

— Юр, я не узнаю тебя. Все будет хорошо. Вон, Кузьмин сплавал и рассказать-то нечего. Вжик-вжик и сгонял.

— Уф. Ладно, пойду детей будить. — Привалов как будто успокоился, поделившись страхами.

Когда он открыл крышку двенадцатого отсека, дети уже собирались. Елена одевала их плотно, отчего они выглядели, как большие и неповоротливые куклы.

— Снимай половину одежды. — Приказал ей Юрий.

— Они же замерзнут? — Жена выставила на него испуганные глаза.

— А так, если они упадут в воду, то и рукой шевельнуть не смогут. Одежда сразу намокнет и потянет их на дно и бутылки не помогут.

— Какие еще бутылки?

Юрий показал пакет с шестью пластиковыми бутылками.

— Это вместо спасательных жилетов.

Елена не совсем была согласна, но доверилась мужу без лишних пререканий.

Кузьмин и Стыдов помогли подняться семье Привалова наверх. В утреннем сумраке, маленькие и все равно укутанные детишки, походили на пингвинят. Юрий прикрутил к их рукам пустые бутылки. Дети замахали ими, как крыльями, начали шутить друг над другом. Юрий спустился первым. Он придерживал в натяг веревку, чтобы матрац не отходил от борта пенала. Яцук первым помог спуститься Мишке. Передал его из рук в руки отцу.

— Сиди и не двигайся. — Предупредил его отец.

Потом передали Машку. Ей тоже приказали не двигаться и держаться за брата. Потом Лейлу. Принимать ее уже было проблематично. Некуда было поставить ногу, потому что центр матраца уже был занят. Хорошо, что дети были маленькими, и с ними легко было справиться даже одной рукой.

Юрий сел на самый нос и приказал Мишке прижаться к его спине и держаться за нее. Девчонкам приказал сесть за братом и ждать мамку. Елена не очень ловко забралась на матрац. Юрию пришлось придерживать детей, потому что их суденышко опасно кренилось. Наконец, супруга уселась. Она вытянула вперед ноги, сделав из них бортик для детей. Яцук подал им весла и сумки. Одну из сумок, с запасом еды и теплой одежды Юрий надел на грудь, как рюкзак. Вторую, поставили рядом с Мишкой. В этой сумке лежал кусок брезентовой ткани, которую можно было использовать как защиту от ветра, дождя и града.

— Давайте. — Юрий помахал товарищам веслом.

— Удачи. — Пожелал Яцук.

— Попутного в спину. — Напутствовал Стыдов.

Ветер и волны подхватили матрац и плавно покачивая, понесли его на восток. Юрий обернулся, чтобы оценить реакцию детей. Мишку ему не было видно, но вот девчонки, как завороженные, во все глаза, смотрели по сторонам. В их взгляде было столько ярких чувств: страх, удивление, любопытство, торжество. Они как будто не замечали, что отец смотрит на них. Их большие глазенки, заблестевшие на ветру, были полностью увлечены разглядыванием волнующегося моря.

Юрий любовался их очаровательными мордахами. Сейчас он был похож на отца, тайком умиляющегося собственными детьми. Юрий обернулся и посмотрел на жену. Елена поняла его состояние и улыбнулась.

— А теперь, начинаем грести.

Юрий сделал движение веслом по левому борту. Матрац потянуло влево.

— Выравнивай. — Приказал он жене.

— А как? — растерянно спросила супруга и попыталась махнуть веслом по правой стороне.

— Нет, не так. Когда я гребу по левому борту то и ты по левому, а когда по правому, то и ты по правому. Поняла?

— Не совсем, но буду делать, как ты сказал.

— Правильно. Каждый раз не надо будет так делать, в основном буду грести я.

— Как я узнаю, когда мне надо грести?

— Я скажу тебе.

Юрий активно заработал веслом, то по левому, то по правому борту. Время от времени он звал на помощь Елену. Признаться, толку от ее помощи было не много. Ей не хватало сил нормально работать веслом. Она опускала его наполовину лопасти и создавала больше брызг, чем работы.

Пенал отдалился до самой границы видимости. Юрий поднял фонарь и моргнул светом. С пенала ответила красная лампочка.

— Так, скоро должна показаться суша.

Он отдохнул пару минут. Расстегнул воротник. От тела поднимался пар. Лейла и Машка смотрели на него с удивлением.

— Упарился, девчат, везти вас.

С севера неожиданно дохнуло холодом. Рябь пробежала поверх волн. Сразу вспомнился тот самый выход в снегопад. Юрий застегнулся и снова налег на волны.

— Поднажмем! — Приказал он по большей части самому себе.

Утренние страхи снова вернулись к нему. Любая непогода была сейчас ни к чему.

— Лен, можешь весло погружать глубже?

— Могу, но тогда оно у меня из рук вырывается.

— Черт с тобой, греби, как можешь, только не останавливайся.

Прошло пять минут. В блеклой дали, как будто проявились очертания суши, но это могла быть и игра воображения. Ветер усилился. Это стало заметно по амплитуде волн. Юрий молчал, никак не комментируя ухудшение ситуации.

— Пап. — Пропищала Машка. — Холодно становится.

Юрий просунул одну руку за спину. Нащупал вторую сумку и вытянул из нее брезент.

— Лен, накрой детей. — Юрий протянул жене свернутый кусок ткани.

Укрывать Елена умела отлично. Накинула брезент сверху и заткнула ткань его детей, чтобы не дуло.

— Если кого начнет тошнить, скажите, откроем. — Предупредил детей отец.

Ветер прошелся по ткани хлопками. Ледяные брызги окатили сидящих на матраце. Юрий обернулся и встретился с тревожным взглядом Елены. Он постарался не выдать своего страха, хотя ситуация напугала его. Волна подняла невесомую «скорлупку» матраса на самый гребень и резко опустилась. Дети зашумели под покрывалом.

— Все нормально, дети. Это был аттракцион для смелых, называется Чертовы горки. Держитесь крепче, друг за друга и все будет пучком.

Дети засопели, закряхтели, изображая, как они стали крепче держаться. Мишкины ручонки и правда, на мгновение крепче вжались в куртку. Юрий всмотрелся в горизонт. Кажется, воображение играло с ним злую шутку. Очертания суши то были видны, то нет. Тучи наслоились друг на друга и скрыли солнце совсем. Хорошо, что у него был компас, почти игрушечный, найденный в вещах Стыдовых. Вделан он был в торец цилиндра, стилизованного под свернутую в рулон старинную карту.

Юрий сверился с компасом. Стрелка, указывающая на север, отклонилась на запад, следовательно, северный ветер отклонял их на юг. Юрий откорректировал курс.

— Лен, гребем. — Приказал он, не оборачиваясь.

По шлепку весла о воду, он понял, что его услышали. Юрий старался не смотреть по сторонам, сконцентрировавшись на том, чтобы не поставить матрац под волны боком. Изредка он доставал компас и выравнивал курс. Высокие волны, догоняющие матрац время от времени, устраивали ему чертовы горки. Поднимали на самый гребень и роняли его вниз. Сердце заходилось во время спуска, в носу начинало щипать. Юрий упирался в края матраца руками и старался удержать напирающих сзади детей. Дети пищали, визжали, гудели, как паровозы. Кажется, им было больше весело, чем страшно. Пока родители были рядом, они могли быть уверены в том, что находятся в безопасности.

Юрию хотелось быть таким же уверенным в том, что он хотя бы контролирует ситуацию, не говоря о том, что владеет ею. Когда он чувствовал спиной, что приближается большая волна, ему становилось так страшно, что впору было спрятаться под брезент вместе с детьми. Примерно, через полчаса впереди показались белые буруны. Волны как будто наталкивались на препятствия, и растекались по поверхности, теряя силу.

— Что это? — Спросила Елена, заметившая аномалию впереди.

— Не знаю. — Честно признался Юрий.

Волны гнали их прямо на эти буруны. Привалов молился, чтобы там не оказались подводные камни. Обойти их стороной не представлялось возможным. Белые полосы простирались до самого горизонта в обе стороны. Чем ближе они приближались к опасному месту, тем явственнее слышали глухие раскаты разбивающихся, как о берег, волн.

Юрий начал гасить скорость, когда до бурунов осталось пятьдесят метров. Догоняющие матрац волны били Елену в спину, но это было малой платой, за то, чтобы остаться в живых. Последняя волна швырнула их на вспененную поверхность, окатив, напоследок, водой с головы до ног.

Юрий оглянулся. По супруге стекала вода. Она собралась лужицами на углублениях в брезенте.

— Дети, поднимите ручки вверх. — Скомандовал отец.

Он хотел, чтобы вода не успела пропитаться сквозь плотную ткань. Детские ручонки подняли брезент. Вода стекла с матраца, но и под детей затекла. Они запищали, как птенцы в гнезде.

— Терпите, вы же смелые и сильные, как мы с мамой.

Юрий ждал еще какое-то время, что матрац напорется на камни, но потом понял, что просто попал в стоячую воду. Граница ее и течения была настолько четкой, и физические свойства поверхности так сильно отличались между ними из-за водорослей, что появился своеобразный водораздел. Растения сковывали волны. Они были, но больше напоминали обычные колыхания, совершенно неопасные для матраца.

Теперь суша была видна четко. Юрий достал фонарь и на всякий случай несколько раз мигнул в ее сторону. Ответа не последовало, но он на него и не сильно рассчитывал. Он знал, что у выживших не было электрических фонарей и мигнуть в ответ они могли, только разведя огонь.

Юрий украдкой увидел, как Елена перекрестилась. Видимо, тоже увидела сушу, а может быть, поблагодарила бога, за то, что уберег. Ветер, как будто, начал стихать.

— Кому интересно, можете показать носики. — Произнес Юрий через плечо.

Ткань откинулась, и из-под неё показались обе дочери. Ни их вытянутых лицах с большими глазами, застыло удивление.

— Это берег? — Спросила Лейла.

— Да. Мы плыли, плыли и наконец, приплыли. — Радостным голосом произнесла Елена и обняла детей.

— А что там, Мишка молчит? — Юрий заметил, что сын не шевелится.

— Он уснул. — Сообщила Машка.

— Ээээй, сплюха. — Юрий тронул сына за ногу.

Тот зашевелился, зачмокал. Юрий засмеялся во весь голос.

— Вот это у тебя нервы, сынок.

К веслу начали цепляться водоросли, но это уже не казалось проблемой. Юрий не брал глубоко, теперь можно было грести не торопясь. Буйная открытая вода осталась позади. Берег с каждым пройденным метром рос на глазах. Дети выглядывали из-за спины отца и театрально удивлялись высоким берегам.

— О-о-о, как мы туда заберемся? — Машка вытянула губы «дудочкой» и вытаращила глаза.

— Нас папа на себе понесет. — Пообещал им Мишка.

— Чур, я на шее поеду. — Забила Машка.

— А я на спине тогда. — Мишка выбрал оставшееся свободное место.

— А я где? — Лейла расстроилась, что ей не хватит места на отце.

— А ты на моей шее. — Пообещала Елена.

— Ну, уж дудки, ножками потопаете, здоровые уже. — Юрий выбрал мягкую интонацию, чтобы дети не испугались.

На берегу их не ждали. Юрий спрыгнул первым и немного затащил матрац на сушу. От многочасового сидения в одном положении, ноги ни у кого не ходили. Дети сползли на четвереньках, чтобы не упасть в воду. Они кряхтели и стонали, как маленькие старички, пока кровь снова расходилась по ногам. Елена тоже неловко слезла с матраца и застонала. Ноги были ватными, почти не чувствовались. Потом по ним пробежали сотни иголок, после чего их начало «крутить» тянущей и сверлящей тупой болью.

— Приседайте. — Посоветовал Юрий. — Быстрее кровь разгоните.

Он подал пример и первым присел несколько раз. На большее его не хватило. Закружилась голова. Откос, у которого они пристали, был пологим. Юрий взял в руки сумки и сына, Елена дочерей. Они поднялись на ровную поверхность, с которой открывался панорамный вид на воду и на сушу.

— В другое время можно было бы восхититься этим зрелищем. — Елена осмотрелась.

— Попривыкнем на новом месте и восхитимся. — Пообещал Юрий. — Нас должны были ждать костры и дым, для ориентира. Ты видишь, что-нибудь?

Юрию нужно было возвращаться, чтобы передать матрац Стыдовым. Елена покрутила головой.

— Ничего не вижу.

— Интересно, куда нас отнесло ветром? — Вполголоса произнес Юрий и помигал фонарем во все стороны на всякий случай.

Он был уверен, что их унесло южнее, но насколько, не мог знать. Наверняка, не критично, но на душе было беспокойно оставлять жену и детей в неясной ситуации.

— Подождите меня здесь, я быстро.

Юрий заприметил возвышенность в километре и решил глянуть с нее окрестности. Бежать было тяжело. Сказывалось долгое время в пенале, без физических нагрузок. На полпути он уже дышал, как загнанный конь. Пришлось остановиться на отдых, после чего перейти на легкий бег. К тому же, дорога пошла в гору и ногу просто отказывались бежать быстрее.

С округлой вершины, открылся вид на еще одну возвышенность и на абсолютно однотипный, безжизненный пейзаж вокруг. Ни костра, ни дыма он не увидел.

— Мам. — Лейла дернула Елену за палец. — Что там такое?

Она показала рукой вдоль берега. Елена присмотрелась и обомлела, по берегу шли две фигуры и тянули за собой, что-то похожее на плот. Кажется, они заметили их.

— Эээээй! — Крикнула Елена и замахала руками.

Фигуры, идущие вдоль берега, тоже замахали руками. Елена решила, что это за ними и попыталась привлечь мужа. Юрий увидел ее жесты и не понял их смысла.

— Иди сюда! — Крикнула Елена, не уверенная в том, что ее слышно.

Дети показывали руками вниз, но Юрий не мог разглядеть их жесты с такого расстояния. Однако, ему хватило ума понять, что надо вернуться и он бегом направился к берегу. Обратный путь под уклон был намного легче.

Двое парней, одетых в военные зимние бушлаты, поднялись наверх, одновременно с возвращением Юрия. Их лица выражали удивление, намного большее, чем лица Юрия или Елены.

— Вы откуда? — Спросил Вадим.

— А вы разве не нас встречаете? — Удивленно и немного испуганно спросила Елена.

— Нет, мы плот тащим к лагерю. А вы что, на этом матрасике приплыли?

— А давно вы не были в лагере? — Юрий догадался о причинах неведения.

— Две недели. — Сообщил Вадим.

— Понятно. Значит, за время вашего отсутствия многое произошло.

Юрий рассказал свою историю спасения, вплоть до сего момента. Некоторые подробности, в особенности момент подъема пенала на поверхность, и связанную с ним смерть члена команды, вызвали бурную реакцию.

— Ну, хорошо, теперь я могу отправиться назад со спокойной совестью. ПровОдите моих в лагерь?

— Не вопрос. А вы серьезно хотите на этом плыть? — Не унимался Вадим. Его плот выглядел как круизный лайнер, напротив шлюпки-матраца.

— Серьезно, у нас уже и опыт есть.

— Это. — Вадим почесал под шапкой. — Слав, проводи людей в лагерь, и скажи им, что я решил опробовать плот в деле. Хорошо? — Он страшно соскучился по Вике, но не мог не помочь людям, которые скоро вольются в их коллектив.

— Хорошо, но…, - Вячеслав замялся. — Там же ждут?

— Ты же видишь, обстоятельства изменились.

Решение Вадима выглядело логичным. Он был уверен, что с ним будут согласны.

— Далеко до лагеря? — Спросил Привалов.

— Нет, рядом уже. — Вячеслав махнул рукой вдоль берега. — За тем перевалом. Часа три не напрягаясь.

— Ну, малыши… — Юрий сгреб детей в охапку. — Папка скоро вернется. Поднялся, прижал Елену и поцеловал ее в губы.

— Волноваться не о чем. Теперь у нас есть большой плот, которому не так страшна качка. А матрасом мы можем накрыться, хоть от дождя, хоть от града со снегом.

— Слава богу, что вы нам повстречались. — Елена вытерла слезинку, покатившуюся по щеке. — Я, признаться, была в полной растерянности, когда поднялась сюда. А сейчас я знаю, что все будет хорошо. — Она поцеловала Юрия в щеку. — Спешите, вас ждут.

Пока было видно, Юрий махал жене и детям. Они тоже махали ему в ответ. Потом семья скрылась за камнями, и Юрий решительней налег на весла.

Ветер поутих, но не настолько, чтобы вода успокоилась совсем. Юрий готов был к этому, но Вадиму, впервые оказавшемуся в неспокойной водной стихии, было страшно. Он во все глаза смотрел на белые барашки волн, разбивающиеся о барьер из водорослей, а потом, когда плот закачало на волнах, перебрался ближе к центру.

Настил плота оказался слишком подвижным. Волны играли с колесами по очереди, отчего плот скрипел, стонал и делал вид, что собирается рассыпаться. Конструкция нуждалась в крепкой раме, фиксирующей между собой колеса и настил.

— Мы же не собирались выходить на нем в море. — Вадим попытался оправдаться. — Как баржу хотели использовать, лагерь перевезти на новое место по берегу.

— Все нормально, доплывем. — Успокоил его Привалов.

Ночь опустилась раньше, чем они нашли пенал. Вместе с наступлением темноты затих ветер. Юрий вставал во весь рост и, держа фонарь на вытянутой руке, мигал светом. Через пару часов его попытки увенчались успехом. Красный мигающий глаз пенала оказался не в той стороне, в которой его ждал Юрий. УКП находился севернее. По течению дошли до него довольно быстро.

Надо было видеть лицо Стыдова, когда он увидел большой плот, вместо матраца. Он уже начинал нервничать, как и Привалов накануне, переживая за то, как им удастся перебраться на берег. Большой и надежный с виду плот сразу внушил ему уверенность в том, что все пройдет, как надо.

— Не спеши радоваться, Гриш, плот немного подвижный. — Предупредил Привалов.

— И весит поболе матраца.

Яцук услышал про подвижный плот и спустился пощупать его вживую.

— Я знаю, как усилить его. — Сообщил Яцук, покопавшись в недрах плота. — Инструмент и материалы у меня есть, помощник только нужен.

— Я подойду? — Спросил Вадим.

— Гайки крутить умеешь? — Спросил Федор.

— Я из деревни.

Он произнес это с интонацией, будто деревенская жизнь всех делаем умелыми слесарями.

— Федор, ты приготовь пока все, что тебе нужно, а я накормлю гостя. — Предложил Привалов.

— Не надо. — Отказался Вадим. — У меня еда с собой.

— Хорошо, но что ты прямо с корабля на бал, без отдыха, давай, хоть нашу «подлодку» покажу.

Вадим предложение принял. Размер УКП впечатлил его. Тридцать метров в длину. Он и выглядел, как настоящая подводная лодка. Народ уже отходил ко сну, поэтому Юрий показал ему первый, второй и седьмой отсек. Изнутри пенал смотрелся аскетично, но не менее монументально. Всё было массивным и тяжелым. Юрий оставил Вадима в первом отсеке, чтобы тот поужинал.

— Я сейчас напою тебя горячим чаем. — Пообещал он и отправился во второй отсек, где была розетка и кипятильник-бульбулятор конструкции Яцука. Заряд аккумуляторов экономили, но в таких случаях, можно было позволить сделать исключение для дорогого гостя.

Юрий быстро нагрел кипяток и передал кружку Вадиму. Затем забрался в отсек сам. Гость разложил свой ужин на столе, и что-то уплетал из баночки. Юрий решил, что это тушенка.

— Откуда запасы? — Спросил он.

— Сами делаем. — Обыденно сообщил Вадим.

— Как это, из чего? — Удивился Привалов.

Вадим усмехнулся, предугадывая реакцию. Ничего не сказав, он двинул Юрию свою баночку. Привалов взял ее в руки и заглянул внутрь. Из-за сумрака он не понял, что находится в ней. Понюхал.

— Хорошо пахнет. Жареным. — Он поднес банку к лампочке и замер.

Потом медленно обернулся и посмотрел на Вадима. На его лице читалась жуткая борьба противоречивых чувств, жалости и отвращения.

— После двух недель голода, и это было настоящим праздником. Можно сказать, что эти черви спасли нас. На самом деле, они вкусные и питательные.

Привалов вернул банку Вадиму. Тот, как ни в чем не бывало, продолжил поедать опарышей ложкой. Юрий сел рядом и по виду казалось, что он мается.

— Хочешь попробовать? — Вадиму показалось, что он пытается себя преодолеть.

Привалов вместо ответа раздул щеки, вскочил и пулей вылетел в открытый проем наружу. Его стошнило, едва он выбрался. Вадим пожал плечами.

— На что они рассчитывали?

Плот укрепили рамой, собранной из всего подряд, трубок, уголков, деталей оборудования. Федор сверлил отверстие насквозь в железе и покрышке и прихватывал их между собой болтом с широкой шайбой, поставленной изнутри покрышки, чтобы не вырвало. Раму скрепил уголками и тем настилом, что был на нем прежде. После этого плот стал, как одно целое. Яцук походил по нему, попрыгал на углах и остался доволен работой.

— Вадим, иди спать, а я еще тут поколдую. — Предложил он гостю.

— А что тут можно еще улучшить?

— Я хочу сетки поставить для груза. У нас же тут полно всего, жалко будет бросать. Один генератор чего стоит. Вы там, топливом, не богаты?

— Откуда. Те машины, что мы нашли в долине, они просто кусок смятого железа. Все, что могли вылиться из них, давно вылилось.

— Жаль, но я все равно хотел бы перевезти генератор, да и вещей у нас много.

— Ну, хорошо. Мы точно не откажемся.

Вадиму, как гостю, предоставили место в двенадцатом отсеке, где до этого спали дети Привалова. Ему непривычно было слышать, как в стены бьются волны, и что есть ощущение легкой качки. Волны бились так гипнотически мерно, что через минуту Вадим уснул.

Его разбудили рано утром. Семья майора Стыдова уже приготовилась к отплытию. Так как место позволяло, его заняли вещами Кузьминых и Приваловых, а так же, поставили еще одного гребца, рядового Довбыша. Тяжелый плот нуждался в больших усилиях, а на Марию Стыдову полноценно рассчитывать не стоило. Плот оттолкнули от пенала, и он отправился на восток, к берегам обетованным.

Всего же было сделано пять рейсов на новом плоту, чтобы перевезти людей, а потом и их припасы. Генератор, топливо и масло к нему, большое количество кабеля, лампочки, пустые корпуса из-под аппаратуры, небольшие электромоторы, трубы вентиляции. Не успели забрать второй генератор, который Яцук хотел оставить на запчасти и кое-что по мелочи.

Неожиданно поднялся ветер, буйствовавший да дня. Волны были настолько высокими и мощными, что им была нипочем стоячая вода и водоросли. Каменные берега сотрясались под их ударами. Гремело, как при артиллерийской канонаде. Контейнер не вмещал всех желающих. Дети находились в нем постоянно, а вот взрослые менялись, развлекая себя заготовкой дров. Ветер иногда наполнялся снегом, сухим и колючим и казалось, что начинается зима. Но на третий день ветер неожиданно стих и сразу же потеплело.

Немного подождав, отправились к пеналу. Его искали весь день и ночь, но так и не нашли. Кто-то предположил, что сел аккумулятор. Яцук уверил, что лампочка может мигать на заряде аккумулятора хоть целый год. Пришлось смириться с потерей пенала. Его, в любом случае, не знали, каким способом транспортировать к берегу. Известие о потере пенала, вызвало скорбь среди тех, кому он спас жизнь.

Наперегонки с зимой, новые обитатели плато Путорана, отправились на юг, осваивать земли и приспосабливаться к изменившимся условиям жизни. Двойная горная гряда, названная Штанами, за схожесть с ними с высоты птичьего полета, предоставила им удобную пещеру на внешней южной стороне. До того, как ударили морозы, в пещере сделали печь и по трубам вентиляции вывели из нее дымоход, служащий одновременно и обогревом. Вход завалили дровами.

Из подходящих бревен сбили нары в три уровня. Верхние, как правило, занимали дети. Чем выше, тем теплее был воздух. До того, как мороз окончательно сковал прикрытые грязью остатки «цивилизации», удалось разжиться теплыми вещами, некоторым количеством продовольствия, техники и даже топлива.

Яцук сделал ректификационную колонну и выпаривал на ней, добытые из машин остатки топлива, частично смешанного с водой или маслом. Выбирал фракцию, которая больше всего походила на солярку, и заправлял ею генератор. Дизельный двигатель чихал, трясся, но принимал ее, наполняя пещеру электрическим светом. Дети заряжали телефоны, и на какое-то время возвращались в прошлое, беззаботно играя на них.

Первая же зима дала понять, что дров и еды много не бывает. К счастью, а многие считали, что лета не будет совсем, зима закончилась, и уже в конце мая на темных склонах гор снега не было. Талая вода вымыла из долины еще больше грязи, обнажив массу необходимых для жизни вещей. Но самое главное, это то, что проклюнулась жизнь. Западный склон у подножия зазеленел травой, некоторые деревца выпустили листья на обломанных ветках, в воздухе запахло весной и началом новой жизни. Даже тучи над головой стали светлее, а солнечный диск ярче. Дети почти не помнили голубого неба и были рады тому, что есть.

Глава 25

— У-чу-чу-чу! — Резкий высокий крик раздался рядом и быстро растворился в тумане. Ему ответили, но густой воздух съел высокие ноты, и ответ получился более глухим. Прометей сидел на корточках, держа перед собой мачете.

— У-чу-чу-чу! — Снова раздалось рядом, но уже с другой стороны.

Иван судорожно плен крепления из молодого кустарника для поврежденного широкоступа. Анхелика помогала ему, нарезая тонкие гибкие стебли нужного размера. Подходящий кустарник нашелся совсем недалеко от того места, где провалился Иван. Потеряв сутки из-за того, что он не мог нормально идти и быстро терял силы, на следующий день, буквально сразу уперлись в заросли кустарника с гибкими тонкими стеблями молодой поросли. Растение было высоким, раза в два выше человеческого роста. Крайние, более молодые стволы, тянулись к земле под тяжестью множества стручковых плодов. Прометей, как настоящий естествоиспытатель не мог пройти мимо, чтобы не сорвать веточку и не попробовать плод. Он оказался горьким, несъедобным, но вот молодая поросль отлично подошла для изготовления креплений.

Кустарник рос не так плотно, как повстречавшийся им совсем недавно. Через него можно было спокойно идти. Он рос на твердой поверхности, поэтому Иван не испытывал особых проблем с передвижением, пока не стали на привал. Как только они остановились отдохнуть, то сразу и началось. Присутствие чужаков не осталось незамеченным для местных обитателей. Маневра для сражения не было никакого, но и вариантов внезапного нападения у противника не предвиделось. В любом случае, при приближении, они не смогли бы сделать это бесшумно. Правда, пока их пугали издалека.

— Может, вернемся назад и обойдем это место? — Предложила Анхелика.

— Ты думаешь, они только впереди? — Ответил Прометей, не оборачиваясь. — Это для нас туман создает проблемы, а для них он дом родной. Если уж они решили разобраться с нами, то уже давно, поди, окружили.

— Готово! — Иван выдохнул и не вставая поднял ногу и повертел восстановленным широкоступом.

— Тогда, вперед! — Прометей поднялся и осторожно ступая, направился вперед.

Мокрые ветки с большими овальными листьями лезли в лицо. Неосторожно задев их, провоцировали настоящий дождь. Крики раздавались то рядом, то далеко, то сразу из нескольких мест. Здешние обитатели как будто рассказывали друг другу о маршруте незнакомцев, предупреждая на всякий случай, но нападать не спешили. А может быть, и не собирались совсем. Незнакомая обстановка пугала людей больше, чем оно того стоило.

— У-чу-чу-чу! — Раздалось над головами.

Тройка от страху присела на землю и подняла головы. В кроне кустарника сидела серая птичка, размером с два кулака. У нее был длинный тонкий клюв. Она подняла его вверх и сотрясаясь своим крохотным телом, издала могучий по силе звук.

— У-чу-чу-чу!

— Кышь! — Крикнул Иван.

Птичка испугалась, тряхнула веткой, на которой сидела и шустро упорхнула. Дождик окропил путешественников. Первой засмеялась Анхелика.

— Вот мы, герои, сражаться с кем собрались!

Иван тоже стал смеяться над напрасными страхами. Прометей только улыбнулся.

— Уж лучше так, чем проигнорировать настоящую опасность. Не расслабляемся.

Больше на крики птиц не обращали такого внимания. Когда знали, кому они принадлежат, и страх больше не приписывал их обладателям ужасных свойств, крики казались мелодичными и красивыми. В этот день, несмотря на то, что приходилось все время нырять под ветви, прошли достаточно много. Не было никаких обходов, тупиков, болот и прочих неприятностей. Опавшая листва покрывала абсолютно все пространство вокруг и можно было легко представить себя на Новой Земле в туман.

Прометей даже проверил толщину опавшей листвы. Буквально через пару сантиметров она становилась черной, прелой с белыми нитями грибного мицелия и продолжалась еще сантиметров на сорок. Дальше в лунку стала затекать вода, и установить настоящую толщину не представилось возможным.

— Давно он тут растет. — Решил Прометей.

— Прижился. — Добавила Анхелика.

К вечеру кустарник поредел и стал ниже. Почва под ногами снова стала зыбкой и заходила волнами. Крики птиц остались за спиной. Запаха, типичного для болотистых мест не ощущалось, так что решили, что под ногами находится какая- нибудь небольшая река. Полное отсутствие растительности, кроме самих водорослей, указывали на это. Дальше пришлось убедиться в своем предположении. Покров истончился, и вскоре показалась полынья. Иван подошел к ее краю и бросил в воду пучок водорослей. Тут же взметнулись в воздух несколько серебристых рыбьих тел, борясь за добычу.

— Пока не стемнело, надо порыбачить. — Предложил Иван, вынимая острогу.

— Я соскучилась уже по рыбке.

На ночевку решили расположиться у этой полыньи. Комаров и прочего гнуса здесь было в большом достатке, но на него уже не обращали внимания. Пахучая горючая жидкость держала их на расстоянии. Иван, лежа на ширококступах, как на санях, подполз к краю полыньи и приготовился к охоте. Прометей кидал в воду пучки зелени, а Иван, стремительным отточенным движением нанизывал трепыхающиеся рыбьи тела на тонкий железный гарпун. Рыбалка получилась удачной. Шесть килограммовых рыбин, разделанные на кусочки, пополнили их запасы. Но ужинать, все равно, пришлось лягушатиной.

Утром рано встали и пошли дальше. Полынья оказалась небольшой, обошли ее по правой стороне и вскоре натолкнулись на заросли высокой травы. Ее плоские и широкие листья имели острые края с мелкими зазубринками, цепляющимися за одежду и даже за кожу, оставляя на ней зудящие царапины. Прометей вырубал перед собой проход с помощью мачете. Скорость передвижения упала.

Неожиданно из тумана показался крутой отвесный обрыв. Группа уперлась в него и замерла. Прометей ковырнул зазеленевшую мхом стену. Железо заскрежетало о камень. Иван присвистнул и сел. С виду, стена казалась неприступной.

— Может, те свистульки предупреждали нас, чтобы мы не ходили сюда?

— Обойдем, делов-то? Это даже хорошо, что здесь есть настоящая земля. — Прометей зачем-то понюхал и лизнул мох, сковырнутый с камня. — Ничего не замечаешь?

Прометей отдал в руки Ивану зеленый комок мха. Тот повертел его, тоже понюхал и лизнул.

— Мох, как мох. Такой же, как у нас.

Прометей хитро улыбнулся и вынул из него короткую хвойную иголку.

— Это что? — Спросил он, показывая ее Ивану и Анхелике.

— Это похоже на на те иголки с совиного острова. — Быстрее Ивана сообразила Анхелика.

— Точно. — Запоздало дошло и до него.

— А это значит, что тут есть такие же деревья. И думаю, что они растут наверху, потому что на водорослях они точно расти не будут.

— А вдруг, там полно сов? — Испугалась Анхелика.

— Не исключено, но когда нас это останавливало. Будем бдительнее.

Бдительнее надо было становиться уже. Необычная зеленая тварь, шустро пробежала рядом, ничуть не скрываясь. Она замерла на пробитой людьми тропинке, уставилась на них холодными глазами и не открывая рта, резко высунула раздвоенный язык. Анхелика вскрикнула. Иван рефлекторно бросил в страшное животное пучок мха. Тварь молниеносно скрылась в траве.

— Твою мать! — Ивана передернуло. — Какая страшная, скотина.

— Вы еще думаете, идти дальше или уже нет? — Ехидно спросил Прометей.

— Давайте искать место, где можно подняться. — Засобиралась Анхелика.

Прометей сверился со сторонами света и после этого предложил пойти влево. Идти было относительно легко. У основания откоса трава не росла. По дороге попалось несколько мест, потенциально пригодных для подъема, но оказалось, что мох на камнях, как мыло, срывался и скользил под ногами. Хотели найти еще более пологий откос, но наткнулись на поваленное дерево, послужившее отличным мостиком наверх.

Это была большая сосна, растущая на самом краю. Упала она, видимо, очень давно, но не погибла. Ветви изогнулись и тянулись к свету, служа отличной опорой для тех, кому надо подняться. Первым, как всегда, шел Прометей. Он подмечал следы на коре дерева оставленные животными, догадавшимися использовать дерево точно так же, как и они. Тропинка была хоженой, поэтому оружие надо было держать наготове.

Высота откоса была не больше шести-семи метров. Дерево оканчивалось торчащими в разные стороны корнями, мешающими пройти. Часть корней погибла, часть приспособилась и взяла на себя роль обычных веток, ощетинившись иголками, а часть осталась в земле и питала упавшее дерево. Прометей ступил на твердую землю. Под тонким хвойным покровом чувствовалась неровная основа. Камень заскрежетал под лезвием мачете.

Иван подтолкнул Анхелику, а Прометей поймал ее за руку и помог соскочить с дерева.

— Ух, как это приятно стоять на твердом. Можно я сниму пока эти безобразные башмаки?

Анхелика не стала ждать разрешения, разулась и сделала несколько шагов в обычной обуви, причмокивая языком от удовольствия.

— В этих ваших широкоступах можно навсегда себе походку испортить. В поселке скажут, вон Анхелика-раскорячка пошла.

— Да у них вся семья раскорячки. — Добавил Иван и сделал несколько шагов, широко расставив ноги.

— Отлично, я знаю теперь, что подарить вашим детям. — Неожиданно произнес Прометей. — Маленькие широкоступы.

Иван заржал, но Анхелику шутка Прометея смутила. Девушка покраснела и опустила глаза. На нее это было совсем не похоже. Неловкая пауза продержалась мгновение.

— Так, надо свериться. — Нарушил неловкость Прометей и достал свой «компас».

После того, как он определился с направлением, достал свой «бортовой журнал» и сделал в нем пометки и расчеты.

— Думаю, что цель нашего путешествия уже близко. — Произнес он торжественно.

После легкого перекуса, троица продолжила путь. После нескольких десятков пройденных метров стало ясно, что они очутились в лесу. Рассеянный солнечный свет померк, но и туман несколько поредел. Сквозь него можно было увидеть несколько деревьев одновременно. Что интересно, здесь росли не только хвойные, но и лиственные деревья. Кроны их начинались высоко вверху, тянулись к солнцу, а у самой земли были видны только прямые и гладкие стволы. Прометей решил, что высота деревьев была неимоверной, потому что их стволы скрипели, будто крону качало ветром. У земли никакого колебания воздуха не было и в помине. Здесь пахло влагой, прелым и еще чем-то непривычным.

— Ммм-ааа, хорошо пахнет. — Анхелика сочно втянула лесной запах. — Смотрите, а это что, грибы?

Анхелика нагнулась и смахнула старую листву с неприметного бугорка. Под ней показалась розовая волнистая шапка гриба, с концентрическими желтоватыми кругами по всей поверхности.

— Точно! — Воскликнул Прометей. — Это гриб!

Он выдернул его вместе с ножной. Обнюхал, как обычно делал с новыми растениями, лизнул, отломил кусочек и пожевал.

— Грибы часто бывают ядовитыми. С ними надо быть осторожнее.

— А вот еще! — Анхелика смахнула листву и обнажила целое семейство розовых грибов разного размера.

Ее глаза разгорелись охотничьим азартом. Она забегала вокруг, находя новые «семейки» спрятавшихся грибов.

— Нам столько не съесть. — Попробовал ее остановить Прометей. — Возьмем с десяток и хорош. — Прометей подал сигналы Ивану, чтобы он остановил Анхелику.

Но он не успел остудить ее азарт. Откуда-то сверху упала ветка, по дороге наделав много шума, а потом еще и послышался и характерный свист взмаха совиного крыла. Анхелика бросила охоту и испуганно прижалась к Ивану. Прометей красноречиво поднял бровь, Иван пожал плечами.

Не сговариваясь, они вынули из-за спин «щиты» из твердой кожи, и накрылись ими, как зонтиками. Пока они прикрывали Анхелику, девушка сорвала несколько грибов и убрала их в сумку. Иван ждал нападения и постоянно крутился, чтобы не проморгать его. Но лес затих и только скрипы стволов иногда тревожили тишину.

Идти было очень легко. В сравнении с тем, как они начали сухопутную часть пути, идти по лесу было настоящей беззаботной прогулкой. Ничего не мешало, не преграждало не проваливалось под ногами. Знай себе, прислушивайся, да присматривайся, чтобы сова на голову не спикировала. Прометей какое-то время предавался беззаботности, пока не заметил одну странную особенность. Он внезапно остановился. Иван рефлекторно накрыл щитом Анхелику и выставил мачете.

— Ты что-то слышал? — Шепотом спросил он у командора.

— Увидел.

Прометей подошел к первому попавшемуся дереву, встал к нему спиной, будто хотел попросить сделать надрез на стволе, чтобы измерить свой рост. Но вместо этого, он широкими шагами прошелся до следующего дерева. Записал количество шагов. Потом точно так же примерился к следующему дереву и прошелся до другого. Снова записал. Ивану показалось, что осенившая разум Прометея мысль, автоматически отключила в нем осторожность. Иван держался рядом, и тащил за собой Анхелику, чтобы успеть защитить обоих. Прометей шагал между деревьями, и на лице его появлялось все более загадочное выражение.

— Прометей, не тяни резину, что случилось? — Не выдержал Иван.

Прометей остановился. Его глаза сияли, как у совы. В эту минуту он не походил на человека.

— Что бы сказал, если бы понял, что расстояния между деревьями одинаковые? — Спросил Прометей. — Точь-в-точь, до одного шага.

— Да ладно. — Иван не поверил и чтобы не дать Прометею увлечься ложными предположениями, сам измерил расстояния между ними.

Он не знал, как это объяснить, но деревья на самом деле росли на одинаковом расстоянии, будто их посадили. Мало того, они росли в линию, хоть в одну сторону, хоть в любую другую. Ивана прошиб пот. Это никак не могло вырасти самостоятельно. Значит, это сделали люди, значит, помимо них есть еще кто-то и судя по размерам леса их не так уж и мало.

— Выходит, выжили те люди, с которыми отправилась дочь Терехина? — Глаза Прометея горели, а голос стал низким из-за волнения.

— А мне немного боязно. — Призналась Анхелика. — Что если они злые?

— Не может такого быть. — Резко ответил Прометей. — Я вам уже объяснял. — Он поднял вверх пику, как учитель указку на уроке. — А совы не нападают, потому что пуганые людьми.

Насчет сов Иван не поверил, а вот с тем, что деревья были высажены людьми, был согласен полностью. Еще ни разу в природе ему не встречался такой искусственный порядок.

— А зачем они его посадили? — простодушно спросила Анхелика.

В их поселке деревья не особо были в ходу. Хватало того, что проросло самосевом вдоль берега.

— Жилье строят, отапливаются, может, механизмы какие-нибудь делают. — Ответил Прометей.

— Они тут до неба, что ли? Не то, что у нас, карликовые. — Иван постучал ладонью по стволу сосны.

— Так у нас и тумана нет, светло везде, а тут тянуться надо вверх.

— Фух, как представлю, что мы встретим людей, не по себе делается. — Анхелика поправила на себе амуницию. — Идемте, чтоль, знакомиться?

Тройка двинулась дальше. Под ногами мягко проминалась подушка из листьев и иголок. На грибы, которые попадались очень часто, уже никто не обращал внимания. Шли тихо, в любой момент ожидая встретиться с представителями другой цивилизации. Прометей именно так и считал, что народ, развивающийся своим путем в течение ста лет, будет считаться другой цивилизацией. У них не было атомной подводной лодки в начале пути, не было Хранилища Судного Дня, не было такого смешения генов, не было чистого океана, их небо скоро заволокло туманом. Какими они будут, занимало все его мысли.

Иван думал о том, чтобы их не заманили в ловушку и не посчитали добычей. Ему, как и Анхелике, люди казались дикарями в повязках, потерявшими историческую память в борьбе за жизнь. Захотят ли они поверить, что выжил еще кто-то? Не разрушат ли они своим появлением их устоявшиеся представления о мире, в котором они отвели себе центральную роль? Что если из-за близкородственного скрещивания народ деградировал до полных идиотов, в сравнении с которыми их поселковый идиот Пит выглядел бы настоящим умником?

С такими разными ожиданиями, тройка шла на встречу с другим народом. В какой- то миг, Прометей подумал о том, что народ мог вымереть и лес, это такое наследство его былого существования, пока из тумана не показались пни. Они были старыми, потемневшими от времени, но это все же указывало на активность местных жителей. Чуть дальше, пошли трухлявые пни. Иван пнул такой и тот рассыпался. Прелая сердцевина белела очагами плесени. Иван растопырил пятерню над разрушенным пеньком.

— От него жар идет. — Сообщил он с удивлением.

Прометея здорово удивило это обстоятельство. Он дотронулся до пня, поворошил его податливую древесину.

— Хочу вам сказать, что пни нарочно были заражены, чтобы освободить место для следующей посадки.

— С чего ты взял? Здесь тепло и сыро, процесс может быть естественным.

— Смотри. — Прометей подвел Ивана к следующему пню и указал на углубление в центре, подвел к другому, и на том пне имелось такое же углубление. — Они это делают специально, и они в этом разбираются.

Через сотню шагов пни закончились, и началась молодая поросль, растущая в том же порядке. Даже она была выше тех деревьев, что росли на Новой Земле. Кроны молодых деревцев тонули в тумане. Чем дальше продвигалась тройка путешественников, тем старше становились деревья. На лицо был осмысленный подход к воспроизводству материала. Лес резко закончился. Вдоль его края шла накатанная дорога, с неглубокой колеей. На грунте отпечатались свежие следы колес. Последние сомнения в том, что народ в этих местах живет и процветает, отпали.

— Куда теперь? — Спросил Иван.

Теперь у них была дорога, которая должна была привести к цели путешествия. Прометей, несмотря на весь авантюризм и массу невероятных предположений, все же оказался прав. Каким-то образом людям удалось спастись в этих местах. И не просто спастись, но и приспособиться и даже приспособить окружающую среду для себя. Уникальный опыт, наработанный обоими народами в изоляции друг от друга, наверняка был бы неоценим.

Из тумана раздался скрипучий звук. Он повторялся через равные промежутки времени и приближался. Троица отошла с дороги и встала на обочине. На всякий случай, мужчины держали рукоятки мачете в ладони. Сердца бились, как у загнанных зверей. Это был исторический момент. Встреча двух цивилизаций. С тем же волнением, страхом, и надеждой на коренное изменение жизни, сто лет назад люди встретили бы пришельцев с других планет.

Вначале показались тени и неясные очертания, потом, вполне различимые силуэты людей и большого воза, который они катили. В повозку везущую бревна, были впряжены люди. Через плечо каждого была перекинута лямка. Идущий впереди всех держал дышло, направляющее передние колеса. Одеты они были одинаково, в серые некрашеные тканые рубашки и штаны, и сапоги до колена. «Туземцы» не замечали замерших у обочины людей до самого последнего момента.

— Здрасти. — То ли со страху, то ли на самом деле Анхелика посчитала уместным таким образом привлечь к себе внимание.

Крайние мужчины одновременно повернули бородатые головы и остановились. Телегу с бревнами потянуло в сторону.

— Стой! — Крикнул один из них, с окладистой волнистой бородой. Воз остановился.

— Чего там? Опять колесо? — Крикнул мужчина, управляющий им.

— Иди сюда, сам глянь. — Ответили ему.

Речь этих людей хоть и понятна была троице, но звучала непривычно.

— Оба-на! Откуда вы такие? — Спросил управляющий дышлом.

Все мужчины, что тащили обоз, из-за больших бород казались на одно лицо. Того, что управлял обозом, Прометей сразу принял за старшего.

— Добрый день. — Начал Прометей. Иван сразу заметил волнение в голосе товарища, а волновался он нечасто. — Мы прибыли сюда издалека. С архипелага, который до катастрофы назывался Новая Земля. Мы потомки тех, кому удалось выжить, как и вы.

Разумеется, что Прометей и товарищи готовились к этому моменту, но для бородачей их появление было неожиданным, из-за чего они на некоторое время впали в ступор.

— Я, что-то не все понял. — Огорошенно признался старший. — Вы, издалека?

— Да, да, мы издалека. Очень издалека! Морем плыли, рекой, потом шли черте сколько по этому туману. — В разговор эмоционально вступила Анхелика, будто хотела избавиться от волнения.

— Туману? — Переспросил ее кто-то из местных.

— Да, туман, ничего не видно. — Анхелика помахала руками, словно разгоняла дым.

На них глянули подозрительно. Не прошел мимо и тот факт, что в руках незнакомцев находилось оружие. Мужики отошли в сторону и принялись разговаривать.

— Не так я себе представлял первый контакт. — Признался Прометей.

— Представь себе, идем мы утром мыло варить к Селене, а тут странно одетый вооруженный чудик, здравствуй уважаемый человек, разреши обнять тебя, уцелевшего. — Пошутил Иван.

— Иван, они на тебя похожи. — Заметила Анхелика. — Мы с Прометеем другие.

— Скажешь тоже. У них борода, как ты разглядела?

— У них глаза светлые и волосы. Мужики посовещались и вернулись.

— Идите с нами, только железки ваши сложите в телегу. — Попросил старший.

— Конечно. — С готовностью согласился Прометей. — Иван, клади мачете.

— Становитесь рядом со мной. Будем разговаривать по дороге. Стоять мы не можем, у нас график.

Бородачи с интересом рассматривали незнакомцев, но тут же отводили взгляд, когда встречались им с ними. Троица встала рядом со старшим. Тот схватился за дышло.

— Алга! — Крикнул не оборачиваясь. Обоз скрипнул ступицами и тронулся.

— У нас, откуда мы прибыли, есть животные, олени, которые возят за собой груз. — Прометею странно было видеть запряженных людей.

— Да? — Удивился старший. — Как, оленьи?

— Олени. С рогами.

— Хм, слушаются?

— Конечно, только объездить надо. Мы их разводим, пасем, едим и ездим на них. Это первое дело в наших краях.

— А на втором, рис. — Добавил Иван.

Старший повернул голову в его сторону, но по его глазам было понятно, что он ничего не понял про рис.

— Трава такая, с белыми зернами. Старший снова ничего не понял.

— А вы, пробовали искать других выживших? — Спросил Прометей.

— Выживших? — Переспросил бородач. Кажется, он не понял значения слова.

— Вы ведете историю с катастрофы? Вы знаете историю мира до нее? — Прометей уставился прямым взглядом на старшего, чем смутил последнего.

— Помним, а как же. Учим детей и дальше наказываем не забывать. Только мы знаем, что никто, кроме нас не остался. Мы обошли всю незатопленную сушу и больше никого не нашли.

— Мы первые, кого вы видите? — Спросила Анхелика.

— Да, но я до сих пор не уверен, что вы, это вы. Вдруг, морок из-за газа, или еще какая дрянь завелась во мгле?

— Ущипни? — Иван протянул свою руку. Старший щипать не стал.

— Как же вы нашли дорогу? С чего вы решили, что мы здесь есть?

Прометей усмехнулся. Скинул с плеча сумку, в которой хранился судовой журнал. Старший внимательно следил за его действиями.

— Это судовой журнал подводной лодки «Пересвет» — Он потряс реликвией. — Именно ее экипаж основал наше поселение. В этом журнале есть записи, о том, что перед ураганом на плато Путорана отправилась группа туристов. Мы подумали, что горы, это отличное укрытие от сильного ветра и решили убедиться в этом. Признаться, мы не сильно рассчитывали найти здесь людей, но очень хотели в этом убедиться.

— Стооой! — Крикнул старший товарищам.

Тяжелый обоз остановился. Бородач протянул руки к журналу. Прометей отдал ему. Мужчина взял в руки судовой журнал осторожно, как младенца. Перелистнул несколько пожелтевших страниц, исписанных твердым почерком Терехина.

— Старая вещь. — Благоговейно произнес бородач. — Такую сейчас не сделать. И правда, что тут про наших дедов и бабок написано? Покажи?

У Прометея все было в закладках. Он нашел запись Виктора Терехина о том, что его дочь, Вика собралась на плато.

— Вот. — Он ткнул пальцем в дату и провел по тексту.

Старший пробежался глазами, беззвучно артикулируя губами вслед за прочитанным. Он умел читать и понимал прочитанное.

— Хм, у нас в основателях была Виктория, но ее фамилия не Терехина была, а Михайлова. Других, с таким именем у нас не было. — Признался старший. — Меня, кстати, Емельяном зовут. — Он протянул руку Прометею.

— Прометей. — Представился командор.

Непривычное имя несколько удивило Емельяна, но он только вздернул бровями.

— Иван.

— О, у нас тут полдеревни Иваны.

— Анхелика. — Подруга Ивана протянула руку Емельяну.

Мужчина немного растерялся. Видимо, пожимать руку женщине не входило в его манеры.

— Такого имени у нас нет. — Он взялся за край трех пальчиков и немного покраснел.

— Только Машки, Дашки, Глашки.

Анхелика почувствовала частью своей стервозной натуры, как ее внешность вызвала некоторое смятение мужской сути бородача. Не удержалась и блеснула своим коронным взглядом, смесью высокомерия и томной усталости. Иван незаметно шлепнул ее под зад. Он хорошо знал ее привычки, и сам когда-то был зависим от них.

— А сколько вас сейчас? — Прометею не было дела до переглядываний. Вопрос немного напугал Емельяна.

— А вот наш председатель вам все и расскажет. Алга, мужики!

Обоз скрипнул и тронулся. В голове у Прометея крутились сотни вопросов, один важнее другого. Ему хотелось узнать всё и сейчас, но Емельян отвечал односложно, либо не знал ответа.

— Вы давно высаживаете лес?

— Мм, семьдесят второй год.

— Вы дома строите из него?

— Увидите.

Из тумана донесся механический звук. Что-то лязгало и посвистывало.

— Подъемник. — Объяснил Емельян.

Его ответ ничего не объяснил на самом деле. Звук стал ближе, и он был очень громким. Прометею не терпелось увидеть его источник. Вначале показались пустые платформы обозов, потом люди, мужчины и женщины разных возрастов. Мужчины были одеты в ту же одежду, что и бородачи с обоза. Одежда у женщин была пестрее, на головах были надеты платки, рубашки вышиты орнаментом цветными нитками, на юбках тоже были рисунки, но скромнее и только по бокам. Из-под них выглядывали сапожки.

Прометей на глаз оценил уровень технического развития. Ткацкие станки у этого народа имелись, как и культуры из которых можно было делать одежду.

Все местные, кто видели незнакомцев, замирали с открытыми ртами. Видеть других людей для них, было одинаковым по силе зрелищем, как увидеть бродячего покойника.

— Дайте дорогу! — Командовал Емельян. — Чего уставились, уходите, раздавим.

Из тумана показалась сложная металлическая конструкция из большого бака, рамы и нескольких железных шкивов, на которых была натянута веревка. Конструкция работала, пускала черный дым и белый пар и громко грохотала. Возле нее суетились пара мужчин с голым торсом, перепачканные в черном, с головы до ног.

— Подъемник. — Сообщил Емельян. — Здесь мы разгружаемся и идем обратно.

— Нас проводят? — Поинтересовался Прометей.

— Сейчас. — Емельян куда-то сбежал.

Мужики подкатили обоз к железной конструкции, прихватили какими-то рычагами край телеги и опрокинули бревна. Они с грохотом упали на нее и разложились поодиночке. Пол, на котором они лежали, заставлял бревна вращаться. Две женщины, вставшие по краям конструкции, двинули натянутой поперек бревен тонкой проволокой, снимая с бревен кору. У них получалось очень ловко. Иван толкнул Прометея под локоть, обращая внимание на механизацию работы. Прометей коротко кивнул. Для себя он уже сделал некоторые выводы об уровне развития туземцев.

Толпа местных обступила незнакомцев. В них не было агрессии, только любопытство и немного смущения.

— Добрый день! — Поздоровался Прометей. — Мы издалека, путешественники. Искали выживших, и вот, нашли. Как поживаете?

— Странно вы разговариваете. — Призналась женщина с темным хвостом, торчавшим из-под платка. — И выглядите не по-нашему. Кроме этого. — Она кивнула в сторону Ивана.

— Вы для нас тоже выглядите необычно и разговариваете, но мы, все равно, понимаем друг друга. — Прометей произнес одну из заранее продуманных фраз.

Завязался разговор, про то, где находится поселок путешественников, как добрались, и почему решили искать. По вопросам Прометей догадался, что далеко люди от приютившего их плато не уходили. И причиной стал туман. Они решили, что туман повсюду.

— Нет, у нас нет тумана. Над головой у нас светит солнце, а ночью сияют звезды. Мы можем взять кого-нибудь с собой, показать то место, где живем.

— А то нам не поверят. — Добавил Иван. — И заставят варить мыло всю жизнь.

Из тумана появился Емельян и подросток. Он во все глаза смотрел на незнакомцев.

— Сейчас все заняты, никого не снять, Макарка вас проводит в поселок. — Сообщил Емельян.

Макарка согласно кивнул и уставился на Анхелику. Девушка улыбнулась ему, чем привела в замешательство.

— Держитесь меня, и не отставайте. — Командирским тоном, справившись со смущением, приказал мальчишка.

— Мачете верните? — Попросил Иван.

— Ты про свои железки? — Спросил Емельян. — Там они вам не понадобятся.

Макарка прытко бежал по набитой тропе. Прометей готов был поклясться, что они идут вверх. В тумане это было тяжело определить, только косвенно, по тому, как не хватало воздуха и напрягались мышцы ног всего лишь при обычной ходьбе. Только провожатый не подавал виду, что испытывает трудности с подъемом. По нему можно было подумать, что если бы не задание вести людей, он тут же сорвался бы на бег.

— Мы в гору идем? — Спросил Прометей.

— Это как? — Удивился паренек.

— Вы живете высоко?

— А, да, высоко.

— Понятно. — Больше допытываться Прометей не стал. Иногда языковой барьер было труднее преодолеть, проще было дождаться и увидеть своими глазами.

Туман посветлел и даже стал как-то свежее. Видимость улучшилась. Справа и слева от тропы зеленела поросшая мхом поверхность. Где-то рядом грохотал подъемник. Очищенные бревна параллельным курсом поднимались к поселку. В одном месте тропа сделала поворот, и подъемник почти соприкоснулся с ней. Прометей даже остановился, чтобы понаблюдать за его работой.

По каменному желобу вниз текла вода, а навстречу ей поднимались бревна, стукаясь о каменные края. В торце каждого бревна имелся вкрученный крюк, к которому была привязана веревка длиной около десяти метров. Получалась такая цепочка из бревен и веревок. Понятно, что вода нужна была для того, чтобы уменьшить трение.

— А бывает, что веревка рвется? — Спросил Иван, представив, как десятки бревен несутся вниз по склону.

— Бывало. — Признался Макарка.

— И что?

— Бревна в желобе клинит, а вымоченная веревка гораздо крепче сухой. Быстро исправить.

Бревна поднимались не непрерывно, а периодически, двигаясь за такт на десять, или чуть более, метров. Как и ожидал Прометей, отличия в развитии между их поселком и этим были существенными. Начиная с внешнего вида и заканчивая огромным рукотворным лесом и могучими паровыми машинами. И это было только начало. Ожидания будоражили воображение Прометея.

Туман редел на глазах и вдруг он закончился. Яркое солнце, от которого совсем отвыкли глаза, заставило сощуриться. Некоторое время путешественники шли на ощупь, никак не получалось открыть глаза. На лице и одежде чувствовалось припекающее солнце, воздух был ощутимее сухим. Когда же, через несколько минут глаза привыкли к свету, троице открылась потрясающая по красоте картина. Тропа, по которой они шли, поднималась вверх, к сияющему в солнечных лучах, поселку. Деревянные срубы домишек, окруженные зелеными садами, располагались на склонах покатой горы, плывущей в безбрежном молочном океане. Троица встала, как вкопанная. Они совсем не ожидали увидеть такого невероятного и красочного зрелища. Невозможно было поверить в то, что это существует на самом деле.

Поселок на горе выглядел как древний Олимп, обитель богов, упрятанный за облаками. Туман, подсвеченный солнцем, серебрился отражениями. И не было ему края, совсем как настоящее море, только белое. Только позади тропы, виднелся темный прямоугольник, контрастно выделяющийся на фоне светлого тумана.

— А что там? — Спросила Анхелика.

Макар, только после вопроса заметивший, что его путники отстали, вернулся.

— Лес. — Обыденно ответил он.

— Лес? — Удивился Иван. — Какой же высоты там деревья?

— Высоченные. — Ответил проводник. — Их еще мои родители сажали, когда маленькими были. Из старых деревьев получается больше десяти бревен. Из некоторых и по двадцать.

Прометей прикинул в уме длину бревен и умножил их на десять. Получалось, что- то около пятидесяти метров в самом коротком варианте. Колоссальная разница с деревьями Новой Земли.

— Смотрите, что это? — Анхелика указала на серебристую полоску, движущуюся по самому краю тумана.

— Это ж гуси? — Макарка посмотрел на путешественников, как на умственно отсталых. — У нас их дочерта водится. Промысловая птица, очень вкусная. Вырасту, в охотники подамся. У меня все навыки к этому есть. Идемте, чего встали.

Макарка бросил взгляд украдкой на Анхелику и нахмурил брови, чтобы показаться чуть старше и серьезнее. Троица отозвалась на его просьбу, но все равно поднимаясь к поселку смотрела во все глаза на непривычную природу. Сам поселок тоже был интересен. Во-первых, он был очень ухожен. Никакого беспорядка на его улицах не было и в помине. Во-вторых, он был очень красив. Домики из бревен были похожи друг на друга, располагались в определенном порядке, улицами. Красноватые крыши отражали солнце. На некоторых из них лежали предметы, похожие на растянутые шкуры, и как будто бы сохли. Дворы были огорожены зелеными заборчиками, высотой до груди. За ними росли кусты побольше и даже целые деревья. Во дворах были и другие постройки. Прометей решил, что это сараи для скота или под хозяйственные нужды.

У заборов стояли скамейки, и все они были немного разными, будто хозяева хотели выделить свою скамейку от остальных. В поселке никого не было. Стояла полная тишина. Только маленький мальчик однажды выгнал стаю птиц. Он бегал за ней с хворостиной, угрожая и ругаясь.

— Бате расскажу, что вы не слушаетесь, он вам быстро башку отрубит!

— Эй, да это же те птицы, помните, которые от сов бегали? — Признала их Анхелика.

— Точно, это же они.

— Куры это, но раньше их куропатками называли. — Пояснил Макарка.

— Да! — Прометей радостно хлопнул себя по голове. — Я же читал, про полярных куропаток, только до катастрофы они были совсем маленькими. Выходит, вы приручили их?

— Не знаю. Они всегда у нас были. — Ответил проводник.

Малыш-пастушок увидел незнакомцев и замер. Куры, воспользовавшись заминкой, побежали следом за петухом, знающим, как распорядиться свободным временем. Иван подмигнул пастушку, а Анхелика широко улыбнулась. Когда ступор у малыша прошел, и он обнаружил, что стая сбежала, снова залился проклятьями в их адрес.

Улица, ведущая вверх, по которой поднималась троица, была окружена с двух сторон выбитыми в горной породе желобами. Напротив каждого двора желоб имел ответвление. Прометей решил, что это сделано для полива. Дома, из-за покатого основания, имели причудливые ступенчатые формы. Строить дома на склоне было непросто. Прометей перед тем, как зайти в поселок, видел стесанные участки горы, и теперь понял, что это для будущего строительства.

— У вас так тихо, все на работе? — Спросила Анхелика.

— Ну, дома есть некоторые. Декретные, больные, подраненые.

— А ты не должен быть в школе? — Спросил Прометей.

По виду, ему было максимум тринадцать лет. На Новой Земле в это время дети еще учились.

— Нет, отучился. У меня заключение, что наука дается мне трудно и председатель рекомендовал меня к двигателистам на побегушки.

— Ясно, значит, ты уже трудишься.

— Тружусь, норму уже вырабатываю, семье помогаю, еще пару лет с родителями поживу и можно дом строить. — Солидно ответил Макарка и исподтишка глянул на Анхелику.

— Молодец! — Похвалил его девушка. — Трудяжка.

Иван закатил глаза. Его бы так в поселке никто не назвал. Даже идиот Пит в сравнении с ним казался трудоголиком.

Впереди показались большие вращающиеся кресты, как на мельнице. Их было три, и все они вращались с разной скоростью. Скрип от их вращения был слышен далеко.

— Там председатель наш работает. — Сообщил проводник.

— А что это, мельницы?

— Я не знаю такого слова. — Ответил Макарка. — Слева, это молотилка. Там мнутся стебли сорянки, отбиваются и разделяются на волокна.

— Сорянки? — Переспросил Прометей.

— Ага, раньше, очень давно, никто не знал, что делать с этой травой. Она разрослась везде, а потом придумали делать из нее ткань. Вот, эта рубашка на мне из нее. Вторая крутилка, это маслобойка. Все, из чего его можно выжать, там выжимается прессом. Хочешь в еду, хочешь, механизмы смазать.

— А третья?

— Это генератор. Видите, там самая большая крутилка. Он добывает электричество из ветра.

— Ого! — Удивился Прометей. — И как вы используете электричество?

— Там, свет в школе горит, и на всех крутилках. Электролизные ванны для рисунков на посуде, и так для чего-нибудь. Нити накаливания для лампочек, например.

— У вас до сих пор горят лампочки? — Теперь удивился Иван, видевший лампочки только в музее на подлодке.

— Мы их сами делаем из песка и железа специального.

Прометей дал знать Ивану глазами, что и в этом их тяжелое путешествие не было напрасным. Такими технологиями они сами уже не владели, и обмен опытом был бы очень полезен.

У зданий, похожих на мельницы, было людно. Троица заволновалась. Приближалась официальная часть, которая могла дать понять, насколько местные жители вообще готовы к контакту и нуждаются ли в нем. Пока все шло не совсем так, как себе это представлял Прометей. Не было криков радости, качания на руках и прочих атрибутов долгожданной встречи. Те жители, что попались им по дороге, были удивлены, но и только. Хотелось верить, что их главу, которого они называли председателем, заинтересует не только взаимовыгодный обмен и сотрудничество, но и сам факт того, что их прекрасный поселок на горе не единственный в мире.

Люди увидели незнакомцев издалека. Замерли, начали вглядываться. Один мужчина забежал внутрь среднего здания и вскоре выбежал, но не один.

— Это председатель наш. — Макарка указал на рослого мужчину с бородой, собранной в хвост. — Его зовут Захар Иваныч.

— Капраз Захар. — На свой лад переделал Иван. — Был у нас Захар, только не капраз ни разу.

Народ смотрел на троицу во все глаза. Председатель вышел вперед и ждал один. Прометей дружелюбно махнул рукой. Никто не ответил.

— Здравствуйте! — Прометей протянул руку Захар Иванычу, когда они поравнялись.

Председатель пожал ее, но глаз с Прометея не спускал, смотрел в них, будто пытался прочесть скрытые мысли.

— Доброго дня! — Поприветствовал глава поселка. — Скажите мне, что вы не галлюцинации из-за ветра с болот.

Троица попыталась засмеяться. Видимо, жизнь среди этих самых болот сформировала определенное чувство юмора. Уже второй раз их приняли за морок.

— Нет, мы вполне себе живые люди. — Начал Прометей. — Мы прибыли издалека, с архипелага Новая Земля. Наши предки спаслись от катастрофы в подводной лодке и потом основали поселение…

Народ напряженно прислушивался к непривычной речи, понятной отчасти.

— … я, и мои товарищи, имели информацию о том, что здесь могла спастись дочь одного из основателей нашего поселка, Виктория Терехина. Мы не особо надеялись найти здесь людей, но хотели точно убедиться в этом. Теперь, я вижу, что наше путешествие было не напрасным. От имени людей Новой Земли передаю вам пламенный привет.

Прометей замолчал. Наступила неловкая тишина.

— Не может быть? — Выдохнул председатель Захар.

Кажется, до него только начала доходить истина о том, кто перед ним находится. Он перебежал взглядом с одного лица на другое, остановился на Макарке.

— Меня попросили дорогу показать. — Оправдался пацаненок.

— Тьфу ты, вижу что наш. — Председатель немного растерялся, сделал необдуманное движение руками, будто собирался спрятать их в штаны. — Так это, вы, наверное, устали с дороги? Маш! Маша, где ты там, черт побери!

К нему подбежала женщина в кожаном переднике, забрызганном жирной грязью.

— Так, передай дела Егор Санычу, а сама переоденься и устрой отдых для людей. Баня, там, покорми чем-нибудь. В смысле, хорошо накорми. Вам часов пять хватит отдохнуть? — Спросил председатель у гостей.

— Вполне. Мы и не устали особо, но от бани точно не откажемся.

— Тогда три. Три часа и встречаемся у меня. Идет? Прометей протянул рук.

— Идет. Спасибо.

Захар Иваныч пожал руку командору. Иван рассмотрел председателя внимательнее. Из-за бороды, прихваченной по всей длине четырьмя тесемками, он казался старше. Его возраст выдавали молодые глаза и голос. У Захара Иваныча имелся нос непривычной формы, с горбинкой и по-орлиному загнут вниз. Борода темнее, чем у остальных виденных ими мужчин, но все равно не такая черная, как у некоторых жителей его поселка. Внешнего разнообразия, на первый взгляд, у туземцев было меньше.

Женщина, по имени Маша, появилась уже без передника.

— Идемте за мной. — Мягко пригласила она.

Толпа не могла отвести от незнакомцев взгляда. Разожженное их появлением любопытство, требовало деталей, которые можно было обсудить.

— Командир их и девка, прям не наши, слишком чернявые. — Произнесла одна женщина со следами гари на щеках.

— Да ты т сама, черная не хуже. — Резко ответил ей председатель. — Не понимаете что ли, историчности момента? Сколько лет прошло, что мы и думать забыли, о том, что еще кто-то выжил, а тут на.

— И что же мы теперь? — Спросил мужик с седой головой.

— А вот мы и узнаем, как у них, расскажем, как у нас, а там видно будет.

— Девчонка, ничего, искроглазая. — Парень, с короткой редкой бородкой посмотрел вслед удаляющейся троице.

— Смотри, три минуты видел, уже запал. — Женщина с грязными щеками стегнула паренька тряпкой по спине. — Марш на рабочее место, петух.

Гостей завели в большой дом. Было еще тепло, но у него из трубы шел белый дым.

— Баня? — Догадался Иван.

— Да, у вас тоже есть? — Удивилась Мария.

— Тоже, но не такие большие.

— Это баня для тех, кто идет с работы. Она у нас здесь грязная, домой не покажешься. Но в залах чисто, мы моем после каждой смены. Если хотите, мы и одежду вашу постираем, а вам подберем свежую?

— Я хочу! — Анхелика испугалась, что их командор постесняется, а ей до ужаса надоело ходить в грязном.

— Давайте. — Согласился и Прометей.

— Тогда снимайте всё с себя и оставляйте здесь. А вы… — Женщина замялась, — Как мыться будете? Вместе?

— О, нет. — Возразил Прометей. — Я отдельно, эта молодая парочка отдельно.

— Ага, понятно. Тогда займите второе и третье отделения, я туда пару поддам, чтобы вы откисли, как следует. Будет жарко, выходите в предбанник.

— Спасибо. — Поблагодарил Иван. — Разберемся.

Женщина собралась уйти, но остановилась в дверях. Хотела что-то спросить, но не решилась, покачала головой и вышла.

За деревянными дверями с выжженными цифрами, находились небольшие помещения в две деревянных ступени. На верхних стояли несколько деревянных шаек с ручками. Внутри них лежали зеленые веники. У потолка на крюках висели лыковые мочалки. В одном углу стояла большая бадья с холодной водой. Из стены торчал железный кран с филигранной кованной рукояткой. Судя по накипи на носике крана, это был источник горячей воды.

В помещении было не очень жарко. Но вот откуда-то раздался шум и вскоре из-под основания стен, сквозь неприметные отверстия, пошел горячий пар. Сразу стало жарко. Тело тут же покрылось каплями. Анхелика не долго вытерпела сидеть на верхней полке, быстро спустилась вниз.

— Чего так быстро? Тетенька сказала, что надо откиснуть.

— А вдруг, мне нельзя.

«Вдруг нельзя» сказанное обычным тоном, как-то сильно резануло слух Ивану. Он спустился к подруге.

— Ты о чем? Ты же любишь париться?

Анхелика в упор посмотрела на Ивана, словно решала, что можно ему сказать, а что нет.

— У меня задержка, с той самой бани на острове, помнишь?

— Ну, да, конечно помню, у нас-то только там и было за всю дорогу. И что? Ты думаешь, что беременна?

— Да, почти уверена. У меня со вкусом что-то не так стало. Мне мама рассказывала, что у нее так было, когда она мной была беременна. И сейчас мне очень хочется кисленького, аж сил нет. Принеси кусочек рыбы.

— А, да, хорошо. Ща, схожу.

Иван, в полной прострации, вышел в предбанник и столкнулся с Прометеем, вынимающим мыло из сумки.

— Блин, у них там вместо мыла сажа какая-то. Надо будет научить их варить мыло нормальное. А ты чего такой? — Прометей заметил необычное состояние товарища.

— Анхелика думает, что забеременела.

— Серьезно?

— А чего ей придумывать? Если бы она сказала мне это до путешествия, я бы еще не поверил, но теперь она не станет врать.

— А может, она приревновала тебя к местным девчонкам?

— Да с какой стати? — Иван залез в бурдюк с маринованной рыбой. — Рыбки захотела.

Он взял в ладонь несколько кусков и вернулся в парилку. Анхелика сразу набросилась на мясо, будто не ела целую неделю. Иван попробовал с пристрастием отнестись к заявлению подруги, но глядя на ее безумно горящие голодные глаза, решил, что так натурально не сыграешь.

После бани, их, одетых в приятно пахнущие одежды, накормили и напоили. В горшках подали тушеное птичье мясо и какие-то зеленые бруски с нейтральным вкусом.

— Это что? — Поинтересовался Прометей.

— Хлеб. — Ответил мужчина, ответственный за кормежку.

На Новой Земле под хлебом понимали совершенно другое. Там хлеб делали из риса и он не имел ничего общего с плотной зеленой массой, напоминающей прессованную траву. Анхелика попыталась показать уважение и проглотить кусок местного хлеба, но не смогла. Его травяной привкус был очень непривычным. В итоге, хлеб оказался нетронутым, зато мясо уплетали за обе щеки. Оно было с легкой кислинкой и очень ароматное.

— Мм, очень вкусно. У нас так не готовят. — Похвалил Иван.

— Это праздничный рецепт. Куриное мясо томится два часа в желудках лягушек, чтобы получить мягкость и особый аромат, потом его смешивают с соком брусники и тушат.

— Живых лягушек. — Переспросила Анхелика.

— Конечно, какой толк с дохлых.

Организм девушки, находящийся в сложных условиях гормональной перестройки, хотел запротестовать против необычного рецепта, но усилием воли и соком брусники, удалось заставить его принять еду.

— Вкуснятина. — Изображая из себя благодарного гурмана, похвалила блюдо Анхелика.

Только Иван заметил чего ей это стоило. Ему самому блюдо очень понравилось и даже подробности приготовления нисколько его не шокировали. Вплоть до того момента, пока не подали салат с большими белыми личинками. Вперемешку с зелеными стебельками и листочками, белели сморщенные тельца личинок. Попробовать блюдо хватило духу только у Прометея. Жажда познания всего в нем была сильнее отвращения. Анхелика и Иван только повозили деревянными вилками, но пробовать не стали.

— Вкусно. — Произнес Прометей. — Необычно, но вкусно.

— Мы называем это блюдо «Салат Спасения». — Произнес мужчина-повар. — По легенде, некоторым нашим прародителям, чтобы не умереть с голоду, пришлось есть личинок насекомых. Сами понимаете, после катастрофы, эти места представляли из себя чистый камень, и выбор был только такой, есть этих личинок или умереть. С тех пор у нас это священное блюдо, и мы готовим его на каждый праздник.

После проникновенной речи, Иван решил попробовать салат. Ему стало неудобно перед теми предками, кто прошел жестокие лишения. Он выдохнул, зажмурился и отправил в рот нанизанную на вилку толстую личинку. Быстро-быстро заработал челюстями, не давая желудочному спазму выдавить из себя уже съеденную пищу. Он ждал отвратительного вкуса, но разжевав, ощутил, что ничего отвратительного в этих червяках нет. Лягушатина в уксусе была даже хуже.

— Вкусно. — Произнес он и нанизал еще одну личинку. Анхелика смотрела на Ивана, как на привидение.

— Ты не ешь, если не хочешь. — Иван повернулся к повару. — Извините, моя жена… — «Жена» у него вышла с запинкой. — Она в положении, ну, вы понимаете, беременна, другим словом. У нее проблемы с аппетитом. То одно хочет, то другое. Может быть у вас есть куриное мясо жареное на огне?

Повар заметался.

— Я сейчас. — Выбежал из комнаты.

— Спасибо. — Анхелика взяла Ивана за руку. — Я на этих червяков смотреть не могу.

Повар прибежал с кастрюлей, завернутой в ткань.

— Это щи, тут вареное мясо. Будете? — Спросил он запыхавшись.

— Буду. — Согласилась Анхелика.

Ей было жутко неудобно перед человеком, за то, что она заставила его бегать. Она уже была согласна съесть любое мясо, лишь бы не личинок.

Вечером, когда начало темнеть, председатель организовал что-то типа общего схода. Такие собрания случались и на Новой Земле, когда надо было решить нестандартную ситуацию. Народ собрался на площади перед тремя «мельницами». На центральном здании, чуть выше двери, висели две лампы, изготовленные жителями поселка. Это были довольно крупные стеклянные колбы с толстой нитью накаливания. Они светили не ярко, но висящие за лампами отражатели помогали сфокусировать свет на площадь.

Захар Иваныч договорился о том, как ему хочется провести знакомство с жителями поселка. Прометей должен был рассказать всю историю своего поселка, рассказать про маршрут, которым прибыли, а потом ответить на вопросы жителей. Председатель хотел чтобы в гостях его люди увидели родственные души, со схожей историей и общими целями.

Выступил председатель кратко и передал слово командору. Прометей волновался. В руках он держал судовой журнал «Пересвета», за воровство которого ему грозило серьезное наказание. Начал он немного запинаясь, но потом вошел в раж и стал говорить, как по писанному. Его слушали. Он рассказал про подлодку, про белых медведей и оленей, про рыбьи фермы и мыловарню Селены, про уклад. В глазах жителей отражался свет ламп, и казалось, что это отражается неподдельный интерес к истории людей, о существовании которых еще день назад не имели никакого понятия.

Начались вопросы:

— А вы живете во мгле, или как мы, над ней?

— У нас мглы нет. Мы живем севернее вас, на острове и там туман не образуется. Туман существует, как правило, над материком, и мы считаем, что это результат активного разложения органики и выделения различных газов, заставляющих конденсироваться влагу.

Заумные ответы Прометея, да еще и необычный выговор, не всегда были поняты местными жителями.

— Такого не может быть! — Выкрикнули из толпы. — Наши деды далеко ходили, но мгла не кончалась.

— Как далеко? — Остановил его председатель. — Сказано, что они три дня шли, а потом вернулись, потому что не хотели навсегда потеряться. Три дня и больше месяца, есть разница?

— А как там у вас с бабами? Не в избытке ли?

— Да, заткнись ты уже, Савёла, тебе бы только об одном.

— На заготовку леса его, чтоб силы потратил.

— Что вы кричите на меня? Я обо всех пекусь, сами же видите, что болваны часто рождаются. Сказано было вам, чтоб свежую струю пускать.

— Только не твою, Савёла.

— Я понял вас! — Прометей сказал громко, чтобы перекричать внезапную полемику. — Я понял, проблема близкородственного скрещивания есть и у нас. Мы ведем генеалогическое древо абсолютно каждого жителя, чтобы избежать смешения хотя бы во втором поколении. Браки между нашими поселениями очень приветствовались бы.

— А что, оставьте нам вашу черноокую для улучшения породы!

Иван выискал глазами кричавшего и уставился на него, как олень в охоте на загонщика.

— К сожалению, Анхелика состоит в браке с Иваном, и у них по генетической линии все нормально.

— Он похож на нас!

— Мы не все такие смуглые, как вы можете подумать. Среди нас всяких полно.

— А вы назад собираетесь, или перезимуете?

— Мы еще не решили. Хотели бы вернуться, но не получится. К тому же, нам незачем торопиться. Будет лучше, если мы узнаем о вас намного больше, и даже возьмем кого-нибудь с собой. А чтобы это осуществить, надо подумать о том, как сделать судно, которое вместит всех, и как его доставить до берегов Енисея.

— А ты чертеж сделай, а мы уж построим. Мы из дерева любые вещи на раз.

— Спасибо. Это можно считать официальным приглашением? — Прометей повернулся к председателю.

— Конечно. — Захар Иваныч поднялся. — Идея построить плавательное средство мне кажется интересной. Нам есть чему поучиться друг у друга, и я сам не отказался бы от возможности повидать ваш поселок.

Народный сход закончился далеко за полночь. Чистое небо, с миллиардами звезд, светящихся холодным мерцающим синим светом, вытянуло все тепло из окружающего мира. Во время разговора изо рта шел пар. Народ кутался в одежды, отбивал чечетку зубами, но не расходился. Председатель распереживался, что гостям нужен отдых, и что завтрашний день пройдет для большинства без трудового задора, и настоял на том, чтобы закончить сход.

Из общения Прометей почерпнул много информации. Несмотря на практически общий уровень знаний у предков, развитие и сохранение технологий отличалось. У жителей поселка чувствовалась хорошая прикладная инженерная подготовка. Паровые механизмы, выполняющие большое количество операций, не имели аналогов в поселке Прометея. О лесе и всем, что из него производилось, и говорить не стоило. Зато здесь не имели таких домашних животных, как олени, не высевали рис, не разводили рыб и не ходили по океану. Несомненно, сотрудничество должно было обогатить оба народа.

Прометей встал рано, перед рассветом. На улице было холодно, но не промозгло. Сухой воздух на такой высоте не пробирал до костей. Серый океан тумана едва тронули предрассветные сумерки. Восточная часть горизонта озарилась светлым куполом. На границе тумана появилась красная точка, быстро растянувшаяся в тонкую красную линию. Солнце будто уперлось в туман и никак не могло его пробить. Горизонт светлел и вместе с ним наполнялся янтарным блеском туман, как от разгорающегося в его глубине огня. В какой-то миг край солнечного диска показался над горизонтом и все изменилось. Туман превратился в сверкающий океан, посеребренный утренними лучами. Мгновения рассвета походили на сказку.

Вдруг, на средней мельнице, протяжно загудел басовитый звонок. Он прогудел три раза и поселок ожил. Застучали двери, калитки, зашумели куропатки, выгоняемые со двора. Начинался новый день.

Прометей вернулся в теплое помещение, где сопели обнявшись, Иван и Анхелика. Им не так были интересны рассветы и закаты, как ему. Может быть, из-за того, что они были друг у друга и мир вертелся в основном вокруг их чувств. А он слеплен из другого теста и холостячество его судьба. Семья будет якорем для полета фантазии, сделает его тяжелым на подъем. Прометей качнул головой, разгоняя мысли. Нет, никаких женщин. Служение прогрессу, вот его единственное призвание.

Прометей разжег печь и собрался приготовить завтрак. Анхелика заворочалась, почувствовала тепло и открыла глаза.

— Оставь, я сама. — Она решила, что негоже женщине перекладывать свои дела на мужские плечи.

Девушка поднялась, ничуть не стесняясь своей наготы, накинула на тело платье. Прометей в последний момент успел отвести взгляд. К их дому шел народ. Он направлялся в рабочую часть, где находилось деревообрабатывающее помещение. Вскоре, за стенкой раздался стук киянок, вжиканье пил и рубанков. От шума проснулся Иван. Завтрак из разогретой курятины, кислого морса и брусков местного хлеба, был готов.

— Гостеприимством долго злоупотреблять не надо. Поживем немного, да надо просить их капраза определить нас на работу. — Высказался Иван.

— Разумеется. А то у них сложится о нас неправильное мнение.

— А мне как быть? — Анхелика опустила взгляд на свой живот.

— Это точно? — Переспросил Прометей.

— Ну…, мы сделали всё, чтобы это случилось. — Немного виновато произнес Иван.

— Значит, работать будешь за двоих. На декрет вы тут еще не заработали. В дверь постучали.

— Заходите. — Пригласил Прометей.

Дверь открылась, и показался Захар Иваныч.

— Не спите уже?

— Нет, давно встали. Успели полюбоваться рассветом. Сказка. Пожаловаться.

— Молодцы. — Председатель сел на стул у входа. — Если вам интересно, я могу провести вас по всему поселку, показать, как у нас все устроено.

— Спасибо, было бы очень интересно. — Прометей не кривил душой, ему на самом деле было интересно узнать путь, пройденный жителями поселка. — Позавтракаете с нами?

— Нет, спасибо, ешьте, я вас снаружи подожду.

Председатель оказался хорошим рассказчиком. Он обстоятельно рассказал о самых первых жителях, которые жили на плато, о том, как спустя несколько лет жизнь стала невыносимой у берегов, из-за ядовитых газов, и им приходилось искать места все выше и выше. Потом сел вечный туман. Какое-то время пытались приспособиться к жизни в нем, но начали болеть кожными и легочными болезнями, и спустя двадцать лет после катастрофы, открыли для себя эту гору, возвышающуюся над туманом. Она была голой, неудобной для строительства жилья. Жителям пришлось осваивать профессию камнетесов. Разбивать породу и делать пещеры.

— Пещеры остались, и мы их используем под хранилища. В них довольно прохладно. Зимой мы морозим лед и убираем в хранилища.

— У вас зимой морозы? — Удивилась Анхелика.

— А то. Мы же высоко. Полтора километра над уровнем моря. Зима у нас настоящая. Там, внизу тепло, круглый год, только у нас снег падает, а у них дожди льют.

— Это мы знаем, какие дожди зимой на материке. — Солидно произнес Иван.

— А потом, мы нашли лес. Дикий, прижившийся на одном пятачке. Мы считаем, что это семена прибило на том месте, вот он и разросся. С тех пор мы начали его культивировать. Оказалось, что деревья могут сами создавать вокруг себя благоприятную для них среду. Болота осушались и превращались в обычную почву. Деревья в тумане растут очень быстро. Двадцать пять лет и дерево можно срубать. Первые годы, так долго ждать не могли, но теперь у нас кругооборот.

— Мы заметили. — Признался Прометей.

— Затем мы стали строить дома и многие вещи из дерева. Выбираем горную породу под фундамент и ставим сруб.

— А вот паровые машины, как до этого вы додумались?

— А вот у нас и музей, так сказать, первооткрывателей. Это их заслуга в том, что мы сейчас умеем. Пойдемте, покажу.

Председатель завел гостей в помещение, напоминающее музей на подлодке. В нем были собраны вещи, произведенные до катастрофы. Телефоны, одежда, инструменты, части каких-то сложных механизмов, закрытые в деревянные коробки со стеклянной крышкой документы. Здесь пахло историей. Прометей обожал этот запах. Захар Иваныч рассказывал про историю некоторых экспонатов и помянул многие фамилии первооткрывателей.

— Вадим и Виктория Михайловы, от которых идет и мой род, произвели на свет двенадцать детишек. Ваши-то основатели, тоже, поди, плодовитые были?

— Ну, да, если бы не их подвиг, так сказать, неизвестно, что было. — Прометей осекся. — А Виктория Михайлова и Вадим были замужем до катастрофы?

— Я не знаю этого, мне и на ум не приходило интересоваться.

— А здесь есть ее вещи? Документы?

— Так-так. — Глава поселка прошелся по коробочкам. — Вот, это кажется ее паспорт. Только сразу скажу, состояние их документов не очень, влага и время сделали свое дело. Страницы хрупкие.

— Пожалуйста, достаньте, нам это важно. — Прометей добавил мольбы в голос.

— Хорошо. Сейчас я принесу лампу.

Вернулся он с лампой, горящей коптящим пламенем. Он поставил ее на стол, осторожно взял в руки коробочку с документом и поднял стеклянную крышку. Паспорт подсох и заскрипел при попытке открыть его. Председатель побоялся сломать хрупкую вещь.

— Увлажнить как-то надо. — Предложил Прометей, тоже переживающий за сохранность документа.

Глава поставил над лампой плоское блюдце и плеснул в него воды. Она быстро закипела. Паспорт подержали над паром и дали влаге немного впитаться. Документ размяк и приобрел некоторую эластичность.

— Можно, я? — Прометей протянул руку к паспорту.

— Аккуратнее.

Тонкие розоватые листочки паспорта были с разводьями грязи и пятнами растекшихся печатей. Вместо фотографии обладательницы документа серела клякса в квадратике. Рядом с ней виднелись строчки машинописных букв ее имени, отчества, фамилии, даты и места рождения. В подлодке имелись паспорта, и они были в более пригодном состоянии.

Прометей посмотрел страницу на просвет густого огня масляной лампы. Отвел взгляд в темноту, и снова посмотрел. Наслюнявил палец и провел им по строчке с фамилией. Буквы проступили отчетливее. Развернул паспорт и показал Ивану с Анхеликой. На светлом фоне четко проступила фамилия «Терехина». Председатель хотел возмутиться, но увидев, что эффект получился потрясающий, промолчал. Прометей таким же образом проявил имя и отчество. Проступила надпись «Виктория Викторовна».

В музее повисла тишина. У Прометея комок подкатил к горлу. Он горько сожалел о том, что Виктор Терехин не знал, что его дочь жива. Возможно, он не погиб бы, далеко от поселка, разыскивая людей, если бы сразу попытался попасть на плато Путорана. Нянчил бы своих двенадцать внуков и умер бы в старости счастливым дедом.

Вот такая между нами связь. — Прошептал Прометей.

Эпилог

Чем больше проходило времени, тем очевиднее становилось, что обратное путешествие Анхелике не светит. Живот рос на глазах. Подруга Ивана ходила тяжело, прогнувшись в спине и выпятив вперед свое «богатство».

— Как бы не двойня? — Предупредила Ивана местная повитуха. — Не знаю, может у таких темненьких, как твоя Анхелика, это нормально.

Прошло пять месяцев, а местные все еще считали смуглую кожу кардинальным отличием.

Прометей жил в бытовке хозяйственной постройки, а Иван с Анхеликой заняли дом, погибшего на заготовке леса парня. Они отказывались вначале, считая это кощунством, но родители погибшего их уговорили. Дом надо было топить зимой, иначе древесина быстро начинала портиться, покрываться «лишаем» и разрушаться. Жилище представляло собой обычный «пятистенок», только двухуровневый. Между комнатами стояла печь, сложенная из камня. Задняя комната была выше передней на метр. В ней всегда было теплее. Анхелика проводила в ней почти все время, спускаясь только подкинуть дров или приготовить обед.

Иван работал на лесопилке. Заготовленные летом бревна надо было распустить на брус или доски, вымочить их в смолистом растворе, а потом отправить на сушку. Отходы производства он забирал на топку домой. За работу рассчитывались провизией. В поселке была своя норма. У тех, кто не держал своего хозяйства, полагалась на семью в неделю одна курица и по бруску в день, так называемого «хлеба». Вместо курицы можно было выбрать дикую птицу, забитую охотниками, либо тушку лягушки, либо пригоршню белых жирных личинок. К последним Иван так и не смог привыкнуть, а Анхелику просто выворачивало от одного напоминания.

Прометей, был как всегда, неугомонным. Он покидал поселок на день, на два, а то и на неделю, чтобы изучить окрестности. Слишком далекое расстояние от поселка вызывало у местных суеверный страх. Много людей не вернулось из дальних походов, что и создало у них уверенность в том, что чем дальше в туман, тем опаснее. Но Прометей возвращался каждый раз, разуверивая их в устоявшихся стереотипах. В походы стали просится молодые парни, грезящие героической романтикой. Прометей стал брать их, чтобы немного обучить ориентации и распознаванию опасностей.

Наиболее передовая, в инженерном плане, часть поселка сделала макет грядущего судна. Хоть они и не имели ни малейшего представления о мореплавании, советы Прометея помогли сделать им что-то похожее на его задумку. В оригинале, судно выходило в длину восемь метров и в ширину около трех. Вес его был солидный, но для транспортировки, сделали платформу-сани. Для крепкого грунта можно было пользоваться быстросъемными колесами. Конструкция выглядела тяжело, но жители, привыкшие тягать всё на себе, отнеслись к этому спокойно. Они же успокоили Прометея насчет встречающихся по дороге лесов, пообещав взять с собой весь инструмент для прокладывания дороги в нем.

У судна имелась мачта, на который крепился вращающийся парус. Хотели поставить паровой котел и винт, но посчитали, что запаса дров не хватит и наполовину пути. Парус и весла были надежнее. У судна имелся трюм, закрытый от брызг и дождя. Внутри можно было греться, готовить еду и отдыхать. В экипаж собирались взять десять человек, включая и Захара Иваныча. Он считал, что без него никакого официального знакомства не получится.

В апреле Анхелика родила двойню карапузов мальчишек. Одного назвали Борисом, в честь капраза их поселка, второго Захаром, в честь местного председателя. По мнению Ивана это было символично и ко времени. Отцовские заботы занимали большую часть свободного времени, но нет-нет, да и срывался Иван в цех, где собирали судно, поглазеть, да повздыхать, чувствуя зависть к тем, кто собирается отправиться на его родину. Прометей успокаивал его и обещал вернуться и отвезти его назад с семьей, но не раньше, чем подрастут Борис и Захар. А это еще точно лет на десять.

Анхелика тоже страдала из-за невозможности отправиться домой, но ее материнский инстинкт велел ей быть рядом со своими детьми. Бутузы росли быстро, отвлекаясь от материнской сиськи на сон и всласть поорать. Анхелика преобразилась еще сильнее. За год, из взбалмошной девицы она превратилась в закаленную смелую девушку и заботливую, нежную мать.

Едва сошел снег, судно спустили в рукотворное озеро, проверить на течь и выдержать дерево в воде. Меньше месяца устраняли неполадки и вот, в конце мая, состоялась торжественная отправка экипажа. Иван и Анхелика не могли сдержать слез. Родителям они передали написанный местным умельцем их портрет с внуками. Это должно было хоть немного компенсировать бедным родителям, мающимся судьбой своих детей, бремя разлуки. Прометей обещал привезти следующим летом подарок от родителей, а то и их самих.

Судно загрузили массой полезных вещей. В первую очередь семена деревьев, произрастающих вокруг поселка. Прометей знал, что в их краях они не смогут расти так быстро и высоко, как здесь, но он был очарован использованием дерева в быту и хотел того же для своего поселка. Так же взяли с собой семена плодовых растений и кустарников, произрастающих в садах. В особый трюм были помещены несколько выводков местных одомашненных куропаток. По дороге до реки собирались питаться маринованным мясом и рыбой. Уксус здесь был не в новинку.

Путь до реки, преемницы Енисея, проделали за один месяц, срок на который и рассчитывали заранее. Спустили его на воду и отправились к океану. Попутно с течением плыть было гораздо легче. Крупные рыбы уже не были страшны. Их сил вряд ли бы хватило на то, чтобы перевернуть судно. А вот легкие штормы, когда вышли в океан, напугали новоиспеченных моряков изрядно. Их вообще напугало открытое водное пространство без тумана. Прометею стоило больших усилий оставить их на веслах, когда поднялись волны, и появилась угроза встать к ним бортом.

К счастью, океан был спокоен почти всю дорогу. Сделали промежуточную стоянку на острове Белый, полюбовались его природой и песцами, наблюдавшими за людьми с некоторого расстояния. Захар Иваныч с трудом привыкал к тому, что есть земли, открытые солнцу, как их поселок. До этого они считали его местонахождение уникальным. Реальное положение дел снимало с них печать богоизбранности, но этому никто не возражал. Вместе с ней исчезло и чувство единоличной ответственности за судьбу всего мира. Два поселка, уже цивилизация.

К концу лета показалась южная оконечность Новой Земли. Ее обогнули и вошли в бухту поселка. Был вечер. Вдали горели огни, и поднимался вверх дым. Народ готовился ко сну. Прометей жадно всматривался в знакомые очертания поселка. На душе было волнительно. Из-за этого он дышал глубоко, полной грудью. Он чувствовал себя тем самым мифическим Прометеем, подарившим людям огонь. Имя, данное ему по капризу родителей, определило всю его жизнь. Его несгибаемое упорство наконец-то получило достойный результат. Объединение двух поселков, было самым крупным объединением народов с начала времен.

Конец

Content

Сергей Панченко
Ветер. Книга 2
Начало времён

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог