Сергей Бирюк

Пехота Сталина в «Зимней войне»: Обойти «Линию Маннергейма»

© Бирюк С., 2020

© ООО «Яуза-каталог», 2020

Предисловие

78 лет назад, 13 марта 1940 г. закончилась Советско-финляндская война, ее причиной стало желание советского руководства отодвинуть финскую границу от Ленинграда с целью укрепления безопасности северо-западных границ СССР, и отказ финской стороны сделать это. Советское правительство просило предоставить в аренду части полуострова Ханко и некоторых островов в Финском заливе в обмен на большую по площади советскую территорию в Карелии с последующим заключением договора о взаимопомощи.

Финское правительство считало, что принятие советских требований ослабит стратегические позиции государства, приведет к утрате Финляндией нейтралитета и ее подчинению СССР. Советское руководство, в свою очередь, не желало отказываться от своих требований, необходимых, по его мнению, для обеспечения безопасности Ленинграда.

Переговоры длились долго, но безрезультатно. Советское правительство пошло на определенные уступки в своих требованиях, вместо аренды полуострова Ханко согласившись на три небольших острова.

На последнем заседании, 9 ноября, финский делегат зачитал ответ своего правительства: «Наше правительство считает, что те же причины, по которым является невозможным предоставление военной базы в Ханко, касаются также и островов, о которых идет речь. Финляндия не может предоставить другому государству военные базы в пределах своей территории и своих границ». По свидетельству финского дипломата Таннера, после услышанного «глаза представителей противоположной стороны широко раскрылись». Такого упрямства от финнов советская сторона не ожидала. Дальнейшие события вели только к обострению политических отношений [3, с. 26].

Следует отметить, что стороны оказывали давление друг на друга бряцанием оружия. В июне 1939 г. Финляндию посетил начальник немецкого генштаба Ф. Гальдер. Его встретили чрезвычайно хорошо в финских правительственных кругах, это наводило советское правительство на определенные мысли. В августе 1939 г. на Карельском перешейке состоялись крупнейшие в истории Финляндии маневры. На них были все военные атташе, аккредитованные в Финляндии, кроме советского. Понятно, что опасения советского руководства вызывали не сами финны, а использование их территории [3, с. 16] 6 сентября 1939 года в семи военных округах была получена директива наркома обороны о проведении Больших учебных сборов. В рамках БУС начался призыв запасников для укомплектования армии, предназначавшейся для Польского похода. После Польского похода советское правительство, опираясь в том числе на военную силу, заключило соглашение о взаимопомощи с Литвой, Латвией и Эстонией.

Большие учебные сборы – скрытый вариант мобилизации армии. Согласно Военному энциклопедическому словарю мобилизация вооруженных сил заключается в планомерном переводе войск на организацию и состав военного времени. В мирное время в 1939 г. стрелковая дивизия РККА должна была иметь численность около 6 тыс. человек, а в военное свыше 18 тыс. человек. В мирное время в каждом батальоне было по одной роте, а остальные существовали только на бумаге. То есть 3 полка по 3 батальона по 3 роты имели 9 рот, а еще 18 разворачивались из приписного состава в процессе мобилизации. В дивизии мирного времени отсутствовали вспомогательные номера расчетов орудий. Также при мобилизации формировались тыловые части обеспечения. Таким образом, в течение нескольких дней дивизия превращалась в полновесное армейское соединение. В 1–3 сутки прибывал приписной состав: рабочие, крестьяне, учителя, врачи и т. д. Для ускорения мобилизации приписной состав призывался из районов, близлежащих к местам дислокации частей. Из народного хозяйства прибывали тракторы, автомобили, конский состав. Далее подразделения сколачивались, проводились батальонные и полковые учения и убывали на место назначения.

Ответственную задачу военной поддержки переговоров с прибалтийскими государствами решали войска Ленинградского и Калининского округов. Калининский округ сформировал 7-ю армию, сосредоточившуюся следующим образом: 48-я и 138-я стрелковые дивизии в районе Новосокольники, Великие Луки, Невель; 155-я дивизия в районе Пригорода Красного, 67-я дивизия в районе Себежа. Ленинградский военный округ сосредоточил на псковском направлении: 56-ю, 75-ю и 49-ю стрелковые дивизии, 25-ю кавалерийскую дивизию и 10-й танковый корпус [4, с. 40–41].

После подписания договоров с государствами Прибалтики часть этих войск была переброшена к границам Финляндии. 30 ноября Красная армия перешла границу.

12 марта Финляндия подписала мирный договор на выгодных для СССР условиях. За это Красной армии пришлось заплатить значительную цену. В «Книге памяти Советско-финляндской войны 1939–1940» учтены 136 303 человека, которые погибли в боях, умерли от ран и болезней, пропали без вести или погибли в плену. Из них у 124 625 человек указано место рождения (жительства), у 106315– место службы (в/ч), у 33 483 – место захоронения [1].

По данным, опубликованным в работе Кривошеева, 94,4 % погибших военнослужащих РККА в декабре 1939 г. приходится на стрелковые войска. Несомненно, что и в последующих боях основные потери несла советская пехота. К сожалению, работ, посвященных действиям непосредственно стрелковых войск практически нет. А ведь из 166 стрелковых дивизий Красной армии в войне с Финляндией приняли участие 52 (2, таблица 99).

Описать действия всех стрелковых дивизий в рамках одной книги сложно. Стереотипом Советско-финляндской войны считается, что бои шли только на линии Маннергейма. Советская пропаганда сделала ее непреодолимой, и возникал вопрос – почему советские войска ее не обошли? Пытались. Действия Красной армии при обходе линии Маннергейма рассмотрены в данной книге на примере 56-й, 75-й, 155-й стрелковых и 25-й мото-кавалерийской дивизий. Командующий 8-й армии Штерн считал, что 56-я и 75-я стрелковые дивизии с их артиллерией были лучшими боевыми частями его армии. 25-я мото-кавалерийская дивизия считалась геройской. Кроме того, автор счел необходимым описать действия в войне 43-й стрелковой дивизии.

Автор благодарит Олега Николаевича Киселёва за оказанную помощь.

Литература и источники

1. Книга памяти советско-финляндской войны 1939–1940 гг. Т. 2–9. М.: Патриот, 1999. http://old.v-ipc.ru/docs/fin.asp

2. Россия и СССР в войнах XX века: Потери вооруженных сил / под редакцией Г.Ф. Кривошеева. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

3. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2 т. / сост. П. Петров, В. Степаков. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003. 544 с. (Великие противостояния).

4. Тайны и уроки зимней войны, 1939–1940 / под общ. ред. В.А. Золотарева. СПб.: ООО «Издательство «Полигон», 2002. 532 с.

«Войска ленинградского военного округа…не подготовлены»

56-я стрелковая московская дивизия накануне советско-финляндской войны

В 1923 г. в СССР началась военная реформа. Важнейшим ее мероприятием был переход к смешанной системе комплектования. Это было вызвано необходимостью: обеспечить возможность военной подготовки всего призывного населения страны и иметь соответствующее количество соединений.

По мнению М.В. Фрунзе: «Наличие территориально-милиционных формирований позволяет нам увеличить количество пропускаемого через ряды нашей армии контингента… это система допускает несение военной службы без длительного отрыва от хозяйства. Другого выхода при данных условиях и численности наших мирных кадров у нас нет и быть не может» [9, с. 220–221].

8 августа 1923 года ЦИК и СНК СССР издали декрет «Об организации территориальных частей и проведении военной подготовки трудящихся». Данным декретом устанавливались порядок организации территориальных частей и прохождения службы в них. Территориальные части состояли из кадрового и переменного состава. Кадровый состав проходил службу как в постоянной армии. Переменный состав пополнялся военнообязанными, начиная со следующего за призывным возрастом года. Подлежащие зачислению в него проходили трехмесячную вневойсковую подготовку. Срок состояния в переменном составе устанавливался четырехлетний. Во время нахождения в части переменный состав подчинялся всем военным законам наравне с проходившими службу в постоянной армии. При увольнении в запас граждане, прошедшие службу в переменном составе, поступают на общий учет военнообязанных и при мобилизации – на укомплектование частей Красной армии [7, с. 34–36].

В 1925 г. положения вышеупомянутого декрета нашли отражение в Законе об обязательной военной службе. Военная служба осуществлялась в трех основных формах:

• действительная служба в кадровых частях РККА сроком от 2-х до 4-х лет (в зависимости от вида и рода войск) и состояние в долгосрочном отпуске от 1-го до 3-х лет;

• действительная служба в переменном составе территориальных войск в течение 5-ти лет путем ежегодных учебных сборов на общий срок 8-12 месяцев, и пребывание в отпуске между сборами, остальное время трудовая деятельность по месту жительства;

• служба вневойсковым порядком (обучение военному делу по месту жительства при отсутствии территориальных формирований методом сборов общим сроком 6 месяцев в течение 6 лет).

Первый территориальный сбор 56-й стрелковой дивизии прошел в ноябре 1923 г. В это время части дивизии дислоцировались: 166-й Красно-Пресненский стрелковый полк в с. Медведь Новгородского уезда, 167-й Замоскворецкий полк в Псковской губернии, 168-й Рогожско-Симоновский полк в Аракчеевских казармах в с. Новоселицы Новгородского уезда, кроме двух батальонов (2-й батальон – в г. Боровичи, 3-й батальон – в г. Валдае и 9-й роты), гаубичный артиллерийский дивизион в Лужском уезде Петроградской губернии, легкий артиллерийский дивизион в Лужском уезде, дивизионная школа в д. Селище Новгородского уезда, отдельная саперная рота в с. Медведь, отдельный кавалерийский эскадрон в д. Селище, отдельная рота связи в Новгороде, там же артиллерийский парк, артиллерийская школа младших инструкторов, а также управление дивизии.

Недостаток разъяснений при проведении агиткампании о военной реформе приводил к непониманию населением сути теркомплектования, распространению различных слухов о предстоящей войне и т. д. Как отмечалось в особо срочном политдонесении от 20 ноября 1923 г., в Медведской волости Новгородского уезда призываемые крестьяне выражали готовность «идти на войну» и просили дать возможность уведомить родных. Но в той же волости слухи о войне вызвали появление большого числа симулянтов (симулировали болезнь отравлением кофеином и др.). В августе 1924 г. 168-й полк доносил в политотдел о прибытии терармейцев к сбору, назначенному на 1 сентября, в пьяном виде. Как обычное явление отмечалось опоздание на сбор на 3–5 дней. Пьянство объяснялось совпадением начала сбора с церковными праздниками – Успения, св. Фрола и Лавра. В 1924 г. проведение терсбора совпало со временем сбора урожая «в тяжелых условиях деревни Новгородской губернии», что вызвало увеличение числа дезертиров (не явившихся на сбор). Как отмечалось в докладе начальника политотдела дивизии А.М. Гибеля на XIII дивпартконференции 18 декабря 1924 года, характерным моментом во втором сборе было отражение на терармейцах настроений и переживаний нашей деревни» [6]).

Имелись сложности с обмундированием. Так в январе 1924 г. 168-му полку не удалось обеспечить обувью, обмундированием и постельными принадлежностями прибывших призывников 1902 и 1903 г. р. Из-за сильных морозов многие заболели, настроение призывников упало, они писали о неудобствах быта домой, срывая тем самым кампанию по призыву. В 168-м полку обмундирования едва хватало для обеспечения полкового караула (те, кто был хорошо обмундирован, иногда находился в карауле бессменно двое суток подряд): «Дневальные босы и не могут должным образом выполнять свои обязанности» [6].

В 167-м полку из-за недостатка дров в казармах стояла температура 5–7 градусов, кроме того, в донесении от 10 февраля 1924 г. отмечалось, что полк может остаться и без варки пищи (отпущенных шефом полка 27 червонцев было недостаточно). Нехватка дров существовала и в других полках дивизии. Из-за холода красноармейцы спали в шинелях, что привело к росту кожных и фурункулезных заболеваний. Пополнение оставалось в той одежде, в которой прибыло из дома (грязной и рваной), из-за чего вырос процент вшивости (в 167-м полку до 57 %). Часть красноармейцев в артиллерийских частях пропускались через баню при околотке, что только увеличивало вшивость и, соответственно, недовольство. Неудовлетворительно была организована стирка белья, которое возвращалось грязное, рваное, сырое и часто вместо нового – старое. Красноармейцы 168-го полка при посещении бани со сменой белья надевали свое собственное старое белье, вследствие чего запас белья в полку истощился, а лучшее разошлось по сундукам красноармейцев, обменивалось на собственные вещи у новобранцев или шло в продажу. Комполка был вынужден провести осмотр и изъятие казенного обмундирования и белья [6].

12 февраля 1924 года в 167-м полку состоялся агитсуд над санитаром приемного покоя Радиным, который при врачебном осмотре сам оказался вшивым и этим подрывал авторитет приемного покоя, являлся неряшливым и неаккуратным. Обвинителем выступил старший врач приемного покоя, защитником – парторг полка, председателем суда – командир полка Обухов. Суд обратил внимание на вред, вносимый в общественную жизнь неряшливым и вшивым красноармейцем. Суд продолжался 2,5 часа и проходил в присутствии 300 красноармейцев и 30–40 местных жителей. Старший врач 167-го полка Оремович написал инсценированную шараду из трех картин, которая призывала красноармейцев соблюдать санитарную грамотность, выявляла наиболее опасные болезни (сифилис, тиф), бичевала знахарство и религиозность [6].

В начале 1925 г. ситуация с обмундированием была значительно лучше по сравнению с аналогичными периодами прошлых лет, но в некоторых частях не хватало постельных принадлежностей, обуви и прочего [6].

В июле 1924 г. 56-я сд перешла на штаты территориальной дивизии и получила районы комплектования: 166-й полк – Старорусский уезд, 167-й полк– половина Псковского и Островского уездов, 168-й полк – Новгородский уезд. Артиллерия дивизии с января 1924 г. комплектовалась переменным составом в Псковском и Порховском уездах (ранее – в Кингисеппском и Гдовском уездах) [1, л. 2].

Уже в 1924 г. перед штабом корпуса встал вопрос о передислокации дивизии. В докладе комдива В.Д. Цветаева на партконференции 19 декабря 1924 г. отмечались следующие недостатки дислокации: расположение 168-го полка не отвечало мобилизационной готовности и не давало ему возможности руководить батальонами, в районе комплектования 167-го полка проживал переменный состав 43-й стрелковой дивизии, что создавало путаницу при терсборах (вплоть до рассылки персональных извещений), в районе 166-го сп некоторые волости были удалены на 90 верст.

Вопрос о недостатках дислокации вновь был поставлен в докладе политотдела 56-й дивизии за январь-март 1925 г. Части были разбросаны на территории трех губерний, причем из полков 56-й дивизии один – 167-й– находился в Псковской губернии, а из полков второочередной 43-й дивизии – также один – в Новгородской губернии, остальные в Псковской губернии (переплетение стоянок частей обеих дивизий). Такая дислокация существенно осложняла ведение работы вне сбора, а расположение частей в 11–12 км от госграницы (батальон 167-го стрелкового полка в г. Острове) грозило проникновением в терполки переменного состава из негодного элемента (контрабандисты и т. п.). Штаб 168-го полка располагался в местечке Грузино, в 90 км от города и 15 верстах от железной дороги, рядом с фабричным поселком, но положительное рабочее влияние отсутствовало, «поскольку большинство состава фабрики – полурабочие-полукрестьяне». Другой батальон полка стоял в Аракчеевке (с. Новоселицы, 28 км от города и железной дороги и 100 км от штаба полка) – «Новгородский Сахалин», как его привык называть комполитсостав, кавэска-дрон – в д. Селище (Аракчеевский военный городок) (60 км от города, 10 км от железной дороги): «Кавэскадрон со своим составом людей в 30 человек затерялся в громаднейших казармах». Район дислокации сапроты (с. Медведь) характеризовался как «эсерствующий и самогонный» (60 верст от города и 15 – от железной дороги) [6].

В августе 1925 г., в связи с переменой мест дислокации некоторых частей, в 3-м батальоне 168-го полка помощником казначея полка Николаевским был пущен слух, что полк отправляется на польскую границу, что вызвало волнение красноармейцев. В 1925 г. части дивизии покинули Новгородскую губернию и заняли места дислокации в Псковской, а на их прежние места расположения прибыли полки 16-й стрелковой дивизии [6].

По количеству кадрово-переменного состава, а значит, по характеру выполняемых задач территориальные дивизии подразделялись, на:

• первоочередные – 2400 человек кадрового и 10 681 человек переменного состава;

• второочередные при первоочередной дивизии 622 человека кадрового, 11 734 человек переменного состава;

• ячейки территориальных дивизий (190 человек постоянного состава) (4, с. 98–99);

• 56-я стрелковая дивизия была первоочередной территориальной дивизией, при ней имелся кадр для развертывания при мобилизации 43-й стрелковой дивизии.

Боевая подготовка разделялась на два периода: зимний и летний. В зимний период в районе комплектования создавались учебные пункты, начальниками которых были командиры батальонов. Периодически командный состав выезжал в районы для проведения краткосрочных сборов приписного состава. В летний период, с мая по август, в частях дивизии проводился трехмесячный новобранческий сбор, где проводилась учеба по программе территориальных частей. В начале августа проходил общий сбор дивизии, затем проводились осенние маневры. По оценке инспекторов из штаба Ленинградского военного округа, в деле боевой подготовки дивизия имела хорошие результаты.

Более подробно расписание этих мероприятий можно рассмотреть на примере 167-го стрелкового полка.

03-05.12.1924 г. полк проводит общий поверочный сбор.

20.12.1924-10.05.1925 г. полк проводит допризывную подготовку в районе своего комплектования.

01.06.25–01.08.1925 г. полк проводит сбор новобранцев 1902 г. р. в районе своего комплектования.

21.08–21.09.1925 г. полк проводит повторный сбор новобранцев переменного состава.

23.09–15.10.1925 г. проводит общий сбор красноармейцев переменного состава.

07.08.1925 г. был подписан приказ о подготовке к 21-дневным сборам терармейцев 1899–1900 гг. рождения, проживающих в пределах Псковского уезда. Проживающие в Пскове и Псковоградской волости должны были явиться 24. 09. 1925 г. в помещение бывших Омских казарм, остальные – 23 сентября на сборные пункты, размещавшиеся преимущественно на ж/д станциях Подсевы, Карамышево, Новоселье, Красные Пруды, а также в д. Ветошка. Предписание гласило: «Перед отправкой вымыться в бане, коротко подстричься и захватить с собой: служебную книжку терармейца, проездное свидетельство, продукты на два дня, две смены белья, постельник, две подушечные наволочки, простыню, одеяло, кружку, ложку и два мешка для хранения собственных вещей» [8, с. 137].

Сборы осложнялись отсутствием стрельбищ. Так, в 166-м Краснопресненском полку в Опочке, которому в октябре 1925 года необходимо было приступить к ружейным и пулеметным стрельбам, в противном случае сбор был бы сорван. Но стрельбища – не то что специально оборудованного, а вообще никакого – вблизи Опочки не было. Опочецкое уездное земельное управление выполнило работы по оборудованию стрельбища по собственной инициативе. 12.02.1926 ода вопрос об отводе земли под лагерь и артполигон рассмотрело секретное заседание Порховского уисполкома, принявшее решение закрепить для этого участок в районе Крючкино – Стуголь, где соорудить учебное поле и стрельбище. Так же этим же решением военным передавалось и имение Вячек [8, с. 137].

Директивой РВС ЛенВО от 24.10.1925 г. расположенным на территории Псковской губернии дивизиям – 56-й и 43-й надлежало в период с 1.12.1925 года по 1.04.1926 года обучить в две очереди 11,5 тыс. допризывников 1904 г. р. и в одну очередь – 8 тыс. допризывников 1905 г. р., а также ранее необученных новобранцев 1902–1903 г. р. Для этого в срок до 25.11.1925 г. предстояло закончить оборудование и ремонт учебных пунктов, провести медицинское освидетельствование призывников. В соответствии с этим штаб 56-й дивизии предложил следующий порядок проведения военного обучения: в декабре 1925 – марте 1926 гг. – обучение допризывной подготовке граждан 1905–1906 гг. рождения по всем уездам губернии (27 тыс.), в апреле-июне 1926 г. – трехмесячное обучение новобранцев 1903 г. р., и в сентябре – одномесячные сборы по Псковскому, Порховскому и Островскому уездам (12 тыс.) [8, с. 138].

В начале 1926 года 56-я дивизия провела учебные сборы новобранцев 1903 г. р. Из подлежавших явке 4018 человек прибыли в срок 3790 (94,3 %), не явились 228 чел (5,7 %) – главным образом по уважительным причинам (хозяйственные дела, болезнь, нахождение в отхожих промыслах и т. п.). На 96,3 % новобранцы были крестьянами, на 96 % – беспартийными, грамотными – всего 3,5 %. «Общее развитие новобранцев довольно низкое, – отмечалось в отчете – даже об основных вопросах текущих событий в большинстве представление самое смутное, 52 % совершенно не читали газет» [8, с. 138].

В августе 1926 года кадровый состав 56-й дивизии насчитывал 2410 чел., из которых: 326 – командного состава, 91 – политического и 1916 – красноармейцы. По социальному составу в дивизии преобладали крестьяне на 80 %, 413 были членам ВКП (б), 583 – комсомольцами [8, с. 140].

В период с 16 по 29 сентября 1926 г. дивизия провела на территории Островского и Новоржевского уездов большие маневры, в которых участвовало несколько тысяч красноармейцев и терармейцев. В том же 1926 г. дивизия провела призыв терармейцев 1904 г. р. Из тех, кто должен был явиться (21 504 человек) 95 % прибыли своевременно, 346 – с опозданием, не явились по различным причинам 734 человека (3,4 %). Допризывная подготовка проводилась в четырех уездах – Псковском, Порховском, Островском и Опочецком – на 25 допризывных пунктах: 166-й полк проводил обучение на шести пунктах, 167-й – на пяти, 168-й – также на пяти, артиллерийский полк– на шести, саперная рота, рота связи и кавэскадрон – каждый на одном. В 1926/27 г. допризывной подготовке подлежали в четыре очереди 11 553 человека 1905–1906 г. р. Осенью 1926 г. 91 человек окончил при 167 сп полковую школу [8, с. 141].

С 1927 г. проводился один сбор продолжительностью три месяца с 15 мая по 15 августа. В 1927 г. был проведен территориальный сбор всей дивизии в Стругах Красных с последующим выходом на большие тактические учения в район поселка Дивенский [2, л. 7об.].

В 1928 году дивизия строит лагерь в Черехе (пригороде Пскова) и в следующие годы на нем проходят сборы тысячи военнослужащих [1, л. 16].

В ознаменование 10-летия РККА и боевые отличия, и подвиги на различных фронтах Гражданской войны, по представлению Реввоенсовета ВЦИК СССР дивизия в 1929 г. награждена почетным революционным знаменем и присвоено звание 56-я Московская стрелковая дивизия [1, л. 28].

Военнослужащие 56-й стрелковой дивизии активно помогали народному хозяйству. В 1929-30 гг. послались десятки агитаторов и организаторов колхозного строительства в районы расквартирования частей дивизии: Псковский, Островской, Опочецкий, Порховский. В них была проделана большая агитационная работа и организованы колхозы.

Кроме того, принималось участие в организации крестьянских колхозов, особенно в пограничных районах. Сотни красноармейцев, демобилизованных в долгосрочный отпуск, были завербованы в крестьянские колхозы. С колхозами была установлена тесная связь и шефство [1, л. 26].

Оказывалась помощь в полевых работах колхозам и промышленными предприятиям в Пскове. Так над Льночесальной фабрикой в г. Пскове шефствовал артполк, который принимал участие в строительстве фабрики в 1933 г.

Проводилась работа по реализации госзайма не только с личным составом 56-й стрелковой дивизии, но и среди местного населения. В 1934 г. получена грамота за большевистскую организацию боевые темпов реализации займа 2-й пятилетки [1, л. 27].

Хотя в целом по качеству боевой подготовки территориальные части, особенно специалисты, уступали кадровым частям, но, как свидетельствовали итоги ежегодных инспекторских смотров, войсковых учений и маневров, боеспособность этих частей по тому времени могла считаться все же вполне удовлетворительной.

В 1930-х гг. в связи с возрастанием угрозы войны, массовым оснащением новым, более сложным оружием военной техникой, освоение которых требовало непрерывной длительной службы личного состава непосредственно в частях. Территориально-милиционная система перестала отвечать задачам обороны страны. Вооруженные силы начали переводиться на кадровую систему.

56-я дивизия начала переводиться с территориальной на кадровую систему с 1932 г. 1 января 1932 г. 167-й стрелковый полк переформирован по штату № 4/113 и переведен на кадровый состав. В г. Остров переведены 2-й батальон, артиллерийский дивизион и противотанковая батарея, 3-й батальон передислоцирован в Псков. Остальные два полка остались на территориальной организации [2, л. 2об].

Интересны социально-демографические сведения о призыве граждан в 1932 г. На пополнение 167-го стрелкового полка прибыло 602 человек. По социальному положению они распределялись следующим образом: 211 рабочий, 191 колхозник, 122 крестьянин-единоличник, 78 служащий. По национальности 473 русских, 88 чувашей, остальные других национальностей. Отмечу, что жителей Псковской области было всего 5. По образованию: 598 грамотных, 4 неграмотных. Членами ВКП (б) были 29 призывников [3, л. 28].

С переводом на кадровый состав 167-й стрелковый полк проводил боевую подготовку в летнем лагере с 4 мая по 24 августа, обычно в Шабаново. В августе 1932 г. полку проведен инспекторский смотр по стрельбе из всех видов оружия. Получена оценка «хорошо» [2, л. 8].

13 мая 1933 г. проведена оценка мобилизационной работы в 56-й стрелковой дивизии. Отчет о ней был составлен в глумливых тонах: «Оказалось, что командир 167-го полка товарищ Пожелло и начштаба товарищ Красильников забыли о том, что на полк возложено развертывание войскового сдаточного пункта, и лишь после того, как в этом их убедили инспектирующие, начштаба отыскал в своих записях данные об этом. Укомплектованию лошадьми не уделяется внимания. Личный состав приему конского состава, не тренируется, бумажные расчеты не подвергаются практической проверке» [3, л. 15].

В сентябре 1934 г. проведен инспекторский смотр боевой и политической подготовки 56-й стрелковой дивизии. Представители генерального штаба РККА дали положительную оценку [3, л. 16].

В 1935 г. части дивизии подверглись целому ряду проверок. Была проведена проверка боевой подготовки дивизии. Проверяющие отметили, что к занятиям приступили 166-й и 168-й стрелковые полки с 6.6.1935 г., 167-й кадровый с 25.5.1935. Проверкой было установлено: «занятия в учебных подразделениях и с новобранцами проходят регулярно, занятия приписным составом часто срываются, так как приписной состав отвлекается работой по оборонному строительству».

С 19 по 23 июня части проводили боевую подготовку ночью. Было отмечено: «Тактические занятия даже в учебном батальоне проводятся неудовлетворительно. Занятия в пулеметной роте проводились в виде словесности с повторением обязанностей бойца в обороне. Занятие проводил командир взвода товарищ Васильев, который сам путался и давал неверные сведения курсантам» [3, л. 24].

Много упущений было и в других разделах боевой подготовки. Немного лучше, чем в вышеуказанных подразделениях, но все же неудовлетворительно проводились занятия во 2-й стрелковой роте. Прорабатывались действия дозора в головной походной заставе. Из роты только одно отделение действовало активно, остальные пассивно. План занятий был плохо продуман. Дозор сразу натолкнулся на заставу и завязал бой. Фактически получилась атака огневой точки противника. Переползать и стремительно атаковать личный состав не обучен.

Огневая подготовка 1-й и 3-й пулеметных рот имела недостатки. Обучая ночной стрельбе, не обучили скрытности своих действий. Занимаясь строевой подготовкой с материальной частью на повозках, не имели ни патронных коробок, ни принадлежностей, ни запасных частей. Поэтому вопросы укладки и готовности в каждый момент боя не прорабатываются, отчего всякий смысл этого вида боевой подготовки утрачивается. Снайперская команда не умеет применяться к местности, отползает назад, повернувшись задом к противнику.

В строевой подготовке (167-й стрелковый полк) излишне много внимания уделяется внешней парадности. Шаг бойца 50–60 в минуту не уставной, требуется руководствоваться нашими уставами и довести шаг до темпа 135 шагов в минуту (3, л. 24об.].

Была оценена и физическая подготовка. Проверяющие отметили: «Физзарядка ежедневно 30 мин – 15 мин вольные движения, 15 мин подготовка к ходьбе. Занятия по физической подготовке с кадровым и переменным составом проводятся ежедневно по часу (снарядовая гимнастика) С переменным составом упражнения на «удовлетворительно», с кадровым на «хорошо». Занятия ведет младший начальствующий состав, средний состав на занятиях не присутствует, когда появляется, остается наблюдателем. Занятия в полках по штыковому бою, военно-прикладной гимнастике и плаванию не проводятся, что является упущением. Это можно объяснить тем, что чучел и палок для штыкового боя было недостаточно, водные и гребные станции не открыты». (3 л. 24об.-25].

Общий итог проверки боевой подготовки: «Дивизия развернула регулярную учебу в сроки и в соответствии с нашими указаниями. Регулярность занятий приписного состава (2-я очередь) срывается из-за частых отрывов на работы по оборонному строительству. Самым слабым местом боевой подготовки всех частей 56-й стрелковой дивизии является тактическая подготовка. В худшую сторону по организации боевой подготовки и по качеству проводимых занятий выделяется 167-й стрелковый полк» [3, л. 25об.].

В августе провели проверку артиллерийского и стрелкового вооружения. Проверка стрелкового вооружения 167-го полка показала: из 498 осмотренных винтовок исправны все, из ручных пулеметов ДП исправны 19 из 24, из станковых пулеметов Максим 29 из 32. В целом техническое состояние оценено как хорошее. Хуже оказалось дело с артиллерией полка. Четыре из шести 76,2-мм пушек требовали ремонта, все передки были неисправны, треть передних ходов зарядных ящиков обр. 1900 г. также были неисправны [3, л. 19–20].

С 12 по 16 ноября 1935 г. была проведена очередная проверка, установившая: «План занятий с младшим начальствующим составом хоть имеется, но регулярные занятия ведутся только в 166-м стрелковом полку. Курсанты и красноармейцы второго года службы перегружены караульной службой. Занятия с пополнением ведутся нерегулярно, так как оно было занято на хозяйственных работах. Внутренний порядок и чистота во всех частях, за исключением 3-го батальона 167-го полка, удовлетворительна.

Многие из лиц начсостава и сверхсрочнослужащие ходят в рваных нечищеных сапогах и шинелях, особенно 166-й стрелковый полк. Состояние обоза, зимние лыжные, санные установки требуют ремонта, но к нему не преступлено» [3, л. 16].

В приказе от 16.11.1935 г. 167-й и 168-й стрелковые полки отмечались командованием, как части, «где мобилизационной работе уделялось должное внимание, где командование и мобилизационные работники проявляли инициативу и настойчивость, добросовестное отношение к своим обязанностям, мобилизационная готовность была обеспечена своевременно и полно» [3, л. 23].

Зимой 1935-36 гг. была проведена проверка обозно-вещевого довольствия в 56-й стрелковой дивизии. Установлено, что наряду с большой работой, проделанной в частях, имеются крупные недочеты:

Учет в частях 56-й стрелковой дивизии, кроме 56-го артиллерийского полка, не налажен, особенно в 167-м стрелковом полку;

Обоз текущего довольствия в 166-м, 167-м и 168-м стрелковых полках не отремонтирован. В батальоне связи обоз скверный, видимо, никогда не ремонтировался. Хотя в 1935 г. выделялись на лошадь 69 руб., а в 1936 г. – 118 руб.

Имущество в 166-м стрелковом полку хранится скученно, текущее довольствие и склады не оборудованы. Обоз в 167-м полку от грязи не очищен, санитарные повозки без каркасов, обоз требует покраски.

Имущество территориального запаса в 167-го и 168-го стрелковых полков не отремонтировано

В 167-м стрелковом полку имущество используется не по назначению. Шинельное сукно марки «И» выдано сверх плана, обмотки расходуются на занавески, одеяла на сцену. В 166-м полку отсутствуют постельные принадлежности.

Использование имущества неудовлетворительно. В тюфячные наволочки вложены доски, чем порваны тюфяки. В карманах шинелей красноармейцев крошки, табак и т. д.

Командующий Ленинградского военного округа Шапошников Б.М. приказал все недостатки устранить к 25 марта 1936 г [3, л. 13].

15 мая 1936 г. в лагере Шабаново вновь началась боевая подготовка. С июля по сентябрь был проведен сбор среднего командного состава-запаса и рядового приписного состава. В сентябре дивизия участвовала в окружных маневрах Ленинградского военного округа. Проведенная в октябре инспекторская проверка показала, что ряд недочетов удалось устранить. Тем не менее дивизия получила оценку «посредственно» [2, л. 9]. Итоги проверок в октябре 1937 г. – удовлетворительная оценка, в августе 1939– «посредственно» [1, л. 17].

Боевую подготовку Ленинградского военного округа в 1938 г. на заседании Военного совета оценил Вашугин Н.Н., он отметил, что в округе «имеются две дивизии, получившие плохую оценку по огневой подготовке, семь стрелковых полков, получивших плохую оценку по огневой подготовке». Тактическая подготовка войск была отработана недостаточно. Мало уделялось внимания организации ближнего боя, взаимной огневой поддержке в мелких подразделениях, «что для Ленинградского округа имеет исключительное значение».

Вашугин заострил внимание на том, что «материальная и мобилизационная обеспеченность частей Ленинградского военного округа является совершенно неудовлетворительной. Мы не имеем достаточной обеспеченности лошадьми, автотранспортом, повозками и даже некоторыми видами вооружения. Мы вынуждены поэтому брать не эшелон стрелковой части, которая, предположим, удовлетворяется не полностью, потому что парк не будет в состоянии подвести те снаряды и боевые припасы, которые необходимы.

Я считаю, что все это вместе взятое, все эти условия вынуждают нас прямо заявить здесь, что войска Ленинградского военного округа к выполнению требования народного комиссара добиваться победы малой кровью в достаточной степени не подготовлены» [4].

Продолжалось совершенствование организационно-штатной структуры. К 1938 г. все части дивизии стали кадровыми. В апреле 1932 г. в г. Пскове сформирован батальон связи. В ноябре 1934 г. сформирован отдельный разведывательный батальон 56-й стрелковой дивизии в составе – кавалерийского эскадрона, танковой роты, артиллерийской батареи. 24 апреля 1936 г. саперная рота развернута в батальон. 13.04.1936 из кадра противотанкового взвода 56-го артиллерийского полка – формируется противотанковый дивизион [1, л. 3].

В апреле 1938 г. сформирован из кадра артиллерийских полков 25-й кавалерийской и 56-й стрелковой дивизии 247-й гаубичный полк: 1-й дивизион 122-мм гаубиц на конной, 2-й дивизион на механизированной тяге.

В мае 1938 г. 166-й стрелковый полк выведен из состава 56-й стрелковой дивизии, прибывший на замену полк через год направляется в 75-ю стрелковую дивизию. В конце апреля 1939 г. прибывает 184-й стрелковый полк из Харьковского военного округа – командир полковник Гогоберидзе. В сентябре 1939 г. 167-й стрелковый полк перенумерован в 37-й, 168-й полк в 213-й [1, л. 4].

Источники и литература

1. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 31.

2. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 124.

3. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 864.

4. Берхин И.Б. Военная реформа в СССР (1924–1925). М. 1958. 460 с.

5. Военный совет при народном комиссаре обороны СССР. 1938, 1940 гг.: Документы и материалы. М.: РОССПЭН, 2006.

6. Колотушкин В.Г. Документы по истории 56-й стрелковой дивизии РККА в фондах Государственного архива новейшей истории Новгородской области (к 95-летию первого формирования: доклад на IX Псковских архивных чтениях.

7. Реформа в Красной армии. Документы и материалы. 1923–1928 гг. В 2 кн. Кн. 1. М., СПб.: Летний сад, 2006. 720 с.

8. Филимонов А.В. 56-я Московская. Псков № 29, 2008 г.

9. Фрунзе М.В. Избранные произведения. М., 1984.

Наступление дивизии «представляло собой постыдное топтание на месте»

56-я московская стрелковая дивизия

17 сентября 1939 г. была начата мобилизация. 56-я стрелковая дивизия развертывалась по мобилизационному плану от 7 сентября. Командовал дивизией комбриг М.С. Евстигнеев. Приписной состав поднимался в Порховском, Славковском, Палкинском, Псковском, Середкинском и других близлежащих к Пскову районах.

22 сентября 1939 г. по словам командира 37-го стрелкового полка Васильева: «в районе Пскова формировался 37-й стрелковый полк и дорожно-эксплуатационный полк. При объявлении мобилизации в первую очередь потребовалось сформировать 37-й стрелковый полк, поэтому в него военкомат послал людей, которые находились поближе к Пскову, а эти люди как раз были из дорожно-эксплуатационного полка, в результате стрелковый полк получил специалистов-дорожников, а стрелки-пулеметчики в полк не попали, так как они жили дальше от Пскова, их направили в дорожно-эксплуатационный полк. Поэтому в комплектовании личного состава полков произошла путаница». Васильев проявил инициативу и заменил 500 железнодорожников на стрелков-пулеметчиков [7].

Были проблемы и с материальным снабжением. В 56-й стрелковой дивизии до 70 % красноармейцев и младших командиров пошли в бой совершенно в негодной обуви, что привело к массовому обмораживанию. После каждого боя количество обмороженных превышало в 2–3 раза количество раненых и убитых [6, с. 541–542].

Плохо было со снабжением имуществом подразделений развертываемых только в случае мобилизации, так, имущество в складах НЗ (неприкосновенного запаса) было заложено только на те части, которые формировали полки (строевые). Тыловые части, как-то: дорожно-эксплуатационные, ремонтно-восстановительные роты, телеграфно-телефонные роты и в особенности новые госпитали, развертываемые управлениями дивизий 16, 43, 56, 90, имуществом были обеспечены плохо. Теплые и меховые одеяла, необходимые для перевозки раненных, почти совершенно в госпиталях отсутствовали». Имелись недостатки в имуществе для приготовления пищи: «Походными кухнями призванный состав обеспечен полностью не был. В дивизиях не хватало от 10 до 20 и более кухонь. В 16, 56, 70, 90, 162 и частях 8-й армии больше 50 % кухонь требовали лужения» [6, с. 590–591].

На 30 ноября 1939 г. 56-я дивизия насчитывала 15 876 человек личного состава, 138 орудий своей и приданной артиллерии. В состав дивизии входили: 37-й, 184-й, 213-й стрелковые полки; 113-й артиллерийский и 247-й гаубичный артиллерийский полк; 410-й отдельный танковый батальон; части дивизионного подчинения. В танковом батальоне дивизии насчитывалось 22 танка Т-37 и 14 танков Т-26. Дивизии был также придан 111-й отдельный танковый батальон, который насчитывал 54 танка Т-26 [8, с. 137].

Согласно отчету о действиях частей 8-й армии, танковые батальоны находились в следующем состоянии: «410-й отб – укомплектован полностью, вся матчасть старого образца, но в хорошем состоянии. Личный состав подготовлен хорошо. 111-й отб – выделен из состава 35-й тбр. Хорошо подготовлен и укомплектован. Прибыл в октябре 1939 г [10, с. 103–104].

По окончании мобилизации, дивизия была сосредоточена на эстонской границе у села Филатова Гора. После заключения договора с Эстонией 56-я дивизия перешла на Латвийскую границу. Затем после заключения договора с Латвией была переброшена в Петрозаводск. Она вошла в состав 8-й армии [1, л. 12].

30 ноября 1939 г. 8-я армия перешла в наступление. Армия должна была разгромить финские части в северном Прила-дожье, затем продвигаться по берегу Ладоги на запад и северо-запад. Затем армия должна была обойти Ладожское озеро и поддержать действия 7-й армии, выходя в тыл финским войскам, обороняющим Карельский перешеек.

56-я стрелковая дивизия наступала в направлении Суоярви – Лоймола – Суйстамо – Рускеала вдоль шоссейной и железной дорог. Финские силы на данном направлении состояли из 34-го пехотного полка под командованием Тейттинена. Полк в составе 12-й пехотной дивизии входил в состав IV армейского корпуса [12, с. 331].

Начало войны вызвало воодушевление личного состава, за 30 ноября подано 254 заявления о вступлении в партию. Писали: «Иду в бой, хочу быть коммунистом». Всего за время Советско-финской войны подано 1259 заявлений о вступлении в партию, принято 897. В комсомол – 523 [1, л. 20].

Несмотря на воодушевление, темп продвижения был низким. Дорога на ст. Лоймола, в направлении которой велось наступление, была забита транспортом, обозами, артиллерией. Не было обеспечено регулирование движения, в результате всего этого в некоторых частях 4 дня не было горячей пищи. Были опасения, что отстанут автомашины с горючим и боеприпасами [6, с. 246].

Дивизия потратила более суток на переправу через реку Шуя. Штаб дивизии, зная о необходимости организовать переправу через реку Шуя, оставил саперный батальон в тылу. В результате чего переброска частей была задержана более чем на 12 часов, что дало возможность укрепиться противнику. Комдив Евстигнеев получил за это предупреждение от штаба 8-й армии. На следующий день подобное предупреждение получил командир 56-го стрелкового корпуса И.Н. Черепанов. Штаб 8-й армии сообщил Черепанову, что недопустимо медленный темп продвижения 56-й дивизии ставит под угрозу весь план операции армии. Только 3 декабря, при содействии двух батальонов 139-й дивизии, 56-я дивизия с трудом захватила Суоярви [5, с. 68].

Захватив Суоярви, 56-я дивизия продолжила наступление на запад, вдоль шоссейной и железной дорог Суоярви – Лоймола – Вяртсиля – Йоенсуу. В первом эшелоне наступали 213-й и 184-й стрелковые полки, 37-й полк двигался во втором эшелоне 56-й дивизии, ведя бои с отходящими мелкими группами противника [2, л. 5].

Частями дивизии не выставлялись боевые охранения, так, например колонна 247-го гаубичного полка в ночь со 2 на 3 декабря двигалась на ст. Суоярви без бокового охранения, в результате чего, не доходя до станции, она была обстреляна перекрестным пулеметным огнем. Кроме того, были случаи паники. Так, 1 декабря 1939 г. начальник штаба артполка капитан Соболевский заявил во весь голос: «Нас окружают финны». При этом присутствовал комиссар полка Сергеев, который растерялся и отступил вместе со штабной батареей…» [6, с. 246–247].

Значительные проблемы были со связью. Так, 2–3 декабря между 56-м стрелковым корпусом и дивизией связи не было вовсе. Было отмечено, что «пользуясь кратковременными случаями восстановления связи по телефону, говорят открыто о ходе боевых действий, состоянии частей, не считаясь с возможностью прослушивания» [6, с. 267].

Связь осуществлялась и с помощью делегатов. Боец 56-й дивизии Михаил Дейнега вспоминал: «Вечером первого дня наступления мне с красноармейцем Моисеевым был вручен секретный пакет – донесение в штаб корпуса, который находился на нашей территории в 4-х км от границы, а от штаба дивизии в 35 км. Доставить мы должны были пешком, так как вся дорога забита войсками, обозами, машинами, пушками, а по обеим сторонам дороги незамерзающее болото. Пакет мы доставили в 2 часа ночи. Обратно мы вышли часа через два, а в штаб дивизии прибыли, когда уже был день. Впервые в жизни я узнал, как можно спать на ходу. За выполнение этого задания получил вторую благодарность командования батальона» [11].

Финны предприняли попытки контрнаступления, закончившиеся безрезультатно. 4 декабря продолжавшееся наступление 56-й дивизии вызвало панику 34-го пехотного полка, оборонявшегося на рубеже р. Пиитсойноя, в результате чего финские войска оставили этот заблаговременно подготовленный для обороны рубеж [5, с. 66].

Накануне, 3 декабря, 34-й пехотный полк получил приказ занять позиции на западном берегу реки Колласъйоки и укрепить их. Финские позиции были около трех километров шириной, на их флангах была тайга. Позиции были укреплены ДЗОТами, прикрытыми минами и проволочными заграждениями. Фронт у Колласъйоки держали второй и третий батальоны 34-го пехотного полка при поддержке первого дивизиона 12-го артиллерийского полка и бронепоезда № 1. В резерве стояли остальные части 12-й дивизии, готовые выдвинуться на угрожаемый участок фронта [5, с. 70].

7 декабря 56-я стрелковая дивизия перешла в наступление на финские позиции у шоссе и у железной дороги. В первом эшелоне дивизии двигался 37-й стрелковый полк, усиленный танковой ротой из 204-го танкового батальона и саперной ротой из 79-го отдельного саперного батальона. 213-й стрелковый полк, с танковой ротой из 111-го отдельного танкового батальона и саперной ротой из 245-го отдельного саперного батальона, выдвигался во втором эшелоне. Стрелков поддерживали своим огнем один гаубичный и два пушечных дивизиона [8, с. 140].

Лобовые атаки 37-го стрелкового полка были успешно отражены финнами. Действия танков дивизии также были неудачны – наступающие по дороге колонной танки становились легкой добычей финских противотанковых и полевых орудий. Серьезной помехой были мины противника, так, в боях 7–9 декабря в результате отсутствия саперной разведки на путях движения дивизии были потеряны 13 боевых машин [9, с. 154].

37-й стрелковый полк трое суток не выходил из боя, он был сильно измотан и его боеспособность сильно упала – 9 декабря два батальона полка отошли после финской контратаки. 10 декабря 37-й полк был сменен 213-м полком, лобовые атаки продолжились. Все они были отбиты [8, с. 140].

9 декабря один батальон 184-го стрелкового полка попал в окружение. На помощь пришли танкисты 111-го отдельного танкового батальона. Командир танкового взвода лейтенант Чернов умело организовал взаимодействие с пехотой и артиллерией. Танки, атакуя двумя эшелонами, прорвали окружение и без потерь вывели батальон, прикрыв отход стрелков и занятие ими нового рубежа [10, с. 108)

Командование 56-й стрелковой дивизии решило начать обходы финских позиций. 184-й полк получил приказ выслать в глубокий обход с левого фланга свой второй батальон, с целью выхода в финский тыл в районе станции Лоймола, в 10 километрах от линии фронта. С 12 по 17 декабря 1939 г. было предприняты попытки обхода финских позиций южнее и севернее шоссе. Третьи батальоны 37-го и 213-го полков обходили с севера, два батальона 184-го полка с юга.

Финны ожидали подобных действий советских частей и высылали в тайгу сторожевое охранение. Им удалось вовремя заметить обход с флангов и ликвидировать опасность. Первые сведения о подготовке советских батальонов к обходу на севере были получены от дозора, заметившего движение северо-восточней озера Колласъярви в ночь с 13 на 14 декабря. 14 декабря навстречу батальонам 56-й дивизии был выдвинут 2-й батальон 34-го полка ротмистра Хартмана. На следующий день финны усилили 2-й батальон силами 1-го батальона 35-го полка Хассинена [5, с. 72].

В завязавшемся бою финны вели очень точную стрельбу. Советские войска считали, что их обстреливают засевшие на деревьях снайперы. 14 декабря 3-й батальон 37-го полка вернулся на исходные позиции, потеряв около 60 человек убитыми и ранеными. Упорные бои продолжались 14–16 декабря – 37-й и 213-й стрелковые полки безуспешно атаковали позиции противника в районе озер Мантсиярви и Колласъярви, а 184-й полк продолжал медленное, по нескольку сот метров в день, продвижение к Лоймола [4, с. 100].

Финское командование начало наращивать у реки Колласъйоки свои силы: прибыли остальные батальоны 35-го пехотного полка, батальон 36-го пехотного полка, 3-й дивизион 12-го артполка, самокатная рота 12-го легкого отряда [8, с. 140].

Против батальонов 184-го полка, обходящих их позиции с юга, финны первоначально направили самокатную роту 12-го легкого отряда, 9-ю роту 34-го пехотного полка и отряд шюцкора. На следующий день в этот район были направлены 1-й батальон 36-го и 2-й батальон 35-го пехотных полков с артиллерией. Первая рота батальона 36-го полка вступила в бой с головными силами 184-го стрелкового полка, лыжная рота обошла советские войска с тыла. Бои на южном фланге продолжались до 16 декабря, когда батальоны 184-го полка были отброшены на исходные позиции [5, с. 72].

Одновременно финны сами проводили активные действия. 14 декабря 6-я рота 34-го пехотного полка лейтенанта Юутилайнена провела поиск на восточном берегу реки Колласъйоки. 37-й стрелковый полк отошел, оставив без прикрытия полковую и противотанковую артиллерию. Командир полка Васильев приказал танковому взводу 111-го танкового батальона выручить артиллеристов. Командир взвода лейтенант Подлуцкий, не уяснив задачи, не разведав местность и без взаимодействия с пехотой, ринулся в бой. Выручив артиллеристов, танкисты попали в противотанковый ров и были расстреляны противотанковой артиллерией (10, с. 108). Финны, отошедшие после боя на западный берег Колласъйоки, увезли с собой 2 орудия, оставив догорать на позициях 5 советских танков [9, с. 154].

17 декабря финны перешли к более активным действиям, два батальона 37-го и 213-го стрелковых полков оказались в окружении, но им удалось вырваться из него уже вечером. К 19 декабря 37-й стрелковый полк отошел на 8-10 км и занял рубеж обороны в 2 км западнее Няятяоя, оседлав железную и шоссейную дороги, вскоре это же пришлось сделать и другим частям, за исключением третьего батальона 184-го стрелкового полка, продолжавшего удерживать свои позиции в районе Лоймола. Части 56-й стрелковой дивизии перешли к обороне [4, с. 101].

Финны решили начать контрнаступление с целью окружения основных сил. Мешок должен был замкнуться в районе станции Няятяоя, в 5 км в советском тылу. 20 декабря при температуре минус 25 градусов противник перешел в наступление. В центре атаковали 2-й и 3-й батальоны 34-го пехотного полка, с южного фланга атаковал 3-й батальон 35-го полка капитана Ахде, с севера обходил 1-й батальон 35-го полка майора Хассинена. Батальон Ахде вышел к железной дороге западней, чем было запланировано. Финны были отбиты стрелками при поддержке дивизионной артиллерии. Также были отражены атаки батальона Хассинена. С фронта 184-й стрелковый полк с успехом отразил финское наступление [5, с. 75].

Финские диверсанты на лыжах нарушали коммуникации дивизии, для поддержания и восстановления которых требовалось затратить немалые силы. 22–23 декабря противнику даже удалось полностью прервать подвоз боеприпасов и продовольствия 184-му и 213-му полкам, однако огневая мощь советской артиллерии дала о себе знать, и на следующий день финны вынуждены были отойти. 24 декабря финны смогли отрезать от главных сил дивизии наиболее угрожавший Лоймоле батальон 184-го стрелкового полка. Однако уничтожить его финны не сумели, и на следующий день он прорвался из вражеского кольца [4, с. 101].

Перейдя к обороне, финское командование перебросило часть сил на другие участки фронта. УТейттинена осталось 4 батальона пехоты, 2 дивизиона артиллерии и бронепоезд. 24 и 25 декабря части 56-й дивизии вновь атаковали финские позиции и вновь безуспешно [8, с. 141].

Командование 56-й стрелковой дивизии отмечало: «Были, особенно в первый период войны, случаи членовредительства, самовольного ухода с поля боя, трусость и паникерство, с чем велась борьба. Отдача под суд военных трибуналов как изменников Родины, не выполняющих присягу. После приговоров проводилась работа с целью профилактического предупреждения» [1, л. 21].

За декабрь 56-я стрелковая дивизия потеряла 2822 человека, в том числе 678 убитыми, 2086 раненными, 58 пропали без вести. Понеся столь значительные потери, командование 56-й дивизии более тщательно организовало разведку для отыскания флангов и стыков, определило передний край противника, выясняло силы противника [5, с. 73].

В период затишья на фронте проводилась боевая подготовка, войска овладевали лыжами, получали бронещитки, новое оружие, отрабатывались действия взвода-роты в лесисто-озерной местности. Поступило пополнение, значительное количество красноармейцев было с Алтая и Сибири [1, л. 13].

Был сформирован лыжный батальон в составе 3-х рот. На формирование был передан личный состав из всех частей 56-й стрелковой дивизии, командиром был назначен капитан Матвеев [1, л. 5].

21 января 1940 г. 56-я сд вместе с другими частями 8-й армии (75-й, 139-й и 164-й сд) снова начала наступление. Задачей частного наступления было разгромить северный фланг финской группировки. Затем выйти в тыл финским войскам, окружившим 18-ю и 168-ю стрелковые дивизии, и деблокировать окруженные дивизии.

В первый день наступления подразделения 213-го стрелкового полка смогли продвинуться вперед лишь на 300–500 м, причем первый батальон вышел на восточный берег оз. Колласъярви. 184-й стрелковый полк продвинулся на несколько сот метров дальше своего соседа. 22 января первый батальон 213-го полка занял северо-западный берег оз. Петялампи, после чего связь с ним была потеряна. 23 января та же история повторилась с 3-м батальоном 213-го полка. 24 января 3-й батальон 184-го стрелкового полка решительной штыковой атакой овладел рощей, где уничтожил гарнизоны четырех финских дзотов, прикрывавших отход оборонявшихся подразделении. Только 25 января выяснилось, что 1-й и 3-й батальоны 213-го стрелкового полка обороняются в роще на берегу оз. Петялампи, отражая попытки противника рассечь их позиции. Атаки 184-го полка в этот день успеха не имели. Командование дивизии сформировало отряд в составе роты 37-го стрелкового полка и лыжного батальона. Вечером 25 января отряд скрылся в лесу и больше не появлялся. Группы 38-го разведывательного батальона искали отряд, с которым связь была прервана еще 27 января, но лишь 2 февраля были найдены подразделения лыжного батальона, которые, в отличие от роты 37-го полка, сумели выйти из окружения. 28–29 января части дивизии отошли почти в исходное положение. Отступление прикрывали разведывательный батальон и два батальона 213-го стрелкового полка [4, с. 131–132].

Следующее наступление на Лоймольском направлении началось в марте. 8-я армия была усилена до 8 дивизий. Подготовка к наступлению началась в середине февраля. Приказ штаба армии о наступлении был подписан 24 февраля, после чего подготовка к нему продолжалась до начала марта. На северном фланге 8-й армии действовали 155-я и 139-я стрелковые дивизии. Последняя была усилена танковым полком 24-й мото-кавалерийской дивизии. Действовавшая ранее на направлении Толваярви 75-я стрелковая дивизия была переброшена на Лоймольское направление.

В общей сложности для наступления на Лоймолу были сосредоточены 6 дивизий. В первом эшелоне должны были атаковать 4 дивизии. Главный удар наносил 1-й стрелковый корпус комдива Д.Т. Козлова, его три дивизии – 75-я, 56-я и 164я стрелковая наносили удар вдоль дорог на д. Лоймола и по обе стороны от нее. На левом фланге 8-й армии наступал 14-й стрелковый корпус комдива В.Г. Воронцова. Его 128-я мотострелковая наступала в первом эшелоне. В армейском резерве находилась 24-я мото-кавалерийская дивизия. Прибывала 87-я стрелковая дивизия [5, с. 214].

Наступление намечалось проводить одновременным мощным натиском четырех стрелковых дивизий. Это позволяло избежать окружения наступающих частей фланговыми ударами финских войск. Для парирования возможных фланговых ударов предназначалась 24-я мото-кавалерийская дивизия. Штаб 8-й армии решил использовать тактику «перемалывания» финской живой силы массированным артиллерийским огнем в направлении железной и шоссейной дорог на Лоймола, одновременно части, наступавшие на флангах, должны были энергично продвигаться вперед. Но для этого пришлось произвести решительный маневр всех артиллерийских сил, за исключением двух артиллерийских полков, и десять артиллерийских полков были сосредоточены на фронте главного удара. Из общего количества 719 орудий, которые были собраны на фронте 1-го корпуса, 609 были собраны на фронте главного удара.

Состав сил сторон, по данным командования 8-й армии [5, с. 215–216]

56-я стрелковая дивизия согласно приказу штаба 1-го стрелкового корпуса от 26 февраля 1940 г. имела задачу, действуя на главном направлении корпуса – нанести удар левым флангом и, прорвав оборону противника, овладеть районом оз. Петяя-Ярви, безымянной высотой в 1, 5 км юго-западней оз. Суован-Ярви и к исходу дня выйти к оз. Суован-Ярви [3, л. 2].

1-й батальон 37-го стрелкового полка с 1-й батареей 59-го противотанкового дивизиона, 1-м взводом 10-й минометной роты, при поддержке саперов овладеть рощей на западном берегу оз. Колласъярви и наступать на Суован-Ярви (поддержка 2-го дивизиона 113-го легкого артиллерийского полка).

213-й стрелковый полк со 2-й батареей 59-го противотанкового дивизиона, 1-й ротой (8 танков) 410-го отдельного танкового батальона, 2-м и 3-м взводами 10-й минометной роты и саперами, овладеть рощей, рубежом безымянных высот. И наступать далее по шоссе (поддержка 1-го дивизиона 113-го легкого артиллерийского полка и 247-го гаубичного полка).

184-й стрелковый полк с 3-й батареей 59-го противотанкового дивизиона, 4-м взводом 10-й минометной роты и саперами наступать вдоль железной дороги (поддержка 473-го гаубичного полка) [3, л. 13].

Командным составом от отделенного командира включительно проводилась тщательная рекогносцировка местности в направлениях удара, организовывалось взаимодействие с танками и дивизионной, полковой и батальонной артиллерией.

В ночь на 28 февраля была произведена перегруппировка частей, которые заняли исходное положение [3, л. 2].

Лыжные подразделения частей были обеспечены лыжами, в батальонах и в некоторых ротах были организованы лыжные взводы. Под станковые пулеметы, минометы и пушки были сделаны лыжные установки.

Изготовлено снегоступов и лыж [3, л. 3]

В стрелковых полках были организованы занятия: «Стр. рота в наступлении во взаимодействии с танками и артиллерией»; изучались боевые порядки наступления роты «Углом вперед», «Углом назад», «Цепью». Производились систематические тренировки в пользовании бронещитками, 50-мм минометами и пистолет-пулеметами Дегтярева. Особое внимание было уделено подготовке блокировочных групп и обучению снайперских истребительных групп.

Численность дивизии на 1 марта составляла 17202 человека, при штатной в 16 549 человек. Материальная обеспеченность частей 56-й дивизии была удовлетворительной. Обозно-вещевым довольствием части были обеспечены

полностью, за исключением маскхалатов (их недоставало до 50 %). Вместо 7-10 малых термосов на батальон имелось 1–2, что сказалась на снабжении бойцов пищей в ходе боя. Значительным был недостаток в лодочках для эвакуации раненых. Имуществом связи и инженерным части 56-й дивизии были обеспечены в достаточном количестве. В автотранспорте 56-я дивизия испытывала недостаток. Из положенных 161 автомобиля в наличии имелось только 102. Сто из них были на ходу. Вместо полагавшихся каждой транспортной роте по штату 107 гужевых повозок имелось всего 15–20 парных повозок [3, л. 1].

Противник на фронте 56-й дивизии опирался на оборонительные районы полевого типа, которые «состоят из системы опорных пунктов, расположенных на господствующих высотах, перехватывающих узкие межозерные дефиле на важнейших путях движения. Опорные пункты подготовлены для круговой обороны, имеют отсечные позиции с хорошо организованным фланговым огнем из всех видов оружия. Противотанковые и противопехотные препятствия состоят из системы надолбов, противотанковых рвов заболоченных участков, засек и завалов из крупных деревьев, связанных колючей проволокой и иногда заминированных. Земляных валов, минных полей и системы проволочных заграждений все подступы и основные токи перед передним краем обороны пристреляны противником и поражаются пулеметным, минометным и артиллерийским огнем [3, л. 7].

По советским данным силы противника состояли из 69-го пехотного полка, отдельных подразделений от взвода до роты из состава 34-го, 35-го и 64-го пехотных полков. Артиллерия состояла из двух легких дивизионов. Каждая батарея имела 4–5 огневых позиций [3, л. 7].

69-й пехотный полк еще в течение 17–20 февраля сменил на позициях 1-й батальон 35-го и 2-й, 3-й батальоны 34-го пехотных полков. Сменяемые части были направлены в район д. Лоймола для отдыха и пополнения. Сформированный из них полк вошел в резерв Главной ставки.

Батальоны 69-го полка развернулись следующим образом: шоссе прикрывал 2-й батальон капитана Васама, северней, вдоль оз. Колласъярви оборонялся 3-й батальон капитана Кархама, район железной дороги занял 1-й батальон капитана Суна.

Северный фланг 69-го пехотного полка был прикрыт 12-м легким отрядом, южный обеспечивался 3-м батальоном 35-го полка капитана Ахде. Артиллерийская поддержка этих частей, сведенных в отряд «Хай», обеспечивалась 1-м и 3-м дивизионами 12-го полевого артиллерийского полка [5, с. 214–215].

2 марта в 8-15 началась артподготовка, под прикрытием которой части начали выдвижение на исходные позиции, находившиеся в 150 метрах от разрывов своих снарядов. В 10–00 части 56-й дивизии получили сигнал для атаки [3, л. 3].

Артподготовка велась следующим образом: 35 мин вся артиллерия дивизии ведет огонь по переднему краю. Следующие 15 мин молчание для введения противника в заблуждение. Затем 10 мин обстрел по переднему краю, 10 мин ложный перенос огня. И вновь 50-минутный артиллерийский обстрел по переднему краю, затем 15 мин общего молчания артиллерии, 15 мин интенсивный огонь по переднему краю. Затем началась атака пехоты [3, л. 18].

По оценке финнов, в течение дня советская артиллерия выпустила 30 000-40 000 снарядов и мин. Финская артиллерия израсходовала до 1000 снарядов и мин [5, с. 217].

Артиллерия перенесла огонь в глубину на 150–200 метров. Преодолевая глубокий снег, под незначительным огнем противника 1-й эшелон начал атаку. Противник постепенно приходил в себя и, занимая огневые точки, вел сильный огонь из стрелкового оружия и минометов.

Продвижение 213-го и 184-го стрелковых полков замедлилось, в 13–20 комдив приказал командирам полков ввести в бой 2-й эшелон. Следует отметить, что эти полки двигались тремя эшелонами по три батальона в затылок друг другу. 37-й полк наступал двумя эшелонами.

Еще утром командир 12-й пехотной дивизии, полковник Свенсон приказал отправить одну роту на поддержку правого фланга. В полдень командир 4-го армейского корпуса подчинил 12-й дивизии 34-й пехотный полк Виркки, находившийся в резерве Главной ставки у д. Лоймола [5, с. 217].

В 15–30 второй эшелон наступавших советских подразделений сменил поредевшие подразделения первого эшелона. Противник не только не ослаблял огневое воздействие, а наращивал его. В бой начали выдвигаться новые части 56-й дивизии. В 15–45 3-й батальон 37-го стрелкового полка подтянулся к роще на фланге 213-го полка. В 16–00 лыжный батальон дивизии с приданым отрядом полковника Гунина получил приказ атаковать финнов вдоль шоссе и выйти в район южней оз. Суван-Ярви. Северней шоссе атаковал 1-й батальон 37-го полка. К вечеру 56-й дивизии удалось пройти около 500 метров. В течение всей ночи на всем фронте бой продолжался.

Штаб 8-й армии в боевом приказе, составленном вечером 2 марта, действия 56-й стрелковой дивизии охарактеризовал весьма критично. По его мнению, несмотря на колоссальное техническое превосходство, наступление дивизии «представляло собой постыдное топтание на месте». Приказ предупреждал командира, комиссара и начальника штаба дивизии, что в случае неудачи наступления на следующий день будут сделаны соответствующие выводы [5, с. 216].

На следующий день в 8-00 после получасовой артподготовки 56-я дивизия продолжила наступление. «Однако в течение 3.3, сопротивление пр-ка еще более возросло, увеличилось общее огневое количество огневых точек, сильный косоприцельный фланговый огонь которых чрезвычайно затруднял наступление» [3, л. 4].

К вечеру дивизия прорвала в некоторых местах проволочное заграждение, и вышла на рубеж озеро Колласъярви – река Колласъйоки. Финские источники отмечают: «На участке батальона капитана Васама (2-й батальон 69-го пехотного полка) войска противника в 14–30 (15–30 мск) вклинились в позиции финнов. К вечеру вклинившееся подразделение противника было уничтожено» [5, с. 219].

В 17–00 распоряжением командира 1-го стрелкового корпуса наступление было приостановлено и части приступили к закреплению на достигнутых рубежах. 4 марта дивизия продолжила совершенствовать оборону [3, л. 4)

Полки получили задачу «Закрепиться на достигнутом рубеже, отрыть окопы для бойцов, ячейки для пулеметов и орудий ПТО, ПА и оборудовать КП. Подготовить исходное положения для наступления…» [3, л. 23].

В ночь на 5 марта была произведена частичная перегруппировка. 184-й полк, понесший значительные потери, отведен в тыл. 1-й и 3-й батальоны 213-го полка разместились между шоссе и железной дорогой на Лоймолу, 2-й батальон 213-го полка стал во втором эшелоне 1-го. На льду оз. Колласъярви находились 1-й и 2-й батальоны 37-го полка, за ними 3-й батальон этого полка [3, л. 29].

На 7 марта 37-й полк получил задачу прочно сковать противника на западном берегу Колласъярви, и по овладении 213-м полком высотой «Черная» двумя батальонами нанести удар по шоссе и наступать в направлении южного берега оз. Петяя-Лам-пи. При поддержке 5 танков 410-го отдельного танкового батальона 213-й полк должен был овладеть высотой «Черная» и далее наступать вдоль шоссе и железной дороги на Лоймолу [3, л. 30].

7 марта после 2-хчасовой артподготовки части 56-й дивизии перешли в атаку в 10–30. Наступление вдоль шоссе сдерживалось сильным огнем. На левом фланге 213-й полк овладел несколькими безымянными высотами. К исходу дня частям 213-го полка, отразив 3 местных контратаки и преодолев на некоторых участках 2–3 ряда колючей проволоки, удалось продвинуться вперед на 150–250 метров.

Отличился 1-й батальон 37-го полка. Командир этого батальона Парфенов вел бойцов в бой с криками: «За Родину, За Сталина!», батальон успешно закрепился на западном берегу оз. Колласъярви.

8 марта 56-й дивизии удалось несколько продвинуться вперед и выйти непосредственно к подножью высоты «Черная», однако атаки противник отражал стрелковым и минометным огнем.

В 12–00 на участке 3-го батальона 37-го полка был двинут в бой 1-й батальон этого полка, на участке 3-го батальона 213-го полка в атаку пошел лыжный батальон. К исходу дивизии не удалось добиться решительного успеха [3, л. 5].

В этих боях отличился красноармеец лыжного батальона В.И. Иванов. В ходе этих боев финны вывели из строя командный и политический состав, тогда Иванов взял командование одной из рот на себя и дважды пытался поднять роту в атаку. Бойцы не поднимались, тогда Иванов взял Красное знамя и пробрался на сопку, где и водрузил его. Бойцы с возгласами: «Вперед за Родину, За Сталина!» ворвались на высоту.

Финнам рядом контратак к концу дня удалось вернуть позиции на главном рубеже обороны и восстановить положение. Для проведения этих контратак, начиная с 7 марта, перебрасывались силы с правого фланга обороны 12-й пехотной дивизии [5, с. 220].

В ночь на 9 марта была произведена частичная перегруппировка 56-й дивизии. 213-й стрелковый полк был сменен 184-м полком и выведен в резерв корпуса [3, л. 33].

События 9 марта по финским данным развивались следующим образом: «…противник прорвался на участке батальона капитана Суна (1-й батальон 69-го полка) в направлении железной дороги. Оставленный опорный пункт днем был отбит, но в 17–00 противник вновь овладел им. Оборонительные позиции были возвращены в ходе новой контратаки» [5, с. 220].

10 марта 37-й стрелковый полк двумя батальонами должен был захватить северо-западный склон высоты «Черная». Один батальон этого полка получил задачу продолжать сковывать противника у оз. Колласъярви. 184-й полк, наступая вдоль дорог, должен овладеть высотой «Черная» [3, л. 35].

Противник перебросил подкрепления. Согласно отчету о боевых действиях 56-й стрелковой дивизии: «участились случаи контратак, продвигающиеся вперед части, укрываясь от сильного огня пулеметов и автоматов – отрывали в снегу траншеи и лазы: к исходу дня продвижение было незначительно, части занимали северо-восточные и восточные скаты высоты «Черная». К 19–00 1-й и 3-й батальоны 184-го стрелкового полка овладели южными скатами высоты «Черная» [3, л. 5].

Вновь успешно действовал батальон Парфенова, он был первым при атаке высота «Черная», будучи ориентиром для остальных частей 56-й дивизии. Парфенов, ведя бойцов своего батальона, забрасывал противника гранатами и поражал меткими выстрелами из пистолета. Мужественный командир погиб в этом бою. Посмертно он удостоен звания Героя Советского Союза.

Утром 10 марта финны провели ряд контратак, успешно отбив их, дивизия продолжала движение вперед и к исходу дня овладела высотой «Черная». 11 марта части дивизии отразили ряд финских атак силой до батальона и прочно закрепились на высоте «Черная». К исходу 11 марта части лыжного батальона 37-го и 184-го стрелковых полков полностью овладели высотой «Дальняя» [3, л. 5].

Согласно историческому формуляру 56-й дивизии было захвачено: 350 блиндажей, 2 из них бронированных, 50 каменных. Трофеями дивизии стали: 6 орудий, 700 винтовок, 9 пулеметов, 25 автоматов, склады. Уничтожено 50 пулеметов, 10 противотанковых орудий, 6 легких батарей, 1500 финских трупов осталось на поле боя [1, л. 14].

Командир 37-го стрелкового полка Васильев так описывал бой за высоту «Черная»: «На самой высоте укрепленных огневых точек не было, были деревоземляные блиндажи, на обратном скате высоты были такие блиндажи, которые 152-мм снаряды не разбивали. После того как высота была взята, мы ее обследовали, и при этом выяснилось, что было по три попадания в блиндажи, а блиндажи остались неразбитыми. На участке 37-го и 184-го полков осталось до 150 блиндажей, больших блиндажей, причем офицерские были с полными удобствами, а те, с которых вели огонь, были деревоземляные на два человека – парные. Построены были блиндажи с перекрытиями. Часть из этих блиндажей была разбита во время артиллерийской подготовки. Но если финны укрылись в блиндаже, то какую же роль могла играть артиллерийская подготовка, если в процессе ее не были разрушены блиндажи. Когда наша пехота после переноса огня находилась в 150 м от переднего края, противник успевал занять укрепления и воронки, оставшиеся после разрывов снарядов, и оттуда вел автоматический огонь, задерживая наше движение вперед.

Мы решили так: с одного фланга дали огонь артиллерии, по высоте тоже дали огонь артиллерии. Слева наступал соседний полк, артиллерийский огонь влево давать было нельзя. Поэтому приходилось приспосабливать минометы, пристреляли их по правому флангу противника и таким образом окаймили высоту с трех сторон. Но этого было мало, потому что когда мы кончили артиллерийскую подготовку, бойцы находились в 150 м от переднего края и противник мог опять занять высоту и открыть автоматический огонь по нашим частям.

Я приказал поставить 16 орудий для стрельбы прямой наводкой, 6 орудий полковых, 6 орудий ПТО и 4 ПТД. Все они были установлены на заранее приготовленные места и тщательно замаскированы. Было приказано, что во время артиллерийской подготовки эти орудия не должны делать ни одного выстрела с тем, чтобы противник их не обнаружил. Установил общий сигнал. Причем каждому командиру орудия поставил задачу: «Вот тебе 25 м или 30 м по фронту на самом гребне высоты, как только будет сигнал – открывай огонь в этом секторе». Орудия прекрасные, и на расстоянии 400–500 м они могли стрелять точно. Я решил сопровождать свою пехоту на оставшиеся 100–150 м огнем прямой наводкой. После чего мы начали проводить артиллерийскую подготовку. Когда артиллерийская подготовка была закончена, был дан сигнал, по этому сигналу орудия открыли огонь по гребню. У противника, по-видимому, создалось впечатление, что артиллерийская подготовка не закончена. Они не полезли на высоту, а наша пехота подошла буквально на 40 м к гребню высоты. Как только по сигналу был прекращен огонь прямой наводкой, противник полез на высоту, а в это время на высоте была уже наша пехота и установила красный флаг, высота была занята. При таком взаимодействии бойцы прекрасно действовали, причем один идет, а второму машет рукой – давай сюда. Мы сами смотрели, как шла атака. Чтобы лучше руководить, надо руководителю самому быть поближе и наблюдать, иначе трудно управлять ходом боя. Поэтому ночью я приказал в 450–500 м от переднего края противника организовать наблюдательный пункт, чтобы видеть самому ход боя. Мы с артиллерийским начальником майором Зайцевым наблюдали и вместе переживали. Я с ним советовался по вопросам артиллерии, говорил, что мне нужно, а он у меня спрашивал, какие цели еще потребуется поразить. Таких артиллеристов нужно иметь как можно больше, правда, это не единичный артиллерист, их у нас много. Таких артиллеристов нужно больше.

Штурм высоты проходил так. У меня в 37-м стрелковом полку было всего два батальона, но люди испытанные. В резерве был лыжный эскадрон из добровольцев, они были не обучены, стрелять не умели, я не решался взять их в бой, не хотел взять их в бой, так как люди могли погибнуть без пользы, люди нужны были, а от этих добровольцев никакого результата не было бы. Я собрал у себя химический взвод, транспортную роту, комендантский взвод, организовал роту в 250 человек. Сказал, что это мой резерв, вместе со мной пойдете в бой. Начальника для этой роты я не мог назначить, так как они были разных подразделений, а со мной они в бой пойдут. Поэтому с комиссаром решили, если потребуется, сами поведем резерв в бой. Впоследствии резерв потребовался, и, так как эти бойцы были обучены, они задачу выполнили» [7].

В ночь на 12 марта части дивизии, под сильным огнем противника продолжая отражать контратаки, были сменены 87-й стрелковой дивизией комбрига Ф.Н. Матыкина [3, л. 6].

На месте осталась и перешла в распоряжение 87-й дивизии вся дивизионная артиллерия 56-й дивизии, 10-я минометная рота и все средства связи. Остальные части 56-й дивизии перешли в армейский резерв [3, л. 39].

Утром 12 марта 87-я стрелковая дивизион перешла в наступление силами 16-го и 283-го стрелковых полков. Продвижение в течение дня составило 300 метров. В полдень командир 12-й пехотной дивизии Свенсон решил оставить рубеж обороны Коллаа. Южней оз. Суован-Ярви приступили к оборудованию промежуточного рубежа. Однако командование перебросило свежие силы. Вечером Свенсон отказался от плана отхода, решив начать контрнаступление для восстановление оборонительного рубежа. Утром 13 марта, появились сведения о возможном мире, наступление было отложено. Подтверждение о прекращении огня было получено в первой половине дня, контрнаступление было отменено [5, с. 221–223].

По мнению командира 1-го стрелкового корпуса, медленный темп наступления был связан с тем, что «запас прибывал почти совершенно необученным, в особенности в отношении владения гранатами и минометным вооружением. Объясняется это тем, что запас не обучался по данным разделам. В связи с этим в боях выявлялось, что пехота не применяла своего вооружения или применяла очень мало. В боях под Лоймолой весь расход гранат равнялся 0,5 боекомплекта, винтовочных патронов – 0,35 боекомплекта, в то время как расходы артиллерийских снарядов доходили до 7 боевых комплектов» [7].

Расход боеприпасов[3, л. 40]

15 марта лыжный батальон был расформирован, личный состав направлен в 37-й стрелковый полк. 410-й танковый батальон передан в состав Ленинградского фронта, 56-я стрелковая дивизия перешла на штаты мирного времени. 17 марта дивизия из Петрозаводска начала возвращаться в Псков. [1, л. 6].

Общие потери 56-й дивизии за весь период боевых действий составили 2016 убитых, 6928 раненых и 522 пропавших без вести. Значительные потери дивизия понесла обмороженными – 1993 человека.

За доблесть и мужество 37-й и 184-й стрелковые полки награждены орденом «Красного Знамени» [2, л. 12]. Десятки бойцов и командиров удостоены правительственных наград. По 37-му стрелковому полку есть следующие данные: посмертно присвоено звание Героя Советского Союза командиру батальона Парфенову Виктору Петровичу и красноармейцу Иванову Василию Ивановичу; командир полка Васильев Николай Васильевич и красноармеец Картин Степан Григорьевич награждены орденом Ленина; Орденом Красного Знамени – 22 человека, Красной Звезды – 24, медалью «За Отвагу» – 31, «За боевые заслуги» – 20 [2, л. 13–19].

27-28 апреля в Пскове состоялась 28-я дивизионная партийная конференция. Она подвела итоги участия дивизии в войне, отметив:

• слабую подготовку действий мелких подразделений;

• слабую работу и неподготовленность разведки;

• слабое руководство младшими командирами своих подразделений;

• наличие элементов недисциплинированности во время боя.

Кроме того, с прибытием с фронта среди приписного состава появились демобилизационные настроения и увеличились самовольные отлучки и пьянки [1, л. 22].

Во втором квартале было 270 случаев самовольных отлучек и пьянства, в третьем квартале после указа Президиума Верховного Совета СССР «Об уголовной ответственности за самовольные отлучки и дезертирство» – 90 случаев [1, л. 23].

Устранять недостатки боевой подготовки и укреплять дисциплину дивизии пришлось уже на новом месте дислокации, в г. Лида.

Литература и источники

1. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 31.

2. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 124.

3. РГВА. Ф. 34980. Оп. 10. Д. 960.

4. Аптекарь П. Советско-финские войны. М.: Эксмо, Яуза, 2004. 384 с.

5. Раунио А., Килин Ю. Сражения Зимней войны. Петрозаводский государственный университет. 2014 г. 320 с.

6. Зимняя война. Исследования, документы, комментарии. М.: АКАДЕМКНИГА. 2009.

7. И. В. Сталин и финская кампания (Стенограмма совещания при ЦК ВКП (б) / РАН, Ин-т всеобщей истории; отв. ред.: Е.Н. Кульков, О.А. Ржешевский. М.: Наука, 1998.

8. Иринчеев Б. Оболганная победа Сталина. Штурм Линии Маннергейма. – М.: Яуза: Эксмо, 2010. 480 с.

9. Иринчеев Б. Танки в Зимней войне. М.: Тактикал Пресс, 2013. 248 с.

10. Коломиец М.В. Танки в Финской войне 1939–1940 гг. М.: Стратегия КМ: Эксмо, 2013. 144 с.

11. Воспоминания политрука Дейнеги М.А. URL: http://213sp56sd. ucoz. ru/

12. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2 т. / составители П. Петров, В. Степаков. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003. 544 с [Великие противостояния).

«Использование дивизии считаю ненормальным…»

75-я стрелковая дивизия

В ноябре 1939 г. 75-я стрелковая дивизия из г. Остров отправилась на финскую границу. До переброски в мае 1939 г. в г. Остров, 75-я стрелковая дивизия дислоцировалась в г. Лубны на Украине. Контингент, из которого комплектовалась дивизия в мирное время, преимущественно состоял из жителей Украины. Дивизия готовилась к ведению боев на равнинной, степной местности [7, с. 385].

По штатам мирного времени дивизия содержалась в количестве 8750 человек. В ходе мобилизации, в сентябре 1939 г., дивизия была полностью укомплектована личным составом за счет местного контингента приписного состава Ленинградского военного округа – Опочецкого, Бежаницкого, Торопецкого и других районов.

По свидетельству начальника штаба 75-й дивизии майора Ковашука: «В части вооружения, дивизия была достаточно вооружена, если не считать ОРБ (54-го отдельного разведывательного батальона), который имел только 5 бронемашин из положенных 10–15 штук» [7, с. 385].

Согласно отчету о действиях таковых частей 8-й армии, 368-й танковый батальон дивизии имел: «11 Т-26 двухбашенных, 3 Т-26 однобашенных выпуска 1933 г., сильно изношены, моторесурс не более 50 часов». Кроме танков Т-26, танковый батальон имел 22 плавающих танка типов Т-37 и Т-38. [9, с. 103–104].

Не хватало средств перевозки, к моменту первых боев «автобатальон 75-й сд имеет только 50 % положенных ему автомашин. Из 95 имеющихся в автобатальоне машин, 34 вышли из строя из-за отсутствия запасных частей. Оставшиеся на ходу 62 автомашины не в состоянии обеспечить части дивизии бесперебойным снабжением боеприпасами и продовольствием» [7, с. 450].

Значительные проблемы были в комплектовании и боевой подготовке личного состава. Так, при мобилизации 34-й стрелкового полка выявились следующие недостатки: «66 % контингента из запаса было совсем не обучено военному делу. Многие бойцы не знали даже винтовки. Большинство приписного командного состава оказалось тактически неграмотным, не умевшим командовать подразделениями. РВК Ленинграда, в особенности Пушкинский, стремясь уложиться в сроки мобилизации, халатно отнеслись к направлению личного состава, непосредственно приписанного полком, поэтому качественный состав мобилизованных значительно понизился. Выявился значительный процент больных, впоследствии комиссованных. Конский состав, полученный полком по мобилизации, в большинстве совсем не соответствовал требованиям войсковой службы» [3, л. 1].

Боевая подготовка из-за систематической переброски 75-й стрелковой дивизии велась урывками. Так, 34-й полк «в течение ноября м-ца полк имел всего около 7 дней на боевую подготовку. В октябре м-це также в связи с выходом полка на Эстонскую и Латвийскую границы полк не имел возможности использовать полностью все время для обучение личного состава, призванного из запаса».

Готовясь к войне с Финляндией, командный состав не знал, в силу плохой информированности от вышестоящих инстанций, возможностей финских вооруженных сил. Мнение о разгроме финнов за «пару недель» также отразилось на качестве тактической подготовки командного и рядового состава. Недооценка противника сыграла свою негативную роль [3, л. 2].

Прибыв в Петрозаводск по железной дороге, дальнейшее движение к границе дивизия осуществляла автотранспортом. Продвижение полков 75-й дивизии проходило в трудных условиях: «Дорога от Сям-озера до границы плохо приспособлена для движения войск, к тому же по одной дороге перебрасывалась вся дивизия, притом встречный поток автомашин; все это создавало пробки, требовало чрезмерных физических усилий личного и конского состава и вместо 8–9 часов необходимого движения полк двигался более 30 часов [3, л. 2].

В середине декабря полки 75-й дивизии вступили в бой. К этому времени на фронте сложилась следующая обстановка: согласно плану 8-й армии на Толвоярви наступала 139-я стрелковая дивизия, сформированная в августе-сентябре 1939 г. из приписного состава Смоленской области. Большинство приписных не проходили службы в армии. Поскольку дивизия участвовала в «Польском походе», систематической боевой подготовки она практически не проходила. Личный состав едва освоил азы – стрельбу из винтовки и пулемета, метание гранаты и окапывание.

Недостаток подготовки нивелировался численным перевесом. 139-я дивизия комбрига Н. И. Беляева насчитывала 15 362 человек при 90 орудиях и 20 танках. Финские силы были представлены 10-м и 112-м отдельными батальонами, 9-й ротой 37-го пехотного полка и артбатареей. Эти силы входили в отряд «Рясянен». К 6 декабря отряд был усилен 9-м отдельным и 7-м самокатным батальонами, численность финских сил достигла 5000 человек [6, с. 96].

4 декабря у переправы через реку Айттайоки 139-я дивизия завязала бой. Входе боя финские подразделения в течение почти 10 часов сдерживали натиск передового 609-го стрелкового полка и отошли после того, как почувствовали угрозу обхода своего правого фланга. Разгромить финнов не удалось, так как направленный в обход 2-й батальон 718-го полка задержался на бездорожье из-за отсутствия лыж.

5 декабря командир 139-й дивизии направил в тыл противника два батальона 718-го полка. По плану марш должен был занять двое суток, но оказался столь сложным и тяжелым, что занял пять суток. К тому же связь полка с дивизией прервалась уже в самом начале марша.

К вечеру 7 декабря передовые подразделения 364-го и 609-го полков вышли к восточному берегу озера Ала-Толваяр-ви, пройдя, таким образом, более 50 км от границы. 8 декабря 3-й батальон 364-го стрелкового полка переправился по льду через озеро и занял северную окраину поселка Толвоярви, контратакой прибывших финских подкреплений батальон был выбит из поселка. Батальон организованно отошел на восточный берег и совместно с другими подразделениями начал готовиться к новым атакам.

Финское командование направило в район Толваярви подкрепления – 16-й пехотный полк подполковника Паяри. 16-й полк и уже бывшие на фронте части возглавил полковник Талвела. Все эти финские части составили отряд «Талвела».

Финские историки Элоиза Энгл и Лаури Паананен в своей книге «Советско-финская война. Нападение СССР на Финляндию 1939–1940» описывали эти события следующим образом: «Впервые попав на фронт, полковник Талвела увидел царивший в войсках хаос. С самого начала войны они практически ежедневно отступали; многие находились в состоянии, близком к панике. 7 декабря полковнику Паяри пришлось столкнуться с паническим бегством от русских танков 7-го велосипедного (самокатного) батальона, покинувшего свои позиции в районе Куйккаярви, которые у них был четкий приказ удержать. Солдаты скрывались в лесах за много миль от того места, где им положено было находиться, и потребовалось время, чтобы собрать их вместе. Кое-кто из них был обнаружен за 18 миль от своих позиций, где они оставили оружие и снаряжение.

Противник захватил участок в районе Маткайлумайя и Котисаари и теперь мог угрожать деревне Толваярви. В отчаянии Паяри бросил недавно прибывший 3-й батальон 16-го пехотного полка на защиту участка на линии Толваярви – Хирвасярви, и на следующий день усилил оборону 9-м и 2-м батальонами и одной артиллерийской батареей. Положение было крайне тяжелым. Неподалеку, в районе Иломантси, дела обстояли так же плохо.

Требовалось немедленно что-то предпринять для остановки стремительно наступающего противника. Нужно было добиться некоторого паритета, выиграть время в коротком оборонительном бою, после чего финны могли перегруппировать свои силы и контратаковать.

Полковники Талвела, Паяри и Стевен проанализировали ситуацию и разработали план, который, по их расчетам, должен был помочь перехватить у противника инициативу и сломить его наступательный порыв. В полной неразберихе, царившей в этом районе, противники подчас не знали, кто в какой деревне или у какого озера находится. В таких условиях даже организация обороны по шаблону была спорным вопросом, если ее вообще можно было организовать. Финны приступили к выполнению своего плана с проведения двух одновременных атак, которые в случае успеха помогали им выиграть время, необходимое для наращивания инициативы».

Батальоны 16-го полка вводились в бой по мере прибытия. В ночь с 7 на 8 декабря прибывший на грузовиках 1-й батальон 16-го полка был брошен на фронт в район дамбы Кивисалми, чтобы сменить пулеметную роту 9-го отдельного батальона и 9-ю роту 37-го полка, которые отводились на отдых в Толва-ярви. Командовал батальоном капитан Херранен. Бой у Кивисалми был должен стать боевым крещением 16-го пехотного полка. Все проходило в такой спешке, что солдатам батальона даже не успели выдать белые маскировочные костюмы. Это стоило батальону семи раненых – при выдвижении на позиции батальон был обстрелян своими же из минометов и ручных пулеметов. Солдаты боевой группы «Рясянен» приняли их за красноармейцев 139-й стрелковой дивизии [8, с. 146].

Утром 8 декабря части 139-й дивизии пошли в наступление без артиллерийской подготовки. Советская атака столь ошеломила только что прибывших на фронт солдат 1-го батальона 16-го пехотного полка, что уже во второй половине дня большая часть батальона в панике оставила свои позиции и бросилась бежать без оглядки. Собрать разбежавшийся батальон офицерам удалось только в деревне Коккари, в 8 километрах от передовой [8, с. 146].

9 декабря рота из состава 3-го батальона 16-го полка снялась с позиций, за ней начал отход и остальной батальон. Рота, первой начавшая отход, объяснила, что получила письменный приказ на отход. К сожалению, советское командование не смогло воспользоваться этими оплошностями финнов. [6, с. 100].

Советское наступление было назначено на 11 декабря, в этот же день собирались атаковать и финны. Финские планы были сорваны дошедшими до тылов финских войск батальонами 718-го полка. Появление двух советских батальонов застало финнов врасплох, но одновременной атаки с тыла и фронта организовать не было возможности.

Бойцы 718-го полка захватили финские полевые кухни с горячей пищей, все бросились поглощать горячий сосисочный суп. О развитии успеха было забыто. В оправдание можно сказать, что батальоны 5 суток шли по бездорожью без горячей пищи, неся тяжелое вооружение и ночуя под открытом небом на морозе [8, с. 151].

Финны пришли в себя и начали атаки, которыми непосредственно руководил Паяри. Бой шел всю ночь. Историк Баир Иринчеев так описывает эти события: «Бой в районе Варолампи кипел всю ночь с 10 на 11 декабря. В кромешной тьме целились на крик, на вспышку выстрела. Противники сталкивались лицом к лицу в ночном лесу, в ход шли штыки, ножи, лопаты – все, что было под рукой. Для того чтобы во мраке ночи отличить своих от чужих, финские солдаты кричали пароль и отзыв «Metsa – korpi». Кутру 11 декабря финны одержали верх. Батальоны 718-го полка отступили на север на северную оконечность Хирвасярви. По финским подсчетам на поле боя осталось около 100 погибших красноармейцев. Этот бой получил название «сосисочная война», так как у некоторых погибших красноармейцев в противогазных сумках нашли сосиски, взятые из финских полевых кухонь» [8, с. 151–152].

Начавшуюся утром атаку 609-го и 364-го полков, наступавших по льду оз. Толваярви финны смогли отбить, но в наступление перейти не получилось. Паяри хотел его перенести на несколько суток, но Талвела потребовал атаковать уже на следующий день.

На советской стороне сложилась подобная обстановка. За одиннадцать дней боев части дивизии понесли тяжелые потери, достигавшие в отдельных подразделениях 60–70 % личного состава. Особо высокие потери были среди командирского состава – вместо капитанов ротами командовали младшие лейтенанты. Командир дивизии просил отложить намеченное на 12 декабря наступление. Командование 1-го стрелкового корпуса приказало наступать безотлагательно, пообещав поддержку авиации [8, с. 153].

Финны начали артподготовку в 9-00, советская артиллерия начала огонь через 15 минут. В 10–00 командир 139-й дивизии отложил атаку на более позднее время, так как авиация не начала поддержку. Инициатива перешла к финским частям. Понеся значительные потери, финны выбили советские части из здания турбазы в Толвоярви [8, с. 154].

К вечеру 12 декабря 609-й полк занял оборону на перешейке между оз. Юля Толваярви и Суури Куохаярви, 364-й полк на перешейке между оз. Ала-Толваярви и Куйккаярви. 718-й полк сосредоточился для нанесения контрударов восточней Ристисалмен-маятало.

В тот день стрелковые полки оставили на поле боя, помимо большого количества винтовок шесть 76-мм полковых пушек, 4 противотанковые “сорокопятки” и 65 станковых пулемета. Потери в личном составе были также весьма значительными: от 30 % в 718-м стрелковом полку до 60 % в 609-м. Потери финнов около 100 убитыми и почти 200 ранеными [6, с. 106–107].

На следующий день группа полковника Талвела отдыхала. Только утром 14 декабря финские войска начали движение, имея в авангарде 9-й отдельный батальон капитана Туркка. [6, с. 108].

В такой обстановке начался ввод в сражение 75-й стрелковой дивизии. 14 декабря устным приказом штаба 1-го стрелкового корпуса 2-й батальон 28-го стрелкового полка на автомобилях направлен из района Пойосвара в район Ристисалмен-маятало на помощь 139-й стрелковой дивизии. В 16–00 в этот район был направлен и 1-й батальон этого полка (без двух рот), 3-й батальон с батареями полевой артиллерии и противотанковой обороны остались в районе Пойосвара [2, л. 1–2].

Как указывалось ранее дивизия испытывала недостаток транспортных средств, но с начала вступления дивизии в бой дивизии была придана часть транспортных средств 139-й дивизии.

Накануне боя 28-й стрелковый полк насчитывал 2839 человек. На вооружении полка имелось 52 станковых, 111 ручных и 15 танковых пулеметов. 2257 винтовок Мосина и 173 винтовки АВС, 40 снайперских винтовок, 10 минометов и по шесть 45-мм и 76-мм пушек [2, л. 1].

По словам начальника политотдела 75-й дивизии Хлызова «перед началом БД [боевых действий] состояние дивизии было крепкое, здоровое, бойцы и командиры были обижены, что 75-ю стрелковую дивизию держали в резерве, всем хотелось идти в бой. Характеризуется это тем, что около полутысячи было подано заявлений в партию» [(7, с. 385].

К 20–00 в Ристисалмен-маятало прибыл 1-й батальон 28-го полка с 6-й ротой. Находившийся в этом районе начальник штаба 1-го стрелкового корпуса Понеделин, не ознакомив командира полка с обстановкой, приказал разведывательной роте и 6-й стрелковой роте атаковать Ристисалмен-маятало и дать возможность выйти из окружения штабу 139-й стрелковой дивизии.

Развернувшись, роты направились к Ристисалмен-маятало, но «с выходом рот из леса пулеметы 609 сп [стрелкового полка] открыли сильный пулеметный огонь и заставили лечь разведроту и 6 ср [стрелковую роту]».

Пролежав некоторое время в снегу, роты вновь перешли в наступление, оттеснили финнов и дали возможность штабу 139-й стрелковой дивизии отступить из домиков Ристисалмен-маятало [2, л. 2].

Финны действовали силами 9-го отдельного батальона капитана Туркка. Наступление батальона 28-го полка заставило подполковника Паяри ввести в бой 3-й батальон 16-го полка капитана Лейму. Наступление развивалось медленно, и к началу вечера эти части продвинулись до 2 км, выйдя к домику лесника восточнее Ристисалмен-маятало.

Вечером подполковник Паяри приказал вступить в бой 2-му батальону 16-го полка и 8-й роте 37-го полка. В результате ночных боев финнам не удалось занять позиции советских войск, мало того, те перешли контрнаступление [6, с. 108].

Позднее командир 28-го стрелкового полка Гладышев описывал ввод полка в сражение такими словами: «По приходе меня с отрядом части 139-й СД в панике отходили, причем по пути движения встречался сплошной поток бегущих с фронта из частей 139-й cl, которые говорили всякие ужасы своего поражения. Бойцы и командиры не верили этому поражению. В бой вступил состав отряда с исключительным рвением и исключительной стойкостью. В течение суток дрался отряд и лишь благодаря панике со стороны остатков 139-й дивизии, бездействия артиллерии и большой убыли комсостава отряд отступил метров на 500. В половине дня прибыл 3-й батальон без 9-й роты. Причиной поражения считаю ввод в бой неполной части, а полк был разбит по частям, мне приходилось командовать не полком, а сводным отрядом, т. е. быть за командира батальона, а командирам батальонов – за командиров рот. Не был введен в бой полноценный организм полка, а раздерган по мелким отрядам не одновременно, отсутствие поддержки артиллерии» [7, с. 387].

2-й батальон 28-го полка к 16–00 14 декабря сосредоточился у домика лесника. Здесь командиром 139-й дивизии была поставлена задача – занять дамбу юго-восточней Толвоярви 4 км, оседлать дорогу и во взаимодействии с полком этой дивизии и саперным батальоном разгромить финнов.

К полудню следующего дня батальон был в 2 км от дамбы. К этому времени связь со штабом 139-й стрелковой дивизии была прервана. Направленные для восстановления связи бойцы вернувшись обратно, доложили, что место, где ранее располагался штаб 139-й дивизии занято финнами. 2-й батальон 28-го полка оказался в окружении [2, л. 2].

В 10 часов 16 декабря 2-й батальон 28-го полка начал прорыв. В описании хода военных действий 28-го полка эти события описаны так: «Пр-к. чувствуя нависшую угрозу. занял раннее отрытые окопы, рассадил елочников и встретил наступление 2 c, (стрелкового батальона) ураганным огнем.

4 и 5 ср [стрелковые роты], имея большие потери от елочников, упорно продвигаются вперед. С целью провокации со стороны финнов из окопов вышеk офицер-белогвардеец, закричал по-русски: «Не стреляйте, это 6 рота» огонь затих на минуту. Пом. ком. взвод Луговцев видел, что офицер в бурке определил провокацию и с одного меткого выстрела убил офицера. В это время финны перешли в атаку и в 30 м шквальным огнем ручных и станковых пулеметов были уничтожены. В это время 5 [стрелковая рота] потеряла комсостава роты, а пульрота потеряла пульрасчеты. Боеприпасов оставалось % БК. Финны мелкими группами начали обтекать фланги батальона» [2, л. 3].

Батальон стал отходить по старому маршруту. В течение нескольких дней он отражал наскоки финнов и в 4-00 19 декабря вышел к своим войскам у Мякивара [2, л. 3].

Командир 2-го батальона Поставкин охарактеризовал действия батальона следующим образом: «Все наши уставы говорят – надо бить (противника) кулаком, а они стали бить растопыренными пальцами, а поэтому и получилось: противника с фронта не сдерживают, а посылают в тыл такую громадину, как батальон, оторвав его от боеприпасов и пищи и без связи. Такой маневр, я считаю, был неправильным, и правильно было бы зайти во фланг противника и бить его по флангу совместно с лобовыми частями» [7, с. 387–388].

Тем временем 15 декабря в 9-00 1-й батальон 28-го полка, считая, что 2-й батальон вышел на дамбу, при поддержке артиллерии перешел в наступление. Однако финны мощным огнем нанесли наступавшим значительные потери, батальон отошел с восточной опушки леса к домикам Ристисалмен-маятало. В течение дня батальон 6 раз поднимался в атаку. К моменту подхода 3-го батальона 28-го полка он понес значительные потери и выполнять активные задачи не мог.

Атаки 3-го батальона 28-го полка финны отразили прибывшими подкреплениями. Описание боевых действий 28го полка гласит: «В 17–00 финны, получив подкрепление, где численность их достигла до 2-х батальонов, открыв ураганный автоматный огонь с криками «АЛА, АЛА, АЛА», в пьяном состоянии перешли в атаку на 1-й и 3-й батальоны 28-го полка. В это время командир батареи полевой артиллерии 609го стрелкового полка и командир батареи противотанковых орудий 139-й дивизии самостоятельно снялись с огневых позиций и ушли из расположения полка». Вернуть их на позиции не удалось.

Одновременно с поля боя бежала специальная рота 139-й дивизии. Рота 28-го полка, видя бегство частей 139-й дивизии, заразилась паникой и начала отход. Решительными действиями начсостав 28-го полка остановил распространение паники. Положение было восстановлено [2, л. 4].

К вечеру 15 декабря полк потерял до 75 % расчетов пулеметных подразделений, значительные потери были среди стрелков. Финны охватывали фланги. Учитывая обстановку, командир 28-го стрелкового полка приказал, прикрывшись пулеметным огнем, отойти за гать в 1 км северо-восточней Ристисалмен-маятало. Расстреляв боеприпасы, пулеметы были частично брошены, частично подорваны [2, л. 4].

Согласно финскому описанию событий, в полдень 15 декабря вдоль дороги перешел в наступление 112-й отдельный батальон капитана Канерва, справа по бездорожной местности позиции 28-го стрелкового полка обходил 9-й отдельный батальон. Во второй половине дня советские части начали отступать из района домика лесника. Финны преследовали отступавших силами 1-го батальона 16-го полка капитана Херранена, им удалось выбить советские войска с нового рубежа обороны у Ингойнахо [6, с. 108].

В 6-00 16 декабря штаб 75-й дивизии отдал боевой приказ № 6 согласно нему 1-й и 3-й батальоны 28-го и 1-й батальон 115-го стрелковых полков должны были контратаковать при поддержке роты 368-го отдельного танкового батальона в направлении пролива Ристисалмен-маятало.

С финской стороны действовали 2-й батальон 16-го полка капитана Лааксо и 9-й отдельный батальон. Советские войска предприняли попытку обхода и атаковали домик лесника силами одной роты. Она была разбита находившимися здесь 112-м отдельным и 3-м пехотным батальонами [6, с. 108].

1-й батальон 115-го полка прибыл к моменту начала наступления, ему была поставлена задача восстановить положение, занимаемое накануне 28-м стрелковым полком. В течение дня батальон понес настолько большие потери, что к 19–00 в нем почти не оставалось людей, способных носить оружие. Батальон был усилен двумя ротами 2-го батальона 115-го полка.

Согласно журналу боевых действий 115-го стрелкового полка: «1 сб [стрелковый батальон] вел героическую борьбу с пр-ком, в результате чего большое количество уничтожено пр-ка. В бою погиб к-р б-на майор Попов, политрук Украинченко, ком. 1 роты Гугунашвили, лейтенанты Мерр, Виноградов, Мартынов, Жежидзе, адъютант ст. лт. Горбатов. Вся материальная часть 1 сб [стрелкового батальона] оставлена на поле боя». (4, л. 3об.].

Значительные потери понесли батальоны 28-го стрелкового полка. В бою был ранен командир 75-й дивизии комбриг А.М. Степанов. На должность командира дивизии был временно назначен командир 1-го стрелкового корпуса комбриг Панин.

В течение 17 декабря и в ночь на 18 декабря финны ограничивались разведкой и ведением артиллерийского огня по 28-му и 115-му стрелковым полкам. Финские войска были остановлены полковником Талвела для отдыха.

Отдых финнами был использован для подготовки наступления, задачей которого было овладеть населенным пунктом Ягляярви на берегу одноименного озера. Путь на перешейке между оз. Ягляярви и Сяркиярви преграждали 28-й и 115-й стрелковые полки, сам Ягляярви прикрывался 3-м батальоном 115-го полка.

Утром 18 декабря финны атаковали перешеек силами 1-го и 2-го батальонов 16-го полка. Наступление было практически остановлено советскими полками. Назначенный для обхода советских позиций и перерезания дороги Ягляярви-Суоярви 112-й батальон после двухчасового боя отошел на исходные позиции. С севера Ягляярви должен был атаковать 10-й отдельный батальон капитана Лахтинена. 10-й роте 10-го отдельного батальона удалось ворваться в Ягляярви, однако в ходе многочасового боя 3-й батальон 115-го полка выбил финнов, и они отступили к хутору Вялимяки [6, с. 110–111].

Во время боев за Ягляярви маршал Маннергейм позвонил Талвела и сообщил о присвоении звания генерал-майора. Паяри также получил следующее звание – полковника. Днем 18 декабря группа Талвела получила указание главнокомандующего избегать действий, вызывающих большие потери. Но Талвела «закусил удила». Наступление на Ягляярви было продолжено [6, с. 112].

С утра 19 декабря финны массированным огнем артиллерии и минометов обстреливали позиции полков. 8-я стрелковая рота 28-го полка потеряла до 80 % личного состава. В наступление перешел 3-й батальон 16-го полка. Советские войска удержали позиции.

В полдень финны под прикрытием пулеметного и артиллерийского огня начали атаки силами 2-го и 3-го батальонов 16-го полка. 2-й батальон 115-го полка начал отходить через позиции 28-го полка, финны нарастили давление. В 14–00, не выдержав напора и заразившись паникой, начал отступление и 28-й стрелковый полк. Вскоре оно превратилось в бегство [2, л. 5].

Порядок удалось восстановить. Однако финны у оз. Тагла-Ярви обстреляли двигавшиеся по дороге подразделения 28-го стрелкового полка из автоматов и из орудий картечью. В результате внезапного огня из засады полк понес большие потери. Разразилась паника. Полк бросился в бегство в направлении Пойосвара. Только в 22–00 19 декабря бойцов удалось успокоить, и полк занял оборону у Пойосвара на южном берегу оз. Кюля-Ярви.

Финский историк Ари Раунио описывает события этого дня следующим образом: «Во второй половине дня наступление было возобновлено. На этот раз одна из рот (6 /16 пп) батальона капитана Лааксо (2/16 пп) наступала вдоль берега залива Юлмякянлахти, а батальон капитана Лейму обошел противника справа. Это привело к отходу противника из района Юлмякянлахти. Задачу преследования получил батальон капитана Канерва (112 обат), который следовал за упорно сопротивлявшимся противником, выйдя к вечеру в район мыса Юрванниеми, хутора Суурселькя. Северней д. Ягляярви контратака противника заставила батальон капитана Лахтинена (10 обат) отойти в район д. Кителянселькя. К вечеру 19 декабря войска отряда «Паяри» были утомлены до предела. Для продолжения операции полковник Паяри требовал получившие отдых войска. Таковых не имелось в наличии и генерал-майор Талвела разрешил Паяри приостановить наступление в случае, если это было бы абсолютно необходимо. Паяри все же решил продолжить наступление на следующее утро» [6, с. 112].

У Пойосвара уже находился 34-й полк. Этот полк без 2-го батальона еще 18 декабря выдвинулся к Пойосвара. Выдвижение проходило в неразберихе среди командиров штаба 75-й стрелковой дивизии. Описание боевых действий 34-го полка гласит: «Вечером 18.12 прибегает к командиру полка из штаба 75 сд [стрелковой дивизии] ст. лейт. Зубенко запыхавшись и с выражением лица, представляющего ужас, дает командиру полка полковнику Разумову письменное приказание от нач-ка штаба дивизии майора Ковашука «немедленно выслать 1-й батальон в распоряжение штаба дивизии», причем это приказание было так коряво написано, что также подсказывало паническое настроение у самого нач-ка штаба дивизии. На ответ полковника Разумова, что полк находится в резерве корпуса и, следовательно, необходим приказ к-ра корпуса, т. Зубенко стал себя бить в грудь и кричать: «ТОВАРИЩИ! дивизия гибнет, а ВЫ здесь сидите» [3, л. 3].

Утром 20 декабря финны обстреляли Пойосвара из автоматического оружия. Не имея данных, что творится в тылу, командир 115-го стрелкового полка направил свой полк на звук выстрелов, то есть на Пойосвара. Начавшаяся вскоре совместная атака 28-го, 115-го и 718-го стрелковых полков была отбита силами 112-го и 9-го отдельных батальонов.

После отражения атаки вышеупомянутые финские батальоны перешли в наступление по обе стороны дороги на д. Ягллярви. Несмотря на поддержку артиллерии, наступление развивалось медленно. Войска вышли к южному берегу озера Кюляярви к вечеру. Продвигавшийся в центре батальон капитана Херранена вышел одной ротой к берегу озера Кюляярви, но продолжить наступление не смог и отступил. Двигавшийся справа 2-й батальон 16-го полка должен был перерезать дорогу, ведущую из д. Ягляярви на юго-восток. До вечера этого сделать не удалось и батальон вернулся на исходные позиции, тем более что его флангу угрожало выдвижение 34-го стрелкового полка [6, с. 113)

19 декабря 1-й и 3-й батальоны 34-го стрелкового полка каждый по отдельности получили устный боевой приказ на обход противника: справа, по дороге на юг от Пойосвара 1-м батальоном и слева, от Мякивара на запад 3-м батальоном.

1-й батальон 34-го полка около 4-00 20 декабря по дороге из Пойосвара выдвигался на Толвоярви. Не имея охранения, он попал в засаду. Командир батальона был тяжело ранен в ноги и управлять батальоном не мог. Возникла паника, роты начали неорганизованный отход. Партиями по 10–15 человек отходили по дороге Пойосвара-Мякивара, и к исходу дня остатки батальона собрались в Мякивара.

3-й батальон заблудился и попал в дефиле между высот у оз. Каита-Лампи, где встретил бегущих бойцов и командиров 1 – го батальона. Только от них он узнал о бое 1-го батальона. Продолжая выполнение задачи, батальон, «пройдя оз. Каита-Лампи был неожиданно обстрелян с деревьев» [3, л. 4].

Приняв бой, батальон не смог дать организованного отпора и начал неорганизованный отход. К исходу дня он отошел в Мякивара. На поле боя было оставлено несколько раненых, которых не успели вынести, часть имущества связи 1-го батальона и один миномет 82-мм, также 1-го батальона [3, л. 6].

20 декабря финны заменили уставшего полковника Паяри, его отряд возглавил подполковник Вильянен. Он начал перегруппировку сил. Северней Ягляярви был сформирован отряд «Лахтинен» в составе 10-го и 112-го батальонов. Южней этой деревни сформирован отряд «Туркка», в который вошли 9-й отдельный батальон и 2-й батальон 16-го полка. В районе берега оз. Кюляярви пулеметная рота 7-го самокатного батальона. В резерве остальные подразделения 7-го самокатного батальона и два батальона 16-го полка. Наступление поддерживали 4 артиллерийские батареи [6, с. 114].

Советские войска, несмотря на ряд случаев паники, продолжали держаться у Ягляярви. Кроме 28-го и 115-го стрелковых полков здесь оборонялись 364-й и 718-й полки 139-й стрелковой дивизии. Состояние последних было удручающее: на 18 декабря они насчитывали около 1000 человек каждый. У 364-го полка осталось 14 станковых и 21 ручной пулемет, у 718-го соответственно 3 и 6. К моменту финского генерального наступления на д. Ягляярви их численность стала еще меньше [6, с. 111].

21 декабря финны начали наступление. В 18–00 часов в атаку двинулся отряд «Лахтинен», к полуночи он был остановлен советскими войсками на северной окраине Ягляярви. С юга в 23:00 в атаку двинулся 2-й батальон 16-го полка, 2-й батальон из отряда «Туркка» задержался. Он вступили в бой только в 1-30 22 декабря. 28-й и 115-й стрелковые полки упорно сопротивлялись. Финны усилили отряд «Туркка» силами 7-го самокатного батальона. Утром в бой вступил и отряд «Лахтинен». К 16–30 22 декабря финны захватили д. Ягляярви [6, с. 115].

Советское командование еще накануне финского наступления решило оставить район Ягляярви и отойти на рубеж оз. Вегарусъярви – р. Айттойоки – оз. Салонъярви. Первыми отходили части 139-й дивизии, затем 75-й. Отход прикрывался 34-м стрелковым полком, он отбивался от финнов, преследовавших отходившие части силами отряда «Палохей-мо» в составе 7-го самокатного и 1-го батальон 16-го полка [6, с. 115–116].

В итоге отступления к 24 декабря 139-я и 75-я дивизии отошли на назначенный рубеж. Здесь они приводили себя в порядок, получили пополнение личным составом, проводили боевую подготовку.

Потери отряда «Паяри» в боях за Ягляярви с 17 по 23 декабря составили 748 человек, в том числе 274 убитых, 445 раненых и 29 пропавших без вести [6, с. 117].

139-я дивизия за период с 30 ноября по 1 января 1940 г. потеряла 3552 человека, в том числе 761 убитый, 1715 раненых и 1076 пропавших без вести [6, с. 117].

Дивизия утратила 1326 винтовок, 33 револьвера, 71 станковый и 79 ручных пулеметов, 2 зенитно-пулеметные установки. Орудий было подбито или оставлено на поле боя: 75-мм пять, 45-мм девять, 37-мм два. Также было потеряно 10 танков Т-26, 5 танков Т-37, 5 бронированных тягачей Т-20 «Комсомолец» и 3 бронеавтомобиля. На поле сражения было оставлено 7 раций [7, с. 389].

Потери 75-й стрелковой дивизии с 14 по 24 декабря [7, с. 389]

Потери 28-го стрелкового полка с 14 по 24 декабря [2, л. 7]

Полком утеряно 297 винтовок, 29 снайперских винтовок, 143 автоматических винтовок Симонова, 86 пулеметов, 5 орудий, миномет. Убито 34 лошади [2, л. 7].

По итогам боя 75-й стрелковой дивизии командование провело «разбор полетов». Были опрошены командиры частей дивизии.

По мнению комиссара 75-й дивизии Ткаченко, «использование дивизии считаю ненормальным – рвали по кускам, например: не успела дивизия сосредоточиться в дер. Вяликюля, как получил приказ – 28-му стр. полку выступить в направлении 139-й стр. дивизии, 115-й стр. полк тоже не остался в нашем распоряжении, а 34-й стр. полк остается в распоряжении 8-й армии – вот уже начало, когда дивизию рвут по кускам. 28-й стр. полк. Еще не сосредоточился полностью, как 1-й и 2-й батальоны без тылового обеспечения сразу перебрасывают в бой и отходят от нашего подчинения. В общем, дивизию все время рвали на куски побатальонно, в результате терялись маневренность и командирования дивизии и полков» [7, с. 386].

По пути выдвижения 75-я дивизия видела отступавшие и деморализованные части 139-й стрелковой дивизии. Командир 1-го стрелкового корпуса Панин отмечал, что «пропуск 139 сд через подходящие части 75 СД, сыграл также немалую роль в части отрицательного влияния своего на воинов 75 сд» [7, с. 387].

115-й полк, по словам командира этого полка Мисана, «.. был введен в бой побатальонно: 1сб 16 декабря, 2 сб – 19 декабря и 3 сб – 21 декабря, что ослабило мощь полка. Причиной больших потерь являются: а) неясность обстановки, б) нацеливание побатальонно, что давало противнику возможность бить по частям».

В общем, вину за поражение командир корпуса Панин возложил на командование 8-й армии, по его словам, «руководство боем 75-й стр. дивизии, ее отход на Пойосвара, оборона Пойосвара, Мякивара и отвод за рубеж Айтакоски, происходило в условиях исключительного дергания командования дивизии, неясности в постановке задач и командования полками через голову командования дивизии. Это нервозность в управлении корпусом целиком отражалась на дивизии, сбиваемой ежеминутными одно за другим дополняющими и отменяющими распоряжениями. Считаю, что при своевременной организации обороны Пойосвара силами свежего 34-го стр. полка без ничем невызываемого бросания двух батальонов в обходы, оборона Пойосвара, была бы прочной и не вызывала сд без плана, твердого приказа – какому полку и на каком рубеже до какого времени держаться. В результате чего и получилось, что наиболее свежий 34-й стр. полк отходил, не имея соприкосновения с противником» [7, с. 388–389].

Еще в ходе боев командование армией было сменено. Новый командующий командарм 2-го ранга Г.М. Штерн прибыл на фронт 16 декабря. По его приказу были проведены суровые дисциплинарные меры. В район Ягляярви были направлены представители политуправления 8-й армии, особого отдела НКВД, военной прокуратуры и военного трибунала. После продолжавшегося всего несколько часов расследования начиналось короткое заседание трибунала. Вслед за вынесением приговора он приводился в исполнение путем расстрела в находившихся близ дороги сараях [6, с. 108–109].

Столь крутые меры трудно оценить однозначно, но Ягляярви удерживался 5 дней и был оставлен по приказу командования. Поставленная финским командованием задача разбить советские силы, двигавшиеся на Иломантси и Корписелькя, и в дальнейшем во взаимодействии с IV армейским корпусом отбить район Суоярви, была выполнена лишь частично [6, с. 94].

Стоит отметить, что финны тоже раздельно вводили в бой свои части. Их успехи можно объяснить лучшей обученностью, маневренностью подразделений и решимостью генерал-майора Талвела продолжать наступательные действия.

В канун Нового года финские части овладели населенным пунктом Витавара, нависавшим над коммуникациями 75-й и 139-й стрелковых дивизий. Советское командование приняло энергичные меры по устранению угрозы. Финны были выбиты натиском четырех рот 1-го и 2-го батальонов 609-го полка 139й дивизии, насчитывавших всего 180 штыков.

На следующий день обескровленные роты 609-го полка, не имевшие артиллерийской поддержки, были вынуждены оставить Витавара. Финны продолжали развивать наступление в восточном направлении на Хаповара, грозя отрезать пути подвоза двум дивизиям. В течение последующих трех дней части 139-й дивизии вели упорные бои, отражая попытки противника выйти к Хаповара и одновременно контратакуя на Витавара.

7 января 34-й стрелковый полк вступил в бой за Витавара. Накануне, 6 января, финны выбили 3-й батальон 609-го полка. Три батальона 139-й стрелковой дивизии повели контрнаступление с целью выбить противника. В резерве находился 2-й батальон 34-го полка.

Финны упорно сопротивлялись. В 18–00 командир 2-го батальона 34-го полка капитан Шишенков получил от командира 139-й стрелковой дивизии Понеделина приказ с наступлением темноты сменить 3-й батальон 609-го полка и овладеть Витавара.

Оценив местность, решили: «6 ср [стрелковая рота] справа и 5 ср [стрелковая рота] слева проходят линию цепи 3/609 (3-го батальона 609-го полка) и выползают на 50–60 м к переднему краю обороны противника, после чего забрасывают противника гранатами и врываются в окопы, добивая противника в рукопашном бою. 4 ср [стрелковая рота] составляет ударную группу» [3, л. 9].

План с успехом удалось выполнить. Подкравшись в 0-30 к окопам противника, 5-я и 6-я роты забросали гранами и бросились в окопы. Противник в панике отступил, оставив на поле боя трупы и часть оружия. Через 8 минут Витавара была взята, потери 2-го батальона были незначительны.

Через час финны, придя в себя, повели яростные контратаки. В 2 часа ночи разрывом минометной мины убит командир батальона капитан Шишенков. Финны практически окружили батальон. «Начала чувствоваться в среде командного состава растерянность и неуверенность в удержании Витавара. Часть красноармейцев 4 ср [стрелковой роты] стали проявлять элементы паники и незаметно уходить в тыл».

Положение спас помощник начальника штаба полка лейтенант Кузьмин. Он приказал принять командование батальоном лейтенанту Байзулину, сам же, взяв 9-ю роту 609-го полка, прикрыл фланг 5-й роты и сорвал финскую контратаку. Проведя еще несколько неудачных атак, ведшихся неэнергично на 5-ю и 9-ю роту, финны отошли в 9 часов на юг и запад от Витавары [3, л. 10].

Бои в этом секторе фронта затихли на две недели. Попытка группы «Талвела» окружить советские части не увенчалась успехом.

21 января соединения 8-й армии начали наступательную операцию, имевшую целью разгром финской группировки в северном Приладожье и затем деблокаду попавших в окружение 18-й и 168-й стрелковых дивизий.

К этому времени 139-я стрелковая дивизия находилась в значительном некомплекте. Батальоны удалось пополнить только до 300–350 штыков, т. е. полки были укомплектованы максимум на 40–50 %. Однако в течение недели части дивизии вели упорные бои с противником, занимавшим удобные для обороны позиции на высотах.

Вместе с 139-й дивизией действовал 34-й полк, продолжавший находиться в оперативном подчинении 139-й дивизии. 24 января полк получил приказ: «Ударом с фронта, имея соседей, справа 609 сп и слева 364, наступать на высоту "187" и овладеть ею».

2-й батальон 34-го полка в 7-00 вышел на исходное положение для атаки – высота, юго-западней Витавара в 2 км, и начал наступление справа, встречая незначительное сопротивление противника. 1-й батальон 34-го полка сбив финские дозоры за рекой Вегарус-Йоки, двигался к высоте 187 левее 2-го батальона. Резервный 3-й батальон 34-го полка шел во втором эшелоне за 2-м батальоном. К исходу 24 января батальоны подошли к высоте 187 на 600 м. Овладеть высотой с ходу не удалось.

25 января 1-й и 3-й батальоны продолжили выполнение задачи. Противник, оказывая упорное сопротивление, не давал возможности продвигаться вперед. Батальоны залегли, ведя огневой бой [3, л. 14].

26 января перейдя в атаку, 1-й и 2-й батальоны вновь не смогли преодолеть сильного огневого сопротивления противника и вынуждены были податься назад. 609-й полк после неудачной атаки откатился далеко назад, открыв правый фланг 34-го полка, создал для финнов благоприятные условия для организации заслона справа.

Положение на 27 января осталось без изменений. В ночь на 27 января 34-й полк получил приказ на отход и отошел на прежний оборонительный рубеж. 29 января полк вышел из оперативного подчинения 139-й дивизии и согласно приказу 75-й стрелковой дивизии отошел на отдых в район о. Салон-Сари, Лемлахенселькя. 1-й батальон 34-го полка временно остался в подчинении 609-го полка и только 5 февраля прошел на отдых в район Хуттула.

По 24 февраля полк находился на отдыхе, приводя в порядок материальную часть, принимал новые пополнения, ведя беспрерывную разведку, занимаясь боевой подготовкой и готовясь к решительному наступлению [3, л. 16].

75-я дивизия, находившаяся на левом фланге 139-й дивизии, также начала атаки 21 января. Действия 34-го полка описаны выше. Другие полки продвинулись на 1,5–2 км на северо-запад от Витавара, но затем вынуждены были остановить свое наступление ввиду сильного сопротивления финнов, засевших на высотах.

С 21 по 29 января 28-й стрелковый полк сражался у Виексинки. К началу боев некомплект полка достигал 700 человек, 16 станковых пулеметов, 5 орудий 45-мм. На лыжи было поставлено только 50 % личного состава, маскхалатами было укомплектовано только 15 % бойцов. Политико-моральное состояние полка к моменту наступления было вполне здоровое… Бойцы и начсостав полка единодушно выражали желание сразиться с врагом. Перед выходом полка на боевое задание, участники декабрьских боев провели с пополнением разъяснительную работу: как драться с противником, и какую тактику применяют финны [2, л. 8].

24 января полк атаковал Виексинки силами 3-го батальона, 64-м отдельным разведывательным батальоном и лыжной ротой полка. Противник оборонял населенный пункт силами до двух рот. К 23–00 Виексинки была занята [2, л. 9].

В течение 25–26 января 28-й полк укреплял оборону у Виексинки, вел разведку прилегающей местности.

В 6-00 27 января противник (насчитывавший по показаниям пленных свыше 1100 человек) начал наступление. Им был открыт ураганный огонь из 150–200 автоматов и нескольких станковых пулеметов по переднему краю обороны 2-го и 3-го батальонов, 54-го отдельного разведывательного батальона и лыжной роты. По просьбе командиров стрелковых рот станковые пулеметы 2-й пулеметной роты были использованы парами на усиление огня обороны по отдельным направлениям.

Финны провели 6–7 атак, они были отбиты огнем станковых и ручных пулеметов, винтовок, автоматов и орудий ПТО. Описание хода боевых действий 34-го полка: «Наша оборона вела по атакующему противнику огонь только с близких расстояний, расстреливая его в упор. Пьяные офицеры и солдаты атакующего противника в ряде случаев добегали до самих окопов нашей обороны и здесь в упор расстреливались прямым и фланговым огнем нашей пехоты» [2, л. 10].

В час ночи советские части получили приказ на отход к Киви-Ярви. Помощь пехоте оказал командир взвода батареи полевой артиллерии младший лейтенант Арефьев. Он огнем одного орудия прямой наводкой картечью обстреливал финнов, обходивших фланг 3-го батальона 28-го полка. При помощи трех бойцов батареи противотанковых орудий (расчет орудия Арефьева был выведен из строя) он дал 40 выстрелов и вынудил противника прекратить огонь [2, л. 11].

К вечеру 28 января 28-й полк сосредоточился у Киви-Ярви. Здесь он занял круговую оборону, приступил к отрывке окопов, перед фронтом батальонов были устроены завалы, оплетенные колючей проволокой, подступы к обороне минировались, огневые рубежи пристреливались.

Потери 28-го стрелкового полка с 21 по 28 января [2, л. 12]

Утеряно одно орудие (взорвано при отходе от Виексинки), 5 станковых и 11 ручных пулеметов подбитых финнами, 86 винтовок оставленных убитыми и ранеными [2, л. 12].

Некомплект полка: среднего начсостава 22, рядовых 955, станковых пулеметов 12 и 76-мм пушек одна [2, л. 12].

Потери всей дивизии составили 276 человек убитыми, 328 ранеными и 395 пропавшими без вести [5].

28 января соединениями был получен приказ штаба 1-го стрелкового корпуса о прекращении активных действий. Начальник штаба этого соединения, майор С.П. Иванов считал, что основными причинами малого успеха частных операций являлись неумение пехоты следовать за огневым валом артиллерии, разрозненные и плохо скоординированные действия отдельных подразделений, атаковавших поодиночке и без надлежащей поддержки артиллерии, отсутствие инициативы командиров младшего и среднего звена (взвод-батальон) [5].

В феврале 75-я дивизия с рубежа Айттойоки была переброшена в район озера Коллаасъярви. Командовал дивизией в этот период комбриг С.И. Недвигин. Она должна была принять участие в операции 8-й армии по овладению г. Лоймола.

75-я стрелковая дивизия, согласно плану боевых действий 1-го стрелкового корпуса Д.Т. Козлова, занимала правый фланг корпуса и выполняла задачу сковывания противника. 2 марта 1940 г., наступая на вспомогательном направлении, дивизия должна была уничтожить противостоящего противника и овладеть районом оз. Хеполампи и к исходу дня овладеть оз. Полви-Ярви и оз. Онкамолампи. Выполнив эту задачу, дивизия обеспечивала успешное наступление корпуса на главном направлении, создавая угрозу выхода на фланг противника.

Исходя из вышеизложенной задачи командир 75-й стрелковой дивизии решил выполнить ее следующим образом: сковывая противника на левом фланге, главный удар наносить правым флангом, чем обеспечить охват левого фланга обороны противника и выйти в тыл.

Накануне операции дивизия была укомплектована личным составом на 94–96 %, а также практически полностью материальной частью. Численность дивизии составляла 15 750 человек. С прибывающим пополнением проводились занятия по сколачиванию подразделений, готовились группы блокировщиков, группы разграждения и т. д. Велась работа по улучшению политико-морального состояния военнослужащих. Разъяснялись личному составу и задачи, строящие перед дивизией в ходе операции. Партийными и комсомольскими организациями были проведены совещания. В целом личный состав был подготовлен удовлетворительно. Однако «вновь прибывшее пополнение за неимением времени было подготовлено недостаточно». Штабы были укомплектованы полностью и имели опыт по управлению в предыдущих боях [1, л. 1].

28-й стрелковый полк накануне боев у Лоймолы насчитывал 3001 бойца и командира, имел на вооружении 2621 винтовку, 43 автоматические винтовки Симонова, 20 самозарядных винтовок, 40 станковых и 102 ручных пулемета, 3 зенитных установки, 5 76-мм, 6 45-мм орудий, 9 82-мм и 3 50-мм минометов [2, л. 14].

Основным средством доставки боеприпасов и продовольствия был 69-й отдельный автомобильный батальон. Из положенных 212 автомашин он имел 103, только с 4 марта за счет получения автомобилей из других частей их количество довели до 125. До 20 % из них вследствие отсутствия запасных частей стояли без хода. Автомобильный батальон делал 3 рейса на автомашинах, что в 3 раза больше нормы. Плечо перевозки для дивизионного транспорта 50–60 км, для батальонного 3–4 км. Несмотря на трудности автобат справился с работой, срывов в перевозке боеприпасов и продуктов питания не было [1, л. 9].

23 февраля части дивизии начали перемещаться на исходные позиции. Сосредоточились они 26 февраля. Согласно приказу штаба армии 68-й артполк (без одного дивизиона) и 235-й гаубичный артиллерийский полк были переданы в распоряжение начальника артиллерии армии.

Сосредоточившись на исходных позициях, дивизия начала подготовительную работу для наступления, за пять дней до наступления командиры частей получили боевой приказ о наступлении. Задача была доведена до каждого командира, командиры полков и батальонов имели достаточное время для уяснения и постановки задачи доведения их до нижестоящих командиров [1, л. 1].

27 февраля комдивом и командирами полков была проведена рекогносцировка исходных рубежей для наступления, где командиром дивизии было принято окончательное решение наносить главный удар своим правым флангом, построив боевой порядок в один эшелон и имея в резерве один батальон. Исходя из этого командиры полков решили наступать двумя эшелонами.

Командир 34-го стрелкового полка при осмотре фронта наступления решил наступать на рубеже между двумя высотами, условно названными высота Северная и высота Южная. Согласно отчету 75-й стрелковой дивизии высоты занимал противник «неустановленной силы». 28 февраля командир 34-го стрелкового полка приказал командиру разведывательной роты утром 29 выступить на высоту Северная, захватить «языка» и занять эту высоту. В 12–00 разведрота при поддержке взвода 1-й стрелкой роты сбила с высоты противника численностью до 50 человек и заняла высоту. В это время 2-я стрелковая рота заняла высоту Южная.

115-й стрелковый полк 1 марта после тщательной разведки под прикрытием разведгруппы сосредоточился для наступления на берегу реки. По донесениям разведки силы противника составляли: 3-й батальон 69-го пехотного полка и 12-й легкий отряд в районе высот «Плюгавая» и «Кляча»; высота «Круглая» оборонялась 8-й ротой 69-го пехотного полка; высота «Огурец» 9-й ротой 69-го полка [1, л. 10].

Оборона была подготовлена тщательно, рубежи пристрелян, огневые точки расставлены с учетом естественных препятствий – камней, скал, обратных склонов возвышенностей [1, л. 11].

Согласно финским данным, против 75-й стрелковой дивизии действовал 1-й батальон 35-го пехотного полка майора Хассинена. Кроме того, в 10 км от линии фронта у восточного берега оз. Сонгеръярви был опорный пункт 23-го легкого отряда ротмистра Раси. На северном фланге находился 3-й диверсионно-разведывательный батальон [6, с. 217].

2 марта в 8 утра 75-я стрелковая дивизия начала наступление. 34-й стрелковый полк имел задачу наступать в направлении оз. Хеполампи и должен был в первую очередь овладеть лесом и в дальнейшем захватить высоту «Плюгавая» с выходом на оз. Полва-Ярви. Противник на высоте «Плюгавая» оборонялся силами двух рот при 4–5 станковых пулеметах и до 3-х минометов [1, л. 10].

Не встречая сопротивления, 2-й батальон в 13–00 достиг восточной опушки леса, 1-й батальон шел во втором эшелоне с задачей развить успех 2-го батальона. 2-й батальон, втянувшись в лес, был встречен сильным стрелковым огнем. Только к 17–00 ему удалось выйти на западную опушку леса «Ключ». Здесь батальон заночевал, ведя разведку перед фронтом. 1-й батальон также окопался, не продвигаясь дальше. За день 34-й полк продвинулся на 1,5 км.

115-й полк начал наступление также в 8 утра и к 9 утра 1-я разведгруппа 1-го батальона продвинулась на 200 м к проволочному заграждению. Противник открыл пулеметный, а затем минометный огонь. В 10.15 разведгруппа продвинулась к проволочному заграждению и начала проделывать проходы в нем. В 11 часов 3-я стрелковая рота преодолела проволочные заграждения в 2 ряда кольев, 2-я стрелковая рота только подошла к проходам в проволочных заграждениях. Из-за сильного пулеметного и минометного огня батальон продвигался медленно, неся значительные потери. Продвинуться удалось продвинуться на 500 м [1, л. 2].

На следующий день 34-й полк, после артиллерийской подготовки, начал атаку. Окопы противника имели спиральные проволочные заграждения, фронт перед ними были пристрелян. Ведя мощный огонь, противник отбивал все атаки 2-го батальона 34-го полка.

Командир 2-го батальона 34-го полка, считая, что он вышел к высоте «Плюгавая» ввел в заблуждение комполка. Тот приказал 1-му батальону атаковать высоту с северо-востока к 17–00. Командир 1-го батальона, выполняя задачу, считал, что вышел к оз. Хеполампи. На деле же он по-прежнему находился неподалеку от северо-восточной опушки леса «Ключ». 1-й батальон также подвергся мощному обстрелу финнов и двигался вперед с трудом.

К 18 часам 2-й батальон под прикрытием дымовой завесы преодолел проволочные заграждения, но развивать успех не стал и контратакой финнов был отброшен. В 19.30 5-я и 6-я роты 2-го батальона под прикрытием стрелкового огня остальных рот с криками «Ура» ворвались на высоту, противник отошел. Высота в 300 метрах от леса «Ключ» была взята 2-м батальоном. 1-й батальон к вечеру этого дня продвинуться вперед не смог.

В 9.30 115-й полк начал наступление на своем участке. Противник, опираясь на опорные пункты, прикрытые 1–2 рядами колючей проволоки, оборонялся небольшими группами. На высоту «Огурец» наступал 2-й батальон, противник мощным артиллерийским и пулеметным огнем вынудил бойцов залечь. В 13.30 приведя себя в порядок, батальон начал новую атаку, но к 16 часам был вновь остановлен.

1-й батальон начал наступление 8.30. Атака велась через болото, невзирая на огонь, под прикрытием дымовой завесы. Болото к 13–30 было пройдено. К вечеру батальон приблизился к финским позициям на 200 м и окопался. Соседний 3-й батальон к 19 часам, несмотря на минометный и пулеметный огонь, вышел к лесу юго-восточней высоты «Огурец» [1, л. 3].

4, 5 и 6 марта наступление не велось. Однако полки несли потери. Журнал боевых действий 115-го стрелкового полка описывает события этих дней следующим образом: «Полк несет потери от минометного, ружейно-пулеметного огня пр-ка, приостановил наступление на высоту «Огурец» кв. 8240 и перешел к обороне. В течение дня противник обстреливал расположение батальонов минометным и ружейно-пулеметным огнем. Потери, ранено: среднего командного состава – 3, младшего командного состава – 3, рядового состава 25 человек 5 марта полк продолжал оборонять занятый рубеж. Противник обстреливает подразделения сильным огнем. Подразделения занимаются подготовкой к наступлению, сколачиванием подразделений, сбором оружия. Ранено 3 средних командира, младшего командного состава – 5 человек, рядового 83, убито 3 красноармейца. 6 марта подразделения полка продолжают обороняться на занятом рубеже, укрепляя и улучшая оборону, ведут подготовку к дальнейшему наступлению. Противник ведет редкий огонь» [4, л. 18-18об.].

6 марта участок севернее оз. Кивиярви был передан 56-му мото-кавалерийскому полку 24-й мото-кавалерийской дивизии. К 8 марта здесь сосредоточилась вся дивизия. Это было вызвано сведениями о переброске финских резервов на фланг 75-й дивизии.

Действительно, вечером 5 марта командир группы «Талвела» полковник Паяри приказал направить в район северо-западнее оз. Кивиярви 9-й отдельный батальон. На батальон возлагалась задача провести диверсионные действия. Уже бывший в этом районе 3-й диверсионно-разведывательный батальон майора Сандстрёма получил приказ быть в готовности атаковать во фланги и тыл противника, вышедшего в район оз. Ахвенламмет. Утром 8 марта Сандстрём получил приказ атаковать в направлении хутора Шумейкка, но начатая ночью атака к успеху не привела. Для усиления батальона Хасиннена прибыл эскадрон 12-го легкого отряда и усиленная 23-я саперная рота [6, с. 221].

7 марта 75-й стрелковая дивизия перешла в наступление. 1-й батальон 28-го полка должен был овладеть северо-западным берегом оз. Оконмолоахти, отрезая отход финнам на запад. 2-й батальон должен овладеть высотой «Кляча». 3-й батальон должен был овладеть высотой «Плюгавая» и дальше развивать удар в направлении озера Полво-Ярви. В 9.45 2-й батальон занял северные скаты высоты «Кляча» и закрепился. 3-й батальон ведя наступление под пулеметно-автоматным огнем поменял направление атаки на северо-западные скаты высоты «Плюгавая». При подходе к ручью огнем противника батальон был отброшен. В 19.00 вечера ручей был форсирован, но финны вновь отбросили стрелков. Батальон перешел к обороне.

34-й полк при поддержке артиллерии двух дивизионов 68-го артполка с рассветом начал атаку с целью занять рощу у леса «Ключ». 3-й батальон был из резерва комдива передан комполка и наступал в третьем эшелоне. 1-й и 2-й батальоны, выйдя из укрытий, встретили такой мощный огонь, что двигаться вперед не могли. Комполка решил маневром 3-го батальона справа обойти противника по лесу и атаковать во фланг. Встречая незначительное сопротивление, 3-й батальон к рассвету 8 марта вышел на северо-восточную опушку леса «Ключ» и стал двигаться к роще. На участке 1-го и 2-го батальонов изменений в обстановке не было [1, л. 4].

115-й полк при поддержке 5 танков и дивизиона 68-го артиллерийского полка должен был овладеть рядом высот у района «Изба» северней озера Коллаасъярви. 2-й батальон занял высоту северо-восточней высоты «Огурец», и вышел на северные ее скаты. К вечеру он окопался на данном рубеже. На северо-восточных скатах высоты «Огурец» были 3 станковых пулемета в блиндажах. На юго-восточных скатах 1 станковый пулемет и блиндажи. Высота прикрывалась тремя рядами колючей проволоки, подходы к которым обстреливались фронтальным и фланкирующим огнем [1, л. 10].

Танки применялись только в последние дни операции на участке 115-го полка из-за невозможности действий на местности – глубокий снег и болота. 7 марта 5 танков вели пушечный огонь с места [1, л. 8].

1-й батальон 115-го полка вышел на восточную опушку леса южней высоты «Огурец» и района «Изба», где окопался. Была проведена попытка пройти танками по болотам, были высланы впереди саперы, которые, лежа под прикрытием огня танков, расчищали им дорогу. Финны, сосредоточив минометный огонь по танкам, ранили четырех саперов. Саперы были сняты с этой работы [1, л. 8].

8 марта наступление продолжилось. После 15-минутного артналета 28-й стрелковый полк перешел в наступление и к исходу дня 2-й батальон овладел высотой «Кляча». 1-й батальон оставался на исходных позициях весь день. 3-й батальон сражался у злополучного ручья. Он был встречен сильным пулеметным и минометным огнем и, «не выдержав огня противника» батальон откатывается в район, ранее занимаемый для обороны.

34-й стрелковый полк в этот день, после ураганного артиллерийского огня, совместным ударом 1-го и 3-го батальонов захватил вышеупомянутую рощу у леса «Ключ». События развивались так: «С отдельной рощи 3 батальон был встречен сильным организованным огнем со стороны пр-ка. Пр-к, искусно замаскировавшись, крепко засел на восточной опушке этой рощи, и попытка взять схода рощу не дала положительных результатов. Завязался огневой бой, который продолжался до 14.00 08.03.1940. Помощник начальника штаба полка тов.

Козьмин доложил командиру полка о положении, и командир полка капитан Бардеев приказал: во что бы то ни стало рощей овладеть и для этой цели использовать лыжный эскадрон и разведроту. От имени командира полка тов. Козьмин собрал: комбатов 3 и 1 (1 батальон действовал левее), командиров разведроты, лыжэскадрона и поддерживающего 1/68 АП (1-го дивизиона 68 артиллерийского полка) и отдал приказ. После огневого налета артиллерии, шквала ружейно-пулеметного огня по сигналу 2 красных ракеты 9 стр. рота слева и разведрота справа перешли в атаку, прикрываясь продолжающимся шквалом огня со стороны 1–3 батальонов. Пр-к, не выдержав, подал ракетный сигнал на отход и начал в панике отходить и, оставив на поле боя несколько неубранных трупов, палатку и имущество. Роща была взята и закреплена силами 3 и частью 1 батальона» [3, л. 19–20].

Атаки высоты «Огурец» и «Плюгавая» продолжились весь день 9 марта. 3-й батальон 28-го полка, поддерживаемый огнем 68-го артполка и стрелково-пулеметным огнем 2-го батальона с высоты «Кляча» перешел в наступление. К 15–00 он подошел к северным скатам высоты «Плюгавая», где задержался из-за сильного пулеметного и минометного огня. В 17–00 к артиллерии, поддерживавшей батальон, подключилась авиация. Но достигнуть удалось только северо-восточного ската высоты «Плюгавая». Ночь с 9 на 10 марта полк проводит, окопавшись на скатах «Плюгавой» и близлежащих высот [1, л. 5].

9 марта 2 танка поддерживали 1-й батальон 115-го полка на высоте «Огурец». Идя по глубокому снегу на замедленной передаче, один из танков дошел до проволочного заграждения и дальше идти не мог, и задним ходом вернулся на исходные позиции. Танки израсходовали за 7–9 марта 1 % боекомплекта [1, л. 8].

10 марта задача оставалась прежней. 34-й и 28-й стрелковые полки должны были овладеть южными скатами «Плюгавой». 34-й полк за день прошел только 500 м.

115-й полк, ведя весь день бой, продвинуться вперед не смог. Не помогла и поддержка прибывшей танковой роты 135-го отдельного танкового батальона. 13 танков Т-26 вели весь день интенсивный огонь по высоте «Огурец». Однако отдельным планом штаба дивизии в 18–00 был организован новый спооб захвата высоты «Огурец». Он был выполнен: «1-й ротой лыжбата при поддержке 115 СП (стрелкового полка), ротой танков, артоогнем, под прикрытием дым. завесы, рота, поднявшись с исх. положения, пошла в атаку и быстрым броском на лыжах проскочила на высоту «Огурец». Пройдя расстояние от зап. опушки рощи «Ключ» до вост. скатов выс. «Огурец», в 29 минут не потеряла ни одного бойца, захватив сев. – вост. скаты, белофинны, не ожидая такого решительного броска смельчаков – бежали, вслед за этой ротой на помощь на поддержку вышла вторая рота лыжбата, которой командир лыжбата поставил задачей немедленно выйти на вост. скаты выс. «Огурец», белофинны, почувствовав усиление огня и увидев подкрепление, в панике бежали, отставляя убитых и вооружение. В 24.00 2-я рота и 2-й батальон 115-го стрелкового полка заняли сев. скаты выс. «Огурец» и заняли оборону» [1, л. 6].

4 танка оказывали непосредственную поддержку в атаке на высоту «Огурец», остальные поддерживали огнем с места. В глубоком снегу они медленно приблизились к проволочным заграждениям, но преодолеть их не смогли. Один из танков при возращении на исходные позиции попал в воронку и застрял, вытащить его смогли только два трактора. За время боя танки израсходовали % боекомплекта [1, л. 8].

11 марта 75-я стрелковая дивизия должна была овладеть высотой «Плюгавая» и высотами у оз. Полви-Ярви. Финны тем временем не дремали. По данным разведки 75-й дивизии, противник усилил свои части. Прибыл 9-й Особый батальон и самокатный отряд 1-й пехотной дивизии и 2-й пехотный полк. Они начали активные действия против 28-го стрелкового полка. 4-я рота 9-го Особого батальона была брошена в тыл 28-го полка [1, л. 10].

По финским данным, прибыл только 9-й отдельный батальон капитана Хюттинена, который вместе с 3-м диверсионно-разведывательным батальоном вошел в сформированный под командованием майора Сандстрёма отряд «Сандстрём». Вечером 11 марта финны получили приказ наступать в районе севернее оз. Кивиярви [6, с. 223].

Пробравшись в тыл 28-го стрелкового полка, финны нарушили техническую связь, оттащив концы проводов в лес. Связь командного пункта полка с батальонами прервалась. Обоз 2-го батальона с продовольствием и боеприпасами был полностью уничтожен. Для ликвидации финнов был направлен 195-й лыжный эскадрон. Приняв бой, эскадрон потерял убитыми и ранеными всех командиров. Эскадрон, оставшись без управления, отошел. На помощь была выслана разведывательная рота 28-го полка. Вскоре на помощь отправили и 197-й лыжный эскадрон. Общее командование принял помощник начальника штаба дивизии Зимин. К 23–00 11 марта связь с батальонами восстановлена не была, «…положение 1 и 2 сб [стрелковых батальонов], 25 и 401 ЛЭ [лыжных эскадронов] из-за отсутствия связи не известно. Боеприпасы и продовольствие на исходе, подвоза нет. Эвакуация раненых не производится из-за перехвата дороги белофиннами силой до роты».

34-й стрелковый полк за 11 марта, встречая огневое противодействие продвинулся на 1 км и перешел к обороне. 3-й батальон вел бой за высоту «Круглая». 12 марта в поддержку 34му полку командиром 75-й стрелковой дивизии были выделены 8 танков 368-го и 10 танков 135-го отдельных танковых батальонов. Танки заняли положение в 500 м от оз. Хеполампи. 13 марта попытка поддержать танками атаку 34-го полка на высоту «Круглая» не удалась, так как болото перед высотой было мокрой и слабо замерзшее. Танки до 12.00 вели огонь с места [1, л. 8].

115-й полк вел бой за овладение рощей южней высоты «Огурец», продвинулся на 700 м. На этом он остановился.

Батальоны 28-й стрелкового полка, не имея связи с командным пунктом полка, вели бой самостоятельно. Описание хода боевых действий 28-го стрелкового полка: «Для восстановления связи с 1 и 2 СБ [стрелковыми батальонами] высланы 3 группы связистов, но связь восстановить не смогли, т. к. последние находились все время под воздействием огня пр-ка, в результате убито 5, ранен 1. С целью восстановления живой связи с батальонами в 14.30 12.03.1940 выслан ПНШ-

2 (помощник начальника штаба) Соколов, но связи до 7.00 не было. В батальонах боеприпасы на исходе, продовольствия нет. Через штаб дивизии 75 дана заявка на самолет связи и самолеты для переброски боеприпасов в р-ны, занимаемые батальонами. Пр-к силою до 2-х батальонов, используя разрыв флангов между 57 МКП [мото-кавалерийским полком) и 1/28 СП [1-м батальоном 28-го стрелкового полка], вышел в тыл 2 и 3 СБ [стрелковым батальонам] имея задачей окружение и уничтожение, который в течение ночи на 13.03.1940 семь раз атаковал район обороны 2 и 3 СБ [стрелковых батальонов]. В результате организованного пулеметного и минометно-артиллерийского огня противник отходил с большими потерями. Перед 2 СБ [стрелковым батальоном] было оставлено на поле боя около 200 убитых» [2, л. 21].

Данных о потерях в этих боях 75-й дивизии у автора нет, известны потери 28-го полка. Значительные потери понесли приданные полку лыжные эскадроны.

Потери 28-го стрелкового полка с 28 февраля по 13 марта [2, л. 22–24]

Потери лыжных эскадронов [2, л. 22–24]

Только 12 марта комдив начал перегруппировку с целью деблокады 28-го полка и ликвидации прорвавшегося в тыл противника. При выполнении этого плана пришло распоряжение «о прекращении перегруппировки в связи с общением телеграммой о заключении мира».

13 марта части 75-й стрелковой дивизии до 12.00 вели огневой бой. Продвижения не было. В 12.00 действия прекратились. Части 75-й стрелковой дивизии стали проводить себя в порядок и закреплялись на достигнутых рубежах [1, л. 7].

Общие потери дивизии за весь период боевых действий составили 1270 убитых, 3882 раненых и 1658 пропавших без вести. Кроме того, 217 человек было обморожено.

Подведем итоги боевой деятельности 75-й стрелковой дивизии. В первый бой дивизия вводилась по частям. Несмотря на мужество бойцов она потерпела серьезное поражение. Большинство кадрового состава выбыло. По словам командира дивизии Недвигина, «много было трудностей с преодолением "финнобоязни" у солдат». Вместе с тем 28-му стрелковому полку удалось содействовать отходу частей 139-й дивизии. В дальнейшем 75-й дивизии удалось отбить январское наступление финских войск. Овладеть рядом высот у реки Айттойоки, Витаварой, Виексинки. Это вселило войскам дивизии веру в себя. В операции по овладению Лоймолой полки действовали относительно успешно, заняв ряд высот и обеспечив фланги главной ударной группировки. Один из полков дивизии – 28-й стал Краснознаменным.

Литература и источники

1. РГВА. Ф. 34980. Оп. 10. Д. 1235.

2. РГВА. Ф. 34980. Оп. 12. Д. 91.

3. РГВА. Ф. 34980. Оп. 12. Д. 111.

4. РГВА. Ф. 34980. Оп. 12. Д. 221.

5. Аптекарь П. Советско-финские войны. М.: Эксмо, Яуза, 2004. 384 с.

6. Раунио А., Килин Ю. Сражения Зимней войны. Петрозаводский государственный университет, 2014. 320 с.

7. Зимняя война. Исследования, документы, комментарии. М.: АКАДЕМКНИГА, 2009.

8. Иринчеев Б. Оболганная победа Сталина. Штурм Линии Маннергейма. М.: Яуза: Эксмо, 2010. 480 с.

9. Коломиец М.В. Танки в Финской войне 1939–1940 гг. М.: Стратегия КМ;Эксмо, 2013. 144 с.

«Финны против нее сидели, боялись даже шелохнуться…»

155-я стрелковая дивизия

Штаб 155-й стрелковой дивизии был создан при мобилизации 7 сентября 1939 г. в основном из комсостава штаба 166-го стрелкового полка и подразделений этого полка. Дивизией командовал комбриг П.А. Александров. Командный состав, вошедший в штаб дивизии, за 2 месяца до мобилизации 2–3 раза собирался на командно-штабные игры и занятия, и каждый работник штаба тренировался по своей будущей роли в штабе дивизии. Подготовка была недостаточна для полного сколачивания штаба. В основном сколачивание штаба происходило в ходе развертывания и сосредоточения 155-й стрелковой дивизии у латвийской границы.

После заключения договора с Латвией большое количество работников штаба дивизии было откомандировано в 67-ю стрелковую дивизию, а состав штаба 155-й дивизии пополнился новыми работниками, которые в большинстве не имели предварительной подготовленности для работы на соответствующих должностях. В количественном отношении штаб дивизии был укомплектован полностью [1, л. 53].

Части 155-й дивизии начали погрузку в эшелоны в месте постоянного расквартирования, г. Опочка, 30 октября 1939 г. Дивизия заняла 36 эшелонов. В сутки отправлялось 4–5 эшелонов. Всего погрузка заняла 8 суток. До станции назначения – Медвежья гора, эшелоны двигались долго, в среднем 4–5 суток.

Состояние путей сообщения вызывало значительные трудности в снабжении продовольствием и фуражом. Дорога, по которой двигалась дивизия, была односторонней и загружена выдвигающимися частями. Служба регулирования дорожного движения была не налажена [1, л. 1].

Тяжелое состояние дороги, трудность подвоза фуража, низкое качество конского состава (особенно приписного) привело к тому, что в ходе 150 км марша пало 56 лошадей. Большое количество кожаной обуви, в силу своего низкого качества, после марша пришло в полную негодность.

По прибытии в район сосредоточения части были размещены преимущественно в землянках и юртах. С момента сосредоточения и перехода границы до 50 % личного состава не было охвачено боевой подготовкой, так как дивизия занималась строительством дорог и их улучшением от Порос-озера до пограничного знака № 557 и до знака № 544. В общем, данное операционное направление было плохо подготовлено.

К началу войны 155-я стрелковая дивизия насчитывала 14 128 человек, на ее вооружении насчитывалось 22 танка и 100 орудий, включая 45-мм. Однако был ряд моментов, снижавших боеспособность дивизии. К 30 ноября 155-я дивизия имела значительный некомплект:

Рядового состава – 552;

младшего начальствующего состава – 468;

среднего и старшего начальствующего состава – 77;

лошадей верховых – 221;

лошадей артиллерийских – 422;

танков – 17;

бронеавтомобилей БА-10 – 10;

мотоциклов не было;

легковых автомобилей – 7;

грузовых автомобилей – 36 (1, л. 2];

специальных автомобилей – 120;

тракторов – 55;

тракторных прицепов – 22;

автоматических винтовок – 562;

самолетов У-2 – 3;

Наличная бронетанковая материальная часть была совершенно не боеспособна в силу ее большой изношенности и низкого качества. Согласно отчету о действиях танковых частей 8-й армии, «421-й отб – боевые машины, выпуска 1933–1936 гг. 7 танков Т-26 двухбашенных, 1 Т-38, 11 Т-37. К началу боев исправно – 5 Т-26 и 11 Т-37» [6, с. 103].

Газогенераторные машины, которыми был укомплектован автомобильный батальон 155-й дивизии, были совершенно не приспособлены для действий в условиях Карелии и финского театра военных действий.

Приписной рядовой и начальствующий состав не были подготовлены для действий в лесисто-болотистой местности. Дивизия в подавляющей части была укомплектована старыми возрастами как рядового, так и младшего начальствующего состава (лучшая часть начсостава и молодые возраста были направлены в 67-ю стрелковую дивизию). Значительная часть приписных не умела пользоваться оружием и окапываться, о боевом использовании лыж не имели представления. Штабы уровня батальон-полк не были подготовлены к бою в условиях финского театра военных действий. Тактика противника не была известна [1, л. 3].

155-я стрелковая дивизия начала боевые действия «не имея совершенно стальных шлемов, зимних маскхалатов, а рядовой состав в стрелковых подразделениях не имел валенок, полушубков и, частично, перчаток» [1, л. 4].

Период с 15 по 29 ноября проводились занятия по огневой подготовке – отработка первого упражнения из всех видов оружия в условиях леса; по тактической подготовке – отработка наступательного боя в звене, отделении, взводе, роте, в условиях сильно пересеченной лесистой местности; ведение разведки в лесу, хождение по азимуту, тренировка отрядов разграждения. Штабы готовились управлять наступательным боем в условиях пересеченной лесистой местности [1, л. 4].

Согласно плану наступления 8-я армии, 155-я стрелковая дивизия двигалась на правом фланге. К исходу 9 дня операции дивизия должна была овладеть г. Йоэнсуу. Данный населенный пункт находился в 150 км от границы, то есть дивизия должна была ежедневно проходить 16 км [9, с. 391].

Финские силы на данном направлении были представлены 11-м отдельным пехотным батальоном, сформированным из 1-й роты пограничного отряда Йоэнсуу мирного времени. Командовал батальоном майор Никоскелайнен [5, с. 94].

В 8.30 30 ноября 1939 г. после 30-минутной артподготовки 155-й дивизия перешла госграницу. Артподготовка велась по площадям и целям, указанным по данным погранотрядов.

Корректировка стрельбы была затруднена отсутствием видимости, в ряде случаев совершенно невозможна.

786-й стрелковый полк с 1-й батареей 306-го артиллерийского полка, батареей противотанкового дивизиона, саперной ротой 203-го саперного батальона наступал от пограничного знака № 557 в направлении Ильянвара, Пахкалампи, Вуоттниеми, Велливара с задачей овладеть Вуттониеми и выйти на фронт Моккивари, оз. Конгас-Ярви, далее наступая в направлении Лейнола.

659-й стрелковый полк, поддержанный 2-й и 4-й батареями 306-го артиллерийского полка, батареей противотанкового дивизиона, 421-м отдельным танковым батальоном (без взвода), саперной ротой 203-го саперного батальона, наступал от пограничного знака № 544, 543 на Лиусвара с задачей овладеть им, далее выйти на рубеж оз. Конгас-Ярви и далее наступать на Иломантси.

436-й стрелковый полк, 3-я батарея 306-го артполка, с одним саперным взводом, наступали во втором эшелоне 659-го полка, к исходу дня он должен был выйти в район пересечения большака на Иломантси с тропой 5640. На левый фланг для прикрытия была выдвинута усиленная стрелковая рота. С дивизией взаимодействовали несколько маневренных групп, созданных из пограничников [1, л. 5].

Глубина задачи первого дня 155-й дивизии достигала 40 км. Иломантси должен был быть занят на 4-й день. Дивизия двигалась по бездорожью. Артиллерия и обозы отстали от войск. Боевые действия по факту, до рубежа реки Койта-йоки, велись авангардами колонн дивизии. Болота на флангах движения колонн затрудняли развертывания частей и одновременно давали возможность противнику небольшими сковывающими отрядами, умело применяющими инженерные заграждения, останавливать части 155-й дивизии. [1, л. 7].

Основными видами заграждений были взрывы всех мостов на дорогах, минирования дорог, завалы, устройство камнеметов и проволочной изгороди глубиной до 4-х рядов. Искусственные заграждения создавались в местах, наиболее затрудняющих обход этих участков. Заграждения прикрывались группами лыжников вооруженных автоматами и минометами [1, л. 7].

Санинструктор 155-й сд Михаил Новиков вспоминал первые дни наступления: «Рано на рассвете 30 ноября или 1 декабря, точно не помню, мою роту по сигналу подняли. Я, как новичок, ничего не знал, и никто мне ничего не объяснил о происходящем. Но я видел, что все делается как-то неуверенно, бестолково, не по-военному, совсем не так, как нас учили политруки и отцы-командиры. При выходе части на главную дорогу из-за поворота в нашу сторону вдруг поднялась оружейная стрельба, образовалась паника. Но вскоре разобрались, что по недоразумению свои стреляли в своих. Все обошлось хорошо. В это время уже стояли крепкие морозы, а люди были одеты по-осеннему. Подразделения шли по дороге повзводно, колоннами, как позволяла дорога, как вроде бы не на передовую, а на мирное стрельбище.

В этих же порядках шла и моя пульрота во главе с командиром и политруком, имея на вооружении в то время 12 пулеметов «максимов». Я, как доктор, шел свободно, наблюдая за состоянием здоровья красноармейцев, чтобы вовремя заметить, предупредить обморожение. По флангам в густом сосновом лесу следовали дозоры, на которые командиры рассчитывали в обеспечении надежности и безопасности (но позже выяснилось, что это был самообман)…

На одном из поворотов дороги мы увидели жуткую картину, которая всех нас привела в гробовое молчание. Впереди нас лежало на снегу, как помню, человек тридцать-сорок красноармейцев. Впереди убитых лежал на спине командир взвода или роты в белом полушубке, перепоясанном ремнями крест-накрест, и с пустой кобурой. Среди убитых лежал на дороге один финн и рядом – его убитая лошадь в упряжке. Вот такая представилась нам в первый же день войны страшная картина.

Убитые успели уже крепко застыть. На месте трагедии нет никаких признаков сражения, кругом тишина, как на курорте. И так не хотелось происшедшему верить. Но это была горькая правда и начало неверия в скорую победу и малую кровь.

Об этой трагедии в нашем полку я ни одного слова ни от кого из старших командиров не слышал, как будто увиденного и не было вовсе. Наверное, командование части сообщило родным погибших, что ваши сыны пали смертью храбрых в жестоких боях с белофиннами. На самом деле они и не видели ни одного финна, и даже некоторые солдаты не успели снять с плеча знаменитую трехлинейку, так и лежали на снегу, не сняв винтовку с плеча. Как это могло случиться? Финны, видимо, умышленно пропустили наш фланговый дозор, а затем весь открытый взвод расстреляли из пулеметов из заранее пристрелянных боевых точек» [10].

В первые 3–4 дня личный и конский состав испытывал острый недостаток в продовольствии. Горячей пищи не было совершенно, а сухой паек имелся в ограниченном количестве [1,л. 6)

Задачу первого дня 155-я дивизия не выполнила, только на 6-й день, выйдя на рубеж Велливара-Хуотаринвара [1, л. 7].

30 ноября у Ильянвара авангард 786-го полка принял первый бой с мелким группами финнов. Головное охранение 659-го стрелкового полка и 129-й отдельный разведывательный батальон у Миккеля завязали бой, длившийся 30 мин.

4 декабря юго-восточней оз. Сярккя-Ярви 129-й отдельный разведбат, две роты 2-го батальона 659-го стрелкового полка при поддержке артиллерии и танковой роты сбили роту финнов с рубежа Хуотаринвара. Финны бросили подготовленный рубеж, где имелись ДЗОТ, 2–4 ряда колючей проволоки, минные заграждения. Части быстро заняли д. Якунвара и Хуотаринвара, накануне сожженные финнами. Отступавшие финны взорвали мосты через р. Койта-Йоки и Лувен-Йоки.

Правая колонна – 786-й полк, подходил к Велливара, преследуя небольшие подразделения финнов. Противник отступал, сжигая деревни и задерживая красноармейцев стрелковым огнем на удобных для обороны высотах.

Утром 436-й полк в авангарде левой колонны переправился через замерзшую реку Койта-Йоки, у Хуотаринвара. Вышел на восточный берег Луовен-Йоки, один батальон был переправлен на другой берег для обеспечения фланга. Два следующих дня 436-й и 659-й стрелковые полки строили мосты через вышеупомянутые реки [1, л. 8].

7-9 декабря левая колонна (659-й полк и 129-й разведбат), преследуя небольшие группы финнов, вышли к северному берегу р. Койта-йоки. Противник имел здесь до двух батальонов опиравшихся на систему инженерных заграждений. Мост через реку был взорван [1, л. 9].

786-й полк овладел районом Хапаланахо, где был скован организованной обороной финнов на западном берегу Койта-Йоки. Попытки переправиться были отражены противником.

Как указывалось ранее, бои первой декады декабря велись авангардами. Глубокий снежный покров и неумение пользоваться лыжами приводили к лобовому выталкиванию финнов. Попытки обхода противника не предпринимались. Отчет о действиях 155-й дивизии отмечает: «Неумение пользоваться движением по азимуту, неподготовленность личного состава и отсутствие тренировки в этом деле, отсутствие лыж, а также совершенно неудовлетворительная лыжная подготовка личная состава – привели к тому, что штабы всех степеней уклонялись от возможностей производства обходных маневров» [1, л. 10].

Интервалы между колоннами в 30 км, препятствовали установлению проводной связи, а рация 786-го полка сломалась. До 10 декабря штаб дивизии не имел непосредственно связи с этим полком, поддерживая ее путем высылки делегатов, доставлявших уже неактуальные сведения [1, л. 10].

Большая изношенность обуви и наступившие холода привели к многочисленным случаям обморожения [1, л. 11]. Обратимся к воспоминаниями Михаила Новикова: «Наши интенданты дивизии так же мыслили и не спешили вовремя переодеть личный состав в теплое обмундирование. А тут не замедлили северные морозы в 40–45 градусов и ниже. Началось у красноармейцев массовое обморожение конечностей. Согреться было негде, костры разводить было запрещено, хотя иногда бойцы ослушивались и делали в блиндажах печурки. Ежедневно нарастало поступление красноармейцев с глубокими обморожениями ног и рук. Не помогали в этой беде и ворошиловские 100 грамм» [10].

Артиллерия на конной тяге отставала от войск. В то же время: «Прекрасные качества показала артиллерия на механической тяге (4-я батарея 306-го артполка, противотанковый дивизион) которая непосредственно в течение всего пути сопровождала пехоту колесами» [1, л. 11].

Южным берегом р. Койта-Йоки было решено овладеть путем обхода левого фланга и тыла противника. Были выделены два отряда. Первый старшего лейтенанта Максимова – стрелковая и разведывательная роты 436-го полка, второй – батальон 436-го полка под командованием старшего лейтенанта Иванова. Они должны были переправиться через реку с целью охвата противника, с фронта противника сковывали остальные части 436-го полка. Выступив вовремя, оба отряда с трудом преодолевали болотистую местность, задержались [1, л. 11]. Удар с фронта был произведен раньше завершения обходного маневра. Отбив атаку с фронта, финны перебросили часть сил против Максимова. Максимов был убит, большая часть командного состава была выведена из строя. Однако действия отряда Максимова привели к тому, что финны под покровом ночи с 9 на 10 декабря начали отход на западный берег оз. Карпин-Ярви.

2-й батальон 436-го полка под командованием старшего лейтенанта Иванова действовал нерешительно и задачи не выполнил.

На рассвете 129-й разведбат с фланга и 1-й батальон 659-го полка с фронта повторили маневр предыдущего дня. Противник окончательно был выбит и отошел на подготовленный для обороны рубеж оз. Карпин-Ярви – Пистин-Ярви.

С утра 11 декабря 786-й полк пытался овладеть западным берегом Койта-Йоки, 659-й полк вел боевую разведку западного берега Карпин-Ярви, 436-й полк был во 2-м эшелоне. 203-й саперный батальон наводил переправу через р. Койта-Йоки. «Противник, имея хорошо развитую огневую систему на заранее подготовленном для обороны рубеже, встретил наши части сильным ружейно-пулеметными и минометным огнем». К исходу дня части оставались на прежних позициях [1, л. 12].

В ночь с 11 на 12 декабря в обход был направлен батальон 786-го полка капитана Бычкова. Продвигаясь с большим трудом по болотам и глубокому снегу, батальон вышел на дорогу в районе Ахттила. Проявив нерешительность, комбат перешел к обороне. Батальон внезапно был атакован финнами силой до батальона и, понеся потери, отошел на исходные позиции.

Финское командование, обеспокоенное довольно-таки глубоким продвижением соединений и частей Красной армии на территорию страны, начало переброску резервов на те направления, где положение было наиболее угрожающим, в том числе и против 155-й стрелковой дивизии. По данным разведки 155-й стрелковой дивизии, к 12 декабря в полосе действий дивизии находились 1-й, 2-й и 3-й Лапуасские, 5-й и 11-й резервный батальоны, 3-я самокатная, 3-я пулеметная и 4-я минометная роты общей численностью около 4500 человек, имевших на вооружении около 3500 обычных и около 150 автоматических винтовок, 965 пистолетов-пулеметов «Суоми», 148 ручных и 72 станковых пулемета, 13 пушек и 16 минометов [4, с.].

По данным финских источников, кроме упомянутого 11-го отдельного батальона, 155-й дивизии противостояли переброшенные к середине декабря три батальона запасной бригады и минометная рота. Эти силы составили отряд «А» группы «Талвела». Командовал отрядом «А» полковник Экхольм. Артиллерия была представлена 9-й батарей 6-го полевого артиллерийского полка [5, с. 94].

В 3-00 12 декабря 1939 г. в обход левого фланга финнов был направлен батальон 659-го полка под командованием старшего лейтенанта Андреева по маршруту: Пойкола, о. Янис-сари, Ситари, Иоханала. У острова Янис-сари батальон попал в засаду и залег. Было выслано подкрепление – 129-й разведбат и разведывательная рота 659-го полка. Засада была сбита, и финны были обращены в бегство. Батальон Андреева, преследуя финнов до Иоханала, отставил почти все станковые пулеметы и часть боеприпасов. Проявив нерешительность, вместо рейда по тылам, Андреев приказал батальону в ночь с 12 на 13 декабря отходить назад вместе с 129-м разведывательным батальоном. В этом рейде 2-й батальон потерял только 6 бойцов, пропавших без вести.

Удар с фронта 659-го полка, несмотря на поддержку артиллерии, не увенчался успехом из-за пассивности батальона Андреева. Понеся потери, 659-й полк и батальон 436-го полка отошли на исходные позиции. В течение 13 декабря 786-й полк без успеха продолжал бой за овладение переправой через р. Койта-Йоки, западней Хапаланахо.

Потери за 12–13 декабря составили: 436-й полк потерял убитыми 7, ранеными 40; 659-й полк – 30 и 221; 786-й полк – 33 и 95; 18 человек пропали без вести.

14 декабря комиссар 1-го стрелкового корпуса Крайнов, вопреки решению штаба 155-й дивизии, приказал направить в тыл финнов 3-й батальон 436-го полка под командованием капитана Козлова. С фронта атаковали части 659 СП. Вновь удары были не скоординированы. Удары с фронта успехом не увенчались. Батальон Козлова, «…попав в тяжелое положение, вел бой в окружении и, потеряв большую часть командного состава, в числе которой был ранен сам капитан Козлов, к 8.00, 15.12.1939 г. вышел из боя, оставив на территории противника до 30 % личного состава и все станковые пулеметы».

786-й полк продолжал бой за овладение переправой через р. Койта-Йоки, западней Хапаланахо. К концу 15 декабря части 155-й дивизии ввиду значительных потерь и в личном составе, особенно в командном и политическом, наступление приостановили.

Общие потери за 12–15 декабря составили 177 убитыми, 710 ранеными, 210 пропавшими без вести. За период с 30 ноября по 15 декабря 155-я стрелковая дивизия потеряла: 336 убитыми, 926 ранеными, 251 без вести пропавшими. Из них старшего и среднего начсостава 37 убитыми и 60 ранеными, младшего начальствующего состава соответственно 52 и 106 [1, л. 14].

Было утеряно следующее количество техники и вооружения: 3 танка Т-26, 5 танков Т-37, 2 бронемашины, 31 станковый пулемет, 34 ручных пулемета, 504 винтовки, 38 гранатометов.

В общем, по итогам боев 10–15 декабря были сделаны выводы, что действия обходных отрядов «могут быть успешны лишь при наличии высокой лыжной подготовки личного состава». Обычное походное снаряжение (шинели, ранцы, противогазы) и станковые пулеметы сковывали подвижность отрядов и изматывали их [1, л. 15].

Вместе с тем станковые пулеметы показали прекрасные боевые качества… недостатком которых является затрудненность их передвижения в глубоком снегу, даже на лыжах». Минометы вследствие слабой подготовки расчетов и непонимания начсоставом их мощи применялись редко [1, л. 16].

Низкое качество боевой подготовленности рядового и младшего начальствующего состава (приписного), на 70 % совершенно необученного, приводило к сгущению боевых порядков и излишним человеческим потерям [1, л. 16].

Михаил Новиков вспоминал: «Кроме жестоких морозов, тактическую маневренность части затруднял и сдерживал передвижение глубокий рыхлый снег. Мы не могли по такому снегу с пулеметами и минометами скоро маневрировать. Привезенные позже в часть лыжи нас не спасли, т. к. красноармейцы из запаса не умели на них ходить. Бывало, встанет красноармеец на лыжи при полной своей нагрузке боеприпасами, пройдет 5-10 метров по рыхлому снегу и неуклюже валится, как сноп» [10].

С 16 декабря 155-я дивизия перешла к обороне: 786-й полк Пар Коллиониеми-Лосси, 659-й полк– на рубеже Павола, 436-й полк находился во 2-м эшелоне [1, л. 17].

Совершенствование системы обороны протекало постепенно, начиная с выкапывания ячейковых окопов и до их развития в окопы полного профиля, с ходами сообщения и козырьками из накатника. Личный состав размещался в землянках, обшитым накатником, штабы полков и батальонов также в землянках, с перекрытием, рассчитанным на сопротивление 76-мм снарядам. Штаб дивизии располагался в жилом доме, в почти стационарных условиях. Близ штаба были вырыты окопы для самообороны личного состава штаба в случае внезапного нападения. Был подготовлен и запасной командный пункт в лесу у Хейкеля [1, л. 18].

Боевые действия с обеих сторон вылились в организацию разведки и поиску стыков и флангов. Противник и наши части постепенно растягивали фронт обороны. Так, к окончанию войны фронт обороны 659-го полка достиг 14 км [1, л. 17].

Наиболее крупным боем этого периода был бой 786-го полка с ночь с 22 на 23 декабря. Противник с целью удара на правый фланг дивизии доставил из Иломантси на автомобилях к участку 786-го полка 112-й отдельный батальон, который совместно с 1^1/2 роты 11-го отдельного батальона, оборонявшегося напротив 786-го полка, начал ночное наступление на заставу у Каллиониеми (в отчете 155-й дивизии – Пар Коллиониеми-Лосси) и основными силами в обход правого фланга 786-го полка.

В 3-30 противник силами до 1^1/2 рот атаковал заставу (9-ю роту) у Пар Коллиониеми-Лосси. До 8 утра застава отбила 5 атак, нанеся финнам значительные потери. В 4-00 112-й отдельный батальон финнов обошел с севера 3-й батальон 786-го полка, атаковав оба фланга 1-го батальона полка, оборонявшего на северной окраине Хапаланахо. Застава 1-го батальона была окружена. В это время у Хапаланахо находилось прибывшее пополнение 110 человек, среди них начала появляться паника, и, открыв беспорядочную стрельбу, часть бойцов начала отход. Батарея полевой артиллерии также снялась с позиций. 1-й батальон с 4 до 8 часов вел огневой бой самостоятельно.

В 7.00 командир 786-го полка выдвинул 6-ю роту для удара во фланг противника и занятия высоты западней Хапаланахо. Поддержанная огнем пулеметной роты, 6-я рота опрокинула противника. Финны начали отходить, но комбат 3-го батальона 786-го полка, капитан Горный, не организовал преследование, ограничившись огнем. Противник к 9-00 отошел на западный берег р. Койта-Йоки [1, л. 58].

В результате боя, продолжавшегося с 3 до 8.00 23 декабря 1939 г. финны были отбиты. На поле боя они оставили 9 трупов, более 20 винтовок, 9 станковых и 2 ручных пулеметов, 34 000 винтовочных патронов, 635 пар лыж и рацию. В плен было захвачено 3 человека. Общие потери финнов командование 786-го полка оценило в 75 убитых и множество раненных, унесенных противником с собой. 786-й полк потерял 19 убитыми, 53 ранеными, выведено из строя 2 станковых пулемета [1, л. 19].

В бою отличился красноармеец Кайда Анатолий Григорьевич, удостоенный впоследствии звания Героя Советского Союза. Этот эпизод вошел в руководство для бойца пехоты: «Вот подвиг другого Героя Советского Союза – красноармейца Анатолия Кайды. Отряд белофиннов напал на роту, охранявшую командный пункт штаба полка. В это время поблизости проезжал на своем тракторе водитель Кайда. Он вез боеприпасы и пищу бойцам. Шквальным огнем финских автоматов был скошен наш пулеметный расчет. Увидев это, Кайда соскочил с трактора и бросился к пулемету. Еще мгновение – и по наступающему противнику ударила горячая пулеметная струя. Кайда уверенно и метко стрелял, белофинны падали один за другим, густо устилая снег своими трупами. Их атака захлебнулась как раз в тот момент, когда Кайда израсходовал последний патрон. Но это была только первая атака. Оправившись от полученного удара, белофинны снова ринулись вперед. Кайда не растерялся и на этот раз. Вскочив на трактор, он на большой скорости повел его на врага, врезавшись в самую гущу наступающих. Он сшибал их корпусом машины, давил гусеницами, расстреливал из ручного пулемета. Увлеченные его порывом, красноармейцы ударили в штыки и опрокинули противника. Оставляя убитых и раненых, белофинны в панике бежали. Храбрость и находчивость тов. Кайды помогли разбить сильную и хорошо вооруженную банду белофинских солдат».

На 25 декабря силы противника оценивались: на главном направлении два пехотных полка с легким артиллерийским дивизионом, на сковывающем направлении два батальона.

Соотношение сил на 1 км фронта

Потери 155-й сд с 30 ноября по 25 декабря

Несмотря на потери численность частей была довольно высока. Например, на 7 января 1940 г. 659-й полк насчитывал 221 человек! младшего начальствующего состава и 2320 рядового состава, при штате 367 и 2667 соответственно [3, л. 7].

В середине февраля 155-я стрелковая дивизия пополнена личным составом до штата. Дивизия усилена 11-м и 12-м лыжными батальонами, прибывшими 18 января, и 38-м лыжным эскадроном. Части получили новое авто– и полуавтоматическое оружие, легкие 50-мм минометы и бронещитки [1, л. 21].

С 5 января начаты планомерные занятия по боевой подготовке. Бойцы проходили лыжную подготовку; изучали боевые порядки отделения, взвода, роты; учились вести разведку; осваивалось автоматическое оружие, миномет и гранатомет. Уделялось внимание подготовке к штыковому бою и метанию гранат. Отрабатывались тактические задачи: разведка в лесу, действия в засаде, охранение войск, организация диверсий (1, л. 22].

Следует отметить, что в частях дивизии происходили различные чрезвычайные происшествия. 15 января 1940 г. красноармеец Курин Яков Васильевич произвел членовредительство. По его словам, он стал надевать штык на винтовку, защелка не закрывалась, он ударил прикладом о землю, держа винтовку правой рукой за штык. При ударе произошел выстрел и прострелил ему правую руку. Расследование показало, что винтовка была исправна и при ударе о землю выстрелить не должна. Винтовка должна быть заряжена 4-мя патронами, все патроны должны находиться под отсекающим зубом отсечки отражателя – в действительности винтовка была заряжена 5-ю патронами. Вывод комиссии был однозначен: «Выстрел был произведен с целью членовредительства для уклонения от службы в РККА» [3, л. 13].

Курин был препровожден военному прокурору 155-й дивизии для предания суду военного трибунала как изменник родины [3, л. 10].

Согласно списку военнослужащих 659 с. п., произведших членовредительство в январе, кроме Курна, в нем значатся Самко Николай Панкратьевич, И-ов Михаил Иванович, П-ов Василий Петрович, Пт-н Иван Тимофеевич, М-ов Иван Нилович, П-ха Михаил Антифьевич, Б-ко Алексей Иванович. (3, л. 28].

Происходили различные чрезвычайные происшествия, так, в приказе командира дивизии указывалось, что «в частях дивизии участились случаи ранений и саморанений.

12.01.1940 красноармеец-пулеметчик 436 сп Никандров В.Н. выстрелом из пулемета убил командира взвода 128 инжбата – лейтенанта Колосова.

13.01.1940 командир взвода 659 сп лейтенант Зюзин ранил в ногу кр-ца Петрова В.П.

14.01.1940 красноармеец 659 сп Пт-н И. Т. выстрелом во время чистки винтовки нанес себе ранение в руку.

14.01.1940 красноармеец 306 ап Михайлов броском гранаты ранил кр-ца того же полка Ефимова.

14.01.1940 красноармеец 436 СП будучи подчаском, ранил часового – кр-ца того же полка т. Саранчука.

13.01.1940 при пристрелке 45-мм орудия, снарядом взорвавшимся сразу при вылете из орудия были ранены: мл. лейтенант Швед и красноармеец Калинин; оба 436 сп.

Перечисленные безобразнейшие факты можно объяснить только понижением дисциплины в частях и ослаблением требовательности со стороны начальствующего состава в вопросах обращения с оружием, ухода и сбережения его.

Командование дивизии требует от командования частей самой решительной борьбы с расхлябанностью и недисциплинированностью, приводящей к таким безобразными явлениям» [3, л. 34].

С конца декабря на фронте 155-й дивизии установилось затишье. Деятельность дивизии, начиная с этого периода, можно проследить на примере 436-го стрелкового полка.

В оперативной сводке № 25 к 24.00 11 января указывался участок, занимаемый полком. Согласно сводке 436-й полк составлял ударную группу 155-й стрелковой дивизии и был сосредоточен в районе леса западней Хейккиля, Хакоя и занимал оборонительный участок отдельного дома западней Хейккиля 1,5 км – восточней 1,5 км Хейууиля, исключая Хакоя. Полк занимался совершенствованием укреплений оборонительного участка инженерными сооружениями [2, л. 44].

Начиная с января оперативные сводки, ограничивались скупыми строками: «Доношу, что с представленной оперсводки на 22.00 11.01.1940 года изменений нет». Менялись только даты, положение полка оставалось прежним [2, л. 46-138].

Несколько активней был 659-й стрелковый полк. Так, 14 января 6-я рота 659-го полка около 22 часов была послана для прочесывания леса. Прочесывание было проведено неправильно. Комдив 155-й дивизии направил указания командиру 659-го полка, в них говорилось: «Вместо того, чтобы участок местности просмотреть, пройдя сплошной цепью, или окружить кольцом и, суживая кольцо, захватить противника, – ходят в лес и рассыпавшись цепью идут, стреляя через каждые 5-10 м, неизвестно в кого и для чего, обнаруживая тем самым себя и предупреждая выстрелами противника, давая ему возможность уйти из-под нашего удара и окружения». [3, л. 34].

21 января 659-й полк произвел силовую разведку одной стрелковой ротой на левом фланге, в направлении Пистин-Ярви, оз. Яхые-Лампи и на своем правом фланге с применением огневой завесы в районе хутора Павола. Задачей разведки было вскрыть огневую систему противника и добыть «языка» [3, л. 36].

155-й стрелковой дивизии были приданы несколько лыжных батальонов. Интересны воспоминания замполитрука 11-го отдельного лыжного батальона Александрова И.Т. Вот что он вспоминал о боевых действиях февраля-марта: «На нашем направлении сплошной линии фронта не было. Боевые действия велись на пересеченной, лесисто-болотистой местности. Населенные пункты встречались редко, и большей частью это были брошенные хозяевами хутора из нескольких домов с пристройками.

Против нас действовали лыжные части «шюцкоровцев», умело использовавших свое главное преимущество: знание местности и умение отлично ходить на лыжах. Автомат, граната, нож были их основным оружием. Малыми группами, по 3–4 человека, финны внезапно нападали на наши части и, нанеся урон, быстро исчезали. Воевать они умели и были настоящими защитниками своей Родины.

В феврале 11-й батальон расформировали, создав на его базе несколько легколыжных эскадронов. Наш 386-й эскадрон был придан, сейчас точно не помню, полку или дивизии, штаб которых находился в поселке Мехке. Основной задачей эскадрона была разведка.

Мне с группой лыжников приходилось часто ходить в тыл к финнам. Разведку вели отделением в составе 10 человек, но в этом случае скрытно действовать не удавалось. Нас быстро обнаруживали и встречали автоматными очередями или гранатами. Пришлось сократить группу до 4 бойцов, и дело пошло, проникали к противнику в тыл даже днем!

В одной из последних разведок перед нами поставили задачу достать «языка» (в случае удачи мне как командиру группы был обещан орден Ленина). «Языка» мы, конечно, недостали, но сумели выявить новые пулеметные точки и землянки финских частей» [8, с. 566].

Артиллерия с 8 февраля начала предварительную артподготовку по разрушению обнаруженных ДЗОТов. По 28 февраля было разрушено 22 ДЗОТа. Средний расход снарядов на разрушение 90-100 122-мм гранат [1, л. 40].

Расход с 30 ноября по 13 марта [1, л. 42]

12 февраля финны вели артиллерийский огонь в 17–00, были обстреляны позиции 1-го батальона 436-го стрелкового полка в районе юго-западней Хейккиля, жертв не было [2, л. 136].

Красноармеец Новиков так описывал действия артиллерии и минометов: «На попытку забросать нас снарядами наша полковая и дивизионная артиллерия отвечала мгновенно, их глушила. Но и краткий минометный огонь со стороны противника при налетах причинял нам много бед и потерь среди личного состава. Они методично из нескольких минометов густо накрывали ту или иную площадь и обезоруживали нашу боеспособность, да и много страха задавали. Все виды гранат, как противника, так и у нас, при попытке их применить в ближнем бою не давали большого эффекта в глубоком рыхлом снегу: под своей тяжестью граната проваливалась в снег, ее взрыв был глух, и осколки погружались в снег» [10].

19 февраля в расположение 436-го полка прибыли 202-й, 203-й и 204-й лыжные эскадроны. Они с 20 февраля сменили 2-ю и 4-ю роты полка [2, л. 156, 158].

Стали проводиться занятия с блокирующими взводами. 20 февраля – со снайперским группами занятиями «по приведению оружия к нормальному бою» [2, л. 159].

20-21 февраля была произведена силовая разведка на флангах справа Кеттула-Сиарии слева Антилла-Сормусенахо. При поддержке минометов и артиллерии действия стрелков дали хорошие результаты [1, л. 41]. Активных боевых действий до самого конца войны не было [2, л. 160–252].

Потери 155-й сд за всю войну составили 477 убитых, 1375 раненых и 326 пропавших без вести. Потери финского отряда «А» составили 147 человек убитыми и пропавшими без вести, ранеными 275 человек [7, с. 360].

Подводя итоги боевой деятельности дивизии можно сказать, что поставленных задач она не решила. С другой стороны, 155-я сд смогла сковать силы финнов ценой незначительных, по меркам других частей, потерь.

Начальник генерального штаба Б.М. Шапошников на совещании 14–17 апреля высказался о положении дивизии: «Командующий 8-й армией неохотно снял с пойосварского направления 75-ю стрелковую дивизию и влил ее в главную группировку, боясь за свой правый фланг. Однако ничего не случилось, и выдвинутая вперед на правом фланге 155-я стрелковая дивизия спокойно стояла на месте. Финны против нее сидели, боялись даже шелохнуться, страшились, как бы с ними не случилось то же, что происходило на лоймоловском направлении» [9, с. 485].

Источники и литература

1. РГВА. Ф. 34980. Оп. 10. Д. 2990.

2. РГВА. Ф. 34980. Оп. 12. Д. 631.

3. РГВА. Ф. 34980. Оп. 12. Д. 753.

4. Аптекарь П. Советско-финские войны. М.: Эксмо, Яуза, 2004. 384 с.

5. Раунио А., Килин Ю. Сражения Зимней войны. Петрозаводский государственный университет, 2014 г. 320 с.

6. Коломиец М.В. Танки в Финской войне 1939–1940 гг. М.: Стратегия КМ: Эксмо, 2013. 144 с.

7. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. / сост. П. Петров, В. Степаков. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003. 544 с. (Великие противостояния).

8. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. / сост. П. Петров, В. Степаков. Т. 2. СПб.: Полигон, 2003. 638 с. (Великие противостояния).

9. Тайны и уроки зимней войны, 1939–1940 / под общ. ред. В.А. Золотарева. СПб.: ООО «Издательство «Полигон», 2002. 532 с.

10. Воспоминания Михаила Новикова. На той войне не знаменитой. Мичуринская правда. URL: http://www. michpravda. ru/articles/na-toi-voinie-nieznamienitoi

«…Самую лучшую дивизию можно разбить»

25-я мото-кавалерийская дивизия

25-я мото-кавалерийская дивизия в составе 8-й армии, а затем 15-й, приняла активное участие в Советско-финской войне. На театр военных действий она прибыла в конце января. До этого она претерпела значительные организационно-штатные мероприятия.

С 5 по 10 января 1940 г. на основании директивы Генерального штаба РККА дислоцированная в Пскове 25-я кавалерийская дивизия была переведена на штат мото-кавалерийской дивизии. Дополнительной телеграммой Инспектора Кавалерии РККА командарма 2 ранга Городовикова была переформирована в лыжно-мото-кавалерийскую дивизию.

Чтобы понять логику этого переформирования, нужно вернуться в декабрь 1939 г. В середине декабря 1939 г. на совещаниях НКО при рассмотрении вопроса усиления действующей армии возник разговор о возможности использования в войне с Финляндией стратегической конницы. Командование понимало, что использование крупных соединений едва ли возможно, но отдельные кавалерийские части считались полезными для службы обеспечения.

Заместитель наркома обороны С.И. Буденный 21 декабря запросил командующих 8-й и 9-й армии, считают ли они необходимым использование конницы для следующих задач:

1. Ведения разведки на флангах.

2. Обеспечения флангов отдельных направлений, поскольку сплошной фронт отсутствует, и оперативные действия соединений армии сводятся к действиям на определенных направлениях.

3. Прикрытие и охрана баз и грунтовых путей подвоза на отдельных, наиболее подверженных действиям диверсионных групп противника направлениях.

4. Сопровождение транспортов и в отдельных случаях даже служба летучей почты [11, с. 206].

Ответа на запрос автор не нашел, но судя по тому, что в состав 8-й армии прибыли 24-я и 25-я мото-кавалерийские дивизии, ее командующий Штерн счел конницу полезной.

Однако на фронт должны были быть направлены уже мото-, а не кавалерийские дивизии. Директива Ставки Главного командования об организации боевых действий войск указывала: «Ввиду отсутствия объемистого фуража и наличия больших морозов по возможности не брать лошадей на фронт, ибо, как показывает опыт, лошади в зимних условиях превратились в обузу для фронта. Весь обоз, артиллерию, транспорт переводить постепенно на механическую тягу» [11, с. 223].

25-ю кавалерийскую дивизию начали переводить на штаты мото-кавалерийской. В это время Наркому обороны К.Е. Ворошилову поступил доклад от командарма 2-го ранга М.П. Ковалева, инспектировавшего 8-ю армию. В этом докладе Ковалев отмечал: «До разгрома живой силы противника на фронте и выхода в район, позволяющий применение подвижных частей, считаю моторизованные дивизии излишними. Автотранспорт будет заморожен, дает большое количество бездействующих людей, загромождает дороги и психологически будет больше привязывать войска к дороге. Автотранспорт для оперативных перевозок должен быть в армии и, как исключение, в руках командира корпуса» [11, с. 266].

Следует отметить, что поражения советских войск их командиры объясняли рядом причин. В частности, член Военного Совета 9-й армии П.С. Фурт 17 декабря написал командующему 9-й армией М.П. Духанову о ситуации в 163-й стрелковой дивизии комбрига Зеленцова: «Считаю положение Зеленцова тяжелое. Беда вся в том, что у него нет лыжных отрядов для заброски в тыл противнику. Он сидит в окопах, его жалит со всех сторон предприимчивый, подвижный, на лыжах, но дающий массу автоматического огня противник. До тех пор, пока Зеленцов будет сидеть на месте, пр-к не даст ему покоя. Пр-к мелкими отрядами связал наши части, вырвал у нас инициативу. Необходимо пополнить его, Зеленцова, небольшими отрядами лыжников, вооруженных автоматическим оружием, надо бить врага его же средствами, методами борьбы». Подобные сообщения, объясняющие поражения РККА отсутствием «чудо-оружия» – лыж и пистолетов-пулеметов, в значительном объеме шли в Наркомат обороны.

Уже 24 декабря Ставка Главного командования приказала командующим Белорусского и Киевского округов сформировать из кавалерийских частей округов по 4 лыжных эскадрона. Комсостав этих частей вооружался пистолетами-пулеметами, остальные бойцы автоматическими и самозарядными винтовками. Каждое отделение должно было быть вооружено пулеметом, каждый взвод иметь миномет. На формирование эскадронов должны быть выделены лучшие кавалеристы и стрелки. Согласно приказу «с личным составом, выделенным на формирование лыжных эскадронов, вести усиленную лыжную тренировку» [11, с. 238].

Началось активное формирование лыжных частей. Из кадров кавалерийских частей были сформированы 28 эскадронов, кроме них формировались лыжные батальоны. На 8 февраля было сформировано и отправлено в действующую армию 77 батальонов [11. с. 242–243].

В свете вышесказанного становится понятна логика перевода кавалерийской дивизии на штаты лыжно-мото-кавалерийской. В середине января 1940 г. дивизия была формально готова.

15 января был получен приказ грузиться в эшелоны. Погрузка 138-го мото-кавалерийского полка прошла недостаточно организованно из-за плохой обеспеченности эшелонов погрузочными приспособлениями со стороны войскового коменданта станции Псков и из-за недостаточной распорядительности помощника командира полка и нач. эшелона, а также из-за низкой температуры (-37). Войска, проведя несколько дней в эшелонах, получили приказ выгрузиться.

7 января 138-й полк выгрузил личный состав и оставив в эшелонах материальную часть, отправился на зимние квартиры. Переход на зимние квартиры совершался на лыжах при 42-градусном морозе. Несмотря на столь низкую температуру имели место лишь единичные случаи незначительных обморожений. Недостаточная практика в хождении на лыжах, особенно призывников из числа народностей Кавказа и Средней

Азии, привели к тому, что часть личного состава сняла лыжи и шла пешком.

С 18 по 20 января 138-й полк усиленно занимался стрелковой и лыжной подготовкой. Журнал боевых действий полка оптимистично отмечает, что «эскадроны добились значительных успехов, поставив весь личный состав на лыжи и совершая лыжные марши с решением тактических задач и возвращаясь на зимние квартиры без отставших и обмороженных» [3, л. 2–3].

Дивизия, перейдя на штат лыжно-мото-кавалерийской, личным составом и материальной частью (без танкового полка) была укомплектована полностью. Лыжи дивизия получила за 5 дней до выступления на фронт, имея до переформирования их 15–20 % на весь личный состав. Автотранспортом дивизия была оснащена только в количестве, необходимом для перевозки материальной части, запаса продовольствия и боеприпасов. Транспорт для перевозки личного состава отсутствовал, личный состав от железной дороги перевозился автомобильными батальонами [1, л. 1].

Танковый полк прибыл на театр военных действий только к моменту последней операции, включен в состав дивизии и использован не был. Зенитно-артиллерийский дивизион был сформирован только перед выступлением дивизии на фронт. Обеспечение дивизии боеприпасами 1,5 комплекта; продовольствием – 3 суточных дачи.

В мирных условиях дивизия стрелково-тактических задач в лесисто-болотистой местности не отрабатывала и на театре военных действий в этом отношении оказалась совершенно неподготовленной. Личный состав не умел двигаться на лыжах. Командный состав оказался неподготовленным в вопросах управления, ориентирования и движения по азимуту [1, л. 2].

21 января 1940 г. по приказу командующего Северо-западным фронтом дивизия вновь начала погрузку в эшелоны на ст. Псков. По железной дороге дивизия была доставлена до ст. Волховстрой. Далее на автомашинах – в Сальми, и 1–4 февраля сосредоточилась в районе Луппикко, Юля-Ристися, Уксу. Войдя в подчинение командующего Южной группой, дивизия с 4 февраля перешла в наступление на Леметти южное и северное [11, л.].

К моменту прибытия дивизии на фронте сложилась следующая обстановка. 30 ноября 1939 г. в наступление перешел 56-й стрелковый корпус. 18-я дивизия наступала вдоль дороги Кясняселькя – Уома – Леметти в направлении на Сюскюярви и далее к оз. Янисярви. Слева от нее вдоль берега Ладоги наступала непосредственно на Сортавалу 168-я стрелковая дивизия. Численность этих войск составляла 29 521 человек, 119 орудий и 46 танков [5, с. 78].

Первоначально наступление 56-го стрелкового корпуса развивалось вполне успешно, к 12 декабря 18-я дивизия вошла в локтевую связь с частями 168-й дивизии в районе железнодорожного полустанка Койриноя. Части 18-й дивизии подошли к оз. Сюскюярви. Здесь наступление 18-й дивизии застопорились, финские войска, почувствовав слабину, попытались перейти в контрнаступление. В течение 12–14 декабря финны вышли на коммуникации 18-й дивизии западнее от Уома, но перерезать дорогу им не удалось. 14–17 декабря начались атаки финнов в районе оз. Сюскюярви, 208-й стрелковый полк 18-й дивизий отошел на юг. Однако коммуникации оставались под контролем советских войск [5, с. 79–80].

Командование 8-й армии требовало продолжать наступление. Однако в батальонах 316-го стрелкового полка оставалось по 100 человек, батальоны 208-го полка насчитывали по 200–250 человек. Из-за недостатка автотранспорта снабжение дивизии было неудовлетворительно. 19 декабря штаб 8-й армии приказал 56-му корпусу перейти к обороне. (5, с. 87].

14 декабря в бой вступила приданная 56-му корпусу 34-я легкая танковая бригада. Бригада имела 237 танков и 25 бронеавтомобилей. Личный состав был подготовлен хорошо, однако не был ознакомлен с условиями боев в Финляндии. Кроме того, бригада была разбросана по частям, выполняя задачи патрулирования дорог, охраны штаба корпуса и аэродрома. В общем, ввод в бой бригады не привел к изменению обстановки в пользу советских войск.

Финское командование усилило войска на данном направлении силами, переброшенными из района Лоймола. 27 декабря – 1 января финны попытались окружить 208-й стрелковый полк в районе д. Рухтинаанмяки. Эта попытка была отражена.

6 января началось следующее финское контрнаступление. Финны оставили попытки атаковать боевые подразделения 18-й дивизии. Против Рухтинаанмяки были оставлены заслоны из трех батальонов. Главные силы 13-й пехотной дивизии, шесть пехотных батальонов и легкий отряд нанесли удар по району Леметти. Здесь находились в основном штабы и тыловые подразделения дивизии и 34-й легкой танковой бригады. Бывшие здесь две роты 97-го стрелкового полка, две артиллерийские батареи и две роты танков отразить удар финнов не смогли. В окружение попали около 3800 человек, 78 разных танков, 5 бронемашин, 7 артиллерийских орудий, 25 пулеметов и 226 автомашин [5, с. 192].

7-11 января, развивая успех, финская ударная группировка разгромила и тылы 168-й дивизии, и вышла к берегу Ладожского озера в районе Койриноя. Коммуникации 168-й дивизии и главных сил 18-й дивизии были перерезаны. Окруженные ранее штаб и тылы 18-й дивизии были рассечены на две части – Леметти южное и Леметти северное.

13-14 января 208-й и 316-й стрелковые полки с артиллерией отошли от Рухтинаанмяки к развилке дорог к западу от Леметти. Финские части пытались закрепить успех. Из района Куйка-Ниетъярви они нанесли удар на город Питкяранта. Попытка финских частей овладеть Питкярантой была отбита.

Переброшенные из-под Лоймолы батальоны 12-й пехотной дивизии нанесли 17–22 января в глубокий тыл 18-й дивизии несколько ударов. В результате между Уома и оз. Лаваярви появилось еще четыре «мотти» (так финны называли «котлы»). Окруженными здесь оказались склады 168-й и 18-й дивизий, свыше 1000 раненых, подразделения 97-го полка 18-й дивизии и 34-й таковой бригады. Также в окружение попали подразделения 620-го стрелкового полка, шедшие на помощь 18-й дивизии [5, с. 199].

Окруженные войска не сдавались. Финнам пришлось приложить массу усилий для их разгрома, к которому они приступили со всей их обстоятельностью.

В ходе наступления 29 января – 4 февраля финскими войсками был полностью уничтожен котел Леметти северное. В результате ликвидации этого «мотти» финнам достались богатые трофеи, в том числе 6 артиллерийских орудий и 32 танка [5, с. 201].

25-й мото-кавалерийской дивизии предстояло участвовать в деблокаде 18-й стрелковой дивизии и 34-й легкотанковой бригады. На фронте дивизию встретила лесисто-болотистая местность. Ее устилал глубокий снежный покров глубиной до 1 м, температура снижалась в отдельные дни до -40.

Красноармеец 37-го отдельного лыжного батальона, приданного дивизии, Константин Куликов вспоминал: «Утром состоялось общее построение батальона. Каждый доброволец получил, как тогда называли, «северный ворошиловский паек» на 5 суток (всю войну своих походных кухонь мы не имели). На сутки бойцу полагалось: 200 г бекона, 150 г сливочного масла, 150 г сахара, галеты и ржаные сухари, а также шкалик водки. Но такое великолепие наблюдалось только в самом начале. □ дальнейшем, например, ржаных сухарей, незамерзающих при любом морозе, не было, вместо них выдавали буханки черного хлеба, промерзающие настолько, что их не брал ни нож, ни топор, ни пила. Оставалось единственное средство – бросить буханку в костер. Верхняя корка сгорала, под ней оставался оттаявший слой, его обгладывали, и операция повторялась. Во время получения пайков в небе показался наш самолет, сбросивший вниз кипу листовок. Текст помню почти дословно, так эти листовки здорово нас огорошили. До фронта, из сообщений печати, мы знали об успешном продвижении советских войск, а тут из текста обращения вдруг узнали об окружении двух наших дивизий, если не ошибаюсь, 18-й и 168-й, которые нас совместно с другими частями призывали вызволить из блокады» [9, с. 564].

Противник опирался на опорные оборонительные районы и отдельные пункты, состоявшие из ДЗОТ, различного рода заграждений, хорошо замаскированных в лесу, имевших отсечные позиции и круговую оборону. На «Высоте с камнем» естественные каменные глыбы были использованы обороняющимся противником как хорошие укрытия от советской артиллерии. Эти укрытия оказались неуязвимыми для артиллерии и явились серьезной преградой [1, л. 2–3].

138-му, 63-му и 14-му мото-кавалерийским полкам противостояли части финского 39-го пехотного полка, 111-му мото-кавалерийскому полку – 1-й егерский батальон и юнкера Выборгского пехотного училища. Противник оборонял рубеж Куйкка, Ниемеля составом до 2-х батальонов и имел опорную базу Ниетярви и артиллерию в районе Симес, Ниетярви.

Приказом № 001 командующий Южной группой поставил задачу к 3 февраля занять исходное положении в районе безымянной высоты 2–3 км восточнее Питкяранта.

Утром 4 февраля во взаимодействии с группой генерала Петрова справа и 11-й стрелковой дивизией слева наступать на Леметти, с задачей к вечеру овладеть районом высоты 69, 8 и 5 февраля освободив гарнизон Леметти южное и северное, войти в живую связь с 18-й стрелковой дивизией.

Перед началом наступления командир дивизии и командиры полков и эскадронов провели рекогносцировку фронта наступления. Согласно отчету о боевых действиях дивизии: «Недостаток свободного времени не дал возможности организации своевременной разведки противника и путей выхода полков на исходное положение» [1, л. 4].

При рекогносцировке 3 февраля командиры подразделений 138-го полка попали под сильный огонь противника. Согласно журналу боевых действий полка: «Понеся потери (первые в полку) 5 чел. убитыми и 3 чел. ранеными, командиры эскадронов отошли, отозванные командиром полка. С большим трудом удалось выйти из-под огня противника ИНШ-2 ст. лейтенанту тов. Горюнову» [3, л. 5].

Выдвижение артиллерии запоздало, так как автомашины с мотопехотой двигались быстрей тракторов, буксирующих орудия. «Части, выходя на исходное положение, мат. часть своей артиллерии перетаскивали на руках, поэтому последняя запоздала и в арт. подготовке не участвовала, а сопровождала огневым валом свои полки». Тылы дивизии к началу наступления находились на марше, вышли в исходный район только к вечеру 4 февраля. По сути дела дивизия была брошена в бой с марша.

Приступив к выполнению задачи, части дивизии выходили на исходное положение ночью. Дорог не было, и все они двигались по одной тропе. Линии связи, проложенные по тропе, обрывались выдвигавшимися частями. Комдив по приказу штаба группы должен был иметь связь не только со своими полками, но и с вышестоящим командованием. Все это при недостатке средств связи в дивизии. Кроме того, противник уничтожал все, что не повредили свои войска. Все это привело к нарушению телефонной связи с полками, затруднив управления ими [1, л. 6].

Командование дивизии и политотдел должны были лично присутствовать в частях и выводить их в исходные позиции, проверяя исполнение приказа.

Следует отметить, что еще 12 декабря 1939 г. Л.П. Берия докладывал И.В. Сталину: «Телефонные линии прокладываются небрежно. Прокладка линий идет по дороге на земле, в результате чего проходящие танковые соединения и артиллерийские части рвут провода. Командиры прокладку линий не контролируют и достаточной борьбы за правильность их наводки и сохранность не ведут» [7, с. 290].

С 10 утра 4 февраля 25-я дивизия перешла в наступление. Дивизия совершала фактически фланговый марш, так как 11-я стрелковая дивизия продвинулась очень незначительно. За 4–6 февраля полки с боем прошли 2,5 км, уничтожая мелкие части противника, а местами отдельные узлы сопротивления, подошли к основным опорным пунктам противника, находящихся на безымянных высотах южней озера Ниетярви и вследствие неумения ориентироваться и ходить на лыжах не смогли овладеть районом высоты 69,8.

138-й мото-кавалерийский полк 4 февраля шел в наступление на лыжах и весь состав в маскхалатах. Действовавшие в первом эшелоне 1-й и 2-й эскадроны быстро сбили огневые точки противника и обратили его в бегство. Отличился 2-й эскадрон под командованием лейтенанта Сапрыкина. Он первым уничтожил огневые точки противника. Идя в первом эшелоне 2-го эскадрона, 1-й взвод старшины Заикина, «смело и отважно действуя, первым вошел в непосредственное соприкосновение с противником и первым ворвался на его передний край и сбил его». Геройски действовал командир отделения 1-го эскадрона Кузьмин, застреливший двух финских офицеров. В бою было захвачено несколько пистолетов-пулеметов с обоймами, много винтовок с патронами, диски к ручным пулеметам, снаряжение [3, л. 7].

5 февраля полки 25-й дивизии перегруппировались. 111-й полк вышел во второй эшелон дивизии за 138-й полк.

14-й полк, взаимодействуя с 11-й стрелковой дивизией, должен был овладеть Питкяранта. Остальные полки, ведя бой, имели частичные успехи, незначительно продвинулись своими передовыми частями.

6 февраля частным боевым приказом № 04 штаб Южной группы ставил следующую задачу 25-й мото-кавалерийской дивизии:

– 38-му и 63-му полкам в течение 6.02.1940 удерживать занимаемые участки;

– 14-му и 111-му полкам наступать в направлении высоты 66.0, с задачей уничтожить противника в районе этой высоты, не допустив его отхода на север и Ладожское озеро.

Перегруппировку пришлось проводить ночью и по истечении 4-х часов со времени получения приказа № 04.

Однако с прибытием на фронт 72-й стрелковой дивизии для развития наступления и уничтожения противника в районе Питкяранта последняя, выйдя в тылы 25-й дивизии, развернулась на запад в стыке между 14-м мото-кавалерийским полком и правым флангом 11-й стрелковой дивизии.

Получив еще один приказ штаба 8-го стрелкового корпуса № 1-04, 25-я дивизия фактически перешла к обороне. 14-й полк был возвращен в оперативное подчинение командира 25-й дивизии только 19 февраля.

5-6 февраля финские части предприняли ряд попыток контратаковать полки 25-й мото-кавалерийской дивизии, но были отбиты. 6 февраля красноармейцем 4-го эскадрона 138-го полка Баратевым был взят первый пленный – пехотинец 7-й роты 39-го пехотного полка [3, л. 10].

Днем 7 февраля 138-й полк получил приказ наступать в направлении д. Куикка, сбив противника с укрепленного берега ручья, вытекающего из южной части озера Ниетярви. В 14–00 138-й полк, усиленный артиллерией, начал наступление. Руководил наступлением командир полка Г.Г. Скворцов, во главе 1-го эскадрона. Следом шли 2-й, 3-й и 4-й эскадроны. Стремительной атакой 1-й эскадрон преодолел позиции финнов у ручья, обратив их в бегство. Полковник Скворцов, руководя боем, погиб, он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Наградной лист гласит: «Поддерживая успех 1-го эскадрона, полковник т. Скворцов повел в атаку 2-й эскадрон, проявляя при этом личный героизм и отвагу, давая пример героизма, твердости и уверенности всему личному составу полка. Под ураганным огнем пулеметов и автоматов с флангов 2-й эскадрон также выполнил поставленную задачу, выбив противника с укрепленной позиции».

Полк понес значительные потери. Кроме командира полка были убиты: старший политрук Караваев, адъютант полка лейтенант Саитов. Командование полком принял начальник штаба капитан Филимонов.

Бойцы полка совершили ряд подвигов. Так, когда 3-й эскадрон остался без командного состава, красноармеец Алиев Хаджи принял командование на себя. Будучи ранен, красноармеец 1-го эскадрона Азизов, чтобы не попасть в плен, подорвал себя гранатой [3, л. 11].

С переходом к обороне, полки в короткий срок выкопали окопы (местами полной профили – 63-й полк) возвели проволочное заграждение пред передним краем в 1–2 кола, устроили завалы на флангах. Полки вели активную разведку, прочно занимали оборонительный рубеж, обеспечив наступление 72-й стрелковой дивизии [1, л. 8].

11 февраля Южная группа 8-й армии была переформирована «В целях улучшения и удобства управления войсками, действовавшими на северном побережье Ладожского озера…» в 15-ю армию. Вее состав наряду с 25-й мото-кавалерийской дивизией вошли 60-я, 168-я, 18-я, 11-я, 72-я, 37-я стрелковые дивизии и ряд других частей. Командование армией принял командарм 2-го ранга Ковалев [11, с. 332].

В ночь с 11 на 12 февраля до двух рот финнов, пользуясь беспечностью охранения из 37-го лыжного батальона, подойдя на 30–40 м с окликами: «Мы большевики, в своих не стреляйте», окружили 111-й полк. Журнал боевых действий 111-го полка описывал события так: «Телефонная связь со штабом дивизии была прервана. Радиостанция не работала. Командир полка приказал начсвязи Виленскому установить связь с лыжниками, атаковать высоту с востока и овладеть ей». 2-й эскадрон полка должен был атаковать высоту справа. Виленский, не дойдя до лыжников, был убит. Направленный к 2-му эскадрону Наумович подошел к нему, когда тот уже развернулся для атаки. Однако, встреченный сильным огнем, продвинуться вперед не мог. 37-й лыжный батальон также подвергся сильному обстрелу, застигнутый врасплох, он, «неся большие потери, выскакивал из землянок выполняя задачу командира лыжбата атаковать пр-ка, обстреливающего их в 150–200 м северо-восточней их расположения». [2, л. 8 об.-9].

Финны не приняли атаки и отошли вглубь леса, но обстрел лыжников продолжили. Тем временем командир 2-го эскадрона был ранен, эскадрон потерял до 50 % личного состава. 4-й эскадрон отстреливался из своих землянок фронтом на запад и северо-запад. 3-й эскадрон действовал совместно с лыжным батальоном отражая попытки финнов перейти в атаку. Весь день финны вели сильный стрелковый и минометный огонь. К 21 часу он утих. Финны подходили к позициям полка и кричали: «Бросайте оружие, поднимайте руки вверх и переходите к нам, а то всех все равно перебьем» [2, л. 9 об.].

Дальнейшие события журнал боевых действий 111-го полка описывает так: «Около 21.30 к расположению КП прорвались двумя группами остатки двух рот лыжного 37-го батальона. Всего около 40 человек. Еще до прихода лыжников начальник штаба капитан Алексеенко созвал в землянку командный состав для решения вопроса о выходе из окружения. От полка осталось не более 30 человек, могущих держать в руках оружие. Командир полка Курсаков, помначштаба Наумович, уполномоченный ОО (особого отдела) Гаврилов были против того, что бы выходить из окружения, а предлагали послать пробиваться группу лыжников и сообщить в штаб дивизии. Начштаба Алексеенко настаивал на выходе из окружения, говоря, что утром все равно всех перебьют» [2, л. 9об.]. Комиссар 37-го лыжного батальона был готов порываться самостоятельно, раненый в грудь комполка Курсаков на решение прорываться повлиять не мог из-за слабости от раны. Потери 111-го полка: убито 35, ранено 32, без вести пропали 220 человек. 13 февраля остатки 111-го полка свели в 3 эскадрона в составе 270 человек вместе с батареей [2, л. 10–11].

В час ночи 12 февраля, оставив раненых без оказания медпомощи, бросив оружие, остатки полка – около 30 человек, 15 бойцов связи приданной артиллерийской батареи лейтенанта Рогачева, четверо красноармейцев 37-го лыжного батальона решили прорываться с боем. Оказалось, что к этому времени финны отошли.

Командир 25-й дивизии, узнав о случившемся, приказал занять позиции, оставленные 111-м полком силами 245-го саперного батальона и 138-го полка. На рассвете остатки полка были отправлены на эвакуацию из района окружения раненых и брошенного оружия. К исходу дня все раненые были вывезены, оружия было собрано не более 50 % [2, л. 10–10 об.].

111-й полк, приведя себя в порядок, занял бывшие позиции 138-го полка. При занятии позиций 111-го полка 138-м полком пропал без вести временно исполняющий должность начальника штаба полка старший лейтенант Кузнецов со всеми документами (печать полка, журналы боевых действий, ОКК-5) Розыски его не дали результатов, при поисках был убит один и ранены два человека [3, л. 10].

В период 12–14 февраля финны предпринимали неоднократные попытки прорваться в расположение 138-го полка, но везде были отбиты. Учтя опыт предыдущих боев и уяснив тактику финнов «вызывать часть на открытие огня и этим самым установить наличие ОП (огневых позиций) и живой силы с целью последующего его уничтожения». Полк проявил выдержку с целью подпустить противника ближе к себе и расстрелять его в упор. Финны, понеся потери, не предпринимали повторных попыток спровоцировать полк на неорганизованную стрельбу.

Особенно упорный бой шел 13 февраля. Финны силами до роты атаковали 3-й эскадрон. Эскадрон, насчитывавший всего до 20 человек, не выдержал и начал отход, к этому почти весь начальствующий состав был убит или ранен. Как гласит журнал боевых действий 138-го полка, положение было угрожающее: «Но благодаря выдающейся выдержке, хладнокровию и мужеству кр-цв пулеметчика тов. Богданова и кр-ца пулеметчика т. Бронзова стойко державшихся на месте ведя меткий огонь из р. п. У Богданова пулями врага был разбит р. пулемет, тогда он перешел на станковый пулемет, расчет которого был выбит врагом. Тов. Бронзов, ведя огонь, сменяя диски, метал одновременно ручные гранаты. Положение 3-го эск. было восстановлено личным руководством к-ра полка – капитана Филиппова, комиссара полка Тимофеева и н-ка штаба ст. л-та Горюнова». Противник был отброшен, понеся значительные потери. Полк потерял убитыми младшего политрука Карасева, ранены политрук Феоктистов и старший лейтенант Сапрыкин. (3, л. 18–19].

В ночь на 15 февраля до двух рот финнов, при поддержке минометов, окружили 138-й полк. Рота 1-го егерского батальона повела наступление на 111-й полк, но была отбита [1, л. 9].

Красноармеец 37-го отдельного лыжного батальона, приданного дивизии, Константин Куликов вспоминал: «14 февраля в разведку ушел взвод лыжников, который нарвался на засаду. Послали подкрепление, постепенно в бой вступил весь батальон, и вскоре он был окружен. Мы понесли значительные потери. Из командного состава в строю остались лишь старшина, четыре командира взводов и раненный в грудь капитан, комиссар батальона. Положение было тяжелым. Вокруг нашей обороны отчетливо раздавались команды на финском языке, кольцо окружения сжималось. Комиссар принял решение идти на прорыв. Помню, как я с ротным старшиной, сидя на замерзших трупах, для храбрости распил с ним целую фляжку водки. Батальон пошел в атаку. В ночном лесу поднялся какой-то звериный рев! Прорвались, соединились со 111-м полком 25-й дивизии. Нас отправили в тыл, накормили единственный раз горячим обедом и снова бросили в наступление» [9, с. 564].

16 февраля был атакован и 63-й полк, но финские атаки были отражены. Части 25-й мото-кавалерийской дивизии продолжали усиливать оборону.

72-я стрелковая дивизия в это время смогла продвинуться только на 200–300 м. 14-й полк наступлением обеспечивавший ее правый фланг, был остановлен сильным огнем противника и продвинуться дальше не смог.

15 февраля прибывший в район Салми член Военного совета 15-й армии корпусный комиссар Н.Н. Вашугин нашел здесь полный беспорядок, бестолковщину и неумение организовывать четкое взаимодействие в бою всех родов войск. Вечером 18 февраля Вашугин по прямому телефону доложил Ворошилову и Сталину об обстановке в армии. Вашугин привел случаи несогласованных действий наступающих частей «артиллерия не обеспечивает продвижение пехоте, стреляет без наблюдения». Прямой наводкой артиллерия не стреляет, поскольку многие командиры не хотят этого делать, считая такую стрельбу тяжелым делом. 25-я мото-кавалерийская дивизия понесла значительные потери. Ее полки имели следующий некомплект личного состава: 14-й – 73 %, 63-й – 59 %, 111-й – 77 %, 138-й – 66 % [8, с. 350]. По результатам этих переговоров командующий 15-й армии Ковалев был заменен на В.Н. Курдюмова с 26 февраля.

В то время, когда 25-я дивизия отбивала атаки финнов, в «котлах» обстановка значительно ухудшилась. 9 февраля последовало наступление против главных сил 18-й дивизии на развилке дорог западнее Леметти. Финны отсекли главные силы 18-й дивизии от большого «мотти», в котором находилась 168-я дивизия. Этот котел получил название «КП четырех полков», так как там находились штабы и подразделения 208-го и 316-го стрелковых, 3-го артиллерийского и 12-го гаубичного полков, 56-й разведбат дивизии, а также 381-й отдельный танковый батальон 34-й бригады. 17 февраля эти части пошли на прорыв в направлении 168-й дивизии, к утру 18 февраля они были уничтожены в бою с двумя финскими батальонами и кавалерийским полком. По данным 13-й пехотной дивизии, количество убитых красноармейцев составило 1500 человек, в плен попало 250. Были захвачены 22 танка, 36 орудий, 30 противотанковых пушек, 6 зенитных пулеметов, 25 автомобилей, 17 тракторов и 200 других транспортных средств [5, с. 202].

14-15 февраля был ликвидирован котел у деревни Лаваярви, гарнизон которого смог прорваться из окружения. Гарнизоны «Уома» и «Развилка дорог» (около пяти километров западнее Уома) смогли продержаться до конца боевых действий. С 17 по 21 февраля части 25-й дивизии совершенствовали свои позиции, подтянули полковую артиллерию, пополнили боекомплект. Из тыловых частей в связи с большими потерями было взято до 50 % обслуживающего состава и включено в действующие эскадроны. Из тыловых частей было переброшено в полки до 120 бойцов и командиров.

Штаб дивизии потерял: начальника штаба дивизии полковника Индыка, начальника 2-й части штаба дивизии майора Волкова, помощника начальника 1-й части штаба дивизии лейтенанта Ширяева. Помощники начальника 1-й части штаба дивизии капитаны Хрястов и Алексеенков виду большой убыли работников в штабах полков были командированы на должности начальников штабов 14-го и 111-го полков [1, л. 10].

23 февраля, выполняя боевой приказ № 06, 25-я дивизия перешла в наступление с задачей овладеть безымянной высотой и обеспечить правый фланг 72-й стрелковой дивизии. К 10–00 полки 25-й дивизии продвинулись только на 300–500 м, аналогичные «успехи» имела 72-я дивизия.

111-й полк должен был овладеть «Высотой с камнем». Наступление, при поддержке танков, началось в 13–00. На правом фланге наступал 1-й эскадрон – 80 бойцов; на левом 2-й эскадрон – 70 бойцов. Во втором эшелоне двигались два лыжных взвода – 73 человека и пулеметный эскадрон – 23 красноармейца. Под сильным пулеметным огнем эскадронам удалось продвинуться на 50-200 м, потеряв 24 бойца. Из них огнем своей артиллерии были убиты во время артподготовки 2 связиста [2, л. 14].

На следующий день после 30-минутной артподготовки началась новая атака. К4-00 эскадрон овладел южными и юго-восточными скатами «Высоты с камнем». Однако эскадроны «с вершины высоты забрасывались гранатами и находились под перекрестным руж. – пул. огнем». Эскадроны отошли. Во 2-м и 3-м взводах 2-го эскадрона в строю остались два бойца. Из шести танков были потеряны два. Остальные четыре, несмотря на «неоднократные приказы командира полка поддержать наступление, выдвинуться вперед и подавить огневые точки у камня – взвод вперед не выдвинулся, боясь быть выведенным из строя, хотя командир взвода не открыл даже люк танка для делегата связи от командира полка. Простояв всю ночь на дороге сзади эскадронов на рассвете танки ушли на свою базу к танк. батальону.» [2, л. 14об.-15].

111-й полк за 23 и 24 февраля потерял убитыми 24, ранеными 67, пропавшими без вести 24. Умер от ран командир приданной батареи старший лейтенант Рогачев, погибли политрук Ионин и младший лейтенант Шмидт. На 25 февраля полк насчитывал 128 бойцов, 26 февраля прибыло пополнение 254 приписных из Саратова [2, л. 15–16].

24-25 февраля 25-я дивизия продолжала наступление, не увенчавшееся успехом. Приказом № 010 штаба 8-го стрелкового корпуса части 25-й дивизии перешли к исходу 25 февраля к обороне.

Неудача действий 25-й мото-кавалерийской дивизии объяснялась:

1. Рубеж, занимаемый перед фронтом дивизии на ряде безым. высот («Высота с камнем», на карте нет) был сильно укреплен, в виде земляных и нежных окопов, ходов сообщений, блиндажей, частично минных полей, проволочного заграждения и хорошо организованной системой огня.

2. Густой лес лишал возможности вести огонь артиллерии и станк. пулеметам на средние дистанции с открытых позиций.

3. Глубокий снег вынуждал наступающие части задерживаться в ожидании подтягивания пулеметов и орудий, переносимых на руках. Наступление без поддержки огневыми средствами, ввиду сильной укрепленности высоты, не представлялось возможным.

4. Пассивные действия правого фланга 72 СД исключали возможность дальнейшего наступления, обеспечивающего ее правый фланг 14 мкп. Возможность дальнейшего наступления 14 мкп и всей дивизии создавало угрозу потери стыка последнего с 72 СД, что особенно было невыгодно, ввиду отсутствия резерва в распоряжении командира 25 МКД [1, л. 11–12].

25-я мото-кавалерийская дивизия за период с 4 по 25 февраля потеряла 712 человек убитыми, 1910 ранеными, 236 – пропавшими без вести и 353 обмороженными [4].

Пока советские дивизии производили безуспешные попытки деблокады окруженных частей, большая часть 18-й стрелковой дивизии и 34-й легкотанковой бригады была уничтожена финнами. 21 февраля 13-я пехотная дивизия атаковала котел «Леметти-южное». Бои длились более недели. В ночь на 29 февраля с разрешения командования, советские войска пошли на прорыв двумя колоннами. Основная колонна под командованием начальника штаба 34-й легкой танковой бригады И.А. Смирнова, составленная из наиболее боеспособных бойцов, смогла вырваться из «мотти», однако 1–2 марта, была почти полностью уничтожена преследовавшими их финскими подразделениями у оз. Вуортанаярви. Погибло 850 и пропало без вести 663 человека. Вторая колонна под командованием начальника штаба 18-й дивизии З.Н. Алексеева смогла выйти к своим войскам. Алексеев спас от гибели 1237 человек, из которых около 900 были раненными и больными. В котле было оставлено 71 танк и 268 различных автомашин [5, с. 205–207].

Командир 34-й легкотанковой бригады комбриг Кондратьев погиб в конце февраля при прорыве из окружения со всем штабом. По некоторым данным, командир бригады Кондратьев, комиссар бригады полковой комиссар Гапанюк и начальник Особого отдела Доронкин застрелились. Бригада потеряла большую часть танков, потери в личном составе составили свыше 50 %. Из 3787 человек было убито 902, ранено 414, обморожено и заболело 94, пропал без вести 291 человек. Погибли все командиры батальонов.

Что касается 168-й дивизии, то выгодная для обороняющейся стороны местность, территориально единый район занимаемой обороны, значительная огневая мощь, разумные действия командования дивизии по управлению войсками, а также стойкость, проявленная бойцами и командирами, позволили удерживать позиции до конца войны. Снабжение этой дивизии осуществлялось по льду Ладожского озера из района Питкяранты, а также по воздуху [5, с. 194].

Командир 18-й стрелковой дивизии комбриг Кондрашев был арестован и расстрелян в августе 1940 года. Начальник штаба дивизии полковник Алексеев 24 марта 1940 года сообщил о потерях 18-й стрелковой дивизии. 18-я дивизия потеряла в общей сложности 8754 человека, больше, чем многие другие дивизии на советско-финской войне [5, с. 206–207].

«Высоту с камнем» захватил 3 марта 63-й полк, захватил, но удержать не смог. Но нет худа без добра, удалось установить силы и систему укреплений финнов на этой высоте.

5 марта 25-я мото-кавалерийская дивизия получила в оперативное подчинение лыжные эскадроны и маршевый батальон в 807 человек. Три полка дивизии, согласно приказу № 038 штаба 8-го стрелкового корпуса, должны были обороняться, 138-й полк должен был содействовать 97-му стрелковому полку. В 12–00 138-й полк, не дожидаясь своего соседа, выполнил свою задачу, заняв безымянные высоты в 2 км от высоты 95, перешел к круговой обороне в трудных условиях. В снежных окопах (грунт каменистый), без обогревания, в условиях трудности доставки пищи 8 дней удерживал этот рубеж.

Отрядом 138-го полка, занявшим безымянные высоты, командовал старший лейтенант Сапрыкин. 6 марта отряд «закрепляется на занятых рубежах и ведет окопные оборонительные сооружения». Перед фронтом отряда Сапрыкина, по данным разведки, находилось до двух взводов финнов, действовавших группами по 4–6 автоматчиков. Противник обстреливал расположение отряда Сапрыкина огнем миномётов, отважный командир отряда погиб. Командование принял старший лейтенант Андреев [3, л. 40].

9 марта штаб 8-го стрелкового корпуса частным приказом № 012 поставил задачу 25-й мото-кавалерийской и 72-й стрелковой дивизиям перейти в наступление. 25-я дивизия двумя полками – 63-м и 14-м должна была захватить высоты юго-восточней Ниемеля. 63-й полк продвинулся вперед на 300–400 м и, не дойдя 100 м до «Высоты с камнем», залег под огнем финнов. К концу дня 63-й полк отошел на исходные позиции. Наступая под сильным огнем противника, продвигаясь вперед, 14-й полк остановил наступление своего левого фланга, по причине того, что 133-й стрелковый полк 72-й дивизии продвинулся на 50-100 м и разрыв между 14-м и 133-м полкам увеличился до 500 м, что грозило просачиванием противника в тыл этих полков [1, л. 12].

9 марта отряд на безымянных высотах в 2 км от высоты 95 систематически обстреливался автоматчиками противника с северо-востока и запада. В 18–00 отряд вел бой с группой финнов силою до двух взводов при двух станковых пулеметах. Противник, двигаясь с севера, стал окапываться в 400 метрах восточней высоты, минируя подступы, подвергал высоту минометному обстрелу. Бойцы 138-го полка обстреляли финнов минометным огнем, те в замешательстве отступили, преследуемые ливнем свинца из пулеметов. В 9 вечера взвод финских автоматчиков при трех ручных пулеметах обстрелял позиции отряда. Действиями минометов и пулеметов финны были отогнаны. Потери отряда: убито 2 и ранено 12 человек [3, л. 43–44].

10 марта задача оставалась прежней – взять высоты. Командованием дивизии был разработан план захвата высот «бобовидная» и «Высоты с камнем», ночной атакой, без поддержки артиллерии.

С наступлением темноты 10 марта 14-й и 63-й полки и эскадрон 111-го полка перешли в наступление путем выкапывания траншей в снегу. Потеряв к рассвету 11 марта двух раненых, части подошли к переднему краю противника на 40–60 м. Одновременно во фланг противнику на южный берег Ниетярви через расположение 138-го полка прошла разведка 111-го полка, взвод лыжников под руководством комиссара 111-го полка товарища Подгорного, которая заняла коммуникации противника и осталась в засаде. В этом направлении был введен 60-й лыжный эскадрон под руководством капитана Хрястова, который с рассветом вышел на левый фланг и тыл противника, вступив в стрелковый бой. Одновременной атакой 14-го и 63-го полков на высоты «бобовидная» и «Высоту с камнем» последние были захвачены, и противник бежал, бросая убитых, оружие, противогазы. Оставив высоты, противник пытался закрепиться на последующих позициях [1, л. 13)

Старший лейтенант Н. Фомичев вспоминал об этих событиях: «Хорошо организованная система пулеметного огня и снайперы-«кукушки» защищали подступы к высоте, а склоны ее были пристреляны белофинскими минометчиками. Наша часть получила приказ – овладеть этой высотой.

Ранним утром началась артиллерийская подготовка. Тридцать минут громили наши орудия «Высоту с камнем». Мы двинулись в атаку. Приумолкший под артиллерийским обстрелом противник встретил наступающие подразделения ураганным огнем автоматов и пулеметов.

«Высота с камнем» не уступала нашему напору. Первая атака не дала успеха. Был какой-то секрет в обороне этой высоты, еще нам неизвестный.

Начались разведывательные поиски. Вскоре разведка донесла, что на противоположном склоне высоты расположены блиндажи и землянки. Стало ясно: когда мы открывали артиллерийский огонь, белофинны покидали передний край обороны и отсиживались в укрытиях. А как только мы пытались перейти в атаку, противник вновь занимал гребень высоты и встречал нас сокрушительным огнем.

Секрет разгадан.

По приказу командования пять станковых пулеметов были оставлены на месте, чтобы своим огнем отвлечь внимание противника. Два подразделения наступали с фронта, а третье – с правого фланга. Артиллерии было приказано быть наготове и только по заявке давать огонь.

С наступлением сумерек бойцы стали ползти вперед, каждый в указанном ему направлении. Пять станковых пулеметов с места обстреливали высоту. Бойцы рыли проходы в снегу, головой пробивали снеговые пласты, бесшумно ползли на склоны «Высоты с камнем». Когда до белофиннов оставались последние десятки метров, огонь нашей артиллерии отрезал противнику путь к блиндажам. В этот момент бойцы, достигнув высоты, ринулись в атаку.

Мы занимали землянки, штыками опрокидывая группы оборонявшихся белофиннов. Остатки разгромленного вражеского отряда бежали, оставляя по дороге оружие, лыжи, обмундирование.

Удачный замысел, мужество бойцов, целую ночь прокладывавших себе путь в снегу, стремительность их натиска обеспечили победу. «Высота с камнем» была взята» [6, с. 232–233].

В 16–00 1-й эскадрон 111-го полка без одного взвода действуя на правом фланге 63-го полка, перешел в наступление по восточной окраине болота южней озера Ниетярви и продвинулся вперед на 500 м. К 23–00 63-й полк отошел на «Высоту с камнем», вместе с ним отошел и 1-й эскадрон и занял оборону по северным скатам высоты на правом фланге 63-го полка. Прибывший в распоряжение командира 111-го полка 60-й лыжный эскадрон выдвинулся в тыл противника, на безымянную высоту, что в 400 м впереди переднего края левого фланга 111-го полка, с задачей отрезать отход противника на север (на Ниемеля). Потери полка убито – 5, ранено – 20 [2, л. 21].

11 марта командующий 15-й армии получил директиву Ставки Главного Военного Совета. В ней указывалось, что финны запросили мира и «что чем больше захватим в ближайшие дни территории противника, тем больше требований можем предъявить противнику, ввиду этого необходимо как можно больше захватить территории противника в самые ближайшие дни. Армия достаточно сильна, чтобы отхватить у противника побольше территории. Либо армия же в ближайшие 4–5 дней добьется успеха, либо, если она опоздает, как до сих пор опаздывала, то ваши операции окажутся излишними и никому ненужными». В соответствии с директивой 25-я дивизия совместно с 72-й и 11-й дивизиями должна была нанести удар на Койвуселка и далее на север для выхода на фронт Ловоярви, Леметти, Рускасет [11, с. 359].

Приведя себя в порядок, подтянув полковую артиллерию, пополнив боеприпасы с утра 12 марта полки 25-й мото-кавалерийской дивизии перешли в наступление, преодолевая глубокий снег, проволочные заграждения, под огнем сбивая части противника, захватывая окопы, блиндажи и к 13–00 захватили высоты южней Ниемеля, продолжая наступление, прочесывая лес, оставляя гарнизоны на захваченных высотах, полки к 14 часам вышли на рубеж Каукола, оз. Теирилампи и, выполняя задачу дня, в 16–30 63-й полк вышел на южную окраину Ниетярви, и к 19–00 14-й полк вышел к высоте 64. 0, готовясь к дальнейшему продвижению, ведя разведку [1, л. 14].

В 12–00 13 марта боевые действия были прекращены.

Итог боевой деятельности 25-й мото-кавалерийской дивизии неутешителен. Дивизия переформирована из кавалерийской, где личный состава был обучен и воспитан в духе тактики конницы. Предполагалось, что она должна была быть использована, будучи поставлена на лыжи, также как лыжные эскадроны и батальоны на флангах и тылах противника. Однако на практике ее использование свелось к участию во фронтальном наступлении и поддержке локтевой связи с пехотой. Можно предположить, что использование дивизии, таким образом, вызывалось лишь отсутствием в резерве группы и 8-го стрелкового корпуса пехоты. При применении дивизии на флангах и тылах, была вероятность, что поставленная задача по выходу к Леметти для освобождения гарнизонов и ликвидации блокады 18-й стрелковой дивизии была бы выполнена.

Одновременно использование дивизии по полкам в обеспечении флангов 11-й и 72-й стрелковых дивизии и также наступление 138-го полка на восточном берегу озера Ниетярви по существу разобщило действия полков дивизии и дивизия не действовала едино.

Следует отметить, что 25-я мото-кавалерийская дивизия была брошена в бой с ходу, несмотря на директивное указание Главкома № 0759 от 28.12.1939 г. о том, что ни в коем случае не бросать дивизию и пополнения сразу на фронт.

Также личный состав дивизии не был достаточно подготовлен для действий на лыжах в лесу и глубоком снегу. Штабы показали себя неподготовленными для управления войсками в лесисто-болотистой местности, часто теряя ориентировку, не могли увязать взаимодействие войск (1, л. 14–15)

На совещаниях по итогам Советско-финской войны член военного Совета Н.Н. Вашугин охарактеризовал 25-ю дивизию: «хорошая, она была в Ленинградском округе и дралась бы хорошо. Я считаю, что героизма она проявила очень много». Он отметил, что «25-я кавдивизия была введена так в бой: ночью сосредоточились сабельные полки, а артиллерия не подошла, и все же, без артиллерии, кавалеристов бросили в бой. Они понесли потери не в контратаках противника, а именно потому, что они наступали на оборонительные пункты противника без артиллерийской поддержки. Здесь командир дивизии есть, он знает, как это дело было организовано. Было отсутствие настоящей организации боя» [10].

И.В. Сталин высказал свое мнение бывшему командующему 15-й армии Ковалеву: «…артиллерия у вас застряла, вместе с пехотой не пошла, мы вас запрашивали об этом, ведь даже полковая артиллерия не пошла. У вас люди пошли с винтовками и автоматами, и противник завлек их, который имел минометы, мелкокалиберную артиллерию, станковые пулеметы. Вы даже станковых пулеметов не брали с собой, их трудно таскать. Если такой бой завязывается, то самую лучшую дивизию можно разбить. Единственное превосходство у нас – артиллерия, и эта артиллерия остается. Вот в чем ваши ошибки, это не вина, а ошибки. Вы просто не поняли механики боя» [10].

С Иосифом Виссарионовичем трудно не согласиться. Командиры и бойцы верили в материально-техническое превосходство. Была иллюзия, что получим лыжи, пистолеты-пулеметы и тут станет все хорошо. На деле армия плохо использовала свои преимущества – танки, артиллерию, авиацию. Проблема была в низкой подготовке пехоты, отсутствии взаимодействия родов войск, плохой разведке на тактическом и оперативном уровне.

Источники и литература

1. РГВА. Ф. 34980. Оп. 10. Д. 395.

2. РГВА. Ф. 34980. Оп. 12. Д. 943.

3. РГВА. Ф. 34980. Оп. 12. Д. 950.

4. Аптекарь П. Советско-финские войны. М.: Эксмо, Яуза, 2004. 384 с.

5. Раунио А., Килин Ю. Сражения Зимней войны. Петрозаводский государственный университет, 2014 г. 320 с.

6. Бои в Финляндии. Воспоминания участников: Ч. 2. / 2-е изд. М.: Воениздат, 1941.540 с.

7. Зимняя война. Исследования, документы, комментарии. М.: АКАДЕМКНИГА, 2009.

8. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. / сост. П. Петров, В. Степаков. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003. 544 с. (Великие противостояния)

9. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. / сост. П. Петров, В. Степаков. Т. 2. СПб.: Полигон, 2003. 638 с. (Великие противостояния)

10. И.В. Сталин и финская кампания (Стенограмма совещания при ЦК ВКП (б) / РАН, Ин-т всеобщей истории; отв. ред.: Е.Н. Кульков, О.А. Ржешевский. М.: Наука, 1998.

11. Тайны и уроки зимней войны, 1939–1940/ под общ. ред. В.А. Золотарева. СПб.: ООО «Издательство «Полигон», 2002. 532 с.

«Было предложено поставить войска на лыжи…»

43-я стрелковая дивизия

История 43-й стрелковой дивизии началась в конце 1923 года. Тогда, при полках 56-й стрелковой Московской дивизии были организованы кадры для 127-го, 128-го и 129-го стрелковых полков. Районы комплектования были назначены в Новгородской губернии. Уже в ноябре 1923 года 127-й стрелковый полк провел первый общий сбор красноармейцев переменного состава. Полк был укомплектован гражданами 18981899, 1900–1901 г. р. Новгородского уезда [3, л. 16об.].

При передислокации 56-й дивизии в Псковскую губернию были изменены районы комплектования. 127-й полк в 1924 году получал переменный состав из Великолукского и Торпецкого уездов. Штаб полка и 1-й батальон – г. Великие Луки, 2-й и 3-й батальоны – г. Торопец. В декабре 1924 г. проведен поверочный сбор приписанных к полку новобранцев 1902 г.р., в июне-июле 1925 г. двухмесячный сбор того же возраста (3, л. 16об].

В августе 1925 года 127-й полк получил новый район комплектования: штаб полка и 3-й батальон – г. Невель, 1-й и 2-й батальоны – г. Себеж. В сентябре полк проводил сборы переменного состава 1899–1902 г. р. Сборы проводились под непосредственным наблюдением 166-го полка, от него получались все указания. После сборов постоянный состав 127-го полка возвращается в 166-й полк [3, л. 18].

С конца ноября 1925 года 43-я стрелковая дивизия становится отдельной частью. Постоянный состав полков выезжает на постоянное пребывание в район комплектования. Однако связь с 56-й дивизией не прервалась. Так, 127-й полк в учебно-строевом отношении подчинялся штабу 43-й дивизии, в хозяйственном отношении зависел от 56-й дивизии и частично 166-го полка. В отношении учета постоянного личного состава полк подчиняется 166-му полку [3, л. 18].

12-30 сентября 1926 г. 43-й дивизия приняла участие в окружных маневрах, где показала хорошие результаты. Несмотря на то, что полки дивизии существовали фактически без юридического оформления, они представляли собой спаянные, сплоченные и сколоченные единицы, выполняя на маневрах ответственные задания. Так, 127-й полк, несмотря на недостаток командного состава и тяжелые походные условия, с честью выполнял маневры [3, л. 17].

Только с 1 октября 1926 г. дивизия начала существовать как вполне самостоятельная единица, полки содержались по штату 5/3 приказа РВС СССР 1926 г. № 408. Полки получали пополнение комсостава из других частей округа и молодыми командирами из школ. Например, в 127-й полк младший состав направлялся из 166-го и 29-го полков, красноармейцы из 56-й дивизии и Никольского уездвоенкомата. Полк получил пополнение и лошадьми [3, л. 17].

Казармы 127-го полка в Себеже были отремонтированы, в Невеле полк получил казармы Невельского военкомата. Зимой 1926-27 г. г. проводилась допризывная подготовка Невельского, Себежского и частично Велижского уездов. 128-й полк с 1 декабря 1926 по 5 марта 1927 проводил допризывную подготовку 1905–1906 гг. р. в районе Торопецкого уезда [2, л. 1об.-4) 129-й полк обучал допризывников в Великолуцком и Новоржевском уездах [1, л. 4].

С 12 мая 1927 г. проводится сбор новобранцев 1904 г. р. в Идрицком лагере. Переход в лагерь из мест постоянной дислокации совершался походным порядком. Лагерь был отведен в новом необорудованном месте, но благодаря напряженной работе, вниманию командного состава лагерь был оборудован. Имелись химический, саперный, тактическо-стрелковый городки, учебные поля и стрельбище. Подготовка проводилась успешно [3, л. 17].

В ноябре 1929 г. 43-ю дивизию передали из Ленинградского в Белорусский военный округ. Изменились районы комплектования. Например, 127-й полк получил следующие районы комплектования: Рыковский, часть Пустошкинского и часть Опочецкого. В октябре 1930 г. полковая школа переведена из Невельского гарнизона в Себежский. Затем в Себеж перевели весь полк [3, л. 27об]. Уже в следующем году полк из г. Себежа переходит для расквартирования в новопостроенный городок Эпимахово [3, л. 21]. Строительство городка для полка было проведено в октябре-ноябре 1931 года. В течение 2-х месяцев работало 1500 человек [3, л. 23об.].

Участвовала дивизия в помощи народному хозяйству. В феврале 1929 г. парторганизация 127-го полка организовала аграрный поход в Невельском р-не по коллективизации с/х, где провели большую работу среди населения. Состав парторганизации полка 60 чел, осенью, несмотря на чистки партии, достиг 80. К маю 1933 г. 212, в октябре 1934 – 126, в 1936 – 75. В мае 1933 г. 127-й полк осуществлял заем первого года второй пятилетки и выполнил его на 159 % (3, л. 22об].

В марте 1930 г. в полку проведены 10-дневные курсы организаторов-колхозников из красноармейцев переменного состава в количестве 25 человек. Октябрь 1930 г. полком проведены субботники в Себежском и Идрицком районах по оказанию помощи по сбору урожая [3, л. 60].

В апреле 1932 г. полк собирал металлолом собрано от задания 161 % цветного и 105,5 % черного. В июне показатели были 156 и 96 процентов соответственно [3, л. 60].

Полки дивизии продолжали боевую и политическую подготовку. В июне 127-й полк провел 90 км марш, бойцы показали хорошую выносливость – инспекция из округа оценила ее на хорошо [3, л. 33].

Октябрь 1931 г. 127-й полк перешел на кадровый состав. В ноябре 1932 г. в полк прибывают новобранцы 1910 г. р. из Урюпинского, Михайловского, Тарусского, Нелидовского и Селижаровкого РВК [3, л. 34].

С 7 по 10 августа 1931 г. был проведен стрелковый смотр. Проверяющие отметили в 127-м полку: «Состояние оружия хорошее, за исключением ручных пулеметов 7-й стрелковой роты, которые были в недостаточно исправном виде. Индивидуальные стрельбы из винтовок – отлично, ручных п-тов удовлетворительно, станковых неудовлетворительно, из револьверов хорошо, метание гранат отлично». Отрядные учения с боевой стрельбой проверяющие оценили на удовлетворительно. По итогам проверки призвалось: «надлежит повысить качество стрелковой подготовки, особое внимание обратить на подготовку ручных пулеметов и отработку автоматизма у станковых пулеметчиков» [3, лл. 8-8об.].

В апреле 1932 г. была проведена проверка начсостава запаса, проверяли 14 человек по следующим предметам: политподготовка, тактика, топография, стрелковое дело и уставы. Оценки 14,3 % хорошо, остальные удовлетворительно [3, л. 6].

Август 1932 г. при инспекторской проверке стрелковой подготовки оценка отлично. Командующий Белорусским военным округом И.П. Уборевич наградил красноармейцев и начальствующий состав денежными призами до 400 руб. Пулеметчик Зуев был награжден часами и назначен командиром отделения. Командир батальона Баканов был награжден часами и 400 рублями [3, л. 3].

В августе 1933 и 1934 гг. полк проверялся по политической и боевой подготовке оценки «Отлично» и «удовлетворительно» соответственно. В августе 1935 г. участвовал в корпусных маневрах, ком-войсками Белорусского военного округа дана оценка «хорошо» [3, л. 22].

С 24 марта по 1 апреля 1936 года в дивизии была проведена инструкторско-проверочная работа. В отчете по ее итогам отмечалось: «В 129 сп при отработке односторонней тактической игры было включено до 8 вопросов, игра тянулась 6 часов (тема: организация подвижной обороны и динамика боя). На занятиях еще довлеет шаблон и схематичность. Обстановка далека от реальности. При действиях ночью задачи ставятся и решаются, как днем. Средства усиления механически распределяются сверху донизу. Обстановка не дифференцированная». Подобные недочеты были отмечены и на занятиях штаба дивизии с начальниками штабов полков. Подготовка штабов как органов руководства учебой проверяющими была оценена как правильная [5, л. 103].

С командирами велись групповые занятия, военные игры, тактико-технические занятия, выходы в поле, изучение военной истории и противника. Отмечался недостаток учебных пособий, вследствие чего доклады были слабо подготовлены [5, л. 101].

В отношении подготовки младших командиров и бойцов отмечалась недостаточная изученность оружия и малая продуманность методики обучения. В 127-м стрелковом полку наиболее отставали следующие отделы боевой подготовки – использование местности и маскировка [5, л. 100].

По итогам проверки было отмечено, что боевая подготовка ведется правильно. Положительно была оценена маршевая подготовка, особенно 127-го полка. На штабном выходе подразделения делали 130 шагов в минуту, 5–5,5 км/ч. Все приказания в поле исполнялись исключительно бегом [5, л. 99].

В августе 1936 г. 127-й сп участвовал в Белорусских маневрах, комвойсками БВО дана оценка «хорошо» [22]. В этом же месяце правительством за боевую подготовку награждены: командир полка майор Найдышев – орденом Красной Звезды, командир роты лейтенант Тимофеев – орденом «Знак Почета». За хорошую боевую подготовку 127-й стрелковый полк получил переходящее дивизионное шефское знамя [3, л. 24].

2-4 октября 43-я дивизия участвовала в больших тактических учениях у Полоцка. В течение трех дней решались задачи: встречный бой, разведка и подготовка к прорыву укрепленного района, атака укрепленного района и контрудара [4, л. 97].

В ходе решения задачи разведки и подготовки к прорыву укрепленного района было отмечено, что командиры рот и взводов были малоинициативные и никаких сведений об УР получить были в не состоянии. Организующая роль штабов в разведке никакого отражения не получила. В итоге разведка могла дать только неполные сведения о подступах к УР. Установить систему организации огня, глубину обороны разведка не смогла.

Были недостатки и в охранении. Взвод 5-й роты 128-й го полка занимал с целью разведки д. Зазвонницы. Большинство бойцов спало, наблюдение вел только командир взвода. Связи с соседями не было, охранения и действующих впереди дозоров не было. К северу в 400 от д. Зазвонницы расположился разведвзвод 2-й роты 127-го полка с двумя станковыми пулеметами. Правый пулемет был наведен на Зазвонницы. У пулемета был один боец, остальные грелись у костра в 45 метрах. Связи, охранения и дозоров не было выслано. Командир взвода не знал где противник, предполагая его у Зазвонницы. Если бы он заметил там движение, открыл бы огонь [4, л. 94].

На следующий день 127-й полк при поддержке танков Т-28 и Т-26 перешел реку Званки и атаковал УР. Танки форсировали реку, но увидев необнаруженные разведкой надолбы и противотанковые ловушки, свернули и попали в грязь, выбраться из которой смогли только через 15 минут, буксировкой одного из танков. В условиях реального боя танки были бы уничтожены. Т-26, не рискуя идти на надолбы, попытались переправиться через реку в неразведанном месте и тоже застряли. Переправиться удалось только «условно» по мосту [4, л. 95].

2-я рота 127-го полка атаковала под прикрытием дымовой завесы. Бойцы частью сбились в кучу и попали под пулеметный огонь, частью переправившись через речку, попали на неразведанные проволочные заграждения и запутались в них. В действительности эти бойцы были бы уничтожены.

Положительно были оценены следующие стороны: Порыв вперед и стремительность, не ослабевавшие до конца учений. Решительность и инициатива младших и средних командиров. Отлично усвоено движение небольших групп (11 человек) на танках и за танками. Стремление подготовить и сопровождать атаку огнем хотя бы одного ручного пулемета. Стремление атаковать противника во фланг. Взаимодействие пехоты с танками.

Недочеты: Безразличное отношение к огню противника. Слабое умение делать проходы в проволочных заграждениях (2 р. 127 сп). Неумелая атака ДОТ: атакуют как открыто расположенную огневую точку с криком «Ура». Быстрая потеря направления в лесу. Неумение наладить управление взводами, ушедшими с танками. Расположение средств ПТО только в 1–2 направлениях [4, л. 87].

С такой подготовкой дивизия отправлялась на свою первую войну. 43-я дивизия мобилизовалась в октябре 1939 г. в Ленинграде и Лехтуси. К этому времени из ее состава было взято значительное количество командного и кадрового состава, материальной части для соединений, направляемых в Прибалтику. С первых же дней план мобилизации не выполнялся ни по срокам, ни по качеству. Оказалось, что если взять приписной состав по плану мобилизации, то предприятия Ленинграда окажутся без рабочих рук. Конский состав был получен из колхозов вместо лошадей из городского хозяйства. Повозки поступали в разбитом и неисправном состоянии.

Прибывшее из запаса пополнение было подготовлено слабо и сразу же было начато его обучение. По мнению командира дивизии Кирпичникова В.В.: «Причина плохой боевой подготовки заключалась в неправильной системе их обучения и совершенствования. Несмотря на ежегодные учебные сборы, они на этих сборах больше всего привлекались на всевозможные работы и меньше занимались боевой подготовкой. Т. к. в ежегодных инспекторских смотрах они не участвовали, то командиры всех степеней с приходом их на сбор старались их использовать на работах, которых, к слову сказать, было очень много, освободив кадр для усиленной тренировки. Годовая работа командира оценивалась по итогам подготовки кадра» [7, с. 5–6].

369-й отдельный танковый батальон имел 12 танков Т-26 и танки-амфибии. По мнению Кирпичникова, последние «…ввиду их слабой проходимости, боевых задач выполнять не могли и служили для меня балластом» [7, с. 6].

43-я стрелковая дивизия действовала в составе 7-й армии. Части 7-й армии должны были достичь основной оборонительной линии финнов за 4–5 дней. На ее прорыв примерно такое же время. Затем 7-я армия должна была занять Выборг и Кякисалми. На выполнение этой задачи выделялось 4–5 дней. Таким образом, за 12–15 дней армия должна была пройти 85-100 км. Через неделю после занятия Выборга и Кякисалми части 7-й армии должны были занять Хельсинки. На этом военная кампания против Финляндии должна была завершиться.

Как уже говорилось выше, советское командование не предполагало встретить серьезное сопротивление финской армии и рассчитывало вести кампанию, как в Западной Белоруссии и Украине в сентябре 1939 года. Финская армия не считалась противником, могущим оказать серьезное сопротивление. Предполагалось, что угнетенные финские пролетарии и крестьяне не станут стрелять в своих классовых братьев и массово перейдут на сторону РККА.

43-я стрелковая дивизия действовала в центре Карельского перешейка. Задачей первого периода операции для дивизии был выход на рубеж Тармия, Алискала. Район развертывания дивизии представлял собой сплошной лесной массив. Дороги были неудовлетворительные. К границе на расстоянии 8 км, кроме троп, дорог совершенно не было. Поэтому пришлось строить их заново.

Перейдя границу, дивизия встретила отсутствие у границ дорог с финской стороны. Войскам, не имевшим необходимое количество топоров и пил, проходилось прокладывать колонные пути носимыми лопатами, так как саперов не хватало. Появившиеся далее от границы дороги были завалены и заминированы финнами. Ликвидация завалов была сопряжена с трудностями и опасностями, поэтому строились объездные пути.

181-й стрелковый и 200-й гаубичный полки двигались справа в направлении Корпикюля – Кауксана – Пуннус. 147-й стрелковый и 162-й артиллерийский полк двигался слева в направлении Кирка Муола. 65-й полк следовал за 147-м.

Противодействие противника было слабым, несмотря на это части 43-й дивизии продвигались вперед медленно. Только к вечеру 1 декабря после боя с группой прикрытия 181-й стрелковый полк овладел д. Кауксана, 147-й полк занял Вуоттала, 65-й полк вышел к развилке дорог в 1,5 км юго-восточнее Риихи-Сюрья. За два дня стрелковые полки продвинулись на 10 км.

Противопехотные фугасы и ловушки с самого начала войны начали выводить из строя личный состав и материальную часть. Все это действовало угнетающе и замедляло и без того невысокие темпы движения. В войсках особенно ночью чувствовалась нервозность. В тыловых частях периодически возникала беспорядочная стрельба.

К вечеру 3 декабря части 43-й дивизии вышли на рубеж Харриавийн, Виинноя, Лаутсильта, Пяствяринта. Целый день ушел на подтягивание отставших артиллерии и обозов, тем временем стрелки готовились к новому наступлению. 181-й полк занял 3 декабря Химола и начал бой за высоту 31,0 [9, с. 202].

4 декабря 181-й полк занял рубеж Тахвола, Пихлайстен, 147-й полк вышел в район Инкола, Харлайнен, а 65-й северо-западнее населенного пункта Раухала. 5 декабря части вышли на рубеж правый берег р. Пуннус-йоки, Латтула, Кархула. Боевые порядки дивизии были расчленены озерами Пуннус-ярви и Кирк-ярви, в связи с чем управление полками было затруднено [6, с. 81].

На следующий день 181-й полк наступал северо-западнее оз. Иск-ярви. 147-й полк, находившийся в дефиле между озерами Пуннус-ярви – Муола-ярви, к вечеру вышел на подступы к местечкам Кирка Муола и Пяллила. В ночь на 7 декабря подразделения 147-го полка внезапной атакой попытались овладеть этими населенными пунктами, но финские 5-й пехотный и 2-й самокатный батальоны были настороже и несколько десятков разрушенных домов остались за ними. 65-й полк после короткого боя захватил д. Парккила.

Успешно действовал 65-й полк и 7 декабря, после упорного боя захватив Кююреля. Атаки 147-го полка на Кирка Муола и Пяллила были вновь отражены. Не удалась и попытка форсирования по льду р. Пуннус-йоки. Переправившаяся рота была прижата к земле мощным огнем противника, залегла, весь день провела в снегу и только вечером смогла возвратиться на правый берег. 8 декабря части 43-й дивизии, встречая сильное огневое сопротивление противника, практически не продвинулись вперед. После ряда безуспешных попыток форсирования реки Пуннус-йоки, 181-й полк начал бой за овладение межозерным районом Пуннус-ярви и Киркко-ярви. С финской стороны на этом направлении действовали два 76-мм орудия, минометная батарея и до 15 пулеметов. Входе упорного боя 181-й полк потерял свыше 120 человек убитыми и ранеными [9, с. 210].

Противник вел огонь не только из окопов и сооружений полевого типа, но и из ДОТ. Штаб дивизии сделал вывод, что стрелковые полки вышли на главную полосу обороны противника. Это было ошибочным предположением: на самом деле это была полоса прикрытия, усиленная несколькими железобетонными и каменными огневыми точками [6, с. 82–83].

9-10 декабря разведывательные подразделения пытались определить уязвимые места в обороне финнов. 147-й полк вновь безуспешно атаковал Кирка Муола и Пяллила, также неудачно действовал второй батальон 147-го полка на левом берегу Пуннус-йоки. После этого 43-я дивизия временно приостановила активные действия и начала подготовку к новому наступлению.

13 декабря дивизия проводила перегруппировку на участке Вуоксен-Вирта – Муоланярви, готовясь к назначенному на 14 декабря наступлению на Сюденоя. Из показаний пленного 31-го пехотного полка 11-й пехотной дивизии было выяснено, что в районе Муторанта находятся бетонные огневые точки, хотя разведка доложила, что на участке 43-й дивизии особых укреплений нет [9, с. 215].

43-й дивизии, усиленной 455-м корпусным артиллерийским полком и 161-м танковым батальоном, приказывалось вести наступление в направлении Сюденоя, обеспечивая свое движение справа выдвижением сильного заслона к реке Салменкайта. С выходом на линию Муторанта-Муолаа дивизия должна была подготовиться к прорыву укрепленного узла противника, расположенного между озерами Муоланлампи и Муолан-ярви [9, с. 217–218].

В ночь на 14 декабря на участке Вуоксен-Вирта Муолан-ярви разведывательный отряд дивизии, действовавший в направлении Пейккола, был встречен огнем пулеметов и малокалиберной артиллерии. Разведчикам пришлось отойти. Разведывательный отряд, направленный в район Муолаа, был также встречен огнем финнов и отошел на исходные позиции. (9, с. 221–222].

С 11 ч дивизия начала наступление в сторону Сюденоя. Два батальона 181-го полка при поддержке 2-го дивизиона 162-го артиллерийского полка попытались переправиться через реку Пуннус-йоки и навести через нее мост. Финны массированным пулеметным и артиллерийским огнем сорвали все попытки стрелков. Батальоны потеряли 50 человек убитыми и ранеными. 147-й стрелковый полк при поддержке 3-го дивизиона 162-го артиллерийского полка наступал на Муолаа и Паакила, но и здесь советские пехотинцы были остановлены огнем станковых пулеметов, минометов и артиллерии. Полк отошел к район мызы Пяллила южней Кирки Муолаа. Потери 147-го полка достигали 100 человек. 1-й батальон 181-го стрелкового полка стремительным ударом занял южную окраину деревни Кююреля, обстрелянный пулеметным огнем из деревенских домов и леса, развить наступление не смог. 200-й гаубичный артиллерийский полк поддерживал наступление 329-го стрелкового полка. Благодаря поддержке гаубиц стрелки вышли севернее высоты 20,7 [9, с. 222].

Успешнее остальных вновь действовал 65-й полк. Поддержанный огнем 101-го гаубичного полка и танками 161-го танкового батальона, он прорвал оборону противника на глубину 5–6 км и вышел на южную окраину Ойнала, где был остановлен прибывшими подкреплениями финнов. Стрелки 43-й дивизии слабо взаимодействовали с танками. 15–17 декабря попытки продвинуться не имели успеха: стрелки залегали под огнем противника, танки вынуждены были возвращаться, израсходовав боезапас, на исходные позиции, несмотря на то, что им дважды удавалось врываться в Ойнала и 5 раз – в Кирка Муола [6, с. 83].

18 декабря 43-я дивизия вновь перешла в наступление. В 11 ч 10 мин 65-й стрелковый полк сумел занять северо-западную окраину деревни Ойнала, финны начали отход в направлении Кююреля. Батальон, действовавший против Кююреля, очистил от противника район между озерами Рааколан-ярви и Пуннус-ярви. В 20 ч финны попытались отбить деревню Ойнала. Атаковавшим из лесного массива северней деревни финнам удалось занять лишь несколько домов на окраине деревни [9, с. 227–228].

Только 19 декабря 65-й полк прорвался на северо-восточную окраину Ойнала. В этот момент финны воспользовались слабым взаимодействием советских стрелков и танкистов. В момент выхода танков из боя для пополнения боекомплекта и запаса горючего финны контратаковали. В результате контратаки занятая ценой больших потерь окраина Ойнала была оставлена [6, с. 83–84].

В течение 19 декабря 1-й батальон 181-го полка и разведывательный батальон продолжали очищать восточный берега озера от мелких групп финнов. В 14.25 эти части заняли деревню Ютиккала. Попытки продвинуться далее в северном направлении были встречены огнем пулеметов с высоты 48,5 и артиллерийским огнем из района Мэро. В центре положение 43-й дивизии было без перемен. Разведгруппа, высланная на северную окраину деревни Кююреля и в направлении Сюденоя, завязала бой в лесу возле укрепленного узла Ойнала [9, с. 232].

21 декабря 43-я дивизия прекратила атаки и приступила к тщательной рекогносцировке и разведке оборонительного рубежа противника. За период боев с 30 ноября по 21 декабря потери частей дивизии составили, по данным ее штаба, 407 человек убитыми и 1446 ранеными [6, с. 84].

23 декабря началась смена 43-й дивизии частями 136-й стрелковой дивизии. Смена проходила на фоне начавшего утром контрнаступления финской армии «Перешеек». 1-й батальон 181-го стрелкового полка отразил две контратаки финнов из района Устало и к вечеру смог восстановить положение. Сменивший два батальона 181-го полка 3-й батальон

387-го полка в 8 ч был атакован финскими войсками из района Карху. В 9 ч 30 мин. при помощи 2-го батальона 181-го полка положение на этом участке было восстановлено. По донесениям частей, на поле боя осталось 30 финских трупов, еще 20 было на проволоке. Финнам удалось потеснить советские части в районе Сормула и Парккила. 1-й и 3-й батальоны 541-го стрелкового полка контрударом к 16 часам восстановили положение. Отправленный на поддержку батальонам 541-го полка батальон 65-го полка 43-й стрелковой дивизии был атакован группой противника численностью до 60 человек. Противник был отражен и, потеряв 15 человек убитыми, отступил. По донесениям частей, финские части имели значительное количество офицеров, а сами наступавшие были в пьяном виде. Так, два раненых офицера, доставленных на дивизионный пункт медицинской помощи 43-й стрелковой дивизии, оказались пьяными. На следующий день 43-я дивизия была выведена в резерв 7-й армии [9, с. 244].

В январе началось пополнение дивизии. Прибывший личный состав был преимущественно с Украины и практически не обучен. В материалах допроса Кирпичников так описывал происходившее: «Было предложено поставить войска на лыжи, мероприятие по замыслу хорошее, но в данных условиях невыполнимое. Пополнение с Украины и Кавказа, не видавшее снега и лыж, поставить на лыжи и послать в бой – это значит связать его. За подобное высказывание я в приказе был обвинен в скептизме, лыжи были присланы на весь состав, и как нужно было думать, заранее разбросаны бойцами по пути» [7. с. 12].

В первый день, начавшегося 11 февраля 1940 г. генерального штурма линии Маннергейма, 43-я стрелковая дивизия вела разведку в направлении мыса Папааланими. Потери дивизии в этот день были невелики и составили 2 человека ранеными [9, с. 278–279].

17 февраля перешли в наступление 42-я и 43-я стрелковые дивизии, действовавшие в составе 34-го стрелкового корпуса на приморском направлении. 43-я стрелковая дивизия 19 февраля вела упорные бои севернее поселка и железнодорожной станции Хумалийоки, а на следующий день вышла к побережью Финского залива на участке Томмола, Койвисто, Виртаниеми, мест. Кирвиниеми и овладела городом и крепостью Койвисто.

21 февраля был получен приказ штаба 34-го стрелкового корпуса о совместной атаке смежными флангами 43-й и 70-й стрелковых дивизий острова Пии-саари, однако выполнить эту задачу оказалось очень непросто. Задача было сложной: расстояние от материка до берегов острова составляло от 3 до 4,5 км. Берега острова Пии-саари высокие и скалистые, с них хорошо просматриваются все подходы к острову по берегу залива. Рядом с удобными для прорыва пляжами в лед были вморожены фугасы и мины для подрыва и недопущения выхода атакующих на берег. Подходы к острову были пристреляны [6, с. 201].

Начатое 21 февраля без достаточной подготовки наступление успеха не имело. 22 февраля ротам 181-го полка удалось зацепиться только за юго-восточный берег Пии-саари. Будучи прижаты пулеметным огнем ко льду стрелки и накрыты артминометным огнем, понесли большие потери. Только вечером советская артиллерия подавила прожектора и под прикрытием огневого вала штурмовые группы ворвались на берег.

Однако упорные бои продолжались вплоть до вечера 23 февраля. Финны неоднократно переходили в контратаки, но под натиском 43-й и 70-й стрелковых дивизий были вынуждены оставить остров, что заставило отойти под угрозой окружения и гарнизон острова Тиурин-саари, испытывавшего сильное давление подразделений 65-го и 147-го стрелковых полков.

Стрелков поддерживали танки 369-го отдельного танкового батальона. Один танк был подбит прямым попаданием противотанкового орудия еще на льду. Остальные танки, несмотря на яростный огонь финнов, продолжали двигаться вперед. Противник пытался отсечь пехоту от танков. Танк Ефимова блокировал ДОТ, который препятствовал продвижению стрелков. Приблизившись к ДОТу, танк Ефимова закрыл корпусом амбразуру дота, этим обеспечив беспрепятственный проход стрелков к берегу острова. Финны оставили ДОТ, бросая оружие, боеприпасы и снаряжение. Стрелки при поддержке огня танков преследовали. В ДОТах было захвачено 4 пулемета и несколько тысяч патронов. Стрелки продолжали зачищать остров от остатков финских подразделений [8, с. 148].

В ночь на 24 февраля финны, подорвав береговые укрепления и портовые сооружения, очистили Бьоркский архипелаг.

26 февраля 43-я стрелковая дивизия перешла в резерв 7-й армии, а 70-я овладела частью полуострова Койвисто [6, с. 202].

В начале марта 42-я и 43-я стрелковые дивизии были включены в состав 10-го стрелкового корпуса. Корпус начал подготовку к штурму островов Ревон-саари и Ууран-саари.

3 марта 43-я стрелковая дивизия получила задачу овладеть островом Ууран-Саари и крепостью Тронгсунд. В тот день дивизии удалось занять лишь южную часть острова. 65-й стрелковый полк занял д. Суйкола, а 147-й стрелковый полк зацепился за окраину д. Тополя.

На следующий день 43-я стрелковая дивизия продолжала при мощной артиллерийской и авиационной поддержке упорный бой на Ууран-саари. К вечеру 4 марта 65-й стрелковый полк овладел городом и крепостью Тронгсунд, остальные части полностью захватили весь остров [6, с. 244].

Действия стрелков поддерживались 369-м танковым батальоном. Финны, отойдя к северному берегу о. Ууран-саари организовали противотанковую батарею. Танкистам удалось внезапно атаковать ее. Однако противник успел сделать 3 выстрела и подбить один танк, который на время вышел из строя, но продолжал вести огонь. Прямым попаданием попал в одно из орудий противника. Финские расчеты отошли, бросив 3 орудия, снаряды, пулеметы, винтовки. В этих боях отличился экипаж Сейдометова. Танк прорвался на позиции финнов. В течение 4 часов двухбашенный Т-26 отражал попытки противника захватить машину. Финны били по пулеметам и щелям танка, повредили оба пулемета, экипаж, используя гранаты и личное оружие, отбивался и продержался до подхода поддержки.

В этом же бою командир взвода лейтенант Светохин стремительно наступал со своим взводом, ведя за собой пехоту. Его танк провалился под лед. Выбраться из машины живым удалось только Светохину, башенный стрелок утонул, механик-водитель был убит. Остальные танки взвода вышли на острова, взаимодействуя с пехотой, разгромили финнов на островах и повели наступление на город Тронгсунд [8, с. 148–149].

Утром 5 марта 43-я стрелковая дивизия начала наступление на Ревон-саари, окруженный гарнизон отчаянно сопротивлялся. К вечеру подразделения дивизии с трудом закрепились на северном берегу острова. Бои за Ревон-саари продолжались трое суток, вплоть до 8 марта.

9 марта 43-я дивизия совместно с 42-й дивизией заняла остров Сунион-саари и нескольких мелких островов у западного побережья Выборгского залива. Попытка 455-го и 459-го стрелковых полков ворваться на берег была отражена сильным ружейно-пулеметным огнем финнов. Подразделения залегли у прибрежных валунов, позволившим укрыться от огня противника. С наступлением темноты полки отошли на занятые незадолго до этого острова [6, с. 245–246].

Вплоть до прекращения боевых действий обе дивизии упорно сражались за плацдармы на западном берегу Выборгского залива. 10–11 марта 43-я стрелковая дивизия действовала успешно, к исходу 11 марта она овладела пос. Репола. Однако на следующий день противник все ее атаки отбил, не позволив развить успех. 13 марта части дивизии готовились к новому наступлению, в это время из штаба 10-го стрелкового корпуса была получена директива о прекращении боевых действий. Был подписан мирный договор [6, с. 246)

Источники и литература

1. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 885.

2. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 886.

3. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 887.

4. РГВА. Ф. 31983. Оп. 2. Д. 213 (материал предоставлен Никитой Бариновым).

5. РГВА. Ф. 31983. Оп. 2. Д. 214 (материал предоставлен Никитой Бариновым).

6. Аптекарь П. Советско-финские войны. М. Эксмо, Яуза, 2004. 384 с.

7. Записка генерал-майора Кирпичникова В.В. http://Www. photo. aroundspb. ru/history/docs/kirpichnikov/

8. Иринчеев Б. Танки в Зимней войне. М.: Тактикал Пресс, 2013. 248 с.

9. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. / сост. Петров П., Степаков В. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003. 544 с.(Великие противостояния).

200-й гаубичный артиллерийский полк в советско-финской войне 1939–1940 гг

Формирование полка

В 1939 г. были внесены изменения в организационно-штатную структуру стрелковых дивизий РККА. Артиллерийских полков в ней стало два: легкий на конной тяге и гаубичный на механизированной. Легкий полк имел три дивизиона по одной гаубичной и две пушечных батареи в каждом. Гаубичный артиллерийский полк состоял из двух дивизионов, один из которых был полностью укомплектован 122-мм гаубицами, второй – 152-мм гаубицами. Итого в полках было 20 76-мм пушек, 28 122-мм и 12 152-мм гаубиц [3, с. 37].

200-й гаубичный артиллерийский полк сформирован в апреле 1938 г. из состава 43-го артиллерийского полка 43-й стрелковой дивизии. Командиром полка назначен Прокудин Борис Николаевич, комиссаром Михайлов Иван Васильевич.

4-й дивизион 43-го артиллерийского полка стал 2-м дивизионом 200-го гаубичного артиллерийского полка, вооружен 152-мм гаубицами. 1-й дивизион, вооруженный 122-мм гаубицами, был сформирован заново.

Конский состав и материальная часть для 2-го дивизиона 152-мм гаубиц были получены из 43-го артполка. С получением механической тяги конский состав был предан 1-му дивизиону. Неприкосновенные запасы были переданы из 43-го полка, преимущественно бывшие в употреблении.

Командный и начальствующий состав в основном выделен из состава 43-го полка, затем пополнен из военных учебных заведений и других частей.

Во время учебы в лагере полк добился хороших показателей в боевой и политической подготовке. При проверке комиссией Народного комитета обороны и Военного Совета Ленинградского военного округа получил оценку «хорошо».

В июне-июле 1939 г. в полк был приписан командно-начальствующий и рядовой состав, недостающий по штатам военного времени от Дновского, Кировского и Смольнического райвоенкоматов.

Тяговой силой – тракторами, прицепами, машинами и особенно спецмашинами полк был обеспечен на 50 %, приписки техники от райвоенкоматов произведено не было.

С 6 по 10 октября полк развертывался по штатам военного времени. 12 октября 1939 г. полк отмобилизовался и убыл в лагерь Лехтуси.

18 октября 1939 г. 200-й гаубичный артиллерийский полк был поднят по тревоге и направлен на государственную границу в район Стеклянная-Масенка и в составе 43-й стрелковой дивизии вошел в 50-й стрелковый корпус [1, л. 2].

Первый месяц войны

В ходе начавшейся Советско-финской войны 43-я стрелковая дивизия действовала в центре Карельского перешейка, Как и некоторые другие соединения 7-й армии, она в течение длительного периода находилась на Карельском перешейке. Задачей первого периода операции для дивизии был выход на рубеж Тармия, Алискала [2, с. 81].

30 ноября 200-й гаубичный артполк составлял группу поддержки 181-го стрелкового полка, открыв в 8-00 огневой налет по финнам, выполнил поставленную задачу на «отлично». В 1000 полк начал переход госграницы. Бездорожье, незамерзающие болота, камни и другие препятствия не давали возможности полку продвигаться нормальным темпом. К 20–00 1 декабря полк сосредоточился в районе Вейхмас.

В 10–00 следующего дня по приказу командира 43-й стрелковой дивизии полк выступил в район Риихи-Сюрья для поддержки 65-го стрелкового полка. Полку был придан 1-й дивизион 101-го гаубичного артполка. В районе Риихе-Сюрья был впервые применен огонь 122-мм гаубиц прямой наводкой. Финны отступили [1, л. 4].

43-я дивизия продвинулись за два дня на 10 км. Несмотря на бездорожье, скорость движения была вполне удовлетворительная, а если учесть, что полк тяговой силой был укомплектован на 50 % и оказал практическую помощь 162-му артполку, то можно дать оценку выполнения марша «отлично».

До подхода к главной полосе обороны противника полк израсходовал 7,5 боекомплектов боеприпасов. Транспорт для доставки боеприпасов отсутствовал. Приходилось одним трактором тянуть гаубицу и прицеп, что чрезмерно перегружало механизированную тягу. Несмотря на это полк все поставленные задачи выполнил удовлетворительно [1, л. 4].

5 декабря части 43-й дивизии вышли на рубеж – правый берег р. Пуннус-йоки, Латтула, Кархула. Боевые порядки дивизии были расчленены оз. Пуннус-ярви и Кирк-ярви, [2, с. 81].

На следующий день 181-й стрелковый полк наступал северо-западнее оз. Иск-ярви. 8 декабря части дивизии весь день вели упорные бои с минимальным продвижением, встречая сильное огневое сопротивление противника, причем стрельбу вели не только из окопов и сооружений полевого типа, но и из ДОТов. В штабе дивизии на этом основании сделали вывод о том, что стрелковые полки вышли на главную полосу сопротивления противника. Это не соответствовало действительности: на самом деле это была полоса прикрытия, усиленная несколькими мощными железобетонными укреплениями [2, с. 82].

8 декабря 181-й стрелковый полк после ряда безуспешных попыток форсирования реки Пуннус-йоки начал бой за овладение межозерным районом Пуннус-ярви Киркко-ярви. С финской стороны на этом направлении действовали два 76-мм орудия, минометная батарея и до 15 пулеметов. В ходе упорного боя 181-й стрелковый полк потерял свыше 120 человек убитыми и ранеными [6, с. 210].

Атаки пехоты поддерживались 200-м гаубичным артполком и 2-м дивизионом 162-го артполка. Артиллерия в течение 6-ти дней провела 13 огневых налетов, особенно хорошо действовала 2-я батарея. Благодаря меткому огню по северо-западному берегу р. Пуннус-йоки 2-й батальон 181-го полка к 12 декабря занял противоположный берег этой реки и произвел разведку переднего края обороны финнов [1, л. 4].

13 декабря получен приказ– 43-й дивизии усиленной 455-м корпусным артиллерийским полком и 161-м танковым батальоном вести наступление в направлении Сюденоя, обеспечивая свое движение справа выдвижением сильного заслона к р. Салменкайта. С выходом на линию Муторанта-Муолаа дивизия должна была подготовиться к прорыву укрепленного узла противника, расположенного между озерами Муоланлампи и Муолан-ярви [6, с. 217–218].

13 декабря 200-й гаубичный артполк занял позиции в р-не Ойнала, где поддерживал 65-й стрелковый полк, а затем 329-й полк. Полк два раза отбивал атаки финнов. Благодаря поддержке гаубиц стрелки 329-го полка вышли севернее высоты 20,7 [6, с. 222].

Успешно действовал и 65-й полк. Его подразделения, поддержанные огнем 101-го гаубичного полка и танками 161-го танкового батальона, прорвали оборону противника на глубину 5–6 км и вышли на южную окраину мест. Ойнала, где были остановлены прибывшими подкреплениями финнов [2, с. 83].

В бою у Ойнала 16 декабря действия 200-гаубичного артполка предотвратили окружение советских частей. Контратакующий батальон финской пехоты был почти полностью уничтожен. Капитан А. Гончаров вспоминал: «Снаряды ложатся с математической точностью: именно там, где нужно. Частокол разрывов неприступной стеной преграждает путь финскому батальону. Враги пытаются прорваться через эту стену огня вперед, понимая, что чем ближе они подойдут к нашей пехоте, тем слабее будет артиллерийский огонь. Но этого им сделать не удается. Четкость и быстрота действий огневых расчетов, безупречная работа связи, отличная служба наблюдения обеспечивают своевременную корректировку огня.

Особенно хорошо работают орудийные расчеты 2-й и 6-й батарей. Вот орудие Хамбалеева. Вражеская пуля выводит из строя наводчика, но огонь ни на минуту не прекращается. На место выбывшего бойца становится сам командир орудия.

Поворачиваю бинокль в сторону белофиннов. Мощная огневая завеса окончательно преградила им дорогу. Растерянные, обезумевшие от страха, они пытаются скрыться в разных направлениях. Но нами все рассчитано. И снаряды один за другим настигают врагов.

Теперь нужно решить вторую половину задачи: отрезать белофиннам путь к отступлению. Открывают огонь батареи, подготовленные к стрельбе по рубежам отступления. Теперь белофинны уже в настоящем «огневом мешке». Они несут огромные потери.

В воздух летят пулеметы, винтовки и трупы врагов в развевающихся белых халатах.

Через несколько минут я вижу, что основная часть контратакующей группы уже уничтожена. Задуманный план осуществлен. Нужно добить уцелевшую горстку белофиннов, пытающихся прорваться к лесу.

Благодаря заранее подготовленным данным наша артиллерия имеет возможность поражать даже мелкие группки белофиннов. Снаряды немедленно ложатся там, где появляются враги. Огневое преследование ведется методично и беспощадно. От контратакующей группы не осталось ничего» [4, с. 180].

18 декабря 43-я дивизия вновь перешла в наступление. В 11 ч 10 мин 65-й стрелковый полк сумел занять северо-западную окраину д. Ойнала, в связи с чем финские части начали отход в направлении Кююреля. Батальон, действовавший против Кююреля, очистил от противника район между оз. Рааколан-ярви и Пуннус-ярви. В 20 ч финны попытались отбить д. Ойнала. Атаковав из лесного массива северней деревни, финнам удалось занять лишь несколько домов на окраине деревни [6, с. 227–228].

Вскоре 200-й гаубичный артполк сменил позиции. 21 декабря он был придан 136-й стрелковой дивизии и получил приказ поддержать 541-й стрелковый полк. Огневые позиции полка были в районе Сормула и восточного берега Иск-ярви.

Противник упорно оборонял укрепленный район, обстреливая все подступы ружейно-пулеметным огнем. На рубеже Кююреля – мыза Пяллила противник, опираясь на укрепления, проявлял активность и два раза сосредотачивался в камышах озера Иск-Ярви для контратаки [1, л. 5].

23 декабря началась смена 43-й дивизии частями 136-й стрелковой дивизии. Смена проходила на фоне начавшего утром контрнаступления финской армии «Перешеек». Финнам удалось потеснить советские части в районе Сормула и Парккила. 1-й и 3-й батальоны 541-го стрелкового полка контрударом к 16 ч восстановили положение. Отправленный на поддержку батальонам 541-го полка, батальон 65-го полка 43-й стрелковой дивизии был атакован группой противника численностью до 60 человек. При поддержке гаубиц 200-го полка противник был отражен и, потеряв 15 человек убитыми, отступил [6, с. 244].

24 декабря 43-я дивизия была выведена в резерв 7-й армии, вместо нее передовые позиции заняла 136-я стрелковая дивизия [2, с. 84].

Подготовка и штурм линии Маннергейма

2 января 200-й гаубичный артполк после двухдневного марша сосредоточился в районе Кирка Халила. Боевой порядок был занят восточней оз. Куолема-Ярви. Началась подготовка к прорыву укрепленного района.

Артиллерийская разведка полка с 7 января по 10 февраля обнаружила три железобетонных сооружения и 6 ДЗОТов противника. Артиллерийским огнем обнаруженные цели были уничтожены. При выполнении этих задач 2-й дивизион 200-го гаубичного полка израсходовал 12,5 боекомплектов [1, л. 5].

В первый день, начавшегося 11 февраля 1940 г. генерального штурма линии Маннергейма 43-я стрелковая дивизия вела разведку в направлении мыса Папааланими. Потери дивизии в этот день были невелики и составили 2 человека ранеными [6, с. 278–279].

42– я и 43-я стрелковые дивизии, действовавшие в составе 34-го стрелкового корпуса на приморском направлении, перешли в наступление 17 февраля [2, с. 200].

Финны, прикрывая передний край небольшими группами, основную живую силу держали в 3–5 км позади. 200-й гаубичный полк вел беспокоящий обстрел по вероятным рубежам сосредоточения противника и огневым точкам.

43– я стрелковая дивизия перешла в наступление, развивая успех 123-й и 70-й дивизий. Полк огонь не вел, так как противник начал отход. 200-й гаубичный артполк двигался за стрелками 181-го стрелкового полка, преследовавшего противника. Двигались по льду озера Куолема-Ярви. Этот переход был одним из трудных и опасных эпизодов боевой деятельности полка.

40-градусный мороз, бездорожье, недостаточная осведомленность привела к излишнему движению и накапливанию обозов и артиллерии на льду. Лет трещал и делал осадки, и только 40-градусный мороз спас положение полка.

До выхода частей к Финскому заливу полк действовал децентрализованным порядком и несмотря на то, что личный состав трое суток не знал отдыха, от пехоты не отставал [1, л. 6].

43-я стрелковая дивизия 19 февраля вела упорные бои севернее поселка и железнодорожной станции Хумалийоки, а на следующий день вышла к побережью Финского залива на участке Томмола, Койвисто, Виртаниеми, мест. Кирвиниеми и овладела городом и крепостью Койвисто [2, с. 201].

Поддерживая атаки 65-го и 147-го стрелковых полков в р-не Койвисто-Бьерки, 200-й гаубичный артиллерийский полк израсходовал 7 боекомплектов [1, л. 6].

Борьба за острова

21 февраля был получен новый приказ штаба 34-го стрелкового корпуса о совместной атаке смежными флангами 43-й и 70-й стрелковых дивизий острова Пии-саари, однако выполнить эту задачу оказалось очень непросто: расстояние от материка до берегов острова колебалось от 3 до 4,5 км, с его высоких скалистых берегов хорошо просматриваются все подходы к острову по берегу залива, все они были пристреляны с финской аккуратностью [2, с. 201].

Рядом с удобными для прорыва пляжами в лед были вморожены фугасы и мины для подрыва и недопущения выхода атакующих на берег.

21 февраля полк получил приказ сосредоточиться в районе Койвисто-Бьерки и поддержать наступление 181-го стрелкового полка. Сосредоточиться на огневых позициях полку удалось на 12 ч ранее намеченного срока.

Финны вели огонь из 10-дм орудий с острова Койвисто по расположению 2-й, 4-й батареи и штабу полка. К вечеру 22 февраля огнем 1-го и 2-го дивизионов огонь противника был подавлен. Стрелки под прикрытием артиллерийского огня ворвались на берег. Было израсходовано 1,5 боекомплекта [1, л. 6].

Упорные бои продолжались вплоть до вечера 23 февраля: финны неоднократно контратаковали наши части и подразделения на Пии-саари, а потерпев неудачу, под натиском 43-й и 70-й стрелковых дивизий, вынуждены были окончательно оставить остров, что заставило отойти под угрозой окружения и гарнизон острова Тиурин-саари, испытывавшего сильное давление подразделений 65-го и 147-го стрелковых полков (за Пии-саари вел бой 181-й стрелковый полк). В ночь на 24 февраля финны, подорвав береговые укрепления и портовые сооружения, очистили Бьоркский архипелаг. А 26 февраля 43-я стрелковая дивизия перешла в резерв 7-й армии, а 70-я овладела частью полуострова Койвисто [2, с. 202].

3 марта 43-я стрелковая дивизия выполняла приказ овладеть островом Ууран-саари и крепостью Тронг-сунд.

Отдохнув два дня, 200-й гаубичный полк получил задачу содействовать 65-му стрелковому полку при взятии Суйкола, а затем Тронг-сунда и Ревон-саари. Здесь особенно отличилась 2-я батарея.

Условия для продвижения вперед были исключительно сложными: бездорожье, пробитый лед в заливе требовал тщательной разведки. Но артиллеристы справились. Следуя за пехотой, полк занял боевой порядок в районе Суйкола. Эти позиции также обеспечивали атаку 65-го стрелкового полка на Тронг-сунда и Ревон-саари. Следующая смена позиций в районе Сунион-саари и Есисаари была произведена так же хорошо, особенно 2-м дивизионом [1, л. 7].

3 марта дивизии удалось занять лишь южную часть острова. 65-й стрелковый полк занял дер. Суйкола, а 147-й стрелковый полк зацепился за окраину дер. Тополя. На следующий день выдвинутая из резерва 42-я стрелковая дивизия заняла несколько небольших островов на подступах к островам Ууран-саари и Сунион-саари. 43-я стрелковая дивизия продолжала при мощной артиллерийской и авиационной поддержке упорный бой на Ууран-саари. К вечеру 4 марта 65-й стрелковый полк овладел городом и крепостью Тронг-сунд, остальные части полностью захватили весь остров [2, с. 244–245].

О мужестве воинов Красной армии, проявленном в этом бою, ярко свидетельствует пример командира орудия Сенаторова. Майор Андреюк вспоминал: «Орудийный расчет тов. Сенаторова действовал в трудных условиях. Непрерывно поддерживая огонь, белофинны вывели из строя семь человек из девяти, составлявших расчет. Но орудие Сенаторова продолжало действовать до тех пор, пока противник не был полностью уничтожен.

Много способствовали успеху боя танкисты. Прорвавшись к траншеям, они принялись в упор расстреливать белофиннов. В рядах противника возникла паника.

Этот бой показал отличное взаимодействие наступающих подразделений с фронта и флангов, хорошо согласованные действия пехоты с действиями артиллерии и танков. Успех 9-й роты, создавший угрозу окружения противника, довершил дело» [5, с. 348–349].

Утром 5 марта 43-й стрелковая дивизия начала наступление на Ревон-саари, окруженный гарнизон которого сражался с отчаянием обреченных. К исходу дня дивизии удалось лишь зацепиться за кромку северного берега острова. Бои за Ревон-саари продолжались вплоть до вечера 8 марта, когда остров был полностью занят частями 43-й стрелковой дивизии.

В своих воспоминаниях Майор Андреюк приводит следующий пример: «Первой ворвалась на Раван-саари 6-я рота под командованием младшего лейтенанта Первушина.

Невольно встает вопрос: сколько уцелело от роты? Ответ будет поразительный: рота не потеряла ни одного человека.

Это совсем не было чудом. Это произошло только благодаря замечательному искусству, с каким лейтенант Первушин научил бойцов роты использовать огонь нашей артиллерии, обрушившийся на Раван-саари» [5, с. 350].

9 марта совместная операция 42-й и 43-й дивизий привела к занятию острова Сунион-саари и нескольких мелких островов вблизи западного побережья Выборгского залива. Попытка 455-го и 459-го стрелковых полков ворваться на берег была отражена сильным ружейно-пулеметным огнем финнов. Подразделения залегли неподалеку от прибрежных валунов, дававших прикрытие атакующим. С наступлением темноты полки отошли на занятые незадолго до этого острова [2, с. 245–246].

В течение последующих дней, вплоть до прекращения боевых действий, обе дивизии упорно сражались за плацдармы на западном берегу. Атаки 147-го стрелкового полка 43-й дивизии поддерживались огнем 200-го и 124-го гаубичных полков. Боевая задача была выполнена хорошо, стрелки после артиллерийской подготовки вышли на берег в районе Карпила. Израсходовано 8 боекомплектов [1, л. 7].

Благодаря мощной артиллерийской поддержке, 43-й стрелковой дивизии к исходу 11 марта удалось овладеть пос. Репола. 12 марта ей не удалось развить успех, все ее атаки были отбиты. Сутра следующего дня части дивизии готовились к новому наступлению, но пока шли сборы, из штаба 10-го стрелкового корпуса была получена директива о прекращении боевых действий в связи с подписанием мирного договора [2, с. 246].

Эпилог

Мужество воинов было высоко оценено правительством. 43-я стрелковая дивизия была удостоена коллективной награды – ордена Красного Знамени. Командиры и бойцы 200го гаубичного полка были награждены орденами и медалями. Орденом Красной Звезды были награждены командир полка Прокудин Б. Н. и комиссар полка Михайлов И. В. Кроме них Ордена Красной Звезды удостоены: Кожевников В. Ф., Скобелев В.А., Аксютин И.А., Бойцов А.И., Ефремов В.Е., Васильев М.В. Кашин А.Н., Орлов В.М.

Орденом Красного Знамени награждены: Басаргин А.А., Даниленко И.С., Игнащенков Ф.Д., Петров В.Д., Богданов И.М., Хамбалеев М.Г., Лабодзинский М.М. Дмитриев Г.В., Турчик А.Ф., Лобко А.Ф., Сизов И.Д.

Медалью «За Отвагу» награждены: Басаргин А.А., Борштейн Л.М., Вихарев П.М., Дикенштейн Л.А., Кольцов И.А., Землянский В.А., Купринюк Ф.В., Нестреренко И.Н., Переверзев Б.Ф., Рядов А.И., Сапожников П. Ф., Тарасенко С. В., Трощенко И. В.

Медалью «За боевые заслуги» награждены: Агурьевский М. В., Дегтяренко Н.А., Дедок С.М., Игнатьев В. А., Клейменов Д. Е., Маслобоев К.Н., Митяшин Ф.В., Рыбаченко А. Л., Шамхалов А. Г., Юрченко Ф.С. Чернов А.М., Кровцов В. П., Гусев А. Х., Перестаронин С.М., Богданов И.М [1, л. 12–18].

Литература и источники

1. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 1332.

2. Аптекарь П. Советско-финские войны. М. Эксмо, Яуза, 2004. 384 с.

3. А. Сорокин, И. Слива. 122-мм гаубица обр. 1910/30 г. В тени «обелисков славы» советской артиллерии. Техника и вооружение. № 9, 2014.

4. Бои в Финляндии. Воспоминания участников. 2-е изд. – М.: Воениздат, 1941. 400 с.

5. Бои в Финляндии. Воспоминания участников. 2-е изд. М.: Воениздат, 1941. 540 с.

6. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. / сост. Петров П., Степаков В. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003. 544 с. (Великие противостояния).

Заключение

Поставленные командованием задачи части 8-й армии не смогли. Справедливости ради нужно отметить, что они смогли сковать силы финнов. Дивизии, полки и батальоны финны могли использовать на Карельском перешейке, усилив лию Маннергейма. Вот что писал сам Маннергейм в декабре 1939 г.: «Все свидетельствовало о том, что на главный оборонительный рубеж Карельского перешейка вскоре будет предпринято генеральное наступление. Поэтому я решил усилить войска этого фронта всеми имеющимися в моем распоряжении резервами в надежде, что слабая оборона восточного фронта все же выдержит. Однако неожиданно быстрое продвижение противника на том участке не позволило осуществить эти планы. Мне вместо этого пришлось направить большую часть скромных резервов на восток, в район Толвоярви, Кухмо и Суомус-салми». Резерв финнов, 6-я пехотная дивизия, стоявшая в тылу линии Маннергейма, направила один из полков на усиление сил действующих северней Ладожского озера. Туда же были направлены ряд других частей, в частности элитные егерские батальоны [7, с. 270].

Финский 4-й армейский корпус, противостоявший 8-й армии, понес значительные потери – 13 948 человек, из них 4297 убитыми и пропавшими без вести. Отряд «Талвела» потерял 3874 человека, 1546 из них были убиты или пропали без вести. Потери 8-й армии и выделенной из нее 15-й армии были значительно больше. За период боевых действий с 30 ноября 1939 г. по 13 марта 1940 г. общие потери этих армий составили 94 674 человека, из них 31 136 убитыми, умершими от ран, пропавшими без вести. Соотношение общих и безвозвратных потерь 5,3: 1 в пользу финнов [9, с. 360].

Определенную роль в подобном соотношении потерь сыграла недооценка противника. Как писал в своем докладе командарм 2-го ранга Воронов: «Недооценка противника, вредные "белорусско-украинские настроения" легкой победы, привели к явно недостаточному первоначальному развертыванию и сосредоточению армии… Широкое оснащение современнейшей военной техникой нашей армии невольно создали иллюзии возможных легких побед» [10, с. 396].

Подобные настроения были не только у высшего военно-политического руководства. Санинструктор 155-й дивизии Михаил Новиков вспоминал: «Мы, кадровые младшие командиры, в те времена были распропагандированы и воспитаны на мифических Ворошиловских «победах», испанских событиях, боях в Приамурье с японскими самураями на озере Хасан и с ними же в районе монгольской реки Халхин-Гол. Недавний поход на запад – в Прибалтику – тоже внушал оптимизм. И тогда мы думали, что в этой войне победа нам достанется легко и молниеносно, что финское население встретит доброжелательно, по-братски» [11].

С другой стороны, руководству было известно, что уже 21 октября финская армия была отмобилизована. Относительно настроений финской армии разведка докладывала, что патриотический подъем был только среди резервистов молодых возрастов. Относительно старших возрастов в докладе начальника штаба Ленинградского округа говорилось, что у них «настроение подавленное, имеют случаи дезертирства и разговоры о том, что с Красной армией воевать им не по плечу». Общий вывод относительно политико-морального состояния финской армии был следующим: «Моральное состояние финской армии, несмотря на классовое различие между солдатами и офицерами, в части ее молодых возрастов достаточно устойчивое, старшие возрасты менее устойчивы. Дальнейшая устойчивость финской армии будет зависеть от исхода первых боев» [10, с. 71–74].

Следует отметить, что финны не верили во вторжение Красной армии. И переход ее в наступление вызвал определенный шок, так, части 12-й дивизии в панике отставили заблаговременно подготовленный рубеж на р. Пиитсойноя. Дрогнул в своем первом бою у Толваярви и батальон 16-го полка. Но использовать эту неустойчивость советские войска не смогли.

Преимущество в силах нивелировалось погодными условиями и плохим оборудованием театра военных действий. Еще в 1929 г. финский генштаб так характеризовал театр военных действий: «Слабо развитая дорожная сеть значительно ограничивает выполнение операции. Наиболее развита эта сеть в южной части Карелии, от Ладожского озера до дороги Суоярви – Корписелькя. В находящейся севернее уезда Иломантси дорожная сеть в пограничном районе настолько бедна, что возможности операции очень ограничены». Далее финский генштаб предполагал: «Главные действия разыгрываются на двух первых направлениях, куда русские и направят главные силы с задачей достигнуть железной дороги Сердоболь (Сортавала), Вяртсиля. На направление через Суоярви русские, несомненно, направят меньше сил с задачей захватить Суоярви с нескольких сторон, объединиться там и составить прикрытие правого фланга главной операции, угрожая в случае надобности флангу и тылу финских войск, действующих в направлении главной операции. В районе между дорогой Суоярви, Корписелькя и северной границы уезда Иломантси при нынешнем состоянии дорог вряд ли можно ожидать со стороны русских более серьезных действий, чем партизанские». Вместе с тем учитывая состояние советских коммуникации финны предположили, что «выполнение расширенной операции можно считать невыполнимым, если не будет разрешен вопрос подвоза по Ладожскому озеру. Отсюда следует, что на этом направлении русские будут иметь больше выгод летом, чем зимою. Операции же на Суоярви и севернее более возможны зимою, чем летом, хотя летом и могут быть использованы некоторые военные пути сообщения» [4, с. 135–147].

Состояние дорог к моменту принятия советским руководством решения о войне, если улучшилось. то не намного. Но русские превзошли ожидания финского генштаба, вместо партизанских отрядов отправив по каждому направлению стрелковую дивизию. Дивизиям приходилось собственными силами строить и восстанавливать пути сообщений. В докладе штаба 8-й армии начальнику Генерального штаба говорилось: «На отдельных участках приходилось делать сплошной настил из бревен, что вызывало остановку движения. Так, неоднократно останавливалась 139 сд, из 9 батальонов которой 7 батальонов работали на дорогах; участок от Вохто-озеро до Онга-Мукса был совершенно непроходим, и 139 сд пришлось остановить движение на 5 суток, делая сплошной бревенчатый настил на большей части участка» [10, с. 384]. Это на своей территории! Перейдя границу, частям приходилось восстанавливать разрушенные финнами при отступлении мосты и разминировать дороги. Колонны растягивались, и получалось, что финны наносили поражения Красной армии при сопоставимом численном соотношении, имея лучше подготовленный личный состав.

Выше отмечалось, что финская армия заранее провела мобилизацию. И пока Красная армия продвигалась к границам, восстанавливая дороги, финны проводили обучение и сколачивание подразделений. Следует отметить, что финны ввели всеобщую воинскую повинность в 1918, СССР же только в 1939 году. Около 500 тыс. человек прошло подготовку в вооруженных силах с 1918 по 1939 г. Отслужившие срочную службу зачислялись в запас и периодически проходили 25-40-дневные сборы. Так, за 1934–1935 год было охвачено сборами 200 тысяч человек. Кроме того, пограничные части Финляндии формировали при мобилизации несколько батальонов. Следует отметить, что финская армия имела территориальную организацию, т. е. была знакома с условиями и местностью, в которой придется воевать.

Офицеры имели хорошую подготовку. Интересный факт, что в своей дипломной работе, выполненной в Военной академии в 1926 г., Талвела изучал возможности ведения наступательных действий в северном Приладожье. Паяри, окончивший Военную академию в первом выпуске, как и Талвела, в своей дипломной работе изучал наступательные возможности советских войск в этом районе [3, с. 94].

Резервом армии был шюцкор– военизированная организация на добровольных началах. Добровольцы закупали за свой счет винтовки, значительное распространение получил стрелковый спорт и соревнования. Это была не пальба в тире или на стрельбище, а стрелковые состязания на бегу или лыжах с вольной дистанции с учетом времени. Запрещалось использование сошек, упоров, оптики, мишени имели ограниченный размер. Стрелковая подготовка финнов была очень высока, 66 % ранений красноармейцев 8-й армии были пулевыми [9, с. 539].

Резервисты и члены шюцкора кроме индивидуальной подготовки проходили и тактическую в составе подразделений. Как отмечалось в докладе начальника штаба Ленинградского военного округа наркому обороны от 10 ноября 1939 года: «боевая подготовка финской армии в звене рота, батальон, полк отвечает современным требованиям. В действиях крупными соединениями (дивизия, корпус) не натренирована и практики достаточной не имеет» [10, с. 74].

Финны готовились к ведению боевых действий зимой. Первое наставление по ведению боевых действий в зимних условиях появляется в конце 1920-х годов. Согласно наставлению были разработаны отапливаемые палатки, для перевозки минометов и пулеметов использовались волокуши, полевые кухни устанавливались на сани. Все финские солдаты с детства умели ходить на лыжах.

Конечно, в финской армии были недостатки. Маннергейм вспоминал: «Материальная готовность к войне, как я уже говорил, была совершенно недостаточной, средства для борьбы с танками практически были ничтожны, мы располагали всего лишь несколькими батареями тяжелой и зенитной артиллерии… боевые средства авиации не достигали даже половины штатной численности, резервных самолетов не было вообще. Недостаток средств связи достигал 45-100 процентов, и те мелочи, которыми мы располагали, по большей части представляли собой устаревшую технику. Саперного оборудования не хватало, а запасы колючей проволоки мирного времени уже были израсходованы в течение октября-ноября. Потребность в противотанковых минах была кричащей. Что касается обмундирования и оборудования, то всего здесь было примерно 80 процентов от нормы, в связи с чем полевая армия на пункты своего сосредоточения прибывала большей частью в гражданской одежде, а потребность в палатках была удовлетворена лишь в самой малой степени» [7, с. 259–260].

К сожалению, на первом этапе Красная армия не смогла использовать свое материальное преимущество. Кроме условий театра военных действий этому препятствовало низкое качество боевой подготовки. Распространенной точкой зрения на причины низкого уровня боевой подготовки считаются репрессии 1937-38 гг. Так, авторы работы «Советско-финляндская война» отмечают, что «массовые аресты в частях и соединениях округа (Ленинградского) негативно повлияли на боевую учебу войск. Уже в 1938 г. резко снизились результаты по огневой подготовке бойцов, особенно в стрельбе из ручных и станковых пулеметов» [9, с. 44].

По этому поводу можно отметить, что в первой главе книги приводятся результаты инспекций 56-й стрелковой Московской дивизии. Из них видно, что боевая подготовка и до 1937-38 гг. была низкой. Приписной состав (резервисты) практически не обучался. Оценки дивизия получала «посредственно» или «удовлетворительно», то есть фактически «плохо».

Первые бои показали недостатки боевой подготовки. Директива Ставки Главного командования № 0418 от 12 декабря 1939 г. требовала вести разведку, решительно добиваться самого тесного взаимодействия между родами войск, правильно и полностью использовать штабы, четко планировать бой и т. д [10, с. 182–183].

Приобретенный боевой опыт использовался недостаточно. Даже в феврале 1940 г. приказ командующего Северо-западным фронтом указывает, что пехота не следует за огневым валом, не идет за танками. Под огнем противника «пехота лежит часами и несет напрасно тяжелые потери». Отмечалось недостаточное использование пехотой своих огневых средств, обращалось внимание, что «боевые порядки пехоты при движении в атаку очень скученные…». Приказ требовал устранить эти недостатки, командиры предупреждались «за длительные остановки при движении в атаку и лежание под огнем в первую очередь и самую суровую отверженность будут нести они, а старшие начальники и комиссары, которые проявляют недопустимую терпимость к этому, будут отстраняться от должности» [10, с. 326–328].

Стоит отметить, что пополнение поступало не обученное. Командир 1-го стрелкового корпуса Д.Т. Козлов на совещании начальствующего состава Красной армии 14–17 апреля 1940 г. отметил, что «запас прибывал почти совершенно не обученным, в особенности в отношении владения гранатами, и минометным вооружением. Объясняется это тем, что запас не обучался по этим разделам. В связи с этим в боях выявлялось, что пехота не применяла своего вооружения или применяла очень мало. В боях под Лоймолой весь расход гранат равнялся 0,5 боекомплекта, винтовочных патронов – 0,35 боекомплекта, в то время как расходы артиллерийских снарядов доходили до 7 боевых комплектов» [8].

По поводу артиллерии, кавалерии, танковых, инженерных, химических войск и войск связи К.Е. Ворошилов отмечал: «… что все перечисленные войска являются кадровыми, постоянными. Это одно определяет многое. Начальствующий состав этих войск в своей массе и по своему стажу и квалификации гораздо выше начсостава стрелковых частей, а главное – он более стабилен. Эти войска росли и развивались за счет лучших людей пехоты. Все это обеспечивало вполне нормальную, а во многих случаях с самого начала войны хорошую боевую деятельность и нашей артиллерии, и авиации, и танковых, и др. войск» [10, с. 438].

В связи с этим интересны оценки, приведенные в докладе командарма 2-го ранга Воронова наркому обороны: «Одиночная подготовка бойца пехоты в тактическом и стрелковом отношениях оказались на низком уровне. Наш прекрасный красноармеец предан Родине, храбро дерется, если ему поставлена четко задача; терпелив, вынослив, может переносить исключительные лишения походной жизни. Воспитанный в коллективе – в колхозе, на фабрике и заводе, он при плохом управлении младшим и средним комсоставом невольно стремится к действиям коллективом, что часто на войне не бывает выгодно. Вся система агитации и пропаганды последние годы в стране и армии были направлены на популяризацию нашей новой техники – авиации и танков, а иногда даже и артиллерии. Из-за плохой популяризации оружия пехоты, его силы и мощи мы не сумели воспитать у многих бойцов пехоты веру в свое оружие» [10, с. 405].

Итоги и уроки войны подводились на совещании начальствующего состава Красной армии 14–17 апреля 1940 года. На нем заместитель наркома обороны СССР, командарм 1 ранга Г.И. Кулик предложил: «избрать комиссию, которая должна подытожить работу по внесенным предложениям, внести в наши уставы, инструкции все поправки, которые были сделаны в предложениях и которые требуется сделать в связи с последними войнами и, в особенности, войны с Финляндией».

Кроме того, комиссия должна рассмотреть недочеты, которые были сделаны во время ведения войны, недочеты, которые ощущались перед войной. Пробелы у нас были, их нужно исправить. Может быть, по отдельным элементам выработать технические требования. Поэтому предлагается выбрать единую комиссию, которой поручить подработать все эти вопросы для представления в Главный военный совет». Комиссию создали, она, в частности, отмечала, что боевая подготовка войск «должна быть полностью ориентирована на требования современного боя» и что с учетом опыта боевых действий в Финляндии «особое внимание в подготовке войск необходимо уделить тактической подготовке и взаимодействию родов войск, начиная с мелких подразделений». В этом документе содержатся также конкретные предложения по планированию боевой подготовки войск, подготовке командных кадров, организации контроля боевой подготовки и ее материального обеспечения. Эти и другие предложения вошли в подготовленный общевойсковой подкомиссией проект постановления ГВС «О мероприятиях по боевой подготовке, организации и устройству войск Красной армии на основе опыта войны с Финляндией и боевого опыта последних лет» [5].

Однако в силу ряда причин, таких как смена мест дислокации соединений, вступление в Прибалтику, переформирований, боевая подготовка войск в 1940 г. была сорвана. Так, 56-я, 75-я, 155-я дивизии были переведены в Белорусский особый военный округ, где им пришлось налаживать войсковой быт, заниматься строительством и т. д.

56-я дивизия 13 июля перебрасывается на новое место дислокации – г. Лида, Ивье, Щучин [1, л. 15]. Бытовые условия в новом месте дислокации были плохие. Согласно докладной записке секретарю ЦК КП(б) Белоруссии тов. Пономоренко: «Красноармейцы дивизии на 60 % не обеспечены ложками, мало кружек, поэтому чай пьют из мисок. В 1-ом и 2-ом батальонах 37 стрелкового полка из одного котелка кушают 4 человека. Во 2-ом батальоне 213 полка нет 600 ложек. Во время приема пищи люди стоят в очереди за ложками и мисками. 184 полк размещается в Лиде, командиры этого полка не обеспечены квартирами. В городе расположено много войск, поэтому нет свободного жилья. Командиры выражают недовольство плохими бытовыми условиями» [2, л. 12–14].

Личный состав, занятый обустройством на новом месте, курс боевой подготовки практически не проходил. Неудивительно, что в октябре 1940 г. боевая подготовка 56-й стрелковой дивизии была оценена «посредственно» [1, л. 18].

Проблемы с уровнем боевой подготовки стрелковых войск преследовали советские войска и в ходе Великой Отечественной войны. К.К. Рокоссовский вспоминал в этой связи бои на Ярцевских высотах: «Еще в начале боев меня обеспокоило, почему наша пехота, находясь в обороне, почти не ведет ружейного огня по наступающему противнику. Врага отражали обычно хорошо организованным артиллерийским огнем». В 1942 г. проблема оставалась, так, в качестве причин неудач наступления в сентябре 1942 г. 1-й гв. армии офицерами Генерального штаба в войсках указывалось: «Пехота огня из личного оружия не ведет». Неподавленные артиллерийским огнем и танками пулеметы противника прижимали ее к земле и делали жертвами налетов авиации. Несоблюдение требований уставов на поле боя приводило к быстрой потере боеспособности соединений вследствие потерь: «Наступление ведется скученно, перебежки и переползания не применяются, отчего пехота и несет большие потери». Все задачи по уничтожению системы обороны противника артиллерия и танки выполнить не могли и от стрелков требовались навыки по ее окончательному подавлению своими силами [6, с. 258].

В заключение приведу слова из доклада Воронова, с учетом войн, прошедших после Советско-финляндской войны, они актуальны и сегодня: «Большие трудности в бою встречаются у командиров из-за плохого знания ими наших военных законов-уставов и плохого знания военной истории. Ведь один только опыт мировой войны 1914–1918 годов может дать командиру очень многое. Походы в Финляндию при царской власти тоже могли бы нам подсказать многое. Военная история должна изучаться не только на военно-школьной скамье, но и во время учебы с командным составом в строевых частях и во время самостоятельной работы над собой. Плохо зная историю, командир невольно варится в собственном соку, в трудных условиях боевой обстановки не находит правильного решения» [10, с. 410].

Литература и источники

1. РГВА. Ф. 34912. Оп. 1. Д. 31.

2. ГАБО. Ф. 7580. Оп. 1. Д. 245, Цитируется по интернет-сайту «213 стрелковый полк 56 Московской стрелковой дивизии»

3. Раунио А., Килин Ю. Сражения Зимней войны. Петрозаводский государственный университет, 2014 г. 320 с.

4. Зимняя война. Исследования, документы, комментарии. М.: АКАДЕМКНИГА, 2009.

5. «Зимняя война»: работа над ошибками (апрель-май 1940 г.). Материалы комиссий Главного военного совета Красной армии по обобщению опыта финской кампании. М.; СПб.: Летний сад, 2004. 560 с.

6. Исаев А. В. Сталинград. За Волгой для нас земли нет. М.: Яуза, Эксмо, 2008. 448 с.

7. Маннергейм К. Г. Мемуары. М.: Вагриус, 1999. 510 с.

8. И.В. Сталин и финская кампания (Стенограмма совещания при ЦК ВКП (б)) / РАН, Ин-т всеобщей истории; отв. ред.: Е.Н. Кульков, О.А. Ржешевский. М.: Наука, 1998.

9. Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. / сост. П. Петров, В. Степаков. Т. 1. СПб.: Полигон, 2003. 544 с. (Великие противостояния)

10. Тайны и уроки зимней войны, 1939–1940 / под общ. ред. В.А. Золотарева. СПб.: ООО «Издательство «Полигон», 2002. 532 с.

11. Воспоминания Михаила Новикова. На той войне не знаменитой. Мичуринская правда. http://www. michpravda. ru/articles/na-toi-voinie-nieznamienitoi

Приложения

Приложение 1

О. Н. Киселёв Сухопутная армия Финляндии к началу Зимней войны

К началу Второй мировой войны вооруженные силы Финляндии состояли из нескольких компонент, причем не все из них подчинялись одному ведомству. Главнокомандующим вооруженными силами был президент Финляндии Кюёсти Каллио. Именно ему были подчинены независимые друг от друга структуры, так или иначе отвечающие за обороноспособность страны. В первую очередь это было Министерство обороны, а также Министерство внутренних дел, Совет Обороны[1] и добровольная военизированная организация «Шюцкор».

Министерству обороны, во главе которого стоял Ю. Ниукканен, подчинялась собственно финская армия, имевшая в своем составе:

– армейский корпус в составе трех дивизий и кавалерийской бригады

– Военно-воздушные силы в составе трех авиационных полков, одной отдельной эскадрильи, двух полков ПВО, базы хранения и школы авиамеханников

– Военно-морские силы в составе трех артиллерийских полков и двух отдельных дивизионов береговой обороны, прибрежных сил, базы флота и учебного корабля.

– Территориальные структуры, а именно девять военных губерний, включавших по два-три военных округа, и шесть отдельных приграничных военных округов.

– Одиннадцать военно-учебных заведений

– Ряд отдельных военных учреждений (военных архив, склады, военно-медицинские учреждения и т. д.].

– Главный военный суд.

Сухопутные силы после проведенной в середине 1930-х годов реформы представляли собой фактически «заготовку» для развертывания в случае опасности армии военного времени и базу для прохождения гражданами Финляндии срочной службы. Каждая из трех дивизий армейского корпуса имела в своем составе по три пехотных и одному-два артиллерийских полка, один-два егерских батальона и части снабжения и обеспечения. Кавалерийская бригада состояла из двух кавалерийских полков (по численности примерно соответствовавшим пехотному батальону), егерского батальона, конной батареи, броне-эскадрона и отдельной бронероты.

Вопросам подготовки личного состава всех уровней для армии финское командование уделяло достаточно серьезное внимание фактически на всем протяжении независимого существования страны, поскольку острый кадровый голод дал о себе знать еще в период непродолжительной гражданской войны. Тогда нехватку командного состава пришлось компенсировать за счет офицеров-добровольцев из Швеции, финских офицеров, находившихся на службе в русской армии, но большей частью за счет финских добровольцев, воевавших в составе германского 27-го Прусского королевского егерского батальона. Именно они к 1939 году составляли подавляющее большинство финских старших командиров от майора и выше. В 1918 году были сформированы ускоренные офицерские курсы, через которые прошли порядка 760 человек, однако финской армии требовалась более серьезная подготовка офицерского состава.

Уже в январе 1919 было создано первое военно-учебное заведение – Кадетское училище, готовившее офицеров для финских вооруженных сил. Первоначально срок обучения составлял полтора года, с 1930-го – два года. Ежегодный набор составлял 130–140 человек.

В 1924 году начало работу Высшее военное училище, не только готовившее старших офицеров, но и занимавшееся разработкой военно-теоретических вопросов. Имело 15 отделений общих наук, пять военно-технических, два – военно-морского флота, одно – авиации. Срок обучения был два года, по техническим специальностям четыре года, ежегодный набор был порядка 30–35 человек.

В 1927 году была открыта так называемая «боевая школа», представлявшая собой фактически курсы усовершенствования комсостава перед назначением на должность командира роты или батальона, а также начальника штаба соответствующего уровня. Эти три учебных заведения составили становой хребет финской системы подготовки офицерского состава. Кроме того, с 1920 года функционировала школа офицеров резерва, слушатели которой проходили специальные курсы, но на постоянной основе в армии не служили, призываясь на службу или сборы на общих основаниях.

Помимо этих основных учебных заведений в составе финских вооруженных сил функционировали различные специализированные школы и училища: авиационное, военно-морское, военно-техническое, военно-административное, кавалерийская и оружейная школа и т. д. Всего система военно-учебных заведений насчитывала 14 школ и училищ, из которых, как уже было сказано выше, 11 подчинялись напрямую Министерству обороны, а остальные входили в состав различных родов войск.

Довольно широко в финских вооруженных силах практиковались обучение и стажировка за границей, причем делалось это как на официальном уровне, так и в порядке частной инициативы. Всего с 1919 по 1939 года за рубежом обучались 894 финна. География подобных поездок включала большую часть стран Европы, в том числе даже Эстонию, Швейцарию и Норвегию, однако львиную долю обучающихся приняли Швеция, Германия и Франция, пропустившие через себя 207, 200 и 139 финских офицеров соответственно, причем во второй половине 1930-х пальму первенства в этом вопросе уверенно держала Германия, обучение в которой прошли 69 человек.

Унтер-офицерский состав обучался на специально организованных курсах или в специализированных школах(например, Кавалерийская унтер-офицерская школа). Рядовой состав комплектовался за счет призывавшихся на срочную службу военнообязанных граждан, срок службы которых составлял один год (для офицеров резерва год и три месяца), кроме того, отслужившие срочную службу граждане могли призываться на военные сборы. Всего с 1918 по 1939 год через срочную службу в финской армию прошло около 509 тысяч, из них более 200 тысяч проходили дополнительные сборы в 1930-е годы.

Огромным подспорьем для армии была шюцкоровская организация. Первые отряды шюцкора начали стихийно формироваться еще весной-летом 1917 года в качестве отрядов самообороны и поддержания порядка в связи с революционными событиями в России и сопутствующим им развалом системы охраны правопорядка и ростом преступности в самой Финляндии, а более-менее организованно этот процесс начался осенью того же года. Именно отряды шюцкора стали основой для формирования финской белой армии в Гражданской войне, а после ее окончания в августе 1918 года шюцкор стал добровольческой военизированной организацией, чуть позже получившей своего командующего, штаб и даже военно-учебные заведения. Территория страны была поделена на шюцкоровские округа, которые делились на районные организации. К осени 1939 имелось 22 шюцкоровских округа, которые, в свою очередь, делились на 279 районных организаций. Организация была полностью независима от армии, подчинялась напрямую президенту, имела собственную систему мобилизации, полигоны, стрельбища, и даже самостоятельно занималась модернизацией оружия для своих нужд. Так, по планам 1928 года шюцкор в случае опасности отмобилизовывал семь пехотных полков, 29 батальонов и два артдивизиона. Эти силы должны были принять на себя первый удар потенциального агрессора и дать время армии для мобилизации.

Однако полностью независимая, мотивированная и неплохо вооруженная организация вызывала определенное беспокойство у финских властей, небезосновательность которых показали события на рубеже 1920-30-х годов, связанные с появлением в Финляндии праворадикального лапуасского движения, многие члены которого параллельно являлись членами шюцкора. Весьма бурная деятельность, развитая движением, напрямую влияла на финскую политику, а в конце концов в начале 1931 года вылилась в прямой антиправительственный мятеж. Хотя шюцкор официально отмежевался от мятежников, ни для кого не было секретом, кто в значительной степени составлял их главную «ударную силу». После подавления мятежа шюцкоровкую «вольницу» под видом реформы организации начали постепенно урезать. Собственно суть реформирования заключалась в том, чтобы по возможности более плотно интегрировать шюцкор в структуры вооруженных сил. С этой целью полковник А. Аиро (бывший командир 2-го самокатного (егерского) батальона) разработал специальную программу. Так шюцкоровским организациям на местах было поручено проведение мобилизационных сборов, а шюцкоровцы были закреплены за призывными пунктами и уже не должны были мобилизовываться по своей собственной программе. С другой стороны, шюцкор начал лучше финансироваться уже на государственном уровне. Хотя на низовом уровне реформы почти никак почти не отразились, принципиальные изменения в статусе организации были совершенно очевидны понимающим людям. Занятно, что сам Маннергейм в конце 1930-х полушутя говорил, что Аиро фактически уничтожил шюцкор как самостоятельную организацию.

Тем не менее, шюцкор представлял собой весьма внушительную силу. К концу 1938 года в рядах организации насчитывалось свыше 111 тысяч членов, в том числе порядка 1200 человек постоянного состава – офицеров и унтер-офицеров резерва, в число которых входили работники штаба и сотрудники местных и окружных организаций, занимавшихся подготовкой и проведением занятий, сборами и прочей рутинной работой, в том числе отвечая за проведение мобилизации в вверенных им округах. О масштабах деятельности шюцкора на ниве подготовки резервистов различных специальностей для финской армии говорят следующие цифры: в 1933 году было проведено 147 пулеметных стрелковых сборов, 85 сборов специалистов связи, 76 сборов учений по обороне побережья, 49 артиллерийских сборов, 40 минометных сборов, 30 инженерных сборов, 28 сборов самокатных войск, 28 сборов резервистов тяжелой береговой артиллерии, 20 сборов специалистов ПВО, 14 кавалерийских сборов, 7 сборов химзащиты. Ежегодно в сборах и учениях шюцкора, помимо стрелковых и обычных состязаний, принимало участие до 20 тысяч человек. Шюцкоровец в среднем в 30-е годы получил 58 часов обучения. Таким образом, путем регулярного призыва граждан на срочную службу и сборы, а также в результате деятельности шюцкоровской организации, в течение 1920-30-х годов финская армия получила достаточное количество хорошо обученного мобилизационного резерва.

Еще одним элементом вооруженных сил Финляндии была Пограничная охрана, в мирное время подчинявшаяся Министерству внутренних дел. Погранохрана делилась на морскую и сухопутную и насчитывала в мирное время около 2000 человек. Морская погранохрана делилась на пять морских районов (Ботнический, Турку, Аланды, восточная и западная части Финского залива), сухопутная на пять пограничных отрядов – Лапландского, Кайнуу, Йоэнсу, Салменского и Карельского перешейка. Интересно отметить, что на сухопутной границе со Швецией и Норвегией погранохраны не было, тут располагались только таможенные посты. Пограничники отлично знали районы, в которых несли службу, и фактически были готовым материалом для формирования легких разведывательных и диверсионных групп.

Военное планирование в отношении СССР весьма четко отражало колебания в финском Генштабе относительно сил и возможностей СССР. Так, в 1927 году в Финляндии был разработан очередной план на случай войны с СССР, VK 27, подразумевавший весьма активную оборону. На Карельском перешейке подразумевалось не только отбросить напавшие советские войска обратно к границам, но вторгнуться на советскую территорию на востоке перешейке до Лембаловского озера. Еще более масштабную «оборону» с выходом на линию Тулокса – Поросозеро – Реболы (а при удачном раскладе и дальнейшее наступление к Олонецкому перешейку и Петрозаводску) план предусматривал севернее Ладоги. Однако к середине 1930-х финский Генштаб пришел к выводу, что в войне с СССР финны не обязательно будут побеждать, и решил подстраховаться, разработав новый план. Собственно, планов было два, на случай если все пойдет хорошо, и если все пойдет не очень хорошо. Первый вариант, названный VK 1, по сути, повторял замысел, изложенный ранее в плане VK 27, второй, получивший название VK 2, подразумевал жесткую оборону на Карельском перешейке и в Приладожье с опорой на долговременные оборонительные линии.

В соответствии с предвоенным мобилизационным планом от 16 мая 1939 года, в случае возникновения угрозы егерские батальоны (всего четыре) и кавалерийская бригада спешно пополнялись резервистами и выдвигались к границе, где совместно с пограничниками и отмобилизованными в приграничных военных округах отдельными батальонами должны были составить силы прикрытия, призванные обеспечить развертывание армии до штатов военного времени на базе девяти полков дивизий мирного времени. Каждая из девяти военных губерний должна была обеспечить личный состав для формирования одной дивизии, а отдельный военный округ – пехотного батальона. Сверхштатный личный состав, имевшийся в губерниях и округах, шел на укомплектование запасных частей и соединений. В августе 1939 года Финляндия провела масштабные маневры с привлечением резервистов, на которых отрабатывался сценарий отражения нападения условного противника на Карельском перешейке.

В связи с началом войны в Европе 1 сентября 1939 года финское правительство приняло меры по усилению вооруженных сил, отменив демобилизацию в егерских батальонах и кавалерийской бригаде, а также в береговой обороне и прибрежном флоте. Остальные резервисты получили указание быть готовым в случае поступление сигнала о мобилизации, в течение 12 часов явиться на сборные пункты. Уже в сентябре все егерские батальоны и кавбригада были выдвинуты на Карельский перешеек. Каждый из егерских батальонов в случае угрозы войны должен был стать костяком одной из групп прикрытия, так, например, группа прикрытия «Уусикиркко» должна была включать 1-й егерский батальон, две пограничные роты и от роты до батальона, сформированных из резервистов приграничных округов. К северу от Ладоги костяк войск прикрытия составляли пограничные отряды. Так, Салменский погранотряд получил приказ призвать на внеочередные сборы всех демобилизованных весной военнослужащих, Лапландский отряд – развернуть отдельную роту и отдельную батарею для прикрытия Петсамо.

Однако после неожиданного ввода советских войск в Польшу председатель Совета обороны К.Г. Маннергейм 22 сентября предложил пересмотреть систему мобилизационного развертывания. Его замысел заключался в том, чтобы в случае военной угрозы иметь на Карельском перешейке достаточно сил для сдерживания внезапно напавшего врага столько времени, сколько потребуется на отмобилизование армии. Имевшиеся группы прикрытия, фактически являвшиеся усиленными батальонами, эту задачу со всей

очевидностью решить не могли. Собственно Маннергейм предложил превратить в войска прикрытия всю армию мирного времени. С этой целью дивизии мирного времени надлежало переформировать в пехотные бригады по три батальона с артиллерийской батареей и подразделениями обеспечения. Этот план нашел полное понимание и уже вскоре был реализован на практике.

После того, как 5 октября Советский Союз пригласил Финляндию в Москву на переговоры, уже 7 октября командующий армией генерал Х. Эстерман отдал приказ о проведении мобилизации под видом «внеочередных учебных сборов». Развертывание армии должно было начаться с 10 октября, однако сосредоточение и отмобилизация войск прикрытия началась уже 6 октября и должна была завершиться к 11 октября. Приграничные округа спешно собирали на призывные пункты резервистов, которыми пополняли уже существующие части, а также формировали отдельные батальоны для войск прикрытия. На карельском перешейке было сформировано семь таких батальонов, получивших номера с 1 по 7, а между Ладогой и Салла в Лапландии еще 11 (с 8-го по 17-й и 112-й).

На Карельском перешейке общее командование войсками взял на себя штаб I армейского корпуса в Выборге, основой для формирования которого был штаб Армейского корпуса мирного времени. К 10 октября в составе корпуса были развернуты три пехотные бригады (1-я, 2-я и 4-я), занявшие позиции на главной полосе линии Маннергейма, и четыре группы прикрытия, действующие в предполье полосы, а также два бронепоезда и части обеспечения и снабжения. Группы прикрытия сохранили свои прежние названия – «Уусикиркко», «Муола», «Рауту» и «Липпола», однако по своим боевым возможностям это были уже совсем другие соединения, чем планировалось в сентябре. Так, группа «Уусикиркко» в своем новом составе имела Кавалерийскую бригаду, 1-й егерский батальон, 3-й и 7-й отдельные батальоны, две пограничные роты, моторизованный отряд, 1-й отдельный пулеметный отряд, конную батарею, а также саперов, связистов и подразделения обеспечения. Не менее серьезно выглядела группа «Рауту», состоящая из 3-й бригады, 4-го егерского и 6-го отдельного батальонов, четырех погранрот и двух отдельных батарей, причем 8-я и 9-я погранроты совместно со 2-й отдельной батареей составляли подчиненный группе самостоятельный отряд «Метсяпирти», прикрывавший левый фланг финских частей на перешейке. Группы «Муола» и «Липпола», действующие в центре, включали по два батальона (егерский и отдельный) и одну-две пограничные роты, однако 17 ноября приказом штаба армии «Карельский перешеек» они были усилены за счет переброски 4-й бригады (1-й и 2-й отдельные батальоны и артиллерийская батарея). Таким образом, уже к 10 октября группы прикрытия насчитывали в своем составе 14 батальонов (условно за батальоны приняты и два кавполка), моторизованный и пулеметный отряды, девять пограничных рот и четыре артиллерийских батареи – всего до 20 тысяч солдат и офицеров, многие из которых являлись кадровыми военнослужащими финской армии или пограничной охраны, а призванные в эти части резервисты в значительной степени были хорошо подготовленными членами шюцкора или имели за плечами срочную службу в армии.

На участке между Ладогой и Иломантси войска прикрытия подчинялись штабу сформированного на основе штаба 3-й дивизии и управления военного округа «Сортавала» IV армейского корпуса. В состав корпуса вошли Карельская группа в составе 8-го, 9-го, 10-го и 112-го отдельных батальонов (последний начал формирование как 3-й батальон 37-го пехотного полка, но был переформирован в отдельный батальон), а также 3-й отдельной батареи и саперной роты. Направление на Иломантси прикрывал 11-й отдельный батальон, подчиненный непосредственно штабу корпуса.

Наконец, огромный участок границы от Лиексы до Баренцева моря прикрывали части Северо-финляндской группы, штаб которой был сформирован на основе штаба пограничной охраны и управления военного округа «Кайнуу». В состав группы вошли Северо-карельская группа (12-й, 13-й и 14-й отдельные батальоны, 1-й резервный батальон, 4-я отдельная батарея и подразделения обеспечения), а также Лапландская группа в составе 16-го и 17-го отдельных батальонов, двух резервных отрядов (с началом войны переименованы в 18-й и 19-й отдельные батальоны), 10-й отдельной роты (пограничной), 5-й отдельной батареи и подразделений обеспечения. Кроме того, группе подчинялся Западно-лапландский погранбатальон, дислоцировавшийся в Торнио на границе со Швецией.

Наконец, непосредственно штабу Северо-финляндской группы подчинялись 15-й отдельный батальон в Суомуссалми и 2-й резервный батальон. Фактически батальоны Северо-финляндской группы прикрывали каждый по одному направлению, отстоящие друг от друга от 50 до 100 и более километров. Только в районе Лиексы были собраны относительно крупные силы в лице 12-го и 13-го отдельных и 1-го резервного батальонов, а также 4-й отдельной батареи.

К 10 октября мобилизация войск прикрытия была фактически завершена и части заняли предназначенные им районы, после чего начался основной этап «внеочередных учебных сборов». На этом этапе произошла довольно конфузная заминка. Дело в том, что по первоначальному плану предполагалось, что управление армейскими корпусами и Северо-финляндской группой напрямую возьмет на себя Штаб-квартира финской армии. На Карельском перешейке, помимо I АК, отвечавшего за войска прикрытия, должны были развернуться II АК, отвечавший за оборону главной полосы к западу от реки Вуокса, и III АК, отвечавший за оборону линии Маннергейма восточнее этой реки. Однако этим планам помешал, по сути, этический момент. Дело в том, что Главнокомандующим армией был назначен председатель Совета обороны маршал К.Г. Маннергейм, а командующий армией мирного времени генерал-лейтенант Х. Эстерман, который по всем канонам и должен был стать главкомом, но таким образом де-факто остался без должности. В результате было принято решение специально под Эстермана сформировать управление армии «Карельский перешеек», которое должно было взять на себя руководство войсками, защищающими линию Маннергейма. Управление армии было сформировано на основе управления военного округа «Хельсинки», штаба 1-й пехотной дивизии и формируемого в Хельсинки штаба II АК. При этом штаб уже сформированного в Выборге I АК был переименован во II АК.

«Новому» II АК, помимо войск прикрытия, пришлось взять на себя и управление достаточно крупной группировки развернувшейся на линии Маннергейма в течение 16–20 октября. В состав корпуса вошли три пехотные дивизии, каждая из которых включала по три пехотных полка, легкий отряд, полевой артиллерийский полк, две саперные роты и подразделения обеспечения и снабжения[2]. Полевой артиллерийский полк состоял из трех дивизионов по три батареи (четыре орудия) в каждом. Штатно один дивизион в полку должен был иметь на вооружении 12 тяжелых 122-мм гаубиц, однако из-за нехватки таких орудий ими укомплектовали только дивизии на Карельском перешейке, да и то в большинстве случаев только по две батареи (полный комплект 122-мм орудий почему-то имели только 8-я и 10-я дивизии). Остальные семь батарей имели на вооружении 76-мм полевые орудия, а в 12-й и 13-й дивизиях ими артполки были укомплектованы полностью. 9-я пехотная дивизия имела только один укомплектованный артдивизион, да и то только потому, что в октябре в Швеции удалось приобрести дюжину 75-мм пушек и 10 тыс. снарядов к ним. Более тяжелые артсистемы находились на вооружении отдельных тяжелых дивизионов.

4-я пехотная дивизия, сформированная в военной губернии «Уусима», заняла прибрежный фланг корпуса, развернувшись на участке от Макслахти на берегу Финского залива, до района южнее деревни Сумма. Далее, от Сумма до оз. Муола-ярви начиналась полоса ответственности 5-й пехотной дивизии (военная губерния «Турку»), а от Муола-ярви до Вуоксы развернулась 11-я пехотная дивизия (военная губерния «Кюменлаакс»), перед которой заслоном стояли еще и 1-я и 2-я пехотные бригады из состава войск прикрытия. Помимо дивизий, непосредственно корпусу были подчинены 5-й самокатный батальон, три отдельных тяжелых артдивизиона, имевших на вооружении в общей сложности 14 107-мм, 12 150-мм и 8 152-мм орудий, две подвижные батареи и две танковые роты на устаревших танках «Рено» FT. В ноябре корпус дополнительно получил девять отдельных противотанковых взводов с 37-мм пушками «Бофорс», которые были распределены между полками дивизий. Один взвод получила и группа «Муола». Также в непосредственном подчинении корпуса находилось до 70 мелких подразделений (взвод-отряд-рота): медицинских, инженерных, транспортных, а также военная полиция.

После того как дивизии корпуса заняли свои позиции на главной полосе линии Маннергейма, 25 октября 1-я и 2-я бригады были объединены под управлением вновь сформированного штаба 1-й пехотной дивизии. 1-я дивизия оставалась на своих прежних позициях почти до начала войны, но 17 ноября штаб армии «Карельский перешеек» приказал отвести 1-ю дивизию в тыл в резерв армии, а на ее позиции выдвинуть 11-ю дивизию, что и было сделано в течение 26–28 ноября, таким образом, 11-я пехотная дивизия развернулась по линии оз. Муола-ярви – Киркко-ярви – Пуннус-ярви – Вуокса, фактически перед главной оборонительной полосой.

Второй корпус армии «Карельский перешеек» – III АК, сформированный на основе штаба 2-й дивизии и управления военного округа «Сейняйоки», прибыл на Карельский перешеек 13 октября вместе с 10 пехотной дивизией (военная губерния «Кески Суоми»). 10-я дивизия заняла позиции вдоль оз. и р. Вуокса и Тайпалеен-йоки, а к исходу второй декады октября за ее спиной развернулась также 8-я пехотная дивизия (военная губерния «Этеля-Похьянмаа»), которую изначально рассматривали как резерв армии. Однако уже 17 октября один из батальонов дивизии с артдивизионом был передан 10-й дивизии, а 7 ноября вся 8-я дивизия была передана в состав III АК и выведена на главную оборонительную полосу, приняв у 10-й дивизии ответственность за правый фланг корпуса. В резерве корпуса был оставлен только ее 23-й пехотный полк. Кроме того, 25 октября корпусу была подчинена группа прикрытия «Рауту». Помимо этого, непосредственно корпусу был подчинен 4-й тяжелый артиллерийский дивизион (8 152-мм гаубиц), к которому в ноябре добавились семь противотанковых взводов, правда, два из них позже передали в IV АК. Также корпусу, как и II АК, подчинялось 34 мелких подразделения снабжения и обеспечения. Помимо перечисленных сил, армейские корпуса получили в свое распоряжение по одной авиационной эскадрилье ближних разведчиков и легких бомбардировщиков из состава 1-го авиаполка. II АК 12-ю эскадрилью, а III АК – 14-ю.

Таким образом, уже к исходу октября финское командование сосредоточило на Карельском перешейке шесть пехотных дивизий и четыре группы прикрытия, по своему составу примерно соответствовавшие еще двум дивизиям. Кроме того, в районе Выборга находилась 6-я пехотная дивизия (военная губерния «Сатакуна-Хяме»), являвшаяся резервом Главного командования финской армии. Иными словами, финская сторона имела по числу дивизий на Карельском перешейке полный паритет с советской 7-й армией, и советскому командованию можно было рассчитывать только на подавляющее превосходство в артиллерии, авиации и танках.

Заметно хуже соотношение сил для финской стороны было в полосе IV АК. Действующая здесь советская 8-я армия имела в своем составе шесть стрелковых дивизий и ожидала прибытия танковой бригады, финское же командования, кроме сил прикрытия, смогло к началу войны развернуть здесь только две дивизии. Здесь у финского командования также имелась укрепленная линия, протянувшаяся от Ладоги до оз. Янис-ярви и прикрывавшая подступы к городу Сортавала, однако осенью 1939 года началось спешное строительство полевых укреплений ближе к границе.

Уже 12–13 октября 12-я пехотная дивизия (военная губерния «Карелия») заняла рубеж по линии деревня Китиля (у побережья Ладоги) – озеро Сюскю-ярви – станция Лоймола, но уже неделю спустя на правый фланг этой линии начали прибывать части 13-й пехотной дивизии (военная губерния «Саво»), которая к началу ноября развернулась на участке Китиля – Сюскю-ярви. 1 ноября штаб IV АК своим приказом определил, что главная полоса обороны проходит от Ладожского озера шла на северо-восток через Китиля, Сюскю-ярви и Сари-ярви до оз. Пиитсоин-ярви (18 км восточнее Лоймолы), откуда поворачивала на северо-запад к Толва-ярви и заканчивалась у оз. Ойнаан-салми в районе Иломантси. Однако де-факто финские войска в лице двух дивизий занимали только участок от Ладоги по Пиистон-ярви, на оборону остальной части сил просто не было, да и достроены участки под Толва-ярви и Иломантси еще не были. Тем не менее уже 6 ноября командование корпуса по согласованию со Штаб-квартирой переносит правый фланг обороны корпуса почти на 50 километров вперед, новая линия обороны начиналась в районе деревни Ууксу и через озеро Кота-ярви шла к Саари-ярви. В теории новая оборонительная полоса должна была помешать наступающему по параллельным дорогам через Питкяранту и Леметти противнику объединить свои силы западнее Леметти. Параллельно 5 ноября был расформирован штаб Карельской группы, а подчиненные ей части были переподчинены дивизиям, в полосе которых они действовали.

В силу особенности местности сплошного фронта обороны здесь не было, и финские войска опирались на несколько оборонительных узлов, расположенных вдоль нескольких дорог, ведущих от границы вглубь Финляндии. 13-я пехотная дивизия развернула на основных позициях на дороге Видлица – Питкяранта в районе Ууксу 37-й пехотный полк и 13-й легкий отряд, а предполье занимал 8-й отдельный батальон. Второе направление дивизии, дорогу Кясняселькя – Леметти, в районе оз. Лаваярви занимал 39-й пехотный полк, а предполье оборонял 9-й пехотный батальон. 38-й пехотный полк оставался в резерве дивизии на оборонительной линии между Ладогой и Сюскю-ярви.

12-я пехотная дивизия свой 34-й пехотный полк использовала как силы прикрытия: два батальона обороняли укрепленный узел в южной части озера Суо-ярви, а 1-й батальон прикрывал правый фланг дивизии в районе оз. Полви-ярви – Саари-ярви, где через лесной массив шел небольшой лесной проселок от дороги Кясняселькя – Леметти до Лоймолы. Основную позицию на дороге Суо-ярви – Лоймола в районе Пиитсоин-ярви занимал 1-й батальон 36-го пехотного полка, а остальные силы дивизии сосредоточились в Лоймоле. В целом можно отметить, что в полосе 12-й и 13-й пехотных дивизий у финских войск были весьма неплохие шансы, по крайней мере, на первом этапе успешно отразить советское наступление, поскольку двум дивизиям IV AK тут противостояли три дивизии советского 56-го корпуса. Впрочем, здесь у советской стороны также имелось весьма существенное превосходство в артиллерии и подавляющее превосходство в танках.

Однако в полосе наступления советского 1-го корпуса ситуация для финнов была куда печальнее. В северной части Суо-ярви оборону дороги на Толва-ярви держал отряд майора Палохеймо в составе 10-го и 112-го отдельных батальонов, артиллерийской батареи и мелких подразделений, подчиненный напрямую штабу IV AK. За спиной отряда финских войск уже не было, а учитывая, что отряду предстояло сдерживать наступление полнокровной советской 139-й дивизии, перспективы на успешное выполнение своей задачи у майора Палохеймо были, прямо скажем, не слишком обнадеживающие. На направлении к Иломантси дела обстояли еще хуже, здесь наступление советской 155-й дивизии должен был сдерживать один единственный 11-й отдельный батальон. Прорыв соединений 1-го стрелкового корпуса на Вяртсиля и Иломантси грозил глубоким охватом с севера основных сил IV AK и выходом советских войск ему в тыл. Впрочем, финны предусматривали и такой вариант. Версии плана VK 2b и VK 2c от основного отличались рассмотрением более пессимистичного варианта развития событий в Приладожье с последовательным переносом линии обороны все дальше вглубь Финляндии.

Силы Северо-Финляндской оперативной группы были рассмотрены в разделе о войсках прикрытия и, по сути, ничем от них после объявления основной фазы мобилизации не отличались, за исключением того, что в районе Кеми – Оулу началось формирование 9-й пехотной дивизии (военная губерния «Перя-Похьёла»), которая, однако, командованию группы не подчинялась, являясь резервом Главкома финской армии. Несмотря на, прямо скажем, не слишком впечатляющие силы группы, она, согласно как плану VK1, так и VK2, имела исключительно наступательную задачу! Главные силы в лице Северо-карельской группы должны были нанести удар на южном фланге и вторгнуться в пределы СССР более чем на 100 км, нанеся удар через Реболы на Ругозеро. Севернее 15-й отдельный батальон должен был захватить деревню Вокнаволок и двигаться на северо-восток на соединение с 16-м батальоном, задачей которого было ударом с севера овладеть поселком Ухта. Кроме того, финны планировали вести активную диверсионную войну и дальше на восток, вплоть до Мурманской железной дороги. Дело в том, что финское командование, зная об отвратительном состоянии дорожной инфраструктуры на сопредельной стороне, было уверено, что Советский Союз просто не сможет выставить против Северо-финляндской группы сколько-нибудь серьезные силы, и финским войскам придется иметь дело только с пограничниками, возможно, усиленными небольшим частями Красной армии.

Говоря о сухопутной армии Финляндии, нельзя не упомянуть и отмобилизованные пехотные части Береговой обороны. Формирование большинства из них было завершено к 18 октября и к началу войны они насчитывали 8657 человек из общей численности Береговой обороны в 29 336 человек. В состав пехотных частей БО входило семь отдельных батальонов (с 18-го по 26-й), а также четыре отдельные пулеметные роты и восемь отдельных самокатных рот. Эти части в большинстве своем в итоге были переданы армии и воевали на различных участках фронта, а в составе Береговой обороны их постепенно заменяли на различного рода эрзац-батальоны, набранные из моряков, персонала базы флота, не попавших под мобилизацию шюцкоровцев старших возрастов и т. д. Зачастую такие батальоны даже номеров не имели, называясь просто по фамилии командира. Кроме того, Береговой обороне уже 12 октября был оперативно подчинен предназначенный для занятия Аландов отряд генерал-майора Ханелля в составе 22-го пехотного полка, 8-го самокатного батальона и двух артиллерийских дивизионов.

После окончания главной фазы мобилизационных мероприятий финское командование приступило к формированию резервов и запасных частей для пополнения действующей армии. Собственно в резерве Главнокомандующего сухопутными силами уже было две пехотных дивизии (6-я и 9-я) и 6-й самокатный батальон. 24 октября была сформирована бригада полевого пополнения – соединение, включавшее в себя девять пехотных батальонов, сформированных по штатам батальона пехотного полка и предназначенных для быстрого восполнения потерь в частях на фронте. Батальоны носили номера с IV по XII, помимо них в составе бригады было три отдельных минометных роты. Однако в итоге батальоны бригады начали использовать не для восполнения потерь, а как самостоятельные части. Так, уже 4 декабря IV батальон был переброшен под Суомуссалми. Уже в первой декаде декабря штаб бригады и три батальона были переброшены на направление Иломантси и как «Отряд А» приняли участие в боях со 155-й дивизией. Еще три батальона как «Отряд Б» были переброшены на Карельский перешеек, а оставшиеся два батальона использовались на Кемиярвском направлении. Таким образом, бригада была использована не по своему прямому назначению, а как полноценные части резерва Главного командования.

Наконец, главным источником пополнений для финской армии стали так называемые «домашние войска» (Kotijoukko) – весьма своеобразная структура, представляющая собой нечто среднее между внутренними войсками, национальной гвардией и гражданской обороной. Появление «домашних войск» было, наверное, наиболее радикальным шагом финского руководства по интегрированию шюцкора в структуры вооруженных сил тем более, что начавшаяся в Европе война дала для этого прекрасный повод. «Домашние войска» были задуманы в сентябре и созданы в начале октября как структура, объединяющая под своим командованием все силы, не относящиеся напрямую к действующей армии, а также отвечающие за охрану и оборону внутренних районов страны. На них возлагалась подготовка и организация резервов, формирование новых частей, охрана тыловых объектов и противовоздушная оборона. В отличие от шюцкора, это была официальная структура и подчинялись непосредственно Главному командованию, а в мирное время – Министерству обороны. Понятно, что создавалось это дело в первую очередь на основе шюцкора, собственно начальник шюцкора И. Мартола и был назначен начальником штаба «домашних войск», а сам штаб размещался в здании штаба шюцкора. Тем не менее штаб шюцкора полностью вошел в состав штаба «домашних войск» только после начала войны. Командующим «домашних войск» был назначен бессменный начальник шюцкора генерал Малмберг.

Органы управления «домашних войск» были сформированы к 6 октября, после чего они занялись формированием запасных частей для финской армии. 13 октября последовал приказ штаба о формировании 1-й запасной дивизии, затем еще двух, однако приказ, определяющий собственно порядок формирования, увидел свет лишь 17 октября. 30 октября был открыт учебный центр «домашних войск». Под юрисдикцию штаба попадали все военные губернии (за исключением приграничных округов), каждая запасная дивизия формировалась двумя-тремя губерниями за счет излишков резервистов и невостребованных кадров армии мирного времени. Фактически к концу октября все три дивизии были сформированы, но содержались в 10 % штате: на службе находились все офицеры и унтер-офицеры, а также небольшое число рядовых срочной службы. Кроме того, отдельные запасные части (роты и батальоны) имелись в распоряжении командира Северо-финляндской оперативной группы, но они все, как правило, также использовались в качестве самостоятельных частей на фронте.

В общей сложности к началу войны Финляндия отмобилизовала более 300 тысяч человек и численность вооруженных сил выросла до 337 тысяч. В состав армии вошли девять дивизий[3] (27 пехотных полков), четыре пехотных и кавалерийская бригады, 35 отдельных батальонов (четыре егерских, четыре самокатных и 27 пехотных), 23 отдельные роты, 9 артполков, 10 отдельных артдивизионов и 8 отдельных артбатарей. На вооружении армии находилось 18 тыс. пистолетов, 254,5 тысячи винтовок, 4144 пистолета-пулемета, 2405 станковых и 4062 ручных пулеметов, 360 81-мм минометов, 306[4] 76-мм пушек, 72 122-мм гаубицы, 33 150/152-мм гаубиц и 11 107-мм пушек. Кроме того, на балансе финской армии числилось еще 174 устаревших орудия без противооткатных устройств, в том числе 88 152-мм, большая часть которых находилась на складах или в учебных частях. В боевые части до войны было передано только четыре 107-мм и 16 87-мм пушек, однако позже ввиду нехватки современной артиллерии туда попали еще 35 107-мм, 2 87-мм и 18 152-мм орудия.

Приложение 2

Отчет об использовании артиллерии 25-й мото-кавалерийской дивизии

Дивизия до начала боевых действий имела в своем составе из артиллерийских средств 13 ЛАП [легкого артиллерийского полка], ЗАД [зенитно-артиллерийского дивизиона] и полковую артиллерию

Группировка артиллерии див была следующая: орудия ПТО [противотанковой обороны] (45-мм) действовали вместе с передовыми эскадронами выполняя задачи командиров эскадронов и взводов, 76-мм орудия 27 г. ПА [полковой артиллерии] действовали как с открытых позиций, так и с закрытых, причем закрытые ОП [огневые позиции] были удалены от передовых эскадронов от 500 до 1000 метров.

Дивизионная артиллерия выполняла задачи с закрытых ОП [огневых позиций], удаленных от передовых частей от 1,5 до 2 км. Дивизионная артиллерия действовала, как поддерживающая, так и приданная. Каждый МКП [мото-кавалерийский полк] имел батарею ДА [дивизионной артиллерии]. Командиры батарей ДА [дивизионной артиллерии] находились на НП [наблюдательных пунктах] командиров полков имея свои ОСК […] и передовых наблюдателей в эскадронах первых эшелонов.

ДА [дивизионная артиллерия] за весь период БД [боевых действий] переменила свои ОП [огневые позиции] два раза, а вся ПА [полковая артиллерия] продвигалась вперед по мере продвижения своих полков путем вытаскивания орудий на лямках вручную, непосредственно под огневым воздействием противника.

1-я батарея ЗАД [зенитно-артиллерийского дивизиона] будучи развернутой на ОП [огневых позициях] в р-не Питкяранта, и работала на 11 ед, 2-я батарея была развернута на ОП [огневых позициях] в Юля-Ристиея и обеспечивала тылы позиции. Своим огнем заставляла одиночные самолеты противника подниматься на предельную высоту, лишая его возможности активного воздействия по тылам дивизии.

20.02.1940 приказанием командира 8 СК [стрелкового корпуса] два орудия было передано 97 сп [стрелковому полку] и возвращены дивизии 02.03.1940.

Обеспечение огнеприпасами всей артиллерии и миномет подразделений производилось бесперебойно. На батареях и орудиях всегда имелось не менее 1–1,5 боекомплекта, которые хранились в спецнишах.

Перевоз огнеприпасов в зарядных ящиках не практиковался. Во время БД [боевых действий] артиллерией было обнаружено и подавлено большое количество огневых средств противника и его живой силы. Метод ведения ПТО [противотанковой обороны] перед фронтом дивизии, хотя у противника не было танков, целиком себя оправдал. Минометы 50 и 82-мм применялись и дали хорошие результаты.

За период БД [боевых действий] израсходовано снарядов:

Всего 12 264[5]

Приложение 3

Боевая подготовка 184-го стрелкового полка в феврале 1940 г.

Содержание

Политподготовка

А) военная присяга на верность народу Сов. Родины и рабочее-крестьянскому правительству.

Стрелково-тактическая

а) отделение, взвод, рота в наступлении отработать;

б) движение в расчлененных боев. поряд. с мерами разведки и охранения;

в) правила и приемы разведки объекта, отдельных строений, населенных пунктов и пр. сооружении;

г) переползание на 200 м на лыжах, на коленях и лежа, срок отработки 10.02.1940 г.;

д) отрывка окопов и использование укрытий в наступательном бою;

е) подползание к противнику на 30–40 м на бросок гранаты с охватом его фланга;

ж) забрасывание противника гранатами и атака огневой точки;

з) управление отделением, взводом и ротой простейшими сигналами, свистком, рожком, сигнальными ракетами, трассирующими пулями и при помощи рук;

и) организация взаимодействия движением и огнем;

к) меры маскировки в наступлении – халаты и использование местных предметов;

л) изучение мат. части орудия (АВС, ДП, СП, руч. гранаты];

м) сборка, разборка и устранение задержек;

н) уход и сбережение оружия в зимних условиях;

п) проверка боя оружия;

Лыжная подготовка

а) правила осмотра, хранения и сбережения лыжного имущества;

б) крепление лыж;

в) подготовка лыж к переходу;

г) Постановка на лыжи и поворот на месте;

д) ходьба русским и финским стилем;

е) подъемы, спуски и повороты в движении;

ж) перебежка на лыжах;

з) изготовка к стрельбе и стрельба с лыж лежа, стоя, с колена;

и) метание гранат с лыж лежа, стоя, с колена;

к) переползание на лыжах, лежа и на коленях;

л) преодоление препятствий (изгородей, канав, кустов, оврагов, обрывов, участков с ледяным покровом и с водой под снегом.

Срок отработки вышеперечисленных вопросов 10.02.1940 г.

Во всех спецподразделениях отводимое на тактику время использовать на спецподготовку, взаимодействие и обеспечение наступательного боя пехотных подразделений.

В дополнение к приказанию по БП командир полка приказал:

– боевую учебу организовать с расчетом максимального использования учебного времени. На занятия привлечь максим. кол-во людей, за счет сокращения постов в дневное врем, наряд сократить до минимальности;

– занятия разнообразить, добиваясь отличного усвоения всех отработанных вопросов, привлекая для этого наиболее подготовленных командиров;

– перед началом каждого занятия полностью доводить задачу до всех исполнителей, и в конце проводить самый детальный разбор с бойцами и командирами в которых показывать не только недостатки, ни и как их нужно устранить и как делать правильно;

– систематически учить подразделения действиям в ночных условиях, для чего проводить через день ночные занятия по 3–4 часа показав их в расписании занятий;

– все стрелково-тактические занятия проводить только на лыжах не допуская случаев хождения без лыж. Тренировать подразделения перебежкам (бросок до 500 м) на лыжах, переползание до 100 метров без лыж, на лыжах до 200 м;

– тактические занятия мелких подразделений и отдельных бойцов проводить путем «летучек» – например «на дереве автоматчик, блиндаж противника, огневая точка и пр». Тренировать и вырабатывать у бойцов смелость, решительность, находчивость, быстро ориентироваться на местности и в лесу;

– комбату 3 организовать стрельбище на линии боевого охранения директрисой сев. зап. направления;

– ночные занятия проводить в направлении своего фронта.

Источник: РГВА. Ф. 34980. Оп. 12 с. Д. 311, Л. 1–6.

Приложение 4

Выписка из расписания занятий с красноармейцами 2-го батальона 184 СП с 11 по 18.02.1940 г.

Приложение 5

План командирской подготовки 184 СП на период с 13.02.1940 по 18.02.1940

Приложение 6

Стрелковые дивизии принявшие участие в СФВ

Приложение 7

Пехотные соединения и части Финской армии, принявшие участие в войне.

Примечания

1

Консультативный орган по вопросам национальной обороны и армейского строительства при президенте Финляндии, создан в 1924 году. Совет состоял из председателя, которым с 1931 года бессменно был К.Г. Маннергейма, командующего армией, начальника Генерального штаба, Министра обороны, командующего шюцкора и двух назначенных президентом членов (генералов или старших офицеров).

2

Номера полков в дивизиях присваивались по следующему принципу: наибольший номер полка в дивизии соответствовал ее номеру, умноженному на три, остальные на один-два номера меньше. То есть, например, в 5-ю дивизию входили 13-й, 14-й и 15-й полки, в 10-ю – 28-й, 29-й и 30-й. Номера артполков и легких отрядов (аналог разведбата советской дивизии) соответствовали номеру дивизии. То есть, 5-й легкий отряд входил в 5-ю дивизию, 8-й полк полевой артиллерии – в 8-ю дивизию. Номера саперных рот присваивались по тому же принципу, что и полков, но с умножением на 2. То есть, 4-й пехотной дивизии подчинялись 7-я и 8-я саперные роты. Этот принцип в целом соблюдался на протяжении всей войны, но к 1941 году финское командование отказалось от него, поскольку это облегчало советской разведке идентификацию финских соединений на фронте. К началу войны единственным исключением из этого правила являлась 8-я пехотная дивизия, которая свой 22-й пехотный полк передала в состав подчиненной Береговой обороне группы генерал-майора Э. Ханелля (эта группа в случае войны должна была занять демилитаризованные Аландские острова), а взамен него получила 26-й пехотный полк 9-й дивизии. 9-я дивизия, таким образом, осталась с двумя полками.

3

Без учета 1-й дивизии

4

Включая 12 75-мм пушек в 1 дивизионе 9-го полка полевой артиллерии.

5

РГВА. Ф. 34980. Оп. 10. Д. 395. Л. 17–18.

Content

Сергей Бирюк
Пехота Сталина в «Зимней войне»: Обойти «Линию Маннергейма»

Предисловие

Литература и источники

«Войска ленинградского военного округа…не подготовлены»

56-я стрелковая московская дивизия накануне советско-финляндской войны

Источники и литература

Наступление дивизии «представляло собой постыдное топтание на месте»

56-я московская стрелковая дивизия

Литература и источники

«Использование дивизии считаю ненормальным…»

75-я стрелковая дивизия

Литература и источники

«Финны против нее сидели, боялись даже шелохнуться…»

155-я стрелковая дивизия

Источники и литература

«…Самую лучшую дивизию можно разбить»

25-я мото-кавалерийская дивизия

Источники и литература

«Было предложено поставить войска на лыжи…»

43-я стрелковая дивизия

Источники и литература

200-й гаубичный артиллерийский полк в советско-финской войне 1939–1940 гг

Формирование полка

Первый месяц войны

Подготовка и штурм линии Маннергейма

Борьба за острова

Эпилог

Литература и источники

Заключение

Литература и источники

Приложения

Приложение 1

О. Н. Киселёв Сухопутная армия Финляндии к началу Зимней войны

Приложение 2

Отчет об использовании артиллерии 25-й мото-кавалерийской дивизии

Приложение 3

Приложение 4

Приложение 5

Приложение 6

Приложение 7

Примечания