Рой Венцль

Связать. Пытать. Убить. История BTK, маньяка в овечьей шкуре

© Пивоварова И.А., Пономарева М.В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Он считал себя славным парнем.

Джулия Отеро пожаловалась на тугие путы, от которых немеют руки, и он ослабил шнур. Джо сказал, что ему больно лежать на полу со сломанными ребрами, и он подстелил куртку. И потом, в темной спальне на Гидравлике, дал больной женщине глоток воды.

Затем достал пластиковый пакет из «комплекта для убийств» и натянул ей на голову. Поверх несколько раз обмотал вокруг ее шеи веревку – свободный конец той, которой привязал жертву к кровати, – захватывая розовую ночнушку.

И дернул. Связал он женщину особым способом: стоило ей начать сопротивление, как путы затягивались. Пока мать умирала, ее дети пронзительно кричали и отчаянно бились в деревянную дверь.

Он поднялся, разочарованный.

Он жаждал большего – задушить мальчишек, повесить девочку. Но зазвонивший телефон напрягал.

Перед тем как уйти, он прихватил две пары женских трусиков.

Несколько слов о диалогах:

Мы воссоздали многие разговоры по воспоминаниям участников, новостным цитатам и нашим собственным заметкам. Насколько нам известно, в кавычки заключались цитаты, отражавшие сказанное в тот период времени.

В тех случаях, когда диалоги восстановить не удавалось и известна была лишь самая суть, прямая речь не использовалась. Мы формулировали предложения таким образом, чтобы было понятно: эти слова похожи на прозвучавшие в реальности. Что касается разговоров BTK и его жертв, мы ориентировались на его воспоминания.

Курсивом выделены фразы-воспоминания участников о своих размышлениях.

Вступление

The Wichita Eagle освещала деятельность серийного убийцы BTK с тех пор, как тот впервые нанес удар в январе 1974 года. Только с 2004 по 2006 год издание опубликовало около восьмисот статей о возвращении BTK, о напряженном следствии, о развязке и о том, какое влияние это дело оказало на наше общество. Тысячи долларов газета потратила только на расшифровку стенограмм судебных заседаний, разместив их в интернете для всеобщего доступа. За глубокое и максимально обширное освещение темы газета заслужила награды и почести. Можно подумать, что мы способны добавить немногое, особенно учитывая то круглосуточное и ежедневное внимание, обращенное к BTK со стороны кабельных новостных шоу.

Но мы владеем уникальными сенсационными данными. Дело не только в том, что мы знаем об истории BTK больше кого бы то ни было, мы прожили ее – а в моем случае, вместе с нею выросли. Мы задействовали тридцатидвухлетний архив Eagle, в том числе репортажи, служебные записки и фотографии.

В течение трех последних десятилетий отношения между The Wichita Eagle и местной полицией развивались непросто. Именно в газете BTK разместил свое первое сообщение в 1974 году. Несколько лет спустя шеф полиции Уичито, отчаявшись, обратился за помощью в поимке убийцы тоже через The Eagle. Репортер Лавиана Херст доставил в полицию леденящее кровь письмо, в котором убийца объявил о своем возвращении в 2004 году. И это послание тоже пришло в редакцию газеты. И наконец, благодаря объявлениям в газете главный следователь обманом заставил BTK совершить ошибку, которая и привела к его поимке в 2005 году.

И когда BTK – семьянин и глава церковного совета Деннис Рейдер – наконец оказался в тюремной камере, именно к нам, ради появления этой книги, обратился лейтенант полиции Кен Ландвер. Его ведущие следователи рассказали свою версию этой истории в мельчайших подробностях.

Ландвера и других детективов расстраивали ошибки, которыми пестрели другие издания, посвященные этой теме. Полицейские знали, что мы так же внимательно относимся к фактам, как и они сами, и они доверились нашей способности отразить истину.

Лавиана более двадцати лет освещал преступления в Уичито. Тима Поттера копы прозвали Коломбо за привычку звонить и не раз перепроверять данные из его заметок. У Роя Венцля два брата в правоохранительных органах. Мой отец был детективом отдела по расследованию убийств в Уичито.

Но это не просто «факты, мэм». Люди, остановившие BTK, – настоящие копы и настоящие герои. Они раскрылись, чтобы мы смогли взять вас с собой в засады и перестрелки, в их дома и сердца. Раньше, давая нам интервью для газеты, они вели себя сдержанно. На публике Ландвер всегда выступал стоиком. Он никогда не стремился к публичности, не заигрывал с читателями, не отвечал на вопросы о себе. Он на редкость остроумный парень, но узнать об этом нелегко.

Когда началась совместная работа над этой книгой, Венцль сказал Ландверу, что нам хотелось бы отразить его истинную натуру, а не «ангела во плоти, добренького и везучего… Я хочу узнать о твоих недостатках. Расспросить о них твою жену».

Венцль, годами защищавший копов, и представить не мог, что какой-нибудь полицейский босс на такое согласится. Это требовало смелости.

Ландвер пожал плечами, достал мобильник и набрал номер Синди Ландвер.

– Привет, – сказал он. – Есть желание пообщаться с этими ребятами?

Потом Ландвер взглянул на Венцля.

– Стоит тебе ее разговорить, и она может никогда не замолкнуть.

Портреты Рейдера и Ландвера, изображенные нами в этой книге, получились зеркальными отражениями друг друга. Оба они мужчины, уроженцы Центральной Америки, выходцы из набожных семей среднего класса, бойскауты. Оба женились и обзавелись детьми. Однако один из них стал сексуальным маньяком, убивающим для удовольствия, а другой – полицейским, посвятившим себя защите чужих жизней. То, какой выбор они сделали, определило расстановку сил: Рейдер и Ландвер стали противниками в смертельной игре в кошки-мышки.

При написании этой книги у нас тоже был выбор. Другие концентрировались на изображении зла – мы же захотели уделить такое же внимание и людям, зло остановившим.

Л. Келли

Глава 1

Семья Отеро

15 января 1974 года, 8:20 утра

Ее звали Джози Отеро. Ей было одиннадцать, она носила очки, писала стихи, рисовала картины и волновалась по поводу того, как выглядит. Она только начала носить бюстгальтер и отращивала волосы, ниспадавшие теперь тяжелой густой волной. Человеку с пистолетом вскоре предстоят непростые минуты в попытках укротить эту гриву и зафиксировать кляп во рту.

Тем утром, когда Джози проснулась, человек с пистолетом подкрался к задней двери ее дома и заметил нечто, заставившее его покрыться испариной: на заснеженном заднем дворе был отпечаток лапы. На встречу с собакой он не рассчитывал.

Он тихонько свистнул: никакой собаки. Но все же он вытащил из-за пояса «кольт» «Вудсмен» 22-го калибра и прокрался к гаражной стене, намереваясь все тщательно взвесить.

В глубине дома Джози натянула синюю футболку и прошла из своей комнаты на кухню. Прогулка вышла недлинной, домик был маленьким. Ее мама, Джулия, одетая в голубой халатик, накрывала на стол. На завтрак были хлопья с молоком, а банки с мясной тушенкой она подготовила для школьных сэндвичей на ланч. Джо, папа Джози, ел консервированные груши.

При росте чуть больше ста шестидесяти сантиметров Джози уже на пару сантиметров переросла маму и сравнялась с отцом. Но ее тревоги и горести все еще были детскими.

– Ты любишь меня меньше, чем всех остальных, – выпалила она как-то своему брату Чарли. В свои пятнадцать он был старшим из пяти детей Отеро.

– Вот и неправда, – заявил он. – Я люблю тебя так же сильно, как и любого из них.

Ей полегчало. Она любила их всех, маму и папу, и Чарли, и девятилетнего Джоуи, и четырнадцатилетнего Дэнни, и тринадцатилетнюю Кармен. Ей нравилось, как Джоуи присматривается к братьям и пытается стать таким же крутым, как и они. Он был таким очаровашкой. Все девчонки из начальной школы Адамса сходили с ума по его карим глазам. Этим утром он нарядился так, чтобы привлекать внимание. Поверх белой майки и желтой тенниски – рубашка с длинными рукавоми, пурпурного цвета штаны с белыми карманами и белыми же лампасами.

Был вторник. Они поиграют с собакой, помогут маме упаковать обеды, а потом папа отвезет Джози и Джоуи в школу, как уже отвез Чарли, Дэнни и Кармен. Мама уже сложила их куртки на стуле.

Мужчина снаружи колебался.

В карманах его парки лежали веревка, шнур от жалюзи, кляпы, моток белого лейкопластыря, нож и пластиковые пакеты.

Раньше Отеро жили в Кэмдене, Нью-Джерси, а потом в течение семи лет в зоне Панамского канала, а после – несколько месяцев – в родном Пуэрто-Рико, с родственниками. Всего десять недель назад они приобрели дом в Уичито и пока не успели освоиться. Уичито был крупным центром авиастроения, что открывало перед Джо новые возможности. Отслужив двадцать лет в военно-воздушных силах США, он вышел в отставку в звании техника-сержанта. Теперь он работал на самолетах и преподавал пилотаж на аэродроме Кук-Филд в нескольких милях от Уичито, воздушной столицы мира. Там находились огромные заводы «Боинга», «Цесны», «Бич» и «Лирджета». Город, когда-то отправивший на войну шестнадцать сотен тяжелых бомбардировщиков Б-29 «Суперфортресс», теперь снабжал реактивными самолетами авиалинии и голливудских звезд. Джулия устроилась на работу на завод «Колман», производящий туристское снаряжение, но спустя несколько недель попала под сокращение.

Итак, они нашли свое место среди 260 тысяч жителей Уичито, большинство которых, бывшие фермеры, испытывали редкостное доверие к соседям и не запирали домов. Производители самолетов прибыли в Уичито на десятки лет раньше, отчасти благодаря возможности нанять на работу молодежь, выросшую на соседних фермах. Ребят, которые с раннего детства учились обращаться с двигателями тракторов и карбюраторами. И эти рабочие вместе со своими семьями принесли в город сельскую душевность. Люди все так же оставляли ключи в машинах на всю ночь, приносили запеканки приболевшим соседям. Эти обычаи были Отеро по нраву, но Джо и Джулия относились к безопасности скорее по-нью-йоркски. Джо обзавелся собакой, Лаки, которая терпеть не могла чужаков. Джо обладал житейским складом ума, в свои тридцать восемь он оставался по-прежнему крепким и жилистым. В Восточном Гарлеме он был чемпионом по боксу. Тридцатичетырехлетняя Джулия занималась дзюдо и учила ему детей.

Джо был мудрым, но и заводным. Работая с незнакомыми англо-американцами, он смешил их, прикалываясь над своим пуэрто-риканским акцентом. Даже поход по магазинам он мог сделать забавным. Как-то прокатил детей на санках по магазину. Как они смеялись! Когда Джо оформил ипотеку на дом (шесть комнат и недостроенный подвал), он шутил с агентом: «Надеюсь, смогу выплатить эту ипотеку еще при жизни».

Двумя месяцами позднее Отеро все еще распаковывали коробки.

Как-то вечером Джо и Чарли посмотрели «Хладнокровное убийство», фильм про пару бродяг, которые в 1959 году зверски убили четырех членов семьи Клаттер в Холкомбе, Канзас.

– Как кто-либо мог сотворить такое? – спросил Чарли.

– Радуйся, что с тобой не происходило ничего подобного, – откликнулся Джо.

Деннис Рейдер увидел женщину с девочкой, когда вез жену на работу в ведомство по делам ветеранов; его жене не нравилось водить машину по снегу. На Эджмур-драйв он заметил двух смуглокожих милашек в автофургоне-«универсале», выезжающем задним ходом на Мердок-авеню.

После этого он неделями выслеживал их, делал заметки. Несколько раз он следовал за Джулией, пока она отвозила Джози и Джоуи в школу. Он выяснил, что они уезжают в 8:45 и что возвращение домой занимает семь минут. Он узнал, что ее муж уходит на работу около восьми утра. Ему не хотелось столкнуться с супругом, потому он запланировал свой визит примерно на 8:20. Муж уже уедет. Мальчик будет там, но он фигура несущественная. Мальчик умрет – он не интересует Рейдера. Ему нужна девочка.

Он не знал, что у Отеро осталась только одна машина.

Вторую пару дней назад разбил Джо, сломав себе несколько ребер. Собираясь отвезти Кармен, Дэнни и Чарли в школу к восьми, Джо взял «универсал», который обычно водила Джулия. Чарли собирался закрыть дверь гаража, когда Джо остановил его: ведь он совсем скоро вернется обратно. Из-за травмы Джо не мог работать.

Снаружи было градусов двадцать, и на твердой подмороженной земле лежал снег.

Рейдеру исполнилось двадцать восемь. Темные волосы, зеленые глаза, которые в последнее время частенько всматривались во тьму. Ему нравилось смотреть порно, грезить наяву. Он прозвал свой пенис Спарки. Он представлял себя тайным агентом, террористом, шпионом.

Этим утром Рейдер поднялся затемно, набил карманы куртки всем необходимым, припарковался в нескольких кварталах от дома своего объекта и пошел пешком. Дом угнездился на северо-западном углу Мердок-авеню и Эджмур-драйв в восточном Уичито. Он приблизился, когда тусклый рассвет скрыл комету Когоутека, которая неделями призрачно зависала над южным горизонтом.

Он думал о девочке с длинными темными волосами и в очках. Она выглядела так, словно была создана для ЗЧС, его аббревиатуры для «Звездного Часа Спарки».

Но сейчас, на заднем дворе, он медлил.

Где же собака?

В течение следующего тридцати одного года Рейдер не раз будет возвращаться к событиям того дня в своих записях, в них будет много лжи, но и правды тоже.

Он выбрал эту семью, потому что его возбуждали испанские красотки.

Он наслаждался сексуальными фантазиями, когда учился убивать. Он вязал петли и вешал собак и кошек в сараях. И подростком, и позднее, в военно-воздушных силах, подсматривал за тем, как раздеваются женщины. Он влезал в дома и крал трусики.

Он следил за женщинами, которые в одиночку закупались продуктами. Собирался спрятаться на заднем сиденье их машин и, угрожая пистолетом, похитить их. Он бы отвез их туда, где они со Спарки могут вдоволь порезвиться: связать, пытать, убить.

Он всегда трусил.

Но не в этот раз.

Он прокрался от гаража к задней двери.

Протянул руку, чтобы открыть ее.

Заперто.

Он вытащил охотничий нож и перерезал телефонный провод, прикрепленный к белой дощатой стене.

Вдруг он услышал, как задняя дверь открылась. Вытащил оружие и оказался нос к носу с маленьким мальчиком. И наконец увидел собаку, замершую рядом с мальчишкой. Пес залаял.

Тогда стремительно – пот начал струиться ручьем – Рейдер впихнул ребенка на кухню и столкнулся лицом к лицу еще с одним сюрпризом. Отец семейства был дома.

Собака лаяла и лаяла.

Рейдер чуть не на двадцать сантиметров возвышался над невысоким мужичком, но ощущал, как его колотит от страха. Он вскинул пистолет.

– Это ограбление, – заявил он.

Девочка расплакалась.

– Не дергайтесь, – сказал он им.

На другом конце города, в нескольких милях к западу, жил студент колледжа, который понятия не имел, какое влияние события этого дня окажут на его жизнь.

У него был волевой характер, по крайней мере, по мнению его матери. Ему никогда не сиделось спокойно, всегда нужно чем-то занять руки. Он был всезнайкой. В детстве, играя в полицейских и грабителей, он всегда был копом. А когда другие мальчишки пытались заставить его стать плохим парнем, он уходил.

Он казался пай-мальчиком, но таковым не являлся. Подобно другим неотесанным детям «синих воротничков», обживших западную часть Уичито, он, бывало, попадал в потасовки, однако учился избегать их. Он выигрывал дебаты в старшей школе, хотя скрывал этот факт от матери. Он сыграл бигля Снупи в школьной постановке пьесы «Ты хороший человек, Чарли Браун». Он получил «Орла», высшее скаутское звание в 1971 году, за год до выпуска, но любил выпить по пятницам. Ему нравилась школа. Он любил загадки, особенно истории о Шерлоке Холмсе.

Кенни Ландвер был тогда всего лишь подростком и еще не очень задумывался о происходящем, но знал, почему так любит эти истории: Холмс расследовал убийства, преступления, которые труднее всего раскрыть, потому что самые надежные свидетели мертвы.

Глава 2

Все связаны

15 января 1974 года, 15:30 пополудни

Вечерние газеты разнесли к дверям жителей Уичито между тремя и четырьмя часами после полудня. На первой полосе – заголовок: «Запись стерта», – говорит судья. Судья Джон Сирика из Вашингтона, округ Колумбия, пришел в ярость из-за восемнадцатиминутного перерыва в записи приватной беседы с президентом Никсоном об Уотергейтском скандале[1]. Такова была сводка внутренних событий страны к тому моменту, когда Кармен и Дэнни Отеро возвращались домой, шагая по Мердок-авеню из средней школы Робинсона.

Перед ними возникла непривычная картина: «универсал» исчез, дверь гаража поднята. Черный ход заперт. На заднем дворике сидел Лаки и смотрел на них. Именно это и привлекло их внимание: родители никогда не оставляли пса снаружи, он облаивал всех незнакомых. Распахнув входную дверь, они обнаружили на полу в гостиной мамину сумочку и все ее содержимое.

Миниатюрная белая сумочка Джози нашлась на кухне, как и бумажник отца. Кредитки и документы валялись на плите. Банки с мясными консервами и упаковка хлеба открытыми лежали на столе.

Дэнни и Кармен помчались в комнату родителей. И увидели их тела, уже окоченевшие, холодные, со связанными за спиной руками.

В это время Чарли шел домой по Эджмур, все еще взвинченный после сдачи последнего экзамена в Юго-Восточной средней школе. По пути он подобрал с тротуара религиозную брошюрку.

«Твоя жизнь нуждается в Боге», – говорилось в ней. Он уронил книжицу – о Боге детям рассказывала мама.

Когда Чарли увидел, что Лаки стоит снаружи, а гаражная дверь распахнута, он решил подколоть маму ее забывчивостью. Затем вошел в дом и услышал крики Дэнни и Кармен, доносившиеся из комнаты родителей.

Увиденное там заставило его броситься на кухню и вцепиться в нож:

– Кто бы ни был в этом доме, ты труп! – заорал Чарли. Никто не откликнулся.

Тогда он схватил линейку и принялся колотить все вокруг, пока чертежный инструмент не разлетелся вдребезги.

Телефон был мертв. Чарли выбежал наружу и забарабанил в соседскую дверь.

Офицеры Роберт Булла и Джим Линдебург добрались до Северной Эджмур-драйв, дом 803, к 15:42. Подбежавший к ним подросток выглядел так, словно находится за гранью нервного срыва. Он представился как Чарли и рассказал полицейским о том, что им предстоит найти в доме.

«Оставайтесь здесь», – скомандовали они Чарли и двум ребятишкам, которые были с ним. Булла и Линдебург вошли в дом, увидели сумочку, прошли в глубь дома и распахнули дверь в хозяйскую спальню. Мужчина, связанный, лежал на полу; женщина – на кровати, ее голые ноги были согнуты и свешивались через край, лицо покрыто подсохшими пятнами крови из носа. Веревка на ее шее была перерезана. Уже позднее полицейские выяснили, что Кармен кромсала шнур кусачками для ногтей в отчаянных попытках привести маму в сознание.

Булла попытался найти пульс, после чего связался по рации с диспетчерами: две жертвы, возможно, убийство.

Линдебург и Булла вышли из дома и подошли к детям, которые выглядели чуть ли не обезумевшими. Подростки сказали, что еще двое детей пока не вернулись домой. Нельзя дать им увидеть это. Они добавили, что куда-то пропал семейный автомобиль-«универсал», коричневый, «Олдсмобиль Виста Круизер» 1966 года выпуска. Офицеры сделали у себя заметку.

Прибыли еще полицейские, за ними – детективы.

Офицеры опрашивали детей: «Думаете, это мог сделать ваш отец?»

Чарли продолжал твердить, чтобы копы не пускали в дом Джози и Джоуи.

Офицеры сказали, чтобы дети отошли от дома. Детектив Рэй Флойд отвел Чарли в сторонку.

Они нашли в доме двух ребятишек, сказал ему Флойд.

Уже мертвых.

Телефон на столе Джека Брюса зазвонил спустя несколько минут.

– Четыре трупа в доме на Эджмур-стрит, – сообщил диспетчер горячей линии службы спасения.

– Что?

– Четыре трупа. На Эджмур.

– Что вы имеете в виду под четырьмя трупами?

– Они мертвы, и все четверо связаны.

Брюс, высокий офицер с уверенными манерами, был подполковником, курирующим отдел нравов и детективов убойного отдела. Он слышал, как тут же зазвонили телефоны на других столах, и увидел, как детективы выскакивают за дверь. Минутами позже Брюс разговаривал по двум линиям одновременно, стараясь, чтобы его собеседники не перекрывали друг друга. Он давал задания, руководил лаборантами, координировал перемещениями. Мобилизовался весь департамент полиции.

Сержант Джо Томас прибыл спустя считаные минуты после первого звонка и оцепил место происшествия, чтобы не дать возможность любопытствующим уничтожить улики, прежде чем за дело возьмутся детективы. Томас стремительно обошел дом, рассматривая каждую комнату достаточное время, чтобы прийти в ярость. Прошло несколько минут, и дом был забит народом: детективами, лаборантами, высокими полицейскими чинами. Как и Томаса, увиденное их потрясло.

Детектив Гэри Колдуэлл спустился в темный подвал. Фонарика у него не было. Колдуэлл, передвигаясь на ощупь, свернул за угол, нашарил выключатель и задел что-то, свисающее с потолка.

Он отыскал выключатель и увидел мертвую девушку, практически голую, свисающую с трубы канализации в грубой веревочной петле. Ее темные волосы струились по плечам, а язык виднелся из-под кляпа.

Майор Билл Корнуэлл возглавлял отдел по расследованию убийств. Они с Берни Дровацки, ветераном сыска, обладателем резкого, словно вырубленного из скалы, лица, обратили внимание: совершивший это вязал различные узлы, когда связывал запястья, лодыжки и горло. Они предположили, что веревка у убийцы закончилась: запястья некоторых жертв были зафиксированы скотчем.

Парнишка умер рядом с собственной двухъярусной кроватью. То, что Корнуэлл увидел в комнате мальчика, осталось с ним навсегда: отпечатанные на ковре ножки стула. Отпечатки выглядели свежими. Корнуэллу показалось, что он понял значение этой детали: убийца связал мальчишке руки, натянул на его голову две футболки и пластиковый пакет, туго затянул бельевую веревку на шее жертвы. После чего поставил стул рядом с ребенком и смотрел, как тот задыхается.

На шеях остальных Отеро было такое количество отметин от шнура, что казалось, будто убийца не единожды душил их: затянет веревку, отпустит, давая глотнуть воздуха, и опять. И только потом прикончил.

Киту Сэнборну, коротко стриженному окружному прокурору округа Седжвик, провели зловещую экскурсию по дому. Детективы рассказали, что обнаружили подсохшие следы жидкости на обнаженном бедре девушки и пятна аналогичного вещества – на полу. «Похоже, он на нее мастурбировал», – заметили они.

Босс Корнуэлла, подполковник Брюс, появился той же ночью, уже после того, как увезли тела. Он пошел мимо репортеров и фотографов, топтавшихся снаружи, на холоде. Снимали выживших ребят, которых увели за ленту, ограждавшую место преступления; снимали, как выносят тела. «Это переполошит весь город», – подумал Брюс.

– Отдохните, – предложил Брюс своим детективам. – Выспитесь, а потом возвращайтесь.

Ни один не послушался.

Колдуэлл и Дровацки вызвались остаться в доме на всю ночь. Если убийца вернется, они его встретят. Колдуэлл позвонил жене, предупредил; она расстроилась. После чего они с Дровацки устроились внутри. Иногда выглядывали в окна, но видели только фотографов и толпу зевак.

Вернувшись в кабинет, Корнуэлл занялся анализом противоречивых сообщений. Сосед сказал, что видел у дома Отеро высокого белого мужчину худощавого телосложения, одетого в темное пальто, около 8:45 утра. Другие свидетели описывали мужчину гораздо ниже ростом – возможно, около метра шестидесяти. Утверждали, что у него густые черные волосы и смуглое лицо. Шеф полиции Флойд Хэннон заявил журналистам, что подозреваемый, возможно, выходец с Ближнего Востока. Но на фотороботе, набросанном художником, был изображен латинос. На самом деле портрет получился похожим на Джо Отеро с тоненькими усиками. Еще кто-то говорил, что видел темноволосого мужчину за рулем принадлежавшего Отеро «универсала» тем же утром, в районе 10:30.

Детектив обнаружил машину Отеро припаркованной у продуктового магазина «У Диллана», на углу Сентрал и Оливер, метрах в восьмистах от их дома. Положение сиденья указывало на то, что водитель, возможно, не отличался высоким ростом.

Всю ночь Корнуэлл просидел в кабинете, принимая звонки, генерируя версии, засыпая в кресле. Ни он, ни другие детективы не были дома три дня, питались бутербродами тут же, на рабочих местах. В течение десяти дней семьдесят пять полицейских и детективов работали по восемнадцать часов в сутки.

Убийца завязал множество головокружительных узлов разного вида: выбленочные узлы, рифовые узлы, скользящие узлы, прямые узлы, простые узлы, кровавые узлы. Узлов оказалось так много, что один из детективов сделал фотокопии названий, изображений и описаний узлов из энциклопедии, опубликованной издательством Военно-морского института. «Может быть, убийца – моряк», – подумал Брюс.

Детективы изучили отчеты о вскрытии. Коронер обнаружил синяки на лице Джулии: перед убийством ее избивали. На запястьях Джо виднелись глубокие борозды – он пытался разорвать веревки. На лице и шее Джоуи остались следы от веревок и проявились лопнувшие капилляры: он умер от удушья.

Экспертиза показала, что Джози весила всего пятьдесят два килограмма и что умерла она в петле палача со связанными за спиной руками. Ее лодыжки и колени были обмотаны веревкой, которая проходила по талии. Убийца разрезал спереди ее бюстгальтер и стянул до щиколоток хлопчатобумажные трусики.

Работники лаборатории соскребли образцы засохшей жидкости с ее бедра. Поместив соскобы под микроскоп, увидели: сперма.

К концу первой недели детективы, лишенные нормального сна, стали терять и силы, и возможность генерировать свежие версии.

Они осуществили одну безумную идею: Колдуэлл и Дровацки вновь провели в доме всю ночь, но на сей раз с экстрасенсом. Она утверждала, что однажды помогла раскрыть преступление – привела полицейских к телу в багажнике. Двое копов молча сидели, а экстрасенс записывала свои впечатления. Из этого ничего не вышло.

Случилась крупная неприятность. Кто-то умудрился потерять большую часть фотографий со вскрытия и несколько снимков с места преступления. Шеф рвал и метал.

И все же в работе осталась куча фотографий. Среди них попалась одна любопытная – фото лотка под кубики льда. Лед все еще лежал в емкости. Убийца нанес удар еще до девяти утра и прибавил отопление, прежде чем выйти из дома. Свидетели видели фургон Отеро «Виста Круизер» на улице в районе 10:30 утра. Фотограф, работавший на месте преступления, прибыл только шесть часов спустя. И на фото остался лед. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять: кто-то из копов, осматривавших трупы, открыл холодильник Отеро и приготовил себе выпивку.

Шеф полиции Хэннон дважды в день, не реже, проводил пресс-конференции, где раскрывал подробности расследования, рассуждал о мотивах и подозреваемых.

Утренняя газета Wichita Eagle и вечерняя Beacon освещали развитие ситуации. Читатели узнали, что Джози и Джоуи были образцовыми учениками, Джо и Джули Отеро взяли ипотечный кредит на 16 850 долларов на собственный дом, который называли «ранчо малышни», что убийства свидетельствуют о «некоем фетише». Репортаж включал в себя сделанную криминалистами фотографию веревки с узлами, которой пользовался убийца, рисунки на первой полосе, сделанные газетным карикатуристом Джерри Биттлом: места обнаружения тел в доме; и набросок свисающей с трубы Джози.

Ничто из этого не произвело какого-то особого впечатления на Кенни Ландвера, парнишку из Вест-Сайда. Убийства Отеро произошли в Ист-Сайде. В 1974 году Уичито делился по социальному признаку, границы «водораздела» четко очерчивались реками Арканзас и Малый Арканзас, сходившимися в центре города. Согласно всеобщим стереотипам, в Вест-Сайде больше «синих воротничков», в Ист-Сайде – элиты. Родители Ландвера, Ли и Ирен, с ужасом читали об этих убийствах, но их сын практически не обращал на них внимания, хоть и мечтал о работе в ФБР.

Вдохновителем парня стал брат Ирен, Эрни Хэлсиг, агент ФБР.

– Если соберешься в ФБР, неплохо бы, чтобы в твою пользу уже были очки, – заметил дядя Эрни. Поэтому Ландвер, изучавший историю в Государственном университете Уичито, добавил к своему расписанию бухгалтерский учет.

Чтобы подзаработать, он работал продавцом в компании по производству одежды «Бойттель», расположенной в индустриальном Норд-Энде, в Уичито.

Он не так чтобы очень серьезно рвался в ФБР. Были другие заботы: девчонки, гольф, пиво – иногда много пива. Он играл в бильярд и кикер[2] в вест-сайдском баре под названием «Старый английский паб».

Зацикливаться на убийствах Отеро он не стал: паб и без того казался достаточно опасным местечком. Один парень из тех, кто там ошивался… Белл… Джеймс Эдди Белл. Он был мудаком, крупным и уродливым задирой. Как-то будучи в пабе, Ландвер отошел подальше и вежливо заговорил, обходя Белла по кругу.

Это было жестко. Обычно Ландвер отличался острым языком.

Глава 3

Опасения и возможности

Январь – апрель 1974 года

Отеро были похоронены в Пуэрто-Рико. Дети, оставшиеся в живых, навсегда покинули Уичито: они поселились у семьи в Альбукерке.

В будущем Чарли Отеро предстояли депрессия, гнев, разрыв с сестрой и братом и тюремный срок за домашнее насилие. Он отречется от Бога, как, по его мнению, Бог отрекся от его семьи. У него не находилось ответов на вопросы, мучившие его:

Почему кто-то напал на его семью?

Как он прошел мимо собаки? Как умудрился уболтать такого бойца, как папа, не пустить в ход кулаки?

Убийца, должно быть, был не один, думал Чарли.

Чарли хотел убить их всех.

Полиция начала с четырех возможных версий:

1. Убийца – кто-то из членов семьи? От этой идеи они быстро отказались.

2. Связано ли дело с наркотиками? Джозеф Отеро, будучи в ВВС, служил в Латинской Америке. После увольнения из армии устроился на работу, дававшую ему доступ к частным самолетам. Это привлекло внимание детективов. Может, провалилась крупная зарубежная поставка наркотиков и Джо и его семья были убиты в качестве мести.

С целью проверки этой версии Корнуэлл и Хэннон слетали в Панаму и Пуэрто-Рико. Брюс сомневался – в доме полицейские не нашли даже банального аспирина, что уж говорить о нелегальных наркотиках.

3. Кому-то было выгодно убрать Джулию? Она работала в «Колман». Может, у нее там появился ревнивый поклонник? Ее бывшего начальника ранили из огнестрельного оружия за несколько дней до ее смерти. Есть ли здесь связь?

4. Может, убийца – вор, убивавший, чтобы замести следы? Детективы проверили всех известных грабителей, хоть и пропали разве что часы Джо, радио Джоуи и связка ключей.

Четыре версии, четыре погони за химерами.

Деннис Рейдер провел у Отеро два часа, после чего сел в их «Виста Круизер» и доехал до продуктового магазина «У Диллана». Он едва доехал – бензин в машине Отеро был практически на нуле. В дороге он набросил капюшон парки, пряча лицо. Прежде чем выйти из салона, придвинул сиденье вперед в попытке замаскировать свой рост. Он прогулялся до собственной машины, белого купе «Импала» 1962 года выпуска. Там он проверил все, что брал с собой этим утром, и досадливо вспомнил, что оставил в доме Отеро свой нож.

Он вернулся к дому по Норд-Эджмур, заехал в гараж, подошел к задней двери и забрал нож. Пока он ехал домой, в голове гудело. Он принял две таблетки тайленола и отправился в лесок, где играл мальчишкой, вдоль русла Малого Арканзаса, к северу от Уичито. Там он сжег наброски своих планов вместе с теми вещами, что использовал для расправы с семьей. Он спешил. Его жена вот-вот вернется с работы, и к этому времени он хотел быть дома.

После убийств жители Уичито, никогда ранее не запиравшие дверей, принялись закрываться. Кое-кто купил оружие и установил сигнализацию. Ребятня, такие как Стив и Ребекка Мэйси, ежедневно возвращались домой из средней школы с новой привычкой. Ребекка оставалась в машине, а Стив брал бейсбольную биту, шел в дом и проверял каждую комнату, шкаф и телефон – и только потом могла войти его сестра.

Дети помладше, как семиклассник Тим Рельф, годами жили в страхе, с ужасом представляя, что на их семьи могут напасть. Дорога, по которой родители возили в школу его и его братьев, проходила по тем же улицам, по которым ездили Отеро.

Капитан отдела по расследованию убийств Чарли Стюарт начал спать перед входной дверью.

Линди Келли, бывший детектив убойного отдела, так разозлился, услышав рассказ о происшедшем от своего лучшего друга сержанта Джо Томаса, что нарушил собственное правило никогда не пугать детей рабочими историями. Он рассказал тринадцатилетней дочери Лоре об отпечатках стула на ковре. «Парень сидел и смотрел, как борется за жизнь маленький мальчик», – сказал Келли.

Томас обзавелся привычкой, которая будет с ним до конца его дней. Каждое утро, когда он «качал орла»[3], тащил с собой дверной упор – тяжеленную железяку, с помощью которой можно разнести убийцу Отеро на куски, если тот решит нанести Томасу визит.

Рейдер вновь окунулся в уют родного дома. Он был женат почти три года и по-прежнему открывал перед супругой двери, помогал ей надеть пальто. Они ходили в церковь вместе со своими родителями; он помогал с группой молодежи. Но он устанавливал правила и любил, чтобы все было чисто, аккуратно и своевременно. Жена подчинялась.

Ему нравилось штудировать криминальные романы, детективные журналы и порнографию. Нравилось мастурбировать, играя с наручниками. В их уютном доме – всего около сотни квадратных метров – он прятал маленькие трофеи. На запястье носил часы Джо Отеро. Они отлично работали и помогали ему вовремя ходить на учебу. Государственный университет Уичито открыл прием на весенние курсы, и он выбрал специальность «Обеспечение правопорядка», что позволило ему внимательно изучить действия офицеров полиции и больше узнать о своем новом хобби. Он наслаждался такой иронией.

Он начал писать о том, что совершил. Жене сказал, что ему приходится много печатать по учебе. Он записал, что сначала Джо Отеро воспринял его вторжение как розыгрыш. Записал слова Джози перед тем, как он повесил ее. Все это он записывал. Закончил к 3 февраля 1974 года, подшил в папку, чтобы читать в любое удобное время. Пачку бумаг он подписал B.T.K. – «Связать, пытать, убить»[4].

Он знал, что совершает вещи, из-за которых его могут поймать: он забыл свой нож. Позволил увидеть себя. Не подготовился к появлению собаки. Полагал, что отец уже уехал. Вошел туда, где оказалось слишком много людей.

Он решил, что в следующий раз сработает гораздо лучше. И следующий раз должен быть.

Ему понравилось проводить время с девочкой.

Глава 4

Кэтрин Брайт

4 апреля 1974 года

Самым верным делом было бы никого больше не убивать, особенно после того, как он настолько напортачил при убийстве Отеро. Но у Рейдера был Фактор Икс, как он его называл, или Чудовище Внутри, другое название для того, что его подталкивало. Он начал изобретать новые аббревиатуры и имена: BTK для того, кем он стал, Спарки – для своего пениса, троллинг – для того, чем занимался, то есть для охоты на женщин. Свои цели-женщин он называл проектами – PJ для краткости. В записках он прозвал Джози Отеро «Малышка Мекси».

Рейдер вновь отправился на троллинг спустя несколько недель после убийства Отеро – после того как спустился с высот эйфории, подаренных ему убийствами.

Теперь он каждый день занимался троллингом, шпионил за женщинами, вел слежку, сопровождая их на работу и домой, писал о каждой в своих заметках. Ему приходилось многое держать в поле зрения – он преследовал несколько проектов, прерывая слежку, если что-то казалось небезопасным. Он заглядывал в окна, бродил по переулкам, охотился на женщин, которые жили одни.

Весной 1974 года его выбор пал на женщину, которую он назвал «Проект «Гасите свет»[5].

Кэтрин Брайт всего год как жила в небольшом доме 3217 по Восточной Тринадцатой улице. Ей было двадцать один. Единственный семестр в Канзасском университете в Лоуренсе заставил ее понять, что она скучает по семье, и она вернулась домой и устроилась на работу в «Колман», где месяц проработала Джулия Отеро.

Под семьей подразумевались и кузены с кузинами: с учетом пятерых Брайтов их насчитывалось восемнадцать. Они дружили, частенько навещали бабушек-дедушек на ферме неподалеку от Вэлли-Сентер[6]. Они цепляли тележку к ослику по имени Кэнди и могли кататься часами. Когда Кэтрин было шесть, фотограф из газеты сфотографировал их. Кэтрин, улыбаясь, стояла посередине. «Подрастающее поколение нашло друга-ослика», – гласил заголовок.

В девять лет она освоила укулеле и играла в компании ребят, одетых в гавайские костюмы.

Иногда Брайты отправлялись на ферму кузена в соседнем округе Батлер, лепили пирожки из грязи и носились на машине по пастбищу, на котором паслись коровы. Их ноги были слишком коротки, чтобы дотянуться до педали тормоза. Они включали первую передачу, надеялись на лучшее и хохотали.

Кэтрин вместе с сестрой и двоюродным братом пела в церкви. Они любили гимн «В саду».

И Он идет со мной,

И Он говорит со мной,

И Он рассказывает, что я принадлежу Ему,

И пока мы пребываем там, мы испытываем радость,

Которую никто и никогда не ощущал.

Рейдер однажды увидел ее, когда шел с женой на ланч. Миленькая фигура, позже скажет он. Его взгляд задержался и на других особенностях: длинные светлые волосы, джинсовая куртка, старенькая бисерная сумочка. Впервые он увидел ее, когда она забирала почту.

В тот день он угостил жену обедом, но, пока они ели, он фантазировал. Вернувшись в реальность, он шпионил за девушкой несколько дней. Может сработать, решил он; она выглядит как студентка колледжа, живет одна, ни единого мужика в окружении, нет детей, нет собаки.

Рейдер сжимал резиновые мячики, стараясь укрепить руки. Его напрягало то, сколько времени у него ушло на то, чтобы задушить Отеро. Руки немели. И в этот раз он хотел подготовиться получше.

Он все распланировал. В обычной жизни он студент Государственного университета Уичито. Он притащит к ее двери книги и скажет, что ему необходимо тихое место для занятий. Потом силой ворвется в ее дом.

Прежде чем постучать, он натянул резиновые перчатки.

Его план немедленно рухнул.

На стук никто не ответил.

Повинуясь внезапному порыву, он разбил стекло задней двери и слегка запаниковал. Осознал, что она может вернуться домой, заметить осколки и сбежать. Насколько смог, убрал стекла, спрятался в спальне и вытащил «кольт» 22-го калибра, собираясь снять его с предохранителя. И – бах! – оружие выстрелило. Это его напугало: он подумал, что она, вернувшись, может почувствовать запах пороха. Его сердце бешено заколотилось, и тут открылась входная дверь. Он услышал, что она с кем-то разговаривает.

С мужчиной. Рейдер снова вспотел.

Ему было слышно, как они смеются. Бежать ему некуда. Но есть пистолет 22-го калибра и «магнум» 357-го калибра в наплечной кобуре, поэтому он шагнул по направлению к ним.

– Ни с места, – сказал он.

– Я в розыске в Калифорнии, – произнес Рейдер. – Они развесили плакаты с моей физиономией. Мне нужна машина. Нужны деньги. Мне просто нужно в Нью-Йорк. Мне придется связать вас. Но я не хочу причинять вам боль.

И тут Рейдер понял, что совершил очередную ошибку.

Он не захватил веревку. Он предполагал, что она будет одна, что ее будет легко контролировать. Согласно плану, он бы связал ее колготками или чем-нибудь еще из ее же одежды, чтобы, когда копы обнаружат ее тело, они увидели способ, не похожий на убийство Отеро. Но теперь он здесь, мистер Связать, Пытать и Убить, и ничего, похожего на веревку.

Он отвел их в спальню, порылся в ее платьях, нашел банданы, ремни, нейлоновые чулки, футболки.

Позже Рейдер узнал, что мужчину звали Кевин.

– Свяжи ей руки, – скомандовал он Кевину. Тот подчинился. Он проводил их в спальню у входной двери и приказал Кевину лечь. Связал ему руки и привязал ноги к стойке кровати.

«Чем дальше, тем лучше».

– У вас есть деньги? – спросил он.

Кевин достал из правого верхнего кармана рубашки три доллара. В бумажнике оставалось еще восемь, но об этом он грабителю говорить не стал.

Девушку Рейдер повел в другую спальню. Усадил в кресло, прикрутил к нему нейлоновыми чулками и связал лодыжки. Порывшись в доме, нашел еще десять долларов. Громко заявил об этом. Ему хотелось, чтобы они подумали, что это всего лишь ограбление и они выживут, если будут хорошо себя вести. «Успокой их», – подумал он.

Он вынудил их сказать ему, где искать ключи от машины. После того как все закончится, ему понадобится транспорт.

Немного музыки. Он включил ее стереосистему, прибавил громкость. Благодаря проекту «Малышка Мекси» он теперь был в курсе: когда кого-то душишь, это хорошо слышно. Потому и хотел убить их в разных спальнях. Ему совершенно не нужно, чтобы кто-то из них услышал нечто, похожее на рвотные позывы, и впал в панику. Мужчину он решил убить первым, чтобы расправиться с более серьезной угрозой. То же самое он сделал и в январе.

Он обернул вокруг шеи Кевина нейлоновую петлю и начал тянуть.

И вот тогда-то проект «Гасите свет» и накрылся. Кевин разорвал путы на ногах, вскочил и бросился вперед, по-прежнему с руками, связанными за спиной.

Рейдер вытащил 22-й калибр и выстрел Кевину в голову. Тот упал, кровь хлынула на пол. Рейдер ошеломленно застыл.

Он помчался в другую комнату. Девчонка рвалась из пут и вопила.

– Что ты сделал с моим братом?

«Так вот кем был тот парень».

– Все в порядке, – заявил ей Рейдер. – Он пытался сопротивляться, так что мне пришлось в него выстрелить. Но думаю, с ним все будет в порядке. Как только выйду отсюда, сразу позвоню в полицию и попрошу развязать вас обоих.

Она продолжала вырываться. Рейдер побежал в другую комнату и пнул Кевина, чтобы убедиться, что тот мертв. А он не умер. Кевин вскочил и вновь бросился в атаку. На сей раз, умудрившись разорвать веревки на запястьях, вцепился в пистолет. На какие-то мгновения Рейдеру показалось, что он умрет. Прямо здесь. Кевин вцепился в спусковой крючок и попытался нажать на него. Они боролись, хрипя и выбиваясь из сил, пока Рейдер не вырвался и не выстрелил Кевину в лицо, снова отправив парня на пол.

Рейдер стремительно вернулся к девушке. Она билась подобно пойманной птице. Он поднял клочок ткани, обернул вокруг ее шеи и принялся душить. Она умудрилась освободиться из кресла.

Он пожалел, что не захватил с собой собственную веревку.

Вот теперь он был в ужасе. Колотил ее по лицу, по голове, по плечам. Она пыталась драться, пыталась вырваться.

«Кто-нибудь мог услышать выстрелы», – думал он.

Он вытащил нож. Она дралась как дикое животное. Как настоящая ведьма, скажет он позднее. Он ударил ее ножом в спину, раз, другой, потом развернул и пырнул в живот, но она все еще сопротивлялась.

«Боже, – думал он, – сколько раз нужно пырнуть?» В детективных журналах писали, что нужно бить выше, где почки и легкие. Он вновь ударил, пока они метались по комнате, размазывая по стенам ее кровь. Наконец она сползла на пол.

И он услышал какой-то звук… из соседней комнаты.

«Дерьмо!» – подумал он.

Рейдер побежал туда, где оставил ее брата. Брат исчез.

Он кинулся к входной двери – та была нараспашку.

«Я покойник», – подумал он. Он шагнул наружу. Кровь покрывала его руки и одежду, впиталась в замшевые туфли.

Он увидел, как брат бежит по улице.

«Игра окончена, – подумал Рейдер. – Мне конец».

Он рванул обратно к девушке.

Та лежала и стонала, из одиннадцати ран струилась кровь. Может, пристрелить ее? «Какая теперь разница?» Брат жив и свободен, может его опознать. «Убирайся отсюда».

Глава 5

Уроки, которые нужно выучить

Апрель – июль 1974 года

Кевин Брайт побежал к соседям, Уильяму Уильямсу и Эдварду Беллу. Он рассказал, что человек, стрелявший в него, все еще в доме сестры.

– Он там, сейчас, творит что-то ужасное с моей сестрой, – воскликнул Брайт. – Прошу вас, помогите!

Они вызвали полицию, после чего отвезли Брайта в центр нетложной помощи Уэсли. На часах было 14:05. Диспетчеры сообщили по рации: «Ограбления в жилых домах продолжаются». Офицер Деннис Лэндон пошел к задней двери дома. На его стук никто не отозвался. Офицер Рэймонд Флетчер пошел вперед, держа наготове ствол 357-го калибра. Копы обнаружили женщину, истекающую кровью, на полу в гостиной. Она сжимала в ладони телефон. Жертва приползла из спальни. Ее кожа была липкой, дыхание – поверхностным, а лицо – серо-бледным.

– Держись, – сказал Флетчер. – Помощь в пути.

Лэндон перевернул ее на спину.

– Что здесь произошло? – спросил он.

Она задрала блузку. Лэндон увидел по крайней мере три ножевых ранения.

– Вы знаете того, кто это сделал?

Она отрицательно покачала головой.

– Как вас зовут?

– Кэтрин Брайт, – ее голос звучал еле слышно.

– Сколько вам лет?

– Двадцать один.

Полицейские прижали кухонное полотенце к ее ранениям и приподняли ноги, чтобы кровь прилила к голове. Лэндон увидел нейлоновые чулки, связывавшие ее запястья. На шее у нее болтались шарф голубого цвета и обрывок шнура. В правой руке девушка сжимала белую тряпку, лодыжки связаны нейлоновым чулком.

– Мне трудно дышать, – сказала она Лэндону. И попросила: – Прошу вас, развяжите мне ноги.

Лэндон вытащил карманный нож и разрезал нейлон. Девушка была вся в крови: лицо, волосы, руки, живот. Из левой ноздри текла струйка крови, лицо покрыто синяками. Она теряла сознание.

Полицейские заверяли Кэтрин, что «Скорая помощь» уже в пути и что с ней все будет в порядке. Но лицо девушки начало синеть.

Она вцепилась в ладонь Флетчера.

– Я не могу дышать, – сказала она. – Помоги мне.

Шнур для удушения, принадлежавший BTK, по-прежнему обхватывал горло Кевина, когда он приехал в медцентр. Минутами позже Кэтрин увезут на «неотложке». Офицер Рональд Дэвенпорт наблюдал за тем, как медики переворачивают ее, чтобы посмотреть, что со спиной. И опять колотые раны.

– Помоги мне, – попросила она. Слишком слабая, чтобы проговорить что-либо еще.

И Дэвенпорт, и другие полицейские спросили у Кевина, что произошло. Он попытался заговорить, но захлебнулся кровью. Пуля, попавшая ему в верхнюю челюсть, выбила два зуба. Позже копы обнаружили их в доме его сестры. На лице парня были пороховые ожоги. Вторая пуля задела лоб. Врачи отправили его в реанимацию.

Четыре часа спустя Кэтрин умерла.

Позже Кевин рассказал полицейским, что живет в Вэлли-Сентер, но днем раньше остановился в доме сестры. Был снегопад, и ему не хотелось садиться за руль и ехать домой.

Для невысокого парнишки Кевин выдержал серьезное сражение. Ему было девятнадцать, рост метр семьдесят, вес – пятьдесят два килограмма, как у Джози Отеро. Он поймал две пули в голову, но продолжал храбро драться. Кевин рассказал, что убийца значительно крупнее: под метр восемьдесят, около восьмидесяти килограммов весом. Ему могло быть в районе двадцати восьми лет, кожа светлая, волосы темные, усы. Одет в черно-желтую вязаную шапочку цвета Государственного университета Уичито, перчатки, ветровку и армейскую куртку с меховым капюшоном. На левой руке – серебряные наручные часы на широком браслете.

– И он сильно потел, – добавил Кевин.

Копы приложили немало усилий к расследованию этого дела, но результатов не было. А поскольку ответы Кевина порой противоречили сами себе, полицейские не были уверены в абсолютной достоверности его описания грабителя.

Кому-то пришло в голову, что убийство Кэтрин Брайт может быть связано с убийством Отеро. Кэти и Келвин, как некогда Джулия Отеро, работали в «Колман».

Но другие полицейские от этой идеи отмахнулись. Они все еще верили в версию с латиноамериканскими следами наркотиков в деле Отеро. К тому же Отеро были задушены. Брайтов душили, в них стреляли и кололи ножом.

Несколько кварталов до припаркованной машины Рейдер бежал в окровавленных туфлях. Он поехал в дом родителей, которые жили неподалеку. Оружие спрятал в сарае, сунул в старый деревянный ящик с опилками. Одежду и окровавленные башмаки бросил в курятник, собираясь сжечь позднее. Привел себя в порядок и вернулся домой как ни в чем не бывало, делая вид, что не случилось ничего необычного.

Он был уверен, что его арестуют. Но прошел день, за ним другой. Он смотрел телевизор и читал газету. Копы не поняли, что к чему.

Рейдер приступил к написанию длинной истории. Он назвал ее «Смерть в апреле» – семь страниц текста с одинарными пробелами.

Из газеты он вырезал фотографию Кэтрин. И подумал, что, должно быть, слишком умен, чтобы быть пойманным. Что навело его на другую мысль.

Почему бы не позабавиться за счет газеты? Почему бы не похвастаться немного?

Вечером 7 июля 1974 года, шестью месяцами после убийства семьи Отеро, четверо ребят чуть постарше двадцати оказались убиты в результате ссоры из-за 27 долларов и 50 центов. Трое из жертв погибли в двухэтажном доме по адресу: Дейтон-стрит, 117, Вест-Сайд Уичито. Убийца и его сообщник отвезли четвертую жертву, Бет Кушнерейт, двадцати одного года, в пригород соседнего округа Батлер.

Мужчиной с пистолетом 38-го калибра был Джеймс Эдди Белл, большой парень со взрывным характером, мешавший жить Кенни Ландверу и прочим любителям пива из «Старого английского паба».

Кушнерейт пыталась умолять Белла. Он дал ей две минуты, чтобы успела помолиться, после чего выстрелил в лицо – как он выразился позже, «снес ей черепушку». Белла и его сообщника поймали, отдали под суд и признали виновными.

На тот год это уже второе убийство четырех человек, что потрясло всех жителей городка. За прошлый в Уичито были убиты семнадцать человек, всего, и полиция раскрыла все семнадцать.

Ландвера куда больше беспокоили убийства на Дейтон-стрит, чем история Отеро. С жителями Дейтон-стрит он был знаком, а когда шел в паб, что случалось частенько, проходил мимо двухэтажки, где погибли трое из них. Он все еще подумывал о поступлении в ФБР после колледжа, но теперь эта цель казалась не такой уж важной. Отдела по расследованию убийств в ФБР не было.

Глава 6

Чудовищное вдохновение

Октябрь 1974 года

Спустя несколько месяцев после убийства Отеро три болтливых парня в тюрьме стали подбрасывать намеки на то, что им известны подробности преступления. Детективы быстро поняли, что те несут чушь. Но еще раньше история попала в The Eagle.

Эта история расстроила единственного человека, который был в курсе. И он намеревался выставить счет.

Несколькими днями позже корреспонденту The Eagle Дону Грейнджеру позвонили.

– Слушай, и слушай внимательно, – резко прозвучало в трубке. – Я скажу только раз и повторять не буду.

В голосе звучал акцент Среднего Запада, тон был жестким и агрессивным, будто говорившему нравилось отдавать приказы.

– В одной из книжек публичной библиотеки лежит письмо о деле Отеро, – сказал неизвестный. Он назвал Грейнджеру книгу, в которой стоит искать, и повесил трубку.

Грейнджер знал, почему позвонили ему. Несколько месяцев тому назад The Eagle объявила, что любой, представивший полезные сведения о деле Отеро, получит пять тысяч долларов. Отвечать на звонки вызвался Грейнджер.

Однако этот звонивший награду не попросил.

The Eagle заключила с копами соглашение, лучшее, по мнению редакторов, для местного сообщества в тот момент. Газета создаст программу «Тайный свидетель», в рамках которой сможет получить информацию об убийце Отеро. И, соответственно, передать сведения в полицию. Грейнджер позвонил в участок сразу же после того, как принял тот странный звонок.

Много лет спустя кое-кто из репортеров и редакторов ворчал, утверждая, что Грейнджеру следовало прежде найти письмо самому и снять копию для газеты. Но в 1970-х годах руководство The Eagle было убеждено: гораздо важнее помочь копам в поимке убийцы, нежели получить сенсацию или посоревноваться с официальным расследованием.

Письмо обнаружил Берни Дровацки именно там, где сказал собеседник Грейнджера – в книге «Прикладная инженерная механика». Дровацки отнес письмо шефу, Хэннону. В письме было такое количество орфографических ошибок, что кое-то из копов решил, что писал человек с ограниченными возможностями… или просто пытался замаскировать особенности собственного стиля.

Я пишу вам это письмо ради налогоплательщиков и ради вашего собственного времени. Те три чувака, которых вы держите в заключении, просто треплются, привлекают внимание общественности к убийствам Отеро. Они вообще ничего не знают. Я сам это сделал, без чьей-либо помощи. И никакой болтовни тоже не было.

Давайте начистоту…

В письме точно было описано положение всех четырех тел Отеро, названы веревки, шнуры и узлы, связывавшие жертв. Упоминалось и о Джози Отеро, вот, например:

Джозефина.

Положение: Подвешена за шею в северо-западной части подвала. Сушилка или морозильник располагаются к северу от ее тела.

Путы: руки связаны шнуром от жалюзи. Щиколотки и лодыжки, ноги выше коленей и талия – бельевой веревкой. Все одинаковой длины.

Удавка: грубая пеньковая веревка диаметром 1/4, петля с четырьмя или пятью витками. Новая.

Одежда: темная, бюстгальтер разрезан посередине, носок.

Смерть: однократное удушение, повешение.

Комментарии: остальные детали ее одежды под лестницей: зеленые брюки и трусики. Ее очки в юго-западной спальне.

Подробности, содержавшиеся в письме, могли быть известны только копам и убийце. Похоже, автор подтвердил подозрения Корнуэлла, что убийца пытал Отеро: тот написал, что Джулию Отеро душил дважды.

Мне очень жаль, что подобное происходит в обществе. Вот те, кто страдает больше всех. Мне трудно держать себя в руках. Вы, наверное, называете меня «психом и извращенцем», но откуда в моем мозгу взялся этот монстр, мне узнать не суждено. Но он тут надолго. Как можно исцелить себя самого? Попросишь о помощи, когда уже убил четверых – и все расхохочутся… или нажмут тревожную кнопку и вызовут полицию.

Я не могу это остановить, монстр продолжает свою работу и причиняет мне такую же боль, как и обществу. Социуму следовало бы быть благодарным за то, что такие, как я, порой способны облегчить свое состояние грезами о какой-нибудь жертве, которую я истязал и которая теперь принадлежит мне. Это масштабная сложная игра, в которую играет мой друг-монстр, записывая номера жертв, следя за ними, испытывая их, поджидая в темноте. Он выжидает, выжидает… но давление его очень велико. И иногда он запускает игру по своему вкусу. Может, вам удастся его остановить. Мне – нет.

Он уже выбрал свою следующую жертву или жертв, и я еще не знаю, кого именно. Я узнаю лишь на следующий день, после, когда прочту в газете. Я буду Знать, но слишком поздно. Удачной охоты.

ИСКРЕННЕ ВАШ, ВИНОВНЫЙ.

Письмо вызвало у детективов тошноту. Они девять месяцев ловили убийцу, и безуспешно, а теперь он говорит, что намерен убивать вновь. Он даже дал себе имя, будто еще один Бостонский душитель или Джек-потрошитель.

P. S. Поскольку сексуальные преступники не меняют своего почерка или не способны к этому по своей природе, я не буду менять своего. Кодовыми словами для меня будут… BTK – связать, пытать, убить. Вот видите, он опять за свое. Они появятся на следующей жертве.

Письмо стало зацепкой, но Хэннон – который в январе дважды в день общался с журналистами и сообщал по делу Отеро последние новости – пока держал его в секрете. Он полагал, что обнародование письма может вызвать у людей панику и предоставить детали возможным подражателям. И беспокоился, что огласка заставит BTK убивать вновь.

Кое-кто из копов предположил, что второе «я» BTK может быть направлено против него же самого. И они позвонили в редакцию The Eagle.

Несколько дней спустя The Eagle запустил частное объявление: «BTK. Помощь доступна». В объявлении указали номер телефона – и удобства ради добавили просьбу, чтобы BTK звонил до десяти вечера.

Также копы побеседовали с Грейнджером.

Через несколько дней, наутро Хеллоуина, The Eagle запустил колонку от Грейнджера, в «подвале» на странице 8Д, что стало первым упоминанием BTK в новостях. Грейнджер не упоминал звонок убийцы или что полиция располагает его письмом. Газета была в курсе этого дела значительно больше, чем демонстрировала, но держала сведения от полицейского департамента в секрете – это решение журналисты позднее подвергнут критике. Грейнджер просто просил BTK позвонить ему:

На прошлой неделе полиция Уичито пыталась связаться с человеком, который владеет важной информацией по делу об убийстве Отеро: – с человеком, который очень нуждается в помощи.

Возможно, вы обратили внимание на объявление, размещенное наверху страницы в колонке «Частные объявления» в пятницу, субботу, воскресенье, понедельник и вторник… Оно и обращено к «BTK». Полицейские не могут рассказать, откуда узнали, но они в курсе, что у BTK есть сведения об убийстве Джозефа Отеро, его жены и двоих детей…

Грейнджер добавил, что номер телефона, указанный в объявлении, свяжет с «офицерами, готовыми помочь BTK». И добавил, что существует альтернативный выбор: обозреватель готов сам пообщаться с BTK, и он любезно предоставил собственные телефоны, служебные и домашний.

Это, конечно, может привести к тому, что мне станут названивать всякие шутники, пытаясь разыграть. Но данная неприятность оправданна, если только нам удастся оказать помощь человеку с серьезными проблемами.

BTK не откликнулся. Рейдер был занят как никогда. Через несколько дней после публикации колонки Грейнджера BTK перешел на работу в компанию ADT, занимающуюся установкой охранных сигнализаций.

После убийств Отеро и Брайт ADT процветала, устанавливая в домах сигнализацию. Благодаря новой работе BTK получил возможность посещать чужие дома в роли монтажника.

Рейдер наслаждался иронией происходящего.

Глава 7

Сенсация

Декабрь 1974 – март 1977 года

The Eagle не обнародовал заявления BTK о семье Отеро, потому что полицейские сказали: огласка может стать побудительной причиной для следующего убийства. Но в городе была и другая газета, еженедельник The Wichita Sun, где работала репортером Кэти Хенкель, придерживавшаяся иной точки зрения. 11 декабря 1974 года, спустя два месяца после того, как полицейские нашли в библиотеке послание от BTK, The Sun разместила статью, в которой Хенкель рассказывала, что из анонимного источника получила копию письма BTK. Она сообщала, что BTK расшифровывается как «связать, пытать, убить» и что убийца намерен нанести новый удар.

Как и опасался Хэннон, эта история перепугала людей. Но также и побудила население принять меры предосторожности. Отчасти поэтому Хенкель и рискнула опубликовать свою статью: она была уверена, что люди имеют право знать о возможной опасности. Прежде чем разместить публикацию, она приватно проконсультировалась с психологами. Хоть копы и опасались, что раскрытие секрета может вынудить BTK совершить очередное убийство, психологи утверждали обратное. Поскольку BTK, очевидно, жаждет огласки, к преступлению его может подтолкнуть как раз сохранение тайны.

К тому времени как The Sun опубликовала эту историю, полиция успела опросить более полутора тысяч человек по делу об убийстве Отеро. Горячие линии буквально раскалились. Люди подозревали своих соседей и коллег. Кое-кто «сдавал» собственных отцов или сыновей. Ни одна из наводок не сработала.

Прошел год с момента убийства семьи Отеро.

Флойд Хэннон ушел в отставку с поста начальника полиции 31 мая 1976 года. Свою неудачу в поимке BTK он расценил как пятно в послужном списке.

Мэр Уичито Джин Дентон отстранил Хэннона, заменив на Ричарда Ламуньона, капитана отдела нравов. Ламуньону было всего тридцать шесть, а выглядел он еще моложе. Этот выбор шокировал заслуженных офицеров. Раньше продвижение по карьерной лестнице велось по старшинству, и людей постарше в начальстве было достаточно.

В пику этому решению Ламуньона прозвали «шеф-малыш». Но Дентон считал, что молодость, скорее, достоинство: ему требовался руководитель, способный мыслить иначе, чем другие. На первом же собрании Ламуньон, заняв свое место во главе стола, растопил ледяное молчание шуткой:

– Ну, ребята, и чем сейчас займемся?

В последующие месяцы он быстро задал новый тон в отношениях и принялся заменять пожилых сотрудников молодежью. Вскоре парни, которым было едва за двадцать, стали занимать посты начальников полевых патрулей или служить детективами. Ламуньон придавал большое значение образованию офицеров. Сам он получил степень магистра в области управления, но обычной канцелярской крысой не стал. В 1966 году, десятью годами ранее, Ламуньон и еще два офицера побывали в драке, которая едва не унесла их жизни. Нападавший сбил с ног одного из полицейских, швырнул Ламуньона на капот патрульной машины. Табельный пистолет Ламуньона упал на землю, агрессор подхватил его и ударил третьего офицера в горло. Ламуньон вцепился в руку нападавшего, державшую оружие. Пистолет выстрелил, повредив средний, безымянный пальцы и мизинец правой руки полицейского. Левой рукой Ламуньон выхватил дубинку и избил преступника до потери сознания. Врачи пришили пальцы обратно, но они на всю жизнь остались недействующими, не сгибались.

Одним из первых действий нового шефа полиции стало изучение материалов по делу BTK. Ламуньон решил, что дело имеет высочайший приоритет.

У него никак не получалось выбросить из головы Джози Отеро.

Вместе с птицами и набухающими почками пришел март 1977 года. Писем от BTK не было с октября 1974 года, с того раза, как он грозил вновь убить. Но он не убивал.

Рейдер устанавливал в домах сигнализации от ADT и посещал университет Уичито. Он был очень занят и по дому. Примерно через девять месяцев после того, как он написал письмо об убийстве Отеро, его жена родила сына. Назвали мальчика Брайаном.

Женился Рейдер в 1971 году, за два года и восемь месяцев до того, как убил Отеро. В то время он учился в Общественном колледже округа Батлер, расположенном в двадцати милях отсюда, в Эльдорадо. Его невеста, Паула Дитц, тогда работала секретарем в Американском легионе[7]. На церемонии в Лютеранской церкви Христовой с ним стояли двое из троих его младших братьев.

Казалось, он обожал Паулу; было заметно, как и голос его, и поза смягчались, стоило ему заговорить с женой.

Много лет спустя в порыве самоуничижения Рейдер жаловался, что семья мешает ему. «Я был женат. У меня была работа. Знаете, я не мог просто выйти на улицу. Когда живешь в одном доме с женой, ты не можешь отправиться наружу и бродить по окрестностям до трех-четырех часов утра так, чтобы жена ничего не заподозрила».

И все же он никогда не прекращал заниматься троллингом и преследованием.

Глава 8

Детские игрушки

17 марта 1977 года

Был День святого Патрика. Позже Рейдер вспомнит, что в центре города шел парад. Его жена находилась на работе; он приехал из Уичито на весенние каникулы.

Он надел парадные туфли, красивые слаксы и твидовый спортивный пиджак. Решил, что выглядит просто шикарно, прямо как Джеймс Бонд. Он нес портфель с инструментами – скотчем, шнуром, пистолетом, пластиковыми пакетами. С собой у Рейдера была фотография. Тоже инструмент – он показывал снимок, чтобы люди думали, что он детектив и разыскивает пропавшего мальчика.

Он троллил, выбирал объекты, но отступал. Серийные убийства похожи на рыбалку, признавался он позднее: «Иногда тебе просто не везет. Или ты погрязаешь в домашних делах, учебе и работе».

Его основная к этому времени цель жила на Саут-Гринвуд, 1207. Если не сработает, есть запасной вариант всего в квартале к востоку, на Саут-Гидравлик, 1243. Там есть переулок, в котором удобно скрываться.

На случай если и с этим объектом не повезет, найдется и еще вариант в резерве, и еще, и еще. Он преследовал нескольких женщин, еженедельно переключая внимание с одной на другую, делая заметки, обдумывая пути побега. Его собственного, конечно: – а вовсе не для них.

Он знал, что одну из трех молодых женщин в доме на Гидравлик-стрит зовут Шерил. Он считал ее распущенной: видел, как она пьет и резвится в «Блэкауте», баре местного колледжа. Он следил за ней до самого дома, шпионил за ее соседками по комнате в течение нескольких недель. Проект «Блэкаут» – так он ее называл.

Шерил Гилмор жила с соседкой по комнате, Джуди Кларк. Третьей женщиной, которую заметил Рейдер, оказалась Карина, шестнадцатилетняя сестра Джуди. Девушка часто останавливалась у сестры.

Недалеко оттуда, дальше по улице, на Саут-Гидравлик, 1311, жила еще одна женщина с тремя детьми. Райдер не воспринимал ее в качестве цели. Она просто жила по соседству. Ее звали Ширли Виан, и все ее дети болели гриппом. Ближе к обеду, когда дети проголодались, она позвонила в продуктовый магазин «Диллонс», что был в квартале от дома, и предупредила, что отправляет за едой одного из сынишек.

Стивен, шести лет, купил суп и пошел домой, где мама сказала, что он взял совершенно не то.

Он вернулся в «Диллонс» и теперь принес суп, который она хотела. Перед самым возвращением домой его остановил высокий мужчина с портфелем и задал вопрос.

Основная цель на Саут-Гринвуд, 1207, не сработала: на стук Рейдера никто не откликнулся. Он с минуту постоял, вцепившись в портфель. Поразмыслил о том, что мог бы вломиться в дом, как было у Брайтов, но решил, что не стоит рисковать хорошей одеждой. И отправился к проекту «Блэкаут», на Саут-Гидравлик.

Когда он подходил к парадному входу в дом проекта «Блэкаут», увидел маленького мальчугана, шагавшего к нему с банкой супа в руках.

Пора поиграть в детектива. Он достал фотографию собственной жены и сына.

– Ты видел этих людей? – спросил он.

Мальчик посмотрел на фото.

– Нет, – ответил он.

– Точно уверен?

– Да.

Парнишка пошел прочь.

Рейдер понаблюдал за ним некоторое время, после чего подошел к двери проекта «Блэкаут». Снова бросил взгляд на тротуар и заметил, что мальчик смотрит на него.

Рейдер постучал в дверь цели «Блэкаут». Не получив ответа, он направился к дому, в котором жил мальчик.

Когда Стивен пришел домой, его брат с сестрой играли. Баду было восемь, Стефани – четыре. Стивен забрался в постель к матери. Через несколько мгновений он услышал стук и бросился к двери. Бад тоже; они любили бегать наперегонки. На этот раз Стивен опередил Бада, совсем ненамного, и открыл дверь. Выглянув наружу, увидел: там стоял человек с портфелем.

Мать Стивена накинула халат и подошла к двери. Мужчина возвышался над ребятней, пытаясь заглянуть в щелку. Увидев их маму, он силой распахнул дверь.

– Я детектив, – заявил он.

Он показал Ширли фальшивую визитку. Шагнул внутрь, затем еще. Захлопнул дверь за спиной и вытащил пистолет.

– Не трогайте нас, – попросила Ширли.

Рейдер обезоруживающе рассказывал женщине примерно то же самое, что говорил Отеро и Брайтам. Но потом добавил новых подробностей: у него сексуальные проблемы. Он свяжет ее, займется с ней сексом и сделает несколько снимков. «Не очень-то приятно, – заметил он, – но никто не пострадает».

Он обратил внимание, что на ней под синим домашним халатом надета розовая ночная рубашка и выглядит женщина больной. Она закурила. Он оглядел ее с отвращением: она просто ужасна.

– Дети больны, – сказала Ширли, – мы уже несколько дней болеем.

Она пыталась уговорить его уйти, пока он опускал шторы.

– Это пройдет, – резко откликнулся он.

Зазвонил телефон.

– Кто-то хочет узнать, как они, – сказала Ширли, потому что она заболела и не водила детей в школу.

– Можно взять трубку? – спросил Стивен.

– Нет, – ответил Рейдер.

Телефон продолжал звонить. Рейдер занервничал: абонент может решить зайти. Теперь ему придется действовать стремительно. Он сказал ей, что свяжет детей.

– Не надо, – попросила она.

– Придется, – откликнулся он. Открыл портфель – «комплект для убийств», как он его называл. Достал веревку и принялся связывать старшего мальчика. Тот начал кричать.

Сорвавшись, он рявкнул, чтобы она помогла закрыть детей в ванной, в которой было две двери. Дверь с западной стороны он закрыл изнутри, обмотав ручку веревкой и привязав под раковиной. В гостиной на полу валялись игрушки: самолетик, пожарная машина, маленькая машинка. Он швырнул их детям в ванную, бросил туда одеяла и подушки.

Потом сказал, утешая их:

– Вы, ребята, побудьте здесь.

Они выглядели перепуганными, но он говорил очень тихо, пытаясь успокоить каждого из них.

Их мать он отвел в спальню, закрыл восточную дверь ванной и придвинул к ней кровать, блокируя выход. Когда покончит с женщиной, можно повесить малышку, если останется время. Но его напрягал телефонный звонок. Постоянно кто-то лезет под руку.

Он сорвал с женщины одежду.

– Ой, я так плохо себя чувствую, – сказала она.

Он обмотал скотчем ее предплечья и икры. В своих действиях он придерживался определенной последовательности: сначала заматывал людей липкой лентой, поскольку это позволяло быстро обездвижить их. После чего можно не торопясь связать их веревкой.

Рейдер связал веревкой и нейлоновым чулком ее запястья, замотал шнуром лодыжки. Дети в ванной кричали и колотили в дверь.

– Не трогай маму, оставь ее, убирайся! – вопил Стивен. – Я выберусь отсюда!

– Не думаю, что тебе бы этого хотелось, – рявкнул в ответ Рейдер. – Я тебе башку разнесу!

С закрытыми шторами в спальне было темно даже в полдень. Он уложил женщину на постель лицом вниз, головой в изножье кровати. Ее ноги привязал к металлической спинке и протянул к горлу длинный шнур.

Ее вырвало прямо на пол.

«Ну что ж, – подумал он. – Она говорила, что болеет. – И он сказал, что будет неприятно. – Во всяком случае, не для нее».

Он сходил на кухню и принес ей стакан воды, собираясь успокоить. По крайней мере, позже он сказал именно это. Он считал себя славным парнем. Джулия Отеро пожаловалась на тугие путы, от которых немеют руки, и он ослабил шнур. Джо сказал, что ему больно лежать на полу со сломанными ребрами, и он подстелил куртку. И теперь, в темной спальне на Гидравлик-стрит, дал больной женщине глоток воды.

Затем достал пластиковый пакет из «комплекта для убийств» и натянул ей на голову. Поверх несколько раз обмотал вокруг ее шеи веревку – свободный конец той, которой привязал жертву к кровати, – захватывая розовую ночнушку.

И дернул. Связал он женщину особым способом: стоило ей начать сопротивление, как путы затягивались. Пока мать умирала, ее дети пронзительно кричали и отчаянно бились в деревянную дверь.

Он поднялся, разочарованный.

Он жаждал большего – задушить мальчишек, повесить девочку. Но звонивший телефон напрягал.

Перед тем как уйти, он прихватил две пары женских трусиков.

Глава 9

Бурные дебаты

Март 1977 года

Бад, восьмилетний мальчик, нащупал что-то тяжелое и разбил нижнюю часть окна в ванной. Все они продолжали кричать, и теперь Стивен боялся, что Бад пострадает из-за разбитого окна. Но стоило брату выползти наружу, как Стивен последовал за ним, спрыгнув на землю. Они помчались к входной двери, потом в спальню матери.

Где обнаружили, что мужчина исчез, мама связана, на голове у нее пакет. И она не шевелится.

В час дня полицейский диспетчер передал по радио загадочное сообщение для офицера Раймонда Флетчера: «Перезвони мне по телефону». Диспетчеры просили позвонить, если хотели поговорить приватно, без трансляции на полицейские рации. Когда Флетчер позвонил, диспетчер продиктовал ему адрес и сказал, что поступило сообщение об убийстве.

На Саут-Гидравлик Джеймс Бернетт махнул Флетчеру рукой и сказал, что к его дому с криками примчались двое соседских мальчишек. Его жена Шэрон побежала в дом парнишек. В гостиной увидела маленькую девочку, сидевшую на полу в слезах.

В спальне Шэрон Бернетт обнаружила их мертвую мать.

Джеймс Бернетт проводил Флетчера к дому Ширли Виан. «Неотложка» была в пути. Флетчер, бывший врач экстренной помощи, увидев женщину, стал искать пульс. Как и в прошлый раз, когда он оказался одним из двоих полицейских, первыми вошедших в дом Кэтрин Брайт. Он ощутил подергивание под кончиками пальцев. Не пульс, но что-то отдаленно его напоминающее. Флетчер сдернул веревку и ночнушку, но постарался сохранить узлы нетронутыми. И принялся делать искусственное дыхание, надавливая на грудь женщины.

Пожарные уже подъезжали. Он попросил сохранить узлы – это улика.

С опущенными шторами в комнате было совсем темно, они практически ничего не видели. Они отнесли женщину в гостиную и продолжили попытки реанимировать ее.

Но было уже слишком поздно.

Флетчер связался по рации с диспетчерской.

– Присылайте детективов, – попросил он. – Это убийство.

В гостиной Флетчер увидел сидящую на диване девочку. Она все еще горько рыдала.

Он осторожно отложил узлы в сторонку и изучил комнаты и тело. Ему и в голову не пришло, что это убийство мог совершить тот же парень, что прикончил Кэтрин Брайт. Здесь крови не было, если не брать во внимание тонкую струйку, стекающую из уха Ширли. Но что-то в этой сцене зацепило его внимание: многочисленные веревки, узлы, пакет на голове женщины. Перед ним было все то, о чем писали в отчетах по делу Отеро. Он вспомнил, что Джози Отеро подверглась сексуальному насилию. В поисках пятен спермы Флетчер обыскал весь дом. Он ничего не обнаружил, но в диспетчерскую позвонил.

– Похоже, здесь то же самое, что и в деле Отеро.

И большинство копов из тех, что появились в доме Ширли Виан, пришли к такой же мысли. Боб Кокинг, сержант, откомандированный охранять место преступления, громко озвучил это детективам, как только они прибыли. Те обернулись и заявили, что он не знает, о чем говорит. Кокинг оскорбленно пошел прочь.

Но с офицерами полиции спорили не только детективы. Они и сами обсуждали это дело между собой. Начальство приказало прекратить гадать и приняться за работу с уликами. Если Ширли Виан убил BTK, значит, он серийный убийца. И руководители не желали делать поспешных выводов или поднимать панику.

Кто-то из копов успел слить информацию, которая попадет в завтрашние газеты. Их руководство выступило с заявлением, что доказательств связи преступлений явно недостаточно. Новенький полицейский репортер The Eagle, Кен Стивенс, на это не клюнул. Он написал статью, в которой отметил сходство преступлений в домах Отеро и Виан.

Билл Корнуэлл, глава убойного отдела, побывал на месте преступления в доме Виан, якобы чтобы убедиться, «что работал не убийца семьи Отеро». В частной беседе он отметил ряд различий между этими случаями. В доме Ширли не обнаружилось спермы, телефонный кабель перерезан не был. Дети Отеро погибли, дети Виан выжили. Но интуиция подсказывала, что убийцей может оказаться один и тот же парень.

Корнуэлл и Ламуньон также какое-то время раздумывали, не связано ли это дело не только с убийством Отеро, но и с нераскрытым убийством Кэтрин Брайт. Большинство детективов по-прежнему считали, что убийца Брайт – кто-то другой. Той же точки зрения придерживался и Флетчер, дежуривший на местах преступления в домах Брайт и Виан.

Дети Ширли пытались помочь копам.

Шестилетний Стивен не выдержал, расплакался и рассказал им все, что видел. Он сходил за супом, поговорил с человеком, у которого был портфель, о фотографии, потом впустил его в дом. В этом он винил себя. Он впустил человека, убившего его маму. Стивен сказал, что незнакомец был очень хорошо одет. Он описал его как мужчину лет тридцати-сорока, с темными волосами и брюшком. Но, пока мальчик говорил, к ним подошел офицер в форме.

Парнишка ткнул в него пальцем.

– Плохой парень выглядел так же, – заметил он.

Детективы взглянули на полицейского: высокий, лет двадцати с небольшим, подтянутый, атлетически сложенный. Никакого брюшка. Детективы переглянулись и захлопнули блокноты. Описание мальчика было бесполезно.

К этому времени следователи, в том числе Корнуэлл, отказались от версии, за которую долгое время цеплялись: что смерть Отеро связана с наркотиками.

Берни Дровацки, один из лучших детективов Корнуэлла, предложил другую идею. Некоторые из его начальников не особо об этом задумывались, но Дровацки высказал мнение, что, возможно, они имеют дело с сексуальным маньяком, который выбирает своих жертв наугад. И если парень, убивший Отеро, теперь убил Ширли Виан, значит, он серийный убийца.

– Нет, нет, – говорили на это другие копы. – ФБР утверждает, что серийные убийцы встречаются невероятно редко.

Ламуньон детективом не был, но интуиция подсказывала ему, что преступник – один и тот же человек. Это казалось очевидным. Но публичное заявление подобного толка может привести ко взрыву паники. Если бы были улики, он бы выступил с этой точкой зрения перед блокнотами и телекамерами. Конечно, признать, что он не способен защитить людей, было бы неловко. Но предупредить население он обязан.

В течение нескольких дней после убийства Ширли Виан Ламуньон и детективы анализировали сходство и различия преступлений. Убийца Отеро смело вошел в дом. В данном случае преступник вошел, впущенный Ширли и ее детьми. И в случае с Отеро, и здесь убийца связывал руки жертвам за спиной. Ноги Джо Отеро были привязаны к изножью кровати, лодыжки Ширли – к изголовью. Но в обоих случаях убийца натягивал на голову жертвы полиэтиленовый пакет.

Ни в одном из домов копы не обнаружили ни одного хоть чем-то полезного отпечатка пальцев. Некоторые детективы утверждали, что улик, позволявших связать эти убийства, недостаточно. А как насчет отличий?

– Разницы, кажется, тоже немного, – сказал Ламуньон.

Детективы указывали и на другое: эксперты утверждают, что стоит серийным убийцам начать, как они уже не остановятся. ФБР только недавно занялось глубоким изучением серийных убийц, но утверждают, что ни один из них не устраивал паузу в три года. Скорее всего, парень не тот же самый.

В конце концов, опираясь на мнение некоторых своих детективов и собственное стремление сначала убедиться, а уж потом рисковать вызвать общественную панику, Ламуньон решил не делать объявления. Он подумал, что публичное признание может вдохновить BTK на новые убийства. Он принял решение, но невеселая мысль не оставляла его в покое: душитель, вполне возможно, вынудит его передумать.

Стивен Релфорд, младший сын Ширли Виан, вырастет ожесточившимся, выпивающим, злоупотребляющим наркотой парнем, который будет отдавать деньги татуировщикам, чтобы те покрыли его тело рисунками черепов. Он будет помнить эти крики.

BTK тоже помнил крики – и его они никоим образом не беспокоили.

Глава 10

Переломный момент

Осень 1977 года

К 1977 году жители Уичито не чувствовали себя защищенными даже от собственных соседей. Прискорбно, но они все больше привыкали к насильственным преступлениям. Старшее поколение винило секс, наркотики, рок-н-ролл – в общем, культуру шестидесятых. Молодежь возражала: Уичито – настолько консервативное захолустье, что шестидесятые наступят разве что к концу семидесятых.

Прошло несколько месяцев после убийства Ширли Виан, и Кенни Ландвер лично столкнулся с жестоким преступлением. Ему исполнилось двадцать два, он по-прежнему изучал историю в университете. После окончания курса средней школы прошло пять лет, а он еще не получил диплома об окончании колледжа. Его мать, Ирен, позже говорила, что Кенни рос на редкость любознательным ребенком. В колледже он посещал куда больше курсов, чем требовалось, при этом приходилось откладывать изучение естественных наук, от которого и зависел его диплом.

Парень работал в магазине одежды «Бойттель», который располагался на углу Двадцать первой улицы и Бродвея в Северном Уичито. Там продавали комбинезоны для фермеров, мантии для священников и модные штучки для чернокожих клиентов: туфли с наборными каблуками, длинные шубы и «прогулочные костюмы» с брюками клеш и широченными лацканами.

Ландверу нравился владелец магазина, Герман Бюттель, угощавший работников сигарами. Скоро Ландвер перешел на сигареты – их проще курить в перерыве.

Однажды, выходя из магазина на ланч, Ландвер посторонился, впуская в магазин двух парней. Что-то в выражении их лиц зацепило его внимание. Они выглядели… нервозными. Ландвер завернул за угол и наткнулся на «Кадиллак», за которым стоял, прислонившись к стене, третий человек. Он тоже, казалось, нервничал.

«Машина для бегства с места преступления, – подумал Ландвер, – это шоплифтеры[8]. Нас подставят». Он развернулся, вошел в магазин – и обнаружил, что заглядывает в дуло пистолета. Парни натянули на физиономии нейлоновые чулки, но это были те же двое, кого он встретил в дверях. И интересовали их не вещи. Один из них вынудил его подойти к кассе.

– Ложись на пол.

Ландвер повиновался. Там же, под кассой, грабители скрутили его электрическим шнуром. Связали и еще двух продавцов. Один из налетчиков сунулся под кассу и нашел полуавтоматический пистолет 45-го калибра, принадлежавший Бюттелю. Он встал над Ландвером и передернул затвор – щелк-клац, загоняя патрон в патронник. Ландвер решил, что его собираются прикончить.

Но они не выстрелили в него. Они искали деньги. Входивших покупателей парни связывали их же галстуками. Все ограбление заняло какие-то считаные минуты, но Ландверу они показались вечностью.

После того как они ушли, Ландвер, которого не на шутку трясло, сказал полицейским, что один из грабителей назвал другого «Бутч». Благодаря этому имени и описанию Ландвера детективы поняли, что одним из грабителей был Бутч Ли Джордан, мелкий головорез.

Полиция отправилась в дом Джордана, но там его не обнаружили и искать в другом месте не стали. Это стало ошибкой. Через несколько дней Джордан ограбил винную лавку и ранил в руку полицейского Хейдена Хендерсона.

Ландвер, услышав об этом, разозлился и испытал разочарование. Злость была на Джордана за то, что тот выстрелил в копа. Разочарование – в полицейских: почему те не стали преследовать Джордана более активно?

И это разочарование привело к тому, что Ландвер принял одно из самых важных решений в своей жизни.

Семье Ландвера приходилось экономить. Его старший брат, Дэвид, добился значительных успехов, его удостоили чести выступить с торжественной речью в начале учебного года в католической средней школе епископа Кэрролла. Кенни тоже был успешным учеником, завоевывал награды в дебатах, получал хорошие оценки, играл в баскетбол и занимался в драматическом кружке.

Позже его мать рассказывала, что даже в детстве Кенни отличался двумя характерными чертами: был одним из самых умных людей из всех, кого она знала, и столь же неисправимым самоуверенным всезнайкой. Она надеялась, что благодаря своим блестящим мозгам он сделает карьеру на безопасном поприще.

После ограбления магазина Бюттеля Ландвер пересмотрел свое отношение к ФБР. Федералы вербовали людей, изучавших бухгалтерский учет, и делали из них агентов преследования преступников – так называемых белых воротничков.

Ландвера связали по рукам и ногам и держали под прицелом уличные головорезы.

Он захотел вершить правосудие над такими же, как и он сам.

Для тусовок молодежи Уичито в 1977 году подходящим местом стал торговый центр в юго-восточной части города. Торговый центр походил на рыночную площадь Старого города, где народ собирался, чтобы купить, продать и обменяться сплетнями. Летом здесь работал кондиционер, зимой – отопление.

В декабре в ювелирный магазинчик Хельцберга, расположенный в торговом центре, устроилась на неполный рабочий день молодая женщина. Уроженка Уичито, двадцати пяти лет, она с легкостью заводила друзей, обладала острым умом и отличалась прямолинейностью. Ее звали Нэнси Фокс, и она уже работала на полную ставку секретарем в юридической компании, подвизавшейся на ниве архитектуры. К Хельцбергу она устроилась, чтобы подзаработать на рождественские подарки родне.

Нэнси уже приготовила подарки для двухлетнего племянника. В Томасе она души не чаяла: наряжалась в забавный костюм кролика, чтобы сделать ему сюрприз на Пасху. В декабре она также зарезервировала за собой кольцо для старшей сестры, Беверли Плапп. Разница в возрасте у них составляла одиннадцать месяцев; пока они росли, то постоянно соревновались между собой и не могли поделить спальню. Повзрослев, стали подругами. У них были три младших брата.

В старших классах Нэнси играла на флейте и пела в хоре баптистской церкви Парквью в южной части города. Она ездила на бледно-голубом «Опеле», уделяла внимание своим нарядам, макияжу, ногтям и прическе. Девушка тщательно укладывала свои светлые волосы и любила повязывать шарфики вокруг шеи. У нее был небольшой бзик на чистоте. Поссорившись с бойфрендом, Нэнси изливала свое раздражение в уборке.

Вместе с подружками Нэнси тусовалась в немногочисленных ночных клубах Уичито. Излюбленными местами встреч по пятницам и субботам были «Картина семидесятых», «У Пауни» и «Сенека». Нэнси общалась с местным портье. По воскресеньям она подъезжала на «Опеле» к дому матери и шла на кухню, из которой доносился аромат жареного цыпленка. Любимого блюда девушки.

Нэнси была не против жить одна. Матери она говорила, что с ней ничего не случится.

Глава 11

Нэнси Фокс

8 декабря 1977 года

Рейдер, проезжая по району, где жила Нэнси Фокс, обратил внимание на то, что дешевые квартирки низшего уровня среднего класса привлекают одиноких женщин. Стоило ему это понять, и он занялся троллингом в благодатных угодьях. «Будь наготове» – как говорят бойскауты.

Впервые он увидел ее входящей в дом на двоих хозяев, выкрашенный в веселый розовый цвет. Он заметил, что она миниатюрная и хорошенькая, к тому же, похоже, тратит немало времени на выбор одежды и прическу. Аккуратность он ценил. Рейдер последовал за девушкой до ее работы в архитектурной компании, до ее вечерней подработки у Хельцберга, затем до ее дома. В магазинчике Хельцберга он купил недорогое украшение, пристально рассмотрел Нэнси и тайно проводил до дома. Пока она была на работе, заглянул в почтовый ящик, перерыл письма и выяснил, как девушку зовут.

Она жила в юго-восточной части Уичито, в доме 843 по Саут-Першинг, недалеко от торгового центра. Насколько он понял, у нее не было ни мужчины, ни собаки. Когда он исследовал северную часть ее дома, то обнаружил, что вторая половина пустует – нет никого, кто услышал бы крик за соседней дверью.

Он шпионил за ней параллельно со слежкой за другими женщинами. Троллить женщин – эта задача превратилась чуть ли не в полноценную работу, в дополнение к его реальной постоянной должности в компании по охранным сигнализациям. Он нередко совмещал два своих вида деятельности – выискивал женщин, после чего преследовал их на фургоне ADT.

Он был чрезвычайно занятым парнем. Помимо должности руководителя бригады в ADT он продолжал посещать вечерние занятия в Государственном университете Уичито, а дома были жена и маленький ребенок.

И все же он выбрал дату: восьмое декабря.

Рейдер сказал жене, что проведет вечер в университетской библиотеке, что было правдой: ему предстояло сдать курсовые работы и завершить исследования. Он точно знал, в какое время Нэнси уходит от Хельцберга. Итак, за час или два до этого он отправился в библиотеку поработать над курсовой. Незадолго до девяти вечера вышел, переоделся во все темное и покатил в район, где жила Нэнси, на красном «Шевроле» 1966 года, принадлежавшем его жене. Припарковался в нескольких кварталах от ее дома, достал сумку с инструментами, подошел к входной двери и постучал. Если она ответит, он солжет, что перепутал квартиры. Но ответа не было.

Рейдер постучал в соседнюю дверь, убедился, что вторая часть дома по-прежнему пустует, и поспешил к заднему входу. Из библиотеки он сумел выйти не так быстро, как собирался, потому опаздывал. Он перерезал телефонную линию Нэнси, затем разбил окно. Пригнувшись, подождал. Он опасался, что проезжающие на соседней Линкольн-стрит машины, поворачивая, могут осветить дом и он будет разоблачен. Всмотрелся в даль, высматривая огни. И залез в окно.

Какая чистоплотная, аккуратная девушка эта Нэнси Фокс: все очень опрятно, отполировано до блеска. Квартирка оказалась крошечной, особенно по его меркам: метров пятьдесят-шестьдесят. Рейдер обнаружил, что гирлянды на рождественской елке включены. На полочках около спальни аккуратно расставлены фотографии улыбающихся людей. Все увиденное ему нравилось. «Та женщина, Виан, была такой неряхой».

Он взял в кухонном шкафчике стакан, выпил воды, протер его и поставил на место. Прислушался, желая убедиться, что телефон молчит. Он еще держал телефон в руках, когда открылась входная дверь.

– Убирайся из моего дома. – Нэнси только вошла в комнату, еще в куртке, в руках сжимает сумочку. Шагнула вперед, собираясь взять телефон. – Я позвоню в полицию, – предупредила она.

– Плохая идея, – откликнулся он. – Я перерезал линию.

Он шагнул к ней, демонстрируя пистолет.

– Что вам нужно в моем доме? – Она была смелой, и ему это нравилось. Она, казалось, даже не нервничает. – Что вы собираетесь сделать? – потребовала она ответа. – Что здесь происходит?

– Я плохой парень, – сказал он ей. – Хочу секса. Мне придется связать вас, чтобы сделать снимки.

– Убирайтесь отсюда.

– Нет.

– Проваливай сейчас же.

– Нет, – жестко ответил он. – Это случится.

– Ты больной, – сказала она.

– Да, я больной, – согласился он. – Но все будет так, как хочу я.

Она сердито посмотрела на него. Сняла куртку – белую парку – и положила на диван. На ней был розовый свитер.

– Мне нужно закурить, – бросила она. Закурила, продолжая за ним наблюдать.

Он швырнул ее сумочку на кухонный стол и взял мелочовку в качестве трофеев. Обнаружил ее водительские права. В попытке заболтать девушку он рассказывал все ту же историю, с незначительными отклонениями, что выслушали Отеро, Брайты и Ширли Виан: у него сексуальные проблемы, но на самом деле он не такой уж плохой. И с ней все будет в порядке.

И при этом она пристально смотрела в его глаза – ну, или так ему потом вспоминалось.

– Давай покончим с этим, и я вызову полицию.

Он согласился.

– Мне нужно в туалет, – сказала она.

Он заглянул в ванную, убедился, что там не найдется острых предметов, которые в ее руках могли бы превратиться в оружие.

– Хорошо, – сказал он. – Прежде чем выйдешь, разденься.

Он зафиксировал дверь в ванную комнату открытой с помощью какой-то тряпки, уселся на кровать и стал ждать. Восхищенно огляделся вокруг: одежда, шкаф, украшения – все в идеальном порядке. Из ванной она вышла по-прежнему в розовом свитере, бюстгальтере и фиолетовых трусиках. Она увидела в его руках наручники.

– Это еще зачем? – требовательно спросила она.

– Часть соглашения, – объяснил он. – Мне так больше нравится.

– Почему ты в перчатках?

– Я в розыске в других штатах и не хочу оставлять отпечатки пальцев.

– Это просто смешно! – буркнула она. – Чушь собачья!

Она продолжала говорить, но он практически не вслушивался. Завел ей руки за спину, защелкнул на запястьях наручники и уложил на кровать вниз лицом. Сел на нее верхом. К тому моменту он уже частично разделся в надежде, что это подтвердит его намерения – изнасиловать ее. Стянул с девушки трусики.

– Твой парень тебя когда-нибудь имел сзади? – И вновь он пытался ее обмануть, на самом деле он не планировал никакого анального секса.

Она не ответила. Теперь у нее во рту был кляп.

Он снял с себя кожаный ремень и обмотал его вокруг ее лодыжек. Тут обнаружил, что у него случилась эрекция. Стремительно стянул ремень с ног девушки, обмотал вокруг шеи – и жестко потянул, зафиксировав одной рукой пряжку. Нэнси забилась под ним, нащупала скованными руками его промежность и впилась в мошонку пальцами. Было больно, но ему понравилось.

Как и всегда, его жертва отключилась не сразу. Когда Нэнси наконец потеряла сознание, он ослабил ремень, давая ей возможность дышать.

Пройдут годы, и он будет говорить, что это было его идеальное попадание. Никто не мешал – ни мужчины, ни дети, ни собаки. Его не пытались убить. Ребятня не вопила и не угрожала выбраться из ванной, чтобы с ним подраться.

Нэнси пришла в сознание, и он склонился к ее уху:

– Меня разыскивают, – сказал он. – Я убил четверых из семейки Отеро. И прикончил Ширли Виан. Я – BTK. Ты следующая.

Она отчаянно билась под ним, когда он вновь затянул ремень. На этот раз он держал удавку, пока девушка не умерла.

Потом взял ее ночнушку и занялся мастурбацией.

Глава 12

«Вы найдете жертву убийства»

9 декабря 1977 года

Следующим утром Рейдер все еще не вышел из состояния эйфории, и ему захотелось с кем-нибудь поделиться. В кофе-брейк он подъехал на фургоне ADT к рынку органической еды в центре города и подошел к платному телефону-автомату за дверью. В 8:18 утра диспетчер экстренной службы округа Седжвик принял вызов.

– Вы найдете жертву убийства по адресу: Саут-Першинг, 843. Нэнси Фокс.

– Простите, сэр, – откликнулся диспетчер. – Не понял вас. Какой адрес?

Другой диспетчер, слушавший разговор, предположил:

– Вроде Саут-Першинг, 843.

– Все верно, – сказал мужчина.

Диспетчеры попытались выяснить подробности, но он бросил трубку. Работники экстренной службы вслушивались в тишину, осмысляя полученную информацию. Через сорок семь секунд трубку снял кто-то еще. Диспетчеры все еще находились на линии.

– Кто вы такой? – поинтересовались они.

Человек ответил, что он пожарный из Уичито, не на дежурстве. Просто хотел позвонить.

– Кто звонил по телефону прямо перед вами? – спросили у него.

– Мужчина, и он не повесил трубку.

Офицер Джон Ди Пьетра добрался до Саут-Першинг, 843, несколькими минутами позже, в 8:22 утра. На его стук никто не ответил, дверь была заперта. В глубине двора он увидел оборванные телефонные провода, покачивающиеся на ветру. Ставни были сняты, стекло внутри разбито. Больше он ничего не видел из-за штор.

– Кто-нибудь есть дома? – Ди Пьетра отодвинул занавеску и увидел полуодетую женщину, неподвижно лежащую на кровати вниз лицом. Лодыжки связаны куском желтой ткани. На ней был розовый свитер.

Вышибив входную дверь, Ди Пьетра и детектив Луис Браун вошли в дом, который, по словам Ди Пьетры, был самым опрятным из всех виденных ранее. Но тут он заметил следы беспорядка: в пепельнице рядом со стулом лежала недокуренная сигарета. На кухонном столе валялся пустой кошелек. Телефонная трубка небрежно брошена на пол. Коробочки с украшениями разбросаны по туалетному столику в спальне.

Офицеры заметили голубую ночную сорочку, лежавшую на кровати рядом с головой женщины. На ткани были пятна.

Звонить по телефону было глупо, и Рейдер прекрасно это знал. Несколько недель после этого он ждал ареста.

Теперь у них есть запись его голоса, они в курсе, каким телефоном-автоматом он воспользовался. Кто-нибудь мог припомнить, как он швырнул трубку и сел в фургон ADT.

Но он чувствовал себя абсолютно счастливым. Из всех убийств это понравилось ему больше всего – единственное, которое шло по плану. После того как Нэнси умерла, он снял с нее наручники, связал запястья нейлоновыми чулками, стянул с ее шеи ремень, а на его месте завязал еще один чулок. Он прихватил водительские права Нэнси, что-то из белья – очаровательного шелкового белья. Ему нравилось играть с женской одеждой.

Забирая жемчужное ожерелье Нэнси, он подумал, что мог бы подарить его своей жене.

Мать Нэнси, Джорджия Мэйсон, заведовала столовой в больнице Святого Иосифа, неподалеку от квартиры дочери. Около 10:30 утра 9 декабря она собиралась открыть столовую. Ей позвонил офицер службы безопасности.

В их офисе находилось двое полицейских детективов из Уичито, два офицера службы безопасности, ее бывший муж – отец Нэнси, Дейл Фокс, – и священник.

– У нас плохие новости, – сказал кто-то. Джорджия подумала, что-то случилось с Кевином, ее младшеньким, шестнадцати лет. Он прогуливал школу.

– Не с Кевином, – произнес кто-то. – С Нэнси.

Джорджия изо всех сил своего полутораметрового роста ударила кулаками в грудь офицера службы безопасности и рухнула на кушетку.

Детективы показали шефу полиции Ламуньону фотографии с места преступления и видеокассету с отснятым в квартире материалом. Удушение, обрезанная телефонная линия, сперма на ночной рубашке – Ламуньон был уверен, что это дело рук BTK. Он обратил внимание, что очки Нэнси аккуратно лежат на тумбочке рядом с кроватью.

Ламуньону вновь предстояло решить, делать ли публичное объявление о причастности BTK. Он склонялся к положительному ответу. Скрывая участие BTK, они не смогут никого защитить.

Некоторые из детективов по-прежнему не были убеждены в том, что преступление – дело рук BTK. Подумаешь, телефонная линия перерезана. Многие грабители действуют таким же образом. Подумаешь, парень оставил свою сперму. Этим и другие убийцы занимаются.

Прослушали запись разговора с диспетчерами.

Звонивший говорил медленно и отрывисто. Когда он говорил: «Вы найдете жертву убийства по адресу: Саут-Першинг, 843», слово «уби-й-ство» он произнес с паузами, будто не знал, как будет правильно. Возможно, иностранец?

Детективы переговорили с пожарным, поднявшим телефонную трубку, свисавшую на проводе. Он сказал, что не разглядел предыдущего звонившего. Вроде парень ростом под метр восемьдесят, в чем-то похожем на серый рабочий комбинезон, водил фургон с какой-то надписью. Ему показалось, что у мужика светлые волосы.

Мать Нэнси отправилась в больницу Святого Франциска на опознание тела дочери. Один из сотрудников опустил простыню. Лицо Нэнси выглядело так, будто недавние события состарили ее. Работник спросил, принадлежит ли это тело Нэнси Джо Фокс.

– Да, – ответила она. И выбежала из помещения.

Джорджия занялась организацией похорон. Нэнси крестили в баптистской церкви Парквью, там же она пела в церковном хоре. Теперь церковь наполнилась скорбящими. По дороге к городскому кладбищу Харпера змеилась вереница автомобилей.

Беверли Плапп взяла отгулы, чтобы забрать из квартиры вещи сестры. Джорджия не могла себя заставить пойти туда.

Ламуньон вновь обратился в ФБР. Следует ли ему рассказать общественности о BTK? Он считал, что стоит, но кое-кто из детективов утверждал, что это только подтолкнет его к новым убийствам. Нужно ли им пытаться связаться с BTK? По этому вопросу мнения руководителей разделились. Парни из ФБР не могли принять решение. Бихевиоризм[9] – наука новая, говорили они. У них пока не собрано и не обработано достаточного количества данных. Они не склонились к конкретному решению. Ламуньон колебался – казалось, что бы он ни решил, люди будут умирать.

Он вновь решил выждать.

Долго ждать ему не пришлось.

Младший брат Нэнси, похоже, воспринял ее смерть тяжелее всех. Нэнси часто вытаскивала Кевина на прогулки, съесть по гамбургеру. Давала ему водить машину. Он так и не вернется в школу. Пройдет двадцать семь лет, прежде чем он сможет заговорить о ее смерти.

Врач Джорджии три месяца не разрешал ей ходить на работу. Когда она вернулась к своим обязанностям, один за другим к ней пошли сотрудники больницы. Когда они стали обнимать ее, всю жизнь сдерживавшая свои эмоции женщина разрыдалась. Доктор порекомендовал ей плакать почаще.

После того как умерла Нэнси, по воскресеньям Джорджия смотрела в окно и мечтала, чтобы к дому на своем «Опеле» подъехала дочь. Пройдет немало времени, прежде чем Джорджия вновь сможет пожарить цыпленка.

На семейном праздновании Рождества одним из подарков для маленького Томаса стал грузовик «Тонка». Нэнси спрятала его под кроватью, на которой умерла.

К удивлению Рейдера, снова никто не пришел его арестовывать. Самоуверенность вновь вернулась к нему. Как-то вечером он набросал стихотворение о Ширли Виан на листочке бумаги для записей. Но, пока он строчил, к нему вошла жена, и он быстренько сунул листок под чехол стула. Потом забыл достать и спрятать бумажку.

Его жена нашла листок с его стихами несколько дней спустя.

– Что это такое?

– Ну, – замялся он. – Ну да, это я писал, мы в университете работаем кое над чем, пишем об убийствах ВТК на криминологии.

Паула купилась на его ложь.

Позже он доработал стихотворение и напечатал его на листке, проштампованном детским резиновым штампом. 31 января 1978 года он отправил его по почте.

На следующий день листок попал в The Wichita Eagle.

Ширли за замками!

Ширли за замками!

Ты будешь моей?

Тебе не придется кричать

Не будешь платить за шнурок

Ты станешь лежать на подушке

И размышлять обо мне.

И думать о смерти, какая

Придет она к тебе.

B.T.К.

Стихотворение для Фокс будет следующим

Ни один из тех, кто в тот день разбирал почту The Eagle, не удостоил эту бумажку и взглядом. Стихотворение выглядело как сообщение для спецрубрики «День святого Валентина» в объявлениях – до праздника оставалось две недели. Листок так и не попал к новостникам. Его передали в рекламный отдел. Но денег вместе с письмом никто не прислал, потому рекламщики сунули его в папку «Невостребованное». Шли дни, но на страницах The Eagle ничего не появлялось. Автор стихотворения начал злиться.

«Что мне еще сделать, нарисовать им картинку?»

Глава 13

Грандиозное известие

10 февраля 1978 года

Письмо прилетело прямо в двери KAKE-TV, будто разъяренная, оскалившая зубы псина. Когда секретарша открыла конверт, она увидела стихотворение под названием «О! Нэнси – смерть». Слева от стихотворных строчек отправитель четыре раза напечатал «BТК», и рядом с каждым изобразил маленькие петли палача. Там был и карандашный набросок женщины, связанной, с кляпом во рту. А на двух страничках – письмо, сотни слов, многие из которых написаны с ошибками.

Я нахожу, что газета не чешется по поводу стихотворения о Тщеславной, оно, очевидно, им неинтересно. Небольшого абзаца было бы достаточно. Я в курсе: здесь нет вины средств массовой информации. Шеф полиции хранит тайну и не дает публике знать, что тут бегает чокнутый, который душит в основном женщин. Семерых уже закопали. Кто будет следующей?

Сколько я должен Убить, прежде чем заработаю имя в газете или хоть какое-то внимание общественности. Копы что, думают, что все эти смерти не связаны между собой?

Ларри Хаттеберг, фотокорреспондент KAKE, спустя несколько минут позвонил домой своему редактору. Рон Лоуэн крепко спал; в центре города был бар под названием «Зеркало», куда журналисты заглядывали после работы. И Рон провел там немало времени накануне вечером.

– Нужно, чтобы вы пришли, – заявил Хаттенберг.

– С чего бы?

– У нас письмо.

– И что в этом такого важного?

– Похоже, оно от BTK.

Лоуэн помчался в KAKE, не сменив одежду. От него все еще несло прокисшим пивом. Душ он принять не успел.

Женщина, изображенная на рисунке, лежала лицом вниз на двуспальной кровати, с кляпом во рту, со связанными лодыжками и бедрами, с замотанными за спиной руками. Лоуэн был в курсе, кто такой BTK: парень, утверждавший, что убил Отеро. Но Лоуэн в Уичито был сравнительно недавно, потому некоторые детали из письма его озадачили.

– Кто это – Нэнси? – спросил он. – Что за Тщеславная?

Хаттеберг пояснил, что это Нэнси Фокс и Ширли Виан, две жертвы прошлогоднего убийства.

– Кто-нибудь раньше связывал убийцу Отеро с убийствами Фокс и Виан? – поинтересовался Лоуэн. Хаттеберг ответил отрицательно.

До Лоуэна дошло, и руки у него затряслись: что, если письмо подлинное и BTK убил Нэнси Фокс и Ширли Виан? Значит, он серийный убийца. Это было нечто такое, о чем их аудитория раньше не слышала.

Он прочел дальше:

Джозефина, когда я ее вешал, реально меня заводила. Ее мольбы о пощаде. Потом веревка натянулась, она беспомощно смотрела на меня широко распахнутыми от ужаса глазами, а петля затягивалась все туже, все туже.

Лоуэну было всего тридцать. Он никогда не сталкивался с историей подобного масштаба. Он почувствовал себя больным и одиноким, будто только что его перенесли на темную сторону Луны. И что ему делать с этим письмом? Он прочел дальше, о детях Ширли Виан:

Им невероятно повезло, что их спас телефонный звонок. Я собирался обмотать мальчишек скотчем и надеть на их головы полиэтиленовый пакет, как сделал это с Джозефом и Ширли. А потом повесил бы девчонку. Боже, боже, какой прекрасный оргазм я бы испытал!

В письме BTK упоминал еще об одной жертве – под номером пять, – имени которой не называл: «Семеро уже под землей, и многие последуют за ними».

BTK вновь угрожал убийством. Он подчеркнул это, написав, что оставит на своей следующей жертве записку с буквами «BTK».

– Мы должны вызвать полицию, – сказал Лоуэн. Он поднял телефонную трубку.

Ему стало интересно, догадались ли копы о том, что BTK – серийный убийца? Неужели они это скрыли? Он задумался: не следил ли BTK за женщинами, ведущими на радио KAKE?

Хаттеберг и Лоуэн поехали в мэрию. Лоуэн вслух делился тревогами:

– А что, если это действительно BTK, а Ламуньон отмахнется от нас и откажется общаться? Как мы сможем доказать, что это и впрямь BTK?

Хаттеберг не знал, что ему посоветовать.

– Что, если письмо настоящее, но его скроют? – спросил Лоуэн. – Все, что им требуется – отрицать подлинность письма. Или, что куда хуже, изъять его… скажут нам, что должны проверить бумаги… показать экспертам… а убийца тем временем гуляет на свободе… человек, пообещавший убить снова…

Хаттеберг сказал, что они должны сделать репортаж, несмотря ни на что: надо предупредить людей.

– О, мы намерены выпустить эту историю на волю, – заявил Лоуэн. – Независимо от того, что скажет Ламуньон.

Ламуньон и заместитель шефа полиции Корнуэлл медленно читали письмо, сидя бок о бок и перелистывая страницы. С тех пор как прибыли Лоуэн и Хаттеберг, они и словом не обменялись.

Ламуньон поднялся.

– Прошу прощения, мы покинем вас на несколько минут, – проговорил он. – Нам необходимо переговорить наедине.

Прошло пять минут, потом десять. Лоуэн занервничал.

Ламуньон вернулся обратно.

– Это от BTK? – спросил Лоуэн.

– Да, – откликнулся Ламуньон. – И мне бы хотелось поговорить с вами.

«Вот теперь-то они и попытаются сказать, чтобы мы не распространялись об этой истории», — подумал Лоуэн.

– Я расскажу вам эту историю полностью, – заявил Ламуньон. – Я намерен рассказать все.

Шеф выдохнул с облегчением, будто принял трудное решение.

– Мы считаем, что имеем дело с серийным убийцей, – приступил к рассказу Ламуньон. – Полагаем, он убил семерых. Но огласке это не предавали. Мы знаем об этом парне уже какое-то время, в курсе, что он, возможно, убил Отеро и остальных. Единственная причина, по которой мы не поставили в известность общественность, заключается в следующем. Кое-кто из наших людей думает, что публичное признание вынудит его убивать снова.

Лоуэн собрался с духом. «Вот тут-то и начнется дискуссия», – подумал он.

– Теперь мы поняли, что время говорить наступило, – продолжил Ламуньон. – Ради всеобщего благополучия пришла пора рассказать то, что нам известно. Мы обязаны предупредить людей.

Лоуэн с облегчением откинулся назад: Ламуньон хочет, чтобы тайное стало явным.

Лоуэн рассказал ему, что KAKE передаст эту историю в эфир в шестичасовом выпуске новостей. Он попросил Ламуньона подъехать в офис KAKE и дать эксклюзивное интервью в прямом эфире. Ламуньон согласился, но отметил, что после этого намерен собрать пресс-конференцию и выступить перед другими СМИ.

Лоуэн сказал, что намерен сам выступить в эфире с рассказом о BTK. Его тревожило, что убийца может преследовать того, кто предаст историю огласке, и ему не хотелось просить кого-то пойти на такой риск. Семьи у него нет, и рискует он значительно меньше.

– Возможно, BTK уже охотился на работников KAKE, – предположил Лоуэн. Ламуньон согласился, что такое вполне может быть. BTK охотился за женщинами, он мог выбрать цель и среди дам-радиоведущих.

Когда Лоуэн и Хаттеберг собрались уходить, Корнуэлл вручил Лоуэну полицейский револьвер с патронами и велел держать оружие в бардачке машины.

Вернувшись в KAKE, Лоуэн попробовал сам написать историю. Но день выдался на редкость сумбурным. Он рассказал об этой истории своему начальству, поговорил с полицейскими, попытался скоординировать действия сотрудников новостного отдела. И изо всех сил старался написать о BTK. Наконец сдался, и с текстом разобрался Хаттеберг.

Вечерний выпуск в KAKE вели Джек Хикс и Синди Мартин. Лоуэн позвонил Мартин и попросил ее прийти пораньше – «прямо сейчас».

Когда она появилась, он объяснил, что этим вечером она в эфир не выходит, и рассказал, почему. Они с Хиксом сообщат эту новость. Мартин пришла в ярость, но Лоуэн оставался непоколебим. Явный интерес BTK к женщинам и к KAKE побудил Ламуньона поставить полицейских охранять Синди Мартин, ведущую уик-эндов Роуз Стэнли и Лоуэта, хоть убийца им и не угрожал. В тот же день полиция последовала за Мартин домой и проверила, не появлялся ли там BTK.

Шесть часов вечера наступили стремительно. Лоуэн занял одно из кресел ведущих, взглянул в камеру и начал сухой, опирающийся на факты доклад: серийный убийца преследует жителей города. Лоуэн выглядел на редкость нервозным, и не без причины: рядом с ним должен был сидеть Ламуньон, но тот запаздывал.

Когда шеф полиции вошел в студию, Лоуэн уже успел зачитать в эфир несколько фраз из написанного сценария. Один из работников KAKE, прокручивавший колесико телесуфлера, отвлекся на появление Ламуньона и застыл. Лоуэн замолчал на полуслове. То, что он держит в руках второй экземпляр сценария, совершенно вылетело у него из головы. Лоуэн несколько мгновений сидел неподвижно, после чего извинился и предложил начать рассказ с самого начала. Так он и поступил.

Ламуньон, сидевший теперь напротив, выглядел спокойным и решительным. Когда Лоуэн спросил о BTK, Ламуньон прямо объявил телезрителям, что полиция не представляет, кто убийца и как его остановить.

Чуть позже Ламуньон созвал пресс-конференцию и объявил о том же. Потрясенные репортеры бросились обратно, в редакции газет и телестудии, и занялись набором статей.

В тот вечер, как и весь следующий месяц, полицейские проводили Лоуэна домой. Оставшись в одиночестве в собственной квартире, Лоуэн взглянул на пистолет, который ему одолжил Корнуэлл.

«Какой же я дурак, – подумал Лоуэн. – В темноте я сам случайно застрелюсь». Он разрядил оружие и спрятал его.

Мартин вернулась на работу на следующий день. В течение нескольких недель после этого, возвращаясь домой с выпуска новостей в десять вечера, она видела патрульную машину, припаркованную позади ее дома. Стоило ей выйти из машины, как полицейский мигал фарами, будто желая спокойной ночи.

Глава 14

Паника и безысходность

1978 год

Ламуньон решил объявить о BTK публично, когда увидел письмо, полученное KAKE. Но, после того как Лоуэн отдал ему это письмо, он оперативно связался по телефону с психологами. Всем он задавал один и тот же вопрос: может ли обнародование информации о BTK побудить того к более активному общению, если учесть, что он и без того склонен контактировать со средствами массовой информации.

Его не могло переубедить ничто из того, что говорили психологи. И Ламуньон начал планировать свою пресс-конференцию, продумывая, как именно сообщить полумиллиону жителей Уичито и его пригородов, что среди них живет серийный убийца.

Он не собирался разглашать содержание письма, полного опечаток – не хотел поощрять подражателей. Но намеревался сказать, что BTK, скорее всего, не выглядит чудовищем. Он такой же, как и мы. Один из нас. Сам убийца утверждал, что прячется у всех на виду.

Я не лишаюсь сна ни на миг. После такой штучки, как Фокс, я возвращаюсь домой и живу так же, как и все остальные.

Признавать, что полиция беспомощна, будет довольно неловко. Но Ламуньон считал, что обязан сказать людям, чтобы они были осторожны. Некоторые из его начальников все еще советовали не делать этого, но BTK указывал на очевидное.

Ей-богу, да, почерк у каждого различный, но посмотрите на череду событий в развитии. Жертвы связаны, большинство из них – женщины. Телефонный кабель обрезан. Приносит некоторые материалы для связывания. Садистские привычки – никакого избиения, только умерщвление. Нет свидетелей, за исключением детей Виан. Они счастливчики: их спас телефонный звонок.

Ламуньон долго изучал письмо BTK, пытаясь понять, за кем именно охотится полиция.

BTK производил впечатление педанта. Набросок Нэнси Фокс на кровати был довольно-таки точным. Ламуньон задавался вопросом: может, BTK снимал жертв полароидом и потом уже рисовал. Недоумевал: почему убийца не стал называть имени пятой из семи своих жертв? Вероятно, придумывал для копов головоломки, развлекался. Ламуньон предположил, что неизвестной жертвой могла быть Кэтрин Брайт, хотя были еще два-три похожих случая.

Из этой записки и письма 1974 года становилось понятно, что BTK жаждет внимания и славы, подобно серийным убийцам прошлого.

Вы многого не понимаете, потому что не находитесь под влиянием Фактора Икс. То же самое, что породило Сына Сэма, Джека-потрошителя, Харви Глатмена, Бостонского душителя, доктора Г. Х. Холмса, Душителя из Флориды, Хиллсайдских душителей, Теда с Западного побережья и многих других печально известных убийц. Это кажется бессмысленным, но мы ничего не можем с собой поделать. Никто не сможет помочь, вылечить. Мы можем разве что умереть или быть пойманными и упрятанными за решетку…

Как насчет какого-нибудь имени для меня? Самое время: семь уже под землей, и многие последуют за ними. Мне нравятся такие варианты. А вам? Душитель BTK, Душитель из Уичито, Поэтичный душитель, Бондажный душитель.

Покинув KAKE, Ламуньон провел пресс-конференцию в мэрии. Его офицеры обменивались взволнованными репликами:

– Сказать людям – но каким образом? Встать на трибуну и заявить: «Там один парень утверждает, что снова собирается убить и мы не можем его остановить»?

– Да, – отвечал Ламуньон. – Вот так и скажем.

Его объявление потрясло общественность значительно сильнее, чем ожидал сам Ламуньон. На следующий день со страниц The Eagle кричал заголовок: «Городской душитель ВТК утверждает, что убил семерых». Даже если лид репортера Кейси Скотта и читался слишком сенсационно, он все равно оставался правдивым:

Убийца, взявший на себя ответственность за семь убийств в Уичито – по крайней мере шестеро задушены, – все еще здесь и угрожает нанести новый удар, предупредил шеф полиции Ричард Ламуньон, сделав краткое, но шокирующее объявление в пятницу.

«Я понимаю, это очень непросто – просить людей сохранять спокойствие, но мы просим именно об этом, – сказал Ламуньон. – Когда такой человек находится на свободе среди нас, это требует особых мер предосторожности и понимания».

Эта новость оказалась наиболее тревожной из всего, что когда-либо доводилось слышать жителям Уичито. Кто-то охотится на женщин и детей – в их городке – и душит их. Всем родителям города предстояло решить для себя, стоит ли рассказывать об этом детям.

Нола Тедеско, двадцати шести лет, начинающий обвинитель из окружной прокуратуры округа Седжвик, как-то поймала себя на том, что изучает копию наброска с Нэнси Фокс, сделанного BTK. Тедеско выдвигала обвинения в сексуальных преступлениях, так что подобные материалы были ей не в новинку. Но этот рисунок и мысль о том, что кто-то в городе преследует молодых женщин, ее пугали. По вечерам некоторые из ее приятелей по службе – Ричард Баллинджер, Стив Осборн и прочие – провожали ее до машины. Возвращаясь домой, она обязательно проверяла телефон.

Лора Келли, теперь старшеклассница, известная как «Эл» в Восточной средней школе, пошла ночевать к лучшей подруге. Они спали по очереди, будто два солдата, неся вахту в зоне боевых действий. Подруга слишком сильно перепугалась, чтобы ночевать в одиночестве. Она прикинула, что из-за особенностей крыши BTK с легкостью проникнет в окно ее спальни на втором этаже. И никакие доводы не могли ее успокоить.

Добавили страху шутники, позвонившие девушкам и заявившие: «Это BTK. Вы следующие». Когда поступил звонок, Барбара, мама Келли, была дома одна. «А что, если это не розыгрыш?» Она немедленно позвонила на горячую линию, посвященную BTK, чтобы сообщить об этом. Когда детектив заговорил с ней, телефон отключился. Все в Уичито были в курсе: BTK перерезает телефонные провода. В панике Барбара металась между передней и задней дверьми, не зная, какой выход выбрать. В отчаянии вновь вцепилась в телефонную трубку – и услышала гудок. Дрожа, опять набрала номер горячей линии. Детектив принес свои извинения – он придвигал телефон поближе и случайно отключил. И все же она потребовала, чтобы кто-нибудь обыскал дом.

Прибывший офицер заботливо подсказал, что задернутые занавески в душе и закрытые дверцы шкафа дают BTK неплохое укрытие. Страх перед маньяком настолько подействовал на ее психику, что многие годы она заставляла окружающих, в том числе собственную дочь-подростка, обыскивать дом, прежде чем сама набиралась храбрости и входила внутрь.

Но пусть большинство обычных жителей чувствовали себя неуютно, с копами вырисовывалась иная картина. Наконец-то наступила ясность, больше никто не спорил о том, является ли BTK серийным убийцей. Теперь они знали – так и есть.

И понимали, что поймать его будет гораздо труднее, чем большинство других убийц. В большинстве своем преступники убивали людей знакомых, по мотивам, столь же древним, как история о Каине и Авеле: гнев, месть, ревность, жажда наживы. Полицейские называют такие преступления «дымящимися пистолетами». Далеко не всегда их легко раскрыть, но в них хотя бы присутствует своя внутренняя логика. Каин убил Авеля, потому что приревновал. Макбет прикончил Дункана, чтобы занять трон. Бут выстрелил в Линкольна, стремясь нанести удар по Югу.

Но серийные убийцы не следуют никакой логике. Очень мало возможностей сопоставить факты. BTK убивал незнакомцев, случайным образом, вероятно, за пределами своего района. Он все планировал, пробирался внутрь, надевал перчатки.

ФБР только приступало к интенсивному изучению серийных убийц, но эксперты федералов говорили, что серийного убийцу поймать гораздо труднее. В большинстве случаев вы ждете, когда он вновь убьет, и надеетесь, что он совершит ошибку.

BTK убил пятерых в 1974 году – четверых Отеро и Кэти Брайт. Затем остановился, поскольку был занят на работе и учебе, а потом его жена забеременела первенцем.

В 1977 он вновь стал убивать: Ширли Виан, затем Нэнси Фокс.

Теперь он опять остановился. В течение многих лет после этого полицейские задавались вопросом почему.

В июне родилась его дочь, Керри.

Глава 15

Попытка сконцентрироваться

1978 год

Вступительная фраза письма, обращенного KAKE: «Я нахожу, что газета не чешется по поводу стихотворения о Тщеславной», – побудила копов позвонить в The Eagle. Кто-то из рекламщиков вскоре обнаружил в папке с «Невостребованным» стихотворение BTK «Ширли за замками». Они отдали его полицейским, не скопировав для отдела новостей.

Во второй раз The Eagle упустил возможность изучить оригинал сообщения BTK. Впервые убийца позвонил в газету в 1974 году, после того как оставил в библиотечной книжке письмо о семье Отеро.

Один из полицейских репортеров, Кен Стивенс, устал от того, что The Eagle затравили за историю, которая, как он говорил, должна принадлежать газете. Он начал собирать подшивку материалов, вместо того чтобы выбрасывать заметки и релизы новостей. Он стал вести заметки, сказал, чтобы тем же самым занялись и другие полицейские репортеры, и собрал все отчеты о вскрытиях известных жертв BTK. Предложил кое-что из своей коллекции редактору The Eagle, Дэвиду «Баззу» Мерриту.

– В один прекрасный день копы поймают этого парня, – сказал Меррит. – А газета будет готова рассказать, что за история скрывается в глубине этой истории.

Частью именно этой истории – неизвестной никому, кроме горстки сотрудников The Eagle, – были тесные отношения, стремительно сложившиеся между газетой и шефом полиции.

Кен Стивенс, Кейси Скотт или Крейг Сток ежедневно общались с Ламуньоном, но не для публикации. Он рассказывал им о ходе расследования, признавался, что практически не спит и что его жена «ужасно нервничает»: как бы не стать следующей жертвой убийцы.

Если верить заметке для внутреннего пользования из досье Стивенса, с самого начала было множество споров о том, как строить отношения с полицией. Хотя в том, что лучше сотрудничать, чем хвататься за быструю сенсацию, разногласий не возникало:

Отчетливо выражен страх спровоцировать очередное убийство или лишить копов шансов на поимку BTK. Меррит принимает решение: пока нас не попытаются обмануть или пока мы не почувствуем, что нас несправедливо используют, мы будем сотрудничать с полицией. Полицейские беспокоятся о том, как правильно распорядиться имеющимися козырями, какими именно и когда лучше их подбросить в игру. Они полагаются на советы психиатров, которым доверяет Ламуньон. Шеф опасается, что, если BTK снова убьет, кое-то обвинит его и СМИ в том, что они пропагандируют и поощряют BTK.

И некоторые копы, и газетчики ощущают себя беспомощными. И для нас, и для полиции сложилась новая, незнакомая ситуация… Газеты принимают особые меры для проверки входящей корреспонденции и приема телефонных звонков.

Привычный в редакции черный юмор, довольно-таки популярный в большинстве случаев, в данной ситуации мало чем может похвастаться. Всего несколько шуток появилось, может, потому, что здесь газете отведена определенная роль. Меррит беспокоится по поводу попыток перехитрить этого психа. Он не в восторге от того, что сообщество новостников пытается успокоить убийцу, но и не желает бросить парню вызов, чтобы тот вновь убил. Даже мельчайшие детали приходится подвергать сомнению, мучительно пытаясь угадать: спровоцируют они убийцу или разрушат стратегию копов…

Именно в этом случае соперничество абсолютно теряет смысл. Мерриту нет резона портить репутацию всем остальным. Репортеры и редакторы на грани. С одной стороны, руководством к действию становится стремление получить сенсацию и проинформировать обо всем читателей, с другой – нежелание спровоцировать очередное убийство. И никто не уверен, принимает ли он или она верное решение… Жестокость и эксцентричность этого дела пугают всех, даже тех, кто уже сталкивался со странными историями.

– Одно из преимуществ работать под прикрытием копов, – говорил Стивенс друзьям, – заключается в том, что ты видишь жизнь и смерть без прикрас. Это напоминает: жизнь может быть короткой, надо наслаждаться ею. Но это же и заставляет тебя чувствовать себя в большей безопасности в сравнении с обычными людьми.

Он понимал, что BTK не может убить всех. И постоянно бояться бессмысленно. Шансы погибнуть в автокатастрофе куда выше, чем быть убитым, – но большинство перемещаются в автомобилях без панических атак.

Поддержка полицейских также научила его ценить черный юмор. Как большинство копов и многие репортеры, Стивен подшучивал над опасностью, пусть даже многие из его подружек, жившие в одиночестве, сильно нервничали.

Как-то вечером Стивенс отправился в кино с коллегой, Джанет Витт. Они пошли в кинотеатр в торговом центре, где накануне смерти работала Нэнси Фокс. После фильма Стивенс и Витт направились к ней пропустить по пиву. Женщина жила в восточной части Уичито, неподалеку от Медицинского центра Уэсли, поблизости от мест, где убийца напал на Отеро и Брайтов.

Открыв дверь, Витт первым делом взяла телефонную трубку и проверила гудок. Это ее вечерний ритуал, пояснила она Стивенсу. Не услышит гудка – помчится вниз, чтобы сбежать от BTK. Стивенса это позабавило.

Когда они вошли внутрь, она принялась обыскивать комнаты в собственном доме.

– Джанет, хватит, – окликнул Стивенс. – Будь он здесь, уже было бы слишком поздно. Мы бы никогда отсюда не выбрались живьем.

В этот момент они услышали, как кто-то открыл входную дверь дома.

На лестнице послышались шаги. Топ. Топ. Топ.

Стивенс вышел на лестницу, намереваясь лицом к лицу встретить кого бы то ни было. Он увидел, как к двери Витт подходит крупный мужчина. Он тащил самый большой гаечный ключ из всех, что Стивенс когда-либо видел.

Когда мужчина увидел крепкого Стивенса, вид у него стал испуганным.

– Сантехник! – выкрикнул он, поднимая гаечный ключ.

Потом Стивенс и Витт посмеялись, но Стивенс решил, что никогда больше не будет забавляться над страхами по поводу BTK. Он сам испугался там, на лестнице. И в течение следующих нескольких месяцев он был настолько одержим BTK, что новостники стали подшучивать: может, он и есть убийца?

Остальным криминальным репортерам он скомандовал с этого дня, когда они будут освещать любое убийство, взять себе за правило задавать вопросы:

Была ли перерезана телефонная линия?

Была ли жертва задушена? Связана?

Месяц за месяцем новые заметки пополняли досье.

Десятого марта, спустя месяц после пресс-конференции, полицейские арестовали человека, который, по их предположениям, мог быть BTK. Он подходил под собранные ими анкетные данные, был связан с некоторыми жертвами и однажды, уже находясь под наблюдением копов, купил бельевую веревку.

Ламуньон был настолько уверен, что они нашли нужного человека, что объявил репортерам The Eagle в пресс-центре мэрии: это тот самый парень. Он дал общую информацию об арестованном и сказал, что сделаны анализы, чтобы доказать, что группа крови подозреваемого совпадает с анализом спермы, обнаруженной в доме Отеро.

Журналисты яростно печатали, полагая, что пишут самую сенсационную статью в истории города. Но тем же вечером Ламуньон прервал работу печатного цеха.

– Это не он, – сказал шеф полиции. Все тут же остановились. – Анализ крови показывает, что его можно исключить.

Как те два детектива, которые приглашали в дом Отеро экстрасенса, Ламуньон уже был готов отработать любую идею. Вскоре после пресс-конференции, подключив работников отдела новостей KAKE, он попытался связаться с BTK путем внушения на подсознание. Полиция Уичито никогда ранее не прибегала к подобному методу; не будет его задействовать и никогда более.

Вместе с письмом BTK прислал набросок Нэнси Фокс, настолько детализированный, что на нем были видны очки девушки, лежавшие на прикроватном столике. Полиция подумала, что это может быть важно.

Они обратили внимание на то, что большинство жертв BTK носили очки. В своем первом письме он упоминал, где можно найти очки Джози Отеро. Возможно, для него этот предмет имеет какое-то значение.

К этому времени полицейские допускали, что BTK, возможно, охотится на женщин в зависимости от цвета их глаз. Впрочем, может, дело в цвете волос или возрасте, возражали некоторые.

Ламуньон лично появился в студии KAKE, чтобы в выпуске новостей рассказать о BTK. Пока он говорил, на экране на долю секунды вспыхнуло изображение: нарисованная пара очков и слова: «Теперь позвони шефу».

BTK не позвонил.

Звонили другие люди, копы получили кучу наводок. Не сработала ни одна.

Второго октября 1978 года в департамент полиции пришел новый патрульный офицер. Уроженец Уичито, малость неотесанный, из западной части города. Шесть лет назад он окончил Католическую среднюю школу епископа Кэрролла, и до сих пор у него оставалось несколько долгов, не сдав которые он не мог окончить Государственный университет Уичито и получить диплом историка.

То ограбление в магазине одежды, произошедшее почти год назад, все еще давило на Кенни Ландвера. Он решил не поступать на службу в ФБР.

На похоронах одного из родственников он отвел своего отца, Ли, в сторонку. И сказал, что намерен уйти из колледжа и поступить в полицейскую академию Уичито. Он хотел бороться с уличной преступностью.

Ли Ландвер вздохнул.

– Хорошо, – сказал его отец. – Но давай пока не рассказывать маме.

Несколько дней спустя, когда Ландвер осторожно рассказал ей об этом, женщина не выразила недовольства. Но напугана была значительно сильнее, чем демонстрировала.

На собеседовании полицейский инспектор задал двадцатитрехлетнему Ландверу стандартный вопрос:

– Каким вы видите свой карьерный рост?

Стандартным ответом на вопрос со стороны восторженных новобранцев было: «Хочу когда-нибудь стать начальником полиции».

Но этот рекрут сказал:

– Хочу работать в убойном отделе.

– Не хотите стать шефом? – удивился его собеседник.

– Нет, – откликнулся Ландвер. – Я хочу когда-нибудь возглавить отдел по расследованию убийств.

Глава 16

Засада и алиби

1979 год

28 апреля 1979 года, более чем через год после последнего письма BTK, Анна Уильямс, вдова шестидесяти четырех лет, вернулась домой около одиннадцати вечера с вечерних танцев на площади. Она обнаружила, что дверь в пустующую спальню распахнута, ящик туалетного столика выдвинут, а одежда разбросана по полу. Кто-то стащил украшения, что-то из одежды и носок, в котором она прятала тридцать пять долларов.

Когда она обнаружила, что телефон молчит, то сбежала.

Спустя несколько недель, 14 июня, почтовая служащая открывала почтовое отделение в центре города, в районе Централ и Мейн. Она обнаружила, что уже в четыре утра ее ожидает какой-то мужчина. Он протянул пакет:

– Положите в ящик KAKE-TV, – сказал он.

Позже почтальон описала мужчину как чисто выбритого, белого, ростом около метра восьмидесяти, возраст – лет тридцать. Одежда – джинсовая куртка, джинсы и перчатки. Волосы коротко подстрижены над ушами, между зубами заметная щель.

Почтовая работница этого не знала, но похожий пакет незнакомец отправил и Анне Уильямс.

Конверт, адресованный Уильямс, был подписан печатными буквами. Внутри лежали один из ее шарфов и часть ее же украшений. Там был набросок обнаженной, в одних чулках, женщины с кляпом во рту, лежавшей на краю кровати. Ее руки и ноги привязаны к шесту – так охотники сафари в кино приносят домой крупную дичь. Она была связана так, чтобы при попытках освободиться путы натягивались еще туже.

Там же обнаружилось стихотворение, переполненное опечатками и пронизанное сексуальной угрозой. Имя «Луиза» зачеркнуто, над ним подписано «Анна» и «А»:

О, Анна, почему ты не пришла

Был чуден мой план извращенного удовольствия этой весенней ночью;

Внутри меня все горело огнем в предвкушении нового сезона пробуждения;

Я весь взмок от внутреннего страха и экстаза, словно молодая лоза в ночи.

О, А… почему ты не пришла?

Капля страха, как капля свежего весеннего дождя, должна была скатиться по твоей наготе к тому благородному жару, что горит внутри тебя;

В нашем несравненно-безрассудном мирке, полном ожидания, страдания и экстаза, игра, которую мы начали, благостна для дьявольского слуха;

Фантазия пружиной распрямляется вперед, растет, превращаясь в гневную бурю, и наконец проникает в твою пещеру, холодную, как зима.

О, А… почему ты не пришла?

И вот я один, лежу в другом времени, прижимая сладкие одежды к своим самым потаенным мыслям;

Кровать из влажной весенней травы, чистая под солнцем, теплый ветер, наполняющий воздух благоуханием, солнечный свет, порождающий искорки слез в глазах столь глубоких и чистых;

И снова я один бреду по следу собственных воспоминаний, запечатленных, как отражение в зеркалах, размышляя над тем, почему же ты не стала восьмой.

О, А… почему ты не пришла?[10]

И там была странная подпись: буква «B» повернута набок и напоминает очки, а «Т» и часть «К», объединенные, выглядели как улыбка. Стилизованная подпись намекала на то, что автор собой гордится. Впервые он помечал сообщение таким образом.

Копы не могли понять, почему BTK нацелился на Уильямс. Большинство его женщин – женщины, но все они были моложе сорока. Возможно, конечно, что BTK на самом деле охотился за внучкой Уильямс, девушкой двадцати четырех лет, которая частенько гостила у бабушки.

Дожидаться, пока полицейские разберутся с этим делом, Уильямс не стала. Она уехала из Канзаса.

Ламуньон попросил редактора The Eagle Базза Меррита посмотреть фотографии с места преступления в доме Отеро. Понимая, что никогда такого не опубликует, Меррит не хотел видеть снимки. Потому Ламуньон предложил сделку: репортерам The Eagle будет предоставлен доступ к некоторым деталям секретных материалов следствия в обмен на обещание не публиковать эту информацию до того, как BTK будет пойман. Ламуньон был настойчив и казался встревоженным.

Это выведет отношения между полицейским управлением и газетой на новый уровень. Меррит полагал, что совсем скоро, возможно, еще до конца 1979 года, BTK будет схвачен. Если он ознакомится с досье – можно будет заранее выстроить подачу этой истории. Редактор просмотрел фотографии, потом договорились, что он пришлет и репортеров. Спустя двенадцать дней после того, как BTK отправил Уильямс стихотворение, Ламуньон показал письма убийцы и слайд-шоу с фотографиями с места преступления Отеро Кену Стивенсу и Кейси Скотту. Стивенс скопировал в свой блокнот подпись BTK.

KAKE отдали свой пакет копам в запечатанном виде, но теперь The Eagle узнала, что там внутри.

Ламуньон не стал объяснять журналистам, зачем ему нужно, чтобы они увидели документы заранее, пока их не опубликуешь: и он, и руководители отделов надеялись, что свежий взгляд поможет подцепить новые улики.

Но этого не произошло.

Письмо Уильямс сподвигло детективов не только на новые усилия, но и на свежие идеи. В течение следующих двух лет детективы Арлин Смит, Берни Дровацки, Эл Тиммеш и другие пытались выяснить, какой копировальный аппарат BTK применял для писем, адресованных Уильямс и KAKE. И они заметили кое-что любопытное. Первое послание BTK – библиотечное письмо 1974 года – было подлинником. С тех пор BTK присылал копии, снятые с фотокопий, с целью замести следы. Ролики копировальных машин на каждой странице, по краям, оставляют своего рода отпечатки пальцев. BTK даже взял на себя труд обрезать поля своих сообщений.

И все равно детективы решили отследить копии. Они стали настоящими экспертами по каждому из существовавших в Уичито копировальных аппаратов, которых насчитывалось сотни. Сверстники Смита считали его умным парнем. Десятки лет спустя Смит все еще мог вспомнить названия деталей копировальной машины и состав чернил. Он выяснил, что для изготовления копировальной бумаги используется смесь северной лиственницы, ели и сосны. Он был в курсе, следы каких микроэлементов и в каком количестве содержатся в бумаге различной марки – результат того, что каждый лесопитомник использует различное количество минеральных удобрений.

Как-то Смит после одного из совещаний встретил двух представителей корпорации «Ксерокс» – в синих костюмах, с портфелями в руках. Парни хотели поговорить. Они рассказали, что у «Ксерокс» в Рочестере, штат Нью-Йорк, есть лаборатория. Там хранятся все модели копировальных аппаратов, когда-либо производившихся. Компания изучала деятельность конкурентов.

– Будут ли вам полезны эти ресурсы?

– Да, черт возьми, – откликнулся Смит.

Тиммеш откомандировал в Рочестер детектива Тома Аллена, вручив ему послания BTK: письмо 1978 года, стихотворение «О, Анна» и рисунок. Тиммеш побаивался выпускать улики из полицейского управления. Он напутствовал Аллена:

– Если самолет потерпит крушение, прикроете сообщения BTK собственным телом, чтобы защитить их.

В конце концов эксперты «Ксерокс» и полиция выяснили, что BTK, очевидно, снял копию с письма Уильямс в центральной библиотеке. Письмо в KAKE определенно было перекопировано на машине из корпуса естественных наук в Государственном университете Уичито.

Значит ли это, что он студент университета?

Полицейские уже составляли многочисленные списки: сексуальные преступники, грабители, ставшие насильниками, служащие «Колман» и прочие, прочие. Теперь сравнивали все эти списки с перечнями студентов университета, а также со списками сотрудников правоохранительных органов. BTK в своих сообщениях использовал полицейский жаргон.

Смит со своим напарником, Джорджем Скантлином, также привлекли к работе детского психолога Тони Руарка для разработки поведенческого профиля BTK. Они показали Руарку копии записей убийцы и фотографии с места преступления.

– Расскажите нам, что им движет, – попросил Смит. – Кого именно нам искать?

Руарк изучил орфографические ошибки и опечатки. Кое-кто из копов предполагал, что BTK писал так специально, пытаясь замаскировать острый ум.

Руарк возразил. Он предположил, что парень, может, и осторожничает, но, возможно, он глуповат или неспособен к обучению. Из-за того что BTK проявлял тревожность и беспокойство, Руарк также задавался вопросом: может, в Центре по работе с трудными детьми отыщется настоящее имя BTK. Вдруг, будучи ребенком, он лечился от проблем в эмоциональной сфере.

Следующие два года Руарк изучал личные дела детей во время перерывов на ланч. Смит дал возрастной диапазон BTK: от двадцати до тридцати. Руарк выбирал бывших пациентов подходящего возраста и с наличием сексуальных проблем. В конце концов он смог назвать Смиту больше дюжины имен. Смит сравнил их со списками, составленными следователями.

Совпадений не нашлось.

К этому времени копы истратили сотни тысяч долларов налогов, сравнили тысячи имен и вычеркнули сотни людей, обладавших алиби. Почтовую работницу, видевшую BTK, даже подвергли гипнозу. И ничего не выяснили. В конце концов, из вторжения BTK в частную жизнь Анны Уильямс удалось почерпнуть только два радостных события.

Во-первых, Уильямс выжила.

Во-вторых, у Кена Стивенса было алиби.

Болтуны-новостники The Eagle так часто подшучивали над одержимостью Стивенса убийцей BTK, что некоторые копы всерьез стали его подозревать. Но Стивенс смог доказать, что в те часы, когда BTK сидел в засаде у дома Уильямс, он стоял за барной стойкой на ежегодном пародийном шоу новостных СМИ Уичито «На угольях»[11]. «Секретным гостем» на сцене в тот вечер был Ламуньон.

– Моим алиби были вы, – сказал Стивенс Ламуньону.

– А вы – моим, – откликнулся Ламуньон.

17 декабря того же года офицер Кенни Ландвер и его напарник по патрулю Реджинальд Чейни выследили подростка, подозреваемого в краже со взломом. Парнишка дважды шарахнул дверью по руке Ландвера, разбив стекло. Ландверу показалось, что пацан потянулся за чем-то, и полицейский выхватил пистолет. Но прицелившись, вдруг застыл – увидел, как из правого запястья хлынула струя крови, забрызгав рукав пальто на левой руке. Он порезался о стекло.

Чейни уложил подростка на пол и вызвал «неотложку». Ландвер, истекавший кровью, стянул галстук и перевязал предплечье, как жгутом.

Медсестра в больнице сказала, что ему звонят.

– Кто? – поинтересовался Ландвер.

– Ваша мать, – ответила медсестричка.

Ирен Ландвер услышала все по собственной полицейской рации. Ее сын, зная, как она о нем беспокоится, устроившись в полицию, дал ей рацию. Он надеялся, что, прослушивая сообщения, она осознает: его работа не так уж опасна.

Глава 17

Установщик

Установщик сигнализаций охранной компании ADT стал хорошим другом Денниса Рейдера с тех самых пор, как они начали вместе работать в 1970-х годах. Они делились друг с другом разными историями, веселились, даже нянчились с детьми друг друга. Бывало и такое, что вечерами, когда монтажник с женой возвращались домой, они обнаруживали Рейдера с их ребенком на руках.

Установщик, не пожелавший, чтобы его имя упоминалось в этой книге, считал Рейдера обычным человеком, вежливым и приятным в общении. После того как Рейдер стал инспектором, он запретил другим рабочим ругаться или рассказывать неприличные анекдоты в присутствии женщин.

Но были у него и свои причуды. Установщик считал, что Рейдер мог быть суровым и даже немного властным. Например, Рейдер мог отказать в выдаче нового рулона черной изоленты, если монтажник не покажет ему картонный цилиндр от использованного рулончика. Это казалось странным.

Рейдер носил серые «хашпаппи»[12], зимой – кепку с ушами, как у Элмера Фадда из старых мультиков про Багза Банни. Он много рассказывал о своей церкви и семье. С женой, Паулой, Рейдер всегда был ласковым, а о двух своих детях рассказывал с гордостью.

Рейдер был талантлив. Как-то домовладелец из богатого района Викридж, которому приходилось частенько заходить и снова выходить из дома, поинтересовался:

– Можно ли установить сигнализацию так, чтобы не приходилось каждый раз возиться с ней при возвращении домой?

Рейдер придумал оригинальный релейный механизм с таймером, что исключало необходимость постоянно сбрасывать тревожный зуммер.

Установщик и Рейдер разъезжали в фургонах ADT. У Рейдера всегда была с собой темно-синяя спортивная сумка, которую он, казалось, трепетно оберегал. Но установщик понятия не имел почему.

Рейдер иногда исчезал с работы на пару часов, говоря, что едет за оборудованием или запчастями.

Иногда монтажники компании работали в Хатчинсоне, Салине, Арканзас-Сити, небольших городках в нескольких милях от Уичито. ADT позволяла им ночевать по месту работы. Но Рейдер всегда возвращался в Уичито: объяснял, что ему нужно в университет, на занятия.

Рейдер носил с собой пейджер. Иногда ему приходилось работать до рассвета.

В свободное время установщик с Рейдером любили выпить пива, перекинуться шуткой, поболтать про рыбалку, садоводство и охоту. Как-то вместе побывали на перепелиной охоте, в районе водохранилища Марион.

Рейдер однажды спросил, не в курсе ли напарник, как подвязывать кустики помидоров, чтобы они лучше плодоносили.

Установщик рекомендовал воспользоваться колготками – прочными, пластичными, легко завязывающимися. Позже Рейдер заметил, что те колготки ему очень помогли.

Рейдер начал работать в ADT в ноябре 1974 года, когда руководителем филиала был Джим Уэйнскотт. Рейдеру тогда было двадцать девять. Уэйнскотт управлял службой безопасности ADT и занимался отдельными установками и продажами.

Как и монтажник, Уэйнскотт запомнил Рейдера как совершенно обычного человека.

На собеседовании при приеме на работу Рейдер не пытался льстить или переоценивать собственные способности. Он внимательно выслушал рассказ Уэйнскотта о работе. Сначала руководитель филиала решил, что Рейдер пытается влезть в его черепушку: понять, что сказать, чтобы это понравилось Уэйнскотту. Но, когда Рейдер принялся отвечать на вопросы, Джим убедился: тот абсолютно уверен в своих силах.

Уэйнскотт предложил парню работу охранником. Рейдер отказался. Он, конечно, не прочь как-нибудь стать полицейским, «в худшем случае», но работать охранником по ночам не сможет – посещает вечерние занятия и хочет получить степень по отправлению правосудия в штате Уичито.

Установщики ADT выпивали в баре «Плей Пен» на Саут-Вашингтон. У них был тайный шифр. Они передавали друг другу по радио: «ПП30», что означало: «Встретимся в «Плей Пен» в 16:30». Рейдер любил маленькие забавные коды.

Иногда двое друзей выпивали больше, чем стоило. Рейдер порой пил много, но никогда не напивался до бесчувствия.

Бывало, что установщику поздним вечером звонила Паула Рейдер – интересовалась, не знает ли он, где может быть Деннис.

Глава 18

Полицейские истории

1980–1982 годы

Арлин Смит стал боссом Ландвера в 1980 году, когда Ламуньон повысил его с детектива до лейтенанта патруля. Позже Смит говорил, что Ландвер – самый умный офицер, который когда-либо находился под его руководством. У Ландвера тоже был характер. Смит придумал теорию на этот счет: юмор возникает от стресса. А поскольку работа копов иногда бывает напряженной, полицейский юмор тоже порой жуткий и даже жестокий.

Смит частенько начинал работу в третью смену вместе с Ландвером в ресторане «У Дэнни» на Вест-Келлог. Ландвер называл его Смитти.

Как-то вечером в «У Дэнни» не оказалось никого, кроме парочки с орущим ребенком. Уходя, полицейские прошли мимо шумного малыша. Ландвер шутливо заметил Смиту:

– После того как подержишь им голову под водой некоторое время, они прекращают.

Ландвер вышел, и Смит последовал за ним. Наткнувшись на подчиненного, Смит спросил:

– А если бы тебя услышала эта парочка? Я твой лейтенант. И что мне им говорить, если бы они разозлились?

Ландвер только усмехнулся и пошел к машине.

После многолетней работы с копами Смит пришел к выводу, что полицейские, даже самые душевные из них, прибегают к подобному юмору, чтобы выпустить пар, особенно насмотревшись жестокости на месте преступления. И Ландвер тоже повидал немало.

Смит считал, что полицейский юмор – своего рода терапия.

– Я хочу, чтобы мои детективы вели себя свободно, – скажет Смит позже. – Хочу, чтобы они отпускали шутки и чтобы возвращались домой вечерами и крепко спали, даже если когда-нибудь побывают на месте преступления. Почему? Потому что, если вы не испытываете стресса, если спите по ночам, только тогда вы хорошо делаете свою работу. – Кенни Ландвер именно таким копом и был.

Проблема в том, что вся эта речь, посвященная Ландверу, не была правдой. Другие люди, знакомые с ним, говорили: парень шутит и разыгрывает окружающих в попытке скрыть чуткую душевную организацию. Ирен Ландвер, например, была убеждена, что холодная отстраненность ее сына – притворство. Она рассказывала: в детстве он казался уязвленным, если на семейных сборищах подростки отмахивались от малышни, такой как он. Став постарше, Кенни привлекал маленьких ребятишек ко всем забавам.

Его привязанность к детям, особенно к пострадавшим и инвалидам, никуда не делась и после того, как он стал полицейским. Он был постоянным волонтером Специальной Олимпиады, благотворительной организации. Он не оставлял этого поприща на протяжении всей своей карьеры.

Однажды вечером, когда Ландвер был еще патрульным офицером, Ирен заметила, что он сидит за обеденным столом, непривычно молчаливый, не в состоянии ужинать. Спустя какое-то время он встряхнулся и объяснил ей почему.

В тот день, сидя в патрульной машине, он услышал крик вдалеке. Проехал два квартала и увидел причину. Мальчуган восьми лет шел домой, держа за руку пятилетнюю сестренку. Он отвернулся на какое-то мгновение, когда они переходили через дорогу. Мусоровоз сдал назад и раздавил девчушку.

Ландвер вызвал «неотложку» по рации в машине и начал выкрикивать ориентиры. Смит, припарковавшийся в нескольких кварталах от него, услышал мучительные интонации Ландвера и на миг подумал, что назад сдал сам его подчиненный.

Ландвер подвел мальчишку к своей патрульной машине и сделал то единственное, что смог придумать: он солгал ему.

– Они сделают для нее все возможное, – сказал он.

Позже, в доме матери, он сидел в шоке.

Теперь, после долгих ночей на работе, он порой пил в попытках забыться.

Глава 19

Охотники за привидениями

1984 год

Спустя десять лет после убийства семьи Отеро представители городских властей подошли к шефу Ламуньону и принялись расспрашивать его о BTK. Чем больше они говорили, тем больше его удивляли.

Уже пять лет никто и ничего не слыхал о BTK, но люди все еще были напуганы. Джин Дентон, мэр города, и Эл Кирк, глава городской комиссии, жаждали действий. Они спросили, что требуется для поимки убийцы.

– Деньги и людские ресурсы, которых я не могу выделить, – ответил Ламуньон.

К изумлению шефа, Кирк заявил, что они хотят, чтобы это стало возможным.

Город не дал Ламуньону денег, но предоставил временную свободу действий, чтобы он мог распоряжаться имеющимися средствами. Дентон сказал, что Ламуньону следует обзавестись компьютером. Персональный компьютер был для него новинкой. Ламуньон быстро понял, что техника может сэкономить тысячи человеко-часов, анализируя цифры, храня огромные объемы информации и давая полицейским возможность быстро сравнивать списки подозреваемых.

Когда возникла загвоздка с тем, как полиции получить новую технику, представитель городских властей Рэй Трейл одолжил им собственный компьютер.

Ламуньон занялся планированием самого сложного расследования в истории города. Он намеревался подключить не только работу с информацией, но и новые теории ФБР о бихевиоризме и не слишком достоверную пока генетику. У копов был образец ДНК убийцы – в высохшей сперме, хранившейся в конверте для вещдоков со смерти Отеро.

Ламуньон лично отобрал членов в оперативную группу, пообщавшись с руководителями отделов.

– Назовите мне своих лучших парней, – просил он.

Несколько дней спустя начальник Ландвера приказал ему явиться в кабинет Ламуньона для получения нового задания. Ландвер на миг почувствовал неуверенность: гадал, что сделал не так. Дойдя до кабинета шефа полиции, Ландвер увидел знакомые лица: капитана Гэри Фултона, лейтенанта Эла Стюарта, офицеров Пола Дотсона, Эда Нааса, Марка Ричардсона и Джерри Харпера. Он выяснил, что появится еще один: Пол Холмс, офицер, которого ранили вместе с напарником Норманом Уильямсом в перестрелке у института логопедии, на углу улиц Двадцать первой и Гроув в 1980 году.

Ламуньон рассказал, что набирает секретную команду оперативников.

– И вы, парни, в нее приняты.

Они были странной компанией. Холмс, убивший человека, был небольшого роста, очень худым, с тихим голосом. Он вел подробные заметки печатными буквами, был прекрасным организатором. Шеф следил за тем, как движется выздоровление Холмса после перестрелки, и выяснил, что Холмс с Харпером работали над делом BTK в течение восьми лет, посвящали ему свободное время, изучали досье и опрашивали людей.

Стюарт лучше других разбирался в компьютерах.

Дотсон, остроумный и вдумчивый, быстро стал одним из лучших друзей Ландвера. Его тянуло к Ландверу отчасти потому, что оба они были честолюбивыми, неуверенными в своих силах перфекционистами, неравнодушными к черному юмору.

Ламуньон присматривал за Ландвером с тех пор, как тот получил травму руки, и знал: тот помогал в организации Специальной Олимпиады при официальном благотворительном фонде департамента. Он был наслышан о том, что Ландвер – любитель повеселиться, но при этом инициативен.

За исключением Холмса и Фултона, ни один из этих парней не охотился на BTK. Но Ламуньону это нравилось. Он решил, что пора бы взглянуть на это дело свежим глазом.

– Никто не должен знать, чем вы занимаетесь, – приказал им Ламуньон. – Ни ваши жены, ни даже мои заместители.

Доступ в этот кабинет получили только Ламуньон и члены оперативной группы. Однажды, когда попытался войти заместитель шефа полиции, Холмс захлопнул дверь перед самым его носом. Заместитель рявкнул:

– Впустите меня немедленно!

– Нет, – откликнулся Холмс.

К концу 1984 года в команде криминальных репортеров The Eagle появился новичок. Херст Лавиана, обладатель степени по математике, пришел в газету два года назад. Он был спокойным, склонным к аналитике и предпочитал работать в одиночку.

Он ничего не знал о BTK. Как-то вечером он отправился на убийство. Когда Лавиана уходил, Стивенс окликнул его:

– Не забудь спросить у копов, не перерезана ли телефонная линия.

– С чего бы? – спросил Лавиана.

Некоторые вещдоки BTK хранились уже целое десятилетие. Чтобы они уцелели, городские власти отправили их под землю, в хранилище при старых соляных шахтах, вырытых под Хатчинсоном, штат Канзас, в пятидесяти милях к северо-западу. Там хранилась старая документация. В первый же день Холмс, отправляясь туда, подумал: «Надо же, мне довелось побывать в старой соляной шахте». На следующий день он уже опасался идти в холодные темные пещеры.

Досье BTK и коробки с вещественными доказательствами были уложены хаотично. Холмс начал собирать их вместе и помечать все: папки с делами, игрушки из дома Виан, толстенные отчеты по BTK в красных или зеленых переплетах на трех кольцах. Там обнаружилось по меньшей мере пять коробок с записками детективов.

– Мы читаем, читаем и читаем, – позже скажет Стюарт. – Первый месяц мы только этим и занимались – читали отчеты.

Они пообщались с психологами из ФБР. Копы Уичито из оперативной группы задумались о том, что, если BTK когда-нибудь объявится, им следует с ним связаться. И специалисты по поведенческому анализу из ФБР, с которыми консультировались полицейские, пришли к аналогичным выводам.

За много лет до этого опытные детективы, исследовавшие BTK, создали огромную картотеку с именами подозреваемых, которых они проверяли. Новая оперативная группа изучала эти карточки, размышляя над вопросом: не следует ли перепроверить всех этих людей. Это означало потратить сотни человеко-часов. Копы решили, что сделают это.

Они создавали свои собственные индексированные перечни. Опираясь на отчеты штата, округа, города, сформировали список мужчин, жителей округа, которым в 1974 году было от двадцати одного до тридцати пяти лет. Десятки тысяч имен.

Отдельным списком шли имена людей из Государственного университета Уичито, список работников «Колман», еще один – перечень персонала с ближайшей базы ВВС «Макконнелл» и список людей из местной электрической компании. Они составляли перечни привлеченных за жестокое обращение с животными, подглядывающих в окна, сексуальных извращенцев, заключенных и прочих, и прочих.

Хотели отыскать тех, кто фигурировал в нескольких списках. Идея хорошая, но бесперспективная. Тогда они этого не знали, но человек, которого разыскивали, там был – в списке Государственного университета Уичито.

Но у него не было судимости, он не служил на базе ВВС «Макконнелл». Правда, работал в «Колман», как и бесчисленное множество прочих «синих воротничков» из Уичито, но еще до Джулии Отеро и Брайтов; а следователи искали их коллегу.

Тысячи людей встречались по крайней мере в двух списках, что делало их подходящими подозреваемыми до тех пор, пока не брали на экспертизу образцы крови.

Имена полицейских тоже встречались – Пол Холмс, герой перестрелки, фигурировал в четырех списках. Был оправдан благодаря анализу крови.

BTK хвалился, что есть еще одна жертва, пока не опознанная: пятое из семи его убийств. Дебаты длились несколько недель, но наконец оперативная группа решила: жертвой была Кэтрин Брайт. Они добавили к уликам BTK все документы и пакеты с уликами дела Брайт, в том числе одну из пуль, угодивших в голову Кевину Брайту.

Поскольку BTK выстрелил в Кевина из полуавтоматического пистолета «кольт» 22-го калибра, предположительно модели «Таргенсмен» или «Вудсмен», копы составили длинный список тех, кто покупал подобное оружие.

Для сравнения списков они создавали компьютерные программы.

В какой-то момент список подозреваемых сузился с десятков тысяч до 30 жителей Уичито и еще 185, обитавших в других местах.

Холмс сказал, что оперативникам необходимо взять образцы крови и слюны у каждого из подозреваемых.

– Как, черт возьми, вы собираетесь убедить этих людей сдать вам кровь? – спросил Ламуньон.

– Я собираюсь подойти к ним и просто попросить, – ответил Холмс.

Чтобы разыскать всех этих людей, детективы объехали почти все штаты. В группах по двое они ездили в Талсу, Даллас, Хьюстон и так далее. Они кололи пальцы, собирая кровь, и прикладывали к языкам клочки бумаги, собирая образцы слюны. Как-то вечером в Хатчинсоне Холмс встретился с одним подозреваемым и его женой.

– Ваше имя оказалось в списке подозреваемых в том, что они BTK, и я хочу исключить вас из него, – заявил Холмс. – Мне необходимы образцы вашей крови и слюны.

– Не давай этим парням ни черта, – рявкнула на мужа женщина.

– Тогда мне придется опросить ваших работодателей и соседей и полностью проверить ваше прошлое, – объяснил Холмс.

– Ничего не давай этим людям, – сказала женщина.

– Извините, я на минутку, офицер, – неожиданно произнес мужчина. И развернулся к жене: – Заткнись, сука.

После чего обернулся к Холмсу:

– Вы можете взять столько крови, сколько нужно.

Полицейские проверяли и бывших жен подозреваемых.

– Простите, что приходится спрашивать, – говорили они. – Но не любил ли вас бывший супруг связывать вас во время секса? Проникать сзади? Имел ли склонность к анальному сексу?

Все эти вопросы они задавали, потому что BTK на своих рисунках подчеркивал женские ягодицы.

Копы опасались, что люди будут спорить или отказываться дать образцы жидкостей или поделиться информацией. Но практически все шли на сотрудничество.

– Большинство из наших подозреваемых – законопослушные граждане, которые хотят помочь полиции выполнять свою работу, – заключил Стюарт.

Все эти подозреваемые были исключены из списка: экспертиза биологических жидкостей показала несовпадение с анализами BTK. Это удивило оперативников. Они принялись за новые списки.

В октябре 1984 года криминалисты ФБР, в числе которых был Рой Хейзелвуд, представили копам первые свои разработки по BTK. Хейзелвуд был уверен: BTK практикует связывание в повседневной жизни, он сексуальный садист, помешан на контроле, с окружающими может взаимодействовать исключительно поверхностно.

– Вы знаете его, но на самом деле это незнакомец. – Криминалист чувствовал, что, хотя BTK может быть хорошим работником, ему бы не понравилось, попытайся кто-нибудь указывать ему, что делать. – Ему нравится водить машину… Его могут воспринимать как водителя.

Хейзелвуд также считал, что BTK коллекционирует предметы, которыми можно связывать, и читает криминальные романы и детективные журналы. Это вызвало интерес у полицейских. Они предположили, что детективный журнал можно воспринимать в качестве инструкции, помогающей избежать наказания за убийство. После того как Хейзелвуд рассказал об этом, Холмс, входя к кому-то в дом, стал искать детективные журналы.

Порой им приходилось работать по семь дней в неделю.

– Это ужасно, – позднее говорил Ландвер. – Ты носишься целую неделю, а такое ощущение – что все три, ведь вокруг нет никого, кто бы хорошо выглядел, и ты не знаешь, куда он делся. Бывает, что тебе вообще не хочется идти на работу!

После службы копы прибегали к традиционному способу снятия стресса.

– Нам приходилось напиваться, – объяснял Стюарт. – Ребята работали по двенадцать-четырнадцать часов в сутки.

Однажды, вскоре после того, как полицейские приступили к новому заданию, Холмс услышал, как офицер спрашивает кого-то: «Что эти парни делают в закрытой комнате?» – «Охотятся за привидениями», – последовал ответ.

Откуда-то на двери их кабинета появился плакат с рекламой фильма Билла Мюррея о том, как охотники за привидениями, псевдоученые, гоняются за призраками в Нью-Йорке.

Охотники за привидениями. Громкое название.

Но охотники за привидениями так никого и не поймали.

В 1985 году Стивенс устроился на работу в The Dallas Morning News. Он сделал копию досье BTK и взял с собой. Давным-давно он показывал оригиналы Лавиане.

– Изучи это, – сказал ему Стивенс, – на случай если он вернется.

Если BTK когда-нибудь вновь пришлет в The Eagle весточку, Лавиана должен отнести ее в полицию, но только после того, как сделает копию, добавил он.

Сразу после ухода Стивенса BTK убил снова.

Глава 20

Мэрин Хедж

26–27 апреля 1985 года

Мэрин Хедж была не выше полутора метров ростом и весила сорок пять килограммов. Бабушка, пятидесяти четырех лет, она говорила с южным акцентом, стекавшим с ее языка медленно, как патока тягучими каплями соскальзывает с ложки.

Она любила украшения, одевалась с особой любовью к себе, к каждому наряду подбирала туфельки. Пусть и маленького роста, она умудрялась выглядеть стильной. Она обожала готовить из ничего и учила молоденьких невесток жарить хашпаппи[13] и зубатку, как научилась сама, пока была еще малышкой Мэрин Уаллас из Арканзаса.

Ее муж, работник «Бичкрафт»[14], умер в 1984 году, оставив ее в одиночестве в доме на Индепенденс-стрит, 6254, в Парк-Сити, пригороде Уичито. С потерей она справлялась, заботясь о других: о друзьях, сыне, трех дочках и внуках. Ей нравилось встречаться с клиентами, которых она обслуживала добрую дюжину лет, работая в кофейне Медицинского центра Уэсли во вторую смену. И еще оставались игра в бинго и ее друзья из баптистской церкви в Парк-Сити.

Рейдер отмечал время, в которое Хедж уходит и возвращается, высматривал мужчин в ее доме и даже побывал в кофейне в Уэсли, где, как он смог выяснить, она приступала к работе в два часа дня и заканчивала в районе полуночи.

Он сознавал, что было бы глупо убивать человека, живущего всего в шести домах от него. Но за годы, прошедшие со времени преследования Нэнси Фокс, он обленился, изучил серийных убийц и решил, что перехитрит умников из ФБР.

Вероятно, одиночка, говорили они. Возможно, без семьи. Серийные убийцы не способны остановиться.

Ничто из этого не относилось к нему. И он вновь докажет, что они ошибаются. Он убьет в собственном районе, в своем квартале, убьет миниатюрную леди, которую достаточно хорошо знает, чтобы помахать ей рукой, когда они с женой проезжают мимо ее дома по дороге в церковь.

Эксперты правы в одном: серийные убийцы одержимы. За одиннадцать лет, прошедших со дня убийства Отеро, Рейдер занимался троллингом сотен женщин в Уичито и маленьких городках по всему Канзасу, разъезжая по работе – или, как случится в 1989 году, организуя в округе Уичито перепись населения для Бюро переписи США.

К 1985 году он устал от шпионажа, разведывания закоулков, планирования путей побега. Он выбрал собственную соседку отчасти потому, что это было удобно.

Его никогда не утомляли волнения, связанные с разработкой проектов. Он по-прежнему был готов приложить усилия, чтобы воплотить в реальность свои фантазии. Для этого убийства – проекта «Печеньки» – он тщательно продумал свое алиби. И намеревался задействовать маленького скаута, собственного сына, в качестве прикрытия.

В лагере ТаВаКоНи, километрах в тридцати от дома, они разбили палатки. Лил дождь, земля была сырой. Его сыну нравились такие маленькие приключения. Много лет спустя сын Рейдера рассказывал, что отец всегда был его лучшим другом.

Той ночью в лагере, после наступления темноты, Рейдер объявил другим отцам скаутов, что у него разболелась голова.

– Рано лягу спать, – заметил он.

После чего ускользнул, оставив сына с мальчишками и их отцами.

Он проехал в западном направлении, к дому, километров восемь. На проселочной дороге, невдалеке от Андовера, восточнее Уичито, остановился и вытащил «комплект для убийств» из сумки для боулинга. Снял скаутскую форму и переоделся во все темное. После чего отправился на северо-восток Уичито. Неподалеку от магазинов Бриттани-центра припарковался у кегельбана, вошел и прикинулся пьяным. Плеснул пивом на лицо и одежду и вызвал такси. Сумку положил на сиденье рядом с собой.

– Гульнули с ребятами, – сказал водителю Рейдер. – Мне надо домой.

Когда они подъехали к Парк-Сити, он попросил водителя высадить его на Вест-Парквью, в квартале к востоку от Индепенденс-стрит.

– Дальше прогуляюсь, – пояснил он. – Надо прийти в себя.

Он старался говорить невнятно, дурача таксиста. Если эта поездка когда-нибудь всплывет в расследовании, водитель вспомнит надравшегося чувака в темном, а не папочку-скаута, который дрыхнет в палатке в ТаВаКоНи в тридцати километрах восточнее. Если будут расспрашивать, отцы скаутов расскажут, что он всю ночь был в палатке из-за головной боли.

Он расплатился с таксистом и отправился пешком по своему району. Здесь он нашел бы дорогу даже во сне. Он прошел через парк, через задний двор собственной тещи – и наконец приблизился к дому Мэрин Хедж.

Встревожился при виде ее машины – должно быть, она уже дома.

Он намеревался спрятаться внутри и застать Мэрин врасплох, когда она вернется. Он надеялся, что она будет одна.

Он перерезал телефонную линию кусачками, но врываться в дом не торопился, стараясь вести себя тихо. Медленно вскрыл дверь отверткой с длинной ручкой. Прокравшись внутрь, обнаружил, что Мэрин там нет.

Но через несколько минут услышал, как хлопнула дверца машины, затем голоса – ее и мужской. BTK спрятался в шкаф, кипя от бешенства. Он прождал целый час, пока мужчина и Мэрин общались.

Мужик ушел, а Мэрин легла спать.

Проснулась она, когда Рейдер забрался к ней в постель.

Шеф полиции Парк-Сити, Эйс Ван Вей, и офицер службы по отлову собак по имени Род Рем обнаружили ее девять дней спустя. Ее маленькое тело было спрятано под кустами в мокрой канаве, на Пятьдесят третьей северной улице, к северо-востоку от Уичито. Ее тело разлагалось, к тому же до него добрались животные.

Украденный у нее «Монте-Карло» обнаружили в Бриттани-центре в Уичито. Сумочку, в которой не осталось ни единого документа, нашли в нескольких милях от тела. Женщина была задушена. Петля из завязанных узлом колготок валялась рядом. Когда об этом услышали копы из Уичито, они заподозрили BTK, чье последнее известное убийство произошло в декабре 1977 года. Но, насколько было известно полиции, BTK никогда никого не убивал за пределами Уичито, не охотился на людей старше тридцати восьми, не вытаскивал тела на улицу. И казалось, что у него пунктик: адреса, в которых фигурирует номер три. Мэрин же жила в доме 6245 по Индепенденс, Парк-Сити. Привлекла их внимание перерезанная телефонная линия, но в остальном это дело не соответствовало ничему из того, что они знали о BTK.

После обнаружения тела Мэрин Хедж соседи Рейдера в Парк-Сити испуганно всполошились. Интересно, что бы они подумали, если бы знали всю историю – что он сделал с Мэрин после того, как убил ее? Завернув в одеяло, оттащил ее обнаженное тело к машине. Она была такой миниатюрной, но он едва смог ее поднять. Запихнув труп в багажник, поехал в свою Лютеранскую церковь, где провел много воскресений, претендуя на то, чтобы считаться добрым христианином.

Он заклеил все окна черными мешками, чтобы те не пропускали свет, который он немедленно включил. Прежде чем отправиться в скаутский лагерь, он там же, в церкви, спрятал пластиковые пакеты.

Находясь в церкви, он поиграл в Бога: управлял ею, натягивал на ее холодные ноги высокие каблуки, укладывал ее связанное тело в непристойные позы и фотографировал, чтобы позже насладиться снимками.

Потом увез тело за город и бросил.

К тому времени ночь клонилась к рассвету, и ему пришлось поспешить обратно к скаутам. С долей сожаления он избавился от ее «Монте-Карло» в Бриттани-центре – машину станут разыскивать – и поехал за рулем собственного автомобиля обратно в лагерь.

В то утро он поднялся вместе с остальными отцами и ребятами.

Когда до него дошли слухи, бродившие по соседям, о том, что, возможно, Мэрин убил ее мужчина, он сказал:

– Нет. Этого быть не может.

Глава 21

Вики Вегерле

16 сентября 1986 года

Работа Ландвера в оперативной группе «Охотники за привидениями» способствовала тому, что в 1986 году его повысили до детектива.

16 сентября того же года он проспал до полудня, поскольку накануне работал допоздна. Проснись он пораньше и выйди на балкон – возможно, увидел бы, как человек, которого он искал, выходит из золотистого «Шевроле» модели «Монте-Карло» 1978 года.

Рейдера привлек район проживания Ландвера три недели назад, когда он увидел молодую женщину, садящуюся в машину. Она напомнила ему Мэрин Хедж. Начав преследовать молодую жительницу Уичито, он узнал, что у нее есть муж, но она проводит много времени дома одна. Иногда во время своих наблюдений BTK слышал звуки пианино.

Рейдер подумал, что она прекрасно играет.

В те ранние годы, когда Ландвер жил в своей холостяцкой квартирке в Индиан-Хиллз-Апартментс, техником был парень по имени Билл Вегерле. Ландвер считал Билла хорошим человеком с тихим характером. Другие люди, знавшие Билла, говорили, что он не проявлял особых эмоций.

Жена Билла, Вики, обычно днем оставалась дома, присматривая за двухлетним сыном Брэндоном в их маленьком домике на 13-й Западной улице, дом 2404. Она проводила много времени с Брэндоном и Стефани, их девятилетней дочкой.

Также она нянчила новорожденного сына и двухлетнюю дочь подруги Венди Джонс. Вики любила детей.

Она добровольно работала в Лютеранской церкви Сент-Эндрюс, прихожанкой которой являлась, и в Методистской церкви Эсбери Юнайтед, которая находилась по соседству. Венди считала, что у Вики выдержка замечательной матери – она никогда не повышала голоса, даже если дети испытывали ее терпение. Порой, когда Венди приходила за детьми, Вики предлагала ей присесть рядом, и они разговаривали, наблюдая, как играют их дочери.

Рейдеру понравилось то, что он увидел – молодая, светловолосая женщина, находящаяся одна дома в течение целого дня. Он так любил слушать ее игру, что обозначил ее в своих записях как «Проект «Пианино».

После того как Билл оставил работу по обслуживанию квартир в Индиан-Хиллз, он стал специалистом по покраске домов. 16 сентября Билл сказал Вики, что работает в одном местечке неподалеку и вернется домой к обеду пораньше – нужно на время сделать перерыв, чтобы высох первый слой краски. Ему нравилось проводить время с Вики и Брэндоном, который теперь неуверенно ходил на ножках по всему дому. Это был приятный дом: жена, дети, музыка. Иногда Вики играла на пианино, пока Брэндон дремал.

Рейдер изменил визитную карточку, чтобы она выглядела как удостоверение личности работника телефонной компании. У него осталась желтая каска, еще от ADT. Он вырезал кусок обложки руководства по ремонту телефонной компании Southwestern Bell и наклеил его на каску, надеясь выдать себя за телефонного мастера.

Портфель, который он должен был нести, выглядел солидно, но содержал только необходимые инструменты: веревку, шнур, нож, пистолет. На этот раз он решил использовать кое-что новенькое: кожаные шнурки, привязанные к тому, что он называл удавкой. «Кожаный подвес» – так он это называл. Рейдер подумал, что кожа, тонкая и прочная, ускорит процесс удушения. Он завязал шнурки узлами для большей надежности.

Он припарковал фургон охранной компании на стоянке торгового центра «Индиан-Хиллз», надел каску и пошел через улицу к дому блондинки. Но сначала Рейдер заглянул в дом ее пожилых соседей. Они впустили его, и он сделал вид, что проверяет их телефон. Таким образом он хотел усыпить бдительность белокурой женщины, которая увидит в нем телефонного мастера, работающего в этом участке. Так он входил во многие дома.

Выйдя из дома пожилой пары, он подошел к двери белокурой женщины. Внутри слышались звуки рояля. Когда он постучал, музыка прекратилась.

В дверях она настороженно посмотрела на него.

Мне нужно проверить вашу телефонную линию, сказал Рейдер. В гостиной он увидел маленького мальчика.

Она спросила, так ли необходимо ему входить. Разве не должен он выйти на задний двор, чтобы проверить телефонную линию? Там была собака, но она могла подержать ее дома.

Нет, нет, сказал он. Ему нужно проверить дом.

Как он потом вспоминал, ей это не понравилось, но она впустила его и показала телефон в столовой. Он открыл свой портфель и завел непринужденную беседу, вытащив собранное им лично устройство, которое должно было напоминать телефонный тестер. Рейдер вертел его в руках и болтал. Вокруг, казалось, не было ни одного человека.

Что ж, сказал он, похоже, все работает. Он положил фальшивый тестер в портфель и вынул пистолет.

Иди в спальню, приказал он.

Она начала плакать. А как же мой ребенок, спросила она.

Он пожал плечами. Какое мне дело до твоего ребенка.

Мой муж скоро будет дома, заявила она.

Надеюсь, он не станет особенно торопиться, ответил он ей.

Рейдер подумал, что она, вероятно, лжет, но он достаточно долго наблюдал за домом, чтобы знать, что у нее действительно есть некий «муж». Теперь ему нужно было спешить, и это его расстраивало.

Он заставил ее лечь на водяную кровать, пока она плакала и пыталась его умолять. Связал ей запястья и лодыжки кожаными шнурками. Вики начала молиться вслух. Внезапно она дернула руками, разорвала путы и стала бороться, а потом поднялась суматоха. Собака снаружи услышала их драку через открытое окно и начала лаять. BTK бил Вики по лицу, снова и снова, потом схватил за горло. Она сопротивлялась, царапая его ногтем по шее.

Они упали с кровати на дальней от двери стороне.

Он попытался воспользоваться своим удушающим приспособлением, но не смог ухватиться за него после того, как обхватил ее горло. Рядом он заметил пару колготок. Ему удалось накинуть их ей на шею.

Однако Рейдер был разочарован. Он хотел насладиться пыткой, но времени на мастурбацию не было.

Он достал свой «Поляроид», расположил тело по своему вкусу, задрал топ, чтобы частично обнажить грудь, и сделал снимок. Он еще дважды поднимал одежду и нажимал на спуск. Потом он собрал свои вещи, сел в ее «Монте-Карло» и уехал.

Она умерла на полу между кроватью и шкафом. Ее нельзя было заметить, стоя в дверях спальни.

Глава 22

Главный подозреваемый

Сентябрь 1986 года

Билл Вегерле, как и планировал, отправился домой на обед пораньше. На углу 13-й и Западной улицы мимо него проехал «Монте-Карло», направлявшийся в другую сторону. Билл еще подумал, что это машина его жены, пока не увидел за рулем высокого мужчину.

Когда он вернулся домой, «Монте-Карло» там не было, как и Вики. Это его расстроило – их сын остался один. Билл не мог себе представить, почему Вики уехала и оставила двухлетнего ребенка; возможно, она убежала в магазин. Билл обнял Брэндона и подождал, сделал бутерброд и съел его, прошелся по кухне.

Некоторое время спустя его начали одолевать сомнения. Пора было возвращаться на работу. Он снова прошелся по дому. Прошло сорок пять минут, прежде чем он нашел ее.

Несколько мгновений спустя он уже звонил в 911 и полным боли голосом сообщил: «Я думаю, кто-то убил мою жену. – Диспетчер услышал протяжный стон. – Вики, Вики, Вики, Вики, Вики, о боже, о нет, нет, нет, нет».

Рейдер проехал в «Монте-Карло» на запад, потом около мили на север, до Двадцать первой улицы. Он выкинул портфель в мусорный бак возле магазина мороженого «Браумс». В мусорном баке возле магазина автозапчастей он оставил каску, предварительно сняв с нее этикетку Southwestern Bell. Кроме этикетки он сохранил снимки. Он вернулся на улицу, где жила та женщина, припарковал «Монте-Карло» рядом с мясным рынком и направился к своему фургону, припаркованному напротив ее дома.

Он услышал вой сирен.

Двое пожарных, Рональд Эванс и лейтенант Марк Хейнс, нашли Билла Вегерле, бьющего кулаком в косяк у входной двери. «Если бы я оказался здесь на пять минут раньше, я бы успел ее спасти», – сказал он им.

Они нашли его жену в спальне. Рядом с ее головой лежал перочинный нож. Позже Билл рассказал им, что с его помощью перерезал кожаные шнурки и нейлоновый чулок, замотанный вокруг ее шеи. Места на реанимационные процедуры в спальне не хватало, и они отнесли ее в столовую.

Приехала «Скорая». Двадцативосьмилетняя парамедик Нетта Зауэр увидела Билла во дворе, он держал на руках маленького мальчика и разговаривал с полицейским. Ребенок выглядел спокойным.

В столовой Нетта обнаружила, что пожарные пытались сделать искусственное дыхание, хотя Вики не подавала признаков жизни. Ее лицо было покрыто пятнами, причина которых была очевидна по следу от веревки на шее. Ее руки были связаны за спиной, кожа шнурков глубоко врезалась в кожу. На лодыжках тоже были шнурки. Нетта, оглядевшись, увидела разбросанные игрушки. Убийца сделал это на глазах у мальчика. «Неужели он плакал? Неужели убийца причинил ему боль?»

Нетта и другие медики работали с Вики в течение десяти минут, а затем положили ее в машину «Скорой помощи». Их действия сопровождали репортеры с камерами.

Когда Нетта увозила Вики, она увидела, что ее муж все еще стоит во дворе с сыном и разговаривает с полицией.

В отделении неотложной помощи больницы Риверсайд врачи констатировали смерть Вики. Нетта слышала, как кто-то сказал, что, по мнению копов, это мог сделать муж.

Детективы, расследующие смерть жены в стенах дома, обычно сначала подозревают мужа. Это стандартная процедура: быстро исключить его из числа подозреваемых или установить вину. Поэтому детективы задавали Биллу массу болезненных вопросов: в котором часу, вы сказали, вы видели «Монте-Карло»? Как долго вы сидели дома, прежде чем поняли, что ваша жена в спальне? Сорок пять минут? Почему так долго?

Билл не выказывал особых эмоций. Его друзья знали, что это потому, что он был сдержан, но полицейским в таких обстоятельствах Билл казался странно спокойным.

Детективы старались действовать быстро. Первые несколько часов в расследовании убийства имеют решающее значение. Детективы увеличивают шансы на поимку убийцы, если проявят настойчивость с первого часа, не будут спать большую часть первой ночи, следуя за наводками, допрашивая свидетелей. Чем больше проходит часов, тем меньше остается следов.

Они отвезли Билла в центр и допросили его: у вас был роман на стороне? У нее был роман? О чем вы спорили? Они не удовлетворились рассказом Билла о том, по каким улицам он ехал домой и где видел «Монте-Карло» своей жены, когда тот проезжал мимо, направляясь в другую сторону. И он просидел в доме сорок пять минут, прежде чем нашел ее? О чем это говорит?

Детективы предложили провести проверку на детекторе лжи.

Билл согласился. В конце концов, он был невиновен.

Врач, проводивший вскрытие, увидел, что убийца душил Вики так сильно, что у нее началось внутреннее кровотечение. Она была избита – на правом ухе, щеке и подбородке виднелись царапины. Он обнаружил царапину на ее левой руке и костяшку, которая распухла незадолго до ее смерти. Это было доказательством драки с преступником.

Он нашел кусочек кожи под ногтем. Она задела нападавшего.

Доктор искал доказательства сексуального насилия, но их не было. Он взял мазок из ее влагалища и сохранил его на случай, если в образце окажется семенная жидкость.

Детекторы лжи регистрируют частоту сердечных сокращений, кровяное давление и потоотделение. В идеале по изменению некоторых физических параметров можно определить ложь виновного человека. Но полицейские используют детекторы лжи только в качестве дополнительного инструмента. Большинство судов считают их ненадежным свидетельством.

В дальнейшем детективы Уичито пришли к выводу, что тест на детекторе лжи никогда не следует проводить с супругом или близким членом семьи сразу после убийства. Если муж только что потерял жену, его эмоции могут ложно регистрироваться как чувство вины. Но этот вывод они сделают только в будущем. В день смерти Вики детективы провели с Биллом два теста на детекторе лжи – и он провалил оба.

После этого полицейские действительно проявили жесткость. Их голоса стали громче. Они допрашивали Билла на шестом этаже мэрии и позволили семье Билла присутствовать в соседней комнате. Родственники Билла подслушали некоторые вопросы. И они разозлились.

Билл сказал следователям, что ему нужно в туалет. Он вышел так, чтобы его могли видеть члены его семьи. Один из них крикнул: хватит отвечать на вопросы и позовите адвоката.

Билл сказал детективам, что с допросом покончено.

По закону это было его право.

Они отпустили его.

Полиция никогда не обвиняла Билла Вегерле в убийстве его жены, но нашлись детективы, которые в течение следующих двух дней в частном порядке говорили, что Билл, вероятно, убил ее. Этот слух распространился по городу. Школьники на детских площадках иногда рассказывали детям Вегерле, что их отец убил их маму.

Билл никогда публично не жаловался, но отказался впредь разговаривать с полицейскими.

Это серьезно нарушило ход расследования. Невиновный муж – лучший источник информации для следователя, потому что у него есть ключ к бесчисленным уликам: он знает имена родственников и друзей своей жены, магазины, в которых она делала покупки, парнишку, которого она наняла подстричь газон.

Билл любил свою жену – они с Вики занимались любовью в ночь перед ее смертью. Но сотрудничать с полицией Билл перестал сразу после своего ухода.

Через несколько часов после смерти Вики Ландверу позвонил следователь из группы «Охотников за привидениями» Пол Холмс и сообщил, что в нескольких минутах ходьбы от его квартиры обнаружена машина, принадлежащая жертве убийства.

Ландвер вышел на балкон и увидел золотистый «Монте-Карло», припаркованный на другой стороне улицы.

Через три дня после смерти Вики Ландвера и Холмса отправили в дом Вегерле. И это поставило их в неловкое положение.

Они изучили место происшествия, сводки, отчеты. Их роль ограничивалась беглым взглядом. Но этот взгляд убедил их, что Билл невиновен.

Ландвер и Холмс поделились увиденным с Полом Дотсоном, еще одним «охотником за привидениями». Он пришел к тому же выводу: вероятно, убийца не Билл, а, может быть, даже BTK. Это противоречило тому, что думали детективы, занимавшиеся делом Вегерле. Брат Дотсона, Джон Дотсон, был капитаном отдела по расследованию убийств. Ландвер и Холмс решили не навязывать свои выводы другим детективам. Ландвер не собирался вступать в прения с назначенными на расследование детективами, основываясь на своем поверхностном взгляде на неполные доказательства.

Но двухлетний сын Билла сказал полиции: «Дядя обидел маму». Ни один ребенок, по мнению Ландвера, не сказал бы «дядя обидел маму», если бы видел, как это делает его отец.

Ландвер также считал маловероятным, что Билл задушил Вики на глазах у Брэндона. Билл знал, что Брэндон немного умеет говорить и может рассказать, что он видел.

Самым убедительным доказательством невиновности Билла, по мнению Ландвера, было то, что убийца украл водительские права Вики, оставив, однако, бумажник, деньги и кредитные карточки.

Это не муж, убивающий жену, подумал Ландвер. Это сексуальный извращенец, крадущий трофей.

Ландверу было жаль Билла, жаль, что его жену убили и что некоторые полицейские решили, что это его рук дело. Но Ландвер также считал, что Билл должен был оставаться в комнате для допросов даже после того, как копы стали вести себя с ним жестче. «Если бы убили мою собственную жену, – сказал Ландвер много позже, – этим копам пришлось бы, черт возьми, вышвырнуть меня из комнаты, чтобы я перестал с ними разговаривать. Я бы никогда не заткнулся, я бы продолжал подкидывать им идеи, пока они не выяснят, кто это сделал».

Но все оказалось не так просто.

Глава 23

Новые провалы и новые приятели

1987–1988 годы

Если бы город знал, что новое убийство – дело рук BTK, «Охотники за привидениями» остались бы вместе. Но к тому времени, когда была убита Вики Вегерле, Ламуньон начал сдавать позиции.

К следующему, 1987 году большинство «охотников за привидениями» перевели, остался только Ландвер. Он упаковал папки в шкаф и в тридцать семь коробок; коробки отправились в подвал мэрии. Ламуньон позволил The Wichita The Eagle взять интервью у «Охотников за привидениями».

Билл Хиршман часами записывал на магнитофон интервью с капитаном Ландвером, Элом Стюартом и другими. Его стенограммы свидетельствовали о разочаровании. Стюарт не выдержал и заплакал, когда заговорил о Джози Отеро; он думал, что подвел ее.

– Вы чувствуете вину, которую испытывают перед вами следователи, просто читая их отчеты, – сказал Ландвер Хиршману. – Так и сквозит между строк: почему мы не можем его найти?

Они испробовали все, что могли придумать: Ландверу, например, поручили проверить теорию о том, что BTK мертв. Для этого он составил список всех белых мужчин, умерших в Уичито с 1980 года, и проверил их биографию. Это была нудная работа. Оперативная группа «Охотников за привидениями» потратила тысячи часов и сотни тысяч долларов федерального бюджета, при этом в постоянном нервном напряжении находились и они сами, и их родные.

Пол Дотсон никогда не скрывал своего разочарования.

– Когда я размышляю об «Охотниках за привидениями», я думаю только о том, какой это был провал, и о том, что мог бы сделать больше, будь я умнее.

Стоило ли оно того, спросил Хиршман.

Вероятно, да, сказал ему Ландвер. Если BTK когда-нибудь объявится, Ландвер многое о нем узнает. Он обратил внимание на серьезный недостаток BTK – высокомерие. Это может сыграть им на руку.

«Охотники за привидениями» вычеркнули сотни потенциальных подозреваемых, так что, если BTK появится снова, копы начнут не на пустом месте.

– Что заставляет вас заниматься этим делом? – спросил Хиршман.

– Я все еще верю, что его можно поймать, – сказал Ландвер. – Я все еще верю, что он где-то там.

Он предположил, что BTK может оказаться в тюрьме за незначительное преступление, и если это так, то «он, вероятно, рано или поздно выйдет, и я полагаю, что когда он выйдет, то продолжит убивать». Дотсон, разделявший с Ландвером разочарование по поводу их неудачи, был удивлен ответом своего друга.

– Не беспокойся об этом, – мрачно сказал Ландвер.

– Но почему?

– Потому что мы все еще можем его поймать.

Ландвер отметил, что теперь у них есть план, который они отшлифовали в дни тщетных поисков: если BTK когда-нибудь снова даст знать о себе, они намеренно используют средства массовой информации, чтобы сыграть на его эго и заставлять его посылать сообщения, пока он не допустит роковую ошибку. Ландвер также напомнил Дотсону, что изучение ДНК продолжается, а BTK оставил образцы своей ДНК на всех трех местах преступления.

Но за всеми оптимистичными разговорами Ландвера о поисках BTK Дотсон замечал, что расследование сбавляет обороты. Ландвера терзала неуверенность в себе; Дотсон видел напряжение и усталость на лице друга. Они пытались шутками вывести друг друга из этого состояния. Но у Ландвера начались проблемы со сном. Он начал еще больше пить.

Незадолго до конца 1987 года полицейское управление Уичито, которое год назад повысило его до детектива, назначило Ландвера в отдел по расследованию убийств – об этой работе он мечтал последние десять лет.

«Охотники за привидениями» никогда не распадались по-настоящему. Ламуньон сказал, что они не распустят отряд, пока не отработают все версии. Поэтому, даже когда Ландвер взялся за другие дела, он продолжал каждый день думать о BTK.

В последний день 1987 года женщина по имени Мэри Фэгер, вернувшаяся от родственников, приехала к себе домой по адресу: 7015 по 14-й Восточной улице и обнаружила, что ее муж и дочери мертвы.

Шестнадцатилетняя Шерри утонула в горячей ванне. Девятилетнюю Келли задушили несколько часов спустя и бросили в ванну к сестре. Их отец, Филипп, был убит выстрелом в спину.

Ландверу поручили помогать главному детективу, Джиму Бишопу, расследовать дело. Тела девочек больше суток находились в воде. Когда Ландвер вернулся домой и разделся после работы на месте преступления, запах вареной плоти уже пропитал его одежду. Всю оставшуюся жизнь запах горячей ванны с теплой водой и хлоркой будет напоминать ему о доме Фэгеров.

Через несколько дней в Стюарте, штат Флорида, полиция разыскала Уильяма Т. Баттерворта, тридцатитрехлетнего подрядчика, который только что закончил строительство солярия, где размещалась гидромассажная ванна.

Полицейские были уверены, что убийца – Билл Баттерворт. Он уехал из дома Фэгеров на семейном автомобиле, остановился в торговом центре «Таун Ист», чтобы купить новую одежду, а затем направился во Флориду. Баттерворт сказал полиции, что он был настолько травмирован, когда обнаружил тела, что сбежал в полном беспамятстве. Ему не поверили.

Поиск улик, которые Ландвер собрал против Баттерворта, чем-то напомнил ему решающий прыжок перед трехочковым броском в баскетбольное кольцо.

Через несколько дней после убийства мужа и дочерей вдова Мэри Фэгер вскрыла почту и прочла первую строчку бессвязного, насмешливого стихотворения анонимного отправителя: «ЕЩЕ ОДИН КРАДЕТСЯ В БЕЗДНЕ ПОХОТЛИВЫХ МЫСЛЕЙ И ПОСТУПКОВ».

В сообщении был рисунок молодой девушки со связанными за спиной руками, лежащей рядом с ванной с выражением страха на лице. В правом нижнем углу рисунка находился символ. Полиция отметила, что он был похож на символ, которым BTK подписал изображение Анны Уильямс: буква B, повернутая набок. На этот раз, однако, ножки буквы К напоминали сдвинутые брови. Пишущий не утверждал, что убил Фэгеров. Вместо этого он выражал восхищение убийцей:

О ГОСПОДИ ОН ПОЛОЖИЛ КЕЛЛИ И ШЕРРИ В ВАННУ

СОЛНЦЕ И ТЕЛО ПРОПИТАННОЕ ПОТНОЙ ВОДОЙ

ЖЕНСКИЙ КОРАБЛЬ СТРОИТЕЛЬ БУДЕТ КРЕСТИТЬ ВАННУ

НЕПОРОЧНЫМИ ДЕВАМИ…

Ландвер увидел, что набросок, в отличие от рисунка Нэнси Фокс, сделанного BTK, был неточным – его нарисовал кто-то, кто не был на месте убийства.

Никто ничего не слышал о BTK с тех пор, как в 1979 году, более восьми лет назад, он написал письмо жертве ограбления Анне Уильямс. BTK, насколько им было известно, никого не убивал со времен Нэнси Фокс в 1977 году.

На самом деле полицейские не были уверены, что это письмо отправил именно BTK. Но адвокат Баттерворта, Ричард Ней, подал ходатайство, утверждая, что убийства семьи Фэгер были похожи на семь убийств BTK 1970-х годов. Возможно, BTK и убил Фэгеров, заявил Ней.

Судья постановил, что Ней не имеет права использовать это письмо во время суда, потому что он не может доказать связь с предыдущими убийствами. Ландвер вздохнул с облегчением. Но газеты и телеканалы активно освещали это дело и связь с BTK еще до суда. Поэтому, хотя BTK и не упоминался на суде, о нем думали все, включая присяжных.

Присяжные признали Баттерворта невиновным, и полиция сочла дело закрытым.

В том же 1988 году Нетта Зауэр приехала на своей машине «Скорой помощи» в дом, где кого-то укусила собака. Над этим делом работал коп, который ее рассмешил.

Нетта была совсем молодым фельдшером в тот день два года назад, когда пыталась спасти Вики Вегерле. Теперь она стала более опытной и видела еще несколько сцен убийства.

В доме, где находилась кусачая собака, молодой полицейский начал флиртовать с ней в дразнящей, саркастической манере. Она не оставалась в долгу. Его звали Келли Отис.

Они встречались еще несколько раз, оба работали на несчастных случаях или местах преступлений. Со временем это привело к встрече за завтраком, потом к свиданиям, потом к разговорам о браке. Нетта считала остроумных парней очень смышлеными, а Отис был необычайно остроумен. Она видела за его язвительностью твердый характер. Он вырос сыном трудолюбивой матери-одиночки. Как и Нетта, он был адреналиновым наркоманом, поэтому и стал копом.

Она не стала рассказывать ему о том дне в доме Вики Вегерле. Убийство Вегерле было делом нераскрытым, интересным только для детективов, а Отис не собирался становиться детективом. Он любил патрулировать улицы.

Нетта познакомилась с ближайшим другом Отиса, патрульным офицером с бесстрастным лицом, широкими плечами и резкими манерами. Отец Даны Гауга служил в армии. Его мать была японкой и владела магазином тканей в маленьком городке Тонганокси, штат Канзас. У Гауга были сдержанные манеры, но Нетта видела, что это всего лишь маска: Гауг был добросердечным, застенчивым – и одним из немногих людей, достаточно забавных, чтобы развеселить Отиса.

Приговор Баттерворта имел серьезные последствия. Ламуньон обвинил прокурора округа Кларка Оуэнса в том, что тот нанял, по утверждению Ламуньона, неопытных прокуроров. И не только он был недоволен исходом дела. Несколько недель спустя Нола Тедеско Фулстон, суровый молодой адвокат, давным-давно проверившая целостность телефонной линии и согласившаяся на сопровождение до машины из страха перед BTK, объявила, что будет баллотироваться против Оуэнса на ноябрьских выборах. Она назвала суд над Баттервортом спектаклем, поклялась расследовать несколько дел об убийствах и пообещала, что ее помощники пойдут в суд хорошо обученными и подготовленными. Оуэнс был хорошо известен в Уичито. Фулстон же почти никто не знал. Но на выборах Фулстон его опередила – ее 82 969 голосов против его 55 822. Фулстон хотела установить новые порядки в офисе окружного прокурора и попросила всех, кто в нем работал, подать заявление о приеме на работу, если они хотят остаться. Когда она сделала свой выбор, несколько человек, связанных с делом Баттерворта, не получили повторного назначения.

Ландвер выражал свою горечь по поводу приговора Баттерворта в барах. Иногда он напивался и дома и, чтобы развеять плохое настроение, выбивал мячи для гольфа из балконной двери своей квартиры на третьем этаже. Иногда он немного менял положение и отправлял несколько мячей в бассейн жилого комплекса. Тогда он смеялся до упаду.

До Ламуньона дошли слухи, что Ландвер хочет подать в отставку после злополучного суда. Шеф предупредил офицеров: «Никакие документы, связанные с работой Кенни Ландвера, не должны касаться моего стола. Если такие документы появятся, я отправлю их в мусорную корзину».

Позже Ландвер отрицал, что пытался уволиться. Если до шефа и дошел этот слух, то это был всего лишь слух, городской миф. Суд над Баттервортом не слишком его волновал, по собственным словам.

Но это тоже был миф.

Глава 24

Спасатель

1988–1990 годы

К этому моменту люди, подобные Синди Хьюз, начали забывать BTK или, по крайней мере, прекратили переживать из-за него. У Синди были другие проблемы: она была разведенной женщиной с дочерью на руках и многочисленной родней с тягой к созданию проблем: ее брат только что пополнил список лиц, находящихся в розыске в округе Седжвик.

У нее была подруга, которая однажды вечером рассказала ей о полицейском из Уичито, который, по слухам, был слегка не в себе.

– Он тусуется в «Плейерсе», – сказала подруга Синди. – Давайте посмотрим, сможем ли мы найти его.

– Ты встречаешься с этим парнем? – спросила Синди.

– Нет, – ответила ее подруга. – Но хотелось бы.

Синди и сама была чудной. Она подумала, что было бы занятно провести вечер, наблюдая за тем, как ее подруга будет страдать от неразделенной любви к полицейскому в баре.

В «Плейерсе» ее подруга указала на полицейского, который, неуверенно ссутулившись, сидел на барном стуле. Синди увидела густые темные волосы, загорелое лицо, зажженную сигарету в руке. Он был пьян и кричал на женщину рядом с ним, которая продолжала невозмутимо потягивать напиток. Полицейский кричал о несправедливости и о каком-то парне по имени Баттерворт.

Он продолжал вопить, пока наконец не упал с глухим стуком с барного стула. Женщина рядом с ним вела себя отстраненно, будто все это происходило не в первый раз. Синди находила это забавным.

В тот вечер она почти не разговаривала с ним. Но в последующие вечера, когда влюбленная подруга брала ее с собой, Синди все лучше узнавала Кенни Ландвера.

Похоже, он был знатным тусовщиком. Ландвер пил в барах западной части города: «Плейерс» – на углу 21-й и Западной, «Барнис» – на углу 9-й и Западной. Он приходил каждый вечер в черной кожаной куртке-бомбере за триста долларов, подаренной ему бывшей подружкой. Он заказывал выпивку, рассказывал смешную историю, заказывал еще выпивку, рассказывал еще одну историю. Он покупал выпивку для Синди, для своих друзей, для ее друзей. Он внимательно слушал рассказы других людей. Время от времени кто-нибудь трогал его за живое, упоминая Баттерворта, а он кричал о несправедливости. После того как Синди услышала всю историю, она поняла почему.

Поначалу она думала, что Ландвер – просто один из тех сообразительных людей, которые любят рассказывать небылицы в барах, но больше ничего не умеют. Он казался эдаким плохим парнем, постоянно курил, напивался, рассказывал непристойные истории. Но вскоре она увидела в его характере глубину. Он не был похож на других парней. Ландвер был любознательным, симпатичным и чутким. У него была привычка наклоняться вперед и слушать внимательнее, чем другие мужчины.

Он говорил возмутительные вещи, чтобы защитить себя – его обидели несколько подружек, и он хотел держать людей на расстоянии. Но эта стратегия не сработала с Синди, которая говорила не менее возмутительные вещи.

– Почему на твоем номерном знаке написано «Скиппи»? – спросил Ландвер однажды вечером, с усмешкой повернувшись к Синди.

– Потому что я горжусь тем, что делаю для своей команды по софтболу, – ответила Синди. – Это значит, что я бегаю вокруг баз.

– Чушь собачья, – сказал Ландвер. – Это значит, что ты как арахисовое масло «Скиппи» – тебя легко уложить.

– Ты остроумный маленький засранец, – ответила она.

– В какой средней школе ты училась? – спросил он.

– Южная школа.

– Неужели? Раньше мы называли девушек из Южной школы шлюхами.

– А мы называли ваших «девочками епископа Кэролла», – парировала она.

Ей это нравилось. Ей не слишком нравились люди, которые деликатничали в разговоре. И хотя Ландвер мог быть необычайно осторожен с незнакомцами, с друзьями он говорил то, что думал.

И после того, как между ними завязалась дружба, она решила, что, несмотря на все его ругательства и колкости, он тем не менее «самый джентльменский джентльмен из всех, кого она когда-либо встречала». Ему было интересно узнать о ее работе с особыми детьми в школьном округе. Она помогала обучать наиболее недееспособных детей самым элементарным навыкам, меняла им подгузники. Эта ее преданность тронула его.

Она узнала, что он каждое воскресенье ходил обедать к родителям и делал так всю свою жизнь. С детства у него было множество верных друзей. Другие полицейские открыто восхищались им. Пол Дотсон сказал, что он гениален, и не шутил при этом.

Где-то рядом все еще маячили и бывшие подруги. Она заметила, что они похожи на нее: милые, но травмированные – приходящие в себя, как и она, после неудачного брака, жестокого обращения или плохой семьи. Ландвера, казалось, тянуло к таким женщинам. Стремление спасать, решила Синди.

В конце концов Синди познакомилась с его матерью Ирен, и от нее они с Ландвером услышали несколько любимых семейных историй о Кенни: Ирен рассказывала, как Кенни был алтарным служкой, а в религиозной школе любил ронять книги на пол, чтобы напугать класс. Он дергал девочек за косички, а потом во все глаза смотрел на настоятельниц, чтобы не получить удар линейкой. Сам Ландвер с гордостью рассказывал историю о престарелой монахине, сестре Уилфриде Стамп, страдавшей нарколепсией – она засыпала, иногда на полуслове. Однажды в седьмом классе сестра Вильфрида разговаривала с лучшим другом Ландвера, Бобби Хиггинсом. Она говорила и указывала на Хиггинса, когда вдруг заснула, все еще указывая пальцем. «А ну-ка, – сказал Ландвер Хиггинсу, – меняемся местами». Спустя несколько мгновений сестра Вильфрида проснулась, и обнаружила, что тычет пальцем на Ландвера. Она вскочила, схватила указку и погналась за Ландвером, который, хихикая, убежал прочь.

Много лет спустя, после окончания средней школы, Ландвера случайно сшиб товарищ по команде во время игры в софтбол. Он встал как ни в чем не бывало, но после того, как игра закончилась, начал постоянно спрашивать: «Какой сейчас иннинг?» Ландвер пришел в себя на следующий день в больнице, в окружении семьи и друзей. Когда он увидел, где находится, его первой мыслью было, что он разбил свою машину.

– Какой сегодня день? – спросила медсестра.

– Понедельник, – сказал Ландвер.

– Нет, сегодня пятница.

– Как так? – ужаснулся Ландвер. – Черт. Сегодня пятница, а я трезв как стеклышко?

Друзья Ландвера не хотели видеть, как на это отреагирует его мать, и юркнули за дверь.

Уходя в отставку в 1988 году, Ламуньон считал дело BTK своим самым большим разочарованием за двенадцать лет работы шефом.

BTK переживал карьеры тех, кто его искал. Люди, которые были мальчиками, когда погибли Отеро, теперь стали офицерами-ветеранами. Ландвер прошел путь от мальчишки до продавца одежды, патрульного-новичка, «охотника за привидениями», три года гонявшегося за BTK, а теперь одного из детективов, расследующих от двадцати пяти до тридцати убийств в год.

Теперь он устроился на другую работу. Департамент повысил его до лейтенанта и помощника начальника криминалистической лаборатории. Еще будучи «охотником за привидениями», он уже хорошо разбирался в таких направлениях криминалистики, как химия крови, вещественные доказательства и соскобы с ногтей. Будучи лейтенантом лаборатории, он усердно работал, чтобы расширить свои знания. Люди, видевшие его на новой работе, понимали, что он, похоже, одарен способностью применять научный подход к уголовным делам.

Со временем Ландвер почувствовал, будто с его плеч сняли тяжкий груз. Он не осознавал, насколько болезненно ему давалось расследование убийств, пока не занялся более отстраненной работой в лаборатории. На протяжении всей свей карьеры он был следователем из убойного отдела, и теперь неприятно было осознавать, насколько это вредно, насколько страдания семей жертв расстраивают его, угнетают, толкают к выпивке.

Как бы ни было больно, он скучал по этой работе.

Примерно через год после отставки Ламуньона патрульный офицер Келли Отис ответил на один из тех звонков, которых так боятся полицейские, – звонок о домашнем насилии в предрассветные часы.

В 3:11 утра 9 декабря 1989 года Отис и еще два офицера подошли к дому 1828 по Норт-Портер. Внутри находился пьяный владелец поля для гольфа по имени Томас Х. Хэтуэй, двадцати восьми лет. Его подруга сказала, что он избил ее. Когда Отис спросил, есть ли у ее парня пистолет, она ответила, что нет, но что-то в ее тоне заставило Отиса поежиться. Когда Отис подошел к входной двери, он отступил в сторону, прежде чем заговорить.

Ответом ему был выстрел из дробовика в открытую дверь. Человек, сидевший внутри, выбежал наружу, на мороз, голый по пояс. Он резко повернулся к Отису.

Отис опустился на одно колено, выхватил пистолет и закричал: «Брось чертов пистолет!» Страх исказил чувства Отиса: и он, и стрелок, казалось, двигались как в замедленной съемке. Мужчина вскинул ружье к плечу и прицелился Отису в лицо. Казалось, в дуло можно влезть – настолько огромным оно казалось. Отис выстрелил и ощутил новый прилив страха – его пистолет издал едва слышный щелчок. Отис в ужасе подумал, что пистолет дал осечку, но стрелок упал на землю, как тяжелый мешок с картошкой.

Отис на мгновение растерялся: на стрельбище его девятимиллиметровый пистолет всегда грохотал, как пушка, но на этот раз единственным звуком был слабый хлопок. Тем не менее Хэтуэй истекал кровью от пулевых ранений в туловище.

Отис был так напуган, что едва расслышал звук собственного пистолета.

В пожарном депо в нескольких кварталах отсюда фельдшер, уже год как влюбленная в Отиса, теперь слышала его голос по полицейской рации. «У нас применение оружия офицером полиции», – сказал он. Нетта Зауэр вскочила в свою «Скорую». Она знала, что адрес, который дал Отис, не относится к району, за которым закреплена ее команда, но все равно помчалась туда, испугавшись, что его застрелили.

Несколько мгновений спустя кто-то по радио сообщил, что Отис не ранен.

Она поехала обратно в пожарную часть.

Отис попытался разрядить оставшиеся в пистолете патроны, но руки у него так тряслись, что он не мог этого сделать. Другой офицер склонился над Хэтуэем и пересчитал пулевые отверстия. Пять ранений от двух выстрелов. Три входных и два выходных ранения, одна пуля прошла через туловище и руку Хэтуэя. Отис дважды выстрелил, как его учили на тренировочном полигоне: дважды выстрелил в цель, затем прицелился, чтобы выстрелить снова, если понадобится. Это называется «двойной удар». Отис был благодарен за свою тренировку; когда страх застилает разум, доведенное до автоматизма движение получается само собой.

Хэтуэй выжил. Через несколько недель Отис вернулся к работе. Вскоре после этого Отис и другие офицеры чуть не опустошили свои оружейные магазины, стреляя в наркодилера, который открыл по ним огонь. От этого Отиса тоже трясло.

Пять лет спустя на встрече выпускников Южной средней школы Нетта Зауэр Отис столкнулась с Синди Хьюз, бывшей одноклассницей.

Синди была с Кенни Ландвером, который имел скучающий вид. Ландвер просиял, когда понял, что муж Нетты – полицейский. Он протянул руку Келли Отису.

– Наконец-то, – сказал Ландвер, поддразнивая Синди. – Кто-то, с кем я смогу поговорить, а не очередной неудачник из Южной школы.

Глава 25

Долорес Дэвис

18 января 1991 года

Долорес «Ди» Дэвис всегда носила с собой влажные салфетки, чтобы чистить лица внукам и прочие поверхности, кишащие микробами. Она прятала спички на холодильнике, чтобы непоседливые дети, постоянно гостившие в ее доме, не поддавались искушению его спалить. В жаркие дни, когда в машине сидели дети, она опускала стекла лишь на долю дюйма. Открытое окно может привести к детской простуде от случайного сквозняка.

– Бабушка! – вопили дети. – Открой, пожалуйста, еще немножко!

– Нет, – отвечала она. И напевала веселый мотивчик.

Она жила одна на окраине Парк-Сити, с видом на загородные просторы. Она выросла на ферме неподалеку от Стеллы, штат Небраска, поэтому не боялась ни ночи, ни одиночества.

Более двадцати пяти лет Ди работала секретарем в Lario Oil & Gas Company. Она также продавала косметику «Мэри Кей»: ей нравилось, что компания не тестирует свою продукцию на животных. Дома у нее были десятки журналов и информационных бюллетеней от объединений по защите прав животных, таких как «Лига животных Дорис Дэй» и «Люди за этическое обращение с животными».

Ее семья в последний раз встречалась с ней на Рождество 1990 года. Ди принимала гостей, и ей хотелось, чтобы все было идеально. В тот день, когда приехала вся родня – ее сын Джефф с семьей из Флориды, дочь Лорел с семьей из Колорадо, – Ди четыре раза ездила в продуктовый магазин «У Лайкера», прежде чем получила все необходимое.

Она так хлопотала о том, чтобы правильно приготовить ужин, что они не могли сесть за стол до девяти вечера. Потом они смотрели «Все псы попадают в рай». Кое-кто из семьи плакал. Хорошее было время.

Отношения Джеффа с матерью с самого начала как-то не заладились. Его родители развелись в 1961 году после двенадцати лет брака. Джефф жил с отцом. Его сестра жила с Ди. Большую часть выходных Джефф проводил с Ди, но отношения у них были напряженными. Позже они сблизились, созванивались каждые выходные и разговаривали часами.

Ди всего несколько месяцев как ушла из газовой компании, когда однажды зимней ночью услышала шорох за окном и увидела, как одна из ее кошек бьется в стекло. Другие ее кошки, похоже, тоже были напуганы.

Ди позвонила Джеффу. Возможно, там кто-то есть, сказала она.

Рейдер уже несколько ночей смотрел на нее сквозь жалюзи. Ее дом по адресу 6226 по Норт-Хиллсайд находился примерно в миле от его дома, так близко, что он заметил ее во время велосипедной прогулки. Он становился все ленивее. Убить еще одного соседа было рискованно – но почему бы и нет? Жертв уже девять, а копы все еще ничего не знают.

Он использовал скаутский пикник как прикрытие для убийства Мэрин Хедж. Так он поступит и на этот раз. У него были давние друзья среди скаутов. Джордж Мартин, лидер скаутов, был о нем высокого мнения. Джордж мог расплакаться, рассказывая о том, как скаутинг преображает мальчишек. Иметь такого друга было хорошим прикрытием, и Рейдер с удовольствием помогал ему.

Он догадывался, что Мартин и другие лидеры скаутов изменили бы свое мнение о нем, если бы увидели, как он мастурбировал – голый и в наручниках – в грузовике на том единственном пикнике. Когда он не смог снять наручники, то испугался. Звать на помощь было бы неловко. К его большому облегчению, он так вспотел от страха, что смог выскользнуть из наручников.

Что бы подумал об этом Мартин?

К тому моменту, когда кота Ди напугал незнакомец за окном, Келли Отис стал одним из самых титулованных патрульных офицеров Уичито. Он пережил две перестрелки, участвовал в раскрытии преступлений, связанных с наркотиками, и автомобильных погонях. Однажды ночью во время патрулирования Отис заметил человека, который странно двигался в припаркованной машине.

Отис съехал на обочину – и пресек изнасилование. Позже департамент назвал его офицером года за 1991 год.

Всего десять лет назад главными интересами Отиса были пиво и бильярд. Он вылетел из колледжа. Теперь друзья считали, что он может пройти квалификационный тест на детектива.

Отис лишь недоверчиво фыркал в ответ. Он любил патрулировать улицы.

Рейдер видел Ди, когда ездил по городу. Он замкнулся, как он это называл. Ему нравился полицейский жаргон. «Замкнуться» означало сосредоточиться на чем-то. «Выключиться» – остановиться. «Загасить» означало убить. Он заметил собачью конуру к северу от дома Ди на Хиллсайде, поэтому назвал ее «Проект «При собаке». Он убьет ее во время встречи охотников-бойскаутов. Каждый год в январе отцы с сыновьями разбивали лагерь у озера к северу от Уичито и иногда замерзали до полусмерти, пока метали томагавки и готовили еду на кострах. В этот раз разбили лагерь в Западном парке округа Харви. Таким образом, они оказались в глуши, куда можно было попасть только по проселочным дорогам, но Рейдер заметил, что дороги на восток ведут к маленькому городу Ньютону, а Ньютон находился на межштатной автомагистрали 135, которая вела на юг, в Парк-Сити, где и жили они с Ди. Поездка займет всего полчаса.

В ту пятницу Рейдер убедился, что он первый родитель на озере, и принялся за обустройство лагеря. Он ушел до того, как появились другие отцы со своими мальчиками. Лагерь был наполовину готов; его прикрытием будет то, что он уехал за припасами. Он направился на юг – к дому своих родителей. Дом был пуст – они уехали на зиму на юг. Он проскользнул внутрь, переоделся в темную одежду и уложил свой набор инструментов.

Он проехал несколько кварталов до баптистской церкви в Парк-Сити.

Когда он убил Мэрин Хедж, то проделал трюк с такси, но это заняло слишком много времени, так что сегодня он все упростил. У него был ключ от церкви, потому что там собирались скауты. Он вошел, проверил снаряжение, потом вышел – и направился к дому Ди, через пшеничные поля и кладбище. Он начал мерзнуть. К тому времени, как он добрался до ее дома, у него уже болели ноги.

Сквозь жалюзи он увидел, что она читает, сидя в постели, в полном одиночестве. Он ждал, дрожа от холода; ночью температура должна была упасть до нуля. Ди выключила свет.

Он попытался сообразить, как попасть внутрь, и еще немного все упростил. Чуть позже половины одиннадцатого ночи он подобрал кирпич у сарая Ди и бросил его в раздвижную стеклянную дверь.

Как он потом вспоминал, стекло разбилось и прибежала Ди, одетая в ночную рубашку и халат.

– Что случилось с моим домом? – спросила она. – Ваша машина врезалась в мою стену? – Потом она увидела его и попятилась. Он натянул на лицо колготки.

Меня разыскивает полиция, сказал он. Мне нужна ваша машина и деньги.

Она спорила, как и все остальные, поэтому он пытался усыпить ее бдительность обычной ложью: я свяжу вас и оставлю как есть, сказал он. Мне нужно посидеть и согреться (это не было ложью), а потом я возьму машину и немного еды.

– Ты не можешь находиться в моем доме! – воскликнула она.

– Мэм, – сказал он, – вы будете сотрудничать. У меня есть дубинка, у меня есть пистолет, у меня есть нож.

Она сказала, что к ней скоро придет мужчина.

Боже, подумал он. Всегда кто-нибудь приходит.

Теперь нужно было спешить, и это его раздражало. Он отвел ее в спальню, надел на нее наручники, связал ей ноги ее же собственными колготками – стандартная процедура. Потом нашел ключи от ее машины и побренчал ими на кухне, открыл коробки из-под хлопьев, сделал вид, что собирается только ограбить.

Он вернулся, снял с нее наручники и стал связывать ей руки колготками.

– Говорите, что к вам кто-то приедет? – спросил он.

– Да, – сказала она. – Кое-кто приедет.

– Они вас найдут, – сказал он успокаивающе. – Они найдут вас, и тогда вы позвоните в полицию. Я… я ухожу отсюда.

Это была еще одна ложь, чтобы успокоить ее. Но тут она увидела его лицо и испуганно отпрянула. Он стянул колготки, открыв лицо.

– Не убивайте меня, – сказала она.

Он взял еще одну пару колготок.

– У меня дети, – сказала Ди. – Не делайте мне больно. Не причиняйте мне боль.

Глава 26

За городом

19 января 1991 года

Сразу после полудня в субботу приехал друг Ди Дэвис по имени Томас Рэй. Он собирался поработать над ее машиной, как и обещал, когда пригласил ее на ужин накануне вечером. Он заметил, что на крыльце горит свет и шторы задернуты. Ее «Шевроле Кавалер» 1985 года выпуска стоял снаружи; она всегда ставила его в гараж.

На стук Рэя никто не ответил. Он поднял дверь гаража и увидел, что дверь в дом открыта. Телефонная линия была перерезана, а на полу в гостиной среди осколков лежит кирпич. Не было и постельного белья.

Рэй отъехал, нашел работающий телефон и позвонил в 911.

К вечеру того же дня детектив Сэм Хьюстон и другие офицеры шерифа округа Седжвик собрали поисковые отряды, чтобы пройти по дорогам по всему Северному округу Седжвик. Помощники шерифа стучали в двери, спрашивая, не видел ли кто Ди.

В самом доме Хьюстон обратил внимание на беспорядок в ящике для белья – похоже, кто-то там рылся. Соседка увидела ключи Ди на крыше ее гаража. Помощник шерифа Мэтт Шредер нашел несколько постельных принадлежностей Ди, засунутых в канаву за несколько миль от ее дома. Но саму Ди никто не нашел.

Ее семья молилась и готовилась к худшему. Следователи шерифа установили, что кто-то вытер двери и багажник ее машины от отпечатков.

1 февраля, через тринадцать дней после исчезновения Ди, подросток по имени Нельсон Шёк отправился на утреннюю прогулку. В сопровождении бродячей собаки он двинулся на запад по 117-й улице к северу, в нескольких милях к северу от дома Ди. Собака рысью кинулась под мост и не откликнулась на зов. Нельсон спустился вниз и увидел покрывало и тело. Рядом с телом лежала раскрашенная пластиковая маска.

Нельсон был так потрясен увиденным, что вместо дома сначала побежал в другую сторону.

Следователи шерифа сфотографировали замерзшее тело Ди, наметили ее местоположение и изучили детали: колготки, привязанные к горлу, запястьям и лодыжкам Ди. Ее успели погрызть звери.

Хьюстон заметил сходство между этим убийством и убийством Хедж, произошедшим шесть лет назад: обе женщины были связаны и задушены, телефонные линии в их домах были перерезаны. Эти факты напоминали те, что имели место в делах BTK, последнее из которых было возбуждено семнадцатью годами ранее.

Были также существенные различия: жертвами в Парк-Сити были пожилые женщины, найденные на расстоянии от собственных домов. Почерк BTK в Уичито был иным.

Большинство детективов пришли к выводу, что дела Хедж и Дэвиса могут быть связаны друг с другом, но вряд ли это дело рук BTK. Хьюстон не до конца разделял их позицию.

Рейдер вытащил тело Ди ростом пять футов пять дюймов и весом 130 фунтов из дома в ее собственной постели и бросил в багажник ее машины.

Сначала он отвез ее к озеру департамента транспорта Канзаса на углу 45-й улицы и Хиллсайд, недалеко от шоссе I-135, которое отделяет восточную часть Уичито от западной. Там он спрятал ее в кустах.

Он хотел связать Ди во всевозможных позах и сделать снимки в уединении заброшенного сарая. Но шел снег, и ночь клонилась к рассвету. Скоро ему придется тайком вернуться в лагерь. Он решил отвезти машину Ди домой. Но сначала он проехал через Парк-Сити к своей Лютеранской церкви Христа и спрятал ее шкатулку с драгоценностями и другие вещи под навесом на заднем дворе. Затем он подъехал к ее дому, начисто вытер машину, бросил ключи на крышу и прошел несколько сотен ярдов до баптистской церкви, где ранее припарковал свою машину. Он вернулся к озеру, подобрал тело Ди и поехал на север, к заброшенному сараю, который собирался использовать. Он чувствовал, что время поджимает; скауты заметят его отсутствие.

Он нашел мост в северной части 117-й улицы и сбросил под него ее тело. Потом долго ехал обратно к месту сбора скаутов.

Глава 27

Кости

1991 год

Рейдер не мог оставить Ди в покое, и этим напоминал собаку, берегущую любимую кость. К вечеру 19 января, на следующий день после вторжения в дом Ди, пока полицейские округов Седжвик и Харви искали ее тело, Рейдер не покидал скаутов, и ему стало любопытно, как продвигаются поиски, к тому же он захотел снова увидеть Ди.

Поэтому вечером он опять солгал: мол, разыгралась мигрень. Он направился в маленький городок Седжвик, якобы в поисках аптеки с аспирином, но на самом деле для того, чтобы узнать, как идет расследование.

Он проехал по шоссе I-135 до остановки к северу от границы округа Седжвик, зашел в туалет и начал переодеваться в темную одежду. Зашел полицейский из дорожного патруля Канзаса и строго поинтересовался, что это Рейдер тут делает. Люди вызывали копов, когда видели мужчин, которые раздеваются и вытворяют странные вещи.

BTK, все еще не до конца одетый, рассказал свою версию правды: я приехал с бойскаутами и сейчас переодеваюсь в скаутскую одежду, чтобы отправиться на встречу Трапперов.

Если полицейский захочет обыскать его машину, могут возникнуть большие неприятности. Там были кое-какие вещи Ди. К его облегчению, офицер ушел.

Рейдер закончил одеваться, выехал в туман, нашел тело Ди и приступил к фотографированию. Грудь у нее уже обвисла. Не очень сексуально, подумал он. Но все равно фотографировал. Он принес кое-что для антуража: свою маску, сделанную из тяжелого пластика, на которой он нарисовал красные губы, черные ресницы и брови.

Он положил маску около тела, чтобы произвести впечатление на полицию.

Вернувшись с сыном домой после встречи Трапперов, он записал в дневнике, как ему понравилось убивать Ди, как она молила о пощаде. Он сохранил трофеи: водительские права Ди и карточку социального страхования, вырезки из статей, опубликованных The Eagle после убийства. Авторы некоторых статей отмечали сходство между убийством Ди и гибелью Мэрин Хедж, Отеро и других жертв BTK.

Он скучал по своей маске. Он примерял ее несколько раз, когда надевал женскую одежду и фотографировал себя в бондаже, в унизительных позах. Он приходил в родительский дом, пока тот пустовал, надевал одежду Ди и фотографировал себя в подвале.

18 февраля 1991 года, всего через месяц после убийства Ди Дэвис, мужчина, совершая пробежку в лесополосе к югу от маленького городка Белл-Плейн, штат Канзас, обнаружил череп, едва заметный в палой листве. Белл-Плейн находится в тридцати минутах езды к югу от Уичито. Полиция Уичито прислала свою криминалистическую лабораторию, в составе которой был Ландвер. Уведомили и средства массовой информации.

В редакции The Eagle Билл Хиршман повернулся к Херсту Лавиане, своему товарищу по команде, ведущей криминальную хронику.

– Господи, надеюсь, это не то, о чем я думаю, – сказал Хиршман.

– А о чем ты думаешь? – спросил Лавиана.

– Нэнси Шумейкер.

Лавиана тоже надеялся, что его приятель ошибается.

Нэнси Шумейкер было девять лет.

Вскоре детективы установили, что череп принадлежал Нэнси. Она пропала в июле прошлого года, когда отправилась на заправку в Уичито, чтобы купить газировку для младшего братишки, у которого болел живот. После ее исчезновения начались молитвенные собрания в церквях, обыски; многих местных жителей охватил страх.

Полиция Уичито сформировала следственную группу. Среди детективов, которых они на время приняли в отдел по расследованию городских и окружных преступлений и исчезновений детей, был Клинт Снайдер – худощавый, энергичный следователь по кражам, которому было под тридцать. Он вырос на ферме крупного рогатого скота близ Бердена, к юго-востоку от Уичито.

Снайдер прибыл на место, где бегун нашел кости. Среди людей, с которыми он разговаривал, был лейтенант криминалистической лаборатории Ландвер. Снайдер хотел узнать его получше.

Пол Дотсон, теперь лейтенант, возглавлявший убойный отдел полицейского управления, все еще оставался одержим BTK. Через два месяца после убийства Дэвис, в марте 1991 года, он организовал встречу с Сэмом Хьюстоном и другими следователями шерифа округа Седжвик, бихевиористами ФБР и Ландвером. Цель Дотсона состояла в том, чтобы совместно рассмотреть не только убийство Дэвис, но и все активные дела об убийствах в городе и округе.

Следователи обменялись документами и мнениями. Специалисты ФБР отметили, что тела из Парк-Сити были перенесены после убийства. Они сказали, что серийные убийцы обычно так не поступают. И это было не в стиле BTK.

К разочарованию Дотсона, встреча закончилась безрезультатно. В очередной раз детективы по делу BTK попытались найти связь между этими убийствами и пришли к неопределенному выводу: «может, есть, а может, и нет».

Как бы уверенно Ландвер ни говорил о том, что они поймают BTK, Дотсон испытывал только разочарование и сомнение.

Как-то Снайдер и сотрудники криминалистической лаборатории обнаружили автомобиль, принадлежащий мужчине, которого полиция считала подозреваемым в деле Шумейкер. После знакомства с Ландвером Снайдер кое-чему у него научился.

Они говорили о том, что можно сделать, чтобы продвинуть дело вперед. Ландвер непрерывно курил, отпускал шуточки и выдавал конструктивные предложения, дополняя уличную мудрость детективов криминалистической наукой.

При всем своем мастерстве Ландвер был непритязателен, даже скромен. Не все полицейские офицеры были такими. Ландвер казался теплым, отзывчивым и неравнодушным к людям. А еще ему, похоже, нравилось то, что он делал. Это привлекло внимание Снайдера, потому что Снайдер хотел продолжать развиваться как детектив, и дело Шумейкер серьезно зацепило его. Ему было интересно, как штатные специалисты по расследованию убийств справляются со своими эмоциями на такой специфичной работе.

После работы Снайдер возвращался домой и проводил время со своей дочерью Хайди, которой было всего полтора года. Пока они играли, он гадал, как Шумейкеры смогли принять смерть Нэнси. Снайдер также задавался вопросом, как полицейские могут научиться справляться с подобным, особенно учитывая ограничения их собственного отдела. Убийство Нэнси повергло его в ужас; он не мог представить себе более важной работы, чем поиск ее убийц. Но его начальство, занимавшееся кражами со взломом, настаивало на том, чтобы он вернулся к работе над делами об имущественных преступлениях, хотя дело Нэнси оставалось нераскрытым.

Он гадал, что за чудовище может пытать и убить ребенка. Как и многим другим детективам, Снайдеру пришлось научиться управлять своим гневом. Снайдер провел много времени, обсуждая это со своей женой Тэмми, с друзьями и с богом.

Через несколько месяцев после обнаружения тела Нэнси детективы получили наводку от человека из Уичито, который, по совпадению, когда-то был арендодателем жертвы BTK Кэтрин Брайт. Наводка привела следователей к человеку по имени Дойл Лейн, который уже находился под следствием за другое убийство в Техасе. Дальнейшее расследование вывело полицейских на знакомого Лейна, умственно отсталого по имени Дональд Уэкер. Снайдер и еще один детектив заставили его признаться. Уэкер сказал, что видел, как Лейн насиловал, бил, хлестал и душил Нэнси. Уэкер сказал им, что она пинала нападавших, требовала, чтобы ее отпустили, и боролась до последнего.

Одно из самых печальных убийств в истории Уичито было раскрыто. Снайдер вернулся в отдел по расследованию краж, благодарный за полученный опыт. Он еще не знал о том, что успел произвести на Ландвера впечатление. Ландвер считал, что у них еще получится сработаться вместе.

Глава 28

Маленький Гитлер

Май 1991 года

Через четыре месяца после убийства Ди Дэвис Парк-Сити нанял нового сотрудника для отлова бродячих собак и обеспечения соблюдения правил зонирования. Резюме Денниса Рейдера привлекло чиновников сразу по нескольким причинам. Он был бывшим сотрудником ADT с хорошим послужным списком. За четыре года службы в ВВС он был монтажником проводов и антенн, служил в основном в Мобиле, штат Алабама, и Токио, также работал вахтами на Окинаве, в Турции и Греции. Он был уволен в запас в 1970 году в звании сержанта. Он всю жизнь прожил в Парк-Сити, посещал ближайшую церковь и был добровольцем в скаутском отряде своего сына. У него было много друзей в городе.

Люди, которые видели его при исполнении обязанностей, замечали, что форма у него всегда в безупречном состоянии, ботинки сверкают, а еще ему, похоже, нравится указывать другим, что делать.

Джек Уитсон, который наблюдал за Рейдером в течение многих лет, сказал, что тот склонен утверждать, а не спрашивать. Он сказал бы: «Вам нужно заполнить это», а не «Не могли бы вы заполнить это?»

Рейдер не был молчуном, его можно было втянуть в разговор. Но и шутить он не любил – работа есть работа. Он не отлучался ни на минуту во время положенного пятнадцатиминутного перерыва. Вместо того чтобы общаться в свободное время, он сидел за столом и читал The Eagle. Когда он болтал о чем-то, кроме работы, речь шла либо о футбольной команде Университета Канзаса, либо о его детях. В основном он говорил о своих детях. Когда его дочь стала студенткой местного университета, Рейдер с пылом новообращенного прихожанина посещал студенческие футбольные матчи.

В конце концов он обзавелся собственным кабинетом. Находясь в нем, он всегда держал дверь открытой, но запирал ее, когда уходил на целый день. В его кабинете была вторая дверь, которая вела наружу и позволяла ему входить и выходить незамеченным.

Однажды, разыскивая в кабинете Рейдера листок бумаги, Уитсон открыл картотечный шкаф с двумя ящиками. Внутри лежали аккуратно подшитые черные папки, некоторые были подписаны. Он не стал читать их.

У Рейдера на все были аббревиатуры и сокращения. Однажды Уитсон сказал ему: «Деннис, говори со мной по-английски. Я не понимаю твоих аббревиатур». У Рейдера их были сотни. «ИО», например, означал «исследовательский отчет». Уитсон знал, что Рейдер очень скрупулезно готовил каждое обвинение, предъявляемое жителям Парк-Сити, но он же помогал людям вернуть своих домашних животных, когда их нужно было забрать. Если животное было ранено, Рейдер добивался осмотра у ветеринара.

Однажды женщина принесла утку с поврежденным крылом. Уитсон сказал Рейдеру, что утка не жилец и ее надо усыпить. Рейдер ответил, что не может заставить себя убить птицу. Он отвез ее в парк с ручьем, чтобы природа сама о ней позаботилась.

И все же его работа вызывала у некоторых критику. Собачники редко любят ловцов собак, и никому не нравится слушать угрозы штрафа от человека в форме.

Многие из жителей Парк-Сити, которых инспектор проверял во время ежедневных обходов, были людьми с низким доходом, работавшими на двух работах и не торопившимися чинить машины во дворах. Они оставляли поддоны для двигателя, ненужные детали и машины с тремя колесами. Или это были матери-одиночки, разрывающиеся между детьми и школой и не имеющие достаточно времени на стрижку газона.

Жалобы начались почти сразу, как Рейдер получил работу.

Люди отзывались о нем как о чокнутом выскочке. Он заходил на их лужайки, втыкал линейку в траву и говорил, что она на долю дюйма выше, чем надо. Когда ему попадались оказавшиеся на свободе домашние животные, он забирал их и иногда усыплял.

Порой он без предупреждения входил в дома одиноких женщин и подробно расспрашивал их о расписании рабочего дня, о детях, о парнях. Казалось, было в этом типе что-то пугающее.

По воскресеньям он ходил с женой и детьми в церковь.

Глава 29

Во главе отдела по расследованию убийств

1992 год

12 марта 1992 года Деннис Рейдер помог детективам Уичито в расследовании убийства.

Шестью днями ранее авиатехник по имени Ларри Брайан, тридцати шести лет, застрелил Рональда Элдриджа, сорока двух лет от роду. Элдридж был начальником Брайана в «Коллинс Авионикс»[15] возле Среднеконтинентального аэропорта Уичито и, очевидно, планировал уволить Брайана.

Детективы, расследующие убийства, любят выезжать по адресу. Они задают вопросы людям, живущим недалеко от подозреваемого и места совершения убийства. Итак, 12 марта детективы С.Л. Уизвелл и Чарльз Корал поехали в Парк-Сити, чтобы поговорить с соседями Брайана. Из вежливости они навестили начальника городской полиции Эйса Ван Вея.

Он предложил Уизвеллу и Коралу побеседовать с Деннисом Рейдером, городским инспектором по соблюдению законов, который жил в доме 6220 на Индепенденс-стрит, всего в паре домов от Брайана. Уизвелл написал в своем отчете, что произошло дальше:

Мы с детективом Коралом сообщили Деннису Рейдеру, что расследуем убийство, в котором подозревается Ларри А. Брайан, и пытаемся выяснить любую информацию о Ларри. Деннис Рейдер утверждает, что Ларри переехал примерно 10–12 лет назад в дом по адресу: 6232 на Индепенденс-стрит, и описал Ларри как спокойного человека. Деннис утверждает, что единственное, что он помнит о Ларри, – это то, что Ларри никогда не выходил днем, и соседи за глаза дали ему прозвище «Вампир». Деннис добавил, что помнит, как Ларри Брайан ездил на крутом «Шевроле Шевелль». Мы попросили Денниса Рейдера описать Ларри Брайана, и он заявил, что тот был вежливым и спокойным человеком. Мы спросили его, живет ли кто-нибудь с подозреваемым, и он припомнил, что тот вроде был с девушкой, когда переехал сюда, но в настоящее время с ним вроде никто не живет. Деннис Рейдер также утверждает, что Брайан обожает соседских детей. Он вспоминает инцидент примерно месяц назад, когда он видел, как Ларри Брайан гонялся за детьми по соседству в маске, напоминающую маску Джейсона из «Пятницы, 13-е». Я спросил Денниса Рейдера о месте жительства Ларри Брайана, и он сказал, что Ларри всегда опускает шторы, и снова заявил, что никогда не видел женщин в доме Ларри.

К маю того же года Пол Дотсон, уже три года как руководитель отдела по расследованию убийств, был, по собственным словам, в «совершенно измотанном» состоянии. При переводе на другую должность начальство попросило его назначить преемника.

Дотсон хотел, чтобы его заменил Ландвер, но беспокоился о том, что стресс от работы и круглосуточные дежурства могут плачевным образом сказаться на состоянии здоровья его друга.

– Я знаю, что ты хочешь эту работу больше всего на свете, – сказал он Ландверу. – Но ты должен пообещать мне, что не доведешь себя до нервного срыва.

Ландвер бросил на него долгий взгляд.

– Ты знаешь, о чем я на самом деле, – ответил он.

Начальство передало эту должность Ландверу. Он отдал четырнадцать лет этой работе и надеялся, несмотря ни на что, остаться на ней до конца своей карьеры. Ему было тридцать семь лет. Он знал, что без дела сидеть не будет: в 1991 году в Уичито было совершено двадцать восемь убийств, восемнадцать – в прошлом году, тридцать три – в позапрошлом.

Не только новая работа стала его достижением. Он был помолвлен с Синди Хьюз, полупрофессионалом на ниве специального образования с таким же острым умом, как у него. Когда его спрашивали, как Синди могла влюбиться в следователя по расследованию убийств, Ландвер пожимал плечами. «Она потратила несколько лет, занимаясь детьми-инвалидами, и легкомысленно решила, что теперь у нее должно хватить квалификации, чтобы иметь дело со мной». Синди была на седьмом небе, но, узнав о повышении Ландвера, обратилась к нему с необычной просьбой:

– Я хочу, чтобы ты пробил всю мою семью по вашим базам.

– Почему ты хочешь, чтобы я это сделал? – спросил он.

– Чтобы потом не удивляться. Мой брат был в списке разыскиваемых преступников округа, и я не хочу, чтобы дела моей семьи – сейчас и в грядущем – стали для тебя сюрпризом.

– Я не буду этого делать.

– Что?

– Я не буду этого делать.

– Но я хочу, чтобы ты это сделал.

– Нет.

– Я хочу, чтобы ты проверил их, чтобы понимал, во что ввязываешься.

Он улыбнулся.

– Знаешь, – сказал он, – я никогда не буду делать ничего подобного в отношении твоей семьи.

– Твою мать, Кенни. Я знаю, что ты это уже сделал – ты же не тупица. Я просто прошу тебя об этом, чтобы ты знал, что у меня все благополучно.

– Но я не делал этого.

– Ты лжешь.

– Нет, – сказал он. – Говорю же тебе. Я никогда так не поступлю в отношении твоей семьи.

– Ты гребаный лжец.

Он улыбнулся.

Через пять месяцев после того, как Ландвер возглавил отдел по расследованию убийств, офицеры на стоянке возле 21-й и Амидон остановили человека, который пытался убить свою жену. Когда мужчина бросился к открытой двери своей машины, чтобы достать пистолет, полицейские открыли огонь. Судмедэксперт позже определил, что этот мужчина застрелил себя ровно тогда же, когда полицейские нанесли ему несовместимые с жизнью пулевые ранения, так что это было частично самоубийство, а частично применение оружия офицером полиции.

Прибыли детективы из отдела по расследованию убийств вместе со своим новым боссом.

Ландвер в руководящей должности выбрал тактику невмешательства – он поручал детективам дело, а затем поддерживал их советами и ресурсами. Пока они не свалят с работы, он будет держаться от них подальше. Но он также решил, что будет присутствовать лично на местах преступлений – не только потому, что мог помочь советом, но и потому, что расследовать по-другому он не умел. Есть такие инспекторы, которым достаточно взглянуть на фотографию места убийства, чтобы у них сложилась картинка, но это было не про Ландвера. «Я больше похож на трехмерного человека, – говорил он. – Я должен видеть место всеми органами чувств и во всех измерениях».

Детективам он понравился. Он позволял им делать свою работу. Он не задирал нос, не тыкал им тем, что он начальник убойного отдела и даже не называл себя лейтенантом. Когда он звонил людям, то представлялся просто полицейским.

Ландвер прибыл на угол 21-й и Амидон и начал расхаживать около желтой полицейской ленты, не пропускающей репортеров к уликам.

Херст Лавиана из The Eagle решил, что вот он, его шанс. В последние восемь лет он занимался освещением преступлений и хотел, чтобы новый начальник отдела по расследованию убийств стал источником информации и испытывал к нему, Лавиане, доверие.

Ландвер был одет, как обычно, в костюм с накрахмаленной белой рубашкой. Департамент полиции прививает подчиненным определенные привычки относительно ухода за одеждой и обувью. Мужчина-детектив должен тщательно бриться, носить костюм и не должен улыбаться или шутить на месте убийства. Если улыбающийся детектив попадет в камеры репортеров, телевизионные станции могут начать прокручивать эту запись несколько раз и внушить населению мысль о безразличии детектива к жертве.

В этот день, сразу после съемки краткого репортажа с места происшествия, телевизионщики собрали свои вещи и уехали. Ландвер все еще мерил шагами стоянку. Он посмотрел на кирпичную стену соседнего здания. Было выпущено несколько пуль. Возможно, какие-то из них попали в стену.

Ландвер вышел за ограждение и направился к зданию. Лавиана шагнул вперед. Он остановился в нескольких футах от того места, где начал изучать стену Ландвер. Лавиана, обычно неразговорчивый человек, решил пошутить. Он сделал вид, что заглядывает за угол здания.

– Эй, – сказал он Ландверу, – вы проверили этого мертвого парня?

Ландвер рассмеялся. Эта встреча положила начало важным для них обоих дружеским отношениям.

Глава 30

Год перемен

1993 год

Ли Ландвер, бывший мастер-изготовитель штампов и инструментов, умер в возрасте семидесяти трех лет 24 января 1993 года. Пол Дотсон никогда не видел Кенни Ландвера в таком состоянии. Это Ли приучил сына к чтению, рассказывал ему истории о сыщике Шерлоке Холмсе. Они вместе чинили машины на подъездной дорожке. Кенни не был силен в ремонте, но он держал гаечные ключи для своего отца, так он учился у него и обменивался с ним последними новостями.

После смерти отца Ландвер отправился в дом своей матери и работал в саду. Ландвер ненавидел садоводство, но это был сад его матери, и он нуждался в регулярной прополке.

Через несколько недель после смерти отца департамент полиции отправил Ландвера на недельную стажировку от ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Речь шла о «косвенной виктимизации» – явлении, при котором сотрудники правоохранительных органов, в том числе детективы из отдела по расследованию убийств, непредумышленно причиняют себе вред, нездорово сопереживая жертвам преступлений. Услышанное дало Ландверу обильную пищу для размышлений, и обучение весьма кстати началось после смерти отца – Ландвер стал было заливать свое горе алкоголем, но то, что он услышал в Куантико, остановило его.

Полицейских часто настолько потрясают страдания жертв и их семей, что за расследование они берутся с пылом, как если бы жертва была членом их собственной семьи. Именно так чувствовал себя Ландвер с тех пор, как поступил в полицейское управление. Он узнал, что если следователи уже склонны к саморазрушительному поведению – эскапизму, пьянству, меланхолии, депрессии, – то работа над делами дает им все основания сильнее навредить себе. Не зря среди полицейских высок уровень самоубийств.

В Куантико инструкторы наглядно объяснили опасную связь между стрессом и пьянством. Не берите на себя ответственность за действия, над которыми не властны, говорили они. Не все дела могут быть раскрыты; не все виновные осуждены; не все жертвы получают правосудие.

Кроме сеансов у психотерапевта ищите помощи у тех, кому доверяете и о ком заботитесь. Откройтесь им полностью.

Вернувшись домой, Ландвер решил применить полученные знания на практике. Он спросил Синди, может ли он честно рассказать ей о своей работе, и она согласилась выслушать.

Он начал регулярно разговаривать с ней, чтобы излить свое разочарование. Она слушала, сочувствовала, острила и утешала его. Их брак, как потом часто говорил Ландвер, был лучшим, что когда-либо с ним случалось. «Ты думаешь, что справишься с этим в одиночку, но это не так».

Ландвер провел большую часть своей жизни на тусовках. Теперь это начало сходить на нет. Он собирался руководить отделом по расследованию убийств как можно дольше и понимал, что его пьянство ни к чему хорошему не приведет.

Вскоре после переезда в Парк-Сити в 1993 году Джен Эллиот купил молодую охотничью собаку и выдрессировал ее. Джесси была дружелюбна и никому не мешала. Но во время шторма Джесси забиралась на десятифутовый забор у дома или срывалась с поводка. Рейдер, ответственный за соблюдение законов в Парк-Сити, три раза отлавливал и велел Эллиоту решить проблему – так или иначе.

С высокомерным видом Рейдер заявил Джену, что тот должен городу двести пятьдесят долларов.

– У меня нет таких денег, – сказал Эллиот.

– Тогда я прикажу усыпить твою собаку, – сказал Рейдер. И он это сделал.

Эллиот так разозлился, что уехал из Парк-Сити.

Но что-то не давало ему покоя.

Он слышал подобные истории о Рейдере от других людей, но он слышал и хорошие вещи.

Много лет назад его мать, Тельма Эллиот, жила через дорогу от «замечательной девушки» – Паулы Дитц, которая вышла замуж за Рейдера. Матери Эллиота Рейдер пришелся по нраву. Она говорила, что он «замечательный человек».

Седьмого апреля того же года родители Рейдера, Уильям и Дороти, отметили свою пятидесятилетнюю годовщину свадьбы. Семья запланировала званый ужин и поместила объявление в The Eagle.

Уильям Рейдер служил в морской пехоте США во время Второй мировой войны. Он проработал тридцать семь лет в местной коммунальной компании Kansas Gas & Electric, прежде чем вышел на пенсию в августе 1985 года.

Дороти в течение двадцати шести лет работала бухгалтером в продуктовом магазине «У Лайкера». Она вышла на пенсию в январе 1986 года. Она была мягким человеком, ее уважали соседи и знакомые.

Старшие Рейдеры водили своих четырех сыновей в церковь и на скаутские собрания и поощряли их исследовать природу.

Они старались правильно воспитать Денниса, Пола, Билла и Джеффа, хотя Джефф, как он сам признавался позже, был просто дьяволом.

Теперь, после выхода на пенсию, Билл и Дороти были довольны, что Деннис, их старший сын, проявляет к ним повышенное внимание и заботу. Он работал недалеко от дома, а жили они с Паулой всего в паре миль отсюда. Они часто ходили в одну и ту же церковь. Дочь Денниса и Паулы, Керри, уже много лет значилась в списках почетных гостей школы. Их сын Брайан стал Орлиным скаутом.

Ландвер женился на Синди Хьюз 24 апреля 1993 года. Шафером был Пол Дотсон. Ландверы провели медовый месяц в мексиканском Канкуне.

В квартире на третьем этаже, где Ландвер прожил тринадцать лет до женитьбы, он выбил за дверь столько мячей для гольфа, что его клюшка пропахала в ковре широкую дыру. Но теперь Синди стала его утешением. Раньше она беспокоилась, что его влечет к ней, потому что он думает, что она женщина в беде, которая нуждается в спасении.

Но это она спасала его.

В конце того же года в Парк-Сити появился первый телефонный справочник. Брайан Рейдер составил его как свой проект для скаутского отряда, чтобы обеспечить безопасность для своего сообщества. Лидер скаутов Джордж Мартин, давний друг Денниса Рейдера, частенько напоминал, что мальчику невозможно организовать такой сложный проект без значительной помощи со стороны отца.

Телефонная книга Брайана имела такой успех, что 28 октября The Wichita Eagle написала об этом оптимистичную статью:

Жители Парк-Сити скоро будут листать свой собственный справочник, чтобы найти местные телефонные номера, благодаря комитету «Прайд» и Орлиному скауту.

– Это будет удобно, – сказала Сесиль Кокс, президент «Прайд». – Я думаю, что в маленьком городке хорошо иметь каталог, потому что книга Уичито очень громоздкая и искать в ней нужную информацию трудно.

Брайан собрал десять других добровольцев и составил книгу вручную, выбирая имена и номера из открытых источников информации и перекрестных справочников. В новом справочнике были записаны имена, номера и адреса всех предприятий и людей в городе.

– Нам пришлось использовать карты, чтобы узнать, кто где живет, и все такое, потому что в двух других городах 744 телефонные станции, – сказал Брайан газете. Продавцы каталога стучались в каждую дверь, отпуская его по доллару за штуку, чтобы компенсировать расходы на печать двух тысяч экземпляров.

Отец Брайана уже узнал имена и адреса многих людей в городе. Некоторые женщины считали, что Деннис Рейдер невероятно любопытен – он настойчиво пытался разузнать, в какие часы они бывают дома.

Первый год на посту руководителя отдела по расследованию убийств оказался нелегким для Ландвера. Погибло рекордное количество человек – пятьдесят семь за год.

Поскольку расследовать каждое дело для большей эффективности приходилось по горячим следам, Ландвер и детективы часто работали без сна по двое суток подряд.

С 1993 года жители Уичито часто наблюдали в экранах лицо Ландвера и его несколько унылую манеру давать телеинтервью. В его обязанности как руководителя входило проводить пресс-конференции. На камеру Ландвер выглядел немного напряженным и говорил монотонно.

В личных же беседах Лавиана видел совершенно другого человека; Ландвер разговаривал с юмором и теплотой. Его смех выдавал хриплость заядлого курильщика.

Однажды Лавиана неправильно написал имя жертвы убийства Кристи Хэтфилд. Ландвер появился на ежедневном брифинге в полицейском управлении и радостно объявил репортерам, что Лавиана, по-видимому, обнаружил еще одну жертву убийства.

– А где же тело? – требовательно спросил Ландвер. Это была небрежная ошибка, которую исправят в утренней газете.

Лейтенант чувствовал себя с Лавианой настолько комфортно, что во время одного важного интервью заговорил с ним тем непринужденным тоном, что обычно берег для друзей. Речь шла о рекордном количестве убийств в 1993 году.

Ландвер показал Лавиане таблицу, обратив особое внимание на четырнадцать нераскрытых дел.

– Магалланес, у нас есть подозреваемый, – сказал Ландвер, начиная список. – Андерсон, все поиски без толку. Марвин Браун, без толку. Мензер, есть кое-какие соображения. Кокачан – без толку, – продолжал Ландвер. – Гонсалес, без толку. Адамс, этот после той стрельбы на вечеринке. Хэтфилд, без толку.

Ландвер говорил «без толку», самоуверенно, не стесняясь в выражениях. Он говорил «без толку», когда толку расследование действительно не приносило.

Но после выхода статьи Лавианы Ландвер получил легкий выговор от своих коллег и других лиц в мэрии. Однако, в отличие от многих государственных чиновников в подобных ситуациях, он не стал злиться и обвинять репортера. Он просто сказал Лавиане с застенчивой улыбкой: «Лучше бы я этого не говорил, но что случилось, то случилось».

В 1993 году у нескольких полицейских из Уичито произошла странная встреча с сотрудником полиции Парк-Сити. Эту историю Тим Рельф и его друзья пересказывали по многу раз.

Рельф заинтересовался работой в полиции отчасти потому, что в 1979 году его арестовали еще подростком. Он стрелял из пневматического пистолета, который немного изменил так, чтобы получился громкий хлопок. Двое полицейских, Даррелл Хейнс и будущий «охотник за привидениями» Пол Холмс, положили его лицом на асфальт и надели наручники отчасти для того, чтобы как следует напугать и не дать пойти по преступной дорожке.

Этот арест и последующая переоценка собственной жизни в один день привели Рельфа к порогу полицейской академии. Как и Ландвер, и Дана Гауг, Рельф был первым в своем классе академии.

Рельф, набожный католик с общительным и дотошным характером, присоединился к отделу по расследованию убийств в декабре 1991 года, за несколько месяцев до того, как Ландвер занял руководящий пост. К 1991 году у Рельфа было много друзей-полицейских, включая офицеров, которые когда-то арестовали его, и Джона Шпеера, длинноволосого полицейского под прикрытием, с которым Рельф пересекался во время работы в уличном патруле.

В октябре 1993 года Шпееру понадобилось перестроить свой дом в Парк-Сити. Он попросил о помощи Рельфа и еще двадцать полицейских. Это была тяжелая, неприятная работа. Ближе к концу дня несколько полицейских заметили человека в форме, стоявшего у дома Шпеера и делавшего снимки на цифровую камеру.

– Всем прекратить работу, – сказал Шпеер и слез с крыши.

Рельф смотрел, как Шпеер вступил в недружелюбный диалог с мужчиной, стоявшим у грузовика «Парк-Сити». Мужчина холодно и официально заговорил со Шпеером о том, что тому нужно разрешение на работу.

Шпеер возразил. Рельф наблюдал за происходящим с некоторым удивлением.

«Этот парень, должно быть, довольно наглый», – подумал Рельф. Все они были в штатском, но по стрижкам и полицейскому жаргону, по их манере внимательно наблюдать за происходящим офицер по соблюдению требований должен был догадаться, что починкой крыши занимается группа полицейских.

Тем не менее инспектор из Парк-Сити настаивал на том, что Шпееру необходимо разрешение; он не сдвинулся с места, пока полицейский не согласился получить необходимые документы.

Друзья Шпеера посчитали этого типа занудой и выскочкой. Но их забавлял и Шпеер, которому читал нотации и цитировал нормативы какой-то тип в форме. Что-то в этом мужчине и его высокомерии настолько бросалось в глаза, что этот эпизод врезался полицейским в память.

Глава 31

BTK теряет актуальность

1994–1997 годы

15 января 1994 года The Eagle опубликовал рассказ Билла Хиршмана, посвященный двадцатилетней годовщине со дня убийства семьи Отеро. Хиршман понимал, что ему нужно рассказать об этом так, будто читать его будут люди, ничего не знавшие о BTK.

Дело стало забываться; многие читатели не знали об убийствах, а другие вместе с былым страхом потеряли и интерес. BTK, насколько было известно, не убивал с тех пор, как задушил Нэнси Фокс в декабре 1977 года. Некоторые копы думали, что BTK мог уже умереть или попасть в тюрьму за другие преступления. Поэтому написанная Хиршманом к юбилею статья содержала в себе по большей части справочную информацию.

Как и многие криминальные репортеры, он делал то, что должен, потому что жестокость задевала его за живое. Чтобы остановить преступление, вы рассказываете о нем людям, которые впоследствии позаботятся о собственной безопасности. Мысль о том, что BTK уходит в забвение, беспокоила Хиршмана. Он хотел, чтобы это чудовище поймали.

Кен Стивенс ушел из The Eagle в 1985 году, но до того Хиршман успел выслушать его рассказ о BTK на вечеринке в редакции.

Стивенс рассказывал о нем как о привидении, а Хиршман наблюдал, как болтающие друзья замолкают, прислушиваясь к темноте за окном.

Он вспоминал об этом так, будто бы писал свою историю:

«Каждый отставной полицейский, начиная от Ламуньона и заканчивая шерифом – руководителем убойного отдела Майклом Хиллом, считает неудачу в поимке BTK своим личным позорным упущением. «И это навсегда остается на твоей совести», – сказал Ламуньон».

Вскоре после того, как история вышла в свет, Хиршман покинул The Eagle и перешел в отдел новостей Sun-Sentinel в Форт-Лодердейле.

«Возможно, когда-нибудь Херст напишет большую историю BTK», – подумал он.

На прощальной вечеринке по случаю ухода Хиршмана сотрудники отдела новостей подарили ему макет первой страницы с заголовком: ХИРШМАН УХОДИТ; ДЕЛО BTK РАСКРЫТО.

По мнению Лавианы, получилось действительно смешно. Как и Стивенса до него, Хиршмана в городе считали подозреваемым в деле BTK.

По мнению детектива Тима Рельфа, о BTK забывать было еще рано.

Рельф уже два месяца дежурил в ночную смену и откровенно скучал на работе. Он посмотрел на серый шкаф с четырьмя ящиками, стоящий в углу. Его очень редко открывали. Рельф достал ключ, открыл ящик стола и начал читать досье Отеро.

Он будто вернулся обратно в детство, вспомнил страх, который испытал, только узнав об убийствах. Он тогда учился в седьмом классе и боялся, что с его семьей может произойти нечто подобное.

Теперь, в комнате для расследований, он углубился в старые дела.

На следующий день Рельф пошел на обед с Ландвером и удивил его, сказав, что хочет изучить все, что у них есть на BTK.

Ландвер не сдержался:

– Ты знаешь, что ты делаешь, Рельф?

– Что не так?

– Ты ведь пытаешься отнять у меня работу?

– Нет!

– Нет, нет, нет, ты же, твою мать, пытаешься делать мою работу, я же вижу!

– Совсем нет. Я просто хочу понять ее.

Ландвер прекратил язвить и задумался.

– Я подумывал над тем, что мне нужно, чтобы кто-то еще занимался BTK на случай моего ухода, – сказал он. – Ты серьезно хочешь узнать больше?

– Да.

Ландвер начал наставлять его прямо во время обеда и продолжил в последующие дни. Говорил Ландвер так быстро и с таким энтузиазмом, что иногда терял ход мыслей. Рельф завороженно слушал. Как рассказывал позже Рельф, Ландвер проводил мастер-класс о том, как охотиться на BTK, и одновременно курс о том, как стать первоклассным детективом.

Не всем детективам Ландвер сразу пришелся по нраву. Некоторые из них считали, что руководство наскучило Ландверу и что следователь из него выйдет лучше, чем руководитель. Клинт Снайдер, который присоединился к отделу по расследованию убийств в 1995 году и очень им восхищался, шутил, что мозг и рот Ландвера иногда работают на разных частотах. По словам Снайдера, детективы должны знать контекст, чтобы понимать, о чем говорит Ландвер. «Он скажет что-нибудь вроде «нужно заключить сделку» или «совершить сделку» или еще что-то в этом роде. Но ты знаешь, что он на самом деле имеет в виду».

Когда Дана Гауг впервые присоединился к отделу, он не во всем разделял отношение Ландвера как руководителя к собственным обязанностям. В других подразделениях начальство говорило Гаугу, что следует делать. Сначала Гауга озадачило, как мало Ландвер уделяет времени на разговор с ним. Работа нелегко давалась Гаугу, и он хотел быть уверенным, что никогда не обвинит в убийстве не того человека, не упустит настоящего преступника, не допустит того, чтобы убийца вышел на свободу из-за ошибки в расследовании. Но Ландвер почти не разговаривал с ним, если только Гауг не спрашивал его о чем-нибудь. Сначала Гауг думал о Ландвере как о сомнительном наставнике.

Это впечатление медленно менялось. На месте преступления Гауг наблюдал за тем, на что обращает внимание Ландвер, какие вопросы он задает – Гауг пытался постичь ход мыслей Ландвера и пришел к выводу, что многое вынес из этих наблюдений.

Сам Ландвер оценивал свои тренировки лаконично и жестко: «Единственное, чего я никому не могу передать, – это интеллект. У тебя либо хватает мозгов, чтобы работать в моем отделе, либо нет».

Все детективы обращали внимание на память Ландвера. Если другие люди должны были тщательно изучать дело, то Ландверу достаточно было взглянуть на отчет, чтобы вспомнить его во всех подробностях спустя годы.

Однажды Рельф вступил в оживленный спор с Ландвером по поводу одного пункта римско-католического учения: является ли Пепельная Среда церковным праздником? Рельф, изучавший католицизм, сказал «Да»; Ландвер, католик-отступник, сказал: «Нет, это не так».

Они изучили вопрос. Прав оказался Ландвер.

– Меня не беспокоит то, что ты понимаешь в криминалистике больше моего, – сказал Рельф. – Но меня бесит, что ты больше знаешь о церковных учениях.

Взгляды и даже юмор детективов в какой-то степени стали напоминать взгляды и юмор их начальника. Они подкалывали друг друга и Ландвера, иногда жестоко. Свободно ругались в непринужденной беседе – даже Рельф, который мог красноречиво говорить о своих религиозных убеждениях. У них была пластиковая крыса, которую они клали на стол детектива, который должен был расследовать очередное убийство. Они продолжали традицию розыгрышей со времен Дотсона, когда иногда звонили спящему коллеге и говорили «у нас тройное убийство», просто чтобы разбудить его.

Они сплотились. Стресс от такой работы был бы невыносим для большинства людей, но всякий раз, когда детектив падал духом, кто-нибудь рядом делал остроумное замечание и поднимал настроение. Со временем они поняли, что Ландвер использовал юмор с расчетом. До Рельфа вдруг дошло, что, изучая отчеты, Ландвер может говорить забавные вещи, которые тем не менее иногда могут задеть. Ландвер вкладывал критику в юмор. Теперь Рельф внимательнее слушал, когда Ландвер смешил его.

Не все смешные вещи, сказанные Ландвером, были смешными намеренно. Однажды Гауг, Снайдер и Ландвер расследовали убийство проститутки из Уичито. Убийца выбросил тело в округе Харви, недалеко от Ньютона. Гауг и Снайдер вошли в комнату для допросов полицейского управления Ньютона, чтобы поговорить с подозреваемым. Они не могли взять с собой пистолеты, поэтому передали их Ландверу, который вышел наружу. Ландвер, тоже при оружии, засунул их пистолеты за пояс.

Гауг и Снайдер допросили подозреваемого, затем отдельно допросили его жену. Их истории не совпадали. Гауг и Снайдер отправились к Ландверу и взволнованно рассказали ему об этом. Ландвер был в восторге: дело сдвинулось с мертвой точки.

Детектив из Ньютона завернул за угол и увидел, как Ландвер с тремя пистолетами за поясом энергично потирает щеки и кричит: «Боже, как я люблю эту работу!» Детектив посчитал Ландвера чокнутым.

Работа эта подходила не всем. Снайдер ушел в 1997 году, променяв ужасы расследования убийств на зловещую задачу отлова наркоторговцев.

Келли Отис пришел в отдел по расследованию убийств в 1997 году, после того как по собственному желанию сдал экзамен на детектива. В один прекрасный день напряжение, связанное с расследованием особо сложного дела, довело нового следователя до точки кипения, и он вошел в кабинет Ландвера, чтобы выпустить пар. Он боялся, что на грядущем судебном заседании от него и мокрого места не оставят. В отчаянии он пнул ногой диван.

– Нет, нет, нет, – убийственно спокойным тоном ответил Ландвер. – Просто следуй цепочке доказательств, и пусть дело говорит само за себя. Никогда не беспокойся ни о чем другом.

Дело Отиса выдержало суд.

– Насколько я знаю Ландвера, он всегда был уверен, что мы выиграем наши дела, – сказал позже Рельф. – Он направляет нас таким образом, потому что знает, как раскрывать дело.

Обычно они выигрывали. Обычно, но не всегда. Однажды Рельф стал свидетелем того, как человек, дело которого он расследовал, был отпущен с оправдательным приговором. Это ужаснуло его.

К его облегчению, Ландвер все время был рядом.

– Вот где теряются детективы, – сказал Ландвер Рельфу в тот день, когда они впервые заговорили о BTK. – Они теряются в истории какого-то парня. Если у тебя есть двенадцать критериев, которым будет соответствовать преступник, и ты натыкаешься на парня, у которого совпадают десять критериев из двенадцати, то тебе кажется, что вот она – твоя цель. Тут детектив теряет голову, отвлекается – и в попытках натянуть свою версию на голые факты начинает искать ветра в поле. Потому что если ДНК этого парня не совпадает с ДНК преступника, то все, вы взяли не того. И теперь вам надо отпустить невиновного.

Рельф взял этот совет на вооружение, пока изучал отчеты по BTK и расследовал другие дела.

– Как же вы не запутались в этих томах показаний и доказательств? – спрашивал он Ландвера.

– Не пытайся вникнуть во все второстепенные улики, – сказал Ландвер. – Просто ознакомься с материалами дела. Сосредоточься на главном.

Этот совет работал как в деле BTK, так и в случае с другими убийствами, которые раскрывал Рельф.

Он с некоторой гордостью осознал, что Ландвер помог ему совершенствоваться как детективу. И если BTK когда-нибудь вновь посмеет объявиться, он, Рельф, будет готов помочь Ландверу посадить его за решетку.

Глава 32

Освещая преступление

1996–1999 годы

В доме Ландвера в Уичито есть фотография, которую Синди иногда показывает родным и друзьям. На ней изображены затылок мужчины и ребенок, протягивающий крошечную руку к его лицу. Лицо мужчины в камеру не попало, но любой знакомый семьи мгновенно узнает узкую голову и густые темные волосы руководителя отдела по расследованию убийств полиции Уичито.

Мальчик родился в 1996 году.

Кен Ландвер с энтузиазмом посвятил себя отцовству еще до того, как сам стал отцом. Синди много лет работала с детьми с особыми потребностями и уговорила Ландвера вместе с ней попробовать себя приемным родителем. В первые три года брака они служили временными приемными родителями десяти детей. Так они нашли ребенка, которого хотели усыновить. Они назвали его Джеймсом.

Синди волновалась – большинство мужчин хотят иметь собственных детей, но она не могла родить Ландверу ни одного. Для него же это было не главным.

– Меня это нисколько не беспокоит, – сказал он.

Теперь он отвечал за условия жизни ребенка. Вскоре он увидел, что и мальчик влияет на его жизнь. Бывший тусовщик теперь сидел дома и менял подгузники.

В том же году Билл Хиршман, работавший в Sun-Sentinel во Флориде, услышал, что его коллега-репортер переходит в The Wichita Eagle. Хиршман встретился с ним за чашкой кофе. Рой Венцль, уроженец Канзаса, очень хотел вернуться домой. В The Eagle Венцль хотел вести криминальную хронику в команде под руководством Хиршмана. Хиршман был в восторге. Он пятнадцать лет проработал в The Eagle и почти плакал, рассказывая об Уичито, Канзасе и людях, по которым скучал.

Ты будешь работать с Херстом Лавианой, предупредил он. Это находчивый репортер-расследователь. Уичито – гораздо более безопасное место для воспитания детей, более добрососедское и спокойное, гораздо более дружелюбное, чем Южная Флорида, сказал Хиршман Венцлю. Да, случаются преступления, сказал он, и, конечно, есть BTK, серийный убийца, чья личность так и не была раскрыта. Некоторые думают, что он мертв, сказал Хиршман. Или в тюрьме. Но он и Лавиана считали, что BTK мог просто перестать убивать.

Может быть, BTK навсегда останется загадкой без ответа, сказал он.

Вид у Венцля был озадаченный.

– Билл, – сказал он, – что еще за BTK?

Год спустя, уже в The Eagle, Лавиана рассказал Венцлю всю историю. В редакции было пусто, за окном – темно, и Лавиана начал рассказ об убийце, который душил людей, воплощая свои извращенные фантазии. В ящике стола лежит старая папка, сказал Лавиана. В ней хранится копия первого сообщения BTK.

Он указал рукой в сторону редакции, где стояло больше сотни столов.

– Если он когда-нибудь снова даст знать о себе, ты увидишь, как эту комнату покидает толпа людей с блокнотами на изготовку. Потому что так и будет. Для нас это событие эпохального масштаба. Примерно как начало Второй мировой.

Пол Дотсон, теперь капитан, принял на себя руководство отделом расследований преступлений против личности в 1996 году и таким образом стал начальником Ландвера. Первым делом он издал директиву, согласно которой другие лейтенанты в бюро должны были служить поочередно, через определенные промежутки времени, для надзора за расследованиями убийств. Ландвер больше не будет дежурить по всем убийствам двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Ландверу это не понравилось, но Дотсон проигнорировал его возражения.

У каждого детектива в отделе убийств есть привычка к самообману, подумал Дотсон. Они убеждают себя, что могут продолжать заниматься делом после сорока восьми часов без сна. Они все должны были блюсти подобную трудовую этику, чтобы выполнять свою работу, но Дотсон хорошо помнил, как в прежние времена постоянный стресс от расследования каждого убийства почти разрушил его здоровье. Хотя Ландвер продолжал возмущаться по этому поводу, Дотсон не изменил своего решения. «Будет тебе, Кенни, – сказал он. – Посмотри, какой у тебя усталый вид». Отныне в отсутствие крупного дела Ландвер будет время от времени делать перерыв.

В ночь на 17 июня 1996 года сгорел одноэтажный деревянный дом в квартале 1700 в Южном Вашингтоне. Пожарные обнаружили мертвую женщину и ее маленькую дочь в критическом состоянии.

На следующий The Eagle послал в тот дом Лавиану. Тот был удивлен, обнаружив по приезде Ландвера и его детективов. Было ли это убийство?

Вскоре после того, как телерепортеры закончили свои дневные съемки в прямом эфире, к Лавиане подошел крупный мужчина лет двадцати и сказал, что ищет отца пострадавшей девочки. Лавиана сказал ему, что тот, вероятно, в больнице с дочерью, а потом предложил подвезти до больницы, которая находилась по дороге в редакцию.

Во время поездки Лавиана делал попытки расспросить мужчину о семье. Ответы мужчины казались странными и уклончивыми. Когда они добрались до больницы, Лавиана протянул ему визитную карточку и попросил позвонить. «Как вас зовут?» – спросил Лавиана.

– Майк Марш, – ответил мужчина.

Девочка умерла через шесть дней после пожара. К тому моменту детективы Ландвера арестовали Марша. Это стало первым случаем смертной казни в Уичито за несколько десятилетий.

Вскоре после ареста Марша Ландвер давал репортерам краткий репортаж о другом убийстве. Кто-то спросил, что сделают детективы, чтобы поймать убийцу.

– Мы будем наблюдать. Арестуем первого, кого Херст отвезет в больницу, – ответил Ландвер.

Однажды Лавиана услышал, как к его дому подъехал грузовик. Снаружи он обнаружил Ландвера. Лавиана был озадачен: вне работы они никогда не общались. Теперь начальник отдела по расследованию убийств пришел к нему домой с загадочным выражением лица.

– Где ты хочешь его поставить? – с порога начал Ландвер.

– Где я хочу поставить что?

Ландвер указал рукой на то, что лежало в кузове грузовика – полуразрушенный игровой домик восьми футов в высоту. Выглядел он как большой кусок хлама.

И вот теперь с помощью жены Лавианы Ландвер выгрузил игрушечный домик, перебросил его через сетчатый забор и выволок на середину двора Лавианы. Ландвер избегал прямого взгляда, но все время улыбался. Жена Лавианы сказала, что Синди Ландвер обещала отдать им игровой домик; жена Лавианы еще подумала, что их трем дочерям он понравится. Лавиана только закатил глаза. Его дочери никогда не заходили в тот домик: говорили, что внутри много паутины.

Капитан Эл Стюарт так и не простил себе того, что не смог поймать BTK. Выйдя на пенсию в 1985 году, он взял с собой копии некоторых старых дел, чтобы изучить их как следует. Он через многое прошел на этой работе. Когда он был молодым офицером, снайперская пуля сбила с его головы полицейскую фуражку. Когда он был «охотником за привидениями», то доводил себя до слез и пил от отчаяния.

Последние годы жизни он угасал от эмфиземы. Как-то он предупредил своего сына Роджера, что не намерен больше страдать. Объем легких сократился до десяти процентов, и ему требовалось полчаса, чтобы пройти через холл из спальни в ванную.

31 марта 1998 года Стюарт, лежа в постели, приставил к виску пистолет двадцать пятого калибра. Ему исполнился всего шестьдесят один год.

На ночном столике рядом с телом семья обнаружила один из томов дела BTK. Открытый. Стюарт изучал его до конца своей жизни.

Телефонный звонок поступил в адвокатскую контору Патрика Уолтерса около одиннадцати часов утра 3 августа 1998 года. Звонил кто-то, живущий рядом с матерью адвоката в Парк-Сити. Сосед сказал, что на заднем дворе Барбары какой-то тип выстрелил в пса из чего-то наподобие ружья с транквилизатором.

Когда Уолтерс добрался до дома своей матери, он обнаружил в ее огороженном дворе сотрудника по соблюдению требований Парк-Сити Денниса Рейдера.

Патрик Уолтерс попросил его убраться с участка. Рейдер не хотел уходить. В это время подъехал начальник полиции Парк-Сити и попытался успокоить обоих. Тут Уолтерс заметил, что собака исчезла. Сосед сказал ему, что Рейдер открыл ворота.

Три дня спустя Рейдер обратился к Барбаре Уолтерс с жалобой на то, что она позволила свободно бегать своему псу Шэдоу.

Она получила несколько квитанций от Рейдера. Он казался одержимым, медленно проезжал мимо ее дома по нескольку раз в день. Получив очередную квитанцию, она решила, что так дело не оставит. Она была уверена, что Рейдер намерен поймать и убить ее питомца.

Один из коллег Патрика Уолтерса, Дэнни Сэвилл, согласился представлять интересы Барбары Уолтерс в муниципальном суде Парк-Сити.

К началу слушания Рейдер снабдил судью стопкой бумаг толщиной в полдюйма, подтверждающих его правоту. У него были аудиозаписи и видеозаписи пса. Заметки с примечаниями и перекрестными ссылками. Судья дважды прерывал дело, потому что Рейдер постоянно просил время на подготовку. И все это – из-за квитанции за двадцать пять долларов.

Судья признал Барбару Уолтерс виновной. Она подала апелляцию, а затем уладила дело до того, как оно дошло до окружного суда округа Седжвик.

Она смогла оставить Шэдоу, но заплатила штраф.

Она была рада спасти пса. У Шэдоу была одна черта, которую Барбара Уолтерс теперь ценила: он презирал Рейдера.

26 февраля 1999 года человек по имени Патрик Шенхофер вышел купить тайленол и был застрелен грабителем, притаившимся возле его квартиры. Шенхоферу было всего двадцать три года.

Два дня спустя Рой Венцль из The Eagle постучал в дверь его вдовы. Эрика Шенхофер впустила его и несколько минут спокойно говорила о Патрике. Но тут из соседней комнаты вышел маленький мальчик. Его звали Эван Александр Шенхофер, и ему было два года. Он с вопросительным видом забрался к матери на колени.

– Папа? – сказал он.

Эрика Шенхофер обняла его.

– Папы здесь нет, – сказала она. Она отвернулась от ребенка и обняла его, пряча слезы.

Ранее в тот же день Венцль разговаривал с полицейским, назначенным на это дело, детективом с короткой стрижкой по имени Келли Отис. Отис говорил по делу толково и остроумно. Он тоже был настороже.

– Не цитируй меня, – сказал он. – Я расскажу достаточно, чтобы помочь тебе разобраться самому, но не упоминай меня в своей истории.

Венцль согласился. Когда он уходил на встречу с Шенхофер, Отис пристально посмотрел на него.

– Выбери верный тон, когда будешь разговаривать с этими людьми, – сказал он. Это была не просьба.

На той же неделе Венцль узнал, что адвокат из Уичито по имени Роберт Битти недавно провел сорок пять минут, беседуя с Чарльзом Мэнсоном.

Клан хиппи Мэнсона убил кинозвезду и еще нескольких человек в Калифорнии в 1969 году; спустя несколько десятков лет Мэнсон оставался самым известным убийцей в истории страны. Битти передал Венцлю стенограмму интервью с Мэнсоном. Несмотря на известность убийцы, сказал Битти, любой читатель интервью увидит, каким ограниченным человеком тот был на самом деле. Средства массовой информации сделали Мэнсона олицетворением зла, но собеседником он был скучным.

Битти брал интервью у Мэнсона, чтобы организовать инсценировку суда над ним со своими студентами. В Университете Ньюмена, который находился в Уичито, Битти рассказывал второкурсникам о присяжных: граждане должны знать о суде присяжных, прежде чем участвовать в нем, считал он.

Он хотел провести аналогичные интервью и по другим делам.

Взрыв в Оклахома-Сити. Может быть, BTK. Когда он упомянул BTK в присутствии студентов, они, по словам Битти, посмотрели на него с недоумением.

Даже для них, жителей Уичито, это были просто дела давно минувших дней.

Глава 33

Радость от работы. Часть первая

2000 год

К февралю 2000 года количество убийств в Уичито снизилось. Эффективная работа местной полиции, разгон банд и бурно развивающаяся экономика – все это сыграло свою роль. Ландвер обратился к детективам: «А теперь давайте вернемся к старым делам. Посмотрим, можем ли мы поймать еще несколько плохих парней».

Отис и Гауг, которые были напарниками уже в течение двух лет, выбрали наугад папку, толстый документ в переплете из трех колец с надписью «Вики Вегерле». Ландвер мало рассказывал им об этом деле. Он не хотел, чтобы они были предвзяты в своем расследовании. Они знали, что детективы в то время думали, что ее убил муж Вики.

Отис и Гауг читали досье на работе и дома. Однажды вечером Отис рассказал жене о том, что изучает. Удивленная Нетта рассказала ему, что, будучи фельдшером, пыталась спасти жизнь Вики. Она рассказала ему, как грустно видеть было Билла Вегерле, держащего на руках своего маленького сына.

Отис сразу же заметил, что убийца украл у Вики водительские права. Из этого он сделал тот же вывод, что и Ландвер много лет назад: это был серийный убийца, захвативший трофей.

– А ты как думаешь? – спросил Отис у Гауга.

– Я не думаю, что Билл Вегерле убил свою жену, – ответил Гауг.

– Я тоже так считаю, – сказал Отис.

Годы спустя Пол Дотсон скажет, что самое важное решение в деле BTK Ландвер принял в конце 1980-х годов. Все эти годы он отказывался проверять ДНК, сохранившуюся в сперме, найденную после преступлений в домах Отеро и Фокс.

Анализ ДНК помогал раскрывать громкие дела по всей стране. Соблазн проверить образцы BTK был велик. Но на тест, сказал Ландвер Дотсону, уйдут все имеющиеся у них образцы, и они получат только сигнатуру ДНК, но не личность самого убийцы.

– Я хочу проявить терпение, – сказал Ландвер Дотсону. – Технология ДНК похожа на компьютерную технологию. Он совершенствуется с каждым годом. Чем дольше мы будем откладывать, тем больше узнаем, когда проведем тест.

Изучая улики по делу Вики Вегерле, Отис и Гауг обнаружили, что в опись вскрытия были включены кусочки кожи, найденные под одним из ее ногтей. Возможно, анализ ДНК приведет к подозреваемому. И если убийца не носил перчаток, натягивая кожаные шнурки и нейлоновые чулки, когда связывал и душил Вики, то у них были бы частички кожи с его рук. Там они могут найти и ДНК убийцы. Они решили также проверить покрывала с кровати Билла и Вики. Убийца боролся с ней и, возможно, мог изнасиловать ее там же, оставив ДНК.

Они также послали в лабораторию образец крови, взятый из тела Вики во время вскрытия, и пакет со следами материала, собранного с пола спальни Вики в день ее убийства.

Им нужно было поговорить с Биллом Вегерле, чтобы узнать все, что он знал о Вики, особенно имена мужчин, с которыми она была знакома.

Они могли бы взять у этих людей мазок на ДНК и проверить, соответствует ли он образцу ногтя.

Им также нужен был образец ДНК Билла для сравнения.

Но Отис понимал, что Билл может и не заговорить. Стенограмма допроса Билла продемонстрировала Отису, что полицейские доставили Биллу немало хлопот. Отис пришел к выводу, что, окажись он на месте Билла, тоже отказался бы сотрудничать с копами.

Отис обратился к Биллу косвенно, через его родственницу, работавшую в окружном суде Седжвика.

– Мы снова изучаем смерть Вики, – сказал ей Отис. – Я ничего не могу обещать, но я изучил доказательства и склоняюсь к мысли, что Билл этого не делал. Возможно, мы сумеем это доказать. – Он объяснил, что просит Билла о сотрудничестве и о мазке ДНК.

Отис ждал целый месяц.

Билл передал через родственницу свой ответ. Нет.

14 февраля, всего через неделю после того, как Отис и Гауг предложили Вегерле сдать на анализ ДНК, они получили первые отчеты по результатам лабораторных исследований.

Полного анализа ДНК пока не было. На это потребуется время – ДНК-анализ в нераскрытых делах производится после анализа в свежих преступлениях.

Но спустя почти четырнадцать лет после смерти Вики лаборатория установила, что кожа, найденная под ее ногтем, содержит ДНК человека мужского пола.

К началу декабря 2000 года группа по расследованию убийств получила только двадцать три новых убийства за год, что было меньше половины от числа убийств, совершенных в рекордном 1993 году. Ландвер заставил свою команду работать над нераскрытыми делами, включая дело Вегерле.

Но 7 декабря их свободное время закончилось.

Четыре тела были найдены в доме 1144 в Северном Эри.

Убитыми оказались Рейшонда Уитон, восемнадцати лет, Куинси Уильямс, семнадцати лет, Одесса Лакита Форд, восемнадцати лет, и Джермейн Леви, девятнадцати лет от роду. Уильямс и Форд были двоюродными сестрами. Форд снимала дом. Детективы начали собирать имена людей, знавших этих подростков.

Через несколько часов у детективов появились подозреваемые, и они стали планировать аресты.

В течение следующих нескольких дней без отдыха и ночей без сна Ландвер и его подчиненные считали, что это будет одно из самых крупных дел за этот год и в целом со времен BTK.

Через неделю после массового убийства Ландвер и его детективы валились с ног от усталости. Одним из первых арестованных был восемнадцатилетний Корнелиус Оливер. Он сказал полицейским, что пришел в дом, потому что был зол на Уитон, свою девушку. Но объяснения убийству он не дал: «Я просто сделал это».

14 декабря Отис и Ландвер работали до глубокой ночи, Ландвер занимался бумажной работой, Отис расследовал смерть при подозрительных обстоятельствах. Ландвер отправился домой после полуночи. Отис пришел к заключению, что смерть в его деле случилась от передозировки, и до половины третьего ночи занимался бумажной работой, потом уехал домой. На улице было около пяти градусов мороза, но из-за ветра казалось холоднее, и везде лежал снег.

Отис работал по семнадцать часов в день, Ландвер – почти столько же и сейчас уже должен был спать. Отис как раз выезжал на подъездную дорожку, когда ожила его полицейская рация:

– Возможное убийство, – сказал диспетчер. – Несколько жертв… 37-я Седьмая и Гринвич-роуд.

«О боже», – подумал Отис.

Он въехал в гараж.

«Этого не может быть, – подумал он. – Опять несколько жертв за раз?» Он сидел неподвижно, двигатель его машины все еще работал.

– Позвонившая сообщает, что четверо ее друзей были застрелены в поле, – сказал диспетчер.

Отис не мог в это поверить. «Должно быть, она пьяна, – подумал он. – Кто-то напился, звонит в 911 и морочит нам голову».

Прошло две минуты.

Снова заговорил диспетчер, уточнил адрес, тон его звучал категорически.

– Помощник шерифа на месте происшествия на углу 29-й и Гринвич-роуд сообщает о четырех телах в поле…

Отис сдал назад и на большой скорости поехал на восток. «Черт возьми, – подумал он. – Невероятно. Второе массовое убийство с четырьмя жертвами за восемь дней». Он позвонил своему боссу по сотовому.

– Ландвер, – сказал Отис, – у нас четыре трупа.

Тишина.

– Да пошел ты, Отис, – сказал Ландвер и повесил трубку. Он подумал, что Отис разыгрывает одну из старых шуток.

Отис снова набрал номер.

– Что?

– Ландвер, – сказал Отис, – мы имеем дело с убийством на углу 29-й и Гринвич-роуд.

– Это уже было на прошлой неделе, тупица!

– Нет, нет, Ландвер, послушай меня, – сказал Отис. – У нас еще одно массовое убийство с четырьмя жертвами. На углу 29-й и Гринвич.

Ландвер снова повесил трубку.

Но на этот раз он встал с постели.

Пять человек расстреляли на заснеженном поле на углу 29-й и Гринвич. Двое мужчин, которые это сделали, проехали на угнанном грузовике по телам. Невероятно, но одна из жертв поднялась, истекая кровью из раны на голове, и голая побежала по снегу, чтобы позвать на помощь.

Когда Отис встретил ее в Медицинском центре Уэсли, она сообщила ему сведения, по которым девять часов спустя были арестованы два брата, Реджинальд и Джонатан Карр.

Глава 34

Радость от работы. Часть вторая

Декабрь 2000 года – 2003 год

Ландвер посмотрел на голые тела в окровавленном снегу.

Господи Иисусе, подумал он. Куда катится мир?

После арестов Дана Гауг и Рик Крейг провели допрос братьев Карр. Первым делом они попросили медсестру взять образцы волос, крови и слюны, чтобы выяснить, совпадает ли ДНК подозреваемых с ДНК, найденной на телах жертв.

В больнице Джонатан Карр спросил Келли Отиса: «Что насчет тех пацанов, что стреляли в девушек?» Он спрашивал об убийстве четырех человек недельной давности.

– Их приговорили к смертной казни, – ответил Отис.

– Что за смертная казнь?

– Любой осужденный за убийство может получить смертную казнь, – ответил Отис.

– Как это делается?

– Смертельная инъекция.

Карр долго сидел молча, прежде чем заговорить: «Что при этом чувствуешь?»

– Как-то не было возможности спросить, – ответил Отис.

Тим Рельф отправился в больницу, чтобы задать выжившей жертве еще несколько вопросов. Рельф считал ее героем. В последующие несколько месяцев, помогая ей готовиться к даче показаний, он стал относиться к ней как к другу.

Будучи детективом по расследованию убийств, Рельф видел ужасные вещи, но то, что она рассказала ему, было хуже почти всего, что он знал о жестокости. Убитыми оказались ее жених Джейсон Бефорт, двадцати шести лет, Брэд Хейка, двадцати семи лет, Аарон Сандер, двадцати девяти лет, и его подруга Хизер Мюллер, двадцати пяти лет.

В течение трех часов двое злоумышленников избивали мужчин, неоднократно насиловали и сексуально надругались над женщинами, заставляли их снимать деньги со счетов в банкоматах, заставляли всех пятерых голыми стоять на коленях в снегу, а затем расстреляли.

Рельф размышлял о том, как по-разному полицейские воспринимают жестокость. Гауг, казалось, не давал гневу захватить себя, сохраняя холодный рассудок и следуя цепочке доказательств. Отис, напротив, освобождал ярость и направлял ее в нужное русло. Снайдер, помогая раскрыть убийство маленькой девочки, впал в отчаяние, которое утолял разговорами с богом и женой. И все знали, какое средство принимал Ландвер после дневной работы в убойном отделе, хотя в последнее время все реже.

Рельф тоже испытывал боль, стоя на краю залитого кровью футбольного поля. Он думал о своей семье. У Рельфа было четверо детей, его жена была беременна пятым. «Эти убийцы погубили четырех человек, – подумал он. – Четыре жизни, четыре истории любви, как у меня».

Тем не менее он считал, что дела у него идут лучше, чем у большинства других следователей, о чем и сообщил им. Его вера была благословением для его работы. Впервые увидев сделанные в подвале фотографии Джози Отеро, он изучал их со спокойной отстраненностью. Вера, живущая в его сердце, сулила ему, что даже после минут, проведенных на этом поле, к нему вернется покой и самообладание. Как и большинство людей, он время от времени задавал вопросы богу. Некоторые случаи доводили его до слез. Но все они только укрепляли его веру: не бог заставлял этих пятерых людей стоять на коленях в снегу. Не бог повесил Джози Отеро и задушил Нэнси Фокс. Бог никогда не бывает однобоким, жестоким или достойным порицания. В мире есть дьявол; злые люди совершают ужасные поступки по своему выбору.

И вот тогда появляется необходимость выследить их.

Роберт Битти, адвокат из Уичито, который провел в Ньюменском университете инсценированный судебный процесс по делу Чарльза Мэнсона, снова связался с The Eagle летом 2001 года.

Битти переписывался с террористом из Оклахома-Сити Тимоти Маквеем, которого вскоре должны были казнить за убийство 168 человек. Битти сказал Рою Венцлю, что планирует инсценировать судебные процессы помимо Маквея. Так, он переписывался с писателем-фантастом Артуром Кларком и планировал подать на него в суд за создание злого компьютера HAL-9000, который убивал астронавтов в романе «2001: Космическая Одиссея».

Битти снова сказал, что мог бы сделать нечто подобное со старыми делами BTK.

В октябре того же года мэр Парк-Сити Эмиль Бергквист вручил Деннису Рейдеру награду за десять лет службы.

Рейдер не находил себе места. Опустело семейное гнездо – сын и дочь выросли и стали жить самостоятельной жизнью.

Патрулируя улицы, Рейдер стал искать утешение в необычной коллекции. Он вырезал рекламу из The Eagle – глянцевые фотографии женщин и девушек, рекламирующих наряды и нижнее белье. Он собрал сотни таких фотографий. Многие из них он наклеивал на открытки и расписывал на оборотной стороне свои фантазии.

В начале того же года женщина по имени Мисти Кинг покинула Парк-Сити после трех лет преследования со стороны офицера по соблюдению требований.

Он припарковывался у ее дома и сидел, наблюдая. Он проделывал это по меньшей мере двадцать раз за шесть месяцев. Иногда она поднимала глаза и видела, как он заглядывает в окна ее кухни или гостиной. Он вручал ей одну повестку за другой за нарушение кодекса.

Так было не всегда.

Впервые она встретилась с Рейдером в 1998 году, когда вернулась домой из больницы после того, как ее муж был тяжело ранен в любительском боксерском поединке.

Рейдер спросил, не может ли он чем-нибудь помочь. Он справлялся об их благополучии даже после возвращения ее мужа.

Когда ее брак распался, Рейдер продолжал предлагать свою посильную помощь.

Потом к ней переехал парень.

Она начала получать повестки. Рейдер утверждал, что трава рядом с ее забором была выше, чем трава на ее лужайке. Он сделал выговор, когда ее парень чинил машину на подъездной дорожке, хотя ее бывший тесть в течение многих лет спокойно делал то же самое в одном и том же месте.

В период с 1999 по 2001 год было по меньшей мере шесть извещений. Она несколько раз звонила в полицию, чтобы пожаловаться на Рейдера.

Они сказали, что он просто выполняет свою работу. Рейдер не раз говорил ей, что все ее проблемы исчезнут, если она избавится от своего парня.

Осенью 2001 года она вернулась домой и обнаружила записку от Рейдера: ее собака, помесь сенбернара и чау-чау, сбежала. Рейдер отнес ее в приют.

Когда она пошла за псом, ей сказали, что сначала она должна встретиться с Рейдером. Она пошла к нему, но ей сказали, что его нет на месте. Когда они все-таки встретились в следующий понедельник, пса уже усыпили.

К осени 2002 года, когда братья Карр предстали перед судом, в волосах Ландвера появились седые пряди. Может, дело было в его возрасте (сорок семь лет как-никак), а может, в стрессе. Бремя, лежавшее на его подразделении со дня убийства на футбольном поле, не уменьшилось и за полтора года, которые потребовались, чтобы привлечь подсудимых к суду по девяноста трем уголовным статьям в деле о смертной казни. Сотовый Ландвера не умолкал сутками.

Все улики подтвердились. Процесс освещался в прямом эфире по телевидению, и работа, проделанная полицейскими, вызвала похвалу.

Своим друзьям Ландвер казался теперь более счастливым: спокойным, решительным и довольным.

Синди Ландвер сделала многое, чтобы поддержать его, но связь с сыном, казалось, давала ему не меньше. Вот после работы он помогает Джеймсу строить в подвале крепости из диванных подушек и покрывал. Через пятнадцать минут Ландвер почувствует, как с него спадает тяжесть мира, и будет читать сыну сказки, укладывать его спать и больше не думать о работе. Его детективы теперь были достаточно опытны, чтобы ему лично не было необходимости работать с каждым убийством. Детективы выполняли большую часть работы, в то время как Ландвер координировал, давал советы и руководил операциями.

Он говорил с Синди о строительстве нового дома, подумывал о том, чтобы получить диплом историка, над которым начал работать двадцать девять лет назад.

У Лавианы была маленькая причуда, над которой любил подшучивать Венцль. Услышав о каком-нибудь важном событии, он заявлял о том, что оно недостаточно велико, чтобы стать историей.

Например, в 1998 году, после того как к югу от Уичито взорвался самый большой в мире элеватор, Венцль назначил Лавиану ведущим репортером и поддразнивал его: «Ну, что думаешь, Херст? Потянет хотя бы на два абзаца?»

Но Лавиана был мастером своего дела. 4 мая 2003 года The Eagle опубликовал статью, в которой Лавиана рассказывал, что за последние четыре года более двух десятков человек были убиты условно-досрочно освобожденными из тюрьмы, надзор за которыми оказался недостаточным. Также затрагивались обвинения в убийстве в отношении условно освобожденных по восьми другим делам.

Сообщение об этой статье привело к затянувшейся на несколько лет служебной тяжбе со штатом, дошедшей даже до Верховного суда Канзаса. Позже The Eagle получил за эту статью одну из самых громких государственных наград в своей 131-летней истории.

Лавиану мало заботили награды. Он вернулся к освещению деятельности полиции.

Несколько недель спустя адвокат Роберт Битти начал посылать Венцлю электронные письма, сообщая ему, что он рассказывает о деле BTK на отдельном занятии и работает над книгой о нем. Он предложил Венцлю написать об этом статью.

Венцль обратился к Лавиане: «Ты же у нас эксперт по BTK. И что ты об этом думаешь?»

Лавиана скривился: «Это очень старое дело».

Три года назад Отис и Гауг отправили соскоб с ногтя Вики Вегерле и вагинальный мазок в региональный судебно-медицинский центр округа Седжвик, но в приоритете у сотрудников лаборатории были свежие убийства. В августе 2003 года Отис и Гауг наконец получили результаты анализа ДНК, которых так долго ждали.

ДНК, обнаруженная под ногтем Вики, отличалась от ДНК, обнаруженной в сперме на вагинальном мазке. Для Отиса это было еще одним доказательством того, что Билл Вегерле сказал правду в 1986 году. Отис читал в протоколе допроса, что Билл сказал детективам, что у них нет никаких семейных проблем и что он занимался любовью с Вики в ночь перед ее смертью. Билл также рассказал полицейским, что вскоре после рождения сына ему сделали вазэктомию.

Мужчины после успешно проведенной вазэктомии эякулируют сперму, но не сперматозоиды. У Гауга и Отиса не было ДНК Билла, чтобы доказать, что сперма принадлежала ему, но лабораторные тесты показали, что сперма была без сперматозоидов.

Эта находка побудила Отиса и Гауга с одобрения Ландвера немедленно потребовать, чтобы лаборатория проверила образцы спермы, оставленные BTK на местах преступлений Отеро и Фокса. Затем эти ДНК-профили можно было сравнить с ДНК, найденной под ногтем Вики.

Им все еще нужно было взять у Билла мазок изо рта.

Три года назад он отказался сотрудничать.

Теперь Отис обсуждал варианты с заместителем окружного прокурора Кевином О’Коннором. Они решили, что могут воспользоваться судебным постановлением, чтобы заставить Билла сдать анализ ДНК.

Отис написал заявление о вызове в суд. С момента подписания судьей оно будет действовать всего семьдесят два часа, прежде чем станет недействительным. Отис показал повестку О’Коннору, который подтвердил, что она составлена правильно. Но потом Отис сунул запрос в ящик стола, так и не отправив на подпись. Он сохранит ее на будущее, как козырь в рукаве. Пока что у него не хватило бы духу принуждать Билла к чему бы то ни было. Отис читал протоколы допросов 1986 года и знал, как жестоко полицейские обошлись с Биллом. Он считал, что парень достаточно натерпелся от копов.

Он мог бы воспользоваться повесткой, возникни в этом необходимость, но хотел уговорить Билла сдать мазок добровольно.

Битти посылал Венцлю все новые сообщения о своей книге о BTK, и Венцль все время откладывал ответ Битти. Но однажды Венцль обратился к Лавиане: «Ты уверен, что не хочешь?»

Лавиана сказал, что ему это неинтересно.

А вот Билл Хиршман из Флориды спустя почти десять лет после ухода из The Eagle все еще был одержим BTK. Несколько недель спустя Хиршман написал Лавиане короткое электронное письмо.

Всего шесть слов.

Глава 35

Статья в честь годовщины

12 января – 19 марта 2004 года

– Знаешь, что будет в этот четверг? – написал Хиршман.

Лавиана на секунду задумался:

– Сегодня понедельник, значит… В четверг будет 15 января.

Почему Хиршмана так волнует 15 января?

Он написал в ответ:

– Будут вспоминать Отеро.

Хиршман спросил еще через два дня:

– Так ты планируешь написать по такому случаю статью?

– Сейчас этим займусь, – ответным письмом сообщил Лавиана.

Но он не хотел писать об этом.

Хиршман любил писать юбилейные статьи, в отличие от Лавианы, который считал их неинформативными.

Лавиана поделился идеей с Тимом Роджерсом, помощником главного редактора The Eagle по местным новостям. Лавиане пришлось сначала объяснять, кто такой BTK – Роджерс пришел в редакцию только три года назад.

– Не особо люблю такие юбилейные статьи, – сказал Роджерс.

– Я тоже, – сообщил Лавиана.

– Давай посмотрим, может, за это время выяснилось что-нибудь новое. Если так, нам будет о чем писать.

Лавиана направился к выходу, мимо рабочего стола Венцля. Не получится статьи, подумал он. И тут остановился.

– Рой, – обратился он, – как звали того парня, что изучает BTK?

– Битти, – ответил Венцль. – Адвокат.

– У тебя есть его номер?

Статья Лавианы вышла 17 января.

Эти правила накрепко усвоили тысячи женщин Уичито в 1970-х годах.

Первым делом по прибытии домой проверь телефонную линию.

Если связи нет, немедленно уходи.

– Я думаю, люди в наше время не могут представить, какое напряжение царило в те дни в Уичито, – утверждает адвокат Роберт Битти…

Битти сказал, что он хочет, чтобы его книга стала вехой в истории Уичито и побудила кого-нибудь выступить с информацией, которая поможет раскрыть это дело.

– Я уверен, что с нами свяжутся и психи, и люди, которые, несмотря на благие намерения, мало что могут сделать, – рассказал он. – Но я не думаю, что с нами свяжется сам BTK.

На самом деле BTK расценил статью в The Eagle и комментарии Битти как коллективное личное оскорбление. Он с трудом верил тому, что читал:

Пусть убийства прочно запечатлелись в сознании современников, Битти заявил, что многие жители Уичито, вероятно, никогда не слышали о BTK.

Он сказал, что упомянул дело BTK во время урока в прошлом году и был удивлен такой реакцией.

– Я не видел никакого отклика со стороны студентов, – сказал он. – Никто из них не слышал об этом… Я надеюсь, что кто-нибудь прочтет книгу и предоставит нам какие-нибудь улики: водительские права, часы, ключи от машины.

Со времени последнего убийства BTK прошло тринадцать лет. За это время Рейдер сбил с толку экспертов, устоял перед искушением выставить себя напоказ и оставался в тени и безопасности. Убийство уже десять раз сходило ему с рук. Но он нашел эту историю возмутительной и не мог оставить ее без ответа.

Неужели его не помнят? Неужели больше не чувствуют страха? Он им покажет.

Он направился к своим трофеям. Он вытащил три фотографии Вики Вегерле, сделанные семнадцать лет назад, и ее водительские права.

Адвокат хотел получить водительские права?

Тогда он их получит.

Лейтенанту Кену Ландверу было сорок девять лет, и он снова пришел в себя после стресса, вызванного делом братьев Карр.

Он был полицейским уже двадцать пять лет; он руководил отделом по расследованию убийств почти двенадцать лет, в разы дольше, чем его предшественник, за три года выгоревший на этой должности. Раз в неделю он читал лекцию о серийных убийцах в Университете штата Уичито.

У него были печальные карие глаза, но он легко смеялся, когда не расхаживал по месту убийства. Он поседел, но не запустил себя – многие женщины считали его морщинистое лицо красивым. Его лицо и руки были такими загорелыми, что некоторые предположили, что у него ливанские или латиноамериканские предки, но загорал он во время игры в гольф. Все остальное тело было ослепительно-белым.

Он по-прежнему отлично одевался: очки в серебристой проволочной оправе, темно-коричневые или угольно-серые костюмы, белые, собственноручно выглаженные рубашки и парадные туфли. Золотые часы с эластичным ремешком, крошечный серебристый сотовый телефон на левом бедре, полицейский значок на правом.

Он выкуривал по пачке сигарет в день, но сын уговаривал его бросить.

Благодаря Синди и Джеймсу он был доволен и счастлив.

Но все вот-вот должно было измениться.

19 марта 2004 года, в пятницу, в новостную редакцию The Eagle пришло письмо в обычном белом конверте – одно из примерно семисот, доставляемых в газету каждый день.

Каким-то чудом его не выбросили в мусорное ведро. Люди из отдела новостей выбрасывают непонятные послания, а отправитель этого письма сделал его содержание максимально непонятным.

Первым человеком в редакции, прочитавшим его, стала Гленда Эллиот, помощник редактора. Вскрыв конверт и вытряхнув из него листок бумаги, она увидела зернистую фотокопию трех фотографий женщины, лежащей на полу. И водительские права. Вверху был какой-то странный трафарет: GBSOAP7-TNLTRDEITBSFAV14.

Все это было похоже на проделку очередного психопата.

Затем, в правом нижнем углу, она заметила слабый, похожий на граффити символ – горизонтально написанную букву В, похожую на грудь, букву Т и К, изображенные вместе, как туловище человечка со связанными за спиной руками и широко раздвинутыми ногами.

Эллиот почувствовала, как у нее побежали мурашки. Будучи полицейским репортером, она освещала убийства Отеро. Четыре года спустя, когда шеф Ламуньон и заместитель шефа Корнуэлл пытались выяснить, что делать с BTK, Корнуэлл однажды провел ее в офис и показал ей часть документов по BTK. Она видела символ с буквой В, выполненный в виде груди. Этот был не идентичен, но очень похож.

Она положила письмо и конверт на стол Тима Роджерса, редактора местных новостей. Она никому ничего не сказала о том, от кого оно, была уверена, что они поймут.

Но ничего не произошло. За двадцать шесть лет Эллиот осталась единственным в редакции человеком, который помнил, как выглядела подпись BTK.

– Херст, – позвал Роджерс, когда Лавиана вошел в редакцию. – Пойдем, надо кое-что проверить. Роджерс протянул ему листок и конверт.

Лавиана был озадачен. Он подошел к Венцлю.

– Что думаешь об этом?

Венцль посмотрел и пожал плечами:

– Не знаю.

– Это странно, – сказал Лавиана. – Похоже на фотографии с места преступления.

– Зачем кому-то посылать нам это?

– Сам не могу понять.

Лавиана готовил две статьи и поэтому спешил. Письмо озадачило его, но он не изучил его как следует и не заметил ни подписи, ни имени «Вики Вегерле» в водительских правах. На часах было почти десять утра – время для пресс-конференции с полцией. Лавиана решил взять письмо с собой.

Ему и в голову не пришло, что сообщение было от BTK. Но он вспомнил, как Кен Стивенс почти двадцать лет назад сокрушался о том, что The Eagle упустил возможность сделать для себя копии двух первых посланий BТК.

Поэтому он сразу же снял копии.

Ежедневные брифинги вела Джанет Джонсон, гражданский представитель полиции. Сегодня утром было что рассказать: офицеры застрелили человека, который прошлой ночью замахнулся на них ножом. Его родственники сообщили Тиму Поттеру из The Eagle, что этот человек был психически болен и, вероятно, не понял приказа офицеров бросить нож.

Лавиана сделал записи, которые позже передаст Поттеру, и стал ждать. После того как другие репортеры ушли, он направился к Джонсон и случайно оказавшемуся на брифинге офицеру полиции, капитану Дарреллу Хейнсу.

Лавиана протянул им письмо.

Хейнс любил полицейские аббревиатуры. Чокнутых, например, называл ССКС: «Совсем с катушек слетел».

Хейнс посмотрел на бумагу и подумал, что это CСКС. Джонсон согласилась. Копам постоянно приходят письма от всяких психов.

Наверное, ничего в этом нет, решили они.

Но Хейнс все же забрал письмо и конверт.

– Покажу ребятам из убойного отдела, – сказал он.

Вернувшись через некоторое время в редакцию, Лавиана пригляделся к снятой им копии. То, что он увидел, внезапно привело его в возбуждение.

Водительские права.

Улыбающаяся блондинка.

«Вегерле, Вики. Дата рождения 25.03.58».

Заметив этот лист в первый раз, он едва не выбросил его. Теперь он понимал, что если бы уделил больше внимания этому письму, то сам отнес бы его в отдел расследования убийств и передал бы Ландверу в руки.

Он знал, кто такая Вики Вегерле: нераскрытое убийство. Она жила всего в миле от него. Лавиана знал ее родственницу и иногда говорил с ней об убийстве Вики.

Лавиана протянула письмо Поттеру, который сидел рядом.

Поттер указал на то, чего Лавиана не заметил: обратный адрес конверта.

Билл Томас Киллман, 1684, Олдмэнор-стрит

Уичито, Канзас, 67218

– Сокращается до BTK, – сказал Поттер.

До этого сам Лавиана не додумался. Интересно, подумал он. Прошло всего два месяца с его статьи, посвященной годовщине появления BTK.

Но все же… он решил, что это розыгрыш. В газету постоянно приходили письма от сумасшедших. Насколько Лавиане было известно, BTK никого не убивал со времен Нэнси Фокс в 1977 году. Прошло двадцать шесть лет.

Он еще несколько мгновений изучал листок. Поттер заметил обратный адрес. Может быть, было что-то еще.

И тут Лавиана увидел это.

Он подошел к Венцлю.

– Взгляни на фотографии, – сказал Лавиана.

Венцль взглянул:

– Что?

– Это не фотографии с места преступления, – сказал Лавиана, указывая пальцем на снимок. – Посмотри на ее руки. Они сдвинуты. На всех фотографиях они в разном положении. Копы никогда не трогают труп, когда фотографируют место преступления.

– Это жутко, – сказал Венцль.

– Поттер только что указал, что инициалы Билла Томаса Киллмана означают BTK, – сказал Лавиана.

– А что ты думаешь? – спросил Венцль.

– Я думаю, нет.

– Но почему?

– Это розыгрыш, – заявил Лавиана. – Это невозможно.

– Ты проверял имя этой женщины? – спросил Венцль.

– Мне и так знакомо это имя. Вики Вегерле стала жертвой убийства в 1986 году. Висяк.

– Вегерле – одна из жертв BTK?

– Насколько нам известно, нет. Но это нераскрытое убийство.

Венцль посмотрел на лицо Вегерле в водительском удостоверении.

– Тебе нужно рассказать об этом редакторам, – сказал Венцль.

Лавиана так и сделал.

Затем он подошел к компьютеру и поискал судебные дела на Билла Томаса Киллмана. Он ничего не нашел.

Роджерс подошел к Венцлю.

– Как думаешь, в этом что-то есть? – спросил он.

– Не знаю, – ответил Венцль. – Но если это BTK, посмотрим, считает ли Херст, что это потянет больше чем на два абзаца.

Обратный адрес «Олдмэнор-стрит» оказался фальшивым. И никаких следов Билла Томаса Киллмана. Имя звучало как ироничная подсказка. Как и Олдмэнор[16]. BTK любил дразнить людей и говорить о себе. Сейчас он, должно быть, уже старик.

Тем же вечером в редакции Венцль справился у Лавианы: «Копы тебе хоть перезвонили?»

– Нет.

Лавиана отправил Джонсон сообщение электронной почтой: «Есть что сообщить по письму?»

Она ответила, что никто в отделе по расследованию убийств его еще не видел и что Ландвера весь день не было в офисе.

«Удачных выходных», – написала она.

Глава 36

Монстр возвращается

22–25 марта 2004 года

В понедельник Лавиана снова провел ежедневный инструктаж, прежде чем зайти в кабинет Хейнса.

– Так что с тем письмом? – спросил он.

Хейнс выглядел смущенным:

– Я и забыл о нем.

Он схватил письмо и отправился наверх.

Ландвер же в это время находился в больнице Риверсайда, надеясь, что получится пропустить работу, – он стоял рядом с каталкой, на которой лежала его жена. Через несколько минут Синди ожидала операция на желчном пузыре, которую та приурочила к весенним каникулам, чтобы выздороветь к моменту возвращения на работу в средней школе Уэст.

Ландвер оставил свой сотовый телефон включенным.

Детектив Дана Гауг из отдела по расследованию убийств с нескрываемым весельем наблюдал за новым посетителем – Хейнсом, который заглянул в пустующий кабинет Ландвера. «Начальники, похоже, предпочитают разговаривать только с другими начальниками», – подумал Гауг.

– Могу я вам помочь? – спросил Гауг.

– Я ищу Ландвера, – сказал Хейнс.

– Его здесь нет, – констатируя очевидное, сообщил Гауг.

Хейнс пожал плечами:

– Я хочу показать ему кое-что. Это принес Херст.

– Могу я взглянуть? – спросил Гауг.

– Ну да, – сказал Хейнс, – почему бы и нет?

Гауг осмотрел конверт, не прикасаясь к нему. Что-то в нем привлекло его внимание. Он отошел, чтобы надеть перчатки из латекса, затем взял конверт и извлек заложенный в нем листок.

И одного взгляда хватило, чтобы все понять.

Он повернулся к Келли Отису, оказавшемуся поблизости:

– Только посмотри на это!

Отис посмотрел.

– Вот дерьмо, – сказал он.

Сотовый Ландвера зазвонил, едва только медсестра воткнула в руку Синди иглу, начав предшествующую операции процедуру внутривенного введения физраствора.

– Ландвер слушает, – сказал он.

– Ни за что не поверишь, что мы получили, – ответил Гауг.

– И что же?

– Это письмо от BTK.

На секунду Ландвер замешкался с ответом:

– Но как вы это поняли?

– На нем подпись BTK. Внутри – водительские права Вегерле. Фотографии, на которых она изображена в своей спальне.

– Как это к вам попало?

– Это принес Херст.

– Отправьте все мне.

Ландвер завершил разговор и посмотрел на Синди.

Он ждал.

Его ведущие следователи порой позволяли себе легкую насмешку в его адрес. «Кенни волнуется», – говорил иногда Отис, поддразнивая его. Ландвер умел сохранять хладнокровие. И сейчас он ничего не сказал Синди. Он предпочитал обдумывать все самостоятельно.

Гауг и Отис почти в полном молчании ехали в сторону Риверсайда. Эти четыре года они плотно занимались делом Вегерле. Они знали, что никто из полицейских не снимал труп Вегерле на полу ее спальни. Нетта, жена Отиса, работала патологоанатомом и лично сообщила ему это. Пожарные перенесли тело Вики из спальни в более просторную гостиную – им нужно было больше места, чтобы провести реанимационные процедуры.

А значит, эти фотографии принадлежали убийце.

Но он ли был автором письма? Отис не был уверен. Может, какой-то мудак отыскал трофеи BTK и решил поиграть с копами. Может, сын или племянник, перекупивший у убийцы дом.

Кем бы он ни был, он знал то, что могли знать только полицейские и убийца Вики. Только убийца мог сделать эти снимки.

«Похоже, дерьмо вот-вот попадет на вентилятор, – подумал Отис. – Ни один коп сегодня ночью не сомкнет глаз. Может статься, заснуть у нас получится нескоро».

Синди не спрашивала Ландвера о его телефонном звонке, и он ей ничего не говорил. Ему постоянно звонят. Он вел дела по более чем 400 убийствам. Может, по 450 – он уже сбился со счета.

Доктора готовились уже через считаные минуты начать операцию. Ландвер поднял глаза, когда в комнату зашли Гауг – со снимками в руках – и Отис.

Медсестры суетились вокруг койки Синди, спрашивая ее о самочувствии, проверяя, что физраствор исправно продолжает поступать в вену.

Ландвер вывел подчиненных из палаты и просмотрел документы.

– Черт, – сказал Ландвер. – Это он. Ох, дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Отис бросил взгляд на ноги Ландвера и против воли улыбнулся. На работу Ландвер всегда одевался безукоризненно строго, но сейчас в больнице он был в футболке поло, брюках цвета хаки и самых убитых и дешевых на вид кроссовках из всех, что Отис когда-либо видел. Старые мужские кроссовки, думал Отис, белые, с полосками-липучками, зеленые по бокам от постоянной стрижки газона.

– Господи, Ландвер, – сказал Отис, – почему бы тебе не купить себе приличную обувь?

Ландвер не засмеялся. Казалось, он пребывает в состоянии легкого шока.

– Мы по уши в дерьме, – сказал он. – Проклятие!

Ландвер вернулся в палату, чтобы справиться о самочувствии Синди. Он обменялся с ней парой фраз, затем вышел обратно.

Первой его мыслью, признался он позже, было: «Только бы не облажаться. Руководители отделов по расследованию убийств, как и прочие смертные, испытывают сомнения в самом начале расследования: «Не похерю ли я дело № 192 «Связать, пытать, убить»? Не напортачил ли я уже окончательно, пропустив что-то важное за эти двадцать лет? Что, если мы так его и не поймаем? Что, если этот сукин сын решит убить кого-нибудь еще?»

Он осознал, что его карьера – в его руках.

Думай быстрее. Лавиана и газетчики захотят как можно скорее оповестить мир о возвращении BTK. Теперь, едва историю опубликуют, на департамент полиции обрушится поток дерьма. Замаячат национальные медиа, 580 000 человек – все население муниципального округа, не смогут спокойно спать, не заперев входную дверь на ночь, а все действия полицейских и лично Ландвера во всех подробностях станут предметом общественного обсуждения.

Он должен попросить Лавиану повременить с освещением этой истории на то время, пока его следователи не создадут спецгруппу, которая организует горячую линию с прослушкой. Надо быть готовыми к тому, что BTK сам позвонит. Ландверу нужно было, чтобы Лавиана проявил благоразумие.

Если он сможет убедить газеты подождать два дня, у него, может быть, получиться уговорить людей из лаборатории по-быстрому прогнать образцы ДНК, обнаруженные на местах преступлений в домах Отеро, Фокс и Вегерле, через федеральную базу данных преступников. Может, BTK действительно провел все эти годы за решеткой и вот сейчас вышел на свободу. CODIS – Объединенная система индекса ДНК, введенная ФБР, содержала генетические сведения о более чем 1,5 миллиона правонарушителей. Если обнаружится совпадение, все закончится раньше, чем об этом узнают газеты.

– Позвони Херсту, – сказал Ландвер Отису, – передай, что нам нужно время.

Отис поморщился:

– Сколько времени?

– Спроси, может ли он дать нам пару дней на организацию.

Ландвер вернулся в палату Синди. Она изучила его лицо.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Просто еще один рабочий момент.

Она закатила глаза:

– Да ладно тебе, Кенни. Два парня, твои подчиненные, приходят прямо сюда, в операционную, с документами на руках.

– Ага.

– Ну так в чем дело?

– Просто пришло письмо, которое мне нужно было прочесть.

– Письмо, значит.

– Ага.

Она пристально посмотрела на него.

– Оно от BTK, так ведь?

Он вздохнул:

– Да. Именно так.

– О, черт! – выругалась она.

– Ага.

Он взял мобильный телефон, отвернулся от Синди и позвонил в Центр региональной судебно-медицинской экспертизы округа Седжвик.

– Насчет ДНК материала по прошлогоднему «висяку» Отеро и Вегерле, – сказал он, – это больше не «висяк». Мне сейчас же нужен анализ этого материала.

Он пересек палату. Медсестра говорила с Синди:

– Мне принести вам чего-нибудь?

– Текилы, – ответила Синди. Медсестра улыбнулась.

Ландвер вышел. Синди почувствовала жалость к нему.

– Мальчики, – обратилась Синди к Отису и Гаугу, – уведите его отсюда. Ради всего святого, просто уведите его.

Трое мужчин вышли вместе. Ландвер потребовал от детективов начать собирать все материалы по делу BTK и позвонить Лавиане. Ландвер, в свою очередь, свяжется с офицерами полиции и ФБР. Ему понадобятся человеческие ресурсы. Он останется с Синди, а по телефону даст «добро» на начало операции.

Ландвер вернулся в палату к Синди.

Пока все не закончится, он не сможет уделить достаточно времени жене и сыну.

«Было бы прекрасно увидеться с Джеймсом сегодня, или завтра, или на неделе. Мне придется жить в офисе, пока мы не разыщем этого подонка. А мы можем никогда его не найти».

С минуты на минуту медсестра увезет Синди в операционную.

Ландвер снова вытащил телефон.

«Он видел меня по телевизору в лицо. Вдруг он следит за моим домом? За Джеймсом? За Синди? Вдруг он кого-нибудь убьет, только чтобы доказать, что может это сделать?»

Ландвер позвонил своим офицерам и передал им то, что ему известно.

Закончив разговор, он быстро сделал еще один звонок, связавшись с Полом Дотсоном, своим бывшим партнером по отряду «Охотники за привидениями» из полицейского управления Уичито, ныне вышедшему в отставку и работающему начальником полиции в Государственном университете Уичито.

– Приезжай немедленно, – сказал Ландвер.

Дотсону показалось, что вид у Ландвера в больничном коридоре был такой же растерянный, как в тот день одиннадцать лет тому назад, когда умер его отец. Ландвер подвел Дотсона к лестничному пролету, сунул ему в руки листок с посланием и наблюдал. Дотсону хватило одного взгляда на подпись BTK и фотографию украденных у Вегерле водительских прав, чтобы волосы у него на затылке встали дыбом.

– И что нам делать? – спросил Ландвер.

Кто-то направлялся к лестничному пролету. Дотсон и Ландвер обменялись взглядами, быстро отошли друг от друга и убедились, что руки у них находятся в зоне видимости. Внезапно они почувствовали смущение – им бы не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, что двое взрослых мужчин делают что-то подобающее на больничной лестнице. Они едва не рассмеялись.

– Так что нам делать? – повторил свой вопрос Ландвер.

Дотсон ощутил сострадание к Ландверу – и благодарность. В поворотный момент своей карьеры Ландвер обратился за помощью именно к нему.

Дотсон быстро начал говорить:

– Мир, каким ты его знаешь, для тебя закончился.

Он начал составлять список того, что понадобится Ландверу: деньги, машины для детективов, удаленный штаб для новой оперативной группы для устранения утечек в СМИ. В полицейских управлениях, как и в любой другой организации, есть служебная политика, зависть и сплетни. Ландверу и его опергруппе необходимо покинуть городскую ратушу.

Пришло время реализовать стратегию, которую «Охотники за привидениями» разработали двадцать лет назад: общаться с BTK через средства массовой информации, играть с его эго, заставлять его совершать ошибки, раскрывающие его личность. Для обращения к BTK с экранов использовать одного и того же человека.

– Но только ни в коем случае не ты, – предупредил Дотсон. – Ты не можешь одновременно вести расследование и быть переговорщиком. Ты просто сломаешься от такой нагрузки.

Сказав это, он посмотрел на Ландвера. То, что он увидел, заставило его остановиться. Ландвер больше не выглядел потрясенным – он выглядел решительным. Было ясно, что Ландвер намеревался заниматься всем одновременно.

– Смотри, – холодно сказал Дотсон. – Не моя работа – говорить то, что ты хочешь услышать. Моя работа – говорить прямо. Ты не можешь заниматься одновременно и тем, и другим.

Ландвер просто смотрел на него.

Дотсон собрался уходить.

Ему было почти плохо от беспокойства за Ландвера. Он знал, насколько тот умен, но к тому же знал, что его друг постоянно сомневается в себе и умело маскирует глубокую потребность в любви. Он знал, как сильно переживает Ландвер каждую свою неудачу. Теперь весь мир будет наблюдать за Ландвером, который в открытую вступит в схватку с затаившимся монстром, рискуя не только своей шкурой, но чужими жизнями и карьерами.

В одном они сошлись, когда смогли немного успокоить нервы: это письмо – улыбнувшаяся им удача.

Едва Дотсон ушел, Ландвер стал вбивать в телефон номера.

Возможно, этот ублюдок дал им ключ к собственной поимке.

Расспросив капитана Хейнса о странном письме, Лавиана вернулся в редакцию, чтобы поработать над другими новостями.

Зазвонил телефон.

– Это Херст, – ответил он.

– Это Келли Отис.

– Что такое?

– Мне нужно два дня. – Отис оставил слова висеть в воздухе.

До Лавианы не сразу дошло, что он сейчас услышал.

– Что?

– Мы спрашиваем, можете ли вы дать нам два дня, прежде чем печатать что-либо в газете.

О чем он вообще? Должно быть, о том письме. Может быть, оно представляет огромную важность. А может, копы просто осторожничают. В любом случае все это странно.

– Ничего не могу обещать, – сказал Лавиана.

Ответ Отиса прозвучал вежливо, но загадочно:

– Дайте нам столько времени, сколько сможете, чтобы мы успели подготовиться.

«К чему подготовиться, – размышлял Лавиана, – что они готовятся сделать?»

– Сделаю что смогу, – ответил Лавиана.

– Отлично. – Отис завершил разговор.

Лавиана встал и оглядел комнату. Нужно будет объяснить все редакторам. Намечается что-то интересное.

Возможно, убийца Вики Вегерле водил за нос прессу и полицию. Возможно, он хотел, чтобы все считали его BTK.

Возможно, это и был BTK.

Хотя нет.

Он в это не верил.

Ландвер позвонил в отдел поведенческого анализа ФБР в Куантико, штат Виргиния, и попросил разрешения поговорить с криминалистом. Он обнаружил, что разговаривает с Бобом Мортоном, поведенческим аналитиком, с которым прежде не был знаком. В тот момент Ландвер этого не знал, но Мортон станет ключевым игроком в оперативной группе, которую он сейчас в спешке формировал. Мортон – худой, мускулистый и лысеющий, бывший полицейский штата ростом более шести футов – изучал серийных убийц в течение многих лет. Его работа состояла не только в том, чтобы предсказывать их преступное поведение, но и в том, чтобы суметь заставить их совершить ошибку. Мортон предложил ту же стратегию захвата BTK, которую Ландвер и «Охотники за привидениями» применяли много лет назад. Теперь же он помог отточить тактику:

BTK любит публичность. Созовите пресс-конференции, посвященные ему. Организуйте их как настоящие пресс-конференции, реальной целью, однако же, будет выйти на контакт с BTK. Читайте написанные по сценарию заявления и не отвечайте на вопросы журналистов.

Выберите одного человека, который будет проводить все эти пресс-конференции. Пусть BTK сосредоточится на одном лице. Это может быть опасно для выбранного ведущего, но данный риск необходим.

Дайте понять, что дело успешно продвигается. BTK не хочет, чтобы его поймали, сказал Мортон. Если он решит, что следствие дышит ему в затылок, он, возможно, не пойдет на новые убийства.

В течение первого безумного дня Ландвер и представительница полиции Джанет Джонсон постоянно обращались к Мортону, чтобы подготовить презентацию для шефа Уильямса и его штаба.

Ландвер гадал, кого они выберут переговорщиком с BTK. Должно быть, именно его. Он знал, что Синди это не понравится. Как он мог гарантировать ей и Джейку безопасность или обещать, что BTK не откроет на него охоту? Но Ландвер считал, что так будет правильно. Он следил за BTK последние двадцать лет, прочел сотни новостных сводок и знал, как подать их правильно.

Была еще одна причина, по которой он решил сделать это сам. Он не хотел подвергать риску кого-либо еще.

Ландвер позвонил еще одному «охотнику за привидениями» в отставке. Пол Холмс – коротышка пять футов ростом, 148 фунтов весом, с острым носом и соломенного цвета волосами – эти четыре года с момента отставки занимался тем, что клал кирпичи со своим братом Ларри. Но он до сих пор совершал пробежки на шесть миль по три раза в неделю по причине данной сгоряча клятвы никогда не подводить других патрульных, оказавшись не в форме в гуще драки. С 1980 года у него сохранилось пулевое ранение, а у бедра всегда имелся «глок» сорокового калибра. И он все еще лично работал над делом BTK, изучал документы, пытаясь отыскать что-нибудь, упущенное всеми.

– Он вернулся, – сказал Ландвер.

Холмс глубоко вздохнул, не спрашивая, кто этот «он».

Он задал единственный вопрос:

– Я могу как-нибудь помочь?

Как и Холмс, директор Канзасского отделения Бюро расследований, Ларри Уэлч, был другом Ландвера. У Уэлча на работе хватало собственных проблем: КБР, которое боролось с преступностью по всему штату и обеспечивало головные офисы и полицейские управления специалистами и экспертами, годами вело дорогостоящую кампанию против самого страшного наркотического бедствия со времен крэка. По всему сельскому Канзасу объявились сотни производителей метамфетамина, создающие нелегальные лаборатории в домах, заброшенных сараях и бараках. Они крали пропан, безводный аммиак и другие опасные ингредиенты и использовали их, чтобы превратить обычное лекарство от простуды в дешевый уличный наркотик.

На Уэлча работали лучшие детективы Канзаса, и они были нагружены до предела. Но он знал, насколько опасен BTK. Уэлч был агентом ФБР и десять лет руководил КБР. Много лет он жил в Годдарде, к западу от Уичито. Они с Ландвером были друзьями с тех пор, как Ландвер был патрульным офицером. Ландвер объяснил ситуацию. И тогда Уэлч сделал щедрое предложение.

– Вы можете взять нескольких моих агентов, – сказал он, – а также получить любую другую помощь, которую я в силах оказать.

Вскоре он отправил к Ландверу Ларри Томаса и Рэя Лундина на все время, что могла занять эта операция.

– Мы дадим тебе эти два дня, – сказал Лавиана Отису позже в тот же день. – Но через два дня нам нужна история, и мы хотим, чтобы она была эксклюзивной.

Отису это не понравилось. Однако он понимал, что, едва получив письмо, Лавиана мог опубликовать сенсационный материал в The Eagle, но не стал. У The Eagle не принято было разжигать людскую панику мистификациями, а в данный момент на руках редакторов не было никаких доказательств, что автором письма не был какой-то чудак с извращенным чувством юмора. Чтобы получить достойную доверия логичную историю, газетчикам лучше было подождать и позволить Ландверу самому все проверить – вот почему Лавиана сидел и говорил с ним об этом.

Отис обещал, что позвонит ему, чтобы сообщить эксклюзивный материал.

На следующее утро в газетах ни разу не упоминалось дело BTK.

Тогда на лестнице Отис посоветовал другу не пускать прослушку, если начальство не даст ему достаточно следователей для проверки во всех подробностях каждого алиби, каждого обстоятельства в действиях любого из подозреваемых. Дотсон считал, что Ландверу понадобится целый штаб следователей. Но Ландвер решил эту проблему с одного хода: опергруппа будет внимательна к подозрительным деталям, но детективы не станут изнурять себя, проверяя историю каждого человека. Они просто будут брать мазок на ДНК и сравнивать его с образцом BTK. Либо ДНК совпадет, либо нет.

Из всех гениальных ходов Ландвера, говорил позднее Дотсон, этот был гениальнейшим. Подобная стратегия если и не позволит быстро обнаружить BTK, то по крайней мере сэкономит сотни человеко-часов за счет быстрого исключения тысяч подозреваемых.

В течение двух дней полицейские круглыми сутками разрабатывали план действий. Как и предполагал Отис, ни один из следователей не сомкнул за это время глаз.

В первый день команда, собранная для расследования убийств, организовала горячую линию и настроила аппаратуру для записи звонков. Начальник проследил, чтобы прослушивание могло идти двадцать четыре часа в сутки.

В оперативную группу вошли: Гауг, Отис и Рельф из расследования убийств, Томас и Лундин с КБР. Ландвер также хотел, чтобы к их команде присоединился Клинт Снайдер из отдела по борьбе с наркотиками. Снайдер вызвался добровольцем, и начальство одобрило его кандидатуру. Другой детектив из этого же отдела, Шерил Джеймс, присоединилась к команде с целью собрать и структурировать базу данных опергруппы и работать с ViCap, огромной базой данных ФБР, содержащей проверенную информацию о лицах, совершивших насильственные преступления. Также Джеймс отвечала за сбор ДНК подозреваемых.

Некоторые следователи из убойного отдела – Роберт Чисхолм, Хизер Бахман, Рик Крейг и Том Фаткин не попали в опергруппу, потому что работали над расследованием других убийств, произошедших в Уичито. Тем не менее Бахман и Чисхолм, занимаясь своими делами, также изучали каждую оставленную BTK подсказку, а Крейг и Фаткин помогали искать зацепки.

Также в течение первого месяца оперативная группа Ландвера заручилась помощью пятидесяти детективов и других офицеров, которые состояли в отделах по борьбе с преступлениями под прикрытием, организованными преступными группировками и сексуальными преступлениями. Кроме того, свою поддержку предложили ФБР, КБР и офис шерифа округа Седжвик.

Оперативная группа незаметно разместила командный пункт в учебном центре правоохранительных органов на окраине города, в нескольких милях от мэрии.

Отис пересказал Ландверу слова Лавианы о желании получить эксклюзив, когда полиция подтвердила, что письмо пришло от BTK.

«Это будет непросто, — подумал Ландвер, – чем больше информации попадет в публичный доступ, тем менее эффективной будет наша работа и тем больше вероятность, что какой-нибудь еще придурок начнет рассылать материал подобного содержания, чтобы сбить нас с толку».

Он не хотел раскрывать содержание послания. Не хотел, чтобы Лавиана узнал о том, как выглядит подпись BTK, или о трафаретных цифрах и буквах в письме. Было жизненно важно скрыть эту информацию от газет, да только он не мог указывать Лавиане, что делать. И он знал, что редакторам, работающим под началом Лавианы, не терпится узнать, было ли то письмо большой сенсацией – или же просто дурацкой шуткой. The Eagle не поместила фотографию с письмом на всю ширину первой страницы выпуска, а это может означать, что есть возможность договориться с Лавианой и утаить часть информации – чем больше, тем лучше. Ландвер боялся, что, если он попробует заткнуть рот газетчикам, The Eagle докопается до правды.

Что-то ему все-таки придется сообщить Лавиане.

Как пресс-секретарь полиции, Джонсон часто работала с Ландвером на брифингах для СМИ, когда случались убийства. Она считала его другом; он умел понять, когда у нее был тяжелый день, и поддержать добрым словом. Она знала, что так же он относится и к другим.

Теперь Ландверу нужна была ее помощь: им нужно было написать серию репортажей, чтобы спровоцировать BTK на ответ. Кроме того, она будет отвечать на все вопросы прессы.

Она сообщила Ландверу, что у нее есть три повода для беспокойства.

Первое – как только станет известно о BTK, национальные СМИ – бульварные газеты, представители ТВ-каналов с убогой программой, интернет-издания – устроят в городе цирк.

Вторая проблема была серьезнее.

Если полицейский департамент откажется отвечать на вопросы о величайшей кровавой драме в истории Уичито, пресса будет недовольна, и ее, Джанет, жизнь превратится в кошмар. А сейчас ФБР в целом и Ландвер в частности хотят, чтобы на вопросы она не отвечала.

Третья проблема могла сгубить весь план на корню: возможно, шеф Уильямс не даст «добро».

В Уичито была одна крупная газета, три популярные местные телевизионные станции и несколько радиостанций. Полицейские терпели местных репортеров. Некоторые из них им не нравились, но они держали свое мнение при себе. Иногда, как в случае с делом братьев Карр, здесь появлялись национальные СМИ, и копы любили их еще меньше, чем местных. И все же Уильямс гордился своей открытостью. Если репортеры задавали вопрос, Уильямс говорил, что на него нужно ответить, если только ответ не помешает расследованию. Ландвер и Мортон предлагали департаменту организовать мероприятия для СМИ, на которых Ландвер раздразнил бы репортеров намеками, а затем отказался бы отвечать на вопросы. Это противоречило представлениям шефа об открытости.

Сперва опасения Джонсон подтвердились. Шеф, как и его подчиненные, отнесся к идее скептически. Заместители шефа отметили, что держать людей в неведении – значит подпитывать общественное беспокойство, которое наверняка возрастет, когда The Eagle опубликует материал.

Дискуссия продолжалась долго; порой казалось, что заместители шефа так и не одобрят план. Джонсон стала умолять начальников сделать все так, как просил Ландвер.

– Послушайте, парни. Если мы этого не сделаем, нам крышка. Мы позвонили в ФБР. Если мы теперь проигнорируем их советы, они же всю душу из нас вытрясут. Да и что нам еще делать в нашем случае? Есть идеи получше? Что мне рассказать прессе о том, чем мы сейчас занимаемся?

В конце концов шеф одобрил план. Он решил, что преимущества весомее недостатков.

Теперь ему нужно было принять еще одно решение.

Кто будет вести пресс-конференции? Какое лицо они покажут BTK? Это опасная миссия. Уильямс знал, каково это – быть в опасности; он трижды получал ранения, будучи патрульным полицейским. Он много раз рисковал жизнью. Теперь он попросит кого-нибудь другого пойти на такой риск.

Уильямс сказал, что хочет, чтобы это сделал Ландвер.

Всю работу следует выполнить правильно, сказал он. Двенадцатилетний опыт в расследовании убийств научил Ландвера тому, что можно говорить, а о чем лучше умолчать. Более того, все в Уичито привыкли, что об убийствах рассказывает Ландвер. Его присутствие на конференции, его речь должна успокоить их.

Но было ли это решение мудрым?

Дотсон предупредил Ландвера, чтобы тот не приступал к этой своей обязанности, пока руководит опергруппой. Дотсон помог разработать руководство по управлению специальными полицейскими группами высокого уровня для Национального института юстиции. Он провел немало времени, консультируясь с самыми опытными охотниками за серийными убийцами в стране, включая полицейских, которые преследовали убийцу из Грин-Ривер[17] в Вашингтоне. Они предупредили Дотсона о том, как изнуряют себя, пытаясь сделать слишком много за один раз.

Однако шеф Уильямс и его штаб обещали проследить, чтобы с Ландвером этого не произошло. Ландвер будет руководить оперативной группой, он же станет лицом, которое будет выходить на контакт с BTK.

Но сценарии и речи готовить для репортеров будет Джонсон, другие же офицеры полиции возьмут на себя прочие административные обязанности Ландвера – так, его друг, лейтенант Джон Шпеер, будет руководить регулярными расследованиями убийств.

План выглядел вполне осуществимым.

Только когда Ландвер сообщил Синди, что будет вести переговоры с BTK, она расстроилась, как он и предполагал.

– Но почему ты? – спросила она. – Они просто оставят тебя в одиночестве вещать с экранов?

– Нет, – ответил он.

Лавиана дал полицейским обещанные два дня и ничего от них не получил. Теперь ему была нужна история. Он позвонил Ландверу в среду утром.

– Приезжайте сюда, – ответил Ландвер.

Уже через несколько минут Лавиана поднялся на четвертый этаж городской ратуши. Он обнаружил Ландвера и Джонсон в конференц-зале, примыкающем к кабинету шефа полиции. Ландвер был одет как обычно – в белую рубашку и темный костюм. Лавиана всмотрелся в лицо Ландвера, длинное и загорелое, с глубокими вертикальными морщинами на щеках. Увиденное дало Лавиане повод к размышлениям.

Они были знакомы уже двенадцать лет, сотни раз сталкивались на работе и каждый раз добродушно поддразнивали друг друга. Ландвер всегда был красноречив, услужлив и забавен – иногда до смешного сквернословен. Но сейчас по его лицу было видно, что сегодня шутить не придется.

Был ли это действительно BTK?

Многое зависело от того, что эти двое сейчас скажут друг другу. Если это был BTK, Ландвер мог потребовать, чтобы Лавиана об этом не распространялся.

Если это так, Лавиана откажется. Люди имели право знать, не появился ли среди них серийный убийца.

Может быть, Ландвер попросит скрыть только часть послания. В таком случае Лавиана пойдет навстречу. Газета несет ответственность перед читателями, но это не должно мешать расследованию убийства.

Лавиана порадовался, что сделал фотокопию сообщения, как ему двадцать лет назад порекомендовал Кен Стивенс. Сейчас он видел другую копию сообщения, лежащую на столе, между руками Ландвера.

Он начал было задавать вопросы, но Ландвер его прервал.

– Прежде чем мы начнем, могу я задать вопрос вам? – спросил Ландвер.

– Да, конечно.

– Вы сделали копию сообщения?

– Да.

– Могу я получить ее?

– Нет.

«Вот оно как, – подумал Лавиана. – Ничего себе! Это все-таки BTK!»

Ландвер наклонился вперед и толкнул копию через стол так, что Лавиана смог видеть три фотографии Вики Вегерле, ее водительские права, странный трафарет и символическую подпись в углу.

– Мне нужно это, – Ландвер указал на подпись.

– Это, – сказал он, указав на трафарет.

– И это. – Он указал на водительские права.

В полицейской стенографии он просил Лавиану и его редакторов не упоминать эти улики, так что эти требования не стали неожиданностью.

– Я могу отдать вам это, – Лавиана указал на подпись.

– И это, – сказал он, указав на трафарет.

– Но не это, – он указал на водительские права.

Казалось, Ландвера не разочаровал такой расклад. Лавиана только что дал ему понять, что согласился на две его просьбы и не станет упоминать в публикациях подпись и трафарет.

Но он объявит, что BTK снова вышел на охоту. Что BTK утверждает свою причастность к убийству Вики Вегерле. А еще объявит, что BTK прислал в газету сообщение с фотокопиями водительских прав Вики и фотографиями ее связанного тела.

Ландвер устроился поудобнее и ждал.

Лавиана с трепетом осознал, что Ландвер собирается ответить на заготовленные вопросы.

– Это письмо от BTK? – спросил Лавиана.

– Я уверен на сто процентов, что это BTK, – сказал Ландвер.

– Женщина на фотографии – Вики Вегерле?

– Нет никаких сомнений, что это фотографии Вики Вегерле.

– Существует ли Билл Томас Киллман?

– Нет и никогда не было никакого Билла Томаса Киллмана.

– Почему он объявился именно сейчас?

Ландвер пожал плечами. У него не было ответа на этот вопрос.

– Откуда вы знаете, что это BTK?

– Без комментариев.

The Eagle впервые опубликовал репортаж на сайте Kansas.com 24 марта, спустя всего несколько часов после разговора Ландвера с Лавианой. Редакторы также поделились этой историей с KWCH-TV, одной из местных телевизионных станций, чтобы к следующему утру поднять газете продажи. Конкурент, KAKE-TV, также дал в новостях краткое сообщение от анонимного источника из полиции.

Редакторы увенчали печатную статью одним из самых тревожных заголовков на памяти жителей Уичито. Заголовки газетной полосы тянулись на четыре дюйма.

Основной темой стала статья Лавианы, заголовок которой был резок и прямолинеен:

«Серийный убийца, терроризировавший Уичито в 1970-х серией из семи убийств, взял на себя ответственность за восьмое совершенное убийство и, похоже, все еще живет в Уичито, сообщила полиция в среду».

История, как и ожидал Ландвер, испугала людей. Телефон горячей линии не умолкал.

Ландвер сделал все, чтобы развеять страхи. Он появился в прямом репортаже в утреннем выпуске новостей, чтобы сообщить спокойным голосом, который он всегда использовал на публике: «Мы призываем жителей города предпринять обычные меры безопасности – держать двери на замке, а свет – включенным».

Он стал обращаться лично к BTK, хотя не сообщил это никому из репортеров. Ландвер, Джонсон и Мортон придумали это вместе. Мортон по электронной почте присылал свои предложения, начиная от «сохранить благожелательный тон» до «дать BTK адрес электронной почты, телефон и почтовый адрес Ландвера».

Ландвер говорил обнадеживающие вещи в комнате, набитой репортерами и фотографами. Заявление из 340 слов подтверждало, что Вики Вегерле была жертвой BTK, и между строк поощряло BTK продолжать заявлять о себе: «Это – самое захватывающее дело в моей практике, и было бы интересно еще поговорить с этой личностью».

Затем пришло время для следующего шага – немного запугать BTK, сделать его слишком осторожным, чтобы не допустить новых убийств. Ландвер призывал людей обращаться за советами в полицейский департамент. Он сказал, что это дело является главным приоритетом департамента и что им помогают люди шерифа, КБР и ФБР.

– Ничего не могу сказать о других преступлениях, происходящих в стране, но это дело, безусловно, самое необычное из тех, что случались в Уичито.

По всему Уичито оружейные магазины вели оживленный бизнес. Людей, которые боялись BTK, будучи детьми, теперь снова охватил страх, и в родной дом они входили как в засаду.

Репортеры по всей стране начали собирать чемоданы и искать на карте Уичито, штат Канзас.

Глава 37

Швабратон

Апрель – март 2004 года

В первые двадцать четыре часа после выхода статьи The Eagle полиция получила свыше трехсот входящих звонков по горячей линии. За следующие двадцать четыре часа они собрали еще семьсот. У Ландвера было пятьдесят полицейских, в основном детективов, собранных под его началом еще в первые дни. Продолжая принимать звонки, полицейские подняли десятки тысяч документов за последние тридцать лет и скоординировали задачу каждого следователя в общем плане.

Отдел «висяков» в КБР немедленно начал проверять десятки тысяч страниц старых записей, фотографий и документов из картотеки BTK, а также тридцать семь ящиков следственных досье, собранных с 1974 года. КБР и ФБР ввели все это в удобную для работы базу данных. На эту работу уйдет восемь месяцев.

– Люди из отдела «висяков» в КБР выложились на полную, – скажет позже Ландвер. – И ни черта не попросили у нас взамен.

Нола Фулстон, окружной прокурор округа Седжвик, направила помощь. Полицейским часто придется согласовывать свои действия с ее прокурорами при исполнении ареста. Она поручила Кевину О’Коннору следить за опергруппой Ландвера днем и ночью, если понадобится, и консультировала их обоих по мере необходимости. «С этого момента ты сучка Кенни», – сказала она О’Коннору.

О’Коннор выяснял, может ли BTK быть приговорен к смертной казни, когда полицейские поймают его. К собственному разочарованию, он обнаружил, что в период, когда BTK убивал людей, в Канзасе не было закона о смертной казни.

Спустя три дня после того, как Ландвер получил письмо, он приехал к дому отставного «охотника за привидениями», Пола Холмса.

– Ого! – сказал Пол, изучив письмо. Затем он снова спросил: – Чем я могу помочь?

Ландвер не хотел у него ничего просить. В настоящее время Холмс с братом руководил строительной компанией. Но Холмс, будучи «охотником за привидениями», помог собрать массу материалов, которые теперь изучала новая оперативная группа, он заносил записи внимательнее всех прочих знакомых Ландвера. Он знал, как держать рот на замке.

– Ты же знаешь, – сказал Холмс, – я много трудился над этими документами и могу серьезно помочь тебе с ними.

– Я знаю, что можешь, – ответил Ландвер, – но, понимаешь, у нас нет средств, чтобы платить тебе за эту работу.

– А плевать, – сказал Холмс.

Рельф, Гауг, Отис, Снайдер и Ландвер отлично знали, как погано чувствуют себя отставные копы от того, что им так и не удалось поймать BTK. Ветераны полиции постоянно спрашивали себя: «Может, мы что-то упустили? Может, не справились там, где должны были?»

Ландвер так не думал. Но в день, когда памятная статья появилась в The Eagle, Лавиана связался с Берни Дровацки, который работал шефом полиции в крохотном городке Кау-Сити, штат Оклахома. Дровацки затронул тему вины. «Я думаю, где-то мы могли упустить что-то такое, что сможет вывести их на него».

Отис никогда много не пил, но опасался, что сопьется, если так будет продолжаться и дальше. Он мало спал в первые две недели. Случалось, что он просыпался среди ночи, сразу начиная думать о деле. Он заваривал кофе, одевался и ехал в участок.

Гауг спал побольше и переживал поменьше, но был благодарен Ландверу за то, что тот взял руководство операцией на себя. Ландвер не нянчился с детективами и не сомневался в них, и, хотя со стороны общественности чувствовалось настойчивое давление в вопросе поимки BTK, Ландвер себе подобного в отношении детективов не позволял. Гауг подумал, что следователей ждет катастрофа, если в руководство назначат кого-то вместо Ландвера.

Гауг, Отис, Рельф, Снайдер и прочие копы каждое утро отправлялись в путь, чтобы встретиться с людьми, на которых указывали наводчики. Полицейские собирали образцы ДНК. Когда они добирались до конца списка, то переходили к следующему. Они называли это «Швабратон» – технология взятия мазка напоминала движение шваброй во время мытья пола.

У всех подозреваемых необходимо было брать мазок для ДНК-пробы на анализ. Несколько наводчиков указали на Ландвера.

Детективы отнеслись к этому заявлению со всей серьезностью. Детективы несколько лет считали, что BTK мог быть полицейским. Так что Ландверу пришлось взять пробу у себя самого. «Я не мог доверить Отису или кому-нибудь еще ковыряться ватной палочкой у меня во рту, так что сделал все сам», – шутил он позднее. Однако он сделал все в присутствии свидетелей. Гауг протянул ему две стерильные ватные палочки и потешался, наблюдая, как Ландвер протирал ими щеки с внутренней стороны, в то же время наблюдая, чтобы все было без обмана.

В тот же день, когда Отис и Гауг обнаружили новое письмо от BTK, они отправились на поиски Билла Вегерле. На этот раз не было возможности действовать опосредованно через родственников.

Отис сообщил Биллу, что некто, объявивший себя BTK, оставил письмо, где указал Вики своей жертвой.

В кармане пиджака у Отиса лежало распоряжение судьи, которое должно было заставить последнего сдать анализ ДНК на случай, если он откажется сделать это добровольно. Отис попросил судью подписать постановление, но надеялся, что воспользоваться им не придется.

Билл слушал объяснения Отиса. «Я здесь не для того, чтобы заявить, что копы облажались в 1986 году, – сказал Отис, – но в настоящее время мы действуем иначе. Мне жаль, что все так вышло. Я уверен, что вы не убивали свою жену, и теперь я могу это доказать. Но нужна ваша помощь».

Он сказал, что ему нужен образец ДНК – и прямо сейчас.

Билл не возражал.

На все ушло несколько минут.

Отис и Гауг поблагодарили его и уехали, распоряжение так и осталось в кармане Отиса.

Через два дня они поехали к Биллу домой. Рядом с Биллом, все еще не спускавшим с них настороженных глаз, сидел его родственник – свидетель разговора.

Анализ только что подтвердил, что ДНК-образец материала, найденного под ногтем Вики, совпадает с ДНК человека, убившего Отеро тридцать лет назад. И теперь детективы знали наверняка: это не ДНК Билла.

На это ушло почти восемнадцать лет, но его исключили из числа подозреваемых.

Когда Отис и Гауг рассказали ему об этом, Билл не улыбнулся с облегчением и не стал возмущаться за те годы, в течение которых он жил под всеобщим подозрением в убийстве Вики. Он ни словом не обмолвился о том, как другие дети издевались над его детьми в школе, крича, что их отец убил их мать.

– Я рад, что в отношении меня все наконец прояснилось, – сказал он. – Все, чего я от вас хочу – это чтобы вы отыскали убийцу Вики.

Отис и Гауг хотели знать имена знакомых Вики, места, куда она ходила за покупками, подробности ее жизни. Несмотря на то что прошло уже почти два десятка лет, Билл дал очень детальный ответ.

Отис восхищался им. «Он мог послать меня куда подальше. Он мог сказать нам убираться из его дома. Он мог излить на нас свою злость за все эти восемнадцать лет, но он оказался слишком хорошим человеком».

В первую неделю Джонсон отклонила запросы тридцати двух национальных СМИ, желающих взять интервью у Ландвера или шефа Уильямса. Некоторые репортеры не постеснялись крепкого словца в ответ.

Боб Мортон из ФБР порекомендовал Джонсон не обращать на них внимания и придерживаться плана.

– Это не СМИ работают над раскрытием этого дела, – сказал ей Мортон, – BTK – очень умный хищник – рассказывая слишком много, вы ставите под угрозу всю операцию… Тот факт, что вы раззадорили прессу, вовсе не означает, что с этим делом вы не можете действовать иначе. Сказать лишнего – очень опасно. Если вы каждый день даете им отчет, скоро у вас заканчиваются факты, которые можно выставить на всеобщее обозрение, вы начинаете слишком много говорить, а это может повлечь очередное убийство. И та самая пресса, навстречу которой вы так охотно шли, обвинит в этом вас.

Некоторых местных политиков также беспокоил вопрос гласности этого дела – но по иным причинам. Они опасались, что слава о BTK распугает туристов и гостей города, в том числе некоторых из сорока двух тысяч человек, которые должны прибыть в Уичито на 85-й женский международный турнир по боулингу.

Джонсон по электронной почте сообщила Мортону, что политики оказывают колоссальное давление на полицию, убеждая «в прямом эфире объявить, что все супер».

– Ни в коем случае, – ответил Мортон. – Если BTK убьет кого-то после того, как полиция объявит, что все в порядке, город может затопить волна судебных исков.

Когда следователи оказались вне досягаемости прессы, полчища телерадиовещателей обрушились на всех, кто, по их мнению, имел отдаленное отношение к делу: на бывших следователей по делу BTK, таких как Дровацки; на Битти, который спешил закончить свою книгу; и на Лавиану, с истории которого и начался весь ажиотаж.

Лавиана, отец трех дочерей, опасался идти на ТВ и рассуждать там об убийце. Но о BTK он знал больше, чем кто-либо еще в прессе, поэтому дал интервью в тот день, когда вышла его первая статья. После этого журналисты выстроились в очередь, чтобы поговорить с ним. (У Лавианы не было кабельного телевидения, поэтому он понятия не имел, кто такая Грета Ван Састерен и что у нее есть прайм-тайм шоу на канале «Фокс ньюс».) В те выходные он получил больше дюжины звонков домой с национальных шоу, которые желали знать больше.

– Приходите в нашу редакцию, если хотите поговорить со мной, – сказал он. В течение нескольких дней ему также звонили японские и немецкие телеоператоры и журналы, о которых он никогда не слышал.

The Eagle опубликовала историю о «швабратоне» второго апреля, когда с редакцией связались три человека, у которых брали ДНК на анализ. «Пресс-секретарь полиции не подтвердила и не отрицала, что проводится ДНК-тестирование», – сообщил The Eagle.

В тот день у Ландвера была третья встреча с журналистами, необходимая для того, чтобы по горячей линии продолжали поступать звонки. Некоторые из звонящих подозревали бывших мужей. Некоторые сдавали отцов и сыновей. Кто-то называл имена соседей и коллег.

Попасть в список подозреваемых можно было по многим причинам – за нелюдимость, эксцентричность или просто «потому что». Некоторые были известными чудаками. Другие – обычными горожанами.

Некоторые наводчики мнили себя детективами-любителями. По одной из предложенных версий BTK и калифорнийский убийца Зодиак были одним и тем же человеком. Другие были уверены, что BTK задушил Джонбенет Рэмси в Боулдере, штат Колорадо.

К тому времени инструкции Ландвера получил каждый патрульный полицейский – если к ним поступит звонок об убийстве, ограблении или даже попытке ограбления и телефонная линия оборвется, «все, немедленно обыщите дом». У него были подобные инструкции для любого сценария, включающего в себя пропажу человека или связанную женщину.

Пока часть детективов отвечала на наводки, присланные по электронной почте или указанные во время звонков, другие занимались компьютерной проверкой. Они быстро исключали подозреваемых из списка по цвету кожи (галлогруппа в ДНК убийцы не могла принадлежать чернокожему), возрасту (как минимум сорок шесть лет) или если имелось надежное алиби (например, тюремное заключение на момент любого из убийств).

Сержант Майк Хеннеси определил, у кого из оставшихся необходимо проверить ДНК.

Они отметали одного подозреваемого за другим, и Отис опасался, что они проглядели что-то, что вернется и окажется на их совести.

Из-за того, что встречи с полицейскими по делу BTK были столь короткими, телерепортеры заполняли эфир интервью, в которых спрашивали мнение жителей городка. Молодые женщины часто заявляли, что не боятся BTK. Они замечали, что сейчас он уже стар и никому не опасен.

Ландвер возмущался, когда слышал это. «Для него это звучит как вызов, – объяснял он Джонсон. – Он постарается убить кого-нибудь еще, просто чтобы показать, на что способен».

Чтобы помочь детективам предугадать дальнейшие действия убийцы, Ландвер привлек Боба Мортона, психолога из отдела поведенческого анализа ФБР.

Ландверу было приятно сотрудничать с ФБР. Его дядя Эрни был парнем из ФБР. Как и его близкий друг Уэлч, директор КБР.

Но многие полицейские считали агентов ФБР высокомерными, не нюхавшими уличного пороха выскочками. Мортон начал свой доклад с констатации очевидного: похоже, BTK имеет определенные сексуальные пристрастия. Он мог жить в Уичито, но, с другой стороны, мог просто приезжать сюда.

«У меня есть дела поважнее, чем выслушивать это», – подумал Отис.

Они с Гаугом покинули кабинет.

Глава 38

История BTK

Май – июнь 2004 года

Ландверу нужно было знать, мог ли BTK преследовать его до дома и узнать, что у него есть семья.

Скорее всего, нет. Но Ландвер попросил офицеров каждый час патрулировать территорию около его дома и дома его матери. Он подозревал, что они и так этим занимались.

Его мать, Ирен, не говорила ему, что боится, однако призналась в этом Синди. Синди сказала ей, что BTK, должно быть, уже стар и запуган. Но Синди связалась с Мортоном.

Она понимает, почему Ландвер должен выступать по телевизору, обращаясь к BTK, сказала она. Но он сделал из себя мишень, и теперь им пришлось объяснять Джеймсу, их восьмилетнему сыну, почему ему нельзя играть на лужайке у дома и категорически нельзя открывать дверь незнакомцам. Мальчик был напуган.

Мортон объяснил ей, что серийные убийцы почти никогда не нападают на полицейских – они ищут более беззащитных жертв. «Примите меры предосторожности, – сказал он, – но не зацикливайтесь на этом».

Ландвер беспокоился, сработает ли его стратегия разговора с BTK как надо. От его волнения не осталось и следа 4 мая, спустя сорок шесть дней после того, как обнаружилось послание, посвященное Вегерле.

Секретарь KAKE-TV нашла в почтовом ящике конверт с обратным адресом Томаса Б. Кинга – инициалы анаграммы явно отсылали к BTK.

Директор отдела новостей, Глен Хорн, распечатал конверт и обнаружил несколько предметов: головоломку «Поиск слов по буквам», фотокопии двух удостоверений личности, фотокопию пропуска со словами «Специальный офицер» и страницы с содержанием из тринадцати глав для какого-то произведения, озаглавленного «История BTK». В ней были отсылки к фетишам, «проектам», «финальному занавесу» и вопрос: ЧТО ДАЛЬШЕ?

KAKE вызвали копов. Отис приехал, чтобы забрать посылку. KAKE, к его большому недовольству, сняли об этом видеорепортаж. Он вышел, не сказав ни слова, уже к недовольству Хорна.

Головоломка содержала раздел под названием «Уловка», который включал в себя слова «служащий», «страхование» и «риелтор». BTK намекал, что смог попасть в дома, притворяясь, что приехал по делу.

Однажды Джеймс Ландвер позвонил отцу на работу: «Папа, тебе нужно приехать домой! Почему ты не возвращаешься домой?»

Ландвер и Синди не сказали Джеймсу, что происходит.

Джеймсу казалось, что отец исчез. Иногда папа работал по двадцать четыре часа в сутки. Или приходил домой на несколько минут, чтобы уложить Джеймса в постель, а потом снова уезжал на работу. У Джеймса была нежная открытая душа: едва познакомившись с кем-то, он начинал с ним обниматься. У него была сильная связь с отцом, и не было Ландверу занятия милее, чем помогать сыну с домашним заданием или играть в одной команде. А теперь Джеймс видел отца по телевизору и чувствовал, как сгущаются тучи.

– Ты должен вернуться домой, – говорил он.

– Джеймс, – отвечал Ландвер, – ты же знаешь, что иногда мне нужно работать допоздна, чтобы ловить плохих парней. Этим я сейчас и занимаюсь.

Ландвер и сам не знал, сообщить ли сыну более полную версию правды. Но как рассказать маленькому мальчику о BTK? И о том, что папа ведет на него охоту?

Отис до сих пор хотел знать, BTK ли присылал те сообщения или просто кто-то, обнаруживший его трофеи. Письма, которые пришли в The Eagle и KAKE, были абсолютно чистыми. Все оставленные отпечатки принадлежали людям, которые трогали бумагу, когда распечатывали конверты. Не было ни волос, ни следов от пота.

«Если это он, то как этому сукиному сыну удается запечатывать гребаный конверт, не облизывая его? Они могли бы получить образец ДНК со слюной».

Он созвал новую пресс-конференцию и 10 мая дал BTK ответ, через шесть дней после того, как KAKE получили письмо. Посовещавшись с Мортоном, Джонсон составила речь, в которой тонко призывала BTK доказать, что это он написал то письмо. «Мы не отрицаем вероятность того, что это письмо от BTK, – пришлось признать Ландверу, – мы отправили его в Федеральное бюро расследований. Они проведут тщательный анализ, используя новейшие технологии и достижения криминалистики, чтобы определить достоверность письма».

Ландвер репетировал чтение речи вслух. В тот момент, когда он дошел до слова «достоверность», он запнулся… и разразился смехом. «Видимо, я не смогу произнести такое сложное слово», – подумал он. Он снова попытался прочесть его и снова запнулся.

Перед телекамерами он снова произнес это слово с запинкой и с трудом подавил смех. Позже он полушутя укорял Джонсон: «Никогда больше не давай мне это слово». Надо было убрать его, подумал он. Он не стал готовиться к устному выступлению – и вот, ошибившись на репетиции, оговорился и в прямом эфире.

9 июня Майкл Хеллман увидел чистый от отпечатков пластиковый сверток, примотанный с обратной стороны к дорожному знаку на юго-восточном углу перекрестка Первой и Канзас-стрит, когда шел на работу в «Спанглс», популярную в этих краях закусочную. Из свертка он достал конверт, на котором было напечатано: «Горох с поля BTK».

Когда Ландвер обнаружил внутри три листа бумаги, он понял, что это самое длинное послание BTK. Название, написанное с ошибкой, гласило: «Смерть холодным январским утром». Это было подробное перечисление всех событий, произошедших в доме семьи Отеро, включая мольбы Джози сохранить ей жизнь.

Однажды Ландвер стоял на остановке, ожидая, когда школьный автобус привезет Джеймса. Автобус задерживался.

Ландвер забывал поесть и мало спал.

Он посмотрел на часы.

Если они не поймают этого типа, его могут перевести из отдела по расследованию убийств и отстранить от должности командира оперативной группы. Шеф шел ему навстречу, однако Ландвер знал, что Уильямс и так испытывает ужасное давление со стороны общества, ожидающего перемен. Продолжая размышлять, Ландвер заключил, что, если они не поймают BTK в течение года, его отстранят.

Больше всего его беспокоила безопасность Джеймса.

Наконец пришел автобус – на несколько минут позже положенного. Джеймс бросился к отцу.

Вернувшись на работу, Ландвер с трудом подавил желание приказать взять мазок у каждого водителя школьного автобуса в Уичито.

История BTK о семье Отеро, написанная в повествовательной манере, была дополнена сценарным вступлением и содержала привычные орфографические ошибки.

Если бы кому-то случилось оказаться в то холодное утро в определенной части Уичито, что на северо-востоке, в то особеное январское утрро он мог заметить мужчину, припарковавшего свою машину на парковке у магазина а после маленкой паузы перешедшего улицу и исчезнувшего между жилым домом и офисным зданием. Если за ним пошли то заметили бы что голову он низко опустил к земле и носил большую парку. Если б к нему присмотрелись то увидели бы что глаза у него бегают туда-сюда по улице, проверяя каждую дверь, каждое окно. Оказавшись у дома на перекрестке он быстро огляделся и перепрыгнул деревянный забор вокруг дома.

Дальше следовал подробнейший пересказ всего, что сделал и сказал BTK почти тридцать лет назад. Изложено все было так детально, что Ландвер начал думать, что BTK написал все это сразу по возвращении домой с места преступления.

Он знал что семья уедет из дома приблизитильно в 8:45 и они выйдут из машины и отправятся в школу и еще приблезительно через семь мянут Джуди вернется домой. Он и раннше на той неделе видел однажды как они уезжают в школу. Он сказал себе вот он, идеальный расклад: дом на углу, гараж за домом, огороженный двор, большое пространство рядом с домом, особенно на заднем дворе. А через несколько дней он остановился на другой стороне улицы и наблюдал за семейной машиной кудда они поехали этим утром. Она каждое утро отвозила детей в школу и озвращалась, идеальный расклад. Это было настолько близко его фантазиям о жертве принадлежащей только ему, о человеке которого он мог связать, пытать и наверно убить.

Как-то вечером Синди сказала Ландверу, что им придется все-таки что-то сказать Джеймсу о том, что происходит. Мальчика все больше беспокоило постоянное отсутствие отца – и он слышал, что о нем говорят другие.

Чета Ландверов вместе с Джеймсом села за домашний компьютер. Синди показала сыну, как вбивать в поиске папино имя. Сразу появились многочисленные новостные ссылки, в которых упоминался лейтенант Кен Ландвер – и BTK.

Джеймс старался понять.

– Джеймс, – сказал Ландвер, – ты же знаешь, что моя работа – ловить плохих парней?

– Да.

– Я сейчас стараюсь поймать действительно плохого парня. Он называет себя BTK. Он причинил боль многим людям. И мы собираемся его поймать.

– Вот поэтому мне приходится выступать по телевизору, – добавил он, – поэтому я столько времени провожу на работе.

– Что, если он захочет ранить тебя? – спросил Джеймс. – Вдруг он придет к нам домой?

– BTK сейчас должен быть очень старым человеком, – ответил Ландвер, – он начал причинять людям боль тридцать лет назад, так что сейчас ему должно быть около шестидесяти лет, он старый и медлительный. Мы думаем, теперь он не сможет никому причинить боль.

То, что дальше сказал Джеймс, удивило его отца:

– А что, если у BTK есть сын и этот самый сын сейчас творит все это?

Именно эту возможность обсуждали Отис и Гауг: кто-то еще может притворяться BTK.

– Эта мысль дошла до тебя быстрее, чем до меня, – сказал Ландвер. – Это хорошая идея. Но мы так не думаем. И мы не думаем, что он придет сюда.

Наконец, в без двадцати девять дверь отворилась и наружу вышел мальчик, а миг спустя он приказал ему вернуться в дом, где встретил семью, будучи вооруженным пистолетом и ножом он сказал им что это ограбление и они должны сохранять спокойствие.

Семья собиралась на выход. Дети убирали в портфели полдник и уже сложили куртки на край стола. Их мать, Джули спросила что происходит и сказала что ни денег, ничего ценного у них нет. Мальчик держался возле родных, он выглядел испуганно, а девочка, Джозефина, наччала плакать все они следуя его приказу собрались в зале. Он находился в розыске, ему нужна была машина, деньги и еда… Джо заметил как дрожит у него рука с оружием и сказал членам своей семьи успокоиться, пообещал, что все будет хорошо.

Ему уже осточертел лай собаки, указал BTK в письме.

Рекс хотел прогнать вредителя прочь и сказал им, что застрелит пса если они вздумают выкинуть какую-нибудь глупость. Чтобы доказать это он продемонстрировал свое автоматическое ружье с экспансивными пулями, которые убивают наверняка. Джо убедил его что прогонит пса и все бует в порядке. Так что человек согласился отпустить пса, не спуская глаз с Джо.

Он писал, как связал родителей по рукам и ногам. По его словам, Джули (он называл ее «Джуди») пожаловалась на слишком тугие путы, от которых немеют руки, и он ослабил их.

Он начал связывать девочку.

Ее волосы были слишком длинными и постоянно мешались, когда он пытался заткнуть ей рот кляпом, слезы катились по ее лицу, и Рекс сказал, что сожалеет, что испортил ей прическу.

Он заткнул им рот кляпом, затем надел Джо на голову пластиковый пакет. Остальные тут же начали кричать. Он видел слезы на их лицах.

Он старается прикрывать им рты рукой в перчатке, но они молили отпустить мальчишку и Джо… Джо перемесился к другому изголовью кровати и прогрыз дыру в пакете, но он чувствовал себя неважно его рвало и он тяжело дышал. Глаз мальчишки теперь были открыты… Джозефина плакала, а Джуди умоляла его покинуть дом, обещала, что они никому ничего не скажут.

…он делаит петлю из веревки и шагает к Джуди и пока она умоляюще сипит «что вы делаете…», он медленно затягивает веревку у нее на шее. Джозефина надрывно кричит «мамочка, я люблю тебя».

Это был кошмар, и пусть выглядел текст отвратительно – автор явно смаковал каждое слово.

Джозефина все просила его быть поостороднее но Рекс сказал что ее мама и папа уснут после того как он закончит с вервками.

Он затянул удавку на шее девчонки, она закатила глаза, потом выпучила их и вырубилась. Джуди уже очнулась.

Открывает глаза, медленно матаяя головй. На этот раз Рекс делает выбленочный узел, затягивая его на шее Джуди, она кречит «Да сжалиться над тобой Господь», – прежде чем он окончательно затягивает петлю, у нее из-за сильного давления от выбленочного узла краснеют глаза. Она пытается бороться за свою жизнь, но потом у нее из носа, глаз и рта начинает идти кровь.

Джеймс Ландвер, на год младше, чем был в 1974 году Джоуи Отеро, пытался сохранять спокойствие после ободряющих слов своего отца. Но однажды он заговорил.

– Пап, – сказал он, – другие ребята говорят об этом.

Джеймс сказал, что родители других ребят обсуждали вслух возможность того, что BTK, намереваясь убить Ландвера, может ошибиться домом и случайно попасть к соседям.

BTK приберег описание убийства девочки напоследок.

Вернувшись в подвал, он обнаружил, что Джозефина очнулась и теперь глядит в потолок, тогда он обвязал ей лодыжки, колени и живот. Закрепив узел как следует, он задрал ей кофту и срезал лифчик. Наверно, был первым мужчиной после ее отца, разглядывавшим ее маленькие соски. Сделав это он проверил нет ли случайных сведетелей все было чисто. Он вернулся к девчонке, она спросила его, собирался ли он сделать с ней то же самое, что сделал с остальными, «нет», ответил он, остальные уснули. Он поднял ее и отнес привязанное тело к канализационной трубе. Привязав ее спиной к трубе, он спросил, был ли у ее папы фотоаппарат, она попросила, нет. Затем заткнул ей рот… «Прошу вас», – сказала она. – «Не волнуйся, детка, – сказал он, – сегодня ты будешь на небесах вместе со всеми».

Джеймс Ландвер больше не мог спать один в кровати. Он переползал к родителям и прижимался к Синди, и мог спать только при включенном свете.

Однажды он увидел, как отец с телевизора обращается к BTK с новым посланием.

Синди заметила, как Джеймс закрыл уши руками.

Глава 39

Сбитые со следа

Июль 2004 года

Субботним утром 17 июля Джеймс Стенхольм, сотрудник расположенной в центре Уичито библиотеки, обнаружил на книжной полке полиэтиленовый пакет. В пакете оказали документы с подписью «BTK». Библиотекари вызвали полицию.

Ландверу не понравились действия прибывших на место обнаружения улик полицейских. Они закрыли библиотеку.

– Ну вы даете, парни, – сказал Ландвер, – о чем вы думали?

Закрытие городской библиотеки не осталось без внимания. Значит, будут репортеры и прочие неприятности – с таким же успехом копы могли врубить сирены на всю катушку.

Ландвер заметил около полсотни бездомных, по-совиному щурившихся на свет. Им было хорошо в прохладных залах библиотеки, и теперь, на солнце, они выглядели такими же недовольными, как и Ландвер.

– Парни, это всего лишь пакет, – втолковывал Ландвер полицейским. – Я мог просто зайти сюда, будто за книгой.

Ландвер забрал пакет в офис, чтобы изучить его со своей опергруппой. Особое их внимание привлекла приписка, которую BTK оставил внизу своего двухстраничного послания.

Я выбирал женщину, которая по моим наблюдениям живет одна и/или молода и безнадзорна. Оставалось проработать детали. Теперь я гораздо старше (но не слабее) и отношусь к себе более бережно. Также и ум мой работает не так остро как прежде. Детали-детали-детали! Я думаю что нанесу следующий удар осенью или зимой. В этом году или в следующем! Номер Х, ведь время утекает от меня.

Но не это, а то, что он написал выше, заставило детективов опрометью броситься к телефонам. BTK назвал письмо «Джейки» и дал понять, что снова совершил убийство.

«Мне пришлось прекратить работу над второй главой «Истории BTK», – писал он, – из-за смерти Джейка Аллена».

Двенадцатью днями ранее король выпускного бала и гордость класса средней школы Аргонии попал под колеса поезда за пять миль от родительской фермы и за тридцать пять миль от Уичито. Аллен был выдающимся спортсменом. Его тело было обвязано проволокой и привязано к путям, хотя следователи при шерифе округа Самнер старались не предавать гласности этот инцидент.

BTK писал, что они встретились, когда у Аллена была операция на колене, и завязали знакомство через компьютерный чат. Он сказал, что заманил Аллена на рельсы, представившись частным детективом, расследующим дело BTK.

Джейки будет приманкой. Мы схватим его и отдадим полиции.

BTK, издеваясь над детективами, рассуждал о бондаже, садомазохизме и связывании проволокой. Он описал сексуальное возбуждение, которое испытывал не только, когда оказался с Алленом на путях, но и «пока сидел и писал об этом». Пакет из библиотеки также содержал зернистые копии фотографий, на которых была изображена связанная человеческая фигура посреди леса, с капюшоном на голове и в белых носках. BTK утверждал, что они с Джейки «играли в игры».

Ландвер позвонил шефу Уильямсу, чтобы доложить об угрозах убийств от BTK и намеках на то, что он лишил жизни Аллена.

Уильямс начал искать способы увеличить состав опергруппы.

Отис позвонил в офис шерифа округа Самнер. Их ведущий следователь, Джефф Хокинс, и прочие в тот же день приехали в Уичито и приступили к изучению фотографий.

Хокинс сомневался. Судебно-медицинская экспертиза еще не была завершена, но в полицейском департаменте округа Самнер всерьез подозревали, что смерть Аллена была самоубийством.

Лундин и Томас, два агента КБР, отправились в округ Самнер. Мортон из ФБР также расследовал смерть Аллена.

Чем больше они изучали это дело, тем больше росла их уверенность, что BTK пускает дым в глаза.

Судмедэксперты установили, что проволока, найденная вместе с телом Аллена, была с его фермы. Изучение компьютера Аллена не выявило никаких доказательств того, что он разговаривал с серийным убийцей.

Следователи пришли к выводу, что Аллен сам обернул себя проволокой и встал на рельсы.

Письмо о Джейки в первый же день вызвало бурные дебаты в офисе окружного прокурора Нолы Фулстон. Ее первым намерением было, как подобает представителю органов власти, публично заявить о том, что BTK угрожает убить ребенка. Как главный избранный правоохранительный орган округа, она имела право сделать это или заставить сделать это полицейских.

Кевин О’Коннор и Ким Паркер, два главных прокурора в ее подчинении, пытались отговорить ее от этого. О’Коннор был верным другом Фулстон, так что она всегда поощряла его высказывать собственное мнение, что он и сделал. Прозвучало много резких слов. О’Коннор, который провел четыре месяца, наблюдая за оперативной группой BTK, утверждал, что полицейские были правы и расследование необходимо производить скрытно, насколько это возможно. Они не хотели делать BTK рекламу, давать ему информацию или создавать у него ощущение, что он хищник, вышедший на охоту.

Шеф Уильямс тоже терзался внутренней борьбой. Если они обнародуют угрозы BTK, необходимо ли им будет упомянуть такую подробность, как «беспризорные дети»? В Уичито было множество детей-беспризорников и внеклассных программ для них. Знание об этой угрозе обеспокоило бы тысячи родителей, вынужденных работать вдали от дома и детей. Очевидно было, что BTK любит играть на нервах полицейских. Уильямс не собирался тешить его самолюбие.

В конце концов они решили предать угрозу BTK огласке, однако не раскрывая подробностей. Ответственность за это решение тяжелым грузом легла на Уильямса. Если BTK убьет кого-нибудь еще, Уильямс будет знать, что это потому, что он не предупредил людей.

Полицейские из опергруппы восприняли угрозу как личный вызов. Ландвер продолжал беспокоиться о Джеймсе, Синди и о себе: «Может, каждый раз, когда этот тип оставляет очередной пакет с уликами, он пытается удержать меня подальше от моего дома, чтобы проникнуть туда в мое отсутствие?»

У Отиса была двенадцатилетняя дочь, которая каждый день после школы оставалась дома одна на двадцать минут, пока Нетта не приходила с работы. После того как пришло письмо Джейки, Отис уговорил сестру быть дома на эти двадцать минут.

Гауг не беспокоился. Ранее он объяснил членам своей семьи, что надо проявлять осторожность, открывая дверь, но больше ничего им не говорил, чтобы лишний раз не беспокоить.

Он считал, что у BTK кишка тонка вламываться к копам.

Когда обнаружилось письмо о Джейки, опергруппа Ландвера по поимке BTK состояла всего из двадцати трех человек. Через четыре дня Уильямс почти вдвое увеличил ее состав, до сорока человек. Он сообщил Ландверу, что не намерен распускать их и в долгосрочной перспективе. Часть следователей перешла на прием звонков по горячей линии, чтобы остальные смогли сосредоточиться на анализе документов по делу.

Бывали ночи, когда телефон Уильямса звонил уже в предрассветных сумерках и кто-то из его офицеров сообщал о полуночной стрельбе или каких-нибудь еще событиях, требующих его внимания. Сейчас, заслышав ночью телефонный звонок, Вильямс первым делом возносил к небу безмолвную мольбу: «Не дай бог BTK кого-нибудь убил».

Через пять дней после обнаружения письма Ландвер появился на пресс-конференции. Джонсон тщательно и вдумчиво подготовила ему следующую речь: «Основываясь на информации, предоставленной нам ФБР, а также на ложном удостоверении личности и ложном же пропуске, которые прислал BTK на телеканал KAKE, мы считаем важным напомнить горожанам соблюдать меры предосторожности для защиты себя и своего дома. Мы также хотим, чтобы родители научили этим навыкам предосторожности своих детей».

Он не раскрыл содержание письма из библиотеки, но многие правильно истолковали его слова и тон и поняли, что BTK выступил с новой угрозой.

Лавиана присутствовал на конференции как представитель The Eagle.

После конференции к нему подошел Отис.

– Херст, надо кое-что обсудить, – сказал Отис, – у тебя есть минутка?

Глава 40

Ландвер переходит в наступление

Июль – август 2004 года

Национальные СМИ продолжали заваливать Джонсон просьбами об интервью. Не получая желаемого, они добывали информацию через вторые и третьи руки. Некоторые, желая досадить конкурентам, требовали от участников конференций не обращаться в другие программы. Лавиана отказывался заключать подобные сделки.

Все эти конференции напрягали копов. «Эксперты по серийным убийцам» появлялись как грибы после дождя, своими пространными рассуждениями «пуская дым в глаза» обывателям, как выразился Отис.

Через несколько дней после конференции от 22 июля Венцль заметил, как Ландвер выходит из городской ратуши, чтобы закурить сигарету.

Венцль знал, что Ландвер не будет говорить о BTK, но также он знал от Лавианы, что у Ландвера есть чувство юмора. Венцль притворился, что берет у него интервью.

– Кенни Ландвер, – сказал он, здороваясь с ним за руку, – вы уже поймали BTK?

– Нет, – ответил Ландвер.

– У меня есть подозреваемый, если, конечно, вы не против моего вмешательства, – заметил Венцль.

Ландвер посмотрел на него с вежливым вниманием.

– Это Херст Лавиана.

Лицо Ландвера исказила усмешка.

– Нет.

– Серьезно? Согласитесь, Херст странный тип.

– Нет, – повторил Ландвер.

– Лады. Но мы в редакции много говорили об этом и пришли к выводу, что наступит день, когда Херст или разоблачит BTK на первой полосе своей газеты, или обратится к вам с добровольным признанием.

Ландвер сделал глубокую затяжку.

– Я на сто процентов уверен, что это не он, – сказал Ландвер.

– Но откуда?

– Потому что мы исключили его из числа подозреваемых, – ответил он.

Через несколько минут Венцль застал Лавиану в редакции – тот как раз набрасывал статью.

– Я снял с тебя подозрения, – сказал Венцль, – столкнулся с Ландвером у ратуши. Мы сравнили записи и пришли к выводу, что ты не BTK.

– Спасибо, – отозвался Лавиана.

– Я не сказал, что ты невиновен, – заметил Венцль, – я только сказал, что ты не BTK.

Лавиана кивнул.

– Ландвер сказал что-то странное, – продолжил Венцль, – он сказал, что исключил тебя из числа подозреваемых. Он сказал об этом как о чем-то совершенно не важном.

– Ну да, – сказал Лавиана, – копы брали у меня мазок на ДНК-анализ.

– ЧТО?

Это правда, заявил Лавиана. После конференции 22 июля Отис отвел его в сторонку.

– Ненавижу делать это, но вынужден просить у тебя ДНК, – сказал Отис. – кое-кто указал тебя в числе подозреваемых

Лавиана пожал плечами:

– Я удивлен, что это произошло только сейчас. – Он-то думал, что копы попросят у него мазок еще в день первой пресс-конференции. По его мнению, кто-нибудь, увидев его в телевизоре, обязательно посчитает его подозреваемым, раз он так много знает про детали дела.

Лавиана проследовал за Отисом в офис Джонсон. Отис прикрыл дверь.

Полицейским было запрещено распространяться о том, что они подвергают этому тесту тысячи мужчин.

Лавиана решил, что сможет вытянуть Отиса на разговор.

– Кое-кто с телевидения упомянул о том, что вы взяли ДНК на анализ уже у двух тысяч мужчин, – начал Лавиана, – это правда?

Отис взял ватную палочку – нет, не правда. Всего у пятисот или около того.

– Как вы решаете, у кого взять мазок?

– Для этого достаточно одной наводки.

Отис взял мазок с внутренней стороны щеки Лавианы, сначала одной ватной палочкой, затем другой.

– Когда вы сможете получить результат?

– Если я не начну вновь разыскивать вас через две недели, вы поймете, что вне подозрений, – сказал Отис. Он убрал обе палочки в контейнер. Они свою работу сделали.

Лавиана вернулся на работу, сказал остальным, что у него брали мазок, и попытался понять, что чувствует теперь, когда находится под подозрением. Странно это, подумал он. И ты не можешь сохранить это в секрете. В каком-то смысле это приносит облегчение, подумал Лавиана. Он знал других мужчин, у которых брали мазок, и было неловко спрашивать их об этом. Но теперь он будто оказался членом клуба для избранных. Попав в него, ты можешь обсуждать это свободно. И теперь он в этом клубе.

Сейчас он размышлял, стоит ли написать историю от первого лица о том, каково это – быть подозреваемым в деле BTK.

Нет, решил Лавиана. Три его дочери сейчас учатся в средней школе Норт. Он не хотел, чтобы их начали дразнить и унижать.

Еще до того, как пришло письмо «Джейки», опергруппа и Джонсон организовали новые конференции в ответ на сообщения BTK.

Ландвер и Джонсон задавались вопросом, стоит ли переходить в наступление – обращаться к BTK даже в отсутствие новых посланий от него.

Они были очень осторожны с сообщениями. Каждое слово и все время выступления были тщательно спланированы. Они всегда устраивали пресс-конференции для репортеров без особого шума, поскольку не хотели возникновения неосторожных слухов, которые могли бы напугать людей или заставить BTK отложить общение до окончания запланированной пресс-конференции. После дела Джейки репортеры вообще иногда до последнего не знали о новой конференции. Порой репортеры приходили на ежедневный брифинг к десяти утра и, к собственному удивлению, замечали в студии Ландвера с готовым сообщением.

Каждый раз на этих встречах Ландвер читал заготовленный текст и выходил. Иногда в зале в задних рядах можно было заметить Отиса и других детективов, высматривающих подозрительные лица. Они думали, что BTK мог появиться и здесь. Отис и его команда несколько раз брали мазок у подозрительных мужчин, замеченных на таких брифингах.

После каждого выступления Ландвера газеты незамедлительно публиковали его в новостях на своих веб-страницах, телевидение помещало в программу свежие прямые репортажи. KAKE иногда заставкой пускали в эфир памятное видео, на котором Отис забирал из библиотеки майское послание. Один сердобольный пожилой телезритель послал Отису шестьдесят долларов на новую одежду, поскольку, каждый раз появляясь в телевизоре, тот был одет в один и тот же костюм. Отис отослал деньги обратно.

Обнаружились небольшие утечки данных, которые, однако же, заставили копов нервничать. Следили ли за ними репортеры, когда они выходили брать мазки у подозреваемых? Неужели репортеры подслушивают в коридорах? Был ли у них инсайдерский источник в оперативной группе?

Беспокойство усилилось настолько, что порой не давало им спать по ночам. Детективы, которые до марта иногда дружелюбно болтали с репортерами, перестали даже обсуждать погоду.

Никто в The Eagle не освещал исключительно дело BTK, даже Лавиана, который был членом объединения «Преступление и безопасность», проводившего журналистские расследования. Он и Поттер постоянно слышали о том, что BTK имеет отношение к смерти подростка в Аргонии: Поттер придерживался этой версии, наблюдая за работой полицейских. В конце июля редактор газеты Шерри Чизенхолл привлекла нового руководителя группы для освещения событий. Л. Келли выросла в Уичито и слышала, как ее отец, бывший полицейский, с отвращением отзывается о преступлении, совершенном по отношении к семье Отеро. Она помогла своей матери и лучшей подруге справиться со страхом, после того как шеф полиции Ламуньон объявил о появлении в Уичито серийного убийцы. Она более двадцати лет работала на The Eagle и когда-то водила близкое знакомство с Кеном Стивенсом и Биллом Хиршманом.

Чизенхолл хотела, чтобы над поимкой BTK работали усерднее. Она знала, что копы ничего не скажут – участники опергруппы умели хранить свою работу в тайне. Но с большим количеством людей говорить было можно, имелись и другие способы как-то поспособствовать продвижению дела. Она хотела, чтобы эта история принадлежала The Eagle. Келли горела желанием приступить к работе, но сперва ей нужно было слетать в Торонто по другому делу.

Когда она вернулась, у Ландвера был готов собственный план дальнейших действий по раскрытию дела.

Тревога полицейских все росла. BTK не выходил на связь с 17 июля, после сообщения в библиотеке. Гауг боялся, что он занят планированием следующего убийства: его последнее письмо содержало явную угрозу.

Мортон призвал полицейских продолжать вызывать его на контакт и использовать заготовленные речи, чтобы вселить в убийцу чувство беспокойства. BTK уверен, что пойдет на убийство, так рассейте его уверенность. Выведите его из равновесия, напомните, что он не охотник, а цель полицейского розыска. Не дразните его, не угрожайте, но дайте понять, что находитесь ближе, чем он думает.

Легко просить такое, но не так легко реализовать. Джонсон, бывший криминальный и правительственный репортер в газетах Канзаса и Миссури, написала черновики для каждого сообщения, факсом отправила образцы Мортону и показала копию руководящему составу в лице Ландвера и Уильямса.

17 августа, спустя месяц после последнего сообщения BTK, Джонсон сделала объявление после встречи с Мортоном: «Теперь мы меняем правила. Вместо того чтобы реагировать на каждое его письмо, мы будем делать первые шаги, и тогда ему придется отвечать, чтобы взять контроль над этой игрой».

BTK играл у них на нервах. Пришло время реванша.

Пусть Ландвер продолжает говорить с ним, заявил Мортон. Мортон с самого начала хотел, чтобы BTK почувствовал связь с Ландвером, чтобы именно Ландверу он сделал добровольное признание в день, когда копы его поймают.

Мортон посоветовал Ландверу хорошенько отдыхать в ночь перед каждой встречей с журналистами. У него должны быть уложенные волосы и опрятная одежда. Звучать и выглядеть он должен бодро и свежо. Публика должна видеть, что он выглядит и чувствует себя уверенно. Убийца не должен видеть его уставшим. Ландвер начал следить за лицом, чтобы не появились мешки под глазами.

С каждым днем молчания со стороны BTK спать Ландверу хотелось все меньше.

Глава 41

П. Дж. Уайатт

Август – ноябрь 2004 года

Через три дня после того, как Джонсон сообщила ФБР, что полиция берет инициативу на себя, оперативная группа придумала, как под надуманным предлогом поговорить с BTK, и втянула средства массовой информации в игру по-крупному.

20 августа у Ландвера была назначена очередная встреча с репортерами, где он начал говорить о письме от BTK от 1978 года. Он отметил, что в нем был фрагмент поэмы «О! Смерть Нэнси», которая была по сути адаптацией народной песни «О, смерть». Он зачитал фрагмент:

Заткну вам рот – вы замолчите

Свяжу в ногах – не убежите.

И руки путами – чтоб не сопротивлялись.

И наконец закрою очи – вы не увидите как я

Вас с удовольствием прикончу, что возбуждает так меня.

B.T.К.

Затем Ландвер сделал отсылку на сообщение BTK от мая 2004 года, где «П. Дж» (что также может означать «проект» [18]) было в числе прочих заглавий, и отметил, что преподаватель английского языка П. Дж. Уайатт анализировала «О, смерть» в своих лекциях в Государственном университете Уичито в 1970-х.

– Мы обращаемся к обществу за помощью, чтобы узнать о ком-нибудь, кто использовал эту позабытую народную песню и был знаком с П. Дж. Уайатт, которая умерла в 1991 году, – сказал Ландвер. – Специалисты из ФБР подтвердили наши догадки относительно того, что существует определенная связь между «П. Дж.» из письма, которое мы получили в мае, и народной песней «О, смерть».

Это было намеренное преувеличение. Следователи консультировались с Уайатт в 1978 году как с экспертом. После того как она узнала в стишке BTK мотив народной песни, то предоставила конспекты своих лекций. Но BTK не делал заявлений касательно того, что посещал лекции Уайатт или знал ее лично.

Это был жирный червячок на крупную рыбу, и репортеры охотно его заглотили. Работники The Eagle – криминальный репортер Стэн Фингер, судебный репортер Рон Сильвестр и прочие сотрудники отдела новостей трудились сверхурочно, чтобы узнать все, что можно, об этом не самом известном профессоре. Они разговаривали с друзьями Уайатт из Мичигана, с бывшими работниками закрытой ныне радиостанции, принадлежавшей еще ее родителям, и с многочисленными информаторами из университета. Полученного материала хватило для двухдневного ажиотажа со статьями на первых полосах газеты, фотографиями, информационными сводками и даже истории самой песни, которая оказалась не такой уж забытой. Имелись записи этой песни как минимум с 1920-х годов, и она звучала в фильме с Джорджем Клуни «О, где же ты, брат?».

Истинные намерения опергруппы Джонсон указала в служебной записке: «Таким образом, мы заставим его заговорить с нами, потому что он 1) или никогда не подумал бы, что мы сможем обнаружить эту связь; 2) или должен объявить, как мы глупы в своих заблуждениях. Выражаясь журналистскими терминами, это уведет репортеров от инцидента в Аргонии – они получат другую тему для обсуждений. Также это убедит людей, что у нас есть и другие цели и занятия помимо взятия мазков на ДНК».

Джонсон недооценила репортерскую хватку The Eagle и их желание привлечь людей из своей редакции к разоблачению BTK. Тим Поттер продолжил освещать смерть в Аргонии, а историей Уайатт тем временем занимались религиозный писатель Эйб Леви и репортер, специализирующийся на школьном образовании, Кэтрин Лил Анмут.

Следователи также надеялись, что их выводы касательно Уайатт заставят BTK нервничать. Джонсон отметила: «Он действует крайне осторожно и продуманно и не захочет идти на убийство, пока чувствует тревогу. Это ему не понравится».

The Eagle работала над тем, чтобы освещение действий BTK вышло за рамки сводок, которые Ландвер зачитывал на конференции. (В конечном счете газета опубликует почти восемьсот статей об этом деле.) Лавиана разговаривал с людьми, у которых брала мазки оперативная группа. Поттер взял интервью у бывших следователей из ФБР, Роберта Ресслера и Грегга Маккрэри, чтобы дать людям представление о том, как мыслят и действуют серийные убийцы. Потом Поттер полетел в Нью-Мексико.

Там, в исправительном учреждении Западного Нью-Мексико, Поттер обнаружил Чарли Отеро, успевшего обзавестись козлиной бородкой, бритой головой и отбывавшего трехлетний срок за нанесение побоев при отягчающих обстоятельствах по делу о домашнем насилии. Чарли был отличником и собирался стать «Орлиным скаутом», когда BTK уничтожил большую часть его семьи. С тех пор у него начались нервные срывы и он стал принимать наркотики.

Он до сих пор ненавидел BTK. «Я хочу, чтобы вы его поджарили».

Ветка обсуждений BTK стала одним из самых популярных разделов интернет-страницы The Eagle. Еще в апреле полицейские обращались в суд, чтобы выяснить личности некоторых людей, оставивших комментарии в обсуждении. Никто из «подозрительной шестерки» не оказался BTK. Несколько месяцев спустя Джонсон все еще следила за сайтом, надеясь, что убийца заявит о себе. Ее расстраивало, когда в сообщениях критиковали действия полиции. Она сказала Ландверу, что некоторые из самозваных экспертов по BTK были полными идиотами. Многие одержимо обсуждали свои обширные и запутанные теории.

Ландвер старался не заглядывать на форум, если только Джонсон не привлекала его внимание к какому-то комментарию. Когда это случилось в первый раз, он из любопытства прочел другие комментарии.

– Некоторые из этих людей утверждают, что я безмозглый сукин сын, – криво усмехнулся он друзьям. – Прочитав то, что говорили некоторые из них, я пришел к выводу, что они правы: я действительно безмозглый сукин сын.

BTK никак не отреагировал на репортаж о Уайатт и стихотворении, поэтому полицейские придумали еще один предлог, чтобы обратиться к нему и настроить на диалог. 26 августа, через шесть дней после пресс-конференции, посвященной поэме «О, смерть», Ландвер выступил перед камерами и говорил о взломе 1979-го в доме Анны Уильямс и стихотворении «О, Анна, почему ты не пришла.».

– Мы хотим поговорить с кем-нибудь, кто видел оригинальное стихотворение или что-нибудь о нем знает, – сказал Ландвер.

BTK не ответил.

К началу сентября шеф Уильямс заметил, что Ландвер похудел приблизительно на двадцать фунтов. Казалось, он даже двигается медленнее. Синди заметила, что спать он стал не больше двух часов в сутки.

Но зато он каким-то образом получил степень бакалавра по истории, от которой отказался в 1978 году. Тогда у него было десять задолженностей в колледже. Также он контролировал строительство их нового дома в западном Уичито. В этом доме была предусмотрена комната для его матери – это была идея Синди. Ирен исполнилось восемьдесят пять лет, и она все еще жила отдельно. Но когда-нибудь ей понадобится помощь. «Зачем посылать ее в дом престарелых? – спросила Синди. – Я люблю твою мать. Давайте возьмем ее к нам». Ландвер был тронут. Синди заказала комнату с широким дверным проемом на случай, если Ирен понадобится инвалидное кресло.

Однажды, будучи на строительной площадке, Синди наблюдала, как ее муж со странным выражением на лице разглядывает рабочих. Внезапно до нее дошло, что он высматривает среди них BTK, готовясь к нападению с их стороны. Однажды с ним на площадку приехал Отис.

– Эй, Ландвер, – веселился Отис, – может, BTK как раз сейчас кладет плитку в твоем доме.

Ландверу было не до смеха.

Сентябрь был примечателен отсутствием сообщений от BTK. Гауг и прочие гадали, уж не задумал ли он новое убийство и не собирается ли уходить в подполье. Гадали, не постигнет ли их участь копов из 1970-х – тотальная неудача на всех фронтах.

Каждый раз, когда звонил телефон, шеф Уильямс с замиранием сердца ожидал услышать от офицеров о новых трупах в доме с обрезанной телефонной линией. Телевещание утомляло его. Большинство ведущих переливали из пустого в порожнее, а некоторые каналы транслировали рисунки BTK на фоне пугающей музыки. Он полагал, что все это только тешит самолюбие маньяка.

Нетта Отис заметила, как ее вымотанный муж однажды заснул в кресле. Они переживали из-за того, что на детей у него почти не остается времени.

Ранним утром 14 сентября редактор раздела мод и светский обозреватель The Eagle Бонни Бинг стояла посреди оживленной Рок-роуд, вдыхая выхлопные газы и продавая газеты в рамках акции по сбору денег для «Дороги вместе»[19].

Бинг была известна в Уичито в равной степени благодаря благотворительной деятельности и работе в местной газете. Она участвовала в консультативных советах, жестоко критиковала своих влиятельных друзей и пила с ними, а также каждый год выступала на десятках благотворительных вечеров. В это утро она восторженно орала автомобилистам, проезжающим мимо нее по пути на работу: «Ну же, купите газету!»

Подошел незнакомец, который заговорил с ней.

Вид у него был напряженный. Он хотел, чтобы она попросила бывшего редактора The Eagle Рэнди Брауна встретиться с ним под железнодорожной эстакадой на Дуглас-авеню, всего в половине квартала к западу от офиса издания. У него была история, которой он собирался поделиться.

– Рэнди больше не работает у нас, – ответила Бонни, – уже несколько лет как не работает.

– Тогда позвоните ему, – сказал незнакомец, – сделайте все, что в ваших силах. – И ушел.

Через несколько дней он позвонил Бинг и повторил свою просьбу. Затем сказал:

– Бонни, утечка информации не прошла бесследно. Я вам перезвоню.

Бинг позвонила Брауну, который теперь преподавал в Университете Уичито. Он обратил все в шутку. Журналисты временами получают всякие таинственные сообщения от таких вот чокнутых.

Через несколько дней Бинг позвонила подруга, агент по продаже недвижимости, Синди Карнахан. Голос ее звучал тревожно. Карнахан настойчиво просила Бинг бросить все и немедленно приехать к ней домой.

Через несколько минут Бинг застала у Карнахан дома пять взрослых мужчин. Одно лицо показалось ей смутно знакомым, и у Синди перехватило дыхание. Это бы Кен Ландвер, лейтенант из убойного отдела, расследующий дело BTK.

Он представил ей остальных: Дана Гауга, Келли Отиса, Клинта Снайдера и Тима Рельфа. Бинг в ступоре слушала, что говорят мужчины. На адрес Карнахан пришло письмо. «В нем упомянуты мы обе», – сказала Карнахан Бинг.

В письме говорилось: «Я буду разговаривать с общительной Бонни Бинг». И предупреждение: «Утечки информации не проходят бесследно».

– То же самое мне говорил и тот тип несколько дней назад, – отметила Бинг.

– Что за тип? – спросил Ландвер.

Она поняла – и внутри у нее все похолодело, – что эти люди считали ее и Карнахан адресатами послания от BTK.

Когда Ландвер начал задавать вопросы, Бинг заметила, что он сильно устал и расстроен, но скрывает свое состояние за шутками. У него была теплая, располагающая манера общения, как и у других мужчин из этой группы. Они старались успокоить ее, и в голосах у них звучало неприкрытое желание помочь.

Ландвер дал ей своей рабочий, мобильный и домашний номера. «Звоните в любой момент, когда вам понадобится моя помощь», – сказал он.

Бинг покинула дом Карнахан, чувствуя собственную уязвимость.

Каждую неделю она разъезжала по всему городу, рассказывая истории, выступая перед группами, давая интервью на телевидении и радио; она была волонтером в десятках благотворительных организаций. И не могла порвать со всем этим.

А Ландвер попросил ее держать язык за зубами о ее причастности к самой животрепещущей теме газеты. «Мне нужно, чтобы никому из The Eagle ты об этом не рассказывала», – попросил он. Велось расследование убийства. Они не могли допустить утечки. Бонни согласилась, сказав только, что расскажет обо всем мужу. Он должен знать, что ей грозит опасность. Дик Ханимен, адвокат по гражданским делам, попросил Ландвера о разговоре, беспокоясь за свою жену. Но, когда Ландвер сказал, что копы будут внимательно следить за ней, Хонимен фыркнул.

– Флаг вам в руки, – сказал он.

Ландвер улыбнулся, но был почти уверен, что BTK выбрал новую цель.

Через две недели Бинг попросили явиться в штаб-квартиру ФБР в Уичито, в информационный центр. Ландвер хотел, чтобы она помогла составить фоторобот человека, который подошел к ней на Рок-роуд. Перед этим Ландвер позвонил в штаб-квартиру ФБР в Куантико, штат Вирджиния. «Пришлите мне вашего лучшего художника», – сказал он.

Бинг хранила в тайне случившееся с ней, хотя была уверена, что таким образом предает свою профессию и своего босса, редактора The Eagle Шерри Чизенхолл.

Дважды она заходила в кабинет Чизенхолл, чтобы рассказать начальнице о том, что происходит, и молча стояла, пока та ожидала, когда она заговорит. Каждый раз Бинг придумывала оправдание, почему она здесь, и уходила с давящим чувством вины.

Лавиану допекали просьбами об интервью, но он был счастлив встретиться с британским ясновидящим Деннисом Маккензи и съемочной группой, которая привезла его в Уичито. Лавиана следил, как они посещали места преступлений BTK, включая бывший дом Анны Уильямс и дом Отеро. Маккензи сказал, что, по его мнению, BTK был кем-то из обслуживающего персонала. Или сантехником.

– Когда у вас запланировано следующее мероприятие, на котором вы должны присутствовать и о котором знает публика? – спросил Ландвер у Бинг в доме Карнахан.

– Аукцион, – ответила Бинг. – Она будет ведущей Boo & Brew Bash, костюмированном балу в честь Хеллоуина, устраиваемом для поддержки благотворительной акции от филиала Dress for Success в Уичито.

– То есть там все будут в масках? – спросил Ландвер.

Ландвер улыбнулся и с отвращением опустил голову.

– Прекрасно! – Он взглянул на Рельфа, который натянуто улыбнулся в ответ. – Просто прекрасно!

Приблизительно за день до бала Ландвер позвонил Бинг и попросил о встрече в конференц-зале – необходимо было разработать план, по которому полицейские будут защищать ее и высматривать BTK в толпе. Когда Бинг появилась на встрече, ее поразило то, насколько уставшим выглядел Ландвер. Казалось, он вот-вот замертво рухнет на асфальт. Ландвер ни словом не обмолвился ей об этом, но он был изможден до предела. Они терялись в догадках, почти ослепли от недосыпа, пытаясь понять, не планирует ли BTK новое убийство вместо очередного послания.

В день бала Ландвер отправил на задание двух детективов – по случаю маскарада – в костюмах… детективов. «Если Бонни начнет здороваться с вами в толпе на аукционе, – шутливо предупреждал он, – не спешите здороваться в ответ, а то сами не заметите, как купите что-нибудь».

Детективы явились на бал, притворяясь, что вообще незнакомы с Бинг. Это была стандартная операция под прикрытием, которой Ландвер и все его подчиненные скрупулезно следовали даже в выходные дни. Если Ландвер был в бакалейном магазине и мимо него проходил переодетый коп, Ландвер не здоровался с ним, даже если они были друзьями. «Никогда не показывайте плохим парням, что знакомы друг с другом».

Мужчины на балу с закрытыми масками лицами здоровались с Бинг за руку, и при каждом таком приветствии Бинг думала: «Не он ли тот самый?»

Но как узнать наверняка?

Спустя месяц после знакомства Бинг с Ландвером домашняя сигнализация в ее доме сработала в четыре часа утра. Было очевидно, что у нее перерезана телефонная линия. «Нехорошо, – сказал Ханимен. Он схватил клюшку для гольфа и спустился вниз, чтобы встретиться лицом к лицу с незваным гостем. «Оставайся здесь», – сказал он Бинг. «Ну нет». – Она уже набирала 911 по сотовому телефону, но еще не нажала кнопку вызова. Когда она направилась за мужем, кто-то начал колотить в их входную дверь.

– Откройте, полиция, – раздался голос за дверью. Стук не прекращался.

Ханимен выглянул наружу и увидел молодого полицейского из участка в Уичито. Тот сказал, что приехал на вызов о сработавшей сигнализации. Бинг объяснила ему, что, кажется, стала объектом преследования со стороны BTK. Полицейский испугался и ответил: «Простите, я должен позвонить лейтенанту Ландверу».

Спустя считаные минуты приехали другие полицейские. Они тщательно проверили трехэтажный дом. Телефонная линия, ведущая к дому, была цела, и никаких следов взломщика не нашли. Оказалось, что подземная часть линии вышла из строя и поэтому сработала сигнализация. Бинг из окна наблюдала, как телефонные мастера дробили дорожное покрытие на ее улице, чтобы починить линию. Если вам когда-нибудь понадобится действительно быстро восстановить телефонную линию, решила она, просто позвоните Кену Ландверу.

В конце концов BTK дал знать о себе полицейским 22 октября, хотя они и не видели в этом заслуги репортеров, которые разводили слухи на отведенном для BTK интернет-форуме. Водитель «Юнайтед Парселл» обнаружил странный пакет в курьерском ящике возле трассы I-135 в центре города. Свидетели видели детективов оперативной группы на месте происшествия, поэтому репортеров бесило, что полицейские не раскрыли содержание «последней посылки».

Полицейские обнаружили в пакете документ с меткой «С2», нацарапанной слева от заголовка «Заря». Это было похоже на хронологическое описание детства и молодости BTK. Также там был двухстраничный список, озаглавленный «ТРИ: 1–2—3: УНО-ДОС-ТРЕС: ТЕОРИЯ BTK об узорах, работах в тройках и основаниях вечного треугольника». Достаточно давно была предложена теория, что у BTK пунктик на цифре три – номера домов всех его жертв из Уичито содержали цифру три. Документы несколько раз копировали, перекопировали и обрезали, так что отдельные слова разобрать было трудно даже в увеличенном полицейскими варианте. Хотя чтиво обещало быть захватывающим, писатель из BTK вышел никакой.

Мать спала иногда около меня, были запахи, ощущение нижнего белья и она позволяла мне гладить ее по волосам. Звуки железной дороги и запахи угля. Мать работала где-то у железной дороги. Мать иногда уходила на целые сутки. За мной следили бабушка с дедушкой. Я очень скучал по матери. Ванные процедуры в тазу, нас купают. Поцелуи с кузиной летом на крыше и зимой у печки.

Было и такое:

Осмысление мастурбации в 10–11 лет: если ты мастурбируешь боженька тебя накажет и убьет это сказала мама когда обнаружила у себя на белье желтое пятно от семени. Она пыталась побить меня. Я сопротивлялся. Она заломила мне руки за спину и отстегала мужским ремнем. Смешно конечно было больно но Спарки это понравилось. В конце концов мать сдалась и сказала: «О боже, что я наделала».

Он писал, что прибегал к услугам проституток, что родился в 1939 году, что провел годы в Техасе, Луизиане, или Оклахоме, или на самом Юге. Будучи подростком, он тайно постигал в «книжках для девчонок» теорию садомазохизма и связывания. В восемнадцать он подглядывал в окна жилых домов и воровал белье. Он повесил кошку, затем собаку. Он служил в ВВС и, будучи при исполнении, в заграничных командировках в 1960-х годах вламывался к людям в дома.

Он говорил о фантазиях, рисунках, картинках. «Всегда приходилось уничтожать их, когда я менял базу. Но я начинал снова, когда это чувство возвращалось».

Когда ему было едва за тридцать, он начал практиковать связывание на проститутках. Некоторые отказывались приходить к нему снова, «потому что я слишком пугал их».

В возрасте 32–34 лет «ко мне снова начало возвращаться это чувство, и на этот раз оно стало сильнее».

Он перечислял других серийных убийц, в том числе Джека-потрошителя, Бостонского душителя, Теда Банди и Ричарда Спека. Со знанием дела он писал об их преступлениях. «Их всех поймали – кроме Потрошителя, – писал BTK. – Получилось ли бы у меня стать убийцей и не попасться?»

«Вечный треугольник», две страницы откровенно бредового списка, содержал следующую информацию:

Вселенная (Бог) – Космос (Святой Дух) – Стихии (Сын)

Женщины – Мужчина – Пол

Психопат – Серийный убийца – BTK

BTK – Жертва – Полиция

Детектив – Другие – Ландвер

Детали – Время – Удар

Удар – Ужас – Убийство

Также там упоминались «Проект «Вода у борта» и «Проект «Маленький ключ».

Последним в пакете оказался леденящий душу коллаж: детские фотографии, вырезанные из рекламных страниц в Eagle, с кляпами и путами, дорисованными маркером. Заголовком шли слова «Уичито и окрестности», взятые с обложки телефонного справочника 2003 года. Ни об одном из этих предметов широкой общественности не рассказали.

26 октября Джонсон разослала по электронной почте короткое «информационное сообщение» в местные редакции. С точки зрения журналистов, оно носило слишком расплывчатый характер: «Недавно полицейское управление Уичито получило еще одно письмо, которое может быть связано с расследованием BTK. Это письмо было передано в Федеральное бюро расследований в понедельник, 25 октября, для проверки подлинности». На звонок репорта Л. Келли с вопросом, не о пакете ли из курьерского ящика шла речь, был дан краткий ответ: «Идет совещание».

Однажды ночью Джеймса Ландвера разбудил кошмар. Синди далеко не сразу удалось успокоить его. Она попросила его нарисовать, что ему приснилось, и поговорить об этом.

Джеймс сказал, что во сне смотрел телевизор. Раздался стук. Дома больше никого не было.

– Мы никогда не оставим тебя дома одного, – поспешила напомнить ему Синди.

– Но во сне все было именно так, – продолжил он.

Стук становился все громче и настойчивее. Джеймс открыл дверь. На коленях перед домом Ландвера сидел огромный человек в черном плаще и без головы. Он сразу бросился на Джеймса, и мальчик закричал.

А ведь такой сон вполне убедительно отражает реальность, подумала Синди. Безголовый мужчина – это BTK, ведь мы даже не знаем, как он выглядит.

Рейдер выбрал одиннадцатую жертву, выслеживая ее неделями. Ей было за пятьдесят, и она жила одна. Мысли о том, что он сделает с ней, наполняли его энергией.

Он видел онлайн-обсуждения в интернете. Он знал, что были те, кто считал его старым и слабым, больше не опасным для окружающих.

Старый? Ему было пятьдесят девять.

Слабый? Он не был слаб и собирался доказать это.

В женской гостиной, а может, в сарае, он просверлит отверстия в опорной балке, установит рым-болты и подвесит свою следующую жертву. Он купил кабели и лебедку ручного типа с храповым механизмом, использующуюся для затягивания проволоки. Он, как режиссер, видел полную картину: распятие, жертва, стянутая путами по рукам и ногам. Он завернет ее в пластик. Когда все будет сделано, он сожжет сцену, оставив Ландвера размышлять о том, что здесь произошло.

В конце октября Рейдер в последний раз отправился на разведку. Рядом с ее домом шло дорожное строительство. Работа замедляла движение на второй улице и не позволяла быстро скрыться с места преступления. Это беспокоило его; он отложил экзекуцию.

В ноябре шеф Уильямс отправился в штаб-квартиру ФБР, в округ Вашингтон, а потом – в их специальное управление в Куантико, штат Вирджиния. Он запрашивал дополнительный персонал и оборудование, отчитывался о продвижении дела и отметил, что июльское письмо от убийцы содержало явную угрозу. Скоро ФБР прислало необходимых специалистов и оборудование. Опергруппа со свежими силами была готова к новым поискам.

Тридцатого ноября Ландвер организовал новую встречу с журналистами, отметив, что «BTK предоставил определенную информацию о себе, которая, по его словам, является истинной».

Ландвер зачитал около двадцати фактов о BTK, например: BTK утверждает, что родился в 1939 году, а значит, его нынешний возраст должен быть около шестидесяти четырех – шестидесяти пяти лет. У него есть двоюродная сестра Сьюзан, переехавшая в Миссури. Его дед играл на скрипке и умер от болезни легких. Его отец погиб во время Второй мировой войны. Его мать встречалась с детективом из железнодорожной полиции. Он был знаком с латиноамериканкой по имени Петра, у которой была младшая сестра по имени Тина. Он ремонтировал офисную технику – принтеры и копиры. В 1960-е годы он служил в армии. Он всю жизнь увлекался поездами и всегда жил рядом с железной дорогой.

Ландвер просил помощи у всех, кто мог указать человека с подобной биографией. Детективам-любителям на онлайн-форуме это очень понравилось. Другим – нет. Многие в городе устали от освещения BTK. Звонивший в The Eagle жаловался: «Единственный повод для показа в новостях BTK – это его поимка. Точка. СМИ должны прекратить баловать его самолюбие всей этой шумихой. Хотя пугающая музыка, которой телеканалы сопровождают репортажи о ВТК, должен признать, вполне веселенькая».

«Подсказки» от BTK со временем все больше разочаровывали следователей.

Детективы обратились в федеральный Центр по предупреждению и лечению заболеваний с тем, чтобы получить список угольных шахт, работники которых могут получить воспаление легких. Они проверили, в каких пунктах из перечисленных могут появиться работники или фанаты железных дорог.

И сколько там может быть семей, в которых есть сестры Петра и Тина подходящего возраста? Полиция обнаружила двадцать семь таких семей, дюжина из которых находилась на юго-западе, откуда ориентировочно был и BTK. Одна такая семья находилась непосредственно в Уичито, о чем быстро узнали сыщики-любители из интернета.

Дабы пресечь на корню слухи и домыслы, сестры составили заявление, в котором отрицали какую-либо связь с убийцей и указали, что корни у них болгарские, а не латиноамериканские.

Глава 42

Валадез

1 декабря 2004 года

Первого декабря в 9:30 утра репортер Тим Поттер обнаружил несколько аудиосообщений, ожидающих его на рабочем телефоне The Eagle, все они – от надежного источника, который искренне старался помочь журналистам. По сообщению источника, около двадцати копов окружили дом на юге Уичито, они собираются выломать дверь и кого-то арестовать. Похоже, они обнаружили BTK.

Расположен дом был около железной дороги.

Поттер, репортер Стэн Фингер, а также фотографы Рэнди Тобиас и Бо Рейдер прибыли в указанное место. Приехали они раздельно, с разных направлений, стараясь не потревожить подозреваемых. Они не заметили никаких признаков надвигающегося ареста: ни спецмашин, ни следов слежки. Поттер, ощущающий некоторое недоумение, припарковался в паре кварталов от цели и стал наблюдать за маленьким белым домиком.

В офисе The Eagle другие репортеры начали просматривать публичные заметки в поисках информации о личности владельца дома. Ему было шестьдесят пять лет. Он жил через дорогу от железнодорожных путей. Он был латиноамериканцем, кем, по замечаниям некоторых очевидцев и лингвистических экспертов, мог быть и BTK. Всю жизнь он прожил в Уичито.

В тот день, проезжая через рабочий квартал, Поттер заметил в хвосте маленький синий седан. Он узнал в нем одну из тех машин без опознавательных знаков, что так любят использовать детективы. Поттер притормозил; следом остановился и седан, из которого вышел слегка раздраженный Отис.

– И что же вы делаете? – спросил Отис.

– Работаем, – ответил Поттер.

Отис одарил его кривой усмешкой.

– Не путайтесь под ногами, не мозольте глаза и держитесь подальше от частной собственности, – предупредил Отис.

Отис был в ярости. Он вернулся в машину, вызвал Ландвера и рассказал, что репортер ведет за ними наблюдение. Ландвер вышел из себя. Он сказал Отису возвращаться в офис; то же он приказал по рации и остальным детективам. The Eagle тем временем занималась расследованием, которое началось с самого утра по совсем другой наводке. Источник, который полиция так и не раскрыла, сообщил им, что BTK мог быть мужчина по имени Роджер Валадез. Когда Гауг, Рельф и Отис прибыли к его дому, чтобы попросить образец ДНК, никто не открыл им дверь, хотя они заметили движение в окне. Поттер объявился как раз тогда, когда копы ждали разрешения использовать выданные ордера – формально не имеющие отношения к BTK – как законное право войти в дом Валадеза.

– И что нам теперь делать? – спрашивали следователи у Ландвера, вернувшись в офис. Они проклинали репортеров и сыпали крепкими ругательствами. Отчасти из-за гнева – репортеры из Eagle охотились на них, пока они сами охотились на BTK. Отчасти потому, что, лишенные сна, они совершенно выбились из сил и чувствовали себя ходячими мертвецами. Отчасти потому, что не могли избавиться от мысли, что вот наконец обнаружили преступника.

Отис не мог избавиться от подозрений, что репортеры висели у копов на хвосте с того момента, как те покинули служебные стоянки, отправляясь на дело. В таком случае они играли с огнем, рискуя получить обвинение в препятствовании правосудию.

– Долбаные придурки, – обозвал Ландвер репортеров.

Поттер позвонил Л. Келли и доложил: «Все кончено. Отис меня развернул». Это все решало. Если Отис и мог там появиться, то только по делу BTK. Но это же и все усложняло. И репортер, и следователь знали закон и просто выполняли свою работу. Журналисты имели право наблюдать за работой полиции, пока не мешали операции. Келли сказала Поттеру, что, если какой-то коп скажет, что он мешает расследованию, Поттер должен немедленно позвонить ей – пусть редакторы решают этот вопрос. Однако до этого не дошло. В течение дня репортеры и фотографы сменяли друг друга, ожидая, пока что-нибудь произойдет. Похоже, копы не собирались возвращаться. Хотя могли.

Дана Стронгин, репортер The Eagle, освещающая работу ночных патрульных смен, заняла свою очередь, когда сидящие в затянувшейся засаде журналисты дождались полудня. Через несколько часов приехал Лавиана и сменил ее, чтобы дать возможность поужинать.

Когда Стронгин попыталась завести машину, она обнаружила, что посадила аккумулятор, пока держала обогреватель включенным, чтобы не замерзнуть. Лавиана сказал, что поможет ей завести машину, но им обоим потребовалось десять минут, чтобы открыть капоты. Потом они стали возиться в темноте с кабелями.

Наконец, около 19:30 Лавиана заметил бурную деятельность в доме. Через несколько минут вспышка камеры Трэвиса Хейинга, фотографа The Eagle запечатлела Валадеза, которого в наручниках выводили из дома двое полицейских в форме и детектив Тим Рельф.

Полицейские конфисковали из дома несколько мешков и коробок. Они поместили хозяина дома в тюрьму округа Седжвик на основании неоплаченных ордеров по обвинению в преступном вторжении и нарушении жилищного кодекса – дела давно минувших дней и минимальное обвинение просто в качестве предлога.

После того как на некоторое время все стихло, Стронгин подошла к дому. Когда она постучала, то заметила с той стороны тени, но дверь никто не открыл.

Затем она заметила мужчину с фонариком.

– Как вас зовут? – спросил он. – С кем вы пришли?

Она рассказала ему.

Мужчина сказал, что он из КБР. Стронгин узнала в нем Ларри Томаса, одного из лучших следователей агентства по расследованию убийств. Они собирались занять дом на ночь, сказал он. «Тебе нужно убираться отсюда». Тем временем репортеры The Eagle, проверявшие общественные записи, выяснили, что у арестованного есть двое взрослых детей и бывшая жена, живущая в западном Уичито.

Поттер отправился по адресу бывшей жены. Молодому человеку на пороге дома он объяснил, что его отец арестован и, по предварительной информации, которую получила полиция, может оказаться подозреваемым в деле BTK. Поттер тщательно подбирал слова.

Услышанное повергло молодого человека в ступор. Вокруг резвились дети.

Он сказал, что совсем недавно они отметили день рождения отца, который вышел в почетную отставку. Большую часть жизни он работал на «Колман».

Тем временем в редакции Шерри Чизенхолл, Тим Роджерс и Л. Келли вели жаркие дебаты, пытаясь понять, как лучше осветить произошедшее в новостях. Это была настоящая сенсация, к тому же у Поттера было эксклюзивное интервью с сыном задержанного. Но что, если полиция поймала не того человека? Стоило ли разрушать жизнь невиновного или рисковать быть втянутыми в судебный иск? Чтобы получить более полную картину, журналисты и редакторы позвонили в конфиденциальные источники, которые были каким-либо образом вовлечены в расследование касательно BTK.

В конце концов The Eagle в новостной сводке отметила, что на юге Уичито произошло нечто необычное – арест с привлечением большого количества полицейских, в том числе специалистов из отдела по расследованию убийств и КБР. Но Чизенхолл не спешила с выводами, не упомянув ни имени, ни адреса задержанного; в тексте сообщения ни разу не встретилась аббревиатура «BTK». Она также отложила выпуск эксклюзивного интервью Поттера с сыном этого человека.

Ощущения и инстинкты не подвели Чизенхолл. Но, после того как история появилась в 1:15 ночи на сайте газеты, местные телестанции поспешили наверстать упущенное и разыграть историю по-крупному. Они докопались до истины, проверив тюремные журналы регистраций. В пять утра они уже устраивали прямые репортажи возле дома задержанного. Одна из телестанций обнародовала его имя и назвала подозреваемым в деле BTK. К половине восьмого толпа зевак выросла настолько, что автомобилистов начали предупреждать по радио объезжать этот район. Появились интервью с соседями, которые не могли поверить, что все эти годы жили рядом с BTK. Репортеры говорили о том, как пугал их вид детских игрушек во внутреннем дворе дома. Этот репортаж попал на национальное телевидение.

Уже в полдень шеф Уильямс выступил с осуждением репортеров: «Вы устроили здесь цирк, устанавливая связь между задержанием человека и досужими разговорами соседей, которые спешат поверить, что арест был произведен только потому, что полицейский департамент Уичито обнаружил подозреваемого в деле BTK». Офицеры арестовали Валадеза еще по давним ордерам, отметил он.

Валадеза отпустили из тюрьмы через час после заявления шефа полиции, но он боялся возвращаться домой. Толпы людей наблюдали, как полицейские возвращают фургон с его вещами.

Поттер понял, что произошел настоящий прорыв, когда через несколько дней (и предыдущих девять месяцев молчания полиции) Ландвер заявил в протоколе, что Валадез был задержан и исключен из подозреваемых в деле BTK.

Еще месяц спустя Валадез рассказал Поттеру свою версию ареста. В тот день его лихорадило, и он не мог подняться с постели. В полвосьмого утра он услышал стук в дверь. Полиция просила открыть. Валадез увидел «банду парней с оружием». Они не упомянули BTK, но утверждали, что у них есть ордер, по которому он обязан предоставить свою ДНК. Мы возьмем ее у вас, так или иначе, сказал один из офицеров полиции. Двое полицейских держали его за плечи. Третий брал мазок из полости рта. В течение нескольких следующих часов полицейские изымали его личные вещи: документы, пишущие машинки, фотографии.

– Они думали, что наконец нашли этого убийцу, – сказал Валадез.

Он также сказал, что копы топтались по его семейным фотографиям и выбили дыры в стенах. Позже он услышал, как женщина по телевизору назвала его убийцей. Он подал в суд на некоторые новостные издания из-за того, как они освещали дело.

Он знал, что некоторые факты из его биографии совпадают с фактами, указанными в письме BTK, опубликованном днем ранее: он был соответствующего возраста, служил в армии, жил возле железной дороги. И все же это не все, что можно было о нем сказать. Он был трудолюбив, двадцать девять лет проработал на «Колман», в основном в качестве управляющего. Он был любящим отцом трех детей, дедушкой троих внуков. Он недоумевал, почему полиция подозревает его.

Позже Валадез выиграл судебное решение на сумму 1,1 миллиона долларов против «Эммис Коммуникейшенс», которая пообещала подать апелляцию. Через месяц он умер.

После эпизода с Валадезом полицейские стали воспринимать репортеров в штыки. Ландвер напомнил детективам о необходимости держать рот на замке.

Отис боялся, что кто-то сливает информацию об опергруппе. Из раза в раз он просил Поттера сообщить, как тот додумался приехать к дому Валадеза. Отис даже предлагал купить эту информацию: «Расскажите мне это, и я расскажу вам что захотите». Поттер отказывался. Отис попросил Поттера об этой услуге «как хорошего друга». Поттер сообщил, что не может открыть источник.

Когда настойчивые мысли об утечке приобрели параноидальный характер, Отис и сам попал под подозрение. Однажды у здания мэрии он увидел репортера KAKE, Джинен Кислинг. Он еще подумал, что в новой юбке она выглядит «особенно привлекательно» и поздоровался с ней с ощущением невинного веселья. Они поговорили где-то полминуты, и Отис вернулся к следователям BTK. Те с подозрением уставились на него:

– Ну и что ты ей сказал?

Глава 43

Лед тронулся

Декабрь 2004-го – январь 2005 года

Как-то раз мэр Уичито Карлос Майанс сказал шефу Уильямсу, что получил много электронных сообщений о деле BTK, в некоторых из которых звучали требования отставки Ландвера.

– А что вы думаете об этих письмах? – спросил Майанс.

Вопрос напряг шерифа.

– Я не собираюсь увольнять лейтенанта Ландвера, – сказал он, – Кенни – лучший из нас. Кто знает больше подробностей этого дела, чем он?

Увольнение Ландвера станет плохим ходом для всего расследования, сказал Уильямс. Он не в силах направлять общественное мнение, но он может определить, кто достоин возглавлять опергруппу, и это – Ландвер.

Мэр больше не поднимал эту тему. Но репортеры The Eagle слышали краем уха, что Ландвер будет смещен или собирается подать в отставку. Они пытались узнать больше, обращаясь к надежным источникам.

– Мне иногда хочется убить кого-нибудь из этих вечных жалобщиков, – заявила однажды Джонсон Ландверу.

– А я никого не хочу убивать, – ответил Ландвер. Затем улыбнулся, не в силах удержаться от шутки. – Но если все-таки кого-нибудь убьешь, не переживай, – продолжил он, – я знаю, как сделать любое убийство похожим на суицид.

Восьмого декабря Рейдер сделал еще один звонок с уличного телефона, чтобы взбудоражить журналистов. Он не поступал так уже двадцать семь лет – с того дня, как убил и повесил Нэнси Фокс, – но очень уж ему понравилось общественное внимание. Он собирался сообщить KAKE, где искать следующую посылку от BTK.

– Здравствуйте, вы позвонили на KAKE-TV, – сказал голос.

– Это BTK, – ответил Рейдер.

– Ага, конечно, – ответил сотрудник KAKE. Клик.

Возмущенный Рейдер, чертыхаясь, набрал следующий номер.

– «Ювелирные украшения Хезлберга», слушаем вас.

– Это BTK, – начал он, – у меня есть…

Клик.

Он звонил и на другие номера, но люди не дослушивали его. Еще в 1970-х пранкеры доставали женщин такими телефонными звонками, и люди старались больше не попадаться на эту удочку.

Он взбесился и набрал номер мини-маркета по адресу Ист-Харри, 3216.

– «Квик Трип», – ответил сотрудник.

– Не вешайте трубку, в вашем магазине заложена бомба. Это BTK.

Это сработало. Брендон Сейнер, помощник менеджера, подошел к телефону. Рейдер надиктовал ему дальнейшие инструкции.

– Я позвонил вам, чтобы сообщить о посылке от BTK на северо-восточном углу 9-й и Миннесоты, – сказал Рейдер и повесил трубку.

Сейнер вызвал полицию.

Рейдер покинул телефонную будку, все еще злясь на тех, кто бросил трубку. У некоторых из них были молодые голоса.

«Ох уж это новое поколение, — думал он. – Совсем не понимают, что действительно важно».

Место, указанное Рейдером, находилось рядом с Мердок-парком, недалеко от межштатной автомагистрали 135. Когда Ландвер добрался туда, то заметил пустую стойку для газет Wichita Eagle – вполне подходящее место, чтобы оставить посылку, подумал он. Он полез в карман за пятьюдесятью центами. В нижней части стеллажа Ландвер обнаружил бумагу и кусок веревки – мусор. Он начал шерстить Мердок-парк с патрульными. Они заглядывали в мусорные баки, за кусты. Уже темнело; жители близлежащих домов наблюдали за фонариками, чей свет плясал в зимних сумерках, как поздние светлячки.

Они все не могли отыскать посылку.

Три дня спустя «Их разыскивают в Америке» (AMW[20]), телешоу, сочетающее криминальные репортажи с постановками, опубликовало сюжет про BTK, снятый в Уичито. Продюсеры шоу попытались учесть пожелания полицейских из опергруппы. Они позвонят пресс-секретарю полиции и скажут: «Мы не СМИ, а представители закона», а Джонсон ответит: «Нет, вы СМИ!» Ведущий передачи Джон Уолш, нимало не смущаясь такой реакцией, заявил в шоу: «Я здесь, чтобы поймать BTK». Продюсеры настаивали на получении внутренней информации от полицейских и делали на камеры вид, что такую информацию получили. Когда Уолш в прямом эфире заявил, что полицейские попросили его помочь с делом BTK, шериф Уильямс пришел в ярость от такой наглой лжи. Провокационный, агрессивный стиль Уолша раздражал шефа, поскольку шел вразрез со стратегией Ландвера по налаживанию диалога с BTK.

АМW выкладывала заведомо неверную информацию в эфире и на форуме своего сайта, где члены так называемой опергруппы по поиску BTK от АМW принимали вопросы и подсказки зрителей. Во время такой онлайн-дискуссии сотрудник АМW под кодовым именем «Опергруппа BTK-3» написал, что BTK носил камуфляж и прятал лицо во время нападения на Кэтрин и Кевина Брайт в 1974 году. Это было ложью.

Не все копы отзывались о происходящем отрицательно. «Я могу сказать только хорошее об Уолше, – утверждал позднее Рельф. – Это честный человек». Рельф, Гауг, Отис и Снайдер завязали с ним приятельские отношения, надеясь, что сотрудничество с популярным во всей стране телешоу обернется для их дела положительно. Рельф и Отис летали в город Вашингтон, чтобы помочь в тот день, когда ведущие попросили зрителей высказывать свои предположения и догадки по делу. Отис не мог не сочувствовать Уолшу, чья карьера в деле преследования преступников началась, когда похитили и убили его маленького сына. «Что-то в такой миг меняется в тебе, единожды и безвозвратно», – сказал потом Отис.

В случае с BTK шоу привлекло много внимания, но не принесло хороших результатов.

Поздним вечером 13 декабря мужчина по имени Уильям Рональд Эрвин увидел возле дерева в парке Мердок некий сверток.

Он отнес его в дом матери. В маленьком белом мешке для мусора лежал прозрачный пластиковый пакет на молнии. Внутри пакета оказалась кукла со связанными за спиной руками, несколько листов бумаги, стянутых с куклой резинками, и водительские права Нэнси Фокс, умершей двадцать семь лет назад. Мать Эрвина узнала это имя. Она включила телевизор, чтобы найти транслируемый телефон новостной службы KAKE-TV.

После того как в дом прибыл оператор и снял на видео пакет, лежащий на ковре, KAKE вызвали полицию. Офицер, назначенный на это дело Ландвером, вошел в дом, взял пакет и вышел, не проронив ни слова. KAKE не снимали это.

Ландвер был заинтригован тем, как безупречно выглядели водительские права Нэнси; BTK позаботился об этом. Он проделал небольшое отверстие с одного края, чтобы привязать права белой ниткой к лодыжкам куклы.

Еще больше шефа Уильямса и Ландвера заинтриговал тот факт, что BTK прислал им права. Не в привычках серийных убийц отдавать свои трофеи. Может, он так избавлялся от компрометирующих вещиц? Неужели он умирает и использует трофеи, чтобы повеселиться напоследок? А может, предположил Уильямс, он считал, что копы уже дышат в спину и выбрасывал улики.

BTK нарисовал лобковые волосы на полуобнаженной кукле и обернул колготки вокруг ее шеи.

При изучении найденного с куклой двухстраничного письма, озаглавленного «Глава 9, удары: «Проект «Лисий хвост-12—8—1977», стало понятно, что BTK гордился тем, что сделал, и что его намерение – дать копам побольше информации к размышлениям.

Однажды я заметил Нэнси, когда путешествовал по окрестностям…

Узнал ее имя, проверив почтовый ящик, и проследил за ней до работы… приблизившись я зашел в магазин, где она работала, попросил показать некоторые драгоценности с витрины и купил несколько дешевых украшений (кстати, украшения, которые я украл у Нэнси, я отдал другой подруге). Естественно, я не сказал своей подруге, откуда они.

BTK начал писать доверительным, разговорным тоном.

В тот день я припарковался в нескольких кварталах от ее дома и пошел пешком. Перерезал телефонную линию и ворвался внутрь, выжидая.

Она пришла домой, вошла и столкнулась со мной на кухне, вздрогнула и потянулась к телефону. Я сказал ей, что у меня есть нож и «магнум» в плечевой кобуре.

Мы говорили о сексе и вреде, который я ей причиню, если она не будет сотрудничать.

Она закурила, пока мы болтали, и наконец сказала: «Давай покончим с этим, чтобы я могла позвонить в полицию».

Он провел ее в ванную, заставил раздеться и нацепил наручники.

Я стянул с нее трусики, быстро надел ремень через голову и на шею и затянул, туго, но не настолько, чтобы задушить. Ее руки нашли мою мошонку, и она попыталась вцепиться мне в яйца, но я потянул сильнее, это увеличило мой сексуальный трепет. Я произвел удушение, она потеряла сознание, а когда пришла в себя, я сообщил ей шепотом на ухо, что меня разыскивают за убийство семьи Отеро и она будет следующей. Тут она начала бороться по-настоящему и тогда пришло время кончать с этим через психологическую пытку и повторное удушение.

Директор отдела новостей KAKE, Глен Хорн, не последний человек в сфере средств массовой информации, боровшихся за внимание зрителей Южной Флориды, напомнил сотрудникам о необходимости согласовывать свои действия с полицейскими. Хорн заявил, что никогда не позволит себе два дня мусолить тему «возвращения BTK», как это сделала The Eagle в марте. Он порядком устал от того, что копы отказывались отвечать на вопросы, даже когда послания BTK пришли непосредственно KAKE. Он считал это нечестным по отношению к зрителям, налогоплательщикам и потенциальным жертвам BTK. Он считал, что вряд ли следствие загубят ответы на несколько вопросов и краткий видеорепортаж о том, как копы открывают посылку от BTK.

«Конечно, мы никогда не будем ставить палки в колеса следствию, — думал он, – но и наивными мы не будем».

Несколько посылок от BTK находили недалеко от трассы I-135, с каждым разом все севернее. Ландвер гадал, следует ли полиции установить камеры слежения на межштатной трассе, чтобы при случае иметь возможность пробить подозрительные номера в тех местах, где убийца оставлял свои посылки. Оперативники обсудили эту возможность, но сочли план непрактичным. Тысячи машин ежедневно колесят по I-135. И изображение не будет точным; некоторые машины будут закрыты от обзора другими, да к тому же пронесутся мимо на скорости шестьдесят миль в час.

Вместо этого они постарались спровоцировать BTK утратить чувство опасности.

Четвертого января Уичито переживал одну из самых сильных бурь за свою историю. Потоки дождя низвергались с неба и быстро замерзали на ветвях деревьев; те, в свою очередь, ломались и рушили линии электропередачи. Треск ломающихся сучьев звучал как грохот канонад и продолжался часами. На следующий день, когда десятки тысяч лишенных света жителей Уичито заполонили местные мотели и редакция The Eagle отправилась освещать в новостях последствия шторма, Ландвер в очередной раз выступил с сообщением:

– Расследование установило, что ожерелье, ранее принадлежавшее Нэнси Фокс, не было обнаружено после ее убийства. В протоколе ожерелье описано как золотая цепочка с двумя вертикально расположенными на ней жемчужинами. Полиция считает, что BTK мог передать это ожерелье женщине, с которой встречался в то время. – В продолжение он призвал «каждого, кто думает, что видел это ожерелье или получил похожее ожерелье в подарок в декабре 1977-го – начале 1978 года, обратиться по горячей линии в полицию…»

Полиция опубликовала фотографию Нэнси с этим ожерельем. Они надеялись, что кто-нибудь узнает его. А еще они надеялись, что речь Ландвера заставит BTK заговорить с ними снова.

Так и случилось.

Через четыре дня после ледяной бури мужчина за рулем черного джипа «Чероки» въехал на стоянку «Хоум Депо» на Норт-Вудлон в северо-восточном Уичито. Стоянка была переполнена.

На улицах было много бурелома, и «Хоум Депо» в большом количестве продавали бензопилы. Автоматические камеры слежения зафиксировали размытое изображение автомобиля, несколько раз объехавшего стоянку, прежде чем припарковаться.

Водитель подошел к ближайшему пикапу и остановился рядом. Казалось, он что-то положил в кузов грузовика. Затем он уехал.

Эдгар Бишоп работал в «Хоум Депо». Его друг Келли Пол заметил коробку из-под хлопьев в кузове грузовика. На коробке печатными буквами были написаны слова «бомба» и «BTK пре-». Бишоп подумал, что это шутка. Когда они с Полом открыли коробку, то обнаружили ожерелье из бисера и несколько страниц напечатанных на компьютере заметок. Там была страница с надписью «Бум» и пометкой, что любой, кто войдет в «логово BTK», вызовет взрыв. На другой странице был длинный список «проектов», был там и абзац о П. Дж. Уайатт.

Это выглядело глупо. Бишопу показалось, что кто-то его разыгрывает. Он выбросил все это в мусорное ведро.

Преподобный Терри Фокс за последние годы приумножил паству в баптистской церкви Иммануила на сотни членов, проповедуя консервативное религиозное послание и обращаясь к семьям, в том числе к бедным. Несколько месяцев назад он прославился на весь штат, возглавив движение, выступающее за внесение в конституцию поправки против однополых браков.

Теперь Фокс решил сосредоточиться на самой главной проблеме города. 11 января он созвал общинное молитвенное собрание, чтобы убедить BTK исповедаться в своих грехах.

Некоторые местные пасторы обвиняли его в том, что он ищет известности, но Фокс был тверд в своем убеждении. Он надеялся, что количество прихожан будет исчисляться сотнями, но люди все еще находились в приютах и мотелях или убирали последствия шторма, поэтому только около сотни людей дошли до церкви. Из них двое были полицейскими: заместитель шефа Роберт Ли и детектив оперативной группы BTK Келли Отис.

Фокс призвал убийцу к действию:

– Очевидно, ваш выбор до этого момента был неверен, плох и даже трагичен. Как пастор, я призываю вас сегодня сделать правильный выбор и сдаться полиции, чтобы вы никогда больше никому не причинили вреда.

Никто не откликнулся на призыв. Сидя в глубине зала, Отис изучал лица прихожан.

Детективы отдавали делу большую часть своего свободного времени, но тем самым подрывали бюджет штата большим количеством требующих выплаты сверхурочных. Поэтому шеф полиции почувствовал облегчение, когда ему позвонил конгрессмен из Канзаса.

Представитель республиканцев Тодд Тиарт в январе договорился о том, что на помощь полицейским будет направлен миллион долларов федеральных средств. Чтобы получить его, Тиарт буквально проедал плешь спикеру палаты представителей Деннису Хастерту и лидеру республиканского большинства Тому Делею, иногда в их кабинетах, иногда в палате представителей.

Уильямс и Ландвер пришли в восторг. Они направили полученные средства на выплату сверхурочных, аренду транспорта, компьютеры, ДНК-тестирование и многое другое. Несмотря на испытываемую благодарность, они обратились к Тиарту с просьбой сохранить в секрете его благое деяние. Джонсон объяснил, что BTK ничего не должен узнать. Тиарт согласился.

– Но я хочу быть там, когда вы его поймаете, – добавил он.

25 января KAKE получили от BTK почтовую открытку. В графе «От кого» был указан «С. Келет», обратным адресом значился дом № 803, Эджмор, – отсылка к дому семьи Отеро. Послание было озаглавлено «Коммуникация № 8».

Дата: неделя 17.01.2005

Куда: между домами № 77 и 69 на Сенека-стрит.

Содержимое: Коробка Пост Тостис, C-9. Проект Маленькая Мекс. и Куклы, логово КС, список сокращений и украшения.

Там было не только это, но новостной директор Глен Хорн сказал репортеру KAKE, Крису Фрэнку, приехать как можно быстрее на заброшенную сельскую дорогу, чьи координаты были указаны в письме, и поискать там посылку.

Потом Хорн стал думать, что именно сказать полицейским. С тех пор как начали появляться новости о BTK, он пытался поступать правильно, иногда консультируясь со специалистами по журналистской этике в Институте Пойнтера. Он очень хотел, чтобы KAKE имели исключительный доступ к освещению всего, что произойдет дальше.

Он позвонил копам и сообщил, что пришла почтовая открытка от BTK.

Ландвер сказал Отису забрать ее.

Через несколько минут Отис уже прибыл в вестибюль KAKE и спросил у Хорна, где открытка. К его изумлению, Хорн попытался торговаться. Хорн сказал, что канал просит видеозапись, на которой полицейские будут вскрывать посылку, если таковая обнаружится в указанном в послании месте. Также он хотел, чтобы сам шеф Уильямс приехал в офис KAKE и попал в видеорепортаж.

Отис вызвонил Ландвера и в трех словах изложил ему требования Хорна. «Он хочет поговорить с вами», – сказал Отис, зловеще улыбаясь.

Хорн взял трубку.

– Я не собираюсь сидеть здесь и торговаться с вами до посинения, – сразу начал Ландвер. – Детективу Отису нужна от вас эта информация. Или он получает ее прямо сейчас, или начинает процедуру ареста вас и ваших сотрудников по одному, пока здание не опустеет. Мотивом укажем вмешательство в расследование убийства.

– Я вас понял, – ответил Хорн.

Он передал Отису телефон, затем протянул ему открытку.

Отис прочитал ее и вышел.

Позже Хорн скажет, что перспектива оказаться за решеткой его не испугала. «Дайте мне губную гармошку – и я буду сидеть в тюрьме и наигрывать песенки, – так он выразился об угрозе. Он задумался, не проявил ли он излишнюю настойчивость с Отисом. – С другой стороны, вежливость ни к чему нас не привела, и я от нее устал».

Открытка BTK содержала еще одну загадочную и дразнящую подсказку: «Дайте мне знать, если вы или полицейский департамент Уичито получили это письмо. Также сообщите мне, если вы или полицейский департамент обнаружили письмо № 7 у «Хоум Депо». Место 1–8—05. Спасибо».

Прежде чем позвонить в полицию, Хорн послал ведущего новостей Ларри Хаттеберга заглянуть в два филиала «Хоум Депо». «Расспроси местных, не видели ли они чего-нибудь необычного».

Покидая KAKE, Отис позвонил Гаугу и Рельфу и велел им отправиться в Северную Сенеку.

Добравшись до места, Отис обнаружил Гауга, Рельфа и нескольких человек с KAKE-TV, в том числе репортера Криса Фрэнка и Джинен Кислинг. Все они разглядывали коробку из-под хлопьев, красной креповой лентой привязанную к утяжеляющему ее кирпичу, лежащему у основания дорожного знака.

Гауг был недоволен. Этот участок улицы был покрыт грязью: репортеры проехали прямо по дороге и припарковались поближе к знаку, стирая следы шин, которые могли там быть. Затем они подошли к ящику на расстояние фута, оставляя отпечатки подошв на мягком песке, – всякая надежда обнаружить следы BTK исчезла.

Гауг указал на сигаретные бычки, валяющиеся в нескольких футах в стороне от коробки. Копы обожают находить окурки в местах преступлений – с них можно взять образцы ДНК. Гауг рассказал Отису, что как раз хотел взять образец ДНК. Гауг сообщил Отису, что собирался подобрать их, пока Кислинг не сообщила, что это ее. Чем больше Отис слушал, тем сильнее злился. Теперь им придется взять мазок у Кислинг. Может, им стоит сделать исключение в ее случае и взять ДНК с помощью иглы и шприца. «Я хочу крови», – гневно подумал Отис.

Отис огляделся. Они находились в сельской местности к северу от Уичито, между городами Вэлли-Сентер и Парк-Сити.

«Зачем BTK положил сюда эту дрянь?» Ему пришло в голову, что они находятся в нескольких минутах ходьбы от Парк-Сити, родного города Долорес Дэвис и Марин Хедж… двух женщин, погибших от удушения в домах с перерезанными телефонными проводами.

Ландвер прибыл через несколько минут вместе со специалистом полицейской лаборатории Патриком Каннингемом. Он все еще не мог остыть после разговора с Хорном и подумывал спросить у окружного прокурора Нолы Фулстон, не препятствуют ли телевизионщики правосудию. Ландвер разозлился еще больше, когда детективы показали ему окурки и следы.

Ландвер недобро взглянул на репортеров KAKE.

– Они открывали коробку? – спросил Ландвер.

– Говорят, что нет, но кто знает, – ответил следователь.

– Крис, вы прикасались к коробке? – спросил Ландвер своим обычным благожелательным голосом.

Никто из них не прикасался к коробке, но Крис Фрэнк, памятуя о наличии у Ландвера чувства юмора, решил сострить.

– Ну, я вообще хотел, но у меня не было с собой молока, а всухомятку хлопья – это не то.

– Что ж, Крис, – ответил Ландвер ровным голосом, – если ты прикасался в коробке, я прослежу, чтобы ты получил молоко, которое Нола бережет от тепла в холодильнике, в специально созданной для этого камере.

Фрэнк улыбнулся. Он думал, что Ландвер шутит.

Ландвер прошел обратно к детективам. «Если обнаружим, что они открывали коробку, в тюрьму отправится целая орава газетчиков», – сказал он.

Отис показал ему открытку. Ландвер отправил Гауга и Рельфа на проверку в «Хоум Депо». Когда они прибыли к магазинчику в западном Вудлоне, то увидели фургончик KAKE, которые приехали явно раньше. Внутри был Хаттеберг; он опередил детективов и уже опрашивал местных.

«Вот поэтому мы и не любим СМИ», – подумал Гауг.

В коробке из-под хлопьев детективы обнаружили стандартный набор страшилок от BTK: записки, «СПИСОК АКРОНИМОВ БТК» и еще одну куклу, у которой был заткнут рот и перевязаны запястья, талия, колени и лодыжки. Кукла была обнажена ниже пояса, лобковую зону у нее закрасили черным маркером. Грубой веревкой кукла была привязана за шею к куску белой пластиковой трубы. Ландвер понял, что кукла представляла собой жуткую пародию на Джози Отеро.

Записка еще раз показала, что BTK воображает себя каким-то полицейским или секретным агентом. Полицейские любят аббревиатуры; BTK тоже их любил и использовал некоторые из них в этой заметке. Он пояснил, что под СКО имел в виду «Спарки классно оттянулся», то есть мастурбацию. СКФ – это сексуальная фантазия. СОУ – это смерть от удушения. СКД – смерть красивой девушки. Было и много других сокращений.

Ни слова не было о посылке, упомянутой на открытке, а допросы и обыски в двух магазинах «Хоум Депо» ничего не дали. Детективы попросили менеджеров магазинов разместить в комнатах отдыха сотрудников объявления с вопросом, не видел ли кто-нибудь чего-нибудь странного за последние недели.

Отис был не единственным человеком, который заметил, что коробка из-под хлопьев с Сенека-стрит была найдена неподалеку от Парк-Сити. А это могло означать, что BTK убил на двух человек больше, чем ранее считала полиция. Через два дня после обнаружения коробки The Eagle опубликовала статью Лавианы и Поттера, в которой прослеживалась возможная связь между убийствами Хедж и Дейвис и делом BTK. Они приводили слова бывших полицейских, считавших, что убийства в Парк-Сити связаны друг с другом. Лавиана, который освещал оба случая ранее, указал, что местные жители еще давно поднимали тему связи между этими убийствами.

Когда Эдгар Бишоп прочел оставленное в комнате отдыха «Хоум Депо» объявление, он немедленно обратился к копам, рассказав о коробке из-под хлопьев, которую он обнаружил в кузове своего пикапа несколько недель назад.

Бишоп тогда выкинул ее, но потом уехал в отпуск, поэтому некому было довезти мусор до свалки и утилизировать его. Коробка все еще была там.

Отис и детектив Шерил Джеймс передали ее в лабораторию ФБР. Они не обошли вниманием и предупреждение BTK о намерении подорвать свой дом пропаном и зажигательной бомбой, если детективы сунутся в него. Это предупреждение развеселило Рельфа и Отиса, которые все еще злились на The Eagle за то, что их репортеры околачивались около дома Роджера Валадеза два месяца назад. Они шутили, что, если дом BTK и правда окажется заминированным, лучше послать вперед журналистов The Eagle. Ландвер улыбнулся.

Большая часть писанины, которую извлекли из коробки для быстрых завтраков, представляла собой уже привычный акт самолюбования. Так, ему нравилось называть себя «Рекс» («король» на латыни). Интерес, однако, вызывала записка, помеченная как «КОММИКАЦИЯ»:

Могу я связаться через дискету так, чтобы меня невозможно было отследить с компьютера. Только честно. Публикуйте ответ в разделе Разное, 494, (Рекс, все будет в порядке), несколько дней подряд, на случай если меня не будет в городе – и т. д. Я протестирую дискету в ближайшем будущем – в феврале или марте.

Он что, серьезно? Отис подумал, что BTK пускает им дым в глаза. Гауг, Снайдер и Рельф согласились. Неужели BTK считает, что может общаться через дискету и не быть отслеженным? Неужели он настолько глуп, чтобы думать, что копы «будут честны» в вопросе о том, можно ли отследить диск? Конечно, дискету можно было отследить.

– Он просто играет с нами, – сказал Отис.

– Может быть, – сказал Ландвер. – Но мы все равно его проверим.

Он приготовился разместить личное объявление в разделе «Разное» у The Eagle.

«Только честно», – писал BTK.

В молодости Ландвер работал под прикрытием, отращивал волосы до плеч, небрежно одевался, притворялся, что продает краденое. Ландвер узнал, что он не был хорош в работе под прикрытием, потому что не умел лгать. Не то чтобы он был против того, чтобы лгать преступникам, просто у него это плохо получалось.

Но если BTK серьезно просил совета в вопросе отслеживаемости дискеты, Ландвер был готов врать изо всех сил.

Он послал детектива Шерил Джеймс в The Eagle.

Джеймс сказала сотруднику, ответственному за объявления, что ее зовут Синди Джонсон. Она дала фальшивый номер телефона и объяснила, что ей нужно крутить объявление в течение семи дней подряд, начиная с этого момента.

Клерк взял с нее 76,35 доллара.

Объявление начиналось так, как указал BTK: «Рекс, все будет в порядке…»

Детективы рассыпались по всему городу, проверяя штрихкоды и посещая универсальные магазины сети «Доллар Дженерал», чтобы определить, где BTK покупает хлопья и куклы. И продолжали брать мазки.

Согласно коду с коробки из-под хлопьев, оставленной в «Хоум Депо», она была куплена в универсаме «У Лайкера», расположенного на углу 61-й и Норс Бродвей в Парк-Сити, чуть севернее Уичито, недалеко от трассы I-135.

Отец репортера Тима Поттера во время Второй мировой войны служил в морской пехоте и пережил сражения на Гуадалканале, Окинаве и других островах Тихого океана. Поттер знал, что если он проявит терпение, то сможет разговорить отца на истории не только о жестокости войны, но и о проявленной во время нее человечности.

Став репортером, Поттер специализировался на описании травм – когда случались убийства, он искал выживших родственников и просил их поговорить. В отличие от большинства криминальных репортеров, Поттер редко ругался и никогда не рассказывал жутких анекдотов. Он с проницательностью писал о трагедии, используя интервью с выжившими для создания представления о погибших. Он часто удивлялся тому, как охотно выжившие шли на диалог – казалось, это приносит им облегчение.

Понимая, что полицейские не допускают комментариев по делу BTK, Поттер находил другие способы писать о его деле между сводками срочных новостей. В течение нескольких месяцев он пытался получить интервью у владелицы дома Отеро. Однажды она сама в отчаянии обратилась к нему. Через три дня после обнаружения свертка на Сенека-стрит The Eagle опубликовала историю о ней.

Ее звали Баффи Литц, и они с мужем жили на углу Мердок и Эджмор. Вокруг своего маленького домика они посадили ирисы, розы, нарциссы и ландыши. Поттер был первым репортером, которого она впустила в свое крошечное жилище. Она пять раз сбрасывала звонок от организаторов телешоу «Их разыскивают в Америке», пока однажды не впустила их, надеясь, что они снимут свои репортажи и наконец уйдут. Дети подходили к задней двери дома и прижимались лицами к стеклу еще до того, как BTK год назад снова напомнил о себе. Люди парковались на другой стороне улицы и без стеснения глазели. Фотографии ее дома появились в интернете. Ее уже тошнило от чужих людей. «Это наводит жуть», – сказала она Поттеру.

Они с мужем купили этот дом много лет назад, не подозревая, что это место убийства. Они просто хотели, чтобы их оставили в покое.

Поттер чувствовал себя отвратительно, выполняя свою работу. Он стоял на кухне, где BTK и встретился с семьей. Л. Келли настаивала на том, что он должен увидеть подвал, где умерла Джози Отеро.

Когда он спросил Литц, можно ли ему спуститься, она ответила отказом.

На стоянке «Хоум Депо» в Северном Вудлоне было три камеры слежения. Ландвер, его детективы и агенты ФБР изучали записи, пока не выяснили, какой грузовик на оживленной стоянке принадлежал сотруднику Эдгару Бишопу. Просмотрев записи от 8 января, они собрали изображения, из которых удалось восстановить последовательность событий.

Сначала все было как в тумане, и сотни машин сновали туда-сюда.

Но внезапно они заметили кое-что интересное: один автомобиль несколько раз объехал стоянку. В 2:37 из машины вышел мужчина, подошел к грузовику Бишопа и обошел его. Похоже, он записывал номер машины Бишопа. Потом он снова появился в кадре, положил что-то в грузовик и ушел.

Они прокручивали запись вперед-назад несколько раз.

Они следили, как незнакомец забирается в собственную машину.

Вперед-назад, вперед-назад.

Они не могли разобрать, на какой машине он приехал.

Они приблизили видео. Они проанализировали наклон капота, наклон ветрового стекла, высоту подвески…

BTK управлял джипом «Чероки» неопределенного темного цвета.

Детективы кинулись к компьютерам, чтобы проверить автомобильные базы данных. Сколько всего темных джипов «Чероки» было в округе Уичито?

Всего лишь двадцать пять сотен.

Несколько щелчков по клавиатуре – и детективам Ландвера удалось сузить круг подозреваемых.

И на том видео, в первый раз за все время, им удалось, пусть и нечетко, увидеть BTK.

Глава 44

Большой прорыв

Февраль 2005 года

3 февраля на адрес KAKE пришла почтовая открытка, в которой BTK благодарил станцию «за быстрый ответ на записки № 7 и № 8». Он велел сообщить в полицию, что «получил подсказку из газеты», и пообещал «скоро провести тестовый запуск». Ландвер планировал вызвать саперов и просветить рентгеном следующую посылку до вскрытия. Но это означало дополнительную проблему: если бы следующий пакет BTK содержал дискету, мог ли рентгеновский луч стереть с нее информацию? Полицейские купили компьютерные диски и проверили их. Тесты показали, что данные после рентгена не пострадают.

Знание этого мало облегчало бремя, которое нес Ландвер.

Дома они с Синди наконец-то успокоили Джеймса, который страдал от ночных кошмаров и спал в родительской кровати с включенным светом после того, как BTK снова объявился в городе. Его родители убедили его, что BTK слишком стар и слишком осторожен, чтобы преследовать ребенка лейтенанта полиции, у которого патрульные машины проезжали мимо дома каждый час. Ландвер пытался поддерживать связь с мальчиком, несмотря на долгие часы работы. Ландвер продолжал терять вес, по крайней мере так считал шериф, его подчиненные же отметили, что у Ландвера прибавилось седины.

Охота возобновилась десять месяцев назад. Ландвер устал.

Рейдер тоже начал уставать. Его метод запугивания был трудоемким: нужно было создать послание, не давая подсказок полиции. Всегда надевать перчатки. Приехать в копировальный центр и скопировать сообщение. Затем съездить еще в несколько мест, чтобы перекопировать его, часто уменьшая шрифт. Перепечатка и обрезка краев бумаги затрудняли полицейским поиск используемых им копировальных машин. Он устал от разъездов. У него была работа, и он все еще преследовал женщин; это требовало времени и усилий. Он думал об упорядочении своих задач – вот почему он подумывал о компьютерном диске.

На работе он пользовался компьютером, но не слишком разбирался в них. Чтобы обезопасить себя, он осторожно навел справки и обратился к Ландверу. Он рассчитывал, что копы не смогут отследить диск.

Он наслаждался игрой с Ландвером. Он знал, что Ландвер разговаривает с ним, и ценил это. В великой, грандиозной игре, в которую они играли вместе, они состязались в остроумии, и плохой парень всегда побеждал. Он хотел, чтобы это продолжалось вечно, и ему казалось, что Ландвер хотел того же.

Уже не один месяц мать-одиночка Кимберли Комер жила в страхе перед сотрудником отдела внутреннего контроля администрации из Парк-Сити, Деннисом Рейдером.

Она переехала в Парк-Сити полтора года назад и вскоре заметила маленький красный грузовичок с тонированными стеклами. Тип внутри снимал на «Поляроид» ее и ее детей. Она подумала, что он, возможно, преследует ее и ее соседку по комнате, Мишель Макмикин. Макмикин позвонила в полицию Парк-Сити. Но прибывшие офицеры вели себя странно – они будто знали этого человека, и им было все равно. Комер не могла этого понять. Вскоре после этого она действительно встретила этого типа. Сидя за рулем белого городского грузовика, он объяснил, что является сотрудником отдела внутреннего контроля администрации Парк-Сити. Он сделал ей выговор за вещи, которые она оставила в гараже.

В течение следующих нескольких месяцев Рейдер заваливал Комер нотациями и предупреждениями. Иногда он просовывал голову в их открытое кухонное окно и осматривал помещение. Он расспрашивал о ней ее детей.

После того как она пожаловалась властям Парк-Сити, он стал приходить чаще. Он утверждал, что «Файрбёрд» 1995 года выпуска, припаркованный у нее во дворе, давно уже не на ходу. Каждый раз, когда он заговаривал с ней, она все сильнее нервничала. Он пугал ее даже после одного доброго поступка по отношению к ее детям. В начале 2005 года дети Комер, одиннадцатилетняя Келси и девятилетняя Джордан, играли в парке. Большая черная собака начала лаять и преследовать их. Кимберли была дома в двух кварталах от того места. Рейдер, проезжая мимо, увидел, что собака гонится за детьми, вбежал в парк, подхватил детей и посадил их в свой грузовик.

Он отвез их домой и дал им значки с наклейками и свою визитную карточку. Дети говорили, что он хороший. Но потом он снова начал приставать к Комер по поводу ее «неработающей» машины. Через несколько недель на первом слушании в суде Парк-Сити по поводу ее машины Комер подъехала к зданию мэрии.

Она сказала Рейдеру, что ее «неработающая» машина припаркована снаружи.

Рейдер отказался пойти посмотреть. Вместо этого он положил руку ей на плечо и сказал, что она должна передать свою жалобу на следующее судебное заседание. Она ушла сердитая. Он невозмутимо удалился.

У него было много забот. В последнее время он постоянно писал.

Через несколько дней после угрожающего сообщения с обещанием взорвать копов при проникновении в свое логово Рейдер принял должность президента совета конгрегации в Лютеранской церкви Христа на северо-востоке Уичито. Член церкви, который попросил его занять эту должность, помощник графического редактора в Eagle, Монти Дэвис, восхищался трудолюбием и надежностью Рейдера.

16 февраля администратор KSAS-TV, филиала Fox, получил по почте толстый конверт, оформленный семью марками с американским флагом за 37 центов. В графе «имя» на обратном адресе стояло «П. Дж. Фокс». Через короткое время сотрудники телестудии вызвали полицию. Съемочная группа KWCH-TV, которая занималась новостным выпуском Fox, сняла на видео содержимое: золотую цепочку и кулон, а также три карточки, одна из которых содержала инструкцию, объясняющую полицейским, как они должны связаться с BTK через очередное газетное объявление. Еще там был фиолетовый компьютерный диск.

Через несколько минут Гауг и Отис прибыли в офис телеканала, увидели разложенные на столе вещи – и захотели немедленно забрать их и уйти. Диск! Это вообще возможно? Отис стал расспрашивать администратора, в то время как Гауг вежливо, но твердо разговаривал с менеджерами станции: «Не отправляйте в эфир ни одного видеорепортажа из тех, что вы здесь сняли, и позвоните лейтенанту Кену Ландверу, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Не передавайте и не говорите ничего о диске». Они согласились. Гауг не хотел, чтобы эти люди сообщали телезрителям, что полицейские обмениваются сообщениями с BTK через газетные объявления, и также не хотел, чтобы стало известно, что компьютерный диск от BTK теперь находится в распоряжении полиции. Если каналы сообщат это в эфир, расследование будет скомпрометировано – репортеры немедленно опросят компьютерных экспертов, и BTK узнает, что диски легко отследить.

Детективы собрали вещи и ушли. Гауг вел машину. Отис достал сотовый. «Свяжитесь с Рэнди Стоуном, – сказал Отис Ландверу. – У нас в пакете компьютерный диск». Стоун был компьютерным гением оперативной группы.

Поездка обратно в информационный центр, где теперь базировалась оперативная группа, заняла всего несколько минут, но, казалось, больше. Отис, разговаривая с Гаугом, все еще был настроен скептически. «Он, вероятно, намеренно взял диск, который использовал в общественном компьютере, так что мы появимся, устроим переполох в том месте, а он встанет в сторонке и будет наблюдать за нами». Добравшись до офиса, они с Отисом вошли в кабинет на третьем этаже, где собралась оперативная группа, и отдали диск Стоуну. Гауг подумал, что компьютерный диск может дать крошечную подсказку, которая должна быть сопоставлена с именем человека, сидящего за рулем темного джипа «Чероки». Он думал, что это потребует много времени и сил.

Стоун загрузил диск в компьютер, за ним стояли Ландвер, Рельф, Гауг, Отис, Снайдер, Шерил Джеймс и агент ФБР Джон Салливан. Ким Паркер и Кевин О’Коннор из окружной прокуратуры тоже были там. Все они умели хранить спокойствие и сдерживать энтузиазм до того момента, как своими глазами смогут увидеть доказательства. Гауг подумал, что на то, чтобы разобраться во всем этом, уйдет несколько дней.

Стоун сразу же открыл файл TestA.rtf, сообщение, созданное для них BTK. Там было написано следующее: «Это проверка. Посмотрите в карточку 3×5, чтобы узнать, как держать со мной связь через газету».

Затем Стоун нажал на поле «свойства» файла.

А там открытым текстом стояло имя: «Деннис». Монитор также сообщил им, что диск находился в компьютере, зарегистрированном на Лютеранскую церковь Христа, и в последний раз использовался в Общественной библиотеке Парк-Сити.

– Вы только посмотрите, – взволнованно сказал кто-то. – Неужели все оказалось так просто?

Джеймс и Салливан сели за соседние компьютеры и принялись искать в интернете «Лютеранскую церковь Христа». Это заняло всего несколько секунд. Они открыли веб-сайт и нашли имя президента совета конгрегации: Деннис Рейдер.

– О боже! – воскликнул кто-то.

У них было имя.

Гауг, Снайдер и остальные с изумлением наблюдали за происходящим.

Рейдер был президентом совета конгрегации Лютеранской церкви Христа в Северном Уичито.

Затем Джеймс воспользовался услугами компании «Чойс Поинт», чтобы получить адрес Денниса Рейдера: дом 6220, Индепенденс-стрит, Парк-Сити.

Раздался топот. Стоун отвернулся от компьютера и увидел, что все детективы бросились к двери.

Снайдер и Рельф помчались на север; Гауг и Отис попытались догнать их, но даже не смогли приблизиться. Позже Гауг утверждал, что они с Рельфом чуть не врезались друг в друга, пока с ревом неслись на север по шоссе I-135 в Парк-Сити, но правда заключалась в том, что к тому времени, когда Гауг въехал на своей машине в район Денниса Рейдера, Рельф опередил его на сотни ярдов впереди, и у Снайдера, сидевшего рядом с ним, душа уходила в пятки. Рельф за рулем внушал ужас, даже находясь не при исполнении возложенной богом миссии. Пока они ехали на север, Джеймс позвонил по сотовому телефону и сообщил, что компьютерный поиск не выявил никаких доказательств того, что у Рейдера был джип «Чероки».

Они поехали дальше, опасаясь еще одного большого разочарования.

– Может быть, BTK подставляет Денниса Рейдера, – предположил Снайдер.

Рельф свернул за угол и направился в южную часть Индепенденс-стрит, наблюдая, как мелькают цифры на почтовых ящиках. Он увидел дом Рейдера как раз в тот момент, когда Снайдер начал кричать: «Джип на подъездной дорожке!»

Рельф увидел черный «Чероки». Снайдер издал еще один дикий вопль и начал молотить Рельфа по руке. Снайдер почти на одном дыхании заорал: «Тормози!», затем: «Гони!», пытаясь прочесть номер «Чероки». Рельф пронесся мимо дома, затем ударил по тормозам, нажал на газ и развернул машину в пол-оборота, визжа шинами. «Черт! – выругался сконфуженный Рельф. – Вот и пытайся оставаться незаметным». Они не могли позволить себе спугнуть BTK.

Вдруг до них дошло, что и их машина, и машина Отиса и Гауга – это «Форд Таурус», в каждом – по двое мужчин в костюмах. С таким же успехом они могли бы нарисовать по бокам надпись «Полицейские машины».

– Скажи этим парням, чтобы держались подальше, – сказал Рельф Снайдеру. Снайдер позвонил Отису и передал сообщение.

– Рельф говорит, не подъезжайте к дому, – сказал Отис Гаугу.

– В жопу Рельфа! – сказал Гауг. – Я уже почти на месте – не терпится увидеть все своими глазами.

– Нет, нет, не делай этого, приятель, – смеясь, сказал Отис. – Ты этого не хочешь.

– Вообще-то хочу, – сказал Гауг. Но притормозил.

Припарковавшись в полуквартале от дома Рейдера, Снайдер позвонил Ландверу, чтобы рассказать ему о джипе «Чероки» и скоординировать дальнейшие действия. Если Ландвер даст команду, сказал Снайдер, он с радостью выбьет дверь Рейдера и вытащит его на тротуар. Пока он говорил, то догадался, что они вчетвером должны будут следить за домом и ждать, пока его окружат другие полицейские, прежде чем войти. Но он подумал, что долго ждать им не придется. «Вдруг BTK получит наводку, что они следят за ним? BTK может убить себя или сжечь улики, если они у него еще есть. Вдруг сейчас произошла утечка информации, как в случае с Валадезом?»

Ландвер слушал, как Снайдер рассказывает ему о «Чероки».

– Я вам перезвоню, – сказал Ландвер. И повесил трубку.

Отис и Гауг припарковались в одном конце улицы, на которой жил Рейдер, Рельф и Снайдер – в другом. Они ждали и наблюдали.

Время пролетело незаметно. Звонок от KSAS поступил утром. Теперь день клонился к вечеру.

Снова позвонила Шерил Джеймс; в конце концов она нашла «Чероки», зарегистрированный на Брайана Рейдера, сына Денниса.

Они гадали, дома ли Рейдер. Задавались вопросом, есть ли у него камера наблюдения и хранятся ли в доме пропановые баллоны и зажигательные бомбы.

– Это точно он, – говорил Снайдер Рельфу. – BTK понятия не имеет, что мы видели запись с «Хоум Депо» и знаем, что у него есть джип «Чероки». Так что он никак не мог подставить кого-то другого, посадив его за руль «Чероки». Это он! – согласился Рельф. Все закончится в мгновение ока.

Но следующим звонком Ландвер удивил их всех.

– Мы хотим, чтобы вы вернулись, чтобы обсудить с нами эту операцию, – сказал он им. – Мы не собираемся начинать сейчас. – Снайдер и Рельф сидели в недоумении. У них был BTK! Тридцать один год спустя до него осталось всего сто ярдов, но Ландвер велел им вернуться домой.

С юга машины без опознавательных знаков съезжали со съезда I-135 в Парк-Сити. Машины с двумя полицейскими под прикрытием заняли позиции по обе стороны короткой улицы Рейдера. Они останутся здесь на всю ночь. Ландвер велел им быть осмотрительными: в Парк-Сити проживали всего семь тысяч человек. Люди в маленьких городках легко замечают незнакомцев.

Детективы вернулись в Уичито. По дороге, когда адреналин начал спадать, Снайдер обсудил это с Рельфом. Они решили, что через три десятилетия уже не стоит торопиться и рисковать провалить арест или судебное дело.

Ландвер сделал правильный выбор. Однако возвращение на юг все равно их раздражало.

В офисе оперативной группы заместитель окружного прокурора Кевин О’Коннор наблюдал, как Ландвер отвечает на звонок Снайдера. «Я вам перезвоню», – сказал Ландвер. Затем он закрыл телефон и сказал что-то о необходимости делать все правильно.

О’Коннор никогда не забудет, что произошло дальше.

Ландвер отпустил небольшую шутку, высмеивая Снайдера за то, что тот «собирается сорвать парадную дверь Рейдера с петель».

Ландвер несколько мгновений сидел неподвижно.

Затем он сказал тем, кто стоял вокруг него, что он отведет детективов оперативной группы обратно в офис и будет методично, постепенно продвигаться к аресту Денниса Рейдера. Учитывая страх утечки информации, который преследовал оперативную группу со времен Валадеза, О’Коннор был удивлен.

Но Ландвер сказал, что он не хочет испортить дело, что он не хочет ошибиться. Он хотел, чтобы судебное дело, если оно вообще будет возбуждено, было чистым и основательным. Для принятия такого решения нужно немалое мужество, подумал О’Коннор.

У Ландвера был план, как узнать наверняка, что Рейдер – это BTK.

Слушая план Ландвера, О’Коннор начал улыбаться.

«BTK преследовал людей в течение тридцати лет, – скажет О’Коннор позже. – И ты знаешь, что это он, и можешь это доказать. И все же Ландвер сдерживался, потому что хотел убедиться, что все сделано правильно, несмотря на опасность утечки информации, несмотря на давление со стороны общества. Он уже давно мысленно готовился к этому моменту. Я уверен, что он думал об этом много лет назад: «Что, если мы действительно найдем этого парня? Как мы его арестуем? Как мы подготовимся к этому?» Было ясно, что он уже все обдумал».

Гауг, Отис, Рельф и Снайдер прибыли в штаб опергруппы почти под кайфом от возбуждения. Тут были приветствия, объятия и ставки: конечно, Рейдер был их целью. Но пока они громко отмечали победу, другие детективы двигали дело вперед.

Шерил Джеймс и другие быстро выписывали имена, адреса, номера телефонов и описания отношений, включая родственников, друзей, коллег и другие связи Рейдера – стопки бумаг росли на глазах.

Ландвер рассказал детективам то, что уже рассказал О’Коннору и остальным. Он хотел получить ДНК одного из родственников Рейдера, не сообщая об этом Рейдеру или членам его семьи, и посмотреть, была ли семейная ДНК близка к таковой у BTK. Это распоряжение не стало неожиданностью для детективов. Ландвер использовал эту технику и раньше, с другими преступлениями, другими мужчинами и другими семьями.

Джеймс установил по записям, что у Рейдера есть дочь по имени Керри. Ландвер сказал, что они могут разыскать ее врачей, достать ее медицинские документы и получить данные с ее старого мазка на папиллому без ее ведома.

Поиск по базе данных показал, что Керри Рейдер училась в Университете штата Канзас в Манхэттене, в двух с половиной часах езды к северо-востоку от Уичито. Рэй Лундин окончил тот же университет и когда-то служил офицером правоохранительных органов в округе Райли, где расположен Манхэттен. В одном из адресов Керри он узнал студенческое общежитие. Лундин подумал, что она могла пройти обследование в студенческом медицинском центре. Он должен отправиться туда.

Ландвер попытался немного поспать этой ночью, несмотря на волнение, которое ему еще предстоит испытать. Ему нужно было составить масштабный план ареста, но ему также необходимо было в последний раз предстать перед камерами, чтобы усыпить бдительность BTK.

План Ландвера получить ДНК дочери вызвал еще одну бурную дискуссию в окружной прокуратуре.

О’Коннор был за то, чтобы позволить копам получить ДНК тайно, но Фулстон, его босс, потребовала узнать, не нарушает ли это права Керри Рейдер на частную жизнь. Насколько было известно, молодая женщина не сделала ничего плохого. Даже если тайное взятие ее ДНК было законным, сказала Фулстон, тем не менее это было вмешательство в частную жизнь Керри, что могло поставить ее в неловкое положение.

– А разве нет другого способа получить ДНК, в том числе от самого Рейдера? – спросила Фулстон.

– Не самый лучший способ, – ответил О’Коннор. – То, что мы видим по телевизору… в реальной жизни так не бывает.

– Не вешай мне лапшу на уши, Кевин, – сказала она. – Можем ли мы оправдать это юридически? Объясни мне, почему мы должны это сделать. А потом объясни, почему мы делать этого не должны.

– Мы пытаемся поймать того, кто убивал людей, – сказал О’Коннор. – А учитывая улики и обстоятельства, я бы не стал беспокоиться о том, что кто-то подаст в суд за нарушение неприкосновенности частной жизни. Позже Фулстон встретилась с Ландвером и оперативной группой и согласилась позволить им сделать это. Но ей было жаль Керри Рейдер и хотелось, чтобы был другой выход.

17 февраля в десять часов Ландвер вошел в зал заседаний на пятом этаже мэрии и провел очередную пресс-конференцию. Как обычно, он сохранял отстраненный деловой тон, и его лицо ничего не выражало. Он снова обращался непосредственно к BTK:

– Отдел поведенческого анализа ФБР подтвердил, что два письма были подлинными сообщениями от BTK, – начал он. – Подлинность письма, которое было брошено в ящик на углу 2-й и Канзас-стрит в октябре 2004 года, была удостоверена.

Это сообщение содержало информацию о BTK, которая впоследствии была обнародована 30 ноября 2004 года. ФБР может подтвердить, что это сообщение BTK, но не может подтвердить точность информации, которую он написал о себе в письме.

– Другое сообщение, которое, как подтвердило ФБР, пришло от BTK, – это пакет, обнаруженный в декабре жителем Уичито в Мердок-парке. В пакете были водительские права Нэнси Фокс, которые BTK забрал с места преступления.

Последние послания от BTK включали несколько ювелирных изделий. В конверте с почтовыми марками, оставленном на севере Сенека-стрит, лежали драгоценности… как и в посылке, полученной вчера KSAS-Fox 24. Содержимое посылки, которая пришла вчера на KSAS-Fox 24, было отправлено в ФБР.

– Сейчас мы выясняем, принадлежали или нет эти драгоценности нашим жертвам.

Ландвер оторвался от печатного текста и обратился к камерам более дружелюбным тоном, как будто разговаривал с другом.

– Я уже говорил… что расследование по делу BTK – это самый сложный процесс, над которым я когда-либо работал, и что с BTK было бы очень интересно поговорить. Я все еще утверждаю, что это самый трудный случай в нашей практике, но я очень доволен диалогом, который продолжается через эти письма.

В Парк-Сити полицейские под прикрытием издалека следили за домом. В офисе штаб-квартиры Ландвер и полицейские лихорадочно строили планы. Гауг слышал, как обсуждаются и самые причудливые идеи, начиная от приклеивания тайком на грузовики Рейдера миниатюрных устройств слежения и заканчивая самолетами ФБР, чтобы наблюдать за ним с небес.

Они хотели, чтобы Рейдер привел их к своему тайнику с уликами.

Они думали, что он спрятал его настолько глубоко, что без него им никогда его не найти. Но пока они дискутировали, заговорил Гауг.

– Смотрите, – сказал он. – Мы уже проводили аресты. Мы знаем, что делаем, так что давайте не будем фантазировать; будем придерживаться стандартной процедуры.

Ландвер был того же мнения – все должно быть просто. Ни следящих устройств, ни глаз в небе. Но в итоге у них получился самый сложный план ареста, который они когда-либо видели. К тому времени, когда шеф закончил работу, они 215 сотрудникам поручили конкретные задания, включая арест Рейдера, доставку его в окружную тюрьму, сбор образцов его ДНК, доставку его ДНК в лабораторию, а также сбор и опрос его родственников.

Гауг гадал, как они все это сделают. Печатая ордера на обыск вместе с Паркером, он однажды не спал до четырех часов утра, чтобы выяснить все детали.

«Как мы можем провернуть все это, удержав под контролем?»

В идеале они не хотели, чтобы об аресте узнали в новостях, пока не обыщут имущество Денниса. Но, когда Ландвер сказал шефу Уильямсу, что хочет сохранить арест Рейдера в тайне в течение нескольких недель, тот рассмеялся.

– Ты не получишь и пары недель, – сказал Уильямс.

– Ну а можем мы рассчитывать хотя бы на пару дней? – Уильямс улыбнулся. – Повезет, если у вас получится продержаться хотя бы пару часов до первых новостей.

18 февраля, через два дня после того, как полиция связала диск с Рейдером, Лундин получил ордер в Университет Канзаса. Керри Рейдер жила в Мичигане, но медицинские отчеты о ее студенческих годах все еще хранились в студенческом медицинском центре; образец мазка на папиллому находился в манхэттенской медицинской лаборатории. Лундин тут же получил второй ордер, а также судебный ордер, разрешающий ему забрать из лаборатории образец этого мазка. Четыре дня спустя Лундин получил образец ткани Керри Рейдер, который был размазан по стеклу и заключен в смолу.

Лундин проехал сорок пять миль на восток до лаборатории КБР, расположенной в столице штата, Топеке. Однако, перед тем как покинуть Манхэттен, Лундин объяснил каждому медику, с которым разговаривал, что судья приказал всем им молчать об этом. Они не должны звонить Керри Рейдер или рассказывать кому-либо об обыске.

В шесть утра в воскресенье, 20 февраля, женщине из Парк-Сити по имени Дина Харрис внезапно понадобилась «Скорая помощь». Она страдала от осложнений, вызванных диабетом, ее муж был на работе, и у нее не было телефона. Она отправила за порог свою одиннадцатилетнюю дочь со словами: «Позвони 911».

Девчушка перебежала дорогу на Индепенденс-стрит. Деннис Рейдер открыл дверь и быстро проводил ее к телефону.

Рейдеры готовили завтрак. Он сказал ей, что они собираются в церковь.

Девочка позвонила в «911» и побежала обратно к матери. Мужчина крикнул ей: «Надеюсь, с твоей мамой все будет в порядке».

Утром 24 февраля, в четверг, Синди Шулер, руководитель лаборатории КБР в Топеке, начала извлекать ДНК из мазка на папиллому.

Лундин сказал ей только, что у оперативной группы есть «верный подозреваемый» по делу BTK и что мазок может помочь. Шулер работала в КБР с 1991 года и проверила тысячи образцов ДНК. Этот, которому было по меньшей мере два года, стал настоящим испытанием ее профессионализма. Шулер с трудом сняла тонкую стеклянную крышечку с пробирки. Потребовалось несколько часов, чтобы отколоть микроскопические кусочки смолы и стеклянной крышки. Добравшись в конце концов до ткани, она обработала материал и выложила образец ДНК на бумагу: прямая линия, разбитая пиками.

Затем она сравнила ДНК мазка с образцом ДНК, взятым с одного из мест преступлений BTK.

На той неделе Паула Рейдер замечала незнакомых ей мужчин, сидящих в машине, припаркованной дальше по улице.

Длинноволосые мужчины часами изучали прохожих.

Она еще подумала, что это могут быть копы под прикрытием. Может, следят за каким-нибудь наркодилером. Она ничего не сказала Деннису – было бы о чем беспокоиться. Деннис и так в последнее время был занят, работая допоздна.

Детективы из Уичито иногда работали по семь дней в неделю, иногда не спали по ночам, но у них были дома и семьи, куда они могли пойти, если хотели. Рэй Лундин и Ларри Томас, два агента КБР, нанятые Ландвером, работали так же усердно и последние десять месяцев жили в мотелях, вдали от дома и семьи.

Лундин, вернувшись в Уичито 24 февраля, сразу перехватил несколько французских тостов с начинкой и отправился на прогулку, чтобы сжечь калории. На своем сотовом он увидел, что Шулер только что звонила ему из лаборатории КБР. Он позвонил в ответ.

«Вот оно, – подумал он. – Что же намечается?»

Когда они закончили разговор, Лундин поблагодарил ее и набрал номер Ландвера.

Ландвер был дома и помогал Джеймсу делать уроки.

Он все еще был одет в костюм и галстук и при необходимости в любую минуту мог сорваться обратно в штаб-квартиру. Когда зазвонил его сотовый телефон и на экране появилось имя Лундина, Ландвер вошел в гараж и закрыл дверь. Он ждал этого звонка уже несколько часов.

– Это Ландвер, – сказал он.

Лундин, желая быть таким же дотошным, как Шулер, начал пересказывать все ее объяснения, шаг за шагом, со всем техническим жаргоном. Ландвер расхаживал по комнате и прислушивался. Наконец Лундин сказал ему: «Два аллеля не вошли». Он знал, что в ДНК-тесте, который проводила Шулер, было тринадцать генетических маркеров-аллелей у мужчин и двенадцать у женщин. Им нужно было, чтобы в ДНК BTK и Керри Рейдер совпали все двенадцать.

– Значит, это не он, – сказал Ландвер. Он был глубоко разочарован.

Лундин удивленно замолчал.

– Нет, это он, – сказал Лундин.

Дело было не в том, что эти два аллеля не совпадали, а в том, что старый образец ткани не давал достаточно материала для тестирования в двух оставшихся областях. Фрагмент содержал десять аллелей, соответствие между которыми и было установлено.

Наступило короткое молчание. Ландвер перевел дух.

– Сучий потрох, мы его поймали, – сказал Ландвер. – Тащи свою задницу обратно. И кстати, Рэй, я собираюсь угостить тебя большим бифштексом.

Он закрыл телефон, вернулся в дом и сказал Синди, что возвращается на работу.

Синди наблюдала за его лицом. Он улыбнулся. Отвел ее в сторонку, чтобы не услышал Джеймс.

– Все кончено, милая, – сказал он.

Он еще немного задержался, чтобы уложить сына в постель.

У себя дома окружной прокурор Нола Фулстон уставилась на фотографию на экране компьютера и расхохоталась. Деннис Рейдер улыбался ей с фотографии и выглядел довольным собой. Один из членов оперативной группы прислал ей письмо по электронной почте.

– Ты даже не представляешь, что тебя ждет, – сказала Фулстон фотографии. Ее сын, пятнадцатилетний Эндрю Фулстон, услышал, как она снова начала громко смеяться. «Что случилось, мама? – спросил он. – Ты что, под кайфом?»

– Нет, – ответила она. Она не могла сказать ему, что происходит. Поэтому просто улыбалась.

В командном центре детективы аплодировали, хлопали в ладоши, обнимали друг друга. Но Рельфу вдруг захотелось побыть одному. У Ландвера был кабинет в закутке, и сейчас он был пуст. Рельф вошел и закрыл за собой дверь.

За шестнадцать лет работы в отделе убийств он убедился, что бог всегда рядом и всегда милостив.

Люди так много страдали, но с BTK теперь было покончено.

Рельф опустился на колени. По его лицу потекли слезы, а нижняя губа задрожала.

– Благодарю, – сказал он.

Глава 45

Погоня за преследователем

24 февраля 2005 года

24 февраля полицейские работали до глубокой ночи. Гауг напечатал девять ордеров на обыск и попросил О’Коннора и Паркера перепроверить их. Им нужен был судья, чтобы подписать ордера, но прокуроры полагали, что репортеры новостных каналов и газет могут следить за судьями уголовного суда округа Седжвик, наблюдая за теми, кто к ним обращается. Паркер позвонил судье Грегори Уоллеру и попросил его пройти по улице к штабу оперативной группы.

Джанет Джонсон подбирала слова, которыми намеревалась объявить миру об аресте. Отсутствие утечек удивляло ее.

Мортону, аналитику из ФБР, по телефону велели как можно быстрее лететь из Куантико в Уичито. Шеф Уильямс решил, что лучший способ заставить BTK расколоться после ареста – назначить вести допрос Ландвера и Мортона.

Дэн Харти и другие офицеры с июля брали мазки у людей для оперативной группы. Это была однообразная работа, и Харти устал от нее. Он был поражен тем, что Ландвер теперь сказал ему: «Мне нужно, чтобы завтра ты пришел в форме; вы со Скоттом Муном будете в команде по аресту». Ландвер сказал, что хочет, чтобы пара офицеров в форме начала арест, остановив машину Рейдера, который должен думать, что это рядовая техническая проверка. Ландвер хотел, чтобы этим занялись Харти и Мун, потому что они оба к тому моменту участвовали в аресте сотни преступников, многие из которых были вооружены и жестоки, и могли преследовать их пешком. Ландвер был уверен, что его детективы справятся с Рейдером, но хотел, чтобы Харти и Мун тоже были там.

В штаб-квартире в спешном порядке было организовано собрание для окончательного согласования планов. Ландвер, капитан Джон Шпеер и заместитель начальника полиции Роберт Ли обнаружили, что двери заперты; пришлось ждать, пока кто-нибудь их впустит. Следующие несколько минут Шпеер запомнит на всю оставшуюся жизнь. Они стояли в тишине гаража, глядя на огни города. Только они – и еще горстка полицейских – обладали информацией, которую город ждал вот уже тридцать один год; BTK скоро окажется за решеткой. Ландвер улыбался. Он и другие копы никогда не проявляли излишнюю эмоциональность, разве что в форме мрачного, свойственного их профессии веселья, но многие сегодня вечером будут на радостях обнимать друг друга. Ландвер вытащил сигарету и закурил.

– Знаешь, Кенни, – сказал Ли, – если это правда он, я выкурю сигарету вместе с тобой. – Ли уже несколько лет как завязал.

Ландвер вытащил из пачки сигарету и протянул ее Ли, другую он отдал Шпееру, который бросил курить пятнадцать лет назад. Ни у одного из некурящих не было спичек, поэтому Ландвер держал зажигалку для своих друзей. Так они стояли и курили, пуская дым в предрассветной тишине гаража.

На встрече детективам внезапно отказали, что им, разумеется, не понравилось. Шеф хотел, чтобы арест произвела группа спецназа, а не оперативная группа BTK.

Это имело смысл: ожидалось, что арест будет самым громким из всех, что когда-либо производил департамент. Был шанс, что, если что-то пойдет не так, BTK может сжечь улики, взорвать дом, покончить с собой или попытаться забрать с собой на тот свет нескольких полицейских. Команда спецназа была хорошо подготовлена к таким ситуациям.

Отис кипел. Спорить было бесполезно. Полицейские управления очень похожи на воинские части – приказ есть приказ.

Но и Отис есть Отис:

– Шеф, я действительно хочу участвовать в этом аресте.

Уильямс посмотрел на него.

– Послушайте, – сказал Отис, – единственная разница между мной и сотрудником спецназа состоит в том, что у спецназовца есть автомат, а у меня нет. Но знаете что? Мне не нужен автомат. Мы все работали над этим делом, и мы действительно хотим провести этот арест.

«А у Отиса есть яйца», – подумал О’Коннор.

Заговорили и другие детективы. А потом слово взял Ландвер.

– Я думаю, эти ребята хотят разобраться с этим, шеф, – сказал он. – И я думаю, что они должны с этим разобраться.

Уильямс кивнул.

– Ну, никто не знает BTK лучше этих ребят.

Он приказал оперативной группе произвести арест. Отис с облегчением откинулся на спинку стула. Если бы шеф не смягчился, Отис все равно надел бы бронежилет и принял участие в задержании, надеясь, что за бронежилетом и шлемом начальство его не узнает.

После этого Ландвер дважды звонил людям, которым доверял. Одним из них был Пол Холмс, бывший «охотник за привидениями», который стал внештатным членом оперативной группы.

Холмс отработал сотни неоплачиваемых часов на оперативную группу с тех пор, как BTK вновь объявился. Ландвер предложил отплатить ему по-королевски: Холмс мог присутствовать при аресте.

Холмс отказался.

– Что? Неужели ты собираешься пропустить такое? – изумился Ландвер.

Холмс должен был сказать нет. Он оценил оказанную ему честь, но хотел навестить дочь.

Ландвер тоже позвонил матери. В самом начале Ландвер просил патрульные машины ежечасно проезжать мимо дома Ирен. Уличные офицеры так хорошо выполняли свою работу, что однажды поймали Ландвера на забывчивости. Однажды ему позвонили диспетчеры и сообщили, что к дому его матери подъехала белая машина.

– О, черт, это новая машина моей матери, – сказал им Ландвер. – Простите, я забыл вам сказать. – Он был рад, что офицеры оказались на высоте.

– Я пока не могу тебе все рассказать, – сказал Ландвер Ирен. – Но ты должна знать, что завтра мы поймаем этого типа. Все кончено.

В ту ночь он впервые за одиннадцать месяцев спал спокойно.

Офицеры назначили четыре группы полицейских под прикрытием для наблюдения за Рейдером. Они не следили за ним двадцать четыре часа в сутки и уехали ночью. Скрывались, стараясь не спугнуть его.

Рейдер был человеком привычки. Каждый день он уходил на работу в одну и ту же минуту и возвращался домой в 12:15, когда начинался обед, прибывая в 12:18.

Офицеры учли это при составлении плана. Харти и Мун следовали за Рейдером, когда он возвращался домой. Для патрульного задержания шеф Уильямс одолжил им свою машину без опознавательных знаков, но с полицейскими сиренами, встроенными в решетку. Машина Уильямса не походила на полицейские машины Уичито, и это играло на руку копам, которые не хотели вызывать подозрений у жителей Парк-Сити.

Как только Харти и Мун остановят Рейдера, Гауг, Рельф, Отис, Снайдер, Лундин, Джон Салливан и Чак Притчетт из ФБР подтянутся и достанут оружие.

Лундину было поручено вывести Рейдера из грузовика, а Отис прикрывал Лундина дробовиком. Вертолет обеспечит прикрытие сверху. В нескольких ярдах позади группы захвата Ландвер и Рельф будут наблюдать за происходящим из машины, а затем отвезут Рейдера в центр.

Кроме непосредственно группы по задержанию, в операции принимали участие еще свыше двухсот человек, многие из которых были назначены на одновременные обыски.

Они нагрянут в дом Рейдера, в его церковь, в дом его матери, в его офис в мэрии, в библиотеку. Они конфискуют служебный автомобиль Рейдера. Также наготове будут саперы.

В деле участвовала команда по изъятию компьютеров, спасательные команды, группы дознавателей. Допросить должны были Рейдера и его жену, сына, мать и двух братьев, живущих в том же районе.

О’Коннор полушутя спросил, может ли он принять участие в аресте. Он сказал, что может спрятаться в багажнике машины и не путаться под ногами. Копы шутку оценили и ответили отказом.

Все они очень надеялись сохранить план в тайне. Отис с удовольствием вспоминал произошедший в начале недели разговор, в котором ему удалось ввести в заблуждение репортера The Eagle, спутавшего планы полицейским при аресте Валадеза.

Тиму Поттеру пришлось отменить несколько отпусков и долгих выходных с женой, чтобы оставаться в курсе истории BTK.

Он позвонил Отису в середине недели, не подозревая, что Отис помогает планировать арест. Поттер был измотан чередой двенадцатичасовых рабочих дней. Он рассказал Отису по телефону, что везет жену в Канзас-Сити в небольшой отпуск. Он еще пошутил: «Не могли бы вы сделать мне одолжение и не арестовывать BTK, пока меня не будет?»

– О, приятель, тебе не о чем беспокоиться, – заверил его Отис.

Глава 46

«Здравствуйте, мистер Ландвер»

25 февраля 2005 года

Ландвер и Джонсон всерьез опасались разоблачения от репортеров. Естественно, Джонсон не на шутку разволновалась, когда на следующий день, ровно в девять часов утра, ей позвонил репортер из Канзас-Сити. Он слышал, что будет производиться арест BTK. Это правда?

Джонсон солгала, сказав, что это досужие домыслы. И солгала снова, когда позвонил репортер из KWCH-TV Уичито. К тому моменту, за три часа до запланированного ареста, несколько правоохранительных органов потратили несколько часов на то, чтобы расставить полицейских на отведенные им места.

Джонсон была в бешенстве: где-то произошла утечка.

Отправляясь на очередную пресс-конференцию, которая должна была начаться в десять часов утра, она почувствовала, что впадает в паранойю. Встреча прошла гладко; отчет о преступлениях, расследованных полицией накануне вечером. Она посмотрела на часы: еще два часа до начала.

В переулке Парк-Сити, в двух кварталах от дома Рейдера, офицеры Харти и Мун сидели в «Импале» Уильямса, все еще не веря, что получили такое задание.

Группа по задержанию тихо прибыла в Парк-Сити, не уведомив местные власти и координируя свои действия по рации. За ними в других машинах следовали детективы.

Иногда люди, проезжавшие мимо, изумленно глазели на них.

Убежит ли Рейдер, застрелится или выстрелит в них? Что бы он ни сделал, решили Харти и Мун, они будут готовы.

Муну исполнилось тридцать пять лет, он служил в отделе по борьбе с организованной преступностью и в спецназе. Харти было двадцать восемь лет; когда он в возрасте двадцати одного года вступил в полицию, он выглядел так молодо, что Шпеер называл его «алтарником». Но наивным он не был. Харти и Мун каждый день арестовывали очень опасных людей.

Гауг и Снайдер ехали за ними в одной машине, Лундин и Отис – в другой, Салливан и Притчетт, два парня из ФБР, – в третьей, Ландвер, Рельф и Ларри Томас – в четвертой.

Гауг остановил машину рядом с Лундином и Отисом. До 12:15, времени начала операции, оставались считаные минуты. Все были в бронежилетах.

Всю ночь Отис дремал дома в кресле, но уснуть так и не смог. В руках он держал дробовик двенадцатого калибра, и ему не терпелось поскорее начать. За последние одиннадцать месяцев бывали случаи, когда ему приходилось чуть ли не тащить напарника к машине после того, как у Гауга от напряжения на работе начинались спазмы в спине.

Однажды Отис ворвался в дверь дома, где была перерезана телефонная линия, думая, что столкнется лицом к лицу с BTK, но застал там какого-то неудачника, который таким образом пытался удержать свою девушку от переезда.

Иногда Отис неделями просматривал некрологи, надеясь найти хоть намек на то, что BTK, возможно, мертв. В похоронных бюро Отис брал мазки из ноздрей полудюжины покойников, надеясь на совпадение ДНК. Он был готов к тому, что все это закончится.

Внезапно в голову Снайдеру, когда он сидел с Гаугом, пришла мысль: «Слушай, а кто будет надевать наручники на Рейдера?»

– Не знаю, – ответил Гауг. Он повернулся к Отису, на заднем сиденье их машины. – Кто наденет наручники на Рейдера?

– Точно не я, – сказал Отис. – Я держу этот дробовик.

Снайдер вспомнил, что многие копы из полицейского управления, давно вышедшие на пенсию: Дровацки, Корнуэлл, Тиммеш, Стюарт и многие другие, – считали, что неудача в поимке БТК испортила им карьеру. И вот теперь полиция сидела среди агентов ФБР и КБР.

– Я думаю, наручники на него должен надеть кто-то из полицейских, – сказал Снайдер.

– Я тоже, – сказал Гауг.

Снайдер на секунду задумался.

– Тогда это должен быть ты, – сказал он Гаугу. – Ты окажешься ближе всех к Рейдеру, а Отис будет держать дробовик.

Гауг пожал плечами.

Снайдер улыбнулся.

– Хорошо, – сказал он Гаугу. – И в таком случае тебе нужно будет взять мои наручники.

– Ладно, – сказал Гауг. Снайдер передал ему наручники.

И вот наступило 12:15. «Он в пути», – передали по радио.

В следующие несколько секунд коп под прикрытием, сопровождающий Рейдера, передавал по радио, куда и когда Рейдер повернул, какую улицу проехал.

Харти взглянул в зеркало заднего вида и увидел белый фургон Рейдера, приближающийся к ним. Харти почувствовал, как у него забилось сердце. Он дал проехать Рейдеру мимо своей машины, при этом даже не взглянув на него. «Все супер, – прокомментировал Мун. – Он нас не заметил».

Харти завел мотор и последовал за Рейдером. Мун включил встроенные в решетку мигалки. Рейдер тут же затормозил.

То, что произошло дальше, заняло всего несколько секунд: Харти выбрался из машины, когда Лундин подъехал к нему, и остановился по диагонали всего в паре футов от машины Харти.

Харти внезапно оказался зажат между машинами.

Мун вылез с другой стороны, вытащил свой «глок» и нацелил его на Рейдера, который с раздраженным видом вылезал из грузовика. Лицо Рейдера застыло, когда он увидел Муна в ярко-коричневой форме полицейского управления Уичито. «Он выглядит так, словно в машинке его разума внезапно кончился бензин», – подумал Мун.

Лундин выхватил свой девятимиллиметровый пистолет и двинулся к Рейдеру, но Отис, который выходил с пассажирской стороны, оказался в ловушке между машинами вместе с Харти; у него не было места, чтобы выйти или прицелиться из дробовика.

– Рэй! – крикнул Отис Лундину. – Ты меня зажал!

Он бросил правое плечо, бедро и 230 фунтов собственного веса на автомобильную дверь и оставил вмятину в машине шефа.

– Не двигаться! – крикнул Мун Рейдеру. – Держать руки так, чтобы я их видел!

Рейдер стоял как вкопанный; Лундин, после секундной заминки, уже бежал к нему.

– Лечь на землю! – приказал Лундин. В свободное время он занимался пауэрлифтингом, был шести футов ростом и весом 225 фунтов[21]. Взяв Рейдера за шею, он повалил его на тротуар.

Подбежали остальные, держа оружие наготове. Сердце Снайдера екнуло, когда он увидел, как один из двух полицейских в форме вытащил пару наручников, но тут подоспел Гауг с наручниками Снайдера, а за ним и сам Снайдер. Он держал свой «глок» в одной руке, а другой обыскивал Рейдера.

Харти заломил левую руку Рейдера за спину; кто-то другой подтянул его правую руку; Гауг защелкнул наручники Снайдера на запястьях Рейдера. Снайдер поднял глаза и подавил усмешку; Салливан, агент ФБР, грозно смотрел на Рейдера, держа в руке пулемет. Салливан навсегда останется известен в оперативной группе как «пулемет Салли».

Снайдер заметил, что совсем не слышит: «Что я сделал? Что все это значит?» – обычных вопросов от задержанных. Рейдер выглядел смирившимся.

Он был одет в свою коричневую униформу сотрудника администрации города, к которой прилагалась кобура с перцовым баллончиком и дубинкой. Один из полицейских спросил другого:

– Может, надо снять это?

– Как хотите, – раздраженно сказал Рейдер, думая, что обращаются к нему. Они проигнорировали его и сняли ремень.

Лундин поднял Рейдера на ноги. Рейдер посмотрел в глаза Лундину с расстояния нескольких дюймов и сказал:

– Эй, не могли бы вы позвонить моей жене? Она ждала меня к обеду. Полагаю, вы знаете, где я живу.

«Он в курсе, что виновен, – подумал Снайдер. – Он знает, зачем мы здесь».

Пока они подталкивали Рейдера к машинам заднего ряда, тот заглянул в автомобиль, в котором ему предстояло ехать. На заднем сиденье он увидел человека со знакомым загорелым лицом. Копы осторожно усадили Рейдера на сиденье.

– Здравствуйте, мистер Ландвер, – тепло поздоровался Рейдер.

– Здравствуйте, мистер Рейдер, – ответил Ландвер.

Ландвер взглянул на Рельфа, который обернулся к ним с водительского места. Ландвер видел, что Рельф думает о том же, о чем и он.

«Рейдер собирается признаться».

Они держали полицию Парк-Сити в неведении. Шеф, Билл Болл, впервые понял, что в его городе произошел инцидент с участием полиции, когда увидел низко зависший к востоку от I-135 полицейский самолет.

В мэрии Болл узнал, что Рейдер арестован. Боллу представили полицейских с Уичито с ордером на обыск. Они хотели увидеть кабинет Рейдера.

– Приготовьтесь к вниманию прессы, – сказал один из них.

Ландвер и ФБР разработали стандартную тактику «хороших копов»: копы, уложившие Рейдера на тротуар, были плохими копами. Ландвер и полицейские, доставившие его в штаб-квартиру, были хорошими. Они быстро увезут Рейдера с места ареста и будут обращаться с ним уважительно. Внезапная остановка, за которой последовала искренняя вежливость, была рассчитана на то, чтобы развязать ему язык. Ландвер, в юности служивший алтарником, теперь собирался стать духовником Рейдера. Не будет никакого противостояния, так любимого телевизионщиками. Ландвер потратил одиннадцать месяцев на налаживание отношений с BTK. Теперь он будет опираться на этот полученный опыт.

Рейдер вежливо пожаловался, что наручники слишком тугие. Ландвер потянулся за спину Рейдера и поправил их, но не ослабил. Ландвер попытался придумать что-нибудь дружелюбное.

– Хороший солнечный день, – сказал он, глядя в окно. – Вы играете в гольф?

– Нет, – ответил Рейдер. – Мне нравится охотиться и ловить рыбу, и я больше занимаюсь садоводством.

– Сад? – сказал Ландвер. – Это хорошо. Скоро вы будете сажать картошку.

Когда они въехали в гараж штаб-квартиры, Ларри Томас повернулся на переднем сиденье и заметил, что Рейдер напряжен. Томас понял, почему: кепка с козырьком вот-вот свалится с его, Рейдера, головы. Рейдер со скованными руками наклонил голову, кепка не упала.

– Могу я помочь вам с кепкой? – спросил Томас.

– Да, пожалуйста, – ответил Рейдер.

Когда они вошли внутрь, Ландвер начал беспокоиться о том, чтобы не испортить все во время допроса.

Глава 47

Допрос

25 февраля 2005 года

Отис и прочие считали, что будет ошибкой доверить Ландверу и Мортону допрашивать Рейдера.

Допрос – дело тонкое, требующее практики. Ландвер, их начальник, уже десять лет не допрашивал преступников. Следователи считали, что он мог растерять навыки, а Мортон в их представлении был скорее ученым, чем детективом. «Рейдер может оказаться тупицей, — думал Отис, – а может быть умным и подготовленным. Но это – дело Ландвера, — решил Отис. – Честь первым допросить преступника – достойная награда за эти двадцать лет поиска».

Ландвер и сам беспокоился из-за того, что давно уже не участвовал в допросах. Но шеф пресек возникшие было возражения. Эго Рейдера будет удовлетворено, если допрашивать его будет командир опергруппы по делу BTK и аналитик из ФБР. Ему нравится быть в центре внимания.

Мортон прибыл из Куантико всего за несколько минут до того, как Рейдера доставили в штаб-квартиру.

Два дознавателя достали Рейдеру «Спрайт» и болтали с ним, стараясь узнать его получше. Следователи, агенты ФБР и прокуроры наблюдали за процессом через камеры из соседнего помещения.

Допросы почти никогда не бывают такими, как показывают по телевизору, скажет позже Ландвер. Глупости, которые творят актеры – кричат, угрожают, хватают преступника за горло, – загубили бы большинство расследований. В реальной жизни большинство допросов начинаются так же, как и этот, – тихо, сочувственно и дружелюбно; полицейские устанавливают доверительные отношения. Ландвер хотел, чтобы Рейдер считал его своим лучшим другом, своим последним спасательным кругом в решении проблемы.

В полицейском допросе есть своя структура. Опытный детектив из отдела убийств, как бы создавая произведение, выбирает отправную точку и работает в определенной последовательности: «Хорошо, так вы знаете, почему мы собрались здесь сегодня?» Вопросы дознавателя выстраивают логические рамки и медленно загоняют жертву в клетку. Если подозреваемый невиновен, есть большая вероятность, что он сможет объяснить, как выбраться из этой клетки. В противном случае подозреваемый оказывается пойман в ловушку собственной лжи.

Приковав Рейдера наручниками к столу, Ландвер и Мортон представили его Гаугу, у которого был ордер на обыск. Прошло всего двадцать минут с тех пор, как Лундин уложил Рейдера на тротуар. Ландвер сказал Рейдеру, что они хотят взять у него мазок для сбора ДНК. Рейдер согласился, попросил показать ордер и обменялся шутками с Гаугом. Защищая полицию после ареста Валадеза, Фулстон ошибочно заявила, что полицейские взяли мазки около четырех тысяч человек с тех пор, как BTK вновь заявил о себе. «Так я у вас четыре тысячи первый?» – спросил Рейдер.

Гауг, ничуть не удивленный, взял четыре мазка с внутренней стороны щеки Рейдера. Два из них немедленно отправили в окружную лабораторию судебной экспертизы, еще два – в лабораторию КБР в Топеке. Следуя Правилу Миранды, Рейдеру зачитали его права: «Вы имеете право хранить молчание…» Рейдер согласился говорить.

В течение следующих трех часов, пока Гауг, Отис и другие наблюдали за происходящим по камере, ловец собак из Парк-Сити уклонялся от вопросов и говорил о себе в третьем лице, как будто «Деннис Рейдер» был кем-то другим. Гауг кипел от злости: Ландвер позволил Рейдеру затянуть это дело.

Рейдер не стал спрашивать, почему полиция арестовала его.

Ландверу и Мортону потребовалось чрезвычайно много времени, прежде чем они задали вопрос: «Вы знаете, почему мы здесь?» Они начали с простых вопросов: кто такой Рейдер, где он работает. Сначала его держали прикованным наручниками к столу. В какой-то момент Рейдер хвастливо пригрозил: «Вам повезло, что я в наручниках». Через некоторое время Рейдер попросил разрешения сходить в туалет. Когда его вернули в комнату для допросов, Ландвер не стал застегивать наручники. Это был тонкий жест, призванный вселить доверие в задержанного.

Рейдер ничего не выдавал, но, похоже, его впечатлило, что он разговаривает с Ландвером и что агент ФБР специально прилетел в Уичито, чтобы встретиться с ним. Он говорил с ними на равных, отмечая, что тоже служит в правоохранительных органах. Рейдер казался взволнованным, но не нервным. Он возился с ручками, бумагой и салфетками, лежавшими перед ним, аккуратно, как будто по принуждению. Ландвер испытывал искушение протянуть руку и подтолкнуть несколько предметов, чтобы спутать мысли Рейдеру. Но он этого не сделал. Гауг и Отис могли подумать, что допрос неоправданно затягивается, но Ландвер считал, что терпение сейчас жизненно необходимо.

– Как вы думаете, почему вы здесь? – спросил Ландвер.

Рейдер предположил, что они хотят поговорить о каком-то деле. Следил ли он когда-нибудь за расследованием BTK?

– Да, – сказал Рейдер, ничуть не удивившись. – Я был фанатом BTK в течение многих лет, наблюдая за ним. – Когда они напомнили Рейдеру, что взяли его ДНК, он кивнул. – Полагаю, я главный подозреваемый.

Три месяца назад Роджер Валадез был зол на то, что его заподозрили; Рейдер же вовсю забавлялся по этому поводу. Его безалкогольный напиток так и стоял в стаканчике из фастфуда: «Подпишите его «BTK», – сказал он с усмешкой.

– Мой муж никак не может быть тем мужчиной, которого вы ищете, – сказала Паула Рейдер. – Он хороший человек. Он замечательный отец. Он никогда никому не причинит вреда!

Рельфу стало жаль ее. Она казалась доброй и неспособной лгать. Как только Денниса Рейдера взяли под стражу, полиция сразу же арестовала его родственников.

– Я здесь не для того, чтобы убеждать вас в чем-то, миссис Рейдер, – сказал он. – Я здесь только для того, чтобы сообщить вам, что мы арестовали вашего мужа, и объяснить, почему.

Замечала ли она когда-нибудь за ним что-нибудь необычное? Нет! Она следила за расследованием BTK в новостях. Она знала, что полицейские штурмом взяли дом Валадеза в декабре и что он не был BTK.

– Вы тогда ошибались насчет Валадеза, – сказала она. – И теперь ошибаетесь насчет моего мужа.

Позже Ландвер слышал, что детективы, наблюдавшие за ним, считали, что он слишком затягивал допрос. Но Ландвер частенько наблюдал со стороны за допросами, которые проводили его собственные следователи, и тоже думал, что они тратят слишком много времени. Дело в том, что, когда вы сами проводите допрос, время летит незаметно.

Теперь Мортон начал переходить к делу.

– Вы знаете, почему мы пришли к вам? – спросил он. Рейдер ответил отрицательно.

– Помните ли вы историю с убийством семьи Отеро? – наконец спросил Ландвер.

– Да, – сказал Рейдер. – Четыре трупа – по крайней мере, так писали газеты. Мужчина и жена, двое детей. И в газетах еще писали, что убийство было очень жестоким.

– Как вы считаете, за что убили Отеро? – задал следующий вопрос Ландвер.

– Ну, если учесть это убийство и некоторые другие, я бы сказал, что у вас на свободе серийный убийца.

Что он думает о BTK?

– Убийца был похож на «одинокого волка», – сказал Рейдер. – Вроде как шпион или что-то типа того.

Когда поднялась вся эта шумиха вокруг BTK, редакция Wichita Eagle была почти пустой – большинство репортеров ушли на ланч. Херст Лавиана вез к ветеринару кошку одной из своих дочерей, когда зазвонил его сотовый.

– Что-то назревает в Парк-Сити, – сказала его босс Л. Келли. Мало того, что там было много полицейских машин, The Eagle получила пару звонков от репортеров из Канзас-Сити, до которых от надежных источников дошли слухи о предстоящем аресте BTK. Келли была в автокафе «Тако Белл», когда получила первый звонок.

– Я уже еду, – сказал Лавиана.

Он расплатился с ветеринаром, высадил животное у дома и через двадцать минут поехал в Парк-Сити, где обнаружил, что Индепенденс перекрыта с обеих сторон. Начали подтягиваться репортеры и местные жители.

– Вы знаете, кого они арестовали? – спросил Лавиана у соседки.

– Денниса Рейдера, – сказал ему кто-то. – Он собак отлавливает.

– Что вы о нем знаете?

– Да он полный придурок, – ответил мужчина. – Все так думают.

Выдался погожий день. Люди наблюдали за вертолетом, который ровно гудел где-то вверху. Кто-то указал на дом неподалеку от дома Рейдера.

– А вот это дом Мэрин Хедж.

Это заставило Лавиану насторожиться. Арест в том же квартале, где произошло одно из убийств? Освещая это дело двадцать лет назад, Лавиана заглядывал в каждый дом, расспрашивая о Хедж.

Он посмотрел на дом Рейдера и попытался вспомнить, говорил ли там с кем-нибудь.

К моменту возвращения в редакцию Келли уже отправила в Парк-Сити группу репортеров и фотографов. Теперь она отчаянно пыталась дозвониться до Поттера в Канзас-Сити – он оставил свой сотовый в номере отеля. Забрав его через несколько часов, он извинился перед женой и немедленно поехал обратно в Уичито. Он, как и многие другие, следующие четырнадцать дней будет работать без выходных.

– Как ты думаешь, что произойдет, если твоя ДНК совпадет с ДНК BTK? – спросил Мортон.

Рейдер кивнул.

– Я предполагаю, что тогда может случиться. – Он на мгновение задумался. – Видите ли, это всегда… меня всегда занимала эта мысль, – сказал Рейдер. – Я предполагаю, что этот человек оставил на месте преступления что-то, что вы, ребята, могли бы сопоставить с ДНК. Но разве после стольких лет они все еще хранят этот материал?

– Да, – ответили Рейдеру. – Они все еще его хранят.

Пришло время захлопнуть ловушку.

Ландвер вытащил фиолетовый компьютерный диск. Ландвер сказал Рейдеру, что этот диск, присланный BTK, указал полицейским на церковь, где служил Рейдер, и на него лично. Может ли он объяснить это?

– Когда вы это напечатали? – спросил Ландвер.

Первый раз за время допроса Рейдер помрачнел.

– Вы прямо здесь можете узнать ответ на этот вопрос, – сказал он и начал осматриваться, выискивая что-то. К восторгу Ландвера, он даже попросил календарь. Ландвер с невозмутимым, но радостным лицом предложил ему ручку. Может быть, Рейдер просто начнет писать.

– Выкрутиться или солгать мне все равно не удастся, – сказал Рейдер.

Рейдер поинтересовался юридической стороной вопроса: положена ли за преступления BTK смертная казнь?

– Нет.

– А как же тюрьма? – удивился Рейдер. У BTK могут быть проблемы в тюрьме. – BTK убил нескольких детей и все такое.

Разговор продолжался почти три часа, но Ландвер видел, что Рейдер хочет продолжать.

Рейдер спросил, может ли он встретиться со своим пастором. «Может быть», – ответил Ландвер. Они еще немного поговорили. Рейдер снова заговорил о священнике. Его звали Майкл Кларк, не мог бы он его увидеть? Нужен священник, потому что ему, Рейдеру, недалеко до нервного срыва.

– Конечно, – сказал Ландвер. Он вышел из комнаты и задержался на несколько минут, не собираясь никого приводить – особенно того, кто мог бы посоветовать Рейдеру хранить молчание. Когда Ландвер вернулся, Рейдер сказал ему: «Мне действительно нужна помощь».

Ландвер пообещал, что окажет ему любую посильную помощь: «Но сначала вам нужно начать говорить».

Рейдер сказал, что беспокоится о том, как его дети воспримут арест, и о том, что «о Парк-Сити пойдет дурная слава».

– А что случится с домом BTK? – спросил Рейдер.

– Мы бы перевернули его вверх дном в поисках улик, если бы не знали, где их искать, – ответил Ландвер.

Рейдер поморщился:

– Вы, ребята, поймали меня… как я могу из этого выбраться?

Ландвер и Мортон сказали ему, что они не видят способа, каким он мог бы из этого выбраться.

Рейдер задумался над мазком: «Никак ведь нельзя избавиться от такой улики, как ДНК, верно?»

Он сидел неподвижно, опершись локтем о столешницу и положив подбородок на поднятую руку. Первым потерял терпение аналитик ФБР Мортон:

– Довольно! Ты должен это сказать! Просто скажи, кто ты!

– BTK, – сказал Рейдер.

– Господи, – сказал Отис, наблюдая из другой комнаты. – Ну наконец-то.

– Сколько у тебя при себе денег?

Сэм Хьюстон, капитан в подчинении шерифа, услышал в трубке знакомый голос: на проводе заместитель шефа Роберт Ли, офицер следственного отдела полиции.

– А почему ты спрашиваешь?

– Потому что ты угощаешь меня обедом, – сказал Ли. – За тобой должок в виде большого стейка на ужин. Этот тип раскололся и вовсю рассказывает о Хедж и Ди Дейвис.

– Да ты издеваешься! – воскликнул Хьюстон. В свое время он расследовал оба убийства и был знаком с семьями жертв. Дочь Ди Дейвис носила под сердцем ребенка, когда потеряла мать: Ди так никогда и не увидела внука. Это врезалось в память Хьюстону, потому что его жена тоже тогда была беременна.

Ли приказал Хьюстону прибыть на место и устроить BTK допрос.

Рейдер несколько раз постучал по диску компьютера.

– Почему вы солгали мне? Почему вы мне солгали?

– Потому что я пытался поймать тебя, – рассмеявшись, ответил Ландвер.

Рейдер казался ошеломленным:

– Знаете, я думал, что смогу все провернуть, уйти на пенсию и сберечь все сувениры. Этого не случилось, вы, ребята, меня переиграли.

За диск Рейдеру было особенно обидно.

– Я же проверил свойства и все остальное, но там ничего не было, совершенно чисто… И поговорил с людьми, они все заверяли меня: «Ой, диск не отследить, не отследить…» – Он чувствовал себя обманутым. – Я действительно думал, что Кен был честен, когда дал мне… когда дал мне знать, что диск нельзя отследить.

Когда Ландвер вышел из комнаты, к нему подошел О’Коннор. Он не мог себе представить, чтобы Ландвер рискнул передать убийце настоящую улику, но хотел быть уверен.

– Тот диск, что ты ему показывал, – спросил О’Коннор, – был просто похожим на вид или настоящим?

Глаза Ландвера расширились.

– Ты думаешь, я чертов идиот? – спросил он и рассмеялся.

Пока они разговаривали друг с другом, другие детективы общались с Рейдером. Парами они допрашивали Рейдера по каждому делу: Отеро, Брайт, Виан, Фокс, Хедж, Вегерле, Дэвис. Рейдер встречал каждого нового детектива оскорблением. Он пошутил насчет коренастого телосложения Рельфа. Сказал Отису: «А по телевизору ты лучше смотрелся».

«Все дело в гриме», – сухо ответил Отис.

Рейдер сделал вид, что узнал Гауга: «А ты работал над делом Виан». Гаугу было не до смеха: он тогда учился в средней школе.

Просто цирк какой-то, скажет позже Гауг. Этот мужик убил десять человек и вот-вот должен был сесть в тюрьму, но он не мог отказать себе в удовольствии оскорбить напоследок полицейских в каком-то нелепом ритуале доминирования.

К этому времени Рейдер наскучил Отису. Тот много лет мечтал о том, с каким интересом станет допрашивать BTK. Но BTK, похоже, оказался обычным самовлюбленным дебилом.

Теперь у копов была огромная тайна, которую они хотели поведать миру, и они собирались с изящной лаконичностью осветить ее в национальном масштабе. Слухи о том, что BTK поймали, гуляли по улицам, в эфире и в интернете. Копы знали, что национальные СМИ скоро разобьют палатки и встанут лагерем на дорожке перед зданием суда. И хотели показать правоохранительные органы Уичито в лучшем свете.

У них уже был план пресс-конференции, составленный шефом и Джонсон несколько месяцев назад. Шеф объявит об аресте BTK. Затем Ландвер назовет имя подозреваемого и перечислит преступления, в совершении которых его обвиняют. Потом они ответят на несколько вопросов.

Все это должно было продлиться максимум десять минут.

Но теперь Джонсон начала понимать, что «лаконично и изящно» не получится.

Полицейские решили привлечь к делу политиков.

Томас и Лундин в изумлении откинулись на спинки стульев, когда Рейдер, рассказывая об убийствах Отеро, вдруг встал, заложил руки за спину и начал передразнивать крики, которые издавала одиннадцатилетняя Джози Отеро, пока Рейдер душил ее мать: «Мама! Мама! Мамочка!» Потом Рейдер рассмеялся – резким, пронзительным кудахтаньем: «Ха!»

Отис, наблюдавший за событиями, которые развивались по замкнутому кругу, поймал себя на том, что молится, чтобы Рейдер напал на полицейских в комнате для допросов, а Отис ворвался и застрелил его.

Лундин велел Рейдеру «быть мужчиной» и сказать им, куда он спрятал свои трофеи.

Схематически изобразив внутренний план своего дома, Рейдер сказал:

– Вот здесь находится то, что вы называете шкафом, где обычно хранят сахар, крупы, муку и прочее в том же роде. Отлично, доберитесь до нижнего ящика, выньте его, там под днищем будет фальшивое дно. Они должны заглянуть под него.

В гардеробе они найдут объемный пластиковый контейнер, заполненный фотографиями, которые он вырезал из газетных вставок, рекламирующих женскую и детскую одежду. Глянцевые объявления были «для меня почти как сокровища, я хранил их в течение многих лет». Он объяснил, что большая часть его «вещичек» хранилась в его офисе в мэрии, хотя, «потому что по сути я занимался тем, что отказывался от всех вещей, а через год планировал и вовсе от них избавиться. Если бы у меня все получилось, я мог нанести еще один удар, но мог бы этого и не делать».

– В этом углу вы найдете мой комплект для убийств, ок? И… это, наверное, довольно компрометирующе. И еще вы найдете мой… «браунинг» двадцать пятого калибра. Это один из моих инструментов запасного плана, ясно? Они лежат в маленьком черном мешочке.

На чердаке его дома, поведал Рейдер, хранилось «старье», которое он называл «детективными журналами»:

– Они все на БДСМ-тематику. Вы знаете, в пятидесятые годы, там, как правило, связывали девушек…

Под фальшивым дном шкафа следователи нашли обручальное кольцо Марин Хедж и несколько фотографий – ее тела, тела Долорес Дэвис и самого BTK – связанным.

Детективы, допрашивавшие Рейдера, были поражены, узнав от него, что фотографии Хедж были сделаны в его церкви.

Они нашли оборудование для связывания – в том числе наручники и собачьи ошейники – в складском помещении, пристроенном к задней части его дома, и обитом жестью сарае на заднем дворе. Рейдер любил носить ошейники.

ФБР направило команду с оборудованным полуприцепом для сбора и регистрации улик. Это займет несколько дней.

В офисе Рейдера в мэрии они обнаружили то, что он называл своими «сокровищами», – трофеи и оригиналы всех его посланий лежали в нижнем ящике картотечного шкафа кремового цвета. О’Коннор помогал каталогизировать и описывать то, что они нашли: семь папок с кольцами и более двадцати пяти скоросшивателей с документами; газетные вырезки о многих убийствах; рисунки, изображающие женщин, привязанных к пыточным машинам, придуманным Рейдером, копия плаката «Разыскивается», который распространяла полиция после убийства Отеро; компьютерные диски, которые были помечены в соответствии с главами «книги» BTK.

Большая папка на кольцах была озаглавлена «Книга общения». Она включала в себя:

• расписанный от руки график распространения писем и посылок, которые он отправил в 2004 году, включая номер каждого сообщения и его краткое описание;

• оригинал письма Вегерле, отправленного в The Eagle в марте 2004 года. К листу белой бумаги были приклеены три оригинальных поляроидных снимка тела Вики и ее водительских прав. Символ BTK был нарисован карандашом;

• оригинальную полноразмерную версию «Смерти в холодное январское утро» и рисунок тушью, который был иллюстрацией к рассказу;

• полную версию вымышленной истории Рейдера «Джейки»;

• поляроидные фотографии, на которых Рейдер практикует самобондаж, иногда в женской одежде, с макияжем и в светлом парике. На нескольких фотографиях Рейдер был в маске, которую позже оставил вместе с телом Долорес;

• оригинальная версия записки, в которой Рейдер спрашивает о возможности отследить компьютерный диск, а также газетная вырезка с ответом из полиции.

В другой папке обнаружились:

• оригинал машинописного письма в KAKE, отправленного в феврале 1978 года;

• газетные вырезки об убийстве Брайт и напечатанный на машинке рассказ BTK по этому поводу;

• газетные вырезки об убийстве Вегерле и одиннадцатистраничный отчет о встрече Рейдера с Вики;

• оригинальное стихотворение под названием «О, Анна, почему ты не пришла» с рукописными частями синими чернилами, а также оригинальный рисунок синими чернилами, изображающий его неосуществленную фантазию?

• оригинальный рисунок синими чернилами, судя по всему, изображающий Ди Дэвис;

• три оригинальных поляроидных снимка, на которых Ди лежит в неглубокой могиле с маской Рейдера на лице;

• ее водительские права и карточка социального страхования;

• газетные статьи о ее исчезновении и убийстве. Нарисованная от руки карта в четырех цветах передавала пути, которыми Рейдер пользовался до и после убийства;

• оригинал отпечатанного на машинке письма, отправленного Мэри Фэйджер, вместе с оригинальным рисунком чернилами его концепции места преступления.

В картонной папке они нашли оригинал стихотворения «Ширли Локс», помещенный в пластиковый кармашек.

Рейдер скрупулезно вел записи. Детективы знали, что Рейдер убил десятерых. Читая его дневники, они поняли, что он преследовал еще сотни.

Следователям потребовался месяц, чтобы оцифровать документы Рейдера и коллекцию фотографий – от Рейдера на высоких каблуках до Рейдера, который подвешивал себя на ветках с помощью веревок. В какой-то момент О’Коннор был потрясен, обнаружив фотографию завернутого в полиэтилен тела в маске, частично похороненного в неглубокой песчаной могиле.

Он отвез ее Ладверу:

– Кенни, я так понимаю, есть и еще один труп?

Ландвер сначала испугался, но потом внимательнее посмотрел на фотографию.

– Нет, – ответил Ландвер. – Видишь этот шнур? Так вот. Он снял самого себя с помощью крючка дистанционно управляя спусковой кнопкой фотоаппарата. – Ландвер ухмыльнулся О’Коннору. – Вот поэтому ты адвокат, а я детектив.

Рейдер, казалось, получал удовольствие, рассказывая детективам о своей жизни и привычках.

По его словам, он был «совершенно одиноким волком» и никто другой в этом не участвовал.

Он любил бондаж. «Если у меня будет секс, я предпочту бондаж. Знаете, я все еще могу делать это со своей женой и все такое, но именно так я люблю заниматься сексом. Потому что мне нравится держать другого человека под контролем».

Все началось в детстве, сказал он. Однажды, когда ему было восемь лет, он видел, как его бабушка и дедушка разделывали цыплят, и он помнил кровь и то, как прыгали цыплята после того, как им отрезали головы, и то чувство, которое он испытывал, наблюдая за ними.

Повзрослев, он понял, что думает о девушках иначе, чем его друзья. Они все хотели взять за руку первую красавицу школы, Аннет Фуничелло, и поцеловать ее; он хотел связать ее и задушить.

За эти десятилетия он хотел убить гораздо больше людей. Но он часто устраивал слежку за ними, иногда врывался в их дома, чтобы осмотреться, украсть нижнее белье и притвориться шпионом.

Некоторые женщины стали мишенями еще в 1990 году, когда он работал неполный рабочий день, занимаясь переписью населения в небольших городах вокруг Канзаса, другие – когда он совершал командировки для компании, занимающейся сигнализациями и вопросами охраны.

Его самая дальняя мишень жила примерно в двухстах милях от Уичито. Он вырыл могилу для женщины из Северного Канзаса, которую собирался убить, но ее не было дома, когда он пришел за ней. В мотелях он надевал краденые бюстгальтеры и галстуки и – используя штатив и кабель затвора – фотографировал себя.

Полицейские спорили о том, нужно ли сообщать людям, которых они узнали в записях, что они едва не стали жертвами БТК. Ландвер не хотел их расстраивать. Но он решил, что следователи должны связаться с ними и убедиться, что новых трупов в этом деле нет. Их не было.

Некоторые из мишеней злились, когда им говорили, что они попались на глаза серийному убийце; незнание для них было благословением.

Никто из опрошенных не хотел, чтобы их личность стала достоянием гласности.

Рейдер описывал свои преступления тем же ровным тоном, который большинство людей приберегают для напоминания о рутинных поручениях.

Когда он столкнулся на кухне с семьей Отеро, Джо Отеро не сразу понял, в чем дело: «Он сказал: «Должно быть, тебя подослал мой шурин», я ответил: «Нет, это не розыгрыш». Я сказал, что вооружен пистолетом 22-го калибра с экспансивными пулями и могу применить его в любой момент. И они начали ложиться. Они легли на пол гостиной.

– Я действительно не очень хорошо контролировал семью, они были в панике и все такое. Поэтому я связал их как мог. Веревки он приготовил заранее. «У меня уже были с собой веревки, и я думаю, что некоторые из них были уже завязаны, я имею в виду, узлы были готовы.

По описанию Рейдера, семья пошла на уступки, потому что он использовал уловку, которую он нечленораздельно произносил как «ловка». «Я просто сказал им, что собираюсь в Калифорнию; мне нужны деньги, и мне нужна… мне нужна машина. И я собирался – о, я использовал это на нескольких людях, я сказал, что мне нужна еда».

Он привязал ноги Джо к кровати, чтобы тот не сбежал. Рейдер надел перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, но маску надевать не стал. Они видели его лицо. Поэтому не было никаких сомнений в том, что произойдет дальше. «Они были сломлены».

Рейдер пошел к своему комплекту для убийств в гостиную за пластиковыми пакетами и вернулся в спальню.

– Они словно с цепи сорвались, когда поняли, что я иду за мешками. Я опустил Джо на землю, надел ему на голову мешок. Подумал, что нужно чем-то его закрепить вокруг шеи. А он в это время яростно пытался прогрызть в нем дыру или сделать что-то в этом роде. – Крики семьи выбили его из колеи. – Неприятно было, – вспоминал он.

Он душил Джули до тех пор, пока она не потеряла сознание, а затем переключил свое внимание на Джоуи – надел ему на голову мешок. Джули пришла в себя и закричала на меня: «Ты убил моего мальчика, ты убил моего мальчика». И она просто сходила с ума.

Тогда-то я и задушил ее во второй раз».

Затем Рейдер подошел к девочке, которая кричала «мама» и плакала. Он задушил ее, но она тоже пришла в себя.

– Знаете, я душил собак и кошек, но никогда раньше не душил человека… удушение – это непростой способ убийства. Понимаете ли, они не падают в одну минуту, как в кино… – Я полагал, что, как только ты задушишь человека, с ним будет покончено. Но, если кислород продолжает поступать в дыхательные пути, ты снова придешь в себя… Ты знаешь, что тебя душат, это твоя пытка.

В какой-то момент, по его словам, Джо все еще двигался, «поэтому я прикончил его из милосердия».

Рейдер сказал, что затем он унес «маленького Джозефа» в его спальню и подложил футболку под пластиковый пакет, чтобы мальчик не мог ее прогрызть. «Я поставил стул, чтобы наблюдать… Я думаю, что положил его на кровать, и мне кажется, что он перекатился на бок и задохнулся», – первой мыслью Рейдера после того, как он увидел, как Джоуи борется и умирает, было: «Ну и дела… У меня всегда было сексуальное желание к молодым женщинам, поэтому я считал, что Джозефина будет моей главной целью». Вернувшись в хозяйскую спальню, он увидел, что она «очнулась».

Тогда-то он и решился выйти на «бис».

«Я спустил ее в подвал, стянул с нее белье, еще немного связал, нашел канализационную трубу». Прежде чем подвесить девочку, Рейдер спросил Джози, есть ли у ее папы фотоаппарат, потому что он хотел сделать снимок. Она сказала, что нет.

«Выход на бис» закончился, объяснил Рейдер, когда он накинул веревку ей на голову и начал мастурбировать. Он оставил ее висеть так, что стопы едва касались пола.

Недостаточно было просто убить Отеро. Он сказал полицейским, что мечтал поработить их и в загробной жизни. В своих трудах он называл это ИПЖ, сокращенно от «Идеи Посмертной Жертвы».

Джозеф Отеро будет его телохранителем.

Джули Отеро будет купать его и прислуживать в спальне.

Джоуи будет слугой и секс-игрушкой.

Джози будет его «юной невестой». Он научит ее сексу, бондажу и садомазохизму.

Томас, нуждаясь в передышке, спросил Рейдера, не голоден ли тот.

Да, он хотел легкий ужин-салат. Он дал Лундину точные указания о том, какие овощи включить, какие исключить и какую заправку для салата он хочет.

– И принеси кофе позже, – распорядился Рейдер.

«Наглый мерзавец», – подумал Лундин. Но Лундин выполнил его приказ. Они хотели, чтобы он продолжал говорить.

Следующим был Снайдер. Он расспрашивал Рейдера о Кэтрин и Кевине Брайтах.

Чтобы подготовиться к этому делу, сказал Рейдер, он сжимал резиновые мячики, чтобы укрепить руки. Детективы нашли такой шар с девизом «Жизнь хороша» на прикроватном столике Рейдера, рядом со значком служителя церкви.

Должно быть, отвращение Снайдера отразилось на его лице.

– Мне очень жаль, – сказал Рейдер. – Я знаю, что это живой человек. Но я чудовище.

Рельф расспрашивал Рейдера о Нэнси Фокс.

В загробной жизни, о которой он мечтал, она будет его главной любовницей.

Чтобы проиллюстрировать свой рассказ о ее убийстве, Рейдер нарисовал схему ее квартиры, детальную и точную.

Когда Рейдер учился в начальной школе Ривервью, одним из любимых его предметов было рисование. Став BTK, он любил воплощать на бумаге свои идеи пыточных камер. Одна из них представляла собой герметичный контейнер с подогревом, частично заполненный водой. Он будет контролировать жар, заставляя женщину внутри потеть и мочиться день за днем. Она будет медленно тонуть в собственной жидкости.

Рейдер не умолкал почти до десяти часов вечера, и то только потому, что копы хотели дать ему отдохнуть.

Он хотел продолжать говорить. Это было почти комично, подумал Рельф.

Но не так комично, как то, что случилось на следующий день.

Глава 48

«BTK арестован»

26 февраля 2005 года

Шеф Уильямс, Ландвер и большинство членов опергруппы провели почти всю свою жизнь в Уичито. Они знали достоинства Уичито – это отличное место для воспитания детей, сообщество, где соседи относятся друг к другу как к семье, где живут самые выдающиеся инженеры и располагаются самые передовые авиастроительные центры на планете. Но этих добродетелей казалось всегда недостаточно для того, чтобы утолить болезненную неуверенность местных жителей в своем городе. Новоприбывших часто сбивало с толку то остервенение, с которым здешние ругали свой собственный город. Жителям Уичито нравились десятиминутные поездки на работу, отсутствие пробок и великолепные закаты, но многие открыто жаловались на то, что здесь «нечего делать», нет пляжа, нет гор и (предположительно) нет достижений, которыми можно гордиться. Мир любил «Волшебника страны Оз», но многие местные жители вздрагивали при упоминании Дороти и Тото; они думали, что жителей Канзаса после фильма будут принимать за деревенщину.

Копы учли это, когда готовились объявить на всю страну о своей победе над самой продолжительной диктатурой страха за всю историю США. Они также знали, что стратегия и тактика, разработанные Ландвером и ФБР, послужат образцом изощренной полицейской работы, которая будет изучаться в Куантико и в других местах в течение многих лет. Теперь городу было чем гордиться.

Объявление будет транслироваться по всему миру, и Уичито, в лице своей полиции, высоко поднимется на мировой арене. Если бы полицейские сообщили об аресте в краткой, лаконичной форме, как первоначально и планировалось, это спасло бы город от последующей за этим публичной критики.

Но в день ареста Рейдера Уильямс решил, что двумя словами тут не обойтись. Уильямс ценил великодушие. Он решил, что должен поблагодарить нескольких человек, и хотел, чтобы они присутствовали на его речи. КБР, подразделение Генеральной прокуратуры штата, предоставило ему персонал и ресурсы на одиннадцать месяцев. ФБР десятилетиями участвовало в расследовании этого дела. Конгрессмен Тодд Тиарт выделил 1 миллион долларов из федерального бюджета как раз в тот момент, когда руководители департамента отчаянно нуждались в средствах на оплату сверхурочных, анализы ДНК и другие расходы.

Были и другие соображения: Ландвер хотел следовать протоколу и заставить шерифа Гэри Стида объявить о закрытии дел касательно убийств Хедж и Дэвис, потому что это его ведомство занималось этими случаями. Окружному прокурору Ноле Фулстон нужно было выдвинуть предварительное обвинение и детали дальнейшего уголовного преследования. Мэр хотел отметить окончание долгих испытаний для всего города.

Уильямс решил дать им всем возможность высказаться.

Но, как только в дело вмешались политики, полицейское управление вступило с некоторыми из них в безобразный спор.

Полицейские намеревались позвонить родственникам жертв этой ночью и сообщить им, что BTK наконец-то арестован и что они приглашены на пресс-конференцию на следующее утро. Когда Джонсон рассказала об этом местным политикам, некоторые из них выступили решительно против. Они сказали, что семьям ничего не следует говорить, потому что они могут проболтаться средствам массовой информации – и таким образом окажутся в центре внимания.

Когда слух об этом распространился среди полицейских, некоторые из них пришли в ярость: их нервы были напряжены от одиннадцати месяцев семидесятичасовой рабочей недели и ежедневного стресса по поводу того, подкинет ли им BTK очередной труп для продолжения расследования. Некоторые из членов оперативной группы были тесно связаны с семьями, которые десятилетиями жили со своим горем. Детективы обзванивали семьи, одну за другой, и сообщали им, что намечается завтра утром.

Через несколько часов после ареста Рейдера (хотя полиция все еще не сделала никаких заявлений) репортеры Eagle уже знали его имя и род занятий, знали, что ему предъявят обвинение как BTK, что копы вывезли из его дома грузовик с уликами, что они обыскали здание мэрии Парк-Сити, библиотеку Парк-Сити и его церковь. Опрашивая соседей, обыскивая общественные места и изучая интернет, газетчики начали собирать по кусочкам портрет Рейдера и его семьи и разыскивать его фотографии. На каждой фотографии Рейдер выглядел по-разному – он был человеком-хамелеоном. В тот же день редактор Шерри Чизенхолл с удивлением обнаружила электронное письмо, в котором утверждалось, что оно содержит фотографию водительского удостоверения и записку с описанием «монстра». Проследив цепочку адресов электронной почты, она увидела, что отправитель работал на город Уичито. Желая убедиться, что это действительно Рейдер (парень на этой фотографии напоминал бородатого актера Джона Клиза из шоу «Монти Пайтон», а на профиле с городского портала Парк-Сити Рейдер был похож на улыбающегося Джейсона Александера из «Сайнфелда»), она связалась с Ландвером. Чтобы подтвердить, что фотография принадлежала Рейдеру, он сказал, что ему нужно будет увидеть как фотографию, так и переписку по почте. Только у ограниченного круга лиц мог быть к доступ к подобному материалу. Чизенхолл переслала ему письмо. Это действительно была фотография подозреваемого, сказал Ландвер. Первым отправителем был детектив из Бюро имущественных преступлений.

Ландвер был недоволен утечкой. Он сказал Чизенхолл, что к тому моменту этот парень стал бывшим детективом, и в конце концов после разговора по душам он принес свои извинения.

Памятуя об аресте Валадеза, Чизенхолл снова решила проявить осторожность: в субботу, 26 февраля, на первой полосе The Eagle сообщалось, что в Парк-Сити был произведен арест и что на это утро запланирована пресс-конференция по делу BTK. В заметке не было ни имени Рейдера, ни его фотографии, ни каких-либо подробностей его жизни.

Зал городского совета быстро заполнился. Несмотря на благую весть, которая должна была вот-вот прозвучать, некоторые из измученных детективов пришли в мрачном и настороженном настроении.

То, что они увидели, было комедией.

Местные, национальные и международные репортеры заняли лучшие места. CNN и MSNBC передавали пресс-конференцию в прямом эфире. Едва мэр Уичито Карлос Майанс вышел в 10 утра, на него обрушились вопросы из заполнившей мэрию толпы и надежды избирателей, что намечается звездный час Уичито.

Майанс говорил около двух минут, большинство его комментариев звучало банально: «Это был очень долгий путь… Это, конечно, был вызов… За нами наблюдала страна… Сегодня я являюсь гордым мэром города Уичито…» Следующим выступил шеф Уильямс, который кратко представил своих многочисленных коллег-ораторов. Затем Уильямс произнес шесть слов, которые вызвали бурную овацию: «Суть в том, что BTK арестован!» Но Уильямс не сказал того, что все так ждали: имени подозреваемого.

Он уступил трибуну окружному прокурору Ноле Фулстон. На этом моменте о краткости можно было забыть. Фулстон, демократ в преимущественно республиканском округе, переизбиралась, часто с большим отрывом, на всех выборах начиная с 1988 года. Ее недоброжелатели давно признали, что она была опытным адвокатом в зале суда, но они также говорили, что ее мастерство соответствовало ее самолюбию и любви к публичности.

Для телевизионной аудитории минута может показаться вечностью, поэтому большинство телевизионных «интервью» – это звуковые фрагменты длиной всего лишь около восьми-десяти секунд. Фулстон же говорила ошеломляющие девять минут и сорок четыре секунды. Она поблагодарила всех политиков, стоящих за ее спиной, хотя Майанс и Уильямс уже сделали это. Потом она заговорила не о BTK, а о своем ведомстве.

«За последний год, прошедший с момента появления личности, серийного убийцы Джона Доу, я назначила и поддерживаю уверенный и чрезвычайно квалифицированный прокурорский персонал для работы с правоохранительными органами двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю».

Она представила Паркера, напомнив собравшимся о своей работе над делом Карра, и О’Коннора, сказав, что он был выбран за его «боевой ирландский дух». Дальше – больше. Она подтвердила то, что Лавиана написал несколько месяцев назад: BTK не грозит казнь – он совершал все свои убийства в те годы, когда в Канзасе не было смертной казни. И она отметила, что информационные ограничения будут продолжаться; судебные ходатайства будут подаваться в запечатанном виде. К тому времени, как она закончила, прошло уже больше получаса с начала пресс-конференции, а местная и национальная аудитория так и не приблизилась к тому, чтобы услышать, кто такой BTK и почему он совершал свои преступления.

Затем встал генеральный прокурор Канзаса Фил Клайн, поблагодарил мэра и похвалил представленных сотрудников правоохранительных органов. Он пообещал аудитории, что скоро «встретится со злом лицом к лицу», но добавил в свою речь еще больше банальностей: «Канзас может гордиться своим упорством, преданностью истине и справедливости. В этот день в Уичито звучит голос справедливости».

Отис, сидевший рядом с семьей Вегерле, взглянул на их лица и подумал, не скучают ли они так же, как и он. До сих пор они видели немало самодовольства, в основном от людей, которые почти не принимали участия в охоте на BTK.

Ларри Уэлч, директор КБР, милостиво проговорил меньше минуты, затем еще девяносто секунд ушли на речь Кевина Стаффорда из ФБР.

Тиарт встал с двухминутным выступлением и внес свою лепту в процесс: «Религиозная община в Уичито собралась вместе и не только молилась, чтобы открылось то, что было скрыто, нет, они также молились за семьи жертв, и я знаю, что многие из них присутствуют здесь сегодня».

Затем шериф Гэри Стид выступил с новостями по делу: в процессе ареста BTK были раскрыты убийства Хедж и Дэвис, таким образом, общее число жертв BTK увеличилось до десяти.

И вот, наконец, через тридцать девять минут после начала пресс-конференции Ландверу разрешили подойти к микрофону.

CNN прервала вещание почти двадцать минут назад, когда ошеломленный обилием воды ведущий телеканала в Атланте попросил корреспондента из Уичито вернуться в эфир, когда (и если) будет что сказать». CNN вернула пресс-конференцию обратно на национальное телевидение, когда заговорил Ландвер.

Он старался не показывать этого, но кипел от бешенства, потому что семьям жертв почти не давали слово и многих людей, которые абсолютно никак не участвовали в расследовании, громко благодарили по имени, а то и по несколько раз подряд.

Он не собирался никого благодарить, но теперь почувствовал себя обязанным сделать это: «Я хочу поблагодарить семьи жертв, которые оказали нам доверие и свою поддержку, – начал Ландвер. – Я хочу поблагодарить семьи ребят нашей команды, которые также поддерживали нас».

Затем, оглядев собравшихся (и пошутив, каким близоруким стал в последнее время), Ландвер начал поименно благодарить каждого полицейского и гражданского, кто работал в этой группе или помогал ей каким-то ощутимым образом. Он сумел назвать сорок два имени, причем некоторые – дважды.

– Видите? – сказал он. – Я начинаю сбиваться. Я хочу поблагодарить всех их и их семьи, которые многим пожертвовали ради нашей опергруппы.

Он перевел дыхание.

Затем Ландвер произнес то, что Отис принял за тонкий выговор политикам, стоявшим за его спиной.

– Думаю, хватит ходить вокруг да около, – сказал Ландвер. – Давайте сделаем это. И сделаем правильно.

Он взглянул на лист бумаги.

– Вчера, вскоре после полудня, в Парк-Сити, штат Канзас, агенты КБР, агенты ФБР и сотрудники департамента полиции Уичито арестовали Денниса Рейдера, белого мужчину пятидесяти девяти лет, предъявив ему обвинения в убийстве Джозефа Отеро, Джулии Отеро, Джозефины Отеро…

В эту секунду Ландвер слегка запнулся. Впрочем, он быстро оправился и продолжил: «Джозефа Отеро-младшего, Кэтрин Брайт, Ширли Виан Релфорд, Нэнси Фокс и Вики Вегерле, – сказал Ландвер. – Его арестовали за эти убийства первой степени. В настоящее время место его содержания не раскрывается. На следующей неделе мы обратимся в окружную прокуратуру, чтобы узнать, будут ли предъявлены обвинения этому человеку. Я очень благодарен вам за вашу поддержку».

Все было кончено.

Тридцать один год плюс один час и тысячу напыщенных слов спустя весь Уичито наконец знал имя BTK.

Одна из местных телекомпаний предложила полицейскому из Парк-Сити пятьсот долларов за то, чтобы он сходил домой к Рейдеру и вернулся с вещью, на которой было бы написано «Деннис Рейдер». Офицер отказался.

Индепенденс-стрит заполнили туристы, некоторые из них – из близлежащего Колизея, где проходил турнир по борьбе среди старшеклассников штата. Когда одна девушка из команды школьных болельщиц подняла камеру сотового телефона, собираясь сделать снимок не того дома, шеф полиции Болл услужливо указал ей нужное здание.

Кто-то решил унести почтовый ящик Рейдера, на котором было написано его имя. Когда зрители запротестовали, вор бросил ящик и убежал.

Полицейские Парк-Сити направляли движение на дорогах, а также на тротуарах, чтобы избежать пробок. Соседи с видом на дом Рейдера на скорую руку наладили неплохой бизнес, продавая воду в бутылках, сигареты поштучно – и хорошие места для съемки видео.

Детективы продолжали допрашивать словоохотливого Рейдера на следующий день после ареста.

Рельф и Чак Притчетт из ФБР показали Рейдеру фотографию Нэнси Фокс, лежащей на кровати полуголой и связанной. Рассказывая о рисунке, Рейдер вдруг извинился: у него была эрекция. Рельф убрал рисунок со стола.

Эти два дня Рейдер говорил в течение тридцати двух часов. Он рассказал Отису, что три недели преследовал Вики Вегерле. Он сказал, что образ телефонного мастера, с помощью которого он проник в ее дом, открыл для него множество других дверей. Он хвастался, что, останови его патрульный за нарушение Правил дорожного движения, когда он был за рулем машины Вики, он бы застрелил его.

Жертв должно было быть гораздо больше, сказал Рейдер детективам. Но ему мешали семья и работа.

Он планировал убить одиннадцатую жертву и повесить ее 22 октября 2004 года. Но когда он увидел рабочих, строящих бордюры в ее районе, то отступил. «Как, черт возьми, поступать в таких случаях? – спросил Рейдер. – Просто составляешь запасной план и ждешь другого дня. Я собирался попробовать это весной или осенью».

Убив ее, он планировал отойти от убийств с последним сообщением – «финальным занавесом».

Когда оперативная группа арестовала Рейдера, он собирался сделать то, что называл «падение Виан» – куклу в миниатюрном гробу, с проводами, которая напоминала бы бомбу. Он работал над этим в своем офисе в мэрии в ночь перед арестом, сказав жене, что задержится допоздна. Он объяснил детективам: «Я мог приврать немного, возвращаясь домой попозже из-за BTK. Это бунт». Он сказал, что испытывает влечение к куклам. Он бы фотографировал их туфельки, связывал бы их, повесил бы одну и использовал бы зеркало, чтобы рассмотреть ее под разными углами.

Двадцать с лишним репортеров, фотографов и редакторов The Eagle, пришедших в субботу работать над статьей, начали распутывать паутину лжи, которую Рейдер сплел из своей жизни.

Он был президентом церковной конгрегации, зарегистрированным избирателем-республиканцем, вожатым бойскаутов с приличным послужным списком, хорошим соседом. Он вырастил двух детей, которые были хорошими учениками и хорошими гражданами; его сын только что окончил школу подводников военно-морского флота. Многие из членов церкви и бойскаутов очень тепло отзывались о Рейдере. The Eagle процитировала Рэя Рейсса, друга Рейдера со времен учебы в средней школе Хайтс: «Банально говорить, что он славный парень. Тем не менее… он правда славный». Однако репортеры также узнали, что у его жизни была и другая сторона, где он надевал униформу сотрудника по соблюдению правопорядка и специально вел себя с людьми очень жестко. The Eagle процитировала бывшего сотрудника службы безопасности, где Рейдер работал с 1974 по 1988 год. Именно в этот период Рейдер совершил большую часть убийств. «Не думаю, что этот джентльмен был кому-то симпатичен», – сказал Майк Таварес.

Он описал Рейдера как туповатого, высокомерного и грубого типа.

Хьюстон, капитан шерифа, заметил, что, пока Рейдер описывал, как отнес тело Ди Дэвис на мостик, возбуждение в его голосе и темп речи росли.

В хранилище Рейдера следователи нашли дневник, в котором Рейдер описывал, как Ди умоляла его о пощаде: «Пожалуйста, сэр, у меня есть дети».

Следователи обнаружили фотографии за авторством Рейдера, изображающие его связанным в подвале родительского дома. На нем было белье Ди.

Через два дня после ареста Рейдера у Бонни Бинг зазвонил сотовый. Это был Ландвер, жизнерадостно сообщающий редактору модного раздела The Eagle, что ей больше не нужно бояться BTK. На самом деле, сказал он, письмо, которое Синди Карнахан получила в сентябре, было вовсе не от BTK. Рейдер на вопрос Рельфа заметил, что никогда бы не рискнул преследовать журналиста. Когда Рельф показал ему копию письма, Рейдер сказал, что это не его рук дело.

Ландвер и Рельф теперь были уверены, что ее написал человек из известной местной семьи; у него были проблемы с психикой, но он был безвреден.

Бинг вздохнула с облегчением.

– Так и зачем тогда ты мне звонишь? – поддразнила она Ландвера. – Послушай, приятель, мы больше не будем гулять парочкой.

Ландвер рассмеялся. Звучал он уверенно и счастливо.

Он сказал, что сегодня утром играл в гольф.

Многие жители Парк-Сити, после того как их имена появились в газете с одной-двумя цитатами о Рейдере, получили десятки срочных звонков от новостных организаций с просьбой о большем. В The Eagle Л. Келли велела репортерам на местах звонить только на ее мобильный телефон; ее рабочий телефон был завален звонками от редакторов новостей и продюсеров по всей стране и за рубежом, желающих взять интервью. Хотя в прошлом репортеры с удовольствием давали интервью по этому делу, теперь их главной задачей было освещение этой истории для местных читателей.

Она и ее босс, Тим Роджерс, следили за местным и национальным телевизионным освещением истории BTK. Роджерс побежал через комнату новостей, когда увидел, что по кабельному каналу новостей сообщают, что это дочь Рейдера сдала его: «У нас есть что-нибудь об этом?»

– Проверяю, – скептически отозвалась Келли, набирая номер. Она позвонила самому большому сплетнику города по этому делу, отправившему в газеты и оперативной группе сотни электронных писем за последний год. («Мы не можем контролировать всех, кто нам пишет», – скажет позже Отис.) Келли рассказала Роберту Битти о том, что только что видела по телевизору.

Слышал ли он что-нибудь подобное?

– О, это я им сказал, – сказал он удивленно.

– Боб, ты знаешь это наверняка или только слышал? – спросила Келли.

– Я просто передаю все, что слышу. – Адвокат сказал, что не думал, что от слухов станут требовать достоверности.

Затем Келли позвонила связному по кабельной сети; нет, сказала женщина, они не проверили эту информацию, прежде чем выпустить в эфир. Они просто предположили, что у Битти есть свои источники.

Телекомпания отмахнулась от этой истории.

Репортер The Eagle Сюзанна Перес Тобиас сидела в гостиной в окружении людей, которые любили Вики Вегерле и скучали по ней.

Муж Вики, взрослые дети и другие люди собрались, чтобы поговорить о старых фотографиях, но ждали, когда Билл закончит говорить по телефону на кухне. Тобиас работала над одним из десяти биографических очерков, которыми The Eagle собирался почтить память погибших.

В предстоящей воскресной газете жертвы перестанут быть для читателей просто именем, фотографией и датой смерти.

– Мне очень жаль, Сюзанна, – сказал Билл Вегерле. – Мы не сможем сделать это сегодня.

Билл объяснил, что ему позвонили из окружной прокуратуры и сказали, что разговор с Сюзанной может поставить дело под угрозу. Он не хотел, чтобы его действия привели к освобождению убийцы Вики. Тобиас не понимала, как разговор о Вики как о человеке – любимой жене и хорошей матери – может повлиять на процесс, но Билл был явно потрясен. Он попросил Тобиас перезвонить в офис окружного прокурора, чтобы уточнить, что ему сказали, но шел уже седьмой час вечера, и никто не ответил. Все были разочарованы, но интервью закончилось, даже не начавшись.

То же касалось других семей, к которым обратились журналисты. Келли кипела от злости. Рейдер признался, репортеры пытались изобразить жертв как реальных людей, и теперь успех судебного процесса лег тяжелым бременем на плечи их семей. Когда Келли получила электронное письмо из офиса окружного прокурора, в котором утверждалось, что семьи жертв BTK просят больше не связываться с журналистами (список включал в себя Вегерле и других людей, которые отменили намеченные интервью после одного телефонного звонка), она написала об этом статью.

Она процитировала пресс-секретаря окружного прокурора Джорджию Коул: членам семьи никто не говорил отказывать с журналистами. «Мы просто предупредили их о последствиях того, что может произойти, если они это сделают».

Через три дня после ареста Рейдера Лавиана нашел адрес некоего Джорджа Мартина, который, как слышал Лавиана, мог знать Рейдера еще подростком. Он назвал имя Мартина Венцлю, и тот вместе с фотографом Джейми Оппенгеймер поехал в Парк-Сити. Мартин полчаса говорил о том, как хорошо Рейдер относится к парням из скаутов. Венцль подумал об узлах, упомянутых в письме Отеро 1974 года.

– В детстве я был в бойскаутах минут пять, – сказал он Мартину. – И все это время они говорили только о том, что мне нужно научиться завязывать узлы. Был ли Рейдер хорош в завязывании узлов и обучении этому искусству?

– О да, – сказал Мартин. – Он был одним из лучших учителей по узлам из тех, что у нас были. Двойной узел, морской узел, двойной нахлест, беседочный узел, скользящий узел для привязывания палаток – он знал их все. И держу пари, сам он научился завязывать узлы еще мальчишкой, в бойскаутах.

Это была сенсация – один из самых известных серийных убийц Америки связывал и душил своих жертв узлами, выученными в бытность в бойскаутах. Венцль расспросил Мартина обо всем, что тот мог рассказать о Рейдере и узлах.

У Оппенгеймер зазвонил сотовый. Она прервала Венцля, сказав, что им только что поручили заехать к родственникам Рейдера и его матери.

– Как будто кто-то откроет нам дверь, – сказал Венцль.

Он проигнорировал указания и расспросил Мартина о том, кто еще в рядах бойскаутов Парк-Сити мог знать об умении Рейдера обращаться с узлами. В течение следующего получаса редакторы несколько раз звонили Оппенгеймер, но Венцль, записывая новые имена бойскаутов, отмахивался от звонков.

К тому времени, как он закончил с Мартином, редакторы были в бешенстве. Венцль и Оппенгеймер все-таки поехали к родственникам Рейдера и подошли к их двери, когда Венцль выругался по поводу задания: «Никто не откроет дверь». Оппенгеймер повернулась к нему:

– Почему бы тебе не заткнуться и не заняться своей работой?

– Потому что у меня уже есть отличная история об узлах, а вся эта история с родственниками – напрасная трата времени, – сказал он.

Никто не открыл дверь.

Венцль хотел прекратить это и отправиться на поиски других бойскаутских лидеров, но Оппенгеймер поехала к матери Рейдера.

Несколько минут спустя они подошли к двери, а Венцль все еще огрызался на Оппенгеймер. «Будь я родственником Рейдера, я бы послал нас ко всем чертям, – сказал он. – Они не будут говорить».

Венцль постучал в дверь.

Дверь открылась, и на них уставился крупный мужчина с голубыми глазами и густыми усами.

– Чего надо?

– Поговорить с членами семьи Денниса Рейдера, – сказал Венцль.

Мужчина вышел, закрыл за собой дверь и сложил мускулистые руки поверх синего джинсового комбинезона.

– Я его брат, – сказал мужчина. – Что вы хотите знать?

Венцль посмотрел на Оппенгеймер. Та подавила улыбку.

Он сказал, что его зовут Джефф Рейдер. Ему было пятьдесят лет, он был водопроводчиком. Он никогда не обращал особого внимания на убийства BTK, и Деннис никогда не говорил о них. Впервые он понял, что что-то не так, днем 25 февраля, когда его допрашивали агент ФБР и два детектива из Уичито.

Когда один из них выпалил, что его брат – BTK, Джефф рассмеялся.

– Я сказал: «Это невозможно. Вы взяли не того парня». Но они только покачали головами. И один из них сказал: «Мы уверены».

Джефф сказал, что Венцль не может навестить их семидесятидевятилетнюю мать. «Это слишком тяжело для моей матери, – сказал он. – И собак потом не заткнешь. Но я уделю вам минуту».

Его мать была очень слаба, сказал он: «Время от времени она падает. Врачи считают, что у нее может быть водянка».

Семья никогда не видела никаких признаков того, что его брат окажется убийцей, сказал он. «Мама до сих пор не может в это поверить. Она до сих пор упорно все отрицает. И я тоже. Но, может быть, в моем случае, я все ближе к принятию этого факта. Я не думаю, что мой брат – BTK. Но если это так – если это правда, – то будь что будет».

Жестокие люди хулиганили по телефону, чтобы изводить его мать, сказал он. «Там очень много больных. Из тех, кто хочет пнуть лежачего».

По его словам, телепередачи искажали факты и распространяли домыслы о семье. Например, никто в семье не сдавал Денниса. Четверо братьев Рейдер выросли с любящей матерью и жестким, но порядочным отцом, сказал Джефф.

Их отец, Уильям Рейдер, служил в морской пехоте и был богобоязненным человеком, строгим, но не безрассудным.

– Все четверо мальчиков стали бойскаутами, – сказал Джефф. – Мы были нормальной семьей. Все мы любили бывать на свежем воздухе, ходить в походы. Любили охотиться и ловить рыбу. В семье не было никаких неприятностей, никакого насилия, сказал он.

Агент ФБР спросил, подвергался ли он или кто-либо из мальчиков сексуальному насилию со стороны их отца.

– Я сказал им «нет». И это правда.

Поскольку у них было девять лет разницы в возрасте, он не проводил много времени со своим старшим братом, сказал он. И Деннис не хотел, чтобы он был рядом, когда они были моложе. «Но это было обычным делом, потому что старший брат никогда не хочет, чтобы младший брат болтался рядом, – сказал Джефф. Его брат был хорошим парнем. В отличие от меня, – продолжил Джефф. – Я был хулиганом. Но Деннис – нет».

Став взрослыми, братья собирались вместе с матерью на День благодарения, на Рождество. Им было приятно в компании друг друга. По словам Джеффа, Деннис и его жена Паула часто приходили, чтобы присматривать за матерью. Его брат нередко брал на себя инициативу, отвозя мать к врачу, когда это было необходимо.

Семья никогда понятия не имела о BTK, повторил он. Джефф сказал, что родители пытались воспитать религиозными, чтобы они понимали разницу между правильным и неправильным.

В тот же день полицейские перестали разговаривать с Деннисом Рейдером.

Из него выжали все, что можно. Ему это нравилось, нравилось разговаривать с «Кеном», нравилось «помогать» полиции, нравилось «работать над делами».

Полицейские, обрадовавшись, что с ним покончено, передали его шерифу Стиду. Первым местом пребывания Рейдера в тюрьме округа Седжвик была маленькая камера в клинике. В тюрьме, крупнейшей в штате, раньше содержались высокопоставленные заключенные, в том числе Терри Николс, один из обвиняемых по делу о взрыве в Оклахома-Сити.

Тюремщики обычно не помещали заключенных в изолятор, но в случае с Рейдером сотрудникам пришлось напрячься.

Они должны были отыскать место, где он может быть в безопасности.

Тюремщики поручили Рейдеру отметить в анкете свое эмоциональное состояние, в том числе указать, испытывает ли он стыд или смущение.

«Да, испытываю, – написал он. – Потому что меня поймали».

Глава 49

Десять раз виновен

27 июня 2005 года

Пока полицейские и прокуроры готовились к июньскому слушанию дела Рейдера, последний получал горы писем с предложениями руки и сердца и денежные переводы от женщин со все концов страны. Их привлекала его репутация «плохого парня», подобная той, что была у Теда Банди и Джона Уэйна Гейси. Оба серийных убийцы уже в тюрьме нашли себе жен через переписку. Поклонники в письмах просили у него автографы или интервью, а ученые и лжеученые присылали вопросы касательно его психологии. Рейдер с энтузиазмом отвечал на приходящие письма. Люди пытались продать в интернете памятные вещи, связанные с BTK и Рейдером: нормативные документы с его подписью, письма из тюрьмы, копии The Eagle с заголовком «BTK арестован». Он сказал тюремщикам, что его ножные кандалы будут стоить тысячу долларов на рынке сувениров.

Аналитик по нефти и газу из Топеки Крис Касарона писала Рейдеру длинные письма. Ей было тридцать восемь лет, она была замужем, часто навещала его в тюрьме и писала ему почти каждый день. Оба они настаивали на том, что в этом нет ничего, кроме желания христианской женщины обратиться к другому верующему.

Рейдер написал трем ведущим KAKE-TV. Он вырезал фотографии Сьюзен Питерс и Джеффа Херндона из рекламы в The Eagle, поставил автограф и отправил им по почте с веселой запиской; он послал Питерсу цветную фотографию своего цветника в Парк-Сити. Он нарисовал мультяшную лягушку с крыльями на конверте письма к Ларри Хаттебергу. Он отметил, что не может говорить о судебном деле, но что ему нравится работа Хаттеберга, особенно его шоу под названием «Люди Хаттеберга». Возможно, Хаттеберг мог бы осветить в своих выпусках положительные стороны его жизни и работы.

– Подумайте об этом, – писал Рейдер, – и я тоже буду держать дверь открытой. И если это не сработает… ну что ж, кто-нибудь может написать историю в духе… «работник службы контроля над животными соблюдает правила и помогает обществу блюсти дом и сад в порядке». Неплохо для начала.

Хаттеберг ответил вежливо, но сухо: «Вы упомянули в своем письме о возможности сделать историю с человеческим оттенком о вашей жизни в качестве сотрудника по соблюдению требований в Парк-Сити. Если я правильно понимаю ваши мысли (возможно, вам придется немного помочь мне в этом месте)… хочу внести ясность, я журналист, и если я описываю вас с одной стороны… мне нужно будет описать и другую сторону вашей жизни…»

Хаттеберг подумал, что они хорошо справились с освещением истории BTK, хотя признавал, что путаница, в которую KAKE попал с полицейскими из-за коробки с хлопьями на Сенека-стрит, вызвала ненужное смятение. Сейчас он надеялся, что сможет взять интервью у Рейдера. Для начала.

Сьюзен Питерс написала две статьи: первой за все время взяла интервью у сына Ширли Виан Стива Релфорда, который, будучи маленьким мальчиком, впустил BTK в дом. Она же раньше всех взяла интервью у Кевина Брайта, к возмущению Ландвера. За последние несколько месяцев Питерс несколько раз звонила в отдел расследования убийств, слезно умоляя дать ей информацию об этом деле. Незадолго до ареста Рейдера она позвонила Ландверу и сообщила, что Кевин в городе. Сотрудники KAKE показали Брайту несколько фотографий людей, которых они считали потенциальными подозреваемыми в деле BTK, и он выбрал одного. Не хочет ли Ландвер поговорить с Брайтом?

– Конечно, – сказал Ландвер.

Он был в ярости, но не сказал об этом Питерс. Ландвер устал от этой любительской слежки. Перед встречей с Брайтом Ландвер приказал команде KAKE держаться от них подальше.

После обмена любезностями Ландвер вытащил из кармана рубашки фотографию и положил ее перед Брайтом.

Это была фотография того самого человека, которого Брайт принял за BTK. Копы давно исключили его после ДНК-анализа. Заметив недоумение на лице Брайта, Ландвер заговорил резким тоном:

– Как ты думаешь, откуда я знал, какую фотографию ты собираешься мне показать? – спросил Ландвер. – Ты думаешь, я экстрасенс, тупой сукин сын?

От потрясения Брайт не смог проронить ни слова.

Заговорил детектив:

– Кенни, ты говоришь не с подозреваемым.

После ареста Рейдер общался со своей семьей в основном через Майкла Кларка, служителя Лютеранской церкви Христа, который навещал Рейдера примерно раз в неделю, иногда передавая сообщения. Однажды в понедельник он пришел в тюрьму в сопровождении одного из братьев Рейдера, Полом, который по такому случаю получил срочный отпуск от службы в Ираке.

Время от времени друзья Рейдера связывались с The Eagle, чтобы защитить его. В полицию продолжали поступать звонки от людей, которые предлагали других подозреваемых и были уверены, что обвинение предъявили не тому человеку.

27 июня Рейдер надел кремовый спортивный пиджак для своего выступления. The Eagle и другие новостные агентства сообщили из внутренних источников, что Рейдер сознался, но никто, кроме его адвокатов, не знал, признает ли он себя виновным. Все надеялись услышать от него объяснение.

Около здания суда возник обычный палаточный городок из грузовиков со спутниками, десятков журналистов и телеоператоров. Дело Рейдера освещалось на всю страну, и он жаждал внимания.

Отис и другие детективы встретились с семьями жертв в квартале от здания суда. Полицейские расположились вокруг родственников и повели их к зданию суда, мимо репортеров. Семьи шли торжественно, как на похороны, глядя на раскаленную мостовую; некоторые держались за руки.

Люди с блокнотами и фотоаппаратами вели себя сдержанно; никто не спрашивал о «чувствах» или «причинах закрытости».

Интернет значительно увеличил количество внимания к делу BTK.

Несмотря на то что слушание велось в прямом эфире по телевидению, сотни тысяч людей по всему миру следили за ходом слушаний через постоянно обновляющиеся новостные сводки The Eagle.

Рейдер сразу же признал себя виновным по всем десяти пунктам обвинения в убийстве. Но судья Грегори Уоллер не собирался останавливаться на этом.

Уоллер: Что касается пункта первого, пожалуйста, расскажите мне своими словами, что такого вы сделали 15 января 1974 года здесь, в округе Седжвик, штат Канзас, что заставляет вас поверить, что вы виновны в убийстве первой степени?

Рейдер: Ну, 15 января 1974 года я злонамеренно…

Уоллер перебил его. Он не хотел, чтобы Рейдер просто повторял обвинения против себя.

Уоллер: Мистер Рейдер, мне нужно узнать больше информации. Не могли бы вы сказать мне, куда вы направились в тот самый день, 15 января 1974 года, чтобы убить мистера Джозефа Отеро?

Рейдер: Хмм… По-моему, по адресу: Эджмур, дом 1834.

Услышав это, репортеры в редакции The Eagle дружно ахнули: все знали, что дом Отеро находится по адресу: Северный Эджмур, дом 803? Неужели Рейдер забыл или он просто издевается над семьей и властями?

Уоллер: Хорошо, вы можете сказать мне, в какое приблизительно время дня вы туда направились?

Рейдер: Где-то между семью и семью тридцатью утра.

Уоллер: Вы направились в конкретное место – вы знали этих людей?

Рейдер: Нет, это было частью моей… думаю, лучше сказать моей фантазии. И я выбрал этих людей.

Уоллер: Значит, в этот период вас занимала какая-то фантазия?

Рейдер: Да, сэр.

Уоллер: Позвольте уточнить, под «фантазией» вы подразумеваете действия, совершаемые для вашего личного удовольствия?

Рейдер: Речь о сексуальных фантазиях, сэр.

Теперь было ясно, что Уоллер тоже хочет подробных объяснений. Но даже его удивило, как красочно Рейдер расписывал пугающие подробности, хотя и путал имена своих жертв.

Уоллер: Хорошо, что вы сделали с Джозефом Отеро?

Рейдер: Джозефом Отеро?

Уоллер: С Джозефом Отеро-старшим, мистером Отеро, отцом семейства.

Рейдер: Я надел ему на голову полиэтиленовый пакет, а затем затянул его несколькими шнурами.

Обмен репликами между Уоллером и Рейдером продолжался более часа, и бесстрастные описания работы Рейдера становились все более яркими по мере того, как он говорил. Судья получил от Рейдера подробное описание всех десяти убийств и публичное откровение о том, что произошло после того, как он голыми руками задушил Марин Хедж.

Рейдер: Поскольку сексуальная фантазия все еще не отпускала меня, я пошел дальше и раздел ее. Я не уверен, связал ли я ее в тот момент, но в любом случае она была обнажена. Я положил ее на одеяло, порылся в ее сумочке и личных вещах в доме. Я придумал, как вытащить ее оттуда. В конце концов, я перенес ее в багажник машины – ее машины – и отвез машину в Лютеранскую церковь Христа, это была старая церковь, и сделал несколько ее фотографий.

Пастор, сидевший в галерее позади Рейдера, поморщился.

Окружной прокурор Нола Фулстон с расширенными от ужаса глазами повернулась к репортеру по правовым вопросам The Eagle Рону Сильвестру и повторила: «В церкви!»

В какой-то момент, пытаясь вспомнить подробности убийства Ди Дэвис, Рейдер закатил глаза и издал звуки, которые попытался описать судебный стенограф:

Рейдер: Я вытащил ее из машины… Это было непросто. А потом все, что у меня было – одежду, оружие, прочее, – я положил в другое место в ее машине и выбросил. Ок, потом отогнал машину к себе домой и оставил там… дайте мне подумать, сейчас… (несколько раз причмокивает).

Ландвер, смутившись, повернулся к Рельфу и Отису и заговорил театральным шепотом, словно обращаясь к Рейдеру: «Проклятье, ты, тупой сукин сын, можешь ли ты выглядеть еще глупее? Ты заставишь любого, кто смотрит, думать, что поймать тебя было проще простого».

Рельф и Отис подавили смех, но им тоже было неловко.

Полицейские под руководством Отиса вывели семьи из здания суда. На этот раз они были окружены камерами и настроены более агрессивно.

– Как вы себя чувствуете? – спрашивали репортеры. – Как вы себя чувствуете?

Семьи ничего не ответили.

Ландвер шел вместе с ними.

– Что скажете, лейтенант? – спросил кто-то.

– Не сейчас, спасибо, – сказал он.

В нескольких шагах от него медленно шел Стив Релфорд, глядя прямо перед собой.

Маленьким мальчиком он впустил Рейдера в свой дом, а потом плакал в ванной, пока тот душил его мать. С тех пор он провел большую часть своей жизни, болтаясь без дела в поисках кайфа и делая татуировки с черепами.

Он несколько раз угрожал Рейдеру. Полицейские отчитали его, и теперь он старался молчать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – сказал Релфорд. Он продолжал идти, его лицо покраснело.

– Теперь тебе полегчало?

– Нет.

Глава 50

Демоны внутри меня

2 июля 2005 года

Телефоны отдела новостей KAKE не принимали вызовы за счет абонента, поэтому все три ведущих станции указали свои домашние номера в письмах, где просили Рейдера связаться с ними.

Хаттебергу было двадцать девять лет, когда в 1974 году он снимал репортаж у дома Отеро. Ему исполнилось пятьдесят девять, когда он среди прочих сообщил о возвращении BTK в 2004 году. На то, чтобы написать Рейдеру, у него ушел тридцать один год.

Уже много лет он руководил шоу трехминутных миниатюр «Люди Хаттеберга» из своего домашнего офиса. Он любил одиночество, а его камера и монтажное оборудование было лучше, чем у KAKE. Тем не менее он не был готов к телефонному звонку, который застал его субботним утром 2 июля за чашкой американо из «Старбакса» на задней веранде дома.

Он услышал, как компьютер спрашивает, примет ли он звонок из окружной тюрьмы Седжвик, и ответил согласием. Раздался голос:

– Это Деннис Л. Рейдер.

Хаттеберг вдруг почувствовал себя неуютно. Это было первое интервью BTK для новостных каналов. Хаттеберг оставил большую часть своих записей в офисе KAKE, у него не было подключено записывающее оборудование, и он слегка опасался сморозить глупость типа «Рад вас слышать» или «Спасибо, что позвонили» серийному убийце.

Поэтому Хаттеберг решил рискнуть. Он попросил Рейдера повесить трубку и перезвонить через несколько минут, дав Хаттебергу время подключить диктофон. Рейдер согласился, и в последующие мгновения Хаттеберг мучительно размышлял, не лишился ли он желанного интервью. Но Рейдер все-таки перезвонил; казалось, ему не терпится поговорить.

Размеренным, теплым голосом, который Рейдер десятилетиями слышал по телевизору, Хаттеберг спросил о преступлениях BTK, перечисленных в суде пять дней назад:

– Мне показалось, что вы были невероятно спокойны, описывая их так, словно речь шла о товарах в продуктовом магазине. Можете ли вы объяснить это?

Секунд тридцать Рейдер бессвязно бормотал что-то невнятно-отстраненное, как уже было на слушании, потом успокоился.

– Я был совершенно не готов к тому, о чем меня просил суд. Меня слегка шокировало, что представители защиты не подошли и не похлопали меня ободряюще по плечу, чтобы сказать: «Давай еще раз подумаем», и вообще держались от меня подальше. По сути, я просто вывалил все как на духу. Я понимал, вышло очень холодно и все такое, но я лишь хотел как можно быстрее выяснить факты, постараться не слишком увлекаться эмоционально. Если вот сижу я с кем-то в комнате и обсуждаю дела, я все пропускаю через себя. Даже сейчас голос у меня слегка дрожит.

Но голос у него звучал ровно.

Затем человек, написавший в 1978 году «скольких я должен убить, прежде чем увижу свое имя в газете или получу хоть какое-то национальное внимание», сказал Хаттебергу:

– Я думаю, дело в том, что я хочу, чтобы люди в округе Седжвик, в Соединенных Штатах и во всем мире знали, что я серийный убийца. Один урок вы все же можете из этой истории извлечь. Я не гонюсь за выгодой. Я заплачу за все пожизненным заключением.

– Испытываете ли вы угрызения совести по поводу всех этих убийств? – спросил Хаттеберг.

– Да, я… я виноват в Факторе Икс, – сказал Рейдер, ссылаясь на свое письмо 1978 года. – Понятия не имею. Я очень замкнутый человек. Могу жить нормальной жизнью, быстро переключаться с одного настроения на другое. Наверное, именно поэтому я тянул тридцать один год, очень замкнутый. Я очень разносторонний. Могу невероятно быстро менять темы. Могу глубоко переживать или остаться холодным к происходящему. Причину я, возможно, наконец выясню, если вообще когда-нибудь выясню; пока что это тайна.

Хаттеберг спросил, как он относится к убийству детей, отметив, что «многие люди просто не могут этого понять… особенно если учесть, что у вас есть собственные дети».

– Я думаю, что в конечном итоге дети были лишь частью сексуальной фантазии. Если вы еще раз вспомните те дела, дети были лишь прелюдией к основному преступлению, ступенькой на пути к, как вы говорите, вершине. Да, возможно, это тоже было частью сексуальной фантазии, но в основном она была направлена на взрослых, дети просто оказались не в том месте не в то время. Со взрослыми все было по-другому; Джозефина, похоже, оказалась единственным исключением, к которому я действительно испытывал влечение.

Затем Рейдер выразил надежду, что Хаттеберг отредактирует их диалог перед трансляцией, чтобы не шокировать широкую публику излишней откровенностью. Просьба озадачила Эда Хаттеберга. Что может шокировать сильнее, чем преступления Рейдера?

– Не могли бы вы еще немного поговорить о Факторе Икс? В своих письмах в семидесятых вы признавались, что именно Фактор Икс толкает вас на убийства. Можете ли вы описать, что это такое?

Рейдер отметил, что иногда вооруженные грабители стреляют в людей, потому что боятся быть пойманными. Но то, что двигало им, было «очень, очень глубокой темой», которую в телефонном разговоре невозможно как следует раскрыть.

– Я просто знаю, что это моя темная сторона. Она как бы контролирует меня. Лично я думаю, что это… я знаю, что это не очень по-христиански, но на самом деле я думаю, что это мои внутренние демоны.

Хаттеберг предложил Рейдеру еще один шанс взять на себя ответственность за свои действия.

– Как бы вы объяснили свои поступки семьям? Семьям, которые пережили столь глубокие потери?

Ответ Рейдера прозвучал весьма по-деловому:

– На процедуре вынесения приговора прозвучит очень много раскаяния и извинений в их сторону. Я буду работать над этим. Это часть стратегии, которую мы разработали с адвокатом – специально подготовленная речь. У меня возникает много нехороших мыслей по этому поводу: как может такой парень, как я – искренний прихожанин, любящий семьянин, – идти и делать такие вещи? Единственное, что я могу понять, – это то, что я разделен; часть меня способна совершать подобные поступки и возвращаться к нормальной жизни. Что просто невероятно… Однажды я увидел глаза мистера Фокса по телевизору; в них стояли слезы. На его месте мог оказаться я. Я сочувствую им. Я знаю, что они этого не понимают, но я понимаю.

В марте 2004 года, когда BTK начал оставлять свои послания после десятилетий молчания, многие жители Уичито решили, что он хочет быть пойманным. Теперь Хаттеберг прямо спросил об этом. Рейдер ответил:

– Нет, я не хотел, чтобы меня поймали. Я просто слишком долго играл в кошки-мышки с полицией, и они в конце концов все выяснили.

– Вы собирались снова убивать?

– Нет. Хотя я и поднял на уши полицию, заставил их как следует побегать, но я спокойно завязал с убийствами.

Это не соответствовало тому, что говорили власти после ареста Рейдера.

– Значит, вы не собирались убивать снова, у вас не было никаких планов?

Рейдер ответил не сразу:

– Ну, и да, и нет. Это секрет. Вероятно, я обдумывал еще одно убийство, но годы берут свое, рефлексы, да и сообразительность уже не те, так что, скорее всего, этого никогда бы не произошло. Во мне, похоже, взыграло эго, вот я и сообщил о своих планах копам.

– Вы уже выбрали кого-то?

– Да… был человек на примете.

– Вы знали ее имя?

– Нет, на данный момент нет. Нет, нет, нет, ни за что не признаюсь. Не хочу, чтобы они расстраивались.

Любопытно: он беспокоился о чувствах несостоявшейся жертвы.

– Испытывали ли вы какие-нибудь чувства к убитым вами людям?

– О да, я уже упоминал об этом, я немного прошел через это. Я видел мистера Фокса – вы же говорите о жертвах? Так и есть, я испытываю к ним много чувств; они были, я думаю, они были скорее достижением или целью для меня… Фактически они были моей целью.

Испытывая потребность высказаться, Рейдер продолжал:

– Проблемы начались у меня еще в начальной школе.

– И что это были за проблемы?

– Сексуальные фантазии; возможно, даже больше, чем положено. Должно быть, вы помните свой подростковый возраст – наверное, у всех мужчин возникают тогда какие-то сексуальные фантазии. Мои же, вероятно, были более странными, чем у других… Возможно, именно тогда, в восьмом классе или в начале средней школы, я осознал ненормальность своих фантазий. Но выход они получили 15 января 1974 года. Вот тогда-то внутреннее зло вырвалось наружу… У меня будет много времени, чтобы обдумать это, – заключил Рейдер. – Очень много лет.

Рейдер пригласил Хаттеберга и ведущего Джеффа Херндона встретиться с ним через два дня, 4 июля, в тюрьме округа Седжвик. Им не разрешалось брать с собой фотоаппарат, но они делали заметки. Они спросили Рейдера, почему он снова заявил о себе, когда убийства могли сойти ему с рук.

Искра вспыхнула после чтения в The Eagle статьи Лавианы, вышедшей в январе 2004 года и посвященной тридцатилетию первого убийства BTK. Лавиана беседовал с адвокатом, который работал над книгой об этих убийствах, и Рейдер объяснил, что факт того, что кто-то другой пишет его историю, вызывает у него досаду.

Он сказал, что его жена ничего не знала. До ареста он никому не рассказывал о BTK, да и не стал бы.

Тюрьма его не волновала. В тюрьме все заключенные только и делали, что сидели и учились, как совершать преступления – как грабить банк или совершить поджог. «Преступление 101» – как он его называл.

Размещал ли он когда-нибудь сообщение на форумах, посвященных обсуждениям BTK? Нет, ответил Рейдер. Он боялся, что тогда его можно будет отследить.

– У вас когда-нибудь был сообщник? – спросил Хаттеберг.

Чарли Отеро, приехавший в суд из Нью-Мексико для слушания дела, сказал, что, по его мнению, Рейдер никак не мог убить их отца без посторонней помощи.

Рейдер заколебался. Нет, сказал он.

– Но со мной был маленький друг.

Друг, о котором он говорил, оказался плодом его воображения – лягушкой по имени Баттер. В последние дни он рисовал улыбающуюся крылатую мультяшную лягушку на конвертах со своей корреспонденцией. Пока Рейдер говорил, Хаттеберг понял, что под Баттером он подразумевал своего внутреннего демона.

Глава 51

Аукцион Бизарро

11 июля 2005 года

Это было крошечное жилище, всего 960 квадратных футов[22], дом 1954 года в стиле ранчо, где они с Паулой вырастили двоих детей, где он планировал убийства и хранил трофеи. Его преступления стоили Пауле и кормильца, и дома. Она хотела его продать.

Тим Поттер уговорил аукциониста Лонни Маккарди позволить ему осмотреть пустой дом за несколько дней до продажи. Поттер хотел получить эксклюзивную историю; Маккарди хотел больше потенциальных покупателей.

Заметив след от кровати в пыли на деревянном полу главной спальни, Поттер понял, что смотрит на то место, где BTK спал, планировал и мечтал.

В ванной Поттер задумчиво посмотрел на свое отражение в зеркале, затем осторожно открыл дверцу аптечки. Это была очень личная территория. Внутри лежали две вырезки из The Eagle: советы, как определить, простуда у вас или грипп.

На аукцион The Eagle прислал двух фотографов, а также Поттера, Херста Лавиану и молодого репортера по имени Брент Уистром, впервые работавшего на полную ставку с освещением ночной работы полицейских. Также присутствовали представители The New York Times, The Los Angeles Times, The National Enquierer, People, Inside Edition, интернет-пресса, фотографы кабельных и местных телеканалов с аппаратурой и фургонами – все они терлись локтями с покупателями жилья, зеваками и просто любопытными прохожими.

Полиция перекрыла улицу, не подпуская людей к зданию. Некоторые все равно подходили и фотографировали.

Мишель Борин-Девуоно, владелица стрип-клуба, хорошо известная жителям Уичито по корявым завлекающим объявлениям на местном ночном телевидении, вошла в дом Рейдера с агентом по недвижимости и своим мускулистым татуированным мужем, бывшим хоккеистом The Wichita Thunder Леном «Дево» Девуоно. Она и другие участники торгов собрались вокруг аукциониста на заднем дворе. Некоторые делали ставки по мобильному телефону. Одна супружеская пара держала в руках видеокамеру и торговалась, баюкая своего чихуахуа.

Шеф полиции Парк-Сити Билл Болл сфотографировал своих сотрудников, следящих за порядком на заднем дворе дома Рейдера. Они, в свою очередь, сфотографировали его. Затем Болл направил камеру на репортеров и фотографов. «Око за око, верно?» – сказал он.

Многие соседи повесили во дворах желтую ленту и таблички «Посторонним вход воспрещен». За несколько месяцев, прошедших с ареста Рейдера, в их двери успели постучаться репортеры и съемочные группы даже из Дании.

Маккарди напомнил участникам торгов, что плита, холодильник, посудомоечная машина, сушилка и стиральная машина останутся в доме.

– Подумайте, какой здесь потенциал для аренды! – воскликнул он.

Он отметил, что дом расположен всего в нескольких сотнях ярдов от трассы I-135.

– Парк-Сити – это город в движении, – заявил он.

Он не упомянул BTK.

Владелица стрип-клуба предложила ставку в девяносто тысяч долларов – на тридцать три тысячи долларов выше оценочной стоимости.

– Я инвестирую в недвижимость, – сказала она позже Поттеру. – Я бы хотела, чтобы все вырученные деньги пошли миссис Рейдер и помогли ее семье. Я очень много работала всю свою жизнь, чтобы оказаться там, где я нахожусь сегодня. Я даже представить себе не могу, что она сейчас чувствует. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Но Паула Рейдер не скоро увидит выручку. Семьи жертв BTK подали в суд с требованием конфисковать «лишние» тридцать три тысячи долларов, которые, как они утверждали, были плодом дурной славы ее мужа. Во время судебного разбирательства покупатель отказался от дома, и в конце концов город сровнял дом с землей. Участок превратился в небольшой парк с баскетбольной площадкой, столами для пикника и качелями.

Когда аукцион закончился, Лавиана в полном одиночестве остался на заднем дворе BTK, слушая, как Уэйн Ньютон поет через динамики аукциониста: «Danke schön, дорогая, danke schön. Спасибо тебе за всю радость и боль…»

Глава 52

Изгнание монстра

17–19 августа 2005 года

Окружной прокурор Нола Фулстон считала, что на процедуре вынесения приговора в августе по делу Рейдера нужно будет дать подробные показания, освещением которых займутся национальные СМИ.

Многие жители Уичито, включая некоторых адвокатов защиты, критиковали это решение. Рейдер признался и смирился со своей судьбой. Зачем идти на такие расходы? Зачем выносить все эти грязные подробности на телевидение, ведь в таком случае они мало того что заденут семьи жертв, так еще и поставят в незаслуженно неловкое положение невинную жену и детей Рейдера? Фулстон что, хочет играть на публику?

Прокурор Кевин О’Коннор презирал закулисные сплетни. Во-первых, Фулстон расспросила всех родственников жертв BTK, не возражают ли они против того, чтобы она обнародовала доказательства его вины. Никто не возражал. Во-вторых, О’Коннор заявил: «Если бы мы хотели публичного внимания, созвали бы пресс-конференцию и дали бы возможность окружному прокурору часами выступать перед камерой. Но Нола поступает иначе».

Люди должны услышать от полицейских то, что им известно, решила она. В противном случае единственное полное публичное объяснение преступлений BTK появилось бы от самого Рейдера, по его просьбе. Хотя отчет Рейдера судье был подробным и ужасающим, он сгладит самые неприятные моменты.

О’Коннор сказал, что есть еще одна причина. Фулстон имела долгий опыт работы с жертвами преступлений. Она сдержала свое обещание, данное много лет назад, и сама взялась за расследование нескольких убийств, несмотря на то что ей приходилось руководить более чем пятьюдесятью помощниками прокурора. Она знала, что членам семьи жертвы важно увидеть преступника в зале суда в момент вынесения приговора. «Для них это как способ сказать ему: «Тебе это не сошло с рук», – объяснил О’Коннор.

Были и другие преимущества, некоторые из них не столь явные. Теперь Отис знал о Рейдере достаточно, чтобы понять, что тот опасается за свою жизнь в тюрьме и хочет, чтобы заключенные думали, что они вот-вот встретят большого, злого серийного убийцу – опасного человека, которого следует воспринимать всерьез. Также Отис знал, что заключенные думают о растлителях малолетних и парнях, которые любят одеваться в женскую одежду. Он надеялся, что все заключенные планируют посмотреть вынесение Рейдеру приговора по телевизору.

На слушании, которое длилось два дня, Фулстон просила детективов подробно рассказать о каждом убийстве с места свидетеля. «Я так устала от высокомерия, которое он проявил на слушании, – сказала она позже. – Многое из того, что мы сделали при вынесении приговора, было сделано намеренно, для того чтобы сбить с него спесь, публично показав, кто он есть на самом деле».

Рэй Лундин из КБР рассказал, как глумливо Рейдер передразнивал Джози Отеро в день признания вины. Дана Гауг, предварительно натянув резиновые перчатки, продемонстрировал игрушки, которые BTK бросил в ванную, чтобы занять детей Ширли Виан, пока душил ее. Фулстон, О’Коннор и прокурор Ким Паркер показали фотографии, на которых красовался перевязанный Рейдер в украденном лифчике и женской комбинации.

Отис попытался заставить Рейдера посмотреть ему в глаза, пока описывал, как Рейдер признался в убийстве Вики Вегерле, однако Рейдер избегал его взгляда, подняв глаза только для того, чтобы взглянуть на фотографии ее тела, крупным планом продемонстрированные на экране зала суда.

Кое-что из того, что Фулстон и копы делали в зале суда, предназначалось для того, чтобы запутать и запугать Рейдера. Фулстон хотела отправить его в тюрьму психологически сломленным человеком. Она размышляла, как это сделать, и в этом ей помогли яркие объяснения Ландвера касательно того, каким занудным, дотошным моральным уродом был на самом деле Рейдер.

Когда Ландвер занял место свидетеля, к нему подошла Фулстон с сумкой, набитой вырезанными с открыток изображениями женщин, которые Рейдер аккуратно перевязал резинками. Она вытряхнула их, развязав резинки и намеренно устроила из коллекции беспорядок, копаясь в ней. Рейдер, сердито наблюдавший за этим со стороны защиты, бросил ручку на пол. Но и Фулстон обнаружила в стопке сюрприз для себя лично: взяв наугад одну из сотен вырезок, она перевернула ее и прочитала имя Нола на обороте.

Пораженная, она показала это Ландверу, сидевшему в свидетельском кресле.

– Ты знал, что это было здесь? – прошептала она.

– Нет, – удивленно прошептал Ландвер. Они оба изучали фотографии, готовясь к слушанию, и пропустили эту.

На следующий день, выслушав показания членов семей жертв, Уоллер приговорил Рейдера к десяти пожизненным срокам подряд, по одному за каждое убийство. Рейдер, которому сейчас было шестьдесят, не имел права на условно-досрочное освобождение до тех пор, пока ему не исполнится сто лет.

Рейдер был к этому готов. Однажды, когда помощники шерифа перевозили Рейдера в ножных кандалах в другую часть тюрьмы, тот начал бегать трусцой на месте. Он сказал, что тренируется, чтобы не попасть в тюрьму слабаком. И, будучи всю жизнь гетеросексуалом, сейчас он рассматривал альтернативы. Гомосексуализм в тюрьме может стать интересным опытом, сказал он полицейским.

На следующее утро после вынесения приговора, еще до рассвета, помощники шерифа за полчаса доставили Рейдера из Уичито в исправительное учреждение Эльдорадо. Рейдер был одет в красную полицейскую рубашку, комбинезон и шлепанцы, кроме того, его сковали в запястьях, лодыжках и талии.

Шериф Гэри Стид, который много лет назад расследовал убийство Долорес Дэвис, вызвался с двумя помощниками доставить Рейдера к месту назначения.

По дороге они услышали, как в новостях передали запись свидетелей о стороны обвинения, выступавших на вчерашнем заседании по вынесению приговора.

– Я Кармен Джулия Отеро Монтойя, – сказала Рейдеру в зале суда дочь Отеро. – Хотя мы никогда не встречались, вы видели мое лицо раньше. Это же лицо смотрело на вас более тридцати лет назад – лицо моей мамы, Джулии Отеро. Она научила меня, как любить, быть хорошим человеком, принимать других такими, какие они есть, и, самое главное, смотреть в лицо своим страхам. Я уверена, вы видели это в ее лице, когда она боролась за жизнь. Моя мать против вашего пистолета. Вы такой трус…

Она описала каждого члена семьи, начиная с веселого отца.

– Я уверена, что вы ощущали, как он любил свою семью, когда забирали его последний вздох. Вы такой трус.

Ее сестра Джози:

– Меня поражает, что вы проявили такую жестокость к милому, прекрасному ребенку.

Джоуи, навсегда девятилетний:

– Его звали Джоуи, а не Джуниор, но, думаю, для вас это не имеет значения… мужчина с пистолетом против маленького мальчика. Вы определенно трус… Совсем недавно я поняла, что не могу вспомнить голос матери. Это было тягостное открытие, но, стоило мне изложить свои мысли на бумаге, до меня дошло: я – голос моей матери. И я знаю, что нас услышали.

Судья разрешил выступить представителям всех семи семей. Сидя в машине Стида, Рейдер слушал их голоса, глядя на зеленые пастбища, проплывающие мимо. Стид задумался, как Рейдер справляется с этим. Некоторые из тех, кто давал показания накануне, плакали; некоторые яростно осуждали Рейдера, включая сына Ди Дэвис, Джеффа, бывшего офицера из офиса шерифа.

– Я решил, что ради наших невинных жертв и их любящих семей и друзей, которые находятся здесь сегодня, для меня это будет день радости, а не возмездия. Если бы мое внимание было сосредоточено на ненависти, я бы не сводил с тебя глаз и называл демоном из ада, оскверняющим это здание одним фактом своего существования… Если бы я был злым, то напомнил бы тебе, как справедливо то, что весь мир извращенного самовлюбленного психопата, одержимого общественным вниманием, вскоре сведется к изолированному одинокому существованию в камере площадью восемьдесят квадратных футов до конца его жалкой жизни.

В машине Рейдер опустил голову и скованными руками снял очки. Он взглянул на Стида, и тот увидел слезы в его глазах.

Во время слушания Рейдер сделал неудачную попытку извиниться, но никто не принял ее всерьез. Некоторые из семей его жертв даже не слышали изинений; чтобы выразить свое презрение, они покинули зал суда до того, как он начал то, что в Уичито стало известно как «речь лауреата «Золотого глобуса». Болтая более двадцати минут, Рейдер поблагодарил почти каждого человека в зале суда и каждого человека, которого встретил в тюрьме, как будто кланялся в последний раз.

Он отметил наличие общих черт между ним и убитыми им людьми: военная служба, учеба, хобби, домашнее животное. И с тоской говорил о своих «отношениях» с полицейскими.

– Во время дачи признательных показаний я чувствовал, что у меня есть взаимопонимание с сотрудниками правоохранительных органов, – сказал он. – Я почти считал их своими приятелями. Как-то я спросил, может ли Ламуньон разделить со мной чашечку кофе.

Стид задумался: жалеет ли Рейдер в общем или он жалеет только себя, жалеет, что все кончено, что скоро он окажется один в камере, а средства массовой информации перейдут к другим историям?

Рейдер показал Стиду, как красиво зеленеют пастбища. Стид согласился. В августе в Канзасе обычно было сухо, трава ржаво-коричневая, но дождь оживил землю. Мир выглядел свежим и новым.

Рейдер посмотрел на прерию, сияющую на рассвете. Стид понял, что это, возможно, последний взгляд BTK на сельскую местность и бескрайнее небо Канзаса. Рейдера поместят рядом с заключенными, приговоренными к смертной казни, и будут держать в камере двадцать три часа в сутки.

Когда они доехали до тюрьмы, Рейдер вышел и на мгновение потянулся, расправляя спину.

Он поплелся к тюремной двери, щурясь на восходящее солнце, окруженное заборами, увенчанными петлями из колючей проволоки.

И вошел внутрь.

Эпилог

Оставшимся в живых оставалось обдумать два вопроса: почему Деннис Рейдер делал то, что делал, и почему понадобился тридцать один год, чтобы поймать его.

Детективы, которые исследовали записи и опрашивали его семью и друзей, не нашли в его прошлом ни конфликта между родителями, ни свидетельств жестокого обращения в детстве, ни других типичных в таких случаях объяснений столь извращенного поведения. Дело в том, что некоторые люди убивают без всякой причины, а многие дети из неблагополучных или страдающих от алкогольной зависимости или разведенных родителей вырастают хорошими людьми. Самое страшное, что друзья детства могли рассказать The Eagle о Рейдере – он не умел шутить. Никто из них не знал о его глубинных переживаниях и тайных увлечениях, которые он начал лелеять в молодости.

Сам Рейдер, откровенно беседуя с детективами во время своего тридцатитрехчасового допроса, сказал, что ни в его семье, ни в его прошлом нет ничего, что делало бы его тем, кем он был. Лично он считал единственно возможным объяснением внутреннего демона, монстра, который контролировал его, Фактор Икс, как он иногда называл его, – единственный, имеющий смысл. Как иначе объяснить помыслы человека, который имел много друзей, но душил людей; человека, который с любовью растил своих двоих детей, но убивал чужих?

Услышав подобные вопросы, Ландвер и детективы из его команды закатывали глаза. Они постоянно разговаривают с убийцами и знают, что с детства они растут хладнокровными и эгоцентричными. Виноваты всегда не они, а кто-то другой, всегда находятся «факторы» – и проблемы тянутся с детства. Или они были пьяны, или не в своем уме, потому и убили ребенка. У большинства убийц есть подобное оправдание для отказа взять на себя ответственность за свои действия перед лицом правосудия. Копы так часто слышат эти оправдания от убийц, что они им надоедают. В конце концов, Рейдер, возможно, получил больше известности, чем большинство убийц, но для следователей его отмазки не звучали свежо или интересно.

Так зачем же он это сделал? Почему один бойскаут вырастает и становится серийным убийцей, в то время как другие бойскауты, такие как Кенни Ландвер, Келли Отис и Дана Гауг, вырастают и становятся следователями, которые выслеживают его и сажают за решетку? Ландвер сказал, что все сводится к следующему: мы все делаем выбор. Рейдер сделал свой – и десять человек лишились жизни.

В интервью, которое он дал нанятому государством психологу, оценивавшему его состояние сразу после признания вины, Рейдер говорил о мотивации: «Я думаю, что на самом деле искал не человека, а свою фантазию. Я знаю, что не очень приятно говорить так о людях, но они были в основном объектами… Удовольствия от самого убийства я испытывал не больше, чем до или после него».

Детектив Тим Рельф отметил, что Рейдер начал планировать, как лгать всем вокруг задолго до убийства Отеро. Рейдер ясно дал понять, что даже в военно-воздушных силах, за много лет до того, как он убил Отеро, он учился вламываться в здания, преследовать женщин и придумывать уловки, чтобы пробраться в их дома. Вернувшись в Канзас, он использовал свою семью, школу, работу, хобби, волонтерство и церковь, чтобы создать образ, который прятал его настоящего от общества.

Было время, когда Рельф думал, что существует немалая вероятность того, что Рейдер был «Джекилом и Хайдом», живущим болезненной и психологически разделенной жизнью. Но потом Рельф побеседовал с Рейдером, и ему стало ясно, что в душе последнего нет никаких угрызений совести. «Люди будут думать, что девяносто процентов его – Деннис Рейдер, а десять процентов – BTK, – сказал он нам, – но все обстоит ровно наоборот».

Детектив Клинт Снайдер пошел дальше: из всех знакомых Снайдеру людей Рейдер больше всего походил на существо без души. «Такое нечасто встретишь даже среди убийц, – сказал Снайдер. – Некоторые убийцы все еще проявляют признаки человечности и заботы о других».

Тони Руарк, один из психологов, привлеченных к делу BTK в конце 1970-х годов, считает, что вывод детективов опергруппы не совсем соответствовал истине.

– Что-то действительно случилось с Рейдером в раннем возрасте, что сделало его таким, какой он есть. Хотел бы я найти этот фактор, – сказал Руарк. – Я верю детективам, когда они говорят, что в его прошлом не было жестокого обращения с детьми, не было неблагополучной семьи или сексуального насилия. И, как и детективы, я не думаю, что существует объяснение Фактора Икс, как назвал его Рейдер. В том, что с ним случилось, нет ничего мистического. Внутри нет никакого демона. И все же, когда я прочитал комментарии Рейдера, я воспринял их не так, как детективы. Я не думаю, что Рейдер рассказывал это из желания оправдать себя. Я видел, как другие люди такого же типа говорят подобные вещи и когда они обвиняют в своем поведении некий «фактор», то обычно просто пытаются дать ярлык или имя своему невероятному побуждению, толкающему их на преступление. Я думаю, что именно это и имел в виду Рейдер – он хотел дать имя тому порыву, который овладел им.

Руарк также уверен, что, если бы Рейдер был честен в своих ответах психологам, в конце концов они бы нашли что-то, что, вероятно, случилось с ним в раннем детстве:

– Теперь вам нужно понять, что бы это ни было, это необязательно должно быть чем-то глобальным или травмирующим или даже имеющим отношение к остальным из нас. Это может быть встреча или событие, которое детективы и остальные из нас могли бы считать неуместным и несущественным, и я почти уверен, что это произошло не в реальности, а в голове Рейдера. Но я совершенно уверен, что мы что-то найдем, и я уверен, что то, что мы найдем, будет каким-то детским событием, которое Рейдер сразу же связал с сексуальностью. Каким-то образом очень рано Рейдер столкнулся с событием, во время которого сразу же связал сексуальное удовольствие с наблюдением за живым существом, страдающим и умирающим. И после этой первой встречи Рейдер, вероятно, начал очень усердно работать, чтобы взрастить эти чувства. В детстве он из кожи вон лез, чтобы создать ситуации, в которых он мог бы разыграть доминирование и пытки, чтобы увеличить свое сексуальное удовольствие.

Руарк был поражен обилием сексуальных фетишей Рейдера, интенсивностью чувств, которые он испытывает к ним, и невероятным количеством усилий, которые Рейдер был готов затратить ради собственного удовлетворения.

– Я и раньше занимался людьми с сексуальными фетишами, но никогда не видел никого, подобного этому парню, у которого огромное количество фетишей и невероятное желание претворить их в жизнь: переодевание, наблюдение за женщинами, глянцевые рекламные снимки, которые он всегда носил с собой, система хранения документов, записи, огромные усилия, которые он прилагал, чтобы похоронить себя, надев маску, и фотографировать себя удаленной камерой.

Руарк сказал, что уверен еще в одном:

– Эти порывы не появляются просто по волшебству. Никто никогда не живет нормальной жизнью, а потом однажды просыпается и решает: «Эй, а не стать ли мне сексуальным маньяком».

Помимо жестоких сексуальных фетишей доминирующей характеристикой психики Рейдера является его эго. Ландвер размышлял об эго BTK еще в 1984 году, когда «охотники за привидениями» впервые подумывали, как обратить против BTK его собственное эго.

Эго Рейдера требует знания; он мечтает о том, чтобы быть таинственным, как Джеймс Бонд, но он жаждет известности, связанной с Джеком-потрошителем, Сыном Сэма, Тедом Банди и другими его кумирами.

В интервью психологу 27 июня 2005 года, сразу после подробного описания десяти убийств для судьи Уоллера, Рейдер сидел перед камерой и говорил: «Я чувствую себя неплохо. Будто с моих плеч сняли тяжелую ношу. С другой стороны, я чувствую себя… как звезда на красной дорожке».

Прежде чем спланировать свои фальшивые пресс-конференции в 2004 году, Ландвер и ФБР размышляли о том, как изменились средства массовой информации с 1974 года и какую пользу они смогут принести. Они знали, что BTK не просто жаждет заголовков, он жаждет для себя заголовков в национальных газетах.

– В 1974 и 1978 годах, когда он впервые написал нам, известность о нем, каким бы плохим он ни был, не выходила за пределы Уичито, – сказал нам Ландвер. – Он это понимал, поэтому общался с нами по минимуму, чтобы не выдать себя. Но в 2004 году, когда освещением преступлений стали заниматься кабельное телевидение и интернет, когда о нем наконец узнала страна, его эго получило столь желаемое внимание и побудило его к дальнейшим действиям. Несколько лет назад у нас было всего пять сообщений от BTK. Но потом, за одиннадцать месяцев 2004 и 2005 годов, мы получили сразу одиннадцать сообщений, и ошибка, которую он допустил, оставив последнее, вывела нас на него.

Некоторые полицейские, включая Ландвера, были удивлены, когда наконец встретились с BTK. Они предполагали, что он будет умнее. Еще в 1970-х годах некоторые полицейские предположили, что BTK был преступным гением, маскирующим свой интеллект за безграмотным синтаксисом и намеренными типографическими ошибками. Момент появления стихотворения «Ширли Локс» оказался связан с конкурсом в журнале The Games. Местные интеллектуалы годами носились с этим фактом, убеждая всех и каждого в гениальности BTK. Но это оказалось просто совпадением.

Поговорив с Рейдером несколько часов подряд, детективы пришли к выводу, что BTK скорее везучий и туповатый, чем по-настоящему умный. И он подкрепил этот их вывод, когда стоял перед судьей и камерами в день вынесения приговора и снисходительно сравнивал себя с людьми, которых он убил.

– Джозеф Отеро, – сказал Рейдер. – Он был мужем, и я тоже был мужем… Джозефина очень напоминала мою дочь в этом возрасте. Играла со своими куклами Барби. Она любила писать стихи. Я люблю писать стихи. Она любила рисовать. Я люблю рисовать…

Но если он так глуп, то почему полиции, где много умных людей, потребовалось три десятилетия, чтобы надеть на него наручники?

– Тупые копы из комедийных сериалов, – так отозвался о них Рейдер в разговоре с психологом. – У них было тридцать с лишним лет, чтобы раскрыть дело, и они этого не смогли. Налогоплательщикам округа Седжвик нужна более… толковая полиция.

Рейдер был не единственным, кто сомневался в компетентности копов. В окрестностях Уичито недовольных хватало.

К ноябрю 2005 года, через девять месяцев после того, как Рейдер оказался под дулом его пистолета, Скотт Мун был повышен до детектива и работал в отделе эксплуатации и пропажи детей. Однажды он жал штангу на скамейке в местном филиале YMCA[23], когда услышал, как группа юристов сплетничает и смеется над делом BTK. Разве эта пресс-конференция, объявившая об аресте Рейдера, не была сплошным позором? Все эти копы просто обожали превозносить себя. И в конце концов они почти ничего не сделали. Они оказались недостаточно умны, чтобы поймать его, пока парень сам не пришел с повинной. BTK, наверное, смеялся над ними.

Мун бросил штангу на стойку и направился к адвокатам. Внутри его кипел адреналин.

– Я помогал арестовать его в тот день, – сказал он. – И если вы спросите меня, то выглядел он чертовски ошарашенным.

Мун был готов продолжить разговор, но адвокаты просто опустили глаза.

Мало кто был в курсе всей истории об усилиях Ландвера и его детективов или о том, как ловко Ландвер обыграл Рейдера. После ареста Ландвер рассказал нам, что стратегия, которая застала Рейдера врасплох – игра на его эго и соблазн общаться до тех пор, пока он не совершит ошибку, – была предложена Бобом Мортоном из ФБР.

Но Холмс и Дотсон, коллеги Ландвера и бывшие «охотники за привидениями», не принимали всерьез это предположение, указывая, что они еще в 1985 году выбрали ту же стратегию на случай, если BTK снова объявится. Ландвер и Дотсон бесконечно и с некоторой тоской говорили о BTK еще несколько десятилетий после того, как «охотники за привидениями» распались. Ландвер давно знал, что он будет делать: использовать средства массовой информации, играть на эго BTK, чтобы заставить его раскрыться.

Да, были задействованы специалисты по поведению из ФБР, подтвердил Холмс.

– ФБР действительно помогало нам в этом. Но мы давно уже придумали эту идею. И Кенни использовал ее на практике.

Но почему тогда Ландвер сказал после ареста, что эта стратегия была идеей ФБР?

– Потому что Кенни не дурак, – ответил Холмс. – Что он должен был делать? Привлечь ФБР, потом выслушать их идеи, а затем созвать пресс-конференцию после поимки и взять на себя всю как личную ответственность, так и лавры за эту стратегию? Он слишком умен для этого. Он все еще работает над убийствами, ему все еще нужна помощь ФБР, и они действительно ему помогли. Но это типично для Кенни – отдать им должное. Ему наплевать на то, сколько славы он мог бы получить.

О’Коннор объяснил, как мудрость и сдержанность Ландвера спасли это дело, включая тот момент, как он хладнокровно принял звонок Снайдера, сообщившего, что они нашли черный джип «Чероки» у дома BTK. Ландвер решил немедленно отозвать детективов и рискнуть: арестовать Рейдера долгим, медленным, но стратегически беспроигрышным путем. И почти сразу же после этого Ландвер также предложил, как сверить ДНК Рейдера по анализу на папиллому, сделанному его дочерью.

О’Коннор считал, что одна из самых гениальных – и смелых – задумок Ландвера имела место за много лет до того, как BTK вновь заявил о себе. «В конце 1980-х и начале 1990-х годов, когда ДНК-тестирование стало более доступным, Ландвер отказался от искушения проверить ДНК-материал по делу BTK. Если бы он испытал его тогда, то истратил бы те образцы, что у них были». Они бы и близко не получили того количества информации, что получили сейчас, когда тесты стали более сложными. И они не были бы столь же полезны в устранении подозреваемых и как доказательство того, что Рейдер был BTK.

– Это был действительно умный ход, – сказал О’Коннор. – И это было типично для Ландвера: он вел партию с BTK задолго до того, как тот вернулся.

Арест стал таким облегчением для Ландвера, что он был готов выслушать любую критику по поводу затянутости операции, зная, что это больше не имеет значения.

Его детективы знали – и им было все равно, – что некоторые люди откажутся принять лучшее из возможных объяснений: когда люди убивают наугад, им это часто сходит с рук. Вот почему Теду Банди сошло с рук тридцать шесть или больше убийств, прежде чем его поймали. Джеффри Дамер едва не остался на свободе с семнадцатью. Ричард Рамирес, «Ночной охотник», убил четырнадцать человек. Уэйн Уильямс в Атланте, возможно, убил целых двадцать четыре. Джон Уэйн Гейси убил тридцать три.

Большинство убийств происходит по вполне объяснимым причинам: деньги, власть, месть, ревность. Большинство убийц убивают тех, кого знают. Полицейские, как правило, могут обнаружить связь и установить убийцу. Детектив Отис рассказал нам, что готов был поспорить на свою работу, что, как только личность BTK станет известна, он найдет связь между жертвами, пусть и незначительную. Но не вышло.

И хотя Рейдер совершал ошибки, он старался никогда не оставлять отпечатков пальцев, всегда носить перчатки и протирать машины. Главное, он держал рот на замке. ДНК-тестирования, которое в конце концов вывело убийцу на чистую воду, не существовало, когда BTK убивал людей и оставлял свою сперму на местах преступлений. Когда криминалисты сохраняли материал, обнаруженный в подвале Отеро, они не могли предвидеть, как он будет использован через тридцать лет. И даже когда генетика так шагнула вперед, это не привело непосредственно к поимке.

Но как объяснить это критикам? Как убедить в этом людей, которые неделю за неделей наблюдают по телевизору, как вымышленные полицейские используют вымышленную науку, чтобы получить мгновенные результаты?

Вскоре после ареста Рейдера Ландвер решил покончить с деликатностью.

– Что случилось, то случилось, – сказал он. – Дело в том, что мы никогда не поймали бы его, если бы он не вернулся. Ему бы это сошло с рук, ему бы сошло с рук убийство. Мы собрали с помощью лучших экспертов ФБР все эти списки с тысячами имен потенциальных подозреваемых, – сказал Ландвер, – и его не было в большинстве из них.

Как и десятки тысяч других жителей Уичито, Рейдер работал в «Колман» в течение короткого времени; по простому совпадению Джули Отеро и Брайты также работали там позже. Он служил в ВВС во время вьетнамской войны, но не пересекался с Джо Отеро. Он был студентом Университета Уичито – одним из четырнадцати тысяч, учившихся в одно время с ним.

– Когда ты выбираешь место для охоты, как это сделал он, и никогда не оставляешь никаких улик, есть немалый шанс, что тебе это сойдет с рук, – сказал Ландвер. – Он не оставил свидетелей, а все, что могли сказать выжившие, – это то что BTK был «белым мужчиной».

Ландвер спросил Рейдера о странной цепочке символов в верхней части его письма The Eagle в марте 2004 года – послании Вегерле. Рейдер с помощью трафарета написал GBSOAP7-TNLTRDEITBSFAV14.

Рейдер посмотрел на Ландвера так, словно шеф оперативной группы BTK был самым глупым человеком на земле. Это же шифр! Немецкий дробный код, который он выучил в ВВС! Рейдер произнес это так, словно объяснял, что солнце встает на востоке.

Что означал этот код, спросил Ландвер. Он сказал Рейдеру, что криптологи ФБР не могут этого понять.

Это означало: «Дайте знать Битти для его книги», – сказал Рейдер. Херст Лавиана процитировал адвоката в своей статье о BTK в январе 2004 года. Рейдер был явно озадачен тем, как полицейские могли упустить смысл этого зашифрованного сообщения.

Но когда Ландвер попросил Рейдера воссоздать то, как он сформулировал сообщение в коде, то Рейдер попытался и не смог. Он смог извлечь из трафарета не больше смысла, чем копы.

2005 год был удачным для Ландвера. Девятого апреля, всего через сорок три дня после самого крупного ареста в своей карьере, он вытащил из сумки для гольфа клюшку номер четыре на тринадцатой лунке 585-ярдового поля для гольфа «Текс Консолвер» в западном Уичито. Ландвер забил «двуглавого орла» – два броска на пять. Его приятели Боб Эбенкамп, Майк Разук и Стив Шульте смотрели на него и радовались. В некотором смысле Ландвер ценил это гораздо больше, чем момент, когда услышал: «Здравствуйте, мистер Ландвер».

Шеф полиции Норман Уильямс назвал Ландвера офицером года Уичито в 2005 году. На одном из официальных собраний, посвященных этому событию, Ландвер терпеливо наблюдал, как городской чиновник прикалывает цветок к его лацкану. Затем он прислонился к стене в ожидании церемонии. Вид у него был усталым и смущенным.

– Красивый цветок, – сказал кто-то.

– Да, – невозмутимо ответил Ландвер. – Но мне интересно, означает ли то, что я ношу его на левом лацкане, что я гей?

В начале церемонии, когда Ландвер вышел, чтобы выступить, кто-то в маленькой комнате сфотографировал его на цифровой фотоаппарат. Щелчок затвора получился настолько громким, что несколько голов повернулись, чтобы посмотреть на смущенного фотографа, который пытался вжаться в свое кресло.

Это была восьмидесятипятилетняя Ирен Ландвер, сидевшая рядом с женой и сыном Кенни.

Теперь он обрел некоторую известность, пусть и ненадолго, и вместе со своими детективами мелькал в документальных фильмах кабельного телевидения по всей стране. Женщины заискивали перед ним, когда он говорил о своих обязательствах; он смущенно смотрел в пол, оставляя их беседовать с его седеющей макушкой.

Вскоре выйдет фильм, снятый по заказу телевидения, в котором Грег Генри сыграет Рейдера, а Роберт Форстер, похожий на Ландвера, – обобщенный образ полицейского с другим именем. Телекомпания CBS выпустила его в октябре 2005 года после краха производства через шесть месяцев. Люди в Уичито высмеивали эту в высшей степени вымышленную историю отчасти потому, что псевдо-Ландвер пользовался неоценимой помощью привлекательной женщины-детектива, которую играла Майкл Мишель, хотя основными детективами в оперативной группе BTK были парни, которые выглядели как пришедшие на отбор полузащитники.

– Это все, что мне нужно, – сказал Ландвер, когда Тим Поттер рассказал ему о вымышленной женщине. – Синди надерет мне задницу.

Он с нетерпением ждал того момента, когда люди из новостных сетей наконец перестанут светить на него фонариками и прикреплять крошечные микрофоны к его рубашке. Момента, когда он сможет расслабиться, покурить, поиграть в гольф и спать по ночам, не охотясь на BTK во сне.

В исправительной колонии Эльдорадо Рейдер сидит в своей камере восемь на десять шагов, иногда в боксерских трусах с обнаженной волосатой спиной. Большую часть времени он носит униформу из двух частей – шоколадно-коричневый комбинезон с белой футболкой и синими шлепанцами.

Его камера обставлена металлическим столом, металлическим табуретом, привинченными к полу, комбинированным унитазом – раковиной – фонтаном и бетонной кроватью, покрытой двухдюймовым слоем поролона.

По утрам он брызгает на себя водой из металлической раковины. Он принимает душ почти через день.

Он проводит много времени, разговаривая по телефону в своей камере, в основном с Крис Касароной, женщиной из Топики, которая подружилась с ним в тюрьме.

Рейдер никогда не выходит из камеры без наручников.

Охранники пропускают его подносы с едой через шарнирную щель-окошко, а другие заключенные называют его «растлителем малолетних». Ландвер считает, что Рейдер, вероятно, не выживет, если его когда-нибудь поместят в общую тюрьму: кто-нибудь убьет его.

Хотя Рейдер может выходить из своей камеры на час в день и гулять в одном из огороженных участков во дворе, он часто отказывается от прогулки. Эти клетки напоминают загоны для собачьих бегов, с ограждением наверху. В каждой клетке есть перегородки на уровне головы. Таких клеток во дворе около двадцати. Хотя в каждой может находиться лишь один заключенный за раз, они могут перекрикиваться друг с другом через перегородки. Во дворе становится шумно.

Среди его соседей – братья Карр, которые бросили умирать тех четырех человек в снегу.

Заключенные иногда общаются, передавая вещи из камеры в камеру с помощью зубной нити. Они зовут это «рыбалкой». Они засовывают под двери записки, называемые «воздушными змеями». Некоторые пытались получить автографы у Рейдера, надеясь продать их. Вскоре после приезда у него начались проблемы из-за попытки тайком вынести письмо, засунув его в конверт, адресованный кому-то другому, но вся его почта проверяется, так что ничего не вышло. С тех пор своим хорошим поведением он заслужил право покупать в магазине карандаши, бумагу и «поделки», смотреть телевизор и слушать радио. Прокуроры – как и многие другие жители Уичито – были возмущены, когда The Eagle напечатала статью об условиях жизни и льготах Рейдера.

Окружной прокурор Фулстон утверждала, что Рейдер может смотреть на что угодно и находить это сексуально возбуждающим, а судья Уоллер рекомендовал тюремным чиновникам не давать Рейдеру доступа ни к чему, что могло бы подпитывать его жестокие сексуальные фантазии. Но надзиратель решил, что с Рейдером будут обращаться так же, как и с другими заключенными его уровня; он может получать поблажки и терять привилегии, основанные на его поведении в тюрьме. Одной из привилегий, которую он не смог получить, было право присутствовать на похоронах матери. После смерти Дороти Рейдер 14 октября 2007 года в возрасте 82 лет Деннис Рейдер сидел в тюрьме, пока его семья собиралась на небольшую частную встречу.

Обзор Рейдера ограничен тем, что открывается из узкого щелевидного окна в задней части камеры. Оттуда он может видеть, как работники пищевой промышленности и исправительных учреждений приходят и уходят со смены.

Телефонные разговоры Рейдера с Касароной часто начинаются с того, что он выражает надежду, что его бывшая жена и дети будут общаться с ним.

Когда-нибудь они это сделают, утешает его Касарона.

– Я больше никогда не смогу обнять Паулу, – говорит он.

К собственному удивлению, Ландвер скучает по периоду активной охоты на BTK.

«Как и в автомобильной погоне, адреналин в крови зашкаливает, и когда она заканчивается… ну, в самом процессе приятного было мало, но эти одиннадцать месяцев стали для нас испытанием, какие мало у кого были. Нам некогда было скучать. Не то чтобы возвращение к привычному темпу жизни было таким уж скучным, но… Мне пришлось привыкать к ней после того, как все закончилось.

Но со временем я кое-что понял: будут другие дела, и, возможно, они не станут настолько известными, как это. Но есть еще много плохих людей; вы все еще будете видеть, как люди причиняют вред детям, и ваша работа – остановить их. Будут другие серийные убийцы. А может быть, завтра появится следующий, который, в отличие от Рейдера, оставит нам новые тела. И это будет намного хуже, чем то, что нам пришлось пережить с Рейдером».

После ареста Рейдера Ландвер проводил больше времени со своей семьей. Они отправились на Гавайи на несколько дней. Он повез Синди в Лас-Вегас на встречу с певцом, которого она обожала уже тридцать лет: Барри Манилоу.

Ночью, сидя на заднем крыльце, он мог смотреть на Луну и звезды, медленно плывущие над верхушками высоких деревьев. Слушал пение сверчков.

Его жена и сын много сделали, чтобы успокоить его. Прошли те дни, когда он регулярно напивался в барах или в одиночестве. Джеймс потребовал, чтобы он также бросил курить. «Разве ты не знаешь, что курение вызывает рак легких?» Ландвер продолжал курить: стараясь не попадаться на глаза сыну.

Он думал о том, чем заняться остаток жизни. Он отказался пройти тест на звание капитана полиции. Во-первых, у него не было ученой степени, а во-вторых, он не хотел отказываться от командования отделом по расследованию убийств.

– Не заставляйте его идти на повышение, – предупредила как-то Синди Ландвер шефа Уильямса. – Это не принесет ему счастья.

Ему было едва за пятьдесят. Он не собирался уходить на пенсию. «А где я буду работать? – спрашивал он, пожимая плечами. – Я мало что умею, кроме того, чтобы ловить преступников».

Через год после ареста Рейдера люди все еще подходили к Ландверу раз или два в неделю, чтобы выразить свою благодарность. Когда они с Синди ужинали в городе, группы за соседними столиками украдкой поглядывали друг на друга, показывая на него пальцами и перешептываясь.

– Никуда с тобой выйти нельзя, – поддразнила его Синди.

Несколько человек убеждали его написать книгу. Он отверг эти предложения: «По крайней мере, не сейчас». Он согласился помочь The Eagle с этой книгой, потому что считал, что его родной город заслуживает того, чтобы узнать настоящую историю расследования.

Но был один девятилетний мальчик, который не стеснялся о нем рассказывать.

Перед арестом Рейдера Кенни и Синди объяснили Джеймсу, какова роль его отца в охоте на BTK.

Его работа, сказал он Джеймсу, состоит в том, чтобы помочь детективам поймать плохого парня. Мальчик был в ужасе от риска, на который шел его отец, но Ландвер неоднократно говорил ему, что у него есть много помощников – не только Отис, Гауг, Рельф и Снайдер, но также шеф Уильямс, капитан Джон Шпеер, капитан Рэнди Лэндэн, заместитель шефа полиции Роберт Ли и сотни других полицейских из Уичито.

– Помогает КБР, – сказал он Джеймсу. – ФБР тоже помогает.

– ФБР и КБР? – спросил Джеймс.

– Да, – сказал Ландвер.

– А эти парни же ведь настоящие секретные агенты? – уточнил Джеймс.

– Конечно, – ответил Ландвер. – У меня много помощников.

Этот разговор, казалось, развеял страхи Джеймса.

После ареста Рейдера, к большому смущению Ландвера, Джеймс начал разговаривать с незнакомыми людьми в «Уолмарте» и продуктовых магазинах; Джеймс видел, что многие узнают его папу. Тогда Джеймс подходил прямо к этим людям и объяснял им, что его отец был полицейским, поймавшим BTK.

Это было унизительно для Ландвера, который просто руководил опергруппой, включавшей десятки людей, которые делали умные вещи и работали днями напролет в течение нескольких месяцев. Он умолял Джеймса не говорить, что он поймал BTK, или по крайней мере рассказывать более полную версию того, что произошло.

После нескольких таких разговоров мальчик наконец все понял правильно. Он подходил к людям, которые смотрели на его отца. Сначала он представлялся:

– Меня зовут Джеймс Ландвер, – говорил он им. – А мой отец – лейтенант Кен Ландвер. И он поймал BTK. – И потом добавлял: – Ему очень помогли.

Благодарности

Мы благодарны полицейским, которые охотились на BTK и в итоге поймали его, за то, что они доверили нам рассказать свою версию этой истории. Особая благодарность Кену, Синди, Джеймсу и Ирен Ландверам, Дане Гауг, Келли и Нетте Отис, Тиму Рельфу и Клинту Снайдеру, которые давали нам многочасовые интервью. Кен и Синди Ландвер, Гауг, Отис, Рельф и Снайдер также проверили рукопись, устранили ошибки и развеяли несколько захватывающих мифов, которые успели возникнуть вокруг истории про BTK за тридцать один год.

Мы ценим время, которое, несмотря на глубокую и продолжительную скорбь, уделили разговору с нами и с другими репортерами The Eagle члены семей жертв. Мы брали интервью у Кевина Брайта, Джеффа Дэвиса, Дейла Фокса, Кевина Фокса, Джорджии Мейсон, Беверли Плапп, Чарли Отеро и Стивена Релфорда.

Эта книга никогда не вышла бы без помощи упомянутых выше детективов, а также следующих сотрудников правоохранительных органов: нынешних и бывших сотрудников департамента полиции Уичито: шефа Нормана Уильямса, Джека Брюса, Гэри Колдуэлла, Боба Кокинга, Билла Корнуэлла, Пола Дотсона, Берни Дровацки, Раймонда Флетчера, Флойда Хэннона, Раймонда Хартли, Дэна Харти, Даррелла Хейнса, Пола Холмса, Шерил Джеймс, Джанет Джонсон, Роберта Ли, Рэнди Лэндэна, Ричарда Ламуньона, Скотта Муна, Арлин Смит, Джона Шпеера, Рэнди Стоуна, Бобби Стаута и Джо Томаса.

Шерифа Гэри Стида и Сэма Хьюстона из офиса шерифа округа Седжвик.

Директора Ларри Уэлча, Рэя Лундина, Синди Шулер и Ларри Томаса из филиала ФБР в Канзасе.

Бывших аналитиков Роя Хейзелвуда, Грегга МакКрэри и Роберта Ресслера из Федерального бюро расследований.

Фрэнсиса Брейн и Билла Мискелла из департамента исправительных учреждений Канзаса.

Окружного прокурора Нолы Фулстон, Кевина О’Коннора, Кима Паркера, Аарона Смита и Джорджии Коул из окружной прокуратуры округа Седжвик.

Нынешние и бывшие сотрудники KAKE-TV были нашими конкурентами в ежедневном освещении истории BTK, но для этой книги поделились с нами собранным материалом. Спасибо Ларри Хаттебергу, Рону Левену, Глену Хорну, Дейву Гранту, Крису Фрэнку, Джеффу Херндону, Синди Мартин и Сьюзен Питерс.

Мы в долгу перед многими другими источниками, включая Джеффа Рейдера, Тони Руарка, Роджера Валадеза, Эмери Гоуда, Роберта Битти, Эмиля Бергквиста, Джеффа Каррса, Карин Кларк, Кимберли Комер, Яна Эллиота, Тельму Эллиот, Троя Григгса, Мисти Кинг, Джорджа Мартина, Боба Монро, Рэя Рейза, Оливию Рейнольдс, Карин Родригес, Кита Санборна, Джима Уэйнскотта, Джека Уитсона, Брайана Уитроу, метеорологов из Национального метеорологического управления Уичито и еще нескольких людей, которые просили не указывать их имен.

Мы активно составляли собственные отчеты, но у нас было преимущество в лице нынешних и бывших сотрудников The Eagle, в течение тридцати одного года наблюдавших за развитием этой истории. Кен Стивенс и Билл Хиршман, сотрудники редакции, которые несколько десятилетий назад проводили журналистское расследование по делу BТК, на протяжении многих лет хранили собранные материалы и согласились передать их нам, когда мы начали работу над этой книгой. В 2004 и 2005 годах практически все сотрудники нашего отдела новостей были вовлечены в освещение истории BTK. Особая благодарность следующим нынешним и бывшим сотрудникам The Eagle: Терезе Джонсон, Джин Хейз, Марсии Верц, Лесу Андерсону, Деб Бэгби, Лори О’Тул Буселт, Джеффу Баттсу, Брайану Корну, Бобу Кертрайту, Монти Дэвису, Гленде Эллиот, Стэну Фингеру, Ларри Фишу, Тане Фокс, Джошу Фанку, Джерри Джину, Деб Грувер, Трэвису Хейингу, Кэролин Хитч, Диону Лефлеру, Эйбу Леви, Тери Леви, Фреду Манну, Марку МакКормику, Кевину МакГрату, Лизе Маклендон, Дэвису «Баззу» Мерритту, Дениз Нил, Джейми Оппенгеймер, Деб Филлипс, Конни Пиклеру, Бо Рейдеру, Джерри Рэттсу, Кэрри Ренгерс, Джо Родригесу, Майклу Рерману, Тиму Роджерсу, Кейси Скотту, Тому Шайну, Элис Скай, Полу Сутару, Крейгу Стоку, Дане Стронгин, Рону Сильвестру, Рику Темзу, Сюзанне Перес Тобиас, Рэнди Тобиасу, Лону Тетеру, Джеффу Таттлу, Кэтрин Лил Унмут, Дэну Вурхису, Ронде Вурхис, Вану Уильямсу и Бренту Уистрому. Чак Поттер отредактировал книгу для The Eagle. Дэн Клоуз был консультантом и ассистентом в работе над рукописью. Джиллиан Коэн прочла рукопись перед тем, как пустить ее в печать.

Редактор The Wichita Eagle Шерри Чизенхолл освободила нас от других обязанностей, от некоторых – более чем на год, чтобы мы могли работать над этой книгой; и мы глубоко ценим это одолжение. То, как вдумчиво она ознакомилась с рукописью, еще раз напомнило нам, что она полностью заслуживает титула, указанного перед ее именем.

Эта книга была бы невозможна без поддержки издателя The Wichita Eagle Лу Хелдмана. Его поддержка позволила нам направить время и усилия в нужное русло – подготовку этого отчета. Кроме того, Лу согласился в начале этого проекта направить часть средств, вырученных от продажи этой книги, на строительство и обустройство мемориала правоохранительных органов округа Седжвик, который будет чтить память сотрудников округа Уичито, погибших при исполнении служебных обязанностей.

На первых порах наши коллеги-журналисты и авторы Тереза Риордан и Рон Саскинд поддерживали нас в нашем намерении написать эту книгу и давали советы по поводу публикации.

Большое спасибо нашему агенту Мэри Тахан, которая с самого начала полюбила эту книгу, верила в нас и направляла на каждом шагу. Как только старший редактор HarperCollins Дуг Град получил в свои руки эту рукопись, он больше не отпускал ее, за что мы ему очень благодарны.

И наконец, мы хотели бы поблагодарить наши собственные семьи, которые многое вынесли с нами – и без нас – во время сбора материала и создания этой книги. Их любовь много значит для нас. Спасибо.

Рой Венцль, Тим Поттер,

Л. Келли и Херст Лавиана

Примечания

1

Уотергейтский скандал – политический скандал в США 1972–1974 годов, закончившийся отставкой президента страны Ричарда Никсона. (Здесь и далее – прим. ред.)

2

Настольный футбол.

3

Комплекс упражнений скаута-Орла.

4

На англ.: Bind, Torture, Kill.

5

Lights Out – игра слов, «гасите свет» или «отбой» переводятся так же, как «время умирать».

6

Пригород Уичито, также так называется располагающийся там научно-исследовательский центр.

7

Организация американских ветеранов боевых действий, созданная после окончания Первой мировой войны военнослужащими американских экспедиционных сил.

8

Профессиональные магазинные воры.

9

Наука о человеческом поведении.

10

Подстрочный перевод стихотворения по журналу «Коммерсантъ Власть», № 9 от 07.03.2005, статья «ВТК в овечьей шкуре».

11

В оригинале: Gridiron (англ.) – решетка для пытки.

12

Повседневная обувь из замши американского бренда Hush Puppies.

13

Пончики из кукурузной муки.

14

Beechcraft – американский производитель гражданских и военных самолетов, в настоящее время подразделение компании Hawker Beechcraft.

15

Компания, предоставляющая оборудование в аэрокосмической и оборонной отрасли: дисплеи, системы навигации и др.

16

Игра слов, намекающая на преклонный возраст BTK: old – с английского «старый», manor – «поместье».

17

Гэри Леон Риджуэй, известный так же как «Убийца с Грин-Ривер», совершил 48 доказанных убийств девушек и женщин в период с 1982 по 1998 год.

18

PJ – сокращенно с английского – «проект».

19

United Way, рус. «Дорога вместе» – организация, поддерживающая местные НКО по всему миру, которые занимаются социально незащищенными слоями населения.

20

America’s Most Wanted, телепередача на канале Fox.

21

1,80 м и 100 кг.

22

89 кв. м.

23

YMCA, ИМКА – молодежная волонтерская организация, известная благодаря организации детских лагерей. Насчитывает около 64 млн участников в более чем 120 странах мира.

Content

Рой Венцль
Связать. Пытать. Убить. История BTK, маньяка в овечьей шкуре

Вступление

Глава 1 Семья Отеро

Глава 2 Все связаны

Глава 3 Опасения и возможности

Глава 4 Кэтрин Брайт

Глава 5 Уроки, которые нужно выучить

Глава 6 Чудовищное вдохновение

Глава 7 Сенсация

Глава 8 Детские игрушки

Глава 9 Бурные дебаты

Глава 10 Переломный момент

Глава 11 Нэнси Фокс

Глава 12 «Вы найдете жертву убийства»

Глава 13 Грандиозное известие

Глава 14 Паника и безысходность

Глава 15 Попытка сконцентрироваться

Глава 16 Засада и алиби

Глава 17 Установщик

Глава 18 Полицейские истории

Глава 19 Охотники за привидениями

Глава 20 Мэрин Хедж

Глава 21 Вики Вегерле

Глава 22 Главный подозреваемый

Глава 23 Новые провалы и новые приятели

Глава 24 Спасатель

Глава 25 Долорес Дэвис

Глава 26 За городом

Глава 27 Кости

Глава 28 Маленький Гитлер

Глава 29 Во главе отдела по расследованию убийств

Глава 30 Год перемен

Глава 31 BTK теряет актуальность

Глава 32 Освещая преступление

Глава 33 Радость от работы. Часть первая

Глава 34 Радость от работы. Часть вторая

Глава 35 Статья в честь годовщины

Глава 36 Монстр возвращается

Глава 37 Швабратон

Глава 38 История BTK

Глава 39 Сбитые со следа

Глава 40 Ландвер переходит в наступление

Глава 41 П. Дж. Уайатт

Глава 42 Валадез

Глава 43 Лед тронулся

Глава 44 Большой прорыв

Глава 45 Погоня за преследователем

Глава 46 «Здравствуйте, мистер Ландвер»

Глава 47 Допрос

Глава 48 «BTK арестован»

Глава 49 Десять раз виновен

Глава 50 Демоны внутри меня

Глава 51 Аукцион Бизарро

Глава 52 Изгнание монстра

Эпилог

Благодарности

Примечания