Милен Фармер

Лиза-Лу и сказочник

Лиза проводит бессонную ночь, страдая без друзей. Но тяжелее всего то, что больше никто не рассказывает ей разные истории. Бабушка на кладбище… Лиза решает уйти. Здесь нет жизни. Но Лизе не хочется уходить одной.

«Почему жизнь так сурова?» — говорит она сама себе. «Кажется, будто одиночество отзывается во мне какой-то дрожью… Я иногда чувствую себя такой одинокой».

Маленькая Лиза знает, что слеза, которая катится по ее бледной щеке, это всего лишь капля в океане тоски, но она больше не хочет плакать.

На улице уже идет дождь…

Однажды ночью, сидя в кровати, Лиза думает о своей бабушке… Она погружена в раздумья настолько, что от напряжения становится красной будто помидор. Кто знает? Быть может она добьется успеха и вернет бабушку… Она всегда погружается в раздумья, когда внезапный порыв ветра бешено, бьет в окна и врывается в комнату, расшвыривает фотографии и бумагу, заставляет их исполнять какой-то причудливый танец… а она погружается в раздумья…

ЭТО ПОЛНЕЙШИЙ ПРОВАЛ

Иногда Лиза совершенно не кажется удивленной этим вторжением, возможно лишь немного теряет нить размышлений. Но вот теперь малышка устала и она засыпает. В полночь ее будит внезапный шум… у нее под кроватью… Будто кто-то скребется… она заглядывает под кровать… ничего… откуда эти звуки? Но у Лизы нет друзей! И никого нет под кроватью. Она обнаруживает под матрасом маленького мальчика, будто вырезанного из бумаги… Конец грусти! «Я беру тебя с собой! Здесь нет жизни!»

Кладбище

Итак, время пришло. Лиза одевается, и они уходят.

Они быстро пересекают город и направляются к кладбищу, чтобы попрощаться с бабушкой. Они оказываются у решетки, и ворота заперты! Совершенно и безоговорочно заперты! Но ни Лиза ни ее новый друг не расстраиваются, они ведь очень маленькие и просто могут пролезть между прутьями решетки. Сказано — сделано! Лиза и Лу идут к могиле, когда вдруг… Они слышат печальный мужской голос, голос. Который, кажется, ни к кому не обращается, и все же мужчина, стоя у какой-то могилы, все говорит, говорит, говорит…

Лиза не слышит, что именно он говорит, завывания ветра мешают этому. Друзья смотрят на мужчину, но не издают не звука… Мужчина говорит по меньшей мере минут 20, но Лиза и Лу уже далеко от него…

«Бабушка, я хочу познакомить тебя со своим другом! — говорит девочка. — Я теперь не одинока! Лу — это моя бабушка, бабушка — это Лу. Ну вот вы и знакомы!»

Лу кланяется, но не из чувства почтительности, а просто для того, чтобы прочитать имя на надгробном камне.

«Говорить с камнем — это смешно!» — вслух размышляет Лу.

«Ты неправ! — восклицает Лиза. — Моя бабушка здесь и нельзя говорить, что если ты чего-то не видишь, значит этого не существует!»

«Я не существую», — говорит Лу.

«И это неправда! Жизнь сама протягивает нам руки, видишь?»

В это самое мгновение мужчина, который долго что-то рассказывал, решил что пора уходить… Уже поздно… слегка сутулясь, будто душевная боль сломила его, он покидал это место, он шел, не рисуясь, не плача, он шел, будто в нем не было жизни…

«Он хранит страшную тайну!» — понимает Лиза.

Она это ощущает…

Лиза и Лу решают последовать за ним, но держась на расстоянии, (все же они ничего не знают об этом загадочном мужчине, они даже не знают что он сказал… он говорил, говорил)… Ах, я забыла! У него очень смешная борода!

Медленно на мир опустилась ночь… но Лу этого не боится. Он знает, что свет сквозь ткань матраса не проходит. Он мог бы пугаться странных звуков, мяуканья котов, или собственных шагов, но…

ЛУ НЕ СЛЫШИТ… ОН ГЛУХОЙ!

Мужчина идет уже очень долго, он идет уверенно и слишком быстро. Им вдвоем приходится бежать!

«Тяжело! — говорит Лиза. — Тяжело!»

Но взрослый этого не слышит.

Наконец, они останавливаются перед весьма необычным домом, чрезмерно вытянутым в длину.

«Будто ноги моей бабушки», — думает Лиза.

Множество окон, дверь красного дерева, ключ… открывающий 2 двери, ведущие в дом… в эту ледяную купель… Мужчина идет спать. Лиза устала.

Они вдвоем (Лиза и Лу) проскальзывают в дом, в котором витает аромат конфет и еще пахнет книгами…

Пустая комната на 2 этаже кажется им просто великолепной! Лу заползает под матрас…

Он должен оставаться таким, какой есть!

Лиза ложится и мгновенно засыпает, но через некоторое время открывает глаза и очень аккуратно, чтобы никого не потревожить, она убеждается, что Лу на месте…

«Наконец-то у меня появился друг, и даже если он ничего не слышит… Бабушка, я буду заботиться о нем», — шепчет она.

Еще кое-что беспокоит Лизу и прогоняет ее сон: мужчина и его печаль… что-то знакомое…

«У него тоже умерла бабушка! И никто ему не рассказывает сказки о феях!»

Ну конечно! Вот почему и чесался нос!

Но больше всего Лизу беспокоит еще одна вещь — рассвет заглянул в комнату и лучик коснулся кончика ее носа…

Мужчина ушел, не сказал ни слова.

Лиза это обнаружила на рассвете. Она встала очень рано, чтобы поздороваться с ним, но комната была пуста и постель не смята. И ни малейших следов того, что на подушке провели ночь…

Лиза огорчена! И разочарована. Она так надеялась встретиться с незнакомцем. Ей даже показалось, что она слышит звук открывающейся двери. Но нет, это всего лишь ветер…

«Не обязательно так шуметь! — говорит она сквозь сон. — Ты слишком грохочешь, я не слышу дождя!»

Но единственным ответом, который был ей дан, был будто скрип очень острых зубов, будто это были зубы акулы, и они начали скрежетать и щелкать…

Щелканье зубов, скрип двери — все смешалось во сне…

«И все же — что такое жизнь? Он дает отсрочку, чтобы потом забрать что-нибудь снова и снова…» — эти мысли причиняют Лизе страдания.

Она хотела бы понять, почему мужчина не дал ей время рассказать что она не хотела покидать бабушку, которая лежит на кладбище, и что теперь, когда она нашла Лу, она готова к великому путешествию, и к разным и историям.

Но не в этот раз, и ночь будет наполнена страданиями и вопросом «ПОЧЕМУ ТАК — ПОЧЕМУ Я?»

В доме

Найти новое место, неизвестное, которое пока еще ничего о тебе не знает, и приходит на ум — почему? Почему ничего не вышло? Порой такие слова причиняет боль, но есть в этом и нечто потрясающее, я думаю.

Несмотря на разочарование, Лиза решает возобновить поиски. Не время плакать!

«Не жалей себя», — советовала ей бабушка, у которой была гордость (не была ли она корсиканкой?). Но какая все же темпераментная! Строгая внешне, нежная духовно…

«Этот дом похож на гроб», — вспоминает Лиза, которая видела гроб единственный раз в жизни — тот самый, в котором лежала ее бабушка…

«А для Ангелов или птиц — нужен маленький гроб?» — подумала Лиза.

Никто не может быть уверен в своем будущем.

«Я буду атеисткой!» — сказала себе Лиза, которая не была приверженкой идеи потустороннего мира, Ада и Рая.

И все же мысль об Аде удивляла ее. Зачем гореть в Аду, когда на земле и так уже очень жарко? Слишком жарко!

Она уже по меньшей мере трижды прощалась с жизнью:

удаление миндалин…

рама, которая упала в больничной палате (едва не задавив ее и чуть не разрезав сонную артерию)…

игра в прятки, которая могла плохо кончиться. Пластиковый мешок был очень тесным, и она не могла в нем спрятаться. И чем сильнее она в нем задыхалась, тем он становился больше и лопнул…

(Она могла бы умереть от стыда, это было слишком унизительно).

Но вернемся в дом. Лиза решает познакомиться с новым для нее миром.

Все в ней переполнено эмоциями: зрачки глаз стали похожи на огромные горошины, будто бы для того, чтобы еще внимательнее вглядываться в то, что ее окружает, она хотела бы все узнать, все изведать, ничего не пропустив. Она чувствует, что у этого мужчины на сердце большая печаль… Он выключил батареи? Но почему? Все же не весна на дворе! Как странно…

На кухне

В камине, который царит на кухне, нет ни тени двусмысленности: поленья аккуратно уложены. Они загораются мгновенно, как только к ним приближаются дети,

Кухню жаром наполняют,

Ну и вонь же вызывают,

(Это звучит в рифму, но слишком уж сурово). Но автор сбит с толку, ведь еще можно сказать

«Жаром кухню наполняют,

Ароматом опьяняют»).

«Это невозможно! Прямо как в сказке! — изумляется Лиза. — Это чудо! Но не католическое…» Она улыбается, вспоминая бабушку, которая все время что-то бормотала.

«Хорошо… и что теперь? — думает она. — Сейчас утро и я голодна… Посмотрим, есть ли в холодильнике что-нибудь съестное!»

«Но только не картошка!» — заявляет она, беря за руку Лу.

«Ох, сколько же забот! — восклицает она (изображая притворное раздражение взрослых). — Сколько забот! Посмотрим… шоколад, молоко, хлеб! Все свежее и мягкое! Как и Лу!» — оживляется Лиза.

«Я совсем не мягкий», — думает Лу.

«Теперь нужно понять, почему ушел мужчина. Нет, я какая-то вялая… будто шалфей!» — Лиза указывает на растение, которое так легко сломать, согнуть…

Сказано… так руки в ноги!

В библиотеке

Лиза решает осмотреть библиотеку. Ей кажется, будто она слышит странные звуки, напоминающие предсмертные хрипы. Как маленькая девочка может столь точно охарактеризовать звук? Мало кто из людей узнаёт смерть, и к тому же редко кто в нее верит.

И все же Лиза была уверена. Она знает, есть закрытые очи, и все же они видят, и она знает, что вздохи и стоны доносятся откуда-то из глубины…

Будто тюремщик — тяжелая дверь в библиотеку. Лиза пытается ее открыть, но чувствует сильнейшее сопротивление. Тем хуже! Лиза пытается еще раз… и вот, наконец, дверь поддается, и глазам предстает прекрасная картина:

Кладбище книг, памятник слов…

Теперь ее ушей не достигает уже никакой звук кроме мерного тиканья часов. Но Лизе не страшно, она не слышит стука сердца. У нее перехватывает дыхание, когда, повернувшись, она видит Лу, всего в шоколаде, пюре и рисе… Но он так и остался, худым и плоским! Итак, Лу тоже пришел в это таинственное место, где царит тоска… и они страшатся нарушать

ТИШИНУ, ОБВОЛАКИВАЮЩУЮ ИХ.

Они видят произошедшую перемену: ощущение сырости наполнило сухой воздух комнаты (знаете, настолько сухой… как вот если бы у животных были сухие губы).

«Комната задохнулась! — восклицает Лиза. — Так со мной было, когда бабушка попросила временно прекратить вздыхать, чтобы услышать мух (или это, быть может, были Ангелы?). В любом случае… крылатые… а я… я задыхалась, — говорит она. — Моя голова, кажется, лишилась мыслей, все тело оцепенело, и моя кровь, подобно лаве…»

Но Лиза больше не чувствует себя непринужденно. Мучительная агония этого места, скорбь мужчины… с чем она это ассоциировала?

Если эта комната знает о жизнях тысяч из книг, если она полна мыслей, чувств, почему она перестала быть живой?

Пауки ткали паутину на гардинах, но они не пугали, они были очень добродушными…

«Глупо их уничтожать! Паук, который ткет паутину, создает ее — истинный артист! И ведь он не требует плату за такую красоту! Лу, смотри, я в этом уверена, — говорит Лиза. — Там скрыт какой-то секрет… у меня появилось чувство, что звуки, время, люди, небо — они бояться книг… бояться жить в них…»

В то самое мгновение, когда Лиза произнесла эти слова, сочинения на 120 тысячах страниц зашуршали, не касаясь стоящих рядом братьев. Они не хотят тревожить наших друзей…

«Обложка, это то, что в них самое дорогое!» — начинает думать Лиза, которая удивляется, зачем она вообще размышляет на эту тему.

Без сомнения, потому что бабушка всему всегда давала цену — и путешествиям, и подаркам и даже ударам — по спине!)

«Однажды ты увидишь, что это тебе сослужит хорошую службу!» — повторяла она ребенку, который, конечно же, не слушал. «Я предпочитаю тебе истории, в которых я поздно старею!» — иронизировала она.

И бабушка начинала неудержимо смеяться, а Лиза вместе с ней.

А у Бога не было бабушки… наверное Ему не хватало бабули… Лиза почувствовала укол в сердце. Но движением руки она будто прогнала свою печаль…

Наконец, удобно устроившись в кресле с помощью Лу, Лиза, не колеблясь, открывает какую-то колдовскую книгу. (Книга очень тяжелая! Поэтому нужна помощь!)

Так… заглавие… Почитаем!

Какие названия… «Жаворонок»…

Но больше всего потрясает даже не это, все переворачивается в душе от слов, написанных после каждой истории… Ой, маленькая лапка мухи, гибель…

«Сказка, написанная Дамиеном, посвященная Алану».

«Но… Это история, написанная тем самым мужчиной… который рассказывал что-то на кладбище!» — восклицает Лиза, которая чуть на свалилась с кресла (она увидела фотографию на книге).

«И… и… Аллан… Это кто-то… кого очень любил этот мужчина! Раз он написал его имя???»

«Да, это ведь уже умерший человек… Я его знаю, бабушка о нем часто говорила… Гаспар Аллан По? Или что-то в это роде. Он писал фантастику… у него много страшных историй! Я это обожаю!» — говорит она, ощущая что в крови бурлит адреналин.

Но Лу не слышит, он оказывается под этим томом, он взбешен…

«Какой ужас! Я тебе сейчас помогу!» — успокаивает его Лиза, «Но все же; кем является Алан для этого мужчины?» — думает она.

«Возможно, сосед по лестничной клетке», — думает, сидя согнувшись, Лу.

Ответ не заставил себя ждать, я цитирую… когда книга упала, из нее вылетел листок… письмо, написанное черными чернилами… Оно начиналось так:

Дорогая Лола,

Я больше не могу жить настоящим. Ни ночи, ни дни больше не помнят дыхания жизни; моя душа блуждает где-то в потемках… Я уничтожу себя. Чтобы мне позволили умереть… я предстану перед Богом, ничего не говоря…

О, МОЙ АЛЛАН, МОЕ ДИТЯ!

Я больше не могу, я прилагаю все усилия, чтобы выжить в пустоте… Прости, что я больше не пою и не пишу, но для чего расходовать чернила…

Лола, я мертв, я поражаюсь собственной наглостью оставаться среди мира живых!

Я больше никогда не смогу рассказывать истории своему сыну, жизнь смеется надо мной…

Я ухожу очень далеко, так далеко, чтобы потерять дорогу, я так устал…

Дамиен.

Тишина… вновь кровоточат раны, вновь коварное молчание вступает в свои права, и оно потрясено тем, что Лиза читала так громко.

Удар эмоций настигает и Лизу, она начинает всхлипывать… все сильнее и сильнее…

Но Лиза не поддастся этому настроению, ведь вокруг столько интересного!

Очень давно она видела в цирке Шапито веселый номер: лилипут, который держал очень высокую ноту, разбивал голосом хрустальные бокалы…

Просто настоящий апперкот!

Это было внезапно пришедшее в голову воспоминание, потому что она решила сделать то же самое, потрясти дом… Но это конечно с точки зрения матери природы… Кричать это одно… выть, реветь…

Но звук, который убивает???

Черт возьми, в этих легких было что-то необычное (Лиза не могла произнести потом некоторые слова еще несколько месяцев)… Но — к дьяволу эти мысли! Времени нет! Тем хуже, она решается тем не менее на новую попытку…

Пронзительный крик…

У ребенка, кажется. Лопнули барабанные перепонки, воздух просто сотрясается, земля и та содрогнулась, а книги вытянулись по стойке смирно.

(У Лизы был голос, поверьте на слово).

Кто поверил бы, что это дитя способно испугать молчание? Эту Бесконечность? Автор готов ответить: «Она добилась своего, потому что она верила!»

И это положило конец битве между «Смертью и Лизой». Храбрость, без сомнения, победила немое чудовище!

Лу был исполнен гордости за свою подругу, и хотел бы ей это сказать, но он не мог… Лу не говорил!

Да, Лиза знала, что где-то здесь спрятана, очень искусно, тайна — и надо ее раскрыть, сорвать маску!

«Нужно мыслить логически», — скептически заявляет она Лу.

«Нужно предоставить слово разуму! Разум… а как размышлять? Ab+x Какой ужас! — говорит Лиза. — Я плохо училась в школе! Там, где все так веселятся…»

С тех пор как исчезла бабушка, математика ее нервировала).

«Но школа жизни — вот это да!»

Лиза поворачивается к Лу, она притихла… Но Лу не реагирует, Лу не слышит. Разве это важно?

Лиза, у которой слух такой, что и на четверых хватит, вздрагивает.

1 — 4

Пианино… которое дремало в углу, начинает играть! Отрывки из произведений Вагнера, Шопена, Малера, отрывки, в которых явственно слышаться страдания и смерть… и эта боль пронзает воздух…

Это достаточно для того, чтобы отвлечь Лизу и вызвать в памяти какой-то волнующий момент… Это все помогло преодолеть тупиковое состояние, ведь она не знала как выбраться.

Рассмеяться?

ДА!

И выпалить: «Тем не менее… На дворе трава на траве дрова!»

«Лу! А если подумать о том, чтобы носом достать до ног!» — восклицает она и начинает смеяться, думая о брюзгливом выражении лица взрослых…

Вкрутиться в землю как

Дождевой червяк,

И в смех вдруг окунуться,

Едва не задохнуться…

Лу смеется про себя…

Пианино замолчало… Дети тоже. Одинокие холодные ноты зазвенели по паркету, говоря о печали… те, кто теряет крылья, падают и разбиваются.

«Чистота прежде всего! — говорила бабушка, когда Лиза отказывалась мыть уши. — Все должно сиять как звезда, что вела пастухов!»

Сказано — сделано!

Веник и совок… прекрасно! Как считалочка!

Итак, прошел день, Лиза открыла для себя, как можно прыгать с кресла на кресло, и какие книги говорят о развлечениях и печали… книги в кожаных переплетах…

Лиза и Лу не видели, что снаружи растаял снег и показалась нежная трава, и на лицах жителе расцвели улыбки. Люди, казалось, стали более легкомысленными, будто это они освободились от тяжести белого покроя…

Как жаль! Зима так красива, когда она облачена в белоснежные одежды, «Человек», судя по всему, нуждается в том, чтобы чувствовать себя уверенно в тепле, и в то же время — чего-то бояться, больше чем любой зверь…

«Зима мешает им ходить и они бояться льда», — шепчет Лизе бабушка, теперь обитающая на кладбище… она тихонько смеется… этот смех так тяжело услышать… он едва различим… Конечно, Лиза не слышит. В этот момент она держит в руке льняной платок, который бабушка как-то ей подарила одним зимним вечером.

Великолепный подарок, потому что она был предназначен для того, чтобы спастись от слез.

«Если текут слезы, нужно их собрать и сделать ожерелье!» — говорила бабушка.

«Но не из крокодиловых слез, дитя мое. Это будет не колье, а булыжники на шее, — предупреждала она. — Нет, это должны быть слезы отчаяния, боли, или же слезы, вызванные смехом… жемчужины… сияющие капли дождя…

И твои слезы

Очень нужны,

Для океанов

Они все важны,

Землю питают,

Чтоб не умерла,

Чтобы внутри тебя

Сила жила…»

Лиза не помнит, чтобы бабушка грустила… Может быть, она была Богиней и у нее не было проблем, которые обременяют смертных? Не испытывала она боли и страдания? Но если она была бы Богиней, но жила бы она среди нас, смертных?

Боги используют силу иначе…

Они, тем не менее не могут быть хрупкими… Нет, это невозможно! Богиня — это миф! Бабушка — такая же бабушка, как и все бабушки, ибо она покоится на кладбище. Конечно! Она просто ушла, когда выплакала все слезы.

Лиза не чувствует себя одинокой среди пустоты… Здесь Лу и все вокруг освещено! Солнце нежно, ласково сияющими лучами осветило дом волшебным светом… Свет игриво целовал окна, проник в комнату… (Двое влюбленных где-то ощутили прилив счастья и, не теряя времени, открыли друг другу сердца).

День прошел. Произошло очень важное событие. Теперь в этом доме появилось двое новых друзей, и дом обрел жизнь.

Ночь

Ночь, которая не умеет волновать, это бесполезная ночь.

Лиза не спит, глаза ее то и дело перебегают с места на место, она ждет чего-то, уже неважно чего именно (Весело!).

«И все же, он описывает какого-то призрака?» — громко говорит она, чтобы разбудить спящего Лу.

«В романах все кажется пугающим, потому что все возвращается!» — упорствует он (и Лу наконец-то просыпается).

Но Лиза не боится призраков, она не испытывает страх не перед оборотнями, ни тем более перед горгульями, и еще меньше боится она скелетов, которые только и умеют что клацать зубами.

(NB — две последние фразы предназначаются для детей, но часто вызывают смех у родителей).

«Они мертвы, но не поэтому у них нет прав. Если они хотят вернуться, нужно их принять», — говорит Лиза, зевая.

Лу не чувствует себя готовым к ласковым прикосновениям призраков. Он предпочел бы воздержаться от этого и заснуть. Но Лиза не слышит его, ее голова занята другим.

«Вставай, вставай!» — кричит она во все горло.

«Вставай, вставай!» — подстерегает бессонница.

И вот этот момент все и перевернул: крик, шум, вся суматоха, о которой я говорила, разбудил книги, они начали падать! (что-то произошло в библиотеке).

Лиза поняла это… у нее зачесался нос. Одним прыжком Лу вскакивает, Лиза берет его за руку и вдруг она слышит: «Спустись вниз по лестнице, поторопись, пожалуйста! Не бойся невозможного, мы все живые! Открой свою душу, и мы станем друзьями! Так выпей же с нами, ты нас освободила!»

Голос льется потоком… Лиза слышит их… Они поют… Все быстрее, все сильнее, еще и еще, пока девочка, открыв свою истерзанную душу, бежит навстречу новым друзьям.

Лу бежит за ней, он падает на нее, но ведь он такой легкий! Лиза, лежа на полу, видит ноги… потом поднимает глаза и… перед ней…

КРОЛИК

ПАУК

ЧЕРВЯК

Все немного помятые, это Лиза заметила, уже встав…

«Все в порядке, — говорил земляной червь, который замечает насмешливый взгляд девочки. — Книга была слишком зажата и… как я сказал? О, да, она немного нас помяла… Мы были, я и мои друзья, в неудобном положении, и нам казалось, что нас забыли…»

«О, у меня тоже было ощущение, что меня все покинули, — перебивает его Лиза. — Когда бабушку похоронили! Но у меня есть Лу и…»

«Прошу прощения! — говорит червяк. — Но честное слово… я хотел бы представить себя и своих друзей. Вы мне позволите выступить с речью?»

Лиза, которая была настолько задета, что ее прервали, ничего не говорит… тон червяка напоминает скрежет костей… Его манера говорить, переставляя слова, чем-то напоминает ей летящие капли воды на картинах Пабло.

«Ах, да! Пабло Пикассо! Он очень известен и он не страшный!» — думает Лиза.

… (Я не хотела бы причислять себя к тем, кто только и говорит о разных вещах, но как автор, взявший перо, я попросила бы тебя Лиза, послушать, и соблюдайте дисциплину! Потому что я желала бы быть единственной хозяйкой моего воображения!)

«Прошу прощения! — говорит совершенно сконфуженная Лиза. — Я усвоила урок». Вот, и тон пониже…

«Гм… Итак… я… — говорит червяк. — Меня зовут Хамфри!»

«У него Эго просто огромное. И его Я чрезмерно!» — тихо констатирует Лиза.

«И не говори, он готов кажется сам себя цитировать! И никакого образования!» — доверительно сообщает Лу.

Но ничего не может остановить Хамфри: «Справа от меня — Паук. Арахна* утра — как печаль, Арахна вечера — тоска… О, поэма! Я — Верлен, Рембо!»

Пока он все это говорит Лизе, Паучок сидит, производя акробатические действия ногами.

«О! Ты хочешь сказать — Мольер кладбища! Он забыл, откуда он сам!» — ворчит Паучок, который однако не обижается.

Но как бы то ни было, Хамфри продолжает: «Слева — кролик Мартин. Мы неразлучны, мы любим странствовать!»

Лиза и Лу представляются в свою очередь, не без юмора.

«Пожжем друг другу руки, лапы и козырьки!» — говорит она и улыбается.

Ах, я забыла важную вещь… почему козырьки? А дело в том, что у червяка была очень смешная шляпа! Он говорил что…

И кто бы что там ни считал,

Но в глубине души он знал,

Пусть даже солитер, ну что ж,

Другого лучше не найдешь!

«Уже поздно, пора спать!» — командует Лиза (Лу и девочка слишком взволнованы, и у них глаза стали… будто сливы — такие огромные!)

Часы остановились и стали непрерывно повторять: «Поздно, уже поздно, час проходит за часом!»

У Лизы, в свою очередь, было странное ощущение, что жизнь после 2 часов утра како-то изменилась.

(Без сомнения, потому что она слышала сотни раз из уст Бенуа, что будущее являет себя тем, кто рано встает).

Бенуа был сантехником, очень красивым лунатиком, поэтому ему легко было вставать на рассвете. Он бегал с одного места на другое, часто не разбирая дороги.

В любое время он мог заниматься починкой трубопроводов, ставить новые трубы.

И он даже не видел ни разу свою работу законченной, потому что он всегда хотел спать. И он говорил: «Сантехники, как ноги — чем у них все лучше, тем они нахальней!»

Все идут спать, и завтра они все друг другу расскажут.

Сказано — сделано — все в постель!

(Бабушка гордилась бы внучкой — она сразу же легла в постель, не потягиваясь и даже не гримасничая!).

Второй день

На следующий день Лиза и Лу узнают от своих новых друзей, что этот мужчина был никто иной, как самый лучший сказочник, и жил он, не зная страхов и печалей; все его сказки, вся любовь, все внимание его принадлежало одному прекрасному маленькому мальчику. Но несчастье замаячило на горизонте, чтобы нанести удар…

Когда пришла Смерть.

Дорога его сына прервалась, а жизнь продолжается? Это было немыслимо!

Погруженный в скорбь, мужчина хотел убить себя, но данный им обет запрещал ему совершить необратимый шаг…

(Обещание, которое он дал своей дорогой Камилле).

«Я клянусь… ПОВТОРЯЙ ЗА МНОЙ!» — сказала она ему, когда он сидел у изголовья ее кровати (потому что она была больна, и болезнь была неизлечимой).

«Я клянусь… (их голоса казались будто эхом друг друга)… что никогда… я не совершу того, что сделал однажды мой отец… Я клянусь… что смерть никогда не будет дерзостью… которая увлечет меня за собой и займет мое место».

Отец Камиллы покончил с собой. Сумасшедшая страсть привела его на кладбище.

Что касается Камиллы, то она была сестрой писателя (его любимой сестрой, без сомнения). Он души в ней не чаял.

Этот мужчина был человеком с большим и любящим сердцем, он видел что она закроет глаза лишь после того, как он даст обет. Она уже и так слишком много страдал. Он обязан был поклясться.

Когда отзвучали последние слова обещания, которое он произнес очень громко, она улыбнулась, но это была уже «иная» улыбка, улыбка человека, отошедшего в другой мир, покинувшего землю и открывшего дверь в Вечность…

(Даже если Вечность — это выдуманное слово).

Лиза была очень взволнована этим печальным рассказом о потерянных жизнях. В это время, чтобы отвлечь ее от овеянной смертью истории, вечером, Один-Два-Три (все трое, в общем) приятеля решили развлечь ее, когда она увидит как…

Весенним этим утром,

За много-много дней,

Они смогли впервые,

Увидеть вдруг теней,

Когда мужчина рисовал их, то прикосновения пера доставляло им удовольствие! И кисть, которую окунали в полыхающие разными цветами краски, когда он проникала в их нарисованные тела… великолепно!

Но самым удивительным было то, объяснили они девочке (которая все больше заинтересовывалась), когда мужчина попросил своего сына Алана лечь в уютную кроватку, чтобы рассказать мальчику всю последнюю историю!

«И вот… мы были точно уверены… что мы все исполним прекрасно!» — рассказывал паук, уже не так смущаясь. Мужчина очень серьезным голосом начала читать рассказ уже без помарок и изменений.

«О, наша миссия была — сойти с бумаги и все это сыграть для маленького мальчика!» — продолжал Хамфри.

Лиза не верила своим ушам, ее захватила эта история. Сочетание радости и печали! Она, не спавшая ночами и мечтавшая, чтобы ей прочитали такие сказки, она была так близка к цели, и она не сумела встретиться с ним, поговорить! Она поняла:

В том доме жизнь тогда царила,

И страсть была великой силой,

Все, что они сделали вместе было просто потрясающим! Они познавали духовность, и они узнали множество вещей, не сожалея о времени!

Но СМЕРТЬ завидует душевному покою живых и СМЕРТЬ, ПОСМОТРЕВ НА РЕБЕНКА ОГНЕННЫМИ ГЛАЗАМИ, ЗАБРАЛА ЕГО.

И с этого скорбного дня мужчина отбросил перо и больше не любовался луной.

С этого скорбного дня больше ничего не было сказано, ничего не было написано.

И мы, созданные персонажи, забыли радость и вернулись в книги, вернулись обратно.

Мы были заброшены, мы спали…

Третий день

Третий день! Он был тяжелым! (Батареи были очень грязными, покрытые «вековой пылью»). Когда они их вымыли, то решили немного потопить, погреть кости! Да, действительно, все в доме было заброшено после ухода мужчины, замерзло все, короче говоря.

И вот, Лиза, Лу, Кролик Мартин, Хамфри и Паук собрались в библиотеке, размышляя о том, что же делать завтра?

«Нужно найти мужчину!» — раздраженно кричит Лиза.

Ее неизвестно откуда вспыхнувшая злость изумляет всех остальных!!! Она себя, однако же, не хочет вести как госпожа.

… но Лу молчит, он нем и зевает.

Что касается остальных, они ждут появления идеи, за которую можно было бы уцепиться, на которую возможно направить все внимание.

«Лу, просыпайся!» — продолжает Лиза, красная как помидор, «Мне нужно, чтобы ты был бодрым! Мы возьмем необходимые вещи, немного швейцарского сыра и тунца, и завтра утром покинем этот дом!»

…

«Очень хорошо, но откуда нам начать наше путешествие?» — спрашивает она сама себя немного растерянно.

…

«Я даже не знаю, где находится север или юг, или запад! О! Неважно!» — вздыхает она, немного сбитая с толку.

…

«Так, надо подумать о том, что мне рассказывала бабушка, и тогда я сразу же засну!»

День завершился спокойно, без происшествий.

Лу много раз обо что-то ударился, кролик Мартин временами начинал петь, Хамфри скрежетал зубами, а Паук плел паутину…

Маленькая Лиза в свою очередь, повторяла про себя маршрут.

Четвертый день

На улице уже щебетали птицы, трава, не покрытая снегом, задрожала, просыпаясь, компании. Стоящая на дороге, окинула взглядом переулок и все, друг за другом, будто индейцы, сделали первый шаг, глядя в лицо новой жизни.

«Как-то утром колик резвый вдруг охотника убил!» — пел кролик Мартин, исполненный радости в сердце.

«Это неправильно! — говорит червяк. — Не лучше ли тебе помолчать и поразмышлять над смыслом слова «экзогенный», так, для общего развития!»

«А в чем здесь польза? — обижается кролик, у которого сразу же портится настроение. — Ты, конечно, предпочитаешь, чтобы нас обложили налогом за скорбь, чтобы мы страшно мучились, или чтобы нас поглотила апатия?»

«Что такое «экзогенный»?» — спрашивает, бледнея, Паук.

(Он очень бледен, поскольку плохо позавтракал, слишком быстро и слишком много — объелся мух. Даже Лу проглотил дюжину потихоньку!)

«Поторопитесь! — говорит Лиза. — Вы еле тащитесь, и мы теряем время!»

Их внимание привлекает знак на дороге. Знак, на котором написано: «Гадалка, заходите!»

О, какая удача! Приглашение!

Лиза голодна, но еще утро.

Все заходят, весьма довольные, к Мадам Х, думая, что она предложит им мороженого.

(Да, они бессильны перед этим соблазном, все грешны: они могли бы сейчас съесть двух-трех волков, короче, слона бы съели!)

Они лакомки были, есть, лакомками и останутся!

«Тсс! — предупреждает Лиза, замечая кота. — Что-то здесь не так, запах слишком уж прогорклый!»

Потом, внезапно, появляется второй, (сиамский), которой прыгает ей на руки, третий кусает за палец, и сотни крыс, которые перемещаются прыжками и скачками.

«Сколько их еще? Огромное количество!» — пугается Хамфри.

Произнеся эти слова, он оказывается нос к носу

с огромным

котом…

И усы этой ангорской кошки

подрагивают при виде

червяка!

«Мартин! — взвыл он. — Мартин! Спаси меня!»

«Что ты говоришь, Хамфри? Я тебя не слышу! — отвечает ему кролик Мартин, который не забыл утренние издевательства. — Ты хочешь, чтобы я спел что-нибудь?».

«Поторопись! Он меня сейчас сожрет!» — умоляет червяк, становясь бледно-зеленым.

«Экзогенный? Это прекрасно, не так ли? — иронизирует кролик. — Я должен сконцентрироваться, если ты не возражаешь, я не могу два действия разом делать!»

Кролик Мартин помогает еще и пауку, которого тоже загнали в угол.

(Он был очень доволен передразнить манеру беседы червяка. Правда получилось иначе, но он пытался. Это урок для него, на будущее!)

К счастью, Лу был рядом, и он помог Хамфри выбраться из тяжелого положения.

Он вытащил несчастного и ничего не повредил. Червяк спасен, но ему плохо.

Госпиталь

Больные здесь повсюду, но маленькая девочка с хрупкими, будто стекло костями… это редкость!

Ее зовут Лола, и она не говорит на языке Лизы, она произносит что-то типа «тссс» и «шшш» — в общем, нечто странное! Лизани разу не встречала столь хрупкой девочки.

Она очень удивлена, потому что утром мужчина в белой одежде говорит о болезни Лолы… БОЛЕЗНЬ??? Как можно говорить такие слова, когда говоришь о подарке???

«Стеклянные кости — это ведь подарок ей, да… возможно даже легче чем стекло…» — думает Лиза. Стеклянные кости… Лиза вдруг вспомнила птицу, которая сидела на полке у бабушки и все время повторяла: «Однажды он будет твой, меня подарил король!» (Думаю, королем был дедушка?!)

Короче говоря, всякий раз когда Лола обо что-то ударялась, она себе что-нибудь ломала.

Представьте, лишиться всех детских радостей! Это ужасно! И кроме того — без родителей!

«Нужно что-то делать! — говорит Лиза. — Ты, Паучок, ты можешь спасти ей жизнь! Если ты ее опутаешь своей нитью, она будет спасена!»

«???» — все открывают рты.

«Ну… как кокон или мумию фараона!»

«Но понадобятся тонны нити и я умру, если я ей сплету такую одежду!»

«Но ее жизнь зависит от этой нити! Она настоящая драгоценность, а ты мой друг! Ты должен сделать ей этот подарок!» — возражает Лиза.

Паучок был рассержен, но у него было доброе сердце, и он не собирался заставлять других долго его упрашивать. И тонкой иглой, хотя и не веря сам, он сотворил то, что изумило всех друзей.

В одно мгновение он соткал прекрасную накидку!

Лола спасена! (Паучок мертв).

«Мы… похороним его рядом с бабушкой! Они смогут беседовать. О пряже, например!» — говорит Лиза, стараясь не показать глубину своей печали.

И все решают отпраздновать новую жизнь, выпить «по-русски».

«О! А как это — по-русски?» — спрашивает кролик Мартин.

«Пьют до дна и бросают бокалы об пол через плечо…» — говорит Лиза.

«И бокалы разлетаются на тысячи осколков!» — добавляет Лола, смеясь от радости (А Лу уже пьян).

Пришло время сказать друг другу «до свидания». Нужно продолжать поиски. И Лоле холодно, она смертельно устала. Нет, она не видела того мужчину, которого ищет Лиза.

«Но иногда… — говорит она чистым, хрустальным голосом, — стоит доверять знакам!» (Ее бабушка была астрологом).

«Я думаю, они говорят… а-пчхи!» — чихает она, потому что она жутко замерзла и простыла.

Надо уходить.

Лола останется с ними в памяти вечно! (Даже если вечность — это придуманное слово!)

«Тяжело уходить и не возвращаться! — печально думает Лиза, покидая гостиницу. — Я бы хотела чтобы она пошла с нами, она была бы, в конце концов, легче перышка! В моем кармане она могла бы свернуться клубочком и не бояться никаких ударов и синяков!»

Но они, конечно же не знали, что ее спасение там, среди стен, даже если они и оштукатурены… Даже если в них есть трещины.

«Жизнь — трудная штука!» — заключает Лиза, которая не любила:

Ни болезней, которые распространяются ночью.

Ни паразитов, которые обходятся без жизни,

Еще меньше — тех, кто буквально выжимает из себя слова, потому что им тяжело думать о завтрашнем дне, жизнь пуста.

И все же Лола — храбрая девочка!

Но больше всего важна ярость, которая заставляет уважать каждого из нас.

Не раздражение, вызванное зубной болью,

И не внезапный гнев, но

«Всеобъемлющая» Ярость Жизни! Яростное желание жить!

Чтобы все в плохом состоянии были едины!

«Желание жить — это прекрасно!» — думают и Лиза, и ее друзья.

Они покидают госпиталь, твердо уверенные в том, что будут сражаться и найдут мужчину, потому что ничто не изнуряет так, как ссоры и насморк! И все отделываются от плохого настроения.

Теперь каждый — легче перышка!

Бедный Паучок! Он больше уже не здесь… возможно он исчез? Без сомнения, заснул навсегда… и он тоже?

«Как и бабушка на кладбище», — думает Лиза, которая как-то вяло размышляет о своем друге. Логично, что у некоторых детей есть секреты, и она ведет компанию и говорит: «Поскольку бабушка любит пиво, а пиво утоляет жажду…»

«???» — все даже рты раскрывают.

«Так пойдем же выпьем воды, потому что пиво — прескверная штука!» — заключает она, не слишком довольная.

Стоит сознаться — печаль вызывает аппетит и к тому же им хочется пить.

И вот, чтобы выжить и отдохнуть они, не советуясь, решают зайти в кафе. Они там отдыхают, обессилившие, часа 2, тихо беседуя друг с другом, потому что Лиза очень устала! И час за часом тяжелая тишина желает лишь одного:

Чтобы

Ее навек убили,

От крови всей освободили,

Всю душу исполосовать,

И болью мир взорвать…

Кто обстановку лучше разрядит?

Кто воином удачи станет?

Червяк, который изредка ворчит,

Червяк, который не обманет!

«У меня болят ноги!» — жалуется Хамфри, который пил только молоко.

«Ну конечно! Это несомненно… обувь сними!» — произносит Паучок, лежащий в пепельнице.

ОН ВОСКРЕС!!!!!!!

О. как же все рады, а ведь уже и не надеялись (даже червячок аристократически поцеловал Паука, так как был очень опечален, расставшись с другом).

«Ты нас испугал! — говорит Лиза, кладя руку на сердце. — Я уже подумала, что где-то ель нужно искать!» (дело в том, что единственный гроб, который видела Лиза, был сделан из ели).

«Я прошу прощения! — ворчит Хамфри, уже забывший о поцелуях. — Но мне кажется, что коробок спичек, в принципе, избавляет нас от необходимости в гробе из ели, который весит больно много для души и тела даже человека. Поверьте животному!»

«Это просто восхитительно, — отвечает кролик Мартин. — Как всегда, Хамфри. Я, честно говоря, думал, что он больше не вернется!»

Лу ничего не говорит. Он забыл добавить в кофе шоколад.

Зрелище, вообще, издалека кажется довольно необычным. Червячок вытянулся в струнку, Лиза рассматривает свое отражение в тарелке и, конечно, не находит себя красивой. Огромные уши уж явно не придают красоты. Что касается Паучка (а это уже привычка), он не отзывается ни на что. Он падает из пепельницы и в сальто поскальзывается на сером гудроне и шлепается носом об пол.

«Ой, ужас какой! — говорит девочка. — Какой ужас! Ты потерял нить, паутину, и повис! Ужас! Обратно давай!» — беспокоится Лиза, «А то на тебя кто-нибудь наступит!»

Однако вопрос в том как всю эту проблему разрешить без шума.

Не признаваться, между прочим,

Не признаваться, это точно,

Тот, кто всей властью облечен,

В тюрьму ведет вас точно он.

Жандармы, с совершенно серьезными лицами, нашли этих «нарушителей порядка».

Двое убежали, Паучок «внезапно умерший», немедленно исчез, а что касается Лу, но он просто слился со скатертью, он же плоский.

Кто остался как свидетель? Только один гостеприимный крестьянин, который обвинил девочку в воровстве, не испытывая ни малейших угрызений совести. Он так плохо говорил, что слова, произносил, проглатывая.

Итак, Лизу сразу же забрали в тюрьму. Она не хотела, чтобы ее друзья бросали ее, она понимала — это предательство. Но как ожидать верности от «оживших рисунков»?

Лу — это уже несколько другое дело. Но — терпение и время, они скоро смогут спокойно поговорить, не повышая голоса, не скаля зубы.

Лизе пришлось много часов убеждать местные власти, и наконец ее отпустили на свободу.

У Лизы нет ни бумаги, ни плетеной корзинки, она не Красная Шапочка, потому что бабушки нет… она не торгует спичками, и не зовут Козетта, и она не говорит: «Я птица».

Она — Лиза, и ей необходимо услышать огромное количество разных историй, чтобы заснуть, и она хочет найти мужчину, который ушел, она хочет сказать ему, что «он мужчина ее жизни!» (даже если она не слишком хорошо понимает, что говорит).

Ну так как теперь уже все хорошо, Лиза решает воспользоваться моментом и навестить в этой стране место, которое называется «Тюремным карцером».

Карцеры, которые выстроились в ряд, как ряды солдат, в которых сыро, как в подвале, они приспособлены для того, чтобы превращать хулиганов в опустившихся людей в рваной одежде… они открывались перед ней, будто действие мучительной пьесы…

«Нужно избавиться от таких мест, или, по крайней мере, как-то улучшить положение несчастных!» — думает девочка.

«Как такое собрание одиноких, покинутых душ может «сделать» что-то серьезное? У них нет денег, чтобы оплатить счет, как и у меня? И всех привели в эту тюрьму…»

(Лиза вспоминает беседу бабушки и мадам Генриетты, работавшей парикмахером).

«Необязательно быть из высшего света, (да это и не так уж страшно), но когда в принципе ты женщина, то ведь нужно быть кокеткой? И уметь одеваться, хотя бы для праздника?»

…Женщина — чрезмерная кокетка! Она еле держится порой на ногах и плохо одета! Она пьяна и плохо причесана, и плохо говорит! Это печально, но это так!

Лиза хочет поговорить с первым заключенным, он прямо перед ней и все время ходит туда-сюда.

Тюрьма

«Добрый день, меня зовут Лиза, и я ищу мужчину, который говорит…»

«Но все тут говорят! — отвечает мужчина. — Это единственная вещь, которая не возбраняется. Деревянный крест, железный крест… Слушать всех! Они говорят о пустоте, они говорят со стульями, со стеклами и даже с вареньем!»

«Но… я тоже разговаривала с камнями, но кто-то в них есть, моя бабушка, которая спит в земле…»

«Слушай! — раздраженно перебивает он. — Я больше не могу! Я сижу здесь 3 года, и я должен двигаться. Твой этот знакомый, он разговаривает, да? А я должен топтаться на месте!»

Лиза запуталась в его мыслях, но мужчина невежливо прервав ее, продолжает: «Слушай, иди к камере 102… Тип, который там сидит, такой же ненормальный, как и ты, ребенок! Он должен был бы выйти отсюда еще 10 лет назад! Но он не хочет!!! И даже решетки ему не нужны. У него полно времени, чтобы тебя послушать! Теперь иди!»

Лиза уже отвернулась от мужчины, но вдруг передумала и сказала: «К вопросу о топтании на месте, если вы будете так использовать ноги, далеко не уйдете! Бабушка говорила!»

Прежде чем разгневанный такой дерзостью мужчина протянул к ней руки Лиза (не без волнения) спаслась.

«Вот так-то! Беги отсюда, пока я не повыдергал тебе ноги!» — прокричал ей бандит, забывая о решетке.

И из-за того, что он был в ярости, его глаза вылезли из орбит, а голова просто вытянулась куда-то.

Лиза подумала: «Для чего быть на свободе, если при этом приносишь зло людям? Через три года ты вполне можешь перейти в камеру 100!»

Она бы охотно отдала бы ему свои ботинки. Но вот уж не теперь! Он слишком злой, и потом, у него жуткие ноги!

Мир, отличающейся даже малой жестокостью, родился в одно мгновение.

Скрежет, ворчанье,

Бемоль и звучанье,

Хранитель сознанья,

И все в унисон,

Составляет резон…

Лиза к тому же голодна, но она должна принять очевидное: нет денег — нет хлеба, Нет хлеба — нет удачи.

Она вспоминает фразу, которую повторяла бабушка, покачивая головой: «Или все, или ничего! И если не все — то ничего. Они противоположны».

Тюремные коридоры тянулись долго, и они отвратительны, отмечает Лиза. Она решает не думать слишком много. Зажимает пальцами нос. Километры железа, уходящие в неизвестность… И тонны ржавчины, которая, кажется, хочет прикрыть эту наготу. Кто бы мог надеяться на искренность в этом месте, где нет ни спокойствия, ни даже ощущения мира?

И это… множество татуировок, которые расползаются из-за пота, они потеют… запах пота…

Лиза идет уже много часов, но это не напрасно! Потому что наконец-то она видит этого мужчину в камере 102! Возможно, он ей скажет что-нибудь важное?

Она потрясена…

Никаких решеток или засовов, всего лишь маленький квадратный коврик, на котором он сидит (в очень странной позе, надо сказать), будто дыня какая-то. Или факир. Кажется вокруг него мерцает ореол доброты. Мужчина молчалив, а сказали, он разговаривает. Нет, вот тот, что был на кладбище — ОН великолепен, ОН так говорил!

А другой… сидящий в клетке…

«Здравствуйте! — говорит Лиза. — Я ищу кого-нибудь редкого!»

«Он перед тобой! — говорит мужчина. — Это Коля. Он здесь вырос и здесь закончит свою жизнь!»

«Я знаю, это мышь! — говорит девочка. — Она будет жить долго, она умна!»

«Без сомнения, — отвечает мужчина. — Ты ищешь кого-нибудь, кто все время разговаривает?»

«Он больше не разговаривает, и он ушел из дома, не сказав ни слова! — отвечает Лиза. — Лу и я, мы спали как убитые, вы понимаете, было очень холодно, конечно, он мог подождать, но он не знал, что мы тогда пошли за ним. Вы знаете, он пишет! Он должен мне рассказать что-то из своих историй, пусть и поздно! Я не сплю ночами!»

Лиза задохнулась.

«Тихо… — перебивает мужчина. — Тихо… У тебя еще много времени!» (Но он не знает, что Лиза ищет уже очень долго!).

Мужчина рассказывает ей, что он буддист, который живет сейчас, и что он «мудрец». Лиза поражена. Она спрашивает, не одно ли это и то же что и «сердитый»?

«Знаешь… буддист ведь такой… сердитый… мама говорит, что вот когда варишь гудрон в котле…»

«Это смешно! — смеется мужчина. — Нет, Лиза, это несколько разные вещи».

«А, так это не одно и то же… Что ж, тем хуже», — говорит, краснея, Лиза.

Даже если это и покажется нам странным, мужчина никогда не покидает тюрьму, потому что там он чувствует себя свободным, там ему хорошо! Вот так!

«И к тому же, здесь с ним его крыса Коля, — думает Лиза. — Ведь Коля нашел убежище у этого внимательного человека, и ему плевать на то, что происходит снаружи!»

Он ей кротко говорит и о постоянно кричащих людях. Мудрец объясняет Лизе очень простым языком причину его собственного заточения.

«У того, кто до этого говорил с тобой, была возможность сбежать, Лиза, вместе с тобой, но он отказался поговорить с тобой по-настоящему, думая о своих ногах. Не нужны ни решетки, ни клетки, просто стоит сесть и посмотреть несколько дальше своего собственного носа. Нужно… верить…»

«О, а у меня нос чешется порой! — воодушевляется Лиза, не вспоминая что она хотела его обрезать. — Когда я что-то чувствую, он говорит мне — я уже знаю!»

«Лиза, — отвечает мужчина, который обладает бесконечным терпением и никогда не сердится, — Лиза нужно учиться слушать с неослабевающим вниманием!»

«Я знаю, — сконфуженно говорит Лиза. — Значит, вот Лу — это я, а я — это Лу, а ведь он не слышит! А вы умеете рассказывать истории?» — тихо спрашивает она.

«Тот, кого ты так безуспешно ищешь, уже недалеко. Ты должна продолжать поиски, — говорит, вздыхая, мужчина. — Лиза, послушай меня. Иди, следуя зову своего сердца, оно всегда укажет лучший из путей. Сейчас, уходи, и не оборачивайся! Гляди прямо перед собой, держи глаза широко открытыми. И знай — что у реки всегда есть старший брат…»

Мужчина закрывает глаза и в мгновение ока повисает в воздухе, над полом… Лиза испугалась, видя такую магию!!! Но перед этим представлением, более прекрасным, чем радуга, более безумным, чем попкорн, который стреляет во все стороны, когда он готов, она постояла, и решила потом рассказать Лу все, что она видела.

Но… Лу нет на улице! И остальных друзей тоже, они исчезли, когда появилась полиция… И все, никакой больше встречи! Они сбежали, даже слова не сказав! Лиза, не имеет ни малейшего представления, где они могли спрятаться. Дом мужчины, который рассказывал истории, был теперь очень, очень далеко от тюрьмы, которая тоже была очень, очень далеко от дома…

Она решает пойти вперед, в каком-нибудь направлении, будто по приглашению ветра, который нежно подталкивал ее, всего лишь желая помочь выбрать дорогу, у которой даже не было названия…

Лиза не знала еще, что это — ее интуиция тянула ее за куртку, будто тысячи воздушных шариков, которые руководствовались странным словом «Jеsulle» или типа того.

Что-то похожее она слышала в рождественский вечер, гуляя с бабушкой, в словах проповедника… Она даже немного испугалась. Но этот священник не смущался, он любил и пошутить.

Это то, о чем подумала Лиза. Он был просветленным, экзальтированным.

«Этот мужчина сеет «доброе слово», — учила ее бабушка, которая не очень любила священников — больно уж истеричные.

«Он сеет доброе слово так же, как сеют семена в горшки?» — спросила Лиза, подумав, что это смешно.

(Бабушка, очевидно, не слишком любила это образование, она считала его слишком наглядным. И воинствующим!»

«Видишь ли, Лиза, нужно время, чтобы каждый привык к мысли о смерти. А если это — столь печально? Нужно взять себя в руки, забрать с собой все хорошее, не думая о печали». Она подобрала выпавший зуб (у бабушки не всегда были крепкие зубы).

«Добро, — повторяла она, — есть везде. Его нужно найти, посеять и взрастить. (Да, если подумать — это прекрасно!)»

И бабушка была права… Лиза это почувствовала, потому что у нее зачесался нос.

Религия кажется ношей,

которая делает безумцев еще более безумными,

которая из них делает совершеннейших сумасшедших,

которая является смыслом жизни для некоторых

тех, кто теряет дорогу…

Но так как Лиза была крещена, конечно, она ходила каждое воскресенье к отцу Дитьону (какое странное имя), чтобы он знакомил ее с текстом Библии.

Сказка, странная немного,

Но по меньшей мере не такая

Странная, как словарь.

Она довольно легко выучила Закон Божий, сидя на скамейке. Она рассказывала об этом, конечно же, своим троим друзьям, упоминая о дружбе и огромном журавле, который потом упал и разбился… Долговязая девчонка была страшненькой! Она надеялась найти своих друзей. Но эта дорога, которую она выбрала, как-то не подумав…

Она так надеялась найти своих друзей. Но по дороге её кольнула жестокая мысль…

Почему Лу больше не рядом с ней?

Лу, который должен быть её тенью! Её половинкой! Её полутенью!

Он не сопровождал её в тюрьме (но и солнце тоже не проникает туда)… И что же???

Конечно! Солнце! Там, скрытое за облаками, чьи легкие формы приводят в ярость кутюрье…

Достаточно взглянуть на небо, чтобы обнаружить тайну. Лу нашел убежище в этой белой вате. После ареста, после всех нервов Лу нуждался в тишине, нежности и покое…

Обеими ногами на земле? Ну уж нет! Надо убежать! Ему необходимо было, чтобы голова оказалась в облаках, чтобы скрыться от бури и шквала страшных намерений, серых, огромных и больно бьющих!

«Теперь ты можешь спуститься, мне нужно так много тебе рассказать!» — говорит Лиза Лу, (а его там уже нет).

Ветер, который подталкивал девочку, вдруг разметал все облака.

«У меня есть идея! — говорит она. — Пойдем прямо. Наши пропавшие друзья, возможно, там».

Лу не надо долго уговаривать, перед таким темпераментом он спустился сразу же…

И в мгновение ока он снова появился рядом с Лизой, к огромной ее радости. И все же он был печален и он устал.

«Я не существую! Я пуст! И у меня нет папы!» — плачет Лу.

«Да перестань ты это повторять все время. Ты говоришь неправду!» — восклицает Лиза (которая уже начинает терять контроль над ситуацией).

«Это я тебя создала! Я! И я знаю…»

«Нет! — качает Лу головой. — Нет! Я был там еще до тебя!»

«Что?» — спрашивает на ходу Лиза.

«Да, я был там до тебя, потому что я был Собой!»

Лиза, обиженная тем, что ее в чем-то будто превзошли, поспешно возражает ему: «Отлично! И кем же ты был?»

«Я был динозавром!» — отвечает Лу.

«Надо же. И почему же ты такой пустой и плоский?» — спрашивает Лиза.

«Потому что у меня когда-то была Душа…»

«Если ты был еще до меня, то почему ты все время повторяешь «Я не существую»?»

«Потому что я жду лишь одного, когда ты тихо скажешь мне, я…»

«Что ты живешь во мне?»

«Да, я здесь для тебя, и ты — это я!» — твердо говорит Лу.

Лиза не уверена, что она все правильно поняла… Тем не менее, то, что ей сказал Лу, было очень важным.

Если Лу не говорит на самом деле, а лишь в мыслях Лизы, то это значит — он еще пока скрытая ее часть, которая еще молчит.

Если Лу не слышит, но значит, еще рано для Лизы слышать то, что жизнь должна ей сказать, то, что должно приручить ее страх.

«Не покидай меня больше, ладно? Ты — мой лучший друг, — говорит Лиза, плача. — Если я должна сказать «Я люблю тебя», то ведь я должна сказать это себе… так? И ты — это я! И я — это ты? Но если я не люблю себя, как я скажу «Я люблю тебя» самой себе? Ты ведь знаешь это, не так ли?»

Но Лу не отвечает, потому что Луне слышит.

«Хочешь, я понесу тебя на спине? — спрашивает девочка. — Тебе плохо, я этого не выдержу!»

«Не беспокойся, — думает Лу, действительно какой-то вялый. — Я же твоя тень, меня нельзя потерять, ни на мгновение!»

Журавль взлетает в небо, Лу и Лиза просто решили оглушить крестьян, они поют в полный голос популярные песни, которые раздражают грузовики, те начинают скрипеть осями, привлекают внимание цыган, и те начинают играть и петь вместе с ними, будто боги, пугая голубей, и те разлетаются в разные стороны.

Но, среди всего этого хаоса можно найти определенную мораль.

Они постепенно приблизились к исполнению гимнов.

Дети каждый выходной

На молитве затяжной,

Все скучали, пели, выли,

Автор, кажется, ошибся,

Дети были на молитве,

Их ведь этому «учили»…

Лиза была права! Хамфри и паук были там, беспечно сидели под сенью оливы… А что касается кролика Мартина (держащего в руке морковку), он чесал нос (как всегда, немного смущаясь). Лиза не хотела обвинять их в чем-либо. Время больше не диктует правила.

Нам каждый день приносит боль,

Для завтра мука — будто роль,

Можно выпить, но этим забот не убавить,

И порою все стоит на завтра оставить, и т. д., и т. п…

Ветер, который в очередной раз начал танцевать среди столетних ветвей… (Кстати говоря, это было любимое дерево бабушки, она теперь на Небесах). Девочка еле слышно шепчет на ухо Лу, что какая-то фигура что-то лихорадочно осматривает под деревом…

«Это дерево — волнующее зрелище!» — подумала она.

Так вдруг ребенок мечется и просит,

Чтобы его любили, он приносит

Ведь сам свою любовь, он искренен,

Так пусть же в нашем мире перемен

Ему все скажут, что любовь дана,

И не уйдет из сердца прочь она…

И этот взгляд Лиза уже встречала, потому что у нее начал чесаться нос! Может быть в зоопарке? Ну… в общем… где-то там…

Сначала они увидели глаза, потом — целых четыре копыта, нахальный хвост, и бок — по которому так и хотелось пройтись крапивой. Но, чтобы узнать, кто же это был, Лиза и Лу обошли кругом ствол дерева и были поражены — осел с крестом!

Осел с крестом рядом с церковью???

Это же смешно!!!

На самом деле на его спине был нарисовал крест.

«Добрый день! — говорит Лиза, (очень заинтригованная). — Они тебя как будто распяли и поэтому ты не смеешься?»

Осел не стал возражать. Он просто не знал… он показал дюжину ослепительно белых зубов.

«А что ты еще умеешь делать, кроме как реветь? — спрашивает девочка. — И, как тебя зовут?»

«Меня зовут Ослица-Распутница, моя мать была веселой женщиной, вот так!» — отвечает та, очень гордая.

«Она всем довольна, именно поэтому тебя так назвали? Видишь, Лу, я была в этом уверена! Существуют же люди на земле, которые вот избранные!»

(но она не сомневалась, что осел был незаконнорожденным и вечно куда-то спешил. Так вот отец и не встретился с осликом).

Ослица рассказывала свою историю, а Лиза начала хандрить.

«И рядом церковная ограда!» — нервничает она, чтобы скрыть волнение.

«У этого осла полно блох, и они свирепеют!» — думает Лу, которому это совершенно не нравится.

«Это уж слишком! Согласна, луна круглая! — повторяет девочка. — Но не абсурд ли это, в такой-то час, говорить про убежище в доме Бога?»

«Ведь это нормально — укрыться в доме ангелов и гостеприимства», — думает Паук.

«Это святая ложь, — добавила бы я, — говорить, что это убежище, где священник протягивает руку любому страждущему, и отворяет дверь, сооруженную перед входом на Небеса!»

Лу об этом больше не думает, но внимательно «слушает» Ослицу.

Кролик Мартин недоволен, он жалуется: «У моркови вкус асбеста!»

«В ней ничего от моркови не осталось! — ворчит он. — Такое ощущение, что они в городе выросли!»

Весь этот прекрасный маленький мир, казалось, был на грани краха.

И чтобы предотвратить ссору, Лиза решает всех познакомить с новым другом. После бурного обсуждения одна маленькая волшебная фраза в которой все сомневаются, поскольку она с трудом далась Лизе, предупредила ссору и все собрались вокруг одуревшей ослицы.

«Ты умеешь рассказывать долгие истории?» — тихо спрашивает Лиза.

Даже и не подумав (да… приготовьтесь к худшему) Ослица вдруг взвилась в каком-то бешеном танце, истерично засмеялась и сказала: «Ну к-к-конечно!»

(Кстати, небольшой совет автора — ЧИТАЙТЕ БЕСКОНЕЧНО МНОГО).

«Белоснежка живет с 7 гномами. Съела отравленное яблоко. Мертва. Конец.

Мальчик-с-Пальчик разбросал крошки хлеба в лесу, их съели. Конец.

Золушка — у нее злые сестры, она приехала на бал, потеряла туфельку — конец.

Ослиная шкура — она надела шкуру на себя. Испекла пирог, она потеряла шкуру, конец!» — взревела ослица.

«Да замолчи ты! Ты несешь чушь! — закричала Лиза. — Истории не бывают короткими, как твои! Сейчас же перестань! Это угнетает! Лучше от жажды помереть, чем эти вопли все стерпеть!»

Осел, который страшно выл,

Ужасный он рассказчик был,

(И врал к тому же)

Лиза усвоила урок,

В сказке не врать — вот наш зарок!

Единственные двое, кто могли ее успокоить, это были тот мужчина и ее любимая бабушка… Прекрасный сказочник, который так и не вернулся…

Лиза не боится ночи, темноты, которая так часто пугает детей. Но эта ночь была другой! Потому что она собиралась низко воспользоваться слабостью ребенка. Воздух наполнен энергией, нервы на пределе; Лиза напряжена, будто лук Купидона. Но только вот влюбленных душ на горизонте нет. Скорее уж Вельзевул, (его еще Демоном называют).

(Что-то она предчувствовала, нос чесался). Ее друзья рядом с ней… Но враг, который подстерегает ее, вечность вся в его руках, и лукавство, даже страх…

Он знал всех несчастных. Пытающихся ускользнуть от него, притворявшихся что они счастливы, в то время, как на самом деле они страдают…

И он дарует им радость очень быстро, чтобы задобрить их. Потому что:

Он видит улыбку Добра и удачи,

И видит дрожание губ Он при плаче,

Он может задобрить и испугать,

И бесполезно Его избегать…

К счастью, поблизости церковь и они смогут спрятаться. Ведь так? (Но дверь закрыта). Или быть может там, на маленьком кладбище, которое находится за домиком священника.

В конце концов, может — лучшее убежище из всех — это дом как у белок! (Лиза видела, как они с орехами играли).

«Почему не последовать их примеру и не коснуться гробов, абсолютно бесшумно, чтобы никто не рассердился?» — осмеливается предложить девочка.

Никто, на самом деле не чувствует приближающейся опасности, никто, кроме Лизы!

И как-то вдруг сразу и как-то внезапно,

Она предложила, друзьям непонятно

Зачем-то землю рыть вдруг начать,

Коренья и насекомых искать…

«Не может быть и речи! — вскричал червяк. — Мне в земле плохо будет! Без меня!!!! Вы пойдете без меня!!!! Вы слышите??? День, когда я скажу ДА, это будет мой последний день, вот так! Только ногами вперед! Ну если я могу так сказать!»

«Но кто же может это сделать? — спрашивает Паучок — Ты земляной червь, а не домашний! Тебя стыдятся твои братья, которые насыщают почву кислородом! И даже червяки, которые копошатся в телах умерших, смеются над тобой, считая тебя ничтожеством! У тебя больше нет выбора!» — иронически замечает он.

«Похоже и ты обижен! И кроме того, оскорбляешь! — парирует червяк, затравленно, однако, озираясь. — Раз весь мир ополчился против меня, я плюну на нашу дружбу и отныне, я едва ли откликнусь на призыв «Союз — это сила!». И я, я скажу: «Чушь! И до свидания!»

Все менялось

С каждым мгновеньем,

И закончилось

Резким паденьем.

Кролик Мартин, а за ним и Паук, который был оскорблен поведением червяка, решают покинуть это место. Они даже не сказали «до свидания», ни «до скорой встречи», «Вернусь поздно»…

Одна тоска… И никакой надежды…

Во всем этом не было ни причины, ни смысла (небольшая истерия девочки 15 лет). Осел сердито сидел в углу, и Лизе, конечно же, было скучно с ним.

ЭТО ПРАВДА.

Но если он бы знал, как ей было плохо, как грустно, чтобы и ему сказать «Уходи!» Она хотела бы умереть!

Возможно, он ее уже не простит… Но он ничего не знал и был вечно недоволен.

ЭТО ТАК.

Это еще и «идеал» для «Субстанции Зла».

Иметь в пределах досягаемости маленькую звезду, звезду Зла, она — будто всадник на коне на распутье, между желанием любить и желанием умереть…

Все разбежались, ушли, потерялись,

Их не сдержала общая вера,

Влияние есть у Люцифера.

И все пошло прахом. Лиза одна, и дверь церкви, к которой она прислонилась, красива…. но Лизе нужно время, чтобы вдохнуть (у нее большое сердце).

Кто бы мог описать ее изумление, когда девочка обнаружила себя внутри! Дверь открыта? Но ведь она была закрыта! Внутри никого, не слышно хора. (О, какой аромат ладана окутывает девочку, он облегчает ее страдания от насморка, и ей действительно легче дышать).

И все же Лиза проникает в это священное место, которое ей уже известно, поскольку ей давали там облатку. Это (как утверждают) напрямую связано с телом умершего — телом Христа. Ему, должно быть, было очень больно, когда его били, и распяли. Так думала Лиза всякий раз, когда она становилась на колени. «Гостия» по-латыни означает «жертва», — этими словами она пытается придать себе сил. — Так говорила бабушка!»

Но Лиза поняла…

Она знает, сейчас произойдет что-то страшное, все не так, как раньше, в этой церкви. Все свечи погасли, и в кропильнице нет святой воды…

Все перевернуто вверх дном, пол усыпан листьями бумаги…

«Это же страницы из Библии!» — понимает девочка.

Как знак тревожный, как беда,

Пред фреской Страшного Суда

Лиза мечется, она ощущает чье-то присутствие, лукавство, она плачет, слезы текут из глаз…

«Что я тебе сделала? Что я сделала не так? Покажись! Если Ты так хитер!» — кричит она, чтобы спрятать тоску. Но возмутитель спокойствия играет с ней. Он любит появляться лишь там, где его не ждут. Здесь, в церкви, нет, однако же, ничего успокаивающего. Лиза дрожит от страха, когда вдруг… БОЖЕСТВЕННЫЙ СВЕТ… заливает церковь, и начинают сиять фрески.

«НО НЕТ!» — Лиза знает, речь идет не о провидении, не о ВЕРЕ, ведь она не верующая (ну не такая, во всяком случае). Она не чувствует никакого жара в душе, а лишь холод, выпускающий когти… И она видела… Молнии над ее головой сверкали так, что она чуть не ослепла… Этот холод… охватил все здание! (Лиза видела это в фильме «Экзорцист»).

«Где ты? — кричит девочка. — Покажись!»

«Я в тебе, Лиза, В глубине тебя, В душе… Ты должна меня убить…»

Значит ей отвечает внутренний голос, и не тот, что она ожидала — это не голос бабушки, которая приходит на помощь, и это не голос сказочника, мягкий и завораживающий, это голос сознания… и он бьется в ее мозге, и шепчет три слова: «Это твой выбор, это твой выбор, это твой выбор! Маленькая Лиза!»

«Что значит это послание? Как его понять? — рыдает она. — Все мои друзья ушли, неужели никто мне не поможет?»

Лиза выходит из церкви и падает, плача, на землю. Так ее детское тело избавляется от всех неприятностей, тоски и несчастий, которые накопились за все эти годы.

Лизу начинает рвать. Ну вот, больше в желудке ничего нет!

Последнее резкое движение, судорожное, икота, и Лиза выплевывает… маленькую каплю крови.

Лиза внимательно смотрит на эту капельку, которая покоится на траве.

Эта кровавая жемчужина вздыхает и она… жива… Она скажет свое имя… и объяснит в чем же дело. Лиза понимает, что капля крови назвала себя «Тоска».

«Я тоска, и я теку в твоих венах! Я там, и я в ловушке твоей боли. А ведь она напрасна!»

Лиза вся превращается в слух.

«Нет, это не боль твоего сердца, и не духовное страдание, но это боль твоего «несчастья», которое медленно грызет тебя, давит на тебя, на твои чувства. Я хочу сказать о твоей тоске, Лиза, она мешает тебе жить!»

«Но я, я же ничего не могу сделать, если мне все время тоскливо! — говорит она. — Если все очень быстро проходит, если утро говорит мне — сегодня так похоже на вчера, и мне скучно, ведь все известно!»

«Мне скучно, мне скучно, мне скучно!» — кричит замкнувшаяся в себе девочка. «Мне скучно, мне скучно!» — повторяет она.

Лужа густой алой крови расползлась вокруг Лизы, и в этой крови, которая скорее уже стала озером, Лиза тихо шепчет детскую считалочку, впадая в настроение Калигулы.

Ее тело не поддается смерти, и Лиза резко разворачивается ко мне! Она обращается ко мне, она плачет и она спрашивает меня!

Автора!

Эта история, от которой разрывается сердце… Лиза просит меня помочь ей в преодолении печальной «философской и отнюдь не смешной» проблемы.

«Как, по-твоему, я могу найти мораль, если меня настигло это страшное зло? Мне тоже скучно, мне скучно, мне скучно, именно поэтому ты живешь! Именно поэтому я пишу!»

«Лиза, я умоляю тебя, прости меня! Я желала бы раствориться в кислоте… и изуродовать себя и видеть плоть, истекающую кровью, с ужасом и стыдом думая о этом страшном убийстве. Как я, «Душа» (я что, угадываю себе чувствительность?) могла не обратить внимания на то, что дать тебе жизнь — это будто вспомнить о далеких временах… Это — произведение, оно написано кровью, кровью, текущей в твоих венах, это невинный жест. За который я проклинаю себя! Я — собственная детоубийца? Я убила свое дитя? Кто я?»

Эпилог

Проходят месяцы, годы, Лиза устает… иногда. Многое прошло, много было задано вопросов, и нужны годы, чтобы описать все то, что случилось.

Конечно, много было споров, и были произнесены слова, о которых хотелось бы забыть, но это их не разделит. Они все настолько разные и настолько восхитительно совершенны! Лиза больше не спит в обуви всю ночь, она надевает облегающие чулки, если холодно, она выросла! И как! Уже 17 лет!

УНЫНИЕ

После многих, многих дней,

Без любви, с мечтой о ней,

Лу и Лиза веселились,

И ругались, и мирились,

Непонимание порой,

Вырастало вдруг горой,

Будто дерево в цветах,

Как и боль в наших сердцах.

И Лиза начала отчаиваться. И это было не из-за какой-нибудь собаки или из-за страдания. Она начала отчаиваться по-настоящему.

В ее глазах огнь погас… ни Лу, ни Паук ее такое еще не видели. Она обессилела. Бедная Лиза, ее старые ботинки, бывшие ее гордостью, теперь тоже грустные.

«Хочешь пойти в кино?» — спрашивает Лу.

«Хочешь посмотреть на кошек? — спрашивает Паук. — Ярмарка недалеко, и там Мартин! Может, в мишень попадешь, выиграешь!»

Он видит Мартина, красного и злого, скалящего зубы.

«Это… все для Лизы!» — говорит легкомысленный Паук.

Маленькая Лиза не боится темноты, она не боится криков в ночи, крапивы, которая больно жжется, не боится огров, адских монстров, страшных ящеров, и еще меньше пчел!

Так кого же? Или чего боится Лиза?

Ее душа стала мрачной, жизнь не жизнь, а будто забытье…

Она больше не смотрит на небо, и Лу, впрочем, и луна, чувствуют себя несколько заброшенными.

«Вот и конец! — говорит она, всхлипывая. — Я заброшена, я все надеялась, что мы найдем его, и расскажем ему наши тайны, и все — тщетно! Все это… а в результате — одна горечь. Все наши ожидания хоть малейшего признака жизни… они растаяли… есть лишь ветер и время, один ветер… и время…»

Лишь ветер, лишь ветер, лишь ветер, и ничего не слышно…

Лиза не может успокоить свою ярость, она машет кулаками и топает ногами пытаясь не наступить на Паука, бегающего зигзагами по земле.

Наконец, выбившись из сил, Лиза закрывает глаза, и видит перед своим мысленным взором… Видит кладбище, на котором спит бабушка, и слышит ее тихий, волнующий голос, который Лиза так любила:

«Становится так жарко, когда произносишь эти слова!» — вспоминает она.

И этот же голос сказал: «Не забывай, моя Лиза, он здесь, я знаю это. Он рядом с тобой! Так близко! Не забывай, Лиза, твое сердце сделало выбор, и он будет с тобой! Верь мне, и будь уверена в себе!»

Легкая дрожь проходит по ее телу. Медленно на лице рождается улыбка, как будто рисунок на губах.

«Она улыбается! Она снова жива!» — радуются все друзья. Но Лу исчез. Лу растворился в ночи. (Он знает, Лизе он больше не нужен). Она теперь не одинока.

…Силуэт вдали,

на него падает лунный свет,

И он приближается…

Кажется, что его ноги не касаются земли, и это силуэт… мужчины?

Сердце Лизы бьется для него и мое сердце тоже.

В конце концов у них еще осталась, по крайней мере, сотня лет!

Сколько же забот! Таков уж здесь ответ!

Content

Милен Фармер
Лиза-Лу и сказочник

Кладбище

В доме

На кухне

В библиотеке

Ночь

Второй день

Третий день

Четвертый день

Госпиталь

Тюрьма

Эпилог