Дмитрий Ра

Имбанутый. Том 4

Глава 1. Бульбуляция начинается

Том 1: https://author.today/reader/109057

* * *

Бе-е-е-е-е!

Ко-о-о-о-ол он ми-и-и-и! Ко-о-о-о-ол он ми-и-и-и! Ко-о-о-о-ол он ми-и-и-и!

Пожалуйста, вырубите кто-нибудь эту дрянь.

— Да ты охерел?!

— Твою ж. Кто это говорит?!

— Твоя шиза, долбоеб! Очнись!

Ну я и очнулся.

Шевелиться не могу, вижу белый потолок.

По барабанным перепонкам бьет противное «пи-пи-пи-пи».

— Доктор! Доктор! Где вы? Что-то происходит! — послышался до боли знакомый голос.

Где-то я этот голос уже слышал. Та-а-ак. Мам, это ты?

Топот ног. Взволнованные лица перед глазами в синих шапочках и медицинских масках.

Упс. Похоже я начинаю понимать, что происходит… Ну, не скажу, что я удивлен. Примерно этого и ждал.

— Похоже он выходит из комы!

— Доктор… ох, божечки… сына…

— Подключайте бульбулятор!

Э-э-э, что подключайте? Я, похоже, ослышался.

Смог приоткрыть глаза пошире. Моя прекрасная мама. Я забыл, как она выглядит. В свои тридцать семь она всё так же сногсшибательна. Пышные кудрявые волосы, фигура песочных часов… Молодой медбрат посматривает больше на нее, чем на выходящего из комы меня.

— Вколите три кубика похунина!

Так, а вот это странно. Не может же мне показаться второй раз. И почему кубика, а не кружочка? Вколите кружочки, суки!

— Суйте катетер!

Мама спустила с доктора штаны и сунула ему в жопень стеклянную бутылку Балтики нулевочки, мужик взвыл:

— Кооооооо-о-о-о-л оо-о-о-он ми-и-и-и-и!!!

* * *

Я охуел ровно тогда, когда проснулся. Хотя сразу же расслабился. Последнее время сны все трэшовее и трэшовее. И реалистичнее! До сих пор в ушах противный «чмок» от маминых извращений с докторским клапаном.

— Трайл, ты чего? Плохой сон? — спросила лежащая рядом Кая.

Зеленокожая девушка с пузиком обнимала меня, закинув ножку на живот. Эх, у меня должен был быть секс, но организм высшего вампира решил вздремнуть в момент, когда орчиха соблазнительного стояла передо мной и гладила себя, потягивая за завязочки стринг. Я погрузился в обморочный анабиоз ровно тогда, когда эти стринги соблазнительно сползли по пышным бедрам…

— Ага, — зевнул я чисто по привычке. — Мама приснилась.

— Мама? Это здорово… я свою маму не знала. Она когда-то изнасиловала моего папу в людской деревне. Мама даже не заметила, что беременная. Я появилась на свет, когда она… ну… делала свои дела…

Я уставился на Каю ошалевшими глазами. Бордулово вымя, я когда-нибудь перестану удивляться таким вещам?

— Пойду пройдусь, — улыбнулся я, аккуратно стаскивая с себя ножку, не забыв рукой провести между аппетитными полупопиями.

Кая однозначно закусила нижнюю губу. Я почувствовал, как ее тело содрогнулось от возбуждения. Темный эльф-вампир ее еще не брал и, судя по моему набухшему члену, это скоро изменится. Но пока я решил оглядеть наше временное убежище.

Давно наступила ночь, но мне это не мешало. Я идеально все видел. Сорок три эльфа расположились под кронами деревьев, спали, не издавая звуков. Семеро караульных стояли на ветках деревьев, высматривая со всех сторон возможных врагов.

Хоть мы и отошли от Гашарта довольно далеко, даже отсюда были слышны орочьи оры и звуки разрухи, творящиеся в городе. Эльфийская цитадель пала. Половина купола обрушилась, погребая под себя дома и не успевших сбежать эльфов — благо, таких оставалось немного. Интересно, что стало с порочным домом? Преступников тоже эвакуировали? Или оставили погибать под камнем и топорами зеленых монстров. А успели ли Астария с Дриайей сбежать? Где они сейчас и что делают? Обе меня теперь не очень любили и могут не отстать. Да и хочется понять, что такого узнала Дриайя о светоче.

Выиграет тот, кто первым найдет Наследника Эльфридов. Так было написано на кнуте. Интересно, где император длинноухих сейчас? У светлых эльфов? Может, сидит где-нибудь на ветке Великого Древа. И что я выиграю, когда найду его? Пропуск на Землю? Тридцать шлюх? Бабосиков? Вообще не представляю, что все это значит. Почему я вообще должен его искать? Проще забить и идти своей дорогой.

Я принюхался. Дымом запахло сильнее. Зарево на небесах говорило о том, что цитадель пылает адским пламенем. По тому, что я успел сообразить, орки нахлынули словно волна смерти, сметая на своем пути все живое и мертвое. Отвоевать обратно Гашарт будет непросто. Но самое худшее — земли светлых и темных эльфов теперь открыты.

— Кто здесь? — послышался голос караульного.

— Вестник Ашхаи, — хмыкнул я.

Ага, теперь меня называют так.

— Да укроет тебя ее тень, — уважительно отозвался эльф. — Все тихо, вестник, преследования нет.

— Замечательно. Ты там не расслабляй… ничего.

Какой молодец, смог меня заметить. А ведь став вампиром я двигаюсь практически бесшумно и почему-то сливаюсь с тенями. Мое становление продолжалось и порой я сам не замечал, как быстро превращаюсь в ночного хищника. Походка тише, повадки иные — я неосознанно старался передвигаться там, где темнее и поглядывал на шеи эльфов, облизываясь и скаля страшные рожи.

Я тень, блятии, я смерть, у-у-у-у, вампир, у-у-у-у, Алукард! Хотя нет. Может я и стал высшим, но по сути нихера не умею. Это как получить директорское кресло на крупном предприятии, потому что ты папенькин сынок. Эх, где тут курсы высших вампиров? Учите меня полностью.

Тело отдалось болью.

— Бордулова простата, как же меня колбасит.

После того, как я отдал почти половину своей силы эльфу, моей мечтой стала только кровь. Терпимо, конечно, но сродни знатному алкоголизму сантехника дяди Вани. Правда находится он среди бомжей, а предпочитает исключительно Шато д’икем 1811.

Если раньше мой кувшин рос от переселений, то сейчас от поглощения качественной крови. Вот только обычные эльфы-клятвопреступники меня не прельщали. Кроме одной конкретной… эльфийки.

На Катарсию я стал смотреть совершенно по-другому. Она для меня стала настоящим предметом вожделения. По всем пунктам. Я хотел насадить эту деву себе на… клыки! И глотать… вливать… вкушать! М-м-м-м…

Я тихо подошел к спящей под деревом девушке, сглотнул подступившую слюну. Аристократка не страдала комплексами, крепко обнявшись с кустиком. Неожиданно для меня, она простонала во сне так, словно ее кто-то шлепнул по попке во время секса. Я сжал кулаки. Главное не наброситься и не вцепиться в нее, срывая одежду.

Ее кровь… вижу, как она течет. Я протянул руку, дотрагиваясь до пышных губ, провел пальцем, специально проталкивая его внутрь, почувствовал влагу, белоснежные зубки…

Катя открыла глаза. Я немного впал в ступор, от осознания какую хуйню вытворяю. Тяжело представить себя на ее месте. Спишь такой, просыпаешься, а какое-то красноглазое уёжище сует что-то тебе в рот.

Порочная Катарсия не испугалась. Она ухватила мой палец губами, медленно всосала его глубже. А потом обратно. Когда она отстранилась, тонкая паутинка слюны тянулась с ее ротика, а мой член встал штыком, грозясь разорвать штаны.

Наброситься не дали какие-то олени.

— Вестник! — окликнул меня радостный голос.

Гильярон, прозванный Гилом, с самого Гашарта не давал мне покоя. Огненный эльф раньше был сынком майра. Его вспыльчивый характер до добра не довел. Парень проиграл какой-то спор, где на кону была клятва светочу. Разумеется, эльфа поимели — он стал клятвопреступником, а родители от него отреклись.

Я огорченно осмотрел свой влажный палец:

— Гил?

— Что вестник? — замер жгучий брюнет со смазливым лицом Леголаса.

На вид ему лет пятьдесят, а по факту он не старше Дриайи. За три года в азурах он очень быстро постарел.

— Ты чего не спишь?

— Не могу успокоиться, вестник. Ты даже не представляешь, что сделал для меня. Я готов поклясться тебе, что буду верным до конца… Вот. Решил сказать тебе об этом. Примешь ли ты мою клятву?

А вот и яркий пример, что не только орки тупые идиоты. Парень только недавно был клятвопреступником и готов снова наступить на ту же лопату.

Что ж. Настало время! Время учить молодежь мудрости эльфийской.

— Ты это…

— Да, вестник?

— …долбоёб?

Катарсия хрюкнула.

— Прости, вестник, кто? — заморгал эльф.

Нет, серьезно, за облом с сексом должно быть наказание.

— На колени, непосвящённый! Ашхая смотрит!!!

Я заорал так, что эльфы в лагере зашевелились. Кто-то повскакивал с лежанок, озираясь по сторонам и выискивая злых орков.

У меня стала закипать кровь.

Эльф недоуменно захлопал глазами, видимо пожалев уже, что решил ко мне подойти, подмазаться.

Ко мне подбежал старец, на лице которого буквально за день уменьшилось количество морщин. Еще месяц, и он будет выглядеть на свой возраст, а не как сморщенный трюфель.

— Что произошло? Гильярон, вестник?

Кая, лежащая в отдалении, выглядела спокойной. Она уже привыкла к моим выкрикам. Аша, цокая копытами по торчащим корням и жуя соломинку во рту, подошла ближе.

— О. Вождь. Сейчас скажет, — лениво пояснила она.

— Скажет? — насторожился Гил.

— Тихо!!! — заорал я.

Я положил ладонь на плечо новоиспеченному эльфийскому магу. Вдавил так, что тот свалился на колени.

— Отныне и навеки, ты, юный Гил, отрекаешься от предрассудков и становишься Зеленой Анакондой, — уже тише сказал я.

— К… кем, в… вестник?

Я повысил голос:

— Членом Новой Орды и клана Зеленых Анаконд. Первый в отряде Серых Ужиков! И вот вам новые заветы. Первое! Забудьте, что такое клятва! Никто больше не будет клясться! Такова воля того, кто возродит вам магию! Такова воля Ашхаи! Второе. Отныне все расы от думающих жуков-навозников, до орков с мозгами жуков-навозников будут вам братьями! Равными вам! Тот, кто с этим не согласен — пиздуйте отсюда прямо сейчас! Возвращать вам магию я не буду! Я говорил это оркам, а теперь говорю вам! В жопу вашу честь, в жопу ваши правила! Отныне вы научитесь поступать по понятиям!

Тишина. Только очумевшие мордашки эльфийских мужей и благородных дам. Многие из них — бывшие аристократы, не привыкшие к такому обращению.

Аша лениво похлопала в ладоши. Я оглядел присутствующих. М-да, не тот результат, которого я ожидал.

Эльфы, в отличие от орков — другие. Они не бесновались, не орали «Вааагхк!». Мои словам они приняли с задумчивостью, но не более. Многие в прострации переваривали в голове что-то свое, глядя в никуда. То ли «о да, наконец-то мне открыли глаза», то ли «Ашхаю за пухлые булочки, с кем я связался». А может даже «надо подлизаться, получить магию и свалить от разошедшегося вампанутого».

Только вот не все так просто. Есть у меня один сюрприз для непредсказуемых выходок.

Те, кто восстановил свой шаакле за счет меня… станут иными. В каждого из азуров я запущу микрочастичку своей души. Я не смогу отнять у них магию или контролировать удаленно, но… длинные ушки будут слушать для меня. Навсегда. И об этом я никому, разумеется, не скажу.

Я оглядел эльфов. Все проснулись. Даже дети — их немного, трое, но все же есть.

— Скоро в путь! Хватит тянуть со знакомством! Подходи по одному, и я решу, кто следующим будет пожалован в маги!

* * *

Сорок три эльфа поочередно подходили, знакомились. У кого-то горели глаза в энтузиазме и фанатичности, но таких было не очень много, кто-то был скромнее и держался гордо, несколько вообще выражали откровенное недоверие. Этих двух я взял на заметку. Больно уж мне не понравились излучаемые ими негативные эмоции. Меня они спасителем не считали. Наоборот, я для них какой-то черт-искуситель. Кстати, очень интересное совпадение с Бомом и Гымом — эти тоже братья. Чуть более сероватые и высокие — под два с половиной метра. Фенармон и Эрнамон, прозванные мной «пидарасы с тяжелыми именами», сухо представились, посверкали на меня глазами и отошли в сторону, перешептываясь так, что даже я не слышал.

— Первый на восстановление своего шаакле, — скосил я на пидорасов глаза. — Фен — ты.

Эльф резко вскочил на ноги.

— Почему я? — сжав зубы спросил он и добавил: — Вестник?

— Не нравится?

— Нет… — замялся он. — Просто не понимаю, чем ты выделил меня среди остальных.

— Ты милый, — оскалил я зубы. — Как и твой брат. Так, следующий.

Эльф что-то хотел еще сказать, но брателло потянул его за рукав, усаживая рядом с собой.

Этих крыс нужно взять под контроль в первую очередь. Послушаю, о чем они там шушукаются.

Следующим подошел… мальчик? Э-э-э, или девочка? Лет, пяти-шести блондинистое существо с личиком сошедшего с небес ангелочка. Кожа у него была светлей, чем у соплеменников.

— Привет? — сел я на корточки. — Ты чего не спишь?

Девушка позади пацана молчала, от нее веяло доверием и теплом.

— Прости, Вестник. Я решила, что ты хочешь узнать каждого из нас.

Парнишка мялся на месте, а когда я положил ему на голову ладонь, то уловил страх и нежелание этот страх мне показывать. Шаакле у него был размеров с пипиську божьей коровки.

— Дети тоже могут быть клятвопреступниками? — удивленно посмотрел я на его мать. Стройна, миловидная, как и все эльфийки, но среди них не выделяется.

Некоторые эльфы стали переглядываться. По их мнению я должен знать такие вещи.

— А, э, да, вестник. Ты же знаешь, мы поэтому не выпускаем их из обиталищ. Их слишком легко обмануть. Моего Тодордана заставил поклясться гость, которому мы доверяли всем сердцем. Я… мой суженный… убил предателя, но погиб сам и…

Глаза эльфийки стали слезиться, поэтому я перевел взгляд на малыша.

— Сколько будет два плюс два?

Парень посмотрел на мать, та ответила за него:

— Мы не учили его арифметике, вестник. Я займусь этим сей же миг, если это так важно…

— Не надо. Короче, малой, хочешь конфетку?

Эльфийка отстранила свое чадо от меня, как ошарашенная.

— Да я не это имел в виду! — вылупил я глаза на шокированную мать.

Я перевел недоуменный взгляд на Катю. Улыбается себе, довольная.

— Нельзя чужим детям ничего предлагать. Запрет. Запомни, Трайл.

— Что? Почему? Я не педобир!

— Кто? А, ну неважно. Эльфийских детей могут кормить только их родители. Нельзя нарушать. Это означает, что ты хочешь его забрать себе. Отнять.

Я оглядел эльфов. Смотрят на меня, как на самого большого злодея на свете. В их глазах недоумение, почему мне, эльфу, объясняет такие вещи другой эльф.

Тэк-с, я, по старой традиции, не планировал болтать о своей силе. По крайней мере, пока не проведу полную мозговую разведку. Как оказалось, не безосновательно — братья педерасты очень смахивают на крыс, сбегущих с моей тайной при первой же возможности.

На мое удивление, ситуацию решила спасти Аша:

— Он. Это. Память потерял. Бом-бом. Дум-дум.

Я обратил внимание, как молодой старец, считающийся у азуров негласным лидером, стоял поодаль и внимательно присматривался ко мне, не спеша вмешиваться в бучу. Очень радовало то, что Реордана тут никто не знал.

— Так и есть, — подтвердил я. — В одно мгновение я перестал помнить себя. Лишь волю Ашхаи… о, кстати… Ашхаю мы зовем по-другому. Она явила мне свой истинный лик и имя…

— О. Можно я? — спросила Аша.

— Что ты?

— Ну.

— Ну?

— Хочу сказать.

— Скажи.

— Сознатика.

— Громче.

— Ну… Сознатика? — ровно также тихо сказала Аша, под недоумевающие взгляды эльфов. Дискуссия торчков их сильно вводила в ступор. Ничего, пусть привыкают, если хотят вернуть себе магию. И не такое стерпят.

— Это тихо.

— Не.

— Ты хотела сказать, так говори. Чтобы все слышали.

— Я стесняюсь, — совершенно равнодушно заявила Аша.

— Не ври. Ты голой ходишь. У тебя задницу видят все, кому не лень.

— Там хвост.

— Ты им часто машешь. Думаешь не видно?

Глаза Кентавряши стали более заинтересованными.

— А видно?

— Ага.

— Правда?

— Я тебе гарантирую. Зуб даю. Видно все.

— А ты смотришь?

Вот тут я в ступор впал. Но как-то надо оправдаться.

— Э-э-э, пару раз заглядывал.

Тут уж эльфы начали шептаться. Похоже, мой диалог с кентавром о нудизме на грани фола, в какой-то степени, их заинтересовал. Я заметил, как многие стали пялиться на задницу кентаврийки. Во-о-о-т, я уже вношу свою мудрость в коллектив…

— А ты не смотри.

— Я не могу! — искренне возмутился я. — Ты часто скачешь впереди меня и машешь хвостом!

— Я не машу.

— Мы ходим по кругу.

Кентавряша сделала круг на месте.

— Вот так?

Тут уже я начал впадать в осадок:

— Ты сейчас серьезно?

— Не.

Тишина.

Кентавряша развернулась ко мне задом, подняла хвост.

— Твою Сознатику, Аша!!! — заорал я, отступая назад.

Еле сдерживающая смех Катя, решила вставить свои пять копеек:

— Аша, а тебе кто больше нравится, кони или люди? Хотя можно взять и эльфа — они могут размножаться друг с другом. То есть, если брать плоть, то ты половинка и того, и другого. Правильно же? Да? Получается, что тот, кто более привлекателен для тебя, тем ты и являешься. Так ты лошадь? Или человек? Но спаривание лошади с человеком никогда не даст приплода, получается, что вы получились на свет путем магических изысканий. Как мои Драник и Усик.

— Не.

— Что не? Не? Или Не?

— Нас родили звезды.

— Да что ты?

— Ну-у…

Эльфы перестали шептаться и задумались еще глубже. Похоже они даже забыли о том, что их Вестник — петобир. Ах-ха-ха, ПЕТОбир, блять.

В общем, вот мы и познакомились с эльфийским коллективом. Точнее, я решил перенести знакомство на потом. Сейчас были дела поважнее.

* * *

Этой ночью я не спал. Эльфам оставалась пара часов на отдых. А после того, как меня обвинили в насильственных наклонностях маленьких эльфят, они вообще стали возводить шалаши, размером с неплохую юрту. Из кустов и веток. Да так резво, что любой градостроитель позавидует.

Ну ладно, вряд ли из-за меня, скорее всего, потому что стало холодать. По словам Катарсии, кто-то использовал сильное заклинание второго круга обители бледной зимы. И судя по падающему снежку, она оказалась правой.

Я спать не планировал, поэтому просто сидел на ветке и осматривал своих новых приспешников. Мои думы о том, что скоро нужно встретиться с Эридрасом и где сейчас Астария, Дриайа и Эхзолл прервались чем-то очень… и очень… и очень… подозрительным.

Шлеп… Шлеп… Шлеп…

Твою мать, я знаю эти звуки.

Спрыгнув с дерева, я подошел к одному из шалашей, оглянулся. О, а вот и Блюм тоже шкерится подслушать. Моя школа.

— Дружище, тут что-то происходит, — еле слышно прошептал я и раздвинув веточки шалаша, вылупил любопытный глаз…

Еби меня бордуловым тентаклем!

Катя!!!

Мяугкхк!!!

Глава 2. Первая четвертышка

Ебите меня семеро гномят! Твою маму за козлиное вымя, а бабку за обвисшие половые губы! Молот Тора мне в анальное отверстие, а йогурта Бордула на ночь!

Мяугхк…

Честно. Я в ахуе. Такого я не ожидал. Нет, я даже был готов, что увижу, как Драник-та выдирает Катю, но чтобы…

Катя выдирала Гила?

Картина мне открылась в лучших традициях леди Демитреску.

Высокая Катарсия ходила вокруг раскрасневшегося Гила в одной рубахе и со спущенными штанами. Она как раз закончила его шлепать по заду и теперь поманила пальчиком, принуждая лечь на спину, прямо на импровизированную лежанку из мха.

— Д…да, леди Катарсия, — с блаженной улыбкой послушался серый Леголас.

Блондинка воркующе процедила:

— Ты был плохим эльфенком, Гил. Да. Прервал меня и своего вестника. На самом интересном месте. Так что теперь я накажу тебя. Да-да. Ты получишь сполна. Что заслуживаешь.

Гил разве что слюну не пускал:

— Да, о леди Катарсия. Накажи меня.

Она подняла ножку и наступила парню промеж ног, слегка вдавливая. Гил застонал, а я непроизвольно поморщился.

— Не так сильно, леди Катарсия, умоляю.

Она улыбнулась, надавила сильнее.

— О-о-о-о-о, ради Ашхаи… О-о-о-о…

Леголас схватился руками за рот, чтобы не издавать болезненные звуки на весь лагерь. Катарсия пожалела парня, носочком грязноватого сапожка прочертила линию от члена до лица. Гил понял, что от него хотят, стал целовать сапог, одновременно стягивая его. Но вот замер, испугано посмотрел в глаза своей садистке.

— Продолжай, — милостиво разрешила Катя. — Старайся лучше. Чтобы мне нравилось. Вот так. Нежнее. Да.

Гил трясся от вожделения и желания угодить.

Катарсия не дала снять с себя обувь:

— Хватит. Долго возишься. Лежи смирно. Не дергайся.

Мило улыбнувшись, эльфийка отдернула ногу, стала расстёгивать пуговки на кожаных лосинах. Одна пуговка, вторая. Стала стягивать их с себя, поморщилась, завиляла бедрами, с трудом приспуская штаны. Широкие бедра сопротивлялись. Она виляла попкой так, что бедный Гил заерзал на месте. Я заметил, как его хер встал торчком.

Моему взгляду открылись сногсшибательные кружевные трусики эльфийского покроя. Твою мать! Я таких трусиков в жизни не видел. Кружева словно живут своей жизнью, а ярко-красный цвет сведет с ума самого добродушного быка.

Катарсия не стала церемониться. Она даже штанишки приспустила только до колен. Одно плавное движение, и она стоит прямо над головой Гила. Подцепила трусики, заправила ткань на левую ягодицу и… села попкой на лицо эльфа.

— М-м-м-м… — услышал я приглушенные звуки парнишки.

Катя выдохнула, запрокинула голову, закатила глаза:

— Мой мальчик. Хорошо… Да-а-а-а… Вот так…

Эльфийка стала ерзать на бедном Гиле. Парень ухватил ее за бедра, и я отчетливо услышал влажные звуки. Несмотря на все тяготы, он старался.

— Еще… — простонала Катя и ухватив себя за ягодицы, раздвинула их, насаживаясь на Гила сильнее. — Да-а-а… вот так…

Эльфийка старалась стонать потише, но то и дело проскакивали громкие нотки.

Я наблюдал за этим с открытым ртом. Катя никогда не ассоциировалась с доминантной извращенкой.

Блюм не дал насладиться картиной до конца. Придурковатый кот не хотел подглядывать. Он, похоже, хотел присоединиться, намереваясь протиснуться между ветками прямо здесь и сейчас. Но этим бы спалил меня. Поэтому пришлось наступить на него.

— Идиот, куда ты лезешь… — шипел я не него, вдавливая кизрума в промёрзший грунт.

Котоящер изворачивался, драл меня когтями, но, слава Сознатике, не верещал. Видимо, тоже понимал, в каком мы положении.

Я уж думал переселиться в него и послать нехер напрямую, но каждодневное прокусывание пальцев не приносило удовольствия, а до того, чтобы таскать с собой нож я еще не додумался.

— Твою котову мать, дай посмотреть…

— Мяукгхк…

— Кто там? — послышался голос Кати. — А? Кто?

— Сука ты, Блюм. Настоящая, мерзкая… сука…

Я ухватил кота за шкирку, и уже не парясь, зашвырнул его на дерево. Блюм верещал, кувыркался в воздухе. Я уже начал нервничать, что промахнулся, и придурок теперь улетит в звездную высь, а мне придется его вылавливать, но в последний момент он уцепился за ветку.

— Вот и посиди там, неадекват ушастый.

Кизрум не желал сдаваться. Издавая странные звуки, он спрыгнул с дерева, явно намереваясь исполосовать мне морду, но промахнулся… свалился прямо на шалаш.

Из образовавшейся дыры на меня уставилась Катарсия. Кот, поняв, что его затея провалилась, вынырнул из шалаша и удрал в закат.

Катя не стала сильно переживать из-за произошедшего. Наоборот, ее лицо расплылось в удовольствии, а Гил застонал громче из-за увеличившегося трения попкой по его лицу.

Набухший член стал думать своей головой. Вампирская кровь закипела, когда я увидел… ее. Соображать я уже не мог. Взять… взять… взять…

Раз уж меня спалили, то я войду. Что и сделал.

Катарсия со стоном удовольствия сильнее вжалась в лицо Гила, не отрывая от меня взгляда, затем неспешно встала, натянула на попку лосины.

— А, Трайл. Проходи. Располагайся. Мы тут…

Раскрасневшийся Гил с опухшими губами испуганно моргал, выглядывая из-под раздвинутых над ним ногами эльфийки.

Я прорычал:

— Мне приглашений не нужно.

Последняя капля рассудка убежала куда-то ниже пояса.

Миг и я уже у нее за спиной. Ветерок моего стремительного движения растрепал белые волосы, и пока она соображала, я положил руки на обтянутую кожей попку, сжал.

Томительный стон.

Другой рукой я толкнул ее в спину, заставив встать на четвереньки. Удивленный Гил под нами в шоке смотрел, что я делаю с его доминантной леди.

— Трайл, ты… — прошептала Катя.

Я не дал ей договорить, рванул за лосины. Звук рвущейся кожи. Обрывки материала летят на пол. Рваная дырка открыла моему взору красные кружева трусиков.

Катарсия дернулась от неожиданности, попыталась встать, но я снова ее толкнул, заставив остаться в позе. Когда я, отодвинув в сторону лишнюю ткань трусиков, провел пальцем между прекрасными ягодицами, то она обмякла, совсем расслабилась.

Ух как влажно. Стал натирать пальцем сверху вниз.

Стон. Опешивший Гил, не смеющий двинуться с места, наблюдал за моими действиями с открытым ртом.

Я ввел палец внутрь. Почувствовал, как блондинка сжала внутренние мышцы.

— Трайл…

Еще глубже. Медленно.

Стон.

Быстрее. Бывшая аристократка Катарсия порочная стала насаживать себя на палец, двигая корпусом.

— Еще…

Я вытащил палец, достал пульсирующий член.

Эльф таращился то на эльфийку, переставшую обращать на него внимание, то на меня. Он никак не ожидал таких резких перемен. Понял, кто тут альфа-самец?

Член упирается прямиком в эльфийское влагалище. И Катарсия не разочаровывает, делает, как я люблю. Сдерживаясь, со стоном наслаждения насаживается… медленно… а потом резко.

Я пошатнулся.

— Тихо, девочка.

Ее сдержанный выкрик должны были услышать все вокруг, но мне уже плевать. Я схватил ее чуть пониже талии, стал помогать, постепенно ускоряя темп.

Гил стал потихоньку выползать из-под нас, сжимая в руке окаменевший хер. Пусть отступления он выбрал… удачный — через расставленные на полу руки Катарсии. Постанывая в экстазе, эльфийка обратила внимание не на эльфа, а на член, пытающийся улизнуть из ее цепких… губ. Она согнула локти, лицом припав к его яйцам. Гил сначала перепугался, что она их ему их откусит, но эльфийка успела сменить образ с доминаторши на покорную порочную и теперь с наслаждением и утробными звуками всосала его мошонку, заглатывая ее под корень. Гил от такого охерел так, что просто свалился на спину и, запрокинув голову, стал наяривать себе ствол.

От того, что я трахаю настоящую эльфийскую блондинку с широкой попой в рваных штанишках и сосущую яйца другого мужика, я возбудился еще сильнее и теперь еле сдерживался, чтоб не кончить вампирской спермой.

Шлеп, шлеп… Своим корпусом я отбивал шлепки по сладким и упругим полушариям.

Шорох позади меня не застал меня врасплох, но мне было плевать, кто там. Еще немного, и я орошу утробу ученой эльфийки.

— Трайл? Катарсия? Вы тут? Ой.

Я заставил себя оглянуться. Казалось, невозможно возбудиться еще сильнее. Но Кая, стоявшая пригнувшись и оттопырившая попку в импровизированных в одеждах-веровочках, добила меня.

— Ой, а можно с вами? — улыбалась она и, не дожидаясь ответа, стала развязывать свои узелочки.

Сначала упал лифчик, потом стринги. Передо мной стояла зеленоватая фея чуть крупнее человека. Ее аппетитные формы и зелёные соски будили во мне истинного зверя.

— Са… садись, — рыкнул я, тыкая пальцем на ошалевшее лицо Гила.

Эльфа можно понять, орчиха была крупнее Кати, которая, казалась, и не заметила ее. Она продолжала ритмично насаживать себя на член.

Шлеп… Шлеп… Стон…

Кая радостно встала над Гилом и медленно села ему на лицо. Тот сразу стал задыхаться, а Кая застонала.

Спустя короткое время член эльфа изверг семя прямо на личико блондинки. Катарсия подняла голову, облизала губы и… поцеловала удивленную Каю. Их языки сплелись, размазывая друг о дружке сперму.

Я зарычал, вздернул голову и кончил прямо в Катарсию. Она содрогнулась, затряслась, когда я вцепился в ее попку ногтями, оставляя едва заметные царапины.

* * *

Через пару часов рассвело. Я все это время просидел на ветке и втыкал в мироздание. Получается, это же моя первая групповуха, правильно? Кто еще может похвастаться в восемнадцать лет поревом вчетвером, а?..

О, кстати! Мне же через два дня стукнет девятнадцать лет, если мои вампирские мозги правильно сопоставили время с земным.

До рассвета оставался час. Наверное, пора. За последние дни было столько бучи, что я даже не удосужился проверить моих приспешников. Да и, наверное, не сильно то и хотел. На корабле, да еще и гоблином, я вряд ли смогу что-то изменить.

В случае, если возникали бы проблемы, гоблин на автопилоте передал бы мне об этом сигнал, а раз все тихо — значит и мне лезть не надо.

Приняв позу, чтобы не свалиться, я оперся спиной об дерево и-и-и-и-и-и…

ПОЕХАЛИ.

Первое ощущение — я вишу в невесомости. Второе. Меня подташнивает от качки. Чувствую влажность, в подмышках корки грязи — никто не додумался помыть гоблина, в которого может вселиться Великий Школьник. Про вонь и прыщи я промолчу — все Шняпи одинаковые.

Но меня смутило другое. Судя по всему, я в трюме, набитом орками. Они галдели, стояли чуть ли не головах друг у друга, НО. НО, блять. Почему я подвешен за шкирку на гвоздь? Хуже того, ебаный Бом высунул язык, прищурил глаз и с энтузиазмом целится в меня…

Щелчок, и что-то ужасное прилипло в сантиметре от моего лица. А я в ужасе повернул голову и увидел, что нахожусь в центре… нарисованной мишени.

Я забил ножками:

— Виии чооо сюююки делатиии?!

Половина галдящих орков попадала. Другая половина затоптала их, пытаясь скрыться из вида нового Шняпи. Кто-то опять начал драться. Я заметил среди зеленой массы людей со вполне довольными минам. Похоже, пираты неплохо спелись с орками.

— Вождь! — подоспел ко мне Бом. — Ты че?! Мы тут радость делать. Приди потом. Уйди.

— Ах ти Бордуляяя вымьяяя, живиии спустиии!

А вот и Гым. Только на этот раз он не дал подзатыльник брату, а, наоборот, стал поддакивать:

— Последний бочка ром! Играть на ром! Вождь, дать время! Вождь иди гулять дальше, приходить потом.

— Что тут происходит? — услышал я голос Горца.

— Горссиии, спасииии!

* * *

Как оказалось, на «Ноевом ковчеге» за два дня ничего не изменилось. Боковой ветер потихоньку тащил корабль по широкой реке. На одном берегу постоянно мельтешил небольшой отряд кентавров и эльфов. И уже скорее не для охоты, а просто слежки — куда же путь держит корабль с орками. Остальные свалили, как только узнали о том, что в Гашарте проблемы. Даже кентавры куда-то перекочевали, поняв, что всевидящая Аша с большей вероятностью находится там. Да и раз уж вождь не отплыл со всеми, значит она точно не на корабле.

Пираты с орками сдружились. Первый день они, конечно, пиздились. Точнее их пиздили орки, но говорят, что среди людей, есть хер размером с гору и что он может потягаться с орочьим ребенком. Среди зеленокожих его уважали и пиздили чуть меньше. Кстати, два пирата пропали. Одного отпиздили слишком сильно и отправили за борт — тот решил чмырить Сознатику, за что и поплатился. Второй, после знатной попойки с орками, приставал к Лоли с похабными предложениями. Та согласилась, но после охов и ахов в углу, пирата никто не видел. Он просто… пропал.

С едой было более-менее. Растягивали пиратский провиант. Правда, из того, чего хватило бы людям на месяц, за два дня орки сожрали половину. Но моряки умели рыбачить прямо на ходу корабля и растягивали сети за бортом. Сырую рыбу орки жрали неохотно, но по указанию Горца, кто откажется, будет драить палубу вместе с людьми. Поэтому жрали.

Один раз кораблю удалось причалить к берегу. Но разведать местность не получилось — это была территория болотных нимф. Твари были примерно, как пикси, только размером с человека. И, вроде как, разумные. Но крайне озлобленные на зеленых. По словам Дрына, нимфы — любимый орочий деликатес, а иногда их и в рабство брали, и те это прекрасно знали. Поэтому пришлось отчалить и ждать, когда злые нимфы перестанут мельтешить на берегу, между деревьями.

Я, Горец и Улук-Урай утрамбовались в маленькой каюте вместе с пятью орками и Буклем, рассказывающим им, как быстро удалить кости из речной форели.

— А как у вас дела, вождь? — поинтересовался Горец.

— Даа ерундиии. Гашартиии вотиии оркииии захватитиии.

Выпученные глаза, открытые пасти. Пришлось вкратце рассказать.

— Молодой вождь, нам нужно золото, — сказал Улук-Урай. — И много. Если мы не хотим повторить судьбу Серпа, то должны пойти иными путями. Да благословят нас предки, но водный человек Мрот сказал, что дальше по течению, недалеко от оплота гномов будет всеми забытая земля. Там камни, словно зубы, торочат из земли. Вот что он сказал. Но этими же камнями будет сокрыто наше новое поселение. Если бы у нас было золото, то гномы бы помогли… они… торгуют почти со всеми, у кого позолочена лапа. Без них же мы… мало что сможем сделать на тех землях.

— Я подумиии, что можниии сделатиии. Я думии мы сможемии догнатии васиии. Верниии?

— Возможно, молодой вождь. Мне неведомо. Дорога по воде отличается от дороги по земле. Но большая лодка переполнена, а мы идем против течения.

— Ясниии.

Я задумался. А потом раздумался. Мое эльфийское тело на дереве уловило крики:

— Гнома убивают! Вестник! Вестник, ты где?! Убивают гнома!!!

Глава 3. Совпадения и Баба-Яга

Гнома драли во все щели. Раскорячили коротышку и устроили межрасовое гомосекство. После моих последних приключений, именно такая мысль первой пришла в голову. Эльфы те еще извращуги, поэтому я ожидал чего угодно. Кстати, надо бы поумерить эльфийский тестостерон. Давать женским особям садиться себе на лицо — не айс. Мужчина должен быть мужчиной, а не смазливым мальчёнкой. Вот она — скрытая личина эльфов. Не просто так они красивее всех на свете и размножаются раз в сто лет. Хочешь не хочешь, но генетика заставит тебя стелиться перед женщинами. Мелькнула мысль, что эльфийский секс нужно ввести по талонам.

Хватит думать хрень, у тебя Бородача убивают!

— Что происходит?! Где убивают?!

Незнакомый эльф с крашеной челкой показал пальцем в сторону:

— Там, Вестник. Там!

Я спрыгнул с ветки и со скоростью прокаченного вампира, ринулся в указанном направлении. Недалеко от лагеря, на небольшой полянке, эльфы пинали МОЕГО гнома! Они пылали такой ненавистью, что у меня голова закружилась.

Злость подступала. С Гуроном я многое пережил и натерпелся, а какие-то нубы решили показать ему место. Ему! Элитному члену Зеленых Анаконд.

Губы сами прошептали:

— Техника обители земной тверди. Круг четвертый. Земляной фамильяр.

Грунт под гномом вздыбился, трещины пошли во все стороны. Эльфы отскочили в сторону. Огромный колобок сформировался из грязи и глины, возвышаясь над зазнавшимися пидорками. Очумевший гном восседал сверху, уцепившись за корешки растений.

— Стоять! Что здесь происходит?! Ты, — я ткнул пальцем на ближайшего эльфа. — Впятером на одного! Если гном не стал эльфийским педофилом, то вам лучше приготовиться! Отвечай! За что?!

— Вестник, — сжав зубы ответил эльф, — гном… вырезал из дерева лик Ашхаи и… трогал ее своими лапами. Иноземец прикасался своими грязными руками к НЕЙ.

Так. Так-так-так. Я, конечно, прикинулся вестником Ашхаи, но… похоже я пошел не по тому пути. Эльфы кое-чего не понимают.

— Вот оно что, — спокойно сказал я. — Гурон, ну-ка кинь мне… ее лик.

— Хозяин, — еле выговорил гном разбитыми губами. — Ушастые чокнутые. Я им… по дружбе хотел. Они говорили, как им грустно без нее… Я пошел, значит, нашел корешок хороший, стал вырезать, а они увидели! Да как стали меня лупить! Хозяин, у тебя ничего не получится! Гномы никогда не сдружатся с ушастыми! Даже орки нам ближе… На… вот… эту дрянь…

Гном кипел обидой, швырнул мне фигурку. Курносый эльф с обгрызенным ухом разгорелся:

— Мерзкий полурослик! — заорал один из них. — Как ты сме…

Я вмазал эльфу так, что тот отлетел на несколько метров в сторону. Остальные отпрыгнули от меня как ошпаренные.

Курносый скрючился на земле, пожав под себя ноги.

— Думаете это все? — оскалил я ряд заостряющихся зубов.

Я размахнулся, кинул статуэтку под ноги и со смаком наступил на нее, продавив в землю.

— Ты… ты… — впал в ступор худощавый, как палка, эльф.

— Убью… — стиснул зубы другой. — Кровосос проклятый…

Вчетвером они с безумными лицами набросились на меня. Без магии, ослабленные и ущемленные эльфы хотели рвать и метать, но только получили по ушам. Будь они средненькими ловчими, то я бы напрыгался. А так разбросал их одной рукой, не двигаясь с места.

На шум набежали остальные. Старец, как всегда, держался поодаль. Я так с ним и не познакомился, внимательно наблюдая, что он предпримет и к каким выводам придет. От него я чувствовал эмоции недоверия, но и любопытства.

Меня окружили азуры. Буря эмоций завладела ими, но пока они не отошли от шока, я медленно поднял голову, продолжая вдавливать статуэтку в грязь.

— Что уставились? Не нравится?

Тишина.

— Думаете Ашхая вас любит, отбросы?

Я увидел, как изменились эльфы, как они сжали кулаки. Знакомая девушка прижала к себе своего ребенка. На ее лице страх. Братья чуть ли не рвались в бой, но их держали другие, более разумные сородичи. На многих миловидных лицах заиграли желваки. А те, кто фанател с меня, в недоумении смотрели на втоптанную фигурку Ашхаи.

— Что, часто думаете о ней, да? Молитесь ей? Дрочите под нее, пока никто не видит? А когда гном решил сделать вам подарок, озлобились, вспомнили заветы? Решили убить его во имя ее? Во имя той, кто ни сделал вам НИЧЕГО?!

Я выпустил через поры кровь, распространяя ее по воздуху. Старец сделал шаг ближе, в его глазах готовность вмешаться. Он единственный заметил, что я использовал магию. Я отправил магию крови во все стороны, щупальцами въедаясь в заплывшие дерьмом мозги эльфов. Стал чувствовать каждого: в них недоверие, гнев, ненависть.

— Где была Ашхая, когда вы подыхали и гнили? Где была Ашхая, когда вы восстали против аристократов? Где она была, когда вас лишили всего?

Исхудалый с трупными пятнами на лице не выдержал. Если не ошибаюсь, имя его Игилон. Порог фанатичности в его голове зашкаливал, и он бросился на меня с голыми руками.

— Глупец…

Я ухватил Игилона за шею, приподнял. Он стал задыхаться, ухватил меня за запястья. Очень хотелось впиться в его шею и прочитать мысли, а не эмоции, но вместо этого я с шипением прокусил себе губу и плюнул ему в лицо.

— Ты назвал меня вестником. Но ты обманул сам себя, эльф. Опять.

Тьма…

Свет…

Ослабшее, хилое и умирающее тело. Ему осталось недолго. Все органы внутри него болели. Он так не хотел жить, что через пару лет превратится в старика.

Шокированный вампир, в котором оказался Игилон, отпустил меня, пошатнулся, захлопал глазами.

— Теперь я — слабый, а ты сильный, — вытер я с лица харчок рукавом. — Но. Теперь ты стал мной, а я тобой. Что ты сделаешь? Как спасешь свою семью? Вон они стоят, — кивнул я в сторону старушки с ребенком на руках. — Что будешь делать, а? Ты — верующий в свою Ашхаю. Как твоя вера их спасет, если они уже одной ногой в могиле? Заставишь их молиться Ашхае, бросившей тебя давным-давно.

Эльф выходил из ступора. Он рыкнул, приблизился ко мне впритык. Я уже готов был сдохнуть и вернуться в свое тело, но что-то заставило Игилона замереть на месте.

— Ссышься? — ухмыльнулся я. — А теперь подумай, кто дал вам шанс. Ашхая? Нет. Это я вытащил вас и дал вам надежду. Я за день сделал для вас больше, чем Ашхая за сотни лет. И если ты думаешь, что она меня прислала, то ошибаешься. И вот почему…

Я сплюнул в сторону валяющейся на земле фигурки.

— Вряд ли она прислала бы такого, да?

Очень страшный вампир смотрел на меня кровавыми глазами, непроизвольно заставляя сжаться все интимные части тела.

Пользуясь его замешательством, я оглядел всех присутствующих.

— У вас есть выбор. Либо вы будете делать и судить по поступкам, либо верить в несуществующих тварей, ради которых погибло больше эльфов, чем от орочьих топоров. Сколько лет вы дохли ради той, кого ни разу не видели? Вы давали клятвы во имя ее, чтобы стать азурами, пустыми существами? Так может пора меняться? Может время настало? Может стоит посмотреть на меня и сказать… БЛЯТЬ, ТАК ЭТО ЖЕ ОН МНЕ ПОМОГ, А НЕ ШЛЮХА ПОДОБЛАЧНАЯ!!!

Последнее я заорал так, что подпрыгнул даже вампир. Я надкусил себе палец, поморщился. С первого раз не получилось. Сухая кожа, дряблая. Пришлось повторить.

— Стой смирно, вампир, — потребовал я, протянув руку, щёлкнул Игила по носу, оставив красное пятнышко.

Тьма…

Свет…

И снова я вампир. Опустив голову, я тихо заговорил:

— Я никогда не называл себя вестником, ясно? — поочередно посмотрел я на ближайших эльфов. — А теперь новое правило. Те, кто понял меня — останутся. Кто нет — проваливайте прямо сейчас. Я даю вам время подумать до полудня. Потом каждый, кто останется, наступит на рожу Ашхаи и плюнет на нее. Кто этого не сделает — уйдет. Передайте всем, что грядет самый безумный выскочка Варгарона! Скажите, я приму всех в своем новом мире! Кто придет ко мне без меча, окажется под моей защитой! А если с мечом — уйдет с ним в жо… сердце! Так сказал… эмм… многоликий!

Я рассмеялся своим коронным смехом психа. Бля, клево я придумал. Многоликий — пипец я оригинальный. Да пох, чем пафосней, тем лучше. Всегда так работало.

«Да-да, давай, закапывай себя. Покажи им как ты крут, расскажи о своих планах» — отозвалась моя издыхающая адекватная часть.

«Насрать! Время глобальных перемен. Хватит топтаться на месте. Я достаточно силен, чтобы больше не ссаться. А то, что я умею переселяться, итак уже знает треть Варгарона. Пора распространять о себе слухи! Пусть все знают, что есть в мире уголок, где под крылом крутого перца живут все, не стесняясь своей третьей руки и цвета кожи».

* * *

Ближе к полудню больше половины эльфов ушло. А троих из них пришлось даже успокаивать. Они были настолько агрессивны, что я не сдержал вампирский темперамент. Суицидники бросались на меня до тех пор, пока я… ну-у-у, не убил их. Ибо нехуй. Предупредительный выстрел им был сделан. В таком мире иногда нужно показать трицепсы, иначе твою серьезность не воспримут. Ну или я просто агрессивный монстр.

Жаль только, что ушедшие вряд ли донесут миру инфу обо мне. Из кучи отвергнутых всеми слабаков в диком лесу так себе сарафанное радио. Но не «успокоил» я их только ради этого.

Остальные семнадцать эльфов пребывали в странной задумчивости, но некоторые из них бурно спорили и не могли принять решение. Я наблюдал за ними с ветки с большим интересом. Эх, все-таки какие эльфы тяжелые. С орками было намного проще. Сердце вырвал, сожрал и всё — революция. А тут же нет, дай херушку пососать и на вкус распробовать. И только если благородным лордам понравится, пойдут за тобой.

После того, как недовольные разбежались, а остальные с еще более серыми лицами пришли давить лик Ашхаи, я сказал:

— Можете этого не делать. Вы все поняли и я это вижу. Но… кто желает, милости прошу, — кивнул я на статуэтку на земле.

Пятеро эльфов наступили на лик Ашхаи. Трое неизвестных, Гил и… на мое удивление, старец. Он молча посмотрел на меня, втоптал Ашхаю, но не плюнул. Отошел в сторону, так и не заговорив со мной. Ну что ж, не хочешь знакомиться — я не против. Но благосклонные заметки о вас пятерых в голове поставлю.

После полудня мы отправились в путь — вслед за орками. Со мной остались всего семнадцать ушастых приспешников. И что меня удивило — среди них были братья, Игилон, само собой Гил и девушка с мелким Тодо. Мы в ускоренном темпе отправились на юг, к реке — чтобы дальше пойти вдоль нее, пока не дойдем до территории нимф. Сможем ли догнать корабль? Отдельный вопрос. Но мы точно должны добраться до места будущего Нового Серпа. А чем заплатить гномам за помощь в его обустройстве? Бля, ну как всегда. Великий герой найдет по пути шахту с золотыми роялями. Ах, как удачно. Черт, ну почему от этих мыслей так грустно…

— Можно банк ограбить, хозяин, — простонал Гурон, щупая себя за нос.

— Не понял?

— С твоей силой можно. Даже легко. Или какого-нибудь толстосума под горой.

— И ты называешь себя патриотом своего народа? — удивился я. — Мы с ними будем сотрудничать, а я недавно разболтал десятку эльфов, что умею. Гномы потом сложат пару цифр и поймут, что вот явился я с орками, а вот ограблен банк.

— Тогда выгреби человеческий банк, хозяин. Ох, и непонятливый же ты. Можно сделать крюк, пощупать Гайранбург — ближайший город людей на нашем пути. Такие вот дела. И молотом мне по голове, а бороду на отсечение, если ты не сможешь сделать этого, хозя….у-у-у-у, как больно.

Я удивленно уставился на гнома:

— Ты точно гном, Гурон? Какой-то ты… бандитский.

— Дык это, хозяин. Бескастовый я. Гнильяк подкаменный, как же больно. Молотом по башке этих эльфов… — взвыл Гурон, третий раз пытающийся вправить себе нос.

От каждой попытки меня аж корежило. Бедный гном выл, матерился, но пытался раз за разом. А я с сочувствием посмотрел на бородача. Кстати, Гурон с Драником были самыми неудобными в нашей пати — они еле ноги волочили, постоянно спотыкаясь о корни. Если бы не Усик, дающий иногда себя оседлать коротконогим, то мы давно бы уже безбожно отстали. Правда, паукоблина тоже было жалко. Под весом Драника-та, он того и гляди переломает все свои лапы. Тодо, единственный мелкий, на удивление двигался резво и частенько бежал впереди.

— Давай. Помогу, — зевнула Аша.

— Не-е-ет! — в ужасе затряс бородой гном. — Только не ты. Катарсия, ты умеешь гномам… э-х-х… носы вправлять?

— Только гоблинам. Хотя, наверное, умею. Тебе куда вправить? Влево или вправо?

Гном отчаянно взвыл:

— Посереди-и-и-ину-у-у! Кая-я-я-я, а ты?

— Ой, Гурон, прости, но если я вылечу так, то он будет кривой. Я так орчат лечила, но они не всегда получались ровными. Хочешь… криво? Я с радостью.

— Не хочу-у-у-у, молотом мне по голове!

— Я умею, — настаивала Аша.

— Откуда?

— Вправляла.

— Кому?

— Ну-у… жуку-носорогу.

Гном негодовал:

— Жуки-носороги отличаются от гномов.

— Да-а-а?

— Да, Аша! Да! Молотом те… бе подковы наковать!

Я решил встрять:

— Поторопимся. Этой ночью спать не будем.

— Я бегу как могу! — не соврал гном, остервенело перебирая ножками.

Мы с Катей вздохнули. Аша нет. Она выколупывала что-то из коры деревьев. Ну и пофиг. Эта-то догонит.

Я завертел головой, выискивая самое высокое дерево. Забрался на него. На самой верхушке встал, вглядываясь в горизонт. Вдали просматривались покореженные стены Гашарта. Пыль до самых небес до сих пор не улеглась, поэтому разглядеть что-то было непросто. Вампирские уши расслышали отдалённый грохот, взрывы и какие-то завывания сатаны. Там словно происходили события фильма «Мгла». Кстати, фильм — говно. А вот концовка — шедевр. Был в шоке. И сейчас в шоке. Но только уже от запахов крови чувствующихся в ветре.

Твою… ж… маму… за длинные… ноги.

В отдалении, в просеке между деревьями, я увидел до боли знакомые уши. Эридрас. Он спокойно махал мне рукой и улыбался, словно я не решил на него забить. Да, так и есть. Нехер со мной связанным сделки заключать. Взвесив все за и против, я решил просто свалить от темных эльфов подальше. Они меня достали, как и их интрижки и игры. А Эридрас меня мог перехитрить. Отсюда здравый вопрос — зачем мне с такими связываться? От такой поддержки будет только хуже.

Но, судя по всему, мой коварный побег просчитали.

В стиле макаки я прыгнул на одно дерево, другое, третье. Достиг нужной локации, приземлился прямо напротив хранителя порочного дома.

Эльф без маски поцокал языком.

— Ай-яй-яй, так делать. Мы же договорились.

— Так время еще не пришло, — пожал плечами я и, нисколько не смущаясь, соврал: — Я бы обязательно пришел.

— Правда?

— Безусловно.

— Ах, ну ладно, конечно же, я верю, — показал зубы старый лис.

Я посмотрел за спину Эридраса:

— Только не говори мне, что это…

— Все верно. Астария и Дриайя. И три моих друга из порочного дома. Лучшие, так сказать, экземпляры. Подарок тебе.

Фигуры позади эльфа были в плащах и капюшонах.

— И зачем они мне? — насторожился я.

— А что мне с ними делать? Одна в теле человека-убийцы с очень приметной внешностью. Другая мало что знает о том, как быть аристократом, а уж тем более моей любимой Астарией. Ее разоблачит первый мало-мальски оперившийся аристократик. А эти трое… пригодятся тебе.

— Я… — послышался голос Астарии-Дриайи.

— Молчать! — гаркнул эльф и ушастая вздрогнула. — Так вот, я решил отдать их обеих тебе. Астария со своей задачей не справилась, а у меня сейчас других забот много. Мне сказали, что ты умеешь чуть ли не мысли читать. Предлагаю это и сделать. Мы оба узнаем, что девчонке известно о светоче. Больше с ней можно не церемониться.

— Трайл! — послышался отдаленный крик Каи. — Трайл! Ты где?

— Вождь!

— Вестник!

Похоже меня потеряли. И кто-то продолжает называть Вестником.

— Вестник? Правда? Поразительно, — усмехнулся эльф. — Впечатляет. Ну что, куда путь держите?

— Секретик, — скрестил я руки.

— Ну и ладно. Как будто я не узнаю. Так что, прочитаешь ее мысли?

— Для этого мне придется ее убить. И не факт, что смогу разобраться во всем. Мое чтение мыслей… несовершенно. Пока что.

— Ну так убей.

Дриайя затряслась.

Я проигнорировал предложение эльфа.

— А кто эти трое? Мне не нужны лишние уши.

— Я и не скрываю, что они будут доносить, что у вас происходит. Но… могу поклясться светочем, я никому не расскажу, что они мне расскажут. Это будет нашим, как ты сказал, секретиком. Я правда хочу быть твоим другом, Трайл.

— Простой вопрос: мне это зачем?

— Поддержка блаженного лайра. Это дорого стоит.

— Пока что это просто слова. А вот шпионов ты мне суешь, не стесняясь. Дашь золото?

— С этим тяжелее. Большинство моих сбережений осталось в Гашарте. И денежные потоки таких как я отслеживаются. Я не могу пока тебе помочь материально. Попроси что-то другое.

Я задумался.

— Слухи. Пусти слухи среди эльфов, что явился многоликий. Вестник, что объединяет расы и народы, независимо от цвета кожи и размеров ушей. Что он принимает к себе всех, кто отречется от богов, своих законов и правил.

Эридрас посмотрел на меня очень пристально.

— Тебя убьют.

— Я рискну.

— Ты задумал создать свое… государство?

— Все верно. Попытка номер два.

— Думаешь, до тебя не пробовали?

— Плевать, что пробовали до меня. Главное, как я это сделаю.

Эльф смотрел на меня долго, сверля глазами-рентгенами.

— Договорились.

Мы еще поиграли в глазелки, проверяя друг друга на вшивость. Эльф заговорил первый:

— Отлично. А теперь расскажи мне все с самого начала. Кто ты такой, откуда у тебя такая сила и… пока все. Ты обещал, что расскажешь.

— Хорошо. Хотя я и не обещал. Надеюсь ты взял с собой церемониальный кубок клятвы светочу? Если нет, то мы не договоримся.

Эридрас хмыкнул, доставая золотую чашу с ликом Ашхаи из походной сумки.

— Какие слова мне произнести? — серьезно спросил он. — Не на все я соглашусь, поэтому подбирай их тщательно.

Я ненадолго задумался.

— Хорошо. Вот: все, что я узнаю о тебе и твоих делах не будет передано никому и ни при каких условиях.

— Ерунда. Если я узнаю, что ты замыслил меня убить, то не должен буду говорить об этом своей охране?

Бля. Как все сложно.

— А если поклянешься так: я никому не расскажу о тебе и твоих дела, если это не принесет мне вреда. А если это принесет мне вред, то прежде чем что-то рассказать, я сообщу тебе и дам возможность исправить нанесенный вред.

Эльф задумался, поцокал языком.

— Слабенько, но сойдет. Давай чуть подкорректируем слова…

После недолго спора мы сошлись на словах и эльф поклялся, знатно вспоров себе руку и выдавливая кровь в чашу. Отправив пятерку ушастых в сторону, я рассказал ему почти всю свою историю, лишь немного «забыв» о некоторых моментах. Таких, как Ирена и цикл, например. Разумеется, я все еще остался «Великим Героем», посланным в Варгарон спасти его от разрухи.

Эридрас улыбался, видно было, что он верит не всему, но да похер.

— Понятно. Я подумаю над твоими словами и дам ответ. Скажу пока, что твои идеи… мне близки.

— Есть еще, что я хочу узнать. О вампирах и об анклаве. Почему-то мало кто о них знает.

Эридрас задумался:

— Это опасная тема. Они ведут свои дела в тенях. Как хочешь, так и понимай. Но сейчас ты для них вне закона. Почему они до сих пор тебя не схватили — мне неизвестно. Но на то есть причина. И сейчас они твоя главная проблема. Будь осторожен и присматривайся к ночи. У меня есть один манускрипт… при первой же возможности, я передам его тебе.

Хм, эльф ведет себя дружелюбно, и я не чувствую в нем враждебности. Это одновременно и хорошо, и страшно. Он слишком… нехитро себя ведет.

Я уже хотел было распрощаться с эльфами, как он меня огорошил:

— Кстати, о вампирах. Ко мне на днях наведалась одна. Она была… очень убедительна на счет тебя. Именно поэтому я здесь. И именно поэтому я хочу быть твоим другом в предстоящих событиях. Вот, она сказала, что если мы договоримся — передать это тебе. Нет — сжечь. Разумеется, я его не читал. Твоя подруга была весьма щедра и красноречива в своих предостережениях по этому поводу. Даже умудрилась взять с меня клятву. Ох уж эти вампиры. Живут тысячами лет, да хитрят со старыми эльфами.

Он протянул мне ветхий пергамент с печатью. Я, еле сдерживая дрожь в руках, взял его и развернул. Буквы были мешаниной из русского языка и всеобщего письма Варгарона, поэтому пришлось постараться, чтобы этот хаос расшифровать:

Дорогой, Трайл.

Хотя нет, не так.

Привет!

Удивлен? Кстати, я мертва, ты в курсе? Когда-нибудь получал письмо с того света? Циклы, они такие. Ну ничего, ты еще разберешься, как все работает. Скажем так, я знаю все, что ты сделаешь в ближайшее время. Догадался почему? Это просто — подумай.

Я стал думать, под сканирующий взгляд эльфа. Хотя мозги сильно сопротивлялись. Единственное, почему я мог получить это письмо, если оно не поддельное, это время. То есть… я попаду в прошлое? Твою ж… И… увижу Итерну? И… я пока бессмертный, раз известно, что я туда попаду? Блять, что ж так сложно.

Короче. По логике, я попаду в прошлое, встречу Итерну и расскажу, что тогда-то и тогда-то она должна будет передать мне письмо через… Эридраса?

Я хотела тебя предупредить кое о чем. Не думай, что ты можешь делать, что хочешь. Ты умрёшь. Обязательно умрешь. Навсегда. Помни — это важно. Циклы времени не такие, как ты думаешь. Мы нарушали их, и поплатились. Теперь это наше проклятие и благословение. Но мы вырвемся из этой петли когда-нибудь… Я это знаю. Главное, быть очень аккуратными. Никому не рассказывай лишнего. Никому не доверяй, кроме меня.

Я грустно усмехнулся про себя. О, да, это я умею. Никому ничего не рассказывать.

Даже не представляешь, как многое я хотела тебе написать, но нельзя. Не потому что я вредная, а потому что мы идем, как бы сказать, по очень тонким временным струнам. Каждое слово может аукнуться в масштабах, которые ты пока не представляешь. Поэтому вот лишь суть.

Первое. Кая тебя предала. Вспомни «пророчество». Ты неправильно его понял. Мать — не матка гоблинов.

Второе. Эридрасу можно верить. Сотрудничай с ним, пока видишь выгоду. Но потом убей. Это важно. Очень. Или он все испортит. Он не прочитал этого письма, иначе нарушил бы принесенную мне клятву светочу. Тебе будет тяжело. Убивать за то, что еще не сделано — неправильно, я знаю. Но так надо. Я верю в тебя.

Третье. Сталкер 2 отложат.

Вот тут я впал в ступор. Чег-о-о-о?

Потом идет ряд многоточий. Наверное, чтобы я успел подумать о смысле жизни.

Это шутка, Трайл))) Твоя идея, кстати. Ты так и сказал написать. Мальчишеские глупости стали циклом, и мы не знаем, откуда это информация вообще взялась.

Пока Трайл, я еще напишу тебе.

Будь осторожен.

Ты не бессмертен.

Твоя Итерна, бывшая Ирэна.

* * *

Мы шли третий день. Хотя шли — мягко сказано. Мы словно Асмодеем подгонялись, так хотели успеть за орками. У меня из головы не выходили строки из письма. Как это сталкер опять отложат?!! Эх, ладно. Тревожило меня больше всего другое:

— Кая, ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил я у довольно улыбающейся девушки.

— Хочу! Ребеночек стал толкаться. Наверное, родится раньше срока. Ох, я так переживаю. Если это будет мальчик, как мы его назовем?

Кая меня предала? В ее эмоциях я не чувствовал ничего, кроме тепла. И я не мог в это поверить. Какого черта происходит. Письмо — проделка Эридраса? Хочет меня рассорить и… настаивает себя убить? Бред какой-то.

— Тра-а-алл, — ляпнул я. — Давай назовем так.

— Тр-а-а-алл, — попробовала слова Кая. — Нет. А можно другое? Я давно придумала. Грэн.

Мне показалось, что я ослышался.

— Прости, что ты сказала?

— Грэн. Хорошее же имя? Как будто волк рычит.

— В… волк? — прошептал я. — Как… вульф? По… английски.

— А? Что? Не знаю. Ну так что?

Наверное, мое лицо изменилось в цвете.

— Откуда ты знаешь это имя?

Орчиха точно не должна была знать о нем. Тогда, давно, в лесу, цикл перезагрузился, когда Грэн не появлялся. А когда мы преследовали кентавров, он не представился своим именем.

Я. Ей. О. Нем. Не рассказывал.

— Что такое, Трайл? Не нравится?

— О… очень нравится, Кая. Я… я, пожалуй, прогуляюсь.

Нет. Это просто совпадение. Дурацкое, дебильное совпадение. Даже думать не стоить. Мало ли сколько в Варгароне Грэнов. Да, мощное имя для орка — вот и все. Просто. Совпадение.

Которое еще долго не выходило у меня из головы…

* * *

Пятерых эльфов я вел под строгим конвоем. Астария и Дриайя… и что мне с ними делать? Вот уже третий день пытаюсь придумать им применение и игнорирую все попытки завести со мной разговор. Хотя если Дриайя и пыталась что-то мне объяснить, то Астарию положение дел устраивало. Она/он гордо вышагивала и даже не смотрела в мою сторону. По договоренности с Эридрасом я должен вернуть ей тело или хотя бы предложить устраивающую ее замену, а также выпытать информацию из головки Дриайи и сразу же сообщить ему…

— Хозяин, глянь-ка ты…

— Да уже вижу…

Эльфы остановились.

Из дикого бурелома вылезло нечто и без комплексов надвигалось прямо на нас. Побитый, шрамированный и страшный, как перекаченная Баба-Яга, орк. Э-э-э, нет не орк. Крупнее в два раза, с дубиной наперевес.

Мы с Катей переглянулись.

— Странный. Куда-то идет. К нам, да? Похоже, да. Надо убежать. Трайл, уйдем, а? Вдруг убьет нас.

Вот трусиха. Сзади подскочила Аша.

— Гуро, смотри, — обратилась она к гному.

Гуро? Твою ж, вот ведь назвала так назвала. Порадовался, что в этом мире никогда не будет любопытных существ, желающих загуглить это слово.

В руке у Аши был огромный жук с рогом.

Хрц.

Рога больше нет. Как, в принципе, и жука. Аша довольно улыбнулась:

— Дай нос. Я умею.

— Кентавряша, отстань, — буркнул гном, с опаской поглядывая на страшилище.

— Тихо вы, — зашипел я. — Ждем, что будет.

Аша отошла в сторону, улеглась, стала разглядывать в руке дохлого жука. Судя по лицу, она не очень поняла, почему ее вправление носа так пагубно на него повиляло.

Монстр целенаправленно подошел к нам, и я разглядел его получше. Все в нем, как в обычном тролле, но… в каких-то драных штанах из шкур, шляпе набекрень и… подобие пенсне — очков без дужек и, похоже, еще и без стекол.

— Йолопуки вас приветствует.

— Пф-ф-ф-фр, — выплюнула изо рта недожеванный пучок травы Аша.

Монстр не обратил на нее внимания, продолжил:

— Йолопуки хотел бы сделать вам предложение, — он сжал дубину. — Если не будете слушать Йолопуки, то будете жрать его говно. Что выберете?

Гном зафыркал за Ашей, Катя заткнула ему рот, но тот стал шипеть и брыкаться. Видимо нос задела.

— Я — Трайл. А это мои… приспешники. И мы сейчас тебя заставим жрать говно. Или ты объяснишь, че те надо, Пуки?

Теперь и Катя не выдержала, надула щеки.

— О, Йолопуки объяснит. Йолопуки услышал за три дня хода какой-то шум. Думал орава медведей, а оказались эльфы. Йолопуки теперь знает: всё из-за того, что жопа этой, — он ткнул пальцем в Катю, — слишком большая для эльфа. Ходить неудобно. Шумно. А вот этот карапуз, — кивнул на гнома, — путается в своей борода. Йолопуки бы ее срезал, сделал бы карапуза мужчиной. Но гном мелкий, мужчина не получится. Жаль гнома. О, простите Йолопуку, у вас еще есть кентавр. Благородный зверь, но глаза косые. Наверное, звезды на небе разошлись, а смотреть на них нужно, вот и окосела. Жаль кентавра. Жаль всех, но Йолопуку нужно кушать. Он любит деньги. Так что платить Йолопуку деньги. Тут земля Йолопуки. Ходить нельзя. Точнее можно, но нормальным или красивым.

Оп перевел глаза на Каю, расцвёл в широкой улыбке:

— Вот ты красивая. Можешь пройти и не платить Йолопуки. Денег. Давать Йолопуку любоф-ф.

Ипа-а-а-ать, это же НАСТОЯЩИЙ тролль. А судя по взбешенным лицам всех, кого он затролил, еще и профессиональный. Бедный сломононосый гном вообще раскраснелся как вареный омар.

Так, стоп. Когда-то мне Аша рассказала, что здесь водится тролль. Еще тогда, когда мы искали место для первого Серпа.

— Аша, блин! Ты куда нас опять завела! А вы, эльфы, куда смотрите?! Вот сами теперь с ним и разбирайтесь, раз профукали.

— Откуда же мы знали, вестник, — решил оправдаться за всех Гил. — Мы же не лесные эльфы, чтобы знать каждую… кхм… живность в лесу. Пожалуйста, вестник, мы не в силе, чтобы с ним справиться. А у нас есть деньги? Говорят, что троллям лучше платить… У них шкура как камень, наши кинжалы его не возьмут.

Кентавряша подняла на меня голову:

— А я… забыла.

— В смы-ы-ы-ысле забыла?

Тролль смотрел на нас терпеливыми глазами и еще не решил, что делать. Он ждал, когда мы договоримся. Только его я, мягко говоря, не боялся. Да, большой. Да, страшный как жопа Лоли. Но по сравнению с Ктулху или Королевой червей — так себе противник. Да и вышел против такой оравы — значит еще и тупой.

— Аша, разбирайся с ним сама.

— Не.

— Разбирайся, говорю.

— Не.

— Не некай мне.

— Не.

Тролль занес над головой дубину, сделал шаг в мою сторону.

— Йолопуки убить одного. Самого уродливого.

Не знаю как, но тварь… оказалась необычной. Когда огромная дубина просвистела в воздухе со скоростью трех высших вампиров, я успел лишь слегка отклониться в сторону. Но…

От головы оторвалась половина черепа с куском серого вещества в нем…

Ну всё… писдя-я-я тьипе… агу-агу…

Глава 4. Мозговая неактивность

Взгляд со стороны.

Тодордан, возрастом пять зим.

Тодордан Клятвопреступный, ныне азур и прошедший посвящение в ряды долбоёбов или членов клана «Зеленые Анаконды».

Тодордану было весело. Ему вообще нравилось в лесу, а тут столько приключений. Жучки, паучки, цветочки. Все живет и бегает, а как пахнет! Он обожал давить этих маленьких вредителей и рвать эти вонючие сорнячки! Раз пальчиком, и божьей коровки нет. Дернул — и цветочек не пахнет. Ему говорили, что он ведет себя не как эльф. Ну и ладно. Главное — топ ножкой, и гусеница превратилась в красивое пятнышко. Один раз он поймал крутого жука и справился с ним. И даже страшно не было. Ну, разве что немножко. Но Тодордан не любил показывать, что он боится.

Вот только он боится вестника. Хотя мама говорит, что все хорошо. Что он хороший. Тодордан верил маме, но все равно пугался. Он же почти белый и с красными глазами — совсем не похож на эльфа. А как он их бил? Тодордану казалось, что они не взрослые эльфы, а как дети — слабые. Он бы уж точно так не валялся на земле, а дрался бы со всей силы, даже если бы было тяжело.

А потом вестник растоптал Ашхаю. И теперь уже третий день Тодордан ждет, что Она спустится с неба и всех накажет. Но Она почему-то не появлялась, что пугало Тодордана еще сильнее. Разве может богиня такое стерпеть? Разве не должен был вестник умереть на месте? Тодордан сжимал кулачки, злясь на маму, мертвого папу, Ашхаю и на пойманного огромного комара.

А потом он понял. А может богини… и правда не существует?

Этим же днем он спросил у мамы:

— Ма-а-м, а почему мы не ушли от него? Или не побили? Подумаешь, сильный. Надо наброситься на него всем вместе.

Мама очень странно посмотрела на мальчика.

— Опять ты решаешь все кулаками, мой Тодо, — строго посмотрела на него мама, но потом вздохнула. — Просто… у меня еще никогда не было такого сильного предчувствия. Знаю, это смешно. И перестань издеваться над бедным насекомым, Тодо!

— Предчувствие? — спросил мальчики, отрывая у комара второе крыло. — А что это?

Тогда мама лишь потеребил Тодордана по волосам. И вроде бы за эти три дня мальчик стал меньше бояться вестника, но потом пришел тролль из страшных сказок. Он говорил противные вещи и его хотелось побить. Но он сам ударил вестника толстой палкой и отправил его полетать.

Тодордан не уследил за скоростью удара. Просто «бум» и все — вестник летит, сшибая кустарник и маленькие деревца. Эльфы вокруг выглядят удивленными и испуганными. Они не знают, что им делать — бежать, или спасать своего Вестника.

Один эльф попытался убежать. Тролль мгновенно оказался рядом с ним, ухватил за шкирку, поднял:

— Йолопуки — не просто тролль. Йолопуки давно здесь и еще никто не выгнал Йолопуки. Тебя надо наказать…

Послышался противный звук, и эльф упал и больше не шевелился. Он знал этого эльфа. Его звали Бареонан. И теперь он лежал мертвым. Мальчик это понимал — он уже знал, как выглядят мертвые.

Эльфы разбежались во все стороны. Кто-то кинул кинжал, но тот отскочил от толстой шкуры тролля.

Вспышка. Господин Гил использовал заклинание огня. Тодордан прищурился, чувствуя жар на коже. А тролль только хмыкнул:

— Драник! — крикнула леди Жопа.

На страшного тролля набросился еще более страшный толстяк — его Теодордан старался избегать. Толстяк врезался в тролля и… фу-у-у-у… лопнул! Зеленая каша полетела во все стороны, распугивая эльфов. Теперь тролль в зеленой каше, дымится и улыбается…

— Йолопуки не вредит магия и кислота. Ох, как чешется, — толстяк стряхнул с лица вонючую и горящую кашу, а потом…

Вдруг заорал! Да так громко, что Тодордану пришлось заткнуть уши. Ему с большим трудом удалось устоять на месте, а не прижаться к маминой юбке.

Что произошло? Что?!

Рука страшилища лежала на земле и сжимала дубину. Из обрубка плеча брызгала кровь. Первый раз Тодордан видит столько крови.

Эльфы ахнули. Но не все. Те пятеро, что присоединились к ним три дня назад вели себя спокойно, только отошли подальше. Вот они точно боялись меньше всех. Особенно один из них — странный человек с белыми волосами.

— Молотом мне в… — открыл рот дядя гном, сидящий в кустах. — А я-то думал, хуже уже не будет.

Тетя Кентавр стояла и держала в руке лук, она целилась в великана, но пока не стреляла.

Мальчик перестал смотреть на кровь и кричащего тролля. Он перевел взгляд на вестника, оторвавшего чудовищу руку с такой скоростью, что Тодордан не сразу сообразил, как это произошло. Сначала он подумал, что она сама отвалилась.

Вестник без половины головы.

Вот теперь мальчик вжался в маму так, забыв о том, что должен быть сильным и защищать ее.

— М-а-а-м, что это? Ма-а-ам. Разве так бывает?

* * *

— Агу-агу! — орал я, пугая эльфом еще сильнее.

Ну а что? Я — черепашка-пердушка, где моя черепушка?

Мозги перестали слушаться. Потому что их не было. Тролль выбил мне часть серого вещества вместе с половиной черепа. И выглядел я теперь как давно загнивший зомби. Но не это самое страшное. В мыслях творилась такая хуета, что… сложно описать. Я вроде, как и соображал, а вроде, как и нет. Поэтому сойдемся на хуете. Мой единственный глаз херово ориентировался в пространстве и вообще воспринимал мир словно сквозь очко Асмодея.

Я стал просто носиться по округе, периодически пританцовывая. Туда-сюда, сюда-оттуда. Как курица с отрубленной башкой. Только «крыльями» не махал — они работали через раз. Одну ногу свело, другая выплясывала чечетку. И вот такой вот черт носился по лесу, прыгал по деревьям, периодически огребая от тролля, который, к слову, был неплох. О! И от него пахло шаурмой… Тьфу ты! Опять глючит! Не знаю как, но огромное тело Пука носилось быстро. Очень быстро. Единственное, что меня спасало — ветки деревьев. Они просто не выдерживали веса этого монстра. Хотя тот мог запрыгивать прямо на них.

Иногда разум возвращался, и я мог что-то сделать:

— Обитель земной тверди. Шаурменная Ашота!!! — орал я.

Ничего не происходило.

Разбежавшихся во все стороны эльфов я не воспринимал. Но судя по эмоциям, от меня они в большем ахуе, чем от тролля.

Регенерация тупила, медленно восстанавливая мозги. И пока я не восстановлюсь, мне нужно прыгать-скакакачать. Или тролль свернет меня в Бодрулов рог. А вот у него рука отрастала на глазах. Такому восстановлению позавидует любой вампир.

Он смотрел на меня снизу и махал дубиной:

— Спускайся к Йолопуке, эльф без головы! Если у тебя есть шары между маленькими ножками. Йолопука покажет тебе мужчину!

Тролль посмотрел на Каю, стоящую за деревом на удалении:

— Смотри, зеленая женщина. Йолопука — мужчина. А он наверху. Прячется. Йолопуку боится.

Кая зажала рот рукам, спряталась за дерево.

Я хотел возмутиться, но только пустил слюну и выплюнул пару черепных костей. Ууу, сууарама, ма-ма-ма! Я тебя та-та-та! Тьфу, бля. Тяжело без мозга. И как только негры выживают.

Не знаю сколько времени прошло, прежде чем мои мозги срослись, но, когда это случилось, я сделал две вещи.

Первая. Задумался о философском вопросе. Если мне снести голову, она отрастет заново? И буду ли это я? Может… я погибну, а появится моя генетическая копия? И выживу ли я вообще после этого? В Ньерте я собрался по кускам, но сейчас моя вторая половинка ко мне не вернулась, а будто клонировалась из остатков. Бля, это крипово. Очень крипово. Нужно беречь свою голову. И душу.

Вторая. Ох и заставил же нас побегать этот хер.

— Эй, Пуки! — крикнул я на урода сверху.

— А?

Я провел пальцем по шее:

— Смекаешь?

— Грозишь Йолопуке, сидя на дереве? Может покаркаешь, как ворона? Трусливая птичка.

Дерево, на котором я заныкался превратилось в кусок льда.

— Магия Йолопуке не страшна и…

Взгляд ледяной ведьмы.

Прямо затылком почувствовал на себе удивленный взгляд Астарии. Еще бы — это ее заклинание. Но зато тролль теперь успокоен. Не каменная, конечно, как у Толкина, статуя, но и ледяная сойдет.

Я спрыгнул с дерева. Вырвал у урода дубину вместе с запястьем. Размахнулся. Сейчас будут нам ледяные кубики для коктейлей.

— Стой! Трайл! Нет! Стой!

О, нет, только не ты.

— Катя, читай по губам. Ни… за… что!

Катя раскраснелась, тяжело дышала:

— Ты не понимаешь! Он уникален! Это не просто тролль! Это уникальный тролль!

— Да срать! — я занес дубину над головой, но Катя встала между ледяным уродом и мной.

— Не дам. Чего хочешь дам. Его не дам. Возьмем с собой. Умоляю. Гоблинов ты мне не дал. Матку не дал. Дай тролля. Прошу. Ему не нужна матка. Только самка.

Я начал злиться:

— Катя, ты в своем уме? Что мне с ним делать? Куда я суну еще одного неадеквата…

— Мяугхк!

— Да, я о тебе! В общем, нет. С вот этими двумя я уже согласился и…

— И что? Жалеешь? Драник и Усик никому не мешают, но уже не раз пригодились. Трайл, при всех скажу…

Я насторожился:

— Что скажешь? Ты это… аккуратнее в угрозах.

Катя набычилась:

— А вот и скажу. Вспомни свои слова. Ты обещал повести за собой всех. Маленьких и больших. Страшных и красивых. Ты уже забыл, что сам велел эльфам распространить по миру? А? Ответь, Трайл.

Я прищурился:

— С козырей идешь.

— Вся в тебя. Ну так что? Берем?

Как будто у меня после такого аргумента остался выбор. Но надежда умирает последней.

— Может он сдох, — вздохнул я, опуская дубину.

— Нет! Он уникальный! Сейчас оттает и я с ним поговорю. Все будет отлично, вот увидишь! Он прекрасен, я знаю!

— С чего ты взяла, что он с нами вообще пойдет?

— У троллей есть принцип долга за жизнь. Знаешь такое? Обязаны служить тринадцать зим, если сохранишь жизнь! Понимаешь теперь? Понимаешь?

Тишина. Я снова вздохнул, оглядел окружающих. Растрёпанные, ошалелые.

— Ну чего смотрите? Все закончилось. Разберитесь с погибшим за упокой. Катя, что будет если мне отрубить голову? Я выживу?

— М-м-м, в теории… не должен. О вампирах я немного знаю. Тяжело поймать.

Я задумался. Увидел какое-то мельтешение в кусах.

— Аша! Какого ты делаешь?!

Кентавряша, с лицом полного безразличия, ковыряла пальцем кусок моего мозга в кустах.

— Аша! Да чтоб тебя! Фу, не трогай! Ты вообще можешь делать что-нибудь адекватное?!

— Не.

— Это мой мозг? Твою мать, он что шевелится?

— Ага.

— Твою ж…

— Не.

* * *

Пока Гил размораживал тролля, я решил все-таки закрыть вопрос с крысами в нашей пати. Подошел к четверым эльфам и одному ведьмаку.

— Могли бы и помочь, — обратился я к Астарии.

— О, Рео. Неужели ты порадовал нас своим вниманием. Как мило. Я долго ждала, — перестала улыбаться. — Даже не думай убивать мое тело. Сначала верни.

Дриайя откинула капюшон. Многие эльфы ахнули. Твою ж… нашла время. Ледяную Ведьму знают все.

— Ты… — с рыком подскочил к нам Фенармон. — Дря-я-янь! Что она здесь делает?! Это из-за нее мы стали азурами! Ее эльфы заставили нас дать клятву, которую оказалось невозможно выполнить! И за что? За чертово право голоса? Вы, аристократы, делаете что хотите?! Но теперь ты уже не такая благородная, да, дрянь?!

Настоящая Астария поддакнула, посматривая на свое тело:

— Да, дрянь, что ты скажешь на это?

Дриайе такая подстава не понравилась:

— Да как ты… Ты… Трайл! Скажи им!

Я не успел ответить. К нам подошел старец, который уже вовсе и не старец. А вполне себе эльф в стиле пожухлого Элронда. Морщины сгладились, глаза ожили, а волосы стали чернеть. Неужели решил показать себя миру?

— Не думаю, что это Астария, Фенармон. Посмотри на нее.

— Решил все-таки познакомиться? — спросил я.

— Я ждал, что со мной произойдет. Умру или оживу. Вот и всё.

Астария раздражительно цыкнула, чем себя сразу же и выдала. Бывший старец резко повернул голову в ее сторону.

— А вот и настоящая Астария.

— О, неужели? Ты такой догадливый, Цирион. Мы долго шли, и ты давно уже должен был это понять.

Сжавший зубы Фен еле сдерживался, чтобы не наброситься на Астарию.

— Цирион! Если вы говорите правду… Астария должна ответить за все! Сожгите ведьму!

— Так, стоп! — поднял я руки, начиная закипать. Вообще-то я тут хозяин.

М-да, буча началась нехилая. Эльф, гном, человек и кизрум чуть ли не головах друг у друга стояли. Гном доказывал, что борода — для мужиков. Астария откровенно потешалась над глупцами, Дриайя снова превратилась в несчастную лицемерную девочку, Аша жевала, братья хотели убить Астарию, которая их нисколько не боялась. Есть у меня ощущение, что в этом теле она разнесет тощих эльфов по косточкам. А вот старец, ставший молодцем, казался адекватным и даже чем-то похожим на Улук-Урая, только эльфийского, но что-то меня в нем напрягало. Какие-то отдаленные его эмоции были… из неприятных. Что-то холодное, скользкое. Смотря на него, в голову приходит кусок мыла в душевой тюрьме строгого режима. И именно мне нужно его подобрать…

Когда ссора более-менее закончилась тем, что все стали ненавидеть друг друга молча, разморозили тролля. Сначала он был мертв. Лед проморозил его до самого основания. А как говорится, чем регенерироваться, если всё сдохло? Но моя Катя большая попка умудрилась его реанимировать. Черт, какой облом.

Тролль сел, почесал репу, оглядел запрятавшихся по кустам эльфов, посмотрел на меня:

— Ты не убил Йолопука?

— Конечно, нет. Даже не думал. У меня очень доброе сердце, — развел я руками.

— Йолопуки… жрать говно…

— Стоп. А как же служить тринадцать лет тому, кто сохранил тебе жизнь?

Тролль посмотрел на меня маленькими и умоляющими глазками:

— Может лучше говно?

После того, как я убедился в эмоциональных помыслах тролля, мы привязали его к Катарсии. Почти буквально. Она от него не отходила и не могла налюбоваться. Сам Пуки к ситуации отнесся с должным для тролля пофигизмом в стиле «ну ок, раз так — значит так».

Мы сожгли тело погибшего эльфа. К счастью, родственников у него не было, и никто не требовал аннигиляции Пука. Отправились в путь. Наша компания разделилась на группы. Какие-то левые эльфы; мои верные соклановцы; группы молодого старца с детьми, матерями и Гилом; Катя с уродами и пятерка нежданных гостей, с тремя из которых я решил познакомиться поближе:

— Ну что, вынюхиваете? — не стал я церемониться.

Самый широкий эльф в капюшоне кивнул.

— И что, прямо все докладываете?

Снова кивок.

— А как?

— Птицы нам помогают.

— А-а-а, голубиная почта? А где мой обещанный, — я иронично закатил глаза, — древний свиток о вампирах?

— Скоро. Мы сообщим тебе.

— А капюшоны не снимете? Или так и будете всех нервировать?

— Мы бы не хотели показывать свои лица, если ты… позволишь. Мы обычные порочные, служащие нашему господину. Чем меньше нас знают в лицо, тем больше пользы мы сможем ему принести в будущем. Надеюсь, ты понимаешь. Мы не доставим тебе неприятностей и сможем позаботиться о себе самостоятельно.

Махнув на очередных психов рукой, я посмотрел на Астарию и Дриайю, о чем-то бурно спорящих в стороне. Эта пятерка меня напрягала и за ними я наблюдал очень внимательно, прощупывая эмоции. От Дриайи и Астарии я чувствовал неприязнь и холод, но не враждебность, что меня довольно удивило. Трое шпионов были ко мне безразличны, но неуемно любопытны. Но в целом задатков воткнуть нож в спину ни у кого не было. И это единственная причина, почему я не считаю себя идиотом, держа клубок змей в штанах.

Я вздохнул. И как вытащить из Дриайи информацию? Надо будет для начала с ней просто поговорить. Может она не удержится и за минет расскажет все без силовых вмешательств. Ну а что? Выгодное предложение, как ни посмотри. Я, конечно, могу переселиться в нее и что-то узнаю, но в основном это будут навыки, уже въевшиеся в мозг и эмоциональные картинки из прошлого. И то все будет приходить постепенно.

* * *

Прошло еще два дня. Развалины серпа был далеко позади, а мы шли вдоль реки. За это время я трижды подключался к гоблину и понял, что через четыре дня мы сможем нагнать орков. По вполне простой причине. Корабль сел на мель. Если раньше пираты спокойно проходили по маршруту, то теперь наличие жирных жоп этого сделать не позволило. Печаль в том, что если мы в начале земель болотных Нимф, то орки — в ее конце.

И судя по тому, как в моей голове верещит гоблинская тревога, сели мои орки не только на мель, но и на очередной жирный хер…

Глава 5. Брутальный сутенёр

Взгляд со стороны

Гоблин Шняпи v0.2

Второй гоблин, наречённый вождем клана «Зеленые Анаконды»

Орки нарвались. На нимф. Когда я услышал звуки боя, то все понял — идет мясо. А потом я поднялся на палубу и моя гоблинская скула хрустнула от удивления.

— Какогииии фигиии? Вы охуилиии?! — возмутился я безобразию.

На палубе стоял Улук-Урай, Горец и Дрын, люди и гном Бори. Корабль плотно засел в грунт практически у берега, а орки…

Ну я даже не знаю, как это назвать.

Натягивали нимф в очень вульгарной форме. Русалок с жабрами и чешуйчатой кожей. Все как на подбор стройные, длинноволосые и похожие на крупных дам, типа Каи, но потоньше и поизящней. Десятки зеленых мужиков тягали их за ноги, руки и волосы, насаживая на члены. И что самое странное — нимфы не шибко брыкались. Они стонали сиренами и просили добавки. Я не сразу смог оторваться от созерцания оргии. Вон Бом и Гым держат зеленоватую красоточку, растягивая ее ноги на шпагат. Она уперлась руками в землю и, высунув язык, завывала, пока третий орк всаживал в нее свою анаконду по самое не хочу.

Другой зеленый тоже держал за ноги деву, всасываясь в ее промежность, пока она заглатывала его член. А еще один придавил к дереву сразу двух, поочередно выдирая то одну, то другую. Те натужно стонали, но я точно видел, что они сами пододвигали попки, чтобы получить поглубже…

Я бы устроил орочий геноцид, если бы нимфы не получали откровенного удовольствия. И на изнасилование это точно не походило.

— Первиии шаманиии, лучше объяснитии мниии всиии. И быстриии.

— А, молодой вождь. Нет повода переживать, мы отделались малой кровью.

— О, да нуежилиии? Вы не кровьююю отделисиии похожиии!

— Твоя правда, вождь, — встрял Горец. — Нимфы потребовали спаривания. Или они бы нас убили.

— Чего, блятиии?

— Нимфы размножаются от любых мужских особей. И рожают только дев. Но чем сильнее отец, чем крепче родится нимфа. Вот они и… решили нами воспользоваться. Никто вроде против не был.

— Хуиии сибии, — присвистнул я.

— Точно, вождь. Вот только головой они не сильно разумные. Полузвери.

— Зоофилиии?

— Чего, вождь?

— Да я о своемиии.

Присоединиться что ли? Глянул на бицепс орков, на свою иголочку в обмотках. Не, не прокатит. Да и трах в гоблине — так себе удовольствие.

Орки ипались до самого вечера. Нимф было очень много. На каждого орка штук по сто. Если поначалу зеленые восприняли с энтузиазмом оргию, то к концу дня как-то скисли. А ненасытные нимфы хотели еще. Они готовы были на самые немыслимые извращения ради орочьего семени. Вставали в позы, виляли попками, пощупывали себя за сосочки, оттягивая их и постанывая. На одного орка, лежащего на спине, стояла очередь. Попрыгает одна, орк покряхтит, идет вторая, третья. Незанятые нимфы целовались, отлизывали друг другу, только чтобы анаконды не дохли. Вот только они дохли… Один за другим орки сдавались, уныло отвечая на посягательства. Бом и Гым уже просто переговаривались, в трех руках на двоих держа по нимфе, поочередно насаживая их на полудохлые члены, изредка покрякивая, выдавливая из себя остатки… остатки в общем.

Все больше и больше орков попадали в немилость нимф, до которых очередь не дошла. Они выли, угрожающе щерили зубки, намекая, кого насадят на член, если не их.

— Старатии лучшиии, — замахал я кулачком с палубы. — Трахатиии как следуиттиии.

Ответом мне послужило унылое завывание.

— Вы орки или пипиркии гоблинии! Ипите, иначе нареку гомикамиии!

Несколько орков заработали бедрами интенсивнее. Воо, а я мотиватор, оказывается. Я спрыгнул в воду прямо с борта, с удовольствием отмыл закореневшие корки грязи на полудохлом тельце. Вышел на берег, вливаясь, так сказать, в процесс. Оркам нужна помощь, вот только… заткнись иголочка. Не для тебя эти нимфы цвели.

Эх, был бы я тут эльфом, показал бы кто раком имеет. Наверное… Я взял веточку, включил режим сутенера.

— Шевелии бедриии! — хлыснул я по жопе орка, и тот стал наяривать стонущую брюнеточку интенсивнее. — Еще быстриии!

Хлыстнул еще раз.

— РГыыыыы, — взвыл орк, кончая в нимфочку, которая от удовольствия высунула зеленоватый язычок, задергалась и, похоже, кончила тоже.

— Вооо, процесиии пошелиии!

Расхаживая между рядов траходрома, я давал люлей особо бездельным и поощрял старающихся.

— Бомии, Гымии молодциии! — кивнул.

— Стараться, вождь! — зевнул Гым, ожидая оживление обмякшего хера стараниями трех нимф, вылизывающих ему зад и яйца. — Кто больше бах-бах, тот победить. Я уже десять и три раз бах-бах.

— А я десять и четыре раз! — возгордился лежащий на земле Бом, пока молоденькая рыжая нимфочка, опершись о его ноги руками, постанывая, садилась на него попкой. И куда только такие огромные члены влазят — не понятно. Но я отчетливо увидел, как животик нимфы увеличивается, когда жирный член входил в нее под корень.

Я сглотнул, стараясь не задумываться об нимфской анатомии. Хотя это было непросто. Я обратил внимание, что зеленые девочки отличаются друг от друга мелкими деталями. У кого-то жабры, у кого-то перепонки на ногах и руках. Из самых несимпатичных была с клювом вместо носа. Но почему-то она пользовалась у орков отдельным спросом.

Ага, ясно. Минет клювом доводил орков до определенного пика блаженства.

— Каковиии фигиии! Разбежалисии работатиии!

Очередь орков устало разошлась в стороны, отдавая свои члены в более эффективные дырочки, ручки и ротики. Я посмотрел на клювастую, вздрогнул. Не-е-е, мою пипиркиии не дам.

— Нашлиии тут веселюхиии…

За мной ходил Горец, внушая в хрупкое тельце большей уверенности. Все-таки быть метровый гоблином, хлыстающим орков, у которых член толще, чем моя талия — немного очково.

— А этиии ктиии? — кивнул я на группу сногсшибастельных нимф, не участвующих в оргиях. — Красивии..

— Эти не кому не хотят давать, вождь. Королева Нимф и ее свита. Наблюдают. Не могут найти никого, достойного королевы.

Я осмотрел четырех дев. Ох, как же они прекрасны. Но королева отличалась от всех в корне. Злые глаза, точеные скулы. Высокая, под два метра. Держится как богиня войны — гордо, задрав подбородок. Зубки больше похожи на клыки, а за спиной то ли крылья, то ли костяные мечи убийцы в стиле Королевы Клинков Керриган, только без мерзких наростов по всему телу. Цвет кожи у нее был золотистый, редкие чашуйки выглядели как платье.

— Я знаютиии одного достойниии. Давай поговримиии с неиии…

— Э-э, вождь. Дурная идея. Хорошо бы они отпустили нас после всего.

— А тиии еще сомневатиии? — удивился я. — Конечниии убитии.

В этом я даже не сомневался, прощупав эмоциональным щупальцем девушек. Как только из орков вытянут все соки, их порвут на мелкие лоскуты, набросившись всей этой оравой нимфоманок. О, НИМФОманок. Вот откуда слово-то произошло.

— Онии как богомолиии. Кусь после сексисиии и сёёё — тии без головиии, — для убедительности провел я пальцем по шее.

Уверенным шагом я направился к королеве.

Те заметили нас. Сексапильные блондиночки-охранницы с третьим размеров упругих голых сисек зашипели, оскалив белоснежные пираньи зубки.

— Ониии говорятии на всеобщии?

— Королева — да, — кинул Горец, нервно наблюдая за красотками. — И то с трудом. Улук-Урай говорит, что она дитя нимфы и дракона. Вот так.

— Пра-а-авди-и-и-и? — искренне заинтересовался я.

Не доходя до красоток десяток шагов, я склонил мелкую голову.

— Я знатиии, кто достойниии васиии, Королевиии! Высшии вампири! Магиии первогооо кругиии!

Ломая язык, я говорил и говорил. О том, что вампиры сильнейшие существа в Варгароне. Я на это надеюсь, по крайней мере. О том, что только пара десятков магов способны на колдунство первого круга. И о том, что он победил тролля на севере. Вот на последнем королева заинтересовалась больше всего.

— Кто-с-с-с? — коротко спросила она шипящей змеей. — Где-с-с-с?

Н-да уж. Королева оказалось умнейшим представителем своей расы и могла говорить только односложными словами. Пришлось чуть ли не жестикуляцией объяснять, что в четырех днях отсюда есть группа эльфов и среди них — тот, кто одарит ее достойным семенем. Минут двадцать мы как два дебила «ииии»-кали и «с-с-с-с»-ыкали друг на друга, но вроде к пониманию пришли. Нимфы сказали, что четыре дня орки будут трахать их. И если через это время достойный не придет, то нас вытрахают в другом понимании этого слова.

— Клянусиии и обещатиии! Все будетии так, как я говориии!

Развернулся к подыхающим от усталости оркам.

— Ебитиииии! Ебитиии, как конииии, мои Анакондииии! Осталось всегооо четырииии дняяя!!!

— У-У-У-У-У-У-У!!! — взвыли зеленые.

* * *

Вернувшись в своего идеальное, сильное и могущественное тело, которое так ждет королева клинков, я зафиксировал набухание в области паха. Да такое, что позавидовала бы любая анаконда. Хм, мне кажется или член стал больше? Нет, серьезно. Такое ощущение, что один из рекламных баннеров в инете сработал — помазал волшебной мазью, и хер стал на метр больше всего за…

Моя пати, разбившая лагерь неподалеку от владений нимф, ждала, как я решу проблему с проходом по этой территории.

— Привал окончен! Выдвигаемся! — дал я команду. — Пуки, как дела?

— Йолопука доволен. Среди дохлых эльфов чувствует себя сильным и большим.

Тролль не пользовался популярностью среди моей братии. Если он открывал рот, то оттуда всегда вылетало что-то задевающее честь, достоинство и габариты члена.

В пути я подозвал к себе Дриайю. Девушка в теле Астарии подошла ближе. Три мутных эльфа последовали за ней.

— Господа, в сторонку отойдите.

Эльфы не послушались.

— Мы так не договаривались. Мы должны знать все…

— В сторонку, — угрожающе увеличил я клыки, и эльфы посторонились. — Сначала обещанный манускрипт об анклаве. Потом уже уши будете развешивать.

— Эридрас будет недоволен.

— Точно. Но пока недовольным становлюсь я.

Морозный ветер подул на трех эльфов.

— Как скажешь… вестник.

Эльфы отошли в сторону. Я посмотрел на миловидное личико Астарии. Да-да, именно так. Сам в шоке. Поразительно, как душа может изменить тело. Кстати, три эльфа еще и охраняли ее от моих приспешников. Если бы не они, то в боку Дриайи давно бы торчал кинжал.

— Рассказывай, что ты узнала о светоче.

Девушка промолчала.

— Ты же понимаешь, что я все равно узнаю?

Снова тишина.

— Я убью тебя и вместе с кровью вырву эти знания, — более угрожающе сказал я.

— Ты убил моего брата, а теперь меня? Интересный подход ты…

Я поднял руку.

— Стоп. Хватит. Я устал слышать, что убил того, кто посадил меня в клетку. Закроем этот вопрос раз и навсегда, ясно?

Тишина.

— Брат тебя не любил, — не стал я тянуть резину.

Дриайя остановилась. Я тоже.

— Ч… что ты несешь?

— Я давно в этом теле и очень многое обработал в его голове.

Я рассказывал о том, как завидовал брат должности сестры рядом со светочем. Как он ночами грыз перину из-за того, что его сестра стала причиной смерти матери при родах. О том, как он чувствовал, что она его жалеет, а он хотел уважения, а не жалости. О том, как он хотел ее, но ему было противно к ней прикасаться из-за этого, поэтому он надрачивал втихаря на ее трусики. Да, Реордан был жалким эльфом.

— Понятно, — поджала губы Дриайя.

— Что ты узнала о светоче Айлании? И самое интересное, зачем ты в это влезла? Власти захотела?

Эльфийка не сомневалась с ответом:

— Я — тёмная эльфика.

От моего взгляда не ускользнуло то, что девочка глянула на Астарию. Я почувствовал зависть… На это надо надавить.

— Я дам тебе большую власть, чем ей. Она будет твоей подчиненной. Хочешь? Но от тебя мне нужно доверие. Полное. Я дам тебе всего лишь один шанс сказать, что ты узнала. Если ты откажешься говорить, то в моем будущем ты будешь мелкой пешкой. Я отдам тебя этим троим и они, скорее всего, просто убьют тебя, выудив информацию. Я — тебя защищу. Сейчас я один из сильнейших.

Девушка недоверчиво на меня посмотрела.

— Я могу использовать заклятия первого круга.

Она вздернула бровь.

— Откуда ты его знаешь?

— Из памяти Астарии. Она знает это заклинание, но у нее не хватает магической энергии. У меня хватает.

По ощущениям это как уметь умножать, но не уметь умножить триста семнадцать на миллион двести.

— И что это за заклинание?

— Тишь эпохи первозданной зимы.

— Невозможно.

— Очень даже. Я бы показал, но сейчас у меня в два раза меньше маны, чем было, когда я его использовал. Боюсь превратиться в кусок…

— Говна! — поддакнул тролль.

— А ты чего уши развесил?

Я очень удивился, что тролль практически бесшумно подошел за наши спины. Мало того, я его даже не почувствовал. Возможно, правильно, что Катарсия уговорила взять его с собой. Он непростой. Очень.

— Я расскажу. Давай отойдем.

Я удивленно вздернул бровь. Не думал, что это окажется так легко.

Когда мы отошли в сторону, убедившись, что никто не подслушивает, она заговорила:

— Я узнала, что Наследник Эльфри…

Дриайя вскрикнула, когда порыв фиолетовой магии вырвал у нее волосы вместе во скальпом. Ее глаза лопнули и потекли густой массой по щекам, но она уже не кричала, а просто упала… Я среагировал не так молниеносно, как хотелось бы, но меня задело несильно. Только запястье придется отращивать заново.

Краем глаза я увидел убегающего со всей дури одного из трех капюшонщиков Эридраса.

— Мразь! — заорал я, ринувшись в погоню. — Кая! Лечи!

Кая и Астария уже мчались со всех копыт к Дриайе. Первая запустила исцеление, а вторая в ужасе смотрела на то, что сделали с ее телом.

Как? Почему? Я не чувствовал враждебности от эльфа. Как он смог меня обмануть?!

Несмотря на юркость эльфа, я догнал гада довольно быстро. Он пустил через спину парочку заклинаний третьего круга, но задел меня лишь поверхностно. Он метил по площади, стараясь наверняка меня обезвредить. Выпустив стакан крови из пор, я отправил в гада ледяные колья. Когда они проткнули ему все конечности, не затронув жизненно важных органов, эльф заорал, упал и…

… откусил себе язык, с безумным лицом давясь своей кровью и глядя мне в глаза.

— Нет, дружок. Не так просто.

Я поднял гада за шкирку и вцепился ему в шею, высасывая питательную кровь вместе со знаниями. Эльф сморщился на глазах, иссох, когда я впрыснул ему в артерии практически весь накопленный яд. Он рассыпался на составляющие ровно тогда, когда в голову ворвалось слайд шоу чужой памяти…

Эльфа звали Гамильон. Он из азуров, скрывших, что не лишены магии. Он давно служит Эридрасу, но и еще кому-то. Темная фигура — женская… Она вместе с Гамильоном принадлежит к древнейшему клану «Тени Эльфридов», где существует единственный завет «Да пребудут они вечно в тенях». Фигура оставляла в лесу записки с указаниями. Сама Ашхая приходила ему в видениях и говорила, что это он ее посланник, ее воля… ее воля… ее воля…

Вижу обиду. Старая, затаённая. Гамильон хотел только мести и готов был ради нее на все. Члены клана умеют говорить с НЕЙ, и Ашхая пообещала ему мести — Она всегда выполняет свои обещания. Члены клана это знают… знают… знают…

Она обещала, что месть свершится, если он разузнает, что известно девчонке. Он единственный достойный. Единственный… Таково было ее указание в последней записке. Но если это информация о Наследнике Эльфридов, то девочку нужно убить — сразу же. Было четко сказано. Он должен пребыть вечно в тенях. Любое упоминание о нем — смерть… смерть… смерть…

Я пытаюсь выковырять больше сведений из чужих воспоминаний. Вижу… книжку. «Семь тысяч поз». Любимая поза Гамильона. Он пробует позу номер четыреста семнадцать с темной женской фигурой много раз… много раз… Я пытаюсь разглядеть лицо. Кто она? Я вижу очертания лица…

…

…

Я услышал, как листва за моей спиной зашуршала. Кто успел так быстро меня нагнать?

Я обернулся.

Глава 6. Вздернуть мини-юбку

Позади стояла Аша.

— Ты чего? — насторожился я, отбрасывая в сторону одежду — всё что осталось от ублюдка.

— Надо поговорить…

— Согласен. Но позже, Аша. Нужно разобраться… а вот и они.

Двое капюшонщиков сами явились. То, что, они не виноваты, я знал — ублюдок работал на клан «Тени Эльфридов», прикрываясь верностью Эридрасу.

Эльф, с которым я разговаривал в прошлый раз, снял капюшон и поднял руки, давая понять, что не намеревается предпринимать агрессивных действий. Выглядел он иссохшим, с острыми скулами и родимым пятном на ухе. Он начал говорить без лишних церемоний:

— Он — предатель. Мы ничего не знали. Прошу нас простить и как нам искупить вину?

— Аша, как Дриайя? — обратился я к Кентавряше, не обращая внимания на извинения.

— Жива.

— Оклемается?

Аша пожала плечами, а я перевел взгляд на сухого эльфа:

— Эридрас мой должник. Притащил в мои ряды крысу.

Я почувствовал в эльфе сомнение и удивление, что я так быстро им поверил.

— Я… понимаю. И передам все о случившемся. Мы во всем разберемся и узнаем… — эльф посмотрел на рваную одежду на земле, — кто это был? Нужно было его брать живым, но что было, то прошло. Уверен, что мой господин не останется в долгу.

— Он себе язык откусил, живым бы взять не успел. И еще вопрос…

— Да?

Я задумался, стоит ли им такое говорить, а потом плюнул — пофиг. Эридрас сможет помочь в этом, а сам я сто лет не разберусь.

— Что вы знаете о клане «Тени Эльфридов»?

Эльф переглянулся со своим напарником.

— Первый раз слышим. Что еще удалось… кхм… прочитать из памяти?

Я не ответил и прощупал их магией крови — похоже не врут. И у них, кстати, тоже есть небольшие сосуды душ, но, скорее всего, они не маги. Или очень слабые маги. Интересное все-таки дело. Получается, что Эридрас держит своих «пациентов» в порочном доме для всякого рода шпионских тем. Очень удобное прикрытие.

— Быстрее расскажите всё Эридрасу и спросите про клан. Когда будет ответ?

— Завтра, — помедлив немного, эльф добавил: — Господин.

Шпионы в темпе умчались в сторону. А я встал, как вкопанный, задумался. Аша ждала, когда я выйду из прострации. А подумать мне есть, о чем. Например, о том, почему я не почувствовал враждебность эльфа… Хм, похоже я слишком много ставил на эмоции. Они отличаются от мыслей. Эльф и правда не испытывал ко мне ничего негативного. Он просто выполнял задание. Ну а то, что постоянно ходил с фанатичным огнем в душе, так это нормально для эльфов. Я давно перестал обращать внимания на такие вещи.

Посмотрел на Ашу.

— Пошли. Что ты хотела сказать? Тот самый секрет, о котором говорила в Гашарте?

— Не.

— В смысле?

— Не.

— Да что «не», да «не»! Сколько можно, а?

Аша серьезно (!) на меня посмотрела. Я почувствовал, что она скажет что-то очень и очень…

— Не.

— Да что б тебя. Почему?

Аша переступила с копыта на копыто.

— Иногда говорить можно. Иногда нет. Произошло что-то. Значит — не.

Я только закатил глаза. Ясно-понятно.

— Так что ты хотела мне СЕЙЧАС сказать?

— Напомнить, что хочу в другую.

А, она про тело. Еще в Гашарте был этот разговор, что она хочет избавиться от голосов в голове и думает, что замена тела ей поможет.

— У тебя есть кандидат на примете? — улыбнулся я. — Не думаю, что можно просто так взять кого-нибудь из своих и поменяться. Да и двойной перенос сократит мою магию в четыре раза. А это значит, что я не смогу вхерачивать заклинания второго и первого круга. А Катя и так ходит еле живой.

Ага, я уже взял у нее ровно столько крови, сколько не доставляло бы ей сильного дискомфорта. В следующий раз я смогу пополниться от нее только через недельку-две. И это… чертовски медленно. Мне нужна кровь. Качественная и много.

— Ты говорил… про королеву нимф… — посмотрев на ноготки, произнесла Аша.

— Ты… да ну на? В нее?

— Угу.

— Так она тупая.

— Так и надо.

Я не сразу понял, о чем говорит Кентавряша. Пришлось уточнить:

— Ты понимаешь, что ее… эм-м… серое вещество может и не развиться до твоего уровня? Я когда нахожусь в гоблине, не могу три на четыре умножить. Извилины работают на максимуме и перегреваются. Если бы я там задержался, то… не знаю, что бы произошло. Пускал бы, наверное, слюну и мечтал о склизком коме с дырочкой. Я поэтому к нему стараюсь подключаться пореже. И это я не говорю о Блюме. Там вообще мрак из кошачьих мыслей.

— Так надо.

Я смотрел на Ашу. Долго и внимательно. Прощупывать ее эмоции не стал. Сейчас это казалось неправильным.

— Не обещаю. Их там много, и мы мало о них знаем. Если они нападут на нас разом, то даже я могу не справиться. Что они умеют?

— Да так… то-сё.

— А подробнее?

— Ну-у… драться.

— Магией пользуются?

— Не.

— А королева?

— Не.

— Точно?

— Не.

М-да. Аша кивнула и ушла. Точнее, она дошла до дерева, уткнулась в него. О чем-то задумалась — наверное, о бытие или как обойти возникшее препятствие. Спустя секунды так и поступила, скрылась в диком буреломе.

Когда я вернулся, то Дриайя лежала на земле и не двигалась. О том, что она жива, свидетельствовало только редкое сердцебиение. Верхняя часть головы превратилась в кашу из запекшейся крови и лечебной паутины Усика. Катарсия работала иглой и зашивала глубокую рану на шее. Кая вся побледнела, но продолжала делать пасы над головой эльфийки. Беловолосый мужик стоял рядом, а его губы предательски тряслись.

Большинство эльфов испытывали если и не злорадство, то полное безразличие точно.

— Что с ней? — спросил я Каю.

— Не может очнуться, Трайл. Бедная Дриайя…

— Глаза? — прохрипела Астария. — Ослепла?

— Не знаю, ой, не знаю. Не мешайте, пожалуйста.

Кто о чем, а раки о пиве. Ладно, тут я ничего не могу поделать. Переселяться в раненного я не буду. Это не легкая контузия или крепкий сон. Черт знает, как все обернётся. Окажусь в коме и живи потом в вечных глюках. Еще можно попробовать превратить ее в вампира, но… есть у меня теория, что в момент превращения, тело запоминает какое оно. И ты остаешься таким навечно. То есть кривоногого инвалида вампиризм не спасет. Тело навечно останется таким.

Махнул рукой эльфам:

— Делайте волокуши… Гурон, распорядись.

— Да, хозяин, — грустно кивнул гном.

«И что они так распереживались за предательницу?» — подумал я, нервно накручивая локон волос на палец.

* * *

Путь по территории нимф затянулся, но не сильно. Четырёх дней на дорогу нам достаточно даже с раненой на волокуше, которую тягал Пуки. По пути я думал о просьбе Аши. Все-таки это дичь. Можно нажить себе во враги целую расу. Или… наоборот. Сделать союзниками. Они же не очень умные, может если королева немного изменится, то никто ничего не заметит? Хм…

Два дня прошли без особых происшествий, разве что пришла весть от Эридраса. Капюшонщик протянул мне письмо с нетронутой восковой печатью:

Берегись!

Я не рискнул в этом письме упомянуть то, что ты спрашивал. О НИХ ходят слухи. И очень неприятные. Их единственная цель — скрывать. Они ЕГО личная гвардия. Фанатики, без единого сомнения откусывающие себе языки при малейшем риске разоблачения. Теперь береги девчонку всеми силами. То, что она узнала намного ценнее и опаснее, чем я думал.

Ко мне подошла Астария.

— Что там, Рео?

— Я не Рео. И это не твое дело.

— Ты же понимаешь, что Эридрас отправил нас с тобой, чтобы обезопасить себя? Он хочет знать, но не хочет связываться.

— Догадываюсь. Не приставай.

Астария сморщила мужской шнобель.

— Зря ты так со мной. Мы ведь когда-то так хорошо с тобой проводили время… Может повторим?

Морщинистый перекаченный мужик провел по моему плечу тыльной стороной мазолистой руки. Мои глазища расширись.

— Никогда… больше… не… предлагай… такого…

— Что? Почему? — искренне удивился мужик.

— Я не гомик!

— Кто?

— Мужики не трахаются! Они вспарывают друг другу брюхи и иногда бухают! — отчаялся я в аргументах.

— О чем ты? А как же удовольствие?

— Какое, нахер, удовольствие! Долбиться в волосатую жопу?! Когда-нибудь я издам закон о…

Диалог был настолько шокирующий, что я и не заметил, как пролетело время до самого вечера. К этому моменту Дриайя так и не очнулась. Кая сказала, что если в течение пары дней она не проснется, то, скорее всего, это навсегда. Гурон от этой инфы скис еще сильнее. Странно, не замечал в нем такой привязанности к девочке…

Эх, видимо, придется её укусить и вырвать воспоминания из подкорки умирающего мозга. И это мне не очень нравится. Озвучил эту идею. Гном хлюпнул носом. Астария побледнела.

Под ночь я подключился к гоблину. Заметил, что в вампире двойной контроль давался легче, чем обычно.

— У-а-а-а-а! — послышался превозмогающие выдохи орков.

— Ы-ы-ы-ы! — стонали они, с трудом всовывая в узкие дырочки нимф.

О! Кстати, а почему я не в клетке?

На этот раз палуба была полна пиратов с завистью наблюдавших за орками. Орочьего начальства не было. А вот мистер Мрот тут как тут. Тоже поглядывает на траходром с грустным видом.

— Чеее не присоеднятиии?

Мужчина не ответил, медленно обернулся.

— А ты…?

— Да-да, этиии яаа. Уметиии переселятиии блааа-блаааа-блааа. Оркиии не расказатиии?

— Вкратце. Без желания. И то, только потому что гоблин лупил орков и нам стало интересно, почему это.

— Ясниии.

И вот я заново рассказываю свою историю о великом герое. Какой раз за последнее время.

— Что только в море не встретишь… — задумчиво протянул моряк, наблюдая, как ближайшая нимфочка старательно обводит язычком огромную орочью головку.

— Мы ниии в мориии.

— Не важно. Для меня вся вода — море. Нимфы нас не хотят. Говорят, мы слабые, — хмыкнул мистер Мрот. — Но если посмотреть на орков, то нам, наверное, повезло. Я бы не хотел оказаться на их месте. Только вот ему не прикажешь.

Мистер Мрот кивнул на выпуклость между своих ног.

— Ну ничёёё, когда-нибутиии и на васиии улицеее перевернётиии грузовикиии с проституткамииии.

— С кем?

Я махнул рукой, оглядывая орочьи оргии.

— А детии гдиии?

Пират как-то неприятно улыбнулся, кивнул куда-то в сторону.

— Там. На лужке. Вместе с женщинами. Подальше от этого.

— Яснии. А почемии гоблинии на свободии?

— Подружились.

* * *

В начале четвертого дня мы достигли пункта назначения. Удивленные и шокированные эльфы встретились со своими будущими соклановцами — страшными, измученными, полудохлыми. Зеленые тянули руки к небу и умоляли о милости предков. Они уже давно не предпринимали никаких действий — нимфы сами игрались со сдохшими анакондами. Пытались всунуть в себя и шипели от злости, когда желеобразная палка не хотела проталкиваться внутрь.

Бом и Гым сдохли. О! Нет, вроде живые.

— Девять десяток и семь… — заныл Гым, увидев меня.

— Десять… десяток… — запрокинул голову на бок Бом и больше не произнес не звука.

Брат попытался окликнуть его:

— Бом жить. Бом… а-а-а… можешь не жить.

И завалился сам, высунув язык.

Похоже, я вовремя. А теперь слово силы:

— Возрадуйтесь!!! — вскрикнул я. — Спаситель явился!!!

— У-у-у-у-у… — уныло промычали сильнейшие выжившие.

С палубы заржали пираты. Мучения орков их развлекали.

— Ты! — показал я пальцем на Королеву Нимф. — Не будем терять время, детка!

— А… можно и я? — промурлыкала Кая.

— Не. Сегодня я один.

— Ух, Трайл — жадина.

Я оставил очумевших от такой картины эльфов знакомиться со своими зелеными друзьями и пиратскими мордами. Старче Улук-Урай спустился с корабля и принял их со всем радушием, с ходу угощая мясной похлебкой, от которой эльфы могли бы скоропостижно загнуться. Поохав своей нерасторопности, он велел Буклю наварить ухи и пожарить рыбу.

Королева Нимф. Она сильна. От нее веяло холодом и кровью, пропитанной магией. Ее охранницы зашипели, когда я подошел ближе, но сразу же разошлись, в сторону, словно по мысленной команде, уступая место… вау… вау… вау…

Гоблином я не смог ее рассмотреть. А теперь могу.

Золотая чешуя у бедер выступала из кожи, словно мини-юбка. Костяные отростки за спиной совсем не выглядели мерзко. Угрожающе, величественно — да. Крупные глаза с такими же крупными и неестественными зрачками. Брови, как у эльфиек из ВОВа. Ох ты ж, у нее еще и хвост ящерицы. Эта фурия создана для того, чтобы я ее взял себе… полностью… Аша! Я нашел тебе тело! Я трахну тебя, Аша! Как ты и хотела!

— В глаза-с-с-с, — прошипела фурия и я увидел у нее во рту раздвоенный язык.

— А?

— Смотри-с-с-с.

А, понял. В глаза смотреть, а не на прекрасные грудки золотистого цвета. Они стояли так упруго, что даже не шевелились в такте ее грациозной походки, заслуживающей отдельного описания. Она ступала как модель на подиуме, но это не казалось маршем каракатицы. Ей было удобно так ходить и так вилять этими позолоченными бёдрами.

Усилием воли я заставил себя посмотреть в эти… глаза…

Я таю… таю… таю…

— Я пришел взять тебя, Королева Нимф, — улыбнулся я. — считаю себя достойным и сильным.

Нимфа протянула руку и ущипнула меня длинными золотыми ноготками.

— Не понимаю-с-с-с.

— Чего ты не понимаешь?

— Где сила-с-с-с?

— Проверить хочешь?

— Да-с-с-с. Привел тролля-с-с-с. Победил его-с-с-с? Не верю-с-с-с. Обман-с-с-с.

Я вздохнул.

— Ну как проверим? Подеремся?

— Да-с-с-с.

— Да ладно? Серьезно? Я вообще-то пошу…

Удар хвостом был стремительным. Не такой сильный, как удар дубиной Пука, но вполне неприятный. Эльфы ахнули, орки крякнули, но даже не попытались встать.

Я впечатался в дерево, оставляя на нем вмятину. На голову посыпались шишки.

Горец гаркнул желающим помочь:

— Не дергаемся. Бой один на один. Разберётся.

Да-да, Мак’Гора, ёпт. Уж я-то разберусь. Та-а-к разберусь…

Злость ударила в голову, я сам зашипел змеей, показывая ожившим нимфочкам ряд увеличивающихся клыков. Я поднялся на ноги, а потом…

…Через полчаса мы с Королевой Нимф уединились подальше от любопытных глаз. Я наказывал золотую гадину, вздёрнув ее за хвост и трахая в попку.

— Ну что, сучка? Нравится?! — рычал я, всаживая большой член глубже.

Нимфа очень странно стонала. Больше завывала. Но эти звуки меня только раззадоривали. Я сильнее потянул за хвост, прижав королеву к своим бердам. Она стала ерзать ягодицами, не в силах вытерпеть паузу. Я отодвинул хвост в сторону, подался вперед корпусом, прижимаясь к ее спине животом, обхватил руками, нащупал грудки, уцепился за соски, с силой сжал.

Звуки сирены усилились. Кончать в попку я не собирался. Хочет от меня зачать — пожалуйста. Я грубо развернул Королеву Нимф, прижал ее спиной к дереву, ухватился за ножку под коленом, поднял. Акробатка впечатлила, выпрямила ногу. Прильнул к ней, всовывая член другой рукой в мокрое влагалище.

Я так сильно ее выдирал, что на нас постоянно падала листва и веточки. Королева вытащила язык, лизнула меня по губам.

Да похер. Я уцепился зубами в язычок, но не прокусывал — стал обсасывать. Сирена выла, обхватив меня ручками и отростками на спине. Кончил я быстрее, чем хотелось бы… Глаза полудраконницы закатились, с губ потекла слюна. Я сжалился, отпустил ее язык, который она не спешила прятать…

Вот оно — настоящее ахегао…

* * *

Королева Нимф была довольна. Она попросила меня одарить своим… эм-м… семенем еще и нескольких своих приближенных нимф, на что я попросил ее посмотреть на заклинание «Взгляд ледяной ведьмы». Вроде бы она прониклась и больше ничего не просила.

Нимфы решили нас отпустить, что, по словам Аши, очень редкое явление. От членов орков разочарованно отлипли, но никто из них так и не поднялся на ноги. Все дрыхли мертвым сном, распугивая храпом живность на километры вокруг.

Была уже ночь, поэтому мы решили переждать утра и попробовать выкорчевать корабль. Мрот был не очень оптимистичен по этому поводу:

— Почти неделя прошла, капитан. Корабль успел глубоко засесть в ил.

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулся я. — Магия земли — наше все.

Помощник капитана посмотрел на меня очень недоверчивым взглядом. Ой, да что он понимает.

Ладно, сейчас не об этом. Я стоял ото всех в стороне и думал. Думал так сильно, как только мог. А именно о просьбе Аши. Она хотел поменяться телами с нимфой. Мне это будет стоить кучи маны, но… появился еще один аргумент в пользу кентавриных хотелок. Кровь нимфы была концентратом чистейшей магии, но недостаток мозгов не позволял пользоваться этой самой магией. Максимум, что она могла — выплескивать ее наружу, как Катя. Так вот, ее кровь намного питателей, чем у эльфийки. Раз в пять точно. И покусывая периодически Королеву Нимф, я смог бы восстанавливаться намного быстрее.

Вот только какие с этого будут последствия? Хм… а может просто взять ее под контроль? Сейчас я смогу это сделать, не спрашивая разрешения у ее «души». А потом, когда свалим отсюда, уже и переселимся. Черт… тяжелый вопрос.

Ко мне подошла Кая.

— О чем задумался?

Блин, а ведь я просил ее не задавать это тупой вопрос. Прощупал девушку ментальным щупальцем. Как всегда, не заметил ничего, кроме тепла. И почему она предательница? Черт… это вопрос мне не давал покоя.

— Кая, ты меня пре… О! Решил!

Глава 7. Пророко-ко-ко-ко

— Чего ты решил? — удивилась моей реакции Кая.

— Как не навлечь на нас подозрений, — заговорчески прошептал я.

Этой же ночью я в режиме «очень скрытный вампир» подкараулил одну из нимф. Она была кем-то вроде приближенной к приближенной Королевы Нимф. Не слишком заметная фигура в сообществе фурий. Ее-то телом я и завладел. Ага, именно — по-всякому завладел. Она была до безумия счастлива, что я награжу ее своей прелестью. Как я понял, королева далеко не каждой дала добро на секс со мной — конкуренток плодить не хочет. Но желающих это не уменьшило. Одна только клювоносая стрекотала своим клювиком, как умалишенная, стоило мне пройти мимо. Но я как-то… не по всем фуриям. Попугая трахать — не айс.

Я завладел ее душой. У девочки лет восемнадцати на вид (для ФСБ) с ушами белки и хвостиком зайчика (для души) была очень аппетитная попка, в которую попасть оказалось непросто с моим-то хером. Но после преодоления «препятствия» — я получил массу удовольствия. А еще у нее был большой сосуд души, который я заполнил своей бордовой магией в момент эякуляции на животик — зайка, кстати, очень расстроилась, что на него, а не в нее. Но я пообещал, что если она будет хорошей девочкой, то я подумаю. Поэтому нимфочка почти не сопротивлялась и уступила мне место управления своим телом. Надо ли говорить про появившуюся боль в заднице? Наверное, нет. Мозг отказывался анализировать ситуацию с самотрахом.

Теперь у меня под контролем два существа. Тупой гоблин и глупенькая нимфочка. Если от этого раньше у меня падала регенерация сосуда, то теперь верхний лимит магии. Если вкратце, то я становился слабее.

Заполнив сосуд души нимфы доброй третью своей магии, я отправил ее вливаться в общество. Точнее, держаться от всех подальше, пока я не дам знак.

* * *

На следующее утро мы собрались в путь. Ну или в частичное плавание. Эльфы с орками на корабль не вместились, поэтому, поделив расы в равном соотношении, я одних отправил по воде, других по суше, дав указание друг от друга далеко не отдаляться.

Наше недельное путешествие обошлось почти без происшествий. Несколько раз приходилось вмешиваться в разборки эльфов и орков, не более. Но в целом, все оказалось даже лучше, чем я надеялся. Эльфы обнаружили, что орки не такие уж и тупые, а орки, что эльфы — не такие уж и надменные гомики. По поводу второго я, конечно, сомневался сам, но как говорится «и тебя вылечат».

И вот тут меня ожидал очередной облом. Я почувствовал, как связь с нимфой стала ослабевать. Расстояние. Оказывается, я могу держать связь с существами только на определенном расстоянии. За неделю мы прошли намного дальше, чем тогда, когда я был в Ньерте и управлял глорхом.

— Стоять! — поднял я руку. — Привал.

Рядом ковылял первый шаман:

— Солнце еще высоко, молодой вождь.

— Непредвиденные обстоятельства, — кратко пояснил я, и Улук-Урай кивнул, стал раздавать указания.

Пока я остервенело анализировал причины возникновения «пинга» в сети и накручивал на палец отросшие волосы, эльфы быстренько выстраивали свои юрты. А орки сидели на жопах и поддерживали их морально, периодически довольно крякая, озаряя своей милостью особо отличившихся ушастых.

— А ну-ка встали! — послышался голос начальника безопасности.

Зеленые поднялись, задвигались.

— Аша! Подойди ко мне.

Кентавряша лениво передвигала копытами, шла ко мне. Во рту как всегда что-то пережевывается.

— А? — издала она звук.

— Ты ведь не подумала, что я забью на просьбу своего любимого прорицателя?

— Ну.

— Подумала, значит?

— Ага.

— Скоро ты будешь такой сексоткой, что даже орки не устоят и поставят тебя вровень с Лолей.

— Хорошо.

— Это отлично! Будешь мне давать?

— Не.

— Что? — искренне удивился я. — Как так? О, кстати, давно хотел кое-кого порадовать. Хорошо, что у орков такая плохая память, и плохо, что у меня такая хорошая. Бом! Гым! Рыпом сюда!

Ленивые жопы со скрипом поднялись с земли, подошли ко мне:

— Че, вождь?

— Вы же Ашу смогли рассмешить, помните? Я вам обещал подарок. Могу дать по щам. Хотите?

Братья переглянулись.

— Не надо по щам. Надо много подарок.

Я задумался. Чего бы хотели два недоразвитых создания больше всего? Хм… Хм…

Через пять минут Бом и Гым ушли, жуя огромный кусок вяленой оленины и неся последний бочонок рома, который мой верный кухарь Букль заныкал на черный день. Братья оставили меня в полнейшем замешательстве. Они могли попросить что угодно, но…

Нет, Бом и Гым не тупые. Просто они не из тех, про кого говорят «горе от ума». Они счастливы по-своему и им… ничего не нужно.

— Ну? — напомнила о себе Аша.

— Пойдем, — махнул я рукой, и мы подошли к Улук-Ураю, ругающего орчонка за брань. Кстати — это мое указание. Нехуй материться.

Я строго прошелся взглядом по кентаврице и старому орку.

— Вы двое сейчас расскажете мне все слова пророчества, ясно? Не упустите ни малейшей детали. Аша, никакого тебе тела, пока я не узнаю всего, что ты скрываешь.

Два пророка переглянулись. Я не постеснялся и направил на них ментальное щупальце. Почувствовал тревогу, настороженность, страх. Все вперемешку. Но они оба что-то недоговаривают и с этим делом нужно в корне что-то решать.

— Ты уверен, молодой вождь? Мы не просто так не хотим об этом говорить.

— Валяйте. Уверен.

— Ну-у.

— Не гну. Улук-Урай, начинай ты сначала.

Шаман оценивающе посмотрел на меня, вздохнул.

— Воля твоя. Слушай, молодой вождь.

Он явится и погибнет от руки давшего ему жизнь;

Он явится, чтобы пасть предательством матери;

Он явится изменять…

В багровом гневе души потеряет то, что дорого;

Ради новой жизни, восставшей из пепла;

Ради новой силы, нужной не ему

Итак, эту часть я знаю.

Он явится и погибнет от руки давшего ему жизнь.

Тут, как я понял, имеется в виду мое первое переселение. Я родился в этом мире в теле Трайла. Это тело погибло от руки его отца — Урлы, вождя клана «Костиебущих».

Он явится, чтобы пасть предательством матери.

Вот тут я думал, что имеется в виду матка гоблинов. Она считается их матерью и заманила меня в свою утробу, от чего я чуть не сдох. Но, как следует из записки, я ошибся и имеется в виду Кая. Хм…

Он явится изменять…

Бля, ну тут без базара. Можно долго не анализировать.

В багровом гневе души потеряет то, что дорого.

Багровый гнев души — это превращение в вампира. Помню, как падал со скалы. Каких только эмоций не успел натерпеться. И потеря потенции была невыносимой. Только вот это не о члене речь. Итерна. Я сам еще не понимаю, почему она торчит у меня в голове мозолью. Иногда, ночами, приходит какое-то озарение, будто я что-то вспомнил. Один раз даже заплакал, а потом… очнулся и не понимаю, почему рыдаю, как девочка. Но я точно помню то жгучее и именно багровое чувство в душе, когда я увидел кучку праха в особняке Астарии… Черт. Самый непонятный момент.

Я рассказал все в детальных подробностях шаману и Аше, в том числе о Итерне, циклах и кнуте. Не упомянув только правила, выгравированные на нем. Кажется, что это что-то очень личное. Те долго молчали, думали. Улук-Урай начал первым:

— Я не знаю ничего о таких вещах, молодой вождь. Я орк, хоть и старый орк. Но циклы? Что это, во имя предков? Артефакты времени? Неужели настолько могущественные вещи существуют в Варгароне?

Аша выплюнула кашицу изо рта. Мы удивленно посмотрели на нее.

— Не вкусно? — ляпнул я.

— Мне надо время. Прийти в себя. Тогда кое-что скажу. Вот.

— Надо отойти от грибов? — понял я.

— Да.

— Жду. Не перетруждайся только.

Ради новой жизни, восставшей из пепла.

А это что за хрень? Какой жизни? Кто восстанет из пепла? Почему я лишился члена и Итерны ради этой жизни? Чьей вообще жизни?

— Может имеется в виду твой ребенок, Трайл? — предположил шаман. — Новая жизнь…

— Ага, только он вроде не из пепла восстает, а из другого места. И зачем мне надо что-то терять было ради этого?

— Твоя правда, молодой вождь.

Ради новой силы, нужной не ему.

— Я что-то потерял ради силы, нужной не мне?

— Ага, — решила поумничать Кентавряша.

— Ну я стал сильнее. Кому она нужна? В принципе, многим, наверное. Та же Астария допытывала, как у меня ее забрать. Думаю, найдутся желающие…

— А может…

— Да, Аша, что может? Еще не отошло у тебя?

— Не. Долго будет. Но может…

— Так что может?

— Да ничего.

— Ты же уже начала говорить. Договаривай.

— Ну… может хранитель леса?

Настало время переглядываться мне с шаманом.

— Грэн? А ведь и правда. Он от меня не отстает и появляется слишком часто. Черт явно что-то задумал. Хочешь сказать, он хочет отнять у меня мою силу переселения?

— Это может быть, молодой вождь. Не хочу наговаривать на мудрого хранителя, но большая сила всегда ищет способы стать еще сильнее.

Мы все задумались. Ладно, хер с ним.

— Меня вот что долбит по мозгам, — начал я. — А пророчество последовательно работает?

Замешательство на лицах.

— По порядку? — уточнил я. — Строка за строкой?

— Никто точно не знает, молодой вождь, но обычно, да — сначала исполняется первая часть, потом вторая и за ним третья.

А вот это хреново. Очень.

Он явится, чтобы пасть предательством матери;

Получается… Кая меня уже давно предала? Я не понимаю. Когда успела? Твою ж маму за стоячие соски, как же я ненавижу пророчества. В них Бордул копыта сломает.

— Какие дальше слова в пророчестве? — спросил я. — Знаете?

Улук-Урай кивнул.

— Есть еще, но я не хотел говорить. Раньше хотел, но после твоих слов о том, что пророчество создают уши, что их услышали — передумал.

— Хватит. Говори.

Шаман думал недолго.

— Хорошо, Трайл. Но ты будешь жить с этим…

Сомкнется бездны свод под стопами его;

Ага, это когда я прибыл в Ньерт и расхерачил его в песок.

Падет граница власти гордецов под знаменем орды;

На этих строках шаман решил пояснить.

— Бывший вождь Урла поэтому пошел на Гашарт, молодой вождь. Он считал, что раз есть пророчество, где намекается о том, что эльфы проиграют, значит это знак предков именно для него. Его даже не останавливали мои слова, о том, что спешить нельзя, пока нам не явится исполнение ранних строк.

Грядёт рассвет луны кровавой, клыки вонзят в уста анналов;

Что? В какой еще анал красной луны? Твою ж муть. Бред какой-то.

На стыке двух он межреальев испьёт из кубка и умрет;

С собой своих друзей возьмет;

Пред этим дав, что было дАнно;

И изменив, что было неизменно;

Я слушал молча.

…

…

Хуйня какая-то.

…

…

Главное, не пить из кубков…

***

Весь следующий день я думал. О том, о сем, о десятом. Обожаю думать. Ладно, ненавижу думать. В Варгароне работает принцип: «делай — потом думай». О, отлично, что я об этом вспомнил. Плевать на думать. Главное…

О, да, детка! Беги ко мне. Где-то в пяти днях позади к нам неслась Королева Нимф. В полном одиночестве. Я подкараулил ее совершеннолетней (!) нимфой с телом несовершеннолетней нимфочки и смог сделать двойной контроль. Это почти как раньше, только огромное количество энергии во мне позволило расширить границы умений. Правда случилась беда — зайка моя упала в обморок и пустила слюну. Я не знаю, почему так произошло, и мне правда-правда очень жаль, но времени реанимировать ее у меня не было. Я просто сбежал в теле Королевы.

Не знаю, взаимосвяжут ли нимфы ее пропажу с нами, но надеюсь, что нет. Они все-таки туповатенькие — даже не отправили за нами слежку или минимальный конвой. Но, в любом случае, на следующий день мы покинем их территорию.

Зато у нас теперь две волокуши. На одной так и не очнувшаяся Дриайя, на которую я поглядываю с жалостью из-за того, что предстоит сделать, а на другой… я. Та-дам. Великого вампира тащат на волокуше. Я исхудал так, что просвечивал насквозь. Меня откармливали кровью, как могли, но желудок уже был переполнен некачественной плазмой. Мне просто не подходила маломагическая кровь. А все из-за чего? Правильно. Контролировать Королеву Нимф — непросто. Это вам не тупой гоблин с иголочкой-пипиркой и таким же кувшином души.

Рядом со мной шла Катя:

— Давай дам. Нет, не это дам. Другое. Хочешь меня? Точнее крови. Могу дать. Очень дать. Сильно дать. Мне не жалко.

Эльфийка болтала без умолку, да так, что и без ментальных щупальцев понятно, как она нервничает. Да и выглядела бледной и с синяками под глазами. Сколько же она уже крови мне отдала?

— Еще раз… подсунешь мне… свою кровь… вместо другой… вообще перестану… пить…

О, да! Я рыцарь! Герой! На самом деле все не так уж и плохо. Да, я выгляжу как пласт Бордуловой лепёхи, но до смерти мне далеко. Всё-таки я — высший вампир. Чтобы меня убить, нужно размазать тонким слоем о поверхность, посолить солью, выжечь напалмом и обоссать. Без последнего — не сработает, выживу. А так — лишенный гордости Великий Школьник потеряет себя.

Аша ко мне так и не подошла. Видимо не отошла от вечного пожирательства грибов или не хочет беспокоить в таком состоянии.

На следующий день мы очутились у развилки. Лес перестал быть хвойным, уступая редким лиственным с частыми просеками. Здесь уже чувствовалась более-менее цивилизация. Через реку просматривался большой тракт, а сама речка сходилась из двух притоков. Один шел со стороны гномьих гор — туда я отправил большую часть своих приспешников на корабле. Второй — от людского города.

Из меньшей части я собрал разномастное пати, состоящее из бандюгаев Гурона и Мрота. Оба прошаренные и в нашем деле пригодятся. Хотел взять еще второго бородача, но он пригодится в переговорах с гномами, если таковые понадобится в тех землях. По словам того же Гурона. Да и как без кузнеца оставить своих переселенцев. Также с нами пошла грузчик Аша, обвешанная пустыми мешками из оленьей кожи и пидор Блюм. А Дриайю и Астарию я просто не мог оставить без личного присмотра. Плохо только, что и капюшонщики увязались, но их я заставил тащить волокушу. Мд-а. Ну и пати нубасов.

В общем, наша цель — человеческий город Гайранбург. К завтрашнему дню прискачет Королева Нимф, мы сделаем все, что требуется — я восстановлюсь, и мы пройдем по небольшому крюку ради… о, да-а-а! Измени этот мир, бандит херов! Давай, насилуй девственниц, учи мату орчат, еби гусей и… ГРАБЬ СРЕДНЕВЕКОВЫЕ БАНКИ!!!

Глава 8. Висячий нежданчик

Я лежу на волокуше, застеленной Каей еловыми ветками и покрывалом. Мое тело сухое и дряблое. Смотрю своими глазами на Королеву Нимф и ее глазами на себя одновременно. Описать такую наркоманию тяжело, но вот как-то так оно всё и работает.

— Тэк-с, — задумчиво постучал я себя по иссохшим губам.

Недавно я испил крови Гила и на пару часов мне стало лучше. Кстати, пить кровь мужиков намного противнее, чем у девочек. Вот прям так себе, честно. Это как тайский салатик — вроде и вкусно, но, если узнаешь, что в нем были жареные тараканы — выблюешь обратно.

Гурон затряс головой, рассматривая нимфу:

— Молотом мне по железному гузлу, Аша, ты правда хочешь в ЭТО? Но зачем?

— Кра-а-асивая, — болезненно потерла виски Кентавряша. Похоже, действие грибов заканчивается ожидаемой ломкой.

— Да она всего в паре мест красивая. Еще и тощая и высокая. А эти колья из спины? Чо это? Крылья-недоростки?

Вся наша небольшая компания окружила Королеву, с любопытством ее рассматривая. Ох, как же хороша эта фурия. У меня прямо слюни текут, вспоминая, как жестко ее драл. Кажется, что такое чудо могло случиться только во сне или хентае.

Я приказал капюшонщикам отнести меня в сторону и подозвал Ашу.

— Грибы из тебя вышли, смотрю?

— Да. Но… голоса возвращаются.

— И что тебе говорит твоя шиза?

— Кто?

— Ну я так называю голоса в голове.

— А.

Пауза. Я вздохнул. Все-таки Аша — она и без грибов Аша.

— Я — всевидящая, — соизволила она наконец сказать.

— Ага, я в курсе.

— Нет. Ты не понимаешь. Ты рассказал мне про циклы, и я знаю, что это такое. Жизнь кентавров — это Аонаонна — круговорот. Многие из нас видят недалеко наперед и могут изменить то, что еще не произошло. Или оставить, как есть. Я иногда могу видеть… намного дальше. Это и значит быть всевидящей.

Я поманил Ашу и пощупал ей лоб. Температуры нет. Еще ни разу не слышал от нее столько слов. Вот что значит отказ от зависимостей.

— Хорошая способность, — кивнул я. — Ну так что? Я стану богом? Бомжом? Или просто сдохну? Давай, валяй, не будем с этим тянуть. Знаю, как это работает.

— Я видела много круговоротов. Они все постоянно меняются. И я не знаю, какой из них произойдет. Ты рассказывал про кнут — он есть в каждом моем круговороте. И ты тоже есть. И…

Я зевнул, перебивая разговорившуюся Ашу. Не, ну серьезно. Хватит мне нести эту чушь.

— В Ньерте я встретил одного гомика. Его звали Стихоплёт. Так вот я нисколько не жалею, что встретился с ним. Знаешь, что самое умное он сказал про время?

— А?

— Не пытайся перехитрить его умом.

* * *

Большая часть Серпа давно ушла, и мы остались ввосьмером. Вдесятером, если учесть Блюма и явившуюся недавно нимфу. И вот теперь момент истины. И вопрос на миллион:

— Что будем делать с душой королевы нимф в теле кентавра?

— Отпустим, Доган ее побери, — пожал плечами Гурон. — Пусть травку кушает, пасётся…

— Ага, — кивнула Аша. — Отвлечем стадо. Если они меня ищут…

— Точно! — оценил я идею. — Подумают, что кукухой поехала. В твоем случае они в это сразу поверят.

— Гуманнее убить, — встрял пират Мрот. — Вы всегда так долго думаете?

Я решил самостоятельно принять решение:

— Так, стоп, я скажу…

Все посмотрели на меня.

— Никогда не пробовал шашлык из конины…

Мрот заинтересованно посмотрел на Ашин конский зад.

— Да ты что, хозяин? Разве ж можно! — возмутился гном, краснея от переживания.

Кентавряша заинтересовано посмотрела на себя. Наверное, думает, какова она на вкус. Круто. Подавай самоканнибализм. Так она еще и фурия. Все — сдаюсь. Определения этих извращений за пределами всеобщего языка.

А если предварительно ее еще и трахнуть? Так, сказать, нашпиговать и…

Ой, заткнись.

Я довольно хмыкнул:

— Ладно, пошутили и хватит. Кентавряшино тело я возьму под свой контроль. Это намного проще, чем нимфу. Нам она может пригодиться. Так, я не понял, а где второй?

Я посмотрел на эльфа с родимым пятном на ухе. Так себе шпион, конечно. Слишком его внешность в глаза бросается.

— Эйнин понадобился моего господину, блаженному лайру Эридрасу, — поклонился эльф.

— Что-то подозрительно, — сузил я глаза.

— Прошу за это прощения.

Эльф поклонился еще ниже, и я понял, что возмущаться тут смысла нет. Я им не хозяин, а они выполняют мою приказы только, чтобы я не выпихнул их куда подальше, что, честно говоря, мне давно хочется сделать.

— Тебя как зовут-то?

— Зовите меня Лайгосом.

— Будешь Леголасом.

— Как будет угодно.

Процесс обмена телами нимфы и Аши дался мне тяжело, но зато сколько было эмоций у окружающих. Мрот побледнел и вылупил глаза, Гурон тряс бородой как умалишенный, выражая то ли восторг, то ли панику. Леголас и Астария стояли в сторонке, опираясь о дерево. Блюм визжал и бегал вокруг нас кругами. Придурок умудрился запрыгнуть на конский зад ровно тогда, когда в тело кентаврицы попала Королева Нимф, а я не успел нацепить на нее «поводок». Она заржала, как лошадь на ипподроме, и дала дёру, вырывая копытами куски дёрна.

— Еби меня семеро козлят!!! Ловите ее!!!

Сам я ничего не мог поделать. Хуже того, у меня теперь магии — десятая часть того, что было в Ньёрте. Все — больше никаких милостивых обменов телами, а то моя крутизна потихоньку спадает на нет. Я бы и сейчас не расщедрился, но больно вкусная эта Королева Нимф. Во всех смыслах. Упускать такую возможность было нельзя.

Я спокойно отлеживался, пока гном по лужайке гонял ополоумевшую полулошадь с орущим котоящером на жопе. Коротконогий гном старался, но получалось у него не очень. Аша-Нимфа хотела ему помочь, но выдавала странные кульбиты, пытаясь разобраться в двух сильных ножках. С четырех копыт на них пересела — не простое это дело.

— Ой-с.

И упала.

— Странно-с.

Встала, побежала, споткнулась и снова улетела, но уже в кусты, скрывшись в зелени. Обратно она не вылезла, а вот вампирские уши услышали чавкающие звуки.

— Аша!!! — заорал я. — Ты сбрендила?! Опять грибы?!

Чавканье в кустах прекратилось.

— Не-с.

И снова началось…

— Лягнет, Гурон! Отпусти! — закричал Леголас, присоединяясь к погоне.

Когда мимо меня пробежала кентавриха, волочившая уцепившегося ей за хвост гнома, я не выдержал и сделал фейспалм.

— Банк мы, блять, ограбим…

* * *

Путь до Гайранбурга занял три дня. В первый день я уже смог идти самостоятельно, а питательная кровь нимфы увеличила мне лимит маны сразу процентов на пятнадцать. Так что теперь у меня четверть от всей силы, но вздумай я в таком состоянии сделать заклинание первого круга или взять под контроль такую сильную тварюгу, как Королева Нимф — превращусь в кусок склизкой говнинки. В общем, дебафы от переселений надо снимать и побыстрее.

Волокушку с Дриайей тягал эльф и, на мое удивление, — Астария-мужик. Вступать в диспут с ней я не хотел, поэтому отошел в сторону, огляделся.

Местные земли принадлежали людям. Лесов становилось все меньше, а оставаться незамеченными становилось все сложнее. Один раз мимо проскакал конный патруль из пяти воинов с копьями и щитами. Нам пришлось пересекать несколько пшеничных полей.

Я подошел к Аше-Нимфе, очередной раз убеждаясь, что было правильным решением поменять ее телами. Трахнуть Ашу в Нимфе — цель номер один. Остальное — лишь тлен и вторично.

— Ну как? — очередной раз спросил я. — Нормально все?

Аша не отрывала взгляда от своих ног и чешуйчатой мини-юб…

— Э-э-э, Аша, а ты это… ну… в курсе, что… ну… я же нимфу того… и теперь ты… это…

— А-с?

— Животик не болит? Не тошнит? — намекнул я на беременность более прямо.

— Не. Знаю, что есть можно. А что нет-с.

— Да я не про грибы. Выплюни ты уже.

— Не-с.

— Голоса в голове остались?

— Не. Вроде-с.

— Зачем тогда лопаешь эту дрянь?

Нимфа только зажевала интенсивнее, словно боясь, что я отберу лакомый кусочек.

Позади послышались тяжелые шаги гнома.

— Что, хозяин? Двоих теперь ждем? Аша — радуйся.

— А-с?

А потом она как поняла и… выдавила тихий звук:

— О-о-о-с…

— Тихо! — поднял я ладони. — Без паники. Вряд ли вампиры могут иметь детей. Мы даже сердца не имеем. Нимфы слишком тупые, чтобы до этого додуматься.

— Ну-ну, — хрюкнул гном.

Аша выплюнула изо рта грибы. А у меня задергались щеки. Ипать, мыльный роман пошел. Второго заделать умудрился. Альфа самец, бордулову мать за яйца…

Бывшее тело Аши я взял под контроль — мало ли что. Полностью подключаться не стал, поставив на автопилот — пусть пасется. Черт знает, что у нее там за голоса в голове. У меня своих хватает. Рыжеволосая кентаврица со стеклянными глазами выглядела не очень, но и черт бы с ней. Плоть — тлен. Личность — душа. Зад — лошадиный.

Недалеко от города мы решили остановиться. По словам Гурона, бывавшего здесь ранее, эльфов там немного. Больше гномов, что соседствуют с людьми в неделю хода на юг. Грайнбург не был таким величественным как цитадель эльфов, да и стены простые — без лишнего выпендрежа. Даже вон крыши домов видно. Есть деревянные, есть побогаче — с завитушками. Но зато был намного размашистей — я с трудом различал, где вдалеке город заканчивается.

— Каков план? — спросил я уже сотый раз.

— Вламываешься, убиваешь всех, мы на подхвате, — гнул своё Мрот.

— А если они меня?

Пират пожал плечами.

— Тогда мы не на подхвате, капитан. А может мы лучше караваны пощупаем? Вон их сколько мимо проехало.

— Молотом тебе по голове, Мрот, ты людей убивать собрался? Или тебе их картошка, да солома нужна? Самый богатый из них вез шелк в подгорную обитель. Вот бы смешной пират оказался. В заморских шелках.

— Много болтаешь, Гурон.

— Как есть болтаю. Банки в таких городах битком золотом набиты, а караванщики товары возят и денег с собой много не берут. Из-за таких вот шибко умных, как ты.

Я очередной раз предложил гениальную идею:

— А может в начальника их вселиться, да заставить деньги вынести? Или дать доступ… ну… пароль там или хрык-хуяк крутилку с цифрами и усё.

— Хозяин, крутилка, как ты сказал, называется лимбовым замком. Хранилища действительно закрываются на двери с ними, но комбинацию от них знают только менялы. А главный банкир каждый день эти комбинации меняет. О, и еще. Везде есть защитная магия, как ты ж без нее. Но это уже не ко мне. Я в магии как склизр в бочке с кунгами.

Я оглянулся, посмотрел, чем заняты остальные. Астария болтает с Леголасом, Аша пытается оторвать от себя чешуйку.

— Аша, покорми Дриайю, хватит рвать юбку! Только не убей! Гурон, откуда ты все это знаешь?

— Дык я же бескастовый, хозяин. Были всякие делишки. Я ж тебе сам предложил это дело. О, кстати, хозяин. Я знаю, тебе это понравится. Банками пользуются только богатые люди.

Я кивнул:

— Так, ясно. В общем, слушай мою команду. Со мной идут все, кроме Нимфаняши.

Аша посмотрела на меня, и вместо возмущения, протянула:

— Ни-м-ф-о-о-о-н-я-я-яша-с.

Пожала плечами и запихнула в рот Дриайи подозрительную кашицу.

Кентавра и фурию я с собой не стал брать. По понятным причинам.

— Хозяин, ты бы с рожей своей что сделал.

— Согласен, — кивнул Мрот. — Морской дьявол тебе дочь засватает.

Пощупал себе лицо, спросил:

— Я все еще с кровавыми зеплами?

— Словно кровищей заполнены, хозяин.

— И улыбаюсь все время?

Бандиты закивали.

* * *

На главных воротах стража была спящей, ленивой и пахнущей перегаром. Все, кто хотел — свободно проходили. И теперь четверо и один педераст на моем плече шли по оживленным улицам. Люди тут не казались… обычными. Как в нормальном средневековье — детвора играла, воровала яблоки, пиздила бегающих куриц, ругалась.

— Че ж так воняет? — проскулил я, пряча глаза под капюшоном.

— Канализаций-то нет, — ответил гном. — Это тебе не Гашарт, хозяин. По закону надо бы за собой в речку отнести, но каждую ночь по всему городу окошечки-то открываются, и звуки плесканий раздаются. Так-то, хозяин.

Средневековье, блять. И кто его в книгах идеализировал? Не орки, конечно, но, суки, и не эльфы!

Астария цыкнула, но ничего не сказала. Леголас шел поодаль, высматривая не увязался ли за нами какой хвост.

Идти пришлось долго, но наконец мы зашли в более богатый район без грязи и такой вони. Тут люди расхаживали «поэлитней» и среди них мы выделялись скромной одеждой. На нас косо смотрели и обзывали грязными нелюдями и рекомендовали ехать работать домой.

— Злые какие-то.

— Люди, — фыркнула Астария. — Хуже животных. Те хоть рычат по делу.

— Экие вы неженки, — уверенно вышагивал гном, быча на особо наглых: — Че алмазы вытаращил?!

Парнишка со смазливой, но злой мордашкой убежал от грозного гнома.

— О, а вот и наша радость, — потер ладони Гурон.

Перед нами стояло здание из аккуратного красного кирпича. Ухоженное, высокое, без окон, вокруг клумбы и подозрительно озирающиеся стражи. Вход один — двустворчатая, обшитая сталью дверь. Четверо мужиков в униформах подозрительно косились на каждого входящего и уходящего.

Мы примостились неподалеку, между роскошными жилыми домами.

— Ну что, хозяин?

— Идем на разведку.

Я достал небольшой нож, проткнул палец и обмазал им Блюма, сидящего на плече. Удаленно, как с капитаном пиратов, я старался не переселяться. Коннект получался намного хуже.

Тьма…

Свет…

Котоящер не особо сопротивлялся вмешательству в свой разум, да и кто бы его спрашивал.

Ох, снова эти ощущения. Муягху, блять. Маленькое, юркое тельце на четырех лапах, глаза как у вампира, но еще и с тепловизором.

Я обошел все здание. Как литое. Вообще никаких щелок. Даже вентиляция хер знает где. Они там не задыхаются? Вернулся к главному входу, попытался пролезть в дверь, но стражник меня так пизданул под зад, что я пролетел с десяток метров, кувыркаясь в воздухе:

— Брысь отсюда, эльфова зверушка!

Другой страж своего коллегу не поддержал:

— Негоже так с созданиями обращаться, Ратибор.

Согласен! Кошачий попкЪ горел адским пламенем. Пришлось ждать. По пути я пару раз встречал темных эльфиек. Может удастся примоститься к одной.

Передал информацию своим. Астария снова фыркнула:

— Темные эльфы свои сбережения в людских банках не держат.

Я немного взгрустнул, но отчаиваться на первом этапе нельзя. Расфуфыренная престарелая пара людей шла под ручку вместе со своим личным негром, несшим за ними сумку. Обратил внимание, что бабка в нехилом таком бальном платье, под которое можно залезть. Недолго думая, я выждал момент и нырнул ей под подол.

Отлично! Стражу удалось миновать! Я медленно, стараясь не касаться бабкиных ног, крался у нее под ногами. Судя по изменившемуся гулу и эху, мы попали в центральный банковский зал. Сначала я хотел дождаться удобного случая, чтобы свалить из-под юбки, но вздумалось мне поднять кошачью морду кверху. Вместо ожидаемых панталонов я увидел волосатые промежности между жопой и… МЯУГКХ!!!

Огромный херус и яйца! Твою ж мать! Мерзость! Какая гадость! Да он еще и сморщенный такой! Волосатый! Я выскочил из-под бального платья, не особо соображая, что меня могут самого поймать за хвост. Вроде пронесло. Запрятался под какую-то столешницу. Не, я, конечно, не неженка… Ой, да кому я сказки рассказываю? Я не ожидал увидеть такое у бабки! Вообще никак! Твою ж, похоже этот мир ближе к нашему, чем я думал…

Глава 9. Черный вход

Я разглядывал ножку столешницы и охеревел. Вся в узорчиках, рюшечках-хуюшечках, то ли золотая, то ли еще какая — в черно-белом кошачьем спектре не разобрать. Так, я не понял? Нахера нам хранилище? Давайте спиздим табуретку и выстроим себе огромное государство.

Кошачий пуканчик стало поддувать горячим ветром негодования. Вот и в Варгароне также, как и у нас. Кварталом ниже дети-соломинки воруют яблоки, а в банке стульчики, стоимостью чуть больше всего этого квартала. А если оттереть от него пыль и продать, то получится примерно пожизненный заработок десяти крестьянских семей.

Я лизнул ножку.

«Твою кошачью мать, Блюм! Хватит вытворять херню!»

Душа кизрума на задворках моего сознание возмущенно мяукнула. Все-таки я вторгся в его тело. И Блюму не нравилось, что он не может выдворить меня, как раньше.

«Понимаю, дружище. Привыкай — так выглядит демократия»

Я высунул морду и огляделся. Хотел присвистнуть, но получилось прифыркнуть. Перед моим кошачьим взором показалось царство драгоценных металлов и буржуйского пафоса. Огромный зал сверкал богатством.

Бабулька с пенисом подошла к одному из окошек, села на королевский стул, ущипнула своего негра за жопку, незаметно от деда. Эх, чем бы буржуй не тешился, дай бы гомосекством заняться.

Я включил режим анализа.

Зал с пятью окошками, везде шныряют буржуи, надменно рассматривая друг друга. Иногда они заходили в единственную дверь, помимо входной. Похоже, где-то там находится то, что нам нужно. С моими способностями попасть туда не проблема. Бери любого, переселяйся и иди. Проблема в другом. Так я не узнаю комбинацию от замков, о которых говорил Гурон — для этого нужно кого-то из клерков убить напрямую, впитав память вместе с кровью. А банковское ограбление с убийством — ну-у-у, ради высшей цели можно, конечно, но нежелательно. Я за чистое ограбление и не хочу марать собственные руки, когда вокруг столько приспешников *сатанинская улыбка*.

Черт, сделать бы сейчас двойное переселение в бабульку, но если вспомнить, что произошло с нимфой-зайкой… Блюм может такого и не пережить. Вот и нашлось еще одно вампирское ограничение. Придется подождать, когда кто-нибудь выйдет и выловить при возможности. Вон эти приехали в карете, а кроме кучера там никого нет. Хм…

Мимо меня прошел суровый страж — делает видимость бурной деятельности и смотрит во все стороны. Я прокрался вдоль стеночки — благо, она была заставлена предметами роскошного интерьера и маленького кизрума никто не заметил. Я выждал момент, когда бабка отвлечется, а негр повернется спиной к своей рабовладелице и, тяжело фыркнув, юркнул под стул, прикрытый длинным платьем. Главное не смотреть на то, что свисает с его края и не попасться под ноги — не дай Асмодей наступит на хвост. Вот визга-то будет.

Послышался голос мужчины:

— Миссис Гроуджин, добро пожаловать в наш банк, вам как всегда?

А какая она нахер миссис, планктон ты офисный, ты загляни ей под юбку. «Она» точно против не будет.

— Да, мой мальчик, — услышал я полубасистый голосок. Мужик очень старался остаться бабкой. — А еще завари мне чашечку чая. Со сливочками и сахарком.

Хуивочками, пидор грязный. Еле удержался, чтобы не полоснуть когтями по этому «маятнику». Вот было бы весело. Но я же не псих…

…

Я вытащил когти, размахнулся… и передумал. Держи себя в руках, Великий Герой. Нельзя сейчас полосовать бабкины яички.

— Всенепременно, миссис Гроуджин. Пока мы отбираем для вас лучшие сорта, прошу, следуйте за мной.

Бабуська встала, и я чудом извернулся в тесном пространстве, не запутавшись в шелках и волосатых ногах. Ориентироваться я мог по тепловизору. Вот мы идем за фигурой офисного планктона, звуки переговоров затихли. Похоже, мы вышли из зала в хранилище — я отчетливо услышал щелчки. Наверное, какой-то механизм на двери. Вот я…

Уи-Уи-Уи!!!

Противный звук то ли сирены, то ли мужика, на чьи яйца упал кирпич, ударил по ушам. Я даже не успел ничего сообразить, как меня вытащили из-под юбки за хвост, а потом схватили за шкирку.

Бабка взвизгнула от такого безобразия, а суровый и усатый страж банка смотрел на меня со злостью и облегчением одновременно.

— Это кот, — сказал он в пустоту, словно утешая самого себя. — Ложная тревога, слышите, ложная. Какой-то уродливый кот пролез в северное хранилище.

Несмотря на его доклад, в хранилище все равно стало не продохнуть — серьезные мужики в доспехах набежали, как тараканы.

Мужик, который пнул меня на улице, сказал:

— Это не кот. Это кизрум. Эльфская зверушка. Ублюдочные твари — все в хозяев.

— Как он сюда пробрался? — спросил запыхавшийся толстяк в деловой форме.

— Под подолом этой… многоуважаемой дамы. Это ваш питомец, миссис Гроуджин?

— Ох, нет, конечно. Такое богомерзкое создание. Уберите его. Как только он посмел! В вашем банке творится вопиющее безобразие!

— Вышвырните его отсюда! — приказал толстяк противным голосом. — Простите, миссис Гроуджин. Наша система безопасности реагирует даже на кошаков, — горделивая пауза. — Наверное, его привлек аромат вашего божественного парфюма и он увязался за вами на улице.

Толстяк противно втянул воздух.

Я замер и посмотрел на пристуствующих котом из Шрека.

— Зырит как, смотрите…

Не сработало. Ладно, я готов на все. Точнее, Блюм готов. Сочувствую, бро. Надеюсь тебя не пустят на кошачий фарш, а выкинут цельным куском.

Но самое важно, это замечание человека о парфюме. Оно меня немного ввело в ступор. Я был уверен, что это запах пропотевших мужицких чресел, а не парфюма.

* * *

Через десяток минут меня вышвырнул из банка старый одноногий уборщик с косоглазием. И не просто вышвырнул, а подбросил и попытался пнуть. Промазал, размахнувшись ногой в другую сторону. Но все равно получилось намного лучше, чем у игроков нашей сборной по футболу.

Вернувшись к банде, я прыгнул себе на плечо и отключился от прямого соединения. Никому не пришлось рассказывать о произошедшем — я уже это сделал «родным» телом в режиме реального времени.

Мрот пренебрежительно хмыкнул:

— Я же говорил, что дело не выгорит. Это не шлюп на абордаж взять.

Астария только цыкнула, Гурон скис:

— Там магия, хозяин. Ее просто так не обойти. Даже кота и то заметила.

Подумав, накручивая волосы на палец, я воскликнул:

— Эврика, мать вашу за волосатый член!

— Мерзость какая, — поморщилась Астария.

Я не обратил внимание на моралфага, вкратце рассказал свой план.

— Серьезно, хозяин? Десять из девяти грабителей так делают. Гиблое дело, охранные чары сразу же сработают.

— Да подожди ты, я же не рассказал тебе подробностей…

Спустя восемь часов. Незадолго до закрытия банка.

Бабка с членом решила вернуться в банк со своими спутниками. Разумеется, после того, как я над ними «поработал». Она, якобы, что-то забыла. Ее муж-гомик и негр остались в главном зале, а она отправилась к своему волшебному сундуку в хранилище вместе с пухленьким клерком. Он, как оказалось, был вторым человеком в банке и прислуживал самым ВИПовым персонам. Когда пухляк открыл хранилище, бабка ебнула жиробаса пудовым кулачищем в челюсть. Здоровяк заплыл и всей своей тонной рухнул на гранитный пол. Дверь хранилища открыта, а тревога….

Уи-Уи-Уи!!!

БАМ!!!

Взрыв прогремел такой, что пошатнулись стены.

Когда бабка выскочила в главный зал, ее муж с негром и самый сильный из стражей, которого я выловил на улице, уже взяли под контроль ситуацию. Сначала они взорвали пустышку — утрамбованный мешочек с порохом. Убойной силы у такой было не больше, чем у взрывпакета или мощной петарды, но зато сколько впечатлений у окружающих. Спасибо пиратам — с этим делом они дружат. Пришлось, правда, запретить Мроту заталкивать в мешочки камни — не хватало нам только кровавой бани на пустом месте. В общем, у нас получилась хорошая замена магии, которую в банке блокировали артефактами. Негр с «динамитом» в поднятой руке орал:

— Мордой в пол, сукины дети! Рванёт так, что кишки прилипнут к стене!!! Убью всех во имя святого Джорджа Флойда!!!

В теле бабки я решил добавить изюминку в происходящее и, задрав юбку, показал хуище. Зал ахнул больше, чем от негра с бомбой.

— Насажу всех на своего неожиданного друга, твари подлобковые!!! Не рыпаться! Не двигаться! Даже не дышать!!! — заорала бабуля голосом пропитого мужика.

Один из клерков на полу застонал:

— Миссис Гроуджин, что же вы…

Я в теле негра вмазал по яйцам болтливого со всей любовью. Его ор хорошо разбавил атмосферу страха. Какой-то крутой богач обоссался, не сильно стесняясь двух своих молоденьких спутниц — явно не дочерей. Кто-то заплакал. О, похоже это один из стражей. Они тоже все попадали мордой в пол, охерев от петарды.

Ох, контролировать напрямую сразу четверых было очень тяжело. Мне пришлось отключиться от Блюма и, черт побери, даже гоблина. Теперь я потерял связь с кораблем, но надеюсь, что у них все будет хорошо.

Мое изнемогающее реальное тело находилось в другом месте и не могло даже двинуться. Но больше часа такой нагрузки я не выдержку. И тут дело не в количестве маны — все четверо были так себе магами. Королева нимф в сотни раз круче их вместе взятых. Дело именно в нагрузке на мозги. Четыре пары ушей и глаз, четыре рта. Каждый из тех, в кого я вселился немного глючил, не в состоянии контролировать пассивные процессы в организме. Негр, например, радостного заплакал, когда бомбануло — я просто не мог удержать в себе накопившиеся… эм-м… тяготы его гнёта. У деда не работала левая рука и хер встал — просто без причины, на что я почувствовал жгучую радость — этот агрегат давно был в спящем состоянии. Бабка пускала слюну, а страж порядка был дёрганный, как под электричеством. Но это было даже хорошо. Нагнетало свою, так сказать, атмосферу грабежа. Таких психов боялись…

Дедок подбежал к главной двери и закрыл ее на массивный засов. Подкрепление прибыло через пару минут, начались переговоры. Снаружи прозвучал жесткий голос:

— Это главный страж Вард. Откройте, миссис Гроуджин, прошу вас! Похоже, произошло недоразумение. Не может главный судья города устроить такое… Вы слышите?! Миссис Гроуджин! Не вынуждайте нас применять силу!

Я басисто заорал:

— Я убью всех, кто сюда вломится, слышите! Всех! У меня есть бомбы! Бах-бах! Порох гномский! Взорву-у-у!!!

Тишина за дверью. Перешептывание. Плачь заложников и дополнительные ароматы.

— Я уверен, что это все недоразумение! Откройте, и мы решим этот вопрос! Мы понимаем, что вас заставили! Мы найдем мерзавца, и он ответит по закону!

— Я все сказала!!! Не вздумайте рыпаться, и никто не пострадает!

Взгляд со стороны

Главный страж и блюститель правопорядка в Гайранбурге.

Вард Гудвайн

Что за день?! Что за безумие?! Что творится?! Главная судья города, чье состояние больше, чем у губернатора, решила разграбить банк, где треть всех средств и так принадлежит ей?! Старуха, с которой всегда приходилось считаться, совсем выжила из ума.

Вард стоял в отдалении от банка и думал, что делать. В такую нелепую ситуацию он еще не попадал. Связываться с судьей, которой принадлежит четверть города — опасно.

— У нее и правда есть… мужское причинное место? — спросил главный страж единственного успевшего спастись свидетеля.

— Все верно! Я своими глазами видел! Большой, как у быка! Волоса…

— Хватит! — поднял руку страж. — Это все еще судья, проявите уважение.

К Варду подбежал один из стражей-магов:

— Сторожевые чары обнаружили крупных живых существ ниже уровня земли — прямо под банком. Я думаю, они используют магию земли и довольно сильную.

— Серьезно? — поднял бровь главный страж. — В наше время это еще работает?

— В Гашарте же сработало, — кто-то усмехнулся, но Вард не обратил на него внимания.

Старая дур… кхм… Многоуважаемая судья похоже сошла с ума под старость лет.

— Нашли откуда копают?

— Да, страж Вард. Из подвала дома мистера Дертаура.

Вард опешил:

— Неужели мистер Дертауер, главный казначей города, в этом тоже замешан?

После того, как судья показал свое причинное место, вряд ли старого вояку что-то удивит.

Страж покачал головой.

— Нет. Он и его охрана были связаны. Дертауер говорит, что к нему ворвались двое неизвестные в каких-то тряпках на лицах и стали… В общем, связали их. Лица он не видел. Возможно это были мистер Гроуджин и его черный слуга.

Молодой страж задумался вместе с Вардом.

— Что прикажете? Идти по прорытому преступниками пути очень опасно — его вырыли второпях. Своды могу обвалиться прямо на наши головы. Но мы можем попросить помощи в школе магии или в посольстве гномов.

— У нас что, нет магов земли? — удивился Вард. На дежурстве всегда были маги разных направленностей, специально для таких ситуаций.

— Есть, но… не очень компетентные.

— Тьфу ты! Ладно, не надо. Пока другие доберутся, преступники уже скроются или перебьют всех благородных господ. Рано или поздно, они вылезут из этой норы. Пойдемте, проверим, как там Дертауер.

Так значит, преступники хотят сбежать через подкоп? Понятно. Налетом решили отвлечь охранные чары, пока другие прокапывались через тоннель. Скорее всего, это был нанятый земляной маг, а когда магия перестала работать из-за банковский нейтрализаторов, пользовались лопатами и кирками.

Действительно, у судьи достаточно связей и денег для того, чтобы организовать это безумие. Только вот кроме охранных чар его люди научены и другим, менее магическим фокусам. Сколько уже умников было поймано на таком — не сосчитать. И почему они думают, что подкопаться — самый лучший способ? Это самый очевидный способ.

Из банка послышался совсем неженский истеричный крик главной судьи:

— Еще раз дернешься и я натяну твой глаз на ЭТО!!! Смотри, какой огромный! Я тебе не девочка му-ха-ха!

Послышались выкрики пленных.

Вскоре Вард стоял в подвале богатого особняка главного казначея. Огромная дыра зияла прямо между виными бочками — слишком аккуратная, но в то же время ненадежная. Комья земли то и дело обваливались, грозясь придавить всем весом дураков, вздумающих в нее пролезть.

Ждать пришлось недолго. Стражи услышали из дыры какие-то звуки. Преступники возвращаются.

Вард зашипел, прячась за бочкой и доставая именную саблю из ножен.

— Прячьтесь. Быстро проверьте остался ли кто в банке и если нет — штурмуйте. Головами отвечаете за жизнь пленных. С судьей вести себя культурно, пока мы во всем не разобрались, ясно?

— Да, страж, — так же шепотом отозвались его подчиненные.

Когда из дыры показалась черная башка, по ее затылку с силой вмазали дубиной. Негр обмяк и вывалился вместе с небольшим мешочком награбленного.

— Вы окружены, судья! Мы знаем, что вы там. Выходите или нам придется воспользоваться магией! Обратно вы не успеете вернуться. Прошу вас, миссис и мистер Гроуджин. Мы постараемся во всем разобраться. Наверняка, во всем виноват чернокожий.

Когда грязную, как крота, судью нежно вытащили из проема, она бросила на пол небольшой мешок.

Вард поморщился. Что-то маловато они вытащили. Ну точно старуха сошла с ума. Ради такого идти на преступление? Безумие какое-то.

— Это всё, судья? — спросил он.

Старуха только улыбнулась.

В подвал забежал запыхавшийся толстяк-банкир.

— Ты! То есть, судья Гроуджин, как вы могли? Как же вы могли?! Божечки же мой…

Свинячий взгляд толстяка упал на мешки с награбленным.

— А где остальное? А? А?! Где остальное, я вас спрашиваю?

Вард поморщился еще сильнее. Он не любил, когда на него хрюкают свиньи.

— Успокоитесь. Всё здесь.

— Всё?! ВСЁ, ГОВОРИТЕ?! — завизжал свин. — Там половину хранилища вынесли!!! Где здесь «всё»?!

Вард привык принимать быстрые решения. Он сам нырнул в черную дыру и на четвереньках пополз в кромешной тьме. Грязно, сыро, противно, но вскоре он пролез в проделанное в полу хранилища отверстие. Чтобы пробиться в такой фундамент без магии? Тут нужна недюжинная сила орка, не меньше.

Когда главный страж осмотрелся и увидел сотни вскрытых сундучков, то понял, что клерк не врал. Отсюда точно вытащили не на парочку тощих мешочков…

— Проклятье…

Как? Куда?!

Глава 10. Туда и туда

Мы вчетвером шли по лесу. Каждый — груженый тяжеловесными мешками по большей степени из золотых слитков квадратной формы. Кстати, слиток весит как Драник! Бедный Гурон еле-еле тащил мешок с шестью слитками, эльф — с тремя, Астария с пятью и я с двадцатью. Это не считая всякой мелочёвки из драгоценных камней, украшений и золотых монет. Итого по моим скромным подсчётам мы награбили где-то четыреста кило только чистого золота.

— Не могу поверить, что у нас получилось, — качала головой Астария.

Я хмыкнул:

— Ты же сама сказала, что они могут проверить две вещи под землей — живых существ и пустоты. Но самое важное, с какой точностью они это делают. Знаешь, в моем мире точность была очень важна именно поэтому.

— Молотом мне по голове! И как ты до этого додумался? Откопать заранее второй тоннель так близко к первому и идти параллельно со стариками и их слугой? Ох-х, давно я так киркой не работал. Даже для гнома это испытание…

Астария цыкнула:

— Без магии обители земной тверди ты бы неделю ковырялся, гном.

Гурон отмахнулся, крякнул поправляя тяжелый мешок:

— А фундамент у них какой? Ха. Смех, да и только. Люди считают, что, если выглядит крепко — значит так оно и есть.

Я чувствовал, как доволен Мрот, но внешне он это не показывал. Пират заговорил:

— Как я и думал, сундуки такие же, как и на торговых суденышках. Мы давно научились щелкать их, как орешки.

Даже молчаливый Леголас источал радость:

— Должен признать, вы меня впечатлили, господин. Людские маги не смогли найти этот проход, потому что он находился рядом с основным, а уважаемый Гурон очень умело завалил в него вход.

— А то ж, — гордо выпятил грудь гном. — А не смогли своим магичеством найти нас, потому что мы все это время были в шаге от них — где и так народу целая вагонетка. Хотя чуть не задохнулись, дожидаясь, пока все разойдутся.

На этих словах Гурон одобрительно хлопнул Мрота по… пояснице.

— Че, человече, сознание потерял, да?

Пират молча поджал губы, а гнома было не остановить:

— И как удачно карета богатейская пригодилась. Никто и не думал останавливать главного казначея! Молот мне в задницу, вот это дело провернули! О, кстати, хозяин, а что с бабкой дальше было?

Я зло улыбнулся:

— Говорит, что ее схватили неизвестные, пытали и угрожали. Всячески пыталась свалить вину на других. А про то, что в них демон вселился не говорила и своим запретила. Я от негра еще не отключился тогда — слушал все. Даже губернатор ее выслушал и, знаете, что сказал?

Все навострили уши. Я надул щеки, изображая старого толстосума:

— Я, мол… эм-м… сударыня, всё понимаю — преступников мы уже ищем. Но зачем было место непристойное люду показывать? И… эм-м… давно ли… эм-м… в вас мужское естество выросло?

Заржали все. И Гурон. И Мрот. И эльф. И даже Астария.

* * *

Вернувшись, я первым делом застал нашу Нимфоняшу за кормлением Дриайи. Она заталкивала ей в рот шапку мухомора!

— Аша, нет!!! — бросил я свои мешки и кинулся спасать эльфийку.

Поздно. Гриб пропал во рту, челюсти быстро зажевали и гриб ушел… вниз.

Аша посмотрела на меня золотистым личиком:

— Она жует-с.

— Я вижу, что жует! Мухоморы!

Аша проморгалась.

— Для эльфов не опасно-с. Только людям-с.

Я посмотрел на Астарию.

— Че, правда?

— Разумеется. Правда сырыми — на любителя.

Вскоре мы отправились в путь. До моего тонкого слуха донеслись звуки ожившего города. По тракту уже третий раз проскакали конные патрули с напряженными лицами. Теперь нужно быть очень аккуратными. Просто так поле с перегруженными мешками уже не пересечешь, придется обходить.

Путь обратно — до развилки реки — занял не три, а четыре дня. Нам часто приходилось прятаться, выжидать, а ночами мои теплокровные спутники мерзли, не рискуя разжигать костры.

На месте, где тракт сходился, нам повезло — мы встретили разбойников. Десяток мужиков в кожаных одеждах довольно лыбились, спрашивая, что же мы такое тяжелое тащим на горбах и не нужна ли нам помощь.

Я улыбнулся шире обычного, вытащил из сумки золотой слиток:

— Да вот, золото. Очень тяжело. Как замечательно, что добрые самаритяне предложили свою помощь.

Лысый мужлан, похоже главный, переглянулся с тощим, без носа. Их глаза одновременно заблестели от жадности и удивления от моей… нетипичной для жертвы реакции.

Лысый сузил глаза:

— Это ты, страхолюдина, банк пощипал в городе?

— Ага.

Снова переглядываются.

— Ну, делись по-братски, значит. И не егози тут — у нас есть маг!

Астария рассмеялась.

— Ты погляди-ка, Рео. У них есть маг. Ц!

Мрот хмыкнул, а Гурон сложил губы трубочкой:

— У-у-у-у, у них есть маг, хозяин. Бежим, у-у-у-у.

Разбойники опять переглянулись. Кто-то позади лысого тихо проговорил:

— Бать, че то они не выглядят испуганными. Может… ну их, а, бать?

Лысый проигнорировал «сынка», посмотрел на меня:

— Отдавайте половину и разойдемся мирно. Усёк-просёк?

Нимфоняша вышла из-за наших спин, грациозно виляя золотыми бедрами и намахивая хвостом во все стороны. Столь же прекрасна, как и опасна. Даже я сглотнул. Правда не от страха…

А вот разбойники заметно занервничали.

— Бать, это кто?

— Чудище…

— Красивая…

Кто-то зашептал молитву, кто-то рыкнул, грозно ощерившись и вытаскивая шипованную дубину из-за пояса.

Лысый гаркнул:

— А ну перестать в штаны сраться, мужики! Нимф не видели ни разу?!

— Так странная она, бать! Таких не видывали!

— Они все странные! Ну, хватит уже переговоров… Бей уродов!

Лысый выдал единственное верное решение. Точнее не верное, но он об этом еще не знал. Вожак не стал дожидаться, когда паника накроет его банду и приказал атаковать.

— Хозяин, ты не напрягайся, — взял в руки топор Гурон. — Мы тут как-нибудь сами… О, хозяин, ты…

Засверкало. Гурон с легкостью отвел в сторону вилы какого-то мальчишки. Я тем временем сидел на ветке в позе гопника и одной рукой держал за шкирку «мага» лет двадцати. Он брыкался в воздухе, не понимая, как там оказался.

— Пусти! Пусти, сукино отродье! Бать! Батя!!!

— Никого не убивать! — крикнул я.

— Какой благородный, — сыронизировала Астария, ловко уворачиваясь от стрелы и тыльной стороной ладони вырубая толстую бабу, набросившуюся на нее с кастетами.

Больше всего я переживал за Гурона — он, был самым слабым из нас, не считая Дриайи, но за этими двумя я следил с особым вниманием, готовый пуститься на помощь в любой миг.

— Да-а-а, благородный, — согласился я, подтягивая парнишку и вгрызаясь ему в шею.

Первый упырь готов.

Вскоре наша компания увеличилась. Девять выживших разбойников стали полувыжившими — упырями со стеклянными глазами. Не пожалел я никого: ни старого, ни молодого. Нехер грабежом заниматься, если не умеешь му-ха-ха…

— Э-э-э, хозяин, клыки растут.

— Ой, сори, — втянул я зубы.

Зомби работали на полуавтомате, но слушались моей мысленной команды. Они тащили мешки с золотом и волокушу. Наша скорость заметно подросла, а кентавра больше не тянули к земле увесистые мешки. Я посмотрел на бывшее тело Аши. Понять по ее выражению лица ничего нельзя. Душу Королевы Нимф я не чувствую. Для этого нужно переселиться или взять на себя прямой контроль, а не вести на автопилоте.

— Аш, хочешь обратно? — спросил я Нимфоняшу, пытающуюся понять, зачем ей отростки на спине.

— Не.

— Ну и славно. Мне тоже так больше нравится.

Я нагло положил ладонь на ягодицу Няши, вздернув золотую чешуйку. Это выглядело, будто я залез рукой под мини-юбку. Аша посмотрела на меня. Я увидел, как по ее золотой коже прошлись мурашки, она пожала плечами, и мы пошли дальше. Я еще долго выжимал все соки из аппетитной окружности, не стесняясь залезать… чуть поглубже, прислушиваясь к учащенному дыханию девушки. Но сильно не наглел, чтобы не привлекать внимание лишних глаз.

На нашем пути лесов становилось всем меньше и меньше, уступая месту сначала холмам, а потом и совсем каменистым неровностям. Через пару дней камни стали единственными нашими спутниками и, если бы не неустающие зомби, то мы давно бы уже застряли позади. Все-таки нести с собой полтонны веса — непростое дело. Последняя людская деревушка на горизонте ознаменовала конец людских земель и начало нейтральных, никому не нужных: ни людям, ни гномам. Для людей тут слишком плохая земля, для гномов — слишком некаменистая. Тут то и будем обживаться мы — банда Зеленых Анаконд.

— Копыта, господин, — тихо подошел ко мне Леголас. — И это не лошади.

— Кентавры?

— Да, господин. Они отправили отряд вслед за кораблем.

Я вздохнул. Этого следовало ожидать. Кентавры не отстанут, пока не получат свою всевидящую.

— Поторопимся! — приказал я, и Гурон опять вздохнул. Громко, чтобы все услышали о его тяготах путешествия с длинноногими обитателями лесов.

— Хозяин, твои эти… попахивают, молотом их.

Гном кивнул в сторону «бати-разбойника», на котором виднелись трупные пятна.

— А что я могу поделать? — пожал я плечами. — Они же трупы. Скоро вообще будут разваливаться, так что это еще цветочки.

* * *

Неделю. Целую неделю мы шли вдоль заросшего берега реки, преодолевая усталость и нытье Гурона. Зомби давно брели далеко позади нас, потому что вонь от них распугивала всё живое и мертвое на километры вокруг. Из девяти ходячих мертвецов осталось шестеро — самых толстых, включая бабу с кастетами. Кто был похудее — уже развалились на мягкую потухшую труху с личинками. И все равно мой чуткий нюх потихоньку сходил с ума от этой вони. И судя по скисшим и усталым лицам моих приспешников, присутствие зомби в отряде морального духа не прибавляло. Ну прямо как в Героях Меча и Магии. Попробуй там соедини эльфов с нежитью — все ходы в бою пропускать будешь.

Дриайю я нес на руках, не чувствуя веса. Астария косилась на свое изуродованное лицо и скрежетала зубами.

— Это надо исправить. Исправить. Слышишь, Рео? Я была одной из самых красивых. А теперь? Во что ты меня превратил?

— Ты сама себя в это превратила, — сухо ответил я.

— Ц.

Отдавать Дриайю даже без сознания тащить зомби я не хотел. Вдруг она все чувствует. А я ж, как бы, не изверг и вообще против пыток, грабежей, убийств и некромантии во всех проявлениях.

Несмотря на то, что мы прибавили хода, это не сильно нас спасало. Каменистая местность становилась все более непроходимой. Крутые склоны выматывали живых и калечили мертвых. Когда трупов осталось четверо, мне пришлось взять на себя один из мешков с золотом вдобавок к эльфийке на руках. Черт, может уже просто всосаться в нее и впитать знания?

Пару раз нам приходилось отбиваться от диких зверей. Какие-то горные козлы с хищными зубами порвали в клочья еще двух зомби. В ответ я попытался превратить в упырей козлов, но те просто разваливались в труху — их разум не выдерживал. Зато я после этих экспериментов целый час блеял на потеху собравшимся. Но хоть как-то вождь смог поднять боевой дух собравшимся.

На следующий день, к закату, мы увидели его — причаленный корабль.

Уставший, изнеможенный гном свалился прямо на каменистый берег:

— Всё, дальше без меня, хозяин. Если я здесь помру — воздвигнете мне монумент с кузнечным молотом в руках. Из черного гранита.

— Не драматизируй, гном, — поморщился Мрот.

* * *

На корабле осталось только несколько пиратов. Они сказали, что приплыли сюда только четыре дня назад. Чем ближе к горам, тем сильнее течение — поэтому перегруженный корабль еле шел. Сейчас лагерь обустраивается в трех часах хода отсюда, но что-то давно не были никаких вестей.

— Может что случилось, кэп.

Человек второпях провел нас окольными путями по козьим тропам. Я все хмурел и хмурел. Не могу представить, как в такой каменистой местности можно создать государство. Это не плодородные земли Диких Земель — это чертова каменная пустошь.

Нас встретили со всеми почестями — никак. Орки были заняты. Они стояли, грозно пялившись в ряды гномьих воителей, окруживших их. Сотни три-четыре облачённых в охуеть-не встать какие крутые завитушочные доспехи с не менее крутыми двусторонними секирами. Сразу видно — элита.

Нас заметили. Гномы никак не отреагировали, а вот облегчение со стороны эльфов я почувствовал. Орки же были расстроены, что я могу забрать добрую часть намечающегося веселья. Похоже, конфронтация происходит давно и уже дошла до точки кипения.

— Ну наконец-то и слава предкам, — помахал мне посохом с вороньими черепами Улук-Урай.

Развернувшиеся в мою сторону гномы молча расступились, открывая мне коридор к своим. Мы, не глядя в их сторону, прошли по нему, вливаясь в ряды соотечественников.

— Рассказывайте, — потребовал я, с облегчением скидывая с плеч мешок и укладывая Дриайю на землю.

— Гномы явились вчера, вождь, — подошел горец с друручником в руках. — Сказали, что не потерпят орков у своих земель. Первый шаман решил с ними договориться.

Шаман кивнул.

— Я сказал, что мы мирные и, во имя предков, платим чистым золотом за пребывание здесь.

Я вздернул бровь.

— Мы должны платить за то, что находимся на ничейной земле?

— Только поэтому мы еще живы, молодой вождь. Я сказал, что нужно подождать, когда наш вождь вернется с золотом.

— Ясно. Кто тут у них за главного? Веди к нему. Гурон, ты с нами.

Гном взвыл:

— Хозяин, не-е-ет. Устал, да и бескастовый я. Что от меня толку? Вон Бори лучше возьмите. Он на язык остер как гвоздь.

Подошедший гном с заплетенной в косичку бородой поклонился.

— Верно Гурон говорит, — похлопал он по спине застонавшего от такого обращения коллегу. — Я-то на язык ох остёр, хозяин. Знаешь, как остёр? Пойдем покажу.

Уверенный в своих силах гном пошел впереди всех, к колонне замурованных в латы полуросликов.

— Эй, главнарь! — крикнул он. — Выходи, толковать по-мужицки будем. Как гном с гномом.

Ряды воинов расступились, и к нам подошел охренеть какой широкий гном с седой бородой и лет под сто. Он весь сверкал драгоценностями и чувствую, что они не только украшения, но еще и заточены так, что весь доспех гнома — сплошное оружие.

— Явились значит-со, — хмыкнул старый гном. — Долго шатался ваш вождь. Где золото?

— Вон в мешках, — кивнул я за спину.

Гном сузил глаза, заглянул за мою спину.

— Шесть мешков. Вижу. Из вываренной кожи, вес выдержат хороший. Хм, три берковковеска где-то. Хм-м, хм-м…

Гном стал ковыряться пальцами в своей белоснежной бороде.

— Это вы банк человечий обчистили?

Бля. Ну да, додуматься не очень сложно. А за неделю нашего пути слухи разошлись далеко.

— Что за вздор! — возмутился Бори. — Что бы мы, честные Анаконды, да грабежом занимались, а? Ну-ка ты, Дарин, не кидайся такими обвинениями. А то получишь по башке чугунной. Нашли преступников тех, а?

Седобородный посмотрел на гнома:

— Говорят, что нет, Бори. А ты следи-ка как со старшими говоришь или я тебе бороду-то подкорочу.

Гном погрозил своим топором. Я увидел, как на его лезвие попало несколько седых волос, и они обрезались, не встретив сопротивления. Вот это дело! Вот это я понимаю — Топор с большой буквы.

— Дай мне такой же боевой топор и посмотрим кто кому подкоротит, — хмыкнул Бори. — Вот то-то же и оно. Золото наше. А кто там кого ограбил — не твоего ума дело. Мы тебе заплатим и работяг твоих наймем, понял? Щедро заплатим. Полторы нормы, как компенсацию… за всё.

Я хотел было возмутиться, но передумал, прощупав эмоции гномов. Они хоть и говорили по-братски, но напряжение между ними было огромным. Такое ощущение, что камни мира давили сейчас на мозги переговаривающихся. Похоже, влезать и правда не стоит. Тут свои терки, мне неведомые.

— Полторы от нормы, говоришь? И орков приютить? Это ты странно глаголешь, Бори. А что нам стоит сейчас вас порубить на кусочки, получить награду от воительского дома за ваши бескастовые и зеленые головы, да еще золото все забрать, а?

Бори немного замялся, и я решил вмешаться, пока Дарин не увидел слабину:

— Две причины, — показал я палец, и гном недовольно перевел на меня глаза. — Первая. Тут не только орки и бескастовые гномы. Но и люди, и эльфы.

— Азуры и головорезы? — фыркнул он. — Их народ только спасибо нам скажет. А вторая?

— Вторая — я.

Тишина.

— Ты, эльф?

— Да, я. Возможно вы и справитесь с нами, но клянусь светочем, прежде чем мы проиграем, я заберу с собой в могилу половину ваших бойцов.

Бори покраснел от напряжения, но промолчал.

Дарин крепче сжал секиру, на лице — зловещий оскал.

— Гномам грозишься, эльф? Страх совсем потерял, да? Можешь сказать еще что-нибудь, прежде чем умрешь?

Я выпустил из пор под одеждой четвертую часть своей багровой магии, направляя волну ментальной энергии в гнома. Тот дернулся, глаза округлились. У гнома оказался очень маленький сосуд души, поэтому я с трудом, но смог контролировать его речь. Полностью переселиться в него не смогу, и такая связь продлится недолго. Все-таки это не прямое окропление кровью.

Под удивленный взгляд своих воинов их лидер кинул свою секиру мне в ноги. В его глазах ужас.

— Ах, вы решили сдаться? — улыбнулся я, обнажая ряд заостренных зубов. — Вот только пленных мы не берем.

Взгляд ледяной ведьмы…

Глава 11. Золотая бригада

Было очень сложно не смотреть на гномов, но я смог. Пришлось даже подпрыгнуть под удивленные возгласы коротышек. Но зато я очертил вокруг нас ледяное препятствие. Давно понял, что, фокусируя взгляд, лёд можно выращивать прямо из воздуха. Это-то я и сделал. И теперь мы спрятаны в ледяной тюрьме.

Гномы — самые немагические существа Варгарона, успешно компенсирующие это ремеслом. Их убивать я не собирался. Да и не смог бы. В их доспехи вставлены компактные нейтрализаторы магии в виде драгоценных камней.

Эх, хотел бы я отделаться меньшим пафосом, но то, что ощущалось в эмоциях главного коротыша, мне не понравилось. Он хотел нас всех порезать, несмотря на братский диалог с Бори. Говорил одно, а вот жестикулировал ручищами другое. Окружившие нас гномы тихо хватались за арбалеты и топоры, подгадывая момент. Многие этого не заметили — даже эльфы не чувствовали угрозы. Разве что Леголас, да Астария шестым глазом ощущали надвигающуюся опасность, но не понимали откуда она придет, ведь тёрки в самом разгаре и не предвещают никакой беды.

После взятия контроля над телом Дарина, я стал чувствовать его еще лучше. Бородатый хер жаждал нашего золота и славы за убийство орков под склонами оплота. Говнарь хотел либо застать нас врасплох в разговоре, либо обмануть, что мы договорились, и напасть ночью.

Я услышал голос в голове:

— Отпу-у-усти! Немедленно! Заклинаю подгорным отцом! Что это за магия?!

Послышался грохот. Гномы вырубали целые пласты в ледяных глыбах, пытаясь добраться до нас и спасти своего командира. Орки ощерились, рычали, но косились на меня, ожидая приказа. Они знали, что если вождь что-то делает, то им лучше всего не вмешиваться. А вот эльфы растерялись, прижимаясь друг к другу. Многие из них не воины и к таким поворотам сюжета не привыкли.

— Ты думал, я шучу с тобой? — вслух спросил я подконтрольного мне бородача.

Душа гнома яростно сопротивлялась, но, с таким небольшим шаакле, она не могла ничего сделать. В голове снова голос:

— Ты-ы-ы-ы!

А потом более спокойно:

— Я понял тебя, воин. Договоримся?

Слишком легко. Чую блеф.

— Ты врешь, гном. Лишь бы спасти свою шкуру и спиздить наше золото.

Я заметил интерес гнома к новому слову. Мысленно он покачал головой:

— Ты читаешь мысли?

— Точно, — соврал я.

Недолгая пауза.

— Ты же вампир, эльф?

— И снова попал.

Гномы пробили половину от толщины льда. Я поторопил Дарина:

— Думай быстрее. Еще немного и произойдет то, о чем я предупреждал. Мы перебьем многих твоих воинов. Даю гарантию.

Я хмыкнул, отсылая волны своей уверенности в сказанном гному. Ого, оказывается, как я умею — собственные эмоции по желанию передавать. Так, а теперь немного безумия…

Представил, как я высасываю соки из последнего выжившего гнома, свисающего с ветки на собственных кишках.

Главный гном стал цвета своей бороды:

— Хватит. Я понял. Мы договоримся.

— Уверен? Кому нужны орки близко с вашим городом? Я бы десять раз подумал.

— А у меня есть выбор, разорви тебя склирзы, чужак?! Отпускай, мы договоримся, если будешь платить по тройной норме.

Я не очень верил, что гном одумается, поэтому обрадовался. Я всё равно бы принял его предложение, но… еще минутку можно и поторговаться. Перевёл глаза на Бори:

— Он предлагает тройную норму.

— Что? — затряс бородой гном. — Неслыханное воровство! Мы помрем с голоду быстрее, чем от топоров!

— Слышал его. Тройная — много. Полторы от нормы. И думай быстрее…

Пауза.

— Двойная.

— По рукам, — я протянул ладонь гному и сам же заставил мне ее пожать.

* * *

Ох, дальше оказалось еще хуже. Хоть я и чувствовал, что гном не врет, выполнял он свои обещания неохотно. Дарин — из уважаемой касты воинов и одной из самых богатых семей. У него множество связей и личная армия. Деньги он любил, но еще больше любил воинскую славу, которой лишился, договорившись со мной, а не насадив на топор.

Почему он выполнял обещание? Да, как и все подгорные коротышки, он уважал слово силы и чести. Он мне проиграл и понимал это. Единственное, чего он не хотел — чтобы об этом кто-то узнал. Гном взял на себя нашу безопасность — стал, так сказать, крышей. На удивленные вопросы своих собратьев отвечал, что нашел золотую жилу — идиотов, дающих работу его гномам по двойным нормам. А это недешево. ОЧЕНЬ недешево. Оказывается, услуги начинающих гастарбайтеров гномов стоят минимум в три раза дороже, чем трудяги любой другой расы.

По нашим договоренностям мы должны этих идиотов изображать. На следующий день к нам пришли какие-то гномские ревизоры, обошли лагерь кругом, даже заговорили с одним из орков, проверяя на адекватность. Повезло, что это был ленивый, но разумный Дрын, который произвел на гномов сногсшибательное и, как потом сказал Дарин, неописуемое впечатление. Разумный орк — редкое зрелище. Я же три дня после этого воздавал благодарности Сознатике за то, что гномским инспекторам не попался Бом или Гым — они бы рассказали им, как козюли метать и черепа раскалывать.

О, кстати! Я говорил, что прошел месяц?! Целый, мать его, месяц мы трахались в этой пустоши, пытаясь обжить ее и сделать настоящий Серп-2. Лучше, мощнее, надежнее. За это время у нас образовалась куча проблем, которую не перечислить всеми конечностями Ктулху.

Например, Дриайя. Девка так и не проснулась, а Эридрас требует через Леголаса всосать ее память, при этом убив. И я, особо-то, и не был против. Да, может немного бы потерзался совестью, увидел бы пару кошмаров после этого, но потому бы забыл. Привык уже. Но были против двое. Астария, увидевшая, что лечение Каи с выросшим до приличных размеров животом, помогает — шрамы затягиваются, а глазные яблоки формируются. Чудо целебной магии, блин! Я бы и на мнение ледяного мужика наплевал, но, блять, НО! Гурон! Чертов Гурон встал в защиту девки чуть ли не с пеной у рта. На мой закономерный вопрос не влюбился ли гном в эльфийку, покраснел, как омар на столе олигарха. Леголас сделал фейспалм, Астария цыкнула, а Бом и Гым затроллили бедного коротышку похуже настоящего тролля Йолопуки, давно напрашивавшегося на публичную порку. Этот жиробас доводил всех и как настоящий энергетический вампир тащился от каждой своей шуточки. Он дал кликухи половине Серпа и называл их только так. Тролль постоянно пиздился из-за этого с орками, но те ему проигрывали, над чем он глумился еще сильнее:

— Орки проиграли Йолопуку? Он думал вы воины, а вы… *непередаваемый каскад оскорблений*.

Что еще из неприятного? Ах, точно. Кентавры. Лошадиноногие личности приходили в гости. Вели себя нейтрально-агрессивно. Больше угрожали, чем шли на деловой диалог. За что и получили по копытам. Их я не боялся. Да, их много, но вояки из них в козьих горных тропах никакие. Навались они на нас всем стадом, то утрамбовали бы себя в узких природных проходах и полегли бы мясом. Справился бы один я — как в фильме «Триста спартанцев». Честно говоря, бывшее тело Аши я и так хотел им отдать, но наглые морды вломились к нам в дом и стали ставить ультиматумы. В принципе справедливые, я ведь им обещал вернуть Ашу обратно, но…

Первое. Аша к ним не хотела.

Второе. Нехуй борзеть. Обиделись они, видите ли.

В общем, я решил сделать кентавров нашими врагами. Не от жгучего желания, нет. А просто для того, чтобы показать всем, что ожидает наших недругов. А именно — ничего хорошего. За тридцать килограмм золота гномы отстроили вокруг нашего поселения настоящие стены. Высокие, каменные, мощные. После этого лесные твари вообще ничего не смогли нам противопоставить, хотя до этого я отбивался уже из последних сил, запрещая остальным вмешиваться. Меньше всего мне хотелось портить орочью репутацию. Моя-то уже и так в говне по самую макушку. Но лидерам это только на пользу.

Когда кентавры успокоились, безуспешно потеряв десяток голов, в дело вступила адекватная дипломатия:

Старая Трэша, моя давняя знакомая кентаврица, появилась под стенами:

— Покажись, вождь Серпа. Звезды сегодня дозволили говорить, а не убивать.

Орочий ржач за стенами заставил кентавриху униженно поморщиться.

В общем, мы договорились. Отдал я им «Ашу», которой за месяц так и не дал свободу воли. Ее душа спала где-то на задворках сознания и будить злую королеву я пока не планировал. И без того хватает проблем. В ответ попросил кентавров организовать нам поставки жратвы и пожелал улучшить «торговые отношения», но, разумеется, на нас забили — мы слишком большой геморрой в конских жопах, поэтому, по факту, я просто откупился. Ведь нам нужно выходить за стены, а если там кентавры, то ничем хорошим это не закончилось бы. А жить на пайках, поставляемые гномами через подземный проход, идущий прямо в Серп-2 — очень дорого. За месяц мы и так отдали пять кило золота на одно лишь пропитание. Хотя, должен признать, гномья жратва идеально подходит оркам. Мясо в чистом виде. Иногда не пойми чье, но сочное, жирное и вкусное — счастье для зеленых желудков. А вот эльфам приходилось жрать какие-то грибы, за которые гномы сдирали дороже, чем за мясо. Гомики.

В общем, кентавры сразу же прочухали, что их всевидящая не в себе и, пообещав мне не оставить это безнаказанным, отправились «исцелять ее в сердце диких земель». Не знаю, что это значит, но от тела Кентавряши я не отключился, очень желая узнать. Да и «свой кентавр» в рядах противника дорогого стоит. Теперь я точно знал, что от нас отстали, а не караулили где-нибудь в засаде.

— Аша, — обратился я тогда к нимфочке. — Ты мне недешево обошлась. Тебе придется отрабатывать…

— Не-с.

— Ты опять за свое?

— Ты недостойный-с, — вздернула она подбородок под мою отвисшую челюсть.

Неужели она стала косить под королеву Нимф?

— Че-о-о-о?

— Шутка-с.

И зажевала.

— Впечатляет. А что опять жуешь?

— Не скажу-с.

— Опять гашиш?

— Не

— Наркоту?

— Не… е…

Больше не ссыкаешь?

— Не.

Я проморгался. Ничего себе «резкие логопедические изменения». Давно заметил, что Аша пытается избавиться от «ссыканья», но что это получится именно сейчас — не ожидал. Кстати, девушка стала меняться. Теперь она отличается от оригинальной Королевых Нимф. На спинных отростках стали появляться… другие отростки. Перья? А цвет кожи? Разве он был настолько золотистым. Асмодей знает, почему так происходит.

— Беременна?

Пауза.

— Ага.

Попал.

О, точно! По поводу тоннеля, ведущего прямо в центр Серпа, по которому так свободно разгуливают гномы. Я сам это придумал. Как раз на случай всяких осад. Если что, мы сможем попасть прямо в гномий лабиринт и нас выведут всего лишь за сотню килограмм золота. Разумеется, без разрешения Дарина туда не попасть, да и попади — заблудишься, убьешься или наткнешься на Балрога. Так же работает и наоборот. В случае угрозы Серпу со стороны гномов — мы заваливаем проход. А мои навыки в области магии земли помогут мне в этом непростом деле.

Итак, чего мы достигли по истечению месяца?

Ну, во-первых, охрененные и неприступные стены. Хотя, это единственное, что мы построили. Во-вторых, мы потратили тридцать пять кило золота из четырехсот тринадцати, пять из которых тупо сожрали. Но с сегодняшнего дня проблемы с провиантом исчерпали себя. Избавившись от кентавриной угрозы, эльфы стали выходить на охоту. Они шли несколько часов по козьим тропам, выходили к реке, на плоте пересекали ее. Еще полдня шли до мест обитания горных козлов и потом уже возвращались с козлятиной. Вонючей и жесткой козлятиной для всех, кроме них самих. Это мясо эльфийские слабые животики переварить не могли. Но я решил и этот вопрос.

Пиратами.

Хотя большая часть морских упырей уплыли, забрав с собой корабль. Как и обещал — их я отпустил, расплатившись за невзгоды сполна — двадцатью килограммами золота. Итого у нас осталось триста пятьдесят восемь. Поступить по-другому я не мог. Как бы мне не хотелось оставить корабль себе, лидер государства не может обманывать — или с ним не будут иметь дела.

Так что пираты отправились разносить вести в мире людей о появлении Двуликого — великого вождя многонационального государства. Ура!

Из хорошего — десяток людей остались со мной — скрипя ягодицами, я заманил их высоким ежемесячным жалованием. Мне они нужны для разбавления многонационального государства людской массой и… для рыбалки. По сравнению с этими царскими рыбаками, мы — сухопутные крысы, могли только с завистью хлопать ртами, наблюдая за работой с сетями и богатым уловом. Да, именно таким образом я и обеспечил пропитанием эльфов.

Но все хорошее когда-то заканчивается.

Эльфы и орки не могли долго прожить под одними стенами, да еще и среди камней. Ни тебе домов, ни нормальных отхожих ям. Только шалаши, да навесы. Это давило психологически. Орки чаще стали срываться, эльфы устраивать интрижки. Несколько раз я предотвращал кровопролитие, и покой держался только на моей собственной силе, которую боялись эльфы и уважали орки. Кентавры не знали, что если бы они держали осаду еще неделю-две, то Серп-2 перебил бы друг друга. Но теперь мы могли выходить за стены, работать и более-менее жить, а не существовать.

— Что строить будем, начальник? — подошел ко мне молодой кучерявый бригадир гномов, измазанный в извести. — Предлагаю, значит, яму выгребную. С отводом глубоким. Комната туалетная, значит. Вот.

Гном многозначительно поморщил нос. И я был с ним согласен. Это дело нужно решать в первую очередь. Спать там же, где срешь — не айс.

— Сколько по деньгам?

— Кхм.

Я закатил глаза. Торговаться с этим жидом — отдельная история. Бородатый гном воевал за каждый грамм золота.

— Полпуда может и хватит.

Я уже научился прикидывать разные меры массы и переводить в привычные мне килограммы. Полпуда — это где-то восемь килограмм. Кстати, удивлен, что на всеобщем есть такие параметры. Вот ведь загадка…

— Сколько?! — очередной раз очумел я от расценок. — Восемь кило золота за посрать в яму?!

— Двойная ставка, начальник!

— За сортир!

— За что?!

— За посрать!

— Такие цены! Отвод знаешь, как глубоко рыть надо!

— У вас там все изрыто уже!

— Много ты знаешь, что у нас изрыто, начальник!

— Знаю, я маг земли!

— О-о-о, — почесал макушку гном. Тут я его обыграл. — А я думал льда. Ну ладно, скину до трети. И то от доброты душевной!

— Почти шесть кило за срачельник?! Да ни в жизни! Два кило и точка!

Гном тоже умел переводить цифры:

— Скольк-о-о-о?! — брызнул он в мою сторону слюной негодования.

В итоге сошлись на четырёх. И то только с помощью подоспевшего Бори. И судя по его недовольному лицу и радостному бригадиру, нас опять поимели. И неудивительно. Четыре килограмма золота за чертов срачельник.

— А сколько стоит по-честному? — спросил я.

— На поверхности? Фунт, — скис Бори. — И то жирно…

Я расстроился. Да уж. Тут далеко не двойная норма. Это десятерная, получается. Вместо четырехсот грамм платить четыре кило…

Бори серьезно на меня посмотрел:

— Мы так обнищаем скоро, хозяин. Нас обдирают как кринса в Алашских пустотах. И ведь не соглашаются на нормальную цену. Знают, что мы зависим от них. Надо бы поговорить с Дарином. Ох, старый пройдоха…

— Поговорим, — кивнул я. — Но не сейчас. Пока терпим.

Гномы приступили к работе над золотым туалетом. Бригада у нас была небольшая. Двадцать три бородача — больше Дарин выделить не смог. И так только одни добровольцы пошли оркам прислуживать. Из тех, кому особо деваться некуда из-за долгов перед кастой. Под землей они рабски должны работать лет десять. А у меня за пару месяцев смогут полсрока скосить. Вот такая вахта.

Кстати, на гномиков этих я зарился с нескрываемым интересом. Переманить их к себе было бы идеально, но единственная попытка провалилась с треском. Тогда я чуть не разругался с Дарином и потерял семерых обидевшихся на мое предложение работников. После этого случая я стал аккуратнее переманивать народ.

А теперь в настоящую реальность. Сегодня я осматривал свои «владения» и думал об очень неприятной теме. Вампиры и Эхзолл. Два этих параметра как-то связаны. И судя по тому, что до меня до сих пор не дошли ни первые, ни второй — они как-то спелись и по-любому что-то задумали.

Над головой послышался звук перепончатых крыльев, и я скривился.

Каждый день я вижу летучих мышей. Ночами они прилетают и рядами сидят на стенах. Гномы говорят, что это необычно. А я не могу понять, совпадение это или правда надоевший стереотип, что эти твари неразлучны с вампирами, и это какой-то непонятный знак из анклава. В любом случае, на нервы действовало сильно. Всем в Серпе. Иногда казалось, что еще чуть больше летучих мышей и произойдет что-то… неприятное.

Я посмотрел в сторону. Катя организовала себе походное рабочее место. Камень — стол, деревянный табурет. Вечно что-то светится, булькает. Она подкармливала свой зверинец непонятными отварами, водила по ним руками, вливая в уродов свою магию. Тролль не тролил только ее, видимо признав в эльфийке свою хозяйку.

Так, ладно. Думаю, время пришло.

— Серп! — крикнул я. — Срочная оперативка!

Глава 12. Мутная тема

Бом раскашлялся. Бесит.

На оперативку «командиры» собрались быстро. Привыкли. Знают, что вождя заставлять ждать не стоит.

— Итак, господа, вопрос. Что делаем с Дриайей? За два месяца она только жевать научилась. Кая?

— Мне тяжело сказать, Трайл. Я с таким не сталкивалась. У орков таких убивают на второй день.

Я посмотрел на Катарсию.

— Делайте что хотите, но к вечеру она должна проснуться. Если нет — извини, Гурон.

Гном сделал шаг вперед.

— Хозяин, не убивай ее, прошу тебя. Хорошая же девка. Подружились мы с ней. Вот поправится скоро, молотом мне по голове. Точно тебе говорю. Чувствую я.

Катя заговорила:

— Она жует. Это хорошо. Есть одно средство. Может получится. А может нет. Я думаю, у нее в голове кровь. Я это вижу. Ее надо убрать. Кая лечит, не давая умственному веществу умереть. Но сгусток крови никуда не девается. Гниет. Давит.

Я понял, о чем говорила эльфийка, поморщился:

— Трепанация? Дырку в башке сверлить будешь?

— А. Ну да. Точно. Знаком с таким? Откуда знаешь?

— Ага. Читал пару раз.

Астария вздрогнула:

— Чего-чего вы будете делать?

Катя улыбнулся мужику, как мне показалось, с ехидством:

— Будем сверлить череп. Кость. Дыра. Фонтан крови. Приходи — посмотришь.

Я перебил:

— Приступать только в моем присутствии.

— Только через мой труп! — неожиданно взвился Гурон. — Нельзя делать дырки в голове! Это хуже, чем молотом!

— Намного, — подогрела обстановку ученая психопатка. — Крови будет ух!

Астария сделала шаг вперед.

— Ц! Неприятно это признавать, но рядом с трупом гнома придется положить и мой. Я не позволю так посту…

Я поднял руку, останавливая беспорядки:

— Решение принято. Вы знаете сколько она уже лежит без сознания. Хватит! Делайте дырки.

Подул холодной ветерок и гном с Астарией заткнулись. Я отчетливо почувствовал, как узы с гномом ослабли. А с Астарией их и так не было.

Я продолжил:

— И напоминаю, что за ней охотятся какие-то там «тени гомиков».

— Клан «Тени Эльфридов», — поправил Леголас.

— Точно-точно. Поэтому затягивать больше нельзя. Есть ли шанс, что они отправят еще кого-нибудь с ней разобраться?

— Как и сказал мой господин Эридрас, об этом клане ничего неизвестно. Но их член пропал при выполнении задания. Вряд ли они сделали выгодные нам выводы. Я бы настоятельно не рекомендовал тянуть с девочкой, господин Трайл.

Пауза. Все смотрели на меня.

— Понял. Следующий вопрос. Все заметили нашествие летучих тварей?

Судя по напряженным лицам, заметили все.

— Один очень хороший эльф передал мне свиток с информацией об анклаве вампиров. Там сказано, что у них в огненных горах есть целая академия. Как Хогвартс, только вампирский… Так вот, ни один высший вампир не может свободно разгуливать по миру, не пройдя переквалификацию и не получив диплом. Но я уже два месяца гуляю и ничего. Кто-нибудь может предположить, почему мне это позволяют?

Свиток Эридрас мне действительно прислал. Правда не на следующий день, а через пару недель. В нем были свежие выписки, откуда-то переписанные. Это не совсем то, что я просил и что мне обещали. Но лучшем, чем ничего. В нем было сказано, что вампиры — очень тайное общество (фыркающий звук), старающееся не вмешиваться в дела других наций. Они изучают высшую магию и для них Варгарон — что-то вроде перевалочного пункта. Говорят, вампиры умеют путешествовать между мирами и очень яро охраняют свои тайны. Мало кто остался жив, сунув нос в их дела. Было написано еще много всякой подобной воды, но основной смысл такой.

Улук-Урай почесал ухо:

— Может в анклаве не знают про тебя, молодой вождь? Или думают, что ты умер.

— Исключено. Они как-то чувствуют всех вампиров. Так мне сказал Эхзолл, и это подтверждается в свитке от Эридраса.

— Убить тебя хотят, — пожал плечами Мрот — новый член оперативного собрания. — Ждут момента, как бы вонзить тебе в живот свои длинные клыки.

— Нет, — покачал я головой. — Они заплатили за меня Догану в пятикратном размере. Анклав молча наблюдает. И я хочу знать почему. Так. В общем, слушаем, парни и… дамы. Отправлюсь-ка я в Академию Вампиров. Меня очень угнетают эти летучие мыши и постоянная тревога, что в жопу воткнется… В общем, надо бы им там вопросы позадавать.

— Пойдешь один, Вождь? — прищурился Горец.

— Нет, конечно. Я что похож на героя? Возьму с собой кого-нибудь. Выступаем через неделю. До этого разберемся с Дриайей и укрепим Серп. Еще раздадим гномам указания на пару сотен кило золота. Следующий вопрос. Кая, когда у тебя роды?

— Ну… через три оборота близнецов.

— Так рано?

— Угу.

Кстати, на то, что у нее появилась конкурентка в виде золотой нимфы, Кая отреагировала совершенно спокойно — по орочьи. Хорошо же когда «муж» такой кролик-осеменитель, блин.

Посмотрел на людей:

— Принято. Что с продовольствием?

Ответил Шикорд:

— Всего пока в достатке, стал-быть. Рыба, да мясо. Да и до заморозков сделаем хороший запас, стал-быть.

Кашлянул Букль:

— Засолим, высушим, прокоптим. Нашел я тут солевые отложения. Кто-нибудь пробовал козлячий шпик? Пальчики оближешь. А соленую речную форель? Эх, хлебушка бы еще… Трайл, может в Гайранбург отправим отряд? На зиму, а, закупить бы чего. У гномов-скупердяев втридорога ничего покупать не хочется.

Бом и Гым открыли рты, пуская слюну. Я покачал головой:

— Еще как минимум полгода туда не суемся. Пусть успокоятся.

— А потом еще раз в банк наведаемся, — улыбнулся бородач Гурон.

Его гномский коллега не согласился:

— Второй раз камень на одно место не падает, Гур. Остуди свой бандитский нрав во имя подгорного отца.

Дрын, лежащий на полу в обнимку с копьем, зевнул:

— Да хватит у нас еды. И денег не надо. Летучих мышей ешьте. Бом уже давно это делает.

Я опасливо прищурился.

— Много летучих мышь, — кивнул Бом. — Делать похлебка. Крылья жесткий. Глотать быстро.

И хрипло раскашлялся.

Я отпрыгнул от него, как от прокаженного, выпучил глаза:

— Ты… сожрал летучую мышь?

— Да. Вкусный мышь.

И снова влажно кашлянул.

— А после этого стал кашлять?

— Да. Дурацкий звук тут, — ударил себя по груди.

— БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА!!!

* * *

Твою мать! Надеюсь никто тут больше не жрал летучих мышей и не трахал змей! Я уже ошибся когда-то, думая, что у эльфов не бывает геморроя.

— А-а-а-а-а-а!!! — выскочил я из сделанного из камней и сухих веток временного шатра.

За мной попытались выскочить остальные, но я плотно держал навес, запрещая инфекции распространиться.

— Нельзя! Вяжите Бома! Гым! Вяжи чахоточного!

— А? — послышался недоуменный голос орка.

— Ебни его камнем по голове! Ну же! Это приказ!

Пум! Послышался звук падающего тела. О. Быстро соображает.

— Готово, вождь, — спокойно ответил за Гыма Горец.

— Молодец, Горец! Молодец! А теперь стоять на месте!!! Тревога, блять!!!

Лагерь ожил. Еще бы. Давно их вождь не наводил такую панику. Я с кровавыми глазами носился по лагерю и раздавал ценные указания:

— Держать дистанцию! Отставить жрать! Всем не дышать! Кто кашляет?! Кто еще кашляет?! Отвечать?! Плюнь!

Я вмазал по рукам орку, решившему поднять что-то с земли и сунуть в рот.

— Мыть руки!

Ко мне подскочил Гил.

— Вестник, скажи, что пр…

— Держать дистанцию!

Я подхватил эльфа за шкирку и отшвырнул его в сторону от себя. Хоть вампиры и не болеют, я должен показать пример, как правильно вести себя. Если к тебе подходит ебанашка без маски — въеби ему. В следующий раз наденет. Что? Он привит? Да похер — на лбу не написано.

Как я не пытался объяснить фентезийным существам о вирусах, они нихера ничего не понимали.

— Маленькие убийцы?

— Их не видно? По воздуху?

— Да не может такого быть…

— Как чума? Но это проклятье бого…

Последнего умника я пизданул так, что тот сразу стал атеистом. Пусть иконы после бабок целует в другом месте. Где-нибудь… в аду, например. Когда сдохнут, предварительно заразив пару сотен человек.

После этого желающих помолиться богам за спасение нашей души от невидимых чертей не осталось. А любой намек на высшие силы карался анальной болью.

Зато Кая и Катя стали королевами бала. Они, как местные врачи, имели почет, славу, самую вкусную еду и круглосуточных массажистов. Правда, тоже не понимали, что тут происходит. Хотя Катарсия вроде стала осознавать и в ее глазах я даже заметил… профессиональный интерес.

— Вирус! Вирус! Вирус! — носилась она по лагерю и раздавала оркам, эльфам, людям и гномам тканевые повязки на морду. Сначала я хотел наделать маски чумного доктора, но ресурсов не хватило. Пришлось рвать орочьи труселя. Вот эльфы обрадовались.

Эманации моего кипиша медленно разносились по Серпу. Даже бесстрашные орки стали сжимать булки от невидимого и коварного врага.

О, кстати. Зеленые Валуевы в тряпках на мордах — это странно. Они ходили и шарахались друг от друга, рвали ткань длинными клыками. Да и держать дистанцию им было непросто — то и дело орк натыкался на ругающегося гнома, а человек на эльфа.

Из-за всех этих странностей в Серпе возникли новые порядки. Орки спелись с гномами, а эльфы с людьми. Первые считали, что вирус нужно пиздить кулаками и ногами и угрожали воздуху расправой. Не сосчитать, сколько из-за этого было выбито клыков и наставлено фингалов, потому что какому-то орку показалось, что вот эта букашка — матка вируса.

Эльфы и люди считали, что нужно действовать не так прямо и ходили… эээ… обдували друг друга. Мол, они же маленькие — улетят. Кто тряпками, кто нашел какие-то лопухи. Кто вообще раздувал щеки и, приспуская маску, дул во все стороны. Последние от меня получили по мордасам, поэтому перестали так делать и тоже схватился за лопухи.

Но больше меня пугали другие уникальные пациенты. Один гном из бригадиров стал разговаривать с камнем, утверждая, что вот этот парень добрый и никому не хочет вреда. Пару орков стали давать воображаемым друзьям имена, утверждая, что они очень маленькие и разговаривают только с ними. В общем, «дай психу причину сказать всем о своих проблемах»…

Единственные шатер из дерьма и палок в Серпе стал карантинной зоной. Я посадил туда всех, кто близко общался с Бомом. Гыма, пару орков и двух пиратов. Мы всем Серпом прислушивались, когда же кто-нибудь из них закашляет.

— Если кто-то кашлянёт, то вас всех придется сжечь! Во имя Варгарона, я пойду на эту жертву!

— У-у-у-у!!!

— Не укать мне! Катя! Щас будем изобретать херовину, которую будем принудительно вхерачивать! Че переглядываетесь? Да-да, так и будет. А кто не будет, тому позор — сдохните от милипиздрических пидорков!

Стоит ли говорить, что в лагере после этого повисла могильная тишина. Орки резко научились не шуметь и разговаривать шепотом. Каждый звук из шатра расценивался как угроза существованию клана «Зеленые Анаконды». Поэтому, когда Гым громко перданул, подпрыгнули все. Даже я.

Сходить с ума, так до конца. Чуть позже я восседал на ветке и разрабатывал план чипирования и макет QR-татуировок, но когда орки окружили дерево, скандируя лозунги о свободе, меня наконец отпустило.

Ладно, похер. Посмеялись и хватит. Если честно, я никогда не был «масочником». А теперь почувствовал себя правительством с ответственностью за долбоё… население. Будем надеяться, что фентезийные твари — не чахлые земные людишки, половина из которых должна была умереть в младенчестве, если бы не антибиотики.

В общем, естественный отбор рулит. Так что пох, все равно все умрём. Особенно я — «испив из кубка». Ха, нашли дурака. После слов пророчества я пью только из бурдюков. Сука, как же я наипал время.

* * *

Астария стояла бледная, как мел. Она не дышала, когда смотрела, как весело улыбающаяся Катя вкручивала купленное у гномов сверло в затылок Дриайи. Противный скрежет по кости и кровь в обильном количестве сопровождали операцию, добавляя изюминку в атмосферу.

Кая водила руками над головой эльфийки, вливая в нее свою целительскую магию. Я стоял рядом и вслушивался в удары сердца. Если они начнут затихать, то придется вцепиться в плоть клыками, вырывая из мозгов знания о Наследнике Эльфридов.

Что-то чпокнуло. Сверло провалилось в череп и ушло… слишком глубоко. Упс. Не надо было Кате весом налегать.

— У, — коротко отреагировала эльфийский хирург. — Немного… внутрь… получилось.

Астария не выдержала:

— Что ты сказала, порочная?

— Я не каждый день это делаю, аристократка. С гоблинами только. Иногда. Часто с плохим исходом. Немного дыряво получилось. Ну ничего.

— Т…ты… сделала… дырку в моем…

— Именно так и именно там. Не переживай. Может обойдется.

Астария сжала кулаки.

— Ой, как потекло, — вскрикнула Кая.

А потекло действительно хорошо. Обильно так. Из башки Дриайи просто фонтанировало черной кровью. Похоже Катарсия не ошиблась. Столько крови в мозгах быть не должно.

— Э-э-э, а не многовато? — спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Катя.

— И я, — нервно вздохнула Кая.

— Да что же вы делаете то?! — не выдержали нервы Астарии. — Заткните дырку!

— Нет. Пусть льется.

— К… как… ч…

Астария запнулась, развернулся и ушла, на прощание сказав:

— Я не могу на это смотреть.

Кая взглянула на меня.

— Трайл, клыки.

— А, черт, — втянул я обратно зубы жаждущие всосаться в отверстие. — А может?..

— Нет, Трайл, — поняла меня Кая. — Это неправильно.

— Жаль. А может только…

— Нет.

* * *

Дриайя проснулась на следующий день. Эманации счастья Гурона резали мне по вискам. Астария ходила и улыбалась. Странная. Она будто решила, что я верну ей тело.

К вечеру я отпустил всех «погулять» и остался с очнувшийся девушкой наедине.

— Ты долго спала, — серьезно сказал я.

— Знаю.

— Откуда?

— Я не спала.

По телу прошлись мурашки.

— В смысле?

— Я все слышала и чувствовала. Просто ничего не могла поделать.

Тишина. Мне было тяжело переварить новую инфу. Это один из самых страшных моих кошмаров. После захоронения заживо.

— Почти два месяца?

— Да.

Голос эльфийки был пуст. Эмоций нет. Она продолжила:

— Тело болело. Чесалось. Про остальное я молчу… лучше бы я умерла… лучше бы ты меня убил.

— Блин, знал бы — почесал. Но, боюсь, Гурон был бы против.

Что-то теплое проснулось в Дриайе.

— Глупый гномик.

— У вас что, любовь?

— Нет, конечно, — грустно хмыкнула она. — У меня точно нет. Но он приходил и… целовал меня.

Я вздернул бровь.

— Крипота какая.

Надо будет с гномом серьезно поговорить. Вытворять непотребства с парализованными — не айс.

— Кололся бородой.

— Извращенец. Я поговорю с ним.

— Не надо. Он знает, что я не против.

Тишина. Вот это страсти.

— Голова болит?

— Да.

— Сочувствую. Но кое-что рассказать все равно придется.

— Я расскажу.

— Слушаю.

Недолгая тишина. Дриайя боролась сама с собой. Но всё-таки решилась:

— Я… я узнала… от светоча… подслушала…

Я посмотрел по сторонам. Надеюсь, в момент истины не произойдет что-нибудь неожиданного. Например, стрела убьет говорящего…

— Быстрее, — поторопил я на всякий случай Дриайю.

— Наследник Эльфридов существует.

Я выпустил воздух из легких. Что, серьезно? И это все?

— Да неужели?

— И он не эльф.

Уже интереснее.

— Эльфрид?

Губы эльфийки задрожали.

— Нет, Трайл. Не эльфрид. Э… эльфридов вообще не существует. И никогда не существовало.

А вот это еще интереснее.

— В смысле? Разве эльфы происходят не от них? У вас же куча учебников…

— Это все ложь. Так сказала светоч Айлания.

— А кто же это?

Момент истины. Эльфийка тяжело вздохнула, а я напрягся…

Глава 13. Белоснежк и гномы

— Гуманоидная высокоинтеллектуальная раса киборгов с другой планеты?

Я честно пытался выдержать долгую паузу. Поэтому домыслил за Дриайю. Эльфийка вздрогнула, вышла из транса.

— А? Кто? Нет, не… они. Кто это вообще?

Я вздохнул, сдерживая подгорающий пукан:

— Дриайя, читай по губам. Кто… такие… эльфриды?

— Я не знаю.

Пауза. Вопросительный взгляд.

— Меня заметили. Я случайно оказалась там, где быть не должна. В тот день в Гашарте находились два светоча, вот посреди их диалога я и… в общем, они сказали, что многие интересуются происхождением эльфридов, и становится все сложнее скрывать то, что их вовсе никогда не существовало.

— Ясно-понятно, а почему тебя хотели убить? Не проще было взять клятву светочу, что будешь молчать?

— Я… я…

— Ты-ты?

— Я отказалась. Сказала, что если мне не дадут титул майры, то я расскажу обо всем.

Твою ж. Девочка тупее, чем я думал.

— И ради этого нужно было нанимать убийц? В моем мире каждый третий говорит, что президенты — рептилоиды. Вроде все живы еще. Ну некоторые, разве что, в белых палатах свои истории рассказывают.

— Ты не понимаешь. Я служила светочу и предала его. И мы… не такие. У нас за подобное наказывают. Я знала на что иду, просто… просто… надеялась, что до такого не дойдет. Светоч согласилась подумать.

— Ну что я могу сказать? Дура…

— Прошу прощения?

— Я говорю, ты не первый раз тупишь. Знаешь, самые страшные женщины те, которые считают себя умными, когда это не так.

Я оставил эльфийку с перемотаной головой отдыхать. Итак, подытожим. Эльфридов не существует. Точнее они, вроде как, есть, но не являются эльфами. И кем именно, Дриайя не знает. Но и то, что она узнала, стало поводом светочу нанять лучших убийц, не заморачиваясь самостоятельно. А ведь она могла, не знаю, закинуть девку в порочный дом, как психбольную. Похоже, главы эльфийских кланов так боятся ереси, что сходу закидывают всех на костер. Выглядит все это очень футуристично, но эльфы они и в Варгароне эльфы. Супом не корми — дай устроить какую-нибудь дичь.

Ладно, сейчас интереснее другое. Правило номер четыре. Выигрывает тот, кто найдет Наследника Эльфридов. Что, кизрумью мать за щечки, это может значить с учетом новых данных?

Ко мне подошел Леголас.

— Могу я узнать, что сказала девочка, господин Трайл?

И очень пристально на меня посмотрел. А я задумался. Чем мне может навредить разглашение информации об эльфридах?

Хм… хм… либо ничем, либо я не настолько умён, чтобы это понять. Пох, пляшем. Я рассказал эльфу обо всем. Тот никак не выражал эмоций, но я чувствовал его трепет. Он поклонился:

— Благодарю, господин Трайл. Я немедленно доложу господину Эридрасу.

Желающих узнать о высшей тайне было много, но сказал я только Улук-Урайу, так как он был моим самым доверенным орком в клане. Он первый поверил в меня. Еще тогда, когда я ссался с каждого орочьего пука.

Старый орк задумчиво скосил глаза в сторону, но ничего не ответил. Просто молча развернулся и ушел. В его голове я почувствовал смятение и грусть. Подозри-и-и-ительно.

Оставшийся день я решил посвятить Серпу-2. Поговорил с бригадирами и расставил приоритеты строительства. После общественного сортира вдоль стен будут выстроены каменные дома на триста рыл. Эдакая небольшая крепость, где сами дома — дополнительное укрепление для стен.

Хорошая новость — гномы любили строить не только на поверхности, но и вниз. У нас будет колодец, два склада и даже погреб для хранения скоропортящихся продуктов. Надо ли говорить, что на это ушло почти все золото. И это еще с безумным торгом и с учётом, что все в Серпе-2 гномам активно помогали: орки таскали камень, эльфы месили цементные смеси. Гномы, по большей степени, делали тонкую работу и руководили, получая за это центнеры золота, которого, кстати, осталось всего сто сорок кило. Ну и плюс-минус пару кило драгоценных камней, которые я не спешил разменивать, расценивая их запасом на черный день. Как оказалось, в Варгароне те же бриллианты ценились несильно, а вот яшма — дорогущая, что аж пипец.

Еще на следующий день произошло то, чего я ждал и опасался одновременно. Слухи о моей силе родили первых желающих ею воспользоваться. Пусть и не в корысных целях, но…

— Что, прошу меня пардонить? — застыл я в напряжении. Во рту все пересохло.

У гнома, стоявшего напротив меня, тряслись и потели руки от напряжения и, возможно, от моего страшнючего вида. А еще он был стар. Очень стар. Но в его глазах горел огонь. Богатый гном был окружён свитой из десятка воинов в «очуметь каких фэнтезийных» доспехах.

— Ты правильно услышал. Я хочу поменяться телами вот с этим юношей. Плачу десять фунтов чистого золота.

Я посмотрел на молодого гнома. Он был бледен, но крепок и держался очень уверенно. Я прощупал его эмоции. Парня не заставляют. Он пришел сюда добровольно.

— Зачем тебе тело дряхлого старика? — прямо спросил я.

— Закр!.. — вскрикнул было один из стражей богатея, но старик сам на него прикрикнул:

— Молчать, сопляк! Кто тебе рот разрешил открывать?! Не обращай внимания, моя охрана привыкла пресекать грубость. Но ты прав. Я — старик и потому-то и пришел. Этот юноша из небогатой семьи ремесленников согласился поменяться со мной. За это я заплачу ему триста золотых дрэйков. До конца… кхм… своей жизни и жизни своих детей он не будет знать прежней нищеты.

Вот оно что. Вот почему я не почувствовал принуждения. Парень согласен отдать свое тело. Готов променять сотни лет жизни на триста золотых монет ради своей семьи.

— Как тебя зовут? — посмотрел я на молодого гнома, у которого только-только прорезалась борода. Ему лет двадцать, не более.

— Грун.

— Ты умрешь через пару лет, Грун. Это тело дряхлого пердуна.

Богатей запыхтел, гневно раздувая ноздри, но не вмешивался. От моего решения зависит его жизнь. И не только его. Много чего зависит от того, что я сейчас сделаю или не сделаю.

— Мне нужно время подумать, — сказал я. — До завтра.

— Двадцать фунтов, — не отступал гном.

— Думаешь дело в деньгах? — хмыкнул я. — Даже если в них, то не рассчитывай, что отделаешь парой фунтов золота.

Гном нахмурил брови. Он понимал, что на лоха меня не взять. За такой подарок судьбы многие продадут матерей, детей и опустошат все свои банковские хранилища.

— Не тяни с размышлениями, молодой эльф. Я прожил сто семьдесят три года и знаю о подгорном народе все. Я — тринадцатый советник всеотца и шестой мудрейший под Горой. Кроме золота, я могу дать знания и власть. Дружба со мной дороже любого золота. А вот враждовать, — гном многозначительно осмотрел Серп, — не стоит.

О, я знаю эти игры. Не, сука, не возьмешь.

— Обожаю скрытые угрозы, — скрестил я руки. — Цена моей услуги для тебя только что возросла вдвое. А, возможно, я тебе откажу и предложу услуги двенадцати другим советникам и мудрейшим под горой. Как тебе такое контрпредложение?

Гном сверлил меня взглядом из-под кустистых бровей.

А потом неожиданно рассмеялся, ухватившись за пузо. Его стража напряглась, стала переминаться с ноги на ногу.

— Неплохо, молодой эльф, неплохо. Хорошо, я принимаю твои условия и приду завтра. Прошу прощения за свои слова. Да, ты прав, я попытался на тебя надавить, но вижу, что зря. Конечно же, старый гном пойдет на все ради продления своей жизни. Я люблю жить. Я хочу жить, — гном вызывающе засверкал глазами. — И я никого не заставляю меняться со мной дряхлым телом. Мне достаточно было предложить, как выстроилась очередь из добровольцев. Трайл же тебя кличут, верно? Не терзайся муками совести. Сначала я предложил пять тысяч дрэйков и ко мне пришли две сотни молодых гномов. Мне пришлось устроить аукцион в меньшую сторону, и цена опустилось до трехсот, при том, что я сам выбирал юношу.

А вот теперь мне стало грустно. Неужели в мире и правда так много живых существ, не ценящих свое время?

Я посмотрел на Груна:

— Это правда?

— Да, господин. Моя семья… слишком высоко.

Я непонимающе заморгал. Старый гном это заметил.

— Ты немного знаешь о гномах, Трайл, да? Очень интересно услышать твою историю, а я расскажу тебе о нас побольше. Не желаешь ли спуститься и выпить со мной особого гномьего самого…

— НЕТ!!! — отпрыгнул я от гнома, как шпаренный. — Никаких гномьих самогонов!

«Правило номер три: не пить особый гномий самогон»

Брови гнома удивленно разошлись и снова сошлись.

— Ам-м-м, ну нет, так нет.

— Еще и из кубка предложи выпить! — не унимался я.

Брови богатея стали танцевать джигу.

— Можно из… бутылей прямо. Если тебе так удобней.

— Нет, спасибо, я откажусь. Жду тебя завтра.

Гномы ушли, оставив меня в полном замешательстве. Я подозвал Улук-Урая и Гурона. Мне нужно чужое мнение.

— Молотом мне по голове, выгодное предложение, хозяин. Ты свое магичество уже полностью вернул. Слава крови всяких нимф. Раз в месяц можно позволить себе доить толстосумов. Проси пятьсот фунтов. Этот дед богат на тысячу семей. Хотя вряд ли у него столько есть, хех.

Шаман был не так оптимистичен:

— Слава о тебе расходится быстро, молодой вождь. Поверь мне, скоро за тебя будут воевать. Короли и императоры возмечтают воспользоваться твоим даром. Многие из них не получат, что хотят и попытаются… отнять, обмануть, шантажировать, похитить, убить и пытать. Мы в очень опасном положении.

— Угу, — почесал я затылок. — Именно об этом я и думал. Так что делать? Деньги у нас кончаются. Продавать рыбу и козьи шкуры? Займемся ремеслом? Кучка орков, азуров и пиратов. Я собрал всех отбросов мира, а это хороший шанс заработать.

— И нажиться проблемами, молодой вождь. Я не буду давать тебе советов, кроме одного. Будь с этим осторожен. Предки кричат мне, что теперь ты в большой опасности. Как и все мы. А еще ты вскоре хочешь нас покинуть, верно? Подумай, что будет с нами, молодой вождь. Возможно, мы твоя слабость. И уже давно. Ты силен и независим, но нянчишься с нами, как с малыми детьми. Спасибо тебе за это, Трайл.

Первый шаман больше ничего не сказал. Он молча вышел из шатра. Гурон вздохнул:

— Чего это он?

— Расчувствовался, наверное.

— Ну дает. Короче, ты не переживай, хозяин, — гном подошел ко мне и похлопал по руке. — Если есть деньги — есть все остальное. Золото сбережет нас от самых страшных склирзов в этом мире.

Гурон говорил уверенно, но я чувствовал его сомнение. Он тоже не знал, во что это все обернется.

Поэтому я принял решение.

Серп будут бояться и без меня.

И для этого мне пришлось отсрочить свои планы с вампирами.

Спустя пять дней.

Взгляд со стороны.

Король старого народа и трёх царств людей.

Его Величество, Патрик Седьмой.

Раз в год могущественные мира сего собирались… поговорить. В этот единственный день младший близнец заходит за старшего. Это явление прозвали братством близнецов, и оно символизировало мир. Встреча несла неформальный статус и проходила на вершине горы Саатх, что на нейтральных землях между гномами, эльфами и людьми. На вершине горы подготовили открытую площадку со столом и роскошными стульями, а окружили ее тысячи воинов объединенных сил всех рас. Ни одна живая тварь не смогла бы прервать переговоры.

— Наследник Эльфридов в этом тысячелетии тоже не почтит нас своим присутствием? — усмехнулся Патрик Седьмой, отпивая из бокала эльфийское вино.

Светоч Айна сияла красотой и гордостью за всех темных эльфов Варгарона.

— К сожалению, это так, Ваше Высочество. Но, позвольте уверить, я вправе говорить устами всех темных эльфов.

— Да-да, я в курсе.

Человек был слегка раздражен. Вот уже десять лет своего правления он встречается с третьими лицами от эльфов. Они настолько надменны, что не могут отправить на переговоры своего истинного правителя.

— Кстати, вы там с орками разобрались? Говорят, они устроили… переполох в Гашарте. Может выслать вам подмогу?

— Не стоит переживать, Ваше Высочество. Мы со всем справимся самостоятельно.

— Уж вы-то справитесь, светоч Айна, — гаркнул черноволосый гном с золотой короной. Всеотец явился на гору и с удовольствием потягивал вино. — Сколько с тобой явилось воинов? Сотня? В прошлом году было полтысячи.

Светоч никак не отреагировала на колкость.

— Тяжелые времена требуют тяжелых решений, всеотец. Но не будем же о плохом, давайте луч…

Светоч замерла на полуслове, посмотрела куда-то вдаль.

— Что такое? — напрягся Патрик.

— Чувствую магию, — прошептала эльфийка, вставая. — Очень сильную. Светоч Гайралион, ты чувствуешь?

Статный и высокий светлый эльф с короткими, по сравнению с темными эльфами, заостренными ушами, до этого молчавший и задумчиво наблюдающий за близнецами, отставил в сторону бокал с дарами Вакха.

— Магия темных эльфов, — прошептал он, не отрывая взгляда от звезд. — Объясните, что происходит, светоч Айна?

— Я… не знаю.

На площадку ворвались самые могущественные воины и маги Варгарона — личная гвардия правителей. Маги с нестабильным шаакле, воины в гномьих доспехах и с такими нейтрализаторами, что у них хватило бы сил оградить от магии целую деревню.

— Что происходит? — обратился Патрик к своему телохранителю.

— На севере обнаружен всплеск магии. Не стоит переживать, это слишком далеко, чтобы быть опасным, но мы считаем это провокацией.

— И кто же решил нас провоцировать? — залпом осушил кубок гном. — Кому опять неймётся? Светоч Айна, говорят, ваша магия. Темная.

Высокая эльфийка свысока посмотрела на гнома:

— Не только эльфы могу пользоваться магией эльфов, всеотец. Вам это прекрасно известно. Так же, как и гномьим топором могут пользоваться люди или светлые эльфы. И даже гоблины.

Король людей встал.

— Немедленно отправьте туда магов. Узнайте, что происходит!

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Гном махнул рукой, а светоч кивнула. Их воины последовали за человеком.

Светлый эльф улыбнулся:

— Ах, как давно я не испытывал это чувство…

— Какое? — поморщился всеотец.

Он единственный ничего не чувствовал, так как не имел в себе никаких задатков магии.

— Неужели ты не осязаешь вибрацию своей загрубевшей кожей, всеотец? Это же заклинание…

По коже Патрика седьмого пробежали мурашки. И не только от ледяного ветра, донесшегося с севера.

Светоч Айна произнесла одними губами:

— Но… кто посмел?..

Светлый эльф улыбнулся еще шире, вскинул руки над спутниками Варгарона:

— Тишь эпохи первозданной зимы…

Пошел снег.

Глава 14. Величие вождя

Я очень переживал, что Гым забудет обо мне. Он весит килограмм триста-четыреста и может не заметить пару лишних кило, которыми являюсь я. Сядет на меня жопой, встанет, почешет. И всё — думай потом, куда вождь подевался.

Самое сильное заклинание, как и следовало ожидать, высосало из меня все, что только можно, превратив в обтянутый скелет. Теперь я любому орку гожусь, разве что, в зубочистки. Если бы не кровь нимфы и Кати, хер бы я пошел на такое. Заклинание выкосило всё на десятки километров вокруг, превращая часть нейтральных земель в белую пустыню. Эх, больше всего мне было жалко зверушек. Не счесть сколько белок, ежиков и кого покрупнее я превратил в ледяную труху. Заклинание «тиши» не затрагивает самого заклинателя и в радиусе пары метров от него, поэтому Гым остался жив. После того, как вождь высох, он взял на себя роль его извозчика — сам я двигаться был не в состоянии. На полное восстановление нужно хотя бы день.

О том, что раз в году у крутых парней этого мира проходит пати на самой высокой горе нейтральных земель я узнал случайно. Когда один из гномов-бригадиров жаловался на увеличенные смены из-за того, что всеотец решил заглянуть в провинциальный гномий оплот по пути.

Вот я и воспользовался моментом показать дядям, кто подрос и кого обижать не стоит. Не, я, конечно, предполагаю, что нас посчитают всеобщей угрозой номер один. Но будучи знакомым с политикой Земли, я подготовил целую оправдательную историю о том, как мы проводили учения на границах и вообще были не в курсе, что тут рядом такие важные тусовки. Всячески извинимся и пообещаем, что больше так делать не будем. Нас пожурят, но уже вряд ли залупнутся на северную Корею… тьфу ты, Серп. Так, пару санкций введут. Но без эльфийских моллюсков мы как-нибудь уж проживём. Главное с гномами не поругаться. Но им я готов предоставить услуги по обогащению урана. Да ё-мое, по переселению души. Так сказать, становитесь старпёры в очередь! Молодняк, продавай свои стоячие члены старшему поколению за пару золотых! Вождь поможет!

Как и следовало ожидать, не успели мы вернуться в Серп, как вскоре туда наведались недовольные и очень могущественные личности. Шестеро. Два гнома, два эльфа и два человека. Каждый — стоит целого серпа. У эльфийских магов были нестабильныее шаакле переполненные энергией — они, как минимум, могут пользоваться заклинаниями второго круга. Люди были и магами, и воинами одновременно. Не такими сильными, как эльфы, но физически крепче. Они очень похожи на ведьмаков и того мужика, в теле которого находится Астария. А гномы… Ну, они были в ширину больше, чем в высоту. Каждый из них по силе равнялся орку, а то и двум. К этому еще добавились доспехи, от которых магией фонило, как от чернобыльской АЭС.

— Кто здесь главный?! — воскликнул эльф-брюнет. — Гейрин, что это значит? Чья это крепость? Ваша?

Гном молча покачал головой.

Моя появившаяся исхудавшая, но гордая личина на стене заставила воинов переглянуться. Я стал им объяснять о военных учениях и недоразумениях. Крутые мужики поцокали, поквакали и пообещали разобраться с ситуацией, но предупредили, чтобы мы сидели тише воды, ниже травы, если хотим остаться живыми после таких выходок.

Я конечно же извинялся, скрестив факи за спиной, и божился, что в следующий раз испробую магию нулевого круга, а не первого. Мол, обожаю угрозы — продолжайте, гомики. Без понятия, существует ли нулевой круг, но судя по напряженным эмоциям гостей, они вникли и молча отправились докладывать своими королям о том, что случилось, и кто в этом виноват. Я же вздохнул с облегчением. На то, чтобы разнести недостроенный Серп в клочья достаточно было бы двоих из них. Или одного, если тот сильно постарается.

— Крови богу крови! — вскрикнул я, спускаясь со стены по массивной лестнице.

Мне подали кровь нимфы в маленьком стакане. Я посмотрел на орка, как на идиота.

— В бокале?

— О! Забыть, вождь!

И выплеснул бесценную жидкость. Мои щеки сами надулись:

— Гым, тут это… гомик!

* * *

Сегодня я бодр. Сегодня я весел. Сегодня я полон сил и радости. Настроение было хорошее. Я чувствовал себя первым Ким Чен Ыном современности. А еще в голове весь день крутится клип «Лоли Бомб» группы «Литтл Биг». Сука, только долбоёбы могли такое придумать. Но молодцы, ничего не скажешь.

— Хорошее настроение? — подошла ко мне Дриайя.

— А то.

— Ясно.

Я молча скрестил руки и посмотрел не девушку. Ох, не люблю я эти женские ужимки. Кстати, у нее стали расти волосы. Астария с «карэ» не так уж и плоха. Эльфийка моего скептицизма не поняла, пришлось спросить по-другому:

«Че те, блять, надо?»

То есть:

— Что случилось, Дриайя?

— Да это… телами хочу…

— Нет.

— Но почему?

— Ты серьезно? Аша ходит обдолбанной не от грибов, а от малокровия. А бледная Катя за ней плетётся, шаркая ногами и покачиваясь. Я пью их быстрее, чем появляются желающие поменяться телами. Мне потом опять две недели восстанавливаться.

— А этому богатому гному ты не отказал!

— Богатый гном мне платит две тонны золота. Две! Насколько я понял по недовольной морде, это почти все его семейные сбережения. И это далеко не все наши с ним договоренности. Ты в курсе, что он от меня получит? Думаешь, только тело? Не-а. Он будет первым гномом с магией. Это же, мать его бородатую за волосатые ступни, революция!

Я прямо пылал негодованием и возбужденностью. Все-таки орки и гномы с магией — это новинка в Варгароне. И если орки тупые, чтобы понять, как ей пользоваться, то уж гномы такую прелесть не упустят.

— Но ведь я рассказала тебе всё, что знала.

— Молодец, возьми пирожок на полке.

— А?

— Ага. Если бы ты этого не рассказала, я бы тебя убил, высосав эту информацию. Мы оба это понимаем. Так что не ставь себе это в достижение. У тебя не было выбора.

Подслушивающий все это время Гурон не выдержал, выскочил из кустов.

— Молю, хозяин! Молотом тебя по голове!

Я отскочил от сошедшего с ума и упавшего на колени гнома.

— Да какого хрена?!

— Жени нас!

— Чего-о-о-о?!

Я посмотрел на порозовевшую Дриайю. Та отвела глаза.

— Нашли время…

В общем, меня развели. Убедили. Ну не могу я смотреть, как гордые гномы ползают у меня в ногах, умоляя о милости. Не дело королям отказывать своим верным подданным. Иногда надо не требовать, а давать…

Короче. Я, как полноценный стратег, решил сделать небольшую перестановку в телах. Поменял респаун четыре раза. От этого концентрация магии в моей крови снизилась в шестнадцать раз. Да-да, каждое переселение уменьшает ее два раза. Я бы на это никогда не согласился, но, помимо моей безграничной щедрости, есть еще две причины почему я это сделал.

Первая — я решил, что дарить половину своей магии богатею гному — слишком жирно. Если у него расширится сосуд души до размеров мага второй ступени… ну, тут двух тонн золота маловато будет.

Второе — благодаря Аше и Катарсии, я восстанавливаюсь примерно за две недели. Конечно, в такое время себя ослаблять довольно рискованно, но кто волков боится, тот не кушает шашлыка из волчатины. Но только благодаря этим прекрасным дамам я вообще могу проворачивать такие операции.

Ах, да, почему респауна четыре? Потому что в нашей тусе появился четвертый игрок в «обменяшки»? Гномиха Гейна. Мы решили воспользоваться новым аукционом гномьих тел, раз уж на свете так много полуросликов-дураков, ценящие золотой металл больше, чем собственное тело.

Хм, а ведь и правда можно было почку продать. Все равно их две… Говорят, где-то на американском чёрном рынке она стоит сорок тысяч зеленых… Так, стоп, не о том думаю. Пора смириться, что на Землю я больше не вернусь и продавать почку ради килограмма моркови на новый год не придется.

Обошлось нам новое теле примерно в шесть кило чистого золота или половину слитка. И теперь Дриайя — настоящая гномиха, мать ее. Бескастовая, широкожопая, огромносиськовая гномиха. С кудрявыми пышными волосами, круглыми розовыми щечками и гладкой кожей. Между прочим, она получилась очень даже симпатичной. Эдакая пухляшечка-кучеряшечка в миниатюре. Насадить такую одновременно маленькую и широкую попу на член было бы… интересненько.

Ну и наконец-то Астария вернула себе тело.

— Неужели свершилось? — чуть ли не оргазмировала эльфийка, не стесняясь трогая себя везде. — Никогда не чувствовала себя так хорошо…

Она поморщила носик.

— Девка, что это за парфюм и… — потрогала себе задницу. — Что ты сделала, мерзавка?!

Я не знаю, что Дриайя сделала с телом Астарии в области мягкого места, и знать не хочу. Вдруг это разрушит мои фантазии об эльфийских филейных частях тела.

Что еще? Ну, мы избавились от мужика-убийцы. Гномиха в его теле забрала свой кусок золота и свалила в закат. Как она сказала, в оплоте ей все равно нечего делать — семьи у нее нет и никогда не предвидится. Только вечная работа… работа… работа…

Мы конечно, предупредили ее, что лучше в этом теле не светиться в людных местах, потому что… эм-м… не уверены в его надежности, но гномиха наше предупреждение проигнорировала безразличной улыбкой. Мол, новая жизнь должна быть без страха:

— Я отправлюсь в деревню людей, — задумчиво пробасила она. — Может займусь кузнечным делом — удивлю своим мастерством. Эхех, идея неплохая, да… так и сделаю…

И ушла, не оборачиваясь.

Забавно, что желающих поменяться телами искать не пришлось. Даже заплатили мы только потому, что хотели симпатичную гномиху поменять на Геральта. На такой бартер бесплатно никто не соглашался. А так только дай клич, набегут столько коротышек, что останется только выбрать. Это явление я объяснить никак не мог. Они просто… были согласны.

И произошло это из-за слухов о моей силе. Они расплодились в Оплоте Бейндур со скоростью верещащего Блюма с раскалённым шампуром в жопе. Я бы сказал, пугающе быстро — подземный проход к нам пришлось усилить дополнительной охраной из четырех орочьих рыл. Из-за угрозы просачивания любопытных бородачей.

От такой славы появилась и польза. И немаленькая. Все больше и больше гномов хотели у нас работать. И бригаде Дарина пришлось занижать цены за свои услуги, чтобы остаться конкурентоспособными. Если неделю назад сортир стоил в десять раз дороже, то теперь всего лишь в пять. Срите, так сказать, на позолоту, дорогие орки.

А теперь о плохом.

И совершенно неожиданном.

В свете такого переполоха, маленький Тодо стал идентифицировать себя девочкой.

— Что… простите? — не удержался я и просто сел.

Мама эльфенка сказала, что ее мальчик хочет быть девочкой. И я — отличная возможность это реализовать.

— Мамаша, ты йупнулась?

— Не понимаю, вестник, — захлопала ресницами молодая «яжмать».

— Нахера мальчику быть девочкой?

Неловкая пауза.

— Он хочет носить платья и играть в куклы, просит называть себя Кайланией и хочет выйти замуж за лайра когда подрастёт.

— А-а-а, вот оно что, — понимающе закивал я. — Ну тогда это все объясняет. Тащи его сюда.

Через десять минут трое орков держали орущую мать за все конечности, пока я проводил воспитательные мероприятия с маленьким Тодо. В принципе «бить с вертухана» не пришлось — неопределившийся пиздюк все понял после смачных подзатыльников. На второй удар он стал мальчиком, а на третий — мужиком. И это в пять лет! Даже голос прорезался!

В общем, я был горд своим методом воспитания в соответствии с анатомическими особенностями детского организма. Да и мать к концу дня сменила гнев на милость. Ведь ее мальчик теперь захотел стать лайром, а не эльфийкой, которую долбят в очко лайры. Ох, какой же я молодец. И почему такими простыми и гениальными методами воспитания не пользуются в цивилизованных странах?

Кстати, в Серпе появилось правило, заключающееся в равенстве определившихся. Неопределившиеся сразу заносятся в Книгу Больных Ублюдков, которых убивать, конечно, не стоит, но лечить и перевоспитать — строго нужно.

— В конце концов, я же не гомофоб, правильно?

Орки дружно закивали, соглашаясь с моими аргументами. Даже пираты «задакали».

* * *

К вечеру мы были готовы. Точнее я, и мои напарники. Выбор у меня был тяжелый и в некоторой степени странный. Каю я не хотел брать в такую тяжелую дорогу, но она потенциальная предательница. Почему и как — нужно выяснить. И лучше пусть она будет под моим боком, чем где-то там, далеко.

Я, кстати, прямо спросил ее о предательстве. Стоя на отдалении. Ее гадкая сколопендра, о которой все успели забыть, вымахала до приличных размеров и теперь постоянно выглядывала между зелеными грудями. У-у-у, сука. Эта тварь напоминает мне Ньёрт.

В общем, от моих вопросов она так испереживалась, что чуть не родила раньше срока. Пришлось извиняться. Так и знал, что этим закончится. По эмоциям видно, что орчиха меня не предавала в прямом понимании этого слова. Разве только сама не осознает, как это сделала.

Следующий член группы — Астария. Эльфийка сильна и пригодится мне. Дриайя и Гурон. Гном на все руки мастер. Да еще и бандюгай. Незаменимый спутник. Его гражданская жена была неотлучным дополнением — но мне пофиг. Аша и Йолопуки — мегакрутые перцы. Сильные, опасные. Самое то для таких путешествий. А Блюм… Ну не могу я педерастов в Серпе оставить.

Именно такой пати мы собирались пересчь пустыню и дойти до Огненных Гор. К сожалению, больше я взять не рискну. Многие могут не выдержать палящую жару под сорок градусов Цельсия. Анклав не просто так находится на таком удалении от цивилизации. Именно поэтому я десять раз думал про Каю, но… странное предчувствие орало мне — бери ее с собой или вернешься на руины своего государства.

Я заканчивал последние дела. А завтра утром мы отправимся в дорогу. Первым делом я поменялся телами с богатым старпёрским гномом. Золото, которым он расплатился, принесли сорок гномов. Ох, как же верещал старик — как же радовался! Молодое тело, новая жизнь! Даже еврейская жадность куда-то пропала.

— Проси, что хочешь, мой друг, — улыбался молодой старик. — Я в вечном долгу перед тобой и в совете под горой поддержу в рамках разумного. И поговорю с Дарином! Чтобы поменьше с вас сдирал! Знаю я, почем вам отвод обошелся.

Да уж, желающих подлизаться ко мне становилось всё больше и больше. Ведь гномы уже знали о том, что я устроил на встрече королей. Так что моё влияние только росло. Еще немного и Серп будут застраивать бесплатно — ради моей благосклонности.

Ко мне подошел Улук-Урай:

— Я не ожидал, что так все сложится, молодой вождь.

Мы наблюдали за кипевшей работой. Пыль, звуки стройки, кирок и ругательств доносились со всех сторон. Серп с каждым днем рос, как вверх, так и вниз. В самом центре гномы копают фундамент под дворец. Да-да, именно дворец. Не вшивый общинный дом, а настоящий замок за стенами. Первый этап строительства стоил мне половины всех денег, но, учитывая перспективы — я ни о чем не жалел.

Главное, у меня, мать вашу, будет собственный замок!

— Пошло лучше, чем я рассчитывал, — согласился я с мудрым орком.

— Я надеюсь, что это не закончится слишком быстро.

— Какой ты пессимистичный, первый шаман.

— Я знаю жизнь, Трайл, — грустно улыбнулся орк. — Как и предки…

Я пожал плечами и отошел в сторону. Решил подсмотреть, что происходит с бывшей Королевой Нимф в теле кентаврицы. Напрямую переселяться не стал, но вот некоторые эмоции, взгляды и звуки — пожалуйста.

О, над ней проводят какие-то обряды, обкуривают благовониями. Она находится на болотном оазисе. Эх, бедная Королева Нимф. А может и не бедная. В ее голове туман и чуть ли не удовольствие. В общем, процесс реабилитации идет полным ходом, вот только вряд ли когда-нибудь закончится так, как кентавры хотят.

Еще в последний момент пришло письмо от Эридраса. Он очень просил взять Леголаса с собой — в анклав. Ну и намекнул, что надо бы избавиться от Дриайи. Мол, болтливый рот — плохо. А у девочки он очень болтливый. Старый эльф зудел у меня в мозгах непростой дилеммой. В записке от Итерны говорилось, что я должен его убить. Но как и когда? Да и зачем? Вопросы открытые. Ох, не люблю я такие вещи. Но чувствую всем вампирским нутром, что сделать это нужно. Как бы неприятно не было.

Под конец дня все совсем расслабились. Я в том числе. Гномы отправились по своим норам, закончив с работой, орки чесали переполненные мясом животы, люди вели философские беседы с эльфами. Шняпи второй версии бегал от осы, ужалившей его в ухо. Гоблин давно стал местным петом и равзлекухой для детишек. Его кормили и мыли, он набрал массу и стал не таким уродом. Блюм его ненавидел, и они вечно дрались. Кот против гоблина — лучшая игра орков. Они часто их стравливали и делали ставки. Блюм выигрывал чаще, поэтому ставка «два к одному» была самой популярной.

Сегодня был красивый вечер. Кровавый, я бы сказал. Когда младший близнец возвращался на свое место, все вокруг окрасилось в багровое. Как на закате, только в десять раз краснее. Стоит ли говорить, что мы слишком заработались и расслабились и не взаимосвязали это красивое природное явление с пророчеством и тем, что произошло…

…дальше…

Кровь…

Грядёт рассвет луны кровавой, клыки вонзят в уста анналов.

Глава 15. Кровь, кишки, разалукардило…

«Кровь, кишки, распидорасило?»

Этот вопрос первым возник в голове, когда я выглянул из недостроенного дома на звуки «крови, кишков и распидорасов».

За время пребывания в Варгароне я привык воспринимать мир сквозь призму «похуизма». Тут может произойти что-угодно. И если бы я всему удивлялся, то свихнулся бы уже давно: еще у орков. И пускал бы сейчас слюни в отхожем месте — то есть прямо посреди лагеря. Зелёные бугаи проходили бы мимо, тыкали в меня палками (не зелеными) и смеялись над местным дурачком. Убивать меня было бы позорно.

Поэтому сейчас я лишь вздернул бровь, наблюдая за очередным пиздецом.

На Серп напали монстры. Самые настоящие. Точнее, это были звери, за считанные секунды превращающиеся в эльфов и обратно. Вон какая-то мерзкая смесь огромного муравья и скорпиона стала изменяться прямо в прыжке, и на орка запрыгнул уже голожопый эльф с занесенный над его головой когтистой лапой.

Спасти его я не успел. Брызнула кровь, а орк перед смертью ёбнул обидчика кулаком. Тот отлетел на десяток метров, перекувыркнулся через себя и, как кошка, опустился на ноги.

Вампиры. Пятеро.

Я не просто вампиры. Похоже, двое из них высшие. Эхзолл рассказывал, что только такие могут превращаться во всяких тварей. Это умение я сам только недавно начал постигать.

Кстати…

Бам!

Не знаю почему, но я был спокоен и успел отдать честь погибающему воину Зеленых Анаконд. Я был далеко от него, но орк перед самой смертью посмотрел на меня. И как только он понял, где я нахожусь в этом хаосе?

Волна душевной энергии накрыла меня с головой, впитываясь в кровь. Такие же ощущения я испытывал, когда, защищая меня, погиб Джыр, сын Жыра — бывший начальник службы безопасности Серпа.

Тогда мой кувшин трескался от силы…

Сейчас же кровь не могла сдержать концентрат магии.

Орки летали во все стороны.

— У-а-а-а-а!.. — удалялся звук над головой.

— Ва-а-а-а-аг-х-х-х!..

Вампиры игрались с нами. Убивали нечасто, больше разбрасывали трехметровых амбалов как котят. Пираты отстреливались из пистолей и махали саблями, но вампиры этой ерунды даже не замечали. Эльфы скакали и уворачивались — большая часть из них не была воинами. Мало кто из ушастых мог что-то сделать. Разве что Гил опалил волосы одного из врагов. Тот с ужасом потрогал свою макушку с проплешиной, с ненавистью перевел взгляд на «парикмахера».

Я сорвался в самый последний момент и заблокировал удар, который должен был отсечь Гилу голову. Мы сцепились с вампиром.

Удар, взмах, разворот!

Ухватились руками в замки, замерли на месте. Наши ноги вкопались в сухой грунт под силой, с которой мы давили друг на друга.

— Привет, — улыбнулся эльфийский вампиренок лет пятнадцати, но с мощью первобытного мамонта. Мои фаланги стали хрустеть под его хваткой. — Мы за тобой.

Я ехидно улыбнулся:

— Становись в очередь, пидорок плешивый. Зря ты со мной стал обниматься.

Судя по выражению лица вампиренка, он всё понял, но слишком поздно. Я плюнул кровавым харчком ему в лицо.

Тьма…

Свет…

Захват разума вампира оказался неприятным. Я словно нырнул в кисель. Густой, вонючий, кровавый. Меняться душами не пришлось, ведь теперь я умею «контролировать разумных».

Двумя парами вампирских глаз я осмотрел поле боя. Орки и эльфы погибали. Еще одного орка разорвал на клочья белобрысый эльф-вампир. Порыв душевной энергии снова пополнил мне концентрацию в крови, упрощая контроль над плешивым вампиром.

Ох…

Прямо к моим ногам упала голова одного из братьев с тяжеловыговариваемым именем. Фенармон. Так вроде его звали. Эти два брата меня невзлюбили с самого начала, но не ушли… От эльфа я не получил ничего. В отличие от орков, ушастые в меня так фанатично не верили, и узы с ними были слабы. Про пиратов я вообще молчу — их держало только золото.

Поэтому орки сейчас являлись ценным магический ресурсом. Терять их было неприятно, но с каждой смертью я становился сильнее…

— Схватить его! — послышался стрекочущий голос существа, похожего на костлявого медведя.

Странно…

Очень странно…

Напали на нас далеко не самые могущественные вампиры. Я помню Итерну. Она одна стоила десятерых таких медведей. Неужели анклав направил слабаков? Мы с плешивым разделились в разные стороны. Нападать на врагов было опасно и безрассудно.

Черт…

Я еле увернулся от орка с кровавыми глазами. Не только я удумал превратить помирающих в упырей. Враги тоже не дураки.

— Отступаем! — закричал я. — К гномам! Отступаем в тоннели!

На открытой местности нас порвут. Каждый, кого убивали вампиры, превращался в зомби.

Черт!

Черт! Черт! Бордулова блядь!

Мимо пробежал Йолопуки! Он удерживал внимание одного из вампиров, явно не высшего. Тот ругался и выпускал в тролля разряды красных молний, не оставляющие на его коже даже опалин.

— Маленький вампир хочет Йолупуку? Подойди ближе и Йолопуки покажет тебе…

Что Пуки покажет вампиру, я не расслышал из-за очередного разряда молнии.

На ходу развернул голову, в хаосе различил бубнеж Улук-Урая за спиной Горца. Начальник охраны отступал от двух зомби, а зеленая аура вокруг него отражала большую часть ударов. «Покров Предков». Так называлось это шаманство, работающее больше на медитации и эманациях смерти, чем на мане. Как оказалось, шаманы мало чем отличаются от некромантов. Они что-то среднее между некрами и магами, но слабее и тех и других.

Зеленые Анаконды отступали к вырытому в земле проему со ступеньками. Там мы сможем держать оборону и завалить тоннели.

Похолодало…

Я повернул голову в сторону всплеска энергии. Ледяная Королева Астария выглядела величественно. Она парила белым туманом и выпускала разом сотни сосулек, от которых вампир ловко уворачивался. Он скакал на всех четырех конечностях, не сильно стараясь приблизиться к эльфийке. На своем пути лениво оторвал голову очередному орку, неудачно подвернувшемуся под когтистую руку. Зеленый бугай, словно курица на убое, еще пробежался без головы и размахнулся топором, пополам разрубая эльфа-зомби. Даже после смерти этот орк остался верен силе. А ведь я плохо знал его. Он с трудом понимал всеобщий и только недавно стал настоящим воином, а не ребенком. Но сейчас я успел пожалеть, что не познакомился с ним ближе.

Давно я не вмещал в себя столько энергии. Тело еще не восстановилось после всех переселений, и я не мог удержать в себе такой концентрат маны. Сквозь поры просочилась кровь, окрашивая кожу в алые цвета и делая еще страшнее.

— Трайл!

Я узнал этот голос. Катарсия.

— Трайл! Мыши! Летучие мыши! В них! В них!

Что значит «в них?».

Последнею неделю мы с Катарсией интенсивно изучали мое вампирское естество. Я не жадничал своей кровью и даже кусками плоти. Нам очень хотелось узнать, что же такое метаморфоз вампиров. Катя вливала в меня свою голубую энергию, цыкала, бубнила под нос, а вчера сказала, что у нее есть теория о моей силе. Мол, переселение — лишь поверхность навыка «обмен». На самом деле основные мои таланты — это копирование чужих умений и их усиление. По сути так всегда и было. В Эльдарионе я пользовался умением «Земляной Фамильяр» и сделал его могущественным «колобком с членом». В Реордане навык ловчих «Рассекающий Тени», который должен только усиливать остроту клинка, превратился в дальнобойное орудие смерти. А у Астарии я вообще перенял умение первого круга, которое она знала, но не могла кастовать из-за недостатка магии.

— Переселись! В мышей! Они… тут из-за тебя! Они — это ты, Трайл!

Что?

Я отправил плешивого вампира к Кате, стоящей позади Аши, отбивающейся от упыря-пирата.

— Это я — Трайл! — поднял я руки кверху до того, как Ашаняша насадила меня на свои отростки королевы клинков. — Катя, о чем ты?!

Эльфийка тяжело дышала, в ее глазах был страх. Все лицо в крови, а нижняя губа сильно рассечена. Ее окружили Драник и Усик, не давая эльфам-упырям подобраться к хозяйке.

— Ты мне всегда говорил, что летучие мыши близки вампирам! Всегда! Я не понимала почему. А потом поняла! Ясно?!

— Нет.

— Летучие мыши не имеют отношения к вампирам! Ты сам это выдумал! Я изучила твой организм. Ты мог быть кем угодно. Твое тело словно глина, а умственное вещество придает ей форму. Летучие мыши и вампиры не имеют никакого отношения друг к другу! Это только в твоей голове, Трайл! Ты сам их призвал! Сам! Они — часть тебя!

В мозгах сработало реле понимания. Насмотревшись в своем мире фильмов про Дракулу и аниме про вампиров, я всегда ассоциировал клыкастых с летучими мышами. Хотя в Варгароне никто не додумался до такого бреда. Не все летучие мыши кровососущие твари, а многие другие животные — кровососущие. Так почему же… я выбрал именно их? Потому что привык так думать. Потому что мой мозг так решил.

Взгляд со стороны

Эйгор ден Ароус

Третья ветвь рода Азариус

Инициированный Анклавом Вампиров

Эйгор наслаждался побоищем. Орки и эльфы были слабы. На людей он вообще не обращал внимания. Вампир держал себя в руках и давно не считался помешанным на крови вамисом. Он сдерживался, хотя очень хотел впиться зубами и высосать соки из этой прекрасной эльфийки и ее маленького выродка. Но он не стал бы высшим, если бы не мог сдерживаться. И он никогда бы не стал членом «Тени Эльфридов».

Ему, и пяти его братьям по клану, было дано поручение. Убить половину поселенцев так называемого Серпа — не признанного никем города в нейтральных землях. Сделать это показательно, кроваво и жестоко. Захватить вампильяра Трайла, ставшего высшим без инициации. Приказ пришел не от анклава, а от посредника клана «Тени Эльфридов». И только вампирам-эльфам.

Они добирались досюда по палящему солнцу пустыни и не менее горячим огненным горам. В анклаве давно должны были заметить их отсутствие, но сейчас это неважно. Главное, поручение клана!

Эйгор увернулся от магии льда. Осколки летели во все стороны. Эльфийка с изуродованным лицом непростая. Точно ловчая, да еще и маг третьего круга обители бледной зимы. Играться с ней становится скучным делом. Ее поражение — дело времени. Магическая энергия уходит из эльфийки, а вампиры сражаются вполсилы, стараясь не убить больше, чем положено. А они с Ваулуром вообще не пользуются магией крови. Много чести букашкам.

Вот только… Асмодей прокляни этого Геоатора, что он делает? Почему разговаривает с врагами словно ничего не произошло?

Неужели… попался? Глупый вамис! Ему же сказали, что нужно аккуратнее. Сила этого Трайла — не вампирская. И по последним наблюдениям — он владеет то ли гипнозом, то ли захватом сознания.

Дрянь!

Летучая мелкая тварь пронеслась прямо перед глазами. А потом вторая, третья…

— Пошли прочь!

Два взмаха рукой и десяток мерзких летучих гадов верещат в агонии на земле.

Ледяной осколок попал в плечо. Эйгор не почувствовал боли, но отступил на всякий случай, спрятавшись за каменной кладкой недостроенного здания. Выдернул из себя сосульку, удивленно приподнял бровь. Летучие мыши специально его отвлекли? Или это случайность?

Он высунул голову из укрытия, разглядывая кровавое поле боя. Десяток обитателей Серпа уже погибли, превратившись в послушных рабов. Еще полсотни и можно будет совместными силами атаковать самого сложного противника…

Кстати, а где он?

Только что неинициированный высший вампир пробегал совсем недалеко, пополам разорвав его умертвия, а теперь Эйгор упустил его из виду, хотя отчетливо чувствует.

И чувствует везде…

Это дело затягивается. Летучих мышей стало больше. Они темной тучей сгущались над головой. Вампир поморщился. Что-то не так.

Почему он чувствует Трайла везде, но… не может его найти?

К нему подбежал Ваулур, на ходу обращаясь в эльфа. Этому вампиру тоже повезло с метаморфозой при инициации в высшего. Его тотемным животным вполне могла оказаться крыса или та же летучая мышь…

— Эйгор, что происходит? — спросил Ваулур. — Почему летучие мыши нам мешают?

— Пока не знаю, — задумчиво протянул вампир.

— А я вот дога…

Писк летучих тварей и хлопанье крыльями заглушили его голос. Живое черное полотно налетело на Эйгора и Ваулура. Тысячи мелких ранок появлялись на коже и так же быстро затягивались. Вампиры махали руками, убивая десятки вредителей, словно комаров. Вот ведь напасть…

— Это метамо… — послушался заглушенный звуками крыльев голос Ваулура.

— Что?! Ах! Куда они лезут?! — вскрикнул Эйгор, оторвав от себя наглую мышь, залезшую между ногами.

— Это множественный метаморф! Он — летучие мыши, Эйгор! Летучие мыши — это он!!!

Давно Эйгор не чувствовал того, что можно назвать отголоском тревоги.

Кровь высшего вампира закипела…

* * *

Еби меня десяток гусей в маленькие упругие попки летучих мышек!

ИМЯ МНЕ — ЛЕГИОН!

До сих пор не понимаю, как я это делаю, и как я себя чувствую разделенным на тысячи и тысячи составляющих. Да и как это объяснить логикой и наукой? Теперь я организм, умеющий управлять каждой клеткой своего вездесущего тела. Волосами, прыщами, даже умею сморщивать яйца силой мысли и чувствую свой кишечник, запрещая говну проталкивать дальше. Мд-а.

Ого! Я чувствую, как надпочечники вырабатывают вампирские гормоны! Химию организма!

И… всё это — летучие мыши.

Мозг, который, к слову, хер пойми где и как думает, обманывает сам себя, управляя тысячами созданий. Каждая убитая летучая мышь отдается болью и ощущением чего-то потерянного. И чего именно, я не узнаю, пока Легион не станет мной — единым целым. Существом с двумя руками и ногами…

У-и-и-и-и-и!!!

Черной тучей я накрываю весь Серп, превращая красный вечер в темную ночь.

Пи-пи-пи-пи!..

Я пищу тысячами глоток, кусаю, калечу вампирских ублюдков. О, и я нихера не вижу. Только чувствую и работаю эхолокаторами.

Нападающие в замешательстве. Я не смогу причинить им большого вреда, но и они могут только отмахиваться и прыгать во все стороны. Я не позволяю им передвигаться, путаясь в ногах; прыгать, врезаясь в вампиров массой летучих тел.

О, кстати, двое из пятерых — голые. При превращении в метаморфа, их одежда просто бы порвалась, поэтому голожопые вампиры пришли в чем маман родила. Выглядит это столь же устрашающе, сколько комично. Да и основным методом отвлечения для меня стало партизанское вгрызание в чувствительные места! Я, сука, целюсь им прямо между ног. Рву вампирские яички и висюны, стараюсь не думать, о том, что я… в общем, главное об этом не думать… иначе… о, нет! Я не думаю! Не думаю! Не думаю о слоне… не думаю о его длинном хоботе… Как я его трогаю… Ртом… Тысячами ртов… А-а-а-а-а!!!

Мои извращенные помыслы прерываются острой болью по всему пространству летучих мышей. Я чувствую всплеск магии, и как сотни частичек меня падают замертво…

Я теряю контроль над собой, летучие мыши разлетаются во все стороны… Мозги плывут, я погружаюсь в сон.

А-а-а-а! Думай о длинных хуях!!!

Это спасает меня. Отвращение заставляет разум выйти из тумана. Летучие мыши теперь единое целое. Воу… что это было?! Я чуть не потерялся… в своих собственных мозгах. Похоже, летучие мыши не могут отлетать друг от друга, как ноги не могут идти в противоположные стороны. Иначе хер порвется. Но в моем случае — разум.

Я снова беру ситуацию под контроль…

Или…

Нет…

Двое вампиров бросаются за убегающими. Улук-Урай с орком и эльфом уходят, прикрывая отступление Зеленых Анаконд в гномий тоннель.

Я спешу на помощь, формируя из маленьких тел огромный таран.

Я успею! Успею! Успею!

Старый Шаман трясет посохом, заслоняя зеленой магией маленького Тодо с его мамой. Они замешкались и отступают последними. Мудрый шаман шатается, из его носа течет кровь. Он воспользовался собственной жизненной энергией…

Вампир замахивается! Он слишком быстрый!

Я успе…

Когтистая рука белобрысой твари насквозь пронизывает грудь первому шаману клана Зеленых Анаконд и выходит со спины. Кровь хлещет во все стороны. Сотни летучих мышей накрывают собой подземный проход и впиваются острыми клыками во все мертвое…

…

…

…

…

* * *

В эту багровую ночь, небо в Варгароне стало чуть темнее обычного. Мало кто обращает на это внимание, но более зоркие обитатели замечают, что по небу летят крылатые создания.

Писк и хлопанье крыльев.

Они слетаются в одну точку по зову озлобленной души.

Глава 16. Дроны средневековья

Улук-Урай был одним из тех, чья фанатичная вера в меня не имела границ. Последние душевные силы он отдавал своему вождю.

Энергия. Магия. Мана. Я перестал видеть разницу между этими понятиями. Все это хлынуло в меня, разрывая жилы концентратом. Хотя описывать свое состояние, будучи тысячей зверушек, немного странно. Фактически это выглядело так — летучие мыши, из которых я состоял, краснели, набирали массу и силу. Они превращались в вурдалаков с крыльями, увеличиваясь в размерах. Но не все выдерживали такие метаморфозы. Многие тварюшки верещали и лопались, как прыщи Бордула под палящим солнцем, разбрызгивая во все стороны вонючие потрошка.

Сила не останавливалась. Улук-Урай словно чувствовал, что чем дольше он не умирает, тем больше мне отдает. Его губы шевелились, но я различил лишь одного слово:

— Предки…

Вампир с силой вырвал руку из его гурди. Но старый орк только пошатнулся и, оперевшись на свой посох, замер на месте. Первый Шаман клана Зеленые Анаконды пал, стоя на ногах — гордо, как истинный орк. Его трепыхающееся сердце вампир с пренебрежением отбросил в сторону и, фыркнув, одним быстрым движением ухватился за лапу раскрасневшейся огромной летучей мыши, притянул к себе.

— Это еще что за мерзость? — разглядывал он верещащую тварь.

Ох, не знал он какой моей частью тела является этот крылатый вурадалак. Может подумал бы несколько раз, за что руками хвататься…

Что касается остальных летучих мышей, которые мною не являлись… Силы от Улук-Урая было слишком много, я не мог ее сдерживать, рассеивая в пространстве.

Это не осталось незамеченным. Летучие мыши слетались ко мне со всего Варгарона, как гламурные утки на денежный тестостерон жирного топ-менеджера «Газпрома». Более того — я мог чувствовать их. Пещеры и подземные норы ожили. Черным туманом твари рвались наружу, ведомые желанием сблизиться со мной.

— Эйгор! — взволнованно воскликнул второй высший. — Что-то совсем не так. Посмотри!

Хаос в моей голове поставил в раковую позу рациональность. Бессмысленная мысль, о том, что «Эйгор» это не имя, а название книги, которую я читал когда-то в другом мире, испарилась вместе с визгом этой рациональности с огромных херусом в жопени.

Бах!!!

Крылатый вурдалак взорвался. Ударная волна была такой сильной, что вампиров отбросило в сторону на десяток метров. Они плавно приземлилась, стряхивая с лица ошметки мяса.

— Его разорвало? — удивленно выпрямился Эйгор. — Ваулур, ты когда-нибудь видел что-то подобное? А ведь частичная метаморфа и без того редкость.

Вампир покачал головой, спокойно ответил:

— Нам нужно отступить.

Эйгор хмыкнул:

— Зачем?

— Ты уже забыл, насколько неизвестное может быть опасным?! Забыл, чему нас учили?

— Ты всегда путал разумность с трусостью, Ваулур. Серьезно, это всего лишь крупные летучие мыши. Ну ладно, лопающиеся летучие мыши…

— Да ты посмотри наверх!

Эйгор лениво поднял голову.

— Ну и что? Слетелась мошкара. Скорее всего это магия крови друида и частичная метаморфа.

— Он не друид!

Пока вампиры светски переговаривались, я пытался собрать свои разваливающиеся в пространстве мозги в единое целое. Эмоции от потери друга сильно мешали, но энергия потихоньку угасала и рассеивалась.

Тихо…

Успокойся…

Дыши…

Я не лил слезы, как принцесса. Я даже не чувствовал той пафосной жалости, которую испытывают в сопливых книжонках. Я просто… злился, что не смог ничего сделать. Только в последнюю секунду понимаешь, что если бы ты поступил немного по-другому, то все бы повернулось иначе. Я умудрился просрать момент и не защитил самого верного своего приспешника. Эх, хоть я и был готов к тому, что кто-то может умереть, легче от этого не становилось.

Сука, рвать-колотить!

Так вот что это значило!

Уста анналов? По-другому — летопись или история.

Кто мне всё время пророчествовал?

Улук-Урай.

От него я узнал летопись будущего?

Первый шаман был устами анналов. И задний проход не имел к этому пророчеству никакого отношения!

А клыки, что в него вонзились с кровавый день?

Черт… Это же очевидно! Достаточно посмотреть, наверх — на красное небо.

…

Прощай, мой зеленый и мудрый друг! Отправляйся к костру совета, где тебя уже ждут предки и Джыр.

Взгляд со стороны

Блаженный Лайр Эридрас

Хранитель порочного дома

Донесения от слуги оказались тревожными. Носитель легендарного шаакле привлек больше внимания, чем хотелось бы.

Эридрас задумчиво потер висок.

Несмотря на то, что Трайл просил его распустить слухи о себе, Эридрас делал это весьма… неохотно, распространяя дешевые сплетни только среди низших эльфов-неаристократов. Таким образом он и обещание выполнял, и не ущемлял собственные интересы в том, чтобы о черном шаакле узнало, как можно меньше.

События стали развиваться слишком быстро, и Эридрасу пришлось действовать самолично. Вот уже второй день он стоял на ветке высокой сосны и на огромном расстоянии смотрел за горизонт взором, усиленным магией. Через реку и гористые массивы, там, далеко, в пустошах, возводилась настоящая цитадель. Грозная, окруженная мощными стенами. Она строилась лучшими мастерами Варгарона — гномами. Что-что, а денежные средства достались Трайлу слишком просто. Грабеж и продажа своих умений. Не самый грациозный подход, но работает же.

Эридрас глубоко вздохнул. Не так бы он воспользовался силами, имея черный шаакле.

Но не это сейчас тревожило эльфа. А события, развернувшиеся в непризнанном Серпе. На них напали, судя по всему, вампиры. Двое высших и трое мелких, не стоящих внимания.

Потемнело.

— Господин, посмотрите в небо, — спокойно произнес слуга на ветке ниже.

Эридрас расфокусировал магический взгляд и перевел глаза наверх. Сильнее прижался к дереву.

Неба не было. Вместо него — черный и живой покров из летучих мышей. Они закрыли своими телами красный свет близнецов и попискивая, слетались к одному месту.

Его самый верный слуга и друг, оказался рядом, ловко подтянувшись на ветке.

— Эр, ты знаешь, что это?

«Эр». Только Шеорану разрешено так называть Блаженного Лайра Эридраса. Более пятисот лет он служил верой и правдой своему господину.

— Вероятно, таланты нашего героя. Несложно предположить, что если происходит что-то странное рядом со странными личностями, то это вина последних.

— Но что он собирается делать? Завалить мертвыми тушками двух высших вампиров?

— О, мой дорогой друг, за столь долгую жизнь ты так и не научился правильно оценивать количество. Даже москиты могут убить эльфа, неудачно застрявшего в трясине.

— Иногда твоя мудрость бессмысленна, господин Эр. Достаточно одного заклинания, чтобы истребить всех паразитов. Не говоря уж о том, как тяжело представить эльфа, попавшего в такую нелепую ситуацию.

Эридрас улыбнулся и Шео замолк. Хоть они и поспорили, но прекрасно друг друга поняли.

— Давай просто посмотрим, что будет дальше.

Эльфы навели заклинание дальнего взора, вглядываясь в происходящее.

После того, как вампиры убили одного из орков, поток магии изменился. Он появился из ниоткуда в огромных количествах и впитался в особенно густую кучу летучих мышей. Но они не могли выдержать столько магии и изменялись, умирали. Избытки черной ауры высвобождались в пустоту, созывая орды маленьких зверушек. Эридрас заметил, как слаженно и синхронно они двигались, не сталкиваясь друг с другом. Словно вымуштрованные солдаты крылатые зверьки налетели на подземный проход, перекрывая его миллионами копошащихся тел. Отступающие поселенцы выиграли себе время. Вампиров это задержало.

У Эридраса пересохло в горле, когда одна из летучих мышей разорвалась как огненный шар. Вампиров отбросило назад, но они нисколько не пострадали, выглядели лишь удивленно.

— Эр, мыши. Они смотрят на нас…

Эридрас расфокусировал взор. Оглянулся. Три твари махали крыльями на месте, смотрели на него глазами-бусинками.

Блаженный лайр прищурился. Пришли смутные подозрения:

— Шеоран, больше ни слова.

Его верный слуга всё правильно понял.

Неужели Трайл контролирует их? Могут ли они подслушивать? Следить? Нельзя недооценивать невероятное. Именно из-за таких ошибок в Варгароне глупцы не доживают и до века.

Если это так, то Трайл опаснее, чем он считал. Намного. Один эльф, пусть и вампир, не может иметь такую власть над природой. Очередного проклятого Варгарон не стерпит.

Усилием воли, Эридрас заставил себя не обращать внимание на следящих за ними мышами. Убивать — опасно. Убегать — подозрительно. Нужно сделать вид, что они ни о чем не догадались.

— Ну смотрят и смотрят. Это просто любопытные и дикие животные. Что тебя так удивило?

Шеоран не произнес ни слова. Только пожал плечами. Они посмотрели друг другу в глаза, поняв больше, чем если бы переговаривались.

Надеюсь, этой дешевой уловки хватит, чтобы одурачить Трайла, если предположение Эридраса верно и летучие мыши — его шпионы.

Блаженный Лайр сдержал усмешку. Сейчас он был в маске «наставника» и не мог позволять себе лишние эмоции. В Великой Игре это очень важно. Даже если бы старый эльф был один, то не изменил бы традициям.

Главное другое. Планы Эридраса развернулись в обратную сторону. То, что он сейчас увидел, заставило его пересмотреть отношение к носителю черного шаакле. Трайл опасен. Слишком опасен и очень многое знает. Он неосторожен, прямолинеен. С ним не получится быть союзником, а уж тем более другом. В лучшем случае придется им манипулировать, что чревато последствиями, так как он высший вампир и может читать мысли. Вот поэтому никто не хочет вести дела с кровососами.

Когда Эридрас прикидывал, почем сможет продать Трайла «Теням Эльфридов» и как это сделать с максимальной выгодой, летучая мышь, наблюдающая за ним, громко запищала.

Шеоран заерзал на месте, но ничего не сказал.

Эридрас внимательно посмотрел на взволнованную летучую мышь. Та шипела, скалила зубы-иголки.

И он догадался.

Но догадался слишком «громко».

Летучая мышь почувствовала его! Возможно, даже смогла прочитать мысли! Не может же быть, чтобы она так отреагировала в тот момент, когда он думал о таких вещах.

«От него нужно избавиться. Он мог узнать обо мне…»

Эту мысль он не смог удержать в себе, даже понимая, что нужно. Слишком большим откровением для него стала эта догадка.

К сожалению, Блаженный Лайр оказался прав с запозданием.

Летучие мыши отреагировали на его желание навредить хозяину Серпа.

Лес ожил, а темное небо изменило направление и стало опускаться.

Маленький нетопырь набросился на эльфа, но поплатился за это — Шеодан одним простеньким заклинанием превратил его в пепел.

Думать больше нельзя.

Эльфы спрыгнули с дерева ровно тогда, когда на него налетела кровожадная туча.

…

Они убегали.

А их преследовали. Даже опытным эльфам непросто отступать от тысяч маленьких и вездесущих врагов.

Они были повсюду…

Эридрас не знал, что в Варгане существует СТОЛЬКО летучих мышей. За сотни лет он никогда ими не интересовался. Они просто были.

Убегающие эльфы выжигали всё на своем пути. Эридрас был магиусом обители смерти второго круга. Шеодаран третьего.

Лес полыхал. Черный дым валил до самых небес. Летучие мыши умирали тысячами, но не останавливались. На одну мертвую крылатую тварь слетался десяток. Они не боялись смерти, бросались в огонь и сгорали, превращаясь в поджаренные куски плоти.

Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем они опустошили свои магические резервы. Но предсмертный крик двух древних эльфов надолго запечатлелся в памяти вековых деревьев.

* * *

Еби весь зал, что нас задрал!

Мне хотелось всех убить.

Ну а че? Кукухой я уже поехал, терять мне давно нечего. Немудрено. Да и кучей летучих мышей быть непросто. Начал путаться, какие из этих тварей я, а какие прилетели мобилизоваться без моего ведома. Просто слетелись, как мухи на говно или гастарбайтеры на Москву.

Хер знает, как это получилось. Я вроде сам превратился в летучих мышей, а откуда остальные появлялись — не понял. Я стал чувствовать их всех. Мог переключаться с одного юнита на другого и подслушивать, подглядывать. Правда, ограничен расстоянием и количеством контролируемых напрямую, но все равно — это круто. Вон оказывается и Эридрас за мной следил. Офигеть просто. Сидел там на дереве, да подглядывал. Ни помощи, ни поддержки — одни интриги. Я-то думал он своим помогает, от орков оборону держит.

А ведь маг он сильный, судя по тому, как отбивался от моих послушных летучих прихвостней.

Ну, убил я его, да. Почувствовал, что он гадости затеял. О чем конкретно думает, конечно, не узнал, но отчетливо увидел коварные помыслы. Настолько коварны, что нам стало очень не по пути. Поэтому пришлось исполнять написанное в письме Итерны намного раньше, чем планировалось.

Кстати, у меня немного отлегло…

Чертовски жгло в области фантомной груди за Улук-Урая, но, по крайней мере, я перестал сеять хаос и разрушение в мире единорогов с бабочками в кишечнике.

Два высших вампира удрали, а весь Серп был усыпан тельцами летучих мышей. Это живое полотно верещало и шевелилось — многие подранки страдали. Трех низших я изорвал на мелкие лоскуты, сожрал и даже успел ими просраться. Метаболизм красных вурдалаков поражал — они, а вместе с ними и я, могли только жрать и срать. Те, кто не жрал — умирал. Взрывались, как заряд тротила без поражающих элементов.

А вот с высшими я мало что смог сделать. И как мне показалось, свалили они не потому что испугались утонуть в трупах летучих мышей. А потому что не хотели сравнять с навозом треть нейтральных земель рядом с оплотом гномов. Слишком уж стало шумно.

«Левые» летучие мыши рассасывались во все стороны — магия погибшего Улук-Урая на которую они слетелись, рассеивалась. Кровавые вурдалаки сдувались и подыхали от перенапряжения.

Только вот проблема возникла…

А как обратно собраться то?

Я представил себя разбитой вазой.

«Молодец, дальше что? — хрюкнул моя шизофрения»

«Отвали, я думаю.»

«— Думаешь? — удивилась она.»

«Ну давай, пошути по этому поводу.»

В общем, я заставил слететься летающие куски себя в одну кучу, и ничего не произошло. Попробовал плотнее и…

Пятка-летучая мышь стала непроизвольно ебаться с летучей-мышью ухом. Такого поворота я не ожидал…

Тьфу, блять! Что за!

Огромным усилием воли я отлепил маленькие жопки друг от друга. Да как же это работает-то?

Засыпанный трупиками проход в подземелье гномов зашевелился. Послышались заглушенные басы орков. Они пытались прорваться обратно и помочь своему вождю. Не все из них спокойно подчинились приказу «отступать». Это тоже самое, что негра-гомика заставить целоваться с белой женщиной — страшный позор и отвращение.

О, кстати. Я придумал себе новый слоган. BLM. Или Bat lives matter.

Короче, думая о херне, стал соединяться. Летучие мыши выворачивались наизнанку, превращаясь в отвратные комки кишков, косточек и перепончатых крыльев. Все это смешалось в огромный мясной ком, каким я был когда-то в Ньерте и медленно сформировалось в эльфийское тело Реордана. Блин, те высшие как-то побыстрее превращались. И не так отвратительно… Я хуже «нечто» из космических ужастиков.

Соединившись в единый организм, я понял, что не могу пошевелиться и свалился с переломанных ног куском неоднородности. Добрая половина моих органов повреждена, кости раздроблены, потроха перемешались. Не будь я вампиром, то сдох бы прямо на месте. Хорошо хоть боли не чувствую. Но вздумай те двое сейчас вернуться, превратили бы меня в лепешку без всякой магии. Радует, что я успел их отогнать подальше. Так что им понадобится время.

— Эй! — крикнул я, проверяя целостность голосовых связок.

Отлично! Вроде работают.

Черт, главное не думать о шамане. Жалко его. Очень крутой был мужик.

Нужно сваливать под землю — к гномам. Заплачу Дарину сотню кило золота и пусть проведет нас по тоннелям куда поглубже. Желательно прямо в оплот, где мы ненадолго затаимся, пока я не придумаю, как избавиться от этой напасти.

Гадские вампиры не посмеют напасть на нас там. Но вот я, в отличие от них, не обременен логикой и с радостью разнесу весь чертов анклав на вампирские составляющие!

На голову с чавкающим звуком упала половинка летучей мыши.

Глава 17. Генеральная перестановка

Инстинкты орков сработали с отставанием. С диким ором они прорвались через горы трупиков, размахивая топорами и мечами во все стороны и не обращая внимания на дождь из летучих мышей.

— За вождя!

— За орду!

— Лок'тар огар! — гаркнул молодой орк. Научил же на свою голову.

— Я же сказал отступать! — рыкнул я.

Горец с мечом наперевес посмотрел на меня жаждущими крови глазами:

— Прости, вождь. Не удержал я их. Ослу… — он заметил Улук-Урая. — О нет…

Первый шаман так и не упал на землю. Но и без этого все поняли, что он мертв.

Обычно орки не переживают по таким пустякам, как смерть. Будь это брат, сестра или мать родная. Смерть есть смерть. Особенно на поле боя. Но мы с шаманам проделали хорошую работу. Волна печали ударила в мозг.

Орки скорбели, гордо выбивая по груди ритмы прощания.

Эльфы повылазили последними, но без особо энтузиазма. А ведь для многих них стало откровением, что орки могут быть такими, как этот мудрый шаман. Именно он показал им на что способна зеленая раса, если их обучить и воспитать, а не бросать в бой с пелёнок. Но эльфы не скорбели. Большая часть их них приняла смерть первого шамана, как данность.

И это меня бесило. Он очень хорошо к ним относился и был одним из немногих, кто верил в дружбу зеленых с ушастыми.

— Трайл! — выскочила Катя. — Как тебя побило. Оу, смотрите.

Она ткнула палцем в открытую рану на моем животе. Оттуда торчали кишки, и я старался вообще не разглядывать этот ужас. А то блевану, забыв о богатом опыте в Ньёрте.

Подошла Аша. На лице вселенская озабоченность… отсутствия теплой подушки. По крайней мере так я чувствовал ее эмоции. Несмотря на то, что она бросила употреблять, наркоманские замашки так просто не выветрились.

— Сколько мышек.

Она оглядела засраный Серп.

— И не говори. Дай крови, Аш. А то сдохну.

— Не.

— Аша!

— Ну что?

— Крови! У тебя полно!

— Не.

— Почему, блин?!

— Ну.

— Ну!

— Я же мама.

Пауза.

— Чего-о?!

Ткнула пальцем себе в плоский живот.

— Что за хрень мыльная? Тьфу! Мне пару глотков надо, маманяшка ты пернатая!

Я искренне бесился. Я тут значит дохну, а она печется о беременности месячной давности. Санта Барбара, мать ее перемать!

— Выгоню, алименты платить не буду.

— Ну ладно, тогда на, — пожала плечами Нимфоняша и протянула запястье.

Вот ведь не поняла, чем я ей грозил, но на всякий случай подчинилась. И правильно, нехер связываться с алиментами.

«Ты можешь перестать думать хуйню, м?»

«— Когда же ты сдохнешь, — пробубнил я адекватности, которая уже давно таковой не была.»

* * *

Погребальный костер пылал. Я пригласил Дарина на церемонию похорон за сорок кило золота. Он пришел с личной свитой и постоянно морщился. Он понимал, что я им просто прикрываюсь. Вампиры не посмеют напасть, увидев его вместе с нами.

— Говорят, что в совете под горой начали задавать вопросы, — искоса глянул он на меня.

— Какие?

— А ты как думаешь?

Я не ответил.

Орки отбивали себе груди, не жалея ребер. С гордо поднятой головой они провожали своего шамана в последний путь. Брутальные, зеленые, сильные воины скорбели под удивленные взгляды эльфов.

— В жизни такого не видел, всеотец мне свидетель, — затряс бородой Дарин. — Они обычно мертвых в общую яму закапывают или по реке пускают, вытравливая воду трупным ядом. А честь отдают тем, кто больше всех убил на побоищах. Это что же за орки-то такие?

— Настоящие, — коротко ответил я.

«У тебя губа трясется», — хмыкнула адекватность.

«Тебе кажется».

«Ну поплачь, полегчает же».

«Пошла нахер»

«Хе-хе-хе. Ути-пути»

«Сучка»

Было действительно грустно. Пламя накрыло орка, запахло жареной орчатиной, я мог пошутить по этому поводу, но все силы уходили на то, чтобы остаться Вождем без трясущейся губы.

Бом громко изрек:

— Пахнуть вк-у-у-усно!

Бум!

Брат вмазал ему подзатыльник:

— Гомик!

Никто не засмеялся. Горец молча опустил голову, приобнимая свою человеческую подругу — бывшую рабыню Айру. Поразительная девочка. Она такая незаметная и скрытная… Вот что значит столько лет прислуживать оркам.

Гурон и Бори не стесняясь шмыгали и сморкались покрасневшими носами. Кая слишком старательно утешала орочьих детишек, хотя тем этого и не требовалось. Пираты устало смотрели по сторонам. Они хотели только свалить и нажраться, отдохнув от скучной церемонии.

Дарин заговорил:

— В оплот вас не проведу. Переждете пару дней в кладовых моих чертогов.

— В кладовых? А че не в туалете? Или на коврике под дверью?

Замурованный в латы гном с вызовом посмотрел на меня:

— Предлагаешь привести орков в великий оплот гномов? У тебя на это золота не хватит, уж поверь. Никто на такое не пойдет. Оплот только для гномов и гостей гномов. А за вторых я бородой отвечать не собираюсь.

— Возможно.

— Вот и славно. И во имя всеотца, кто ты такой и что от тебя хотят вампиры? Я требую честного ответа.

Дарин светился напряжением.

— Я пришел издалека. А вампиры — лично моя проблема. Гномов она не коснётся.

Уборка территории заняла половину дня. Оставлять на солнцепеке тысячи летучих крысят нельзя, иначе всё это загниёт, и весь Варгарон заинтересуется ароматом. Не говоря уже о том, что вернуться на это разлагающееся кладбище, не боясь сдохнуть от блевотных позывов, можно будет только через пару месяцев. А бросать надолго Серп я не хотел. Мы выстроим его. И на этот раз никто не выгонит нас из дома.

На стене закричал эльф-дозорный:

— Вестник! Вождь! Ты должен это видеть! Мать моя Ашхая, ну и чудище!

— Что-о, опять? — грустно вздохнул я.

Орки встали у ворот в позу, на изготовку. Эльфы с луками на стену.

Я, не торопясь, поднялся. Подумаешь, очередное чудище…

Пригляделся, вздохнул с облегчением и тревогой одновременно. Вдалеке просматривались вполне знакомые контуры человека-паука. В буквальном смысле.

Да неужели? Явился блудный сын. Ну сейчас придется отвечать на неудобные вопросы.

— Открыть ворота!

Эльфы заерзали, сильнее натягивая тетиву.

— Вестник, ты уверен? Это же… Это же…

— Да, знаю. Некроморф.

* * *

Не обращая внимания на сотни разглядывающих его любопытных глаз, Эхзолл оправдывался:

— Не имею к этому отношения, вампир. И еще я мог бы просто прокопать дыру в твое хм… логово. Почему твои гномы так плохо укрепили фундамент под стенами?

Я резко развернул голову в сторону тоннеля в подземное царство бородатых. Любопытные коротышки не сильно изъявили желание вылезти и помочь нам в уборке. Я встретился глазами с бригадиром. Тот слишком быстро отвернулся и, сложив губы трубочкой, засвистел. Бедолага покрылся испариной, а я отчетливо почувствовал волны исходящей от него тревоги.

— И тут наебали?

— Что сделали? — поморщился Эхзолл. — Гномы не умеют плохо строить, не надо так на него смотреть. Они специально там нарыли. Видит тринадцатый глаз Бордула, пара ударов кувалдой, и весь твой Серп окажется под землей.

Стоящей неподалеку Гурон не выдержал:

— Что-о-о-о? Ах ты… ты… трясогузка! Ты вообще кто такой?! Я все проверял! Крепко там. Мощно, как камень, молотом тебя по голове!

— Значит не там проверял, гном. Или ты не такой уж и мастер по камню. Трайл, надо поговорить подальше от любопытных ушей.

— Да я тебя сей…

Я поднял руку, останавливая безобразие. Краем глаза заметил с каким восторгом на некроморфа смотрит Катарсия. Эти два психа точно бы подружились.

— Говори.

— Наедине.

Мы отошли в сторону под недовольное орочье рычание. Зеленые не могли выпустить оружие из рук, поглядывая на страшного монстра. Хотя должны бы уже привыкнуть. У нас тут целый зоопарк из модифицированных фэнтези-существ.

Я заговорил первый:

— Ты где пропадал, а?

— Ходил к месту встречи с вампирами. Зачем мне связываться с твоими проблемами? Во имя Бордула, я разве тебе что-то обещал? Не выдумывай себе.

У меня раздраженно дернулось ухо.

— С вампирами, говоришь?

Некроморф скрестил руки.

— Да. Но не с этими. Нас должна была встретить группа из рода Демикрас. Эти, — кивнул на ошметки вампиров, — представились за них. Я не сразу догадался. А когда понял, что меня обманули — сбежал. Предупредить тебя не успел. Видел, как ты освоил метаморфу. Поздравлю, говорят это непросто. Помогать я не собирался, зачем мне своей шкурой рисковать.

— Тебя не было почти два месяца. Долго что-то добирался…

— А ты думаешь, что это все так быстро делается, вампир? — фыркнул некр. — Найди, докажи, объясни, договорись. Вампиры в тебе заинтересованы, но после взрыва Ньерта у них появились другие проблемы. Доган-бан сильно на них озлобился.

— И ты их решил отыскать и напомнить обо мне?

— Конечно. Они обещали хорошую награду.

У меня начало подгорать от честности некра. Бесит, что этот эгоистичный пидор совершенно не скрывает свою гнилую натуру. Мало того, гордится ею.

— Из-за тебя куча народа сегодня полегла.

Эхзолл равнодушно пожал плечами:

— Сочувствую. И что? Меня будешь винить? Я этого не хотел и не планировал. Вампиры все равно тебя найдут. Рано или поздно. А я им по доброте своей поведал, что ты не скрываешься, а просто отошел по личным делам. Считай, одолжение тебе сделал. Ведь если они решат, что ты их избегаешь, то будут действовать иначе. Понял, вампир? Мысли разумно.

Складно поет, чертило.

— И кто на нас напал?

— Без понятия. Они мне не исповедовались о своей истиной природе и целях.

— А как ты узнал, что они самозванцы?

— Догадался. По повадкам, косым взглядам, неправильным ответам на простые вопросы. А еще они не знали, где ты находишься, хоть и пытались это скрыть. Больше следовали за мной, чем по знакомому маршруту. И это могло значить только одно. Они не из анклава и действуют не по его указке. От матриарха невозможно скрыться.

— Ок-е-е-й. И зачем же ты вернулся?

— Так ты же идешь в анклав?

— Подслушивал?

— Конечно. Решил сообщить, что мне с тобой по пути.

— Врешь.

— Я никогда не вру, вампир. Почти.

По ощущениям и правда не врет. Но моё считывание эмоций — не тоже самое, что чтение мыслей. Можно нарваться на полную уверенность, что подопытный не нарушит слово, но это не даёт гарантий, что он не передумает завтра.

Я продемонстрировал свой самый подозрительный прищур:

— Значит, ты решил дойти до анклава вместе с нами, чтобы получить за мою голову награду?

— Точно. Нельзя трудиться за пустоту. Это дело принципа.

— О, ты в России по выходным не работал.

— Где?

— Неважно.

Пауза.

Заговорил некр:

— Вот тебе еще бесплатная догадка: те два высших далеко ушли, а значит вряд ли побеспокоят в ближайшее время. Они слишком тут нашумели и теперь по уши в Бордуловом дерьме.

— Хм, это точно?

— Конечно, нет. Но я никогда не слышал, чтобы вампиры действовали так открыто. А уж тем более дважды на одном месте. Думаю, вы в безопасности. До поры, пока эхо сегодняшних событий не затихнет.

М-да, вот значит все как обернулось.

Так, ну мы тут поступим по разумному, как всегда.

Поймаем ублюдков, зададим им пару вопросов и затолкаем в жопу Асмодею, между процессом любовного соития с Бордулом.

Нашлись тут крутые перцы.

Ъуъ, суки, бесят!

* * *

После генеральной уборки, я собрал наемных гномов-гастарбайтеров. Пригрозив анальным возмездием, узнал о наличии у них инструкций. Якобы от начальства. О том, как и по каким стандартам воздвигать нам постройки.

— Какие еще инструкции, от кого?

Бригадир почесал репу.

— Ну… мне Балин передал.

Седовласый гном вышел из строя.

— Все верно, а мне Тупин.

Рыжий бородач Тупин выкрикнул из толпы коротышек:

— А мне Гнун.

— Что? Так мне тоже Балин.

Цепь замкнулась. Я скрестил руки:

— Технологическими заданиями и официальными приказами вы, конечно, пользоваться не умеете?

— Чем пользоваться? Что за инструмент такой?!

Твою ж…

Да уж. Гномы мне достались трудяги обыкновенные. Простые, как скорлупы от грецкого ореха. Нет, не тупые. Просто как Петр Николаевич с завода, проработавший там пятьдесят лет. Таким говорят: «новые бордюры менять», — они и меняют.

Чья это в результате затея и от кого «инструкции пришли», я так и не узнал. Дарин кривлял носом и весьма убедительно оправдывался. В его эмоциях я не смог разобраться. То ли он тревожился за то, что я узнал о его коварствах, то ли о том, что его кто-то подставил.

— Клянусь всеотцом, Трайл, друг мой, я понятия не имел! Мы немедленно все исправим и сделаем скидку на следующий заказ!

— Правильно ли я понял, что ты привел своих гномов, но без понятия о их черных делишках? Мало того, эти черти молчали о них, словно сговорившись.

Дарин затряс помолодевшей бородкой:

— Своих? О чем ты? Они наемный, нищие, должники и бескастовые. Многие из них талантливы, но по нашим законам недостойные… низинных работ. Я собрал их со всего оплота. Остальные на вас работать отказывались. Это сейчас проще стало! А то что не рассказали тебе, так это так положено. Мы о своим рабочих делах не советуемся. Но я обещаю тебе, что разберусь со всем и…

— Нет уж, — прервал я гнома. — Бори! Теперь ты будешь за старшего. Следи за каждым работником! Проверяй каждый гвоздь, давай поджопники и указания!

Вояка гном посуровел:

— Нет! Так не годится. Одно дело следить за качеством работ, но совсем другое — контролировать. Гномы так не работают.

Я посмотрел на него своими кровавыми глазами, но тот мой взгляд выдержал стоически.

— Работнички, за которых ты поручился, поставили все мое поселение под угрозу. Мы сидели на сраной бомбе все это время. Теперь ты мне рассказываешь, как и что годится, Дарин? Ты потерял мое доверие. А ведь должен понимать, как высоко оно может цениться в будущем. Я даю тебе возможность снова со мной подружиться только потому, что мне всё это нравится.

Я обвел рукой каменные стены, дома и массивные леса для будущего замка.

— Это твой косяк, Дарин, поэтому найди виноватого. Если хочешь сохранить нашу э-э-э дружбу. Узнай, кто дал эти чертовы инструкции. Я не собираюсь винить рабочих за то, что их заставили менять бордюры или засыпать асфальтом новую дорогу. Они и так всё прекрасно понимают, но вопросов не задают под страхом быть насаженным на гномий хер.

— Э-э…

— А еще ты дашь мне скидку. На треть! Или я поспрашиваю помощи у других важных гномов, — оскалил я ряд острых зубов.

Гном раскраснелся как обезьянья жопа:

— Мы и так уже тебе скинули! Это почти себестоимость…

Я угрожающе сощурился.

— Ладно-ладно, договорились, молот всеотца мне в…

* * *

Я стоял на куче вампирских кусочков, начавших пованивать под палящим солнцем. Их я велел сжечь чуть попозже.

Ноги провалились в плоть, но я балансировал на жиденьком, выкрикивая поверх орочьих голов:

— Горец!

— Да, вождь!

— Начинай тренировку орков. Освобождаю их от других дел. Бори! Для черной работы наймите больше гномов, обойдите людские деревни. Там должны быть желающие подработать. Ясно?

— Как есть понятно, хозяин.

Я окликнул Эрнамона, потерявшего брата. Он втыкал в землю и… не испытывал ничего. Просто апатию. Потерять своего близнеца, а в особенности эльфа — большая трагедия. Они и так плодятся раз в сто лет, а шанс родить двойню вообще ничтожен.

Эрнамон поднял на меня пустые глаза.

— Вы пошли за мной, я никого не держал и предупреждал, что все сдохнут. Выше уши! Будешь помогать Горцу. Я видел, как ты стреляешь из лука. Впечатляет. Обучишь орочью молодежь. Понял?

Эльф посмотрел сквозь меня. Я выпустил из пор ментальное щупальце и эмоциональной кувалдой въебал ему по мозгам.

Давно хотел попробовать эту штуку.

Эрнамон подпрыгнул, не понимая, откуда у него появилось острое желание жить и мощная эрекция. Этот всплеск гормонов скоро пройдет, но главное, что он осознал простую вещь: смерть — на конец. Именно «на», а не «не».

— Вестник?.. — прозрел эльф. — Я исполню.

И сел, мотая головой.

Ебля-вобля! Вот это я понимаю, скил. Работает даже лучше, чем я думал.

Дальше.

— Дрын!

Все перевели взгляд на лентяя с копьем. Тот замер на зевке:

— Я… тут при чем?

— Ты будешь новым замом вождя клана «Зеленые Анаконды». Заменишь Улук-Урая.

Орки разинули пасти, эльфы зашептались.

Горец хмыкнул. Сначала я хотел назначить именно его. Но он попросил оставить ему должность старшего вояки. Так он чувствует себя увереннее. А на предлагаемую вакансию посоветовал Дрына. По его словам, он очень непростой орк, придуривающийся лентяем.

Дрын сел на корточки, заозирался, обвел глазами окружающих, остановился на Горце, сощурился:

— Я тебе этого не прощу, дармак.

Я широко улыбнулся. Быстро же орк проанализировал ситуацию. Похоже, жучара действительно не такой простой, как кажется. Я расспросил о нем многих зеленокожих. На мое удивление, до Серпа, Дрына никто не знал. Только Горец пару раз встречался с ним в налетах. Тот всегда плелся последним — в арьергарде, но умудрялся приносить среднюю норму награбленного и даже парочку вражеских голов. При том, что в пылу боя с ним никто не встречался.

Я спросил Горца нафига делать главным такого мутного типа и очень удивился его ответу. Он сказал, что именно долбоёбы (не совсем дословно) добиваются великого в мире… Мутные, странные, особенные — это все качества лидеров-долбоёбов. Остальные — лишь пушечное мясо в их руках. Тогда я скептически оглядел Горца с ног до головы, на что тот изрек:

— Я хочу быть простым воякой и жить со своей Айрой.

А сейчас я смотрел на «лентяя»:

— Справишься, Дрын?

— Нет.

— Ну и отлично. Начнешь с завтрашнего утра.

Орк вздохнул:

— Гоблинов навоз…

— Тиии сам дерьмиии! — пропищало что-то маленькое.

Десяток глаз посмотрел в сторону звуков. Гоблин Шняпи v0.2 опешил от своей наглости:

— Я дермиии! Я дермиии! Простятиии!

И сверкая грязными пятками скрылся за грудой стройматериалов.

Дрын огляделся, поднял с земли камень и кинул его по дуге. Послышался гоблинский визг и негодование орочьих детей, научивших гоблина базару.

— Цирион! — окликнул я тихого и негласного вожака эльфов.

Из сбившихся в кучу ушастых вышел статный красавец лет тридцати. Высокий даже для эльфа. Волосы по пояс, глаза большие, как мамины оладьи. Мутант анимешный, в общем.

Я непроизвольно почесал нос:

— Хорошо выглядишь.

В диалог встряла Астария по-царски сидевшая на кирпичах:

— Молодец какой — жить захотел, да помолодел. Цирион, ты ночами на Рео не молишься? Может еще что делаешь под всеми любимого вождя?

Ледяная Королева и Леголас еще не были в курсе, что их начальника Эридраса сожрали летучие мыши. Иначе они сразу бы ушли, так как повода следить и втираться ко мне в доверие больше нет. Я думаю еще пара дней у меня есть. Как раз возьму их в поход. Сильные, умные. Пригодятся.

— Очень остроумно, Астария, — даже не посмотрел в ее сторону эльф. — В твоем стиле. Маска к тебе так приросла или ты считаешь, что здесь твоя надменность чего то стоит? И давно хотел спросить. Ты вернула себе свое бесценное существование в прекрасном теле. Почему бы тебе не уйти?

Эльфийка проигнорировала вопрос:

— Ц. Скучный старик. Рео, ты знал, что он бывший светоч? Правда, теперь он клятвопреступник с отнятыми воспоминаниями.

Цирион надменно кивнул Астарии и перевел взгляд на меня. Я с трудом удержался от удивленных возгласов. Фигасе, какие у нас тут знаменитости.

— Так что ты хотел от меня, вестник? Назначить на одну из должностей? Или может… что-то другое?

— В смысле «что-то другое»? — напрягся я.

— Никакого смысла в этом нет. Просто другое.

У меня отлегло. Похоже, я думаю о пидорасах больше положенного для непидораса.

«— Так ты педик латентный», — скривился мой внутренний Йолопуки.

Мое настроение резко упало и это почувствовали окружающие.

— Я хочу чтобы эльфы изменились. Видимо, слова до вас доходят туго в силу расовых особенностей.

Ого, как я сказанул!

Красноречие: +1 очко.

Вот за очко спасибо.

«Я же говорила — педик»

«Ха. Ха. Подъебала»

— Я обещал вам вернуть магию. И прежде чем уйти, могу сделать это с…

Я подсчитал нехитрую математику в голове и изрек:

— Четырем эльфам я верну магию. Но вы должны понять, кого за это благодарить. Он дал мне сил для этого. Улук-Урай, что спас Тодо и его мать ценою своей жизни. Я видел ваши эльфийские морды, когда мы отправляли его в последний путь.

И даже чувствовал их. Им было срать на погибшего шамана. Хуже того, некоторые показывали грустные хари, не стесняясь лицемерить. Искреннюю грусть я почувствовал только от трех эльфов. От Цириона и спасенных Тодо с его матерью. За последних Улук-Урай отдал свою жизни, поэтому неудивительно.

А вот как по мне…

Зря он это сделал. Не понимаю, что за глупый приступ благородства. Он уменьшил наши шансы на выживание. Во много и много раз. Но, как говорится, «мертвым коням в зубы не смотрят».

Я продолжил:

— Если вы хотите быть частью Серпа — вы должны пересмотреть свое отношение к оркам. Цирион, я верну магию тебе. Еще троих отбери самостоятельно. Я поручу тебе очень важную вещь. Вдолбить эльфам новые правила. Потому что у меня, видимо, не получается. Вы — слишком заврались в своих цитаделях, и слова до вас не доходят. Если к моему приходу ты с этим не справишься, то…

Я пристально посмотрел в зеленые глаза бывшего светоча.

— Сделаю о вас неприятные выводы. Ты ведь меня понимаешь?

Очень напряженная тишина.

— Понимаю, вестник.

— Отлично. Отныне Цирион — хм… Темь Серпа.

Перешептывания.

— Темь? — спокойно переспросил эльф.

— Ага. Ты же светочем был? Теперь ты первый из Теми. Звучит же?

— В этом есть какой-то смысл?

Я улыбнулся по самые длинные уши.

— Совершенно не-а. Так, следующий. Бори, как я и говорил, проследи, чтобы фундамент под нами укрепили и к моему приходу здесь было царство. Почему мы месяц живем в недострое, а? Где мебель-хуебель, курицы-петушки, да кузня с арсеналом, охотничий домик, казармы, недалеко речка — пусть пираты рыбачат? Вообще, я в этом не шарю. Сделай мое поселение крутым, понял? Замок до небес там. Денег хватит?

— Денег не хватит. А вот мебель-хуфебель — это я понял, хозяин, — неуверенно почесал бороду гном. — Разберемся, в общем и целом. Все будет по гномьим стандартам. То есть хорошо. Уж я то бородой ручаюсь. А ты надолго, хозяин? Про деньги я не шучу. Надо бы еще парочку золотых бород подкоротить…

— Кто знает… Живите, как без меня, но постараюсь уложиться за месяц. За оборот близнецов, то есть. Пока доберусь, пока натяну матриарха на хер, — я нервно сглотнул, — в общем, дел много, как говорится.

Или они меня натянут. Но об этом я умолчал. Вождь должен быть уверен в своих словах. Главное делать бесстрашное и грозное лицо. Остальное как-нибудь само сложится, а приспешникам можно втирать всякую дичь, если она сказана устами короля, в котором не сомневаются.

— Мрот!

Тощий лысый пират выпустил дым изо рта.

— Я, кэп. За твои деньги любые ракушки. Хоть дьявола морского заарканим. Рыбу мы, конечно, тоже любим арканить, но больше вспарывать кишки торгашам. Может верфь отстроим? У нас в команде есть пара толковых корабелов. И еще рома бы… житья нет на сухое горло камни таскать.

Пираты согласно закивали, оскалились золотыми зубами. Кто-то в знак согласия шмальнул в воздух из пистоля, пугая молодых эльфиек.

— Даю добро. Кроме кишков торговцев. Все эти вопросы с Дрыном. Пусть он денег выделяет. А еще, как вы относитесь к тому, чтобы на стены поставить пушки?

«Гениально!»

«Заткнись!»

— Положительно, кэп. Но легче сказать, чем сделать.

Дрын встал на ноги, оперся о копье.

— Ты кое-что забыл, вождь.

— Что?

— Магия. Ты забыл, что у нас больше нет шамана? Кто будет развеивать магию в случае нападения? Пушки нас не спасут.

— Вообще-то, не забыл. И уже все организовал.

Расстановка кадров продолжилась до ночи. Многие были озадачены новыми ответственными должностями и задачами, а я наконец-то освобожден от лишнего геморроя, вроде личного контроля, сколько куриц закупать в курятник и прочего. Это как в Скайриме: ты грандмастер десяти гильдий, довакин, спаситель мира в топовых шмотках уничтожителя миров, а крестьянин в квесте просит доказать силу, убив крысу в подвале.

В общем, у меня много грамотных подчинённых, и теперь не придётся контролировать каждый орочий пердёж личными затычками. Нужно отпускать дела. Пусть ими занимаются в моё отсутствие. Оставлю гоблина и лишь изредка буду поглядывать, не вмешиваясь в процесс. У меня и без того куча глобальных дел, чтобы лично давать распоряжения на прополку грядок с топинамбуром.

На следующее утро мы выдвинулись в путь. И в первую очередь, я хотел нагнать двух высших. Если мой план сработает, то к моменту, когда мы их догоним, я восстановлю почти весь свой запас маны, а убивать мы их будем долго, мучительно и с использованием самых разнообразных средств…

Му-хах-ха!

Глава 18. Вампирские прелюдии

Путешествие. Обожаю путешествия. Дует ветерок, солнышко до боли припекает вампирскую макушку, мозоли натираются, заживают, натираются, заживают…

Но разглядывая спины своей банды, я думал не только о романтике путешествий.

Эх, как же хорошо, что я успел решить большую часть проблем в Серпе. Даже с защитой от магии. Дарин был настолько ошеломлен моей настойчивостью и талантам к торговле, что щедро согласился сдать в аренду свои резервные нейтрализаторы магии третьего уровня. Не сильно мощные, но и не последние — пятого. Такие вполне могли блокировать большинство боевых заклинаний до третьего круга, если измерять эльфийскими мерками.

Продавать их гном отказался, да и мы бы не осилили. Полтонны золота за каждое направление стен — это две тонны чистого драгметалла. Таких денег у нас не было. Зато я понял, почему нейтрализаторами не пользуются в каждой деревне. Большинство поселений не стоят столько, сколько их защита от вражеской магии. А так по десять золотых в день. Вполне… ДОРОГО, БЛЯТЬ!

Хм, а ведь орочьи шаманы получается круты. По словам Горца, их тайны передаются из поколения в поколение и пользоваться этими умениями могут только орки. Многие пытались выдрать у них знания о дешевых методах блокирования магии, но по какой-то причине ничего из это не вышло. Орки срали на пытки и другие методы допросов.

Блин, большая же у меня пати. Обычно в фильмах и книжках народу берут поменьше. Тяжело же столько героев в уме держать. Хорошо, что у меня тут суровая реальность, и я могу взять с собой кого хочу. Почему я должен героически идти один навстречу опасности? Мы же все за одного. Вот и умрите, пожалуйста, все за меня. Прикройте своего вождя, так сказать.

Хм, мне кажется или я стал слишком антигероем?

Итак, моё пати состояло из Аши, Каи, Гурона и Дриайи, Астарии, Леголаса, тролля Пуки, Кати со своими уродцами, Эхзолла и одного хвостатого пидораса, греющего свою чешуйчатую жопу о мое плечо.

Кая шла с Ашей — их сблизил один общий показатель — хер, побывавший в обеих слишком глубоко. Кому расскажешь, не поверят. Еще двадцати нет, а уже двоих дитяток заделал. Эх, не надо было их брать, но, как я уже говорил, Кая опасна тем, что по пророчеству может меня предать, поэтому оставлять ее без присмотра я не хочу. А Аша сильнее десятка Бомов. Так что пусть беременные женщины меня защищают.

Мерзкая сколопендра вылезла из своей норки и обернулась вокруг шеи орчихи живым украшением. Это выглядело отвратно, ужасно и, к удивлению, красиво. Но к ней я все равно не подходил. Как и все остальные, кроме Аши, которой на сколопендру плевать. Она шла себе, бубнила под нос, периодически останавливаясь, заглядывая под кустики и камушки, показывала всем очередную находку: камушек там или какого-нибудь жучка.

Гурон и Дриайя-гномиха держались за ручку и шушукались. Голубки херовы. Астария и Леголас, как мне показалось, сдружились. Один спокойный, терпеливый, а другая стервочка, приросшая к маске. Не любовь, конечно, но Леголас первый на моей памяти, кто мог терпеть ледяную королеву. Катя со своим питомником весело обсуждала науку в мире магии с Йолопукой. Тот с интересом слушал непонятные слова и кивал, изредка поглядывая на широкую задницу своей начальницы. Ах ты ж! Вот у тебя какие планы!

Эхзолл не отставал от меня. Все время пялился, боясь, что я провалюсь сквозь землю:

— Можешь на меня не смотреть?

— Могу. Но не буду.

— И зачем тебе все это?

— Не твое дело, вампир. Я тебе помогу и посоветую до самого анклава. Но на вопросы отвечать не обещал.

— А если я тебя пошлю куда подальше?

— Пошли. Я буду следить за тобой издалека. И все равно получу, что мне надо. Если, конечно, ты сможешь добраться до анклава. Уверен, что не хочешь отпустить тех вампиров?

— Уверен.

— Они высшие. И в отличие от тебя — обученные.

— Да мне плевать. Я уже понял, как тут всё устроено.

— И как? — фырнул Эхзолл.

— Да почти как у животных. Кто сильнее, тот и прав. А у вас тупые и сильный понимают только силу и тупость.

Пауза. Первым заговорил некроморф:

— Я жду продолжения…

— В смысле?

— Самое время объяснить, почему ты считаешь себя сильнее двух высших вампиров.

* * *

Мы нагнали Эйгора с напарником на границах нейтральных земель через пару дней. Вампиры по какой-то причине не торопились. Обнаружить их оказалось непросто. Только совместные усилия некроморфа с ведущей ловчих Астарией дали результат. Деревьев здесь становилось все меньше и меньше. Воздух сначала был сухой, потом горячий. Земля покрылась корками, уступая место песку. Мы приближались к пустыне Мора.

Мне было хреново. Я чувствовал себя простым человеком в июльскую жару. Солнце на меня действовало плохо. И каким раком вампиры думали, пряча свое убежище в таком месте. Словно курицы в лисьей норе.

— Йолопуки хочет пить.

Я не выдержал:

— Ты уже пил!

— Это было давно. Йолопука очень большой. Не как маленькие эльфы. Йолопуке нужно много воды.

Леголас невольно вздохнул:

— До ближайшего оазиса три дня ходу. Воду нужно беречь.

— Йолопуки выпьет кровь врагов!

Эхзолл обратился ко мне:

— Ты уверен что это сработает? Если они нас заметят, то могут напасть. А с двумя высшими мы можем и не справиться.

— Конечно сработает. Я же мастер всяких срабатывающих планов.

Еле сдержал вампирскую икоту. Давно я так не переживал. Эти два вампира действительно страшные враги. А к страшным врагам я с Ньёрта отвык.

Мы остановились в десятке километров от парочки вампиров. Если подойдем ближе — нас заметят.

Меня окружили, не давая сосредоточиться. А ведь частичная метаморфа дело сложное и, в какой-то степени, интимное.

— Так, и чего вы уставились?

Катя занервничала:

— Не выгоняй, Трайл. Очень интересно. Можно посмотреть же, а? А?! Прошу. Если превратить руку в летучих мышей пойдет ли кровь. Как ты будешь их осознавать. Как пальцы? Или разделишь свое сознание? Я должна понять. Трайл, разреши мне провести над тобой магические опыты.

— Ты слишком много болтаешь, порочная, — осматривая ногти, сказала Астария.

— Да-да. Я люблю говорить. Слова важны. Они передают знания. Чем их больше, тем мы умнее. Поэтому советую тебе говорить побольше.

Йолопуки довольно проржался, а ледяная королева оторвалась от созерцания своих пальцев, уничижительно цыкнула. Несмотря на то, что она постоянно кого-то подтрунивала, спорить не любила.

— Трайл, будь осторожнее… — запереживала Кая. — Ой!

Моя рука стала изменяться. Выглядело это очень неприятно. Словно она в какой-то момент превратилась в живой пластилин. Она шевелилась, надувалась.

Нимфоняша восторженно развела конечностями:

— Вы только посмотрите!

— Да уж, молотом мне по голове! Мыши прямо из ру… Аша!

— А?

Аша оторвала глаза от асмодеевой коровки на ладошке:

— Ползёт же…

Гурон только развел руками. Ну что поделать, если наша пернатая нимфа больше восторгается жуками, чем превращением эльфа в летучих мышей.

Миниатюрная гномиха Дриайя, вжимающаяся в Гурона, откашлялась:

— Что-то у тебя, Трайл, не получается.

— Угу, сам вижу, блин.

— Может надо представить в голове?

— Да я где только уже не представлял! В обеих головах уже!

— В обеих?

— Неважно, блин!

И это правда. Все думают, что магия работает именно так. Пожелал, представил — хуяк, метеор падает. А оказывается, все работает по-другому. Более жизненно. Ты вот представляешь, как превращаешься в огромную летучую мышь, а оно не-е-е-ет. Поэтому превращаешься в понос бабуина. Да не простой понос, а трепыхающийся.

Все, как один, кроме Йолоупки и Кати отпрыгнули от ужасного «нечто» в сторону. Блюм верещал так, что разогнал всю мелкую живность на километр вокруг. Так ведь и вампиры услышать могут…

Когда каким-то неимоверным усилием я сформировал из себя что-то похожее на стаю летучих мышей, Леголас заговорил первый:

— Господин Трайл, это… же ты?

Говорить я не мог. Поэтому масса живности взлетела вверх-вниз, имитируя кивок.

— Я так понимаю, что это значит «да». Ты готов?

Летчие мыши синхронно просрались, вместо того, чтобы покачаться из стороны в сторону, выражая своё «нет, не готов». Твою мать, как это получилось то!

М-да. Похоже мой мозг разделен на пару тысяч и соединен не нервными импульсами и нейронами, а МАГИЕЙ. Ведь всё можно объяснить именно ей. И поэтому все получается «через жопу». Как оказалось — буквально.

Хорошо хоть не заметили…

Или все таки заметили?..

Йолоупки довольно скалится.

Ох, нет…

Он открыл рот, чтобы пиздануться что-нибудь «по-тролльски». Летучая мышь поменьше сорвалась с места и залетела ему в рот, застряла, трепыхаясь лапками и крыльями. Пуки открыл рот от удивления, закашлялся и… вместо того, чтобы выплюнуть тварь, проглотил ее цельным куском.

Радует одно. Он не стал говорить, правильно понимая намеки.

Не радует другое. Часть меня воспринимала себя в кислотном желудке тролля. Ипать-копать. Ох, что это… так вот куда делся… этот… ох, ты ж мою налево. Нужно срочно поговорить с троллем о том, что жрать можно, а что нет. Пиздец просто…

Через десяток минут две летучие мыши нависли над мирно шедшими вампирами. Те не видели меня и не чувствовали. Еще бы. Я летел над ними чуть ли не в стратосфере. Если бы не профессиональные направленные эхолокаторы, разглядеть бы говнюков не получилось никакими глазами.

Так, а теперь…

Две летучие мыши начали грызть друг друга. Рвать, кусать, колотить. Как же больно! Две зверушки падали вслед за каплями крови, в полете продолжая кровопускать друг друга. На полпути одна из них сдохла. Попасть было тяжело, но я все же смог.

Пара капель достигла нужных макушек…

— Ваулур, ты чувствуешь?

— Да. Пахнет кро…

Вампир остановился на месте, как вкопанный.

— Что такое? Эй, Ваулур.

Эйгор прищурился. Поиграл желваками и также остановился, не в силах пошевелиться.

Между ними что-то упало. Они не могли повернуть голову, но скосив глаза заметили разорванные трупики летучих мышей.

* * *

Те летучие мыши, что остались в окружении моих приспешников разом упали на землю и затрепыхались, как бешеные.

— Трайлики! — воскликнула Кая. — Что с вами?!

С огромным трудом я материализовал то, что можно назвать ртом, легкими и глоткой с голосовыми связками. И вот этот кровавый ужас анатомических исследований смог сказать:

— В атаку… убить… быстрее…

Глава 19. Две головы

Капитана пиратов со средненьким сосудом души я мог контролировать полностью, но он свободно говорил. И я даже не напрягался. При должной сосредоточенности я бы захватил полный контроль над его телом, но тогда этого не понадобилось. Визги капитана произвели нужный эффект на матросов.

Королеву нимф я смог подчинить на все сто, но при этом еле двигался — меня тащили на волокушах, а тело медленно ссыхалось.

А вот для того, чтобы на время парализовать мышцы и замедлить поток магии в крови двух высших вампиров…

Ну тут вообще звездец. Я даже не смог вернуть свой прежний облик. Хуже того, сейчас я не могу контролировать свои летучие части. Они барахтались на земле, верещали и агонизировали. Вампиров я обездвижил, блокируя соответствующие сигналы от их мозгов к мышцам. Их организм силен и сопротивлялся изо всех сил. И будь я один — ничего не смог бы сделать.

Но, слава Асмодею, мои приспешники хорошо выдрессированны.

Все, кроме Аши и Каи, побежали к вампирам. Йолопуки ухватил мою говорящую часть, похожую на подвешенный на трахее кусок мяса и, перекинув через плечо, рванул за остальными. Да с такой скоростью, что даже Леголас с Астарией удивленно проводили его взглядами.

— Йолопуки донесет вождя. Правда вождь не похож на себя. Больше на рванье койота. Но вождей не выбирают, Йолопуки понимает.

Какая-то дырочка во мне втянула воздух, легкие его приняли, выпуская обратно по трахее. Язык завибрировал по куску нёба и грациозно парировал троллинг:

— Пошел… нахуй…

— Куда пойти Йолопуке?

— Туда… куда… попадают… все тролли…

— О, ясно. Должно быть это хорошее место. Но тогда ты туда никогда не попадешь.

Первым на место прибыли мы. Тролль и свисающий за его спиной шматок недоразумения. По пути я смог напрямую подключить к себе дополнительный кусок мозга и отрастить кругляш глаза, который почему-то распознал реальность в желто-зеленом спектре. И когда только для меня все это стало нормальным?

Вампиров сотрясала судорога. Они пытались сопротивляться моему наглому вмешательству.

Эйгор скосил глаза на тролля, не обращая внимания на трепыхающееся дерьмо. Тролль же. Чему удивляться?

— Знал, что нужно было вас убить…

Ваулур, похоже, был умнее своего родича:

— Где ваш вожак — Трайл? Это же он с нами сделал? Путь покажется.

— Он слышит. Йолопуки позаботился.

И затряс куском меня, разбрызгивая во все стороны. Разумеется, вампиры не поняли, что это уродсво и есть «вожак Трайл». А мне и признаваться не хотелось.

Черт, как же херово. Чувствую себя вывернутым наизнанку во всех смыслах. Долго вампиров я не продержу. Это даже не контроль над телом — это временный паралич. Если капитаном пиратов я смог управлять, то здесь совершенно иной уровень. Но если я не удержу их, то нам конец.

— Пука… убивай…

— Кто это сказал? — отозвался Эйгор. — Ах ты мелкий!

Тролль занес дубину над головой вампира. Взмах был настолько сильный, что снес половину Эйгора, размазывая ее об орудие убийства. Мозги разлетелись во все стороны вместе с кусками внутренностей. При этом нижняя часть вампира как стояла, так и осталась стоять на ногах. Но я отчетливо чувствовал, что вампир еще жив.

Ваулур затрясся, как медный лист на металлургическом заводе.

— Остановись, тролль!

Я отключился от Эйгора. Он хоть и жив, но собираться в единую кучку будет долго. Летучие мыши ожили и полетели к нам.

Через мгновение прибежали остальные в полной боевой готовности. Астария начала кастовать заклинание, но я ее остановил:

— Стойте! Не трогайте этого. Гурон, собери вон те… да-да, те шевелящиеся шматки… Ох…

Йолопуки отбросил говорящий кусок меня в сторону, и я объединился со своими летучими частями. Мне кажется, или на этот раз получилось быстрее?

Я выпрямился и сразу же согнулся, присев на землю:

— Гурон, отложи эти куски в одну сторону, а те в другую!

— Молотом тебе по голове, хозяин, почему я? Путь Аша собирает!

— Не, — послышалось за нашими спинами. Кто бы сомневался.

— Я расист, поэтому выбрал тебя.

— Кто?

— Тот, кто любит гномов.

— Издеваешься, хозяин?

— Нет. Эй, оно растет! Бей топором!

То, что должно было быть головой, стремительно округлялось. Катя подошла к ошметкам, с интересом разглядывая их, тыкая пальцем.

— Как интересно! Похоже, восстановление идет с умственного вещества. И если разные части тела находятся близко, то они соединяются. Если далеко, то отрастают новые. Гурон попробуй взять два мешка, раздели плоть и умственные жидкости поровну и сложи. Но держи их рядом. Посмотрим, как будет вампир восстанавливаться, если его разделить легкой преградой.

У меня прошли мурашки по спине:

— Катя, ты опасная.

Я чувствовал, как сильно сопротивляется Ваулур. У, сука. Даже отключившись от Эйгора, я еле двигал конечностями, не позволяя второму вампиру шевелиться. Если бы не эта моя сила, я бы в жизни не стал связываться с такими монстрами.

— Итак, будешь рассказывать или мне высосать из тебя все, что нужно?

Ваулур часто заморгал:

— Высосать? Что ты имеешь… — на его лице проявилось понимание. — Ты имеешь в виду «владение памяти»? С вампирами это не сработает.

Хм, жаль. Или он блефует?

— И ты не можешь меня убить! Вампир, убивший своего брата, навеки станет проклятым. А это очень серьезно. Анклав будет преследовать тебя вечность… И это станет лишь малой частью всех твоих проблем.

— Ну предположим, что я поверил. Значит вас убьют мои «анаконды».

— Это мне не представляется возможным. Ты правда ничего не знаешь? И как ты смог так вырасти без обучения в анклаве?

Я наклонил голову вбок:

— Для пленного ты слишком много спрашиваешь.

Ваулур дергано улыбнулся:

— Ты ничего не знаешь. А значит вряд ли сможешь что-то сделать без последствий. Твои рабы не смогут нам навредить. Только вампир может убить вампира.

— Как интере-е-есно! — воскликнула ученая эльфийка. — Это определенно нужно проверить.

Я кивнул:

— Хорошая мысль. Дриайя, собери хвороста. Да побольше.

— Л… ладно, бра… Трайл.

Леголас пошел за гномихой:

— Я помогу.

Гурон подозрительно скосил на него глаза, а Астария цыкнула. Хм, даже не хочу знать, что тут за «треугольник отношений». А может мне просто кажется…

— Что ты хочешь сделать? — сжав зубы, спросил Ваулур.

— То, что ты и так понял. Проведем пару экспериментов на твоем друге.

— Ты безумец. Это не останется для тебя безнаказанным.

— Трясусь-боюсь.

Через полчаса огонь костра вздымался выше наших голов.

— Остановись, Трайл! Он выживет, но ты станешь нашим кровным…

— Кидайте, — махнул я рукой.

Нижняя часть вампира улетела в огонь. Ошметки из двух мешков отправились вслед. Как оказалось, мясо и правда пыталось соединиться, но препятствие этому мешало. А вот если мясняшки в мешках растащить подальше, то в одном начиналась регенерация, а в другом все отмирало и начинало гнить. Я думаю, регенерация идет там, где больше мозгов. Или какая-то важная часть мозга. Отсюда вывод: мозги — самое важное в вампирах.

— Да-да, давайте сожжем, — восторженно предложила Катарсия. — Только без умственного вещества. Да, без него. Проверим на нём. Ой, как же интересно. Не могу удержаться.

Она многозначительно посмотрела на Ваулура. Тот взгляд стерпел, но не удержался и сглотнул.

Членистоногий Усик ловко ковырялся в том, что похоже на мозги. Пуки лениво стряхнул серое вещество со своей дубины. Все это сложили в кучку. Остальное — на шашлык.

Вкусно запахло мясом.

— Бордулов гной, — поморщился Эхзолл. — Если что, я не имею к этому никакого отношения. Ты умалишенный, вампир. Полностью и безвозвратно. Хотя, должен признать, мне тоже любопытно…

Наша компания любовалась поджариванием. Мд-а, это совсем не аппетитно. Мясо чернеет, ёрзает, свистит. А уж вонища от подпаленных кишков с говном… Что-то я не понимаю романтики фильмов о средневековье, где на костре сжигают своих друзей и любуются этим, как на похоронную процессию. Это же пиздец! Все видно! Одежда сгорает первой. Вон херус торчит, а яйца сжимаются под языками пламени. Кожа чернеет, волдыри лопаются.

— Кая, ты грустишь? — спросил я.

— Смерть всегда печальна.

— Он убил нашего Улук-Урая.

— И за это поплатился, — холоднее ответила орчиха.

— А ты видишь… ну…. у него там хер жарится. Вам точно всем норм?

— О чем ты, Трайл?

— Да так…

Бу-э-э-э…

Я оглядел своих приспешников. Смотрят на это с пофигизмом. Вы че, ребят? Вы нормальные, не? Пиздец какой-то…

Я взял палочку, выковырял из костра кусочек мяса из разорванной утробы, кинул Блюму. Тот набросился на угощение с большим удовольствием.

— Приятного аппетита.

— Мяугхк!

Для того, чтобы превратить ошметки в пепел понадобились почти сутки. Мы выжгли чуть ли не весь кустарник в пустыре. Ваулур пытался говорить о нашем безумии, но мы нытье специально игнорировали. Пусть знает, что его ждет, если не захочет сотрудничать. Весь этот спектакль не только ради науки.

— Как там мозги? — поинтересовался я у Кати, эротично выгнувшейся на четвереньках перед кучкой серого вещества на камушке.

— Сначала ничего. Потом стали шевелиться. В размерах увеличились. Растут. И они живые.

— Я тоже чувствую, что он жив. Но как-то странно. Словно он тут и везде. А потом далеко. В общем, наркомания страшная, не хочу в это влезать. Эй, Ваулур, или как там тебя, хочешь сказать что этот кусок дерьма сможет из этого восстановиться?

Вампир сурово на меня посмотрел.

— Еще как. И будет сильно недоволен. Ты не представляешь насколько неприятно такое восстановление.

— Очень даже представляю, — хмыкнул я, вспоминая свои приключения в Ньерте.

Катя начала отрывать кусочки мозга и раскладывать их в разные стороны.

— Молотом мне, а сейчас-то что ты делаешь? — возмутился Гурон. Они с Дриайей наши эксперименты не одобряли.

— Как что? Не ясно? Хочу понять, какая часть будет восстанавливаться, а какая гнить. Так я узнаю, какая из них наиболее важная.

— Самая крупная, — сквозь зубы ответил Ваулур.

— Так я одинаковые делаю.

— Одинаково сделать невозможно.

Я тоже решил приобщиться к науке:

— А если взять маленький кусок умственного вещества и большой кусок жопы, то восстановление начнется из жопы? И твой друг, считай, из нее родится?

— Нет. То что в голове — важнее.

— Как-то ты спокойно об этом рассказываешь.

Ваулур будто изменился. Стал менее трусливым что ли. Хм, не такого эффекта я ожидал.

— Я высший вампир. Как и Эйгор. И если ты думаешь, что нас можно так просто запугать, то ошибаешься.

Я пожал плечами, с отвращением подцепил палкой жареный кусок мяса, припасенный для одного важного дела. Надо поскорее от него избавиться, а то Катя увидит, что я ломаю ей эксперимент.

— Блюм, на, я тебе отложил.

— Мяугкхк! — лениво понюхал угощение котоящер.

— В смысле наелся? На вот — последний кусок. Самый лучший.

Эту залупу (кстати, буквально) я и правда долго и старательно выковыривал длинным клинком Леголоса, пока тот отошел за хворостом. Сейчас, двумя палочками, как в японском ресторане, я бросил вкусняшку блюму.

— Это лучшая часть. Гарантирую, дружище. Сам бы ел, да денег нету. Вот.

Я довольно лыбился, рассматривая с каким удовольствием Блюм уплетает вампирский хер. Хе-хе-хе…

Послышался звук «фейспалма» от моей адекватной части.

«Ой, уткнись, а! Развлекаюсь, как могу!»

Катя прервала мое веселье:

— Вампир не соврал. Неважно какая часть умственного вещества. Главное, чтобы была побольше. Так, а теперь…

Она бросила все куски мозгов в костер.

— И как же он будет восстанавливаться? — спросил я. — Из пепла?

Блюм подпрыгнул, выплевывая тяжеложующийся кусок… хм… Я крякнул и, не вставая с места, незаметно носком ботинка отправил непережеванную вампирскую залупу в огонь.

— Упс, — изрек я, заметив, что Гурон увидел мой маневр.

Глаза гнома округлились:

— Склирза мне в волосатую жопу, ты это кизруму хотел скормить?..

Гурон осекся, с офигеванием посмотрел на меня. Я широко улыбнулся в ответ. Ну а че такого то?

Когда последние куски мяса превратились в труху, мы ожидающе посмотрели на Ваулура.

Пуки скривился в язвительной улыбке:

— Йолопуки знает-знает. Он из дерьма своего родится. Как эльфы.

Леголас закатил глаза в безмолвном «как я очутился в этой компании».

Катарсия расчесывала себе нос в кровь. Давно я не видел ее такой возбужденной от научного процесса:

— Странно. Очень. Как можно появиться заново из ничего. Я не могу поверить, что это будет тот же вампир. Наверное, его точный двойник. Похожий… Не знаю. И откуда он появится? Эй, Ваулур, скажи, пожалуйста! Очень интересно.

Вампир с ненавистью посмотрел на всех нас. Эти сутки он так и стоял, как статуя. Мне постоянно приходилось пополнять энергию от ослабевшей Нимфоняши. Долго мы не продержимся. Еще пара часов и начнем слабеть. Нужно быстрее что-то предпринять.

— Я скажу. Только из надежды, что мне не придется через это проходить. Надеюсь, в вас осталось что-то правильное. Души вампиров отделены от тела. У нас даже нет сосуда души. Мы — полуживые, полумертвые. Любая часть вампира держит душу в этом мире. Могут быть волосы или даже частички кожи. Были и такие случаи. Но это только если мы не подготовимся к такому исходу заранее, — он кивнул на языки пламени. — Вы глупцы. Полные.

— Упс, — повторила за меня Катя. — Похоже, он прав. Мы глупцы.

— Что-то я не догоняю, — почесал я репу.

— Если большая часть тела восстанавливает все тело, то разумнее всего вампирам какую-то часть себя хранить в других местах. Сейчас мы полностью уничтожили Эйгора, значит, он будет восстанавливаться где-то еще. Возможно, его нога заморожена где-нибудь в куске льда. Вот так-то. Понятно?

— Точно, — ухмыльнулся Ваулур. — И вы сделали нам одолжение. Спасибо. Теперь Эйгор воскреснет в анклаве и сообщит кому нужно. Ждите. Конечно, я могу вам помочь… Если вы будете обращаться со мной соответственно. Я не хочу повторить судьбу своего друга. Вы правильно сказали. Никто не знает, умирает ли вампир после полного уничтожения и кто займет его место при воскрешении. Это вопрос очень глубокой вампирской философии. И я среди тех, кто не спешит себя терять.

Я был в полном ахуе.

— Ебать-копать, да это же крестраж! Я, мать Бордула за третий клитор, Тот Кого Нельзя Называть!

Эхзолл, впечатленный моим упоминанием Бордула, вздернул подбородок:

— Неплохо сказано, вампир. Но что такое крестраж?

* * *

Вот тебе и отомстили. Твою ж налево. То-то вампиры были такие все из себя расслабленные. Хорошо быть похуистом на поле боя, если ты бессмертный.

А ведь я подозревал что-то подобное, но проверять даже в мыслях не было. Стать копией самого себя я бы не хотел. Но Ваулур сказал, что душа вампира существует отдельно от его тела, значит это не копия?

Нет, не так. Я прекрасно помню, как при переселении из одного организма в другой чувствуешь разницу в мозгах. Ты словно подстраиваешься под чужую форму. Как формочка для песка. Не знаю плохо это или хорошо, но в любом теле душа меняется и ты уже не остаешься собой прежним, копируя чужие эмоции, некоторые воспоминания и самые заезженные в мозгах умения.

У вампиров нет сосуда душ, «разбивающегося» при смерти. То есть они не хранят в себе свою душу, как остальные существа. Они хранят ее в плоти, крови, которая у них очень эластичная и живучая. Кстати, скорее всего именно благодаря отсутствию сосуда души, ограничивающего магические возможности. Они впитали в себя магию, сами став волшебным существом.

Это и правда интересно. Получается, что вампиры когда-то были как все, а потом что-то произошло и они сняли с себя предохранитель в виде сосуда души. Стали высшей формой со своими преимуществами и недостатками.

Мы всей бригадой обсуждали дальнейшие действия:

— И что будем делать? — поинтересовалась Кая.

Астария скрестила руки:

— Первого убили, убьем и второго. Хуже уже не будет. Он нам ничего не расскажет. Боли не чувствует, смерти не боится. Если бы вампирам было легко развязывать языки, то о них знали бы намного больше.

Катарсия с носа перешла на щеку, расчесывая ее в кровь:

— Он сказал, что вампира может убить только вампир. Звучит подозрительно. И очень опасно. Трайл, убей его. Проведем, как ты говоришь, эксперимент.

Я показал девушке фигу.

— Во, видишь. Он же специально так сказал. Да еще и проклятие какое-то вплел. Давай я тебя в вампира превращу, а ты убьешь.

— О, хорошая мысль, — загорелась ученая и сразу же сникла. — Но пока рано. Мне нужно в себе разобраться. Я еще даже не справилась с нестабильным шаакле. Так что — нет. Потом. Да. Хорошая мысль. Спасибо, Трайл.

— Эм, да пока не за что. В общем, я к нему даже не притронусь. Не знаю, специально ли он рассказал об этом, но проверять я не собираюсь.

Эхзолл не выдержал:

— Решай тогда уже быстрее, вампир. Что с ним делать?

Я ненадолго задумался.

А потом зловеще улыбнулся…

Гурон сглотнул.

Глава 20. Внезапная голова

— Я не советую этого делать, — спокойно сказал Ваулур. — Подумай сам. Если в анклаве узнают, что ты делаешь с инициированными высшими.

Я улыбнулся, многообещающе перекидывая нож из руки в руку:

— Тогда скажи, кто и зачем вас прислал? Кто хочет меня убить?

— Я не могу ничего рассказать. Ты не знаешь, как устроены наши законы. Мы не боимся боли и смерти. Но если я проболтаюсь, то меня накажут вечным погребением. Это-то ты понимаешь, что такое?

— О! То есть я тоже могу тебя закопать?

— Разумеется.

Встряла Катя:

— Блефует. Видно же. Выберется, как только мы уйдем. Да и магией сможет пользоваться. Нужен настоящий саркофаг. С магическими нейтрализаторами, которые нужно постоянно перезаряжать. Они не могут работать вечно. Значит, в анклаве есть специальные погребальни.

Леголас кивнул:

— И тюремщики, что охраняют их. Вампирская тюрьма страшна. Не хотел бы, чтобы меня закопали на пару сотен лет.

Ваулур еле заметно улыбнулся:

— Если бы только закопали. Чтобы провинившийся не впадал в сон, его каждый день… бодряд. У вампиров есть на это средства.

Катя, раскрасневшаяся, как сочинский таксист-армянин, сделала очередной вывод:

— Помнишь, Трайл, как тебя поймали Астария и Дриайя? Когда мы шли через подземный переход к особняку в Гашарте.

— Ага. Все тело раскалывалось и ослабло.

Астария нагло смотрела на меня и лыбилась, Дриайя делала вид, что рассказ Аши о грибах намного интереснее вампирских пыток.

— Мы называем это пыльцой, — усмехнулся Ваулур. — Многие пытаются приобщиться к нашей силе, но единственное, что они смогли — выдавить из зубов вамисов яд и использовать против нас. Но ты права, мы тоже умеем пользоваться пыльцой, чтобы не дать вампирам впасть в анабиоз и заставить страдать сотни и даже тысячи лет. Говорят, что у анклава есть и такие. Теперь ты понимаешь почему я ничего не скажу? Я лучше перетерплю все, что ты мне придумаешь, чем тысячу лет буду сходить с ума в стальном гробу.

— В стальном? — удивился Гурон. — Можете плавить сталь?

Ваулур не обратил на гнома внимания, чем заслужил его недовольное сопение.

Блин, а ведь аргумент. Я бы на его месте тоже держал рот на замке. Я решил спросить последний раз:

— Ты вообще ничего не можешь рассказать?

— Ну почему же. Тебя ждет смерть. Долгая и мучительная. И ты сам идешь в ее объятия…

Я закатил глаза:

— В ее объятия, блять. Так, ладно. Кто ему отрежет голову?

— Я! Я! — обрадовалась Катя и взяла у меня клинок.

Гурон заерзал:

— А ты уверен, хозяин? Как-то это жестоко, молотом мне по голове. Может и правда лучше сжечь? Меньше волокиты.

— Э, не. А вдруг он что-то интересное расскажет?

Ваулур стал еще белее:

— Ты не…

Я махнул рукой, подавая сигнал Кати рубить. Просвистел ветер и клинок плотно засел посередине вампирской шеи. Брызнула кровь. Ваулур раскрыл глаза от ужаса.

— Хм… — оценил я старания Кати.

— Хм… — согласился Леголас. — Между позвонками не попала, госпожа Катарсия.

— Ц.

— Мамочки, — вжалась в плечо Гурона Дриайя. — Опять кровь. Как же я от нее устала-а-а-а!

Под ор Ваулура Катя затараторила, выпиливая позвонок:

— Я вообще-то не ловчая. Я аристократка. Да не кричи ты. Сам же сказал, что не больно.

Я пожал плечами, отвернувшись от малоприятного зрелища:

— Ну ты сама изъявила желание. Я хотел Ашу попросить.

— Не.

* * *

Мы отправились в путь. К нашей пати присоединилась говорящая голова. Мы засунули ее в сколоченный деревянный ящик и не давали регенерировать, постоянно обрубая «лишние» части.

— Просто убейте меня, — ныл Ваулур.

Я посмотрел на Катарсию:

— Не понимаю, как он может разговаривать.

— Предполагаю, что у него в горле выросли часть легкого, гортань, грудина, пищевод. Все органы речи.

— Все равно не понимаю. Там же все сложно. Нервы-хуевры, мясо-хуясо. Нельзя просто взять и разговаривать отрубленной головой.

— Ты же видишь, что можно.

— Нет, нельзя. Отказываюсь в это верить.

— Неверие в реальность — плохой признак, — с любопытством посмотрела на меня Катя.

— Э-э-э, не смотри на меня так. Я не твой подопытный кизрум.

— Мяугкх! — возмутился котоящер на моем плече.

Я задумался. Итак, к вечеру мы дойдем до пустыни, а там целая неделя очень утомительного путешествия. Эх, жалко, что только я могу превращаться в летучих мышей. Ну ничего… не так уж я и тороплюсь. Особенно в одиночку.

Астария подошла к Йолопуки, тащившему закрытый ящик с головой:

— И почему эта вампирская собачонка не может использовать заклинания? Низшие заклятья вообще можно использовать мысленными указами.

После того, как мы отрубили голову вампиру, я отключился от него. Сопротивляться башка не стала, как и использовать заклинания.

— А смысл? — пожал я плечами. — Будет рыпаться, мы и голову сожжем.

Я подошел ближе и пнул ящик:

— Правильно я говорю?

— М-м-м-м!

— Не понял?

— М-м-м-м!

Я открыл крышку.

— Твою мать, кто ему кляп в рот засунул?! А я-то думал, че он такой тихий!

Все заозирались. Разоблачить виновника оказалось просто:

— Аша!

— А?

— Зачем?

— Чтобы ничего не говорил.

— Тебе-то он чем мешал? Пуки, а ты почему молчал?

— Йолопуки ничего не видел, — нагло соврал тролль и заулыбался.

Я приоткрыл деревянную крышку пошире, вытащил утрамбованную тряпицу изо рта. Голова раскашлялась, противно сокращаясь кусками мяса в том месте, где должны быть плечи.

— Вы безумцы… Кха-кха!

Я почесал макушку:

— Где-то я уже это слышал. Слушай, мы почти дошли до пустыни. И я уже придумал два способа развязать тебе язык. Первый. В песке выкопаю глубокую яму и выброшу голову туда. Как тебе?

— Я восстановлюсь, — сурово посмотрела на меня башка. — Медленно, но верно, я выберусь из-под толщи. И ты станешь моим самым страшным врагом.

— Хм, ладно, аргумент. А если я все наше путешествие буду держать тебя на раскаленном солнышке? Оно на нас влияет очень хуево.

Вампир поморщился от нового слова, но вопросов не задавал. Похоже он знает обо мне больше, чем я думаю.

Вскоре солнце ушло в закат, и ветер с пустыни чуть меньше жег наши лица. Мы впервые ступили на золотой песок. Но даже через обувь, я чувствовал, как он горяч.

Леголас нахмурился:

— При свете дня будет непросто, господин Трайл. Я предлагаю следовать ночами, а днем сидеть в тенях. У нас есть материал для обустройства навесов.

— Согласна, — кивнула Астария. — Эта жара просто невыносима.

— О! А ты нам льда наделаешь! — обрадовался я. — Я-то не могу, мне нужно восстановиться.

— Ц! В такой жаре, Рео? Магия обители бледной зимы зависит от шаакле и состояния тела. А если тело страдает от жары… то о чем говорить вообще? На маленькую сосульку я потрачу половину магии.

— Ясно, — поник я. — Смысл от магии, если она воду в жару не может сделать?

— Не все так просто в этом мире, Рео. Кстати, мы тут хотели с тобой поговорить кое о чем…

Она жестом подозвала Леголоса и мы отошли в сторону. Эльф заговорил:

— Господин Трайл, ни мне, ни леди Астарии не приходят вести от господина Эридраса.

— Пра-а-а-авда? Подозри-и-ительно.

— Да. Мы обязаны продолжать выполнять свой долг, но тревога все больше и больше сжимает мне сердце. Я чувствую, что что-то произошло.

— Может он просто занят? Все-таки орки прорвались через Гашарт.

Заговорила Астария:

— Союз эльфов успешно теснит орков. По последним сведениям, от наступающих осталось не больше половины. Я не думаю, что господин Эридрас сильно нужен в таких случаях.

— Д-а-а-ам-с-с, странно.

Астария с Леголасом переглянулись.

— Ты же ничего об этом не знаешь, Рео?

Большим усилием воли я взял рожу под контроль:

— Без малейшего понятия. Меня это тоже тревожит, все-таки Эридрас мой союзник.

Которого я сожрал…

Похоже эльфы повелись.

— Хорошо, господин Трайл. Если вдруг что-то узнаешь, дай нам знать. Мы же пока будет помогать тебе по мере наших сил, и пока это не противоречит интересам нашего господина.

— Конечно-конечно, — уверил я их в своих благих намерениях. — Я все понимаю.

Первую ночь в пустыне мы шли довольно свободно. Жарко было не сильно. И на удивление светло, словно песок отражал свет Близнецов. Астария несколько раз с щедрой руки кастовала нам сосулек, и мы коллективно их обсасывали. Главным челенджем в этом путешествии было додумать, как разговорить говорящую голову, которой ничего не страшно.

— Выколоть глаза? — выдвинул свою идею тролль.

Астария закатила глаза:

— И что это даст, тролль?

Пуки ненадолго задумался:

— Голову без глаз?

Жаркий спор не утихал. Гурон предложил поковыряться вилкой в мозгах. Мол, мало ли как плющить будет. Катя эту идею поддержала, сказав, что если «поднадавить» в некоторых частях умственного вещества, то можно словить очень странные эффекты.

Ну вот пару часов мы и ковыряли. Точнее, ковыряли Катя и Аша. Остальные этого «трэша» не выдержали, отошли в сторону от психов-потрошительниц.

Ой, что же было!

Бошку так плющило! Ваулур умолял, плакал, смеялся, пускал слюну, рассказывал анекдоты, пророчествовал конец света, но найти кнопку «рассказать все» у Кати так и не получилось. Когда его мозги снова восстановились, я дал сигнал остановить эксперимент, подошел ближе:

— Ну как? — спросил я у башки.

— Ты… ты… ненормальный. Вы все… ненормальные. Просто… безумие…

— Не я на тебя напал. И ты че, думал, что можно безнаказанно убивать моих анаконд?

Меня вдруг осенило:

— Господа! Кто хочет поиграть в футбол?

Я расчертил поле в песке. Воротами была просто линия. Потом разделил команды. Первая: Гурон, Дриайя, Аша, Кая и Эхзолл, который со своими четырьмя ногами считался за двоих. Вторая: Астария, Леголас, Катя со своими уродцами, Йолопуки и я с Блюмом. Ну ладно, котоящер от игры отказался, гордо свалив в закат. Подумав немного, я отдал Астарию в другую команду. Все так мы с Йолопукой стоим четверых.

Я объяснял последние штрихи:

— Да, это называется штрафной. Ага. Пенальти — это хорошо. Иногда плохо.

Леголас казался смущенным:

— А нам обязательно это делать?

— Конечно!

— Йолопуки нравится. Очень весело. Играть головой эльфа. Пинать ногами.

И ебнул по ней так, что выбил глаз и сломал длинное ухо. Игра пошла как-то без энтузиазма. Игроки подчинялись моим приказам, но считали такой метод не самым лучшим. Поэтому я решил, так сказать, поддать огоньку:

— Кто первым забьет гол, тот получит у меня одну возможность поменять тело! На любое, но только на добровольной основе!

Бля, что началось!!!

Такого футбола не видели ни Месси, ни Наймар, ни Криштиану, ни, мать его, великий Пеле! Команды гоняли верещащую и охуевшую голову по полю со скоростью заряженного ураном в жопу негра. Никто не стеснялся нарушать правила. В ход пускались клинки, магия и лишние конечности.

— Пас! — пнул я Йолопуки.

Гурон появился между нами и отбил «мяч» головой и сам же упал. Гениально, мать его! Я, конечно, сказал, что головой тоже можно, но забыл сказать, что мяч должен быть мягким.

Один игрок выбыл. Йолопуки, приняв мяч, побежал к черте противника. Аша перехватила «мяч» своими отростками.

— Красная карточка! Руками нельзя! — воскликнул я.

— Это ноги, — спокойно ответила Аша и со всей дури пнула «ногой» в сторону наших незащищенных ворот.

А-а-а! Я не могу кому-то отдать возможность поменять телами! В моих планах забить самостоятельно!

Техника обители бледной зимы.

Круг четвертый.

— Ледяная завеса! — заорал я.

Прямо перед линией материализовалась ледяная стена. Голова со всей дури ударилась об нее, оставив на поверхности кровавый след.

Аша сощурилась на меня:

— Нечестно.

— Пох, это фэнтезийный футбол!

Моё жульничество послужило знаком пустить в ход все инструменты. Кая, Гурон и Дриайя, как самые слабые, давно отступили в «запасные», ибо творящийся хаос на поле им оказался не по зубам. Летели искры, ледяные осколки, разряды молний. Йолопуки махал кулачищами как умалишенный, Астария опустошила свой шаакле, приморозив его ноги. Эхзолл провел какой-то темный обряд и его накрыло кислотной завесой, не позволяющей к нему приблизиться. Сейчас он владел мечом и явно был среди лучших футболистов сезона…

Пас, удар, го-о-о-л! Нет, штанга. Если только таковой можно назвать качающегося из стороны в сторону Гурона. Бедному гному досталось второй раз. С предсмертным «О-о-о-ох!» бородач свалился на землю и больше не подавал признаки жизни.

— Гуро! — запищала Дриайя.

Медицинский персонал в виде Каи и гномихи ринулись на помощь Гурону. Но никто на это не обратил внимания. Ожесточенная игра продолжалась.

Усик передал мяч своей хозяйке, но на нее тут же набросилась Астария, кастуя какие-то ледяные колья. Ипать, как тут серьезно.

В последний момент Драник подставился под удар и разорвался в клочья. Леголас успел отскочить, а вот Йолопуки окотило с ног до головы. Не обращая внимания на шипящую кожу, тролль схватил мяч руками и помчался к «воротам».

— Нарушение правил! — заорал я. — Красная карточка! Идиот, ты что делаешь?!

— Йолопуки устал! Йллопуки не нравится футбол, но Йолопуки должен выиграть и стать орчихой Каей. Вождь обещал.

У всех отвалились челюсти. Особенно у Каи. Видимо, она не знала о планах тролля.

— Я никогда на это не соглашусь!

Игра продолжалась до самого конца со счетом ноль-ноль. Никто не хотел сдаваться. От верещащей головы вампира давно остался веселый шмат мяса и костей.

Но рано или поздно, любой матч заканчивается.

— Хватит! — закричал я. — Время для серии пенальти! Завтра, кстати, еще продолжим. А послезавтра еще. Ну, и я так подумал, что останусь здесь жить и открою свой первый футбольный клуб. С одним мячом. Ваулур, ты там слышишь? Как тебе футбол?! Скажи же, весело?

Кусок мяса что-то побулькал.

— Не слышу?! Говори четче!

Снова копошение.

— Похоже, он не против. Ладно, — я оглядел вспотевших игроков. — Итак, кто на ворота?! Играем до первого гола.

Через полчаса в пустыне раздался первый:

— ГОООООООЛ!!!

Глава 21. Победа опорожнением

Разумеется, на воротах стоял я. А правила пенальти были простыми: тот, кто не забьет — выбывает. Если забивают несколько игроков, то серия пенальти ими продолжается. Если никто — выигрываю я. Да-да, я очень хитрый придумывальщик футбольных правил. Если их никто не знает, то можно же немного подкорректировать, верно? Да и есть у меня несколько спорных взглядов на эти спортивные правила…

В общем, забил только один. И имя ему… Эхзолл. Четвероногий хрен что-то сделал. Я точно видел траекторию мяча, а потом «бам», и он у меня за спиной, а в руках пустота. Иллюзию навел некроманскую, не иначе. А ведь даже Аша и Йолопуки не смогли преодолеть мое вратарское мастерство.

— У-у-у-у! — недовольно загудели игроки.

— Да! Бордулово семя, да! — радовался Эхзолл. Первый раз вижу такого довольного некроманта.

Он вдруг резко замер:

— И что мне делать с твоей подачкой, вампир? Меня свое тело устраивает. Ты сказал, что даришь обмен телами, но не сказал, что этот обмен должен быть со мной? Я могу выбрать кого угодно?

Я задумался. Вот ведь черт, везде лазейку найдет.

— Ну окей. Но сразу предупреждаю: оба должны быть согласны на переселение. Ну или если ты докажешь, что один из них гомик или педофил, а второй должен быть гоблин без рук и ног.

Или негр. Но об этом никто не должен знать.

Астария фыркнула, посмотрела на Каю:

— Добрый у вас господин.

Орчиха надула губки:

— Вождь, а не господин.

Ледяная Королева лишь отмахнулась. А я решил встрять в диалог:

— Я справедливый.

«Буль-буль» — возмутился кусок мяса под названием Ваулур.

Леголас сказал:

— Господин Трайл, мне кажется уважаемый Ваулур с тобой не согласен. Он хочет поведать, что справедливость очень относительна.

Я отмахнулся на манер Астарии:

— Давай без сложностей. Значит моя справедливость — самая относительная. Так кого ты хочешь переселить, Эхзолл?

Некроморф ударил по набедренной сумке.

— Моя Анураха. Ее повреждения оказались слишком обширными. Мне проще создать нового гомункулуса, чем возиться с ней. Но она была со мной много лет. Я создам ей другое тело, а ты переселишь мою красавицу. Сможешь, вампир?

Я подошёл ближе и коснулся сумки Эхзолла. Отчетливо почувствовал живую душу.

— Думаю, смогу.

— Отлично, вампир. Отлично. Не зря я потратил столько времени на этот глупый фурмол. Надеюсь, ты из тех, кто сдерживает свои слова.

— Футбол.

— Неважно.

* * *

Голова не спешила регенерировать. Ведь мы шли не спеша, и я учил свою банду чеканить мяч. Ох, и тяжело же это делать мясным комом, но мы фэнтези твари и к сложностям привыкли. Не все участвовали в развлечении, ведь награды больше не было. Азарт утих.

Когда солнце стало невыносимо палящим, а я почувствовал себя яйцом не то что вареным, а кисельно-ущемленным в достоинстве желтком, мы стали сооружать тканевые навесы и заготавливать куски льда. Астария расщедрилась, выжимая из себя килотонны маны. Кстати, я очень удивился, что вода, сделанная из магии, очень хреново утоляет жажду.

— А почему так?

Ответила Катарсия:

— Природная материя и материя, сотканная магией, отличаются. Вот так.

— Так мы же сосали… — настаивал я.

Несколько подозрительных взглядов уставились на меня.

— Сосульки, — кивнул я в сторону Астарии. — Давайте побыстрее, у меня уже кожа плавится.

— Ты вампир, Трайл. Вода тебе не нужна. Ты даже не почувствовал. А вот мы — да. Холодно, приятно, чувствуется вода, но она не утоляла.

— Вообще странно.

— Любое заклинание распадается со временем на ауру. Можно укрепить природную землю аурой и создать фамильяра, но рано или поздно аура ослабнет, и земля сыпется. Можно создать воду или лед из воздуха, используя ауру, но всё рано или поздно придет к своему естественному началу. Никто не в состоянии ауру превратить в природную материю. Магия временна, но разрушительна.

— Век живи — век учись.

— Это самые основы.

— Месяц живи — месяц учись.

— Даже дети знают.

— Ну харэ, а…

К нам подошла Кая.

— Трайл. С Гуроном что-то не то. Раны все зажили, но у него сильный жар.

Послышался возмущенный голос гнома:

— Да все со мной нормаль, молотом вас! Кая, я же просил не говорить!

Я подошел ближе к раскрасневшемуся Гурону. Слишком раскрасневшемуся даже для пустыни. Дриайя бегала вокруг него и не могла найти себе место.

— Ты чего? — спросил я. — Заболел?

— Да все нормально! Ни один жар еще не погубил гном…м…м…а….

И свалился.

— Катя! Бегом сюда!

Я пощупал лоб бородача. Хера се. Да у него, наверное, под сорок.

— Что с ним? — спросил я подоспевшую эльфийку.

Та переадресовала вопрос Кае:

— Ты же вылечила его?

— Да! Полностью! Я не знаю, что случилось! Там был небольшой синяк и всего-то.

Катарсия стала обследовать гнома. Сунула руки ему под одежду. Повыдергивала волосы из бороды, открыла рот и сунула туда два пальца. Даже обнюхала. Задержала взгляд на странном покраснении, пощупала.

— Понятно.

— Что понятно? — паниковала Дриайя. — Что? Что?

— Вампирская голова его укусила. Во время игры в фотбул.

— Футбол, — поправил я.

— Точно…

— Прощай, гном, — подошел к нам Эхзолл. — Вампир, я же могу его препарировать?

Катя кивнула:

— Я бы посмотрела.

Дриайя запаниковала:

— О нет! Нет-нет-нет! Гуро! Мой милый Гуро! Трайл! Братик! Прошу! Сделай что-нибудь! Пересели его! Он же умирает…

Я покачал головой:

— Не совсем. Он превращается в упыря. Только медленно. Наверное из-за того, что не умер сразу. Черт…

— О, Ашхая, мать моя! Прошу! Нет! Только не это!

Гномиха расплакалась, вцепилась в воротник своего любимого.

Я завертел головой. Со всех сторон песок, а раскаленное солнце прижигало сильнее и сильнее. На бледной вампирской коже уже проступали волдыри. Если идти назад — это два дня быстрым шагом. Вперед — шесть. Гном не дотянет. Да я и не смогу.

— Кто-нибудь знает, здесь есть какие-нибудь поселения? Сойдут даже сатиры и на крайняк гоблины. Но не тупее.

Ответил Леголас, с жалостью смотревший на гнома:

— Нет, господин Трайл. Мы одни на многие дни во все стороны.

— Гадство.

— Возьми мое тело! — кричала Дриайя. — Я согласна с ним поменяться!

— Чтобы потом мне Гурон воткнул кинжал в брюхо? Нет, Дри, так не годится. Что там с башкой? Она выздоровела?

Йолопуки открыл коробку, сунул туда руку, вытащил глазное яблоко под мерзкий звук «чмок».

— Вот такая штука отрасла. Остальное Йолоупуке не понимает.

— Нахуя ты ее отодрал?!

— Чтобы показать.

— Твою троллиху! Он теперь еще дольше будет куски свои отращивать. Я помню, как долго меня восстанавливало. Так-с. Времени у нас мало. У кого есть что пожрать белкового! Киньте в коробку!

Катарсия многозначительно посмотрела на меня:

— Отрежь свою руку и закинь ему.

Я захлопал глазами. Это было настолько логичным и до тошноты очевидным вариантом, что я не сразу сообразил, как возразить.

— Не… — неосознанно передразнил я Ашу. — Пусть Аша своей крови брызнет…

— Не.

— Это не аргумент!

— Не.

Встряла Катарсия:

— Ее кровь слишком насыщена магией. Даже капля может оказаться лишней.

— Я не буду отрезать себе руку! Да и как я понял, вампиры не жрут друг друга. Там какое-то… несварение.

— Я дам! — отозвалась Дриайя.

— Она даст! — подхватил я.

И вот коробка с мясом лежит на песке, а Дриайя, как и положено брутальному фэнтези существу, легко вспорола себе ладонь кинжалом. Кровь брызнула, обильно потекла на «мяч». Кусок мяса забулькал, зашевелился, жадно всасывая в себя угощение. Мерзкое месиво стало приобретать знакомые очертания, когда уже Дриайя еле стояла на ногах и вся побледнела. Кая остановила ее и залечила глубокий порез.

Солнце нещадно палило. Мы наконец-то воздвигли навесы из дерьма и палок и разбрелись в тенек, обнимаясь с кусками льда, обернутыми в тряпицы. К сожалению, таяли они слишком быстро.

Я, Кая, Катя, Аша и Гурон с Дриайей уместились в одном навесе, наблюдая за быстрой регенерацией головы. Кости появлялись из ниоткуда, формируя череп. Мясо складывалось в идеальные мышцы и жилы, а мозг вырос сам из себя. Формировался он довольно лениво. Видимо футбол его знатно потрепал.

— Интересно… — восторгалась Катя.

Кая морщила носик. А я пытался выбросить из головы все естественные науки, повторяя в голове мантру «Магия — это норма».

Когда мяч стал похож на голову и сформировались губы, башка прокряхтела:

— Бух… ху… мда… мжа…

— Во плющит, — покивал я.

Катарсия:

— Умственное вещество еще не восстановилось.

— Ну, давайте подождем. Аша, убери свои отростки. Ого, сколько перьев. Ты летать еще не пыталась?

— Не.

— Попробуй. Мне кажется, ты уже можешь.

— Да-а-а?

— Ага. Так, ладно. Давайте еще подождем.

Не знаю сколько времени прошло, но я постоянно хлопал по шаловливым ручкам Кати, намеревавшимся вмешаться в процесс регенерации вампирских клеток.

Кстати, не знаю почему, но белоснежные пальчики Катарсии, ковыряющиеся в мясистом нечто с чмокающими звуками заставили мой хер реагировать. Воу-воу, полегче с фантазиями. Так скоро и до извращенств дойдем. Знаем-знаем. Сначала ты трахаешь сестренку, потом радуешься групповухам и «сажанием орчих на лица мужиков», а дальше лоли, трупаки, золотой дождь, копрофилия, некрофилия… Кстати, кто-нибудь трахался с упырем? Это же зомби. Ну, то есть мертвые. Но если упырь свежий, то считается ли это некрофилией? Это ведь идеально. Можно вытворять с женщиной что угодно и никто… никто ничего не узнает…

«Придурок…»

«Иди в жопу!»

«У тебя друг умирает!»

«Я себя так успокаиваю!»

«Мыслями о трахе с упырями!»

«Да, блять, да! И не с упырями! А со свежеобращенной светлой эльфийкой. Свежей! Сечешь?»

Адекватность еще что-то трындела, но я уже переключился на сформировавшуюся голову. Во, глаза вампира стали осмысленными.

— Ты меня слышишь, Ваулур?

— Что… что произошло?

Глаза наполнились ужасом.

— О моя владычица… это был не сон….

— Конечно не сон.

— Я не могу… невозможно… это так унизительно… я же высший… ты…

Он посмотрел на меня:

— Как ты мог?..

— Ногами мог. Что ты ноешь, как девка? Поверь, мы еще долго здесь будем. Кстати, ты снова нам подгадил. Вот тебе за это…

Ногой я отодвинул голову из тени под палящее солнце. Это единственное ощущение, после боли, которое не переносят вампиры. Особенно, если ты не можешь прикрыть лицо руками.

Ваулур заскрежетал зубами, потом зашипел, стал крыть оскорблениями весь белый свет. Так он продержится долго, но с незабываемыми ощущениями.

— Да-да, продолжай. Нам очень интересно.

Кая с осуждением посмотрела на меня:

— Трайл, это и правда жестоко. Может он рассказал бы и так?..

Я вздохнул и подцепил орущий ящик.

— Сволочи! Мерзавцы! Грызаные и неотесанные варвары-ы-ы-ы!

— Ты укусил нашего гнома.

— Надеюсь, он уже сдох в муках!

Так, плохо дело. У вампира слишком рано поехала крыша. Слышал, что если пытать слишком интенсивно, то можно довести пациента до состояния «пускающего слюну» и тогда никакой информации из него уже не выудить.

— Ты можешь остановить его превращение?

— Что? Бред. Нет, не могу. Это необратимо. Он станет умертивем.

— Не станет.

Голова хмыкнула.

— Я позволю тебе восстановиться, а потом поменяю вас с гномами телами. До того, как он превратится в упыря. Как думаешь, ты сможешь после того, как погибнешь в его теле, воскреснуть в анклаве? Ведь я оторву твою душу от плоти…

Тишина.

Бинго!

Вампир с трудом сохранял бесстрастное выражение на своем лице. Но я прекрасно чувствовал исходящий от него ужас. Похоже, я только что придумал первое летальное оружие для высших вампиров.

Я ткнул локтем Катю, шепнул:

— Злобно улыбайся…

Послушалась. Да и улыбнулась так, что я сам поморщился. Ох, не хотел бы я Катарсию видеть своим врагом. А уж тем более быть ее пациентом.

Вампира проняло. Его непоколебимая уверенность в том, что он будет молчать, дала трещину. И похоже, мне не придется играть им в регби…

— Т… ты.

— Й… йа.

— Ты правда так сделаешь?

— Да. И клянусь светочем, что это сработает. Ты умрешь. Навсегда.

Не знаю, поверит ли он в мою клятву, но попробовать стоило.

— Зачем тогда надо было надо мной издеваться?

Я пожал плечами.

— Я только что придумал этот гениальный план.

Катарсия поджала губы:

— Мне не нравится, что это предложила не я. Очевидно. Просто. Может сработать. Хороший вариант. Отличный. Замечательный. Пре…

Кая положила руку ей на плечо:

— Остановись, Кать.

— Ага. Хорошо. Поняла.

Похоже вампир покрылся испариной, хотя вроде как мы не потеем.

— Я расскажу.

Момент истины. Мое сердце не забилось быстрее, потому что его нет.

«Обхохочешься»

«Заткнись»

Голова Ваулура пробежалась взглядом по остальным:

— Мне говорить перед всеми?

Я оглядел всех под навесом. Единственные, кому я здесь не доверял — это Дриайя и, к сожалению, Кая.

— Дамы, прошу покинуть мой шатер.

Дамы повозмущались, попыхтели, но послушались. Остались только я, голова и Гурон без сознания. С температурой, да в такую жару… Гном долго не выдержит. Дерьмо…

Вампир наконец заговорил:

— Я… я скажу тебе. И, надеюсь, ты не обманешь и не сделаешь того… что сказал. Ладно… Слушай… Вряд ли ты знаешь, но вампиры поделены на роды. Всего их пять и в каждом есть старшие и младшие ветви. Зависит от чистоты крови. Я из младшей ветви рода Азариус — лучших некроморфов.

Вампир умудрился сглотнуть. Слова ему давались тяжело.

— Мне пришло веление из старшей ветви нашего рода. Младший матриархат при… приказал… найти тебя в тайне от всех. Не привлекая внимания перебить половину твоих рабов и захватить тебя живым. Мы тебя недооценили и слишком нашумели, хотели повторить через оборот близнецов, когда все уляжется. Это должен был быть акт устрашения для других родов. Я… я… они ждут тебя. Знают, что ты придешь. Но не вмешиваются. Я не знаю почему. Высшие вампиры имеют ранги, и я лишь самого низкого из них. Нам многое не говорят, но это как-то связано с бывшим матриархом анклава.

— Ты что-то недоговариваешь.

Я почувствовал его переживание. Он очень тщательно подирал слова.

— Что? Нет… Я… Нет!

Я выпнул ящик на солнце. Пусть пожарится.

Мерзкое шипение.

— Еще раз соврешь и ты знаешь, что случится.

Вернул ящик на место.

— Говори.

— Х… хорошо. Род Азариус… он… подчиняется клану «Теней Эльфридов». Мы… мы… Я знаю, что указ пришел в анклав откуда-то извне. Поэтому выбрали целых двух высших вампиров. Но низкого ранга, чтобы не привлекать внимания… Это все что я знаю! Клянусь! Ты чем-то неугоден Азариусам, а остальные роды ждут тебя и защищают, но напрямую не вмешиваются! Если бы не они, тебя давно бы уже убили! Твоя выходка в Ньерте обошлась всем очень дорого… очень!

— Ньерт то тут при чем?

— Пять вампирских родовых линий в ответе за тебя. С них стребовал Доган — хранитель подземелья. Возможно, поэтому нам приказали напасть на тебя. Клянусь, это все, что я знаю!

Я долго смотрел в пустоту.

Опять эти «Тени Эльфридов». И какого черта они от меня хотят? Целый вампирский род им подчинен? Но, похоже, что я иду правильным путем. По горячим следам своих врагов. И почему меня ждут? Черт… Как-то это крипово. Не хочется идти на поводу у вампиров. Я-то думал им сюрприз сделаю, а они уже все просчитали-рассчитали. Ладно, не время об этом думать. Судя по ярко бордовому цвету гнома, ему осталось недолго.

Я посмотрел на голову.

— Знаешь, бро, я видел, как ты убил трех моих орков и двух эльфов. Пять жизней зеленых анаконд на твоей совести. А мы никогда ничего не прощаем. Это наше кредо.

Ваулур сжал клыки, а я выдавил из себя улыбку:

— Говоришь, хотели устроить нам акт устрашения, да? Давай-ка я покажу, как это делается…

Глава 22. 69 с удачей

Пальцы отбивали ритм!

Пам-Пам-Пам…

Я нащупал под песком какую-то вековечную корягу. Сколько её заносило песком? Сто лет? Тысячу? И сейчас она оказалось у меня в руках.

Барабаны…

Барабаны внизу…

«Не играть по правилам»

«Вампиры ждут тебя»

«Они тобой играются…»

«Каждый твой шаг давно просчитан»

Я резко выпрямился, уперевшись макушкой в навес. Голова не сводила с меня напряженных глаз. Злость немного остудила разгоряченные на жаре мозги. На глядя на вампира, я заговорил:

— Знаешь, что я больше всего не люблю? Когда слишком гладко и хорошо все получается. Вот не верю я в удачу, прикинь?

Пам-Пам-Пам.

— Считай это моим комплексом. Это как затишье перед бурей, или как там говорится. Не должно везти слишком часто. Или в самый последний момент госпожа Удача повернется в тебе своими жирными булками и останешься ты без яиц.

Пам-Пам-Пам.

— Второе: ненавижу, когда вдруг узнаешь, что весь твой путь — это замысел высших сил. Богов, господ, ебаных вампиров, плевать. Я каждый раз пытаюсь всё взять в свои руки, а ты мне говоришь, что в анклаве меня ждут?..

— Н… но… какая разница? Я не понимаю.

Я начал думать в бешенном темпе.

«Доверяй правилам»

Что значила эта фраза? Каким правилам я должен доверять? Которые написаны на кнуте или появляющиеся по ходу моей жизни? Но эти слова на кнуте были выгравированы моим почерком не просто так.

Цикл…

Цикл…

Кто-то знает про циклы с моим участием намного больше, чем я? Поэтому знает каждый мой ход? Все что я сделаю — предрешено и известно?

«Выиграет тот, кто первым найдет наследника Эльфридов»

Это наследник дергает за ниточки? Он знает, что должно случиться?

Пам-Пам-Пам…

Если логика проста как палка и камушек, то этот наследник должен быть самым главным в «Тенях Эльфридов». И, судя по всему, он меня нашел быстрее, чем я его. Более того, он отправляет вампиров захватить меня и перебить половину Серпа.

Одно я знаю точно. Наследник Эльфридов мне не друг. И вампирский род Азариус мне не друзья. Мне плевать на высшие материи и глубокие интриги, причины и мотивы других. Какими бы благими или не очень не были их помыслы, играть со мной я не позволю.

Или у меня нет выбора?

Пам-Пам-Пам…

Я посмотрел на голову.

— Что ты знаешь о временных циклах?

— Что? О чем ты? Первый раз слышу.

Я еле удержался, чтобы не цыкнуть Астарией. Эта привычка хорошо засела в моих мозгах. Я перевёл глаза на умирающего гнома, нагнулся, пощупал его пульс. Времени осталось мало. Если моя эльфийская чуйка не врет, час, может два. Долго держится, бородач. Этому способствует расовое сопротивление к магии и то, что его не убили сразу после укуса.

— Ваулур. У нас мало времени. Расскажи мне все. Об анклаве, роде Азариус. О погребальнях, и куда попал Эйгор после смерти. Перед кем вам нужно будет отчитываться.

— Я… но…

— Быстро! Не тяни гоблина за яйца. Рассказывай только по делу и вкратце. Будешь ли ты жить зависит от того, понравиться мне то, что ты расскажешь или нет.

Ваулур заговорил. Каждые десять минут я подрезал ему отрастающие части, но слушал очень внимательно. Вскоре настал момент, когда информации мне показалось достаточно.

А теперь я должен показать, почему к Многоликому Трайлу не стоит лезть даже вампирам. Страх. Вот какая будет у меня внешняя политика. Если этот мир по-другому не понимает, то я стану, мать его, императорам зла для всех, кто не примкнет к Серпу.

Я вытащил кинжал из-за пояса и одним движением отрезал ухо Ваулуру.

— Нет! Нет! Что ты делаешь! — с запозданием заорал он. — Ты обещал!

Я пожал плечами.

— Конечно, я обещал. Желание жить — единственное, что развязало тебе язык. Ты думаешь, если бы я сказал: о, нет, я все равно тебя убью, то ты бы заговорил?

Я пренебрежительно фыркнул. Эти сопли с общениями пусть оставит для политиков и сказок. Я хоть и первый пропагандирую доверительные отношения, но бывают и исключения. Такие, как убийство моих анаконд.

— Ты обещал!!! — чуть ли не завизжал Ваулур.

Я снисходительно посмотрел на оторванную башку. Вот она — гордость высшего существа. Он был весь такой пафосный, зная, что ничего ему не будет. А как только я его в этом разуверил — включил обычную тварь, просто желающую жить.

— Народ! Очень срочная оперативка!

Когда я рассказывал свой план на лицах моих приспешников появлялась вся гамма эмоций. От отчаяния, до охуевания в высшей степени. Йолопуки разве что слюну не пускал. Он еще не привык к моим выкрутасам.

Леголас очень серьезно на меня посмотрел:

— Господин Трайл, ты уверен, что оно того стоит? Я думал, ты хотел переговорить с вампирами, а не… не… такое. Я даже не знаю, как это назвать. Мы с леди Астарией не хотим иметь с этим общего дела. Мы рискнем и покинем вас, если вы не передумаете. Даже без одобрения нашего господина.

— Ц. Не решай за меня.

— Простите, леди Астария?

— Ты можешь идти куда хочешь, но я останусь.

— Но ты не можешь, леди…

— Хватит. Ты кто такой, чтобы учить меня, как жить? Я прожила две твоих жизни и знаю больше тебя, чего бы хотел Эридрас. На этом закончим.

Леголас поджал губы, перевел взгляд на меня:

— Ты же не передумаешь?

— Нет.

— Тогда я обязан уйти. В отличие от леди Астарии, я не готов быть ответственным за репутацию господина Эридраса. Вампиры рано или поздно узнают о всех, кто в этом участвовал, и я не хочу, чтобы мое присутствие связали с зачинщиком всего этого.

— Как знаешь, — пожал я плечами. — Но вторых шансов я не даю. Если уйдешь, больше не возвращайся.

Мы еще посверлили друг друга взглядом, но наконец Леголас коротко кивнул и вышел из-под навеса, напоследок сказав:

— Для бабочки, ты слишком широко машешь крыльями, господин Трайл. Прощай.

Я только отмахнулся. Одним меньше, одним больше.

— Кто еще хочет свалить?

Полубезумный утробных смех Эхзолла заставил всех вздрогнуть:

— Вампир, ты продолжаешь удивлять. Сначала Ньерт, теперь вампиры. Не думал, что скажу это, но я, пожалуй, останусь.

— Трайл, — коснулась моей руки Кая. — Это очень опасно. Ты не обязан…

— Йолопуки будет беречь ухо. Ведь ухо теперь — вождь.

* * *

Все приготовления окончены. Настал час. Настал миг. Так я в жизни не рисковал. Как же, блять, трясутся мои руки. Как трясутся ноги. А эта улыбка самого безбашенного психа на свете не сходит с моего лица.

Сначала мы привели в чувства Гурона. Бедолага еле соображал и переселившись в него, я понял, что ошибся со временем. Все его тело горело изнутри, словно сотня чужих прорывались наружу. Я почувствовал, как мою широкую руку кузнеца направили в сторону орущей головы Ваулура.

Тьма…

Свет…

Теперь я — голова Ваулура. А Гурон — в моем теле Реордана. Ему придётся свыкнуться с новыми вампирскими ощущениями, но уверен, он справится.

— Ох ты ж молот мне в жопу! — воскликнул красноглазый вампир Реордан.

Гном остервенело замотал руками, оглядывая себя со всех сторон. Он перевел взгляд с себя на голову высшего вампира Ваулура и видимо пришел к какому-то выводу:

— Ох ты ж всеотца мне в кузины, хозяин… ты… неужели…

— Гуро, это… ты? Ты же, да? — коснулась руки эльфа Дриайя. — Ты же знаешь… ты мой… мой…

«Братик» — сдержал я порыв подсказать. Пипец, че творится.

— Да-а-а, это я, Дри, я, молот мне в…

— Г-у-у-уро-о-о-о! — взвыла девушка и обняла эльфа, уткнувшись ему лбом в пупок.

Катарсия обратилась к Пуки:

— Йолик, бери гнома. Отнеси подальше. Порви на куски. Маленькие. Потом сожги.

— Будет сделано. Йолопуки рад рвать мелкого гнома.

— Стойте-стойте, — опешил Гурон. — Как это рвать меня? Куда рвать? Зачем?

Я решил подать голос:

— Кто-нибудь может обратить на меня внимание?

Кая бережно вытащила меня-голову из коробки, вытянула перед собой:

— Трайл, ох, Трайл, как ты себя чувствуешь?

Пришлось к себе прислушаться. Чувствую себя живой головой и куском дерьма одновременно, но сказал по-другому:

— Сойдет. Итак, следующий шаг… Кать, ты точно знаешь, что делать?

Я сглотнул, содрогаясь мясцом в плечах.

— Конечно. Я сто раз так делала. В затылочной части есть одно место. Если воткнуть, то уснешь надолго. Правда потом не проснешься. Да-да. Это точно сработает.

— Ну так делай, мать вашу за яйца, пока я не передумал.

Блять, как же страшно.

Катя выхватила меня из рук Каи и резко развернула. А затылком почувствовал, как на меня надвигается нечто острое….

Я не успел проорать «я передумал». Катарсия хорошо меня знала и сделала все четко. Она…

Убила меня. Проткнула мне затылок вместе с мозгами. А теперь меня сожгут. Не останется даже пепла…

Мамочки…

Тьма…

…

…

А где свет?

Эй, я не готов еще умирать.

Эй?!

ЭЙ!

ОЧНИСЬ! — громом прозвучал женский голос и тьму озарил…

Свет…

* * *

— Ваулур! Ваулур! Ты меня слышишь?

Какое-то шебуршание, перешептывание, скрежет цепей. Я ничего не вижу. Глаза еще не восстановились.

Но несмотря на весь пиздец, я почувствовал прилив радости.

Сработало.

Я восстановился в анклаве в теле Ваулура. В зиккурате. Так назвал покойный Ваулур это место. На цепях, при отрицательных температурах, висят куски плоти. Вампирский респаун. Для элиты существуют отдельные крипты, и кусков разрешено иметь ни один, но Ваулур к таким не относился. Его отрезанная рука была скованна цепями в зиккурате рода Азариуса.

Я с трудом открыл глаза. Четыре каменные стены. Свечи на канделябрах, картины, цепи, цепи, цепи. А на них руки. Толстые, худые, длинные, нечеловеческие… Пахнет морозной затхлостью, кровью и какими-то цветами.

Я скован, а передо мной две фигуры в капюшонах и зеленых мантиях. Зловещая аура проникала в каждую клетку моего несформировавшегося до конца тела.

Фигура в мантии снова заговорила. Я увидел вместо рук у нее какие-то клешни. Это не человек. Стало еще страшнее. Получится ли у меня то, что я задумал?..

— Ваулур, докладывай! Эйгор сказал, что вы провалились. Что с наследником? Это он убил тебя?

Наследником? Каким еще наследником? Они это про меня? Или про наследника эльфридов? Я совсем запутался.

Клешня ухватила меня за плечо, затрясла.

Твою ж. Я чувствую боль?

Я заглянул в себя и проверил концентрат магии в крови. Херово. Примерно половина от того, что нужно. Но оно и хорошо… Мне нужно загнуться, кастуя это заклинание…

Нужно умереть…

В зиккуратах нет нейтрализаторов магии. Иначе они блокировали бы магию, что поддерживает здесь нужную температуру и еще парочку заклинаний, благодаря которым куски мяса сохраняют свои свойства для того, чтобы вампиры могли воскреснуть.

— Ваулур, не молчи. Да что с ним такое? Кейнер, проверь его…

Я прошептал:

— Наследник…

— Что? Что с ним? Не томи, Ваулур! — сердился голос.

— Он передает послание…

Недолгая пауза.

— Что он передает?

— Окончен бал.

Фигуры переглянулись.

— Воскрешение не завершилось. Такое бывает, — неуверенно проговорил тот, кого назвали Кейнаром.

— Техника обители бледной зимы…

Фигуры зашевелились, клешня ухватила меня за руку:

— Что? Какая техника? Эльфийская? При чем тут она? Что ты несешь?!

— Круг первый…

Клешня отлепилась, фигура сделала шаг назад:

— Кейнер, что происходит? Он же не может…

Я отчетливо увидел, как Кейнер попятился назад, остервенело хватаясь за воздух, пытаясь выискать дверную ручку.

В момент, когда кровь стала закивать, я не удержался, засмеялся. Судорожно, взахлеб, разрывая себе несформировавшиеся гортанные связки. Может мне и показалось, но в последний миг я услышал в голове тот же женских смех, что разбудил меня мгновение назад…

— Еби вампирский анал, — закончил я свой девиз и выдохнул: — Тишь эпохи первозданной зимы…

…

…

…

Вампиры выскочили ровно тогда, когда я осознал, что заклятие не сработало. Изначально я надеялся, что меня расщепит на атомы, но хотя бы вполсилы оно сработает, но…

Херус.

Львиная доля моей магии просто рассосалась в пространстве, так как ей не хватило заряда для активации. Последствия двойного переселения.

Я обвис, сотрясаясь обессиленной соплей под напряжением. Дерьмо! Вот примерно так себя чувствовала Астария, сотый раз тренируя эту «тишь».

Дверь заскрипела. Вампиры поняли, что обосрались на пустом месте.

Еще бы. Я был очень убедительным.

…

Говорил же, что удачу не стоит трахать так часто и так жестко.

Ладно, переходим к плану «Б».

А план «Б» заключается в том, чтобы придумать план «С»

Блять…

Глава 23. Тот день

Взгляд со стороны

Первая Целительница клана «Зеленые анаконды», Кая

Задолго до текущих событий

Ох, это была тяжелая ночь. Трайл с легкой душой наконец-то перестал брыкаться. Как же он всех напугал своими криками, что превращается. Хорошо, что второй шаман Улук-Урай и Джыр быстро поняли, что нужно делать. Орки смогли удержать его животную сущность. И вот уже близится рассвет, а оборотень снова превращался в рыжего орка.

Устали все. А Кая больше всех. Не счесть, сколько ран она сегодня залечила. В этот день орки не смотрели на нее, как на рабыню. Наоборот. Она чувствовала уважение к себе. Странное ощущение. Никогда она не испытывала ничего подобного в орде.

Рассвет близок. Скоро Трайл очнется, и ей к этому времени нужно передохнуть. Смахнув с себя пот, Кая отошла подальше, перевести дух. Она не хотела, чтобы орки видели, как она устала. Оперевшись спиной о ствол дерева, она со стоном сползла вниз.

— Устала?

Кая ойкнула и подскочила, завертела головой, посмотрела вверх.

На ветке сидел высокий кто-то, похожей на синеволосого эльфа, только с широкой улыбкой и рядом заостренных зубов. А еще уши. Они слишком длинные, даже для эльфа.

— Ой…

— Ты ведь кричать не будешь? Не будешь же? А меня зовут Грэн. Иногда Арелья. Иногда… — он отмахнулся. — Да как только не называют. А тебя я знаю. Не поверишь, но намного дольше, чем ты сама себя.

Даже если бы Кая и захотела закричать, то не смогла бы. Давление, которое она испытывала, не описать. Будто тяжелый воздух сжимает грудь. Не издать ни звука…

— Кто ты?

Синеволосый спрыгнул с ветки, так словно у него были крылья. Слишком плавно.

— Ну я же только что представился, ты чего? Я — Грэн. Седьмой проклятый, хранитель лесов, великий и непобедимый пожиратель клитеросов.

И засмеялся. Да так громко, что Кая заозиралась. Сейчас его услышат и придут на помощь. Но никто не пришел. Она видела, как на отдалении орки занимались своими делами. Отдыхали после тяжелой ночи.

— Что ты от меня хочешь? Я просто Кая.

— О, нет, ты не просто Кая, — хлопнул в ладоши. — Ты даже не представляешь, насколько ты не просто Кая, — заговорил громче, — Ну и ладно. В общем, у меня есть еще одно имя. Сказать? Сказать же? Хочешь скажу? Скажу «хочу».

— Хочу.

Кая сама не поняла, как с языка слетело это слово. А ведь она даже подумать от напряженности не успела.

— Не-а.

И молчит. Стоит, улыбается, накручивает волосы.

— Ч… что? Почему? Ты же… я… не понимаю.

Кая действительно запуталась. Но заметила, что бояться стала чуть меньше. От странного Грэна не чувствовалось угрозы.

— Сама угадай. Давай-давай. Ну же. Я тебе никого не напоминаю?

Недолгая тишина.

— Н… нет.

Грэн вздохнул, закатил глаза к небу.

— Тэк-с, сейчас вспомню, подожди… Эм-м, а вот! Еби весь зал, насади на анал. Ну как?

Кая заморгала:

— А?

— А, точно. Ты же еще до этого не дошла. Так-так, а что если…

Кая подпрыгнула, когда высокий синеволосый завизжал человеческой женщиной, увидевшей крысу. Завизжал, отдышался и…

…рассмеялся.

И эти ужасные звуки тоже никто не услышал.

— О, старые добрые времена. Ну как? Похож?

Сумасшедший Грэн оскалил ряд зубов. Похоже он получал удовольствие от происходящего. Кая заглянула за его спину и убедилась, что рыжеволосый Трайл, теряющий очертания волка, все также привязан к дереву.

— Т… трайл? Это ты?.. Герой с легкой душой?

— Ну да, ну да. Так меня называли.

— Но когда ты успел?.. Ты же… привязан.

Грэн обернулся, посмотрел на привязанного орка:

— А, это… Ну там тоже я, только пока неоперившийся. Не обращай внимания, тут все сложно.

— Я… я…

— Ты. Ты, — пожал плечами Грэн и перестал улыбаться. — Напомнить тебе об одной штучке?

— А?

Кая никак не могла прийти в себя, хотя тело уже не тряслось от страха.

— «Судьбой завязана ты будешь с тем, кто истину превознесет в ту волчью ночь».

Сердце Каи забилось. Она тяжело задышала. Никто не знает этих слов.

Грэн опять закатил глаза.

— Да-да, пророчества и правда так хороши и проникновенны, как ты думаешь. Даже умные и мудрые сходят по ним с ума. А мне экономят кучу времени. Так что может пропустим лишнее и сразу перейдем к делу?

— Т… ты точно он?

Грэн нагнулся, ткнул два пальцы в землю, поковырялся, вытянул жирного червяка. Стал с любопытством оглядывать извивающуюся тварь. Кая смотрела на это со странным чувством. Было в Грэне что-то странное… Нет, другое слово. Она была умнее многих орков и даже умела читать. И вот одно из выученных слов ей понравилось больше всего. И это слово — завораживающе.

Каждое движение Грэна казалось слишком плавным. Слишком нереальным. Слишком завораживающим.

Наконец он ответил:

— Точно-точно. Только старше на пять тысяч семьсот семьдесят три года и семь дней.

Сердце Каи замерло и забилось снова. Одно она знала точно. Ей говорят правду.

— Но я не понимаю. Как? Почему?

Грэн запрокинул голову, широко открыл рот. Извивающий червяк был бы проглочен, если бы синеволосый не очнулся от задумчивости. Он фыркнул, отбросил червяка и захлопнул рот. Сухо сказал:

— Время.

— Ты… ты хотел его съесть? — снова спросила Кая до того, как успела подумать. Глупая, глупая Кая!

— Время? Или дождевого червя? Да, хотел.

Глупая, глупая Кая! Глупая, глупая Кая!

— Я ничего не понимаю, но ты… что-то хочешь от меня? Ты меня съешь, старый Трайл?

Грэн, что называет себя Трайлом рассмеялся. Да так, что Кая отступила на шаг назад.

— Нет, я тебя пока не съем. Хотя очень хочется. Все-таки я ждал этой встречи долго… очень долго. А нужно мне от тебя… эм-м-м… предательство. Не могла бы ты меня предать, Кая?

И улыбнулся. Очень неприятно улыбнулся.

Голова девушки закружилось. Она уже ничего не понимает. Грэн продолжил:

— А взамен я сделаю тебя…

СВЕТ!!!

Мир преобразился! Лес пропал! Кая попала в мир прекрасного и великого в центре которого сиял Грэн Арелья, раскинув руки во все стороны. Его волосы вздыбились, а черты лица заострились. Она не понимала, что произошло, но вот она была только что в лесу, а теперь сидит на троне из золота и блестящих камней. Вокруг нее стоят на коленях орки, люди, гномы, эльфы. Она — богиня этого мира… Одно движение руки, и воздвигаются города, прорастают леса, пустыни становятся океанами…

Новая реальность пропала также быстро, как и началась.

Кая снова в лесу, лежит на холодной земле, трясется, тяжело дышит и плачет. Никогда она еще не чувствовала себя такой великой, прекрасной и счастливой. Она рыдала, понимая, что эти мгновения навсегда останутся в ее памяти. Теперь все вокруг потускнеет, станет унылым, скучным и единственным ее желанием будет… вернуться туда. На золотой трон, рядом с сияющим Грэном.

Кая не могла перестать рыдать. Слезы ручьями стекали с ее щек.

— Почему? Почему? Почему? Почему?

Грэн Арэлья больше не улыбался. В его глазах была только грусть.

— Знаешь, что такое магия, Кая?

— За что? За что? За что?

Грэн хмыкнул:

— За тысячи лет начинаешь строить из себя мудреца. Иначе можно сойти с ума. Поэтому я сейчас прикинусь мудрым. И, как и положено, отвечу туманно. И начну с объяснений, что такое магия.

И замолчал, словно прислушиваясь к всхлипываниям.

— Итак, магия — это все вокруг. Это я. Это ты. Это червь. Это воздух и земля. И если ты думаешь, что Бог отличается от камня, то сильно ошибаешься. Магией мы можем управлять каждым атомом. Боги и камни состоят из одного и того же. И можно превратить камень в бога, а бога в камень, представляешь? Вообще, реальность тяжелая штука. Одной наукой ее не объяснить. Тут нужно грамотное сотрудничество с магией.

— Верни. Верни. Верни. Верни. Верни.

— Так вот. Я показал тебе предел счастья. Больше этого ты никогда и ничем не добьешься. Ты слаба… И несколько секунд — единственное, что я могу тебе дать. Если бы я затянул хмм… нет, не иллюзию. Ту реальность хоть на мгновение, то ты бы погибла.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

— А теперь философский вопрос. Не поверишь, как он меня бесил все эти века. Неужели, «счастье» — это единственное, что всем нужно? Счастье от власти, похоти, любви, перемен, размножения, простого существования или собственного эго. Неважно от чего. Все мы, от бога до камня, стремимся к одному состоянию. Состоянию… как бы это сказать попроще… А, во. Где атомы передергивают друг у друга.

Грэн подошел, встал на колено, двумя холодными пальцами дотронулся до подбородка Каи, поднял ей голову, заглянул в заплаканные глаза.

— Ты же хочешь преодолеть этот предел? Вместе со мной? С нами?

Голос зазвенел в голове. Ответ был только один.

— Да.

— Ты сделаешь все ради этого?

Ни капли сомнения:

— Да.

— Даже предаешь своего вождя?

— Да.

— Даже зная, что это его погубит?

— Да.

Грэн улыбнулся безумной улыбкой, резко встал.

— Этого достаточно. Ты не вспомнишь ничего, кроме странного ощущения чего-то безвозвратно утерянного…

И снова засмеялся. Ужасным, величественным и таких возбуждающим смехом.

«Он явится, чтобы пасть предательством матери»

Глава 24. Я — Имбанутый

Магия крови вампиров работает за счет, как ни странно, крови. Если крови не хватает, в ход идут плоть и кости. Если вспомнить, как я разваливался при использовании «Тиши» в Ньерте, то вывод напрашивается один. Пока заклинание не будет активировано, оно использует все, что у тебя есть. То есть я не просто так считал, что распадусь на составляющие гранулы. Ошибся я, посчитав, что заклинание можно активировать, если на него не хватает маны. Это как заводить автомобиль с разряженным аккумулятором. Либо заряда хватит, либо нет. Но если с первой попытки не получилось, то всё — хана.

Упс.

Я быстро осмотрел себя. Руки в области подмышек наколоты на крюки. Я подвешен как свинья. Ноги только-только сформировались — худые и тощие палочки. Ребра просвечивают. Мало того, что я не восстановился, так еще и истратил почти всю ману. Глаза видят плохо, уши слышат еще хуже. В мыслях странные полубредовые образы.

Дверь открывается увереннее. И как мне показалось — раздражённее.

Я дернулся со всей оставшейся силой, срывая себя с цепей. Куски мяса остались на крюках, а я со звуком мешка с дерьмом свалился на каменный пол. Руки не двигались. Похоже, я порвал себе в подмышках что-то важное.

Эти двое не высшие. Они гробовщики, могильщики. Их дело — помочь вампиру воскреснуть, допросить и доложить хозяину. Но вот то, что они со мной разговаривали так борзо, означает лишь, что я в немилости. Точнее не я, а Ваулур. Сюсюкаться со мной не будут, будь я хоть десять раз высшим.

Выдавив из себя оставшуюся ману, я создал массивный ледяной валун. Металлическая дверь примерзла, так и не открывшись.

— Ваулур! — послышался глухой крик. — Открой! Что за выходки?! Келир, тащи нейтрализаторы! Зови бледных! Живо!

По двери ударили так, что ледяная глыба пошла трещинами. Воу, они хоть и низшие, но силы им не занимать. Блять… блять!!!

Думай! Думай!

Я огляделся, проморгался. Глаза сформировались и адаптировались к темноте. Я в огромном погребе, но со странным интерьером. Картины маслом с подозрительно знакомой дамой не увязывались с кусками мяса, висевшими на крюках.

Блять! А это разве не?.. Ладно, похер! Не до картин сейчас!

Осмотрел многочисленные цепи. В основном на них висели чьи-то аккуратно отрезанные руки, но где-то были ноги и даже целые туловища. Кто-то сильно подстраховался, либо не разменивался по мелочам.

Я с трудом поднялся на ватные ноги, подошёл к подкаченному туловищу старого дагестанца и облизнувшись, вонзился в плечо клыками. Морозно, холодно. Кровь плохо всасывалась, пришлось использовать заклинание огня — единственное, что я помнил из памяти Гилла. Простенькое, напоминающее огнемет из рук, как в Скайриме.

Завоняло палеными волосами с груди горячего (буквально) дагестанца. Мясо подтаяло, разжиженная кровь с меньшим сопротивлением втекала в рот.

— Бам!

Очередной удар в дверь, и большой кусок льда отвалился от импровизированной баррикады.

— Ваулур! Я буду сдирать с тебя кожу три тысячи лет!

— А почему не пять?!

Всасывая вампирскую кровь, я вспомнил слова Ваулура. Только вампир может убить вампира. Он рассказал мне об этом проклятье. Вампиры не могут пить кровь друг друга по очень простой причине. Вампир, сделавший это, становится меченым. Это что-то вроде плеер киллера в ММОРПГ. Убил кого-нибудь — получай штраф. В старенькой LineAge ник игрока подсвечивался красным и любой мог безнаказанного его убить с шансом, что из него выпадет какая-нибудь шмотка. Вот и тут так. Только без всяких шмоток. Проклятый вампир начинает благоухать каким-то местным феромоном на километры вокруг, привлекая своих сородичей. Он становится вне вампирских законов. Любой зубастый хер хочет насадить его на свои клыки. И хочет в буквальном смысле. Как я понял, ближайшая аналогия — это голая косплейшица-тиктокерша в образе лисички в переполненной мужиками камере тюрьмы особого режима. От такого не спасает даже вампирское перерождение. Рано или поздно тебя найдут и порвут свои же.

Но мне было насрать. Я высосал из волосатого дагестанца все, что можно и перешел на женскую ножку. Бляха, и почему я с нее не начал? Мое тело дымилось, шипело и восстанавливалось. Как оказалось, вампирская кровь очень благотворно влияет на регенерацию. И ману пополняет неплохо. Жаль, что «тишь» я все равно не смогу запустить. Слишком малый концентрат магии в крови после спасения шкуры Гурона.

Вампиры перестали ломиться в дверь. Какое-то время было тихо, а потом я отчетливо услышал звуки принюхивания.

И удары в дверь возобновились с новой силой.

Я успел…

Дверь вместе с петлями свалилась на пол. Куски льда полетели во все стороны. Всей кожей я почувствовал, как магию в помещении нейтрализовали.

Их уже было не двое. Вампиры позвали подкрепление.

Четверо. Обмотанные то ли тряпками, то ли бинтами. Как мумий от которых хочется закрыть глаза и бубнить «это просто страшный сон». Один из них казался опаснее др…

В миг вампир оказался передо мной. Я успел лишь моргнуть, и вот он уже за спиной. Даже мурашки не успели пробежаться по коже. Высший монстр толкнул меня. Хотя по ощущениям в меня въехал грузовик на полной скорости. Десяток костей сломались, когда я впечатался в стену. Как в аниме вмятина в ней не осталась. Видимо, я не такой крепкий, как обыкновенный японский школьник…

Меня убивают… а я думаю о какой-то херне…

— Еби меня семеро… сатиров… — только и смог выговорить я, вставая.

Я отмахнулся, когда силуэт монстра очутился в поле моего зрения.

Мимо!

Быстро!

Я попал не по нему, а по его «послеформе». Тень, что осталась стоять, когда как ее носитель уже был по правую от меня сторону, а потом снова пропал.

Это совершенно иной уровень…

— Переговоры?! — поднял я обе руки, суматошно выискивая глазами тварь.

Не могу поверить! Комната маленькая, а я вижу только троих на выходе. Четвертый передвигался с такой скоростью, что глаза высшего вампира просто не могли за ним уследить.

Мне не ответили. Даже не усмехнулись, как это бывает. Вампиры были серьезными, они опустили головы, скрестив руки где-то в паху, словно боялись, что им случайно оттяпают самое важное.

Хщщщщщ…

Моя левая поднятая рука просто… отвалилась. Словно по ней прошлись струной. Боли я не почувствовал. Место среза зашипело, регенерируя клетки.

Блять! Блять! Блять!

Была бы у меня мана!

И что тогда? Меня убили бы, как только почувствовали бы выплеск магии.

— Твою мать! — выругался я, прижимаясь спиной к стене и мотая головой. — Зачем так категорично?!

Опять тишина.

Думай! Думай! Думай!

Самое время выплеснуть какую-нибудь резервную силу!

Краем глаза увидел, как тьма зашевелилась где-то справа. Огонь свечи дрогнул. Мозги не успели подать нервный сигнал в мышцы. А-а-а-а…

Хщщщщ…

Кровь из глотки брызнула во все стороны и сразу же остановилась, зашипела. Клетки регенерировали. Слабость резко подступила ко всем конечностям…

— Увернулся, — прошипел из темноты голос существа, ставшего результатом соития сатаны и волан-де-морта.

Вот теперь мурашки ожили. Конча Бордула, в жизни не слышал голоса более устрашающего, мерзкого и до тошноты слащавого одновременно. Эти звуки даже запах имеют. Мне в нос ударил аромат проросшей мяты в гниющей плоти гоблина.

Я попытался переселиться в тварь, но с ужасом понял, что ни одна моя капля крови не попала на него. Удары были настолько молниеносными, что кровь не успевала сообразить, что нужно выплёскиваться наружу.

В воздухе раздался хлопок. Самый обыкновенный. Словно кто-то хлопнул в ладоши. Меня сбило с ног ударной волной, и я приложился о стену затылком. Что-то противно хрустнуло. То ли макушка, то ли мои зубы, начавшие стираться от злости.

А-а-а-а!

Страх….

Страх…

Страха нет.

Страх — эволюционная мутация инстинкта самосохранения.

Страха нет.

Не бойся…

Я — бессмертный.

Я — самый сильный.

Я — Трайл, первый имени своего.

Я — Имба в этом мире.

«Ты — ебанутый»

— Я — имбанутый! — заорал я, вскакивая с места и прыгая в ту сторону, где пламя свечи слега колыхнулось.

Руки прочертили по воздуху.

Хлоп!

В ногах хрустнуло, я свалился на пол.

«Еще идеи, имбанутый?»

Тихо…

Дыши…

Не обращай внимания на эту сучку.

Дыши…

Я закрыл глаза.

И поплатился за это. По моему философскому ебалу залетело кирпичом. Ну или показалось именно так. Потому что в голове засверкали тысячи фейерверков, а в шее заскрипели позвонки. Запах собственной горячей крови ударил в нос. Я отлетел в сторону и переломанной грудой завалился в угол.

Притворюсь мертвым.

«Заебись, так держать. Надёжный план»

Прищуренным глазом я с содроганием заметил, как в руках у одного из троицы зажата моя отрезанная конечность.

Они не дадут мне умереть…

Вот сейчас стало по-настоящему страшно. Из-за всех этих циклов и имбовости я совсем забыл, что умереть можно по-разному. Если я попаду в прошлое, это не значит, что я попаду туда собой или… в здравом рассудке. Меня можно пытать, изменить, закопать в землю на сто лет. А потом совершенно другой я попаду в прошлое. Сломанный, покалеченный, сумасшедший…

Адекватность фыркнула, но мне уже было не до шуток. Я вспомнил слова Ваулура о том, как тысячи лет провинившимся вампирам не дают впасть в анабиоз в своих гробах. Бодрят, мучают.

Я умру…

Меня предупреждала Итерна об этом в своих письмах.

— Гомики сраные, — огрызнулся я из последних сил.

Почему они молчат?

Почему не отвечают?

Удар!

Череп застонал. С десяток зубов я проглотил.

Я лежал бесформенной кучей дерьма. Ко мне подошли две босые ноги. Я видел только их. Кожа сморщенная, чёрная, ногти длинные, неухоженные.

С большим трудом я поднял переломанную руку, потянулся к твари.

Почувствовал заинтересованность, довольство. Он увидел, как я прошу пощады, и ему это понравилось. Но…

… я показал средний палец.

— П… пошел н… на… х…

Удар.

Тьма…

* * *

Тьма долго не проходила. Я знал, что сплю, но проснуться не мог. Такое бывает. Стонешь себе, в надежде, что тебя кто-то разбудит, но этого не происходит.

Но у меня еще хуже.

Свет…

Я знал, что проснулся, но не мог пошевелиться. Нет, я не был связан. Меня никто не держал. Я просто лежал на спине. На холодном камне. Мои глаза были завязаны или ослепли — я не смог понять. Но я хорошо слышал.

Кто-то провел костлявым отростком мне от кадыка до паха.

— Посланник разрушения… — прохрипел тот самый ужасный голос. — Вестник забвения…

Ответить я не мог. Не получилось. Да и как можно ответить на такие логичные и пафосные предъявы.

— Мы рады, что ты сам явился. Ты знаешь, что тебя ждет? Мы знаем науку жизни и смерти лучше… всех…

Шепелявый голос наслаждался триумфом.

— В позвоночнике есть то, что двигает всем телом… мы удалили это и заполнили раствором глины и песка… ты никогда не сможешь двигаться… вестник забвения…

Тишина.

— В твоем таламусе… медный штырь… ты не сможешь обратиться…

Что такое таламус? Почему я ничего не чувствую?

— В твоих глазницах — стальные шары. Ты никогда не сможешь видеть… Мы… ты… я… бессмертны. Поэтому смерть для нас… забвение. Вечный покой. Вечная мука. Может через тысячу лет или вечность мы тебя явим тьме… вернем… спасем… Когда нам наскучит жить…

Что-то очень тяжело и массивное проскрежетало надо мной. Я больше не слышал голоса. Только звенящую тишину.

Крышка… гроба? Саркофага?..

Я почувствовал движение.

Меня опускают вниз.

Слишком глубоко.

Слишком…

Продолжение: https://author.today/reader/142648

* * *

От автора: Привет! Следующая книга последняя. Это грустно и весело одновременно. Грустно, потому что придется придумывать новый мир и прощаться со старым (да-да, оставайтесь со мной). Весело, потому что в следующей книге школьник будет отжигать как сатана на пикнике с Блэк Джеком и шашлыком из ангелов. Админы эту серию порезали, помутузили, зацензурили, скрыли, наделали теневых бананов для незареганных пользователей, но я до последнего делал только мощнее, душевнее, трэшовей, потому что знаю, что вы любите и чего ждете. Потому что я люблю вас больше, чем админов и потенциальную прибыль. Так что в этой книге эмоции будут течь через край, члены будут расти, а эльфийская радуга вылазить наружу. Ах, да! Также я закрою все вопросы, которых накопилось с вагон и кизрумов лоток. Их много. И самое интересное. Я сам хуею с некоторых ответов. Но это секрет.

И последнее. Я выслал бумажные книги всем, кому обещал. Если кого-то пропустил — в ЛС.

Несите в мир добро, зеленые и брутальныльные мегажуки, орки и сексуальные эльфийки с настоящими бабочками в пузиках. Помните, мы сами выбираем, что в себя запустить:)

Content

Дмитрий Ра
Имбанутый. Том 4

Глава 1. Бульбуляция начинается

Глава 2. Первая четвертышка

Глава 3. Совпадения и Баба-Яга

Глава 4. Мозговая неактивность

Глава 5. Брутальный сутенёр

Глава 6. Вздернуть мини-юбку

Глава 7. Пророко-ко-ко-ко

Глава 8. Висячий нежданчик

Глава 9. Черный вход

Глава 10. Туда и туда

Глава 11. Золотая бригада

Глава 12. Мутная тема

Глава 13. Белоснежк и гномы

Глава 14. Величие вождя

Глава 15. Кровь, кишки, разалукардило…

Глава 16. Дроны средневековья

Глава 17. Генеральная перестановка

Глава 18. Вампирские прелюдии

Глава 19. Две головы

Глава 20. Внезапная голова

Глава 21. Победа опорожнением

Глава 22. 69 с удачей

Глава 23. Тот день

Глава 24. Я — Имбанутый