Ника Светлая

Мир падающих звезд

«Если ты не умеешь использовать минуту, ты зря проведешь и час, и день, и всю жизнь».

Александр Солженицын[1]

© Ника Светлая, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

1

21** год. Бетельгейзе было тридцать пять лет. Беллатриксу тридцать четыре. Саифу восемнадцать. Арктуру шестнадцать.

В квартире на сто тридцать девятом этаже в день своего рождения умерла Бетельгейзе[2]. Она бы упала в судорогах за столом или в ванной, во время беседы или за ужином, если бы не знала точно, что умрет сегодня. Женщина заранее упаковала вещи: платья, скудную косметику, одну записную книжку, документы.

Служба утилизации и переработки заберет их на следующий день вместе с небольшим туалетным столиком и лишним кухонным стулом. Завтра мужу и сыновьям ничто не будет напоминать о ней.

Теперь, когда все было готово, Бетельгейзе лежала на диване в гостиной, накрыв ноги одеялом. Она попросила приглушить свет в гостиной, чтобы ее дети Саиф[3] и Арктур[4] не видели перекошенного от боли лица. Саиф отдал команду, и лампочки крошечных светильников стали медленно угасать, высокие потолки и серые стены проглотили последние лучи желто-лунного света. Теперь в полумраке вытянутое, худое лицо женщины казалось совсем белым, а каштановые волосы – черными. Арктуру показалось, что на светлой подушке рядом с головой матери шевелятся мелкие змеи, но то были сбившееся локоны.

Бетельгейзе расцепила тонкие пальцы и протянула руку мужу Беллатриксу[5]. Мужчина сидел на полу подле нее, устало опустив могучие, широкие плечи. От его мощи не осталось и следа.

Рядом стояли дети. С первого взгляда можно было подумать, что они близнецы – те же большие карие глаза, высокий лоб и острый подбородок. Но старший брат, Саиф, был выше и сильнее, а за два года в Академии внутренней безопасности он возмужал и окреп. Сейчас он стоял неподвижно, лишь хмурил черные брови и порой проводил рукой по коротким волосам. Арктур, напротив, переминался с ноги на ногу и поправлял длинную челку, непослушно спадающую на глаза. Потом прятал руки глубоко в карманах и изредка щелкал пальцами. Казалось, этот звук был настолько громким, что от него тряслись стены.

Неоном горел циферблат, все ждали, когда наступит 21:34. Ровно в эту минуту тридцать пять лет назад родилась Бетельгейзе и сегодня должна была умереть. У всех жителей смартполиса был один срок. Через два месяца та же участь ждет ее супруга.

Женщина знала, что смерть не может быть безболезненной, но ученые обещали, что физические муки сведены к минимуму и продлятся не дольше минуты. Однако никто не сказал, что эта минута сравнима с сотнями лет. Такова плата за жизнь без болезней. Все жители принимают вакцину с наноорганизмами, которые спасают жизнь, угнетают любые вирусы и бактерии, чтобы потом в расцвете лет вот так дрожать всем телом от адской боли. В 21:33:59 Бетельгейзе крепко сжала руку мужа, пока конечности тряслись от судорог, а изо рта стекала слюна. Она уже закатила глаза и, казалось, не видела и не слышала ничего, но в глубокой черной тишине смогла различить быстрое дыхание мужа, всхлипывания младшего сына и ровное дыхание старшего. Еще минуту назад ей казалось, что слова излишни, что она уже сказала все, что планировала, но теперь, за секунду до смерти, ей хотелось говорить с сыновьями и мужем еще и еще, обнимать их и просто жить.

Бетельгейзе выдохнула в последний раз, и тело обмякло. Еще одна звезда погасла.

Беллатрикс отпустил безжизненную руку и отстранился, встав рядом с детьми. Никто не сказал ни слова. В ту же минуту в дверь постучали. Арктур немедленно бросился в комнату. Незнакомцы в серых комбинезонах вошли в квартиру, не дожидаясь, пока им откроют.

В смартполисе не принято проводить гражданские панихиды и похороны. Слишком затратно по времени. В мире, где каждому жителю отмерено ровно тридцать пять лет, время слишком дорого ценится. Теперь среди бела дня или темной ночью в дома приходит специальная служба – они заранее знают, кто и когда умрет. Гробовщики не опаздывают, прибывают в срок с точностью до минуты, забирают тела, сжигают останки. И пепел, смешавшись с прахом других умерших, теряется где-то в небытии. Никто не горюет, жизнь слишком коротка, чтобы убиваться. На следующий день все живут обычной жизнью, словно ничего не произошло.

Беллатрикс и Саиф передали тело гробовщикам. Арктур, как трус, прятался в комнате и слушал. Он не мог находиться там, видеть, как безжизненное тело матери упаковывают в черный мешок. Перекатывающийся шорох пластикового пакета, кашель, тяжелые шаги – и тишина.

Как только дверь за гробовщиками захлопнулась, отец и брат разошлись по комнатам. Беллатрикс лежал на ставшей слишком просторной двуспальной кровати, Саиф занял свою старую комнату, которую покинул два года назад. Арктур смотрел в потолок и не мог уснуть. Ему казалось, будто внутри образовалась черная дыра, затягивающая в себя внутренности, а затем и его самого в неизвестную космическую пучину. Он хотел, чтобы туда канули чувство вины и дикая тоска, но те прочно застряли раскаленной иглой в самом сердце. Он хотел произнести прощальные слова, хотел громко плакать, обнять еще теплое тело матери в последний раз и в миллионный сказать, что любит и будет любить всегда. Вместо этого Арктур стоял как истукан, остолбеневший то ли от горя, то ли от жалости к себе. А потом и вовсе сбежал, потому что не смог, как брат и отец, не плакать, не страдать.

Арктура душили слезы, но он держался из последних сил, сжимая простыни в кулаках. Вскоре с двух сторон, как надвигающиеся тиски, зазвучал негромкий храп. Тонкие стены не могли защитить Арктура от звуков безмятежного сна родных. Он презирал устоявшийся ритуал смартполиса, но не знал, что через два месяца, когда будет умирать его отец, он не проронит ни единой слезы, не скажет ни слова.

* * *

Арктур в эту ночь практически не сомкнул глаз и уснул на рассвете, но утром проснулся до будильника. Биологические часы работали безотказно, он нажал «Стоп» на дисплее автономного индивидуального коммуникатора – или просто «авикома» – ровно в 05:59:59. В доме царила мертвая тишина.

Небольшая кухня без одного члена семьи стала просторнее. На столе уже стояла еда, когда Арктур присоединился к брату и отцу. Они вели себя как ни в чем не бывало.

Раньше мать заказывала завтраки на неделю. Дрон прилетал по утрам с доставкой, автоматически распахивалось окно, принимая четыре упаковки с готовыми горячими блюдами. Потом Саиф поступил в академию, переехал, и порций стало три. Неизменными оставались только сладкие и соленые палочки, которые мать заказывала для Арктура с самого детства. Две небольшие упаковки каждое утро лежали перед ним: соленые он ел в грустные дни, сладкие – когда было весело. В дни соленых палочек мама целовала его в макушку и крепко обнимала. Иногда даже в хорошие дни он выбирал соленые палочки, чтобы лишний раз почувствовать, как по волосам бегают мамины тонкие пальцы, как она после поцелуя вдыхает аромат его волос. От одного воспоминания об этом его карие глаза наполнились слезами. Он опустил голову, и длинная челка спрятала взгляд.

Этим утром на столе лежали три упаковки непривычной еды, которую выбрал отец, но его любимых палочек не было. Арктур с грустью понял, что теперь они и не нужны.

Холодные серые стены, пустота и тишина давили на плечи. Арктур хрустел пальцами до боли в суставах и смотрел на отца и брата. Он пытался поймать их взгляды, прочитать в них тень сожаления и скорби. Но Беллатрикс и Саиф молча ели, иногда перекидываясь парой фраз. Отец быстро шевелил челюстью, отчего его бородатый подбородок ходил туда-сюда. Черные брови оставались спокойными, как и у брата. Арктур только сейчас заметил, как они похожи.

Когда отец спросил у Саифа про учебу, Арктур не выдержал:

– Как вы можете! Как вы можете ничего не чувствовать? – Он вскочил на ноги и попытался расшевелить брата. Крепкое тело Саифа практически не поддавалось, а сам он даже не взглянул в сторону Арктура.

– Сядь и успокойся! – скомандовал отец. Могучие руки Беллатрикса сжались в кулаки, он свел брови в одну линию, в черных глазах затаилась то ли печаль, то ли усталость. Арктур безжизненно приземлился на стул – он знал этот отцовский тон.

– Ты должен свыкнуться с этим. И чем быстрее ты научишься отпускать неприятности, тем легче тебе будет.

– Папа, как ты можешь так говорить?! – новой волной гнева зашелся Арктур. Глаза снова наполнились слезами. Он быстро смахнул их и откинул спадающие на лоб черные волосы. – Это не неприятность! Это была наша мама. Мама! Мама!

Арктур без конца кричал заветное слово, пока не выбился из сил и его голос не охрип. Когда он умолк, отец степенно начал речь:

– Мы знали, что ее не станет. А через два месяца не станет и меня. У всех один срок – тридцать пять лет, ни больше ни меньше. Поэтому ты не должен размениваться по мелочам. Даже если речь идет о смерти. У тебя нет на это времени, а сейчас ты тратишь мое.

Арктур сник. Он знал с детства, а может, даже с рождения или уже в утробе, что умрет в тридцать пять. Но знать и смириться с днем смерти – не одно и то же. Да и невозможно быть готовым ни к своей смерти, ни к смерти матери. Никогда. Он не нашелся, что ответить, и не понимал, что чувствует. Арктур видел, как брат сжал губы в тонкую линию, и меж бровей пролегла морщинка. Они с отцом оставили еду, сбросили упаковку с остатками пищи в утилизатор и ушли. Арктур остался один. Он не мог заставить себя пошевелиться, будто забыл, как это делается. Можно все знать о мире и его законах, но совершенно не представлять, как в нем существовать.

Но с этого дня он начал готовиться – к тому, что рано или поздно близкие покинут его. А затем уйдет и он сам.

Когда спустя два месяца из жизни уходил отец, Арктур вел себя в точности как брат – холодно и спокойно. Беллатрикс мысленно благодарил сына: он смог подготовить того к жизни. Отец умер быстро и мужественно, лишь стиснув зубы от невыносимой боли.

После гробовщики завернули тело в мешок и вынесли в глухую ночь. Арктур закрыл за ними дверь и лег в постель. Его сон был безмятежным, а на утро он спокойно занял отцовское место. Братья пили кофе, сидя на противоположных сторонах стола.

2

Саиф и Арктур вышли на улицу раньше обычного. Неведомая сила гнала прочь из пустого дома: теперь у них нет ни матери, ни отца, и каждый пойдет своей дорогой. Медленно занималась заря. Жилые высотки тянулись на сотни метров вверх. Из-за них можно было разглядеть небольшой островок розового неба – теряя краски, оно медленно превращалось в бледно-голубое полотно.

Смартполис стоял в окружении глухой тайги, которая буйно разрослась, когда человек потерял интерес к дикой природе. В первые годы после изобретения наноорганизмов – лекарств от всех болезней – многие люди ринулись путешествовать в далекие страны: кто-то бездельничал и прожигал жизнь, кто-то работал, забыв об усталости. Еще бы! Жить и никогда не болеть – мечта целого мира исполнилась. Тогда люди еще не знали, что умрут в тридцать пять. Сначала оказалось, что каждый год надо ревакцинироваться, и жизнь сконцентрировалась вокруг медицинских центров, заводов по производству наноорганизмов. Так вырос современный город – смартполис. После стала известна страшная правда о наноорганизмах, и люди настолько сосредоточились на своих жизнях, экономя время, что никто не заметил, как мир сузился до одной точки на карте. Железный занавес не надо возводить, если люди сами готовы отказаться от внешнего мира.

Поздняя осень первыми заморозками окутала город. Зима уже затаилась на макушках гор и вот-вот готова была спуститься в долину жгучими ветрами и буйными снегопадами. Но в смартполисе ветра терялись в лабиринте небоскребов, а снег мгновенно таял на теплом асфальте. Улицы, шоссе, бульвары, пешеходные зоны пролегали поверх горячих труб систем теплообмена. Дороги нагревались, и снег превращался в воду и стекал в ливневую канализацию. Каждую ночь, пока город спал, на улицу выходила армия роботов-подметальщиков, которые колесили по заданному маршруту и вычищали улицы.

Ранним утром в смартполисе стояла непривычная тишина. Медиаэкраны молчали, город затих перед новым днем и оживет автоматически с первым прохожим. Не успели братья ступить на улицу, как в одно мгновение загорелись экраны: маленькие и большие, в витринах магазинов и на фасадах домов. Каждый пиксель на дисплее разразился яркими красками, динамики извергали зычный голос из рекламного ролика: «Смартполис – идеальный город для жизни, где все счастливы, заняты делом и никогда не болеют. Идеальный город для идеальных людей».

Арктур и Саиф молча шли по привычной дороге, и их сопровождали ролики позитивных новостей, долгие монотонные речи ученых-медиков, веселые обзоры блогеров. Они повернули за угол, улица опустела, экраны моментально погасли. Умная система энергосбережения работала исправно. А братья шли дальше, и их отовсюду освещали другие экраны, сопровождали новые голоса, окутывал информационный шум. И на каждом, даже крошечном, экране в правом углу шли часы. Без опозданий и без спешки цифры сменяли друг друга, стрелки бежали по кругу, напоминая, что время неумолимо уходит.

Арктур сожалел, что они не остались дома – у них было бы несколько минут тишины и покоя. Они бы стояли у окна плечом к плечу и встречали рассвет. Но с тех пор как Саиф поступил в академию, они перестали говорить и видеться. Брат жил на окраине в специальных казармах. Он связывался с родными по авикому и иногда приезжал, когда это было разрешено.

Братья остановились на перекресте, медиаэкраны голосили с четырех сторон. Секунды щелкали на всех экранах. После вчерашнего дождя на асфальте еще оставалась вода. Нагретый сырой воздух казался тяжелым, давил на плечи и грудь.

Арктур стянул шапку и засунул в карман широких брюк, черные волосы упали на лоб. Просторная толстовка висела мешком. Он никогда не будет равным брату по силе и мужественности. Особенно сейчас, когда Саиф надел строгую черную форму академии с матовыми пуговицами и воротником стойкой. Никаких других опознавательных знаков учебного заведения на одежде не было.

– Сегодня уже не увидимся, – еле слышно произнес Саиф. Арктур только кивнут в ответ.

Улица проглатывала звуки. Не слышно было, как стучит обувь по каменным дорожкам, как кашляет прохожий, как кто-то кричит или ругается. Улица проглатывала мысли. Выйди наружу, и рекламный ролик про лучшие аккумуляторы и умные часы заглушит внутренний монолог. Тебе еще раз напомнят, как хорошо жить в смартполисе, где нет места преступности, гомосексуальности, алкоголизму и наркомании, и ты забудешь, о чем думал.

– Может, получится встретиться как-нибудь? – Арктур с самого детства тянулся к старшему брату и теперь пытался сохранить мост между ними.

– Ты знаешь правила: я позвоню, когда мне разрешат, и увидимся мы, когда будет позволено.

– Не учеба, а тюрьма.

Арктур пожелал брату удачи и свернул к учебному корпусу. Он никогда не понимал выбора Саифа. Академия внутренней безопасности – секретное заведение где-то на окраине, точное расположение которого неизвестно никому, кроме учащихся там. Арктур даже ни разу не был в той части смартполиса. Учиться в академии придется целых пять лет. Неужели кто-то готов потратить столько времени, чтобы получить диплом по специальности, даже не требующейся городу? Ведь силовики не нужны идеальному обществу. Преступников нет, а тюрьмы пусты. От кого тогда они будут охранять горожан? Арктур этого не понимал, а на долгие раздумья его не тянуло. Простую профессию можно получить дистанционно за год: восемь месяцев интенсивных занятий по теории и четыре месяца практики. Арктур потратит два года и станет инженером.

На пустые узкие улицы, как по команде, вывалили люди, и Арктур потерялся в толпе. Здания пронзали небо до самых облаков, словно множество пик, и стояли близко друг к другу. Экономия места, пространства, времени. Небоскребы соединялись между собой стеклянными тоннелями-мостами на разных уровнях, чтобы переход между зданиями был проще и быстрее. Некоторые жители высоток месяцами не выходили на улицу: ведь так удобно, когда можно жить, работать, обедать и проводить досуг в одном месте. Свой маленький микромир. Очень практично.

Через лабиринт домов Арктур шел на учебу, сиротливо опустив голову. Он передвигался быстро, со скоростью потока, не разрушая строй длинной колонны, которая тянулась вдоль дороги. Мимо него мелькали люди из другой колонны, которая двигалась в обратную сторону. Пространство между занимали люди, едущие на транспорте.

Вдруг из-за поворота на высокой скорости вырулил человек на моноскутере. Мужчина с бородой и в бледно-сером костюме выглядел встревоженным и явно торопился. Губы в нервно поджаты, брови нахмурены.

Незнакомец проехал мимо и скрылся, а Арктур все еще думал о нем. Сколько ему осталось жить, раз с раннего утра он торопится на работу? Арктур прогнал эти мысли прочь. Он не может сочувствовать каждому спешащему человеку в преклонном возрасте. Будто в доказательство этих выводов мимо него проехали еще три человека на моноскутерах. Арктур свернул с главный улицы в переулок, который упирался в учебный корпус.

В одном из невысоких по меркам смартполиса небоскребов располагалась школа. Все этажи занимали учебные кабинеты, спортивные залы, раздевалки, душевые, лектории, читальные залы, комнаты отдыха, столовые, лаборатории для практических занятий.

Раньше обучение и работа проходили дистанционно, чтобы экономить время, но это привело к снижению социальной активности. А это в свою очередь приводит к недовольству в обществе. Поэтому ученики вернулись в школы, люди – в офисы, на заводы, в другие учреждения города.

Обучение в школе регулировал голосовой помощник, разработанный на основе простейшего искусственного интеллекта. Как и у всех голосовых помощников, у него было имя – создатели посчитали забавным назвать его в честь первого ученого.

В просторном фойе было много света. Лаконичный дизайн ограничивался несколькими арочными сводами и высокими, во всю стену окнами. Цветы, люстры, жалюзи, картины, как и любые элементы интерьера, исчезли из всех общественных зданий. Они требовали ухода, но время и человеческие ресурсы ценились больше, чем красота. Арктур подошел к электронной панели и приложил ладонь к дисплею. Тонкая зеленая полоска осветила руку сверху вниз, и в окошке показались смарт-очки – это все, что было необходимо для учебного дня. Изображение учебников и конспектов мелькали перед глазами, звук передавался посредством костной суперпроводимости – в отличие от обычной костной, где звук попадал через кости черепа, эта технология работала при соприкосновении с кожей в любом месте. Арктур надел их и не успел достигнуть лифта, как система, просканировав сетчатку, автоматически вошла в нужный аккаунт.

– Доброе утро, Арктур Беллатрикс.

– Привет, Аристотель.

– Сегодня ваши занятия проходят на 213 этаже в аудитории 74/213. В расписании произошли изменения, прошу ознакомиться с ними. Ссылки на нужные учебные материалы уже доступны, как и сводка успеваемости вашего потока. Вы занимаете шестое место в своей группе, поздравляю, но нам есть к чему стремиться. – Голос помощника звучал совсем как человеческий, но не имел ничего общего с образом бородатого мудреца в белом одеянии. Современный Аристотель следил, чтобы не пустовали аудитории, не сидели без дела педагоги и студенты были при деле. Здание походило на муравейник, слаженный механизм, где все следовали четкому плану без каких-либо конфликтов.

Арктур нашел нужную аудиторию и занял место у окна. Он любил в перерывах между решением задач разглядывать облака, которые с этого этажа были с ним на одном уровне. Он знал, что в этот момент тратит время напрасно, но вид слишком завораживал. А сегодня после тяжелой ночи он с удовольствием провалился бы в окно вместе со всеми мыслями. Но, несмотря на давящую тоску, внешне он оставался спокоен и сдержан.

Следом за ним в небольшую аудиторию вошли несколько учеников. Среди них ярким пятном выделялась стройная рыжеволосая девушка в темно-зеленом бархатном пальто – Сарин[6]. Она сбросила верхнюю одежду и села рядом. Они обменялись короткими приветствиями и подключились к лекции. Арктур пролистал уже изученный материал, перешел сразу к тестированию и больше не обращал внимания на соседку.

Они были в том возрасте, когда следовало начинать подыскивать себе пару. Арктур долго изучал генеалогическую сеть, чтобы исключить из своего окружения девушек, с которыми состоял в родстве. Родственные связи обрывались быстро и легко – Арктур знал, что у матери и отца были сестры и братья, но ни разу их не видел. Чтобы исключить кровосмешение, появилась генеалогическая сеть, заменившая все соцсети. Быстро, удобно, практично. Здесь можно было не только узнать степень родства с тем или иным человеком, но и познакомиться, начать общаться, обмениваясь контентом.

На примете у Арктура имелись три девушки, с которыми ему было комфортно. Соседку Атрию[7] с каштановыми волосами и спокойным характером он знал с детства. Асцелла[8] из параллельной группы умела внимательно слушать. Но наиболее подходящей партией он считал Сарин. Это не была симпатия или влюбленность, просто почти все его друзья к шестнадцати годам обзавелись парой, общество требовало этого и от него. К тому же он знал, что Сарин переполняли нежные чувства к нему. Арктур изучал на факультативе невербальные знаки женской симпатии. Девушка в общении с другом применяла по меньшей мере пятнадцать подобных жестов – она закусывала губу и стреляла глазками, трогала волосы и открывала шею, вторгалась в его личное пространство и всегда садилась рядом. Мужская жестикуляция была не так разнообразна, и лишь немногие действия могли выдать интерес юноши к девушке. Арктур знал все опасные жесты наизусть и не использовал их никогда.

Сейчас Сарин вздохнула и, не отводя взгляда от экрана очков, провела руками по волосам, отчего пружинистые медные кудряшки игриво встрепенулись. Она ждала, что Арктур сам с ней заговорит, но беседы во время учебы обременяли его, сегодня особенно. Сарин не выдержала долгого молчания и, раз намеки не работали, слегка наклонившись к Арктуру, коснулась его руки и тихонько заговорила.

– Как ты?

– Я в порядке.

В порядке Арктур не был, он до сих пор чувствовал раскаленную иглу в сердце, до сих пор мучился воспоминаниями о матери. В толпе он иногда замечал похожих женщин. Ему бесконечно не хватало утренних коротких объятий. С отцом он был достаточно близок, но когда и его не стало вчера, внутри что-то навсегда сломалось.

– Я просто проходила через это и прекрасно тебя понимаю. – Совсем недавно, с разницей в пару недель не стало ее родителей. В самые тяжелые дни с ней был Арктур, и теперь она хотела отплатить ему тем же.

– Все нормально. Не стоит, Сарин. – Он накрыл своей рукой худые пальчики девушки, слегка сжал их и отодвинул от себя. Арктур хотел переживать утрату в одиночестве, не подпускать к себе никого, закрыться от всего мира.

Сарин обычно говорила без умолку на всех переменах, но сегодня не знала, что сказать. Она не расстроилась, у нее еще будет время на долгие беседы с другом, ведь теперь они оба будут жить в комьюнити – специальном заведении для сирот. К тому же Сарин понимала, что ее могут отвергнуть, поэтому имела запасной план и список кандидатов. Грустить от неразделенной любви нецелесообразно, если знаешь, что умрешь в тридцать пять. Новый мир подарил не только снадобье от всех болезней, но и лекарство для разбитых сердец.

3

В кабинет вошел преподаватель – некоторые сложные темы объясняли офлайн. Он быстро провел презентацию по гармоническому колебанию, кратко ответил на вопросы студентов и дал задание для самостоятельной работы. Общение учителя физики с детьми заняло не более двадцати минут. Нужно было торопиться – в других классах его уже ждали такие же учащиеся.

Ребята не сдвинулись с места, когда дверь за педагогом закрылась. В кабинете царила тишина. В аудитории не было ни камер, ни других средств слежения, но ученики сосредоточенно занимались. Никого не принуждали к обучению, все строилось на системе правильной мотивации, доверии и осознанности. Дети знали, насколько дорого время.

На основе профориентационного тестирования им подбирали список профессий и необходимых дисциплин. В классе Арктура готовили будущих механиков, бригадиров, строителей, технологов и инженеров. Чтобы занять лучшие должности, нужно окончить лучшие институты, а чтобы туда поступить, нужно быть лучшим на курсе. Работа на престижных предприятиях гарантировала больше свободных дней и хороший заработок. А это важно, если тебе предстоит выплачивать родительский долг и кредит за обучение.

Высокая конкуренция закаляла ребят. Никто в школе не оставался на второй год, не бросал обучение, не менял изначальное направление. Дети могли абсолютно свободно выбирать любую профессию, но путь самостоятельного поиска был тернистым и долгим – тридцать пять лет могло не хватить.

Арктур мечтал заниматься исследованием космоса, разработкой космических кораблей. В самых дерзких мечтах он запускал космолет, колонизировал Марс, возвращал людям полноценную жизнь и долголетие. Он был согласен потратить годы обучения и обречь своих детей на выплату непосильных долгов, которая останется даже внукам. Его не пугали последствия, он верил, что может изменить мир. Возможно, в нем говорил подростковый максимализм, но его стремления были похоронены в тот день, когда космическую программу закрыли. Направление признали бесперспективным и экономически невыгодным. Все силы и средства были брошены на медицинские исследования. Люди мечтали продлить срок жизни. Осваивать космос было некому, поэтому Арктур сидел в аудитории технических дисциплин и готовился стать инженером-строителем. Хотя в мечтах он бороздил космические дали, читал о звездах и планетах, проводил долгие часы в виртуальном планетарии.

Время бесшумно шло вперед, приближая конец урока. Внезапно в кабинет вошел учитель – высокий худой математик в клетчатом костюме-тройке – и громко хлопнул дверью.

– Сегодня начнем пораньше. Вы не возражаете?

Два ученика без слов мотнули головами, остальные не удостоили преподавателя даже этим жестом, но математик в этом не нуждался. Мужчина часто не здоровался и не ждал приветствий от детей, теперь это не считалось чем-то оскорбительным. Бо´льшим оскорблением считалась трата чужого времени.

Арктур уже расправился с физикой и хотел несколько минут уделить чтению. Фантастические миры братьев Стругацких завораживали его, но учитель разрушил его планы. Сарин тоже огорчилась. Она никак не могла справиться с последней задачей, лишние пять минут ей бы не помешали. Девушка негромко выругалась и свернула страницу. От внимательного Арктура не ускользнули эти звуки, и он сжалился над подругой.

– После уроков я тебе помогу, – быстро шепнул он ей на ухо. Сарин зарделась, дыхание Арктура теплой волной обдало ее шею, и по коже побежали мурашки до самых кончиков пальцев.

– Хорошо. – Она улыбнулась и провела рукой по волосам.

Арктур заглушил тяжелый вздох. Он не выносил жесты симпатии – они его раздражали. Он уже пожалел, что предложил помощь, но бросать слова на ветер было не в его стиле. Придется потратить полчаса своего времени на бессмысленное занятие. Арктур задумался: может, его спонтанное решение означало, что Сарин ему небезразлична?

После занятий ученики отправлялись в читальный зал. Один этаж был полностью выделен под помещение для самостоятельной работы, зал работал круглосуточно. Здесь дети делали домашние задания, решали задачи, которые не удалось выполнить во время занятий, и читали специализированную литературу. Смарт-очки хранились в здании школы, поэтому дома никто не учился, да и времени на это не было. После учебы все обязательно занимались внеклассной и общественной работой, как Сарин, или уже начали подрабатывать, как Арктур.

Мальчика отвлекал вид из окна. Здесь небо выглядело еще чудеснее, чем из учебных кабинетов пятнадцатью этажами ниже. Высокие потолки и яркое освещение создавали ощущение свободы и простора. Стеклянные окна от пола до потолка открывали вид на город и окраины. Мимо проплывали облака и птицы. Плотное кольцо соснового леса держало город в своих оковах, тайга буйно разрослась без агрессивного воздействия человека. В ясные дни вдалеке виднелась цепочка высоких заснеженных гор. Сегодня над горами громоздились тучи, обволакивая вершины серым тугим туманом. Редкие одинокие снежинки сыпались с неба, кокетливо виляя в воздухе. Но никто не обращал на них внимания.

Арктур и Сарин быстро расправились с физикой и покинули читальный зал. Каждый день после занятий, ровно до третьего перекрестка, они шли домой вместе. Потом их пути расходились. Сарин очень любила эти несколько минут совместной прогулки, потому что можно было разговаривать обо всем на свете.

– Ты слышал новость, конечно, ты слышал! Ученые совершили прорыв в исследованиях. Опыты на крысах показали ошеломительный результат, подопытные с новыми наноорганизмами живут на пятнадцать процентов дольше. – Сарин была полна энтузиазма и начала разговор сразу, как они вышли на улицу. Ее реснички так и порхали, когда она от обилия эмоций часто хлопала глазами. Девочка шла и заглядывала в лицо друга. Арктур вел себя сдержанно.

На улицах между высотками все так же бурлила жизнь. Они влились в поток и шли бок о бок, не сбавляя темпа.

– Слышал, но не впечатлен. – Арктур изучил эту тему немедленно, как только на его авиком пришло оповещение. Вчера все новостные порталы и медиаэкраны в городе взорвались заголовками статей об успехах ученых. Раньше бы Арктур испытал невероятный душевный подъем от этих новостей, но теперь он был спокоен. Что-то в нем потухло.

– Да как ты можешь так говорить! – Сарин вспыхнула от гнева, как спичка от яркого пламени.

Секунда молчания. Они с Арктуром миновали первый перекресток.

– Это всего лишь крысы, испытаний на приматах не было. К тому же наблюдать за подопытными придется годами. Только это даст достоверные результаты. Потом нужно провести эксперименты на людях. Нас к тому времени не будет, – сухо ответил Арктур.

– Но наши дети, может, внуки… У них будет другое будущее! Следует порадоваться за них. – Сарин растерялась, но продолжала дискутировать. Она повышала голос и размахивала руками каждый раз, когда аргументов не хватало. С Арктуром ей постоянно не хватало аргументов.

– А если исследования провалятся, что тогда? А я скажу тебе: тогда наши дети, – он пальцем указал на пространство между ними, – проживут еще меньше, чем мы. Ты же помнишь, мы такое уже проходили.

Он снова это сделал, снова заставил ее замолчать. Это происходило постоянно, но парень делал это не специально. Арктур был немногословным, спокойным и невозмутимым. В спорах он никогда не перебивал собеседника, а внимательно слушал, анализировал слова оппонента, мысленно делал заметки и подбирал аргументы. И чем больше оппонент говорил, тем больше фактов Арктур мог использовать против него. Когда приходило время давать ответ, парень был суров и доводы сыпались словно пулеметная очередь. Не всем это нравилось, и многие собеседники перебивали его и возражали. В этот момент Арктур немедленно поднимал руку ладонью вверх и мягко произносил: «Я слушал тебя внимательно и терпеливо, пришло твое время поступить так же. В противном случае я не вижу смысла продолжать разговор». Если после этой фразы собеседник не умолкал, то Арктур разворачивался и уходил. Он проживет всего тридцать пять лет, у него нет времени на людей, которые не уважают его.

Сарин быстро усвоила этот урок и никогда не перебивала друга. Она нашла более хитрый способ справляться с непростым характером Арктура: не вступая в долгие монологи, девочка стреляла короткими и четко сформулированными репликами. Ему нравилась эта игра. Впервые он встретил достойного собеседника, с которым ему было интересно и комфортно общаться. Но все споры заканчивались поражением Сарин. В такие моменты она надувала губки, резко засовывала руки в карманы и смотрела себе в ноги. От этого Арктур чувствовал себя скверно. Он никогда не испытывал радости от победы в дискуссии, в конце концов, он просто говорил свое мнение. Сарин же воспринимала все всерьез, ее это ранило, но долгие обиды отнимают слишком много времени и сил, а это слишком ценные ресурсы.

Невдалеке замелькал второй перекресток.

– А я могла бы заниматься исследованиями в области медицины. – Сарин резко сменила тему.

Арктур знал, что на профориентационном тесте его подруга получила равные результаты для направления на технические дисциплины и естественно-научные. Программа редко выдавала такие результаты, их считали ошибочными и заставляли проходить тест заново. Повторное тестирование выдало перевес в сторону технических специальностей, поэтому Сарин оказалась в одном классе с ним.

– А что бы ты сделала, если бы тебе пришлось выбирать? – спросил Арктур, когда они миновали второй перекресток.

– Выбирать? – Сарин на секунду остановилась и взглянула на друга, но он никак не отреагировал. Кто-то позади толкнул ее в спину из-за секундной задержки, и Сарин снова зашагала. – Слишком сложный вопрос, я не задумывалась над этим. Центр тестирования еще в детстве определил мои склонности к точным наукам, по результатам обучения мне дали направление в наш класс, а потом мне дадут направление на получение специальности. Все зависит от того, насколько хорошо я буду учиться. Выбирать не приходится, эти метания отнимают слишком много времени. Да и сейчас говорить об этом бессмысленно.

– А ты никогда не думала, что программа и специалисты центра могут ошибаться? – ехидно спросил Арктур.

Сарин набрала воздух в легкие, чтобы возразить, но сказать ей было нечего. Она увидела знакомый третий перекресток. Здесь их пути заканчивались: Арктур шел дальше, а она сворачивала налево. Прощание никогда не занимало много времени, они говорили на ходу «пока» и расходились. Если разговор был интересным, продолжали его на следующий день, но никогда не останавливались, чтобы просто поболтать. Арктур уже был готов попрощаться, но Сарин дернула его за руку и потянула за собой в переулок. Они остановились у торца высокого стеклянного дома. Солнце отражалось от гладкой поверхности небоскреба, бликами покрывая асфальт и прилегающую территорию. Один луч упал на лицо Арктура, он зажмурился и сделал шаг в сторону, скрываясь от яркого света.

– Ты говоришь странные вещи, ты пугаешь меня, Арктур. – Сарин продолжала держать его за запястье.

– Я просто предположил, это ничего не значит. – Он попытался вырваться, девушка крепче сжала руку, но потом отпустила.

– Я подумаю об этом.

Сарин отпустила друга и, не прощаясь, быстрее обычного двинулась в направлении дома. Арктур еще несколько секунд наблюдал, как пляшут ее рыжие кудряшки, а потом они скрылись в толпе. Он глянул на часы: три минуты были потеряны. Придется пробежаться пару кварталов, чтобы не отставать от графика.

4

Дома его никто не ждал. Арктур уже собрал необходимые вещи. Остальным займется специальная служба – вещи родителей сдадут на переработку, жилье отойдет новой молодой семье, а им с Саифом выплатят компенсацию. Средства автоматически уйдут на оплату налогов и кредита родителей, который достался братьям по наследству. Эти деньги сократят долг перед смартполисом, но потом его разделят на двоих и к нему прибавится кредит за обучение и жилье.

А пока Саиф три года проживет в казарме академии, потом женится, купит квартиру и продолжить работать в силовых структурах. Арктур еще год проживет в школьном комьюнити, где находятся дети без родителей. Государство бережно заботилось о сиротах, взвалив на себя груз по их воспитанию и содержанию. Задача затратная и ответственная. Дети ни в чем не нуждались в таких заведениях, получали все самое лучшее, а потом еще несколько лет государство оплачивало учебу в институтах. А когда они становились самостоятельными, то выплачивали оставшиеся долги родителей и свои кредиты. До тридцати пяти никто не успевал расплатиться по счетам, поэтому каждая семья обязана была обзавестись детьми, которые отдадут системе долг. Думать о цифрах Арктуру не хотелось, он закрывал глаза на эту часть жизни, потому что изменить ее был не в силах.

Он оглядел помещение. Теперь оно казалось чужим. Здесь будто все принадлежало смартполису, будто он сам вместе с мыслями и чувствами принадлежал ему. Старая квартира – три крошечные спальни, гостиная, небольшая столовая. Минимум мебели и никаких памятных вещей: ни сувениров из путешествий или семейных фотографий, ни украшений и статуэток, подаренных на юбилеи. Ничего, только голые стены холодного серо-голубого оттенка. Безжизненный интерьер. В центре гостиной – главная панель авикома для выхода в виртуальную сеть. Когда человек надевал очки, вокруг него вырастал новый мир. Не осталось ни единой точки на земле, которую нельзя было бы посетить с помощью виртуальной сети. Не нашлось ни одного человека в десяти смартполисах, у которого отсутствовала бы возможность выйти в мир дополнительной реальности. Общение, хобби, путешествия – здесь было возможно все, даже проходили собеседования и совещания, заключались сделки.

Сегодня на работе Арктуру дали выходной, чтобы он уладил дела с комьюнити. По дороге он захватил готовый замороженный обед, разогрел и съел его. Сложил пластиковую посуду с объедками в утилизатор.

Еще две минуты назад на связь должен был выйти специалист из комьюнити по делам несовершеннолетних. Арктур взглянул на часы. Встроенный авиком для быстрой связи молчал. Парень не знал, чем себя занять. Когда ожидание затянулось на четыре минуты, он стал нервничать, а еще через минуту его охватила паника. И в этот момент раздался звонок.

– Арктур Беллатрикс? – послышался из динамика молодой женский голос.

– Да.

– Нам жаль, но произошла непредвиденная ситуация. Форс-мажор, так сказать. За вами придут завтра ровно в три часа дня.

– А сегодня?

– С работой все улажено. – Девушка говорила быстро и уже хотела попрощаться.

– А сегодня, сегодня-то мне что делать?

В ответ повисла тишина. Никто из них двоих не знал, как занять свободный день, потому что свободное время было редкостью.

– Можете наверстать пропуски в учебе, вы всего на шестом месте в рейтинге группы. Насколько я знаю, читальный зал в школе работает круглосуточно.

Раздались короткие гудки, потом авиком умолк. Арктур стоял в растерянности. Он помнил не больше десяти свободных дней, которые родители долго и заранее планировали. Когда воскресные выходные совпадали, у всей семьи случался праздник. Это были ценные минуты общения с родными. В памяти всплыли воспоминания о прогулках с родителями, загородных поездках, долгих часах на виртуальном поле для гольфа. Его отец любил гольф, но больше всего любил играть с сыновьями. Но Арктур не знал, что ему делать в свободный день, когда все заняты, а у него никого нет.

Он лег на кровать и долго смотрел в потолок, почти не моргая. Все задавленные мысли, роившиеся в его голове, начали прорываться наружу. Его самого стал пугать ход размышлений, нужно было срочно чем-то заняться. Он взял книгу и попытался читать, но не понимал смысл написанного. Трижды прочитав один и тот же абзац, он признал это бесполезным занятием. Такое с ним происходило впервые. Арктур не хотел идти в читальный зал. Общаться с друзьям желания не было. Он бросил часы-авиком на тумбочку и покинул дом.

Арктур поддался воле толпы и бесцельно двинулся по дороге. Устав от шума, он свернул в первый попавшийся переулок и стал выбирать менее оживленные улицы. Когда солнце глубоко спряталось за небоскребами и тень упала на город, Арктур находился уже на окраине. Дома здесь оказались ниже, а людей виднелось меньше, медиаэкраны работали тише. Местность была застроена промышленными предприятиями, здесь жизнь отличалась от той, что кипела в центре. Здесь жизнь начиналась ночью. Компактные грузовики свозили отходы в эту часть города, служба доставки доставляла готовые обеды, упакованные в одноразовую посуду, в пункты быстрого питания.

Арктур прошел мимо фабрики. В окнах горел свет, люди и роботизированные комплексы что-то делали внутри. Вокруг витал не самый приятный запах, и, закрыв нос рукавом, Арктур бросился прочь. Когда шар солнца слегка коснулся далеких гор, он шел по старой разрушенной дороге за пределами смартполиса. Сквозь потрескавшийся асфальт пробивались голые ветки и засохшие стебли травы. Дорога вела в гору. «Скорее всего, летом здесь все зелено», – подумал Арктур. Он решил посмотреть на закат с возвышенности и поспешил взобрался на холм. Город в закатных лучах сиял. Небоскребы стояли стеной. Отсюда смартполис казался прекрасным, без единого изъяна. Арктур пожалел, что оставил часы дома и не получится сделать пару снимков. Следовало бы вернуться в город, ведь обратная дорога займет не один час. Но он не хотел прекращать путешествие. Впервые в жизни никуда не надо было спешить, и Арктуру нравилось это ощущение.

Чем дальше он уходил от смартполиса, тем холоднее становилось вокруг. Ветер здесь был с характером. Порывистыми волнами он налетал со спины, словно подталкивая вперед. Из-за ветра снег на пологих лысых сопках не задерживался, его поднимало с мелким песком и пылью, потом снежинки оседали у небольших кустов или возле кочек, там, где резкие порывы не могли добраться до них. Долгие мрачные сумерки повисли над долиной. Солнце уже скрылось, а небо еще оставалось светлым. За сопкой виднелся старый город.

Когда мир открыл для себя наноорганизмы, а время стало самым ценным ресурсом, обычные города устарели. Они оказались слишком неэргономичными, с неразвитой инфраструктурой, огромным пригородом, узкими магистралями и дорогами, бесконечными пробками и загазованным воздухом. Общество молодых и здоровых нуждалось в современном месте. Так появились смартполисы, они выросли вокруг медицинских центров. Как будто мир вернулся в древние времена, когда жизнь концентрировалась в полисах. Отжившие свое маленькие населенные пункты умерли вместе с последними жителями.

Арктур шел с окраины вглубь старого города. Было пусто и тихо. Он бродил по широким автомобильным дорогами. Вокруг стояли маленькие наполовину разрушенные одноэтажные домики, окруженные высокой травой, ветвистыми деревьями и раскидистыми кустарниками. Дома покосились от времени, от некоторых остались лишь силуэты, краска облезла, уцелевшие крыши занесло песком и старой листвой. В некоторых не было стекол и дверей. Вдалеке виднелись очертания более высоких зданий.

Внезапно в полумраке боковым зрением Арктур заметил движение. Это могла быть одичавшая собака или какой-то зверь покрупнее. Больше всего пугала встреча с медведем.

В полутьме он разглядел сгорбившееся животное. Тощее, кривоногое, с длинными худыми руками, оно двигалось медленно, крадучись, прячась за кусты. Арктур замер, разглядывая темное пятно. Нечто не было похоже ни на волка, ни на медведя. «Зомби или оборотень», – с усмешкой подумал он, вспоминая прочитанные рассказы. Усмешка исчезла, когда зверь выпрямился во весь рост и стал похож на человека. Возможно ли, что перед Арктуром стояла жертва медицинских опытов, сбежавшая из лаборатории? Парень медленно отставил левую ногу назад, встав вполоборота и сжав кулаки, приготовился к драке. Он боялся, что существо немедленно нападет и окажется быстрым и кровожадным. Но вместо этого нечто ринулось прочь. Без раздумий, повинуясь нелогичному любопытству, Арктур бросился за ним.

Он бежал, продираясь сквозь колючие ветки и высокую траву, под ногами валялись обломки сломанного забора, камни и разный мусор. Животное двигалось не так быстро, ковыляя, словно прихрамывая, переваливаясь с ноги на ногу, склонив голову, размахивая длинными, как плети, руками. Нечто согнулось, и показалось, что на спине у него вырос горб. Существо прекрасно ориентировалось на местности, оно свернуло за дом, и на какой-то момент Арктур потерял его из виду. Но, пробившись через заросший сад, он выбежал на широкую улицу. Луна ярко освещала окрестности. Недалеко возвышался белый двухэтажный дом с разрушенной крышей, рядом мелькнула тень. Арктур ускорился и настиг свою жертву. Он решительным движением схватил существо за шкирку и дернул изо всех сил. Животное оказалось намного легче, чем ему думалось, и совсем не сопротивлялось. С глухим звуком тело упало на подъездную дорожку, а голова ударилась о растрескавшийся асфальт. Существо лежало и стонало от боли, перекатываясь с бока на бок, руками прикрывая лицо.

Арктур прерывисто дышал, пар валил изо рта. Он осторожно опустился на одно колено, разглядывая руки существа. Худые грязные пальцы очень походили на человеческие, но кожа на них была сморщенная, как печеное яблоко. Вне всяких сомнений, перед ним был человек. Арктур грубо взялся за тонкие запястья, отрывая их от головы, и ужаснулся: лицо было еще более безобразным – морщинистое, как мятая бумага или иссохший деформированный фрукт. Лысина, напротив, оказалась гладкой. Такое сочетание показалось Арктуру омерзительным. Сам человек источал отвратительный запах. На секунду юноша подумал, что наличие человеческого тела может не означать наличие человеческого разума.

– Кто ты? – спросил Арктур. Жертва не отвечала, продолжая стонать. – Вам больно?

Парень хотел удостовериться, понимает ли человек его речь. Заглянул в лицо мужчине. В свете луны сложно было разглядеть глаза, но мимика морщинистого лица была выразительна: человек страдал от сильной боли. Арктур читал достаточно литературы, чтобы понять, что перед ним дряхлый старик. Его сердце сжалось от раскаяния: он причинил боль немощному деду. Его длинное тело расстелилось на старом асфальте, и Арктур смог разглядеть одежду. Старые потрепанные брюки с яркими заплатками на коленях, серый свитер с торчащими нитками.

Вопросы роились в голове Арктура, но ответы мог дать только этот человек. Старик что-то прохрипел и попытался встать, но у него ничего не вышло. Арктур помог ему, взял под руки и отвел в старый дом. Свет туда проникал через большие окна. Внутри царила разруха: валялись какие-то вещи, старое тряпье, посуда и поломанная мебель. Старый диван стоял у окна. Арктур бережно уложил деда и осмотрел поврежденную голову. Небольшая рана с правой стороны головы немного кровоточила. Мужчина лежал неподвижно, пока не начал сильно кашлять, задыхаясь, издавая жуткие хрипы и бульканье. Арктур отступил в сторону. Старик откашлялся и лег ровнее. В темноте сложно было разглядеть выражение его лица, однако поза и жесты говорили о том, что силы духа в нем предостаточно. Но это были лишь мысли Арктура.

Он не стал пытаться разговорить старика и осмотрел дом в надежде найти что-то полезное на кухне. Было темно. Он обшарил на ощупь шкафы, где нашел солонку, старую посуду и мешки с крупой. К счастью, на одной из дальних полок стояла запечатанная бутылка воды. Парень вернулся к старику, смочил чистый платок, который давно лежал в кармане без надобности, и приложил к ране. Мужчина дернулся и напрягся при виде Арктура. Когда влажная ткань коснулась раны, он зажмурился, морщинистое лицо скривилось в гримасе боли. И только когда его плечи расслабленно опустились на ветхую подушку, посмотрел на Арктура. Тот отбросил платок и предложил старику воды, но тот мотнул головой. Арктур про себя согласился с таким решением, ведь тоже не стал бы пить воду, которая неизвестно сколько лежала в старом доме. Он убрал бутылку и сел в кресло напротив, наблюдая за стариком и не зная, что делать дальше.

За окном завывал песню разноголосый ветер. Арктур еще раз подошел к незнакомцу, заботливо накрыл его грязным старым пледом, который нашел на полу. Вернулся в кресло, накинул капюшон кофты на голову и засунул руки под мышки. Холод приносил дискомфорт. Арктур не боялся заболеть от переохлаждения – наноорганизмы надежно защищали его.

– Кто вы? И что здесь делаете?

Старик упрямо молчал. Арктур не сводил глаз с незнакомца и желал раскрыть его секреты. Он фантазировал о тайной лаборатории с улучшенными наночастицами или о более современных технологиях, которые скрывают власти. Но мужчина перед ним не был похож на ученого, – скорее, на бездомного или вора. Возможно, он промышлял грабежом и обворовывал лаборатории, чтобы вживлять себе большее количество наноорганизмов. Арктур строил предположения, выдвигал гипотезы, спорил сам с собой. Но ответить мог только незнакомец, и он решил дать ему время отдохнуть до рассвета. Арктур слышал его размеренное дыхание, которое перешло в негромкий храп. Парень надеялся втереться в доверие к старику, предполагая, что тогда тот все ему расскажет. Еще несколько минут Арктур сидел, погруженный в свои мысли, а потом сон сморил его.

5

Проснулся Арктур от резкого шума и грохота. В темноте он не сразу смог разобрать, что происходит. Немного дезориентированный, парень вскочил на ноги и развернулся к источнику звука. Сквозь разбитое окно слабый лунный свет проскальзывал внутрь дома. Арктуру удалось разглядеть темные силуэты – их было трое, разного роста. Они не разговаривали, но дыхание было слышно отчетливо. Зловещее, наполненное ненавистью. Еще секунда – и Арктур сначала услышал, а потом разглядел, как замелькали палки или биты, и тут же раздался грохот. Люди пошли в наступление. Прямо перед носом Арктура что-то рассекло воздух, и легкий ветер коснулся лица. Он отступил на пару шагов. Посыпались хаотичные слепые удары мимо цели, оружие сталкивалось с мебелью, подушками на полу, светильником на тумбе и, наконец, кого-то задело.

– Болван! – донесся низкий женский голос.

Арктур ухмыльнулся. «Скрыться от неуклюжих налетчиков будет легко», – решил он. Оценив ситуацию, он уже намеревался уйти через большое окно. (Вряд ли они установили там охрану.) Арктур готов был в эту же секунду бежать, но оставлять старика со злоумышленниками ему не хотелось. Вдруг с той стороны, где лежал пожилой незнакомец, донесся грозный громкий мужской голос.

– Зачем вы пришли и выдаете себя?!

Возня прекратилась. Все затихли. Арктуру стало не по себе.

– Добавьте света! – скомандовал голос.

Немедленно заморгали фонарики, исполосовав все пространство вокруг. Арктур видел, как в столбах света медленно кружила пыль, потом три фонаря обнаружили свою цель, яркий свет ударил ему прямо в глаза. Парень отвернулся и попытался прикрыть лицо ладонью. В темноте что-то мелькнуло, последовал удар. Сильная боль пронзила затылок и волной прокатилась по всей голове, он глухо застонал и рухнул на пол. Сквозь боль Арктур услышал шум и неразборчивую речь. «Надо было сразу бежать через окно» – это была последняя мысль перед тем, как он отключился. Последнее, что запомнил Арктур, это голос старика над ним: «Возьмем его с собой».

Очнулся Арктур в каком-то узком коридоре. Он сидел на стуле, руки были привязаны к спинке. Голова раскалывалась, зрение все еще не пришло в порядок, руки затекли. Он попытался высвободиться, но путы держали крепко. Арктур знал: силой выбраться из западни не удастся: он один против четверых. Хотя мародеров могло быть еще больше.

Когда глаза привыкли к освещению, он огляделся по сторонам. Стены по бокам были вовсе не стенами, а высокими полками с книгами. Ш. П. Бодлер, Д. Г. Байрон, Басё – незнакомые фамилии на корешках ни о чем не говорили. Впереди, на пустом пятачке, стоял стол, заваленный старыми книгами, сверху горел бело-лунный тусклый фонарь, ежесекундно моргая как стробоскоп.

Послышались приближающиеся уверенные шаги, и из-за полок показалась высокая худая фигура. Лампа светила человеку в затылок, лица не было видно.

– Как тебя зовут, мальчишка? – уверенно вырвался из тощего тела густой голос.

Арктур сразу узнал старика. Было досадно осознавать, что дед оказался вовсе не таким беспомощным. Судя по общению с другими членами банды, он был их предводителем. К тому же ударил Арктура по голове и мог убить. Парня переполняло негодование и страх.

– Арктур. Арктур Беллатрикс, если быть точным.

– Откуда ты пришел к нам, Арктур?

– Из смартполиса, – растерялся он.

– Это и так ясно! Я имею в виду из какой ты организации? Что ты здесь вынюхиваешь? – взорвался старик и закружил туда-сюда в тесном помещении. Свет озарил часть его лица и взъерошенные волосы.

– Ничего я не вынюхиваю, я сам по себе, просто гулял и набрел на эти места.

Старик замер, засунул руки в карманы и долго разглядывал Арктура. Тот в свою очередь не отводил взгляд от старика. Глаза оттенка лесного ореха. На висках в разные стороны торчали бесцветные блеклые, словно пепел, волосы. Это был цвет пустоты и безжизненности. Но поза выражала уверенность и силу.

– Почему без мобильного авикома? – уже спокойно спросил мужчина.

– Не знаю, решил дома оставить.

– Гулял сам по себе, авиком дома оставил, – раздался язвительный женский голос откуда-то из-за полок. – Не верьте ему, не верьте! Он из отдела ПЭ, они все-таки решили за нас взяться.

– Уйди! – Старик рявкнул на девушку, как на мелкую собачонку, а потом сдержанно добавил: – И не мешай, пожалуйста.

Арктур слышал, как девушка цокнула языком и быстрыми шагами вышла. Дверь скрипнула и закрылась.

– Клянусь, что я не из отдела ПЭ, я даже не знаю о них. У нас в смартполисе нет такой организации. Меня должны были направить в комьюнити, но никто не пришел. Мне дали выходной на работе. Это первый свободный день за долгое время, и я решил просто прогуляться. Клянусь вам! – Арктур разгорячился и снова попытался выпутаться из режущих запястье веревок. Он немного привстал, стул поднялся вместе с ним и заскрежетал по кривому полу. Потом он снова повалился назад и устало добавил: – Я говорю правду.

Старик тяжело вздохнул и вышел из комнаты, его долго не было. Где-то в глубине здания слышались голоса, сливаясь в единый поток бормотания. Лишь изредка женский голос что-то выкрикивал и снова затихал, но слова невозможно было разобрать. Арктур знал, кому принадлежал этот голос, и ничего хорошего сказать не мог. Пока мародеры переговаривались, он пытался высвободиться. Тянул изо всех сил, выкручивал руки. Мышцы и сухожилия разболелись, кожа под веревками была содрана, раны саднили. Тогда Арктур решился на риск: привстал, подняв стул, и на согнутых ногах, которые никто не догадался связать, вышел из коридора на свет. Он хотел выпутаться, найти что-то острое и разрезать веревки, но вокруг лежала только пыльная макулатура. Дверь тоже не мог открыть, даже ухватиться за ручку не вышло. В итоге он изо всех сил пнул ее. Раздался дребезжащий громкий звук, голоса стихли, но дверь осталась на прежнем месте.

Спустя пару минут щелкнул засов, и в проеме показались два худощавых парня, одетых в темные поношенные куртки. Прежде чем Арктура схватили, он успел разглядеть впалые щеки и куцую бородку одного и белые как снег волосы другого. Потом кто-то из них ударил Арктура по шее и все, что он видел, – старые поношенные ботинки, все в грязи. Показалась третья пара обуви – вошел старик. «Да, у него тут целая армия», – пронеслось в голове.

– Ну что же, Арктур Беллатрикс. Мы должны тебя либо убить, либо отпустить. Скоро рассвет, и если система не досчитается одной детали пазла, то ее станут разыскивать, а это приведет их к нам. – Старик говорил медленно, растягивая гласные. – Но так как мы не убийцы, придется тебя отпустить.

Арктур выдохнул и обмяк на стуле.

– Ты думаешь, на этом все? – Мужчина нагнулся к парню и посмотрел прямо в глаза, на каждом вдохе в глотке что-то скрипело. Потом он разогнулся, засунул руки в карманы и откашлялся. – Мои люди будут следить за тобой, за каждым твоим шагом, за каждым твоим разговором по авикому. И если ты хоть кому-то проговоришься о нашей встрече, мы тебя убьем. Мы готовы на все. Нас тут сотни, у нас достаточно ресурсов, чтобы расправиться с тобой быстро и незаметно.

Арктуру стало дурно, он почувствовал, как кишки внутри скрутило в узел. С одной стороны, он желал, чтобы это приключение поскорее закончилось. С другой – хотел знать, как старик выжил после тридцати пяти. Он понимал, что лучше поддакивать и поскорее вернуться в смартполис, однако любопытство не оставляло его в покое.

– Вы думаете, власть в ваших руках? Черта с два! Мне нужны ответы, я хочу знать, как вам удалось выжить, хотя все, кого я знал, умирали в тридцать пять. И вам придется либо все мне рассказать, либо убить. – Арктур пошел ва-банк.

Старик молча уставился него, а два парня позади напряглись; грязные ботинки зашаркали по полу.

– И, конечно, я никому ничего не расскажу, потому что это и в моих интересах. – Арктур пытался показаться самоуверенным и дерзким, голос его не дрогнул, но поджилки дрожали, а ладони вспотели.

– Наглый мальчишка! – взревел старик и пнул деревянный стул. Он выскочил из комнаты, недолго думая за ним вышли его помощники. Дверь закрылась, и разные голоса вновь завопили наперебой. Потом мужской голос прервал всех, и наступила тишина. Трое вошли обратно в помещение.

Арктур дышал медленно и бесшумно, скрывая тревогу. Он понимал, что смерть может настигнуть в любую минуту.

– Ровно через неделю, в полночь, у того самого белого дома без крыши. Придешь один и без авикома. – Старик говорил устало, медленно, в его голосе не слышалось никаких эмоций. – И раз ты жаждешь ответов, будь добр, внеси свой вклад. Добудь для нас литическую смесь и антибиотики для животных. Это будет твой пропуск в наш мир.

Арктуру не дали сказать ни слова и надели на голову черный мешок.

– Что вы делаете?!

Его руки отвязали от стула, но они по-прежнему были связаны между собой.

Арктура грубо схватили под мышки и куда-то потащили. Спотыкаясь на ступеньках, он пытался поспеть за головорезами.

– Отпустите меня, я могу идти сам!

Никто не отвечал на вопросы и нервные восклицания Арктура. Он слышал, как его ведут по длинному коридору: эхо здесь было сильнее, чем в комнате. Потом снова по ступенькам. В конце дверь скрипнула и распахнулась, холодный воздух ударил в лицо. Его долго вели по улице, а потом поставили на колени. От этих разбойников можно было ожидать чего угодно, Арктур это понимал. В темноте каждый звук скрывал угрозу.

Раздалось шуршание, словно кто-то из них вытащил нож. Заскрежетали камни под тяжелой обувью. Арктур приготовился к боли. Лезвие резво полоснуло по веревке и задело кожу; из небольшой раны на запястье побежала кровь. Но он не чувствовал боли и был счастлив размять затекшие руки, а затем потянулся, чтобы стянуть мешок с головы.

– Даже не мечтай, – раздался глухой голос с пугающей хрипотцой. Потом, уже с другой стороны, последовал удар. Кулак попал прямо в солнечное сплетение. У Арктура перехватило дыхание, он сложился пополам и упал на колени не в состоянии сделать ни вдох, ни выдох. Он, как рыба, выброшенная на берег, бесшумно широко открывал рот, пытаясь набрать в легкие воздух. Через несколько секунд спазм диафрагмы прошел, и Арктур смог вдохнуть.

Когда пришел в себя и снял болтающийся мешок с головы, улица уже опустела. Он был один рядом с белым домом с разрушенной крышей.

6

Дорога назад оказалась быстрее: Арктур шел бодро, хотя руки и живот еще болели; не озирался по сторонам, не плутал меж домов. Уже в городе ему стало лучше, и Арктур даже пробежался, чтобы успеть принять душ и позавтракать. В пути он пытался осмыслить произошедшее, расставлял факты по местам, выстраивал догадки и отметал в сторону откровенно несостоятельные теории.

Старик не убил его, но был близок к этому. Почему он так внезапно передумал? И что такое «литическая смесь»? Кто такие отдел ПЭ? Зачем разбойникам антибиотики для животных?

Арктур не мог не заметить, что над ним кружил дрон. Временами беспилотник с камерой зависал в воздухе вверху, словно давая понять, что за ним следят. Старик оказался не так прост. Перед тем как войти в дом, Арктур махнул дрону рукой, словно прощался с хорошим другом. «Я вас не боюсь», – должен был означать этот жест. Беспилотник стал удаляться в направлении старого города.

Только в квартире Арктур почувствовал себя в безопасности, и сердце перестало биться как бешеное.

В этот день ему пришлось спуститься на завтрак в уличную забегаловку. У дома под открытым небом стоял автомат с едой, рядом пристроилась пара высоких столиков без стульев. Пища показалась Арктуру непривычной, но вкусной. Прохладный ветер остужал не только кофе, но и голову, переполненную мыслями. Все в это утро было иначе, и Арктуру это нравилось.

Продолжение дня не отличалось от прочих будней: люди, занятия, работа. Но за одну ночь все изменилось, и он иными глазами посмотрел на мир. Стал подозрительнее, разглядывал каждое лицо в толпе: вдруг за ним слежка, вдруг планы преступников поменялись и ему грозит опасность. Он стал внимательнее изучать сводку утренних новостей, скрупулезнее искать скрытый смысл в словах собеседников. Но смартполис уже многие годы не менялся, и этот день не принес ничего нового.

На мгновение ему показалось, что все уже знают тайну долголетия, лишь он один в неведении. После небольшого приступа паники Арктур успокоился и задвинул подальше безумные мысли, снова погружаясь в раздумья.

Ночь без отдыха дала о себе знать ближе к обеду. На последних занятиях сон стал одолевать Арктура и нависать туманом. Он слушал лекторов рассеянно и, чтобы наверстать пробелы, после занятий пошел в читальный зал. Но и там не смог сконцентрироваться на задачах – снова и снова в голове всплывал диалог со стариком. Арктур поставил руки на стол, сцепил пальцы в замок, ткнулся в них лбом и не заметил, как уснул. Неизвестно, сколько времени парень провел в забытьи, но очнулся под гул голосов, и кто-то теребил за плечо.

– Мы думали, ты умер! – воскликнула Асцелла писклявым голосом. – Ты случайно не пропустил инъекцию?

– Не говори ерунды, у него день инъекции и день рождения в сентябре. Как можно этого не знать! – Сарин уверенным движением обняла Арктура за плечи и устроилась рядом. – Ты в порядке?

Он не сразу отошел ото сна. Такое с ним произошло впервые. Спать днем – непозволительная роскошь. Жители смартполиса с детства приучены к режиму, это позволяет экономить время. Как только ученики поняли, что все в порядке, утратили интерес к происшествию. Знакомые лица уставились в мониторы, кто-то зашагал по своим делам.

– Мне действительно нужно проверить количество наноорганизмов. Схожу в медблок, – пробурчал парень.

– Пойти с тобой? – обеспокоилась Сарин.

– Не стоит, лучше встретимся в комьюнити.

Арктур схватил рюкзак и поспешил скрыться. Он так торопился домой, что не заметил кружащего над ним знакомого дрона.

В родных стенах паника не проходила еще долго, он не находил себе места, брался то за книги, то за авиком, то пытался медитировать. Даже привычный виртуальный планетарий не помогал справиться с волнением. Красные переливы туманностей пугали, а холодный свет звезд угнетал. Будь рядом отец, то парой фраз смог бы его успокоить, матери достаточно было одного объятья, чтобы придать сил. Даже брат с вечным подтруниванием в тяжелые дни задумчиво сидел рядом или молча хлопал по плечу – простой жест для Арктура значил многое. Но в полном одиночестве в глубокой тишине, будто в вакууме, наружу выползли страхи и сомнения. А тревожиться было из-за чего. В конечном счете парень уставился на часы. Секунды быстро сменяли друг друга, монотонный бег цифр напоминал о главном. И вот уже через четыре минуты и пятнадцать секунд его голова была абсолютно свободна от мыслей, а пульс замедлился до пятидесяти семи ударов в минуту.

Ровно в три часа дня ему позвонил специалист по делам несовершеннолетних и дал инструкцию, как добраться до нового жилища. Арктур не испытал никаких эмоций, сухо ответил и отключил авиком. Он взял рюкзак, в котором лежала любимая потрепанная книга «Разведка далеких планет», что купил в лавке старьевщика; блокнот, куда делал записи раз в год в день инъекций, и документы в виде пластиковой карты. Еще он взял с собой второй комплект одежды – у него были две одинаковые черные толстовки с капюшоном и двое брюк с большими накладными карманами по бокам. Он выбрал эту модель еще три года назад, когда ростом был на десять сантиметров ниже. Каждый раз, когда одежда становился маленькой или изнашивалась, он заказывал точно такой же набор и пару однотонных футболок. Не хотел мучиться постоянным выбором. И хотя мог позволить себе менять наряды каждый день, смысла в этом не видел. Остальные вещи оставил службе утилизации. Он знал: все, что ему понадобится, предоставят в комьюнити.

Однотипные высокие здания стояли в ряд недалеко от школы. Несмотря на близкое расстояние, Арктур никогда не был здесь. Бледные матовые окна тянулись на много этажей вверх; ни вывесок, ни опознавательных знаков. Без подробной инструкции легко заплутать. Нужный корпус был по счету четвертым, вестибюль пустовал. Вход охраняла камера слежения с распознаванием лиц. Встроенный искусственный интеллект наблюдал, чтобы внутрь не проникали посторонние. Если кто-то пытался пройти, срабатывала сирена, и немедленно вниз спускались коменданты комьюнити. Но такие случаи были большой редкостью. Арктур беспрепятственно попал на семьдесят восьмой этаж – в базу данных системы его уже внесли.

Коридор пустовал, жильцы были на работе. В узкой комнате с одним окном стоял запах освежителя. Арктур сразу открыл окно, чтобы избавиться от резкого цветочного аромата. Две кровати, два стола и два шкафа. Серые покрывала на постели в тон серому небу. В комнате царили тишина и порядок, а в шкафах было пусто. Ничего не говорило о наличии соседа. Арктур был этому рад.

Он встретился с комендантом, познакомился с распорядком и прошелся по этажам. К вечеру коридоры наполнились голосами – ученики возвращались с работы. В комнату Арктура никто не вошел, и он отправился на разведку. Длинный коридор заканчивался просторной, ярко освещенной залой – высокие потолки с множеством небольших встроенных ламп создавали ощущение уюта и простора. Окна были затянуты матовой пленкой. Небольшими группами в разных частях помещения стояли замысловатые кресла, диваны и стулья, некоторые из них уже заняли ребята. В дальнем углу стояла неприметная полка, рядом возвышался стол. Арктур подошел ближе и нашел настольные игры, но все коробки оказались запечатаны. Над столом висел выцветший плакат с надписью: «Зона, свободная от авикома». Арктур огляделся и увидел еще два подобных плаката, которые не заметил сразу. Он подошел к окну, из-за пленки на стекле картина города превратилась в серое пятно. В одном месте уголок пленки отклеился. Арктур слегка потянул за него и глянул в просвет, но ничего кроме соседнего дома не увидел. Напротив виднелись такие же окна в белом плену.

– Арктур! – донеслось издалека. Сарин махала рукой и уверенно, плавно покачивая бедрами, шла навстречу. Она так набросилась на него с объятиями и обхватила за шею, что от неожиданности Арктур пошатнулся. Он выдернул руки из карманов и сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, но девушка словно не заметила этого. – Я так волновалась.

– Да все в порядке.

– Это здорово, тогда пойдем, я тебя познакомлю со всеми. – Сарин взяла его за руку и повела к друзьям, протиснув свои тонкие пальцы между его.

На общение в комьюнити выделялось два часа ежедневно, и это время было обязательным. Эту часть жизни подростков не подвергали жесткому контролю, ведь дети нуждались в свободном времени. Два часа в день на общение и игры – богатство, которого они лишатся во взрослой жизни.

Арктур знал, что эти два часа будут для него самым большим испытанием. Отсиживаться в комнате запрещалось. Никакого авикома и генсети. Было бы здорово потратить два часа на виртуальное путешествие.

Знакомые лица мелькнули в толпе. Арктур поприветствовал их коротким кивком. В центре залы напротив друг друга стояли две небольшие софы, по бокам громоздились стулья, создавая замкнутый круг. Сарин отодвинула их в сторону и окликнула друзей, представляя одноклассника. Она поочередно называла имена, но Арктур даже не пытался их запомнить. Двое парней и девушка сидели друг напротив друга. Один из них был крепкий: широкие плечи, сильные руки и толстая шея. На рубашке красовалась нашивка – значит, он староста. Парень коротко поприветствовал Арктура, будто они давно знакомы.

Второй не обратил внимания на новичка. Он смотрел вниз пустым стеклянным взглядом. Его каштановые волосы отдавали рыжиной, плечи были опущены, руки без конца теребили край кофты. Девушка со светлыми волосами сидела напротив ребят и, когда Сарин и Арктур подошли, молча сместилась на край софы. Все они были будто в трауре.

– Они еще грустят? – послышался сзади бодрый голос. Еще один молодой человек подошел, пока ребята усаживались.

Арктур оглядел парня в ярко-оранжевой кофте. На голове у него красовался хвост, а виски были выбриты. Он потянулся к Арктуру и задел стол, который стоял между двумя диванчиками. Раздался неприятный скрежет.

– О, здорово, я Рукс. – Рукопожатие было крепким.

– Арктур.

– Да мы знаем, Сарин уже все уши про тебя прожужжала.

Арктур хотел бросить на девушку быстрый взгляд, но сдержался, чтобы не ставить в неловкое положение. Должно быть, она залилась краской или застенчиво улыбалась.

Арктур предпочел увести разговор от себя.

– Рукс? Не припомню такой звезды.

– На самом деле я Акрукс[9]. Но мне не нравится вся эта мода на космические имена. О чем думали предыдущие поколения, называя детей именами звезд?

– Мы уже устали от этих рассуждений, не надо повторять мысль дважды, а тем более трижды. – Староста одернул Рукса и посмотрел на него с укором. – Особенно сейчас, когда Мелеф[10] пропал.

– Понял, понял, да все нормально с ним. Зря вы переживаете. Он в лечебнице.

– Что? Где? – раздались со всех сторон голоса. Даже рыжий парень оживился, но тут же снова застыл, уставившись на Рукса.

Арктур тоже перевел на него взгляд. Он сам впервые слышал о лечебнице и все еще не понимал, о ком идет речь.

– С чего ты взял? – Староста почти рычал.

– Да сейчас коменданта встретил, он сказал.

Рыжий в ту же секунду соскочил, с грохотом отодвинув стул, и бросился к выходу. Арктур вопросительно взглянул на Сарин в надежде, что хотя бы она разъяснит, что происходит.

– Вчера пропал его брат, Мелеф. – Она кивнула в сторону парня, который уже скрылся из виду. – Никто не знает причины, просто пропал после занятий.

– В комнате, где он жил, все вещи перевернуты с ног на голову, – продолжил староста. – Кто-то толкует, что видел, как его тащили против воли какие-то люди в черном, кто-то говорит, что Мелеф умер.

– Бред! – отозвалась блондинка.

Сарин одобрительно кивнула:

– Он всегда был с нами, тихий такой, неприметный, чаще всего молча сидел вон там. – Она показала пальцем на белый стул с высокой спинкой, который сейчас сиротливо стоял в стороне.

– Но самое странное, что всех на нашем этаже в свободные часы оставили в комнатах и допрашивали. Коменданты и какой-то человек в форме расспрашивали о Хамале, – добавил староста.

«Вот почему меня вчера оставили дома», – сообразил Арктур. Теперь его мучили новые вопросы.

– А что это за место – лечебница?

– Туда отправляют людей, когда наноорганизмы дают сбой. Ну, знаешь, тогда люди начинают вести себя странно. – Староста многозначительно изогнул бровь, взглядом выражая, что знает намного больше, но говорить не будет.

– Поэтому я так переживала за тебя, когда ты отключился в библиотеке. – Сарин коснулась его предплечья. Через плотную ткань черной толстовки он почувствовал тепло, но ему захотелось отстраниться.

Рыжий парень вернулся быстро, рассказал, что с братом все в порядке и что через две недели терапии, а может, раньше, он вернется. Сбой в работе наноорганизмов был крайне опасен, поэтому рыжий даже обрадовался, что брат находится в надежных руках.

Друзья облегченно выдохнули, и к ним вернулось спокойствие. К компании присоединились еще три девушки и два парня. Беседа потекла плавно. Никто никуда не торопился, позы людей стали более расслабленными. Арктура же мучили воспоминания, и новая информация усиливала напряжение внутри. К тому же общаться, улыбаться, заводить друзей он не умел, а после вчерашних событий и не хотел. Ему задали пару обычных вопросов. Он ответил сухо и тут же перевел разговор на другую тему. Вскоре за ним пришел комендант.

– Арктур Беллатрикс?

– Да.

– Пройдемте со мной.

Худой мужчина в серой форме, которую носили все коменданты комьюнити, ничего не объясняя, пошел к выходу. Арктур успел бросить вопросительный взгляд на Сарин, но она в ответ пожала плечами.

– Ваш брат на связи, у вас пятнадцать минут личного общения, – сказал комендант, когда его догнал Арктур.

– Но… авиком под запретом в эти часы. – Парень растерялся.

– Мы подстраиваемся под график отдела ПЭ.

Отдел ПЭ?

– Здравствуй, Арктур! – Голограмма авикома светилась изображением Саифа: его взгляд был мрачным, воротник-стойка плотно прилегала к горлу. Говорил он холодно. – Два раза в месяц общение с родственниками обязательно. А кроме тебя у меня никого нет.

7

В окно пробивался свет красного, как спелое яблоко, закатного солнца. Арктур лежал в одиночестве, прикрыв глаза, и размышлял обо всем, что произошло с ним за последние сутки. Его брат – курсант отдела ПЭ, того самого, которого боялись люди из старого города. Он мог рассказать брату про них и покончить с этой историей, но тайна живого старика манила, поэтому Арктур решил сохранить секрет и уснул с этой мыслью.

Дни тянулась дольше обычного. Арктуру постоянно казалось, что за ним следят. Обычно он не обращал внимания на окружающих, не подслушивал чужих разговоров и не думал, что кто-то может делать подобное. Он был уверен, что каждого волнует лишь собственная жизнь. Но теперь в толпе мог оказаться кто-то из отдела ПЭ.

Возможно, слежка за ним велась с воздуха. Над смартполисом летали дроны доставки или почты. Немногие беспилотники принадлежали службе безопасности и полиции и патрулировали местность. В смартполисе уже давно перестали работать камеры слежения, хотя раньше они висели на каждом углу. Необходимость в них отпала, и власти отказались обслуживать устройства – некому совершать преступления, значит, и следить не за кем.

Арктур переживал, что среди беспилотников отдела ПЭ мог затеряться дрон разбойников. Их тоже следовало опасаться. Рассуждения превращали его в параноика, взрывали голову и требовали выхода. Не существовало ни единого человека на земле, с кем Арктур был по-настоящему близок и мог говорить открыто, поэтому он привык оставлять мысли при себе. Но сейчас ему срочно требовался трезвый взгляд со стороны.

– Сарин, а ты слышала об отделе ПЭ? – Арктур опрометчиво начал разговор во время очередной прогулки от учебного корпуса до жилого, не задумываясь о последствиях. Он ожидал, что получит односложный ответ, и на том беседа закончится. Но девушка вздрогнула и на секунду замерла. Позади напирали люди, замедляться надолго было нельзя.

– Ты выбрал не лучшее время для таких разговоров. Зачем вообще о них спрашиваешь? – негромко спросила она.

– Мой брат теперь там.

Сарин округлила глаза и, похоже, начала сильно нервничать.

– Поговорим вечером, в свободные часы.

Они дошли до комьюнити, не проронив ни слова, и разошлись по своим блокам. У них оставалось полчаса на личные дела и обед, после чего они отправлялись по своим рабочим местам.

День казался резиновым, голова трещала от мучительных размышлений. Сарин внесла неразбериху в мысли. Работа превратилась в невыносимое бремя.

Смартполис – автоматизированный умный город, работающий без перебоев и неполадок, потому что каждый житель ответственно относился к своим обязанностям. Роботы заменили людей во многих сферах. Все, что требовалось от человека, – контролировать разумную технику. На заводе, где работал Арктур, производили солнечные батареи. Он следил за зелеными индикаторами на большой панели и, если лампочка становилась оранжевого или красного цвета, вызывал специалиста, который ремонтировал аппараты. После института Арктур сам займет эту должность, а пока весь его мир на пять часов в день сужался до мигающих лампочек.

Парень снова задумался о будущей профессии. Он был уверен, что способен на большее, чем ремонт сломанных приборов. Раздражение и злость разъедали душу. Хотя выбирать не приходилось. Если в городе правит искусственный разум, то человеку остается не так много профессий. Люди по-прежнему занимались медицинскими исследованиями, политикой, юриспруденцией, учили детей. Роботы не справились с творческими профессиями: в массмедиа, телевидении и блогинге искусственный интеллект не смог заменить человека, хотя попытки были. У машины нет своего мнения, нет эмоций.

Арктур никогда не задумывался, что в полиции и армии роботы так же не смогли заменить людей. Эта работа тоже требовала человеческих качеств: выдержки, проницательности, хитрости, умения подстраиваться под ситуацию и быстро принимать неординарные решения. К тому же машины слишком формально трактовали закон. «Но отдел ПЭ… Как это вообще расшифровывается?» Мысленный поток сделал круг и снова вернулся к исходной точке.

Над головой парня раздался длинный гудок, означающий, что смена школьников закончилась. Арктур встал, размял плечи и шею; в ту же минуту вошел студент на семичасовую вечернюю смену. После него место займет техник: ночью они сами дежурят у аппаратов. Арктур поприветствовал сменщика и поспешил в комьюнити.

Ученики по всем улицам стекались с работы в общежитие – приближалось время свободных часов. На то, чтобы побыть наедине со своими мыслями, детям давали не больше получаса. А потом они должны покинуть комнаты, чтобы провести время в общении друг с другом. Коменданты и старосты проверяли спальни, чтобы никто не оставался. Можно было легко улизнуть из комьюнити ночью, но свободные часы пропускать запрещалось, поэтому двери спален оставляли открытыми настежь. Здесь никто не боялся быть ограбленным – у всех практически одинаковые вещи. К тому же купить что-то не составляло труда: у каждого ребенка имелась безлимитная кредитная карта – власти предоставляли подрастающему поколению полную финансовую свободу. «Бери все что хочешь, а расплатишься, когда начнешь работать. Если не успеешь погасить свои долги, не переживай, за тебя расплатятся твои дети», – вот, что говорилось на каждом углу. И школьники не думали о последствиях, закапываясь все глубже в кредитную яму. Ну и как устоять, когда каждые полгода на рынке появлялись более скоростные и улучшенные модели гаджетов, часов и авикомов? А ради скорости люди готовы были платить, ведь дороже времени в мире не осталось ничего.

Когда Арктур вышел в коридор, в зале уже стоял шум голосов. В дальней стороне сидели друзья Сарин. Они кучно расположились на угловом диване, рядом полукругом стояли пустые стулья. Когда к ребятам подошел Арктур, все замолчали и уставились на него, словно он был смертельно болен.

– Я рассказала им, – Сарин многозначительно повела бровью, – про твоего брата.

Арктур отодвинул стул и неловко устроился на нем. Невероятно, что персона брата вызвала так много внимания.

– И?

– Что вообще ты знаешь об отделе ПЭ? – неожиданно заговорил староста.

– Впервые я услышал это название от… – Он чуть не совершил оплошность, вспомнив старика из старого города. Именно там он узнал про этот загадочный отдел, но выдавать тайну было нельзя. – Я узнал от брата.

– Неужели тебе никто и никогда не говорил о них раньше? – удивленно воскликнул Рукс.

– Он, наверное, рос в благополучном районе, не то что мы, – прокомментировал кто-то.

– Да, так и есть. К тому же я не особо общителен. – Арктур был в недоумении.

– О, это точно, – подтвердила Сарин. – Он интроверт, ему вообще не нужны ни друзья, ни общество.

Староста посмотрел на Арктура с прищуром.

– Отдел ПЭ – особое подразделение. Они занимаются предотвращением актов экстремизма, отсюда и название.

– Но в смартполисе нет экстремистов.

– И как ты думаешь почему? Мы живем в безопасное и спокойное время, потому что отдел ПЭ знает, что делает. Они выполняют свою работу тихо, без шума, все операции секретны, поэтому СМИ молчат. И они не любят, когда о них болтают.

– Что еще вы знаете об отделе ПЭ?

– Мой дядя служил в там, – неожиданно начала Сарин. – Им с отцом приходилось общаться по авикому по десять минут каждые две недели. Такое требование руководства. В год получалось почти двести шестьдесят минут. Папа каждый раз негодовал, что за пятнадцать лет он потратил на пустую болтовню с братом три тысячи девятьсот минут, а это больше шестидесяти пяти часов. Трое суток! А ведь это время он мог провести с нами, со своей семьей. К тому же под конец у них двоих вовсе исчезли общие темы для разговоров, временами они просто молчали глядя друг на друга, пока время не истечет.

– Какая-то нелепица, – пробубнил Арктур. – А что потом?

– Потом звонки однажды прекратились. Это было странно, потому что обычно дядя звонил сам, а папа даже не знал, как с ним связаться. Через две недели ему снова никто не позвонил. И он перестал ждать. Спустя полгода он зашел в генеалогическую сеть и обнаружил, что страница дяди больше не активна. Последняя запись была от администратора. Что-то о том, что он получил травму на производстве и трагически погиб. Это было странно, ведь дядя не работал на производстве. Папа был слишком занят, чтобы разбираться в подробностях. Он написал письмо с соболезнованиями его супруге, но она не ответила.

– А в жизни твой отец и дядя встречались?

– Конечно нет. Дядя был очень занят, да и папа сошел бы с ума от злости, если бы ему пришлось весь свободный день отдавать под общение с ним. Мы через авиком присутствовали на свадьбе его сына, и больше у нас контактов не было.

Повисла тишина. Всем необходимо было осмыслить услышанное.

– Отец всегда говорил, что это грязная работа, хотя сам убирал за роботами.

– Но что такого грязного они делают? – произнес Арктур задумчиво, словно задавал вопрос сам себе. – Что вообще сейчас значит слово «экстремизм»? Точнее, какие поступки приравнивают к экстремизму?

Обычно веселый и беззаботный Рукс вдруг заговорил серьезно:

– Я знаю, что нельзя пропускать работу. Пропусти пару дней – и к тебе нагрянет служба профилактики, а там и отдел ПЭ. Однажды нашего соседа забрали какие-то люди и вернули через неделю. Он сказал, что был на реабилитации. Как нам объяснили, такое бывает редко – один случай на сотню тысяч, когда наноорганизмы из-за несовместимости с носителем дают сбой и мозг перестает функционировать правильно. Поэтому человек совершает странные поступки: не хочет заводить семью, добровольно отказывается от вакцины, пропускает работу или даже совершает попытку суицида. В клинике из его тела выводили старые наноорганизмы, которые тут же замещали новыми, чтобы он не заразился опасными вирусами, которыми кишит атмосфера. После этого сосед вернулся, через неделю женился, вскоре у них появились дети. Больше никаких сбоев не было.

– Здорово, что на страже нашей безопасности стоят такие люди! – с задором воскликнул староста. – Я бы хотел, чтобы за мной пришли, если вдруг что-то пойдет не так, и вправили бы мне мозг.

Все утвердительно закивали головами и рассмеялась, услышав бодрый голос лидера. Новая тема для разговоров нашлась на удивление быстро. Подростки оживились и немного расслабились.

Арктур был ошарашен новой информацией. Сложив то, что знал о людях из старого города, с тем, что услышал сейчас, он получил совсем иную картину. Собирая пазл воедино, Арктур разработал самую правдоподобную теорию. Скорее всего, все, кто жил в старом городе, сбежали от отдела ПЭ, когда наноорганизмы дали сбой. Каким-то странным образом им удалось выжить – может, у них имелся человек, который снабжал их новыми вакцинами. Вопросов все равно оставалось очень много, и единственный, кто мог ответить на них, скрывался за пределами смартполиса.

Оставалось два дня до роковой ночи. В ветаптеке Арктур заказал литическую смесь и антибиотики для животных. Немногие держали животных в смартполисе – слишком затратной по времени была эта затея. Однако в некоторых случаях люди на время брали котенка или щенка. Медики рекомендовали завести питомца, чтобы справиться с одиночеством после утраты близкого. Они помогали справиться с потерей, были своего рода антистрессом. После того как животное исполняло свою миссию, его усыпляли.

8

В назначенную ночь Арктур оставил авиком в комнате, беспрепятственно покинул комьюнити и отправился в старый город. Путь предстоял долгий, поэтому стоило поспешить. Арктур не надеялся, что его кто-то встретит у белого дома с разрушенной крышей. К тому же он опоздал: старый город лежал неблизко, а он не пользовался никаким транспортом.

Загорались первые звезды, луна забралась уже высоко и освещала тонкие как кружево облака. Не меняя формы, словно запрограммированное изображение, они двигались по небу и скрывались за холмом, что возвышался дальше за городом. Арктур потоптался на месте. По пустой заброшенной дороге гулял только ветер, едва слышно шелестел старой листвой, поднимал пыль, стихал и снова брался за свое нехитрое дело. Снежные месяцы зимы еще ждали впереди, сейчас белое покрывало лишь местами прятало землю.

Вдруг из-за угла раздался голос – тихий, больше похожий на шепот. Арктур пригляделся. Луна светила ярко, и рядом с белым зданием он увидел силуэт человека в капюшоне, который махал рукой и подзывал к себе: «Эй, эй». Арктур направился к дому, но на некотором расстоянии его остановил неприветливый мужской голос:

– Ближе не подходи!

Он послушно остановился.

– Брось авиком на землю.

– Но у меня его нет с собой, – растерянно ответил Арктур.

– Так я тебе и поверил!

– Но это правда, можешь обыскать меня.

Силуэт молодого человека, разговаривающего с Арктуром, скрылся за углом. Женский и мужской голоса тихо перешептывались, но диалог по интонации напоминал перебранку. Кажется, у них нет хорошего плана, подумал про себя Арктур.

– Повернись и подними руки вверх. – Силуэт парня снова показался в лунно-белом свете. По голосам и жестам Арктур чувствовал, что его противники молоды, возможно, даже его ровесники.

Он неохотно повиновался. Эта ситуация начинала его нервировать, но делать было нечего. Арктур приподнял руки вверх, якобы демонстрируя, что не вооружен, но встал вполоборота, чтобы в случае чего увернуться от удара. Доверять этим людям было нельзя. Позади послышались неуверенные шаги. Холодные шершавые руки прошлись по запястьям, корпусу и ногам, обшарили карманы.

– Сними рюкзак.

Арктур нехотя скинул рюкзак и бросил рядом с собой. Раздался звук расстегивающейся и застегивающейся молнии. В сумке кроме бутылки воды и лекарств ничего не было. Арктуру стало даже смешно из-за собственной беспечности, стоило взять с собой хотя бы нож или что-то вроде того. Но раздобыть холодное оружие – то еще приключение, когда все под запретом.

– Ты принес то, что должен был?

– Да, сверток в рюкзаке.

Снова звук молнии, шуршание пакета и женский неразборчивый шепот. Арктур больше не мог терпеть и повернулся лицом к противникам. В ночи блеснули два лезвия. Девушка одной рукой крепко прижимала к груди сверток с лекарствами, в другой угрожающе держала нож, похожий на перочинный. Она натянула теплую шапку до самых бровей, а шарфом прикрыла лицо, оставив лишь глаза. Ближе стоял парень, бо´льшую часть лица которого скрывал объемный капюшон. Зато в лунном свете хорошо было видно бесформенную куртку, которая висела на нем мешком и, видимо, должна была придавать силуэту внушительный вид. Однако даже по голосу Арктур понимал, что перед ним молодой парень. Но на сколько он мог быть опасен? Сейчас в его руке большой охотничий нож. Казалось, он готов в любую минуту наброситься на незнакомца. «Скольких зверей житель леса мог убить и освежевать к пятнадцати годам? Скольких людей?» – крутилось в голове Арктура, но он подавил панику.

– Я выполнил свою часть сделки, что на счет вас? Где старик?

– Ты все проверила? – рявкнул парень, игнорируя Арктура.

– Не успела.

– Давай быстрее.

Девушка распаковала сверток и наугад выудила несколько ампул, потом снова заглянула в пакет и нащупала шприцы, иглы. Арктур терял терпение, но он был не в том положении, чтобы что-то требовать.

– Кастор[11] не придет, – резко ответил парень.

– Что значит не придет? Мы договаривались – информация в обмен на лекарства. Либо вы мне все расскажете, либо отдавайте сверток обратно. – Арктур потерял самообладание и сделал два шага вперед. Но парень в капюшоне стал беспорядочно размахивать ножом в воздухе; лезвие прошло прямо перед лицом Арктура, поэтому ему пришлось отступить. Парень с ножом зарычал, словно животное, капюшон слетел, и в холодном свете луны мелькнули его разъяренные глаза.

– Даже не вздумай ходить за нами. – Он еще раз махнул ножом в воздухе, и, когда убедился, что Арктур стоит на месте, они с девушкой стали отступать назад.

Как только они скрылись за углом, Арктур надел на плечи рюкзак, отсчитал ровно пять секунд и пошел следом. Ступая медленно, чтобы издавать как можно меньше звуков, заглянул за угол. Никого. Он осторожно пересек заросший сад, пробираясь сквозь колючки и кустарники. Под ногами скрежетали камни и мусор. Арктур перемахнул через ветхий забор и оказался на другой улице. Возле дома напротив мелькнули две тени. Когда они скрылись, Арктур недолго думая побежал за ними, но в тени дома его уже поджидали. Парень в капюшоне нанес сильный и точный удар по голове, отчего Арктур глухо ахнул и упал навзничь. Холодная промерзшая земля неприветливо встретила его ударом в спину, выбивая из легких весь дух. Дыхание перехватило, перед глазами все поплыло, в висках застучала кровь. Арктур скорчился от боли и перекатился на бок.

– Это последнее предупреждение, не ходи за нами! – с неистовой ненавистью зашипел голос над головой.

Арктур слышал, как быстро удалялись шаги. Он попытался встать, но голову словно разломило надвое. Парень громко захрипел, снова перекатился на спину, открыл глаза. И увидел точеный круг луны. Будто белым зрачком небо рассматривало его, не сводя взгляда. Луна гипнотизировала Арктура еще несколько минут, пока боль не пошла на спад. Рана чуть выше виска немного кровоточила. Парень поднялся, сделал глоток воды из припасенной бутыли, вытер рукавом кровь и бесцельно побрел в сторону центра старого города, где находились высокие административные здания. Качаясь из стороны в сторону, словно по воле ветра, он медленно прошел пару кварталов, иногда останавливаясь и вслушиваясь в тишину. Обнаружить тайное логово было просто невозможно: слишком много высилось вокруг одинаковых пустых домов, каждый из которых мог служить приютом отступникам. Возможно, база Кастора находилась совсем в другом месте.

В прошлый раз Арктура держали где-то в библиотеке, поэтому он решил найти и проверить это здание. Некоторые дома сохранили потертые таблички и сломанные вывески с названием организаций, что очень облегчало поиск: «Администрация», «Аптека», «Школа». Наконец, среди прочих на неприметном здании нашлась надпись: «Центральная городская библиотека». Внутри царили мрак и холод, сквозь выбитые окна свободно гулял ветер, под ногами скрежетали осколки стекол. Здесь ничего не уцелело. Арктур прошелся по первому этажу. Все ценное отсюда вынесли уже давно. Этажом выше обнаружилось много разных комнат. Он прошел мимо читального зала, отдела редких и ценных книг, заглянул в зал учебной и научной литературы. Буквы на табличке выгорели, и разглядеть можно было только «Зал уч…бн…й и нау…ой лит…атур…». Ни одно из помещений не напоминало тот закуток, что служил тюрьмой Арктуру в ту самую ночь. Он вышел на улицу.

Холодная темная ночь умело скрывала тайны. Непривычная тишина царила вокруг, пока ветер спал. Как только он просыпался, гулкое протяжное завывание слышалось всюду. Арктур глянул на небо, но прекрасный вид скрывали дома, хотя высота большинства из них не превышала семь-десять этажей. На одном из зданий снаружи виднелась металлическая лестница. Арктур решил забраться по ней, чтобы еще раз насладиться видом неба. С крыши открывалась совсем иная картина. Луна спряталась за густое облако и больше не поглядывала на Арктура. Перед ним как на ладони лежало небо, заполняя собой все пространство. Огромное, черное, во всем великолепии. Подобно мелким каплям краски на полотне, по небу были хаотично разбросаны звезды, чей свет дрожал, будто им тоже было холодно, зябко и одиноко.

Арктур окинул взглядом пустой город и уже собрался отправиться домой, как вдруг заметил в одном из домов желтый, тусклый, совсем крошечный огонек. Арктур оценил расстояние, приметил несколько крупных объектов рядом, чтобы проще было ориентироваться на месте, спустился с крыши и бросился бежать. Он не думал, что его могут убить или покалечить, избить и бросить умирать в этом же доме. Любопытство оказалось сильнее страха. Арктур бежал вперед, чтобы разгадать тайну, не дававшую ему покоя.

Обветшалый дом был похож на остальные: окна выбиты, крыша и стены покосились, трава и кусты вокруг громоздились кучей колючек и веток. Окна в доме оказались завешаны какими-то тряпками и одеялами. В углу одного окошка ткань немного провисла, оттуда и струился свет. Арктур осторожно приблизился к дому. Никто не выскочил на него с дубинками и ножами. Тогда он подошел вплотную к окну и сел внизу. Тут же нашлось оружие – длинная палка с парой ржавых гвоздей на конце.

– Ты сам видишь, что не хватает! Всего шесть ампул.

– Почему он принес так мало?!

– Кастор не говорил ему о количестве, вообще никто не думал, что он придет. На это мог пойти только полный придурок.

Голоса звучали знакомо. Девушка явно не стеснялась в выражениях.

– Что будем делать? – спросил мужской голос.

– Я не знаю, Поллукс[12], не знаю, – отвечал женский.

– Мы можем вылечить либо его, либо Лилию.

– Думаешь, я не понимаю этого?

– И ты знаешь, кого бы выбрал Кастор. – Парень оставался спокоен.

Снова молчание. Арктур боялся издать лишний звук.

– Но сейчас решение принимаем мы. Ты и я. И я предлагаю разделить лекарства.

– Ты с ума сошла? Так умрут оба. А перед этим Кастор и нас убьет, когда очнется. А Лилия! – Парень говорил на повышенных тонах, без страха быть услышанным. – Мы ее потеряем. Ты этого хочешь?

– Конечно нет! Ты же знаешь – без нее нашей колонии придет конец!

Спор утих, оба некоторое время молчали, потом девушка снова заговорила, но уже тише и спокойнее.

– Но это даст нам три дня.

– А потом?

– У нас есть три дня, чтобы позаботиться о том, что будет потом.

Послышались шаги и шорох. Парень тяжело вздохнул.

– Неси лекарство в колонию, а я пойду в смартполис, – уверенно зазвучал голос девушки. Потом звук ее шагов раздался ближе к входной двери, где уже ждал Арктур.

В свете луны, уже без шапки и шарфа, стояла невысокая девушка. Темные волосы, собранные в хвост, растрепались, мелкие пряди выпали и теперь обрамляли милое маленькое круглое личико. Но милым оно оставалось лишь секунду. Даже при тусклом освещении Арктур увидел на лице смесь страха и неистовой ярости. Девушка налетела на незваного гостя. Пригнувшись, она плечом попыталась ударить его. Но Арктур на этот раз был готов в атаке и ловко увернулся, а девушка повалилась на землю.

– Леда[13]! – На шум подоспел парень. В дверном проеме на секунду застыл силуэт в распахнутой куртке-мешке, в руке у него был нож с длинным лезвием. Еще мгновение, и он рванул вперед.

Арктур крепче сжал оружие. «Либо он меня, либо я его», – мелькнуло в голове. Он дождался, когда парень приблизится, и огрел его палкой. Удар пришелся по груди. Нападавший повалился и потерял равновесие.

– Я пришел поговорить! – закричал Арктур, но его никто не слушал.

Он быстро отступил в сторону, не теряя противников из поля зрения. «Один против двоих. У меня нет шансов!»

Девушка уже поднялась на ноги и была готова наброситься. Парень тоже пришел в себя. С рыком он кинулся вперед. Арктуру ничего не оставалось, как размахивать палкой перед собой, чтобы не подпустить к себе противников. В какой-то момент ему удалось выбить нож из руки. Тогда парень кинулся на него; завязалась драка, оба повалились на землю. Арктур быстро взял верх. Щуплый парнишка, с белыми как снег волосами, распластался на земле и получил кулаком по лицу. Но Арктур не заметил, как к нему сзади подбежала девушка и огрела чем-то по голове. Боль запульсировала в висках.

«Неужели это конец?»

Девушке ничего не стоило нанести решающий удар. Но Арктур пустил в ход свое главное оружие и крикнул во все горло:

– Я принесу лекарства для Лилии! – И шепотом добавил: – Для Кастора тоже. Через три дня.

На мгновение девушка замерла. «Сработало», – подумал Арктур.

– Ты подслушал наш разговор! – скорее для себя, чем для него без сил произнесла девушка, неподвижно стоя с палкой в руке.

Парень с трудом поднялся на ноги, несмотря на боль, отыскал нож.

Арктур не видел смысла сопротивляться. Снова будут бить или сразу пустят в ход холодное оружие – все равно ему не одолеть двоих. Но те стояли, не шелохнувшись. Внутри бушевала война.

– Я рад, что вы наконец готовы к диалогу. – Оружием Арктура были слова. – Да, я подслушал, но я вам нужен! И я не подведу.

Девушка суетливо бросала взгляд то на Арктура, то на своего напарника, терзаясь сомнениями. Парень в это время тяжело дышал, опустив голову. Казалось, нож вот-вот выскользнет у него из рук.

– Я ему не доверяю, – устало проговорил он себе под нос.

– А ты думаешь, я доверяю? – шепнула другая девушка. Ветер трепал тонкие пряди ее волос, изо рта вырывался пар. Арктур с любопытством наблюдал за ней. Голова трещала, но, не обращая внимания на боль, он встал сначала на одно колено, нащупал большой камень под рукой и потом поднялся во весь рост.

Арктуру стало смешно: как он планировал обороняться камнем? Он сделал два шага назад. Если что-то пойдет не так, сможет ли он сбежать? Парень и девушка продолжили что-то обсуждать, будто не обращая на него внимания.

– Он явился невесть откуда, все это очень странно. Мой ответ «нет». К тому же Кастор был бы против.

– В этом я не уверена – он первый решил довериться ему. – Девушка бросила быстрый взгляд на Арктура. – Но нам с тобой принимать решение.

– Нет, мы не можем так рисковать, это слишком опасно.

– То есть ты предлагаешь рисковать Кастором или, быть может, Лилией?

Снова прозвучало это имя, да еще и с такой интонацией, словно этот человек был очень важен. Арктур прикинул, что она могла быть лидером сообщества. А Кастор – лишь исполнителем чужой воли. В голове сразу появился образ зрелой волевой худощавой женщины. Перед ней все преклоняются, выполняют любые приказы. «Лилия должна выжить, чтобы я мог с ней встретиться. Она владеет нужной информацией, возможно, даже больше, чем Кастор», – решил для себя Арктур.

– Не смотри на меня так! Ты же прекрасно знаешь, я не могу противиться тебе, когда ты так смотришь, – прошипел парень.

– Ничего другого нам не остается.

– Я все принесу в назначенный срок, – громко и уверенно произнес Арктур. – Но вы знаете мою цену.

Парень с девушкой долго смотрели на незнакомца из города, безысходность и тоска исходили от жестов, позы и даже дыхания.

– Это конец для нас. – Парень накинул капюшон и направился в дом. На ходу он пнул пустую банку, и та с грохотом покатилась и застряла в сухой траве. Двери за ним бесшумно закрылись.

– Через два дня мы будем ждать тебя возле того же дома в то же самое время. – Девушка достала из кармана шапку и натянула ее до самых бровей.

Арктур молча кивнул и не торопясь побрел в сторону смартполиса. Перед перекрестком он обернулся. Девушка все так же стояла у дома, провожая его взглядом. Арктур хотел махнуть ей на прощание, но решил, что они скорее враги, чем друзья, и пошел дальше. Чернеющие силуэты зданий, намеки на точные линии домов, аллей и парков, непроглядная тьма. В холодной ночи он оставил новых знакомых. Теперь парень знал их имена – Поллукс и Леда.

Только когда Арктур поравнялся с тем самым двухэтажным домом с полуразрушенной крышей на окраине, заметил, что камень все еще в руке, и запустил его в оконный проем. Внутри что-то загромыхало и стихло. Парень поднял взгляд к небу. Мелькнул метеор и погас. Арктур быстро нашел Полярную звезду, потом Большую Медведицу. С кончика «ковша» взгляд скользнул к созвездию Волопас. Звезда, которая подарила ему имя, пульсировала и переливалась то красным, то зеленым светом.

– Я и не думал, что ночь может быть такой длинной…

9

На рассвете Арктур добрался до комьюнити. Проходя мимо одного из магазинов, он увидел свое отражение в зеркальной витрине и пришел в ужас. Теперь его украшала рана на лбу, одежда испачкалась и порвалась, кровь успела высохнуть и местами запеклась. Явиться в таком виде значило вызвать много лишних вопросов. А это ставило под угрозу все планы. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы объяснить свой внешний вид.

До момента, когда город проснется, оставалось пару часов, Арктур скрылся с главной улицы, чтобы немного перевести дух, отдохнуть и, может быть, даже вздремнуть. Когда гул голосов стал нарастать, он вернулся к центральной улице и встал через дорогу, напротив входа в комьюнити. Плотный поток людей и электромобилей проносился мимо. Через некоторое время из корпуса стали выходить ученики. Арктур искал в толпе знакомые рыжие кудряшки. Когда вдалеке показалась подруга, он громко выкрикнул ее имя и помахал рукой. И только когда внимание Сарин сосредоточилось на Арктуре, он побежал ей навстречу. Неуклюже протиснулся сквозь толпу и намеренно кинулся под колеса электрокара. Водитель не пострадал, а Арктур картинно упал на бок и хорошенько приложился больным местом к асфальту. И так пульсирующая рана получила дополнительный удар, кровь с новой силой хлынула на лицо. На секунду вокруг столпились люди. Но парень, шатаясь, встал на ноги, извинился перед водителем, сказав, что сам виноват в происшествии и претензий не имеет. Когда к нему подошла Сарин и несколько ребят из ее компании, толпа зевак уже рассосалась.

– У него кровь! – истошно завизжала незнакомая девушка. Возможно, она видела нечто подобное впервые.

– Арктур, ты в порядке? Как такое могло случиться? Ты разве не видел, куда шел? – Сарин испуганно осмотрела друга, потом похлопала его по плечу. Испачкавшись, она отряхнула руки и отстранилась.

– Я не знаю, – рассеянно ответил он.

– Тебе надо к медикам. Пойдем, я тебя отведу.

Арктур шел, шатаясь. Столько травм за день он ни разу не получал. Однажды в детстве у него был вывих, который вправили за тридцать секунд, а в старших классах один раз шла кровь из носа. Прямо во время занятий пара капель упала на стол, но все быстро прекратилось. Это было то еще событие.

Он шел не спеша, задумавшись о своем, пока не обнаружил, что Сарин идет бок о бок с ним.

– Спасибо, Сарин, но лучше бы тебе поспешить на занятие – не стоит пропускать его из-за меня.

– Ничего страшного. Потом нагоню материал, – с легкостью отмахнулась она.

– Я настаиваю, дойду сам.

Арктур был категоричен, и Сарин ничего не осталось, кроме как согласиться. Она подарила ему мимолетные объятия и побежала в обратную сторону. Парень медленно поплелся дальше.

– Это кто тебя так отделал? – Зрелый мужчина-травматолог, он же хирург, он же медбрат встретил Арктура. Он один обслуживал весь округ, ведь пациентов было немного. Чаще всего к нему привозили тех, кто пострадал на производстве, реже тех, кто получил бытовые травмы, и практически никогда не поступало раненных в драках.

– Я столкнулся с электрокаром.

Мужчина в белом халате понимающе кивнул. От него исходил неприятный запах антисептика, который витал всюду, по всему небольшому кабинету. Казалось, все пропахло этим стойким ароматом, и Арктур начал переживать, что его одежда и волосы тоже могут пропитаться им.

– Просто вид у тебя такой, будто ты с кем-то боролся и, кажется, проиграл.

– Нелепая вышла история, я так торопился, что не посмотрел по сторонам. И вот я здесь.

– М-м-м, – задумчиво протянул доктор.

– Знаете, мы можем покончить с этим быстро, я так спешу на занятия. Сами понимаете.

– М-м-м.

– Вы мне не верите?

– Где, говоришь, это случилось?

– Напротив входа в комьюнити, пятый корпус.

– Как, говоришь, тебя зовут?

– Арктур Беллатрикс.

– Свидетели были?

– Конечно, много! – горячо воскликнул парень, мысленно радуясь, что дождался Сарин и друзей. – Меня хотела проводить девушка, но я отправил ее на занятия, чтобы из-за меня у нее не было пропуска.

– А переносной авиком где?

– Я его оставил, торопился очень. Хотел пораньше на учебе появиться, но пришлось за ним вернуться. Так я оказался под колесами. – Арктур не растерялся, говорил быстро и уверенно, словно все так и было.

– Ну, это хорошо. Там все проверят.

– Вы о чем? – То ли из-за головной боли, то ли из-за недосыпа парень никак не мог сообразить, о чем толкует доктор.

– Да ты не переживай, там найдут свидетелей и установят причины инцидента. Я подаю данные обо всех, кто приходит ко мне, в отдел ПЭ. Такая у меня работа.

– Отдел ПЭ? – Арктур чуть было не схватился за голову, но сдержался, стараясь не выдать себя.

– Слыхал о них? – Доктор, не отрывая глаз от пациента, пристально наблюдал за реакцией.

– Нет, – безразлично ответил тот, дернув плечами для пущей реалистичности.

Мужчина в белом халате ничего не ответил, и Арктур понадеялся, что тот ему поверил.

На памяти доктора было лишь два случая, которые вызвали пристальное внимание спецотдела. Дважды речь шла о драках. В отделе считали, что лишь те, кто не занят делом, могут тратить время на такие бессмысленные занятия. А девиантное поведение влекло за собой еще более серьезные проступки и безрассудную трату бесценных часов. У врача была четкая инструкция: докладывать в отдел ПЭ о любых потасовках с пострадавшими.

Доктор быстро подлатал Арктура и отпустил. Пришлось вколоть анестезию и наложить пару швов.

– К сожалению, наноорганизмы не идеальны, они только лечат нас, а с внешними ранами приходится справлять нам, врачам. Ну, это хорошо, так бы у меня не было работы. А ведь я потомственный медик, все мои родные – врачи, – задумчиво рассуждал доктор, протягивая иголку сквозь кожу и завязывая узлы. Несмотря на местное обезболивающее, пациент корчился при каждом уколе иглы, но врач не обращал внимания. – Рана заживет быстро благодаря наноорганизмам, и последствий никаких не будет, боли тоже пройдут, а швы сами рассосутся.

Арктур поспешил в жилой корпус, ему хотелось поскорее помыться, переодеться и отоспаться. Кровать в комьюнити так и манила, но дневной сон вызвал бы еще больше подозрений. А что, если к нему нагрянет отдел ПЭ? Душ взбодрил, а страх плеснул адреналина в кровь – сон как рукой сняло.

Уже некоторое время в смартполисе он стал замечать людей в черной форме без опознавательных знаков. Если приглядеться, то под просторной курткой на поясе болталось что-то напоминающее небольшую дубинку или шокер. Эти люди не привлекали внимания, вели себя как часть толпы и публично не проводили никаких операций. Он вспомнил, что и раньше встречал их, просто не обращал внимания. Однажды пропал его одинокий сосед после того, как умерла его жена. Люди в такой же форме рыскали по этажу, спрашивали родителей, давно ли он появлялся здесь. Такую же форму носил его родной брат.

«Нужно притворяться скучным, обычным Арктуром Беллатриксом. Иначе мне не выбраться через два дня в старый город», – рассуждал Арктур, уже сидя в учебном корпусе. Теперь он выглядел совсем неприметно, швы на лбу прикрывала длинная черная челка. Чистая одежда, новый рюкзак за плечами, авиком на запястье. Как обычно, Арктура на входе встретил Аристотель и монотонным голосом рассказал о сегодняшних занятиях. В аудитории стояла тишина, ученики усердно решали задачи и примеры.

– Я волновалась, – шепотом поприветствовала друга Сарин, не отрывая взгляда от экрана.

– Все в порядке.

Арктур краем глаза заметил, что девушка улыбнулась и поправила волосы. До конца занятий они не разговаривали. Только по дороге в комьюнити Сарин взяла его под руку и смогла выговориться, рассказывая, как она все утро не находила себе места, не сводила взгляда с двери в ожидании друга. Арктур лениво слушал и молчал. Уже на входе в комьюнити девушка бережно отодвинула волосы Арктура в сторону. При виде раны она скривилась и поспешила снова расправить челку.

– Увидимся вечером, – прощебетала Сарин.

Арктур через силу поел. Мысленно обрадовался, что в мужской столовой не будет Сарин. За все это время он так ни с кем и не подружился, и за обедом никто не приставал к нему с разговорами.

На заводе время тянулось бесконечно долго. Мигающие зеленые лампочки-индикаторы действовали на Арктура усыпляюще. Весь его мир – это он сам и зеленые кнопки. Они, словно живые, подмигивали и повторяли тоненькими противными голосочками: «Усни, усни, усни». Арктур долго не поддавался им, но в итоге почувствовал, что отключился на долю секунды, сидя на стуле. К счастью, он быстро пришел в себя, похлопал руками по лицу. Бодрость вернулась. Новые неприятности ему не нужны.

Две ночи Арктур восстанавливал силы и упорядочивал мысли. От него зависела чья-то жизнь, целых две – старика Кастора и Лилии. Ему нравилось произносить это имя – Ли-ли-я. Звучало так необычно, нежно и свежо. В каждом слоге Арктур чувствовал дыхание свежего ветра и переливы быстрого ручья. Он не хотел подводить новых знакомых из разрушенного города, но именно мысли о Лилии не давали ему покоя. Его тянуло к ней как магнитом. Он любил загадки.

Ночью Арктур никак не мог уснуть. Шесть ампул с антибиотиками сегодня подошли к концу. Следующей ночью его будут ждать, а у него нет ни плана, ни лекарств на руках. Купить антибиотики и литическую смесь для животных несложно, больше всего опасений вызывала ночь побега. Слишком много времени тратилось на путь до места встречи, поэтому ему нужен был транспорт. А его так просто не купишь в магазине. Будет слишком подозрительно, если у подростка появится мобиль, электрокар, а сейчас важно было не привлекать лишнего внимания.

К счастью, решение нашлось быстро. Магазины активно предлагали средства, ускоряющие жизнь. Прилавки пестрели все более быстрыми авикомами, переговорными устройствами, очками дополнительной реальности. Существовали таблетки для быстрого секса и сна, даже для ускорения роста волос и ногтей, хотя большей популярностью пользовались как раз снадобья обратного действия – так люди могли носить один и тот же маникюр по полгода и не подстригаться несколько лет. Самым большим разнообразием отличались транспортные средства. Для тех, кто не мог позволить себе электрокар, производители предлагали моноскутеры и электроролики. Последние долго держали заряд, оказались легкими и компактными, подходили к любой обуви. По крайней мере, по хорошей дороге можно передвигаться быстрее.

Но Арктур не хотел идти в старый город без оружия. Сейчас рана на лбу почти затянулась. Наноорганизмы быстро справлялись с работой, ничего не болело. Но новые травмы потребуют новых легенд, и в конечном счете это приведет к проблемам. Для безопасности достаточно было бы ножа, но даже его просто так в смартполисе было не купить. Арктур промучился полночи, обдумывая, как раздобыть оружие. К утру родилась идея. План получился откровенно поганым, но ничего другого в голову не приходило. В груди скверно щемило, новое неприятное ощущение поселилось горьким привкусом во рту и не покидало до самой ночной вылазки.

После занятий Арктур и Сарин быстро распрощались. Перед тем как уйти, он незаметно для окружающих вложил в ладонь подруги небольшой клочок бумаги. Сарин округлила глаза от неожиданности, потом улыбнулась, потупив взгляд. Арктур немедленно удалился. К гадкому щемящему чувству в груди добавилась тошнота. Он чувствовал отвращение к самому себе. Внутренности скрутило в тугой узел, неприятный привкус желчи поселился во рту. День превратился в пытку.

После отбоя Арктур положил в рюкзак ролики и лекарства, переоделся в удобную одежду и пошел в столовую. Двери практически нигде не закрывались, потому что порядок поддерживали внутренней дисциплиной. К тому же у детей не оставалось времени на шалости или глупости. С детства взращивая в них мысль о ценности времени, общество получало в итоге правильных подростков, которые редко нарушали правила и становились отличными элементами общей отлаженной системы.

Просторная столовая опустела, Арктур удостоверился, что никого нет, и проник в служебное помещение. В пищеблоке конвейер грел и раздавал готовую еду. За техникой присматривали два сотрудника, и у них точно имелись ножи. Арктур осветил небольшое пространство возле себя – столы, шкафы, пара стульев, открытые полки, на которых были аккуратно расставлены одинаковые коробочки. Идеальная чистота. Парень осторожно осмотрелся, пока не наткнулся на панель с ножами. Большие, средние и маленькие – выбор впечатлял, а главное – на утро никто не станет бить тревогу. Арктур взял средний нож с легкой черной рукояткой и длинным острым лезвием. Обмотал его старой футболкой, которую заранее положил в рюкзак, и быстро направился к выходу.

В большие окна столовой падал свет от других зданий и прожекторов. Длинные столы отбрасывали угловатые тени. Среди одной из них стояла Сарин. Локоны пышно обрамляли ее лицо, а на прекрасной фигуре была непривычно облегающая одежда. Красивая и влюбленная, она совсем не привлекла Арктура, но план подразумевал один дурной поступок.

– Я заждалась. – Сарин сделала два шага навстречу, покачивая бедрами и негромко хихикая. – Записка – это неожиданно, но в твоем стиле. Только ты мог такое придумать.

Арктур замялся, ком подступил к горлу.

– Ну, ты опять будешь молчать? Почему ты вдруг назначил ночное свидание?

– Я… – Мысли растерянно скакали, почему-то именно сейчас он стал думать о том, какая гладкая поверхность у столов, потом внезапно озадачился свежестью своего дыхания. Арктур не сразу смог совладать с хаосом в голове, но потом представил умирающего Кастора и загадочную Лилию – двух человек, которые нуждались в нем. Он так и не придумал никаких вразумительных слов для Сарин, зато нервы больше не отплясывали чечетку. Арктур выдохнул, без объяснений подошел к девушке вплотную и поцеловал. Ее губы показались такими мягкими, рыжие кудряшки нежно касались лица и щекотали. Сарин прижалась к нему всем телом. Но ощущения не захватили Арктура, он механически шевелил губами и постоянно думал, в какой момент следует остановиться, чтобы получилось не слишком долго и не слишком коротко. К счастью, Сарин сама отпрянула от парня и слегка оперлась бедрами о стол.

– Это было вау!

– Я не умею красиво говорить, поэтому…

Арктур встал рядом с девушкой плечом к плечу, Сарин мгновенно схватила его за руку и прижалась.

– Мне всегда так хорошо с тобой, – замурлыкала она.

– Мне тоже, – еле слышно выдавил Арктур.

Он провел с Сарин минут десять, но время было особенно дорого этой ночью.

– Нам пора идти, не хочу создавать тебе проблем.

– С тобой я забываю о времени. Давай побудем тут еще недолго?

– Лучше не стоит, у нас будет время завтра, – соврал Арктур. Он не хотел сближаться с Сарин, она нужна была ему сегодня, чтобы не вызвать подозрений. В первый же день он узнал, что коменданты закрывают глаза на нарушения, если они связаны со свиданиями. Напротив, комьюнити созданы, чтобы ребята подбирали себе партнера, чтобы отношения крепли и молодые пары поскорее заводили потомство.

Они вышли из столовой, держась за руки. В глаза ударил яркий свет ламп. Освещение включилось автоматически до самого конца коридора. Сарин шла чуть ли не вприпрыжку, а Арктур еле волочил ноги. Он то сильнее, то слабее сжимал ладонь девушки, нервы сдавали. Она оправдывала его сдержанность волнением первого свидания и не придавала этому значения. Сейчас в голове с кудряшками ничего кроме воспоминаний о поцелуе не существовало. Арктур надеялся, что никто не выйдет им навстречу. Но уже в конце коридора из-за угла вырулил комендант.

– Так-так, – слова звучали длинно и протяжно, словно никто никуда не торопился, – нарушаем режим?

– Мы уже закончили, – сдержанно ответил Арктур.

– Вы же знаете, как упущенные часы сна повлияют на вашу работоспособность завтра. Поддерживать режим – значит не упустить ни минуты из жизни.

– Да, вы абсолютно правы! – Сарин умела говорить любезно, но комендант не собирался делать выговор и произнес то, что по инструкции должен говорить.

Арктур весь покрылся мелким бисером пота. Если бы он попался один, то комендант непременно устроил бы обыск и вызвал отдел профилактики. Поэтому Арктур нагло и бесчестно воспользовался влюбленной в него девушкой. «Ради Лилии, кем бы она ни была», – оправдывал он себя, но тошнота и горечь в горле не проходили до самого старого города.

10

Лес стоял безмолвно. Сухой, холодный, замерший в ожидании снегопадов. Еще чуть-чуть, и зима окутает его белым покрывалом. Редко слышался отдаленный шорох – взмах крыльев, перекличка ночных хищников. Треснет ветка – значит, поблизости бродит неосторожный охотник и его добыча убежала. Слишком давно в этих местах перестал появляться человек. Больше никто не стрелял зайцев, белок, лис и медведей ради мяса, пушнины и просто забавы. Звери жили привольно, часто заглядывая в старый город, бродили меж домов, искали, чем поживиться.

Арктур не знал об этом, когда приближался к уже знакомому белому зданию с разрушенной крышей. И вдруг завыли волки. Сначала он решил, что ему послышалось или в ушах на бегу свистел ветер. Но, остановившись у цели, успокоив дыхание после пробежки, в полной тишине Арктур снова услышал протяжный звериный вой. Звук раздался поблизости. Парень бросился в дом. В этот раз дверь оказалась закрыта. Он дернул, но она рассохлась, сошла с петель и не входила в проем. Кто-то намеренно приложил силу, чтобы запереть дом. Но Арктура в эту минуту заботило другое – поблизости разгуливали дикие звери. Он приложил больше силы и дернул дверь. Она окончательно сорвалась с петель и завалилась набок.

– А наш новый друг боится волков! – Сколько ехидства сквозило в словах знакомого мужского голоса.

– А-ууу, – завыл женский голос, подражая ночным хищникам, и разразился смехом.

Темнота стояла кромешная. Судя по звукам, новые знакомые Арктура прятались по разным сторонам комнаты чуть поодаль от него. Пока противники расслабленно болтали, он как можно тише стянул рюкзак с плеч, отодвинул молнию ровно на столько, чтобы пролезла рука, и вынул нож.

– Брось на пол, Арктур Беллатрикс! – Раздался прямо из-за спины голос старика.

– Кастор! – воскликнул парень, но не успел и слова добавить, как старик ткнул чем-то твердым ему между лопаток. «Пистолет», – мелькнуло в голове.

– Даже не думай! Брось, а то буду стрелять.

Арктур хотел рвать на себе волосы от ярости. Раньше он боялся, что его покалечат, но теперь его наверняка ждала смерть. И, в отличие от парня с девушкой, у старика рука бы не дрогнула. Нож, завернутый в футболку, с глухим стуком упал на пол, и кто-то тут же его поднял.

– Сядь в кресло, мальчишка.

В эту же секунду зажглась пара тусклых фонарей. Арктур огляделся, в руках у старика было ружье. Его подручные подвесили фонарь к старой люстре, и свет породил кривые пляшущие тени на стенах. Девушка сжала тонкие губы и напряженно смотрела на Арктура. Она убрала волосы под шапку и надела мешковатую одежду. В таком виде Леду было не отличить от мальчишки. Арктур впервые смог разглядеть ее напарника. Парень тоже носил свободную одежду, но впалые щеки и тонкая шея выдавали худобу. Он провел рукой по коротким светлым волосам и крепко сжал в руках палку. Арктур хотел взглянуть на Кастора через плечо, но толчок в спину пистолетом напомнил о приказе старика.

– Хорошо, хорошо. – Арктур нехотя сделал пару шагов и сел в грязное потертое кресло, из которого местами сквозь дыры торчала набивка. Он занял как можно более расслабленную позу. Говорить со стариком – не то же самое, что с ровесниками, он не купится на уловки. Однако это не повод отступать. Это повод изменить тактику.

Кастор обошел кресло и сел напротив, поставил рукоять ружья на огромный носок потрепанного башмака. Сухая, крючковатая, вся в морщинах, рука легла на ствол, удерживая оружие по стойке смирно. Их разделяло полтора метра. Арктур без тени страха взглянул в глаза старика. Они сверлили друг друга взглядом, испытывая и исследуя.

– Ну, – Арктур развел руками в воздухе, – я пришел! Причем дважды. Никого не привел с собой, зато принес то, что вам нужно. Теперь ваша очередь дать то, что нужно мне.

Кастор на минуту закрыл глаза. Казалось, что дышать ему тяжело – внутри на каждом вдохе что-то хрипело, поэтому он вдыхал воздух словно через раз. Свет падал сверху, и на безжизненном лице тени легли в глубокие морщины, отчего старик стал похож на смерть. Наверное, Арктур именно так изобразил бы ее, если бы был художником.

– Что ты хочешь знать?

Арктур и правда уже о многом догадывался. Но домыслы терзают ум, а факты вносят ясность. Он любил, когда все логично, последовательно и обоснованно.

– Я хочу знать все!

– Всего не знаю даже я. – Кастор лишь ухмыльнулся и снова закрыл глаза.

«Видимо, старик решил увиливать от ответа и тянуть время. Он знает, что к утру я должен быть в смартполисе», – смекнул Арктур.

– Сколько вам лет, Кастор?

Старик пристально взглянул на парня.

– Шестьдесят семь. А тебе?

– Мне шестнадцать. Как вы дожили до такого возраста?

Старик тяжело вздохнул и тут же захрипел, кашель охватил его тело, ружье в руке шаталось и тряслось. Кашель прекратился, мужчина сплюнул мокроту и вытерся рукавом.

– Тебе не нужны ответы, тебе и так все известно.

Арктур вышел из себя.

– Вы не принимаете ежегодные инъекции! Вы не ставите их, вы отказались от наноорганизмов!

Кастор ответил молчанием.

– Поэтому вы живете здесь, поэтому болеете, поэтому нуждаетесь в лекарствах.

Мужчина наклонился вперед и свободной рукой прикрыл лицо.

– И вы идете против системы, а смартполису это не нравится. Вам приходится прятаться, вы не доверяете никому и боитесь отдела ПЭ.

Он говорил горячо и эмоционально. Старик сник на глазах.

– Ты знаешь все, теперь я не могу тебя отпустить, Арктур Беллатрикс.

– Прекрасно! Меня в смартполисе ничего не держит, я хочу присоединиться к вашей колонии, я готов.

– Нет! – резко и громко оборвал его мужчина и крепче взялся за ружье. – Теперь я не могу тебя отпустить, Арктур Беллатрикс, но брать в общину тоже не собираюсь. Я должен тебя убить.

Старик не спеша встал, опираясь на ружье, словно на трость. Дыхание его было сбивчивым, хотя лицо казалось спокойным. Арктур немедленно вскочил и замахал руками перед собой. Все произошло за секунды, и парень оказался на мушке у старика. Одно движение пальцем – и дело кончено. «В лицо или в грудь», – выбирал старик. Арктур в панике суетился под прицелом, судорожно оглядывался по сторонам, в поисках защиты, оружия или укрытия.

– Не думал, что умру в шестнадцать. Теперь даже перспектива дожить до тридцати пяти кажется заманчивой. – Арктур собрал остатки мужества и посмотрел Кастору прямо в глаза. – Но пусть будет так.

Жертва смирилась, палач медлил. И так продолжалось несколько долгих секунд. Старик тяжело, с шумом вдыхал и выдыхал. Стояла гробовая тишина, по углам комнаты, как испуганные мыши, застыли парень с девушкой. И лишь громкие частые хрипы старика разносились по пустому дому, угрожающе накатывали все сильнее и сильнее, словно приближающийся рокот смерти. Палец на спусковом крючке ружья никак не хотел слушаться старика. «В лицо или в грудь» – одна мысль крутились в голове. И в этот момент судьба сыграла с Кастором злую шутку – сильный приступ кашля подкатил к горлу из самых глубин. Старик попытался сдержать его, но клокочущий внутри взрыв рвался наружу, и чем сильнее мужчина терпел, тем более неконтролируемым становился кашель. Сначала изо рта вырвались два резких выдоха, а потом плечи и руки задрожали, судорожный нескончаемой кашель сотрясал все его тело. Лицо стало красно-синим, глаза налились кровью, на лбу выступила испарина. Одной рукой он стал бить себя в грудь, видимо, чтобы облегчить боль. Когда воздух в легких закончился, он сделал большой шумный вдох, что спровоцировало новый приступ. Он выронил ружье, на которое опирался, и согнулся пополам. В это же мгновенье к нему побежала сначала девушка, потом и парень, они подхватили его под мышки и усадили прямо на пол. И только когда он выплюнул большой вязкий красный сгусток, кашель стал постепенно отступать. Старик запрокинул голову, закрыл глаза и словно забыл, где находится. Лицо скривилось от боли, и каждая морщина стала длиннее и глубже. Они исполосовали все его лицо, превратив в уродливый высохший фрукт.

Арктур наклонился, взял ружье и медленно отошел к двери. Никто даже не обратил на него внимания.

– Кастор, – жалобно вопила девушка. Парень сидел рядом и что-то искал в рюкзаке, потом вывалил содержимое на пол, перебирая бутыльки и ампулы, пакеты и конверты, но нужное не находилось.

– Ничего не осталось, – глухо произнес он. Девушка замерла и посмотрела на друга. Ее нижняя губа задрожала, она плотно закрыла рот и нос рукой, чтобы не издавать ни единого звука, слезы потекли по щекам и костяшкам ее пальцев.

– Не стоит тратить их на меня, – безжизненным уставшим голосом произнес старик и снова прикрыл веки, восстанавливая дыхание. Приступ прекратился, боль отступала. Последовало еще несколько глубоких вдохов, и Кастор снова заговорил: – Вы совсем забыли, чему я вас учил: «Безопасность превыше всего». А вы оставили оружие без присмотра, наивные дети.

Парень и девушка резко оглянулись на Арктура, который с ружьем стоял поодаль, словно возвышаясь над ними. Он держал ствол в одной руке и не пытался запугать противников.

– Я вам нужен.

– Черта с два! – закричала девушка.

– Я вам нужен, – спокойно и терпеливо повторил Арктур и посмотрел на старика.

– Леда, Поллукс, он прав, – хрипло ответил Кастор. Девушка опустила плечи и поникла, как увядающий на морозе нежный цветок. Она взяла старика за руку. Никто не проронил ни слова.

– Через неделю в этом же доме. Жди меня, Леда, – быстро проговорил Арктур и вышел в ночь. Ружье он забрал с собой и спрятал в домике на окраине старого города.

11

Кастор Антарес [14]мог бы стать прекрасным актером, если бы высокое искусство оставалось в цене. Но театры, музеи и библиотеки не нужны тем, кто вечно спешит. Пестрая масскультура научилась пересказывать книги, рассказывать о кино и картинах в пятнадцатисекундных роликах. Поэтому программа центра профориентационного тестирования определила большеглазого подвижного мальчишку Кастора в школу на рабочие специальности. После полугодовых курсов он занял должность чистильщика фильтров, на которой ему предстояло трудиться всю жизнь. Однообразная работа сначала стерла с лица улыбку, потом лишила тело пластичности, а за семнадцать лет практически уничтожила в душе радость. Существование Кастора должно было закончиться в тридцать пять, но система дала сбой. Это произошло в его день рождения, когда мужчине исполнилось тридцать четыре года и он должен был получить последнюю, тридцать пятую инъекцию, но пропустил ее. Он впал в депрессию и не смог заставить себя прийти в медкомплекс.

Задолго до этого Антаресу пришли письма из центра профилактики с видео- и аудиоматериалами от психологов для обязательного ознакомления. В этот период каждый переживал кризис – осознание близкой смерти не проходит бесследно. Но если одни справлялись лучше и ускорялись еще больше, пытаясь успеть за год все, что не удалось сделать раньше, то другие, напротив, замедлялись, замирали в ожидании смерти, впадали в апатию, совершали самоубийство. Они пытались обуздать смерть, чтобы день икс наступил по их воле. Часто жители смартполиса в этом возрасте пропадали без вести, но их никто не искал. Позже их тела находили на заброшенных складах, старых заводах и подвалах на окраине города.

В одном из таких подвалов жилого комплекса в окружении изношенных роботов работал Кастор Антарес. Утром, как обычно, он пришел на работу, включил освещение, отопление и вентиляцию. Приборы загудели, а Кастор застыл, будто по венам бежал цемент, и вот теперь смесь затвердела. Гнетущая пустота зияла огромной дырой на душе. Он пробыл без движения уже минут пять – а это весомое отставание от графика. Но его вниманием завладело маленькое окно – оно сияло белым пятном высоко в стене. Крошечное отверстие, куда едва пролезла бы человеческая голова. Окно не открывало никакого красивого вида на город, природу или небо.

Кастор вернулся к панели управления и отключил освещение – стало темно, как в подземелье. Мужчина знал здесь каждый миллиметр и без затруднений вернулся обратно. Он уставился на окошко, из которого через мутный жесткий пластик струился свет. Спустя еще пять минут неподвижного созерцания он притащил к этому месту большое кресло из комнаты отдыха и неуклюже устроился прямо напротив окна. Свет рассеянным лучом падал у ног и освещал небольшое пространство рядом. Кастор расслабился и откинулся на спинку кресла. Непривычно приятная истома растеклась по всему телу.

Мужчина вспомнил, как впервые пришел сюда работать. Молодой Кастор Антарес появился здесь, когда старшему работнику исполнилось тридцать пять. Старое здание далеко от центра возвели одним из первых в городе, и с тех пор оно, как и Кастор, заметно обветшало. На верхних этажах жили семьи рабочих, которые трудились на небольших производствах, расположенных тут же, на первом этаже дома или неподалеку. Каждое утро Кастор спускался на лифте с сорок шестого этажа на первый и шел по лестнице из двадцати восьми ступенек в просторное подвальное помещение.

Изначально в мастерской числились десять человек в возрасте от восемнадцати до тридцати четырех лет. Рабочие ежедневно проводили обслуживание крупногабаритных уличных роботов-пылесосов и роботов-подметальщиков, меняли щетки, проводили необходимый ремонт, задавали новую программу, если это требовалось. Ночью специальная дверь автоматически открывалась, и техника без человеческой помощи выходила на улицы квартала, чтобы смести пыль с тротуаров, собрать мусор и грязь. Процесс можно было бы автоматизировать полностью, но аппараты в этом подразделении были устаревшие, поэтому требовалось так много рабочих.

В подвале на потолке в ряд висели большие лампы, создавая яркий коридор света. Проект здания не предусматривал окон. Небольшая прорезь в стене у входа стала ошибкой строителей, и, чтобы скрыть ее, рабочие наспех смастерили это самое мини-окно. Первые полгода на новом рабочем месте молодой Кастор постоянно поглядывал в оконце, пытаясь определить положение солнца. Утром он еще до рассвета спускался в подвал, а вечером возвращался домой уже затемно. В перерывах он быстро проглатывал порцию еды и снова приступал к работе. Времени на прогулки не оставалось, поэтому все, чем он мог довольствоваться, – прорезью в стене.

Со временем Кастор привык к режиму, научился обходиться без солнца, свежего воздуха, прогулок на ветру или под дождем. А на третий год он вовсе перестал замечать маленькое окошко высоко в стене. Система кондиционирования создавала оптимальную влажность, комфортную температуру, свет ламп менялся в зависимости от времени суток, чтобы не уставали глаза. Центральное управление организовало доставку питания, уютная кухня и комната отдыха с очками виртуальной реальности заменяли мир снаружи.

Время шло. Машины-подметальщики стали чаще ломаться, некоторые не подлежали ремонту, и их отправляли в утиль. Раньше центр на замену старым аппаратам присылал новые, но не в это раз. Кто-то сказал, что в соседнем квартале начала действовать огромная база с усовершенствованными роботами для уличной уборки с функцией самоочистки, для обслуживания которых требовалось не больше двух человек. «Дурной знак», – подумали старые чистильщики, но быстро выбросили эти мысли из головы.

Вскоре, когда старший мастер достиг тридцатипятилетия, на его место тоже никого не прислали. И постепенно подвал стал пустеть – свои дни отживали роботы и люди. Зажигать свет до самого конца корпуса больше не было нужды – теперь три лампы освещали пятачок, на котором ютились восемьдесят четыре машины и один Кастор Антарес. Мужчина понимал, насколько бесполезна его работа теперь, и знал, что после смерти в утиль вместе с ним уйдут его подопечные-роботы.

В день тридцать пятой инъекции Кастор сидел в темном подвале, глядя на окно, не включая свет, не прикасаясь к машинам. После заката роботы затрещали щетками, заморгали лампочками и выкатились на знакомый маршрут.

На следующее утро Кастор опять не притронулся к роботам. Никто не пришел, не позвонил и не отчитал работника. Из-под покосившихся щеток торчал мусор, некоторые сломанные детали беспомощно свисали, но вечером аппараты без труда отправились бесцельно бродить по улицам. На третий день Кастор спустился на лифте с сорок шестого этажа на первый, прошел мимо привычных двадцати восьми ступенек и покинул жилой комплекс в неизвестном направлении.

В тот день Кастор Антарес встретил рассвет на крыше соседнего здания, ушел за пределы смартполиса, нашел старый город, бродил по лесу, пил из ручья, собирал спелые красные ягоды, видел семейство белок, слышал пение птиц и вернулся домой, проводив закат. Всю ночь он не мог уснуть от перевозбуждения.

Через неделю беспечной жизни Кастор твердо решил покинуть дом, работу, друзей, забрать семью и прожить последний год в лесу. Тогда он не подозревал, что променял жизнь без болезней и материальное благополучие на долгие годы скитаний и почти голодную, одинокую смерть. Супруга Кастора наотрез отказалась поддержать его, ведь их единственная дочь оканчивала школу, и женщина не хотела вырывать ребенка из социума ради отчаянной авантюры мужа. К тому же она была моложе Кастора. У нее в запасе оставалось чуть больше двух лет, и она в точности знала, как проведет каждую секунду своей жизни. Она упрямо стояла на своем. Антарес настаивать не стал. Он купил все необходимое, собрал вещи и с тяжелым сердцем ушел из дома. С тех пор он видел жену трижды.

В первый раз он возвратился домой спустя неделю. Гонимый чувством вины, Кастор бросил новый дом и вернулся в старый, но было поздно. Пропавшими чистильщиком заинтересовался отдел ПЭ. Два молодых поджарых парня в черной одежде и с оружием поздним вечером вторглись в квартиру одинокой женщины.

Аскетично обставленное жилье, где всегда царил порядок, напоминало свалку. Вещи разбросаны, мебель сломана, повалена на пол, ящики вывернуты наружу. Кастор, минуя хаос, прошел на кухню, где сидела жена. Дочь еще не вернулась. На гладкой поверхности стола стояла пустая кружка. Женщина сидела сгорбившись и не сводила с нее глаз.

– Здравствуй, Кастор. Я узнала тебя по походке.

– Дорогая… – Он в оцепенении застыл на пороге кухни.

– Вряд ли они что-то искали. Все, что им нужно было – твои часы и данные аккаунта, – я им сразу отдала. Остальное они перевернули и сломали, просто чтобы запугать.

– Это были грабители?

Жена усмехнулась, но не пошевелилась и продолжала смотреть на кружку.

– Поражаюсь твоей наивности. Это был отдел ПЭ.

– Кто? – Он подошел ближе.

– Не слышал о них? А я вот лично познакомилась. Они ушли час назад.

– Я не понимаю. – Кастор сел рядом с супругой.

– Я обратилась к полисменам вчера и сообщила, что ты пропал без вести. Ты знаешь: таких, как ты, они не ищут. Но тебя стали. И начали они, как видишь, с твоей квартиры. Они хотели знать, что ты планировал, куда отправился, что собирался делать. Я рассказала все, что знала, но им не понравилась правда. – Женщина отодвинула от себя кружку и повернулась к супругу. – Тебе лучше уйти и не возвращаться. Они будут дальше тебя искать.

– Но я ничего такого не сделал!

– Ты покинул рабочее место, оставил целую станцию без присмотра – этого достаточно. Тебя будут искать, а когда найдут, посадят. – Женщина еще сильнее сгорбилась над столом, уставившись в одну точку.

– Но я вернулся, чтобы остаться, я так виноват перед вами, я бросил вас. Это была ошибка!

– Слишком поздно.

– Прости меня.

Она снова развернулась к нему и, глядя в глаза, спокойно ответила:

– Твоих вещей здесь больше нет, и это больше не твой дом.

Так муж и жена за одну минуту расстались и превратились в чужих людей. Каждый пошел своей дорогой, но пути их пересеклись через полгода, когда Кастор заболел. Под покровом ночи он пробрался в смартполис. Женщина выслушала бывшего супруга, но не дала переступить порог. Он просил достать антибиотики для животных. Без особого желания она купила нужные лекарства и оставила в назначенном месте на окраине смартполиса.

В третий и последний раз Кастор встретился со своей бывшей женой накануне ее тридцать пятого дня рождения. Темной ночью в спальне горел слабый свет. Она сидела на краю расстеленной двуспальной кровати, держа в руках кружку. Ее мысли одновременно были обо всем и ни о чем. Воспоминания вспыхивали и угасали, лопались как воздушные шарики. И когда все лучшие моменты жизни прокрутились в голове, наступила пустота. Женщина поднесла кружку к губам и попыталась отпить, но та оказалась пуста. Внезапно она услышала шаги из прошлого.

Кастор пробрался в смартполис и проник в свой старый дом. Его женщины так и не сменили пароль на двери. Кастор снял обувь и тихо прошел в спальню. Женщина ошеломленно ахнула и уронила кружку, та звонко брякнула и разбилась на кривые острые осколки.

– Это ты?

– Это я.

– Но как? Ты не умер?

Кастор заметно постарел за два года. Кожа на лице и руках загорела, обветрилась, покрылась мелкими морщинками, в волосы пробралась первая седина, а его взгляд больше не излучал энтузиазма и задора. Болезнь сильно подкосила его. Жизнь за городом оказалась тяжелой.

– Это сложно объяснить.

– Ты выглядишь ужасно.

– Такова плата. Зато я живой, посмотри на меня!

Она не нашла в себе силы еще раз взглянуть на него. Ей неприятно было видеть худое лицо мужа, лохмотья и обветренные руки.

– Они ищут меня до сих пор и знают, что я жив. Пойдем со мной, я неплохо устроился там. Конечно, не все так легко и просто, но зато я живой. Живой!

Кастора захлестнули эмоции. Он шагал по маленькой спальне, вскидывая руки, описывал картины жизни в лесу. Обветшавшие лохмотья одежды болтались в разные стороны, кусочки грязи на брюках высохли и теперь отваливались и падали. Женщина от этих звуков вздрагивала, его слов она не хотела слушать.

– Но это того стоит, – закончил Кастор.

– Тебе пора.

– Но, дорогая…

– Не тревожь мой покой хотя бы сейчас. Я не жалею о том, как прошла моя жизнь. Скоро приедет дочь, и вам лучше не видеться.

Кастор помнил упрямство бывшей жены. Он еще раз посмотрел на молодую прекрасную женщину, чтобы запомнить ее такой. Светлые локоны на темном шелке, большие глаза и густые брови. Ни единой морщинки, ни одного седого волоса, здоровая и счастливая она уходила в мир иной.

Кастор развернулся и тихо ушел. Он тоже ни о чем не жалел.

12

Кастор многого не знал. Он никогда не задумывался, какой любимый цвет у его жены, какой она пьет кофе, какая музыка играет в ее наушниках. Он даже не знал, любил ли ее на самом деле. Мужчина никогда не думал, о чем мечтает его дочь, о чем думает перед сном. Но все эти незнания ничего не стоили в сравнении с теми тайнами, которые хранил новый мир.

Кастор понятия не имел, почему за ним охотился отдел ПЭ, кто они и чего хотят. Но, как это бывает в природе, жертва чувствовала животный страх перед угрозой, пряталась, стараясь не попасть в лапы зверя. Антарес голодал, болел и был почти при смерти, но каждый раз ему удавалось найти убежище и выжить. Хотя однажды экипированные, как солдаты, два сотрудника отдела ПЭ оказались слишком близко. Шли по его следам, но потом сбились и вернулись в старый город. У них сломался тепловизор, поэтому они упустили Кастора. Но если бы техника не подвела, то преследователи настигли бы измотанного и истощенного беглеца под ближайшим деревом. Вести поиски в лесу сложно, нужно обладать опытом и знаниями, чтобы выслеживать жертву. После этого случая за Кастором прекратили охоту на две недели – то ли дали передышку, то ли решили, что он мертв. Однако время от времени кто-то из отдела ПЭ все равно возвращался, и Кастору приходилось всегда быть начеку, постоянно менять места ночевок. Так он прожил первый год – в бегстве, скитаниях и страхе.

Но больший ужас наводили новые открытия. Первое потрясение случилось на тридцать пятый день рождения Кастора. Он весь год считал дни до смерти и в ту самую ночь готовился ее встретить. Стояла ясная безветренная погода, земля хранила тепло, но в лесу все равно по ночам было сыро и прохладно. Он разжег костер, выстелил из прутьев и веток небольшую лежанку и, устроившись на ней, рассматривал звезды и макушки худых сосен. С земли они казались еще выше, слегка покачивались, словно кто-то нежно поглаживал их по головам. Звезды подмигивали и сверкали, и все кружилось в голове Кастора в диком танце воспоминаний, сожалений и боли. В каждую секунду он готов был умереть, про каждый удар сердца он думал, что тот последний. Он ждал смерти, а она не наступала. Костер трижды потухал, и его приходилось разжигать снова.

Часы ожидания убивали не хуже смерти. Кастору показалось, что его лежанка из веток продавливается в землю и опускается на дно большой прямоугольной ямы, и мир вокруг отдаляется. И вот он уже на глубине двух метров, а звезды так далеко и одновременно так близко. И кажется, он уже совсем не дышит. Чтобы проверить, Кастор сделал глубокий вдох. Живой. Снова живой. В четвертый раз догорал костер. Становилось зябко.

«Есть ли смысл подбрасывать новые поленья? И почему вместо вечного я думаю о простом? – ругал себя Кастор. – Неужели я так и умру по закону Мерфи[15] в нелепой позе с поленом в руках?»

Подбросить дров в огонь все же пришлось. Взбодрившись, Кастор отринул идею умирать и уселся у костра, разглядывая танец пламени. Как он продлевал жизнь огню, так и ночь продлевала жизнь ему. На рассвете он проснулся от холода, свернувшись в позе зародыша у потухшего костра. На следующую ночь пляски у пламени продолжились. И через ночь тоже. Но смерть не наступала. Кастор понял, что ему дарована жизнь, но как это работает, он все еще не знал.

Долгое пребывание в одиночестве вызывало расстройство. Галлюцинации, паранойю, апатию. Тогда Кастор решился освободить от гнета смартполиса еще кого-нибудь, рассказать о своей судьбе, организовать колонию. Цель придала сил, и он начал строить дом на базе старого места зимовки за городом. Все свои запасы он растратил за прошедший год. Фонарики, батарейки, зажигалки, портативный генератор и прочая техника не пережили холодной зимы. Белье истрепалось, а верхняя одежда, постоянно промокая и снова высыхая, покрылась грязью и порвалась. До конца лета Кастору предстояло обустроить жилье, найти одежду, теплые вещи и устройства, необходимые для освещения и отопления.

Он взбодрился и осмелел. Под покровом ночи стал выбираться в смартполис, скрываясь от патрулирующих дронов, захаживал на окраины и промышлял мелким воровством. Проще всего оказалось орудовать в знакомом квартале. Там же легче находились напарники, потому что крупные кражи провернуть в одиночку было невозможно. Кастор решил начать с бывшего соседа Альзирра[16]. Раньше их режим примерно совпадал, и они встречались в лифте до или после работы, часто переговаривались, что-то обсуждали. Кастор вспомнил, как молодой паренек постоянно насвистывал одну и ту же мелодию или отбивал ее ритм ногой. Альзирр даже ходил немного вприпрыжку, будто пританцовывая. На него выбор пал неслучайно. Недавно срок жизни его жены истек, и теперь подходил день его собственной смерти. Кастор застал мужчину после работы в лифте. Руки устало болтались вдоль худого сутулого тела, губы больше не улыбались и не насвистывали знакомый мотив. За одну поездку на лифте Антарес смог сломить предубеждение, вдохновить на авантюру и подарить мечту. За ним воодушевление почувствовали еще трое мужчин и одна женщина, а с ними двое детей. Следующим летом они планировали набрать новых членов колонии.

Небольшой отряд беглецов перемещался по старому городу и ближайшему лесу, совершал набеги на смартполис. Все необходимое они доставляли в хижину, укрепляя жилище. Самым важным было установить на трубу фильтр, улавливающий дым, чтобы можно было отапливать печью старую избу. Капитальный ремонт, небольшая заготовка для огорода, оснащение оружейным арсеналом для охоты и обороны, спальные места, кабинеты, библиотека – все это нужно было успеть сделать за лето. К осени большой дом с мансардой превратился в уютное жилье, где можно было встретить старость. Когда наступили первые холода, команда Кастора собрала последние вещи и ночью покинула город.

До главной базы не вели никакие тропы, добирались до нее всегда разными путями. Самый долгий, в обход, шел вдоль подножия гор через валуны и множество камней. Землю там размыло дождями, и корни деревьев торчали кривыми корягами, постоянно попадаясь под ноги путникам. В ту ночь они шли самым коротким путем вдоль реки, чтобы быстрее оказаться дома.

Старое зимовье стояло у подножия горы на небольшом участке равнины. Дикая тайга буйно разрослась вокруг кустами, небольшими соснами, которые наперегонки тянулись к солнцу. Десять метров в сторону – и серенький домишко не разглядеть в глуши. За домом скрывался сад. Кто-то давным-давно высадил яблоневые деревья, несколько кустов дикой малины и смородины, а из мшистой земли торчала брусника, призывно манящая к себе красными ягодами.

Землю, словно нежный пух, укрывал тонкий слой снега. Густая хвоя не давала солнцу пробиться вниз и растопить снег. Коммуна Кастора готовилась к первому событию – тридцатипятилетию Альзирра. Праздничный стол, украшения из подручных средств, симпатичные букеты из сухостоя в самодельных вазах и самое большое счастье – время. Они называли себя «Победившие смерть». Но торжества жизни над смертью не случилось. Стол остался не тронут, никто не успел поднять бокалов, не прозвучали праздничные речи. Альзирр замертво упал на пол, пока во дворе звучал веселый смех, из рук его выпала чашка, и спелые ягоды брусники покатились красными бусинами. Услышав грохот, все прибежали в дом, застучали ботинками. Последнее, что видел Альзирр – как лопаются под грязной подошвой ягоды и красными брызгами покрывается пол.

За Альзирром не стало Брахиума[17]. Все пошло не по плану – колония лишилась двоих ровно в тридцать пять, ни раньше, ни позже, как по часам. Будто в их телах на самом деле стоял таймер, или бомба с часовым механизмом, или, еще страшнее, дистанционный выключатель сердца – одна теория кошмарнее другой, но все они крутились каруселью в голове Кастора.

Альзирра и Брахиума похоронили в стороне от сада – там росло меньше деревьев, а копать большую яму среди корней тяжело. Кастор и Регор[18] вырыли глубокую широкую могилу – одну на двоих. Волоком притащили тела, обернули простыней, которая предназначалась для их кроватей, и закопали. Рыхлая земля пугала Кастора своей чернотой в окружении жухлой рыжей травы. Он забрал лопаты и поскорее ушел в дом. Поодаль стояла Теят[19], супруга Регора, и наблюдала за происходящим. Она подошла к мужу, который замер у могилы и не сводил глаз с земли, словно взгляд его притягивало магнитом. Оставалось ровно пятьдесят дней до того, как ее сердце остановится, мужу – на восемь дней больше.

Весь вечер они оба поглядывали на Кастора не то с надеждой, не то со страхом. Больше они не называли себя «Победившими смерть». Настроение в лагере скатилось снежным комом с вершины сопки и раздавило своей мощью всех. Притихли даже дети. Все только переглядывались и шептались за спиной Кастора. «Это он нас сюда привел», – мерещилось ему повсюду. Дом, который должен был стать обителью живых и счастливых, на глазах превращался в склеп. Это был второй момент, когда Кастор хотел повеситься, но он слышал свой собственный голос: «Это ты их сюда привел». Он боялся, что этот голос будет его преследовать все то время, пока тело будет биться в агонии без воздуха, и не оставит даже после смерти. Он решил сначала вернуть всем прежнюю жизнь, а уже потом расставаться со своей. Но в тот же вечер Теят и Регор приняли другое решение.

– Мы остаемся здесь, наши дети остаются тоже. И когда нас не станет, ты должен позаботиться о них, Кастор. Это твоя плата. – Теят надела куртку мужа и повязала голову платком. Говорила она спокойно, а в серых глазах блестели слезы. По обеим сторонам от Теят стояли ее малыши-двойняшки – Алькор[20] и Нави[21]. Им едва исполнилось четыре. Они вечно дрались и даже теперь, когда мать решала их судьбу, смеялись и пытались за ее спиной задеть друг друга. – И еще кое-что: похороните меня красиво. Я хочу, чтобы моя могила был усыпана цветами, чтобы туда было приятно возвращаться моим детям. Чтобы холод черной земли не пугал их. Хочу верить, что я буду еще слышать, как они приходят и что-то говорят мне. Я хочу, чтобы каждый сказал что-то для меня напоследок. Хочу, чтобы в этот день вы собрались за столом как на праздник, чтобы разговаривали и смеялись, вспоминали самые лучшие свои дни, делились друг с другом теплом, потому что там снаружи так холодно. – Голос ее дрогнул. Последние слова Теят произнесла почти шепотом, но все их расслышали. – Кастор, пообещай мне.

Он кивнул.

– А завтра я хочу добраться до тех гор с белыми шапками. – Теят махнула в сторону хребта, что тянулся синей каймой далеко на горизонте. Регор разглядывал свои руки и молчал.

– Туда день пути, а то и два, – заволновался Кастор.

– Детей мы оставим.

После четырех долгих дней Регор и Теят вернулись на рассвете. И в небольшом домике снова случился праздник.

– Я еще никогда не была такой счастливой. – Теят обнимала детей и Кастора. Она танцевала и целовала мужа в губы. Кастор на всю жизнь запомнил ее такой.

Теят хоронили, как она просила: тихо пели песни, украшали могилу высохшими цветами и впервые в жизни плакали на похоронах. Потом до ночи сидели за столом и вспоминали теплые истории из прошлой жизни. Когда не стало Регора, ритуал повторился. С тех пор в колонии верили, что все, кто ушел, продолжают слышать и чувствовать живых. У могил нельзя было кричать и ругаться, топтать землю и передвигать камни. Дети Теят и Регора проводили у могил долгие часы, что-то шептали земле, глядя в небо. Они верили, что вся поляна, деревья вокруг, да и весь лес пропитан душами умерших. Их мать была в каждом листочке, в каждой травинке, в каждой ягодке в этом лесу, ее ладони проросли ветками гибкой березы и вели детей по жизни верной дорогой. Нави буквально чувствовала эту могучую энергию и приходила сюда, когда силы были на исходе.

Но перед смертью Теят и Регор не только исполнили свою маленькую мечту и взобрались на горы, они помогли своей общине выжить. На подступах к хребту встретили двух мужчин из такой же колонии, их поселение находилось далеко за перевалом. Беглецы из другого смартполиса рассказали, что уже два года так живут. Но болезни заставляют их выходить в город на поиски лекарств. Они спешили обратно в деревню, но условились встретиться еще раз на грядущее полнолуние у скальника. В ночь кровавой полной луны на небе не было ни облачка. Два загадочных человека спустились с гор, где их ждал Кастор. Они увели его в небольшую пещеру у подножия и шептались всю ночь. Звуки отражались от каменных стен скал и плыли в темноту меж веток, цеплялись за хвоинки сосен и гасли далеко в глубине. В ту ночь Кастор получил все ответы, которых так жаждал. Новые знания раздавили его камнем, оторвавшимся от скалы. Загадочные мужчины до рассвета пересекли хребет, а Кастор лежал в пещере и мечтал здесь умереть.

13

Арктур больше не мог изображать из себя примерного студента. Тот же кабинет, те же люди вокруг, но он раскис. Учеба больше не интересовала. Зачем теперь ему образование и работа, если впереди побег из смартполиса и другая жизнь? Все его мысли занимала Леда, старик и загадочная Лилия.

На занятии он разглядывал облака в окне вместо решения задач. На небе не виднелось ни облачка, глазу не за что было зацепиться, только глубокая синь в вышине. Взгляд Арктура вернулся к тесту, символы и цифры вагончиками пробегали перед глазами, парень ставил ответы наугад. Главное – сдать экзамены, остальное неважно.

Впереди сидела Сарин. Рыжие кудряшки девушки оставались неподвижны, пока она решала тест. Но как только попадалась сложная задача, она встряхивала головой – и волосы взрывались медным водопадом. Во время одной такой заминки Сарин обернулась и бросила взгляд на Арктура, а потом фыркнула и закатила глаза. Она весь день смотрела на него с укором. После вчерашнего поцелуя Арктур объяснился с девушкой и попросил прощения. Сказал, что не сможет быть с ней, так зачем дарить человеку пустую надежду? Пусть лучше это время она потратит на поиски новой пары.

– Знаешь, Арктур Беллатрикс, ты настоящий негодяй! – ответила Сарин, развернулась и ушла. Рыжие кудри горели огнем на солнце.

Арктур ожидал, что тошнота вернется, но от высказанной правды на душе стало легче. Сердце Сарин страдало недолго, уже к вечеру она настроила общих друзей против Арктура и быстро нашла ему замену. И он в одночасье остался один, но так было даже лучше. Новые друзья и связи не нужны, если он планирует покинуть смартполис.

Леда. Она заняла первое место в мыслях Арктура, отодвинув на второй план страх перед отделом ПЭ и неизвестностью мира Кастора Антареса. Каждый раз, когда он вспоминал о девушке, на душе становилось тепло, будто он выпил горячего шоколада. Но длилось это состояние ровно неделю, до их новой встречи.

* * *

Леда ждала в самой дальней комнате того самого дома. Окно было наглухо завешано. Она вскочила со старого кресла, когда послышались шаги.

Фонарик светил ей в спину.

– Ну наконец-то, недотепа. – Она встретила Арктура колкостью, это стало ее новой привычкой. Он не мог точно определить значения многих грубых слов, но понимал, что приятного в них мало. Все последующие встречи девушка вела себя неприветливо, и от тепла в сердце парня практически ничего не осталось. Но она была единственной связью с колонией Кастора и Лилии, поэтому Арктур как мог старался игнорировать грубости и ждал, когда старик позволит присоединиться к ним.

– Пока рано, нам нужно, чтобы ты раздобыл кое-какие детали, – отвечала Леда каждый раз.

Встречи она назначала раз в три недели. Суровая снежная зима не позволяла видеться чаще. И теперь они виделись в том самом месте, где в первую ночь держали Арктура связанным. Оказалось, что Кастор перенес в заброшенный детский сад книги из библиотеки. Здесь хорошо сохранились металлические двери, и в комнатке не было ни одного окна. К тому же здесь имелось несколько пожарных выходов, и если бы отдел ПЭ попытался схватить их здесь, то для побега было много путей.

Леда любила это место. Она пряталась между стеллажей и светила тусклым фонариком на страницы, которые разлетались в прах от сухого воздуха. Все важные книги, учебники и энциклопедии уже давно хранились на базе. Сколько раз знания, полученные из книг, помогали Леде принять правильное решение в борьбе с недугами! Она уже принимала роды, выхаживала младенцев, оставшихся без родителей, и помогала матерям пережить горе утраты. Книги по психологии хорошо сохранились. В старой библиотеке остались либо совсем ветхие тома, либо те, что уже были на базе. Но порой Леда находила здесь настоящие сокровища.

Арктур шел по коридору и светил под ноги фонариком, установив яркость на минимум. Повсюду гулял сквозняк и пел свою одинокую песню. Каждый раз парень надеялся, что с девушкой придет Кастор или еще кто-то, кто расскажет о колонии больше. Даже Поллукс не сопровождал Леду. А сама она отвечала односложно, будто что-то утаивала, а порой снова переходила на грубости. «Не твое дело», «Придешь и сам все увидишь», – говорила она, вздергивая подбородок и сложив руки на груди, а потом добавляла: «Если дойдешь».

Но Арктур по крупицам собирал информацию и знал, что в колонии много людей, которые находятся вне досягаемости отдела ПЭ. В его фантазиях колония старика вырастала до размеров смартполиса. Он представлял огромный город счастливых людей самых разных возрастов. В воображении Арктура в главном доме возвышался большой трон, на котором восседала Лилия. Порой она виделась ему седовласой владычицей, а иногда – прекрасной молодой девой. Арктур понимал, что на самом деле реальность далека от фантазии, потому что в списке Леды, помимо лекарств, стали появляться совершенно обыденные вещи – зажигалки, фонарики, аккумуляторы, электронные приборы и многое другое. Покупать лекарства стало проблематично, а список необходимого постоянно рос.

Арктур купил рюкзак побольше, чтобы вмещались все покупки. Его счет ушел далеко в минус, но это его не волновало, а банки лишь радовались. Больше всего пугала слежка, он беспокоился, что за ним наблюдают и начинают подозревать. В ветклинике и ветаптеке предлагали усыпить вечно болеющего пса или взять нового. А во время покупки генератора продавец странно и долго смотрел на него, а потом спросил:

– Зачем школьнику понадобилась эта штука?

– Для научных исследований, – не растерялся Арктур, но сердце учащенно забилось, а на висках выступил холодный пот.

Продавец ничего не ответил, причину счел правдоподобной, и его мысли тут же закрутились вокруг полученных денег, неоплаченных счетов и предстоящих расходов.

Арктур водрузил на плечи рюкзак и быстро дошел до старого города. За пять месяцев дорога стала знакомой и родной. Весна была в разгаре, снег местами сошел, морозы отступили.

– Ты так долго шел, я думала, тебя съели волки! – Новая порция колкостей от Леды.

– Выбираться из комьюнити становится сложнее, к тому же скоро экзамены.

– К черту твои экзамены, у нас дела поважнее твоих. Давай сюда все, что принес, и проваливай.

Держа одной рукой фонарик, другой Арктур достал вещи из рюкзака. Леда взяла пакет и мини-генератор. Упаковка зашуршала, когда она аккуратно уложила сверток в свой рюкзак. В последние встречи Леда перестала проверять содержимое. Раздался звук закрывающейся молнии, и на секунду повисла тишина. Именно в этот момент в животе у девочки заурчало. Она наигранно громко закашляла, чтобы скрыть унизительные звуки. В прошлый раз же сработало.

– Это тебе. – Арктур сделал фонарик поярче и достал еще один сверток, будто ждал именно этого момента.

«Все-таки услышал». Леда с досадой выдохнула воздух. От второго пакета исходил аромат копченостей и пряных трав.

– Не стану я есть эту вашу синтетическую еду.

– Лучше, чем ничего.

Леда хотела схватить и бросить сверток на землю, но еще больше хотела утолить голод, который не покидал ее третьи сутки. А запах съестного уже прочно окутал комнату и поселился под ее свитером. Желудок молил о еде. Она небрежно выхватила пакет.

– У меня еще есть с собой теплый чай. – Арктур подошел и вручил ей бутылку.

Девочка отпила и воскликнула:

– Сам пей! И это вы называете чаем? У нас в лесу лучший чай во вселенной.

– Хотел бы я попробовать.

Как ни старалась Леда задеть Арктура, он никак не реагировал на издевки. Девочка громко цокнула языком и уже готова была жадно вцепиться в еду, но, передумав, аккуратно откусила. Медленно пережевав, остальное она сложила в сверток и спрятала в рюкзак, чай отправился следом. Леда привыкла делиться едой и экономить припасы.

– Ты не говорила с Кастором обо мне? После экзаменов я получу документы, брошу учебу и смогу стать частью вашей колонии.

– Кастор больше никого не принимает в колонию, – ответила девушка.

– Почему? Но меня-то он точно возьмет, у нас договоренность.

Леда пропустила вопрос мимо ушей, отмалчиваясь, и это означало, что ничего рассказывать она не намерена.

– Как поживает Лилия?

– У нее все хорошо. – Ответ не менялся уже пятый раз.

– Ты бы хоть рассказала, как у вас все в колонии устроено, чтобы у меня появилось какое-то представление.

– Придешь и сам все увидишь. – Леда накинула рюкзак на плечи и натянула шапку. – Некогда мне с тобой болтать. Люди ждут.

– Каждый раз встречаясь с тобой, я рискую. Понятия не имею, что такое отдел ПЭ, но, если меня поймают, неприятностей точно не оберешься. И в комьюнити, кажется, стали догадываться. К тому же я спас жизнь Кастору и Лилии. – Арктур повысил голос. Ему показалось, что таким он слышит свой голос впервые. – Старик обещал мне все рассказать в обмен на лекарства и пропал, а от тебя не добиться и пары слов. Поэтому, будь добра, расскажи мне все.

Леда помрачнела и вернулась к полке с книгами. Она почти сдалась под натиском Арктура и готова была рассказать правду. Еще секунда, и слова синицей сорвались бы с губ, вот только тот выругался, нетерпеливо зашагал по комнате, луч фонарика запрыгал по стенам, потолкам, корешкам книг, скользнул по лицу Леды и отрезвил ее. «Кастор просил не говорить». Девочка сжала губы, да так сильно, что свело скулы. Как тяжело скрывать правду! Она огрызалась, старалась оттолкнуть Арктура. И была бы рада, если бы в один прекрасный день он просто не пришел. Но каждый раз, хоть и с опозданием, парень появлялся в назначенном месте.

– Ну, чего ты молчишь? У меня нет лишних минут играть с тобой в молчанку. – Под ногами скрежетал песок и камни, и голос Арктура стал совершенно неотличим от этого звука. Он пнул полку. Какая-то из книг, простоявшая спокойно десятки лет, выпала, и пыль туманом заскользила по полу.

Вдох-выдох. Арктур снова взял эмоции под контроль. Леда намотала шарф и погасила фонарь.

– В колонии десятки людей – у нас свой большой город. Живем мы дружно, делаем все сообща, у нас система. Необходимое для жизни нам дает лес. Только лекарства, генераторы и кое-какие инструменты приходится брать здесь. Лилия всем заправляет, пока Кастор лечится. Новых членов мы не берем, хотя для тебя сделают исключение. – Хладнокровие вернулось к Леде. – Но позволь спросить, зачем тебе экзамены? Если ты так сильно хочешь к нам, почему ты не можешь уйти прямо сейчас?

– Нет, я могу, просто…

– Просто ты пытаешься оставить для себя запасной план? Если не сложится у нас, то вернешься в смартполис? Так не бывает. Поэтому Кастор никого больше не хочет принимать. Советую подумать хорошенько: возможно, здесь тебе будет лучше, чем у нас. Давай так: следующий раз будет последний. Ты либо решаешься, либо нет. – И Леда ушла. Она была уверена, что через три недели парень не придет. Так было бы проще. Он никогда не узнал бы, что Леда ему врала, и вся эта история просто закончилась бы.

Всю обратную дорогу Арктур думал над ее словами. Действительно, он вел себя нелогично: уже решил, что образование не нужно, но продолжал по инерции готовиться к экзаменам. Смартполис крепко держал его в своих силках или он сам не хотел покидать город? В любом случае Арктур был уверен, что не может так запросто бросить прежнюю жизнь. В итоге приключение затянулось почти на полгода. Он разрывался между реальной жизнью в смартполисе и чем-то заоблачным в лесу.

Он вернулся в город на рассвете. Звезды поблекли, и только полоска луны проглядывала в небе. Арктур огибал главные улицы с большими медиаэкранами, чтобы оставаться незамеченным. Но то тут, то там срабатывали датчики движения, и черные мониторы взрывались яркими пикселями.

Арктур другими глазами посмотрел на город. Медиаэкраны раздражали мерцанием, кадры, словно мошки, мелькали перед глазами до головокружения, часы раздражающе тикали. Ему хотелось оказаться в старом городе, в полной тишине. Милые девушки-ведущие, бойкие парни-дикторы продолжали говорить одно и то же. Они вещали о жизни без болезней – идеальном мире возможностей, где нет преград, где любая мечта может сбыться: «Сто процентов влюбленных, заключивших брак, не разводятся, заводят детей и живут счастливой жизнью. В смартполисе больше нет однополых браков. Мы победили эту проказу, потому что мир без болезней означает не только мир, в котором нет физиологических недугов, но и мир, где нет заболеваний психических. Наркомания, алкоголизм, национализм ушли в прошлое, как грипп, простуда и пневмония».

Арктур почти потерял нить собственных размышлений. Он ненавидел этот город, но не мог его покинуть. Все эти месяцы он был рад, что Кастор не позволяет приблизиться к главной базе. Возможно, это была проверка, но Арктур не хотел, чтобы она заканчивалась. Уже в комнате он лег на кровать и уставился в потолок. Ответ на мучившие его вопросы пришел сам. Авиком моргнул, оповестив о новом сообщении. «Завтра снова необходимо созвониться», – сухо писал Саиф.

Брат. Его держал в городе брат.

Девять раз Арктур беседовал с Саифом по авикому. Разговор раз от раза не клеился, но онлайн-встречи повторялись стабильно раз в две недели. Порой братья молча глядели друг на друга, подмечая, как сильно оба изменились. Саифу не разрешалось рассказывать об учебе и тем более о работе, а другой жизни у него не было. Младшему брату тоже нашлось что скрывать.

14

– Ренегаты, предатели системы, беглецы – опухоль на теле смартполиса. – Офицер Шедар [22]из отдела ПЭ чеканил слова в ритм шагов, быстро и четко. – Посмотрите на этот мир. Наноорганизмы спасают наши жизни прямо сейчас: больше никто не болеет, дети не умирают, матери не страдают от горя. Наш мир идеален, а ренегаты – убийцы и преступники – пытаются разрушить его, противятся порядку, несут хаос.

Высокий и худой, как трость, офицер в кителе и кожаных перчатках остановился перед курсантами. В синих глазах застыли льдинки, на лице не дрожал ни единый мускул, будто на нем была фарфоровая маска. Он пристально посмотрел на Саифа. Тот стойко выдержал тяжелый взгляд. Почти три года в академии внутренней безопасности научили курсанта дисциплине, самообладанию и невозмутимости.

– Приступайте к обязанностям и помните мои слова, – закончил полковник Шедар, и курсанты разошлись по делам. Утренняя летучка не занимала и пяти минут, а дальше – изучение инструкций, протоколов, законов, постановлений. Потом тренировки и занятия по физподготовке. Чтобы время использовалось продуктивно, любая физическая деятельность сопровождалась монотонными лекциями по пропаганде. Раз за разом роботизированный голос вещал о миссии отдела ПЭ. Слой за слоем знания укладывались в умах молодых ребят, служа фундаментом для карьерного роста. Иногда в тренировочных залах загорался экран, на котором быстро мелькал подходящий видеоряд.

«Наш мир победил болезни. Нет больше голода, страданий и смерти. Жизнь в смартполисе совершенна. Нанорганизмы спасают наши жизни, пока мы с вами тренируемся, беседуем, гуляем, работаем, проводим время с семьей, занимаемся сексом, спим, принимаем пищу. Никто больше не умирает в муках от страшных недугов. Сердечные приступы, инсульты, онкология и другие заболевания в прошлом. Теперь все мы здоровы и счастливы».

Убаюкивающий голос звучал, пока Саиф отрабатывал удары.

«Но это заслуга не только научного сообщества. Ведь недостаточно просто совершить открытие, изобрести наноорганизмы, важно сделать вакцину доступной каждому человеку. И тридцать восемь основателей тридцати восьми смартполисов сделали это. Они собрали все средства и пустили на строительство медицинских научных центров и заводов по производству вакцины. Теперь это сердце смартполиса, вокруг которого и вырос наш технологичный современный город».

Саиф сложил спортивный инвентарь. По плану были душ, обед и патрулирование местности вместе со старшими по званию. Он вернулся в крошечную комнату, чтобы переодеться.

Казармы академии имели аскетичный вид: небольшие жилые комнаты, серые стены, вход по пропускам, скудная еда. Но курсантов все устраивало, потому что режим выматывал так, что больше ни на что не оставалось сил. Они приходили в комнаты, чтобы переночевать. Те, кто послабее, отсеялись еще на первом курсе, остальных манили будущие привилегии. Все силовики получали преимущества в оплате, передвижении по смартполису и за его пределами, больше свобод и больше информации. Недавно Саиф получил первую зарплату и начал выплачивать кредит родителей.

На третьем курсе ему выдали форму и оружие. Он привык к своей черной одежде, шокеру на поясе, к осторожности и холодному расчету. За это время он научился мыслить как солдат, ему дают приказ – он его выполняет. И все строго по инструкции.

В комнате снова раздался голос электронного лектора из динамика, встроенного в стену. Даже в ду´ше Саиф не мог остаться наедине с собой: голос вторгался и в это пространство, вещая без устали.

«Сейчас мы живем всего тридцать пять лет, но посмотрите, как рационально мы используем время. Мы можем сконцентрироваться на великом, на обустройстве смартполиса и нового мира. А все, кто мыслит иначе, несут хаос, и мы с вами должны его предотвратить. Мы – отдел противодействия экстремизму – оплот стабильности и гарант успеха смартполиса, мы каждый день делаем наш город лучше, вычищая мусор. Будьте тверды в своих убеждениях, потому что правда на нашей стороне».

Лекция перед рабочим днем всегда заканчивалась одной и той же фразой, призывающей быть твердыми, решительными. «Правда на нашей стороне» – иногда Саифу казалось, что эти слова он слышит у себя в голове, когда выходит на задание. И он становился решительным. С первого дня патрулей он не давал слабину, потому что с ренегатами нельзя иначе. Порой, когда приходилось применять силу, быть жестким при задержании, Саифа одолевало смятение и странное чувство, описать которое он не мог. В такие мгновения к нему подходил полковник Шедар и хлопал по плечу, будто чувствовал, будто читал мысли.

– У нас нет выбора. Это ренегаты, и они разрушают наш мир, отрицают наноорганизмы, спасающие жизни. Или ты хочешь, чтобы люди снова дохли как мухи?

– Нет, офицер, – отвечал Саиф, и твердость духа возвращалась. После двух-трех миссий чувства притупились, и началась череда серых будничных дней: патрулирование, ночные рейды, задержания. Инструкция велела соблюдать полную секретность, поэтому отдел ПЭ действовал тихо и бесшумно, в основном по ночам, не оставляя следов и свидетелей, во всех смыслах этого слова. Но чаще всего никто не обращал внимания на них: жители смартполиса были слишком увлечены своей жизнью, торопились, даже в движении пытаясь успеть что-то прочесть, послушать новости, связаться с родственниками. Каждый человек на улице, в лифте, на эскалаторе пребывал в коконе собственного информационного шума, дальше которого он ничего не видел.

Отряд Шедара доставлял нарушителей в лечебницу на окраине города. Называть их преступниками было не принято. Многие отклонения в поведении списывали на сбой в работе наноорганизмов, и с эти недугом отлично справлялась безопасная и безболезненная терапия. Неприметное одноэтажное здание, белое снаружи и изнутри, в фойе приятные молодые медсестры в таких же белых халатах. Они бережно, с улыбкой уводили пациентов, которых Саиф доставлял сюда силой. Порой, когда большие металлические двери распахивались, из дальних комнат доносились приглушенные крики или стоны. Но медсестры на немой вопрос Саифа неловко улыбались и повторяли одно и то же: «Все пациенты по-разному переносят лечение». Дальше металлических дверей Саиф никогда не заходил и никогда не интересовался судьбой нарушителей. Лишь однажды ему запомнилась девушка с тонкой лебединой шеей и большими кошачьими глазами. На следующий день после задержания он справился о ее здоровье, но медсестры заверили, что с ней все в порядке. Через неделю они случайно встретились у заднего выхода. Девушку аккуратно вели к мобилю. Она шла, безвольно опустив голову, руки безжизненно болтались вдоль тела. На секунду Саифу стало не все равно, будто в груди что-то заныло, и он почувствовал жалость к бедняжке. Но в ту же секунду пресек эмоции – она ренегат, нарушительница, несущая хаос, а терапия поможет ей жить как все. Саиф успокоил себя, и новые задания ливнем смыли эти мысли, а через два дня воспоминания о девушке с кошачьими глазами стали такими далекими, будто все случилось очень давно и не с ним вовсе.

* * *

Сегодня Саифа вызвал к себе Шедар. В кабинете – угольно-сером от пола до потолка, с гладкими, будто глянец, стенами – было холодно. Саифу показалось, что он попал внутрь металлического куба. Посередине стоял стальной стол. Отрезвляющая атмосфера – пустота и холод.

– Я вижу, ты парень одаренный, – глаза-льдинки сверлили молодого курсанта, – прямо как я в молодости.

– Спасибо, полковник.

– Будешь так же стараться, и это кресло станет твоим годам к тридцати, а может и того раньше. – Руки Шедара, сложенные в замок, неподвижно покоились на столе, застывшая маска на лице скрывала эмоции, или он вовсе перестал их испытывать.

Саиф не среагировал на похвалу: во‐первых, потому что в его планах это кресло отошло ему уже к двадцати пяти годам, а во‐вторых, его интересовала причина этой встречи. Уже минуту и двадцать секунд офицер тянул время, а значит, дело серьезное. Внутренние часы Саифа отмеряли секунды: «Двадцать один, двадцать два, двадцать три…».

Шедар словно под микроскопом разглядывал подопечного и никуда не спешил, хотя ценность времени ощущал куда острее на своем тридцать пятом году жизни. Он считывал выражение лица, жесты, пытался залезть Саифу в голову и прочитать мысли, залезть под кожу и почувствовать ритм сердца. Ему нужно было понять, насколько курсант предан идеям отдела ПЭ и можно ли доверять ему. Судя по досье да, но сомнение – вещь страшная, она отнимает время.

«…двадцать восемь, двадцать девять, тридцать…»

– Саиф Беллатрикс, когда не стало твоего отца, ты справился с утратой быстро. А как пережил ее твой брат?

– Арктур был ближе с матерью, а я с отцом, но времени с ним мы проводили мало.

– Я знал твоего отца. Он честным путем прокладывать себе путь наверх. Ты похож на него, а нам нужны такие ребята.

Саиф и бровью не повел, хотя новость шокировала его.

– У меня есть к тебе один вопрос. Что ты знаешь о ренегатах в лесу на северо-востоке за старым городом?

– Ровным счетом ничего, полковник.

– Тебе предстоит изучить кое-какой материал, а после ты войдешь в группу по поиску и задержанию особо опасных ренегатов. Они скрываются в лесу уже не один год. Но наша техника не может работать в лесной глуши, и это затрудняет поиск. К тому же раньше у нас не доставало человеческих ресурсов, отдел ПЭ был малочисленным, как ты знаешь. Но теперь, когда курсантов стало больше и среди них есть такие таланты, как ты, мы можем сконцентрироваться на этой проблеме.

– Сколько лет они скрываются?

– Достаточно долго, чтобы начать плодиться.

Саиф выдал быстрое «хм», в первый раз продемонстрировав эмоции.

– Они совершенно не давали о себе знать, и я считал, что дикая природа сделала свое дело. Но недавно мы заметили движение в той стороне, и один из жителей смартполиса, очевидно, помогает им. Пять месяцев мы следим за ним.

– Почему вы не задержали его до сих пор?

– Мы выжидаем. Когда его примут в колонию, можно будет поймать сразу всех ренегатов.

Саиф понимающе кивнул.

– Давно ли ты виделся с братом? – Полковник резко сменил тему.

– После ухода отца мы не встречались, если не считать общения через авиком.

– Знаешь, Саиф, ренегаты – опасные преступники, убийцы и экстремисты, а новая миссия секретна и опасна. Я хочу, чтобы именно ты возглавил операцию. Не все возвращаются после опасных заданий, поэтому советую тебе взять выходной и встретиться с братом. Руководству комьюнити я сообщу, они освободят его от работы и отпустят. Это небольшой бонус повышения. Теперь твое время еще более ценно.

* * *

– Встреча с Саифом? Лично? Сегодня? – Эмоции выплескивались как из переполненного стакана. Комендант позвонил Арктуру по авикому, когда тот спешил с занятий на работу.

– Вот такие хорошие новости. Только что сообщили из академии внутренней безопасности.

– Хорошие новости, – протянул Арктур, на ходу анализируя, почему брат вдруг решил с ним встретиться. – А когда и где мне его ждать?

– Да прямо сейчас. Он уже выехал на служебном транспорте и владеет данными о твоем местоположении.

– Данные о местоположении, – как заевшая пластинка повторил Арктур услышанное. – Хорошо, комендант. Буду ждать здесь.

Он дышал медленно и спокойно, справляясь с паникой: «Слежка через авиком! Вот почему Антарес всегда говорил приходить без него. Эта штука сливает данные обо мне прямиком отделу ПЭ». Арктур был готов бросить здесь авиком и бежать. Собрать вещи, чтобы скрыться в старом городе, ждать еще три недели, пока не приедет Леда, а там найти пристанище в колонии Кастора. У Леды не останется выбора, ей придется взять его с собой. Главное – продержаться две недели в лесу без еды, питья, жилья.

«С другой стороны, если бы отдел ПЭ хотел меня арестовать, они сделали бы это давно. А мой брат? Знает ли он о моих отлучках? Я помогаю ренегатам, я – соучастник. Каждая секунда на счету. Думай, думай!» – Арктур гонял мысли по кругу. Время замедлилось. Узкая полоска неба между небоскребами тянулась далеко, до конца улицы, отражаясь в гладком стекле окон. На самых последних этажах бликами переливались лучи солнца. Толпа по хитрой схеме сплеталась в плотный узел и за мгновение испарялась.

«Нужно понять, что известно Саифу, чего он от меня хочет, нужно выбрать правильную тактику». – В эту секунду плеча Арктура коснулись. Он обернулся и вскинул обе руки вверх, как преступник.

– Саиф! – Он обнял брата.

Братья стояли на пирсе у озера. Искусственно созданный, огромный, почти идеально круглый водоем для купаний и отдыха на яхте. Но отдыхающих не было. Вдоль пляжа за целых полчаса прошла одна пара. У причала на волнах одиноко покачивались лодки, яхты, скутеры. Любой мог прийти и провести время на воде. Роботизированный помощник возьмет плату и выдаст ключи. Раз в неделю сюда приезжал механик, чтобы проверить исправность оборудования, спускал на воду яхты, заливал топливо, заряжал аккумуляторы, пополнял припасы. Но спрос на реальные развлечения совсем упал, хотя в смартполисе и был крытый горнолыжный парк и море в пригороде с белоснежным песком и пальмами. Но людям проще было провести время онлайн, ни секунды не тратя на разъезды.

Саиф и Арктур смотрели на воду, по которой легкой рябью бежали волны. Как будто дрожало зеркало, отражение дробилось и плыло. В машине Саиф был немногословен и сейчас не спешил ничего говорить. Арктур убрал руки в карманы, чтобы скрыть, как сжимаются и разжимаются кулаки. Но сквозь ткань брюк изредка можно было услышать, как он непроизвольно, незаметно для себя, щелкал пальцами. От слуха и взгляда Саифа это не ускользнуло, но он по-прежнему молчал.

– У тебя уставший вид. – Арктур попытался разрядить обстановку.

– То же могу сказать и про тебя. Как учеба?

– Нормально.

Саиф не двигался, словно статуя, только длинные ресницы медленно смыкались.

– А с личной жизнью как, нашел себе пару? – спросил Арктур.

– Мне ее назначили.

– Назначили? Серьезно? У вас там так все делается? – Арктур дал вспыхнуть эмоциям, забыв об осторожности. Саиф в ответ только плечами пожал, отчего младшего брата передернуло. А потом он вдруг представил, что ему в пару назначили Сарин и всю жизнь он проведет с ней. Девушка идеально ему подходила, но теперь этого аргумента было недостаточно. И на душе стало так тоскливо, что в собственном теле казалось тесно.

– Непродуктивно мы тратим время. Ты хоть расскажи, как у тебя дела в Академии. – Он пытался поддержать разговор.

– Ты знаешь, что я не могу.

Арктур рассердился.

– Тогда зачем мы здесь? Ничего не хочешь мне больше сказать? – Он был готов ко всему. Что прямо в эту минуту из ниоткуда появится армия отдела ПЭ, его уведут в неизвестном направлении, а брат даже не шелохнется, так будет смотреть на озеро, будто они не знакомы. Или сам схватит его, бросит в воду и не даст всплыть, а потом без малейшего сожаления вернется по пирсу на пляж, медленно, утопая ногами в вязком песке, пойдет к мобилю и поедет в академию, ни разу не вспомнив о случившемся.

– Ты прав, мы непродуктивно тратим время. И мне нечего тебе сказать. Ты знаешь правила, встреча с тобой обязательна. Но теперь ты уже можешь идти, а я еще побуду здесь.

Арктур не попрощался – он сбежал. Бежал со всех ног и боялся погони, боялся собственного брата, который стал еще холоднее, еще нелюдимее. Не было времени ждать – в смартполисе становилось небезопасно. Как можно скорее он хотел оказаться в колонии старика. Но знал наверняка, что придется ждать: связь с Кастором только через Леду, а до встречи с ней оставалось две недели.

15

Кастор строил базу тридцать два года, совершенствовал и модернизировал. Выживать в лесу ему помогли книги по инженерии, физике и химии, по медицине, психологии и воспитанию, труды про растения, животный мир и охоту. Потом на полках стала появляться художественная литература, книги взрослели вместе с детьми – от сказок до серьезных произведений для подростков. Кастор погрузился в мир чтения. А что еще делать долгими зимними вечерами, когда за окном воет пурга, а вокруг дома вырастают сугробы высотой с человеческий рост? От снега чистили только ограду и одну тропу позади дома к ручью, чтобы ходить за водой. Горный ручей никогда не замерзал, ледяные струи били из-под горы и с шумом неслись вниз к большой воде. Летом и зимой ручей снабжал коммуну чистой водой и рыбой, маскировал крики и смех детей. Хотя малыши быстро учились вести себя тихо и опасаться чужаков.

Двойняшки Алькор и Нави, дети Теят и Регора, стали смыслом жизни для Кастора. «Все ради детей», – повторял он себе каждое утро, и все, что он делал, действительно было только ради них. Мужчина дал клятву их матери, что позаботится о детях, научит жить, покажет им другую жизнь. Ради детей учился быть строгим, ласковым, терпеливым. Учился лечить простуду травами и ноющие суставы – лечебной грязью, учился делать из дерева игрушки, учился перешивать одежду из взрослых вещей, которых оказалось слишком много. Он брал ребят с собой на охоту, рыбалку, вместе с ними собирал грибы, ягоды, делал припасы на зиму, сушил, мариновал, солил. Они разбили огород, научились выращивать растения из тех семян, которые сумели достать. Лес давал все, что нужно для жизни. Даже соль Кастор научился добывать из сока борщевки. Еда стала в миллион раз вкуснее, и дети уплетали ее с большим удовольствием. У Нави даже появились щечки.

Кастор точно вел календарь, чтобы не сбиться во времени, которое то тянулось медленно, как резина, то пролетало в одну секунду. Особенно быстро проскочило первое лето. Из теплого мая они перенеслись в зябкий сентябрь, не успев как следует подготовиться к зиме, которая в тот год выдалась очень голодной.

Следующей весной ради детей Кастор вернулся в старый город, чтобы найти себе новых соратников. В колонии нужны были механики, строители, детям требовалась женская забота, а еще ровесники, с которыми они могли расти и развиваться, строить новое будущее. Кастор не сомневался, что со второй попытки ему это удастся, ведь теперь он знал тайну инъекций.

И теплым весенним днем он спустился с гор, ведя за собой малышей, не имея четкого плана. Кастор оставил их в библиотеке, где в первые дни скрывался сам, достал книги с картинками для самых маленьких, оставил еды и воды на два дня, а сам бродил по старому городу и не знал, как подступиться к смартполису. Он стоял на окраине в укромном месте, прячась от возможных дронов отдела ПЭ, и боялся сделать шаг. Если его схватят, то дети обречены. И нет ничего страшнее той ответственности за беспомощных детей, которую ты несешь.

Кастор не мог так рисковать, поэтому готов был вернуться в хижину. Но вдруг заметил, как к старому городу приближается одинокая мужская фигура. Нет, этот человек явно был не из отдела ПЭ: он еле волочил ноги, пиная камни, шел медленно, иногда замирал и будто разглядывал землю под ногами, а на самом деле плакал. Позже Кастор скажет, что сама Теят привела его в старый город. Отказавшись от привычных маршрутов, мужчина пошел бродить по окрестностям, чтобы справиться с горем утраты. В тот день он потерял жену, и ему оставалось три месяца лета до собственной смерти.

Встреча двух людей, которые потеряли все.

Кастор Антарес рискнул и вышел на дорогу, заговорил с незнакомцем, поведал, что сам потерял жену и всех, кто ему был дорог. Бывает в разговорах такой момент, когда чувствуешь, что можешь рассказать незнакомцу всю свою жизнь, а он выслушает и не осудит. Кастор вдруг понял, что может доверить этому мужчине тайну, а вот помочь не сможет, нет. И тот слушал, задавал вопросы, не верил и снова спрашивал.

– Вилдуц[23], хитрость в том, что тебя я спасти не смогу, как и Теят, Регора и всех, кого позвал с собой. Эту правду мне открыли такие же беглецы из другого лагеря. Они рассказали все тайны вакцины. Не веришь? Мне скоро тридцать семь, и я надеюсь, что доживу до глубокой старости. – Кастор разошелся и говорил горячо. – Спасти тебе я не в силах, зато ты можешь спасти уберечь своих детей и моих. Я позабочусь о них, но нам нужна помощь. Сейчас ты можешь уйти и дожить отведенное время, как прежде, а можешь сделать большое дело.

В смартполисе нашлось много людей, которые доверились Вилдуцу, как он доверился Кастору. Когда нет согласия с привычной реальностью, легко верить в призрачные мечты. Но Кастор не обманул, Вилдуца спасти не удалось. Он ушел в свой срок, как это запланировала система. Остальные жили столько, сколько позволил лес.

Новые ренегаты оживили колонию. На базе появилась техника, а с ней – больше безопасности, уверенности в завтрашнем дне. Они установили глушилки, чтобы сбивать с толку сигнал дронов, из лазеров создали маскировочное поле, чтобы с воздуха невозможно было разглядеть хижину, а на самом доме появились несколько солнечных панелей для выработки электричества.

Отряды отдела ПЭ были малочисленны, разведкой занималась техника. Датчики движения и тепловизоры реагировали на крупных зверей, а их развелось в дикой тайге очень много, поэтому курсантам отдела ПЭ приходилось просматривать записи вручную, что было чрезвычайно долго, а для ренегатов опасно. Рано или поздно в кадре мог оказаться кто-то из них, поэтому было решено установить подавители сигнала на километре вокруг основного дома. Внешне картинка видеопотока не менялась, поэтому отдел ПЭ ничего не подозревал, и с годами они перестали искать ренегатов в этой части леса.

Смех стал звучать в небольшой хижине, ренегаты жили большой семьей, объединенные перед лицом общего врага. За лето дом преобразился, и Кастор на самом деле стал мечтать о большой колонии. Новые жители строили планы на следующее лето, они мечтали возвести дома для новых семей, организовать большое поселение, завести хозяйство, жить долго и счастливо.

Вилдуц этого всего не увидел, но был рад, что его дети станут частью нового мира. Как героя, провожали его в день тридцатипятилетия и хоронили с почестями в середине кладбища, водрузив на могилу самый большой камень. И пели песни, читали стихи, открывая сердца новому миру. Никаких молчаливых похорон, когда тело заворачивают в черный пластик и выносят прочь.

16

– Путь до колонии долгий. Идти будем по бурелому в гору, а потом с горы, и так два раза, а потом еще вдоль реки по воде…

– Зачем вы ходите по воде? – Арктур удивился.

– Чтобы к базе не вели тропы.

Арктур понимающе кивнул, но Леда уже шла вперед. Под ногами скрежетали камни, потом гравийная дорожка закончилась, и мягкая сухая трава со мхом поглощали звуки. Густая ночь царила в лесу. Стояла прохладная сырая погода – весна здесь наступает позже.

Арктур слышал только свое сбившееся дыхание – подъем в гору давался нелегко. Он то и дело спотыкался, пару раз даже упал. В очередной раз он успел выставить вперед ладонь, и она врезалась в острый камень. В темноте невозможно было разглядеть рану.

– Ты в порядке? – раздался невдалеке шепот Леды. Не дождавшись ответа, она подошла ближе и достала фонарик. Арктур сжимал кулак, но так стало лишь больнее, а кровь быстро просочилась сквозь пальцы. Порез оказался глубоким. – Рану надо обработать и перевязать, а то может пойти заражение. У нас такое уже случалось.

– Ничего страшного, у меня еще есть наноорганизмы, поэтому заживет быстро.

Леда будто не сразу поняла, что он имеет в виду, ее жизненный опыт был иным. Луч фонарика скользнул по лицу парня.

– Перевязать все же стоит, сними повязку.

Парень стянул с головы повязку, и волосы упали на лоб. Девушка аккуратно сложила и туго перебинтовала ладонь. Ее пальцы коснулись запястья, и Арктур снова почувствовал тепло внутри, будто лед треснул, а под ним теплилась последняя искра. Такая перемена в девушке настораживала, но для Леды все было предельно просто. Раньше он был чужаком, теперь будет частью колонии. А там другие правила.

Они снова пошли молча. Спустя несколько часов небо начало светлеть, появились очертания облаков, потом они окрасились в легкий розовый цвет, приближался рассвет.

Долгое время Арктур без остановки покорно плелся за Ледой и только и мог, что смотреть себе под ноги. Перед глазами мелькали травинки, сучья, мшистые пни, шишки, кочки, ямы, корки льда, чернеющий снег… И так по кругу. Рука в месте пореза почти не болела, но рюкзак за плечами будто протер дыры на плечах и спине, ноги немели от усталости.

– Поднажми, а то не успеем, – торопила Леда. Подъем не заканчивался, гора казалась бесконечной, фигура девушки мелькала далеко впереди. – Ну же, – повторяла она. Когда они все-таки взобрались наверх, Леда громко выругалась. Ветер подхватил ее слова и унес в противоположную сторону. Арктур мог только догадываться, что она сказала. Высокая сопка заканчивалась скальником, где хозяйничал ветер. Порыв ударил в лицо Арктуру и растрепал волосы.

– Опоздали.

– Нас кто-то должен был встретить здесь?

Леда закатила глаза. Впервые Арктур разглядел девушку при дневном свете. До этого они встречались в полумраке, а в это утро он увидел огромные глаза, зеленые, как изумруды, маленький курносый нос, худое вытянутое лицо и тонкие щеки.

– Смотри не на меня, а вокруг!

Арктур обвел взглядом местность. Горы, горы, лес, лес. Он искал важные объекты – поселение, город или людей, но ничего не видел, кроме бесконечной тайги и неба.

– Рассвет пропустили. Ничего ты не понимаешь, – устало ответила она.

За пять месяцев по маршруту «база в лесу – старый город» у нее тоже появились свои ритуалы. Каждый раз девушка старалась успеть на вершину к рассвету. В зимние месяцы растягивала поход, спешила, когда солнце стало вставать раньше. Для нее это был небольшой ритуал на удачу. И каждый раз, когда она не поспевала вовремя, что-то шло не по плану. Однажды Леда подвернула ногу и долго не могла идти от боли, плелась два дня, а ступня еще неделю после этого заживала. В другой раз она попала под жуткий ливень и просидела в укрытии несколько часов. Девушка шла до базы почти в бреду и три недели до следующей встречи лежала с горячкой. Ее болезнь заметно сократили запасы лекарств, и тогда она точно решила, что встретить рассвет на вершине – хорошая примета.

Арктур еще раз посмотрел на лес – в низине лежала тонкая полоска тумана, ветер шумел в ушах, сосны лениво покачивались. Раньше он разглядывал небо из окон на сотых этажах. А здесь оно казалось ближе – только руку протяни. Но он так вымотался, что не мог насладиться прекрасным видом.

– На вершине нельзя долго оставаться, здесь могут появиться дроны отдела ПЭ, – поторопила Леда. Она не знала, какие напасти теперь ждут их впереди. Дурное предчувствие кольнуло внутри.

Девушка спустилась вниз, но практически сразу остановилась у большой сосны. Ветки широко раскинулись, могучими корнями дерево цеплялось за каменистую землю. Ветра и дожди донимали его все время, пока оно росло, но сосна держалась из последних сил. Здесь Леда устроила привал. Она развязала мешочек и достала немного зерен, прижала кулачок к груди, а потом вскинула руку вверх и рассыпала зерна по земле.

– Дань духам местности, – объяснила Леда и мысленно попросила помощи у леса. – Кастор говорит, что духи селятся на вершинах гор, и чтобы они не досаждали, нужно делать подношения. Каждый раз на этой горе его ждала мелкая неприятность: то ногу подвернешь, то одежду разорвешь, то что-то забудешь. Однажды он обронил нож и плутал целый час, не мог найти его. Это проказничают духи местности. Они не злые, просто это их территория, не наша. С тех пор мы всегда останавливаемся здесь и на других вершинах, просим прощения, что потревожили их покой, оставляем зерна или свежий чай. Чай они любят особенно.

Для Арктура это звучало дико, он считал веру в нечисть и богов пережитком прошлого. Но понимал, что теперь является частью нового сообщества, где есть свои правила, которые он должен уважать.

Здесь Арктур другими глазами увидел девушку. Ни единой колкости или оскорбления. Напротив, она будто притихла и с опаской поглядывала на него. А у Леды неприятно ныло под ложечкой. Вот они скоро дойдут до базы, и откроется правда. Арктур узнает, что она лгунья. Он не станет разбираться, чье поручение она выполняла и зачем скрывала правду. И что тогда?

Небольшой отдых придал сил. Сейчас Арктур шел и видел лес иначе, и себя ощущал по-другому, стал слышать, слушать и чувствовать этот мир. Пройдет много времени, прежде чем он по-настоящему научится откликаться на каждый звук, различать пение птиц, читать следы, тянуться сердцем к каждой травинке, чувствовать лес. Он узнает, какие коренья придадут сытости на долгие часы, как находить и различать ядовитые и съедобные ягоды, как собирать грибы, рыбачить, охотиться, не спугнув зверя. А пока парень шел достаточно аккуратно по чужой территории и знакомился с чужим миром.

На ночевку Леда привела Арктура в небольшую пещеру, укромное место для привала. Здесь у нее был небольшой тайник с едой и картой местности. Ею девочка уже не пользовалась, но другим членам общины она все еще требовалась. Кроме нее только Мирах[24] – следопыт колонии – хорошо ориентировался в лесу. На схеме Леда нарисовала все пути, которые вели к базе, отметила удобные места отдыха, где имелись такие же тайники. Самыми безопасными местами для ночевок были пещеры. И не медведей следовало опасаться, а воздушного патруля. Если такой настигнет в лесу, в дом возвращаться нельзя – выследят и найдут базу. На этот случай у Леды был отчаянный план, но от одной мысли о нем бросало в дрожь. Она примерно знала дорогу до деревни других ренегатов – там было большое поселение, но к себе они никого не брали. Девочка давно решила, что в случае опасности приведет отдел ПЭ к ним, чтобы не подставлять своих. Этот бесчеловечный и жестокий поступок уничтожит чужую семью, зато так она спасла бы свою. «Лилия, все ради тебя», – повторяла Леда. Когда она поделилась планом с Кастором, тот не одобрил его и долго ругался. «Плохой план, плохой. Так поступать нельзя!» – ворчал старик и приказал даже не думать об этом. Но Леда рассказала об этом плане всем и даже на обратной стороне карты на всякий случай расписала, как добраться до соседей. И все согласились, что «плохой план» будет приведен в действие, если других вариантов не останется. Грязно, подло, цинично, зато свои будут жить.

Пещера оказалась очень глубокой, вход в нее скрывали сухие ветки. Здесь можно было ненадолго разжечь костер. Небезопасно, но вся жизнь в лесу – сплошной риск. Внутри между камней виднелся ход наверх, не такой большой, чтобы пролезть человеку, зато дым выходил наружу, как из печки.

Спали путники на подстилках из веток, которые еще давно сделал Кастор. Леда засыпала на полчаса и резко просыпалась, вставала, выходила наружу, прислушивалась к лесу. Арктур немедленно просыпался от шороха и повторял за ней. Потом они возвращались в пещеру и битый час не могли уснуть. Оказалось, что долго оставаться врединой Леда не умела. Она пересказывала книги, которые прочитала, рассказывала про травы, деревья, животных и приметы. И голос в ночи звучал иначе – был плавным и нежным, будто это совсем другой человек. Но стоило только Арктуру начать расспрашивать про ренегатов, как она ощетинивалась и замолкала. В тишине их не одолевал сон, а через полчаса все повторялось.

Они опять двинулись в путь еще до рассвета. Ночью лес выглядел негостеприимным и холодным. Леда шла, интуитивно выбирая дорогу, но посоветовала Арктуру никогда не ходить ночью одному, потому что он непременно заблудится. Тот вскинул голову к небу и снова нашел Большую Медведицу, потом – Полярную звезду. Она неподвижно застыла на севере, а Арктур шел вперед и смотрел прямо на нее. Леда и сама поглядывала, чтобы не сбиться с пути.

Днем они вышли к реке и двигались по каменистому берегу, пока не село солнце. Река оказалась шумной, а ноги постоянно соскальзывали в воду.

– Вот ведь дрянь! – выругалась Леда, когда промочила обувь.

Арктур улыбнулся: мысленно он создал словарик, в который записывал крепкие словечки, что произносила девушка. А их уже набралось достаточно. Смысла их он не знал, но предполагал, что они означают примерно одно и то же.

– А как ты научилась так ругаться?

– С помощью книг, конечно, – рассмеялась Леда и пошла дальше, а Арктур остановился от неожиданного ответа. В голове не укладывалось, что в книгах может быть что-то подобное. Хотел бы он почитать одну из таких. Но больше всего его сразил смех девушки. За пять месяцев Арктур ни разу не видел, как она улыбается, только высокомерные ухмылки. Он узнавал ее все лучше и понимал, что это поведение – лишь итог тяжелой жизни в лесу. Но даже не представлял, насколько будет сурова новая реальность.

Возле упавшего дерева они устроила последний привал. Ноги гудели, тело покрылось потом и онемело от усталости. Арктур практически не чувствовал собственную спину и готов был бросить рюкзак прямо здесь. Но потом подумал, что Леда всю зиму ходила к нему в смартполис, сама несла тяжелый груз и ни разу не пропустила встречу, а ведь по снегу путь был намного опаснее и сложнее.

Дорога свернула от реки в лес, путь снова запетлял между деревьев и плотных зарослей кустарников, которые приходилось обходить. Шум воды стих, на лес снова опустилась ночь. В это время Леда обычно пила чай в колонии, но Арктур шел медленно. Путь казался бесконечным, сил не было даже на разговоры. Но внезапно идти стало чуть легче – под ногами оказалась удобная тропа: ни камней, ни веток. Вскоре девушка остановилась и сбросила с себя рюкзак.

– Наконец-то вы пришли.

Прошло полгода, но голос Кастора юноша узнал сразу и только потом заметил очертания дома. Жильцы умело замаскировали его, деревья отбрасывали тени, вокруг теснились кусты, крышу покрывал слой мха, веток и хвои. Когда они пришли, уже стемнело, и Арктур увидит это все только утром. Сейчас он был рад скинуть с плеч рюкзак, снять мокрую обувь и поесть. Леда проводила его внутрь. Над столом горел небольшой фонарик. Кастор сел напротив и с теплом наблюдал за парнем. Очки сползли на кончик носа, и старик смотрел поверх них. Дужки много раз ремонтировались, поэтому плохо держались и постоянно спадали.

– Мы благодарны тебе, ты спас нас от гибели. – Кастор подтолкнул очки вверх и улыбнулся. – Но обо всем поговорим завтра.

С сытостью наступила еще большая усталость, и Арктур только кивнул в ответ. Теперь времени на разговоры будет предостаточно. После короткой трапезы старик и Леда пошли на второй этаж, Арктур последовал за ними. За скрипучей лестницей начинался узкий коридор. Свет от двух фонариков плясал по стенам, заглядывал в небольшие каморки, которые тянулись по правую сторону. Окон в них не было. В каждой комнатке стояла бревенчатая неуклюжая кровать, все они были сколочены по-разному.

– Можешь выбрать себе любую. Одеяло и матрас тебе выдаст Леда.

– А кто в них раньше жил? – поинтересовался Арктур.

– Это была комната Мерака[25], – прокашлявшись, ответил Кастор. Он шел медленно, ноги в меховых тапочках шаркали по полу.

– Его медведь задрал, – внезапно выдала Леда.

– Здесь жила Фекда[26].

– Лихорадка.

– Леда, не надо, – попросил старик. Он медленно добрался до третьей комнаты и махнул рукой: – Здесь спала Киссин[27].

– Умерла во время родов…

Арктур бросил на девушку быстрый взгляд. Он ожидал увидеть на ее лице равнодушное высокомерное выражение, которым она любила прикрываться, но сейчас губы ее были поджаты, брови собрались домиком, лоб покрылся морщинками, она разглядывала пустоту темной комнаты.

– Леда! – Кастор строго одернул девушку, и та поспешила удалиться. Старик дошел до конца коридора к последней комнате. Только в ней было окно. – А здесь спал Альхиба[28], – помолчав, старик добавил: – Он не вернулся из смартолиса. Нам нужны были лекарства, Альхиба вызвался раздобыть их. В ту ночь, когда мы встретились с тобой в старом городе, мы пытались разыскать его. Как видишь, безуспешно.

Арктур бросил рюкзак у кровати. Кастор молча кивнул и зашаркал в обратную сторону. Через несколько минут пришла Леда, положила вещи на кровать. Она задержалась на секунду, молча переминалась с ноги на ногу, будто хотела что-то сказать. Но, не проронив ни слова, ушла, и Арктур снова остался один. В окно бесцеремонно белым глазом светила луна. Он расстелил постель и отвернулся к стене, но продолжал спиной ощущать подглядывающий лунный взор. Всю ночь он плохо спал, прислушивался к каждому шороху, слыша, как кашлял на первом этаже старик, как кто-то тоненьким голосочком плакал, как скрипели полы внизу и выли волки за окном.

Под утро сон взял свое, а уже спустя пару часов громче любого будильника над ним зазвучали голоса:

– Такой красивый!

– Угу.

– Храпит смешно.

– Угу.

– Волосы-сосульки.

– Угу.

И чьи-то холодные пальцы прошлись по лбу и потянули за волосы. Арктур резко вскочил и, усевшись, прижался к стене. Теперь уже солнечный свет заливал комнатку. Невыспавшийся и дезориентированный, он увидел двух низкорослых ребят, убегающих из комнаты. Один был в красном, другой в голубом.

Арктур оделся и спустился по лестнице вниз. За столом сидели люди. Он искал глазами тех, кто его разбудил, но ни ярко-красного пятна, ни голубого видно не было. У всех серые одежды, такие же лица.

– Поздно встаешь. Если хочешь здесь жить, просыпайся раньше. – Леда опять превратилась в злюку и зарядила слова ядом с раннего утра. Она стояла спиной, разливая в стаканы чай. Арктур оглядел всех и узнал Поллукса – парня с белыми словно снег волосами. Он сопровождал Леду, и с ним Арктур боролся ночью, когда тот налетел с ножом. Теперь он разглядел его большие голубые глаза и жуткую худобу. В холодном взгляде таилось то ли презрение, то ли страх. Еще Арктур увидел мужчину с куцей бородкой и волосами, завязанными в хвост. Тот тоже был ночью в библиотеке, когда его связали и на голову надели мешок. Из ближней комнаты донесся слабый кашель, шаркающие шаги.

– Вам нельзя вставать. – Леда бросила заниматься чаем и помогла старику усесться в большое продавленное кресло, накрытое меховыми лоскутами.

– Я встал поприветствовать Арктура, – оправдывался старик как маленький. Сейчас, при свете, отчетливо стало заметно, как сильно за эти полгода постарел Кастор. Не чувствовалось больше резвости в движениях, жестах и даже в словах. Он уже не мог обходиться без посторонней помощи. Вот почему Антарес больше не появлялся в старом городе, и по этой же причине власть в колонии перешла к Лилии.

Мужчина с бородой поставил перед Арктуром кружку и тарелку.

– Вот он, наш герой, – потряс в воздухе сухой рукой Кастор. – Он нам жизнь спас. Давай я тебя всем представлю. Это Арктур Беллатрикс – наш друг из смартполиса. Однажды мы ему доверились, и он не подвел. Поллукса и нашу прекрасную Леду ты уже знаешь. Знакомься с остальными: это Мирах, Альдерамин[29] и Фомальгаут[30]. – Старик с трудом приподнял руку, указывая на людей, сидящих за столом.

Мирах был крепкого телосложения, с широкими плечами, большой головой и густой бородой. Рукава закатаны наверх, руки сцеплены в замок. Он молча наблюдал за новичком и только коротко кивнул. По суровому взгляду сложно было понять, о чем он думает. Теперь Арктур узнал имя мужчины с куцей бородой – его звали Альдерамин. У него были палые щеки, острый нос и добрый взгляд. Он продолжал накрывать на стол, не отрываясь от занятия, и непринужденно махнул рукой. Фомальгаут был моложе, худощавый и высокий, будто жердь, черные волосы коротко стрижены, над темными глазами нависли густые брови. В глазах будто застыла усталость. Когда Кастор назвал его имя, тот коротко кивнул.

– А где же Лилия? Леда говорила, что она здесь главная.

Старик только рот успел открыть и скривить морщинистое лицо, как из дальней комнаты заверещали голоса.

– Да-да, я здесь главная. – Красное пятно запрыгало вокруг Арктура, за ним в пляс пустилось голубое пятно поменьше. Потом они остановились, уставились на него, и парень наконец смог разглядеть две детские рожицы. Девочка побольше – на вид года четыре, с большущими карими глазами и двумя темными хвостиками. Мальчик помладше – на вид года три, с растрепанными светлыми волосами и голубыми глазками-щелочками. Он будто тоже хотел что-то сказать, но слышалось только мычание. – Да-да, мы здесь главные. Я и Крокус.

– Все-все, малыши, здесь ведут разговоры взрослые, а вы марш в комнату.

Леда взяла детей за руки, увела в дальнюю комнату и закрыла за ними дверь.

Арктур, оторопев, проводил взглядом процессию, и только когда малыши скрылись, пришел в себя.

– Обманула, значит? – Парня охватил гнев. Леда в ответ дернула плечами, прошла мимо и уселась на прежнее место. Холодность была лишь внешней. – Ты говорила, что Лилия главная!

– Так и есть. – Ей почти удалось скрыть дрожь в голосе.

– Говорила, что вы выполняете ее приказы, подчиняетесь ее воле и что все крутится в вашей колонии лишь вокруг нее.

– Так и есть, – повторила Леда, на этот раз повысив голос, выделяя каждое слово.

Арктур в ответ зарычал, заметался на месте, будто в него вселился дикий зверь, готовый наброситься на жертву.

– Да как же так!

– Послушай меня! – крикнул старик что есть мочи, но сильный приступ кашля тут же охватил его. Кастор захрипел. Все его тело затряслось, лицо побагровело, глаза заслезились. К нему подбежала Леда, Поллукс и остальные. Минут пять никто не обращал внимания на Арктура, все толпились вокруг кашляющего старика. Потом его подхватили под руки и волоком утащили в комнату, где он еще некоторое время кашлял, а потом затих. Арктур так и стоял посередине столовой, не двинувшись с места, пока все не вернулись из комнаты Кастора. Последней из спальни тихо выскользнула Леда и прикрыла дверь.

– Садись завтракать, – прогудел басом кто-то из парней и хлопнул Арктура по плечу. Он нехотя подошел к столу, сумев совладать с эмоциями, как всегда это делал в смартполисе.

Леда налила в чашку похлебку зеленого цвета и поставила перед ним. Арктур с опаской проглотил пару ложек. На вкус еда оказалась лучше, чем на вид, и он съел остальное в несколько больших глотков. Все уже расправились с едой и теперь пили чай, уставившись на новичка. Леда сидела напротив и не поднимала глаз.

– А где живут остальные члены колонии? Я бы хотел осмотреть деревню, познакомиться со всеми.

Недоуменные взгляды парней через весь стол скакали от Арктура к Леде.

– Что ты ему наплела? – зашелся Поллукс. – О чем ты думала? Может быть, если бы он знал все, то не пришел бы сюда, а остался в своем смартполисе. Шутки про Лилию это одно, но зачем скрывать правду? Нет никакой колонии. – Он обратился к Арктуру. – Ты думал, что найдешь здесь цветущий город, где все счастливы? Так вот, ничего подобного! Здесь только мы – шестеро взрослых и двое детей. А теперь еще ты. И мы здесь в прямом смысле выживаем, а вокруг только дикая тайга и шныряющий отдел ПЭ.

Арктур поставил локти на стол и закрыл ладонями лицо. Каким глупцом он был! Доверился высокомерной девчонке и дряхлому умирающему старику, рассчитывая, что найдет здесь огромное сообщество повстанцев, что тут кипит другая, новая жизнь. А теперь он променял нормальное существование в смартполисе на кучку неудачников и призрачную надежду прожить до старости, если лихорадка или медведь не покончат с ним уже завтра. Осознание легло на плечи, кровь зашумела в ушах, затихшая на время буря гнева поднялась с новой силой, и он уже не мог держать ее бурный поток злости в себе.

– А-а-а! – С диким рыком он смел пустую металлическую чашку со стола, и та с грохотом ударилась об стену. Арктур взглянул на свои руки, как будто они в этот момент не принадлежали ему и он не мог их уже остановить, а они хотели творить зло – бить, ломать, крушить. На него глядели ренегаты. Мирах поднялся на ноги, одним своим видом демонстрируя, что не позволит себя так вести в их доме. Альдерами и Фомальгаут смотрели будто с сожалением, во взгляде Поллукса была ненависть. Леда опустила голову и не смела поднять ее. А что она скажет в свое оправдание? Что старик совсем выжил из ума и верил, что Арктур может их спасти? И что все размышления Кастора основаны только на предчувствии и интуиции? «Сама судьба в тот день привела его к нам», – говорил он Леде, а она безропотно соглашалась. Потому что не могла возражать ему или потому что сама верила в его слова.

Арктур на ватных ногах вышел прочь и рухнул на ступени крыльца. Острые локти воткнулись в колени, а голова упала на ладони. В голове звенел колокол: «Бом! Бом! Бом!» Парень долго сидел, ни о чем не думая, не двигался и будто даже не дышал. Он оставался в этой позе до тех пор, пока не перестал чувствовать конечности. Руки и ноги затекли, и мучительное покалывание побежало по икрам и стопам, по предплечью и запястьям. Арктур устало и бессмысленно побрел по округе. В голове по-прежнему звучал бесконечный вихрь мыслей.

Единственный дом стеной окружали кусты и деревья. Позади были сад и огород, буйно росли цветы, аромат которых невидимым куполом висел над двором. Лишь один их запах мог выдать ренегатов, если бы только отдел ПЭ знал, что искать.

За садом Арктур набрел на цветущую поляну, где тут и там виднелись камни разной формы, будто специально уложенные рядами. Скорее всего, их принесли с реки, поскольку здесь они казались чужими и холодными. Арктур не сразу разглядел, что на каждом были выбиты имена и цифры, а когда увидел, то понял, что цветущая поляна – это кладбище.

На некоторых камнях год рождения совпадал с годом смерти. Всего он смог насчитать около пятидесяти надгробий. Этот клочок земли прятал в своих недрах память и боль колонии ренегатов.

– Пятьдесят человек, – шепотом повторял Арктур снова и снова. Скольких из них похоронила Леда своими руками? Сколько детей лежат в могилах? Таких, как Лилия или Крокус, или младше. Младенцы, которые даже не успели сделать первый вздох. Это не считая тех, кто просто пропал, не вернувшись из смартполиса или с охоты.

Он с грустью поплелся обратно. В душе еще царило возмущение, но теперь оно сменилось тоской и подавленностью.

По дороге в палисаднике Арктур заметил умывальник и кривой осколок зеркала. Он сразу набрал немного воды в ладони и брызнул на лицо, капли быстро стекли по коже вниз.

«Точно, волосы-сосульки». Парень заметил свое отражение в зеркале и удивился, как верно его описала Лилия. Вчера голова вспотела, и с кончиков волос капал пот. Волосы так и высохли острыми тонкими кольями. Он еще раз умыл лицо и влажными руками растрепал длинную челку. На пути к дому из-за угла выглянуло озорное лицо Лилии. Хвостики колыхались, хоть заметно растрепались. Она скрылась, а через секунду, приняв серьезный вид, девочка показалась опять и застыла. На ней была объемная серая кофта, которая вполне могла бы служить ей платьем, рукава подвернуты два раза. Штанишки, напротив, были малы, светлая ткань давно потеряла свой оттенок, застарелая грязь темно-зелеными, коричневыми и багровыми пятнами виднелась то тут, то там.

– Я тебе не понравилась, да? И ты теперь уйдешь? – сурово спросила Лилия, поправив хвостики. Худые запястья-тросточки выглянули из-под рукавов.

Тут же из-за угла показался мальчик. Он что-то громко и невнятно говорил, но жесты были неестественными и дерганными, а взгляд слегка затуманенным. Казалось, он немного прихрамывал. Одежда ему явно досталась от сестренки, потому что на кофте были нарисованы розы, а на штанах – узоры. Он тоже выступил против Арктура и потом спрятался за спиной девочки. Арктур отвлекся на него и не сразу ответил.

– Я так и знала. – Лилия уронила голову на грудь и опустила плечи, отчего стала совсем крохотной.

– Что ты, ты мне очень понравилась, – заметался Арктур в поисках нужных слов, но момент был упущен, малышка разобиделась и не верила ни единому слову.

– А тогда почему кричал? Чашку бросил? А ведь сказал, что хочешь познакомиться со мной, что я здесь главная. – И девочка залилась слезами, плача громко и протяжно, зажмурив глаза и открыв рот, который монотонно и громко выдавал только один звук: «А-а-а!» Мальчик позади тоже скуксился и нервозно заныл.

– Ну что ты кричишь! Тише, тише. Конечно, ты мне очень понравилась, я просто так рассердился из-за того, что путь к тебе был таким долгим, вот и бросил посуду, но теперь раскаиваюсь и больше так не буду.

– Правда? – Плач прекратился моментально, на лице не было ни единой слезинки.

– Конечно.

– Честно?

– Ну да.

– Хорошо, – одобрительно, как большая начальница, ответила Лилия, будто и не было только что вселенской истерики. Она развернулась на пятках и скрылась за углом. За ней следом шмыгнул мальчик.

Арктур вскинул руки в немом вопросе: «Что это сейчас было, черт возьми?» Он никогда не общался с детьми, но Лилия и на ребенка-то не была похожа. Маленькая взрослая манипуляторша и актриса.

17

Кастор почувствовал себя лучше и теперь звал ребят, чтобы помогли ему встать. Без крепкой руки Поллукса или Мираха он уже не мог подняться на ноги. Самочувствие ухудшилось полгода назад, но в последний месяц старик совсем сдал, часто отказывался от еды, спал весь день, и мысли его посещали стариковские – нудные, длинные и унылые. В этот раз на зов пришел Арктур. Вообще-то он прямиком пошел в комнату старика, но у самой двери услышал его голос. Обернулся и бросил взгляд на Леду. Та с Поллуксом хлопотали на кухне, пока Лилия с усердием мела полы, а рядом крутился Крокус.

– А, это ты. Я тебя ждал. Как ночевал? – Парень кивнул в ответ, а старик ухмыльнулся. – Здесь спится свободнее, дышится легче, живется веселее, тебе здесь понравится. Знаешь, а я ведь с первой минуты знал, что ты станешь частью нашей семьи.

«Вы как будто забыли, как угрожали мне ружьем и даже хотели убить. К тому же я собирался обратно», – чуть было не выпалил Арктур, но, глядя на немощного деда, не мог произнести этих слов. Казалось, он рухнет в любую минуту, настолько тяжело он ходил. И уже многого не помнил. Не было в нем прежней мощи, а ведь тогда он держал Арктура на мушке и готов был выстрелить. Или просто притворялся. Кастор согнулся и, кашляя, стал натягивать теплые носки и ботинки. Потом распрямился, встал и зашаркал в его сторону, ухватился за руку и без слов махнул в направлении выхода. Арктур медленно проводил старика на улицу.

Светило солнце, но густая тайга пропускала не все лучи, изредка то там, то здесь проникал свет, протянувшись от самых макушек сосен, и падал на землю яркими кривыми осколками.

– Знаю, что мне осталось немного, но я радуюсь каждому дню и минуте. Раньше в смартполисе берёг время – быстрее успеть на работу, продуктивно провести смену, примчаться домой, успеть сказать, сделать, урвать минутку для себя, побыть с женой, поговорить с дочерью. Каждая потерянная на лишние разговоры минута причиняла боль, каждый бесполезный час сна вызывал скорбь. В итоге ни одной из тех минут я не запомнил, в памяти осталась лишь спешка и суета. В той жизни время за нами, время перед нами, а у нас – нет. Сейчас я так же ценю секунды жизни, но теперь ими наслаждаюсь. Я слышу, как смеется Лилия, отбивает секретный код дятел, как ветер касается лица, как шумит столетняя сосна, которая росла до меня и будет расти после. Ты оказался прав, ты нам нужен.

«Я ошибался», – возразил Арктур; слова будто застряли у него в глотке. Спорить и обвинять Кастора было бессмысленно. Он и только он принимал решения, хотел знать правду и получил ее. Никто, кроме Леды, не виноват в этом. Она могла с первых встреч выложить все, но молчала и увиливала, а Арктур не понял подвоха. Но теперь он возьмет все в свои руки, вернется в город, к прежней жизни и забудет все как страшный сон.

– Я так и не рассказал тебе своей истории. У меня есть кое-что для тебя, отдам за ужином. – Старик будто читал мысли Арктура и пытался его задержать, а парень не возражал. Пуститься в обратную дорогу лучше с новыми силами, решил он для себя.

Кастор вдруг издал какой-то непонятный звук, словно пружина внутри изношенного механизма лопнула.

Старик сильно закашлял и долго не мог остановиться. Морщинистая кожа покраснела, глаза слезились. Сам он сжал слабый кулак и бил себя в грудь. Возможно, раньше это и помогало, но теперь рука бессильно дергалась туда-сюда. Арктур испугался, не знал, чем можно помочь. В итоге влетел в дом и позвал на помощь Леду.

Она выбежала в легкой футболке, ветер трепал тонкую ткань. Девочка взяла старика за руку. Ее лицо переполняла боль, а в словах было столько нежности… Но и она ничем не могла ему помочь. Слегка постукивала его по спине, но, скорее, чтобы успокоить себя и занять руки. Старик почти задыхался, но только когда густой комок мокроты с прожилками крови покинул его тело, он смог вдохнуть свободно, а потом еще пять минут пытался прийти в себя. Прислонившись к наружной стене дома, Кастор прикрыл глаза и сопел, на лбу выступили крупные капли, на висках они стекли к скулам.

– Пойдем. – Леда аккуратно помогла старику встать. На помощь подоспел Арктур. Они отвели его обратно в комнату. Казалось, Кастор почти ничего не слышит и даже не понимает, что происходит. Он лег и практически сразу заснул, на каждый вздох издавая слабый стон.

– Накрой сверху меховой шкурой, – скомандовала Леда. – Теперь он постоянно мерзнет, будто сама жизнь постепенно уходит из него.

Арктур сделал как было велено. Он не мог поверить своим глазам. Раньше старика тоже одолевали приступы кашля, но теперь они выбивали из него весь дух.

– Нужно поговорить, – шепотом позвал Арктур девушку, она поправляла подушки.

Они пошли к реке, к ней вели две тропы. Одна бежала вниз по склону и заканчивалась поваленным деревом на берегу. Этой дорогой они с Ледой шли вчерашней ночью. Другая тропа, более проторенная, тянулась вверх по склону. По ней путь до воды был короче. Маленькая горная река петляла, и русло было ближе всего к дому. Вода в горной реке стремительно неслась вниз, с шумом разбивалась о большие валуны и перепрыгивала через них, разлетаясь белыми брызгами. Этот гулкий звук был слышен даже у дома.

Они с Ледой уселись под деревом прямо на землю и на секунду Арктуру показалось, что это шум исходит не от воды, а от его собственной головы. Он хотел со злостью высказать девушке свое негодование, высыпать на нее все слова, которые услышал из ее же уст и намеренно запомнил. Пусть он не знал, что они значат, зато это было бы точно обидно. Но сейчас Арктур не знал с чего начать, что говорить и что будет правильным. Наступило осознание, что просто кидаться словами бессмысленно.

– Я хочу вернуться в смартполис. Завтра до рассвета уйду, – на удивление спокойно заговорил он. – По звездам ориентироваться умею, буду следить, чтобы Полярная звезда светила в затылок. Мне бы немного еды и воды.

Леда ничего не ответила. Она так долго хотела от него избавиться, нарочно вела себя грубо. А вот теперь он уйдет и не вернется, что тогда?

– Как же свободная жизнь, о которой ты так мечтал? Тебе больше не хочется вырваться из-под колпака смартполиса?

– Жить до восьмидесяти лет, постоянно страдая от болей и болезней, – бессмыслица какая. Меня, может, уже завтра съест медведь. И все, конец. Жизнь в смартполисе не идеальна, но лучше, чем это все.

Девушка пожала плечами. Она никогда не поймет, что такое не тревожиться о здоровье. Леда всегда одевалась как можно теплее, до теплого мая носила вязаную шапку. В одну из весен она сняла головной убор слишком рано и простудила ухо. Боль была такая сильная, что казалось, будто кто-то стреляет из пистолета прямо в ухо. Леда кричала, плакала и мечтала, чтобы ей на самом деле кто-нибудь выстрелил в ухо, лишь бы не мучиться. Ей никогда не понять, каково это – не бояться за близких каждый раз, когда кто-то уходит на охоту или дети пропадают со двора. Каждый раз, когда девочка просыпалась не от кашля Кастора, она осторожно заглядывала к нему в комнату. Сначала медленно приоткрывала дверь и только потом решалась заглянуть. Потому что нет ничего страшнее тишины в комнате старика. «Еще живой», – однажды встретил он ее хохотом, когда Леда стояла у двери. Она никогда не поймет Арктура и ту незнакомую, почти идеальную жизнь, но и он не сможет понять ее.

– Знаешь, однажды после такого же приступа Кастор вдруг заговорил о тебе, – произнесла негромко Леда. Не знаю, чем ты ему так приглянулся, но он хотел, чтобы ты стал нашим новым лидером. Глупость! Но Кастор был почти в бреду. Ему казалось, что в ту ночь вселенная или, может, духи тебя привели. Он очень просил не говорить тебе всей правды, чтобы ты не передумал.

– Значит, поэтому ты врала?

Леда ничего не ответила. Арктур зашагал обратно к дому. «Завтра все закончится».

Он для себя все решил.

18

В общине все слушались Леду. Дети глядели на нее снизу вверх и одобрительно кивали на все, что она говорила. Лилия выполняла мелкие поручения, ловко перебирала ягоду, чистила грибы. Но главная ее работа была в том, чтобы приглядывать за Крокусом, который без устали носился по дому, сбивал посуду со стола, спотыкался и падал. Арктур заметил, что мальчик не просто не умеет говорить – в нем явно наблюдалось отклонение. Будто что-то внутри сломано. Но Леда была с ним терпелива, не ругала, когда очередная кружка катилась по полу, а вода лужей разливалась и затекала в щели меж кривых деревянных досок. Она терпеливо, назидательным тоном объясняла каждую мелочь, которая на самом деле мелочью не являлась. И на секунду казалось, что Крокус понимал, кивал головой, но уже через минуту снова брался за свое. Однако Леда учила не только быту, но и была их наставником по жизни. От нее Лилия узнала, почему у огня дым, а у воды пар, какие ягоды съедобные, а какие нет, почему, когда грустно, хочется плакать, зачем нужны похороны, почему не вернулся Альхиб и другие члены колонии.

С Кастором Леда была ласкова, называла дедушкой, гладила по плечу, а когда слушала его долгие рассказы, наклоняла голову, и взгляд ее блуждал по его лицу, будто девушка рассматривала каждую морщинку. Она просила старика прилечь, отдохнуть, не заниматься домашними делами, но мужчина ворчал и поступал по-своему. В такие минуты Леда цокала языком и складывала руки на груди. С остальными Леда говорила на равных. Они тоже ее слушались, хоть и были старше.

– Это мясо высуши, пригодится зимой, а это приготовим сейчас. – Она ловко орудовала на кухне, только шум стоял. Утварь плясала в ее руках – с полки на стол и обратно. Поллукс помогал молча, делал тяжелую работу. Он называл Леду сестрой, хотя роднёй не были. – Пока мы готовим ужин, сходи к реке, принеси воды и дрова нарубите. И возьми с собой Арктура, чего он болтается без дела.

Арктур и Мирах отправились к реке принести воды, потом рубили дрова и складывали под навес. Мирах был могучим и крепким, как столетнее дерево, ходил медленно, вразвалочку. Порой перед тем, как сказать что-то, проводил рукой по бороде. Говорил он с одной интонацией, ровной волной, без всплесков. Арктур отметил, что мог стать отличным лидером ренегатов: уравновешенный и уверенный – то, что нужно колонии. Парень удивлялся, с чего бы Кастору выдвигать его на эту роль. «Действительно, старик не в себе», – заключил он.

– Здесь у нас инструменты лежат, там сад, за ним – кладбище, – басом говорил Мирах, когда с делами было покончено. Он присел на скамейку, чтобы отдохнуть. – Присядь, за пять минут ничего не изменится.

Арктур для себя уже решил, что не останется, но ради любопытства хотел разузнать о колонии у Мираха.

– Давно ты здесь?

– С рождения.

Арктур не ожидал такого ответа. Для него все еще казалась странной и дикой новая реальность.

– Мы здесь все с рождения, кроме Кастора. Всех, кого он привел до этого, уже не стало. Последним был Альхиб.

– И какие планы у колонии? Вы же не можете просто существовать и не пытаться развить сообщество.

– Мы пробовали, не вышло. Кастор запретил искать новых членов общины. Ты – исключение, последняя прихоть старика.

– И вы не стали ничего с этим делать?

– Ну, мы его поддерживаем. Как-то давно была у нас здесь семья с ребенком. Кастор набрал семь человек. Однажды весной мальчишка поранил руку, и в рану попала грязь. Мы не заметили и вовремя не промыли, не обработали и не наложили повязку. Парнишка слег. Нужны были антибиотики. Тогда отец мальчика пошел с одним из наших в смартполис за лекарством, но они не вернулись. Мы ждали их неделю, а следом в город пошел Кастор. Он нашел то, что нужно, но было поздно. После похорон мать повесилась недалеко от их могил. Для Кастора это стало последней каплей. И для нас тоже.

Арктур долго молчал, пытался представить воображаемую картину, но в голове не укладывались все эти ужасы.

– Как ты думаешь, Кастор сожалеет о том, что создал колонию?

– Не знаю, возможно. Но он знает, что мы счастливы, что живем здесь, – закончил Мирах и ушел.

Стемнело, ночь прогнала Арктура с улицы, и он вернулся в дом. Ужин был почти готов, оставалось лишь накрыть на стол. Внутри витал аромат мясного бульона и пряных трав. Леда и Поллукс были на кухне и в помощниках не нуждались. Мирах читал сказки детям. Остальные сидели по комнатам. Все жили на первом этаже, второй пустовал. Арктуру было не по себе среди пустых комнат наверху, поэтому он остался расхаживать внизу. Дверь одной из комнат была распахнута, внутри стояла просторная двуспальная кровать. Стены покрывали страницы из книг, на которых черным углем были нарисованы портреты. У художника чувствовался свой стиль – грубые росчерки, резкие линии. Много незнакомых лиц, но в большой картине в центре Арктур узнал Кастора, а в другой, в углу, разглядел знакомый вздернутый нос Леды. Парня так поразили рисунки, что он не заметил, как без стука ввалился в комнату. Фомальгаут и Альдерамин весело за ним наблюдали.

– Это он рисует, – кивнул Альдерамин на друга. – Видишь, я бы так не смог. – Он поднял кверху правую руку – на ней не доставало двух пальцев. И как Арктур сразу не заметил? По всей видимости, мужчина скрывал дефект.

– Извините, что вторгся без приглашения, просто картины… Они великолепны.

– Это наброски, я не учился рисовать, да и красок у меня нет, – засмущался Фомальгаут. Он провел рукой по бороде и сложил руки в замок.

– У него талант, но он не признается. А ты проходи, садись в кресло, покажу, как он рисует моих зверей. – Альдерамин достал стопку страниц из словаря.

Арктур уселся в кресло и только сейчас заметил несколько клеток на полу. В одной копошился большой заяц, во второй – серая мышь, а в третьей – еж.

– Я их в лесу нашел еле живых, принес домой, вылечил, выходил, теперь они позируют Фомальгауту, – рассмеялся Альдерамин.

Арктур провел остаток вечера перед ужином в комнате художника и ветеринара. Они смеялись и вели себя так, будто в мире не существовало отдела ПЭ, смертельных болезней, диких зверей. Они наслаждались жизнью, общением и творчеством. Но как только покинули комнату, настроение испарилось, исчезла легкость в словах и движениях. Альдерамин и Фомальгаут по-прежнему шутили и переговаривались между собой. Казалось, что они очень близки.

За окном бушевал ветер. На столе стояли тарелки и кружки, тонкой струйкой поднимался пар. Поллукс и Леда были заняты детьми, Крокус постоянно норовил что-то уронить или пролить. Остальные помогали Кастору – тот опять практически отказывался от еды и просил налить суп в крошечную чашку. Мирах помог ему занять стул, Альдерамин подал еду в нужной посуде.

Арктур смотрел на всех внимательно, ловил каждый жест, взгляд. На него же никто не обращал внимания. Возможно, Леда уже сообщила, что парень уйдет утром. А он еще раз убедился, что никогда не смог бы стать частью этого сообщества.

После ужина все дружно убирали со стола, а потом расставляли стулья полукругом. Кастор расположился в единственном кресле, вокруг мельтешили дети. В центре полукруга установили табурет – тот самый, который разбил Арктур. Кто-то умело его отремонтировал, и он снова служил своей маленькой хозяйке.

– Сегодня у Лилии концерт, – пояснила Леда.

В этот вечер девочка читала стихи, забравшись на табуретку. Эта картинка умиляла и вызывала у Арктура чувства неудобства, замешательства и даже смущения. Он не привык к такой искренности, к эмоциям, которые через край плещут из маленького ребенка. Растрепавшиеся хвостики, слишком длинное платье, чтобы носить, да не сносить, широкие рукава, подвернутые на два раза. А из рукавов торчат худенькие ручки, которыми она ловко, словно дирижер, размахивала в такт стихам.

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит[31].

На последних строчках она три раза ударила кулачком в воздух. Дальше Арктур перестал слышать и разбирать слова, просто наблюдая за танцем на стульчике.

Закончив, Лилия поклонилась и ловко соскочила с табурета. Все дружно захлопали в ладоши. Леда сидела рядом с Арктуром и толкнула его локтем в бок, чтобы тот тоже начал аплодировать. Парень быстро сообразил, что огорчать Лилию ни в коем случае нельзя, иначе снова начнется концерт горя и печали.

Свободную сцену немедленно решил захватить Крокус, но он был гораздо ниже Лилии и никак не мог совладать со стулом. К нему подошел Поллукс, взял на руки и понес в сторону, но мальчишка заверещал, замотал головой, беспорядочно дрыгая руками и ногами.

– Не надо, Поллукс, не надо! Оставь его. – Леда вскочила, и названный брат посмотрел на нее с тоской и сожалением. Он отнес малыша обратно и поставил на стул. Ребенок начал громко и невнятно что-то говорить. Арктур знал, что у детей страдает дикция, но, как ни прислушивался, не мог разобрать ни единого слова – одно гуканье младенца. Видно было, как Крокус старается, пытается жестикулировать, наклоняет голову и тянет «а-а-а».

– Он не говорит. Совсем, – шепнула Леда, наклонившись к Арктуру, и он почувствовал, как от нее исходит приятный нежный аромат мяты. – Травма при родах или что-то внутриутробное. Точно не знаю, но он не говорит и многого не понимает. Однажды мы его потеряли в лесу. Крокус просто вышел из дома и пошел куда глаза глядят. Мирах его нашел, слава богу. Он опытный следопыт. С тех пор я не спускаю с мальчика глаз, но он так и норовит уйти от нас, будто не желает быть обузой, хочет сбежать. Иногда мне кажется, он понимает что-то большее, чего мы с тобой понять никогда не сможем.

«А-а-а, у-у-у, ны-ны», – тянул мальчик, наклоняясь и выгибаясь всем телом.

Арктур почувствовал, как давят ребра, будто сжимаются тисками с двух сторон, выдавливая из тела душу. Тошнота подкатила к горлу, но тут мальчик закончил, и все стали хлопать. Поллукс снял малыша со сцены и посадил себе на плечи.

– Давайте устроим чаепитие, а потом кому-то пора спать, – скомандовала детям Леда и обратилась к Арктуру: – От чая с мятой всегда становится легче. Хотя тебе завтра станет легко, когда ты нас оставишь.

Все расселись за столом, и аромат мяты из большого чайника поднялся кверху, расползаясь по потолку. Арктур чувствовал неловкость, все молчали, будто воды в рот набрав. Только Лилия говорила без умолку: про бабочек, про радугу, про снег, который будет скоро, но на самом деле не скоро, про грибы, про белок, про рассвет и закат. И все кивали ей, поддакивали и не смели перечить. Арктур ухмыльнулся: «А ведь правда – Лилия здесь самая главная». Потом он представил, как она лежала с лихорадкой, а Кастор, Поллукс и Леда искали лекарство, чтобы ее спасти, рисковали, готовы были пожертвовать жизнью. И он опять утонул в мыслях.

Когда малыши легли спать, Кастор рассказал свою историю, как потерял сначала семью, потом первых ренегатов и в конце концов потерял саму надежду.

– Я чувствую, что конец близок и мне осталось недолго. – Он поправил вечно соскальзывающие на кончик носа очки.

– Кастор, прошу, не надо.

– Леда, девочка моя, ты мне заменила родную дочь, спасибо тебе. Свои книги я завещаю тебе, ты знаешь, как ими распорядиться. А инструменты и инвентарь под вашу ответственность, Мирах и Поллукс. Следи, чтобы ножи топоры всегда были острыми, а дети не имели к ним доступа. Фомальгаут и Альдерамин, вы уж присмотрите за всеми. Только вы сохраняете рассудок, когда эти трое безумствуют.

Царила тишина – никто не смел перебивать старика.

– Умирать не страшно, страшно за живых.

– Не говори так! Ты еще сможешь пожить! – вскрикнула Леда, но Кастор как будто не слышал ее.

– Я думал, что колония однажды разрастется до небольшого города. Увы, этого не случилось, но шанс всегда есть. Вы молоды, вам искать новый путь, пусть колония заживет по-другому.

Кастор прокашлялся и продолжил:

– На этом все, но для тебя, Арктур, у меня тоже кое-что есть.

Парень сидел в дальнем углу, сгорбившись, блуждая взглядом по полу. Услышав свое имя, он немедленно подошел ближе.

– Это лежит в спальне, пойдем, проводишь меня.

Старик зашаркал по полу, держась за руку Арктура. Когда они остались наедине, он достал небольшой потрепанный блокнот.

– Это тебе, но для начала выслушай меня. – Кастор сел на край кровати.

Арктур остался стоять у двери.

– Люди на планете с самого рождения знакомы со смертью. У Лилии и Крокуса, кроме нас, никого нет. Они только сделали первый вздох, а смерть уже забрала их мать. И так смерть приветствует каждого из нас с самого начала жизни. Нас было больше, гораздо больше. Мы жили одной большой и счастливой общиной. Но мы с пучком лечебной травы и компрессами на лоб бессильны перед лицом смерти. – Старику было тяжело долго говорить. Он сделал над собой усилие, чтобы закончить. – Знаешь ли ты, Арктур Беллатрикс, почему люди умирают ровно в тридцать пять? Откуда такая точность? Вся хитрость в последней инъекции, которую вам вкалывают за год до смерти. Она другая, вакцину меняют, вам вводят наноорганизмы, внутри которых находится яд. Ровно через год они выпускают токсины, останавливающие работу сердца, и вы умираете. Ты только представь: они решают за всех людей, сколько им жить, обрывая жизнь ровно в тридцать пять лет и не оставляя выбора. А сами тридцать восемь основателей тридцати восьми городов и их семьи живут до ста лет. Но нас они выращивают и убивают, как скот. А вы торопитесь, как сумасшедшие, чтобы успеть, оставляя детей сиротами, не имея возможности видеть внуков. Бесчеловечно, цинично, жестоко и хладнокровно каждый день система убивает новую партию людей, вкалывая им последнюю, тридцать пятую инъекцию. И как тебе такое, Арктур Беллатрикс? – Старик тяжело выдохнул, в горле пересохло. – Вот тебе дневник одного человека, он расскажет, как все начиналось.

ДНЕВНИК АМИ.

Запись первая

20** год. Моему отцу 75, мне – 32 года.

Вы когда-нибудь видели отца сломленным? Я видела лишь однажды. Он всегда был для меня эталоном спокойствия и надежности. Мне просто повезло с родителями. Но папа особенный – сильный, волевой, строгий. Меня он никогда не бил и не обижал. В детстве хулиганы во дворе сильно ударили меня палкой, осталась большая царапина на лице. Был выходной день, папа что-то мастерил в гараже. Я горько плакала и жаловалась на мальчишек. Тогда впервые увидела, как папа вышел из себя. Он сильно сжимал мою ладонь и шел огромными шагами на тех мальчишек. Ох, и круто же им тогда досталось. А я даже не помню, что он говорил и делал. Помню чувство безопасности и спокойствия. Позже я еще много раз видела отца разгневанным, но сломленным – никогда. Потухшие глаза, бесконечные слезы и голос тихий, глухой, совсем мертвый. Он таким был, когда умерла мама. Не подпускал меня к себе, ни о чем со мной не говорил. Смерть ломает людей. И мы на всю жизнь остаемся сломанными.

Я думала, что страшнее этой картины больше ничего не увижу. Но судьба такая шутница. Мне довелось увидеть отца в страхе. Он вдруг стал таким маленьким, спина сгорбилась, руки болтались вдоль тела, лицо пожелтело. Ни намека на улыбку. Морщины стали глубже, словно кожу тянули вниз, отчего оно выглядело схудым, острым и болезненным. Папа бодрился и рассказывал о своей болезни как о чужой, просил не наводить панику, ждал анализов и обещал, что они будут хорошими. И это было невыносимо слышать. Хотелось тут же обнять его и расплакаться на плече, но он больше не был тем сильным и смелым отцом, который крепко держал меня за ладошку и мог победить любого хулигана. Теперь я должна была взять его руку и сказать, что защищу от всех напастей. Вот только как это сделать, когда твой враг невидим и силен?

Нам повезло, операция прошла успешно, и опухоль удалось удалить, но мы только отсрочили неизбежное. Рак почти всегда возвращается. Он дает отсрочку – год или два, пять или десять, но срок вскоре выходит. Тогда я этого не знала.

ДНЕВНИК АМИ.

Запись вторая

20** год. Моему отцу 75, мне – 32 года

Сколько радости можно испытать за полгода? Вспомните последние полгода своей жизни. Что хорошего с вами произошло за это время? Если исключить важные события – свадьбы и дни рождения, то чаще всего люди вспоминают поездки за город, встречи с родными и друзьями, свидания и походы в театр или оперу. У меня набралось не больше десяти счастливых дней из ста восьмидесяти трех. Остальные сто семьдесят три я работала на нелюбимой работе, разговаривала с неприятными людьми, проводила время в бесконечных пробках, листала ленты соцсетей, читала ненужные новости. Я старалась через день бывать у отца. После операции он был слаб, но казалось, что ему лучше. Однако операция отсрочила неизбежное на сто восемьдесят три дня.

UPDATE:[32]

20** год. Моего отца нет в живых, завтра мне исполнится 35 лет.

Через два с половиной года после смерти папы не станет меня. Но тогда я этого не знала. Если вы думаете, что я проклинаю наноорганизмы внутри, которые завтра убьют меня, то вы ошибаетесь. Я видела, как страдал от болей мой отец. Обезболивающее не помогало, наноорганизмы на взрослых и пожилых не действовали. Мой отец умирал в муках, рак беспощадно разъедал тело изнутри. Он стонал, плакал, терял сознание, и так по кругу трое суток. Я мечтала, чтобы это поскорее закончилось. А когда наступил конец, проклинала себя за эти мысли. Часть меня умерла вместе с ним.

Наноорганизмы подарили мне тридцать пять лет жизни без болезней. Жалею только о том, что потратила их впустую. Я пишу этот дневник для своих сыновей и для всех, кто его прочтет.

ДНЕВНИК АМИ.

Запись третья

20** год. Моему деду 71, мне 9 лет

Свою первую прививку с наноорганизмами я получила внутриутробно в марте, вторую – ровно в год, еще тридцать четыре укола нужно было получить каждый день рождения. Мне ровно девять. Я беззаботный, счастливый ребенок.

Мы часто навещали родителей отца, и один из таких дней я помню очень хорошо. Взрослые вели долгие разговоры на кухне – три голоса сплелись в единый гул, доносившийся оттуда. Иногда монотонную волну нарушал чей-то громкий смех. Мы с дедушкой сбежали в гостиную и уплетали десерт на диване возле камина. За окном ветер раскачивал высокие худые сосны, облака безликой массой двигались по небу. От этой удручающей осенней погоды чай с пирогом казался вкуснее.

– Тебе сделали прививку? – спросил он.

Я с гордостью кивнула и приподняла короткий рукав платья, демонстрируя небольшой шрамик на плече. Дед одобрительно потряс бородой и погладил место укола шершавой морщинистой рукой. Стало тепло и побежали мурашки по руке, а потом – по всему телу. Закрывая глаза, я чувствую их до сих пор.

– А ты знаешь, как они работают? – спросил дед.

Как же я могла не знать! Уникальные наноорганизмы через инъекции попадали в тело и изнутри не давали развиваться опухолям, вирусам, бактериям, грибкам. Рваные раны заживали быстрее, кости срастались лучше, боль от травм ощущалась меньше, а главное – никакая болезнь не брала людей. Об этом трубили по всем каналам из телевизора, рассказывали на радио, писали в газетах, и в школе классный час был на эту тему. Но я замотала головой, чтобы порадовать старика.

– Это не простые микророботы, которые вживляются в тело человека. Такие в медицине применялись достаточно давно. Наноорганизмы – усовершенствованная их версия – микроскопические частично живые организмы с искусственным интеллектом. Конечно, программирует их человек. А ты знаешь, почему нужно каждый год делать новую прививку?

Я опять замотала головой.

– Как и вся техника, наноорганизмы выходят из строя. То, что от них остается, покидает тело естественным путем. Именно поэтому каждый год нужно пополнять количество нанотел. Так ты проживешь до глубокой старости.

Дед замолчал. Он стал совсем стар и концентрироваться на рассказе становилось труднее. Глаза были открыты, зрачки не двигались, руки тоже застыли неподвижно. На секунду мне показалось, что он умер. Иногда в голову детей приходят разные глупости. Но я чувствовала его тепло, слышала размеренное дыхание. Мне не терпелось услышать продолжение – рассказы дедушки всегда вызывали у меня неподдельный интерес, даже если он их повторял по несколько раз. Я провела пальцем по замысловатому скандинавскому узору свитера дедушки. Он вздрогнул, прокашлялся и продолжил:

– Я даже тебе немного завидую, особенно когда в такую погоду ноют ноги. Но вы – наше будущее, вы построите новый мир.

И мы построили новый мир, бросили старые большие города с бесконечными пригородами, поселками и деревнями. Жизнь сконцентрировалась вокруг медицинских институтов. Умные компактные города – смартполисы – выросли рядом с заводами по производству наноорганизмов и с центрами вакцинации.

Деда не стало в этот же год. Тихой ночью, когда у него ныли ноги и он встал попить воды, прихватило сердце. Старик пролежал на полу кухни до утра, где его нашла бабушка. За окном гнул сосны ветер, метель засыпала дороги. Мы ехали к бабушке четыре часа.

ДНЕВНИК АМИ.

Запись четвертая

20** год. Мне 33 года

Я не знаю достаточно, чтобы точно рассказать вам, что произошло 1 января 20** года. Но внезапно во всех десяти смартполисах страны скончались все вакцинированные жители в возрасте тридцати пяти лет. На следующий и через день произошло то же самое. Смерть била точно, как меткий снайпер. Люди умирали в тот же час и даже минуту, когда родились, с разницей в тридцать пять лет.

Через два дня выяснили причину, но люди продолжали умирать. Через три – прекратили вакцинацию. Люди все так же умирали. Через пять – госпитализировали всех, кто был в группе риска, чьи дни рождения должны были наступить в течение недели, однако присутствие медиков никого не спасло.

Власти признали программу вакцинации опасной и быстро свернули ее. Прошло полгода, и произошло то, чего никто не ждал. Смерть подобралась к новорожденным, к малышам, которые родились без наноорганизмов. Их иммунитет не смог противостоять самым простым вирусам гриппа. Высокую температуру не удавалось сбить, и она приводила к судорогам. От одышки груднички задыхались. Смерть наступала так же быстро, как падает звезда с неба. На самом деле звезды не падают никогда. Все, что мы видим на небе, – метеорный поток, сгорающий в атмосфере. В тот год яркий метеоритный дождь озарил небо и длился несколько дней, пока не прекратилось это безумие. Детям вернули внутриутробные вакцины и стали называть именами звезд, которые никогда не падают с неба.

Нанорганизмы правили слишком долго – человеческое тело разучилось бороться с вирусами и инфекциями самостоятельно. Программа вакцинирования вновь заработала, а люди смирились, что теперь у них есть срок годности. Повторять эксперимент с отменой прививок никто не захотел. Когда на кону жизнь ребенка, ты иначе смотришь на мир. Напуганное общество заткнуло последних противников наноорганизмов.

ДНЕВНИК АМИ.

Запись пятая

20** год. Моего отца нет в живых, завтра мне исполнится 35 лет.

Я застала странное время, когда все изменилось. Время… Только это и было важно. Словно часы и минуты стали нашими богами, а все остальные вымышленные божества стали смешной шуткой.

Когда знаешь дату смерти, не тратишь время попусту. Каждую свободную минуту я проводила с детьми, учила их быть стойкими и ценить жизнь, учила быстро принимать решения и ни о чем не жалеть, учила пропускать мимо ушей оскорбления и забывать обиды. Главное – жизнь, которая идет прямо сейчас, не завтра, не вчера, а сейчас.

Смерть была повсюду. Похороны стали привычной обыденностью, и вскоре помпезные церемонии, громкие панихиды, долгие речи за столом исчезли, превратились в пережиток прошлого.

Но были и плюсы в новой жизни. Люди перестали планировать и раздумывать, они просто делали, перестали тратить время на пустые беседы, ссоры, прелюдии, переходя к самой сути. Никто не боялся звонить первым, делать шаг навстречу, идти на примирение или уходить от нелюбимого человека. Дети больше не оставались на второй год, не пропускали занятия, не бросали институт на середине обучения. Работники добросовестно выполняли свои задачи, все системы функционировали как единый отлаженный механизм. Люди перестали принимать наркотики, напиваться до потери сознания, тратить время на виртуальные игры. Даже совершать преступления стало невыгодно, потому что все сроки теперь пожизненные. В тюрьмах сидели лишь ярые противники инъекций, и умирали они от болезней. Постепенно тюрьмы перестали существовать. Все эти процессы произошли сами собой, без вмешательства извне. И все были почти счастливы. Почти – лучше, чем ничего.

ДНЕВНИК АМИ.

Запись шестая, последняя

20** год. Через час мне исполнится 35 лет

Какими глупцами мы были – все зря, все напрасно. Я снова вспоминаю рассказы деда. Они так боялись болезней, что сами просили вакцину у власти. А как иначе, когда смертоносный вирус бушует по всему миру? Люди требовали, устраивали марши и митинги, а потом радовались, когда получили желаемое. Но для системы это было лишь частью плана, чтобы снова оставить нас в дураках.

Уверена, что нас обманули, но теперь слишком поздно что-то доказывать.

Гонка за секундами жизни подходит к концу. Я принесла пользу только системе, уплатив налоги, загнав в долги детей. Из меня выжали соки, пока я была молода, а потом выбросили.

19

Арктур не мог уснуть и, как только в доме стихли голоса, вышел в сад. Небо еще было темным, хотя приближался рассвет. В этот момент, когда тьма ночи и заря боролись друг с другом, лес выглядел чарующим и таинственным. Через некоторое время вышла Леда, а он сидел на скамейке в саду.

– Я думала, уйдешь не попрощавшись.

Парень не ответил.

– Или ты решил остаться?

Арктур молчал. Первые лучи осветили небо, сосны и большой сад ренегатов. Наступит весна, и здесь появятся грядки с овощами, травами и зеленью, зацветут плодоносные деревья.

– Ты знала про тридцать пятую инъекцию? – спросил он

– Все наши знают.

– И как это им удалось провернуть? – Арктур встал, прошелся туда-сюда и вернулся на скамью. – Это же истребление, убийство. – Он пытался подобрать слова.

– Оптимизация численности, – сухо произнесла Леда.

– Но мы же не паразиты какие-нибудь!

– Но такими нас считают. Знаешь, больше всего меня раздражает не это, а отсутствие выбора. Каждый сам знает, как ему жить. Вот посмотри на Альдерамина и Фомальгаута. Разве они похожи на психически нездоровых?

– Нет.

– Но в вашем обществе их признали бы больными, потому что они пара, они любят друг друга. Здесь мы можем выбирать, как жить.

– По ним не скажешь, они выглядят нормальными.

– Они нормальные, а ты воспитан системой.

Тишина. Только река шумела вдалеке. Ночные хищники уже нашли свою добычу, а другие звери сладко спали по норам. Ветер стих перед рассветом, легкий туман цеплялся за мелкие хвоинки сосен, оседал на кончиках иголок, каплями скатывался вниз, свисал и разбухал как весенний цветок. И при желании можно было услышать, как капля росы летит и разбивается о листья, камни и шляпки грибов на множество мелких брызг.

В этой тиши Арктур услышал тихое гудение. Он не мог спутать этот звук ни с чем другим. Дроны. Мелкие, почти бесшумные разведчики отдела ПЭ. Два или три, а может, больше. Их гул напоминал рой пчел.

Арктур и Леда бросились в дом.

– Над нами дроны, много дронов. Они знают, что мы здесь! – закричала Леда. – Арктур, разбуди всех и собери еды. – Леда выскочила на порог дома и увидела хвост пяти дронов, летевших косяком. – Так много и без маскировки. Они идут следом.

Девушка быстро собралась с мыслями. За долгие годы она проработала множество сценариев и знала, как действовать сейчас, но руки почему-то тряслись, а сердце билось как заведенное. Она ринулась к детям, разбудила и наскоро натянула одежду. Строго наказала сидеть у выхода и даже не шевелиться. Там уже стояли Альдерамин и Фомальгаут. Леда схватила заранее заготовленный рюкзак и влетела в комнату Кастора. Старик уже оделся, но мучился с обувью – пятка никак не хотела влезать в ботинок. Девушка опустилась на колени и стала заталкивать ногу в обувь.

– Проклятый башмак! – выкрикнула она, и ботинок сдался. – Скорее, времени мало.

Но Кастор даже не пошевелился.

– Что ты сидишь, вставай. – Леда резко потянула его за сухую руку, костяшки хрустнули от такой грубости, но старик не сдвинулся с места.

– Вот ты и приведешь свой «плохой план» в действие. – Кастор выпрямил спину, будто перестал болеть и снова стал сильным, крепким, надежным. – Я остаюсь.

– Нет!

– Со мной вы не дойдете, ты сама понимаешь.

– Нет, дедуль, нет! – Леда закричала.

– Время сейчас как никогда ценно, а ты его тратишь. Соберись, – совсем сурово сказал он, – ради Лилии и Крокуса.

Леда быстро обняла старика. Она хотела задержаться в его объятьях дольше, остаться вот так – пусть отдел ПЭ застигнет их в этой позе, пусть мир рухнет, она не отпустит его, – но у нее была другая миссия. Она развернулась и, не произнеся ни слова, ушла. Кастор и так все знал – девушка миллион раз повторяла, как любит его, как благодарна за каждый день своей жизни здесь. Он научил ее жить и любить, наслаждаться рассветом, отпускать боль, разговаривать со вселенной, слышать дыхание леса.

Леда побежала со всех ног, она знала каждую тропинку и много раз представляла, как пойдет этой дорогой уводить злодеев от своих, от родного дома, жертвуя собой и своей жизнью. Сейчас жертвовали ради нее, ради Лилии, ради всех. Следом метровыми шагами бежал Мирах, несший на спине Лилию, Поллукс с Крокусом и остальные. Меньше чем за минуту они добежали до ручья, где ребята остановились на секунду.

– А Кастор? – спросил Поллукс.

Леда молча мотнула головой. Ни секунды на раздумья и сожаления. Они знали, что когда-нибудь этот день настанет, но никто не задумался, почему это случилось именно сегодня.

– Сейчас без остановки до скал примерно два часа, не отставать и не падать. В пещерах отдохнем, дальше дорога будет в гору.

Она ловко перебралась на тот берег и остановилась. В самом узком месте реки можно было пройти по валунам и камням, почти не промочив ноги. Парни прошли этот путь намного медленнее, неся на плечах детей. Леда то и дело поглядывала вверх, в любую минуту ожидая дронов, но небо оставалось чистым. Все происходило достаточно быстро: вот уже Альдерамин вскочил на первый камень, за ним готов прыгнуть Фомальгаут, и настанет очередь Арктура. Эта небольшая секундная заминка подарила ему паузу, чтобы проанализировать ситуацию. Столько лет ренегаты жили в лесу, и никто их не тревожил, а с его приходом отдел ПЭ разыскал дом в два счета. Арктур проверил авиком на руке, прошелся по карманам – он мог по неосторожности оставить его при себе. Однако точно помнил, как бросил часы на тумбочку, как делал это при каждой ночной вылазке. «Может, есть другой способ слежки?» – осенило его. Он окликнул Фомальгаута.

– Скажи Леде, что я остаюсь с Кастором.

От внимания девушки не ускользнула эта сцена. Арктур махнул ей на прощание и побежал обратно. Свидятся ли они снова… Девушка смотрела, как быстро удалялась фигура парня, а потом сама бросилась бежать, нагоняя родных.

Идеальная система Кастора работала долгие годы, до сегодняшнего дня. Он стоял в центре кухни, ноги предательски дрожали, но не от страха, а от усталости. В последние дни даже поход в туалет требовал таких невероятных усилий, что проще было вовсе не есть, чем так мучиться. А еще кашель донимал, выворачивал наизнанку. Конец близок, он знал это, но в мечтах последний день проводил с родными, слушал песни Леды, гладил мягкие волосы Лилии и целовал в макушку Крокуса. А сейчас напротив старика стоял совершенно незнакомый молодой мужчина, с ног до головы упакованный в легкую броню, на лице – балаклава, видно только глаза, а над ними – неподвижные черные брови. В руке зажато оружие, дуло смотрело на Кастора бездонной пропастью.

– Я знал, что умру скоро, но не думал, что от чужих рук. – Старик обогнул бойца и зашаркал в сторону кресла. – Разговор будет долгий, а ноги меня уже не держат. Да даже если он будет короткий, то пусть я умру в любимом кресле.

– Где остальные ренегаты, Кастор Антарес? – Твердая рука армейца, державшая оружие, качнулась, следуя за стариком.

– Я думал, вам известно. Разве нет? Вы же нас как-то нашли и имя мое знаете.

– Где Арктур Беллатрикс?

Кастор ухмыльнулся, потому что знал, что его семья вместе с новым членом перешла реку и уже сломя голову бежит по заросшим тропам, потом через перевалы, в соседнюю деревню таких же изгоев. И там им не будут рады, но точно не выгонят. Еще день-два – и они в безопасности.

В дверях послышался беспорядочный грохот, по лестнице забарабанили тяжелые берцы. В хижину вошли двое солдат и под руки вволокли тело. Голова безжизненно болталась из стороны в сторону, черные волосы-сосульки растрепались, пара капель крови упала на грязный пол.

– Арктур! – жалобно взвыл Кастор, но парень был практически без сознания. Разбитое лицо, кровь, опухшие, еще пока красные кровоподтеки.

– Мы нашли еще одного поблизости, он сам бросился к нам в руки.

Высокий с пистолетом перевернул Арктура на спину.

– Вот и Арктур Беллатрикс. Где остальные ренегаты, старик? Отвечай или я его убью. – Чернобровый направил оружие на юношу.

Арктур застонал. Голос показался ему знаком, но он не зафиксировал эту мысль, а отпустил в свободное плаванье, как миллион других, которые возникают в голове в такие моменты.

– Нет никаких других ренегатов, только я и старик, – прохрипел он, закашлялся и ухватился за бок от нестерпимой боли в районе ребер.

Кастор от природы обладал актерский талантом, о котором и сам не знал. Жизнь ему дала шанс сыграть последнюю роль. Он рассмеялся, что было мочи, захохотал как ребенок, запрокидывая голову назад.

– Глупцы, а вы кого надеялись здесь найти? Толпу ренегатов? Все мертвы! – И снова дикий смех. – Никого больше не осталось, здесь только я и этот мальчишка.

Высокий чернобровый опустил пистолет и еле заметно кивнул в сторону старика. Один из курсантов быстро подошел к Кастору и ударил его по лицу. Этого ему показалось недостаточно, и он добавил шокер. Арктур попытался встать, но чернобровый наступил ему ботинком прямо на бок. Кастор затрясся всем телом, издавая неприятные булькающие звуки, а потом сразу обмяк, как только от его тела убрали шокер. И стало вдруг тихо, только Арктур хрипел.

– Сколько вас было? Кто еще остался, признавайся, Антарес, или будет хуже.

Кастор очнулся, отдышался, и чернобровый снова задал вопрос.

– Первым не стало Альзирра, за ним – Брахиума. Потом ушли Теят и Регор, а за ними их дети – Нави и Алькор. Был еще Мицар…

– Довольно! Ты останься со стариком, остальные прочешите местность, этого я беру с собой. – И солдат пнул Арктура в бок. Наклонился и, схватив за ворот, потянул вверх. – Поднимайся!

Люди вывели Арктура в лес и бросили под ближайшее дерево, а сами рассредоточились по округе, чтобы найти следы людей. Парень не пытался бежать. Боль справа была нестерпимой и усиливалась при каждом вдохе, а при кашле казалось, будто грудь сломается пополам.

– Ты всегда меня поражал. – К Арктуру быстро приближался главный, почти крича на него. – Малохольный, слабый, не собранный.

– Саиф? Это ты?

– А кто же еще? – Чернобровый стянул балаклаву, открывая лицо, полное ярости и злости, ноздри раздувались, а вокруг носа и на лбу собрались морщины. Арктур рукавом стер кровь и еле встал, хватаясь за ствол дерева.

– Ты… Ты… – Арктур нашел в себе силы подняться.

– Что? Ты вечно ныл, что жизнь несправедлива, ты витал в облаках, пока другие искали пути решения. Что ты знал о жизни родителей? Они вечно от тебя скрывали, как им было тяжело нас растить, какие огромные долги им оставил наш дед. Мы практически не видели отца, потому что он работал как проклятый, чтобы сделать нашу жизнь проще. Но в итоге проще было только тебе. Ты знаешь, что родители оставили мне семьдесят процентов своего долга, а тебе только тридцать, потому что жалели тебя?! Все, что тебе нужно было сделать, – это работать, жениться, завести пару детей. Но даже с такой простой задачей ты не мог справиться и выбрал путь протеста, а он всегда приводит в тупик. Ты жалок и совсем ничего не знаешь об этом мире.

– Да как ты смеешь! – Арктур что есть силы толкнул брата в грудь, но тот лишь слегка пошатнулся, а вот сам он скрючился от боли, прижался здоровым боком к дереву и сполз по нему к земле. – Это ты ничего не знаешь о жизни вне системы…

– Тебя ждет наказание, и я не стану препятствовать. Даже не думай бежать. – Саиф натянул маску обратно и отошел в сторону, где группой стояли бойцы.

– За домом есть что-то похожее на захоронения. Мы вскрыли одну из могил и нашли кости. Там по меньшей мере сорок тел.

– Приведите Антареса.

Двое в черном быстро притащили старика. Он не пытался сопротивляться, ноги безвольно волочились по земле, оставляя еле заметные следы. Его поставили на колени, но Кастор без сил согнулся и чуть было не упал в грязь. Тогда два бойца подхватили его за под руки и держали, почти распяв.

– Сколько вас всего было? Назови точное число.

Кастор из последних сил попытался выпрямиться и посмотреть на Арктура.

– Я не помню всех. Помню только, что первым умер Альзирр, за ним – Брахиум. Потом не стало Теят и Регора…

– Замолчи.

Но старик еще громче стал произносить имена: «Нави, Алькор, Мицар…», пока его не ударили под дых и он не согнулся пополам. Щека Кастора коснулась сырой земли, глаза искали Арктура. А когда нашли, парень увидел в них не сожаление, не злость или укор. Старик смотрел на него с мольбой.

Саиф связался по авикому с полковником Шедаром и доложил ситуацию. Говорил он сухо, на лице не дрогнул ни один мускул.

– Да, понял, полковник. – Он закончил звонок и обратился к своим подчиненным: – Дронов и первый отряд – на разведку, мы возвращаемся на базу, парня берем с собой. Остальное подлежит зачистке. Второй отряд, займитесь этим.

– А что делать со стариком?

– Я сказал все зачистить, никаких следов, работаем по протоколу.

– Нет! – что есть силы крикнул Арктур, но его сразила такая боль, будто сломанное ребро готово было выгнуться вовнутрь. Его тут же подхватили под руки и повели в сторону леса. Кастора волоком потащили в другую сторону. Еще долго эхом звучало протяжное «нет», пока Арктур совсем не отключился от боли.

20

Полковник Шедар знал все секреты смартполиса и оставался предан системе. Сегодня утром он безропотно принял тридцать пятую убивающую инъекцию и был готов уйти из жизни ровно через год. И он был благодарен за эти прекрасные тридцать пять лет, потому что понимал, что без наноорганизмов его жизнь длилась бы еще меньше. Вирусы, бактерии, отравленные земли, заваленные мусором, погребенным в почве много лет назад, захоронения ядерных отходов, разливы нефти – все это привело к болезням и мутациям. Стоит отказаться от инъекций, как тело атакует внешняя враждебная среда и расправится с ним в одночасье.

«И только этому мерзкому ренегату Кастору Антаресу удалось выжить после длительного контакта со средой. Всегда бывают исключения из правил. Но он инфицированный и заразу, которую носит в себе, распространяет на других. Он уже прожил две своих жизни и должен поплатиться за это. Две жизни. Каково это прожить в два раза больше, чем положено?» – рассуждал Шедар.

Хотел бы он прожить столько? Естественно, а кто бы не хотел? Но наноорганизмы решали еще одну не менее важную задачу – они боролись с перенаселением. В первые годы, как только вакцина появилась, ученые рассчитали, что с такой высокой выживаемостью и стопроцентным здоровьем население планеты вырастет до критической отметки за семьдесят лет. И тогда на Земле не останется ресурсов, а это приведет к войнам, голоду, насилию. Тогда решено было привести в действие рациональный план по спасению мира.

Жизнь ускорилась, каждый сконцентрировался только на своих интересах, и это решило множество проблем общества. Мир стал идеальным без войн, агрессии, бедности, насилия, лицемерия, зависимостей, травли, измен, преступлений. Влюбленные больше не изменяли, детей больше не оставляли в детдомах, никто не жаловался на соседа и нелюбимую работу. Людям просто некогда было этим заниматься. Успеть бы пожить! Хотел бы Шедар прожить две свои жизни? Ответ очевиден. Но его жизнь ничего не стоит в масштабах целого мира, который будет процветать в изобилии и довольстве.

«Чертов Антарес!» Шедар был зол. Не той злостью, которая находит и отпускает, а той, которая сидела в нем постоянно тихим маленьким демоном, затаившись очень глубоко и питаясь бесконечной энергией. Злость на ренегатов, тех, кто посмел урвать лишний год, месяц, день, секунду жизни. То, чего он позволить себе не мог. Он знал, как все устроено в смартполисе, но покоряться системе, быть ее частью – его кредо, смысл жизни.

Однако офицер понимал, что не все могут справиться с этой правдой, поэтому Саиф и его отряд считали, что во главе ренегатов стоит убийца и злостный нарушитель, противник порядка, готовящий бунт, – Кастор Антарес. Даже если в реальности они встретят чахлого старика, бойцы академии проведут операцию по инструкции и не станут задавать лишних вопросов. Кастор запудрил мозги Арктуру, завербовал, одурачил, но Саиф спасет его, а предатель получит по заслугам. Шедар, не дрогнув, отдал приказ убить Антараса и великодушно позволил вернуть Арктура в смартполис. Он закончил разговор и пошел на лекцию для молодых курсантов академии.

– Неблагодарность – вот что страшнее всего. Каждый, кто не следует правилам, приносит хаос, а хаос – это смерть. – Шедар говорил медленно, первой лекции он уделял особое внимание. – Посмотрите на экран. Военные операции, теракты, голод. Кто жил на этой земле? Серийные убийцы, насильники, живодеры, лодыри и прочие паразиты общества. Они утратили семейные ценности, перестали соблюдать законы, потеряли моральные ориентиры. Мы с вами живем в свободном мире, нас окружают достаток, изобилие и порядок. В чем же секрет? – Полковник будто обратился к аудитории, даже приподнял руки в ожидании ответа, но никто не смел прерывать его. – Мы ценим время. Раньше у людей его было слишком много. Наш мир идеален благодаря системе и четкому плану. Ведь недостаточно дать людям панацею, людям нужны правила и законы, а мы с вами, отдел ПЭ, помогаем их соблюдать.

Шедар отключил экран и отпустил студентов. Он вспомнил, как сам был молодым и не сразу принял правила отдела ПЭ. Но однажды ренегат набросился на него, попытался убить, и Шедар в ответ хладнокровно сломал нарушителю обе руки. В тот день внутри него тоже что-то сломалось.

Вскоре ему предложили перевод на должность санитара в лечебницу. Работа проще, платят больше. Он пробыл там два дня. Но его смутил постоянный контакт с заключенными. Приходилось много говорить на допросах и пытках, а Шедар это ненавидел. К тому же ему мешали крики, звучащие двадцать четыре часа в сутки. Бывалые члены персонала говорили, что к воплям привыкаешь через месяц и перестаешь замечать. Белый шум. Но Шедар любил тишину, поэтому вернулся в отдел ПЭ, однако важные нарушители всегда проходили через его руки.

Саиф доставлял в белое здание на окраине разных людей, и брат стал просто еще одним. Что с ним будет происходить за массивными металлическими дверями, Саиф не знал и терпеливо ждал, когда разрешат его проведать.

Арктуру для начала вылечили сломанное ребро, пришлось даже вызвать врача, остальную работу сделали наноорганизмы. Его держали без сознания, чтобы избежать лишних вопросов. Когда перелом зажил, началась классическая терапия, которую практиковали на всех пациентах. Для нее требовались очки виртуальной реальности и инъекция с расслабляющим препаратом. По венам текло снадобье, отчего сразу наступало ощущение блаженства. Невесомость и легкость в теле и сознании, никаких мыслей – чистый лист. Арктур почувствовал в голове покой, какой бывает в разуме сытого, счастливого, спящего младенца, который ни о чем не тревожится. Реальность стала до смешного простой и понятной.

Откуда-то изнутри раздался приятный певучий голос женщины. «Смартполис – идеальное место существования, мир, полный радости и счастья, мир без болезней, горя и страданий, мир скорости и возможностей». Слова не вызывали отторжения, они словно стелились мягким ковром из нежнейшей шерсти, и Арктур ступал по нему аккуратно и легко, не чувствуя веса собственного тела. А мысли укладывались кирпичиками в огромную стену, закрывающую его от реального мира.

Так хорошо и комфортно Арктуру еще никогда не было. Он потерял счет времени, блаженство длилось минуты, часы, дни, а может, и годы. Он бы с радостью остался в этом состоянии навсегда, но любая эйфория имеет свойство заканчиваться. Все наркотики действуют одинаково. Когда первоначальный эффект стал спадать, перед глазами замелькали сочные яркие картинки, доводящие разум до головокружения, а организм – до тошноты. Тело дрожало, пульс скакал, ноги сковывало судорогой, по венам бежал кипяток. Сменился диктор, вместо женщины говорил электронный голос, грубые реплики и долгие паузы били тростью, и точные удары попадали в открытые раны. «Вы разрушаете систему, а она спасает вас от смерти. Нарушать правила нельзя. Вы – плесень, поедающая мир. Вы должны следовать плану – жить как все».

Арктур умолял, просил освободить его из цифрового плена, но в лечебнице привыкли к крикам. Через несколько часов они обычно превращались в слабые стоны и потом стихали.

Парень терял сознание, но слабый электрический импульс каждые несколько секунд пронзал тело мелкими иглами, напоминая, что лекция не окончена. И момент боли наступал неожиданно, в разное время: то через пять секунд, то покой длился две-три минуты. И Арктур обязательно бы сдался, сломался и принял правила игры, если бы не знал Леды и Кастора, если бы не читал дневника неизвестной ему Ами, если бы не смотрел в глаза Лилии, если бы не знал правду об инъекциях. Воспоминания настигли его, когда перед глазами бесконечностью сверкал тоннель, изображающий свободное падение. И приземление сулило новую боль и страдания. «Леда, Лилия, Кастор…» Арктур бессвязно произносил имена, они стали для него маяком. У каждого терапия длилась разное время – он провел в таком состоянии несколько часов, и, когда пульс достиг критических показателей, начался допрос.

Виртуальная комната выросла вокруг него красными стенами, появился стол и стул. Арктур сидел в наручниках, словно видел себя со стороны, а напротив расположился полковник Шедар. Его форма выглядела идеально: воротник-стойка, ровные кармашки на груди, начищенные пуговицы кителя, кожаные перчатки – и глаза-льдинки.

– Сколько ренегатов проживало в лесу? – раздался холодный голос, привыкший читать долгие лекции, отдавать безжалостные приказы.

– Восемь. – Арктур ответил, не задумываясь, кто его спрашивает и зачем. Он даже не понимал, реален ли допрос.

– Сколько мужчин и женщин?

– Старик, четверо парней, одна девушка и два ребенка.

– Куда они сбежали?

– Есть еще одна база других ренегатов.

– Ты знаешь, где она находится?

– Нет.

– Сколько там проживает ренегатов?

– Не знаю, – уже совсем без сил ответил Арктур.

– Кто их командир? – Интонация Шедара никогда не менялась.

– Я больше ничего не знаю! – Арктур закричал, что есть мочи, в горле сильно запершило, он был обезвожен, слаб и измотан. Парень услышал, как кто-то надрывно плачет, но не сразу понял, что это он сам. Затем Арктура отключили от аппарата виртуальной реальности, поставили капельницу и вкололи успокоительное, чтобы он поспал и восстановился.

«Терапию можно считать успешно завершенной, уже скоро наступит полное выздоровление», – сообщил полковник Саифу и пообещал, что через сутки он сможет встретиться с братом.

21

Саифа впервые впустили за большие металлические двери белой лечебницы. Внутри оказалось светло и просторно, пусто и свежо. «Наверное, так же выглядели больницы в былые времена», – подумал он. В коридорах никто не дежурил. Два санитара справлялись с пациентами в большом комплексе, потому что основная работа велась автоматически.

Сейчас звуки доносились едва слышно. Саиф остановился и подошел к одной из дверей – там кто-то тихо плакал. Внезапно пронзительный крик раздался в стороне и долго не умолкал. Нервы Саифа не выдержали, он попытался абстрагироваться, не слышать, не реагировать и пошел дальше, к палате № 874. «Концентрация на цели. Я здесь, чтобы навестить брата, остальное неважно», – повторял он мысленно.

Длинный ровный коридор, большие цифры на дверях палат. Яркие лампы никогда не гаснут. Магнитный замок. Одно движение – и дверь приоткрылась. Арктур лежал на кровати, опустошенно разглядывая белый потолок. Секунду Саиф пристально смотрел на брата, дожидаясь, пока тот моргнет. Если бы не движения век, можно было бы подумать, что на кровати лежит бездыханное тело.

– Как ты?

В ответ – тишина. Саиф задал еще несколько вопросов, но Арктур не реагировал.

– Я предупреждал, что тебя накажут, и препятствовать этому я не смогу. Вот и результат. – Он завелся. – И что ты за человек?! Решил хватать с неба звезды, геройствовать? А люди должны твердо стоять на земле.

– У меня только один вопрос.

Саиф повернулся вполоборота.

– Как вы меня вычислили? У меня с собой не было авикома.

– Наноорганизмы. Разработали новое поколение нанорганизмов, которые передают всю информацию о носителе. Это наша база данных – так мы знаем, кто и что делает каждую секунду. Разве что мысли не читаем, хотя по сердцебиению, пульсу и дыханию можно определить ложь и даже еще не совершенный злой умысел, что уже является основанием для задержания.

– Тотальная слежка.

– Тотальный контроль для всеобщего благополучия, – возразил Саиф.

– Значит, я теперь под колпаком.

– И только попробуй еще раз сбежать.

Мечты Арктура о втором побеге разрушились в одно мгновенье, хотя все было очевидно, брат лишь подтвердил догадки. Куда бы он ни пошел, отдел ПЭ всегда будет знать. Все это время его грела мысль о карте в тайнике Леды, по ней он смог бы добраться до базы других ренегатов. Они бы приютили еще одного человека. Но теперь все кончено, он навсегда останется в смартполисе, чтобы не подвергать риску остальных.

«А Кастор? Жив ли он?» Сердце Арктура сжалось.

– Почему отдел ПЭ не схватил Кастора сразу, как он покинул дом?

– Раньше технологии были не те.

– А меня? Вы знали, что я провожу время в старом городе, почему не задержали в первый же день?

«Тогда бы я не погряз во всем этом так глубоко, не подставил бы всех», – мысленно закончил фразу Арктур.

– Ты раскрыл нам остальных, а главное – Антареса, разносчика заразы. Этот опасный экстремист готовил переворот.

Арктур слабо рассмеялся.

– И ты считаешь, что я ничего не знаю об этом мире? Ты уверен? Обнови знания, поинтересуйся у начальства, что такое убивающая тридцать пятая инъекция.

– О чем ты? – Саиф подошел к кровати брата вплотную. Он оглядел комнату, прошелся взглядом по стенам в поисках камер. Гладкие, белые, без единого намека на устройство слежения, но отдел ПЭ не оставил бы палаты без контроля. Саиф тяжело сглотнул, на лбу проступил пот.

– Ты несешь чушь, которой тебя напичкал Антарес, даже не продолжай. – Он осадил брата, как делал множество раз, когда они были детьми. Саиф постоянно вытаскивал брата из передряг, ругал и поучал. Заставлял концентрироваться на цели, держать ее перед глазами, не упускать и твердо идти вперед. Сначала советовал, как подойти к девочке из соседнего блока и сказать, что она ему нравится, а потом стойко принять отказ. Он вынудил Арктура принять условия профориентационного теста и не идти на пересдачу, не терять времени, а действовать сразу, следовать плану. Он помог с экзаменами, учил медитировать, запоминать много и быстро, обучил скорочтению и планированию. Он был братом, чьи старания принимались как должное, а для него самого это был труд. Труд и любовь.

– Тебя скоро выпустят. Не делай больше глупостей, вернись к нормальной жизни. Это твой последний шанс. – Голос Саифа не дрогнул, и он покинул палату.

Ночью дверь автоматически открылась, женский голос оповестил, что Арктур свободен: «Покиньте палату, двигайтесь налево до конца коридора».

Он медленно вышел. Босым ногам сразу стало холодно от каменного пола, это были первые ощущения за все это время. Питание поступало через капельницу, сон напоминал тяжелое забытье, чувства притупились, остро ощущался лишь яркий свет и вот теперь этот холодный пол.

Внутри палаты стояла оглушающая тишина, а в коридоре Арктур услышал стоны, мычание, женский плач. Он шел медленно, при всем желании не смог бы ускориться – тело ломило, голова кружилась.

«Налево – это в другую сторону, вам нужно идти к черному входу», – командовал приятный женский голос.

В конце дистанции скрипнула дверь, и холодный воздух ударил в нос. Большой вестибюль. Ни души, только белые стены, яркие лампы, стеклянные двери, а за ними – темная улица. Ночь.

На длинном столе в ряд стояли прозрачные пластиковые контейнеры, на одном из них было его имя: «Арктур Беллатрикс», а внутри – обувь и одежда, чистая, новая, пахнущая приторным цветочным кондиционером для белья. Тошно.

За все это время ни один живой человек не появился в вестибюле. Только женский голос, такой же приторный, как аромат одежды, не уставал говорить в динамики: «Уважаемый пациент, вы посетили главную лечебницу смартполиса. Мы надеемся, что больше вам не придется к нам возвращаться. Также мы напоминаем, что в нашем здании существуют дополнительные подземные этажи, где проживают неизлечимые пациенты. Помните об этом».

Арктур оделся за ширмой, рисуя в голове, как выглядит цокольный этаж, кто в нем содержится и как с ними обращаются. Он швырнул форму в бак для утилизации. Голос попрощался с ним и пожелал удачи. После тех мук, которым подвергли его эти люди, их слова звучали насмешливо, издевкой. Арктур не сразу отворил дверь наружу. Ветер растрепал волосы. Дверь лечебницы закрылась. «Свобода», – подумал он.

Как бы не так… У черного входа стоял автомобиль, длинный свет фар тянулся по дороге и заканчивался где-то далеко, где неразличимо глазу смешались дома, люди и природа. Возле машины стоял Саиф.

– Мне разрешили тебя сопроводить, хотя это не по протоколу.

Братья молча сели в машину, и свет фар поплыл освещать незнакомые места. Когда открылся вид на город, по огням на небоскребах Арктур сориентировался и примерно понял, где находится лечебница. Белое здание располагалось в противоположной от старого города стороне. Здесь не было ни одного развлекательного комплекса. Обычно все дороги, ведущие из смартполиса, упирались в какой-то центр досуга, где семьи могли весело провести время. Дальше был тупик, дорога в лучшем случае огибала многокилометровый комплекс, а вокруг него стеной стояла тайга, металлический забор и большие билборды, предупреждающие об опасности: «Дикие звери». Единственная дорога, которая вела в никуда, упиралась в старый город.

Арктур молчал и следил за трассой, сам не понимая, зачем ему знать обратную дорогу. Он бы с удовольствием забыл и лечебницу, и процедуры, но его еще долго будут преследовать голоса и боль от электрического разряда. Будто толстую иглу загнали под кожу, протащили по всем органам и оставили в сердце на память.

– Мы сообщили в комьюнити, что ты находился на лечении, – произнес Саиф. Он знал, что сейчас половина отдела ПЭ прильнула к мониторам, анализируя каждое его слово, каждый жест, дыхание и пульс. – Никто не должен знать, что происходило в лечебнице, даже мне ты не имеешь права рассказывать. За тобой установлена слежка, одно лишнее слово – и снова окажешься там.

Арктур не реагировал.

– Ты меня понял? – Брат резко дал по тормозам – и оба качнулись вперед.

– Понял.

Автомобиль снова набрал скорость. Оставшуюся часть пути братья молчали. Они были из одной семьи, но совершенно из разных миров.

– Нам лучше больше не видеться, – заключил Саиф, когда оставался последний поворот до комьюнити.

– Я не против, – глухо ответил Арктур. Дверь с его стороны выходила на тротуар. Он покинул автомобиль и сразу же, не оглядываясь, направился в комьюнити. Там его ждала пустая комната, вещи до сих пор лежали разбросанные, авиком застыл на тумбочке, на подоконнике собралась пыль, на столе красовалось круглое пятно от стакана с водой. За время обучения у Арктура не появился сосед. Парень надеялся, что и теперь его нет. Пусто и комфортно, именно так он себя ощущал все это время в комьюнити. И комфорт не имел ничего общего с понятиями «счастья» и «радости». Возможно, в его жизни вообще никогда не звучали эти слова. Впервые они появились в домике Кастора и там же сгорели дотла.

– Арктур! – Саиф окликнул брата, когда тот был на полпути к зданию. Он вышел из машины, обогнул ее и теперь стоял на тротуаре; огоньки панели машины горели, а фары потухли. За городом повисла почти кромешная тьма, но в смартполисе свет от фонарей, окон и вывесок, срабатывающих от движения, освещал все вокруг, ощущение поздней ночи терялось в бело-голубом свечении.

– Обними меня на прощание.

Арктур остановился от неожиданности. Суровый, жестокий, холодный брат звал обняться! Он секунду боролся, метался между собственными мыслями «Что за сентиментальность?» и «Это наша последняя встреча…» И вторая мысль победила. Саиф обнял его грубо и сильно, руки наискосок – одна через плечо, другая под мышкой, два быстрых хлопка по спине – и снова дистанция. Пропасть. Потом он протянул руку для рукопожатия, Арктур ответил без промедления и сжал ладонь брата. Саиф держал руку чуть дольше принятого, дожидаясь пока выражение лица брата изменится.

Что-то лежало между их ладонями. Записка! Он знал, что Арктур не сможет спрятать эмоции, брови дернулись, глаза еле заметно округлились. Саиф со спокойным сердцем отпустил руку, не сказав ни слова, сел в автомобиль и уехал. Арктур зажал записку между ладонью и большим пальцем, потом незаметно положил ее в карман. Огляделся по сторонам в поисках камер, постарался идти уверенно и ровно, но в итоге походка выглядела неуклюжей или пьяной, руки были деревянными, а шея, как у куклы, перестала работать вовсе – он, как робот, поворачивался всем телом.

Еле-еле Арктур прошел стойку электронного администратора, зашел в комнату, прибрал вещи, которые раскидал в ту ночь, когда собирался покинуть город, а сам незаметно достал небольшой фонарик. Он им пользовался во время первых вылазок, потом купил помощнее, а этот так и лежал в тумбочке. Сделав глоток воды, Арктур прямо в одежде лег в кровать и укрылся одеялом с головой. Надоедливый приторный цветочный аромат новых вещей окутал его всего. Первым делом он хотел снять эту одежду и выбросить, но сейчас было не до нее, имелись дела поважнее. Притвориться спящим, затихнуть, усыпить бдительность его надсмотрщиков. Он вспомнил, что слежка за ним ведется на уровне показателей тела, а одеяло не скроет его взбудораженных чувств – пульс зашкаливал, как во время первого бегства из смартполиса.

И тут Арктур вспомнил про уроки медитации, которые ему давал брат, про то, как успокаивать нервы, не цепляться за прошлое, отпускать проблемы, чтобы наутро проснуться новым человеком. Сердце наполнилось благодарностью. Арктур закрыл глаза и представил перед собой космос. Он вдохнул глубоко, будто вдыхает космический сиренево-розовый и фиолетово-синий вакуум. Будто пьянящий эфир, тягучая субстанция медленно проникает в ноздри, в гортань, по трахеям – в бронхи и легкие, заполняя собой каждый уголок тела, успокаивая и убаюкивая. Медленно дышать космосом, вдыхать и выдыхать небесные тела, свечение, звездную пыль, космические лучи, неизученную доселе темную материю. И на секунду приблизиться к далеким галактикам, самому стать новой галактикой, частью бесконечной вселенной. Время остановилось, реальность замерла. Арктур аккуратно достал записку под одеялом и включил фонарик.

«Срок службы наноорганизмов длится один год, поэтому приходится повторять инъекции. За сутки до укола сигнал становится слабее и дает сбой. Это единственное уязвимое место системы. Если задумаешь побег, это идеально время. Не пытайся со мной связаться. Это все, чем я могу тебе помочь».

Вдох-выдох. Не выдать себя, быть частью вселенной, одной спокойной, холодной, невозмутимой звездой из созвездия Волопаса, мерцающей в пустоте холодного космоса.

22

Четыре месяца притворства в смартполисе подошли к концу. Казаться нормальным, подчиняться системе, следовать расписанию. К нему ни разу не наведался отдел ПЭ, не было звонков, проверок. Брат тоже не выходил на связь, как и обещал. Все это пугало и нервировало. Будто часть Арктура осталась там, в изоляторе, будто он так и не выбрался из лечебницы. Он один, он напуган, и теперь никто не придет на помощь. Ко всему прочему добавилось невыносимое чувство подавленности от того, что за ним пристально следят. И не просто наблюдают за его передвижением, но измеряют его пульс, скорость ходьбы, уровень стресса. Все, что принадлежало только ему, – это память и мысли.

Дни были похожи друг на друга и слились в серый фон. Он делал все возможное, чтобы не вызывать подозрений. Никаких новый маршрутов, ненужных знакомств, посторонних людей. Но изоляция от общества тоже выглядела бы подозрительно. Пришлось завести несколько друзей, общаться с людьми и быть приветливым. Все эти месяцы время тянулось так долго, но теперь, в ночь перед инъекцией, казалось, что оно пролетело незаметно.

Арктур хотел подготовиться, но даже поход в магазин и покупка нестандартных вещей могла вызвать подозрения. Отдел ПЭ должен думать, что им удалось его сломать, сделать послушным, погасить огонь. Он совершит побег налегке, самые нужные вещи найдутся в тайниках Леды. «Только бы она и остальные выжили. Главное – добраться до базы соседей, а там люди – значит, есть еда и хоть какие-то надежды на будущее», – переживал он по ночам.

Сегодня Арктур получил приглашение на инъекцию, которое рассылали всем жителя смартполиса. Бесполезная напоминалка, ведь каждый помнит о дне инъекции и ни за что ее не пропустит. Скорее всего, на вакцинацию его будут сопровождать, чтобы не возникло проблем. Возможно, накануне приставят охрану, чтобы за ним следили целый день. Отдел ПЭ знает слабые места системы и будет бдителен, поэтому Арктур решил бежать ночью, до того как за ним придут.

Задолго до рассвета, пока все спали, он выбрался из комьюнити, как делал это много раз. Он надеялся, что нанорганизмы внутри молчат, а в отделе ПЭ не забили тревогу. Его сердце выдавало такой ритм, что сила ударов могла отправить космический корабль на Луну. Арктур озирался по сторонам, экраны проснулись и заголосили на всю округу. Он знал, по каким улицам лучше идти, чтобы не попасть под камеры. Небо было чисто. Арктур достиг улиц на окраине, стало тише, но фонари предательски загорались от его шагов. Он вымотался морально и физически, а побег еще не состоялся.

Парень бежал до старого города без остановки. Он знал каждый поворот, каждую ухабину на заброшенной дороге, которая вела к дому с полуразрушенной крышей, месту, где все случилось. В последний раз он был там, когда Кастор угрожал ему ружьем, но Арктур отнял его и спрятал трофей неподалеку. Всю дорогу до старого города он думал об оружии, холодный металл придал бы уверенности.

Ружье все еще лежало под досками, ветками и прочим мусором. Больше ничего с собой у него не было: ни привычного рюкзака, ни воды. Только старое ружье, которым он не умел пользоваться. «Буду импровизировать», – подбадривал себя парень.

Минута на передышку в старом городе. Небо по-прежнему чистое, значит, отдел ПЭ еще не поднял тревогу.

На гору, потом с горы – и так дважды. Ноги сами вели его по дороге, по которой он ходил всего раз. В гору идти проще, не заблудишься, все равно заберешься на вершину. На спуске дорога петляла. Нужно было ориентироваться по ландшафту, скалам и положению солнца.

Темный лес, словно черная дыра, проглатывал слабый свет. Деревья выросли до небес и на макушках держали звезды, тьма стала чудищем с длинными лапами-ветвями, раскачивающимися из стороны в сторону – неприветливый, враждебный, свирепый лес. Вдалеке звучал вой волков, хлопали крылья ночных птиц, сквозь хвоинки проникал ветер, на весь лес распространяя пугающий монотонный шорох. Но пока не слышались голоса людей, все было хорошо – лес не так опасен, как люди.

Арктуру пришлось устроить привал под раскидистой сосной. Пульс зашкаливал, а в груди горело, хотелось пить. «Нужно экономить силы». Парень решил использовать время с пользой, успокоить дыхание и немного отдохнуть. Как только небо станет светлеть, он двинется в путь, и останавливаться будет нельзя.

Леда будто чувствовала и подробно описала дорогу, опознавательные знаки, места для отдыха. Ее предусмотрительность скрывала какую-то страшную историю вроде той, в которой оказался сейчас Арктур. Он надеялся, что когда-нибудь пополнит тайники, которые собирался разграбить. Но сердце подсказывало, что такого случая не представится. Первая большая остановка у ручья, чтобы утолить жажду, там же лежали рюкзак, поясная фляга и небольшой паек.

С рассветом Арктур дошел до главного привала Леды. Здесь было много припасов: сушеное мясо, коренья, орехи. Вкус у еды был пряный, сверток Леда специально обернула пахучей травой, чтобы отпугнуть мелких грызунов. В смеси трав Арктур различил лишь запах мяты, которой всегда пахло от Леды. Он с тоской вспомнил ренегатов: «Где они сейчас и как там Лилия, Крокус».

В тайнике Арктур нашел самое главное – карту дороги до базы других ренегатов. Кусок бумаги лежал в пластиковой бутылке, чтобы не попала влага. Он открыл и ожидал увидеть нарисованную карту, но это больше напоминало схему или последовательность опознавательных знаков: поваленное дерево, река; идти в направлении высоких гор с белыми шапками; найти два валуна; пересечь ручей; привал у дерева, похожего на оленьи рога; взобраться на хребет, чтобы лысая гора была по правую руку, большая гора – по левую; рыжая скала. С этими подсказками он точно найдет секретную базу, но сейчас надо спешить к дому Кастора.

Небо исполосовали дроны. Но глухая тайга будто была создана для беглецов. Арктур достиг долгожданной реки и теперь шел вверх по течению, оставаясь в гуще леса. Он не боялся заблудиться – шумный поток справа подсказывал, что парень движется в верном направлении. Уже ночью Арктур вышел поближе к руслу, идя по камням, как в прошлый раз, чтобы не пропустить поваленное дерево. Мимо него не пройдешь: могучий ствол преграждал путь, и ветви свисали над водой, а кривые корни торчали в воздухе над большой ямой. Сразу после него Арктур свернул на знакомую тропинку, больше не нужно было пробираться через кусты и колючки, спотыкаться о камни и искать ногой ровную поверхность.

Он всю жизнь будет считать побег везением или случайностью и никогда не узнает, что в эту ночь рука брата отключила сигнал тревоги, когда он пересек границу смартполиса. Арктур меньше бы нервничал и сохранил силы, если бы знал, что, когда его комнату проверили коменданты, наноорганизмы перестали подавать сигнал. Отдел ПЭ сначала долго прочесывал местность в смартполисе. Гораздо позже начали искать в старом городе, и только к ночи к базе Кастора отправили пеший отряд. Арктур к тому времени был почти на месте.

Небо стало светлеть. Хижина была уже близко, и эта близость придавала сил. Парень побежал так, будто и не было этих двух суток бегства от отдела ПЭ. Небо начало светлеть, и у деревьев стали появляться очертания, темные стволы сосен выросли из ночи, словно кто-то провел черной кистью по серому полотну. Но там, где должно было появиться очертание дома, зияла пустота. Дом сгорел.

Из земли торчали обугленные бревна, одна стена уцелела, перекрытия сохранили очертания крыши, в центре пепелища одиноко стояла печь, покрытая сажей и копотью. От кустов, что росли рядом, остались тонкие кривые прутики у самой земли. Даже высокие сосны обгорели со стороны дома. Дальше пожар не пошел, хотя деревья здесь росли плотно, будто огонь сдерживали искусственно.

«Я принес пожар в этот дом». На Арктура мгновенно навалилась усталость, и он упал на колени. Парень вдруг вспомнил о своей комнате на втором этаже с видом на луну, будто за две ночи эта маленькая каморка стала ему родной. Сгорели все вещи ренегатов, которые они собирали по крупицам, несли через весь лес, по горам, по склонам, по воде – игрушки Лилии, книги, припасы. Арктур вспомнил картины, которые рисовал Фомальгаут, и небольшой зверинец Альдерамина! Сердце сжалось от боли.

– Прости, Леда, Лилия, Кастор. Кастор! – Он выкрикнул имя старика опрометчиво громко и вскочил на ноги. Арктур ожидал увидеть сгорбленную фигуру в старых лохмотьях меж деревьев. Шаркающей походкой старик подошел бы к нему, положил руку на плечо и сказал, то все не так страшно. Но лес будто вымер. Стояла глухая тишина, не летали птицы, в верхушках сосен не шумел ветер, даже река стихла.

Арктур обежал дом вокруг, обшарил каждый куст, пошел на кладбище. Голова кружилась, и все вокруг казалось ненастоящим, как в симуляторе, как в виртуальной реальности. Будто сейчас он снимет очки и окажется у себя дома, рядом будут мать, отец и Саиф, словно ничего этого с ним не происходило, а было лишь сном или игрой. Арктур споткнулся, попытался удержаться, ухватиться за воздух, но лишь всплеснул руками и упал на бок. Заныло левое плечо, но у него не осталось сил перекатиться на спину и размять его. Он просто позволил боли пульсировать, а она стекла к руке, поднялась по шее к голове и захватила все тело. Арктур лежал без сил: «Пусть меня найдут так и убьют».

Солнце пробивалось сквозь ветки, и лишь редкий луч касался земли. Один их таких везунчиков скользнул по траве и отразился яркой вспышкой обратно в небо. Хвоинки в вышине покачивались на ветру, то преграждая, то открывая путь лучу, и что-то блестящее в траве будто подмигивало Арктуру. Он откликнулся на этот призыв, гонимый чьей-то чужой волей. Ползком, на четвереньках, парень преодолел расстояние до сверкающего осколка и ухватился за него, будто за спасательный круг. Что-то небольшое и холодное оказалось в руке – два стеклышка и металлические гнутые дужки, очки Кастора.

Шатаясь, Арктур шел в том направлении, куда указывали очки, под силой чужой воли, которая гнала его ветром и звала беззвучным голосом. Несколько шагов по лесу, через ельник, по зарослям брусники, через упавшее дерево, поросшее мхом, прямиком в овраг к куску выжженной земли. А на черном ковре останки, скрюченное тело, и не различить в нем старика.

Арктур испытал такую боль, словно на грудь положили горячий камень, он медленно плавил кожу, плоть, кости, и теперь в ней зияла дыра. Пусто и обжигающе холодно. Он едва смог найти в себе силы, чтобы подняться и продолжить путь. Его подгоняло не желание спастись, а бездонное чувство вины.

23

Дорога до базы соседей занимала три дня. Арктуру понадобилось пять – найти опознавательные знаки оказалось не так легко, и он постоянно плутал. К тому же время уходило на поиск воды и пищи. Арктур помнил, какие цветы срывала Леда ради кореньев, он находил их, безжалостно вырывал и съедал все без остатка. Его спасали ягоды и орехи, даже неспелые маленькие шишки можно пережевать и выплюнуть ради капель живительного сока. Кусочки застывшей смолы крошились во рту и оставляли терпкое ароматное послевкусие, зато голод отступал. Леда была права: лес не оставит никого голодным. Воду приходилось экономить. Объема фляги хватало, от ручья к ручью, если не тратить попусту, а только смачивать горло.

Ночами Арктур укрывался на деревьях или под ними. Над головой два раза пролетел дрон, может, их было больше, бесшумные версии беспилотников давно стояли на вооружении силовиков. Но путь пролегал по густой тайге, минуя любую открытую местность.

Рюкзак за плечами тянул. Арктур собрал туда все, что уцелело в сгоревшем доме. Вещей было немного. Портативная солнечная батарея лежала в вещах и практически не пострадала. Такой штукой можно зарядить разве что фонарик, но лишней она точно не будет. Еще Арктур снял глушилки сигнала. «Отдел ПЭ дальше своего носа не видит», – усмехнулся он, когда вскарабкивался на дерево. В отдельный кармашек рюкзака он аккуратно положил очки Кастора.

Плечи ныли от тяжести, но Арктур даже не думал бросить ношу. Больше хлопот доставляло ружье. Неудобное, громоздкое, тяжелое. Застряв в трясине, Арктур боялся его промочить. Выдергивая ногу, он потерял равновесие. И вместо того, чтобы ухватиться за ветку, спасал ружье от воды и в итоге упал навзничь. Голова оказалась в мутной грязной жиже, но обе руки держали ружье над поверхностью.

По ночам он слышал, как воют волки, но ни одни из них не попался ему на пути. Ружье вселяло уверенность, он был готов к встрече с крупным хищником или с кем-то из отдела ПЭ. Поэтому Арктур бережно хранил его, хотя так и не разобрался, как им пользоваться.

На пятый день он взобрался на гору, что являлась частью хребта, оставив лысую сопку по правую руку, большую – по левую. Спуск занял еще больше времени, и на закате он достиг рыжей скалы. От нее уходила заметная тропа.

Под конец Арктур просто шел наугад, ему мерещился смех Лилии. Сквозь километры хвойного леса, звук ее смеха звал к себе, отражаясь от острой сосновой хвои и рассыпаясь на миллион мелких частиц. Парень интуитивно шел на тот звенящий звук, ноги уже не отрывались от земли, а тащились, сгребая поверхность и оставляя кривые следы. Он добрел до какого-то домика уже к ночи. Луна освещала часть крыши, которая виднелась из-под раскидистой сосны. Вокруг так же буйно росли кусты, дом выдали блики стекол. Но Арктур не испытал радости, у него не осталось сил звать на помощь и даже стучать в дверь. Он дошел до скамьи прямо у дома: «Прилягу на минутку и встану». Но как только лег, сон, или обморок, или обезвоживание раздавили его, и парень проспал до утра.

Арктуру снился детский смех. Этот звук смешивался со звенящими переливами быстрого ручья, и они заполняли собой все вокруг. Ему снилось, как бесконечно долго он пьет из этого ручья, а потом танцует с Лилией.

– Волосы-сосульки, волосы-сосульки. Леда, Поллукс, смотрите, волосы-сосульки пришли…

Арктур слышал голос Лилии над собой очень близко, но теперь ему не мерещилось – это действительно была она. Парень наконец-то дошел до базы. Все были живы. Он уселся на скамье. К нему вышли Альдерамин, Фомальгаут, Поллукс, Мирах и Леда. Между ними – черная земля, торчащие корни деревьев и пляшущая Лилия.

– Ну, чего вы не радуетесь, волосы-сосульки пришли! – верещала она.

Арктур ждал, что вот-вот появится второй малыш и закружит в танце с Лилией, но секунды шли, никто не выходил. В сердце что-то предательски дрогнуло. И смотрели все на Арктура как на врага и уничтожителя.

– Лилия, зайди в дом, – скомандовала Леда. Девочка не противилась, будто все понимая.

– Ты зачем сюда пришел? – Мирах первый пошел на него с кулаками. Арктур от бессилия мог только зажмуриться и принять удар. Как между молотом и наковальней, его голова оказалась между кулаком и бревенчатой стеной дома. – Как ты нас нашел? Отвечай, ты, предатель!

Арктур от удара завалился на землю; мощными руками Мирах схватил его за грудки, поднял на ноги и продолжил бы лупить, если бы не подошла Леда. Ее рука на плече здоровяка остановила насилие.

– Где Кастор?

Арктур мотнул головой. Мирах усадил его обратно.

– А Крокус? – спросил парень в свою очередь. В ответ – молчание. Арктур потянулся к рюкзаку и достал очки Кастора. Леда аккуратно взяла их, прижала к груди и вся съежилась, будто от холода. Слова камнем застряли в горле Арктура, острием царапая глотку, но еще один важный вопрос мучил его с того момента, как все показались во дворе дома: – А где другие ренегаты?

– Никого нет.

Ренегаты, что жили здесь, ушли по своей воле. Они заботливо законсервировали жилище для потерянных путников, укрепили крышу, чтобы не протекала и дом не гнил изнутри, заколотили окна, поставили старую утварь, в шкафах стопкой сложили одеяла и одежду. В углу стояла метла вверх прутьями, чтобы они не гнулись. Дом будто ждал колонию Кастора. Сначала они обустроилась здесь на время, но, когда поняли, что в этой части леса безопасно, решили остаться.

– Ушли, оставили базу примерно полгода или год назад, – ответил Мирах.

– Или погибли. Может, ты их сдал? – На этот раз к нему приблизился Поллукс. – Ты привел к нам отдел ПЭ. Мы видели с утеса, как горел дом, в котором мы родились и выросли, дом, который с таким трудом строил Кастор и наши родители. Ты привел убийц. Скажи, ты с ними всегда был заодно? Отвечай, через сколько сюда заявятся головорезы и спалят наше новое убежище? – волком рычал Поллукс.

Арктур мотнул головой. Он хотел смочить горло: язык прилип к небу от сухости, ему сложно было говорить. И уж тем более он не мог встать и спорить.

– Можно мне хотя бы воды, – прошептал Арктур.

Поллукс не двинулся с места. Казалось, никто не собирался поить гостя. Впав в беспамятство от злости, они готовы были жестоко расправиться с Арктуром. Но среди них никогда не водилось убийц. Леда расслышала его мольбы, пошла в дом и вернулась с большой флягой воды.

– Как ты нашел нас?

– По твоим картам, конечно. – Арктур попытался улыбнуться Леде. – Я разграбил все тайники. Перекусы, вода и карты спасли меня.

Леда тяжело вздохнула. Они больше никогда не вернутся в ту часть леса. Даже в этом убежище небезопасно, раз на пороге появился предатель. Теперь путь лежал дальше на север. В непроглядной холодной тайге отдел ПЭ не найдет их.

– Ты нас опять сдашь? – сухо спросила она.

– Я вас не сдавал, честное слово. Я бы никогда так не поступил. – Арктур ожил от воды. – И ни за что не подвел Кастора, Лилию, тебя.

– Мы не сразу поняли, что ты – причина нашей беды. Случайно или специально, но это сделал ты. – Поллукс скрипел зубами и сжимал кулаки, в любую секунду готовый сцепиться с незваным гостем.

– Я виноват, но как только осознал, что привел в ваш дом отдел ПЭ, то решил остаться с Кастором. – Арктур обратился ко всем: – Если бы я шпионил для отдела, разве я дал бы вам возможность уйти? Я на вашей стороне.

– Если это так, откуда ты знаешь, что сейчас они не придут за тобой?

– Не знаю, но надеюсь, что смог запутать следы. Позвольте перевести дух, и я все расскажу.

– Мы не можем пустить тебя, – сказала Леда.

– Да, уходи отсюда обратно в смартполис! – сплюнул Поллукс.

Арктур сник от бессилия. Знали бы они, что он пережил. Он до сих пор в ночи слышал крики, будто снова оказался в лечебнице. Его будили воспоминания о пытках, острой иглой тело пронзала боль. И только мысль о ренегатах спасала его все это время, дарила силы жить дальше.

– Не до этого сейчас, – заговорил Мирах. – Надо идти на разведку, вдруг за ним хвост. Накормите его, он шел сюда несколько дней.

Арктур ел быстро и так же быстро рассказывал все, что с ним произошло. Как в дом ворвались курсанты отдела ПЭ, как избивали Кастора, как его брат приказал все зачистить. Он постоянно поглядывал на Леду, хотел, чтобы именно она ему поверила.

– У него еще и брат в отделе ПЭ! Все сходится, Леда, он обманщик! – закричал Поллукс, когда рассказ дошел до Саифа. – Я говорил, что это конец для нас, когда Кастор дал этому парню зеленый свет. Не зря же мы никого не принимали к себе долгие годы. Ты виноват в этом, ты убил и Кастора, и Крокуса, ты убил нас всех!

В это мгновение Лилия выглянула из комнаты и с укором посмотрела на Арктура. И под осуждающим взглядом ребенка он сдался.

– Ты прав, я зря пришел, мне не место среди вас. – Арктур ссутулился, встал и готов был уйти.

– Стой! Дождемся Мираха, идти тебе все равно некуда, – произнесла Леда, а потом обратилась к брату: – На всякий случай соберите вещи и провизию.

День тянулся долго, а Мирах не возвращался. Беспокойство царило в доме. Рассказы Арктура об отделе ПЭ, лечебнице и пытках добавляли тревожности.

К вечеру навстречу Мираху отправились Фомальгаут и Альдерамин. Один из них должен был вернуться при любых обстоятельствах, чтобы доложить ситуацию. Второй – попытаться спасти Мираха. Сгущалась ночь, и с сумраком выползли самые страшные страхи, шагали черными берцами, растаптывая последнюю надежду.

Леда упакована вещи, и они спрятались неподалеку от дома. Луна хорошо освещала небольшой дворик и тропу. Лилия прижалась к Поллуксу, затихла. В тишине ночи было слышно ее громкое быстрое дыхание, будто загнанный маленький зверь прятался в кустах.

– Помнишь, как я тебя учил? «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк! Где ты ходишь, глупый волк, старый волк, страшный волк? Волк из леса никогда, никогда, никогда не вернется к нам сюда, к нам сюда, к нам сюда!»[33]

Лилия тихо зашептала слова, словно молитву.

– Нет, только губами, беззвучно.

Наступила тишина, было слышно лишь ровное дыхание девочки. Вскоре она заснула на руках Поллукса.

Леда всматривалась в темноту ночи, в каждой качающейся ветке ей мерещились люди. Ветер шумел в соснах, издалека приносил шорохи. Пролетали птицы, громко шумели крыльями. Сейчас Леда мечтала об их зрении, чтобы во тьме увидеть, как идет по тропе Мирах, Фомальгаут и Альдерамин. Холодная земля медленно вытягивала тепло из людей. Леда растирала руки, разгоняя кровь, но это не помогало. Прошло уже полчаса, но никто не возвращался. Сколько еще придется сидеть в засаде, неизвестно. К утру без огня Лилия замерзнет окончательно и может подхватить воспаление легких. Леда знала, что надо идти дальше в лес, чтобы уберечь брата и ребенка, больше у нее никого не осталось. Но решиться бросить остальных она не могла.

– Черт, мое ружье! – Арктур соскочил с места и побежал к дому. Утром он бросил ружье под скамью, в траве его совсем не было видно. Там оно пролежало весь день, а сейчас могло пригодиться. Молнией он достиг дома, схватил оружие, огляделся, и только когда убедился, что никого нет поблизости, вернулся в убежище в кустах.

– Ты болван! Ты мог нас раскрыть! – Леда почти кричала.

– Но не раскрыл же. Никого там нет – ни наших, ни чужих.

– И зачем тебе эта бесполезная железяка?

– Это то самое ружье, которым Кастор угрожал мне в старом городе. Помните? Вы оба там были. Я его отобрал и спрятал, чтобы в такой момент воспользоваться.

Леда закрыла руками глаза. Арктур подумал, что она снова плачет по Кастору, и коснулся ее дрожащих плеч. «Зря я вспомнил о нем», – решил он. Но потом услышал сбивчивое дыхание: не то бесшумные всхлипы со стороны Поллукса, не то сдавленный смех. И тогда стало ясно, что они вовсе не плачут, а смеются над ним, практически не издавая звуков, не желая себя раскрыть. Спустя минуту Леда выпрямилась и отдышалась.

– Это ружье много лет не стреляет, механизм сломан, патронов нет. О чем ты думал все это время? – шепотом говорила она.

«Точно болван!» Арктур пылал гневом, хотелось громко выругаться, как делала это постоянно Леда. Он вспомнил, как мучился с ружьем всю дорогу, тяжелый кусок металла постоянно мешал, застревал в земле, оттягивал плечо, ремень так и норовил зацепиться за абсолютно каждую ветку в густом лесу. Арктур хотел швырнуть ружье в темноту, но вместо этого тихо поставил на землю и прислонил к стволу.

Потом он вспомнил ту ночь, когда старик угрожал нерабочим ружьем, стараясь выглядеть внушительно, а на самом деле защищал своих от чужака. Не защитил. Парень закрыл глаза руками. Злость скукожилась до размеров маленького зернышка, проросла и расцвела чувством вины.

«Немощный старик ценой жизни защищал своих, умер за семью, а я всех подвел: и его, и Лилию. И сейчас все зависит от меня, – решение виделось Арктуру достаточно ясно, – если на мой след напали и остальные уже мертвы, я должен спасти хотя бы Лилию, Леду и Поллукса».

Прошло еще добрых полчаса в молчании и тишине. Никто не показался – ни враги, ни свои. Напряжение внутри Арктура выросло до гигантских размеров.

– Леда, – его голос звучал уверенно и сурово, – уходите в лес, чем дальше, тем лучше. Если сюда доберется отдел ПЭ, я их задержу с ружьем или без него.

Девушка от неожиданности растерялась. Она смотрела на силуэт Арктура, хотела заглянуть ему в глаза, понять, о чем он думает, искала причину в перемене настроения. Поллукс тоже застыл, просчитывая шансы. Леда набрала в легкие воздух, будто хотела что-то сказать, но лишь тяжело выдохнула. Прощаться и благодарить она не умела.

– Пойдем, Поллукс.

Но в ту же минуту хлопнула дверь дома и на всю округу разнеслось: «Ле-е-да-а!»

– Мирах! Мирах, миленький! – Леда скинула сумку с плеча и побежала к дому. Следом рванул Арктур, Поллукс тоже побежал, забыв, что на руках у него спит Лилия.

На пороге дома стояли три фигуры. Леда кинулась к Мираху и повисла у него на шее.

– Нет за ним хвоста, в лесу кроме волков никого.

24

Альдерамин вырисовывал цифры под именем Кастора на большом камне. Валун, наполовину застрявший в земле с одной стороны, покрылся зеленым мхом. Он весь был в серо-коричневых впадинах и бугорках, а кое-где, будто морщины, пролегали трещинки.

Первые похороны в жизни Арктура. Он не хотел тратить на них время. Для него прошлое осталось в прошлом, незачем возвращаться, копаться в нем.

– Зачем хоронить вещи? Не понимаю. А надпись, сделанную углем, смоет первый же сильный дождь. Бессмысленная затея, Кастору уже все равно. Сейчас надо решить, что делать дальше, – говорил он негромко, чтобы другие не услышали, пока все готовились к церемонии.

– Ты думаешь, похороны проводятся ради умерших? Похороны нужны живым, – категорично ответила Леда. Она выкопала под камнем небольшую ямку и положила в нее очки.

Мирах низким голосом начал панихиду:

– Сегодня мы прощаемся с Кастором Антаресом – человеком, который собрал нас всех и подарил эту прекрасную жизнь… – Дальше говорить он не мог. От спокойного тона ничего не осталось, и последние слова он произносил второпях, а потом отвернулся в сторону и застыл, будто сам превратился в большой камень.

Слово взял кто-то другой, но Арктур не слушал, а разглядывал, как на черных ботинках Лилии, которые были ей велики на два размера, появлялись мокрые следы. Девочка опустила голову и тихо роняла слезы. Грязь, прилипшая к носкам ботинок, намокала и почернела.

Арктур сделал шаг назад, сломав почти идеальный полукруг, но Альдерамин положил руку ему на плечо и тихо шепнул: «Прочувствуй момент». Арктур встал на прежнее место, где под его ногами уже примялась трава и земля хранила следы тяжелой обуви.

Когда зазвучал голос Леды, парень будто очнулся от тяжелого сна. Она говорила громко и задорно, будто не на похоронах вовсе. Рассказывала, как старик учил ее рыбачить, как однажды они поймали огромную рыбину, но удержать не смогли.

– Если рыбу сразу не схватить за жабры, за хвост ее уже не вытянуть – выскользнет и уплывет. Так и случилось. Я тогда так горько плакала, а Кастор смеялся. «От судьбы не убежишь», – говорил он часто. Никогда не понимала этих слов. Теперь понимаю.

Потом долгую проникновенную речь начал Альдерамин:

– Мы все потеряли частичку себя. В сердце каждого из нас Кастор занимал особое место. Он вырастил нас, каждый шаг мы делали с ним вместе, шли в будущее. Но в прошлое вместе с Кастором уходит и наш дом, привычный уклад жизни, покой. Переворачивая страницу, мы открываем чистый лист, и что на нем писать, решать нам.

Пока Арктур слушал надгробную речь, внутри открылась коробочка памяти. Легким ветром она перенесла его в те дни, когда не стало матери и отца. Ему вспомнилось, как нелепо он простился с отцом и не смог подойти к телу матери. Секунда разделяла жизнь и смерть, последнюю слабую улыбку сожаления и мертвецкий холод сухих губ. И когда по вздутым венам перестала бежать кровь и руки матери в последний раз дернулись и безжизненно застыли, он больше не смог прикоснуться к ним. А уже через минуту в дверь без стука вошли люди в спецодежде – безликие маски, руки в латексе. Стандартный черный мешок оказался слишком велик и проглотил тело, но Арктур этого уже не видел, он сбежал и спрятался в комнате как трус.

Парень не понимал, что все это время в душе его шла война. Сырой болью заныло где-то под ложечкой. Арктур опустил голову, и теперь на его ботинках чернели пятна. Он оплакивал мать, отца, Кастора, Крокуса и всех тех, о ком никто никогда не плакал в смартполисе, потому что теперь так не принято, потому что это неправильно, потому что время дорого. Но нет ничего ценнее возможности в последний раз быть рядом с тем, кого ты любишь, сказать что-то важное, вместе помолчать, попрощаться и плакать, плакать, плакать до тех пор, пока не закончатся слезы, пока в душе не наступит мир.

Ренегаты долго стояли в тишине, потом ушли в дом. В другие дни они бы украсили могилу и за накрытым столом до ночи вспоминали Кастора, пели песни и читали стихи. Но все изменилось после того, как они покинули родной дом. Словно со смертью старика в прошлое ушла привычная жизнь ренегатов.

Все сидели за столом. Чай давно остыл.

– У нас мало времени! – не выдержал Арктур.

– Говоришь как житель смартполиса, – поддел его Поллукс.

– Оставь колкости на потом. – Мирах не умел говорить быстро. Он тянул гласные, делал долгие паузы. – За новеньким хвоста нет, но это не значит, что искать его не будут. Надо выдвигаться в тайгу осенью, до весны ждать опасно.

– Идти в глушь перед зимой тоже опасно! – возразила Леда. – Да и куда идти, новой базы нет.

– Даже если найдем жилье, его нужно обустроить. Солнечные батареи, фильтр-дымоуловитель, глушители сигнала – все это жизненно необходимо, иначе нам придет конец. Разведка отдела ПЭ не дремлет.

– Кстати, об этом. Кастор мне показывал, что глушилки висели на дереве. И вы их хорошо замаскировали, солдаты не нашли. Я смог снять парочку, не знаю, рабочие они или нет. – Арктур положил на стол приборы. Компактные устройства автономно работали на солнечных батареях, легко крепились куда угодно, а главное – не боялись влаги и долго служили.

– Ты не так прост, как кажется. – Альдерамин похлопал Арктура по плечу. – А то мы уже слышали историю про ружье.

Настроение в стане ренегатов ненадолго улучшилось, все хором рассмеялись. Поллукс и Леда снова разлили горячий чай по кружкам. Пар заструился вверх, наступила тишина.

– Надо найти новую базу, – опять затянул витиеватую речь басистый голос Мираха. – Предлагаю через день на рассвете выйти на разведку в двух-трех направлениях. Ищем любое жилье у воды. Кастор всегда говорил, что тайга полна сюрпризов не только плохих, но и хороших. Лес не раз нас спасал, спасет и сейчас. Встретимся здесь, на базе, через трое суток.

Все закивали в ответ, они давно подумывали уходить вглубь леса. Но теперь это стало необходимостью.

– Каким составом пойдем? Кто-то должен остаться с Лилией. – Мирах взглянул на Леду.

– Мирах, ты опытный следопыт, ты пойдешь один, обогнешь гору слева. Альдерамин и Фомальгаут – вы отличная команда, пойдете справа. – Девушка взяла паузу и пристально посмотрела на Арктура: – Мы с тобой пойдем на восток. Поллукс, останешься с Лилией.

– Останься ты, а я пойду с ним, – возразил Поллукс.

– Нет! Если что-то случится, далеко Лилию мне не унести, а ты, – Леда ласково взглянула на названного брата, – справишься.

Разумные аргументы, спорить смысла не было, но от этого только противнее стало на душе. Поллукс резко встал из-за стола и ушел в дальнюю спальню, где, свернувшись калачиком, под его курткой спала малышка. Ему досталась самая тяжелая миссия – оставаться на базе и ждать. А еще придется отвечать на бесконечные расспросы девочки, успокаивать, когда она под вечер боязливо начнет вглядываться в лес, или бесконечно долго смотреть в окно, или ворочаться в кровати перед сном. И придется о сложном говорить простыми словами, игнорировать вопросительные взгляды, принимать строгий вид, а потом, наоборот, обнимать, не отпускать, целовать и заверять, что все будет хорошо. А она все прочтет по глазам, уличит его во лжи, будет тихонько плакать в подушку и слушать шорохи за окном.

На сборы потребовался день. Работа кипела в доме ренегатов с самого утра до позднего вечера. Над ними пролетела пара дронов, но глушилки работали исправно и скрыли дом от разведки. Однако это только лишний раз подталкивало беглецов к походу.

Все ушли на рассвете следующего дня, когда Лилия спала, чтобы не прощаться. Пусть ребенок думает, что это очередной поход, а не еще один вынужденный побег. Они поцеловали ее в макушку на удачу и, скрипя половицами, вышли из дома. Поллукс махнул рукой на прощание, Мирах первым скрылся в густом лесу и даже не оглянулся. Фомальгаут и Альдерамин весело помахали в ответ. Леда с тоской оглянулась на брата. Поллукс еще долго смотрел вслед сестре. Ему мерещилось, что между ветками мелькает ее рюкзак или повязка, но они давно скрылись из виду, свернув с тропы и пробираясь по заросшему кустарником лесу.

Арктур шел первым и протаптывал дорогу. Он сбивал палкой тонкие прутья, которые так и норовили хлестнуть его в ответ. Предстояло провести три дня и две ночи наедине с лесом и Ледой, и Арктур не знал, чего ждать от них обоих. Но пока он шел вперед, размахивая палкой, иногда оборачивался назад, чтобы убедиться, что девушка не отстала. И так продолжалось несколько часов. За это время они не сказали друг другу ни слова. После долгих часов борьбы с кустами Леда окликнула его и предложила устроить передышку. Они устроились под большой сосной, пригнув ветки и траву и усевшись прямо на них. Красными бусинами висела брусника. Леда набрала горсть и поделилась с Арктуром.

– Ты изменился.

– Не особо.

– Больше не ноешь как девчонка, идешь бодро, словно ты родился в лесу, а не пришел сюда из города. И лес тебя принял.

Поднялся ветер, и высокие сосны зашумели, будто поддакивали. Арктур дернул плечами.

– Я всегда был таким. Просто это все было внутри меня, а сейчас вышло на поверхность.

– И как ты себя чувствуешь теперь?

– Не знаю, как обычно, но спокойнее. Когда я шел к вам, то временами думал, что умру. Но паники и страха не чувствовал. Если смерть наступит сейчас, пусть будет так. Тяжело постоянно ее бояться.

– Надеюсь, мы не умрем сегодня.

– Я уверен: сегодня с нами ничего не случится. Мы найдем новое жилище, и колония заживет как прежде.

Леда улыбнулась. Как прежде уже не будет. Без Кастора они осиротели и долго будут привыкать жить без наставлений старика. Теперь они сами будут отвечать за семью, сами будут принимать решения и нести за них ответственность. Они уже потеряли Крокуса. Нельзя, чтобы еще кто-то пострадал.

Арктур размял руки и плечи. Леда хотела заменить его, но он не позволил:

– У меня еще есть силы.

И они пошли дальше. Сосновый лес тянулся бескрайним зеленым морем. Поляны и пустыри встречались на пути, но путники обходили их стороной, чтобы не попасть под прицел дронов. С самого утра им не попалось ни одного ручья. Поэтому, когда они наткнулись узкое шумное русло ручья, то решили идти вдоль него, чтобы можно было легко пополнить запасы воды. К тому же хижины часто строили вблизи рек и родников. Ручей привел Арктура и Леду к невысокой скалистой горе. Сгущались сумерки, погода портилась, и Леда предложила на ночевку остаться там. Просторной пещеры не нашлось, но в одной из скал обнаружилось небольшое углубление у самого склона. Сверху нависал скальник, который мог скрыть путников от дождя. Отсюда хорошо просматривался лес, а с вершины звуки эхом катились вниз, предупреждая об опасности.

Лес пел разными голосами: порывистым ветром, перекличкой ночных птиц, шелестом хрупкого листа, ломающегося под лапами хищников. Арктур и Леда долго не могли уснуть, прислушиваясь к звукам.

– Я давно хотел спросить, почему вас зовут именами звезд, а детей вы назвали по-другому.

– Кастор так решил после очередных похорон. Мы опять потеряли ребенка. Есть болезни, названий которых я даже не знаю. Малыши беззащитны перед этим миром. И в один такой день Кастор сказал, что надо выбирать имена, связанные с природой, чтобы лес принял детей. Когда родились двойняшки, родители выбрали имена Крокус и Лилия. Дети выжили, их мама – нет.

Во всех историях Леды всегда был мрачный конец. Арктур перестал ждать счастливой развязки.

– Если у тебя родятся дети, как ты их назовешь? Фиалка, Астра, Олеандр, Анис – столько красивых растений и цветов.

– Я никогда не заведу детей, – грубо оборвала его Леда. – Не хочу, чтобы мой ребенок жил в этом мире и умер в нем. Никогда.

Арктур не сразу ответил, потому что не осознал в полной мере свободу. Свободу и право на выбор.

– Раньше я даже не думал об этом, в смартполисе решали за нас.

– Безвольные олухи. У каждого должен быть выбор. Здесь он есть, и я люблю нашу жизнь хотя бы по этой причине.

– Это твое решение. – Арктур не хотел посреди леса затевать спор, но Леду было не остановить.

– Ты никогда не хоронил младенцев… Им выкапывают совсем крошечные могилы. Их первая пеленка становится последним одеянием. И мы не знаем причины, какая болезнь их забирает, но я точно знаю, что, будь мир другим, они могли бы выжить. В смартполисе есть все условия, чтобы спасать жизни, но кто-то предпочел истребить нас, не дав шанса. – Запал Леды сгорел быстро, как спичка. – Извини, виновата в этом бездушная система, а кричу я на тебя. Я лучше пройдусь.

Леда долго отсутствовала, а когда вернулась, то не проронила ни слова. Она обняла себя за ноги и положила голову на колени. По дыханию Арктур слышал, что она не спит, но не стал тревожить девушку. Он был занят своими мыслями.

В эту ночь все стало предельно ясно. Ренегаты выбрали свою судьбу, но Арктура она не устраивала. Колония Кастора спасалась бегством, чтобы дожить в глуши последние дни. И когда умрет последний из них, наступит конец. Это тупик. Они смирились и больше не искали другого пути, не пытались изменить судьбу. Об этом говорил Кастор. Им нужен будет тот, кто поведет их вперед.

«Я не этот человек, старик, – злился Арктур. – Я никогда не был частью колонии. Они семья, где мне нет места. Наши дороги уже скоро разойдутся».

Арктур решил, что судьбу ренегатов не разделит. Умирать в тайге в тоске и агонии, играя в прятки с отделом ПЭ, он не согласен. Кровь кипела жаром, когда он вспоминал ночи в лечебнице. Смириться с тем, что творилось в смартполисе, невозможно. Арктур был молод и самоуверен. Идеальное сочетание, чтобы придумать отчаянный план.

Всю ночь парень то дремал, то снова просыпался. Мысли бродили вокруг неопределенного будущего. Он решил, что вернется в смартполис, найдет союзников из числа тех, кого вызволит из лечебницы. Крики и голоса все еще отчетливо звучали в его голове, будто все случилось вчера.

За спиной ворочалась и что-то бормотала во сне Леда. Она тоже не могла найти покой этой ночью. Он будет скучать по ней, по Лилии и даже по Поллуксу. Грядущее расставание ощущалось горькой желчью на языке, и Арктур прогнал это чувство прочь. Но сегодня он рядом и останется с ренегатами до тех пор, пока они не обустроятся на новом месте. Он снова был им нужен.

К утру ветер пригнал тучи, они нависли черным покрывалом. Верхушки гор невозможно было разглядеть. Туманная серость спустилась с неба и застала путников на другом склоне горы.

– Мирах говорил о дождях, но обещал, что они придут позже. А теперь что? – бубнила Леда себе под нос.

Арктур поплелся сзади. Он слышал, как под ударами палки жалобно стонут и гнутся ветки. Пройдет несколько дней, и не останется следа от этой тропы, кусты опять раскинутся привольно, сплетутся и будут тянуться вверх, жадно принимая редкие лучи солнца.

Путники не успели уйти далеко от скальника, когда заморосил дождь. Ветер с макушек деревьев спустился вниз и дергал за волосы, щипал и кололся. Когда по земле забарабанили крупные капли, Леда резко остановилась. Кругом их обступал лес, который тянулся бесконечным лабиринтом, и не было никакой возможности спрятаться.

– Нужно найти укрытие. Разворачиваемся, – обернулась Леда, и вот уже Арктур стал ведущим. По протоптанной дорожке они почти бежали, а капли-пули расстреливали их с небес.

Углубление в скале еле-еле вместило в себя двух беглецов. Волосы промокли, но одежда осталась сухой. Арктур и Леда сидели, прижавшись друг другу, подогнув ноги, чтобы спрятаться от косых струй.

Ливень не длится долго, заволакивает все мокрой пеленой и уже через полчаса превращается в мелкую морось. Капли истончаются, и небо становится светлее. Но мелкий дождь может идти часами, а то и днями. Двигаться под таким дождем невозможно – одежда промокнет, и обязательно подхватишь простуду. Поэтому Леда обустраивала тайники в скалах, где много пещер. Там удобно было разжечь костер, переждать непогоду. А в этом углублении под скалой было тесно, и дрова все промокли.

Сыро и холодно.

– Не прижимайся к скале – она тянет из тебя тепло, – шепотом сказала Леда. И они оба отодвинулись от каменного великана, еще теснее прижимаясь друг к другу. Когда пространство меж двух людей сужается, сплетается дыхание, то кажется, что можно даже мысли читать.

«А дальше что?»

«Неизвестность».

«Я о нас с тобой».

«И я».

Лес учит терпению. Минуты тянулись и превращались в часы. Тучи не спешили расступаться. Солнце не могло пробиться сквозь облачную толщу, и сумерки наступили быстрее обычного. Арктур и Леда провели в укрытии целый день. Иногда дождь на время прекращался, и они выходили, чтобы размяться и найти пропитание. Но идти дальше не было смысла. Землю и траву покрывала влага, одежда и обувь мгновенно промокли бы. Да и дождь мог разойтись с новой силой.

Ночь прибрала к рукам сначала склоны, потом равнину, затем весь лес. Леда долго боролась со сном. Она склонила голову в противоположную от Арктура сторону и так уснула. Когда сон крепче окутал ее, Арктур развернул девушку к себе, обнял и всю ночь согревал своим теплом.

25

Экспедиция закончилась ничем. Арктур и Леда развернулись и пошли обратно. Они изменили маршрут в надежде, что тропы приведут их к заброшенной хижине. Но глухой лес оставался верен себе. Они добрались до базы первыми ранним утром третьего дня. Поллукс сидел на лестнице, он почти не спал трое суток. Сегодня с четырех утра он бродил по ближайшим тропам, потом бежал обратно в дом, проверял Лилию и снова блуждал по округе.

– Ну как?

– Ничего, – ответила Леда, опустив глаза. Она мечтала прийти с хорошими новостями, но в этот раз ей не повезло. – Остальные?

– Никто еще не вернулся. Главное, вы здесь. – Поллукс расчувствовался, обнял Леду и похлопал по плечу Арктура.

Лилия спала чутко и, услышав голоса, босиком выбежала на улицу, бросилась на руки к Леде. Они закружились, затанцевали, и малышка громко рассмеялась.

День тянулся в томительном ожидании. Теперь уже трое бродили разными тропами вокруг хижины. К ночи вернулись Альдерамин и Фомальгаут. Оба получили небольшие травмы: один подвернул ногу на склоне, а второй ушиб плечо, когда поскользнулся на влажной земле. Дождь и слякоть вымотали вторую команду, и они тоже повернули обратно после первой ночевки, ничего не отыскав. Мирах был последней надеждой. Он появился еще через сутки. Изможденный следопыт вышел из леса, покачиваясь. Запас воды и пропитания давно иссяк, но парень продолжал идти вперед, потому что вернуться ни с чем не мог. В перелеске он заметил свежие медвежьи следы – зверь был крупный. Мирах понял, что пора отступать.

В трех направлениях разведчики ничего не нашли. Свою первую базу Кастор нашел случайно. Больше на этой территории пригодных для жизни домов не было. Потом в библиотеке среди книг он обнаружил старую карту и отметил на ней места, где, по его мнению, могли быть другие стоянки для охотников, зимовья. В книге одного лесничего он читал, что по всему лесу разбросаны такие места. Чаще всего они расположены у озер или у истоков рек. Мирах и Леда знали карту наизусть, но старик запрещал им ходить в разведку, слишком опасным было путешествие. К тому же в глубине тайги, даже проходя мимо, в пятидесяти метрах разглядеть небольшой домик не получилось бы. Лес густо разросся и умело хранил тайны. Путники отправились наудачу, доверились лесу, но он принимать их не хотел.

– Я отдохну пару дней, соберусь основательно и пойду опять. – Мирах говорил, будто лодку раскачивал. – На этот раз надо идти дальше, может, на семь дней: три дня туда, четыре обратно, другой тропой. Чувствую я, есть там наш новый дом.

– Каждый из нас думал, что найдет новый дом, пока лес враждебно не оскалился, – тихо заметил Альдерамин.

– Я тебя не пущу, – вскипела Леда. – Это самоубийство – идти надолго в лес в сезон дождей. Да и первые заморозки вот-вот наступят. Зимуем здесь.

– Самоубийство – оставаться на месте. Слишком опасно, отдел ПЭ найдет нас рано или поздно.

– Мирах прав. Я пойду с ним. – Поллукс чувствовал вину за то, что в первом походе отсиживался на базе, хотя его задача была не менее важной. Но ему хотелось себя проявить.

– Нет! Будем зимовать здесь. Разместим глушилки. Каждый день будем патрулировать тропы, – упрямилась Леда.

– Мирах и Поллукс правы. Оставаться здесь опасно, поэтому мы пойдем вторым отрядом и не вернемся, пока не отыщем новый дом. – Альдерамин и Фомальгаут уже приняли решение.

– А если никогда не найдете?

– Значит, никогда не вернемся.

И вдруг Леда сорвалась на крик, понимая, что осталась совсем одна против всех. Ясные зеленые глаза заблестели от слез.

– Нет, никуда вы не пойдете! А как же я, мы, Лилия! – Дальше слов было не разобрать. Альдерамин пытался ее успокоить, Поллукс перешел на крик. И весь разговор превратился в смерч, который закручивал в вихре всех вокруг. Вот уже Мирах заголосил раскатистым басом, и даже обычно молчаливый и спокойный Фомальгаут что-то пытался сказать. И все это продолжалось бы неизвестно сколько, если бы посреди комнаты не заплакала Лилия. Ее разбудили голоса, и она подумала, что плохие люди опять вторглись к ним и захватили дом, потому что ее родные так кричать не могут. Леда подбежала, подхватила ребенка на руки и прижала к себе.

– Все вернулись? – спросила Лилия.

– Да, Мирах пришел, теперь все в сборе.

И наступила полная тишина. Она длилась, пока девочка не заснула, но и потом говорить никому не хотелось.

– А что, если не уходить в лес, а вернуться в смартполис? – начал Арктур.

– Еще один самоубийца, – съязвила Леда.

– Серьезно. Я думал об этом. Вы уходите в тайгу, потому что думаете, что одни, но это не так. Нас много, я видел масштабы лечебницы: подземные этажи, сотни «неправильных» людей, нарушителей системы. На деле каждый из них мечтает о вашей жизни. Ренегатов может быть больше, и мы можем переломить существующие правила.

– Сумасшедший, – выпалил Поллукс. – И как ты собрался освободить их?

– Там нет охраны, – начал вспоминать Арктур. – Крепкие магнитные замки, камеры в коридоре, отличная система для пыток, и только один пункт управления, где сидят две девушки. Все автоматизировано, внутри санитары и кто-то из охраны. Возможно, я упустил из внимания еще кого-то. Всю грязную работу отдел ПЭ делает дистанционно. При допросе они будто подключатся напрямую к твоему мозгу. В лечебнице нет силовиков, потому что никто никому не сопротивляется.

– Как же так произошло, что у всех на глазах отдел ПЭ бесчинствует, а людям и дела нет? – Мирах ударил кулаком по столу от возмущения.

– Когда каждый думает только о себе, живет в своем маленьком мирке, а общее благополучие ему безразлично, тогда власть может принимать нужные ей законы, бить и душить, править и обворовывать прямо у всех под носом. А мы будем слишком заняты выживанием, чтобы заметить это и остановить.

– Ты предлагаешь идти прямо в руки отделу ПЭ! А ты не забыл, что у вас каждый под колпаком, за каждым слежка? Ты выпустишь заключенных, а их опять найдут, а заодно и нас.

– Я думал и об этом. Если ведется слежка, значит, существует база данных, где можно найти информацию на каждого. Просто взять смарт-карту сотрудника, войти в систему и сортировать по дате рождения всех, кто находится в лечебнице. Сомнительная затея, но они открывают камеры с главного пульта, отдают команды, куда идти и что делать. Все может получиться, если действовать быстро, я уверен.

– Уверен он. – Мирах ухмыльнулся.

– Нам всего-то нужно проникнуть внутрь, обезвредить двух людей на входе и забаррикадировать дверь, чтобы избежать незваных гостей. Потом найти в системе тех, кто должен получить инъекцию на следующий день, открыть их двери дистанционно, выпустив. Мы не сможем спасти всех, потому что это опасно, потому что это безрассудство, в конце концов, но мы можем спасти двоих, троих, десятерых. Это ли не удача? Нас будет больше, мы станем сильнее, тогда появится новый план. – Слова появлялись как из воздуха. Арктур вдруг стал говорить то, о чем сам боялся думать, стал чувствовать то, чего в сердце никогда раньше не было.

Леда и Мирах заметили, как сильно он стал похож на Кастора. Когда в старике было больше энергии, он говорил так же горячо и уверенно, и не оставалось места сомнениям. Антарес смело вел свою семью вперед и только в последние годы стал сдавать, опасаться перемен и лишних действий. Но он принял Арктура, поверил в него, а Кастор никогда не ошибался.

– А что, если после твоего побега из смартполиса они усилили охрану? – Мирах сомневался, но тон его голоса изменился, и было слышно, что следопыт интересуется не из праздного любопытства, а выстраивает план, анализирует, продумывает шаги.

– Тогда придется импровизировать. Но наше преимущество во внезапности – они не ожидают удара со стороны лечебницы.

Мирах нахмурился, остальных тоже разрывали сомнения.

– И кому ты предлагаешь идти на твою миссию? Нам? Мы не наемные убийцы, не солдаты.

– Да, курсанты отдела ПЭ сильнее и лучше подготовлены, но вы выживали в лесу. Это тоже чего-то стоит. И если все пойдет по моему плану, то мы успеем скрыться до того, как прибудет отдел ПЭ.

– А как же Лилия, кто с ней будет?

– Вы всегда оставляете одного человека с Лилией, но что произойдет, если никто не вернется? Кто-то один будет жить с ребенком в лесу, а что дальше? Разве это то будущее, которого вы хотите для нее? Я предлагаю другое. – Арктур вдруг замолчал. – Если представить худший вариант, то есть если нас всех не станет, для Лилии лучше будет остаться в смартполисе.

– Ты спятил? Никогда этому не бывать! – закричала Леда.

Поллукс приложил палец к губам и зашипел:

– Тише, разбудишь ее!

– Не такая это и плохая идея, – поддержал Арктура Мирах. – По крайней мере она не умрет от голода и болезней, будет жить в тепле и достатке, заведет семью.

Поллукс опустил голову. Он провел трое суток наедине с Лилией, и одна только мысль о том, что с ним что-то может случиться, пугала до ужаса. Вдруг он заболеет или случайно встретится с волком или медведем… Смерть не страшила так, как ответственность за жизнь ребенка. И если бы из походов никто не вернулся, Поллукс сам бы отвел Лилию в смартполис.

Леда разрыдалась, потому что снова осталась одна против всех. Решение было принято – все внезапно послушали чужака. В душе она знала, почему это произошло. Ренегатам никогда не нравилась мысль уйти в лес, они понимали, что это плохая идея, которая не оставляет вариантов. Конец будет один. Поэтому они так легко согласились с Арктуром, хоть авантюра была безумна и, скорее всего, безуспешна.

26

– Крокус не страдал, он просто уснул и не проснулся, – раздался над ухом тоненький голосок Лилии.

Настала очередь Арктура нести ребенка. Девочка залезла ему на спину, крепко держась за шею, и рассказывала разные истории, а потом вдруг вспомнила брата.

– Поллукс сказал, что ты виноват, но это не так. Теперь Крокус переродится и вернется на Землю дождем, травой, листьями и солнцем.

– Слишком мудрые мысли для маленькой девочки, – отметил Арктур.

– Леда говорит, что я уже маленькая женщина.

– Она права.

И Лилия долго молчала, потому что обладала удивительным чувством такта, словно умела читать чужие мысли и точно знала, когда этим мыслям нужна тишина.

Впереди бодро шли Мирах и Леда. Они не просто знали лес, они будто чувствовали его, и интуиция всегда вела их в верном направлении. Замыкали колонну Поллукс, Альдерамин и Фомальгаут. Отряд покинул пристанище рано на рассвете. Они навели порядок в жилище, заколотили окна, поставили веник прутьями вверх. Неизвестно, кому еще пригодится крыша над головой.

Мирах предложил закрепить на рюкзаки подавители сигнала, чтобы сделать путешествие чуть безопаснее. Над головой изредка пролетали беспилотники, но в самом лесу слежки не было. Отдел ПЭ понимал, что искать вслепую по лесной чаще бессмысленно. В первые же дни отряды прочесали местность старого города и весь лес вокруг первой базы Кастора. Следов Арктура не было, зато кого-то похожего на него заметили в смартполисе. Отдел ПЭ быстро свернул операцию в лесу и начал искать ренегата в городе. Так случайность спасла жизнь Арктуру. Хотя случайностью сложно назвать проделки Саифа. Он не мог допустить, чтобы брата нашли. Действовать пришлось осторожно, не оставляя следов, не вызывая подозрения. Но отдел ПЭ больше не доверял Саифу Беллатриксу. За ним установили слежку. Он знал: если поможет Арктуру еще раз, то, скорее всего, система с ним расправится. Поэтому надеялся, что младший брат сейчас в лесу и больше никогда не сунет носа в смартполис.

В это время поздним вечером маленький отряд Арктура приблизился к старому городу.

Контроль за передвижением по смартполису усилился, дроны патрулировали всю округу. Особенно пристальное наблюдение велось над старым городом.

Как только лес закончился, Арктур передал Лилию Поллуксу и повел отряд по периметру города. Не покидая леса, они обогнули смартполис и вышли с противоположной стороны, где располагалась лечебница. Здесь никто не ждал ренегатов. В небе не было ни одного беспилотника.

Каждые пятнадцать-двадцать минут к парадному входу подъезжала машина отдела ПЭ и выгружала одного или двух будущих пациентов клиники. Ночью здесь активно велась работа. Потом эта же машина объезжала здание, чтобы с заднего входа принять выздоровевшего пациента. Порой машина уезжала сразу, когда выпускать было некого или, возможно, у курсантов появлялось более срочное задание. Все это ренегаты выяснили в первые часы слежки за лечебницей. Всю ночь Арктур и Мирах наблюдали за передвижением машин.

Ночи стали по-осеннему зябкими и сырыми. Отряд прятался в глубине леса, Лилия еще была вместе с ними, поэтому требовалось надежное и теплое укрытие. Одна из сосен росла на небольшой возвышенности и, раскинув ветви в разные стороны, не давала расти другим деревьям, лишь мелкие кусты плотно окружали ее. Лунный свет здесь опускался до самой земли и освещал небольшую поляну. У самых корней земля была мшистая, мягкая, усыпанная миллионом старых хвоинок. Здесь совсем не чувствовалось ветра.

Леда уселась на рюкзак, обернула вокруг себя теплый спальник, держа на руках Лилию. Руки и ноги ее давно затекли, их неприятно покалывало, но она не хотела перекладывать девочку и тревожить ее. На самом деле, Леда хотела как можно дольше держать Лилию на руках, убаюкивать, когда та будет тревожно ворочаться во сне. Пока они были вместе, время будто застывало.

Мирах и Арктур вернулись в лагерь, когда луна спряталась за облачной дымкой. В тишине громко звучали мужские голоса. Все настороженно затихли. Но спустя несколько секунд, когда манеру речи уже можно было уловить, стало ясно, что к ним идут свои, о чем-то споря.

– Что стряслось? – шепотом спросила Леда. Она не могла громко говорить: Лилия спала чутко, а порой просыпалась и притворялась спящей, подслушивая разговоры взрослых. Она уже знала, куда и зачем они направляются и что ее ждет. Маленькое чуткое сердечко могло чего-то не знать, но оно все чувствовало. А чувства иногда объясняют намного больше, чем слова.

– Давайте проникнем в больницу, пока темно. Если повезет, у нас будет двадцать минут между двумя отрядами, – предложил Мирах.

– Слишком мало времени. Мы не успеем, территория лечебницы слишком большая. Нам нужно будет вызволить всех, палаты могут находиться на разных этажах. Днем активность намного ниже, потому что отдел ПЭ не желает себя выдавать.

– Опять ты просто уверен! – Все были на взводе, но Мирах выходил из себя быстрее прочих. Пока он находился на своей территории, оставался спокоен, но в новых условиях нервы не выдерживали.

– Сейчас не время для споров, нужно спокойно все обсудить. – Арктур сделал паузу и сложил ладони вместе, будто в молитве, направив пальцы на здоровяка. Ночь скрыла взгляды и жесты, но и не глядя, все ощутили, как Арктур будто стал ростом с Мираха. – Я предлагаю провернуть наше дело утром или днем. И я уверен, что в лечебнице в это время гораздо спокойнее. Отдел ПЭ выбирается на задания по ночам, когда никто не ждет. Они приходят в дома и уводят жертву бесшумно, так что ни соседи, ни прохожие ничего не замечают. И Лилия – ее надо подготовить, а пока темно, этого сделать нельзя. Мне нужно в светлое время суток показать, куда она должна идти, если мы не вернемся. До рассвета предлагаю набраться сил и терпения.

Арктур говорил спокойно и четко, и снова Леда уловила сходство с Кастором. И не только она, потому что спорить никто не стал. Кроме Поллукса.

– Ты предлагаешь нам выспаться перед миссией? Как мило, – съязвил он.

– Потрать время с толком. Завтра, возможно, ты не увидишь кого-то из нас.

И вдруг наступила такая тишина, будто лес вымер. Только облачная дымка бесшумно скользила дальше, открывая этому миру тонкую полоску луны.

Мирах ушел обратно к дороге, сказав, что этой ночью ему все равно не уснуть, поэтому лучше он будет стоять на страже. Альдерамин и Фомальгаут остались сидеть на поваленном дереве; они склонили друг к другу головы и сплели пальцы. Арктур вдруг почувствовал, будто сердце пронзила тонкая острая игла. Он никогда раньше не завидовал, но теперь, глядя на парней, понимал, какие они счастливцы. Они были друг у друга. Что будет завтра – неизвестно, но сейчас они в своем мире, где царит гармония.

Чтобы чем-то себя занять, он решил сменить Леду. Втайне Арктур надеялся, что она останется. Он всего-то хотел провести с ней рядом еще одну ночь. Парень наконец стал понимать Леду, понимать, что ее грубые замашки и колкости – только способ спрятать чувства.

– Давай я подержу Лилию, а ты отдохнешь.

– Нет, – перебил Поллукс. – Я останусь с Лилией, проведу время с толком, как ты сказал. – Он легко подхватил ребенка, и Леде ничего не оставалось, как уступить место. Ноги затекли и не слушались, она ухватилась за Арктура.

– Хорошо, а мне надо размяться.

– Я с тобой. – Арктур помог ей встать.

Они некоторое время шли по лесу, пока не набрели на небольшую возвышенность, откуда можно было разглядеть огни смартполиса. Небоскребы подпирали черное небо, на котором не было видно ни одной звезды.

– Никогда не видела город так близко. Красиво, но он холодный, безликий и пустой.

Арктур отвык от города, от громких экранов, толпы людей. Жизнь в смартполисе кипела, но люди будто не жили вовсе, а существовали.

Он почувствовал, как постепенно отступает страх, который преследовал его все эти дни, пока они шли. Парень ощутил, как рядом с Ледой пустота внутри заполняется ее дыханием, запахом мяты и теплом. Арктур нуждался в ней, и это было взаимно.

– Тебе страшно? – спросила Леда.

– Всем страшно.

– Ты же говорил, что теперь не боишься умереть, даже если смерть вдруг наступит прямо в эту минуту. Помнишь? Тогда в лесу.

– Тогда мне было нечего терять.

– А теперь?

– Теперь есть ты.

И Леда больше ничего не сказала, хотя чувствовала то же самое. Она только склонила голову к Арктуру на плечо, и так они молча сидели, пока не забрезжила заря.

27

Утренняя разведка показала, что машины отдела ПЭ стали появляться у лечебницы гораздо реже. Промежуток между ними мог составить час, а иногда и полтора. Мирах и Поллукс следили за зданием, выискивая слабые места при свете дня. В это время Арктур давал последние инструкции Лилии.

– Помнишь, ты сказала, что Леда называет тебя маленькой женщиной?

– Да. – Малышка закивала.

– Сегодня мы идем освобождать людей, это важное и сложное дело.

– Ей незачем знать! – нетерпеливо вмешалась Леда.

– Я уже все знаю: слышала, как вы разговаривали ночью. – Лилия сложила руки на груди, наклонив голову и состроив такое выражение лица, что в любой другой момент все рассмеялись бы. Но не сейчас.

– Вот видишь, какая ты взрослая. И мы с тобой совсем на равных, поэтому я тебе не могу врать.

Лилия одобрительно кивнула.

– Возможно, мы не сможем вернуться к тебе. Это значит, что плохие люди победили, а мы проиграли.

Девочка нахмурила брови, но продолжала слушать.

– Тогда тебе нужно будет дойти вон до того здания. Видишь? Оно одно такое с большой красной полоской на крыше. Ничего не бойся, иди смело к этому дому, зайди на первый этаж и скажи, что ты потерялась. В этом доме живут такие же малыши, как ты.

– Я не малышка.

– Да, извини, ты уже маленькая женщина. Ты все запомнила?

– Ага.

– Никому и никогда не рассказывай о нас, о том, где ты родилась, что жила и выросла в лесу, не называй наших имен. Скажи, что ничего не помнишь. – Арктур сделала паузу. Скорее всего, они сразу поймут, откуда она. В ее теле нет наноорганизмов, но есть слабая надежда, что убивать ребенка не станут. Лилия кивнула в ответ и терпеливо ждала. – И самое главное – сейчас, возможно, ты не поймешь смысла моих слов, но обещай повторять их каждый день, чтобы не забыть: «За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и тебя не смогут вычислить». Запомнила? Повтори.

– За день до… – залепетал, сбиваясь, тоненький голосок. Арктуру пришлось дважды повторить, только тогда Лилия запомнила. – За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и меня не смогут вычислить.

– Весь день повторяй эту фразу, чтобы запомнить, а потом повторяй ее каждый день и никому ничего не рассказывай, живи так, как живут остальные, а потом… Потом ты сама поймешь, что надо делать. – Арктур напоследок обнял Лилию и поцеловал ее в лоб. – Вот еда, питье и одежда тебе до вечера. Если до заката мы не придем, отправляйся к тому дому. Идти придется долго, поэтому наберись терпения и сил.

Лилия кивнула, и крупные капли запрыгали на ресницах, а потом упали на пухленькие щечки. Она шмыгнула носом и опять закивала.

– Я все поняла.

– Не слушай его, мы все вернемся. Я обещаю.

Ребенок осуждающе посмотрел на Леду. «Ну что же ты мне все время врешь!» – говорил ее взгляд. Но Леда не обратила внимания, она сама готова была расплакаться. Прощаться она не умела, поэтому неловко потрепала волосы Лилии, развернулась и ушла. Когда все скрылись из виду, девочка легла под деревом, с головой укрылась курткой Поллукса и стала повторять фразу: «За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и меня не смогут вычислить».

Арктур планировал разделиться на группы, чтобы трое зашли с центрального входа, а трое – с заднего. Но у них не было рации, чтобы связываться друг с другом. К тому же, если приедет машина отдела ПЭ, трое у центрального входа окажутся в сложном положении, зажатые между двумя сотрудниками лечебницы внутри и двумя экипированными бойцами снаружи. Поэтому они решили ворваться в здание полным составом.

– И напоследок, я уже говорил об этом, но хочу повторить. – Арктур оглядел всех спокойным взглядом и сложил ладони вместе. Снова этот жест, который появился из ниоткуда, как и слова, которых он не готовил: – Когда будем освобождать людей, не все захотят с нами идти. Заключенных пытают и истязают, многие выходят оттуда опустошенными, искалеченными не внешне, а внутренне. Не надо пытаться спасти того, кто сам этого не хочет, всегда ставьте в приоритет собственную безопасность. Каждый из вас важен и нужен колонии Кастора.

Как только одна из машин тронулась и покинула территорию лечебницы, шестеро ренегатов бросились из леса к главному входу. Действовать надо было быстро и слаженно, чтобы скрутить тех, кто работал за стойкой администрации. В прошлый раз Арктура встречали две приветливые девушки, и он надеялся, что получится обезвредить их, не нанося увечий.

Огромные двери распахнулись, и Мирах с Поллуксом как две молнии подбежали к хрупким девушкам. Те только успели вскрикнуть, но нажать кнопку вызова охраны – нет. Альдерамин и Фомальгаут схватили веревки и кляпы, заготовленные заранее, связали сотрудниц в белых халатах. Леда выглядывала в окно, следила за дорогой. Пальцы Арктура уже порхали в воздухе, нажимая на кнопки авикома. Система настолько была уверена в своей силе, что даже пароль вводить не потребовалось. Две девушки в белых халатах пытались кричать и старались выпутаться из веревок, их мычание наводило ужас на ренегатов. Охота в лесу совсем не похожа на нападение на людей. Сдавленные крики заложников и ожидание накаляли воздух в просторном фойе. Мирах сдался первым – стал ходить туда-сюда и всех нервировать.

– Как на улице, Леда? – спросил он.

– Чисто.

– Ну ты скоро там? – Он подошел к Арктуру, но тот не ответил. Парень молча изучал список заключенных. Две тысячи пятьсот восемьдесят шесть человек сейчас находились в больнице. Ему нужно было выделить и отсечь тех, кому завтра должны сделать инъекцию. Перед Арктуром маячила кнопка: «Открыть все камеры». Выпустить всех – соблазн велик. В одночасье две тысячи пятьсот восемьдесят шесть человек стали бы свободны, но пока в их телах есть наноорганизмы, они всегда будут заложниками системы.

– Мирах, забаррикадируй дверь, – скомандовал Арктур. Затем он на отдельный экран загрузил карту здания. – Остальные, запомните карту, поведете нас. Опишите путь вслух, чтобы мы слышали и запоминали.

– Всего три этажа – мы находимся на первом, еще два подземных, – громко произнес Поллукс, пытаясь разобраться в схеме. – Там внутри длинный коридор и камеры с обеих сторон. Лифты и лестницы прямо за дверью, и такие же у заднего входа.

– «Сортировка по дате рождения». Где же ты, кнопочка… – бормотал себе под нос Арктур. Сложная система базы данных не поддавалась, пока он не нашел вкладку: «Список на инъекции». – Вот ты где!

Он выделил четырнадцать камер и нажал «Открыть».

– Готово!

– Мирах и Леда – первый этаж, Альдерамин и Фомальгаут идут вниз, а мы с Поллуксом возьмем последний. На выходе есть боксы с одеждой, пленникам понадобятся обувь и теплые вещи. Друг друга не ждем, кто справился первый, возвращается к Лилии. – Дальше инструктировать смысла не было, каждый и так знал, как действовать, чтобы не ставить под удар их главное сокровище – Лилию.

Мирах и Леда бросились по коридору, где уже отворились пять камер. Они не сговариваясь решили, что Леде достанутся две камеры справа, а Мираху – три слева.

Леда вбежала в первую палату и увидела на кушетке девушку, на голове которой были закреплены огромные очки. Она тряслась будто от холода, сжимая руками белую простыню. Леда сняла очки и швырнула их на пол, дисплей пошел трещинами. Девушка вдохнула, будто все это время тонула, а теперь выплыла на поверхность.

– Не бойся, я пришла тебя спасти. – Леда осторожно положила руку на ее плечо. – Ты слышишь меня? Пойдем, у нас мало времени.

Девушка оторопела, замотала головой, зажмурилась и схватилась за голову.

– Я пришла тебя спасти! – громко повторила Леда, и только тогда заключенная неловко приподнялась на локтях. Леда помогла ей встать, взяла за руку и вывела в коридор, а сама побежала к следующей двери.

Внутри оказался паренек не старше ее самой с длинными светлыми волосами. Он сидел на полу, обхватив руками колени, и смотрел на открытую дверь испуганными, совсем детскими глазами. Леда аккуратно заглянула внутрь помещения и медленно вошла. У нее сжалось сердце при виде растерянного и измученного парня, словно ее саму пытали и били в этих четырех стенах.

– Я не могу представить, что с тобой делали, – Леда опустилась на колени рядом с ним и протянула открытую ладонь, – но я пришла спасти вас, пойдем со мной.

Из-за двери показалась девушка в такой же одежде заключенных, без обуви, с растрепанными волосами. Они с пареньком обменялись взглядами, искра доверия и надежды проскочила между ними. Леда встала с колен и вышла в коридор.

– Ждите меня здесь!

Ей пришлось вернуться назад – в одной из камер на противоположной стороне был слышен голос Мираха.

– Очнись, ну же, давай, просыпайся! – кричал он и тряс мужчину за плечи, но голова того болталась из стороны в сторону, а рука безжизненно свисала с кушетки.

– Давай возьмем его с собой.

– Нельзя, нашим может понадобиться помощь, этого придется оставить.

– Ты права.

– А кто был в тех камерах?

– Сопротивлялись, пришлось вырубить. У тебя какой улов?

– Парень и девушка. Пошли скорее на выход, им еще надо одеться.

Леда, Мирах, двое их подопечных покинули лечебницу первыми и скрылись в лесу. К Лилии они не пошли, остановились невдалеке и наблюдали за выходом. Минута, две, три… Никто не появлялся.

– Может, они уже в лесу? – спросил Мирах.

– Нет, мы первые, коробки с одеждой стояли нетронутые. – Леда была наблюдательна.

Мужчина в ответ только промычал, он этого не заметил. Следопыт не видел ничего, кроме гладкого пола под ногами, который сменился асфальтом, затем замелькал привычным пестрым ковром лесной земли. Только среди деревьев он чувствовал себя комфортно, смартполис пугал его.

Новеньких звали Хамаль[34]и Тайгета[35].

– Почему вы не освободили всех? – Паренек переминался с ноги на ногу.

– Всех нельзя. – Леда не сводила глаз с лечебницы.

– Почему?

– Когда вам должны сделать инъекцию?

– Завтра, – не раздумывая ответил парень.

Тогда Леда перевела взгляд на девушку, дожидаясь ответа, но она молчала и быстро хлопала ресницами. Леда занервничала: «Что, если Арктур ошибся и она лишняя? Тогда всех вычислят из-за нее!» Тайгета по-прежнему молчала.

– Восьмого сентября, но я не знаю, какой сегодня день.

– Завтра, – подтвердил паренек, и Леда выдохнула. В этот момент двери распахнулись, и шестеро заключенных в белой форме босиком бросились прочь. Двое бежали прямо на них, остальные выбрали дорогу к смартполису.

– Уходим, – скомандовал Мирах. – Лилия там одна. Что, если они найдут ее?

Но отступать не пришлось. Заключенные без обуви быстро поняли, что в лесу им делать нечего.

– Ушли, – выдохнул Леда. – Но что же там произошло?

В это время Альдерамин и Фомальгаут лежали на холодном бетонном полу и пытались встать, превозмогая боль.

Они спустились на свой этаж, не дожидаясь лифта. Шесть камер уже были открыты нараспашку. Парни решили, что сначала соберут заключенных вместе, а только потом все объяснят. Времени катастрофически не хватало, а рассказать надо было слишком много: про отдел ПЭ, про убивающую инъекцию, про то, что каждый может быть свободен и жить дольше тридцати пяти и так, как ему заблагорассудится. Парни проработали свой план: пока один будет ораторствовать, второй возьмет на себя проблемных заключенных. Услышав рассказы Арктура про лечебницу, они ожидали недоверия или равнодушия, но никак не атаки. Когда парни со всех ног бежали по коридору к первой открывшейся двери, то кто-то точно рассчитал время и поставил подножку. Альдерамин распластался по полу всем телом. Он раскинул руки и не смог смягчить удар. Нос хрустнул, пошла кровь. Фомальгаут чуть не споткнулся об него, резко затормозил и не успел увернуться. Он не разглядел лица – только мощные руки, волосы на костяшках пальцев. Потом темнота, и спустя несколько секунд мужские босые ноги на холодном скользком полу, а потом еще одни, еще и еще. Ровно три пары ног на каждого.

– Мы пришли вас спасти, мы не они, – бубнил Фомальгаут, прикрывая руками голову и мысленно радуясь, что у этих ног нет ботинок с тяжелой увесистой подошвой. Когда боль стала нестерпимой, он почувствовал металлический вкус крови во рту и готов был отключиться. Но в этот момент все шесть пар ног бросились бежать по коридору. Один глаз Фомальгаута заплыл, другим он увидел, как распахнулись двери, впустили прохладу осеннего утра и затворились. Рядом от боли хрипел Альдерамин – ему досталось сильнее всех: из обеих ноздрей хлестала кровь, испачкав весь пол, куртку, руки. Фомальгаут помог ему встать, и они медленно заковыляли в сторону выхода.

– Надеюсь, остальным повезло больше.

На последнем этаже двери открылись у трех камер. Пока Поллукс и Арктур спускались на лифте, заключенные вышли наружу и теперь стояли напротив своих дверей. Первой Поллукс и Арктур встретили босую девушку. Она настороженно озиралась и сжимала рукава рубашки. Поллукс остался с ней. Арктур пошел дальше, где стояли двое мужчин. Один моложе, другой, с бородой, постарше. Они инстинктивно решили, что вдвоем безопаснее, поэтому шли навстречу друг другу, пока Арктур бежал к ним по длинному коридору.

– Не подходи! – крикнул тот, что постарше.

Арктур остановился и поднял руки вверх, демонстрируя, что он без оружия.

– Я был здесь несколько месяцев назад. Я знаю, что вы пережили. – Он сделал аккуратный шаг вперед, все так же держа руки. – Долгие туннели и лабиринты перед глазами, женский голос убаюкивает вас, и кажется, что вы в раю. А потом начинается ад.

– Ты один из них, и это очередная проверка.

– Нет, мы пришли вас спасти, у нас мало времени, но если вы пойдете со мной, я все расскажу.

– Даже не подумаю! – Старший задавал тон, младший лишь поддакивал.

– Я расскажу вам, как людям удается жить дольше, чем до тридцати пяти лет. Вам просто нужно пойти со мной.

В глазах заключенных появился интерес, но в этот момент двери в начале коридора с грохотом распахнулись. Двое в белом бежали на них. «Местные санитары, не отдел ПЭ. И на том спасибо, вряд ли у них будет боевое оружие», – мелькнуло в голове Арктура.

– Времени на раздумья нет, – бросил он на ходу и побежал к выходу. Сработала сигнализация, завопили сирены, устрашающе заморгали красные лампочки по коридору, будто кровью залило весь пол, потолок и стены. Арктур успел распахнуть дверь до того, как магнитные замки заблокировались.

Поллукс схватил девушку за руку.

– Быстрее, быстрее! – кричал он, но каждый шаг давался ей тяжело. Два мощных санитара вот-вот должны были их настигнуть. Поллукс изо всех сил тащил девушку вперед, но ноги не слушались. Она будто шла по вязкому болоту, потом споткнулась и упала на колени. Два метра разделяли его и санитаров. Он с сожалением посмотрел на девушку, высвободился и бросился бежать. Она крикнула ему что-то вдогонку, но слова и рыдания растворились в вое сирен. Удар. Поллукс обернулся – девушка без движения лежала на полу.

Санитары огромными шагами надвигались на него. Парень рванул изо всех сил, пронесся мимо двух заключенных, которые еще переглядывались и решались на побег. Но когда увидели, как пациентку лечебницы безжалостно уложили на пол, решение пришло быстро. Их ждала та же участь, какие еще нужны доводы? Они бросились за Поллуксом и быстро оказались у выхода. Дверь захлопнулась прямо перед носом охраны. Магнитные замки сработали, системе нужно было время на перезагрузку, чтобы двери снова открылись.

– У вас минута на то, чтобы одеться, – в тех боксах есть все, что нужно. – Арктур указал на ширму, за которой стояли ящики. – Поллукс, их надо обезвредить, иначе идти будет опасно.

Сирена стихла. Поллукс и Арктур вооружились металлическими стульями. Раздался звук размыкающихся магнитных замков, дверь открылась, и двое в белом влетели в вестибюль, где их ждали удары в голову и грудь. Но два мускулистых санитара даже после атаки тут же поднялись на ноги. Разглядев налетчиков, один охранник сразу набросился на Поллукса. Противник Арктура огляделся, оценил обстановку и теперь наступал медленно. Поллукс получил удар в лицо. Охранник ловко выхватил стул и отбросил его в сторону. Еще один удар в солнечное сплетение – и Поллукс сложился пополам. В этот момент послышался грохот: двое заключенных вырвали длинные металлические палки из ширмы и, размахивая ими, бежали на охранников. Старший мужчина лупил санитаров по ногам, чтобы те потеряли равновесие, младший беспорядочно размахивал палкой. Под раздачу чуть не попал Арктур, но увернулся и в этот момент умудрился сильно заехать ножкой стула санитару в живот. Тот схватился за больное место, отступил назад и пропустил мощный удар в голову от заключенного с бородой. Арктур даже не заметил, что первого он уже уложил.

Они подхватили Поллукса под руки, но тот уже оправился от ударов и мог идти сам, хоть и небыстро. Арктур велел взять как можно больше одежды – у него появился новый план.

28

На улице дул ветер, но никого из отдела ПЭ еще было. Без препятствий ребята добрались до леса. Меньше чем через полчаса вся округа будет под прицелом силовиков.

Арктур бежал и на ходу считал фигуры у сосны. Леда, Мирах, Альдерамин, Фомальгаут и новенькие. За ним хвостом шли двое мужчин, замыкал колонну покалеченный Поллукс.

– Скорее! – Арктур торопил беглецов, но в руках у каждого был ворох одежды, к тому же первое путешествие по лесу давалось тяжело. – В лесу оставаться нельзя! – без промедления заговорил Арктур, как только все собрались в назначенном месте. – Снимайте лохмотья, все, что может вас выдать. Надевайте новое. Нужно замаскироваться – в этот раз скрываться будем в смартполисе.

– Ты ненормальный! Он все-таки решил нас сдать. – Поллукс до сих пор не доверял Арктуру.

– Есть идеи получше?

– В лесу мы свои, он никогда нас не подводил. – В городе Мирах чувствовал себя потерянным.

«Подвел, когда мы бродили трое суток в поисках нового укрытия, но так и не нашли», – мысленно ответил Арктур, но вслух этого не произнес.

– Через несколько минут здесь не будет живого места – отдел ПЭ бросит все силы на наши поиски, а у нас Лилия и четверо неподготовленных людей. – Арктур обвел всех взглядом. – И посмотри на Фомальгаута, Альдерамина и Поллукса, далеко они не уйдут. А в смартполисе нас точно не будут искать.

Леда ничего не ответила, просто начала быстро стягивать с себя старую куртку, которую носили до нее двое, трое или даже четверо человек. Мирах скинул пальто и с досадой бросил его на землю, за ними все остальные стали переодеваться. Когда все было готово, они спрятали одежду в старый трухлявый пень и прикрыли ветками.

В новой одежде ребята были похожи на обычных жителей смартполиса. Альдерамин умыл лицо остатками воды и натянул кепку пониже, чтобы скрыть распухший нос. Лилию Мирах взял на руки, чтобы не было видно ее неприглядной одежды. Новых вещей для ребенка не нашлось.

Ренегаты быстро обошли город по периметру, не выходя из леса. Они оставили позади лечебницу и вышли в районе промзоны. Пара кварталов по безлюдным улицам – и они оказались недалеко от делового центра. Камер в этом районе не было, поэтому ренегаты растворились в толпе.

– В смартполисе главное – двигаться быстро, вместе с потоком, тогда никто не обратит на вас внимания. – Арктур давал последние наставления. Он сохранял внешнее спокойствие и говорил бодро. Ему казалось, что он держит эмоции под контролем, что мыслит трезво и хладнокровно, но в карманах предательски щелкал пальцами до хруста и ломоты в суставах. Ответственность за жизнь других людей – слишком тяжелая ноша.

Вскоре над городом закружил рой дронов, выискивая подозрительные лица. Сверху техника не могла разглядеть синяки и раны на лице, алгоритм поиска был настроен иначе. Под подозрение системы попадали все, кто не спешил, собирался группами в разных местах, вел долгие беседы или праздно прогуливался. Но на счастье ренегатов, патрули устремились в сторону лечебницы.

Арктур шел впереди вместе с Ледой. «Быть частью толпы легко, просто движешься вместе с остальными и не думаешь. Не думать – проще всего. За тебя решат, когда поворачивать направо, когда свернуть в переулок, твою жизнь спланируют без твоего ведома». Знакомый городской пейзаж всколыхнул чувства и мысли, которые все это время спали в нем.

Сразу за ними шел Мирах и нес на руках Лилию. Мужчина паниковал больше ребенка. Он нервничал и озирался по сторонам, но у него был самый лучший напарник из всех возможных. Малышка гладила большого бородатого Мираха по голове и говорила, что все будет хорошо.

Следом бодро шагали новенькие, они интуитивно держались вместе. Сложнее всего приходилось Альдерамину и Поллуксу. Они оба прихрамывали и постоянно отставали. Фомальгаут пытался помочь обоим, но в итоге создавал сутолоку, привлекая слишком много внимания.

Леда шла и постоянно оглядывалась назад, вздрагивала от резких звуков. Ей казалось, что голова лопнет от шума и голосов.

– Ты нас выдашь, не дергайся, просто будь как остальные, – подбадривал Арктур Леду, обнимая ее за спину.

«Я просто часть толпы», – повторяла она про себя и крепко держалась за Арктура. Поток людей безликой массой тянулся по улицам. Столько народа спешило куда-то, как будто их кто-то тянул невидимыми нитями вперед. Солнца нет, только кусочек неба над головой. Тесно и душно. Немного помедли – и тебя толкнут в спину те, кто опаздывает. Остановись – раздавит толпа. Леда почувствовала, как кто-то наступил ей на пятку, и ускорила шаг.

Быть как все – Арктур в совершенстве владел этим искусством. Когда принимаешь правила игры, за тебя решают, когда жениться, где работать, о чем говорить, о чем молчать и что чувствовать. А в конечном счете система решает за тебя, когда умереть. Арктур ощутил невероятную ярость, но он всегда хорошо умел справляться с кипящими эмоциями. Замедлить пульс, освободить голову от мыслей. Не думать, по крайней мере до тех пор, пока они не найдут убежища.

– Эти хождения бессмысленны. Мы тащимся по городу, и скоро нас схватят. – Фомальгаут поддался панике. Он завел Альдерамина и Поллукса в переулок, где было не так много людей, и оставил их там. Ребята уже не могли держать темп толпы, да и сам Фомальгаут пострадал в драке. Им нужно было время, чтобы восстановиться.

– Ты прав. Перейди дорогу и останься с ними. Мы пройдем круг и вернемся за вами, я сообщу наш план. – Однако плана у Арктура не было. Парень судорожно прикидывал, где можно скрыться в смартполисе, мозг кипел, но подходящих идей не выдавал. Не все подвластно подростку, но ему верили, и он не вправе их подвести.

– Арктур, что дальше? Мы не можем ходить вечно. – Мирах подливал масло в огонь. – У тебя нет плана? Мы будем ходить, пока не стемнеет, а потом нас просто схватят, потому что на улице кроме нас никого не будет.

– Не мешай думать, – огрызнулся Арктур, и на секунду ему показалось, что будет именно так, как расписал Мирах.

– Слушай, у меня есть идея. – Их нагнал один из новеньких, тот, что постарше. Арктур до сих пор не знал их имен. – Ты знаешь про заброшенные здания в той стороне? Там никто не живет и никто их не охраняет. Можно найти пустой дом, забраться повыше, оттуда хороший обзор.

– Точно. Как тебя зовут?

– Нембус[36], – ответил мужчина.

– Хорошо, передай это остальным и веди нас.

Раньше Арктур просто не замечал нежилые здания. Громадины стояли одиноко и не привлекали внимания, люди смотрели будто сквозь них. Смартполис развивался и застраивался очень быстро, так же быстро многие здания приходили в негодность. Как произошло с районом, где раньше работал Кастор. Техника устарела, работники умерли, а переоборудовать старое здание оказалось слишком затратно. Проще, а главное быстрее – возвести новое, наполнить техникой и людьми. Поэтому смартполис, словно живое существо, рос и смещался все дальше от старого города. Пустующие дома не выглядели заброшенными и унылыми, стеклянная поверхность окон ярко сияла на закате. От жилых эти дома отличались лишь отключенными медиаэкранами.

Двери открыты нараспашку, квартиры не заперты. Но никто не мародерствовал, никто даже не входил в эти помещения, в дома-призраки. Рядом проходила длинная магистраль для транспорта, которая вела к тем объектам на окраине, которые еще не прекратили свое существование. Как только там не станет последнего человека, люди не вспомнят об этом направлении.

Ренегаты обошли квартал, вернулись за ранеными товарищами и цепочкой, на большой дистанции, ушли с центральных улиц. Пустующий дом будто ждал их. За зеркальными дверьми сначала скрылись новички Арктура, а когда они убедились, что внутри безопасно, позвали остальных.

Ни один квадрокоптер не пролетел над ними – отдел ПЭ бросил все силы в лес по всему периметру города. Возможно, очень скоро они поймут, что их надули, а просмотрев камеры видеонаблюдения в городе, найдут группу подозрительных лиц, но эту ночь ренегаты могут спать спокойно.

Пристанищем для ренегатов стал бывший жилой дом, который появился одним из первых. В нем не было сквозного сообщения с соседними зданиями. Дом возвышался особняком вокруг более низких собратьев. Внутри – голые стены, пыльные окна, пустые залы. Лифты не работали, лестница тянулась бесконечной змеей до самого верха. На семьдесят восьмом этаже, на одном уровне с облаками было тихо. Солнце уже катилось к закату.

Когда все перевели дух и расположились, Арктур и новенький отправились на поиски пропитания. В здании не действовал водопровод, поэтому нужно было раздобыть воду и что-нибудь из еды – в последний раз ренегаты ели на подходе к городу. Автоматы с едой на улицах смартполиса можно было встретить на каждом шагу. Никому и никогда не пришло бы в голову грабить автомат с едой, рискуя получить за это срок.

29

Ночное откровение Нембуса ренегаты слушали не перебивая. Даже Лилия не спала. Мускулистый мужчина с бородой ходил по просторной комнате, эмоционально размахивал руками. После всего, что он узнал от Арктура, его трясло от злости. Временами он замирал, перебирая в памяти детали и моменты жизни. Тогда он задумчиво потирал бороду.

– О таких, как мы, не говорят с больших экранов, нас не существует. Мы – сироты смартполиса. Я родился точно в срок, моя мать сразу сдала меня в комьюнити, ей оставалось жить не больше недели.

– Но это невозможно, все должны обзавестись семьей до двадцати пяти, – перебил Арктур.

– Не все. Силовики и те, кто занимается медицинскими исследованиями, имеют привилегии. Отец учился в академии внутренней безопасности. Не знаю, чем он занимался, но они с матерью явно не хотели детей. Но системе плевать на желания. Они должны были расплатиться по долгам, поэтому на свет появился я. Нас воспитывали круглосуточные няньки в одинаковой форме нежно-розового цвета, с одинаковыми прическами и голосами. Они были добры и ласковы, рассказывали нам, в каком прекрасном месте мы живем. Но это одна сплошная ложь! – Волна гнева захлестнула Нембуса.

– Если бы я знала твою историю раньше, то приложила бы все силы, чтобы попасть в академию безопасности, – заговорила Тайгета. Она все это время стояла у окна и безучастно слушала Арктура и Нембуса. Длинные каштановые волосы прятали лицо девушки. За весь день она не проронила ни слова. Но речь Нембуса ее взбудоражила. – Потому что я не хочу ни отношений, ни детей. Родила бы как твоя мать, чтобы от меня отстали.

– Нет более эгоистичного поступка по отношению к ребенку, – вскипел Нембус и подошел к девушке. – Ты даже представить себе не можешь, каково это – жить в комьюнити с рождения. Мы были словно подопытные кролики.

Малышей-сирот с раннего возраста учили главной миссии – служению смартполису. Нембус попал в небольшую группу талантливых ораторов. Он выступал, читал стихи, умел держаться на сцене и перед камерами. В пять лет мальчик впервые сыграл в рекламе. Он изображал счастливого ребенка, который жил с мамой и папой. Иронично, что в ролике по пропаганде семейных ценностей снялся сирота. В десять он провел первый прямой эфир, в четырнадцать выступал наравне с профессионалами, в восемнадцать стал идеальным солдатом масс-медиа.

Сейчас Нембус тяжело дышал, будто пробежал стометровку. Казалось, он готов наброситься на хрупкую девушку. Леда встала между ними.

– Тише! Успокойтесь. В нашей колонии у каждого есть право решать, как ему жить. – Она бросила многозначительный взгляд на Нембуса, и он отступил. Тогда Леда обратилась к девушке: – Как тебя зовут?

– Тайгета.

– Ты поэтому оказалась в лечебнице?

Тайгета кивнула и виновато опустила голову. Ее постоянно заставляли стыдиться своих взглядов и решений, порицание Нембуса стало последней каплей. Впервые правду о себе девочка рассказала родителям. Они пристыдили ее за то, что ребенок не чувствует в себе материнского инстинкта. Потом она призналась подруге в любви, и ее высмеяли. Когда в комьюнити комендант пытался свести ее с парнем, Тайгета учинила скандал. Она не хотела шаблонную жизнь. Тогда девушку вызвали в центр профилактики, а потом увезли в лечебницу.

– Можно я уйду с вами в лес, чтобы больше мне никто не указывал, как правильно жить? – Тайгета убрала волосы за уши и смахнула слезы.

– Конечно, мы возьмем тебя с собой. – Леда ласково взяла девушку за руку и сжала ее ладонь. У нее никогда не было подруг, теперь в лесу она будет не одна.

Арктур понимал, что не каждый согласится бросить привычную жизнь, смартполис и семью. В душе он был рад даже одному человеку из четырех.

– А тебя как зовут и за что упекли в лечебницу? – спросил он юношу, которого спас вместе с Поллуксом с нижнего этажа.

– Я Хедус[37]. Устроил драку в институте. Не знаю, что на меня нашло. Мне отказала девушка, нашла мне замену, а я вспылил и набросился на ее кавалера. Меня сразу отправили в лечебницу. Сказали, что программа наноорганизмов дала сбой.

– А ты как оказался там? – спросил Арктур светловолосого мальчишку, которого вызволила Леда. По большим испуганным глазам можно было понять, что он до конца не понимает, ни что происходит, ни в какую передрягу попал.

– Я Хамаль. Меня не в чем обвинить, вся моя жизнь – учеба, подработка и комьюнити. Никаких прогулок и лишних встреч, драк или еще чего. Однажды, когда я возвращался с завода, меня схватили, ударили по голове, а очнулся я уже там.

– Ты уверен, что ничего не совершал и не говорил? – настороженно спросил Арктур.

– Да.

– А во время пыток что тебе внушали? По их речам можно понять, каково преступление.

– Меня не пытали, я просто бесконечно летел по каким-то тоннелям, будто во сне.

Арктур задумался. Может ли отдел ПЭ ошибаться, может арестовывать невиновных или вешать на них свои преступления? После всего увиденного в лесу и лечебнице он понимал, что от них можно ожидать чего угодно.

– Я просто хочу забыть все, что было, и вернуться в обычной жизни. – Голос Хамаля дрожал.

– Теперь это невозможно – ты беглец. Твой путь – либо с нами, либо обратно в лечебницу. Можешь остаться в городе, скрываться в заброшенных домах, но рано или поздно тебя поймают. Подумай об этом до утра.

Арктур напрягся: если парнишка решит уйти прямо сейчас, то выдаст ренегатов. Тогда придется его обезвредить, связать и оставить здесь. Или запереть в чулане. Он вспомнил, как Кастор пытался запугать его, чтобы спасти остальных. В груди заныло, будто открылась старая рана.

– Нембус, а ты как угодил в лечебницу?

– Это длинная история, и лучше вам ее услышать с самого начала. – Мужчина устроился в кресле в углу квартиры, положил локти на колени и потер бороду. – Я работал в редакции – главная башня с точкой вещания на крыше. Оттуда подается сигнал на все устройства в округе. Я начал карьеру на седьмом этаже в отделе рекламы, потом занимался новостями, музыкальными минутками, репортажами, обзорами, онлайн-экскурсиями, обучающими видео. Однажды оказался в главном офисе на самом верху – теперь мне стали доступны любые темы. Тогда я взялся за центр исследований: как раз появилась новость о прорыве ученых в разработках наноорганизмов. Мне позволили ходить по коридорам научного центра, который охранялся как военная база. Я беседовал с ученым, уверявшим, что следующее поколение детей будет жить дольше. Через полгода центр исследований сообщил, что опыты зашли в тупик. Но я не оставил эту тему, искал и нашел тысячи подобных статей. Оказывается, что каждые полтора года ученые обещают продлить нам жизнь, но потом снова заходят в тупик. Чушь! Они нас дурачили. Теперь картинка сложилась.

– Где находится центр исследования? Это они управляют смартполисом?

– Нет, они просто марионетки.

– Откуда ты знаешь? – нетерпеливо перебил Арктур.

– Я хотел вывести ученых на чистую воду. Однажды ворвался в кабинет к начальнику, стал угрожать, что уволюсь, если мне не разрешат провести расследование. Я вышел из себя и чуть не набросился на него. От неожиданности и злости он сказал, что так решили они. И указал пальцем вверх. Они решают все в смартполисе. Над нами располагался офис совета директоров. Всей медиакорпорацией владеют несколько семей. Подозреваю, именно они правят городом. Ведь кто управляет контентом, тот управляет сознанием.

Арктур пытался переварить услышанное. Кто эти люди у руля? Какие у них ресурсы и охрана? Возможно, они тоже марионетки.

– А что будет, если делать инъекции после тридцати пяти? – спросил Нембус.

Арктуру нечего было ответить, он не знал и даже не задумывался об этом. А что, если люди, управляющие смартполисом, могу жить вечно или до ста лет? Не болеют, не ограничены во времени, обладают несметными богатствами. Арктура охватила ярость.

– Когда мы идем в лес? – спросила Тайгета.

Все вопросительно посмотрели на Арктура. Он не знал ответа.

– Что будем делать дальше? Каков наш план? – суетливо заговорил Мирах, быстро уловивший витающие в воздухе тревожные настроения.

Арктур молчал, он сам поддался панике. На него все уставились. Парень щелкал суставами в кармане брюк. Челка упала на лицо. «Волосы-сосульки», – весело смеялась бы Лилия в любой другой день, но даже она вопросительно глядела на него. «Когда мы вернемся домой?» – говорил ее взгляд. Арктур понимал, что в лес сейчас нельзя, но что делать дальше, он тоже не знал. Парень не выдержал давления и попятился назад, как напакостивший мальчишка.

– Мне нужно время. – Арктур вышел из комнаты и быстро зашагал по длинному коридору до противоположной стороны здания, где можно было спрятаться от глаз ренегатов. Тошнота и жгучая боль подступили к горлу, сдавили змеей шею и грудь. Арктур не мог ничего сказать и даже вдохнуть. Ответственность за всех ощущалась камнем на шее. От него ожидали действий и волевых решений. Но он не знал, куда идти и что делать, плана не было. Он не справлялся с ношей лидера, которую сам на себя взвалил. Вдруг он почувствовал себя маленьким и таким ничтожно крошечным перед лицом объективной реальности.

В лесу Арктур смело произносил громкие речи и воодушевлял ренегатов на подвиги – тогда нестрашно было воображать, что он в состоянии победить систему. Но сейчас, глядя на Альдерамина и Фомальгаута, на напуганную Лилию и новичков, он чувствовал удушающий ужас.

«Я просто самозванец, я всю жизнь прожил в тепле и уюте, под боком у любящих родителей. Меня всегда вели вперед: сначала мать и отец, потом – старший брат. Я беспомощен, я не в состоянии вести людей за собой. Я ошибался, я не герой, не лидер, не смельчак, я никто». Арктур отвесил себе пощечину, щека загорелась огнем.

В душе мы всегда остаемся детьми в телах взрослых. Даже в тридцать лет перед лицом серьезной опасности мы сжимаемся до размеров пятилетнего ребенка, который ничего не знает об этом мире и пугается даже грома. Зажмурившись, боимся посмотреть страху в глаза, ищем поддержки, опоры и помощи, потому что нам кажется, что мы не справимся сами.

Арктур устал сопротивляться и расплакался как ребенок, всхлипывая и завывая. И по закону всех возможных вселенных именно в эту минуту в комнату бесшумно вошла Леда.

– Кастор верил в тебя. А он никогда не ошибался.

Арктур быстро выпрямился и проглотил слезы, сделав глубокий вдох.

– Значит, это была его первая ошибка, которая стоила ему жизни.

– Ты неправ. Посмотри на нас, все же получилось, мы проникли в лечебницу, без проблем скрылись, и до сих пор никто нас не обнаружил. Твоя идея прятаться не в лесу, а в смартполисе – гениальна. А посмотри на Нембуса. Нам так повезло, что мы спасли его…

– Вот именно, повезло. – Арктур перебил Леду и пристально посмотрел ей в глаза. – А если в следующий раз не повезет? Вылазка в лечебницу удалась, потому что отдел ПЭ не ожидал такой дерзости. Никто не пострадал, но посмотри на Альдерамина и Поллукса. Дальше что? Бежать в лес мы не можем – сейчас там неспокойно. А чем дольше мы сидим здесь, тем вероятнее, что нас найдут. Если у тебя есть третий вариант, рассказывай, потому что я не знаю, что делать!

Парень отвернулся от девушки и уставился в окно на огни большого города. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, пытаясь совладать с собой. Но ничего не помогало, все его тело трясло.

– Арктур, – позвала Леда и положила руку на плечо. Он обернулся всем телом, будто притянутый магнитом. Ее ладонь сместилась с плеча вверх, коснулась щеки. Зеленые глаза Леды сияли как изумруды. Арктур совсем забыл, какой трепет вызывала одна ее улыбка, аромат мяты от волос, мягкий голос. Теплая ладонь на плече напомнила об этих ощущениях. Дрожь прекратилась. Словно горячий источник забил внутри.

Леда обвила руками его шею парня, встала на носочки и быстро поцеловала. Сухие, обветренные губы едва коснулись его губ. Арктуру было этого мало. Он поцеловал Леду пылко и нежно, наслаждаясь каждой миллисекундой. Он мечтал, чтобы поцелуй длился вечно, чтобы новый день не наступал, чтобы все осталось позади.

30

Леда и Арктур провели ночь вдвоем, забыв, что существует остальной мир. Облако аромата цветочной мяты, легкие прикосновения и тиканье невидимых часов. Время уходит, прибирая к рукам настоящее. Но можно задержать его ход, если двигаться плавно и осознавать каждый жест, каждое движение пальцев, каждый вдох и выдох.

Но мир снаружи по-прежнему существовал и требовал решений. Когда Леда уснула, Арктур накрыл ее своей курткой и ушел в самый темный угол комнаты. Здесь мерцающие огни города не мешали думать. Он искал те самые решения, которые бы устроили всех и свели жертвы к нулю. Как он ни пытался, на ум ничего не шло, и все мысли приводили его к одной точке.

Задолго до рассвета Арктур разбудил Леду и других ренегатов. Лилия крепко спала на большом кресле, свернувшись калачиком под курткой Поллукса. Это было к лучшему, не стоило ей слышать ночных разговоров.

В большой комнате царил полумрак, пара фонарей горела на столе. Ренегаты стянулись на свет, как мотыльки. Альдерамин остался в стороне. Он лежал на большом диване и не смог встать. Арктур проглотил ком в горле: «Не время отступать». Он занял такое положение, чтобы все его видели.

– Весь ближайший лес под надзором отдела ПЭ. – Арктур говорил громко, держался скупо, положив руки в карманы. Спину холодил страх, а пальцы сами собой щелкали суставами. – Сейчас нам туда нельзя, но и долго оставаться здесь мы не можем. Есть только один выход – отвлечь внимание отдела ПЭ, тогда они покинут лес. Для этого я проникну в главную башню.

– В башню? – подскочил Мирах.

– Я не вправе требовать от вас, чтобы вы пошли со мной, но мне точно понадобится помощь Нембуса. Нужно чтобы ты проводил меня до башни и рассказал все, что знаешь. Дальше можешь вернуться сюда и уйти с остальными в лес.

– Нет, я пойду с тобой, – бодро ответил Нембус.

– Сначала дослушай. – Голос Арктура гудел эхом. – Я зайду и привлеку к себе внимание, чтобы все силы отдела ПЭ развернули в смартполис. Фомальгаут, как только поймешь, что лес чист, уводи всех к новой базе. Ждать меня не надо, я сам вас найду.

Фомальгаут кивнул в ответ, он был благодарен.

– Да ты идешь на верную смерть! – завопил Мирах. – Как только они узнают, кто ты, не останется ни одного агента отдела ПЭ, который бы не прибыл на место. Они будут искать не только тебя, но и всех нас. Тебе оттуда не выбраться.

– В этом и есть план. – Арктуру показалось, что его голос дрогнул на последнем слове, совсем незаметно. Леда встала рядом, быстро сжала его руку, и он собрался с силами. – Но что они мне сделают? Отправят опять в лечебницу? Так я уже знаю, как оттуда выбраться.

– Я отправлюсь с тобой и Нембусом на всякий случай, вдруг что-то пойдет не так. А если ты угодишь в лечебницу, наша помощь тебе понадобится, – сказала Леда.

– Я с вами. – Поллуксу для раздумий не потребовалось и секунды.

– И я, – отозвался Мирах.

– Нет. – Арктур не хотел собирать команду спасения. План был прост – отвлечь внимание от леса и дать возможность ренегатам уйти. Сам он не рассчитывал на обратный путь. Он зайдет, назовет имя, и его немедленно скрутят. И в лечебницу ему нельзя: теперь он в курсе, где находится новая база, и под пытками расскажет все. Но никто не должен этого знать. – Вы нужны в лесу. Мирах, только ты знаешь тропы так же хорошо, как Леда. Альдерамин ранен, с вами трое новеньких и Лилия.

Арктур помнил, каким Мирах был в лесу – раскатистый, будто гром, голос, сам размером с медведя, с бородой и длинными волосами, как грива льва. Вся эта мощь терялась в смартполисе.

– Меня даже не отговаривай, я пойду туда, куда идет Леда, – ответил Поллукс в своей резкой манере.

– Хорошо. – Арктур согласился без возражений. Он понимал, что парень уведет Леду, когда поймет, что шансов нет.

Полутьма рассеивалась, небо стало светлеть, и очертания фигур и лиц проступили четче. В худощавом теле Поллукса ощущалась невиданная сила духа. «Он не подведет, – понял Арктур. – Потому что любит ее».

Тишина повисла в воздухе и долго витала легкими пылинками в свете фонаря. Они скользили туда-сюда, гонимые потоками воздуха. Напряжение росло с каждым вдохом и выдохом.

– Тогда нас будет четверо. Теперь осталось определиться со вторым составом. Хамаль, что ты решил? Ты идешь в лес или хочешь остаться в смартполисе?

– Я пойду в лес. Ребята меня убедили.

Арктур выдохнул. Одной проблемой меньше.

– А ты, Хедус? – спросил он, и парень кивнул в ответ. – Тогда вы поможете Альдерамину. Тайгета, Лилии нужна подруга. – Он обратился девушке. – Мы доверяем тебе самое ценное, что есть у нас. Береги ее.

Мирах набрал в широкую грудь воздуха, собираясь что-то сказать. Посмотрел по очереди на Леду, Поллукса, Арктура и Нембуса. Могучие кулаки сжались, и он махнул одним, будто ударил невидимого врага.

31

Этим утром солнце было особенно робким. Неуверенные лучи медленно скользили по небу, оттягивая новый день. Арктур держал Леду за руку. Они ждали начала рабочего дня. Улицы залило светом, заголосили экраны, люди вышли из домов.

– Пора.

Леда и Поллукс по очереди обняли Лилию. Девочка не хотела просыпаться, но ее разбудили, чтобы та попрощалась с ребятами. Сонными глазами она оглядела знакомые лица, помахала рукой, как обычно это делала, и залезла обратно под большую куртку Поллукса.

Мирах старался не показывать свои переживания при ребенке, Лилия всех держала в узде, сама того не зная.

– Где точка сбора? – спросил он.

– Никаких точек сбора. Идите сразу на дальнюю базу, а если почувствуете, что там небезопасно, отправляйтесь к верховью реки. Нам проводник не нужен, – ответил Арктур.

Ренегаты молча простились. Арктур, Нембус, Поллукс и Леда покинули заброшенный дом и смешались с толпой. Утренние лучи отражались в стеклянных домах, бесконечно преломлялись и терялись в серой толпе.

Нембус быстро привел ренегатов к главному зданию. Арктур зашел в фойе и уверенными шагами приблизился к охраннику. Остальные ждали на улице.

Мгновенно сработала сигнализация – Нембус предупреждал, что здесь установлена система распознавания лиц. Если в здание пытался проникнуть кто-то, кого не было в базе данных, немедленно включалась сирена. Такой же способ охраны использовали в комьюнити. Но в общественное здание приходили незнакомые люди на интервью, или новенький сотрудник устраивался на работу – сотрудники службы охраны работали ответственно и заблаговременно вносили этих людей в базу. В здание практически не захаживал заплутавший горожанин, поэтому сотрудники уже позабыли, какой именно звук издает сирена. Охранник отключил сигнализацию на пульте управления и подошел к Арктуру.

– Цель визита?

– Меня зовут Арктур Беллатрикс. Я хочу встретиться с главным. Кто здесь управляет медиацентром и всем смартполисом? Ведите меня к нему или вызывайте отдел ПЭ.

Услышав упоминание отдела ПЭ, охранник занервничал и сразу вызвал кого-то по рации, не спуская глаз с незнакомца. А когда получил нужные инструкции, отправил парня в кабинет. Он грубо схватил его за рукав и начал тянуть к небольшой двери. Мимо проходили две сотрудницы. Охранник жестами показал им что-то, и те быстро забежал в лифт.

– Его уводят! Смотри, дверь за ними закрылась. – Стеклянные витражи открывали обзор на фойе. Трое ренегатов снаружи занервничали.

– Так быстро! Что он сказал охраннику? – встревожилась Леда.

– Не знаю, но это подействовало. Нам остается только ждать.

Минуты ожидания тянулись медленно, люди потоком проходили мимо, подобно реке времени. Дважды в нее не войдешь. Где-то близко загудели моторы. К дверям медиацентра подъехали две машины, две группы по пять человек. Они вышли и быстро направились внутрь. Никто из толпы не обратил внимания на людей в черном.

– Всего десять человек, это слишком мало. – Леда запаниковала.

– Ждем, будут еще машины, – успокоил ее Поллукс.

Прошло добрых полчаса, но подкрепление не прибыло, только дроны кружили по округе.

– Скоро нас заметят, тогда и нам несдобровать, – пробормотал Нембус, и прямо над их головами пять дронов косяком устремились на окраину города.

– Может, остальные машины отправили охранять лечебницу? – предположил Поллукс.

– Мы не можем знать наверняка. А если там тоже десять человек, тогда лес небезопасен, а значит, наши не пройдут. – Леда злилась и сжимала кулаки.

– И тогда все зря, – обреченно добавил Поллукс.

– И что вы предлагаете? Была бы у нас бомба, но, кажется, у вас в лесу взрывчатка на деревьях не растет, – сгоряча выпалил Нембус.

План у Леды зрел давно, когда она впервые услышала рассказ о медиацентре. Это был даже не план, а глупая мечта, авантюра, которая только в голове звучала хорошо, а на деле была обречена на провал. Но сейчас нужна не победа, главное – устроить заварушку ради Лилии и остальных.

– Нембус, кажется, ты говорил, что там есть аппаратная для прямых эфиров?

– Да, это последний этаж конторы, а выше только апартаменты совета директоров. Говорят, там на крыше есть вертолетная площадка. Но это не точно.

– Надо просто захватить аппаратную, откуда ведется вещание, и провести свой прямой эфир. Это направит все силы отдела ПЭ из леса сюда, – быстро заговорила Леда, ясные зеленые глаза горели изумрудным пламенем.

– А обратно как мы выберемся? Мы окажемся в аппаратной как в западне, сунем нос наружу и все, нас схватят и бросят обратно в лечебницу. Я снова на это не подпишусь.

– Пожалуйста, – взмолилась Леда. Изумрудное пламя погасло под ливнем слез. – Без тебя мне не справиться, а Лилия и остальные… Они тоже в ловушке, им не пройти через лес без нашей помощи.

Поллукс прижался к стене серого здания и сполз вниз. Его голова упала на колени. Он хотел бы взять Леду за руку и увести опасной тропой через скалы и пещеры. Нести на руках против ее воли, только бы она не заходила в стеклянную мышеловку. Но она права, план Арктура не работал. Нужно больше шума, чтобы открыть дорогу отряду Альдерамина. «Фомальгаут, справишься ли ты с дорогой?» – думал он.

– Ты знаешь в этом здании каждый угол, ты работал на всех этажах. Без тебя мне никак не пробраться наверх. Представь, что все получится. Мы запустим эфир, и я расскажу всю правду об инъекциях, расскажу, как нас спас Кастор, как Арктур освободил людей из лечебницы, что каждый в смартполисе может стать свободным и жить столько, сколько отмерит ему вселенная! Не все поверят, но есть шанс породить сомнения в умах людей. А сомнения не дадут им покоя, и они сами найдут правду. Мы с тобой можем прямо сейчас изменить мир. – Леда не верила ни единому сказанному слову. Ничего не выйдет – сейчас там уже отдел ПЭ и местная охрана. Но она готова была лукавить и хитрить, лишь бы Нембус согласился. – Я умоляю, ради справедливости.

– Нас уже не будет, чтобы знать наверняка. – Он зло выругался, отошел в сторону, вернулся, хотел что-то сказать и снова заметался.

– Пока вы будете наверху, я найду Арктура, попытаюсь вызволить его и найти оружие. Если вы будете действовать быстро, то, может, мы вас спасем. – Поллукс заговорил необычайно сдержанно. Его план казался разумным. Вдали забрезжила надежда на спасение, и это сломило сопротивление Нембуса.

– Ладно, пойдем, я проведу свой лучший прямой эфир.

32

Трое ренегатов вошли в здание. Сирена завопила, Нембус быстро вырубил охранника резким ударом в челюсть и отключил сирену. Они с Ледой ушли к лифту, а Поллукс последовал к небольшой неприметной двери, за которой скрылся охранник с Арктуром. Он ожидал увидеть комнату для допросов или раздевалку.

Но за дверью не оказалось никакой комнаты.

Длинная узкая лестница вела вниз, яркие лампочки загорались от движения. Поллукс вышел к извилистому коридору. Несколько дверей – разные подсобные помещения, без табличек. Полная тишина. «Так даже лучше. Где-то тут может быть оружейная комната или раздевалка для охранников, где я раздобуду пару шокеров, а может и пистолет», – бодрился Поллукс.

Он пошел направо. Лампочки загорались по мере движения, но все двери оказались заперты. Везде стоял магнитный кодовый замок. Поллукс развернулся и решил пройти по левой части коридора. Безуспешно. Лучше было бы найти оружейную сейчас, пока коридоры пусты, но оказалось, без пароля не войти ни в одну комнату. Поллуксу ничего не оставалось, как затаиться. За поворотом возле электрической подстанции в большом шкафу что-то гудело, мигали красные и желтые огоньки. Здесь свет от ламп не освещал небольшое углубление. Поллукс спрятался и стал ждать. Рано или поздно Арктура выпустят и поведут по коридору, или, наоборот, сюда кто-то придет, и тогда он выйдет из укрытия.

В это время Нембус и Леда доехали до семьдесят восьмого этажа, вышли из лифта и свернули к лестнице. Там по ступенькам до восьмидесятого. Они оказались недалеко от комнаты отдыха. Вокруг поблескивали стеклянные перегородки офисов, но кухня имела обычные стены. Нембус и Леда быстро прошмыгнули внутрь. В комнате никого не было. Нембус обшарил шкафы и нашел нож.

– Пригодится. – Он протянул оружие Леде, а сам схватил бутылку шампанского, которая предназначалась для особого случая. Нембус ударил бутылку о каменный пол, предварительно обернув ее двумя полотенцами. Раздался глухой стук и жидкость, шипя, растеклась по мраморному узору. Их окутало облако фруктово-цветочного аромата.

– Вот теперь у меня есть с чем нападать. – Нембус развернул полотенце и достал горлышко бутылки. Темное стекло расходилось острыми краями, с него капало шампанское. – Чтобы подобраться к аппаратной, надо пройти через весь этаж. Обычно в офисах сидят шесть-восемь человек, может быть, десять. Но они не умеют драться. Будем быстрыми и дерзкими, все получится. Ты готова?

Леда кивнула, и они вышли из комнаты, выпуская наружу аромат игристого вина. Нембус шел быстро, спрятав за спину бутылочное горлышко. Девушка копировала его поведение. Первая пара глаз оглядела незнакомцев с недоумением, но быстро вернулась к экрану. Мало ли, каких гостей приглашают на эфир. Еще двое сотрудников бросили на них быстрые взгляды.

– Нембус, это ты? – Кто-то окликнул его, но они с Ледой шли, не останавливаясь.

Дверь аппаратной замелькала впереди – массивная, металлическая, не то что на стеклянных офисах. Для аппаратной возводили специальные прочные стены с целью лучшей звукоизоляции, дверь была соответствующей – с магнитным кодовым замком. Чтобы запереться изнутри, нужно сменить пароль. Отделу ПЭ потребуется немало времени, чтобы обнулить систему снаружи и войти. Аппаратная была уже совсем близко, когда один из сотрудников насторожился:

– А вы к кому, молодые люди?

Нембус и Леда застыли как вкопанные. Молодой парень в белоснежной рубашке подошел ближе. Руки в карманах узких брюк, тонкая полоска галстука, волнистые волосы пушистой копной колышутся при каждом движении. Нембус не раздумывая подался вперед и схватил за рубашку щуплого парнишку, приставил стеклянное горлышко бутылки к шее и потащил к двери.

– Вводи пароль!

Девушки на разные голоса завизжали. «Вызывай охрану», – кричали они. Двое парней бросились на Нембуса, но Леда встала между ними и, размахивая ножом, никого не подпускала. Скрутить невысокого роста девушку не составило бы труда, однако в ее глазах бушевала безумная ярость, и она кричала как дикий зверь, а движения были точными и резкими. Острое лезвие коснулось лица молодого парня. Неглубокий порез на правой щеке, струйка крови и страх в глазах. Сломить дух белых воротничков оказалось несложно.

– Вводи пароль! – рыкнул Нембус еще раз.

Юнец попытался вырваться, острие горлышка вонзилось в шею и оставило небольшую ранку. Он завопил и с трудом ввел шестизначный код. Замок пропищал и открылся. Нембус швырнул заложника на пол, схватил его смарт-карту, быстро вошел в систему и сменил пароль. Нападавшие внушили страх – снаружи никто даже не пытался ворваться без вооруженной охраны. А теперь их разделяла крепкая дверь.

Внутри находилась девушка. Она не слышала возни снаружи, а как только дверь отворилась, решила, что произошла какая-то ошибка. Но ей нельзя было выходить из образа – она продолжала улыбаться и говорить, даже когда краем глаза заметила лезвие ножа. Нембус подошел к цифровой панели и нажал кнопку экстренного прерывания вещания. Жители смартполиса ничего не заметили, на медиаэкранах заиграл заготовленный клип на пятнадцать минут. Предполагалось, что за это время можно устранить любое происшествие. Про себя Нембус усмехнулся, что даже сейчас, когда на кону стояла его жизнь, он действительно решит вопрос с эфиром меньше чем за пятнадцать минут. «Поллукс, только не подведи», – думал про себя Нембус.

– Замри и иди на пол к своему дружку. – Он прижал к лицу девушки острое стекло, долго уговаривать ее не пришлось. – А вот это я, пожалуй, у тебя заберу. – Нембус стянул с шеи легкий шелковый платок и связал ей руки за спиной. Паренька связали его же галстуком. Леда все это время угрожающе нависала над заложниками с ножом, а потом вздохнула с облегчением. Она не ожидала, что все получится так быстро и легко.

– У нас мало времени. – Нембус почувствовал азарт и уже колдовал над пультом: пальцы быстро нажимали клавиши и переключатели. На экране мигала надпись: «Перезагрузка системы».

Парень готовился к прямому эфиру, как делал это сотни раз, будто не было в его жизни ни лечебницы, ни побега, ни ночи с ренегатами. Он забыл об опасности, которая ждала их снаружи, не обращал внимания на хриплые крики заложников. Нембус обратился к Леде:

– Связь могут отрубить в любую минуту, будь готова рассказать свою историю, я начинаю через три, два, один…

Тем временем Арктур сидел в наручниках в небольшой комнате. Пара стульев и стол, ни единого окна, яркая лампа и охранник, который стоял от него как можно дальше, у самой двери. Больше получаса мужчина нервно на него поглядывал, но старался не встречаться взглядом. Отдел ПЭ прибыл на место, бойцы сейчас находились над аппаратной, охраняя совет директоров медиацентра, остальные прочесывали этажи. Еще четыре машины были на подходе. Охраннику выдали инструкцию – ни в коем случае не разговаривать с особо опасным преступником и убийцей и ждать подкрепления.

Арктур томился в ожидании. Запястья затекли. Если поднимать руки, то поднимались они вместе со столом, поскольку металлические наручники надежно крепились к нему. Было бы в нем больше силы, может, он и справился бы. Металл первое время холодил руки, но теперь поверхность нагрелась, и Арктур перестал обращать внимание на ощущения.

– Я не пытаюсь вас убить, – подтрунивал он над своим стражем. Охранник промолчал и дальше отступил назад. Еще чуть-чуть – и дверь отворилась бы под напором его веса. Арктуру вдруг стало так смешно, что он расхохотался во весь голос, чем еще больше напугал мужчину в форме.

Парень умолк, устало положил голову на стол и сидел так достаточно долго. Тишина дала волю мыслям – они птицей метнулись к Леде. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул: его одежда была пропитана запахом нежной мяты. «Я надеюсь, ты увел ее, Поллукс, – молил он. – Спасать меня – бессмысленно». Арктур не подозревал, что Леда и Нембус уже в аппаратной, а его имя звучит со всех медиаэкранов смартполиса.

– Возможно, вы помните меня, я – Нембус Мицар и когда-то работал здесь. Сегодня у меня в гостях Леда – девушка, которая выросла в лесу. Да-да, вы не ослышались, она родилась и выросла в лесу, а не в смартполисе. И она не получила ни одной инъекции. В лесу существует настоящая колония тех, кто восстал против системы, потому что узнал правду. Пока наши ученые пытаются изобрести новые наноорганизмы, девушка Леда и ее соратники уже давно нашли метод жить дольше тридцати пяти лет. Слушайте же, все жители смартполиса! Эти люди открыли секрет, что тридцать пятая инъекция убивает. Если отказаться именно от последней инъекции, вы можете избежать смерти и продолжить жизнь в лесу. Но наша система решила, что этого делать нельзя. Безликий отдел противодействия экстремизму устраивает гонения, они ищут и убивают этих людей. Мне глаза на правду открыл юноша по имени Арктур Беллатрикс. Знайте его имя – Арктур Беллатрикс спасает людей. Наш эфир может прерваться в любую минуту, но пока у нас есть время, свою историю вам расскажет Леда.

Поллукс все это время провел затаившись. Вдалеке послышались быстрые одинокие шаги. Его сковал страх. Он боялся с самого первого дня, когда они встретили Арктура. Или даже раньше. Вся его жизнь была страхом – если ты не боишься леса, он тебя погубит. Дикие животные, непогода, скалы, отдел ПЭ – всюду опасность. Чтобы казаться себе сильнее и крепче, он носил одежду на два размера больше, говорил громко и каждый день пытался заглушить тихий ужас внутри. Сейчас он вырвался наружу.

Шаги приближались. Это могла идти по коридору уборщица или охранник, кто-то из отдела ПЭ или сотрудник медиацентра. Поллукс пытался заставить себя выглянуть из укрытия, но не смог пошевелиться. В этот момент идущий человек остановился, раздался писк магнитного замка, дверь щелкнула и отворилась. Через секунду внутри включились медиаэкраны. Из динамиков полился голос Леды.

Поллукс, как завороженный, пошел на зов названной сестры. Вдруг не стало ни страха, ни паники. Он просто шел, чтобы увидеть ее с экрана. «Значит, удалось, значит, смогли», – ликовало его сердце. Дверь кабинета осталась открыта настежь. Внутри шкафы, стеллажи, столы, а на большом экране – Леда. Высокий мужчина в форме охранника стоял спиной ко входу и что-то искал. Поллукс будто не замечал его, застыл в дверях и уставился на Леду, даже не разбирая, что она говорит. Он улыбался, смотрел на изображение и жалел только об одном: что еще крепче не обнял ее сегодня. Когда они жили в лесу, казалось, что часы никогда не будут спешить.

– А ты кто еще такой? – Грубый мужской голос вернул его в реальность.

Поллукс вдруг почувствовал сильную злость внутри. А когда ты зол, совсем не страшно. Он перемахнул через стол, который преграждал ему путь к охраннику, схватил первое, что попалось под руку (какую-то лампу), и бросил в него, а потом кулаком со всей силы ударил по лицу. Мужчина отшатнулся, но не упал. Поллукс заметил, как тот потянулся к шокеру, и опередил охранника, выхватив устройство. Черная продолговатая мини-дубинка, а на ней всего одна кнопка. Нехитрое приспособление, просто нажать и приложить. Мужчину била дрожь.

– Где держат Арктура Беллатрикса? – Поллукс стоял над распластавшимся охранником.

– Кого?

– Нарушителя, которого привели на этот этаж.

Мужчина скорчился, всем видом показывая, что не хочет говорить. Тогда Поллукс нажал на кнопку шокера и поднес его к лицу охранника. Электрический разряд затрещал в сантиметре, но это не напугало мужчину, а только раззадорило. Он схватил Поллукса обеими руками и попытался повалить на пол. Завязалась драка. У мужчины было явное преимущество в силе, росте и опыте, но Поллукс продолжал нажимать на кнопку шокера. Прибор потрескивал. Парень уже оказался на полу, мужчина сидел на нем верхом. Борьба продолжалась несколько секунд, Поллукс сам не понял, как ему удалось вывернуть руку и приложить шокер к противнику. Тело мужчины вновь затряслось, он бессвязно заголосил. Поллукс со всей силы оттолкнул его, выдал еще разряд.

– Отвечай, где держат Арктура Беллатрикса?

– Дальше по коридору, большая серая дверь, – выдавил мужчина.

– Какой код?

– Семь-четыре-восемь-пять.

Поллукс крепко ударил мужчину по голове ручкой шокера, и тот отключился. Он огляделся, нашел еще один такой же прибор. Из формы выдернул ремень и перевязал им руки охраннику. «С ним покончено, пора освободить Арктура – и к Леде, – Поллукс бежал в конец коридора, – лишь бы чертов охранник не солгал».

Серая дверь слева. Поллукс промахнулся и ввел неправильные цифры. Программа выдала ошибку. Вторая попытка. Дверь открылась. Но внутри охранник уже готов был встретить непрошеных гостей, однако и Поллукс освоил шокер. Мощность побольше, разряд, и еще один охранник лежит без сознания.

Поллукс огляделся. Небольшая комнатка, пространство внутри так мало, будто попал внутрь коробки.

– Ты должен был увести Леду. – Арктур попытался встать с места. – Ты должен был бросить меня, ты же ненавидишь меня!

– Ты даже не представляешь как, но с тобой будет проще спасти остальных. – Поллукс ликовал. Он герой!

– Кого? – испугался Арктур.

– Нембус и Леда в аппаратной, они ведут эфир. Но теперь мы их спасем. – В голове план был идеален: вызволить Арктура, обзавестись оружием (сейчас вдвоем можно вернуться и поискать оружие поопаснее шокеров). После этого не составит труда освободить Леду и Нембуса. А потом они уйдут шумными улицами в одно из таких же пустых зданий. Мысленно он представил, как снова обнимет Леду. Он даже заранее приготовил для нее шутку: скажет, что ее миловидное личико и вздернутый носик идеально подходят для прямых эфиров, и если бы она жила в смартполисе, то обязательно стала бы звездой экранов. Он расскажет ей о своих чувствах, что всегда любил ее не как брат, но не позволял этим чувствам существовать. Они росли как брат и сестра и давно решили, что быть вместе не могут. Но теперь-то уже все равно. Отдаленно он слышал голос Леды. Значит, все в порядке, значит, их еще не схватили. Главное сейчас – снять с Арктура наручники. – Черт побери, как они отстегиваются?

– Магнитный замок, нужна ключ-карта или пароль. Карту поищи у него в кармане, – ответил Арктур. В голове стучала мысль: «Леда в здании, Леда в опасности».

Поллукс пошарил по карманам, отыскал карту, долго возился, не зная, как правильно приложить. Руки дрожали, Арктур торопил и нервировал его. Наконец наручники пикнули и открылись. Он торжествовал, все сложилось удачно.

– Скорее, у меня есть план! – Поллукс первым выбежал в коридор, но даже не успел сделать шаг, как раздалось два хлопка. Арктур рванул за Поллуксом, но в комнату-коробку уже вломились люди в черной амуниции. Они снесли Арктура с ног. Черные тела замелькали перед глазами, закрывая Поллукса. «Может, он встал, сбежал». Арктур не уворачивался, когда его ударили живот, пытался выгнуться, чтобы разглядеть Поллукса. Еще один удар под дых. Но ему как будто не было больно, он не сопротивлялся, а только смотрел в дверной проем. «Тебя не должно быть здесь, ты должен был спасти Леду. Ты всегда ненавидел меня». – Арктуру казалось, что он кричит во всю глотку, но он пропустил удар в грудь и теперь не мог даже вдохнуть. Еще один удар по лицу и град ударов дубинками по спине. Но не больно, совсем не больно, потому что Поллукс лежал на полу и не двигался.

«Вставай!» – крикнул Арктур изо всех, но вырвался только пугающий стон. «Вставай!» – будто слова могли излечить раны. «Ты не должен был приходить за мной!» – будто слова могли оживить.

На шее Поллукса кровоточила рана. Он смотрел на Арктура, а в глазах замерла досада. План был идеальный, просто не хватило времени. Если бы он не так долго возился с наручниками, если бы быстрее расправился с первым охранником, не разглядывал Леду на экране…

«Леда», – одними губами прошептал он и закрыл глаза.

Темнота окутала Поллукса, тело стало холодным, он больше не чувствовал конечностей. Остался только слух. Он слышал, как выл Арктур, слышал топот тяжелых ботинок, удары дубинкой, но среди этих звуков откуда-то издалека доносился голос Леды.

«Человек – пыль под ногами системы!» – почти кричала она в микрофон. Больше он ничего не слышал, не видел, не чувствовал.

33

Идти Арктур больше не мог, сильные руки волокли его. Перед глазами мелькал пол: то в длинную полоску, то под дерево, то мраморный, то в крапинку. В моменты, когда он терял сознание, наступала темнота. После очередного провала парень оказался в светлом помещении. Арктур стоял на коленях, руками упирался в белый сияющий пол. По бокам от него темнели две пары черных ботинок. Свет ослеплял, и Арктур не мог открыть глаза и оглядеться.

– Ты хотел меня видеть? Ну вот он я. Чего ты этим добивался? – раздался невдалеке глубокий раскатистый голос. Казалось, что он принадлежит какому-то большому человеку.

Арктур через силу поднял взгляд, нашел источник звука, прищурился и разглядел белый костюм на мужчине, взгляд поднялся выше – перед ним стоял старик. Он выглядел так же, как Кастор, но не такой измученный, а чистый и опрятный. Белая голова, глубокие морщины, на лице спокойная печаль. Арктура догнала боль, все тело ломило и ныло, голова раскалывалась, будто череп пошел трещинами. Он сплюнул кровь со слюной, скопившейся во рту.

– Вы разводите грязь и наводите смуту. Зачем вы каждый раз возвращаетесь? Если решили уйти, оставайтесь там. Но вам нужно спасать остальных, будто они этого хотят. Вы думаете, мы не знали, где жил Кастор все это время? Но пока их колония нам не мешала, мы позволяли ей существовать. А ты решил, что ты особенный? Ходил в лес, привлекал внимание и устроил бунт! – Старик вышел из себя.

Арктур понимал: он во всем виноват, он принес смерть в их дом. Он со злости сплюнул еще раз и получил удар по спине. Руки дрогнули, и парень упал щекой на холодный пол.

– Мне сказали, что твой друг умер. – Мужчина говорил спокойно, будто с сожалением. – Сейчас умрут остальные, потому что у меня нет выбора. Вы зашли слишком далеко. Если бы ты вовремя остановился, нам бы не пришлось отправлять цепных псов отдела ПЭ, а у них только одна задача – убивать. Бойцы свято верят в правое дело и не остановятся ни перед чем. Теперь вам конец.

Загорелся экран на стене. Лицо Леды крупным планом, волосы выбились из-под шапки, повисли по бокам. Зеленые глаза – ясные и горящие, в них было столько огня!

– Леда! – еле слышно позвал Арктур.

– Сделайте погромче.

«Каждый из вас имеет право выбора, нельзя лишать человека права выбирать, как ему жить», – уверенно и бодро звучал голос Леды. Она никогда ничего не боялась.

– Что за чушь она несет! Выключи звук. – Звук исчез. В тишине снова зазвучал раскатистый голос человека в белом костюме. – Вы действительно думаете, что мы лишили людей права выбора? Простые люди не умеют быть свободными. У обычного человека нет самодисциплины, он слаб и беспомощен. Ему нужны рамки и запреты, тогда он будет счастлив. Ты посмотри на людей – они же счастливы. Нет больше богатых и бедных, все равны перед лицом смерти. Нет глобальных войн, преступности, наркомании. Никакого бытового насилия и педофилии. Ты даже слов таких не знаешь, а раньше на каждом шагу были разврат, похоть, смерть. Сейчас людям некогда заниматься глупостями. Все живут здоровой полноценной жизнью, да, пусть недолго, но они счастливы. Люди сами выбрали эту жизнь и каждый день сами выбирают, кому подчиняться. Они не рабы системы, они позволяют с ними так обращаться.

– Но вы их убиваете, они могли бы жить! – Каждое слово Арктуру давалось тяжело. Он чувствовал, как внутренности горят, будто их заливает кипятком.

– Ну зачем утрировать? – В голосе послышалось раздражение. – Да, мы установили такие правила, но если все начнут жить бесконечно долго без всяких недугов, то Земля не выдержит. Наши предки превратили страну в сырьевую колонию, а потом раздали вакцину, будто это благо. Не думая о последствиях, о том, как будут жить потомки. И к чему это привело? Нам пришлось расхлебывать это и взять на себя грех. Ты думаешь, такие решения даются легко? Ты думаешь, это была просто наша прихоть? Ресурсы конечны – нас ждал продовольственный и энергетический кризисы. Нужно мыслить шире, но ты слишком юн для этого.

– Тогда прекратите преследовать ренегатов!

– Вы сами виноваты, не суйте нос в смартполис, и мы про вас забудем. Антарес, старый дурак, ничего не знал и верил в свою утопию. – Мужчина, разгоряченный собственной речью, умолк.

Арктур хотел подойти и разорвать на куски этого человека в белом. Он попытался ползти вперед, но снова удар по спине остановил его.

– У вас все готово? – Старик в белом обратился к кому-то.

– Сценарий подготовлен к запуску, осталось только отключить прямой эфир там, и тогда подключимся мы, – отчитался женский голос.

– Давай я дам тебе последний шанс, Арктур Беллатрикс: попроси своих прекратить трансляцию. Смерть в эфире не пойдет на пользу рейтингам. Если твои друзья мирно покинут аппаратную, то я, так и быть, разрешу вам еще пару месяцев пожить в лесу, пока вы не умрете от горячки.

– Нет! – Арктур был категоричен.

– У тебя есть три…

«Я уже потерял Поллукса».

– Два…

«Я не могу остаться без Леды».

– Стойте! – крикнул Арктур, в легких загудело от боли. – Хорошо, я попрошу ее прервать эфир!

– Начинай.

Кто-то быстро настроил устройство, и Арктура подключили к прямому эфиру.

– Леда, останови трансляцию. – Он услышал свой хриплый голос из колонок. На секунду наступила тишина. – Леда, прошу тебя, пожалуйста, не продолжай, умоляю тебя, остановись. – Арктур сорвался на плач. Сквозь слезы и всхлипы он просил ее открыть дверь и покинуть аппаратную. – Я люблю тебя, – стало последим его аргументом.

В ответ последовала тишина. Леда знала исход битвы. В компактной аппаратной в окружении мониторов и мерцающих огоньков, услышав знакомый голос, она почувствовала, как сердце больно кольнуло тонкой иглой. Но она всегда шла вперед, даже когда было больно и страшно. Она взглянула на стеклянный глаз камеры, будто сквозь него можно было разглядеть Арктура, и продолжила.

– Мой друг в заложниках, а нас, скорее всего, арестуют или убьют. Но вы на свободе, у вас есть силы и власть, возьмите свою жизнь в свои руки… – снова голос Леды раздался эхом по полупустой комнате.

Но в ту же секунду прогремел взрыв.

– Нет!.. – беспомощно вскрикнул Арктур.

Весь экран заволокло дымом, не было видно ни Леды, ни Нембуса. Ничего не разобрать, но сверхчувствительные микрофоны передали громкие звуки дыхания, еле слышный выстрел и мужской стон. Нембус отключился мгновенно. Последней его мыслью было сожаление, что прожил жизнь не так, как хотел. С самого рождения до этой секунды он был частью большого сценария, будто все его существование – одно большое телешоу.

Сразу после взрыва Леда сжалась всем телом, приготовившись к боли. Но оказалось, что умирать почти не больно. Выстрел – и она не успела даже вскрикнуть. Кастор, Лилия, Поллукс, Арктур – лица промелькнули в ее сознании за долю секунды. В эфире раздался глухой стук падения. В конце она лишь боялась, что ее душа не станет частью леса, не обретет покой, а навечно застрянет в тесной комнате, наполненной дымом. И наступила темнота.

Экран замелькал яркими красками, и засветились красные буквы: «Ренегаты». В следующем кадре появился молодой бодрый ведущий: «Удивлены? Наш эфир захватили ренегаты. Кто они, откуда взялись и что им нужно? Узнаете завтра в это же время. Новый мини-сериал на нашем канале в утренние часы. Зарядись бодростью перед рабочим днем. Хочешь второй сезон? Тогда заходи на нашу страничку и ставь сердечко».

– Чего вы добились этим? – Голос старика звучал устало. – Как видишь, люди сами выбирают, во что им верить.

– Прости, Леда, – без сил завыл Арктур. Ему было безразлично, умрет он или останется жив. Он смирился со смертью в тот момент, когда придумал план.

– Офицер Беллатрикс, поздравляю с повышением. Увезите ренегата за пределы смартполиса, лес все равно убьет его. А ты, Арктур Беллатрикс, если еще раз появишься в городе, твой брат умрет.

Один из бойцов склонился над Арктуром и помог встать. Когда юноша поднял голову, то увидел знакомые черные глаза Саифа за забралом шлема.

Арктур еле шел, брат поддерживал его и вел по коридорам. Они вышли на улицу. Саиф молчал. Снаружи их накрыли шум и яркий свет. Мир остался прежним: не случилось ни переворота, ни бунта. На улице жители смартполиса так же спешили по своим делам и ничего не видели вокруг. Город пульсировал в такт музыке, которая лилась и со всех экранов. На большом билборде уже появилась проекция с афишей нового мини-сериала «Ренегаты».

Саиф оставил брата практически без сознания в старом городе, рядом с тем самым домом, в котором все началось. Арктур раненый, сломленный и одинокий среди обломков прошлого и вымерших зданий. Саиф уехал, ничего не сказал и даже не обернулся.

Сгущалась ночь, земля вытянула из Арктура все тепло, занемели пальцы ног и рук. Холод сковал спину и плечи. В голове звучал голос Леды. Он открыл глаза – над ним горели миллиарды звезд. Черная гуща космоса тянулась на сотни световых лет. За тысячи лет человечество так и не узнало, что скрывает Вселенная. В небе мелькнул метеор, потом еще один и еще. Звездный дождь озарил небо. Арктуру казалось, что все звезды сейчас обрушатся на него.

– Я не заслужил жизни. – После этих слов он отключился.

34

РАПОРТ САИФА БЕЛЛАТРИКСА № 130

О ПОИСКЕ РЕНЕГАТА АРКТУРА БЕЛЛАТРИКСА

«Очередная операция по поиску и поимке особо опасного экстремиста Арктура Беллатрикса завершилась. Нами была обнаружена база к северу от старого города. Заброшенная хижина была оставлена несколько месяцев назад. Также во дворе были найдены многочисленные надгробия. Одно из них с именем Арктура Беллатрикса. Раскопки подтвердили наличие тел под надгробными камнями. Экспертиза даст подробный отчет. На данном этапе операции предлагаю считать Арктура Беллатрикса мертвым.

В радиусе 30 км от данной хижины не было найдено никакого подтверждения обитания других ренегатов. Стоит полагать, что все члены его колонии мертвы.

Прошу считать операцию успешно завершенной.

Также в ходе операции были найдены одиночные нарушители системы, которые вышли в лес в поисках ренегата Арктура Беллатрикса. Все нарушители были задержаны. Всего семь человек. Эти люди движимы легендой об Арктуре-освободителе. Необходимо усилить пропаганду и подтвердить смерть ренегата, чтобы деморализовать нарушителей и пресечь побеги из города.

Беспорядки на окраинах участились, но мы их пресекаем. Вместе с тем система противодействия экстремизму подтверждает, что смартполис покинули порядка 150 человек, но на данный момент они не обнаружены. Их местонахождение выясняется. Периметр смартполиса патрулируют пять отрядов. Вскоре будут направлены четырнадцать групп в разные направления для поимки новых ренегатов».

Прошел ровно год с тех пор, как Саиф получил последнее письмо от брата. Сегодня Арктур снова оставил на столе послание. Саиф понятия не имел, как брат сумел попасть в город, пройти посты охраны, дойти до академии, проникнуть на охраняемую территорию и взломать кабинет, который закрывался на ключ. Но Арктур каждый год давал о себе знать подобным образом. Возможно, среди сотрудников отдела ПЭ завелся тот, кто помогал ему. Сторонников у ренегатов становилось все больше и больше.

В прошлом году послание появилось в день перед инъекцией. Арктур написал всего пару строк и умолял брата не делать тридцать пятый укол. Саиф знал, что протоколы давно изменили. Опасно ставить любую инъекцию – теперь таймер смерти загружали с рождения. В нем уже содержались убивающие наноорганизмы. Он самолично ввел себе вакцину. Саиф знал правду, он не был глупцом, но был предан системе. И это был его выбор.

Однако преданность не могла быть сильнее любви к брату. С самого его рождения Саиф обещал его защищать.

Завтра ему исполнится ровно тридцать пять, и жизнь на этом закончится. Но это все не имело значения – сейчас перед ним лежало письмо от брата. Арктур снова обманул систему, в очередной раз без свидетелей тихо пробрался в самое логово. Неважно, сам он это сделал или его люди, письмо лежало перед Саифом. Лист, свернутый пополам, внутри послание, снаружи – надпись: «С Днем Рождения». Он ухмыльнулся, глядя на ровный, старательные почерк брата. «Я рад, братишка, что ты в этот день со мной», – думал Саиф, разворачивая листок.

«Я знаю, что ты сделал инъекцию. Знаю про тебя все. Наверное, даже больше, чем ты сам знаешь про себя. Раньше было наоборот, и я злился. Но я злюсь на тебя до сих пор каждый день за то, что ты не с нами, за то, что ты не видишь этот мир таким, каким вижу его я.

Лес принял бы тебя и простил. Ты мог стать одним из нас, но каждый сам выбирает свою судьбу. И я не вправе винить тебя за этот выбор. Но и любить я тебя не в силах, поэтому злюсь и буду злиться, пока бьется мое сердце.

Надеюсь, ты сожжешь это письмо. Если нет, то я не боюсь. Они не найдут нас, мы слишком далеко от смартполиса. Вам не сломить ренегатов, нас стало слишком много. Ты даже не можешь себе представить, сколько нас теперь. Старик Кастор гордился бы нами. У нас даже есть свой детский сад. Кто бы мог поверить – детский сад! Ренегаты счастливы здесь, и никто не жалеет о выборе. Мне почему-то важно, чтобы ты это знал.

Я до сих пор помню день нашей последней встречи. Прощай, Саиф, и спасибо тебе за все, что ты сделал для меня и для ренегатов».

35

ДНЕВНИК АРКТУРА

Запись первая

Первым не стало Альзирра, за ним – Брахиума. Потом ушли Теят и Регор, а за ними – их дети, Нави и Алькор. Был еще Мицар.

Затем из жизни ушли Вилдуц, Мерак, Фекда, Киссин, Альхиб.

В день нападения отдела ПЭ на первую базу не стало Кастора Антареса. Он спас всех нас, указал путь и подарил жизнь. Наша колония с гордостью носит его имя по сей день.

Вскоре умер Крокус. Маленький ребенок не выдержал пути до новой базы.

Потом ренегаты потеряли лучшего и самого смелого из нас. Он спас меня ценой собственной жизни. Поллукс. Молодой худощавый парень обладал мужеством семерых взрослых мужчин. Его именем названа гора, под которой мы построили дом.

В этот же день не стало Леды. Она была сильной и смелой, не отступала перед трудностями, верила в людей, умела лечить и знала все тропы леса. Она была первой и единственной моей любовью. Ее слова пробудили смартполис, и люди усомнились в системе. Именем Леды названа река, чьи воды не дают нам умереть.

Рядом с ней в тот день был Нембус. Мы вызволили его из лечебницы, подарили свободу всего на день и не смогли уберечь. Нембус пожертвовал собой ради людей, чьи имена даже не успел запомнить.

Следующая потеря – Фомальгаут. Его ранили во время штурма лечебницы. Он добрался до перелеска у старого города и дальше идти не смог. Он был еще жив, когда Альдерамин вел остальных к базе. С каждым шагом от него удалялся любимый. Фомальгаут медленно и мучительно умирал в одиночестве. Альдерамин не смог разделить с ним последние минуты и проститься как должно. Фомальгаут, мы помним тебя. Тайгета, Хедус и Хамаль, спасенные в лечебнице, обязаны тебе. Лилия и Мирах живы благодаря твоей жертве. Альдерамин до сих пор скорбит и несет груз своего выбора.

Дом под горой стал пристанищем для новых ренегатов. Теперь нас много, и это заслуга каждого, кого я упомянул.

ДНЕВНИК АРКТУРА

Запись вторая

Сейчас зима, студено в лесу, дичи мало, запасов становится все меньше. Я каждую неделю выхожу в поход на поиски новых беглецов из смартполиса. Не каждого мы готовы взять к себе. Для новых членов колонии есть старая надежная база. Лес проверяет на прочность, лес сам решит, кто достоин остаться.

Сегодня я возвращался, минуя тропы. Скрип снега под ногами и мое сбивчивое шумное дыхание нарушали тишину леса. Безветренно. Снежинки будто на паутинке медленно спускались с неба. Я остановился на минуту, успокоил дыхание, чтобы услышать полное безмолвие, звенящую в ушах тишину. Но эта не та тишина, которая пугает, это тишина умиротворения. Я стоял среди высоких сосен и мелких кустарников, сгорбившихся под снежными шапками. В такие минуты без движения я становлюсь частью леса. Ноги словно врастают в землю, могучим стволом тянусь к небу, меня слегка покачивает от усталости, как макушку большой ели на ветру. Никогда я еще не ощущал себя сыном этой земли так, как в эти минуты.

И потом снова в путь. Шагаешь, под сапогом ломается затвердевшая корочка снега, и нога проваливается, оставляя глубокие следы.

Примечания

1

Роман А.И. Солженицына «Раковый корпус» (прим. ред.)

2

Бетельгейзе (араб. يد الجوزا «рука Близнеца») – яркая звезда в созвездии Ориона, красный сверхгигант. – (Здесь и далее примечания автора, если не указано иное).

3

Сайф (араб. «меч великана» или «меч охотника») – шестая по яркости, а также самая горячая звезда созвездия Орион. Это звезда-гигант, ее размер в 22 раза больше Солнца.

4

Аркту́р (лат. Boötes от греч. Βοώτης, «пахарь») – самое яркое светило в созвездии Волопас и четвертая по яркости звезда ночного неба после Сириуса, Канопуса и системы альфа Центавра.

5

Белла́трикс (лат. Bellātrix – «воительница») – третья по яркости звезда созвездия Ориона. Другое название – гамма Ориона. Находится на расстоянии 243 св. лет (75 парсек) от Солнца.

6

Сари́н (дельта Геркулеса) – неподвижная звезда. Официальное название присвоено в 2016 году.

7

А́трия – звезда в созвездии Южного Треугольника.

8

Асце́лла (Дзета Стрельца) – звезда в созвездии Стрельца.

9

А́крукс (альфа Южного Креста) – самая яркая звезда созвездия Южный Крест.

10

Мелеф (эпсилон Рака) – двойная звезда в созвездии Рака.

11

Ка́стор (лат. «бобр») – вторая по яркости звезда созвездия Близнецов и 23-я по яркости звезда неба. Кастор был назван по имени одного из мифических близнецов Диоскуров, на протяжении своей жизни совершивших ряд подвигов.

12

По́ллукс (бета Близнецов) – ярчайшая звезда в созвездии Близнецов и 17-я по яркости звезда неба. Поллукс находится на расстоянии 34 световых лет от Солнца и является ближайшей к нам звездой-гигантом.

13

Ле́да (Юпитер XIII) – нерегулярный спутник Юпитера. Также Леда является персонажем древнегреческой мифологии. Леда была олицетворением ночи, матери светил.

14

Анта́рес (альфа Скорпиона) – ярчайшая звезда в созвездии Скорпиона и одна из ярчайших звезд на ночном небе, красный сверхгигант. Находится на расстоянии примерно 600 световых лет от Солнца.

15

Закон Мерфи (англ. Murphy’s law) – шутливый философский принцип, который формулируется следующим образом: «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдет не так» (англ. Anything that can go wrong will go wrong). Иностранный общий аналог русского «закона подлости» (прим. ред.).

16

Альзи́рр (Кси Близнецов) – звезда в зодиакальном созвездии Близнецов. Ее можно разглядеть невооруженным глазом даже на внутригородском небе.

17

Бра́хиум (сигма Весов) – одно из исторических названий звезды в созвездии Весов.

18

Ре́гор (гамма Парусов) – ярчайшая в созвездии Паруса.

19

Те́ят или Тейат (мю Близнецов) – звезда в северном созвездии Близнецов. Хотя мю Близнецов и считается одиночной звездой, возможно, что Теят является первичным компонентом двойной звездной системы.

20

Алько́р (гамма Большой Медведицы) – звезда в созвездии Большой Медведицы, видимая невооруженным глазом на рукоятке Большого Ковша.

21

На́ви (гамма Кассиопеи) – новоподобная звезда созвездия Кассиопеи.

22

Шеда́р (альфа Кассиопеи) – звезда в созвездии Кассиопеи. Является одной из пяти звезд, образующих так называемый W-астеризм.

23

Ви́лдуц – звезда созвездия Малая Медведица.

24

Ми́рах (бета Андромеды) – звезда в созвездии Андромеды, также называют пуп Андромеды из-за своего положения на поясе созвездия.

25

Ме́рак – одиночная звезда в движущейся группе звезд Большой Медведицы.

26

Фе́кда – одиночная звезда в движущейся группе звезд Большой Медведицы.

27

Ки́ссин (гамма Волос Вероники) – звезда-гигант в созвездии Волос Вероники.

28

Альхи́ба (альфа Ворона) – желто-белый карлик в созвездии Ворона.

29

Альдерами́н (альфа Цефея) – самая яркая звезда в созвездии Цефея. Находится на расстоянии 49 световых лет от Земли. Название звезды происходит от арабского (að-ðirā‘ al-yaman), что означает «правая рука».

30

Фомальга́ут (альфа Южной Рыбы) – самая яркая звезда в созвездии Южной Рыбы и одна из самых ярких звезд на ночном небе. Альдерамин, Фомальгаут и еще 13 звезд образуют движущуюся группу звезд Кастора. Группа объединена общим направлением движения и общим происхождением.

31

Стихотворение А.С. Пушкина «Зимний вечер» (прим. ред.).

32

Обновление информации до актуальной (прим. ред.).

33

Песня из детской сказки «Три поросенка», перевод С.В. Михалкова (прим. ред.).

34

Хама́ль (альфа Овна) – ярчайшая звезда в созвездии Овна.

35

Тайге́та – тройная звездная система в скоплении Плеяд, входит в одну из двух групп звезд в созвездии Тельца, видимых невооруженным глазом.

36

Не́мбус (ипсилон Андромеды) – одиночная звезда в созвездии Андромеды. Возраст звезды 1,7 млрд лет.

37

Хе́дус (дзета Возничего) – затменно-двойная звезда в созвездии Возничего. Это не одиночная звезда, а двойная, состоящая из оранжевого яркого гиганта и горячей бело-голубой звезды, которые вращаются вокруг друг друга.

Content

Ника Светлая
Мир падающих звезд

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Примечания