Стелла Так

Ночь Королей. Игра с судьбой

Тем, кто всегда видел во мне больше, чем просто девушку с мечтательным взглядом, странным юмором и дислексией – спасибо.

Всем другим девушкам с мечтательным взглядом, странным юмором и дислексией – не сдавайтесь! Никогда!

Глава 1

– Ты уверена, что мы едем в верном направлении? – Наморщив лоб, я смотрела в окно машины, где густой лес проносился мимо нас так близко, что ветки то и дело задевали стекло.

– Конечно, я уверена. Не будь такой трусихой, Элис, – отозвалась Корди, умудряясь при этом наезжать на каждый корень и каждую выбоину по дороге. То, что она при этом продолжала давить на газ, не делало путь менее ухабистым.

Тусклые фары грузовика разрезали темный лес лучами слабого света, освещая морщинистые стволы деревьев, возвышавшиеся над нами точно исполинские великаны с нахмуренными лицами.

Леса в штате Мэн казались немного жуткими. Особенно в полночь посреди дороги в никуда. Корди – на самом деле Корделия, моя лучшая подруга и капитан команды поддержки средней школы Фокскрофта – раздраженно прищелкнула языком, когда грузовик издал гудящий звук, после того как она отправила его в следующий поворот будто упрямого осла. Раздался грохот, и на секунду все, что было в автомобиле, подпрыгнуло вверх. Мой желудок в том числе.

– Корди, – жалобно вскричала я, уцепившись за приборную панель в поисках поддержки. – Езжай помедленнее! Согласно Нави, мы находимся посреди «ничего». Заблудились! Здесь никто никогда в жизни не будет устраивать вечеринку.

Корди одарила меня взглядом, ясно показывающим, что она думает о кайфоломах на пассажирском сиденье.

– Расслабься, Элис. Эта глупая машина – жуткий металлолом. На днях она хотела, чтобы я сократила путь в школу через кукурузное поле. – И палец с тщательно ухоженным ногтем постучал по экрану Нави.

– Конец ноября, сейчас даже кукурузы нет, – напомнила я ей.

– Но поле есть, – возразила она, пока Нави со скрипом переключалась.

– При следующей возможности, пожалуйста, развернитесь, – произнес голос в сотый раз.

– Вот, смотри! Опять такое же дурацкое поле, – проворчала Корди. Взглянув на экран, я действительно увидела сплошную бескрайнюю зелень, которая якобы простиралась перед нами. Будто мы направлялись прямо в «никуда».

– Кто покупает навигатор в «Уолмарте»? – усмехнулась я.

Корди бросила на меня язвительный взгляд, в то время как машина преодолевала ближайший корень. Розовый плюшевый кубик на зеркале заднего вида дико раскачивался взад и вперед – так же, как и моя голова.

– Не все из нас настолько богаты, чтобы позволить себе виллу, – отозвалась она, и в следующее мгновение, когда в свете фар сверкнули глаза оленя, резко сбросила газ.

Грузовик кашлянул, и раздался громкий хлопок. Мне в нос ударил запах гари, и я очень надеялась, что он шел не из двигателя. Олень испугался и убежал в подлесок.

– Я не богата, Корди, и ты это прекрасно знаешь.

– А почему тогда вы живете на огромной старой вилле?

Я состроила ей гримасу и впервые с тех пор, как она нажала на педаль газа, забыла о страхе за свою жизнь.

– Дом древний, потолок протекает, отопления практически нет, и я подозреваю, что у нас живут летучие мыши. И если бы у бабушки Эмеральд не было инсульта, я по-прежнему жила бы в двухкомнатной квартире в Луизиане, – напомнила я подруге об обстоятельствах, которые привели нас с мамой в Фокскрофт два года назад и которые вообще-то были ей прекрасно известны. Однако у Корди был непревзойденный талант трансформировать реальность так, как ей в данный момент требовалось.

– Вилла остается виллой, – заявила она и в следующее мгновение снова нажала на тормоз так резко, что меня сильно придавило ремнем безопасности. Двигатель грузовика запнулся, кашлянул и заглох.

– Черт возьми, Корди, что это было? – прохрипела я, все еще пытаясь оправиться от травмы, только что нанесенной мне ремнем.

– Как это что? Мы на месте. – Корди торжествующе усмехнулась, перекинув длинные темные волосы через плечо. На ней все еще была форма закусочной, где она подрабатывала после школы.

Корди выглядела в ней, словно персонаж черно-белого фильма шестидесятых годов.

– И здесь должна быть вечеринка?

Я скептически посмотрела в окно. Деревья снаружи стояли так часто, что я всерьез сомневалась, можно ли здесь вообще организовать тайную вечеринку. Мое нежелание выходить из теплой кабины заставило меня еще более беспокойно заерзать на плюшевом розовом сиденье.

Нахмурившись, Корди постучала по Нави, которая указывала, что мы припарковались прямо «посреди нигде» штата Мэн.

– Да! Ничего не понятно, давай тут немного осмотримся? – спросила она с типичным для нее блеском в глазах.

Я ущипнула себя за переносицу.

– Не могла бы ты еще раз напомнить мне, почему мы, собственно, дружим?

– Может быть, потому, что я сломала нос Томасу Баффорту, когда он схватил тебя за задницу в твой первый день в школе?

– Верно… – Я усмехнулась. – Молотком.

– Это я была молотком, – со смехом возразила Корди, ковыряясь в своей сумочке и вытаскивая платье, настолько короткое, что оно едва ли заслуживало этого названия. – Кроме того, я кормлю тебя картошкой фри и бутербродами, когда твоя мама снова пашет на тридцатишестичасовой смене. Без меня ты умерла бы с голоду, стала бы совсем одинокой и, может быть, даже начала бы подбирать имена мышам на вашей вилле.

– Ладно, ладно, убедила. Ты отличная подруга, – сказала я, делая вид, что собираюсь вручить ей орден.

– А ты веселая и помогаешь мне в математике, поэтому я с удовольствием тебя кормлю, – великодушно ответила Корди, прежде чем вылезти из своей старомодной униформы, от которой пахло сосисками и вафлями, и надеть через голову крохотное платье. По крайней мере, Корди хорошо подготовилась к тайной вечеринке посреди леса, оставив на ногах плотные колготки и черные мокасины. В Фокскрофте приходилось быть прагматичными. Особенно если ночью уже было холодно, и ты не хотел переломать себе ноги на неровном деревянном полу.

Пока Корди освежала макияж, я открыла дверцу машины и заставила себя выскочить наружу. Холодная влажная земля пахла травой, землей и хвоей, а осенний воздух уже напоминал о снеге и зиме.

Все же я была рада, что надела черные джинсы с рваными коленками и папину старую клетчатую рубашку на толстой подкладке. Я обогнула машину и подошла к месту водителя.

– Ты скоро закончишь? – спросила я у Корди, которая изображала «утиные губки» перед зеркальцем в солнцезащитном козырьке. Она завинтила помаду.

– Вот теперь все, – сказала она, явно довольная результатом, закрыла козырек и выскочила за мной на улицу.

Я скептически огляделась и придвинулась к ней поближе.

– Ты же понимаешь, что мы будто попали в сценарий фильма ужасов? Две девушки, пробирающиеся на вечеринку в темном лесу. На самом деле не хватает только того, чтобы кто-то проколол нам шины.

Я уставилась на подругу с неподдельным ужасом.

– Не волнуйся… – Корди похлопала меня по плечу. – Зануды всегда умирают последними. Убийцы сначала бросаются на хорошеньких. Так что пока ты в безопасности.

– Ха-ха-ха, спасибо, Корди.

Она широко улыбнулась.

– А что? Кто сегодня получил девяносто девять баллов на подготовительном тесте колледжа? Уж точно не я.

– Зато ты стала королевой бала, – напомнила я ей про осенний бал, произошедший два месяца назад.

Восторженная улыбка озарила ее лицо.

– Да… это было красиво! Я никогда не забуду, как Энджи принялась завывать на глазах у всех.

Она хихикнула, а я бросила на нее строгий взгляд. Корди иногда могла быть полной стервой, и время от времени титул ее подруги казался обременительным. Но поскольку Энджи была гораздо большей стервой, я не могла по-настоящему винить Корди.

– Скажи-ка, где именно… – начала я, но тут Корди резко остановилась.

– Вот, – возбужденно воскликнула она, и я завертела головой.

– Что там? Убийца с топором? Или Энджи? Впрочем, это почти одно и то же, – прошептала я встревоженно.

Корди вздрогнула.

– Нет, разве ты не слышишь? По-моему, там, впереди, вечеринка!

Взволнованная, Корди потянула меня дальше – и в самом деле: через некоторое время до нас начал доноситься типичный шум тусовки. Звуки хард-рока, смешанные с узнаваемым запахом пива.

Огни, скорее всего, от автомобильных фар, рассекали темноту.

– Кто именно устраивает эту вечеринку? – спросила я у Корди, которая как раз споткнулась о корень от волнения. Я быстро протянула ей руку, прежде чем она успела приложиться носом.

– Черт возьми, рос бы ты где-нибудь в другом месте! Прости, что ты сказала, Элис?

– Кому пришла в голову гениальная идея устроить здесь вечеринку, ради которой мне пришлось лезть в окно посреди ночи.

– А, это богатые дети из частной школы.

– Какой из двух? – буркнула я. – Честерфилда или Сент-Беррингтона? Они обе на этой территории.

Корди пожала плечами.

– Разве это важно? Главное, чтобы было бесплатное пиво.

Я скептически нахмурилась.

– Разве последняя вечеринка Честерфилда не была прекращена полицией?

Это событие послужило темой для разговоров в Фокскрофте на целую неделю.

– Ты же знаешь, если мама узнает, что я здесь, я, можно сказать, мертва.

– Чушь собачья, твоя мама – шериф, уж как-нибудь справишься с этим, – отмахнулась Корди. В полумраке я различила только, как ее глаза вспыхнули от восторга.

– Последняя вечеринка, говорят, стала легендарной. А ты в тот день уговорила меня пойти в кино. Так что сегодня случится давно назревавшая справедливая расплата.

Я фыркнула, закатив глаза, и получила за это быстрый пинок, который чуть не столкнул меня в ближайший куст.

– Эй, – возмущенно обратилась я к ней.

Она рассмеялась и продолжила пробираться вперед.

– Иди уже сюда. Сегодня мы тусуемся с богатыми детишками. О, там Питер и Мэттью! Эй, Питер! Мы здесь!

Возбужденно размахивая руками, она пересекла поляну, раскинувшуюся прямо перед нами. Немного ослепленная внезапным ярким светом, я остановилась, разглядывая открывшуюся сцену.

Поляна была удивительно большой и выглядела почти как парковка. По крайней мере, трава была примята, на влажной земле виднелись глубокие следы колес. Полдюжины дорогих машин стояли неправильным полукругом. Как и предполагалось, свет исходил от фар. Из элегантного «Ламборджини» гремела такая громкая музыка, что ее гипнотический ритм заставлял землю вибрировать под ногами. В кузове черного монструозного грузовика разливали пиво из больших серебряных бочек. Двое парней прилежно раздавали красные бумажные стаканчики, а в воздухе висел запах сигарет. Наверное, половина Фокскрофта собралась здесь, чтобы присутствовать на одной из легендарных вечеринок двух местных частных школ.

– Элис, вот ты где! Ты прячешься от нас? – Большая сильная рука обвилась вокруг моего плеча, а к спине прижался теплый мужской торс. В нос ударил запах мыла и чего-то сладковатого.

– Привет, Питер. – Улыбнувшись, я подняла взгляд на квотербека старшей команды Фокскрофта, который, ухмыляясь, прижимал меня к себе.

– Ты прекрасно выглядишь, – пробасил он мне в ухо, а затем быстро чмокнул меня в щеку.

– Спасибо, ты тоже. – Я смущенно отвела взгляд.

Питер рассмеялся, а потом, пользуясь своими широкими плечами, перевел меня через толпу, словно я была футбольным мячом. При этом он все время держал руку на моем плече. Как всегда, от его близости у меня учащалось сердцебиение. Питер был великолепен, и я твердо решила сказать ему об этом именно сегодня. Может быть, после пива… или двух.

Мы улыбнулись друг другу, будто только что обменялись мыслями. Голубые глаза Питера вспыхнули, и мое сердце понеслось вскачь.

– Ты все еще демонстративно носишь эту штуку? – Я поддразнила его, дернув за рубашку, на которой после сегодняшней тренировки осталось несколько пятен от травы.

– Пфф. Беррингтон должен знать, кто их прикончит в этом сезоне, – сказал Питер немного громче, чем нужно, что сразу же привлекло парочку враждебных взглядов.

– Если ты затеваешь драку, не воображай, что Элис или я после этого будем лечить твои болячки! – крикнула нам Корди сквозь шум.

Мэттью – лучший друг Питера – и Корделия стояли рядом с монструозным грузовиком, неподалеку от нас, взяв два стаканчика с напитками у парня с бирюзовыми волосами. Белая пена медленно доползла до края кружки и капнула на землю, когда Корди, широко ухмыляясь, приняла стаканчики.

– Спасибо, и что ты за это хочешь? – Она посмотрела на него, взмахнув ресницами, как в кино.

– Для красивых девушек – за счет заведения, – посмеявшись, низким басом ответил парень с бирюзовыми волосами. Плечи его были так широки, что даже Питер рядом с ним казался маленьким. Квотербек оценивающе разглядывал его, будто пытался понять, как лучше всего справиться с подобным противником на следующем футбольном матче.

– Классная вечеринка, – продолжала заигрывать Корди. – Вы ведь из Беррингтона?

– Ага, добро пожаловать во власть черной стороны!

Парень с бирюзовыми волосами снова рассмеялся и ткнул другого, стоявшего рядом с собой, локтем под ребра.

– Эй, Хок, ты это слышал? Черная сторона власти, а не темная! Классика жанра! – Он поднял руку в жесте «дай пять».

У Хока, стоявшего рядом с краном, на лице появилось раздраженное выражение, и он отвернулся, оставив руку друга просто висеть в воздухе.

– Ты не остряк, Бастион. Никогда им не был и никогда не будешь, – с этими словами он наполнил следующую кружку и протянул ее мне без какой-либо просьбы с моей стороны.

Сзади на него падал свет от фар автомобиля, и он казался окруженным короной. Из-под черной шапки выглядывало несколько прядей вороной челки, точно у пони – они свисали на его лицо с тонкими чертами и азиатским разрезом глаз.

– Ты же еще ничего не взяла из выпивки? – любезно уточнил он.

– Я? Нет, спасибо, это очень мило, – удивленно ответила я и взяла у него из рук стакан. – А по какому случаю вечеринка? У кого-нибудь день рождения? – спросила я с любопытством, в то время как Питер тоже налил себе пива.

Бастион усмехнулся и скрестил мускулистые руки на груди.

– Никакой конкретной причины. Просто праздник в честь нашей дерьмовой короткой жизни.

– Бастион, хватит, – рыкнул Хокинс, потом вопросительно посмотрел на нас. – Хотите еще что-нибудь?

– Нет, спасибо, больше мы вас не побеспокоим, – заверила Корди, хотя при этом бросала на Бастиона весьма двусмысленные взгляды. Тот широко ухмыльнулся и подмигнул.

– Ты можешь побеспокоить меня после вечеринки, если хочешь.

– Не хочет. Спасибо за пиво, – возразила я, прежде чем Корди с восторгом согласилась бы, затем схватила ее за руку и потащила за собой через толпу.

– Элис! Что это было? Я почти закадрила чувака из Беррингтона. Это дает двадцать очков!

– Серьезно, Корди? – Недоверчиво фыркнув, я отпустила ее. – Ты действительно хочешь играть в эту дурацкую игру с очками?

Корди изобразила на лице изумление и прижала руку к груди.

– Дурацкую? Это традиция Фокскрофта!

Она расправила плечи и стала перечислять:

– Пять баллов за поцелуй с парнем из школы-интерната. Десять очков за объятия. Пятнадцать очков за занятия любовью. И двадцать за…

– Я не хочу это слышать. Ла-ла-ла, – пробормотала я, быстро зажав уши.

– Чего она не хочет слышать? – спросил Питер, присоединившийся к нам. Большими глотками он отпил напиток из стакана.

– Что она ханжа. Ты должен срочно что-то предпринять, Питер, – сказала Корди.

– Эй! Я не ханжа. Я просто не понимаю, зачем нужно ради глупых очков парней из интерната…

– …укладывать? – любезно подсказала Корди.

– Кто тут кого укладывает? – вмешался теперь уже Мэттью.

Питер скривился.

– Все дело в очках, если кого-нибудь из этих снобов закадрят.

Лицо Мэттью приобрело выражение, будто он унюхал неприятный запах.

– Эта фигня по-прежнему существует? Еще моя сестра играла в это. Что у вас, девочки, с этими парнями из интернатов? Они все сумасшедшие.

– Таинственные, богатые и горячие, наверное, ты имеешь в виду, – возразила Корди, восхищенно глядя в сторону Бастиона с его бирюзовыми волосами. – Жаль, что их почти не выпускают в город и вечно держат взаперти. Будто они сидят в тюрьме, а не ходят в эту чертову частную школу.

Она с тоской вздохнула.

– Кто-нибудь из вас когда-нибудь был в Беррингтоне или Честерфилде? – спросила я. Вообще-то слухи вокруг интерната никогда меня особенно не интересовали. Но пока я ни разу и не пересекалась с тамошними учениками. До сегодняшнего дня, по крайней мере.

Все покачали головами, и Мэттью сказал:

– Если ты не можешь собрать деньги на обучение там, то даже не имеешь права заходить на их территорию.

– Чувак, я вовсе не хочу туда заходить и каждый день носить галстук, – со смехом заметил Питер.

Они чокнулись и залпом опустошили свои стаканы. Я закатила глаза и пригубила пиво. Ощутив горький вкус во рту, я постаралась подавить гримасу.

– Ты по-прежнему не любишь пиво, Элис, – весело прошептал мне на ухо Питер.

– На вкус отвратительно. Когда все отвернутся, выпей его за меня, хорошо?

Питер усмехнулся и подмигнул мне. Краем глаза я увидела, как Корди подала мне восторженный знак большим пальцем вверх. Ее советы в области флирта в последнее время достигли странных масштабов. Когда она сделала поощряющий жест, я глубоко вздохнула и посмотрела на Питера.

– Может, хочешь потанцевать? – Я указала на середину поляны, где уже двигались какие-то люди в ритме гулких ударов музыки.

– Если мне нужно будет только переминаться с ноги на ногу, с удовольствием, – сказал Питер, забирая у меня стакан и выпивая его содержимое на ходу, а после ставя его на капот машины.

– Покачиваний будет вполне достаточно, – ответила я и улыбнулась Питеру после того, как он притянул меня в свои объятия и повел танцевать.

– И? Действительно ли эта вечеринка была такой ужасной идеей? – весело спросила Корди, когда они с Мэттью к нам присоединились.

– Нет, здесь здорово, ты была права, – вынуждена была признать я собственную неправоту.

– Я всегда права, и пиво отличное! Мы возьмем еще.

– Пиво теперь твое новое кодовое слово, означающее студентов интерната с бирюзовыми волосами? – поддразнила я ее.

Корди шевельнула бровями и исчезла в сумраке с Мэттью на буксире, а Питер крепче обхватил меня руками. Улыбаясь, я прижалась к нему, а он целовал меня в шею. Я глубоко вздохнула, и мне показалось, что я впитываю в себя этот миг во всех его мельчайших подробностях. Я почувствовала, как нежный ветер шевелит мои светлые волосы, как пахнет пивом, дымом и лесом, а музыка вибрирует в моей груди, словно глухие удары сердца.

Бум. Бум. Бум.

Улыбаясь, я открыла глаза – и встретила взгляд какого-то парня, стоящего с краю толпы и не сводящего с меня глаз.

Бум.

В растерянности я принялась разглядывать его так же пристально.

На нем была белая рубашка с засученными до локтей рукавами, а с шеи свободно свисал кроваво-красный галстук. На левом нагрудном кармане изображался школьный герб.

Он прислонился к мотоциклу и затянулся сигаретой.

Заинтригованная, я следила за дымом, поднимающимся от его губ к темным волосам, которые густыми волнами падали ему на лицо. Возможно, это было просто из-за яркого света, но его глаза казались черными.

Бум.

Мое сердцебиение замедлилось, или, может быть, просто промежутки между его ударами показались мне длиннее, чем обычно. Мы уставились друг на друга, и время будто остановилось. Звуки казались искаженными и приглушенными, люди вокруг нас двигались словно в замедленном темпе, точно так же, как и дым, поднимавшийся изо рта парня.

Затем на его лице вдруг промелькнуло растерянное, почти испуганное выражение.

Мы знакомы? Я нерешительно подняла руку и помахала ему.

Парень швырнул сигарету на землю и оттолкнулся от машины. Он сделал шаг ко мне, потом еще один. Я задержала воздух в легких и…

– Элис, – вдруг пробормотал мне на ухо Питер.

Его теплое дыхание смахнуло прядь волос мне на лицо и так резко вернуло к реальности, что мое сердце испуганно замерло. Точно какой-то кокон вокруг меня лопнул, как мыльный пузырь, и я снова оказалась в центре вечеринки.

Музыка оглушала, запахи назойливо лезли в нос, а цвета казались такими яркими, что заставляли раздраженно моргать. Парень остановился. Его взгляд скользнул по Питеру, затем он встряхнул головой, рывком повернулся и исчез в толпе.

– Может быть, ты хочешь… – продолжил Питер, проводя пальцем по моему позвоночнику, чем вызвал у меня сильную дрожь, – еще что-нибудь выпить?

Мышцы моей шеи едва заметно напряглись.

– С удовольствием.

Я заставила себя стряхнуть странное чувство, которое вызвал во мне короткий обмен взглядами с другим парнем, и последовала за Питером обратно к грузовику, где Корди и Мэттью уже заливали в себя очередное пиво.

– Если вы, танцуя, будете выглядеть еще более влюбленными, то в итоге кто-нибудь поскользнется на ваших влажных следах, – с усмешкой прошептала мне Корди.

– Ты просто завидуешь, – перебила я ее, прежде чем обратиться к Питеру. – Я спрошу, нет ли у них чего-нибудь, кроме пива, ладно?

Он подмигнул.

– Окей. Удачи в этом, – ответил он и схватил стакан Мэттью.

Я подошла ближе к грузовику-монстру и постучала по черному лакированному кузову, чтобы привлечь внимание Бастиона.

– Еще пива, милашка?

– Могу ли я попросить просто колу? – смущенно пробормотала я.

– Кока-кола? То есть совсем без алкоголя? – Когда я кивнула, его брови с пирсингом поднялись вверх.

– Я вижу, ты совсем дикарка, да?

Он рассмеялся, затем выпрямился и похлопал приятеля по плечу.

– Эй, Хок. У нас есть еще кола?

Хок покачал головой.

– Здесь нет, но, возможно, еще один ящик в школе. Я проверю.

– О нет, только не надо лишних хлопот. Лучше я тогда просто ничего не буду пить, – поспешно отозвалась я.

Хок посмотрел на меня, потом оттолкнулся от грузовика.

– Ладно, мне все равно нужно принести еще пива. Я скоро вернусь, Бастион.

Тот кивнул и продолжил разливать пиво.

Я снова присоединилась к остальным, виновато провожая глазами Хока, который только что скрылся за машинами, пока, наконец, мои хорошие манеры не победили. Я дернула Питера за рукав.

– Я скоро вернусь, окей? Просто помогу парню с напитками.

Питер нахмурился.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет, все в порядке. Я большая девочка, справлюсь сама, – улыбнувшись, отмахнулась я и поспешила за Хоком, прежде чем он исчез из моего поля зрения.

– Эй! Подожди! – крикнула я ему вслед и догнала его как раз в тот момент, когда он свернул на темную тропинку между густо стоящими деревьями.

– Позволь мне, по крайней мере, помочь тебе нести.

Хок остановился и повернулся ко мне.

– Все в порядке, тебе не обязательно мне помогать.

– Но я хотела бы помочь, иначе меня будет мучить совесть.

Правый уголок рта Хока дернулся.

– Ты так ведешь себя из-за этой затеи с очками? – смеясь, спросил он.

В ужасе я уставилась на него.

– Что? Нет!

– Уверена? Если это так, я должен сразу тебе сказать, что у меня есть девушка.

– О, боже! Нет, это не так… извини, я действительно просто хочу помочь, – оправдывалась я, чувствуя, что густо краснею.

Теперь и левый уголок его рта поехал вверх.

– Ладно, тогда пойдем со мной. Это здесь, рядом.

Он велел мне следовать за ним, и, бросив последний взгляд на поляну, я углубилась в лес. Сразу стало на несколько градусов холоднее, так что воздух при дыхании превращался в пар.

– Как тебя зовут? – дружелюбно поинтересовался Хок, придерживая низко свисающую ветку.

Благодарная, я проскользнула под ней и поспешила не отставать от него и его длинных ног.

– Элис. Элис Солт, – представилась я.

Хок заинтересованно наклонил голову и посмотрел на меня.

– Солт? Ты как-то связана с шерифом?

Вздохнув, я состроила гримасу.

– Да, это моя мама.

Он фыркнул.

– И при этом ты на подобной вечеринке? Она об этом знает?

Я бросила на него многозначительный взгляд и заправила прядь волос за ухо.

– Нет. И если она появится здесь сегодня, я буду утверждать, что вы меня похитили.

Хок опять рассмеялся. Его голос звучал мягко и тепло, и я с удивлением обнаружила, что нахожу его милым. Он выглядел таким удивительно… нормальным.

– Мы пришли. Подожди меня здесь, я скоро вернусь, – сказал он.

С любопытством задрав голову, я уставилась на кованые ворота, появившиеся перед нами посреди леса. Почти такой же высоты кирпичная стена, покрытая зарослями дикого плюща, простиралась слева и справа от ворот, отрезая территорию интерната от внешнего мира. В голове тут же пронеслась фраза Корди о том, что это место похоже на тюрьму, что при виде подобного казалось чистой правдой.

– Хорошо, – сказала я, наблюдая, как Хок исчез за воротами.

Вероятно, виной тому было лишь воображение, но у меня появилось легкое ощущение, будто воздух, проникавший через распахнутые настежь створчатые двери, был на несколько градусов прохладнее, чем в лесу.

Замерев, я смотрела вслед Хоку, который тихо, как кошка, растворился в темноте. В принципе, не хватало только тумана, и это место идеально подошло бы для фильма ужасов. Нервно оглядываясь, я прикусила нижнюю губу и переступала с ноги на ногу, ожидая, когда Хок вернется. Чтобы хоть чем-то себя занять, я подошла поближе к воротам и посмотрела на изящно выкованные завитки черного железа. Слева на кирпичной стене виднелась серебряная табличка с еле различимой надписью: «Сент-Беррингтон». Заинтересованная, я шагнула еще ближе, пока не остановилась почти прямо перед воротами. Рядом с ними красовался школьный герб – он изображал изящную руку, державшую розу. Я дотронулась до него, провела пальцем по его углублениям, и холод стал таким пронзительным, что я начала клацать зубами. Я покрылась гусиной кожей и плотнее укуталась в клетчатую рубашку.

Какой бы захватывающей ни была вечеринка, адреналин утихал, и сейчас я заметила, что устала. Еще и проголодалась, в животе бурчало.

Я вздохнула, и тут хруст в подлеске заставил меня съежиться от страха. Я обернулась, но увидела только плотно стоящие деревья, корни которых извивались по земле, словно змеи. Черт, это было жутко! Я надеялась только на то, что Хок скоро вернется, перед тем как мне успеет нанести визит какой-нибудь маньяк. Я приподняла голову в ожидании, и в этот момент заросли впереди пришли в движение, и…

«Ах!». Мое сердце на мгновение замерло, а в легких от ужаса закончился воздух. Я отступила назад и споткнулась. В подлеске опять раздался треск, и вышла – кошка!

– О боже, ты меня напугала! Хочешь меня прикончить? – прохрипела я, все еще чувствуя, что от пережитого ужаса готова выплюнуть легкие.

Белоснежная кошка остановилась передо мной, выглядя при этом слегка озадаченной. С облегчением я выдохнула, а сердцебиение пришло в норму.

– Ну, что ты здесь делаешь?

Я опустилась на корточки и протянула руку. Кошка (или кот) забавно поводила ушами, подходя ближе.

– Привет, я Элис. А ты кто? – спросила я, будто кошка могла дать мне ответ.

Она наклонила голову, подняла лапу, словно для того, чтобы пожать мне руку, и ответила бархатно-мягким и удивительно глубоким голосом:

– Привет, Элис. Я Карс.

Я заорала так пронзительно, что в ушах стало больно. Дернувшись назад, я сильно ударилась спиной о железные ворота. Лязг удара эхом разнесся по всему лесу.

Кот от испуга выгнул спину и зашипел на меня, а я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сердце заколотилось так сильно, что стук его отдавался даже в языке, когда я дико затрясла головой.

– Ты действительно только что говорил? – ошеломленно выдохнула я.

– А ты действительно меня сейчас поняла? – прозвучал удивленный встречный вопрос. Ясно и отчетливо. От кота. От кота, который только что сообщил мне, что его зовут Карс.

Я снова заорала.

– Черт побери, – выдавил кот.

– Элис? – спросил испуганный голос, который на этот раз, к счастью, не принадлежал коту.

Я обернулась и с облегчением обнаружила Хока, стоящего перед железными воротами с ящиком прохладительных напитков в руках.

– Это… это… я… я что-то услышала, а потом появился вот… кот! – простонала я, указывая на Карса.

Хокинс хмыкнул.

– И? – спросил он.

– Мяу, – невинно сказал Карс. Я повернулась на пятках, но увидела только, как гадкая скотина с поднятым хвостом стремглав помчалась прочь и молниеносно исчезла в кустах.

– Кот… там… у него… – я, совершенно сбитая с толку, заикалась, в то время как Хокинс отодвинул ящик и открыл скрипучую калитку.

– Тебе нехорошо? Ты слишком много выпила? – спросил он явно обеспокоенно, обхватив мое плечо. Его пальцы коснулись меня только слегка, почти мимолетно, но моя кожа безо всякого предупреждения снова вся покрылась мурашками. Даже волосы на шее встали дыбом. Я отодвинулась. Но чувство ужаса осталось и выросло еще сильнее. Холод словно пополз по вискам, пока не застрял в мозговых извилинах. Мозг замерз. Боль была острой и колющей.

Я заметила, что у меня дрожат колени.

– Элис?

Я почувствовала, как Хок обхватил меня руками. Я открыла было рот, но из него вышел только ледяной пар, и перед глазами расползлись темные пятна. Кровь застучала в жилах, и я услышала, как в моем черепе гремит голос, похожий на удар колокола:

Заклятье нас в фигуры превратило,

Шестнадцать нас, терпеть нам до могилы.

Не избежать ни черным и ни белым

Той вечной схватки до последнего предела.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

– Элис! Эй! – Трясущие руки так резко вырвали меня обратно в реальность, что я, как утопающий, начала хватать воздух ртом.

Я моргнула и увидела Хока, стоящего надо мной на коленях. Я упала? Когда это произошло? Что случилось?

– Что… что это было? Что это был за голос?

Я закрыла глаза. В висках пульсировало, а когда я снова подняла веки, Хок испуганно смотрел на меня.

– Ты что-то слышала? Черт! Что именно ты слышала? – спросил он, взволнованно глядя на меня.

– Конечно, я что-то слышала. Этот голос и этот… этот кот… Что это было? – хрипло выговорила я, попыталась сесть и застонала. – Черт!

У меня все болело. Резкая боль пронзила спину, и я сипло втянула воздух, в то время как Хок смотрел на меня с крайне странным выражением.

Потом медленно произнес:

– Если ты что-то слышала… то ты и это видишь? – Его палец указал на что-то рядом со мной, и мышцы моей шеи резко напряглись.

– Что… – начала я, с содроганием водя руками и чувствуя на ощупь нечто странное. Растерянно глянула вниз и увидела пару длинных, дрожащих паучьих ног, цепляющихся за меня.

– Дьявол! – с отвращением вскричала я, в панике отряхивая плечо. – Что это было? Это был паук? Он все еще там?

Хок сердито поморщился.

– Значит, ты действительно его видишь?

Я открыла рот и в следующее мгновение почувствовала, как что-то щекочет меня за волосы. Когда я подняла взгляд, мои глаза расширились. Над зазубренными остриями ворот просто кишели пауки. Большие, маленькие, с длинными, тонкими, дрожащими ногами – они ползали повсюду.

– Ах ты, черт! – Я подскочила, но ноги тут же подогнулись. Хок медленно помог мне подняться. Его взгляд остановился на мне, как… как в кошмарном сне. Точно, это мог быть просто кошмар!

– Что это за бред?

Хок поморщился и сказал только:

– Мне очень жаль.

– Что тебе жаль? – прошипела я и неистово похлопала себя по щекам. Я должна проснуться. Быстро! Но не выходило. Никак.

В тот же миг у Хока прямо по лицу пополз особенно жирный паук.

Он отпрянул и хлопнул себя рукой по щеке. Но на него навалились еще десятки, засуетились и поползли по нему, все… прямо на меня.

– Уходи, Элис, – крикнул Хок. Наши взгляды встретились, когда он смахнул с плеча пару пауков. Я попятилась. Шаг. Два.

– Уходи, пока можешь! – торопил меня Хокинс.

Что-то поползло вверх по моей спине, и я прислушалась к совету Хокинса. Скуля, я повернулась и побежала, будто за мной гнался дьявол. Слезы катились по моим щекам, но я почти не чувствовала их, как и веток, хлеставших меня по лицу.

Это наверняка кошмар.

Просто кошмар.

Страшный кошмар.

Глава 2

Полгода спустя

Кошмар!

Задыхаясь, я поднялась с кровати. По спине тек холодный пот, а звук моего мобильника пронзительно отдавался в ушах. Дрожащими пальцами я нажала кнопку повтора. Подушка была смята и оказалась такой же потной, как и моя спина. Я опять проворочалась всю ночь. Еще одна ночь, полная кошмаров – и они стали для меня привычными за последние полгода.

Шесть месяцев.

Я снова откинулась назад и закрыла глаза.

Нет говорящих кошек.

Нет черных пауков.

Я не сумасшедшая.

Все это – просто кошмар.

Мантра успокоила мой трепещущий пульс, и я снова открыла глаза – как выяснилось, просто чтобы увидеть это.

На этот раз это было большим, как мяч для гольфа, с длинными черными ногами и трясущимся телом, которое выглядело так, как будто кто-то оживил дым. И оно как раз ползло по моей кровати.

– Черт побери! – Я снова рывком села. Паук прошелестел по покрывалу, а на полу я обнаружила еще десяток. Как и каждый день.

Они преследовали меня, словно живой кошмар, и постепенно у меня закончились объяснения, которые не сводились бы к тому, что я сошла с ума.

В последние месяцы я пыталась найти ответы.

Искала в Гугле самые возможные и невозможные вещи. Галлюциногенные грибы, например.

После этого я попыталась найти номер мобильного телефона этого Хокинса. Но ни у кого не было связей ни с Честерфилдом, ни с Сент-Беррингтоном. Все видели учеников интернатов только на вечеринках, которые они тайно устраивали, или в городе, где они то и дело возились со своими дорогими автомобилями. В конце концов, отчаявшись, я даже позвонила в Сент-Беррингтон и пару раз подошла к воротам. Но никто не ответил, и меня ни разу не впустили, если меня вообще кто-то заметил.

– Я не сумасшедшая, – мрачно сказала я паукам.

Они удрали, когда я свесила ноги с кровати и рывком отдернула шторы. Яркие лучи солнца осветили комнату и старый деревянный пол.

– Новый день, новое счастье, – мысленно произнесла я про себя, и отражение в окне состроило мне неубедительную гримасу.

«Новый день, новое дерьмо», наверное, подошло бы лучше. Но я не хотела быть пессимисткой уже с половины восьмого утра.

Я быстро оделась, схватила школьную сумку и побежала по коридору старого особняка. Вилла Солт была настолько старой, что уже начала жить собственной жизнью. Темные половицы скрипели, богато украшенные балки стонали, а двери, похоже, открывались и закрывались самостоятельно. О многих поколениях Солтов, которые здесь жили, свидетельствовали древние картины на коричнево-оранжевых обоях с узором на лестничной площадке, а также потертости на некогда красном ковровом покрытии на полу.

Я побежала вниз по лестнице на запах завтрака, доносившегося из кухни, почти полностью сделанной из старинного дерева. С балок свисали большие кусты лаванды и шалфея, которые бабушка собирала из одичавшего сада и вешала для сушки. Это была единственная комната на первом этаже, перед которой не росли старые деревья, и солнечный свет мог беспрепятственно проникать внутрь. Окна были открыты, и птичий щебет проникал в комнату, смешиваясь с бульканьем, доносившимся из кастрюли.

– Доброе утро! – Я старалась казаться такой беззаботной, какой должна себя чувствовать семнадцатилетняя старшеклассница. Нормальная, в лучшем случае занятая парнями и домашними заданиями. Девушка, какой я и была когда-то, поэтому мой тон звучал почти убедительно.

– Доброе утро, моя дорогая, – улыбнулась мама. Она уже надела свою форму: коричневые брюки, коричневая куртка и звезда, которая выдавала в ней шерифа города.

Бабушка Эмеральд сидела, по обыкновению в углу, в кресле, и вязала. Она делала это постоянно после инсульта, и ритмичное щелканье спиц стало теперь чем-то вроде сердцебиения старого дома.

– Привет, бабушка, – сказала я и поцеловала ее в теплую морщинистую щеку, которая всегда пахла лимонными конфетами. При этом я незаметно смахнула у нее с плеча черного паука. Бабушка рассеянно улыбнулась.

– Как прошел твой визит к Сент-Беррингтонам, дорогая? Ты хорошо провела время за чаем? – спросила она, погладив меня по щеке.

– Да, спасибо, это было здорово, – мягко ответила я.

– Хорошо, хорошо. Ты должна выйти за него замуж. Он действительно хороший мальчик.

Я только кивнула, и мама тихо усмехнулась.

Белый локон выскользнул из прически бабушки. Она походила на милую старушку по соседству, и, пока деменция не взяла над ней верх, такой и была. Но в те нечастые моменты, когда ее голова была ясной, она, к сожалению, больше напоминала старую фурию, которая использовала свои спицы в основном для того, чтобы ткнуть кого-нибудь в ногу. Бабушка Эмеральд была матерью моего отца, но он редко говорил о ней. До той аварии, в которой он погиб, мы никогда не бывали у нее, и как только она показала свое истинное лицо, я стала понимать, почему. Она могла быть по-настоящему злой! Папу никто не смел упрекнуть в том, что он так рано женился на моей маме и уехал.

Ну, кроме бабушки. Что она и делала. Громогласно. Хотя он был давно мертв. При этой мысли в моем горле образовался комок, но это все же было лучше, чем безудержный плач, который в первые несколько недель после его смерти был моим постоянным спутником.

– Ты проспала, – укоризненно сказала мама и отпила кофе, который готовился у нас круглосуточно. Я едва могла вспомнить момент, когда кофеварка в нашем доме не работала. Даже до нашего переезда в Фокскрофт кофе уже был неотъемлемой частью нашей жизни. Многое ушло, но напиток остался. Запах утешал.

Я старалась не дергаться, когда черный паук с длинными ногами полз по краю маминой кружки. Пришлось промолчать, когда мама взяла чашку и отпила из нее, а паук тем временем пробегал у нее по руке. Крик ничего бы не изменил. Потому что мама все равно не увидела бы паука. Никто бы не увидел. И это было, наверное, самое страшное во всем происходящем: то, что я оставалась наедине с этим кошмаром.

– Я знаю. Уже иду, – буркнула я, отрывая взгляд от паука и хватая с блюда тост.

– Не езди слишком быстро! – предупредила меня мама, когда я выходила из кухни, на ходу поцеловав бабушку Эмеральд в морщинистую щеку. Та не подняла глаз и не прервала свое вязание.

– Хорошо, – отозвалась я, отпирая старую, выкрашенную в цвет зеленой мяты, дверь. Скрип петель прозвучал как вздох.

Мой велосипед лежал там, где я его вчера бросила, то есть в кустах рододендрона рядом с белой верандой.

Наша старая семейная вилла расположилась примерно в двадцати минутах езды от школы на юге Фокскрофта. Улица, где мы жили, находилась на окраине – здесь редко проезжали машины. И если кого-то в Фокскрофте переставали посещать мысли, что он живет в заднице мира, здесь, у нас, он сразу вспоминал об этом.

Бывший когда-то синим, фасад виллы выглядел серым и бледным, как обглоданные кости, преодолев десятилетия погодных испытаний. Рядом поскрипывали садовые качели. Деревья в саду были такими старыми и большими, что их ветви простирались надо всей крышей дома, погружая все вокруг в полутень.

Я схватила велосипед, зажала тост между зубами и нажала на педали. Близились летние каникулы, и было уже жарко, хотя солнце стояло еще не очень высоко. Когда я ехала по улице, ветер развевал мои волосы под пение цикад. Я сделала глубокий вдох и наконец почувствовала, как мой пульс немного успокоился.

Движение всегда помогало мне, и с тех пор как я научилась думать, долгая неподвижность заставляла меня нервничать и беспокоиться. Возможно, это было одной из причин, почему я увлеклась чирлидингом еще до Фокскрофта.

Но в последнее время даже это не помогало. После тренировки я чаще всего оставалась такой же дерганой и рассеянной, как и до этого. Мои нервы были взвинчены. При этом меня пугала каждая тень, я плохо спала, и всякий раз, когда видела белого кота, оказывалась на грани нервного срыва. И я не могла никому рассказать об этом, потому что еще более ужасным, чем сами галлюцинации, был страх, что кто-то узнает о них.

Скрипнув тормозами, я остановилась на светофоре, который зажегся красным, и уставилась вдаль, на край леса, окружавший Фокскрофт, точно темное кольцо.

Меня тянуло в лес, к интернатам. То, что произошло тогда…

Я заставила себя отвести взгляд и съесть кусок тоста. Пока я ждала зеленого светофора, громкая музыка и рев мотора сзади заставили меня с любопытством оглянуться. Рядом со мной остановился дорогой серебристый кабриолет.

Я рассматривала четырех подростков, сидевших в автомобиле, вовсе не похожих на жителей Фокскрофта. Сначала я разглядела девушку на пассажирском сиденье: у нее были поразительно светлые волосы, она носила темные очки, которые могли стоить столько же, сколько весь мой гардероб.

За ней сидели два парня, которые, вероятно, были близнецами, поскольку так походили друг на друга, что мне показалось, будто я дважды увидела одного и того же человека. У них были лица с тонкими чертами, миндалевидными темными глазами и золотисто-каштановыми волосами, подстриженными а-ля бубикопф.

Однако мой взгляд привлек парень, сидевший за рулем. Возможно, девушка рядом с ним была его сестрой, ведь его волосы, падавшие на лицо мягкими локонами, были такими же необычно светлыми. Его левая рука небрежно лежала на руле, а другой он включил передачу и снова завел мотор. Он улыбнулся, а потом, совершенно неожиданно, поднял взгляд ярко-голубых глаз и обнаружил, что я его разглядываю. Я моргнула и вздрогнула, а в голове начало тихо гудеть, этакий «шум в ушах». Очевидно, это происходило от смущения, так же как и возникший на лице жар, заставивший меня покраснеть.

Его ухмылка стала шире, стали заметны ямочки на щеках.

– Что случилось, Винсент? Уже зеленый, езжай, наконец, – я услышала, как девушка раздраженно перекрикивает музыку.

– Хорошо, – отозвался он. – Я только что обнаружил нечто очаровательное! – Его теплый смех вызвал у меня дрожь по всему телу.

Девушки повернули головы, но в тот же миг светловолосый парень нажал на газ, и автомобиль умчался. Заинтригованная, я смотрела машине вслед, а когда, наконец, вернулась к действительности, светофор снова переключился на красный. Шум в ушах исчез.

– Что это сейчас было? – пробормотала я, тряся головой и одновременно быстро крутя педали, чтобы промчаться через перекресток. Если бы я не поторопилась, то опоздала бы на занятия, и это уж точно было последним, что мне требовалось перед выпускными экзаменами.

Потому что в отношении оценок моя жизнь в настоящее время тоже выглядела далеко не радужной.

Глава 3

– Я разочарована в тебе, Элис.

Я уставилась на бланк, лежащий передо мной на кафедре. Красная F[1] выглядела как уродливая рана на белом листе бумаги. Судорожно сжав в руке шариковую ручку, я прикусила язык, чтобы не выругаться вслух.

Миссис Грейсон вздохнула. Она пришла в Фокскрофт-Хай на место запасного учителя всего несколько месяцев назад, но благодаря непреклонному характеру быстро сумела научить всех студентов уму-разуму.

– Я хочу поговорить с тобой после урока, – добавила она, затем, цокая каблуками, пошла дальше, чтобы раздать оставшиеся выпускные работы по английскому.

Это, вероятно, означало, что я провалилась. Полностью убитая, я сглотнула комок в горле и закрыла глаза. Когда я снова их открыла, по столу бодро полз паук. Мои пальцы так крепко обхватили ручку, что костяшки побелели.

Стиснув зубы, я приказала себе сохранять спокойствие. Никто другой не мог видеть эту гадину, и если я сейчас сорвусь, то снова окажусь у школьного психолога. Мой первый и последний срыв закончился именно там. Это произошло сразу после вечеринки, когда я обнаружила, что по-прежнему способна видеть пауков. Психолог всучил мне диск для медитации против стресса и рекомендовал пить много жидкости. Огромное спасибо.

Но, по крайней мере, я не попала в психушку. И я намеревалась позаботиться о том, чтобы так оно и осталось.

Я прерывисто вздохнула, игнорируя паука, который опять неторопливо пополз по столу. Миссис Грейсон тем временем вернулась к доске, бросив строгий взгляд сквозь очки без оправы на ряды скамеек со студентами.

– Я поздравляю всех, кто получил более шестидесяти процентов в этом году[2]. Мне известно, что большинство из вас мысленно уже находятся на летних каникулах. Тем не менее, я не думаю, что во время последних оставшихся учебных дней вам следует почивать на лаврах. И поэтому вы все можете написать эссе на тему, чего вам больше всего хочется в будущем. Выполните это индивидуальное задание и отдайте мне завтра. Достаточно будет объема в три тысячи шестьсот знаков. Можете начать прямо сейчас.

Единодушный стон эхом прокатился по классу, и я бросила быстрый взгляд на место рядом с собой. Питер в тот же миг вздрогнул и закатил глаза. Я улыбнулась и достала из рюкзака блокнот. Когда я его вытащила, из него тоже выпали два толстых черных паука и принялись лихорадочно сновать туда-сюда. Как всегда, никто не реагировал и не вскакивал с визгом. Бывали дни, когда мне хотелось, чтобы Корди не жевала со скучающим видом карандаш, а вместо этого заметила бы, что на ее левом плече сидит паук.

Или чтобы Питер, наконец, продемонстрировал реакцию, когда одна из тварей заползала ему прямо за воротник рубашки. Но ничего не происходило. Никогда. Ни один человек ничего не замечал. Снова только я, содрогаясь, стиснула зубы, делая вид, что не чувствую щекотки на ноге, и стараясь дышать спокойно.

Рассеянно я открыла пустую страницу и уставилась на белый лист бумаги передо мной. Давай, Элис! Ты можешь это сделать. У тебя всегда были хорошие оценки по английскому.

Липкими пальцами я взяла ручку и начала писать:

«Меня зовут Элис Солт, и на будущее я желаю себе больше не быть сумасшедшей».

Проклятье. Вздохнув, я опустила голову. Очень, очень здорово.

Толчок в спину напугал меня, и я обернулась. Корди сидела позади меня, опустив ручку, которой она меня ткнула, и приподняв брови. Потом на мою парту приземлились бумажка. Быстро оглянувшись, я убедилась, что миссис Грейсон занята у доски, после чего развернула оторванную бумажку и попыталась расшифровать каракули Корди.

«И? Ты сделала это? Ты прошла?»

Не глядя на нее, я покачала головой. Корди испустила вздох.

Послышался треск отрываемой бумаги, затем быстрый скрип ручки, и очередная бумажка приземлилась передо мной.

«Не-е-е-т! О господи, Элис! Мне так жаль!»

Я обернулась, бросила на нее печальный взгляд и приказала себе не разреветься. Корди состроила сочувственную гримасу, а потом написала:

«Как думаешь, ты все равно сможешь поехать со мной в лагерь чирлидеров?»

Я сделала глубокий вдох, написав под ее сообщением:

«Нет, скорее всего, нет».

И протянула ей записку. Несколько секунд спустя пришли ответные каракули:

«Держись. #такжаль, мы поговорим позже, ладно?»

Я только кивнула, нервно ожидая звонка с урока.

Мои одноклассники устремились из класса еще до того, как у миссис Грейсон появилась возможность поправить очки.

– Эй, Элис, с тобой все в порядке?

С комком в горле я глянула на Питера, который неловко топтался рядом со мной, теребя волосы. Все было бы намного проще, если бы он был обычным придурком, бросившим меня в ту секунду, когда я, крича, как сумасшедшая, выскочила из леса шесть месяцев назад. Но нет, после этого он по-прежнему хотел быть моим другом.

В конце концов, именно я отказалась от дружбы. Мне казалось неэтичным возобновить все с Питером, несмотря на то, что я постоянно находилась на грани нервного срыва. К сожалению, Питер был таким хорошим парнем, что продолжал по-доброму ко мне относиться, как бы странно я себя ни вела. При этой мысли у меня на глаза снова навернулись слезы. Я сдержала их.

– Все нормально. Увидимся на тренировке, – буркнула я и послала ему вынужденную улыбку.

– Хорошо, – пробормотал он, все еще не решаясь идти дальше.

– Пошли уже, длинный. У Элис разговор с миссис Грейсон. Мы подождем вас снаружи, хорошо? – Корди схватила его за воротник рубашки и потащила на улицу.

– До встречи! – Он помахал мне на ходу.

Я хотела было ответить таким же жестом, но моя рука замерла в воздухе, когда я увидела, как по его груди ползет паук размером с ладонь.

– Ты очень бледная, Элис. – Голос миссис Грейсон заставил меня испуганно вздрогнуть.

Моя рука упала обратно на стол, и я поспешила захлопнуть блокнот. «Я справилась?» – нервно спросила я себя, заправляя прядь волос за ухо. «Да, наверное», – ответила я сама себе до того, как это смогла сделать миссис Грейсон.

– Я не осилила этот год, не так ли?

Миссис Грейсон вздохнула и прислонилась к моему столу. Потом поправила очки, озабоченно посмотрев на меня.

– Боюсь, нет, Элис. И я не могу понять такое стремительное снижение твоих оценок. Если посмотреть в твое досье, видно, что в начале года ты была в числе лучших. Но теперь твои низкие оценки уже не исправить. Мне искренне жаль тебя, – на мгновение между нами воцарилось молчание. Я сосредоточилась на своем дыхании.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

– Что мне теперь делать? Я должна остаться на второй год? – наконец выдавила я.

Миссис Грейсон сжала губы, покачав головой.

– Мы постараемся избежать этой крайности. Знаешь, Элис… в свои светлые моменты ты проявляешь настоящий талант, и это мне импонирует. Я не знаю, что с тобой происходит, и прекрасно понимаю, что лучше не пытаться ответить на все возникающие у учеников вопросы. Но я хочу, чтобы ты знала, что в случае проблемы – учебного или личного характера – ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Это очень любезно с вашей стороны, миссис Грейсон, но мне не нужна помощь, – тихо сказала я. В тот же миг по моей руке пробежал паук.

Миссис Грейсон нахмурилась.

– Помощь иногда приходит не потому, что она нужна, а потому, что ты позволяешь себе помочь, Элис. Но пока ты не будешь со мной откровенна, я не вижу смысла больше тебя терзать. Но мое предложение остается в силе.

– Что мне нужно сделать, чтобы перейти в выпускной класс? – задала я единственный вопрос, ответив на который она действительно могла мне помочь.

Миссис Грейсон положила передо мной глянцевую брошюру.

– Я поговорила с директором Дженкинсом о твоем деле, и мы оба согласны с тем, что ты заслужила поддержку. Полагаю, о школе Честерфилд ты слышала?

Я взяла брошюру и уставилась на красовавшийся на ней герб. На нем был изображен черно-белый ворон, гордо восседающий на короне. Фон был белым.

Дрожь пробежала по моей спине, и на этот раз она не имела ничего общего с пауками.

– Да. Честерфилд – одна из здешних частных школ, – сказала я и подняла глаза. – Чем это мне поможет?

Миссис Грейсон сложила руки.

– Директор Честерфилда – мой старый знакомый. Я поговорила с ним, и он готов позволить тебе наверстать упущенное на летних курсах интерната. По всем предметам, в которых ты провалилась.

Я позволила замершему в легких воздуху вырваться на свободу.

– Это очень щедрое предложение, миссис Грейсон, но я не думаю, что мы можем позволить себе дорогую школу, – нерешительно возразила я. Я даже не осмеливалась развернуть брошюру и посмотреть, какая сумма там может значиться.

Миссис Грейсон наклонила голову, протянула руку и постучала ухоженными ногтями по моей парте.

– Для тебя Честерфилд готов снизить обычную цену. Это своего рода… стипендия. Остаток за проживание и питание я записала в брошюре. В остальном школа поставила только одно дополнительное условие, а именно: на каникулах ты будешь жить в интернате, как и все другие летние ученики. Передай маме брошюру, и спокойно обсудите это с ней. Я вам еще позвоню. Так или иначе, я убеждена, что Честерфилд может предоставить тебе наилучшие шансы как можно успешнее все наверстать. Обучение там на высшем уровне, методы индивидуальны и адаптированы к каждому ученику и его потребностям. Я уверена, тебе там будет комфортно.

Между нами опять повисла тишина. Паук на ноге миссис Грейсон свалился и с глухим звуком упал на пол. Холодными пальцами я сложила брошюру и сунула ее в задний карман джинсов.

– Благодарю. Я поговорю об этом с мамой и сообщу вам.

– Сделай это, – сказала миссис Грейсон, непривычно дружелюбно улыбаясь мне. – Желаю тебе хорошего дня, Элис.

Я пробормотала в ответ что-то неопределенное, перекинула рюкзак через плечо и выскользнула из душного класса. С тихим щелчком дверь за мной закрылась на замок.

– Ну, наконец-то! Я уже думала, что Грейсон никогда не перестанет топтаться по твоим ушам. – Корди оттолкнулась от стены и притянула меня в крепкие объятия, в которые я позволила себе упасть.

– Как ты? – прошептала она.

– Жизнь меня поимела, – честно пробормотала я, вдыхая знакомый сладковатый аромат ее духов.

– Мне нравится, когда ты становишься вульгарной, – усмехнулась Корди, прежде чем отпустить меня.

Питер стоял рядом и, моргая, смотрел на меня.

– Как все прошло? – озабоченно спросил он.

– Да, что сказала Грейсон? – потребовала Корди, когда мы вышли из школы и направились через внутренний двор к спортивной площадке.

Вздохнув, я поудобнее поправила рюкзак и пнула камешек на раскаленной мостовой.

– Я должна наверстать упущенное в Честерфилде, – подвела я итог разговору.

Корди и Питер синхронно раскрыли рты.

– Честерфилд? Честерфилд? – спросила Корди тонким от волнения голосом.

Питер сгримасничал.

– У них там есть летние курсы?

– Чего у них там только нет, – бросила Корди, прежде чем я успела хоть что-то сказать. В ее карих глазах зажглись огоньки, а у меня начались спазмы в желудке.

– Успокойся, Корди. Во-первых, еще не ясно, действительно ли я попаду туда, а во-вторых, это летние каникулы. Большинство учеников будут дома.

– Совершенно не важно, – восторженно отмахнулась она, глядя на меня. – Я не знаю никого, кто видел хоть одну из частных школ изнутри. Внутренние правила там должны быть строже, чем в Букингемском дворце!

Вздохнув, я закатила глаза.

– Да точно, именно это меня и привлекает.

– Если ты туда отправишься, у тебя останется возможность перейти в следующий класс? – продолжал расспрашивать Питер.

– Я бы сделала все, чтобы не остаться на второй год, – прошептала я и почувствовала, как все мое тело напряглось от решимости.

Пока я произносила это, до меня дошло, насколько все серьезно. Мне очень хотелось, чтобы меня перевели, даже если для этого придется просидеть целое лето в классе, полном богатых снобов. А может быть, только может быть, благодаря летним курсам я смогу выяснить, что со мной происходит. Поскольку у обоих интернатов общая территория, в Честерфилде я, возможно, и добралась бы до этого Хока. Он тоже видел пауков и поэтому был единственной зацепкой, которая у меня была. Пусть даже совсем маленькой зацепкой.

Мы прибыли на спортивную площадку, и Питер исчез в раздевалке для мальчиков, в то время как мы с Корди по соседству надевали нашу форму чирлидеров. Однако мысли мои крутились только вокруг Честерфилда – так же, как и у Корди, которая, ухмыляясь, шепнула мне:

– Когда ты окажешься в Честерфилде, ты ведь сумеешь меня туда провести? Так я, может быть, смогу заработать еще несколько очков.

Вздохнув, я подобрала волосы и повернулась к ней.

– Корди, ты будешь в тренировочном лагере. Поверь, я в любой момент поменялась бы с тобой местами, если бы могла. Все-таки в следующем учебном году мне на тренировках придется наверстывать все, что я пропущу этим летом, не поехав в лагерь!

Выражение лица Корди изменилось. Уголок ее рта совершил еле заметное движение, будто бы она прихватила зубами щеку изнутри. При этом она начала теребить подол своей светло-голубой юбки.

– Да, что касается этого, я все равно хотела поговорить с тобой, Элис.

Я внимательно посмотрела на нее.

– Дело в том, что после той вечеринки я чувствую, что с тобой что-то не так, – нерешительно начала Корди, в то время как ее взгляд нервно скользил по моему лицу. Мне показалось, что уголком глаза я вижу нечто, снующее по земле. В ужасе я начала сжиматься всем телом, пока не заметила, что это всего лишь тень помпона.

– Видишь, именно это я и имею в виду, – Корди беспомощно пожала плечами. – Похоже на то, как будто ты боишься собственной тени. Ты выглядишь в последнее время такой…

Психически нездоровой? Отчаявшейся? Напуганной?

– …рассеянной, – заключила она, почти с жалостью глядя на меня.

– Ничего страшного, – тихо сказала я. О том, что произошло в тот день, я никому не рассказывала. Только, к сожалению, слухи, которые циркулировали с тех пор, как я, крича и хлопая по себе руками, выскочила из леса, не утихали. Корди уже несколько раз пыталась поговорить со мной, но что я должна была сказать ей, не выглядя при этом совершенно безумной?

Мы вышли на спортивную площадку, где ребята уже подкидывали мячи. Я отошла от Корди и приступила к первым упражнениям на растяжку.

– Я тогда слишком много выпила. Вот и все, – сказала я, стараясь не встречаться со скептическим взглядом своей подруги.

Молча меняя ноги, я почувствовала приятное тянущее напряжение в мышцах. Как можно более спокойно я выдерживала испытующий взгляд Корди, пока она с шумом не выдохнула. Ее голос звучал обеспокоенно.

– Как скажешь. Хотя я по-прежнему считаю, что там произошло нечто большее, чем ты хочешь признать, но, если ты не готова говорить об этом, хорошо. Твое дело.

– Спасибо, – буркнула я и встала на мостик. Мой позвоночник хрустнул – я действительно слишком долго не тренировалась. Быстро встав в стойку на голове, я принялась наслаждаться тем, как у меня в ушах шумит кровь, а тело доходит до пределов своих возможностей.

– Гм, Элис, если честно, есть еще кое-что, что мне нужно с тобой обсудить, – сказала Корди, которую я видела теперь стоящей вверх ногами.

– Что случилось? – Пошатываясь, я оттолкнулась руками и снова поднялась на ноги.

Корди прикусила нижнюю губу.

– Послушай, я очень рада, что ты можешь отправиться в Честерфилд, чтобы наверстать упущенное, но если ты не поедешь со мной в лагерь, то не сможешь присутствовать на чемпионатах в следующем году… – Последнее она пробормотала так тихо, что я понадеялась, будто ослышалась.

Я недоверчиво уставилась на нее. Внутри образовалось чувство, что подо мной разверзлась пропасть, и я падаю. Все ниже и ниже, прямо в никуда.

– Ты отправишь меня на скамью запасных? – недоверчиво уточнила я.

В моей груди застучало. Корди виновато посмотрела на меня.

– Это было не мое решение, – быстро перебила она. – Тренер тоже заметил, что в последнее время ты не в лучшей форме, и слегка вышла из строя.

Я открыла рот, снова закрыла его и кивнула.

– Прости. Я сама не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня, – прошептала я. – Я пытаюсь собраться.

Корди избегала смотреть мне в глаза.

– Это я знаю, но для твоей и нашей уверенности, возможно, действительно будет лучше, если в следующем году ты временно выйдешь из команды.

– Но… – продолжала я, однако она отрывистым движением руки перебила меня.

– Все уже решено, Элис. Энджи заменит тебя. Тебе первым делом надо заняться собой. Мне очень жаль, но мы не можем пойти на такой риск. Особенно если хотим выиграть чемпионат.

Слова висели между нами, словно ледяной воздух. Я уставилась на свою лучшую подругу и почувствовала, как у меня защипало в глазах. О нет, не здесь, не сейчас. Судорожно моргая, я отвела взгляд, пытаясь сглотнуть плотный комок в горле.

– Ладно, – выдавила я.

Корди потерла переносицу и тяжело вздохнула.

– Мне очень жаль, Элис, я не хочу…

– Ладно, – на этот раз я перебила ее и отвернулась, чтобы она не видела, как заблестели мои глаза. – Я все понимаю, – только и пробормотала я и вышла на середину лужайки, где уже начиналась тренировка.

Я встала рядом с Энджи, бросившей на меня знающий взгляд, который я проигнорировала. Корди скомандовала, и мы начали вставать в строй, одна за другой, чтобы собраться в одну большую шеренгу. Мы полгода активно тренировались, и каждое движение, каждый прыжок были отработаны идеально – по крайней мере, у других участников. Больше не нужны были спортивные коврики, чтобы смягчить ошибки и падения. Каждый знал, что ему делать, и во мне с каждым сальто росла решимость доказать всем, что я тоже это знаю. Когда заиграла музыка, мои мышцы заработали. Пока все девушки двигались, мой взгляд фиксировался на одной точке, когда я взлетала и делала очередное сальто. Мир переворачивался и возвращался назад. Воздух выходил из легких, когда я делала колесо и потом плавно вставала на ноги.

– Хорошо, Элис, – крикнула мне Корди и показала поднятый вверх большой палец.

Я сделала глубокий вдох и сосредоточилась на последовательности движений следующего упражнения. Энджи и Клаудия встали передо мной, вцепившись в руки друг друга, и подали мне знак. Я подпрыгнула, приземлилась ногами на их ладони и почувствовала, как они подбрасывают меня вверх. Бросок был идеальным, и, напрягая мышцы живота, я сделала сальто назад. При приземлении я слегка пошатнулась, но вовремя выпрямилась и, тяжело дыша, встала на ноги. Конечно, можно было сделать это лучше. Я посмотрела на Корди, но та стояла к нам спиной, координируя другую тройку. Вздохнув, я сделала несколько шагов вперед на руках, прежде чем опуститься, перевернуться и снова встать на ноги.

– У тебя все это выглядит так легко.

Я подняла глаза наверх. Питер стоял рядом со мной с футбольным мячом и шлемом под мышкой и улыбался. На его штанах красовалось пятно от травы.

– Спасибо, мне нравится это делать, – сказала я и улыбнулась ему. Что бы я делала без Питера?

Он смущенно почесал голову и выглядел так, словно хотел что-то сказать.

– Слушай… Корди уже говорила с тобой? – наконец тихо пробормотал он.

Я рывком расправила плечи.

– Что именно ты имеешь в виду?

– Ну, что с ней и…

– Питер! – Лающий голос футбольного тренера эхом разнесся по лужайке. – Если ты хочешь заниматься гимнастикой, тебе нужно надеть колготки и юбку. Двигай свою задницу сюда!

Питер махнул рукой, мол, сейчас придет, и одарил меня еще одним смущенным взглядом.

– Гм, мы поговорим позже, хорошо? – сказал он.

Я кивнула и с тяжелым чувством наблюдала, как он уходит.

– Эй, Элис, давай выполним стойку с сальто, – обратилась ко мне Энджи.

– Да, конечно, – рассеянно сказала я, встала на место и стала ждать, пока девушки подготавливали мне возможность сделать упражнение.

Я взяла короткий разбег и запрыгнула на плечи Энджи. Быстро восстановив равновесие, подождала, пока Энджи встанет, потом выпрямилась и подняла руки. Затем я подпрыгнула. Делая глубокий вдох, я почувствовала что-то на своей ноге. Когда я глянула вниз, то увидела длинные тонкие паучьи ноги, которые карабкались вверх по мне, исчезая под юбкой. Я ругнулась, дернулась и неправильно распределила вес. Энджи вскрикнула, падая. Другая девушка рядом с нами быстро протянула руку и успела подхватить Энджи, пока я летела вниз.

На секунду мир остановился, потом я с силой шлепнулась на спину. Колющая боль пронзила грудную клетку, из легких вылетел весь воздух. Пронзительный свист донесся от тренера и через мгновение повторился у меня в ушах.

– Элис! – Надо мной возникло озабоченное лицо Корди. Беспокойно моргая, я продолжала разглядывать черные пятна перед глазами.

– Элис, как ты, все в порядке? – запыхавшись, спросила Энджи.

– Оу, – только и вымолвила я, задыхаясь и покачивая головой. Она слегка подрагивала, но, похоже, ничего страшного не произошло. Руки и ноги по-прежнему работали, когда я со стоном села.

– Это выглядело жестко, – пробормотала Корди, оценивающе глядя на меня. – Очевидно, ты должна немного отдохнуть.

Я подняла глаза и заметила, что девушки стоят вокруг меня и обеспокоенно разглядывают. Я знала, о чем они думали. Это был третий несчастный случай за несколько недель, и теперь недоверие к моим способностям становилось важнее, чем беспокойство о том, не ушиблась ли я. Увидев отрешенное выражение лица Корди, я окончательно поняла, что она не шутила. Она отправляет меня на скамью запасных. Я не просто «должна немного отдохнуть». Тренировки для меня закончились. Официально.

– Ладно. Прости, Энджи, – сказала я, игнорируя руку Корди, протянутую мне для помощи, и вставая с дрожащими коленями.

Я направилась вперед через все спортивное поле, не обращая внимания на сопровождающий меня шепоток, чтобы укрыться в тени зрительской трибуны. Нижняя ее часть была размалевана уродливыми граффити, и рядом немного пахло куревом. Но я все равно прислонилась к скрипучим деревяшкам и закрыла глаза.

Почему?

В отчаянии я стукнулась затылком о трибуну. Что я такого сделала, чтобы заслужить все это?

– С тобой все в порядке?

Испуганно вздрогнув, я открыла глаза. В тени трибуны сидел на корточках какой-то парень, и склонив голову, смотрел на меня. В его руке горела сигарета, конец которой загорелся красным, когда он сделал затяжку.

Но меня заставил отпрянуть от него не этот тяжелый запах, а увиденные пауки. Они кишели на земле, как тараканы. И среди всей этой суматохи парень сидел и совершенно невозмутимо курил. Вообще-то мне хотелось развернуться на каблуках и исчезнуть, но что-то удержало меня. Какая-то мысль, какое-то чувство…

– Я знаю тебя, – тихо произнесла я. – Ты же тот парень с вечеринки в лесу. Тот, что был на мотоцикле.

Он поднял глаза, и солнце осветило его темные глаза и резко очерченные скулы. Наши взгляды встретились. В этот миг я уже ничего не чувствовала, кроме бешено бьющегося сердца. Даже пауки отступили на задний план.

– А ты – та девушка с вечеринки, – отозвался он, выпуская дым, так что я не смогла разглядеть выражение в его глазах. – Ты плачешь? Выглядит очень похоже, – продолжал он с мягким интересом.

– Нет, не плачу, – быстро сказала я, подавляя позыв вытереть влажные глаза. – И даже если так, это не должно тебя касаться, не так ли?

– Нет, вероятно, нет. – Его голос звучал низко и хрипло, и у меня по спине пробежала дрожь. У него был легкий французский акцент, который смешивался с тяжелым выговором западных штатов. Он напомнил мне акцент Каджуна, который мне часто приходилось слышать в Луизиане.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спросила я раздраженно и немного подозрительно.

– До этого момента? Курил. А прямо сейчас беседую с плачущей болельщицей.

Почему-то я не могла избавиться от ощущения, что он издевается надо мной. Я невольно фыркнула и скрестила руки на груди.

– И часто ты так делаешь?

– У меня сегодня день рождения, – объяснил он. – А в свой день рождения я могу позволить себе все, что захочу, не так ли?

– Да, ясно… Поздравляю, – недовольно ответила я ему и этой ситуации в целом.

Он состроил гримасу.

– Благодарю.

– Но если у тебя день рождения, то что ты делаешь здесь, под трибуной средней школы? – пробурчала я. Позади себя я услышала, как Корди окликнула меня, но я ее проигнорировала.

– Здесь так восхитительно спокойно. Так… нормально. И в мой последний день на свободе мне хотелось увидеть что-то нормальное и сделать вид, что я – часть этого. – Парень сделал последнюю затяжку, прежде чем притушить окурок о землю.

Пауки отпрянули от его руки, словно боялись его. Какого черта?

– Ты довольно… странный, – смущенно сказала я.

Парень улыбнулся и нехотя встал. Несколько пауков быстро поползли в сторону, уступая ему место, но он совершенно не отреагировал. Абсолютно никак.

Я инстинктивно отпрянула. Пауки сопровождали его, как хорошо выдрессированные собаки, издавая при этом щелкающий и попискивающий звук, который казался мне саундтреком ко всем моим кошмарам. Кошмарам, в которых этот тип, видимо, будет играть новую главную роль.

Чуть впереди меня он замер и остановил взгляд на моих плечах. Черная прядь волос выбилась из-под его капюшона.

– Я здесь не единственный странный, – сказал он совсем тихо, словно нас двоих связывала какая-то тайна. Произнося это, он взял меня за руку и провел большим пальцем по ее тыльной стороне. Я почти почувствовала, как что-то ползет по моей коже. Затем небрежным движением он скинул с моего плеча паука.

– Береги себя, малышка.

Он уже прошел мимо меня на спортивную площадку, когда я в шоке осознала, что он только что сделал.

Словно парализованная, я уставилась на свое плечо, потом на паука, молниеносно скрывающегося в траве. Он дотронулся до паука! Это означало… это означало, что он должен был его видеть!

– Подожди! Подожди! – заорала я ему вслед и выбежала из-под трибуны на спортивную площадку.

Я в панике вертела головой, но парень пропал. Но ведь он не мог исчезнуть просто так!

– Эй, где ты? – взвыла я, но в этот момент кто-то крепко схватил меня за запястье и придержал.

– Элис, – услышала я настойчивый голос Питера.

– Питер, что такое? Пожалуйста, отпусти меня. Я должна пойти за этим парнем!

– Элис! Не могла бы ты прекратить говорить с воздухом? Остальные уже пялятся на тебя, – сквозь зубы процедил Питер.

– Что? О чем ты говоришь? – Я растерянно посмотрела на него, потом скользнула взглядом по спортивной площадке. Ошеломленная, я замерла. На меня уставились все, кто там был.

– Неужели ты его не видел? – Я и сама слышала, как отчаянно звучал мой голос. Как у сумасшедшей. – Парень в балахоне! Он же только что ушел отсюда!

Я снова попыталась высвободиться, но пальцы Питера уже почти до боли впились в мое запястье.

– Там ничего нет, Элис. Прекрати! Пожалуйста.

Люди начали шушукаться. Некоторые из девушек хихикали, а Корди смущенно отворачивалась.

– Я… ты… но ты должен быть видеть его, он стоял прямо передо мной, – настаивала я. Но Питер медленно покачал головой. Дрожь прошла по всему моему телу.

– Иди к медсестре, Элис, ты наверняка ударилась головой при падении. – Неистово пульсирующая жилка на шее сводила на нет его притворно спокойный тон.

Я моргала, пытаясь очнуться от нового кошмара. Но чем дольше я так стояла, тем реальнее становилась ситуация. Взгляды окружающих вызывали у меня румянец стыда и жгли так неприятно, что я чувствовала, будто корчусь в собственной, ставшей слишком тесной, коже. Но более того – моя рука начала гореть там, где ко мне прикоснулся незнакомец.

– Я… – начала я, но одного взгляда на лицо Питера было достаточно, чтобы заставить меня замолчать. Его челюсть напряглась, в глазах мелькнуло то же выражение, что и раньше у Корди, хотя он сильнее старался это скрыть.

– Ты прав. Я должна уйти, – пробормотала я.

Плечи Питера с облегчением расслабились, когда он медленно отпустил меня.

– Вот и хорошо. Тебя проводить? – В его голосе слышалась нервозность.

– Нет. Нет, в этом нет необходимости. Я… гм… пошла, – пробормотала я и убежала с лужайки с ужасным чувством дежавю. Только на этот раз я убегала от людей, а не от галлюцинаций.

Глава 4

Поскрипывая подошвами, я побежала по школьному коридору. Свою обычную одежду я оставила в раздевалке, и поскольку на мне по-прежнему была короткая светло-голубая юбка болельщицы, в мою сторону послышалось несколько непристойных свистков. В обычной ситуации мне было бы неприятно, но сейчас я на это наплевала.

Искусственный потолочный свет отбрасывал мою искаженную тень на ряды закрытых шкафчиков. Белокурый хвостик качался из стороны в сторону, когда я забежала в ближайший туалет для девочек и бросилась в заднюю кабинку. С тихим щелчком дверь за мной закрылась.

Успокойся, Элис, все будет хорошо. Все это просто какое-то недоразумение. Ты не сумасшедшая!

Собравшись, я набрала кислорода в легкие, села на откинутое сиденье унитаза и закрыла лицо руками.

Не бывает говорящих кошек.

Никаких черных пауков повсюду.

Нет мальчиков-невидимок.

Я не сумасшедшая.

Все это просто долгий, долгий кошмар.

С каждым новым вдохом я повторяла свою мантру, пока напряжение внутри меня не утихло. Пахло вонючим лимонным чистящим средством и дешевым мылом, но я все же заставила себя продолжать глубоко дышать до тех пор, пока сердцебиение не успокоилось. Холодный пот выступил у меня на лбу, когда я опустила руки и уставилась на дверь кабинки.

Одно из высказываний, украшавших дверь, принадлежало Корди. Я до сих пор помнила в деталях, как год назад она, зареванная, разъяренная и вооруженная маркером ворвалась сюда. С тех пор над дверной ручкой ярко-красным было написано: «Макс – врун и задница». Было нечто успокаивающее в перечитывании этих надписей.

Они были такими… простыми, обычными проблемами обычных людей.

Мой взгляд переместился влево и остановился на каракулях, которые выглядели уже немного старше. Кто-то нарисовал широкий ухмыляющийся рот, под ним было накарябано сиреневым цветом: «Все мы безумны в Фокскрофте[3]». Мои руки судорожно ухватились за подол короткой юбки, и я испустила дрожащий вздох.

Это и впрямь было так? Я действительно собиралась сойти с ума, или всему этому имелось, в конце концов, какое-то логическое объяснение? Боже, как я на это надеялась. Должна ведь существовать возможность отыскать ответы на мои вопросы. Может быть, все-таки пришло время довериться кому-то. Образ озабоченного и одновременно пристыженного выражения лица Питера вспыхнул перед моим внутренним взором и тут же заставил меня снова отчаянно уткнуться лицом в ладони.

И что ему теперь оставалось думать обо мне? Что они все должны были обо мне думать? И почему они не видели этого парня? Он же стоял прямо передо мной, и существовал только один путь, ведущий с трибуны: через спортивную площадку. Я не выдумала его, мое воображение не могло быть настолько детальным!

Скрип двери заставил меня испуганно съежиться. Я невольно задержала дыхание.

– О, слушай, это было сильно. – Это был голос Энджи. Из-под широкой щели кабины я увидела ее кроссовки, она остановилась перед умывальниками.

– Да, я тоже больше не знаю, что мне с ней делать.

Аромат духов Корди врезался мне в нос, а ее белые кроссовки появились рядом с Энджи. Было слишком поздно, чтобы признаться, что я здесь, избежав при этом неловкости. Поэтому я тихонько подтянула ноги и прижалась к крышке унитаза.

– Это и правда выглядело так, будто она бежит за призраком, – сказала Энджи.

– Я беспокоюсь о ней. Элис… – Корди замолчала.

– Что?

– По-моему, у нее проблемы с психикой, – сказала Корди и вздохнула.

Возбужденный смех Энджи эхом отразился от кафельных стен.

– Когда она пронеслась мимо меня, я подумала, что она узнала про меня с Питером, – пробормотала Корди.

Мои глаза расширились, в животе возникло странное чувство. Это напоминало момент, когда человек споткнулся и начинает падать. Этот короткий миг, когда он осознает, что больше не может предотвратить неизбежное падение и сопутствующую боль.

– Она что, все еще не знает? – прошептала Энджи.

Корди выдавила недовольным тоном:

– Что я должна сделать? Пойти к психически неуравновешенной подруге и сказать: «Кстати, мы с Питером вместе с тех пор, как ты бросила его и разбила ему сердце. Спасибо за это, а теперь, пожалуйста, не свихнись!».

Мои руки судорожно сжались вокруг коленей, а взгляд остановился на каракулях.

– Вы все равно должны ей сказать, – вмешалась Энджи. Она в волнении шаркала туда-сюда по полу подошвами. – Вы ведь подруги, разве нет?

– Черт возьми, оставь это, Энджи. Если Питер не хочет ничего говорить, потому что так беспокоится о ней, я сделаю ему одолжение. Следующие несколько месяцев Элис все равно будет в Честерфилде. Если после этого ей станет лучше, мы расскажем.

Энджи издала встревоженный вздох и больше ничего не сказала, а в следующее мгновение я услышала, что они обе ушли. Дверь за ними захлопнулась.

Я сглотнула. В ушах стоял какой-то жесткий, оглушительный шум.

Медленно поднявшись, я протянула руку и, наконец, толкнула дверь, которая с тихим скрипом отворилась. Я уставилась на пустую уборную. На плитки, которые выглядели желтыми от искусственного потолочного света. На водопроводный кран прямо передо мной. Висящая капля вяло оторвалась от серебряного крана и упала вниз.

Кап.

Кап.

Кап.

Мои движения выглядели деревянными, когда я вышла из кабины и полностью завернула кран. Капель затихла, оставив меня в гнетущей тишине. Тогда я поняла, что в жизни есть вещи похуже, чем галлюцинации. Реальность, например.

Ведь все это вовсе не было игрой воображения.

Глава 5

Раздевалка пустовала, когда мне, наконец, удалось вернуться и переодеться. Проверив телефон, я обнаружила три пропущенных звонка и четыре sms, все от мамы. Я даже не стала прослушивать автоответчик, потому что последнее присланное сообщение наверняка суммировало все остальные в нескольких словах:

«Нам есть, о чем поговорить, юная леди. Приезжай в участок! Мама».

Если бы я не чувствовала такого нежелания встретить кого-то из школьников, бывших свидетелями того, что случилось на спортивной площадке, я бы еще немного помедлила, чтобы отложить разговор с мамой.

Ноющее чувство в грудной клетке неуклонно нарастало, когда я вышла из раздевалки. От стен гулким эхом отражались мои шаги. Несколько учеников по-прежнему оставались возле своих шкафчиков и переговаривались вполголоса, перешептываясь и хихикая. Когда я проходила мимо них, по мне стало расползаться холодное, сдавливающее чувство.

Чувство, которое оставило у меня на языке мертвенный привкус. Это было одиночество.

Мне действительно было одиноко. Когда я в последний раз тусовалась с Корди или Питером после уроков и делала нормальные вещи, такие как планирование вечернего похода в кино? Мои шаги все замедлялись, пока я не остановилась окончательно.

Рядом со мной находилась открытая дверь класса. На доске мелом была нарисована клеточная мембрана. Свет надо мной едва заметно пульсировал – беспорядочное моргание, которое заставляло мою тень причудливо метаться по полу. Края моей тени закрутились, и из них выполз гигантский паук, крупнее любого другого экземпляра, виденного мной до сих пор. Тело было почти с мой сжатый кулак, его окружали танцующие тени, выглядевшие как взъерошенный мех.

Паук вздрогнул и уставился на меня огромными круглыми глазами. В ужасе я отпрянула, а паук в мгновение ока подбежал ко мне, уцепился своими длинными ногами и пополз по мне вверх.

Резкий крик вырвался у меня из груди, я инстинктивно бросилась бежать, и споткнулась о собственные ноги. Сильно ударившись, я шлепнулась на пол и при этом почувствовала, как мое лицо ощупывают длинные лапы. Меня охватил ужас. В панике я было завертелась, но ошеломленно застыла.

Паук сидел на моем левом плече. Он был так близко от меня, что я могла различить свое отражение в его глазах, и так велик, что я должна была бы почувствовать его вес, но он был легким, как воздух, и казалось, состоял всего лишь из колеблющихся теней.

Я уставилась на свое отражение в паучьих глазах, при этом мое сердце билось чертовски сильно, я могла чувствовать пульс даже на языке. Ждала, когда сбудется мой худший кошмар, и пауки набросятся на меня, похоронят под собой.

Но ничего такого не произошло. Эта штука на моем плече просто смотрела на меня, будто я была самым интригующим предметом, который она когда-либо видела в своей жизни. Взгляд паука был почти… ожидающим.

– Что… чего вы от меня хотите? – прошептала я.

Но паук продолжал молчать, и я заметила, как внутри меня что-то произошло: страх улетучился, и то, что в итоге осталось, было… гневом.

– Чего вы от меня хотите? – На этот раз я почти взревела. Тварь вздрогнула и испуганно отпрянула.

– Мне так надоело все время бояться, – наступала я. – Я допустила, чтобы вы терроризировали меня. Я потеряла все: свою жизнь, своих друзей, себя. Для чего все это? Я выясню, почему я вас вижу. И верну себе жизнь, даже если это будет последнее, что я сделаю! – Я подняла руку, и паук дернулся назад, а затем я сбросила его с плеча.

Когда, приподнявшись, я встала на ноги, у меня все болело, но в то же время чувствовалось облегчение. Словно лопнуло нечто, что копилось во мне со дня смерти отца.

– Мне надоело бояться, – тихо повторила я, и паук молниеносно отступил в мою тень. – Я не знаю, почему вы преследуете меня, или почему кто-то посылает вас ко мне, но скажи своим ползучим друзьям, чтобы они оставили меня в покое, иначе я растопчу каждого из вас.

Тяжело дыша, я поправила конский хвост и подняла рюкзак, который потеряла при падении. Затем заставила себя пойти дальше. Шаг за шагом. Большего я в любом случае сделать не могла.

Я вышла из школы и, открывая замок велосипеда, поклялась себе, что этим летом изменю свою жизнь, верну ее себе. Независимо от того, что потребуется сделать для этого. Потом забралась на велосипед и поехала.

Рюкзак ударил меня по спине, когда я проезжала мимо «Mills Inn Diner», где работала Корди. Мои пальцы вцепились в руль, и я прибавила ходу, проехала пиццерию и покатила по мосту реки Пискатакиз, разделяющей Фокскрофт на север и юг. На следующем светофоре я свернула в боковой переулок, где, помимо пожарной станции, находился и полицейский участок.

Еще на ходу я перекинула ногу через седло и спрыгнула. Здание из красного кирпича было, пожалуй, единственным во всем Фокскрофте домом с решетками на окнах. И даже здесь они казались лишними, поскольку уровень преступности в нашем городишке равнялся нулю.

Припарковав велосипед, за одним из решетчатых окон я смогла разглядеть Кея – маминого «непонятно что» и одновременно ее коллегу. Он был почти на десять лет моложе мамы, но отношения между ними всегда были какими-то необычными.

Я понятия не имела, были ли они лучшими друзьями, просто коллегами или… ну, чем-то большим. Моя мама никогда не говорила об этом, и я решила не считать странным, что по утрам Кей иногда стоял у нас на кухне и точно знал, где найти апельсиновый сок.

Кей скучающе откинулся на спинку стула, листая газету и поедая пончик. Он поднял глаза в тот момент, когда я прислонила велосипед к стене, и помахал мне рукой с зажатым в ней пончиком. Неловко улыбнувшись в ответ, я вошла в кабинет шерифа.

Уже на пороге меня встретил запах кофе. Когда мы еще жили в Луизиане, мама работала в подсекции Департамента полиции штата и в основном проводила исследования по криминалистике. Когда мы переехали, она освоила работу шерифа. С тех пор она делила с Кеем работу по обеспечению спокойствия и порядка в Фокскрофте. Когда-то Кей признался мне, что даже став шерифом, она не могла отказаться от самостоятельного снятия отпечатков пальцев или поиска следов крови. Даже на таких пустяках, как украденные колпачки велосипедных колес. Моя мама была особенной женщиной.

Я прошла по узкому коридору и заглянула в открытый кабинет. Кей поднял глаза от газеты и улыбнулся мне.

– Привет, Элис. Как сегодня было в Стране чудес? – приветствовал он меня тем же изречением, что и всегда. Поговорка лучше не стала, в отличие от моего настроения.

– Привет, Кей.

Я вошла в кабинет и опустилась в кресло напротив него.

– Пончик? – предложил он, сунув мне под нос полупустую коробку. С благодарностью я взяла разноцветный глазированный крендель и укусила.

– Тяжелый день? – спросил он, наблюдая, как я за несколько секунд уничтожила пончик и схватила следующий.

– Хм… – только и смогла пробурчать я, потому что не знала, как лучше подвести итоги дня. Если только не назвать его, пожалуй, «самым дерьмовым, самым странным днем всех времен».

Кей отложил газету и пончик, внимательно изучая меня своими темными глазами.

– Если у тебя появилась проблема, тебе просто нужно прийти ко мне, ты ведь это знаешь, не так ли?

Еще до того, как я успела открыть рот, он поднял руки в боевой стойке и одарил меня улыбкой.

– Если какой-нибудь мальчик доставит тебе проблемы, ты сообщишь мне, договорились?

Уголки моего рта подрагивали, пока я запихивала себе в рот последний кусок второго пончика.

– Мама случайно не приставила тебя ко мне, чтобы выяснить, что со мной не так? – поинтересовалась я.

Кей немного переиграл с невинным выражением недоумения и небрежно пожал широкими плечами.

– Может, и так. Не вини ее. Она просто беспокоится о тебе. Трудно не заметить, что сейчас тебе не особенно хорошо.

– Я знаю. И собираюсь изменить это, – серьезно сказала я.

Кей расслабился и кивнул.

– Ладно, я верю в тебя. Ты умная девочка, Элис. Ты приведешь все в порядок, я уверен. Парочку богатых снобов из интерната ты как-нибудь вытерпишь.

Он несколько неестественно подмигнул мне. Вздохнув, я и подперла рукой подбородок.

– Мама рассказала тебе о Честерфилде? Значит, она уже знает, – мрачно констатировала я.

Кей закашлялся в свой кофе.

– С тех пор, как позвонили из твоей школы, она только и делала, что бранилась, как кузнец.

– О, боже, – застонав, я закрыла лицо ладонями. – Я труп.

– Да нет, бог милостив, – с усмешкой заверил меня Кей.

Я услышала, как открылась дверь, и когда подняла глаза, мама стояла в дверном проеме и строго смотрела на нас. Ее модная короткая стрижка блестела золотом на солнце, а голубые глаза остановились на Кее. В руке она держала две коробки пиццы, откуда пахло салями и помидорами. Она откашлялась.

– Разве не ты хотел заботиться о наших запасах?

Кей беспомощно поднял руки.

– Хорошо, хорошо. Я хватаю свою пиццу и… пойду пересчитаю наручники, – сказал он, забрал у мамы одну из коробок и, насвистывая, исчез из кабинета.

Мама закрыла за собой дверь, и щелчок прозвучал, как у захлопнувшейся ловушки. Я вздрогнула, когда она опустилась на освободившийся стул Кея. Коробку пиццы она поставила между нами, как разделительную линию, и в ее взгляде было нечто среднее между беспокойством, досадой и разочарованием.

– Как ты уже поняла, мне несколько часов назад позвонили из директората, Элис, – сказала она.

Мышцы шеи напряглись, и мне невольно захотелось опустить взгляд, свесить голову и тихо выругаться, но тут краем глаза я увидела паука, ползущего по полу. И еще одного… и еще одного.

Я проглотила свой страх, расправила плечи и посмотрела маме прямо в глаза.

– Мне очень жаль, – сказала я твердым голосом.

Мама моргнула.

– Я знаю, что твои оценки в этом году были не самыми лучшими, это бывает. Я тоже когда-то была подростком. Однако при этом я верила тебе, когда ты обещала, что еще получишь хорошие оценки. Итак… где ты свернула не туда? И почему?

Я смотрела на нее, не моргая.

– Не знаю, – просто ответила я.

Она вздохнула.

– Я никогда не вмешивалась в твои школьные дела, Элис. Ты прилежная и хорошо учишься. Как могло случиться, что тебе теперь придется посещать летние курсы?

– Многим приходится посещать летние курсы, мама.

Молчание распространилось по комнате. Единственный звук исходил от вентилятора над нами.

– Почему ты ничего не сказала? – наконец пробормотала мама.

Потому что у меня галлюцинации. Потому что я вижу то, что больше никто не может видеть. Потому что я веду беседы с людьми, которых нет. Потому что… потому что…

Мой рот приоткрылся. Я посмотрела маме в лицо и решила пойти коротким путем.

– Потому что мне было стыдно, – прошептала я.

Мама вздохнула.

– Неужели я должна ехать в Честерфилд? – тихо спросила я.

– Конечно, – сказала мама так же устало, как я. – Я уже поговорила с руководством школы. В конце этой недели я отвезу тебя туда. Они дали нам очень щедрую скидку, – пробормотала она, но по ее взгляду я могла понять, что даже сниженный тариф все-таки пошатнул наш бюджет.

– Если мы не сможем… – начала я, но была тут же прервана резким движением руки.

– Наших сбережений для этого будет достаточно. Твое будущее важнее, чем новая машина, – сухо сказала она, глядя на улицу, где стояла старая «Тойота», которая выглядела такой же потрепанной, какой чувствовала себя я в течение уже нескольких месяцев.

– Я сделаю все возможное, – решительно пообещала я ей.

И в мыслях поклялась себе, что изменюсь.

Мама улыбнулась. Напряженное выражение ушло, и появились ее привычные морщинки смеха вокруг глаз.

– Я это знаю, дорогая. Просто сделай мне одно одолжение.

– Хм?..

Она открыла коробку перед собой и схватила кусочек пиццы с тянущейся ниткой сыра.

– Руки прочь от богатых парней. От них одни проблемы.

Глава 6

– При следующей возможности, пожалуйста, развернитесь.

– Да, да, уже поняла, – пробормотала мама и раздраженно выключила Нави, которая, как и тогда, перед вечеринкой с Корди, уже около десяти минут утверждала, что мы пробираемся по кукурузному полю.

Полицейская машина громыхала по выступающим корням, а дождь лупил по ветровому стеклу. Дворники изо всех сил старались сдвинуть массу воды в сторону. Склоняющийся под напором ветра лес становился все гуще.

Мама свернула направо, и теперь дорога стала узкой, но заметно лучше проторенной, а когда я посмотрела в окно, то увидела возвышающуюся между деревьями высокую стену из красного кирпича, у которой меня в свое время ждал Хок.

Мама на мгновение проследила за моим взглядом и заметила:

– Честерфилд и Сент-Беррингтон полностью обнесены этой стеной. В совокупности их территория занимает около пятисот акров леса и уже целую вечность находится в частной собственности.

– Ого, как много леса, – пробормотала я, пытаясь представить, сколько денег могло понадобиться, чтобы купить что-то настолько крупное, а затем владеть им так долго. Впрочем, было бы здорово, если бы они при этом лучше ухаживали за дорогами.

– Территория очень обширна и практически изолирована от внешнего мира. Так что не заблудись. Вероятность того, что я тебя там разыщу, крайне мала… – Мама засмеялась и отвернулась, потом бросила на меня взгляд и улыбнулась.

– Нервничаешь, мышка?

– Нет, – солгала я, вцепившись пальцами в ремень.

Мама приподняла бровь.

– Уверена?

– О, боже, да, я умираю от страха! Выпусти меня, я побегу назад, – заскулила я и зажмурила глаза, когда нас тряхнуло на очередном корне.

Мама рассмеялась и на мгновение оторвала левую руку от руля, чтобы погладить мое колено.

– Все будет хорошо, – заверила она меня.

– Да. Это катастрофа.

– Приключение, – поправила она меня, улыбаясь. – Ты попрощалась с Корди и Питером? Вы теперь долго не сможете увидеться.

Я сжала губы и пробормотала нечто такое, что она могла бы истолковать как да или нет. Мой взгляд остановился на пухлой сумке под ногами. На молнии раскачивался влево и вправо старый желтый тамагочи.

Последние школьные дни я избегала Корди и Питера. Наверное, было трусостью, что я не отреагировала на историю, которую узнала в туалете, – нет, это определенно трусость. Но, в конце концов, это, возможно, было лучшим решением. Корди все это время избегала моего взгляда, а когда сегодня посмотрела мне прямо в глаза, то совсем побледнела. Я была почти уверена, что она «знает, что я знаю». Если мы все еще подруги, то, вероятно, все останется невыясненным, пока я не приведу мысли в порядок и не возьму на себя смелость сообщить об этом Корди.

Дорога стала шире, и чуть позже я смогла разглядеть за кронами деревьев башенки, торчащие ввысь, как у старого замка.

– Это Честерфилд? – спросила я заинтригованно, но при этом слегка испуганно.

– Да. А чего ты ожидала от элитного интерната, которому много веков?

– Ну, по крайней мере, бойниц тут нет! А в наказание здесь сажают в подземелье?

Мама рассмеялась, будто я не имела в виду ничего серьезного, и свернула на широкую стоянку, где было припарковано несколько дорогих машин.

Мы продолжали ехать по хрустящему гравию до огромных белых железных ворот, перед которыми мама остановилась и опустила окно.

– Честерфилд очень… европейский. Обычно, чтобы увидеть нечто подобное, нужно провести отпуск в Англии или где-то там, – пыталась она тем временем исправить мое первое впечатление об интернате.

Слева и справа от ворот тянулась высокая стена из красного кирпича. Мама нажала на кнопку звонка, после чего мы в волнении ждали, когда нам ответят. Мое желание выпрыгнуть из машины и сбежать обратно с каждой секундой росло. Сначала раздалось жужжание зуммера, затем из динамика под кнопкой звонка послышался женский голос.

– Добро пожаловать в Честерфилд. Чем я могу вам помочь?

– Добрый день, это шериф Солт. Я привезла свою дочь Элис на летние курсы.

– Минуточку, пожалуйста, – прозвучал ответ.

Мы обменялись удивленными взглядами. Ворота оставались закрытыми, позволяя мне рассмотреть герб с вороном на короне. Не знаю почему, но я покрылась гусиной кожей.

В следующий миг в динамике раздался треск, и тот же женский голос снова сообщил:

– Пожалуйста, проезжайте вперед.

Голос сопровождало жужжание, с которым створки ворот открылись. Нашему взору предстала аккуратная тропинка, выложенная белым гравием.

– Ну, тогда поехали, – сказала мама и нажала на газ. Судя по голосу, она нервничала не меньше меня.

Когда мы миновали ворота, я увидела с обеих сторон две статуи в натуральную величину. Обе были из белого мрамора. Левая изображала молодую женщину, державшую меч в вытянутой руке. Волосы ее были так тонко вырезаны, что казалось, будто их разметал ветер. С другой стороны стоял строгий молодой человек. Его тонко очерченное лицо было выполнено из мрамора так же детально, как и у женщины. Они выглядели почти живыми.

– Мило, – сухо прокомментировала мама.

– Да, наверное, садовые гномы показались им скучными, – пробормотала я, пока мы ехали по подъездной дорожке.

Вдоль дороги тоже располагались белые статуи. Каждая из них была в натуральную величину и настолько детально проработана, что казалось, будто там стоят настоящие люди. Некоторые из них выгибались, а их лица были искажены болью. Другие выглядели почти по-королевски: подбородок гордо вздернут, и дождь стекал по их лицам, как слезы. Дорога была прямой, что делало общий эффект еще более впечатляющим. Я увидела статую девочки на вид не старше тринадцати лет. На ее губах застыла улыбка, глаза были закрыты, и выглядело так, будто она прислушивалась к чему-то, что могла слышать только она.

– Уже в течение нескольких поколений Честерфилды – известные скульпторы, – разъяснила мама, заметив, как я чуть не вывихнула шею, глядя вслед статуе, пронзившей себе грудь копьем.

– Не знаю, нравятся мне эти штуки или нет, – призналась я.

– Я тоже. Но все они очень впечатляющие. А, смотри, мы прибыли.

Гравийная дорожка перед нами перешла в круговую площадь, в центре которой плескалась вода в фонтане. Рядом возвышался Честерфилд. Фасад из массивного серого камня больше напомнил мне церковь, чем дворец. Возможно, это впечатление возникало в том числе из-за большого круглого витражного окна на фасаде.

Мама припарковалась, выключила мотор и бросила на меня ободряющий взгляд.

– Все будет хорошо, и не позволяй себя запугивать. Те, кто живут здесь, тоже всего лишь люди, – мягко сказала она, сжимая мою руку.

– Знаменитые последние слова, – пробормотала я, заставляя себя отцепиться от мамы и выйти из автомобиля.

Холодный дождь начал хлестать меня по голове, и я поспешила вытащить багаж из машины. Пока я перекидывала через плечо ручку сумки, мама схватила мой чемодан на колесиках и поволокла его по гравию к подъезду. Три ступеньки, и мы оказались наверху. Современные двери из матового стекла автоматически раздвинулись при нашем приближении.

Бордовый ковер приглушал наши шаги, когда мы вошли во впечатляющий вестибюль Честерфилда. В первое мгновение я подумала, что оказалась в музее, а не в школе. Слева и справа на высоких стенах висели огромные картины маслом, а потолок был накрыт внушительным стеклянным куполом. Прямо перед нами располагалась большая изогнутая лестница, ведущая наверх. В обе стороны от зала ответвлялись широкие коридоры, и повсюду были расставлены бюсты или другие предметы искусства.

Если не считать ненавязчивой классической музыки, доносившейся из скрытых динамиков, здесь было жутко тихо. Особенно если учесть, что мы находились в школе. Я попыталась представить себе, как здесь обычно ходят школьники, смеются, перебрасываются книгами в коридоре, и потерпела неудачу.

– Мама… – начала я, и тут мы услышали стук каблуков.

Потом мы увидели красивую, стройную женщину, спускающуюся к нам по лестнице. На ее лице играла приветливая улыбка. На ней была простая белая блузка и светло-серая юбка-карандаш. Под мышкой была зажата серая папка.

– Здравствуйте, я мисс Кросс, секретарь директора Честерфилда. Добро пожаловать в нашу школу. Вы, должно быть, шериф Солт, – сказала она, протягивая маме изысканную руку.

Мама улыбнулась и ответила на рукопожатие, и почему-то я гордилась тем, как мало на нее произвели впечатление элегантная мисс Кросс и вся эта атмосфера высшего общества.

– Да, это я. А это моя дочь Элис. – Она указала на меня, и мне пришлось пожать эту идеальную руку. Она была прохладной и сухой, и я боялась слишком крепко или наоборот, слишком вяло пожать ее. Ради бога, не вспотела ли я? Если и так, мисс Кросс была достаточно вежлива, чтобы не вытереть руку о свою юбку без единой морщинки. Она только приветливо улыбнулась.

– Здравствуй, Элис. Я рада, что ты здесь. – Я кивнула, и мисс Кросс снова повернулась к маме.

– Вы можете не беспокоиться, шериф Солт. Ваша дочь будет у нас в хороших руках.

И снова обратилась ко мне:

– Я уверена, что очень скоро ты почувствуешь себя у нас как дома.

Когда я огляделась, мой взгляд остановился на больших люстрах.

– Как будто в нашей гостиной, – сухо заметила мама.

Я прыснула, но постаралась выдать это за кашель. Мисс Кросс приподняла бровь.

– Это весь твой багаж, или остальное еще прибудет? – вежливо поинтересовалась она, указывая на мой чемодан, который стоял позади мамы.

Он был розовый с цветами и выглядел дешево, даже крикливо в этой благородной обстановке.

– Нет, э… это все? – сказала я, сама не понимая, почему это прозвучало как вопрос.

– Чудесно! Я устрою тебе сегодня экскурсию по Честерфилду и покажу твою комнату перед тем, как отвести тебя на ужин. Надеюсь, ты быстро освоишься здесь.

– Я тоже на это надеюсь, – честно ответила я.

Мисс Кросс подмигнула мне.

– Все будет хорошо, – неожиданно тепло заверила она меня, прежде чем обратиться к маме. – Спасибо, что привезли сюда Элис, шериф Солт. Теперь я беру на себя ответственность за вашу дочь.

Мама выглядела так, словно не хотела, чтобы ее так просто отослали, но улыбка мисс Кросс недвусмысленно давала понять, что обещанная экскурсия по Честерфилду не будет семейной.

– Распишитесь здесь, – попросила мисс Кросс, протягивая маме раскрытую папку. – Ведь вы уже обсудили детали по телефону с директором Честерфилда, верно?

– Я… ну… хорошо. – Мама глубоко вздохнула и поставила свою подпись под бумагами. Потом она повернулась и крепко прижала меня к себе.

– Береги себя, ладно, мышонок? – прошептала она мне на ухо.

– Ладно.

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, мама. Не забывай меня, пока я буду тут, – прошептала я.

Она тихо рассмеялась.

– Никогда. Я уже считаю дни до твоего возвращения домой.

Мы оторвались друг от друга, и мама в последний раз обвела взглядом зал. Было ясно, что она чувствовала себя здесь таким же инородным телом, как и я. Только ей разрешили уйти отсюда, а мне пришлось остаться.

Она одарила мисс Кросс еще одной профессиональной улыбкой, взяла конверт с документами, а затем приглушенными шагами пошла к двери и исчезла. Холодный порыв ветра – и это было все, что от нее осталось.

Нежное прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть. Мисс Кросс улыбнулась мне.

– Не волнуйся, Элис. Тебе будет хорошо в Честерфилде. Все уже сгорают от любопытства и хотят познакомиться с тобой. К концу лета ты вообще не захочешь возвращаться.

– Да, навер… – вежливо начала я, когда щекотка на щиколотке заставила меня вздрогнуть.

– Вах! – В испуге я посмотрела вниз и увидела пару глаз, с интересом рассматривающих меня. Глаз, принадлежавших белой кошке. О боже.

– Ты! – Я дернулась так резко, что ударилась спиной о декоративную вазу. Беспокойно пошарив вокруг, я вцепилась в вазу, чтобы в случае необходимости было чем обороняться.

Мисс Кросс подняла бровь и выдавила из себя неловкую улыбку.

– Ты боишься кошек, Элис?

– Мяу, – произнесла эта скотина.

– Я, да… нет… он… кажется, я его встречала раньше, – выдавила я.

– Да? Ты снова бродил, Карс? – строго спросила мисс Кросс, пока кот мурлыкал возле ее ног.

– Его зовут Карс? – вырвалось у меня. При этом меня бросало то в жар, то в холод, и я старалась скрыть свою панику.

Карс – так представился говорящий кот на той вечеринке!

Мисс Кросс опять приподняла бровь, а кот вильнул хвостом.

– Это наш Карс. Он в Честерфилде дольше, чем я, – она рассмеялась. – Не волнуйся, он старичок и совершенно безобидный, – разъяснила она, и я могла бы поклясться, что кот фыркнул и бросил на мисс Кросс надменный взгляд.

Я уставилась на него, ожидая, что он откроет рот и что-то скажет. Но ничего не произошло. Вместо этого мисс Кросс мягко, но решительно взяла вазу у меня из рук и поставила ее обратно на пьедестал.

– Если позволишь, я буду благодарна, если ты не разобьешь вазу династии Мин.

– Конечно, – пробормотала я и покраснела. С бешено бьющимся пульсом я уставилась на кота, который с мурлыканьем занялся своим интимным туалетом.

– Сейчас я отведу тебя в твою комнату. Там ты сможешь освежиться, а также надеть форму, которая у нас по некоторым причинам обязательна, – продолжила мисс Кросс и двинулась вперед.

Я нерешительно последовала за ней. Колесики моего дешевого чемодана скрипели в такт. Карс проигнорировал меня, и я решила оказать ему такой же прием, хотя руки у меня все еще были влажными от пота. Может быть, я просто ошиблась. Возможно, это был другой кот. Было чертовски много белых кошек там, снаружи, и этот, здесь, не предпринимал никаких попыток вести себя не по-кошачьи. А имя, конечно, было просто… совпадением. Совпадения ведь случаются постоянно!

Собравшись, я заставила себя послушаться мисс Кросс, и пошла быстрее, чтобы догнать ее.

– Даже во время летних каникул, – продолжала она, – у тебя будут послеобеденные занятия. Так же, как и по субботам, и воскресеньям. Твое расписание уроков и все, что трудно быстро запомнить, можно найти в этой папке. – Она подала мне серую папку, и я быстро запихнула ее в сумку.

Мы поднялись по лестнице наверх, потом свернули в коридор – темный камень сомкнулся вокруг нас, и я вдруг ощутила клаустрофобию.

– Столовая и часть классных комнат расположены на первом этаже, бассейн и спортивный зал, а также некоторые отсеки – в соседних пристройках. Остальные школьные помещения, комнаты преподавателей и ваши распределены по верхним этажам. Но летние курсы проходят исключительно в классах на первом этаже, – рассказывала мисс Кросс, продолжая вести меня по коридору. Наши шаги гулко отражались от стен. – Здесь в основном кладовые, дальше сзади общая комната и комнаты девочек вашего класса. Сейчас летом, правда, народу не так много. Почти все уехали домой.

– Сколько еще учеников здесь осталось? – спросила я.

– Шестнадцать.

– Неужели они все должны повторять пройденное?

Мисс Кросс улыбнулась, но глаза ее оставались серьезными.

– Нет, – отозвалась она. – Большинство из них здесь потому, что не могут или не хотят возвращаться домой во время праздников.

Больше она ничего по этому поводу не сказала, и было ясно, что я не получу ответа, даже если буду настаивать.

Коридор перед нами резко оборвался, и мы оказались перед тяжелыми дверями, которые открывали вид на большую гостиную, где старый каменный пол был покрыт толстым бежевым ковром. В комнате с двумя старинными каминами виднелись художественно расставленные диваны в драпировках. Хотя было лето, в обоих каминах горел уютный огонь, и поленья тихо потрескивали.

Серый послеполуденный свет проникал сквозь высокие окна. На одном из широких каменных выступов, усыпанных подушками, сидела девушка, скучающе набиравшая что-то на своем телефоне. Услышав нас, она вздрогнула и слегка запаниковала, попытавшись спрятать телефон за спину. Ее каштановые кудри разлетелись при этом во все стороны.

Мисс Кросс остановилась, сузив зеленые глаза до щелочек. Позади нас в комнату заглянул Карс.

– Ларк, – ледяным тоном произнесла мисс Кросс. – Почему ты не на уроке?

– О, мисс Крисс… то есть Кросс, – пролепетала девушка, расплывшись в лучезарной улыбке. – Урок. Конечно! Я только что пришла после очень интересного урока военной стратегии 18-го века и просто хотела быстро кое-что выяснить.

Ларк беспокойно огляделась.

– Очевидно, я что-то опять забыла, поэтому мне следует немедленно вернуться в класс, сэр, ой, мэм.

Она соскользнула с подоконника, стряхнула воображаемую пыль с юбки и хотела протиснуться мимо нас.

– Ларк, – резко обратилась к ней мисс Кросс, протягивая открытую ладонь ей под нос.

– Да?

Мисс Кросс глубоко вздохнула.

– Я даже не хочу знать, когда ты снова стащила телефон из моего кабинета. Правила тебе известны. Телефоны только по выходным. Отдавай его, барышня.

Ларк скривила лицо.

– Это так по-средневековому, – пробормотала она, и уронила свой айфон в руку мисс Кросс.

– Спасибо, – хладнокровно сказала секретарша, после чего кивнула в направлении меня.

– Кстати, это Элис Солт. Она будет посещать летние курсы вместе с вами.

Оценивающий взгляд Ларк быстро остановился на мне, словно она только и ждала случая, чтобы не таясь посмотреть на меня. Ее взгляд скользнул по мне вверх и снова вниз. Я, похоже, успешно прошла осмотр, потому что она сказала:

– Ясно. Привет, я Ларк. Вообще-то Ларкейла, но, если ты меня так назовешь, мне, к сожалению, придется придушить тебя подушкой. Бери в обед пасту, старайся избегать Карса, и, если не знаешь, как завязывать галстук, просто затяни его узлом, разницы все равно никто не заметит.

Она бросила на мисс Кросс мимолетный взгляд и исправилась:

– Ну, почти никто.

– Спасибо. Я – Элис. А что такое с котом? – встревоженно спросила я.

– Он противная скотина.

Я спросила себя, не заметила ли она случайно, что Карс умеет разговаривать.

– Как интересно, что ты здесь, – продолжала Ларк. – Скажи, ты действительно будешь «здесь» или только «здесь, в школе»? – спросила она, рисуя в воздухе кавычки.

– Эм… – протянула я, потому что понятия не имела, к чему она клонит.

– Элис, конечно, будет присутствовать только на уроках, Ларк, – отрезала мисс Кросс.

Ларк сжала губы и перебросила свою кудрявую гриву через плечо.

– Ладно, ладно. Думаю, мы еще увидимся, Элли. – Она вышла из комнаты отдыха.

Мисс Кросс посмотрела ей вслед и вздохнула.

– Ларк кажется очень… милой, – попыталась я описать девушку политкорректно.

Уголки рта мисс Кросс подергивались.

– Да. Ларк – славная девушка, но, пожалуй, это не самое удачное знакомство, которое можно здесь завязать. Я познакомлю тебя с Региной. Она вице-спикер и будет помогать тебе со всем остальным, начиная уже с обеда, – сказала она, пропуская меня из общей комнаты по очередному коридору.

– Это западное крыло, в котором живут двести пятьдесят наших старших студентов, – продолжала мисс Кросс свое руководство, до сих пор почти незаметное. – Напротив, в восточном крыле, расположены помещения младших девушек, которым приходится делить комнаты на двоих. Твоя комната на самом деле предназначена только для посетителей, поэтому она немного меньше, но ты будешь в ней одна, и я уверена, что тебе будет комфортно. Остальные студенты не освобождают свои комнаты даже во время каникул, поэтому нам пришлось поместить тебя здесь.

Она достала ключ и указала на дверь рядом с высоким окном и старым шкафом из темного дерева.

Передо мной на блестящей латуни красовался номер тридцать три. Не знаю почему, но я ожидала, что дверь будет скрипеть, когда откроется. Но она качнулась так плавно и бесшумно, что я вздрогнула, когда деревянный пол слегка треснул под моими шагами.

Мое жилье на ближайшие два месяца оказалось угловой комнатой с деревянным полом и несколько ветхой антикварной мебелью. Кровать с балдахином была сделана из старого темного дерева, с искусно украшенными ножками. Один угол комнаты был полностью застеклен и, как и в общей комнате, каменный подоконник был очень широким, так что я могла сидеть на нем. Еще здесь присутствовал камин из камня, где располагались свежие дрова, перед ним стояло уютное, потертое кресло с обивкой из парчи. Шкаф и тумбочка довершали внутреннее убранство. На недавно застеленной кровати лежала стопка одежды, в которой, вероятно, находилась моя школьная форма.

– Остальные комплекты одежды и все, что тебе еще нужно, уже находится в шкафу. У тебя своя ванная… – Она указала на узкую дверь справа от нас. – Это ключ от твоей комнаты. Официальное время отбоя – двадцать два часа. Мобильными телефонами, как я уже сказала, можно пользоваться только по выходным. Все остальное ты можешь узнать из папки.

– Значит, вы действительно сказали это всерьез? Мы не должны здесь пользоваться телефонами? – спросила я в легкой панике.

Мисс Кросс нахмурилась.

– К сожалению, нет. Я собираю их в понедельник утром, а забрать их у меня вы можете в пятницу.

– Это… Черт! А как же тогда мне позвонить маме? – спросила я.

– У нас есть таксофоны, которые вы можете использовать. Сожалею. Я знаю, поначалу это неприятно, но со временем ты привыкнешь.

В этом я теперь очень, очень сильно сомневалась. Почти как в замедленном кино я вложила свой телефон ей в руку, в которой уже лежал телефон Ларк. Когда мисс Кросс сжала ладонь, я почувствовала себя так, будто моя последняя связь с внешним миром оборвалась.

Чтобы отвлечься от стесненного ощущения в груди, я оглядела комнату.

– Спасибо, здесь… уютно.

Мисс Кросс улыбнулась мне.

– Тебе достаточно двух часов, чтобы распаковать багаж и быть готовой?

– Да, вполне, – сказала я, направляясь к своему чемодану. Пятнадцати минут, в принципе, тоже хватило бы.

– Очень хорошо. Потом я заберу тебя в общую комнату. Рада, что ты с нами, Элис. Мы все… очень рады видеть здесь новое лицо, – сказала она, повернулась и вышла из комнаты. Когда дверь бесшумно закрылась за ней, в комнате остался нежный аромат ландыша.

Круто. Первый час в Честерфилде я уже пережила, не хватало только… многого.

Вздохнув, я поставила свой багаж рядом с кроватью и выглянула из углового окна. Стекло явно было уже старым, выглядело необычно толстым и слегка неровным. Капли дождя стучали по стеклу и сбегали вниз серебристыми струйками. Тем не менее, я смогла разглядеть за окном красивый парк. Чуть дальше была видна граница леса. Деревья казались мрачными и темными из-за плохой погоды. Я немного приоткрыла окно, и порыв ветра полоснул по моей щеке, принеся запах дождя и сырой земли. Вздохнув, я села на кровать и по привычке хотела достать свой телефон, когда до меня дошло, что у меня его больше нет. Блин!

Мама будет ждать от меня сообщения, поэтому придется искать таксофоны. Я высунула голову из двери, но в коридоре никого не было. Придется позаботиться об этом позже.

Вместо телефона я, наконец, открыла серую папку мисс Кросс, чтобы просмотреть информацию, и тут мне в руки попало расписание занятий. При взгляде на него я скривилась. Мисс Кросс не преувеличивала. У меня назначены занятия каждый день до семнадцати часов. Даже суббота и воскресенье были отмечены как дни самостоятельной работы, а еще утром в шесть часов был… спорт? Недоверчиво я поднесла листок ближе к лицу и… да! Вот же варвары!

Расстроенная, я захлопнула папку.

Во мне поднялось неприятное чувство беспомощности, и пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем я смогла заставить себя взять униформу с кровати.

Ларк, похоже, надела не весь наряд, ведь еще я увидела молочную юбку, накрахмаленную белоснежную блузку, красный галстук, и длинный блейзер из высококачественного материала того же цвета, довольно тяжелый. На ослепительно белой ткани виднелись черные нашивки, а на левом нагрудном кармане, словно орден красовался школьный герб. На рукавах имелись накладки с серебряными пуговицами, которые едва заметно мерцали.

Ко всему этому прилагались блестящие лакированные туфли и гольфы. Юбки и гольфы! А дальше что? Булочки и чинное чаепитие? Ворча, я вылезла из своего худи и стала надевать новую униформу.

Как раз в тот момент, когда я собиралась влезть во второй ботинок, послышалось непонятное шуршание за окном. Озадаченная, я подняла глаза и обнаружила Карса, который пробрался через щель и занял место на подоконнике. Хвост его ходил туда-сюда, что выглядело забавно.

Я застыла, задержав дыхание. Карс шевелил ушами.

– Опять ты!

Я зажмурилась и сделала робкое движение.

– Кыш, проваливай!

Карс не обратил внимания, двигался только пушистый хвост.

– Мы снова встретились, Элис.

Открыл, черт возьми, рот и заговорил! Ясно и отчетливо!

Я ругнулась, схватила за неимением лучшего первое, что попалось под руки, а именно папку, и бросила ее в Карса. Она шлепнулась рядом с ним, и бумажки разлетелись во все стороны.

Карс пошевелил ушами.

– Мимо, – сухо прокомментировал он.

– Боже мой, хватит болтать! Кошки не умеют говорить, – проворчала я, оглядываясь в поисках чего-нибудь, что еще можно было бы в него швырнуть.

– А ты явно не умеешь бросаться вещами. Так что, похоже, мы оба делаем то, что нам лучше бы не делать.

Я издала писк.

– О боже, просто прекрати! Почему ты вообще разговариваешь? Я что, сошла с ума?

Кот фыркнул и закатил глаза.

– Откуда мне знать, я что, похож на невропатолога?

Он спрыгнул с подоконника и пошел ко мне. Неистово взвизгнув, я отпрянула назад и стукнулась о гардероб.

– Бах! – сказал Карс, и я снова испуганно вздрогнула. Кот смеялся, а я сердито сверкала на него глазами.

– Скажи, ты издеваешься надо мной? – прошипела я.

– Ну, знаешь, если ты даешь мне такой хороший повод, то сама виновата. – И на меня невозмутимо уставились кошачьи глаза.

Я ответила ему взглядом, в то время как мое сердце отчаянно колотилось.

– На самом деле я просто хотел поприветствовать тебя в Честерфилде.

– Почему? – выкрикнула я. – Почему ты разговариваешь со мной?

Карс вздохнул и направился к двери, которую я в поисках таксофона оставила приоткрытой.

– Главное тут не то, что я умею говорить, а то, что ты меня понимаешь, Элис Солт, – задумчиво ответил кот, направился к двери и выскользнул наружу.

– Что… подожди! Вернись! Это не ответ!

Резко распахнув дверь, я побежала за белым меховым мячом, который несся по коридору.

– Стой! – крикнула я, бегом завернув за угол в пустую (к счастью) общую комнату и увидела, как он исчезает в очередном коридоре. Вместе мы еще раз свернули за угол. Я протянула руку и в хищном прыжке сумела поймать кота, но при этом поскользнулась на лакированных туфлях. Тяжело дыша, я снова поднялась на ноги и торжествующе подняла Карса.

– Я тебя поймала! – сказала я, держа его перед лицом. – Мы с тобой еще не закончили. Ты сейчас же признаешься, что, к чертовой матери, здесь происходит, – рычала я на него.

Карс только усмехнулся, и в тот же миг кто-то рассмеялся. Испуганная, я пошатнулась и вытаращила глаза, когда увидела его. Он стоял внизу, на предпоследней ступеньке лестницы. В форме, похожей на мою, и улыбался так широко, что на его щеках проступили ямочки. Голубые глаза весело сверкали, а на лицо падали светлые вьющиеся волосы.

– Я не могу понять, – сказал он. – Ты бьешься с Карсом или он с тобой?

Кот только поморщился, а я искоса взглянула на него. Ах, теперь он сумел, наконец, заткнуться!

– Я… мы просто развлекаемся, – буркнула я, отпуская Карса.

Тот бросил на меня злорадный взгляд и ретировался. Парень снова рассмеялся, приподняв светлые брови. Я моргнула и очень медленно осмотрела его, начиная от блестящих туфель и заканчивая мягкими чертами лица. Он показался мне таким знакомым…

Потом меня осенило.

– Мы же на днях встретились на перекрестке! Ты управлял кабриолетом.

Теперь уже он внимательно осмотрел меня сверху донизу и прикусил губу.

– А ты велосипедом.

Под его взглядом у меня напряглись все волоски на шее и заколотилось сердце. Я сглотнула. Во рту все пересохло.

– У тебя ведь есть имя, или я должен называть тебя просто велосипедной девушкой? – спросил он, поднимаясь ко мне по ступенькам.

Он двигался упругой походкой, будто хищный кот, а его мускулы плавно поигрывали под одеждой. Когда он оказался так близко от меня, что кончики наших ног соприкоснулись, я вдохнула немного воздуха, чтобы суметь хоть что-то произнести.

– Я Элис Солт.

– Приятно познакомиться, Элис Солт, – сказал он мягким голосом и протянул мне руку. – Я Винсент Честерфилд.

Винсент. Дрожь пробежала у меня по спине, и когда наши пальцы соприкоснулись, голова будто наполнилась ватой, а в ушах зазвучало тихое жужжание. Я почти почувствовала себя слегка под кайфом. Раздраженно сощурившись, попыталась снова сфокусировать взгляд.

– Я – спикер школы Честерфилд. Так что, если тебе что-то понадобится, приходи ко мне в любое время, хорошо?

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, – сказала я, пытаясь незаметно привести в норму давление в ушах. Его рука выскользнула из моей, в голове тихо треснуло, и жужжание исчезло.

– Винсент? Где ты? – донесся до нас звонкий голос.

Винсент на мгновение поморщился, прежде чем повернуть голову и крикнуть в направлении верха лестницы:

– Мы здесь, Регина!

– Мы?

На лестничной площадке появилась девушка из кабриолета. Все на ней выглядело сверкающим и блестящим, начиная с заколки, удерживающей гриву волос, и заканчивая серьгами и браслетами вокруг узких запястий. По обеим от нее сторонам стояли близнецы, которых я тоже уже видела в кабриолете.

Вблизи я поняла, что глаза у нее слегка раскосые.

– Элис, это братья Хитачи, а это моя кузина Регина, – представил нас Винсент. – Левый – Эбони, правый – Айвори.

Улыбаясь, я подняла руку и помахала пальцами.

– Привет, я…

– Элис, – прервал меня один из близнецов.

– Солт, – добавил другой.

Удивленно моргая, я смотрела на них. Айвори поймал мой взгляд и усмехнулся.

– Расскажи нам немного о себе, Элис, – попросил он.

– Мы все любопытны, но знаем только твое имя и то, что ты провалилась, и что ты дочь шерифа, – добавил другой близнец.

– Но… откуда вы все это знаете? – спросила я, сбитая с толку.

– Мы чертовски хорошо умеем угадывать, – сказал Эбони.

Другой улыбнулся.

– Мы тут ни при чем. Это написано в твоем досье.

– У вас есть… Что за досье? – быстро спросила я.

Винсент сердито нахмурился и направился к близнецам.

– Айвори! Вы должны прекратить лазить по кабинетам.

Близнецы обменялись взглядами и пожали плечами.

– Мы думали, там будет что-то интересное, – сказал Айвори.

– Но этого не было, – добавил Эбони, явно разочарованный.

– Мы в любом случае рады, что ты здесь, – заверила меня Регина, по-дружески слегка приобняв меня. Прикосновение было мягким и нежным, а ее серьги при этом тихонько забренчали. – Я отвечаю за всех новых учеников. Поэтому, если у тебя возникнут какие-либо вопросы или проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Я… спасибо, – просто сказала я и подняла взгляд. Винсент сунул руки в карманы пиджака мундира и приподнял уголок рта.

– Сейчас идут занятия. Если хочешь, мы покажем тебе класс, – сказала Регина и двинулась вперед. Поскольку она все еще придерживала меня, у меня не было другого выбора, кроме как следовать за ней.

– Вообще-то я должна дождаться мисс Кросс, – сказала я, беспокойно оглядываясь по сторонам. Почему-то я почувствовала себя мухой, попавшейся на клей симпатичной Венериной мухоловки.

Винсент шел позади и подмигивал мне, что на самом деле тоже не помогало успокоить пульс.

– Не волнуйся. Мисс Кросс предупреждена, и она попросила меня отвести тебя.

– Эм… хорошо.

Я растерянно позволила увлечь себя. Мы спустились по широкой лестнице и свернули из холла в коридор. Прямо перед нами находились створки большой двери, из-за которой пахло едой. Вдоль стен, таких высоких, отражавших эхо наших шагов, стояли вполне обычные шкафчики. Их вид меня обескуражил, наверное, потому, что в остальном Честерфилд совсем не походил на школу.

Я бросила взгляд на Винсента. Он притягивал мой взор, как пламя мотылька. Может быть, я сгорю, если слишком приближусь к нему? Уставившись на парня, я чуть не налетела на одного из близнецов, когда Регина остановилась у двери 16А и рывком распахнула ее.

И тут же на нас воззрились двенадцать пар глаз.

Глава 7

В классе стало тихо.

Ученики Честерфилда сгрудились вокруг двух типов, каждый из которых одну руку прижимал к поверхности стола, а в другой держал нож. Острые наконечники ударялись о дерево между пальцами с невероятной скоростью и с громким стуком.

Бум. Бум. Бум.

Бум. Бум. Бум.

– Эй, Никсон! – Рыжеволосая девушка попыталась предупредить одного из них о нашем присутствии, но тот продолжал сосредоточенно опускать нож.

Он был таким высоким и мускулистым, что на его плечах чуть не разошлась форма. Его скулы были резко очерчены, а светлые волосы строго зачесаны назад.

– Не мешай мне, Пейсли. Я прикончу этого парня, – прорычал он, не поднимая глаз.

– Размечтался, – рассмеялся другой парень. Его волосы имели пепельный оттенок, а на ногтях красовался лак глубокого черного цвета.

– Грейв, – окликнула его рыжая, но Винсент уже протиснулся мимо нас.

– Что все это значит? – резко спросил он.

Два парня испуганно вздрогнули. Нож парня с пепельными волосами немного соскользнул, и я не смогла сдержать испуганного восклицания, когда он яростно ругнулся и неистово затряс рукой.

– Черт, – его взгляд метнулся сначала к Винсенту, потом ко мне, прежде чем он молниеносно спрятал руку за спину.

– Я имел в виду… фух, опять повезло, чуть не попал, – пробормотал он.

– Его рука… его пальцы… Ему нужен врач! – в ужасе воскликнула я и подбежала к Регине.

Однако та лишь улыбнулась.

– Нет причин для волнения. С Грейвом все в порядке.

С Грейвом что? Она издевается надо мной? Я шагнула к близнецам, но те только рассмеялись и уселись за первый ряд парт.

– Ты должен мне десять баксов, – сказал близнец, которого я определила как Айвори.

– Только если бы палец был отрезан, – скучающим тоном ответил Эбони.

– Ему нужен врач! Он проткнул себе руку! – повысила я голос, теребя узел своего галстука. – Мы можем перевязать ему руку и…

– Элис. Все в порядке. С ним действительно все в порядке, – мягко прервал меня Винсент, бросив на Грейва укоризненный взгляд. – Покажи ей, – сказал он.

– Я… да, конечно, – сказал Грейв, вынув руку из-за спины и весело шевеля пальцами.

Моргая, я уставилась на нее. Не знаю, чего именно я ожидала. Во всяком случае чего-то вроде большого количества крови, открытой раны и виднеющихся костей. Но я не увидела… ничего. Его безымянный палец, который он явно поранил, был совершенно невредим.

– Как это возможно? Я же видела… – настаивала я, когда звук открывшейся двери заставил всех нас вздрогнуть.

– Что здесь происходит?

В комнате стоял человек. Высокий и стройный, с белоснежными, будто седыми, волосами, хотя ему не могло быть больше тридцати лет. На худом носу сидели круглые очки без оправы, сквозь которые он строго разглядывал всех нас.

Я уже открыла рот, когда Винсент молниеносно схватил меня за руку. Прикосновение было легким, но его хватило, чтобы у меня в голове зашумело. И вдруг я перестала беспокоиться.

Винсент большим пальцем рисовал успокаивающие круги на тыльной стороне моей ладони.

– Ничего, доктор де ла Руа. Я знакомлю Элис с классом, – сказал он мягким голосом, сжимая мою руку. Предупреждающе? Умоляюще?

Когда я посмотрела на него, то смогла разглядеть четкий и ясный ответ в его глазах. Я должна помалкивать. Хотя все внутри меня было напряжено, я почувствовала, что киваю.

Доктор де ла Руа нахмурился, затем размашистыми шагами подошел к нам.

– Здравствуй, Элис. Я доктор де ла Руа, ваш учитель на время летних курсов. – Он протянул мне руку.

Винсент отпустил меня и сел к близнецам.

– Здравствуйте, я… гм… Элис, – поздоровалась я, пожимая руку учителю.

Доктор де ла Руа улыбнулся, отчего вокруг его глаз образовались морщинки.

– Я рад, что ты теперь с нами. Рядом с Ларк есть свободное место. Если у тебя есть вопросы, не стесняйся задавать их. – Он кивнул на последний ряд.

Ларк, та девушка из общей комнаты, сидела, широко улыбаясь, и махала мне рукой. Я робко улыбнулась в ответ и двинулась к ней под одобрительное бормотание. На меня, казалось, смотрел весь класс. К счастью, доктор де ла Руа отказался хотя бы от того, чтобы я представилась всем.

– Замечательно, – сказал он, наконец, когда я села, и подошел к кафедре. – Нам многое предстоит сделать.

Он энергично развернулся и бросил на Никсона и Грейва строгий взгляд.

– Тут полно работы, которую вам посчастливится выполнить в свободное время. Обратитесь к мисс Кросс. Я уверен, она будет рада четырем энергичным рукам, что вычистят туалеты.

– Что? – синхронно спросили оба.

– Почему? – добавил Никсон.

Доктор де ла Руа поднял белую бровь.

– Вы считаете меня идиотом? Давайте сюда ножи.

Недовольно бурча, они встали и вложили в руку доктора де ла Руа серебряные ножи. Теперь я поняла, что это были обычные столовые приборы, которые они, вероятно, взяли с собой из кафетерия.

– Вы должны прекратить эти игры, – приказным тоном произнес доктор де ла Руа, затем бросил взгляд на Винсента. – Ты покрывал их. Тебе делает честь, что не хотел их предавать, но их глупость не должна поощряться.

Винсент немного побледнел. Однако он кивнул и тоже встал. Расправив плечи, парень последовал за Никсоном и Грейвом из класса. Я посмотрела ему вслед, и только когда за ними закрылась дверь, у меня в ушах прекратился свист. Моргая, я уставилась на доску.

– Эй, ты в порядке? – озабоченно прошептала мне Ларк.

Я помассировала себе висок. У меня начиналась мигрень.

– Да. Нет. Ничего не понимаю. Что здесь только что случилось? – спросила я так же тихо.

Полные губы Ларк изогнулись в улыбке.

– Здесь случился Честерфилд, – только и сказала она, откидываясь на скамейке назад.

Доктор де ла Руа подошел ко мне с упаковкой бланков и положил их на мой стол.

– Я бы хотел проверить твой текущий уровень знаний, Элис. Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, ты в любой момент можешь ко мне обратиться. Если тут будет материал, который ты еще не проходила, пожалуйста, оставь пометку на полях.

– Я поняла, большое спасибо, – ответила я и подождала, пока он отойдет от меня, прежде чем сосредоточиться на заданиях.

Над классом повисла тишина, и ученики принялись за работу. Каждый, казалось, точно знал, что ему делать. В Фокскрофт-Хай никогда не удавалось так быстро концентрироваться. Но здесь атмосфера была совершенно другой. Никто не разговаривал, не кидался бумажными шариками или не играл от скуки с телефоном под партой.

Написав половину, я остановилась и огляделась. Здесь не было пауков! Я перевела взгляд на парты и учеников, но не увидела ни одной из черных тварей, которые сопровождали меня практически на каждом шагу последние месяцы. Что, черт возьми, здесь творится? Когда голос доктора де ла Руа вырвал меня из раздумий, я вздрогнула, по спине пробежали мурашки.

– Все в порядке, Элис? Тебе что-то непонятно?

– Нет, я… все в порядке, – выдавила я.

Не паникуй! Все, что здесь происходит, безусловно, скоро прояснится. Обязано проясниться.

С похолодевшими пальцами я попыталась сосредоточиться на тестах. Но, несмотря на то, что я была сильна и в естествознании, и во французском языке, продвигалась я медленно. Снова и снова я опускала взгляд, ища… да что, собственно? Я так долго боялась чертовых пауков, чувствовала, что теряю разум. Но сейчас их отсутствие пугало меня чуть ли не больше.

В напряжении держа шариковую ручку наготове, я дошла до последней страницы – и застыла. Здесь тоже задавали вопросы, но не с целью проверить мои знания. Это была анкета обо мне. Сначала шли стандартные вопросы: имя, возраст, есть ли на что-либо аллергия. Однако с середины анкеты вопросы становились все более странными.

Замечали ли вы у себя один или несколько из следующих симптомов в последнее время?

• Проблемы с концентрацией внимания

• Сильное внутреннее беспокойство

• Страх

• Гиперактивность

• Агрессия

• Перепады настроения

• Расстройство сна

Охватывает ли вас иногда страх безо всякой причины?

• Никогда или редко

• Иногда

• Часто

• Очень часто или постоянно

Вы страдаете от боли в голове, спине или шее?

Вас посещают кошмары?

У вас бывают галлюцинации?

Если да, то что вы видите?

Я смотрела на бланк, мой пульс скакал словно безумный, затем я быстро взглянула на доктора де ла Руа. Он заметил это и успокаивающе улыбнулся мне:

– У тебя возник вопрос, Элис?

О да, возник. И много. Прежде всего, почему я должна заполнять анкету для определения расстройств личности.

– Эту… эту анкету… – тихо спросила я, – должен заполнять каждый ученик?

Доктор де ла Руа поправил очки.

– Именно так. Тебе не нужно беспокоиться, Элис. В ней нет неправильных ответов.

Я кивнула, заставляя себя продолжать писать, а спина покрылась холодным потом. О боже! То есть Честерфилд – школа для сумасшедших подростков? Неужели я действительно сошла с ума? Дрожащими пальцами я везде ставила «нет», борясь при этом с угрызениями совести, с каждой неверной галочкой говорившей мне, что ложь – это неправильно. Закончив, я схватила рюкзак, шагнула вперед и отдала листки.

Доктор де ла Руа бросил на них лишь мимолетный взгляд и снова улыбнулся мне.

– Благодарю. Ты можешь идти. Увидимся завтра.

Я кивнула. Мышцы моей шеи настолько одеревенели, что движение почти причиняло боль. Я вышла из класса, не оглядываясь, и остановилась в коридоре с диким сердцебиением. Что это только что было? Честерфилд что, колония для безумцев? И поэтому поместье под такой сильной охраной?

Тяжело дыша, я прислонилась к стене и сделала глубокий вдох. Спокойно, Элис!

Да, мне нужно сохранять невозмутимость. Волнение ни к чему не приведет. Мне нужно выяснить, что здесь происходит, а для этого я должна оставаться в здравом уме. Я решительно подняла глаза и тут же вздрогнула.

Винсент.

– Прошу прощения. Я напугал тебя? – мягко спросил он, но когда я посмотрела в его глаза, мое сердце не успокоилось, а забилось еще быстрее. Пальцы стали влажными, и я сглотнула. Глаза Винсента светились почти хрустальной синевой, он склонил голову набок.

– Все в порядке? – спросил он, подходя ко мне.

– Я, да… – Я дернулась назад и ударилась затылком о стену.

Винсент остановился.

– Ты боишься меня? – спросил он удивленно, почти обиженно.

– Да… нет… я просто смутилась.

– Это хорошее или плохое смущение? – спросил он, и от его смеха я немного расслабилась.

Жужжание в ушах возобновилось, и я улыбнулась в ответ.

– Могу я тебя кое о чем спросить, Винсент?

Он утверждающе наклонил голову.

– Этот тест…

Я растерянно огляделась, но, кроме нас, в коридоре больше никого не было.

– Что с ним такое? – спросил Винсент, его глаза весело сверкали.

– Я… его здесь все проходят? – неуверенно спросила я. Что я еще должна была сказать? Эй, Винсент, ты случайно не чокнутый?

Винсент закусил нижнюю губу.

– Да, – сказал он, наконец, и улыбнулся, прядь волос упала ему на лицо. – Я вырос в Честерфилде. Так что еще в детстве мне под нос совали красочные карточки с рисунками всяких зверств и убийств, следя за тем, не хлопаю ли я восторженно в ладошки.

На мгновение меня передернуло.

– Я… Ты смеешься надо мной?

– Если только чуть-чуть.

– Это не смешно! Я просто в панике, – ругнулась я. Больше всего мне хотелось врезать ему кулаком по плечу, но мы не были настолько близко знакомы.

– Это ни к чему, Элис.

Винсент рассмеялся, снова осторожно взял мою руку и пожал ее.

– Это стандартные вопросы. Просто забудь о них.

В голове зашумело, и все напряжение резко покинуло меня.

– Ладно. Прости. Я просто…

– Голодна? – спросил он, не отпуская моей руки. – Хочешь перекусить со мной, прежде чем я продолжу чистить туалеты?

– Разумеется, почему бы и нет.

Будто само собой разумеющееся, наши пальцы переплелись, и по моей спине пронеслась мелкая дрожь. Голова словно наполнилась воздухом.

Вместе мы прошли в столовую, откуда до нас доносился стойкий аромат еды. Комната была огромной и, как и везде в Честерфилде – стены из серого камня. Высокие круглые арочные окна пропускали послеполуденный свет, падавший на длинные, темные деревянные столы. В конце столовой был устроен буфет. Ларк и парень с серыми волосами (кажется, Грейв) уже стояли перед ним, наклонив головы друг к другу. Когда мы подошли, они уставились на нас.

– Привет, – с улыбкой произнесла я.

– Привет, – одновременно ответили оба. Когда их взгляды упали на Винсента и наши сцепленные руки, на их лицах появилось странное выражение.

Мне вспомнилась система «очков» девушек из Фокскрофта, и я почувствовала, как заливаюсь краской. Я быстро отдернула руку. О боже, что они могут обо мне подумать? Я не пробыла здесь даже дня, и уже прогуливаюсь, держась за руки, со школьным спикером. Почему, собственно?

Винсент нахмурился и выглядел каким-то недовольным, а затем бросил холодный взгляд на Ларк и Грейва.

– Что вы здесь делаете? Разве сейчас у вас не дежурство?

– Только через час, – сказала Ларк.

– Какое дежурство? – спросила я, и снова они слегка растерянно посмотрели на Винсента.

Тот улыбнулся мне.

– В Честерфилде студенты ухаживают за парком. Ларк и Грейв выбрали прополку сорняков.

Он властно посмотрел на них, и казалось, что Грейв вот-вот отдаст честь. Ларк открыла рот, и в тот же миг появился один из близнецов Хитачи.

– Привет, Винсент!

Он был одет в школьную форму, но галстук повязал вокруг лба как бандану, а в пальцах крутил нечто, что на первый взгляд выглядело как маленький пистолет.

Я вздрогнула, но он улыбнулся, открыл рот и влил в себя порцию воды.

– Что случилось, Айвори? И убери эту штуку, сколько тебе лет? – проворчал Винсент.

– Семнадцать, спасибо, что спросил. Меня послала Регина. Ты нам нужен… гм, – он бросил на меня мимолетный взгляд, – снаружи.

Винсент глубоко вздохнул.

– Ладно. Извини, Элис, мы пообедаем вместе завтра, хорошо?

– Без проблем. – Наморщив лоб, я переводила взгляд с Айвори на Винсента и обратно. – Что-то случилось? Могу ли я помочь?

– Наверное просто дела ученического совета. Извини, я там нужен.

Он наклонился и заправил мне прядь волос за ухо. Это прикосновение вызвало покалывание по всей поверхности моей кожи.

– Пообедай с Ларк и Грейвом, а потом иди отдыхать, ты выглядишь усталой, – озабоченно сказал он, и я заметила, что мои веки действительно отяжелели. День выдался довольно бурный.

– Я не так уж и уста… – начала я, но прервала себя зевком. Раздраженно сморгнула. С каких это пор я чувствую себя настолько уставшей?

– До завтра, – сказал Винсент. Наши взгляды встретились в последний раз, а после он расправил плечи и последовал за Айвори, который снова выпил воды и подмигнул мне.

– Так… Винсент – школьный спикер. Сколько очков это приносит? – спросила меня Ларк.

Я мучительно поморщилась.

– Это работает не так, – успокоила ее я.

– Думаю, тридцать, – вмешался Грейв, и оба рассмеялись, но звучало это скорее весело, чем издевательски. Или от меня ускользнули тонкости, поскольку я снова была занята зевотой. Черт, как же я устала!

– Я на самом деле не участвую в этой игре, – хмыкнула я.

– Знаем, не расстраивайся. Винсент – это просто… Винсент, – сказала Ларк, сунула мне в руки поднос с тарелкой пасты и салата, а затем подтолкнула меня к одному из столиков.

Во время обеда Ларк и Грейв болтали со мной, и я с удовольствием задала бы им еще кучу вопросов о Честерфилде, но я так устала, что к концу трапезы у меня практически слипались глаза.

– Неужели он так переусердствовал? – послышалось мне бормотание Грейва.

– Пожалуй, так лучше, – отозвалась Ларк. – В первую очередь для нее.

– Эй… эй, Элис.

Прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть, и я подняла глаза на Ларк, которая ласково улыбалась мне.

– Устала? – спросила она.

Я кивнула и растерянно огляделась.

– Очень. Я… извини, я что, задремала?

Я все сильнее чувствовала – что-то не так.

– Это был напряженный день. Пойдем, я проведу тебя в твою комнату, – предложила Ларк.

У меня настолько не остались сил, что я просто благодарно кивнула.

– До завтра, Элис, – сказал Грейв. Я помахала рукой и последовала за Ларк из столовой.

– Если хочешь, завтра мы можем позавтракать вместе. А потом пойдем на занятия, – предложила Ларк.

Я кивнула и пробормотала нечто одобрительное, потом, спотыкаясь, вошла в комнату и опустилась на кровать.

– Спокойной ночи, Элис.

Шепот Ларк я еще услышала, но ответить была уже не в состоянии.

Глава 8

Мне казалось, будто я закрыла глаза всего несколько секунд назад, когда меня разбудил странный запах. Мои веки настолько отяжелели, что я едва их подняла. Но запах был настолько раздражающим, что я заставила себя открыть глаза вопреки внутреннему сопротивлению. Комната медленно принимала сильно размытые очертания. Я моргнула. Рассвело? Я разглядела дрожащий огонек рядом с собой и поняла, что это свеча, от которой тоже исходил странный запах – прогорклый, как несвежий жир. Я шмыгнула носом.

Когда, черт возьми, я зажгла свечу? Я пошевелилась и застыла, потому что лежала вовсе не в своей постели, а на бордовом ковре.

– Что за?..

В панике я села и огляделась. Где я находилась? Это была не моя комната.

Высокие окна, окаймленные тяжелыми шторами, находились в незнакомой комнате. В большом открытом камине горел огонь, вокруг были расставлены старомодные диваны и маленькие изящные столики. Над камином висел портрет в натуральную величину, изображавший молодую женщину с темными волосами и почти черными глазами.

Озадаченная, я поднялась на ноги и, повернувшись, наткнулась на один из изящных столиков, но его край… просто прошел сквозь меня!

Испуганно вскрикнув, я вскочила и уставилась на блестящее полированное дерево, которое только что разрезало меня прямо пополам. Господи! Панически спотыкаясь, я попятилась и стала хватать ртом воздух, когда стол, как дым, снова проскользнул через меня. В тревоге я пошевелила пальцами ног, и, к моему облегчению, они делали то, что я приказывала.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – спросила я вслух. Когда я решила, что астральные путешествия можно исключить, и, скорее всего, это просто очень реалистичный сон, послышалось щелканье. Оно было похоже на звук вязальных спиц моей бабушки и доносилось с кресла рядом со мной. Я съежилась и испустила очередной испуганный крик. Там кто-то сидел. Но ведь только что кресло было пустым, я уверена!

Женщина в кресле выпрямилась и подняла брови.

– Элис Солт, – сказала она тихо, но отчетливо. – Что заставило тебя так задержаться? Я уже думала, ты никогда не придешь.

– Что?

Я уставилась на женщину, которая выглядела как дама на картине! Мой взгляд переходил с нее на картину и обратно. Действительно, она. Длинные темные волосы и глаза – черные, словно ночь. В руках покоились вязальные спицы моей бабушки.

Вздохнув, она отложила их и поманила меня поближе.

– Нам нужно поговорить, Элис.

– Что?

– Пожалуйста, я должна сказать тебе кое-что, прежде чем снова забуду, – прошептала она, и ее взгляд беспомощно заметался по полу, словно она что-то искала. Потом женщина остановилась на мне, и ее огромные глаза еще больше увеличились, влажно заблестев.

– Пожалуйста, послушай меня! – Моего лица достигло ее дыхание, от которого исходил какой-то странный, почти металлический запах. Она протянула руку, и когда кончики наших пальцев соприкоснулись, они оказались холодными, как лед.

Я инстинктивно отпрянула, но она метнулась вперед и схватила меня еще крепче.

– Я знаю, что пугаю тебя, но ты должна внимательно выслушать меня, потому что от этого зависит твоя жизнь, – сказала она, и в ее темных глазах отразилось сияние мерцающих свечей.

– Пожалуйста, отпустите меня. Я понятия не имею, о чем вы говорите, – вырвалось у меня, но она лишь усилила хватку.

– Конечно, ты не понимаешь. В конце концов, я сделала все возможное, чтобы ни один потомок твоего рода никогда не узнал, что происходит в этом городе. На то есть причина. Послушай: если проклятие найдет тебя, сделай вид, что ничего не слышишь и не видишь. Не ввязывайся ни в какую игру и никогда не поддерживай… ты слышишь меня, никогда не поддерживай ни одну из сторон, – она тряхнула мою руку и уставилась на меня так пристально, что вызвала у меня приступ страха.

– Не понимаю, что все это значит, – повторила я.

Женщину, казалось, все больше охватывает отчаяние.

– Ты чудо, которого не должно быть, Элис. Но проклятие касается всех игроков. Пожалуйста, не позволяй себя ослепить. В этой игре речь идет не о добре и зле, а о смерти. И именно она победит в конце. Не привлекай к себе внимания, может, тогда они и не заметят, кто ты такая. Обещай мне, Элис.

Она задыхалась, разговор, похоже, стоил ей немалых усилий.

– Не знаю, что… – начала я.

– Обещай мне! – в отчаянии воскликнула она.

– Ладно, ладно, обещаю, – подняла я руки в сдающемся жесте.

– Хорошо, – устало прошептала женщина. – И что бы ты ни делала – держись подальше от Короля.

Она начала исчезать.

– Нет!

Задыхаясь, я приподнялась на постели. Дыхание было тяжелым, сердце больно стучало по ребрам, и я растерянно оглядывала комнату. Первым делом я посмотрела на свой старый будильник, который показывал семь утра. Во рту стоял тошнотворный привкус, а все тело стало липким от пота. Только я хотела снова откинуться на подушку, как краем глаза уловила какое-то стремительное движение и вздрогнула.

– Какого черта…

Рядом с чемоданом сидел гигантский паук, показавшийся мне немного знакомым. Это была та огромная тварь из школьного коридора.

– Опять ты! – Мои голые подошвы зашлепали по прохладному полу. – Ты преследуешь меня? Я думала, мы все выяснили, – сердито крикнула я и бросила в него первое попавшееся под руку, а именно ботинок, и паук скрылся под кроватью.

– Если не хочешь неприятностей, ты исчезнешь, когда я вернусь из ванной.

Под кроватью было тихо.

– Черт, – вздохнув, я потерла глаза и посмотрела на улицу, где солнце сегодня снова пряталось за густыми тяжелыми тучами. Отдаленный раскат грома заставил старый дом едва заметно вздрогнуть.

Я оставалась неподвижной, пока не успокоилась, а пальцы ног не заледенели. Потом поднялась и побрела в ванную. Под душем я постаралась как можно тщательнее смыть с себя весь этот кошмар струями воды. Женщина была чертовски жуткой. Я нахмурилась. А что еще меня так ужаснуло?

– Видишь? Ты уже забыла сон, теперь возьми себя в руки, – прошептала я себе, причесывая волосы и, как обычно, завязывая их в высокий конский хвост. – Даже самый жуткий кошмар – это всего лишь сон. Все наладится. Шаг за шагом.

Я наложила макияж, чтобы замаскировать темные круги под глазами, надела школьную форму и вышла из комнаты. В висках пульсировала легкая, но упорная головная боль. И как только вчера я смогла заснуть в середине дня? И не случилось ли тогда еще чего-нибудь, что меня побеспокоило?

Когда я вошла в общий зал, где, как значилось в моей папке, должен был быть приготовлен завтрак, острая боль пронзила голову, и я начала хватать ртом воздух.

– Привет, Элис, я как раз собиралась пойти за тобой. – Ларк сидела со скрещенными ногами на одном из уютных диванов, перед ней стояли кофейник и миска с кашей.

Я непонимающе посмотрела на нее.

– Мы же договорились! Уже забыла?

Она набирала что-то на айфоне. Разве она не отдала его вчера?

– Ага. Я, кажется, немного выбита из колеи, – обреченно ответила я.

– Не переживай. В Честерфилде поначалу нелегко освоиться.

Я налила себе кофе, взяла тосты с небольшого блюда и подсела к Ларк. Она смотрела на меня, склонив голову.

– Хорошо спала? – спросила она.

– Ты, очевидно, лучше. Как вам удается быть такими бодрыми? – вопросила я, откусывая мягкий тост.

Она усмехнулась.

– Мы на ногах уже с половины шестого. Утренние занятия спортом.

– Блин. Я забыла об этом. – Я в ужасе посмотрела на нее.

– Это не страшно. Для новичков щадящие правила. Вначале все просыпают. На следующей неделе они начнут дергать тебя из постели ни свет ни заря, так что пока наслаждайся своей свободой.

– Моя свобода… – Я глотнула немного кофе, в то время как в висках у меня снова запульсировало. Я пыталась ухватить какое-то воспоминание, но оно было вытеснено мыслью о наших с Винсентом сплетенных руках. Улыбка исчезла с моих губ, когда я увидела, как Ларк печатает что-то на телефоне.

– Я думала, в Честерфилде телефоны запрещены в течение учебной недели?

– В принципе, запрещены. – Она равнодушно продолжала клацать ногтями по экрану.

– Но ведь мисс Кросс вчера отобрала у тебя эту штуку.

– Да, она прячет телефоны в коробку над каминной полкой в своем кабинете. – Ларк весело подмигнула. – Но меня это не останавливает. Если уж я застряла здесь, то пусть хотя бы с интернетом.

Я чуть выпрямилась и с тоской посмотрела на телефон.

– Могу я… могу я одолжить его на минутку? Я хотела бы позвонить своей маме.

– Маме? – Ларк уставилась на меня так, словно я оказалась инопланетянином.

– Ты не обязана мне его давать, – я быстро пошла на попятный. – Просто я еще не нашла ни одного из таксофонов.

– Они все равно как металлолом, – фыркнула Ларк и протянула мне свой айфон. – Давай. Позвони. Самая лучшая связь у окна.

– Спасибо, ты очень добра.

– Ах, да ну… – смущенно пробормотала Ларк и отвела взгляд.

Я улыбнулась и направилась к окну, набирая наш домашний номер. Над верхушками деревьев по-прежнему низко висели тяжелые серые облака. Трава была идеально подстрижена, вдали виднелась темная роща. Пока шло соединение, я разглядывала старые сосны.

Гудки длились и длились, и длились.

– Привет, это автоответчик семьи Солт, – сказал веселый голос моей матери.

Я оставила сообщение, потом попыталась дозвониться в участок, потом на ее мобильный, но безрезультатно.

Разочарованная, я вернула Ларк телефон.

– Вот. Еще раз спасибо.

– Не получилось?

Я покачала головой, и Ларк утешающим жестом положила руку мне на плечо.

– Мои родители тоже никогда мне не звонят. Здесь можно легко оказаться забытым. – Она рассмеялась, но прозвучало это как-то вымученно.

– А где живут твои родители? – спросила я, чтобы отвлечь себя от размышлений, пока мы шли на занятия.

– О, у нас несколько домов. Исходя из их публикаций в Инстаграме, они сейчас на Сейшельских островах.

– А почему ты не с ними? Это же летние каникулы.

– По той же причине, что и ты, – сухо сказала она, и я почувствовала, что краснею.

– Извини. Ты скучаешь по ним?

Когда Ларк удивленно глянула на меня, я растерянно пожала плечами.

– Думаю, что я ужасно скучала бы по маме, если бы мне пришлось жить в интернате круглый год.

Она внимательно посмотрела на меня и, наконец, вздохнула.

– Я скучаю по сестре, – призналась она. – Но в остальном… я думаю, ты привыкнешь. Можно сказать, у меня нет ничего, кроме Честерфилда.

– Как это? – озадаченно спросила я.

Мы как раз пересекали вестибюль, и Ларк показала на портрет женщины, смотревшей на нас со стены.

– Видишь ее? – У женщины была смуглая кожа, волнистые волосы, а одета она была в старую униформу с матросским воротником. – Это моя бабушка, а там сзади висит портрет моей двоюродной прабабушки. Многие семьи, в том числе и моя, уже несколько поколений в Честерфилде. Это традиция. – Она обреченно пожала плечами.

– И ты не против этого? Не хотелось ли тебе вместо этого заняться чем-нибудь своим? – удивленно спросила я.

Мы свернули в коридор к классам, и на ее лице снова появилась эта вымученная улыбка.

– Хотелось бы, но меня никто никогда не спрашивал, чего я хочу, – тихо сказала она. В ее взгляде промелькнула какая-то тень.

– Сочувствую. – Я ободряюще коснулась ее руки, а она глянула на меня из-под густых ресниц.

– Все в порядке. Теперь ты, наконец, здесь. Это оживит лето. – Она усмехнулась, и когда мы вошли в класс, тень уже исчезла из ее глаз.

Удивленная, я огляделась, потому что в классе сидела только половина учеников, в том числе Грейв, который положил голову на руки и, казалось, дремал.

– Эй, просыпайся, храпун, – весело сказала Ларк, садясь рядом с ним.

– Проваливай, Ларк. У меня была ночная смена, и мне пришлось… – Он открыл глаза и вздрогнул, увидев меня. – Ой… привет, Элис.

– Привет, Грейв. Тебе пришлось что?

– Гм… чистить туалеты, – пробормотал он и медленно выпрямился. Его волосы беспорядочно встали дыбом.

– Серьезно? – Я прищурилась.

– И правда, валяние на полу с Никсоном можно, безусловно, назвать чисткой, – съязвила Ларк.

– Что? – Озадаченная, я переводила взгляд с одного на другого.

– Знаешь, Грейв – гей, и он безнадежно влюблен в нашего Никсона, – доверительно сообщила она мне громким шепотом.

– Заткнись, Ларк, – прорычал Грейв, бросая на нее сердитый взгляд.

– Доброе утро, козлы отпущения, – в тот же миг послышался голос Никсона, входящего в класс.

– Привет, большой злой волк, – отозвалась Ларк.

– Привет, – пробормотал Грейв, став огненно-красным.

О да, похоже, ему было и в самом деле не по себе.

Никсон опустил свои двести фунтов мышечной массы в ближайшее кресло и с усмешкой повернулся к нам.

– Ну что, Грейв, как твоя ночная смена? Ты и правда умеешь быстро бегать. Я только и видел, как твоя маленькая задница проносится мимо.

Грейв стал еще краснее и показал ему средний палец. Ларк потрепала его по руке, но при этом хихикнула.

– Похоже, я не понимаю, в чем дело, – сообщила я ей. – О какой ночной смене идет речь?

– Ну, мы… всего лишь иногда выбираемся наружу по ночам, – объяснил Грейв, беспокойно озираясь. – Пожалуйста, никому не рассказывай.

Я сделала вид, что запираю губы на замок и выбрасываю ключ. Все трое выглядели так, будто у них упала гора с плеч. Я снова окинула взглядом класс.

– А где, собственно, Винсент, Регина и близнецы?

Никсон хрюкнул и скрестил руки на широкой груди.

– Они заняты в студенческом совете. Регина болтает о чем-то на срочном собрании по поводу кризиса, – сказал он, и все закатили глаза.

– Здесь всегда какой-то кризис, – буркнул Грейв.

– Вот как.

Я пыталась выставить свое разочарование от отсутствия Винсента не таким заметным. В этот момент в класс вошел доктор де ла Руа и, откашлявшись, пожелал всем доброго утра. Студенты вяло ответили на приветствие, и тут вдруг мои виски снова пронзила острая боль.

– Ах… – Я зажмурилась, и в голове внезапно раздался щелчок. Комната, казалось, опрокинулась, и я уцепилась за край стола.

– Элис? Все в порядке? – Озабоченное лицо Ларк оказалось у меня перед глазами, и я выдавила из себя улыбку.

– Да, я… да, – пролепетала я.

Было непохоже, что ее удалось убедить, но я отвела взгляд и уставилась на доктора де ла Руа, который как раз собирался раздать листы с заданиями. Я снова все вспомнила. Вчерашний день, тест и свои размышления о Честерфилде.

И с каждым возвращающимся воспоминанием возрастал мой ужас.

Как я могла забыть все это? Что, черт возьми, здесь не так?

Глава 9

Занятия пронеслись в мгновение ока, и к концу дня я знала, по крайней мере, две вещи: во-первых, что доктор де ла Руа – лучший учитель, который у меня когда-либо был, а во-вторых, что я, вероятно, недалека от потери рассудка.

Снова и снова я ловила себя на том, что разглядываю Ларк, Грейва и Никсона, в то время как смутное чувство, что здесь что-то чертовски не так, росло во мне, как мерзкий червь, проникающий в мозг и пожирающий его.

В Честерфилде жила какая-то гниль. Но я не могла сказать, что это.

Когда остальные говорили и смеялись, то выглядели совершенно нормальными. Однако время от времени, когда они чувствовали, что за ними никто не наблюдает, мне казалось, что я вижу нечто странное, вспыхивающее в их глазах. Что-то дикое, темное.

Вечером я пропустила ужин, вернулась в свою комнату и, совершенно измученная, рухнула на кровать, смяла подушку и упала в нее лицом. Если Честерфилд действительно был школой для сумасшедших, мне нужно было это знать. Я имела право узнать.

Я никому не рассказывала ни о пауках, ни о том, что могу разговаривать с котом. Никто здесь не знал, что случилось со мной полгода назад у ворот Сент-Беррингтона. Тогда почему я здесь очутилась?

– Ты устроила себе вечеринку жалости, человечек?

– Блин! – Испугавшись, я подняла голову, а затем разочарованно поморщилась. – Не мог бы ты мне поведать, что я должна сделать, чтобы ты перестал разговаривать?

Сидевший на подоконнике Карс элегантно прыгнул ко мне на кровать.

– Понятия не имею. Украсть для меня банку тунца из кухни?

– Честно? – глянула я на него с надеждой.

Карс, по-королевски сидевший передо мной, словно меховой шар, бросил на меня пренебрежительный взгляд.

– Нет, но тогда я, по крайней мере, был бы сыт.

– Ты… – Я подняла палец и помахала им. – Знаешь, кто ты? Ты…

– Благородный? Всезнающий? Трехсотлетний и способный избавить тебя от всех твоих проблем? Герой твоих эротических фантазий?

– Что? Нет! – Я в ужасе уставилась на Карса, в то время как он самодовольно подергивал ушами.

– Вначале они всегда отрицают это, – промурлыкал он.

Я не могла не закатить глаза.

– Тебе триста лет? Ты что, издеваешься надо мной?

Карс пошевелил хвостом.

– Поскольку за триста лет ты первая, кого я теоретически мог бы обмануть, я исключительно честен. – В его голосе звучала гордость.

Я прикрыла глаза. Итак, все, я сдаюсь. Я обхватила руками подушку, в попытке хоть как-то удержаться во всем этом хаосе.

– У тебя что, нервный срыв? – спросил Карс скорее заинтересованно, чем обеспокоенно.

– Если только небольшой. – Я устало положила подбородок на колени. Даже голова казалась тяжелой. Слишком тяжелой от всех мыслей, и чувств, и от всего остального.

– Ты быстро и часто дышишь. Хочешь, я найду тебе бумажный пакет? На всякий случай. Может быть, мне удастся его быстро догнать или подползти к нему… это у меня инстинкт.

– О, заткнись, Карс, – Я дотронулась до него. – Мне не нужен пакет! Мне нужны… Ответы! Я хочу знать, что здесь происходит. Почему вы задаете мне вопросы о диссоциативном поведенческом расстройстве? Меня считают сумасшедшей? Все студенты здесь сумасшедшие? Похоже, почти так оно и есть.

Карс весело посмотрел на меня.

– О чем ты думаешь, человечек?

Я фыркнула.

– Я думаю, что мир сошел с ума, и я единственная нормальная!

Карс уставился на меня, и мне показалось, что его глаза горят в свете наступающих сумерек как жидкое золото. А шерсть сияла, будто только что выпавший снег.

– Ты уверена, что хочешь узнать ответы на свои вопросы, Элис Солт? – спросил он, хищно урча. Как кошка, играющая со слишком большой мышью. – Все имеет свою цену. А цена знания – неведение.

– Что ты имеешь в виду? – Я была близка к тому, чтобы от чувства бессилия укусить подушку.

– Ну вот, – промурлыкал Карс. – Возможно, со страхом оказаться безумным живется лучше, чем со знанием того, что ты не безумен. Так что подумай хорошо, достаточно ли ты сильна для правды. Я, со своей стороны, нахожу, что твоя невежественная наивность освежает. Вносит в эту историю новые эмоции.

Кончик его хвоста возбужденно дергался. Он хотел, чтобы я спросила его. Он был здесь, чтобы я спросила его.

Я села.

– Расскажи мне, – решительно потребовала я. – Все.

Глава 10

– Тогда следуй за мной. – С блестящими глазами Карс поднял хвост и протиснулся мимо меня к двери. – Открой, – потребовал он.

– Куда мы идем? – спросила я, открывая.

– Сначала мы отправимся в кухню, нам нужен тунец. После этого найдем сумасшедшие ответы на твои запутанные вопросы.

Я последовала за Карсом по безлюдным коридорам. Никто не попался нам навстречу, даже общий зал оказался жутковато пустым. У меня по коже побежали мурашки. В обычной средней школе никогда не было бы так тихо, как здесь. Честерфилд действительно был странным.

С замиранием сердца я поспешила следом за Карсом, спускавшимся по лестнице с высоко поднятым хвостом. Внизу он внезапно остановился. Его уши задергались.

– Что… что случилось?

– Спрячься! Регине лучше тебя не видеть, – прошипел Карс и влетел в ближайший открытый класс.

– Что? Почему? – начала я, но тоже услышала приближающиеся голоса. Испугавшись, я последовала за ним и задвинула дверь так, чтобы открытой оставалась лишь одна щель, через которую я могла видеть длинные белокурые волосы Регины и курчавую голову Ларк.

– Винсент знает об этом? – спросила Ларк, и голос ее звучал далеко не восторженно.

Регина фыркнула и резко встала. Со своего места я могла видеть только ее руки, державшие стеклянную пробирку с прозрачной жидкостью.

– У Винсента достаточно дел. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным защищать нормальную.

– Да, но если она нормальная, то почему я должна ее устранить? – прошептала Ларк. – Она же не часть игры, не так ли? Давай просто оставим ее в покое.

– Я не хочу, чтобы она была здесь, – резко прервала ее Регина, и я почувствовала, как мой пульс участился. Вопрос, кто имелся в виду под ней, похоже, отпадал.

Я опустила взгляд рядом с собой и увидела, что Карс тоже слушает разговор с заинтересованным видом.

– Ты же не должна ее убивать. Если понадобится, запугай ее. В конце концов, мы сделаем ей одолжение, если уберем ее отсюда. Игра началась на прошлой неделе. Все только и ждут, что Сент-Беррингтон сделает первый ход, и тут вдруг появляется она. Я не позволю какой-то белобрысой чирлидерше из Фокскрофта испортить нам игру. Ты позаботишься о том, чтобы она исчезла отсюда до следующей недели, Ларк. После этого я подумаю над твоим выходом из активной игры.

Ларк резко втянула воздух.

– Мне это не нравится, Регина, – пробормотала она.

– Хорошо. Значит, ты все-таки хочешь играть? – холодно спросила Регина.

Ларк помолчала, потом обреченно опустила плечи.

– Нет.

– Ну вот. И чтобы ты стала более мотивированной, сегодня можешь пройти первый уровень. Никсон ждет тебя снаружи.

– Черт, – пробормотала Ларк, а после они обе направились дальше. Их шаги стали тише, и только когда смолкли совсем, я осмелилась глубоко вдохнуть.

– О чем они там только что говорили? – прошептала я. – Что это за игра?

Я обернулась, но Карса нигде не было видно.

– Карс. – Я поворачивалась в разные стороны, искала в тени среди стульев и столов. Но Карс как сквозь землю провалился.

– Карс, – прошипела я, открывая дверь, однако все оставалось тихим, неподвижным и пустынным. Спина покрылась гусиной кожей, и я выскочила из класса.

В коридоре мои шаги гулко отражались от стен, и я впервые внимательно рассмотрела многочисленные старые картины, висевшие там. Молчаливые, иногда очень бледные лица смотрели на меня сверху. Женщины и мужчины, иногда вместе, иногда поодиночке, позировали, одетые по моде разных веков.

Единственное, что у них всех было общего, это одна маленькая деталь, которая, вероятно, ускользнула бы от меня, если бы я сейчас не преследовала ее дубликат как сумасшедшая: на каждом без исключения портрете была изображена белая кошка, похожая на Карса будто двойник.

– Я чертовски хорошо выгляжу, правда? – мурлыкнуло мне в ухо.

Я вздрогнула.

– Черт возьми, Карс! Не пугай меня так! Где, черт возьми, ты был?

Кот сидел рядом со мной, как будто и не исчезал, и облизывал лапу.

– Ну, и где, по-твоему? Я добывал себе тунца с кухни.

– Я… ты что? Разве ты не слышал этого разговора? – недоверчиво спросила я.

– Слышал, и это было скучно. Регина настолько предсказуема.

Он зевнул и снова принялся вылизывать лапу.

– Предсказуема? Она говорила о том, чтобы запугать меня и выгнать из Честерфилда. Из-за… из-за игры! Что это за игра? И почему ты на каждом из этих портретов?

Мои голос звучал резче, чем мне хотелось, но я чувствовала, что мои нервы вот-вот порвутся от напряжения. Карс со вздохом посмотрел на меня.

– Ответы на два твоих вопроса тесно связаны, – сказал он, растягивая слова и начиная расхаживать по залу.

– Хватит говорить загадками, Карс! – Я отрезала коту путь, скрестив руки на груди. Картины уставились на нас, точно немые призраки – десятки темных глаз, полных тайны.

Карс сел и посмотрел на меня.

– Это поместье, – пробормотал он, – земля, на которой ты стоишь, воздух, которым ты дышишь, я, люди, с которыми ты здесь встречаешься… на всем этом лежит проклятие. Ты не сумасшедшая, Элис Солт. – Его глаза пристально смотрели на меня и снова светились, подобно чистому золоту. – Ты заколдована.

Заколдована.

Слово повисло в воздухе, будто грозовая туча перед первым ударом грома. Возникло какое-то нездоровое ощущение, как горький привкус на языке. Я скривилась и отступила от Карса на шаг.

– Заколдована? Ты серьезно хочешь сказать мне, что Честерфилд заколдован? – недоверчиво спросила я, проглотив комок в горле. – Ничего лучше ты не смог выдумать? – Мой мрачный смешок звучал так же фальшиво, как произнесенное ранее слово заколдован.

Карс обиженно прижал уши.

– Знаешь, у меня нет причин лгать тебе. Ты часть проклятия, иначе тебя бы здесь не было. Ткачи проклятия находят только тех, кого оно коснулось.

Я озадаченно нахмурилась.

– Ткачи проклятия?

– Я полагаю, ты их видела. Надоедливые маленькие паучьи твари.

– Пауки? – Мои глаза стали большими, однако того факта, что этот кусок пазла подходил к головоломке, было недостаточно, чтобы позволить себе полностью поверить в рассказ Карса.

– Нет, просто нет и все, – перебила я его. – С какой стати на мне это проклятие? Я здесь никого не знаю! Я ведь вообще не имею никакого отношения к Честерфилду и, кстати, таких проклятий вообще не бывает!

Глаза Карса превратились в щелочки.

– Я говорил, что истина не обязательно тебе понравится. Все здесь заколдованы. Каждый человек, с которым ты здесь сталкиваешься. Я веками наблюдаю, как поколение за поколением, они становятся жертвами проклятия. Как они играют, как проигрывают, как умирают. Все они не более чем живые шахматные фигуры.

– Шахматные фигуры? – эхом отозвалась я, и мне вдруг действительно пришлось рассмеяться, на этот раз пронзительно. – Шахматные фигуры, как в шахматной игре? Которая на доске?

– Как я вижу, ты не так глупа, как выглядишь, – с удовлетворением заметил Карс, но, увидев мою мрачную физиономию, пожал плечами.

– Неужели ты хочешь сказать мне… – я фыркнула, – что все это лишь большая шахматная игра? Как тебе только такое могло прийти в голову…

Карс прервал меня, поднялся и яростно сверкнул на меня глазами.

Заклятье нас в фигуры превратило,

Шестнадцать нас, терпеть нам до могилы.

Не избежать ни черным и ни белым

Той вечной схватки до последнего предела.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

– Тебе, вероятно, это знакомо, Элис? – Карс уставился на меня, и у меня перехватило дыхание.

– Черт, да. Я слышала это раньше.

Полгода назад.

– Нет, пожалуйста… не надо, – слабо прошептала я.

– Я ошибся. Ты действительно такая глупая, какой выглядишь.

И с этим Карс повернулся и зашагал прочь, к входной двери, которая бесшумно отворилась, впуская прохладный вечерний воздух.

Я уставилась на кота, пытаясь отдышаться. Вдох и выдох. Посмотрела на картины. Вдох и выдох. Портреты глазели на меня сверху. Вдох и выдох. Я ожидала, что мир вокруг опрокинется и исчезнет, реальность растворится, и я очнусь от этого кошмара.

Вдох и выдох. Мир вокруг оставался прежним. И только я скулила как безумная. И это означало…

– Блин! Карс! Подожди! – Я побежала за ним, через автоматические двери по посыпанной гравием подъездной дорожке, в темноту.

Белая шерсть кота маячила то тут, то там в высокой траве.

– Карс, подожди! Пожалуйста…

Когда я, наконец, догнала Карса, он сидел у края цветущих розовых кустов. Запах был тяжелым, сладким и вызвал у меня тошноту.

– Карс, что…

– Тсс, смотри, – прошипел он, глядя на опушку леса.

Я подняла взор, и увидела, как из-под крон деревьев вылетает стая птиц. Их четко очерченные тела вырисовывались в темном небе, будто наконечники стрел. Испугавшись, я отступила на шаг назад, и в то же мгновение между деревьями промелькнула чья-то тень.

Я смогла опознать рослую фигуру Никсона, который, крадучись, вышел из леса. Хотя я была достаточно далеко, его голова вдруг в мгновение ока оказалась близко. Мы молча уставились друг на друга, в груди часто-часто заколотилось сердце. Возможно, мне это только показалось, но выглядело так, будто глаза Никсона загорелись золотым светом. Он моргнул, свечение прекратилось, и парень исчез в направлении главного здания.

Я смотрела ему вслед и не шевелилась, пока Карс не коснулся моих ног. По всему телу у меня бежали мурашки.

– Это ничего не доказывает, – тихо произнесла я. – Только то, что Никсон совершает тайные вылазки по ночам. И об этом они мне уже рассказали.

– О, они это сделали? Но как ты думаешь, почему они тайком бродят по окрестностям? – Карс посмотрел на меня. – Знаешь, у тебя по-прежнему есть выбор. Еще можно счесть себя сумасшедшей и просто вернуться в свою комнату. Такое решение наверняка значительно облегчило бы тебе жизнь. Но еще у тебя есть возможность пойти в этот лес и узнать правду.

Он тронулся с места и испарился между плотно стоящими стволами деревьев. Порыв ветра взъерошил мне волосы. Я смотрела вслед Карсу, мотая головой.

– Проклятий не существует, – повторяла я шепотом снова и снова. Говорящий кот обманывал, и если я могу доказать себе это, всего лишь войдя в этот проклятый лес, то пусть так и будет.

Однако первый шаг сделать было так же трудно, как прыгнуть с десятиметрового трамплина. Мой желудок сжался.

– Проклятий нет. Проклятий нет, это просто лес. Всего лишь лес. – Я делала шаг за шагом, пока с колотящимся сердцем не остановилась у границы леса. Тропинка начиналась прямо передо мной. Ряды деревьев стояли навытяжку, словно оловянные солдатики. Лишь несколько веток мягко покачивались на ветру.

Где-то раздался крик совы, в остальном кругом было темно и тихо. Сколько времени? Явно позже комендантского часа.

– Черт возьми, – тихо прошептала я. – Давай, Элис. Прекращай так трусить!

Колени дрожали, но честно держали меня, когда я проследовала по тропе и была проглочена шелестящим лесом. С облегчением я обнаружила, что лес казался таким страшным лишь со стороны. Как только первые ряды деревьев сомкнулись за мной, лучей лунного света, проникавших сквозь кроны деревьев, оказалось достаточно, чтобы я могла и дальше различать тропинку. Я углублялась в лес еще минут десять-пятнадцать, следуя за отблеском белой кошачьей шкурки впереди.

Наконец я увидела, что Карс ждет меня на поваленном стволе дерева.

– Привет.

Я с облегчением шагнула к коту, но еще до того, как я смогла его погладить, он прижал уши и так агрессивно зашипел, что я испуганно отпрянула.

– Что за… – начала было я, и тут кот испарился. Мне оставалось только покачать головой, глядя ему вслед. – Что в тебя вселилось? Ты…

Я запнулась, заметив силуэт девушки, наполовину скрытый в зарослях.

– Ларк? – спросила я, почти шепотом. Но она не шевельнулась, когда я медленно подошла к ней. Папоротник был высоким и хлестал меня по бедрам.

– Ларк? С тобой все хорошо?

Я не получила ответа, и только когда серебристый лунный луч упал на ее голову, я поняла – что-то не так. Возможно, виной тому было свечение, но голова Ларк с каштановыми кудряшками выглядела белоснежной и какой-то… жесткой. Мурашки поползли у меня по спине, когда я нерешительно подошла ближе и заглянула в лицо Ларк. Или, по крайней мере, в то, что я считала лицом Ларк.

– Статуя?

Эхо моего изумленного вопроса разнеслось по лесу, но статуя безответно смотрела в пустоту. Я не знала, что ожидала увидеть, но, конечно, не это. Она была так похожа на Ларк, что я все еще не могла стряхнуть с себя растерянность. И тут статуя широко, как-то удивленно распахнула глаза и уставилась на клочок травы под собой. Там что-то ярко светилось. Когда я нагнулась и медленно подняла это, то поняла, что вижу мраморный указательный палец.

– Что за… – начала я, и в тот же миг мое запястье начало зудеть и покалывать так сильно, словно я коснулась ядовитого плюща. Ощущение было таким резким и интенсивным, что я не смогла подавить возглас.

Палец выпал из моей руки, которую я обхватила другой рукой, с воплями скрючившись. Зуд превратился в жжение, из-за чего онемела вся рука. Я зарыдала, и в ночном воздухе звук разнесся поразительно громким эхом. Рука дергалась и пульсировала, и жжение распространилось уже до груди. Почувствовав резкий спазм в сердце, я ощутила нехватку воздуха. Тщетно пыталась получить глоток кислорода. Начавшееся головокружение заставило меня со стоном упасть на бок. Задыхаясь, я обхватила грудь руками, прижалась к земле и уставилась в неподвижные глаза статуи.

Порыв ветра закружил вокруг моих ног старую листву и пробежался по моим волосам. Затем я услышала голос, шепчущий прямо в ухо:

Заклятье нас в фигуры превратило,

Шестнадцать нас, терпеть нам до могилы.

Не избежать ни черным и ни белым

Той вечной схватки до последнего предела.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

Голос затих. Задыхаясь, я снова набрала воздуха в легкие. Мои глаза горели, а руку свело судорогой. Когда мне, наконец, удалось взглянуть на нее, я чуть не вскрикнула. Кожа была огненно-красной и опухшей. Синие вены выступали и пульсировали, сливаясь в знак, который выделялся на коже, словно шрам или ожог.

Знак шахматной фигуры.

– Ч… что это? – воскликнула я.

– Похоже, теперь ты официально стала частью игры, – ответил мне кто-то.

Вскрикнув, я начала подниматься, борясь с головокружением, снова заставившим меня опуститься на землю. Пришлось трижды сделать глубокий вдох, прежде чем мне удалось сесть. Совершенно разбитая, я уставилась на девушку, которая небрежно прислонилась к дереву и смотрела на меня темными глазами. Ее волосы были огненно-рыжего цвета и светились так ярко, что я могла различить их цвет даже при лунном свете. И она была такой маленькой и хрупкой, и выглядела бы почти как ребенок, если бы не это пронзительное выражение в ее взгляде.

– Значит, Хок был прав. В игре действительно есть семнадцатая фигура. Джексону совсем не понравится, что ты оказалась в Честерфилде.

– Кто ты? – выдохнула я, судорожно дыша. – Что случилось с Ларк?

Девушка звонко рассмеялась.

– Я Пейдж, – представилась она. – А нашу Ларк я, грубо говоря, вывела из игры. У Честерфилда стало одной белой фигурой меньше. – Она пожала плечами и что-то достала из-за спины. Я почувствовала, как от моего лица отхлынула кровь. В руке Пейдж мелькнул длинный тонкий пистолет.

– Прошу тебя. – Я отползла назад. – Я не имею никакого отношения ко всей этой истории. Мне вообще здесь не место. И я понятия не имею, что происходит.

– Если бы тебе здесь было не место, тебя бы тут не было, – возразила мне Пейдж любезным тоном. – Проклятие не ошибается. Кроме того, твоя маска невинности меня не убеждает. Ты на стороне Честерфилда, поэтому я выведу тебя из игры, как и Ларк.

– Пожалуйста… – прошептала я. От страха у меня на глаза навернулись слезы. Что, черт возьми, здесь творится?

Пейдж улыбнулась и наклонила голову.

– Хорошо, только потому, что ты так мило произнесла «пожалуйста», я кратко расскажу тебе о правилах этой игры. – Она усмехнулась, и ее зубы сверкнули белизной. – Если увидишь черного игрока, беги так быстро, как только сможешь, или превратишься в камень. – Она подняла пистолет и положила палец на спусковой крючок. – Беги ради своей жизни, Элис!

Я выпрямилась, последовала ее совету и побежала изо всех сил. Мои ноги летели над лесной подстилкой. Деревья, казалось, уставились на меня невидимыми глазами. Каждый треск в подлеске заставлял меня в панике пытаться петлять.

Я бежала, пока не закололо в боку, и на языке не появился вкус крови, а я оглядывалась по сторонам, беспокойно дыша и широко раскрыв глаза. Мои колени дрожали от напряжения. Шаги вдавливались в мягкую лесную почву, еловые иголки впивались в тело. Я не обращала внимания на эти уколы так же, как и на жжение в горле, и заставляла себя бежать дальше.

Скоро то, что начиналось как небольшой склон, превратилось в крутую горку. Я постоянно теряла равновесие и цеплялась пальцами за влажную землю, чтобы двигаться вверх. При этом я вырывала из земли небольшие корешки и еще нечто непонятное, снова и снова соскальзывая вниз. Растерянность и страх опять заставили мои глаза наполниться горячими слезами. Тяжело дыша, я сморгнула их и полезла дальше. Никогда бы не стала участвовать в таком безумии. И никакое проклятие этого мира меня не заставит! Я – Элис Солт, а не игровой персонаж. Даже сами мысли об этом слове уже казались неправильными.

Я подавила рыдание, когда мне, наконец, удалось подняться на последний крутой метр. Стоя на четвереньках на лесной земле, я хватала ртом воздух, задыхаясь от утихающего адреналина и, скорее всего, еще и от шока.

Дальше! Я должна двигаться дальше, даже если мои мышцы дрожат от истощения! Если я сейчас рухну, то уже не смогу встать. Надо бежать дальше. Надо…

Хихиканье заставило меня рывком поднять голову.

Затем смех.

Пейдж.

Моя спина покрылась гусиной кожей. Беспокойно вглядываясь в темноту, я пыталась разогнать ее исключительно силой воли, одновременно заставляя себя встать на усталые ноги, чтобы бежать дальше.

Страх высвободил во мне нечто, что уже не было Элис. Как будто от меня откололась скорлупа, и показалось ядро – черное, уродливое, сделавшее бы все, чтобы выжить.

Мое сердцебиение вновь участилось, когда я услышала треск в кроне дерева слева. Мышцы отреагировали, опередив мозг. Я отпрыгнула в сторону, послышался приглушенный шум, за которым в воздух взлетели холодные, твердые комья земли.

Мой взгляд упал на развилку веток, и я разглядела очертания человеческой фигуры. Мерцающая серебром пара глаз уставилась на меня, а затем я услышала звук, который знала только из блокбастеров: Пейдж зарядила пистолет.

Это сопровождаемое горьким привкусом страха открытие ужаснуло меня. Я опять услышала тихое хихиканье.

Сделав стремительную петлю, я побежала в другую сторону. Следующая пуля ударила в землю совсем рядом со мной.

На бегу я услышала позади себя какой-то шорох, и Пейдж начала преследовать меня. Она двигалась молниеносно, ориентируясь по звуку и перепрыгивая с дерева на дерево. Ни разу я не слышала топота ее ног по земле.

Пуля ударила прямо в дерево рядом с моим лицом, и она была совсем не резиновой. На меня полетели ошметки коры. Я споткнулась, острая боль пронзила лодыжку, и я окончательно потеряла равновесие. От сильного удара из легких вышел весь воздух. Ребра, которым при падении досталось больше всего, трещали, пока я, не помня себя, отползала назад.

Снова я услышала хихиканье, за которым на этот раз последовал топот ног, ступающих по мягкой земле. Еще один шаг, и она оказалась прямо передо мной.

– Пожалуйста, – снова прошептала я и отползла назад еще дальше. – Оставь меня в покое! Я не имею никакого отношения к этой игре, я просто хочу уйти отсюда! – В знак своей капитуляции я подняла руки.

– Стреляю, – сказала Пейдж, и послышалось шипение, как при выстреле.

Что-то полоснуло мою щеку, и я почувствовала едва заметное жжение. Это случилось? Она попала в меня? Но боль не появилась. Вместо этого Пейдж испустила испуганный крик, за которым последовал глухой звук, будто нечто тяжелое приземлилось сверху. Я вздрогнула и распахнула глаза.

– Руки прочь от нее, Конь, – услышала я тихий голос, при звуке которого волосы у меня на загривке встали дыбом. Я ничего не осознавала, когда из темноты вынырнула стройная фигура со светлыми волосами.

– Винсент, – задохнулась я.

Он был подобием холодной элегантности. В его левой руке блестела связка длинных узких метательных кинжалов, три из которых уже вцепились в рукав Пейдж и пригвоздили ее изящное запястье к дереву. Ее огнестрельное оружие лежало на полу.

– Элис, – мягко произнес Винсент. – Ты в порядке?

– Честно говоря, нет, – прохрипела я.

Пейдж возбужденно цокнула языком и попыталась вырваться. Большая часть ее рукава была пришпилена кинжалами к стволу дерева.

– Смотри-ка, Белый Король играет в собственную игру, – прошептала она. – Разве ты не должен сидеть в своем дворце и оставить всю грязную работу своим людям, как это делают все Белые Короли?

– Если под грязной работой ты имеешь в виду себя, у меня действительно есть занятия получше. Ночь была долгой, и я раздражен. Так что у тебя есть три секунды, чтобы убрать свою задницу в безопасное место, или я отправлю тебя Джексону по частям в красивой подарочной коробке.

Девушка фыркнула.

– Мы все в игре, Честерфилд. Ты можешь угрожать мне сколько угодно. Девушка не доживет до рассвета. И если нам повезет, ты тоже.

Винсент лишь приподнял брови.

– Пять минут, – спокойно сказал он.

– Да? – Пейдж наклонила голову.

– Пять минут до полуночи, и ваши двадцать четыре часа истекут. После этого ничто не удержит меня от того, чтобы раздавить тебя. Так что беги, маленький Конь.

– Пять минут, – ответила девушка. Ее тело напряглось. – Ставки сделаны!

Она еще не успела договорить, как уже молниеносно выхватила упавшее на землю оружие. Грохнул выстрел, который почти наверняка поразил бы меня, если бы Винсент не рванул меня в сторону. Его рука устремилась вперед, и несколько кинжалов просвистели в воздухе.

Один из них задел плечо Пейдж.

– Беги, – прорычал Винсент и толкнул меня вперед.

Бог свидетель, я больше не могла. Тем не менее, шатаясь, я двинулась вперед, чувствуя, как рука Винсента сомкнулась вокруг моей и тянула, заставляя бежать быстрее.

– Бегите, – крикнула Пейдж нам вслед. – Я все равно вас достану!

Мы вбежали в папоротник, высотой достававший мне до бедер. Еще один выстрел разорвал тишину ночи, и пуля ударила в миллиметре от меня. Ругаясь, Винсент повернулся и швырнул очередной кинжал в сторону Пейдж. Послышался сдавленный крик боли. Винсент должен был попасть, но наша противница, похоже, оказалась круче, чем выглядела. Над нами открылась плотная лиственная крыша деревьев, и я могла видеть, как в ярком лунном свете Пейдж ловко перескакивает с дерева на дерево.

Она наступала ногами на ветки, которые едва прогибались под ее слабым весом, и прыгала по ним, быстро догоняя нас. Земное притяжение, казалось, на Пейдж не действовало. Я была бы в восхищении, если бы она не вызывала у меня такой страх.

– Сюда, спрячемся, – прошипел Винсент, резко свернул от поляны с папоротниками и углубился в лес.

Я уже спотыкалась и хватала ртом воздух, когда Винсент схватил меня за пояс и потащил под скальный выступ. Он крепко прижал меня к себе, и мы слились с камнем. Я ощутила своеобразное давление в ушах и заметила, как Винсент делает нечто странное, будто нагревает воздух вокруг нас.

– Что за?.. – выпалила я, но была прервана резким «Тсс!».

Я замерла и увидела, как наша кожа стала сначала бледной, потом полупрозрачной. Если я еще сомневалась в существовании колдовства, не позднее этого мига я со своим скептицизмом распрощалась. То, что сейчас делал Винсент, нельзя было объяснить ничем, кроме магии.

Я подняла глаза – и вдруг мы оба стали… невидимыми. Винсент замаскировал нас, словно двух хамелеонов, слившихся с окружающей средой.

Краем глаза я увидела, как Пейдж спрыгнула с дерева и подозрительно огляделась. Она направилась в нашу сторону, но двигалась при этом абсолютно бесшумно. Дрожа, я крепче прижалась к Винсенту, ощущая его учащенное сердцебиение и вдыхая приятный запах мыла и свежести. Затылком я чувствовала его дыхание.

Пейдж остановилась всего в десяти шагах от нас. Ее взгляд мимоходом скользнул по нам, и я почувствовала, как руки Винсента крепче сомкнулись вокруг меня. Я прикусила нижнюю губу, и тут Пейдж наклонила голову, повернулась и исчезла из нашего поля зрения.

В полной тишине несколько беспокойных вдохов прозвучали в моих ушах слишком громко. Она ушла? Я слегка пошевелилась, но Винсент предостерегающим нажатием заставил меня снова замереть. Внезапно с выступа над нами посыпалась земля.

Пейдж должна была стоять прямо над нами. На этот раз я задержала дыхание. Мгновения тянулись как вечность, пока мы стояли, цепляясь друг за друга и ожидая, когда нас обнаружат.

Снова посыпалась земля. Послышались тихие удаляющиеся шаги. Я прислушивалась напряженно, как никогда в своей жизни, но Пейдж больше не было слышно. Нам это удалось? Ее время истекло? Я почувствовала, что Винсент напряжен, однако он медленно отпустил меня, и маскировка свалилась с нас так резко, словно он смахнул ее одним движением руки.

– Она… – прошептала я и была прервана хихиканьем.

– Я нашла вас! – обрадовалась Пейдж.

– Черт, – буркнул Винсент и сильно толкнул меня в бок.

Очередь выстрелов совсем рядом выбила из камней острые осколки. Пейдж сидела на дереве прямо перед нами, высоко в кроне, и смотрела на нас.

Винсент поднялся и побежал к Пейдж. Она выстрелила. Каждая пуля проносилась мимо Винсента слишком близко, и у меня перехватывало дыхание. Что он задумал? Почему побежал к ней? Почему?..

Винсент ударил дерево плечом, застонав от боли, и звуки эхом разнеслись по всему лесу. Не знаю, какими сверхчеловеческими силами обладал Винсент, но дерево хрустнуло и начало падать. Пейдж ругнулась и спрыгнула с ветки. При падении дерева образовалась прогалина, и все впереди осветилось лунным сиянием. В тот же миг я увидела, как на земле передо мной засверкал один из узких кинжалов Винсента.

Я не знала, какой инстинкт побудил меня броситься вперед из последних сил и схватить рукоять, но я достала кинжал и бросила его в Пейдж – вззз!

Он ударил по ее изящному телу. Она вскрикнула и упала, как в замедленном кино. Ее конечности внезапно стали каменеть. Крик Пейдж резко оборвался, и когда она упала, ее тело было уже не человеком – оно было черным камнем, который под ударом раскололся на несколько частей.

– Элис! – Винсент шагнул ко мне, а я ошеломленно уставилась на камень, бывший раньше человеком. Я моргала, но картина передо мной оставалась прежней. Колдовство! Это было колдовство, и я принимала в нем участие. Другого объяснения всему этому не было.

Я последовала за Карсом в лес и открыла правду. И он был прав: она мне не понравилась.

Колени у меня подогнулись, и я услышала, как Винсент испуганно выкрикивает мое имя. Теплые руки подхватили меня, прежде чем я успела упасть. На меня с тревогой смотрели добрые глаза, такие голубые и красивые.

– Это правда? – прохрипела я. – Неужели это проклятие?

Винсент напрягся.

– Откуда ты об этом знаешь? – настороженно спросил он меня.

В моих ушах образовался тихий гул.

– Да или нет? Скажи мне! – потребовала я из последних сил.

Он избегал моего взгляда.

– Да, – тихо ответил он.

Потом жужжание в ушах стало громче, чернота поплыла на меня мутной пеленой, и я потеряла сознание.

Глава 11

Меня разбудило ритмичное мурлыканье прямо над ухом. Прошло несколько минут, прежде чем я смогла открыть глаза и увидеть Карса, лежащего рядом со мной.

– Ты пускаешь слюни, когда падаешь в обморок, – рассказал мне кот.

Я застонала и снова закрыла глаза. Господи, это был не кошмар. В нос ударил запах дезинфицирующего средства.

– Где я? – прошептала я хриплым голосом.

– В лазарете, – пробормотал Карс. – Теперь они знают, что ты знаешь. Тебе придется объяснить им, почему ты пошла в лес. Если тебе нужен мой совет – придумай какую-нибудь ложь по этому поводу.

– Что? Как же так?

Карс весело посмотрел на меня.

– Если бы я мог поговорить с кошкой, которая знает все секреты этой игры – и, что гораздо лучше, секреты игроков, – я бы не стал это сразу всем рассказывать. Тем более не Белому Королю, который сделает все, чтобы выиграть эту игру. Не стоит недооценивать Винсента, он очень силен в том, чтобы позволить другим чувствовать, думать, слышать и видеть то, что он хочет. Ты понимаешь, что я хочу тебе этим сказать, человечек?

– Нет, – честно призналась я, но объяснение Карса было прервано приближающимися голосами.

– С начала игры в ней никогда не было Рабов, и та немногая информация, которую мы нашли, неоднозначна. Как ты можешь быть уверен, что она принадлежит к ним? – Голос звучал резко, точно лезвие, и одновременно ярко, как перезвон. Регина.

– Как ты все еще можешь сомневаться в этом, Регина? Ларк превратилась в каменную глыбу, и Элис носит ее знак. Я просто знаю, что она принадлежит к ним, и ты, наконец, согласишься, иначе…

– Что-нибудь еще, Винс? – фыркнула Регина. – Если она действительно окажется Рабом, мы должны немедленно вывести ее из игры. Я не часто соглашаюсь с Джексоном, но в данном случае он прав. У нас нет опыта работы с Рабом. Она может играть за Сент-Беррингтон, не зная об этом, или она может…

– Она – наш туз в рукаве, – резко прервал ее Винсент. – Мне кажется, мы выиграем эту чертову игру, и поэтому ты поможешь ей не оступиться.

Регина резко втянула воздух.

– Ты же не можешь всерьез так думать! Что, если она ударит нас в спину? Мы ее не знаем! Ни ты, ни я не можем контролировать ее на сто процентов.

– Пусть это будет моей заботой, Регина, – сказал Винсент после короткой паузы. – Голос его звучал мягко, почти задумчиво. – Я буду…

Что он будет делать, я уже не узнала, потому что в этот миг он распахнул дверь в лазарет и удивленно остановился.

– Ты проснулась! – с облегчением отметил он, прежде чем его взгляд упал на Карса. – Карс, как ты сюда попал? – Он поднял кота и потрепал его по голове. Карс скосил глаза, и Винсент снова опустил его. – Кыш, тебе здесь нечего искать.

Карс метнулся вперед, между ног доктора де ла Руа, который вошел в белом халате и улыбнулся мне. Регина последовала за ним с застывшим лицом.

– Ах, ты проснулась. С возвращением! У тебя что-нибудь болит?

– Все, – застонала я.

Доктор рассмеялся, будто я пошутила.

– Ну, тогда все не так плохо.

– Как она? – нетерпеливо прервал нас Винсент.

– У нас есть объяснение тому, что с ней случилось, – доктор де ла Руа поправил очки. – Я предполагаю, что уровень сахара в крови был слишком низким.

Я подняла глаза на Винсента, который с облегчением улыбнулся мне.

– Рад, что ты очнулась, Элис. Я пришел в ужас, когда ты просто взяла и упала.

«Я бы не назвала это просто взяла и упала», – подумала я и тут услышала пренебрежительное фырканье.

Я увидела Регину, которая прислонилась к стене и холодно разглядывала нас. Заметив, что я смотрю на нее, она резко оттолкнулась от стены и подошла к моей кровати.

Она бросила взгляд на мое запястье, потом поджала губы.

– Поздравляю, Элис Солт, значит, ты все-таки не «нормальная». Надеюсь, ты ценишь, что у тебя есть возможность играть на белой стороне.

Она бросила ядовитый взгляд на Винсента, который ответил ей таким же мрачным взглядом. Я измученно закрыла глаза и вздохнула.

– Белая сторона… – пробормотала я. – Значит, это правда? С проклятием и этой… этой шахматной игрой?

Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как трое обменялись озабоченными взглядами, и доктор де ла Руа состроил сочувственную гримасу.

– Элис, вообще-то, помимо очевидного факта, а именно, что на тебя напал игровой персонаж, мы хотели бы знать, что ты вообще искала в лесу. Винсент сказал, что ты уже знала о проклятии, когда он нашел тебя.

– Я… нет, на самом деле я этого не знала. Я только… нашла Ларк, и тогда я услышала этот голос в своей голове… – Я замолчала и прикусила нижнюю губу.

– Как много ты знаешь, Элис? – мягко спросил меня Винсент.

– Не очень много, – пробормотала я, опираясь на предплечья, чтобы осторожно сесть. Но кровь в мои конечности возвращалась слишком медленно.

– Спокойно, Элис, – пробормотал Винсент, поддерживая меня.

– Вот, – доктор де ла Руа протянул мне леденец. – Для поддержания уровня сахара в крови.

– Спасибо, – пробормотала я и сунула леденец в рот.

Как только язык соприкоснулся с сахаром, пульс немного успокоился. Только я заметила, что у меня гудит в ушах, как все стихло.

Все уставились на меня, словно чего-то ждали, только я, к сожалению, не знала, чего. Я начала чувствовать себя неуютно, когда доктор де ла Руа громко и внятно откашлялся и отошел в сторону. При этом я заметила, как из процедурного кабинета исчезает высоко поднятый пушистый хвост Карса. Он что, подслушивал?

– Ну, Элис, если ты не будешь перенапрягаться, можно уже подниматься с постели. Винсент и Регина объяснят тебе, что это за игра. Однако, учитывая особые обстоятельства, я хочу, чтобы ты снова заглянула ко мне завтра.

– Под особыми обстоятельствами вы имеете в виду, что я заколдована? – Как сюрреалистично прозвучало это слово для меня самой!

– Заколдованы здесь почти все, – мягко ответил доктор. – Под особыми обстоятельствами я подразумеваю место, которое ты занимаешь в этой игре.

Я не смогла удержать сердитого сопения, глядя на знак на моем запястье. Он напоминал татуировку, был чисто белым и обозначал Пешку.

– Этот знак… что это?

– У нас у всех есть такие. Это как маркировка. Цвет показывает, на чьей стороне мы играем, а рисунок – какую фигуру мы воплощаем, – мягко ответил Винсент, показывая мне свое запястье, на котором красовалось изображение Белого Короля.

– Регина, покажи ей свое.

Регина не особенно охотно сняла серебряный браслет и сунула мне под нос свой знак. Белая Королева.

Было нечто странное в том, что я на самом деле начала в это все верить, но… чувствовала, что это так.

– А вы? Что вы за персонаж, доктор де ла Руа? – спросила я.

Если уж мой мир рухнул, то я, по крайней мере, должна сделать все, что в моих силах, чтобы понять, почему. И это означало, что мне нужна информация.

Доктор улыбнулся и снова надвинул очки.

– Я не являюсь активным игроком. – Он показал свои пустые запястья. – Проклятие позволяет лишь немногим посторонним подолгу оставаться во время игры на игровом поле. Мы помогаем, где можем. Я здесь отвечаю за неотложную медицинскую помощь и поддержку игроков Честерфилда. Мисс Кросс решает все административные вопросы – обеспечение еды, свежего белья и так далее.

Я кивнула, хотя у меня шумело в голове. С усилием я пыталась соединить всю информацию в какое-то большое целое.

– Все будет хорошо. Я тебе обещаю, – прошептал Винсент мне на ухо, ритмично поглаживая спину. Но жужжание в моей голове не уменьшалось, а нарастало, и в конце концов стало таким громким, что у меня почти закружилась голова.

– А для тебя? Для тебя тоже все будет хорошо? – тихо спросила я.

Винсент застыл, прежде чем улыбнуться и убрать руку. Жужжание чуть ослабло. Я нахмурилась. Странно.

– С тобой все будет хорошо. Я расскажу тебе все, что ты желаешь знать. Хочешь, перекусим? Я все равно тебе уже пообещал. – Он слегка улыбнулся и протянул руку, словно хотел сделать мне предложение.

Мне просто нужно было взять его за руку. Но хотелось ли мне этого?

Я думала о том, с какой ледяной решительностью он сражался с Пейдж в лесу. Я заколебалась, и вдруг Винсент смутился.

– Не хочешь, не надо, – быстро сказал он, скривив рот. – Только, пожалуйста, не бойся меня. – Какое-то мгновение он выглядел таким ранимым, и это заставило мое сердце сделать кульбит. Я подняла руку и коснулась пальцами татуировки на его запястье.

– Я не боюсь, – прошептала я тихо, но твердо.

– Слава богу, – выдохнул Винсент и наклонился ко мне так близко, что я смогла вдохнуть его запах. Свежесть и прохлада. Как после дождя.

В голове покалывало, и я наконец-то пришла в себя. Было так чудесно прикасаться к этим длинным тонким пальцам. По всей руке пробежало что-то вроде щекотки, когда я сползала с шезлонга с помощью Винсента. Он улыбнулся, и мое сердце сжалось.

– Может быть, Элис все-таки стоит остаться здесь, – засомневался доктор де ла Руа.

– Нет. Мы не можем терять время. – Неожиданно жесткий тон Винсента заставил меня испуганно задержать дыхание.

– Винсент… – начал доктор де ла Руа предостерегающим тоном. – Я действительно думаю, что…

– Твоя задача – не думать, а поддерживать и лечить нас, дядя, – холодно сказал Винсент. – Ты не персонаж игры, так что не вмешивайся.

Доктор де ла Руа искоса взглянул на Винсента, который, очевидно, был его племянником, сжал губы и, наконец, едва заметно кивнул.

Регина вздохнула и отвернулась.

– Ладно, не торопитесь. Я объясню ситуацию остальным и скорректирую план тренировок. Мне сделать что-то еще? – Она подняла брови, явно ожидая указаний.

Однако Винсент уставился на мое запястье и только пробормотал:

– Нет, нет, ты уже все делаешь.

В отличие от меня, он не видел, как Регина сжала губы, и в ее глазах мелькнуло разочарование, почти усталость.

– Как всегда, я все делаю одна, – прошептала она, закашлялась и бросилась вон из комнаты.

– Винсент, по-моему, она рассержена, – тихо сказала я.

Вздохнув, он убрал с лица прядь волос.

– Регина всегда рассержена. Извини, дядя, я не хотел тебя задеть. – Он криво улыбнулся, и доктор де ла Руа кивнул.

– Все в порядке. Идите. Увидимся завтра на уроках.

Он кивнул мне, и мы с Винсентом покинули маленький лазарет.

– Куда мы идем? – спросила я.

– Так как тебе сегодня пришлось испытать нечто ужасное, сейчас я покажу тебе нечто приятное, – сказал Винсент с искоркой в глазах.

Я позволила ему вести себя, и он шел рядом так близко, что наши форменные куртки соприкасались.

– Винсент? В этом тесте речь шла вовсе не о том, чтобы выяснить, сумасшедшая ли я, не так ли? – спросила я, наконец.

Усталое выражение проступило на его лице.

– Мы просто хотели выяснить, не игровая ли ты фигура, – мягко успокоил он меня.

– Хм, – сказала я, не особенно убежденная, и покосилась на него. – В мой первый день здесь со мной было что-то не то. У меня заболела голова, и я тут же заснула. После этого я не сразу могла вспомнить, что вообще произошло. Ты имеешь к этому какое-то отношение?

Винсент рывком остановился.

– Почему ты так подумала?

– Потому что в твоем присутствии я часто чувствую себя… странно, – тихо сказала я.

Когда Винсент подошел ко мне, я почти незаметно сжалась. Он двигался, как хищный кот.

– Странно плохо или странно хорошо? – спросил он, и его дыхание при этом встретилось с моими губами.

Я содрогнулась – потребность преодолеть несколько дюймов между нами и поцеловать его была настолько сильной, что я рывком отступила на шаг, создавая дистанцию.

– Ты что-то такое делаешь со мной, не так ли? Я хочу знать, что.

Голубые глаза Винсента потемнели, и он сжал кулаки.

– Прости, я делаю это не нарочно, – тихо сказал он. – Я Король. Это… это моя сила. Когда я испытываю сильные чувства, они вырываются из-под моего контроля, и… ну, я думаю, я хочу… притягательно воздействовать на тебя, потому что… потому что я хочу постоянно быть рядом с тобой. Сожалею. Я попытаюсь сдерживаться. – С выражением муки на лице он закрыл глаза.

– Притягательно, – медленно повторила я, разглядывая его. – Ты имеешь в виду, как красивая Венерина мухоловка?

Это было шуткой, но, когда Винсент посмотрел на меня, меня поразило яростное выражение в его глазах. Отчаяние и страстное желание боролись в них, темное и светлое.

– Это верное сравнение, – прошептал он. – Но я действительно не делаю этого намеренно. Это… в твоем присутствии мне трудно отключить свои чувства, как обычно. Мне жаль. Если хочешь, я буду держаться от тебя подальше.

Он отступил назад, но я инстинктивно шагнула вперед. Медленно взяв его за руку, я снова почувствовала, как у него перехватило дыхание. На этот раз шума в ушах не было, но я видела, как напряглась челюсть Винсента, будто он постарался взять себя в руки. Взгляд его при этом казался немного потерянным.

– Мне не нравится, когда кто-то играет с моими чувствами, – тихо сказала я.

– Я не играю, – выдавил он, опустив взгляд.

– Ты даешь мне слово?

– Да, – едва слышно прошептал он.

С облегчением я опустила плечи и кивнула.

– Тогда нет никаких причин, по которым ты должен держаться от меня подальше.

Мы посмотрели друг на друга, и в этот миг я заметила не жужжание, туманившее мой разум, а просто его красивую улыбку.

– Спасибо, – пробормотал он, и мы медленно двинулись обратно.

Он пошел вперед, а я присоединилась к нему. Он снова счастливо улыбался.

Мы пересекли холл и поднялись по лестнице наверх. До сих пор я не доходила выше этажа, где находилась моя комната, но Винсент повел меня дальше. Мы шли практически беззвучно по красной ковровой дорожке, устеленной на ступенях.

Лестница закручивалась все выше и выше изящной широкой спиралью. От площадок каждого этажа ответвлялись коридоры с комнатами, которые напомнили мне, что в Честерфилде обычно находилось больше шестнадцати учеников.

– Что вы делаете, чтобы держать игру в тайне от других учеников? – прервала я повисшую между нами тишину. – Или здесь все знают об этом?

– Нет, только игроки, чьи семьи вовлечены, и некоторые посвященные, такие как мисс Кросс, знают о проклятии. Ткачей проклятия можем видеть только мы, игроки. В других случаях колдовство не сильно вмешивается в жизнь других людей. Только когда Королям обоих цветов исполняется восемнадцать лет, оно проявляет свое действие, и игра начинается. В последние века были найдены различные решения для того, чтобы во время активной игры держать посторонних людей подальше от игрового поля. Иногда игру начинают на летних каникулах, например, как сейчас. А тридцать лет назад школу под каким-либо предлогом на несколько месяцев эвакуировали.

– Под каким же предлогом? – поинтересовалась я.

Его губы сжались.

– Заражение грызунами.

Я огляделась. Старый замок, старая мебель. Да, это не выглядело таким уж нереальным.

Хотя на языке у меня все еще вертелось много вопросов, я сосредоточилась на дороге перед нами. Лестница, казалось, не собиралась заканчиваться, а портреты на стенах становились все старше, женские платья стройнее, парики пышнее, пока мы, наконец, не добрались до самого верхнего – шестого этажа.

Я шагнула вперед и огляделась. Стеклянный купол над нами был так близко, что я почти могла коснуться его пальцами. Перегнувшись через перила, я увидела далеко внизу под собой большой зал.

Рядом с единственной здесь, наверху, дверью висела картина, такая большая, что занимала всю стену. На ней была изображена женщина, сидевшая в элегантной позе на стуле между двумя мужчинами. Она улыбалась. Рука одного из мужчин покоилась на ее плече. У обоих мужчин были удивительно светлые волосы, в то время как женщина была брюнеткой. Как ни странно, она показалась мне очень знакомой. Нахмурившись, я внимательно разглядывала ее, потом подняла глаза. Конечно, я знала ее: это была женщина из моего сна!

– Винсент? Кто эти люди на картине? – спросила я.

Винсент тоже изучал картину.

– Мадлен Сент-Беррингтон, рядом с ней Огастус и Чарльз Честерфилды. С них тогда и началось проклятие. С тех пор все последующие поколения играют в эту жестокую игру. Раз в тридцать лет она повторяется. Снова и снова, и снова, пока в конце не останется только выжженная земля и окаменевшие тела.

– Но… как это могло случиться? Как могло возникнуть это проклятие? – спросила я в ужасе.

– Появление проклятия – долгая история. Я расскажу ее тебе, когда мы придем, хорошо?

Несмотря на то, что я сгорала от нетерпения, я кивнула, и Винсент направился к узкой двери рядом с картиной. Бросив последний взгляд на картину, я последовала за ним. Когда дверь со скрипом поддалась, я от неожиданности немедленно споткнулась о порог. Нам навстречу дохнуло прохладным ночным воздухом, и по моим волосам пронесся порыв ветра. Мы оказались на крыше.

Винсент стоял передо мной, раскинув руки, и выглядел счастливым.

– Добро пожаловать в мое тайное царство, – сказал он, и глаза его блеснули.

– Здесь красиво, – прошептала я, закрывая за собой дверь и оглядываясь. Плоская крыша была окружена зубцами, через которые я могла видеть всю территорию школы.

Однако, что меня пленило, так это не вид, а стеклянная оранжерея, стоявшая посреди крыши. Она состояла из блестящих пятиугольников, собранных в огромную полусферу, занимавшую половину крыши.

– Ничего себе, – восхищенно протянула я.

– Идем! – Винсент с гордостью улыбнулся и пошел дальше.

С пульсирующим от волнения сердцем я присоединилась к нему, и, когда он нажал на блестящую дверную ручку и мы вошли в оранжерею, мне показалось, что мы попали в зачарованный мир. Воздух был знойным и немного пах тропиками. Повсюду росли растения. Даже с потолка свисала густая зелень, что делало все вокруг похожим на джунгли. Изнутри она была еще больше, чем выглядела снаружи. Здесь имелась даже узкая лестница, направленная вверх – она вела на площадку, откуда свисали длинные лианы.

Вдоль стеклянной стены были построены деревянные столы, где в кадках стояли растения. Большинство из них я никогда не видела. Прямо передо мной находились растения с тяжелыми цветами, которые были очень похожи на звезды разного цвета – от ярко-розового до ярко-желтого. У некоторых даже имелись тигровые полоски. Они были почти такого же размера, как моя ладонь, и их сладковатый аромат перезревших фруктов тяжело висел в воздухе.

Заинтригованная, я подошла ближе и посмотрела на растение, чьи цветы светились алым цветом. Одним пальцем я провела по густым краям цветка и наклонилась, чтобы понюхать его.

– Я бы лучше не трогал его, – прошептал Винсент мне на ухо. Он был так близко от меня, что его дыхание коснулось моей щеки.

– Что это? – спросила я и быстро отдернула руку.

Он засмеялся.

– Извини, я просто хотел не дать тебе понюхать ядовитое растение.

– Ядовитое растение? – Недоверчиво глядя на цветы, я сделала шаг назад.

Винсент усмехнулся и пожал плечами.

– Красота в этой жизни всегда ядовита, – предостерег он меня, наклоняя голову. – Это амариллис. Он вызывает тошноту, рвоту, холодный пот и в большом количестве даже способен парализовать.

– Что? – Я отошла еще немного, на безопасное расстояние, тут же врезавшись спиной в пальму. – Но почему, черт возьми, оно растет здесь, как невинная маргаритка? – в ужасе спросила я.

Винсент приподнял одну бровь.

– Школьный проект, – чуть слышно сказал он.

– Школьный проект, – недоверчиво повторила я. – Школьный проект типа «как я выращиваю свое домашнее слабительное»? Вы занимаетесь этим сразу после уроков, на которых учитесь метать ножи?

Винсент прикусил нижнюю губу, а в глазах сверкнул опасный огонек.

– Нет, после уроков мы учимся незаметно избавляться от трупов.

– О, ну тогда я спокойна, – отозвалась я.

– Я забыл упомянуть, что ты попала в школу наемных убийц?

Фыркнув, я скрестила руки на груди. В основном для того, чтобы не дать себе прикоснуться к ямочкам на щеках Винсента.

– Я ходила в государственную среднюю школу. Смертоноснее, чем наша столовая, ничего быть уже не может.

– О, так ты закаленная! – Винсент смерил меня взглядом. – Берегись, иначе я завербую тебя еще и для моей Лиги Честерфилдских тайных убийц.

– Если твоя просьба будет любезной, я могу подумать, – сказала я.

Мой голос прозвучал неожиданно громче обычного. Винсент наклонился ко мне.

– Интересно. Что бы ты потребовала за свои ценные услуги, Элис Солт? – прошептал он.

Нервно сглотнув, я уставилась на его губы, которые, вероятно, были такими же мягкими на ощупь, как и выглядели.

– Я бы сказала, это зависит от предложения. Что ты готов мне дать, Честерфилд?

Мы уставились друг на друга. Голубые глаза Винсента подернулись дымкой, будто на чистой воде поднялись высокие волны.

– Для тебя? Все, что угодно, – мягко пробормотал он.

– Уверен? Что, если я сниму с тебя все до последней рубашки? – прошептала я в ответ и только когда он начал хохотать, поняла, как двусмысленно это прозвучало.

– Я думаю, что рискну.

– Я не это имела в виду, – быстро отозвалась я.

– Как жаль, – пробормотал Винсент, подходя ко мне так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своих губах.

Мое сердце почти остановилось. Голова пошла кругом, и свежий аромат Винсента смешивался с ароматом тяжелых оранжерейных цветов. Я понятия не имела, что мы здесь сейчас делаем, но, если бы это зависело от меня, это никогда бы не прекратилось.

Винсент посмотрел на меня, я посмотрела на Винсента, и это казалось таким знакомым действием, будто мы знаем друг друга гораздо дольше, чем с тех пор, как… Сколько дней я уже здесь? Невольно я отступила на шаг назад, пытаясь разогнать туман в голове.

– Можно мне немного оглядеться? На этой площадке интересно, – спросила я сделавшимся тонким голосом.

Винсент поджал губы и пристально посмотрел на меня, затем расправил плечи.

– Конечно, пойдем, – сказал он, взял мою руку, словно это было само собой разумеющимся, и потащил за собой через заросли растений.

Гудения на этот раз не было, но желудок все равно сделал сальто, а в голове ощущалась восхитительная легкость. Я усмехнулась.

Наши шаги тихо отражались на металлической лестнице, а когда мы поднялись наверх, пол заскрипел под нашими ногами.

– Et voilá![4] Добро пожаловать в мое тайное убежище, – сказал Винсент, указывая на площадку, простирающуюся перед нами. Она была невелика, но тут оказалось достаточно места для верстака, на котором ютилась куча пустых стеклянных пробирок разных размеров и форм, а также горелка Бунзена. Рядом стоял невысокий стол и два пухлых холщовых мешка, которые, вероятно, служили сиденьями.

Повсюду валялись банки с «Ред Буллом», а посреди стола расположилась шахматная доска.

Винсент сжал мою руку, но потом отпустил ее, сел на один из мешков и приглашающим движением руки указал на место напротив.

– Садись, можешь посоветовать мне мой следующий шаг.

– Вряд ли. Я не умею играть в шахматы, – ответила я, плюхаясь на сиденье.

– Совсем не играешь? – спросил Винсент.

– Не-а, – призналась я и нахмурилась. – Я до сих пор не знала никого, кто играл бы в шахматы. У нас все вертится вокруг футбола.

Винсент закатил глаза и подпер рукой подбородок.

– Я забыл, какие вы пролетарии в Фокскрофт-Хай, – сказал он.

– Эй, – жалобно запротестовала я, хотя в глубине души вынуждена была признать, что он прав. В тот же миг мой живот начал урчать.

– Хочешь есть? – спросил Винсент.

– Немного.

Он кивнул и достал из-под стола шуршащий пакет, откуда выудил два «Ред Булла» и два сэндвича. В дополнение – пакет «Читос».

– Я предвидел, – явно гордясь собой, произнес он. – Тунец или курица?

– И то, и другое.

Я, наверное, выглядела слишком голодной и взволнованной, но Винсент только рассмеялся и передал мне через стол оба сэндвича. Себе он открыл банку «Ред Булла», и его сладкий запах смешался с ароматом тропических растений, в то время как я жадно вгрызалась в первый сэндвич.

Винсент мыслями погрузился в игру с шахматными фигурами. Казалось, он начал ее когда-то, но прервался на середине.

– Ты всегда знал об этом проклятии? С детства знал, что ты игровой персонаж? – услышала я свой внезапный вопрос.

– Мы все знаем. – Винсент оперся подбородком на ладонь. Сумеречный свет, казалось, проникал к нам и освещал его светлые волосы. – С рождения. Проклятие поразило потомков всех тридцати двух человек, находившихся в поместьях Честерфилд и Сент-Беррингтон тогда, много веков назад.

– Сент-Беррингтон, – пробормотала я, снова думая о вечеринке полгода назад. О поместье, где исчез Хок. О вечере, когда все началось. Я вздрогнула. – Если Честерфилд – белая сторона, то Сент-Беррингтон – черная?

– Именно так, – сказал Винсент, глядя на меня. Он казался почти разгневанным. – Джексон Беррингтон – Черный Король. На прошлой неделе у нас обоих был восемнадцатый день рождения. Так было всегда. Каждые тридцать лет в семьях Честерфилдов и Сент-Беррингтонов в один и тот же день рождаются два мальчика. Два Короля. И все семьи знают, что начнется новая игра.

– А женщина может стать Королем? – с любопытством спросила я, потому что мне показалось немного сексистским, что королями должны быть только мужчины.

Уголок рта Винсента дернулся.

– Нет. Это всегда мужчины.

– А Королевы всегда женщины?

– Точно. Проклятие всегда следует одной и той же схеме. Таким образом, два белых Коня всегда являются близнецами.

Он поднял двух белых фигур, похожих на лошадей.

– Близнецы. Итак, братья Хитачи – это Кони?

– Правильно. А Ларк была Пешкой.

Он поднял вверх белую фигуру с круглой головой. Я взяла ее, и наши пальцы при этом слегка соприкоснулись. Я сравнила фигуру в руке с той, что была изображена на моем запястье. Они оказались идентичны.

– Что именно могут делать фигуры? Что отличает их друг от друга? – допытывалась я дальше. Быстро откусив сэндвич, я снова посмотрела на парня.

Винсент вздохнул и провел ладонью по волосам.

– У каждой фигуры свои особенности. И способности в какой-то степени передаются по наследству. Способности Пешек выражены несколько слабее, они могут, например, левитировать, или плавать, быть сильнее или быстрее, или способны заново отращивать конечности. Ты уже видела это у Грейва. А Ларк могла становиться невидимой.

– Невидимой? – спросила я, глядя на него большими глазами. – Значит, это действительно возможно?

– Колдовство делает это возможным, – сказал Винсент, как будто с этим все прояснилось, и сделал глоток своего «Ред Булла».

– Но… – Я нахмурилась. – Если Ларк умела становиться невидимой, то ее было практически невозможно обнаружить и… ну, убить. Как она могла так быстро погибнуть?

Винсент посмотрел на меня, лишь на миг заколебавшись перед ответом, но что-то в его реакции оставило во мне неприятное чувство.

– Не знаю, – просто сказал он, отводя взгляд. И сглотнул.

– Хорошо, если Ларк могла стать невидимой, то и я смогу? – продолжала я, и сердце у меня при этой мысли подпрыгнуло куда-то к горлу.

Подавленное выражение исчезло с лица Винсента и он, ухмыляясь, наклонился вперед.

– Несомненно, и ты уже делала это.

– Я? Что? Когда?

– Когда мы прятались от Пейдж, – напомнил мне Винсент. – Способности игроков усиливаются, когда они испытывают сильные эмоции. Твой страх заставил нас стать невидимыми.

Он говорил об этом так, будто все это было совершенно нормально.

– Я думала, это ты сделал!

– Я? Нет. Я – Король. Я могу… другие вещи.

– Ты имеешь в виду эту историю с живой Венериной мухоловкой? Ты стоишь неподвижно, привлекательно выглядишь и наносишь удар, когда никто не видит?

Он засмеялся.

– Примерно так. Мои способности довольно сложны. Для этого мне придется объяснить тебе правила игры.

Почему-то мне показалось, что он уклонился от моего вопроса. Опять.

– Тогда объясни мне правила, – серьезно сказала я, откладывая в сторону остаток второго сэндвича. У меня пропал аппетит. Я хотела ответов и чувствовала, что мне готовы выдавать их лишь по кусочкам.

Винсент сделал глоток «Ред Булла» и посмотрел на меня поверх блестящего края банки. Потом наклонил голову.

– Я просто резюмирую основные правила, хорошо? Остальному ты еще научишься, когда мы потренируемся.

Он подождал, пока я кивну, а затем продолжил:

– Вообще-то правила просты. Мы играем в шахматы. Две команды. Черная и белая. Честерфилд против Сент-Беррингтона.

Он указал на белые и черные шахматные фигуры перед нами.

– Игровое поле в нашем случае – лес, который отделяет два поместья друг от друга. Или соединяет, в зависимости от того, как ты хочешь это видеть. Строго говоря, оба поместья тоже принадлежат к игровой зоне, но там вообще-то ничего не происходит, поскольку они хорошо защищены. У обеих сторон по шестнадцать игроков. Восемь Пешек, два Коня, два Слона, две Ладьи, Королева и Король. Как и в реальной игре, мы можем ходить по очереди. Каждый ход длится ровно двадцать четыре часа. В эти двадцать четыре часа мы можем попытаться вывести из игры одного или нескольких игровых персонажей противника. Ровно в полночь меняется право хода.

– Как вывести из игры персонажа? – тихо спросила я.

– Ты должна заставить противника истечь кровью. Ранить игрока, чтобы его кровь пропитала проклятую землю…

– …и он окаменеет? – уточнила я, при этом вспомнив Ларк. Ее отрубленный, ставший каменным палец.

Винсент кивнул.

– Мне не ясны масштабы. Сколько крови должно вылиться? А если я поранюсь сама? Я тоже окаменею?

Он покачал головой.

– Тебя должен ранить противник. Здесь речь идет о древнем и злом проклятии. Мы говорим о кровавом долге, подобном тому, который брат Авеля, Каин, взвалил на себя. Твоя кровь должна быть сознательно пролита кем-то другим, и она должна коснуться земли.

– Это варварство, – пробормотала я.

– Это колдовство, – сказал Винсент, пожимая плечами, словно это все объясняло.

– Значит, надо истечь кровью. – Я снова взялась за ниточку. – Если бы Пейдж ударила меня по носу, и у меня началось бы носовое кровотечение, я бы застыла в камне?

Уголки рта Винсента приподнялись.

– Если носовое кровотечение было бы очень, очень сильным, тогда да, – весело пояснил он.

– А что, если кто-то ранит меня во время моего хода?

– Тогда тебе будет больно, и ты должна будешь пойти к доктору де ла Руа. Но удар имеет значение только в том случае, если ты наносишь его, когда происходит твой ход. Сначала ты двадцать четыре часа охотник, потом двадцать четыре часа – жертва. Всегда меняется именно так.

Я растерянно провела рукой по волосам.

– Итак, еще раз подводя итог: я должна травмировать других игроков, пока длится ход моего цвета. Если противники сильно истекут кровью, они превратятся в камень.

– Да. – В его глазах загорелся огонек. – Ты все поняла.

– Еще не совсем, – призналась я и подняла палец. – Когда прекратится игра?

Свечение в глазах Винсента погасло, и он снова отпил свой «Ред Булл». Длинным глотком. Я наблюдала, как двигалось его адамово яблоко, пока он глотал.

– Игра заканчивается, когда один из двух Королей умирает, – в конце концов тихо произнес он. – Это называется мат.

Теперь я сглотнула и посмотрела на него большими глазами.

– Ты должен умереть?

– Либо я, либо Джексон, – язвительно ответил Винсент.

– То есть… Почему, черт возьми, вы все это делаете? Просто уйдите отсюда прочь! – выкрикнула я.

Винсент со вздохом закрыл лицо руками. Пряди его волос при этом выглядывали между пальцами.

– Ты думаешь, мы бы этого не сделали, если бы могли? Но как только начинается игра, ни один игрок больше не может покинуть игровое поле. Просто не получится. С тем, кто пытается это сделать, случаются ужасные вещи. Проклятие не оставляет нам выхода… – Он глянул на меня из-под пальцев. – И если твой следующий вопрос будет о том, почему мы просто не откажемся играть… – Он вздрогнул. – Когда-то был Король, который отказался. Он сошел с ума и стал убивать собственных игроков. Мы должны играть. Проклятие всегда находит способ заставить нас.

Жуть… я должна все это осознать.

– То есть все так… так ужасно, – прошептала я.

Наши взгляды встретились, и впервые я заметила, в каком отчаянии находился Винсент. Каким он был худым, чуть ли не тощим. Я увидела в его глазах печаль и страх. Страх, который так долго сопровождал его. Я даже не хотела знать, насколько это его изменило.

– Есть одна вещь, которую я не понимаю, – медленно сказала я.

– Только одна?

– Много. Но это для меня самое срочное.

Я посмотрела на него.

– Какое отношение я имею ко всему этому? Если я правильно поняла, проклятие постоянно переходит на одни и те же семьи. Но моя семья не имеет ко всему этому никакого отношения! Так почему же я – персонаж игры?

– М-да, это большой вопрос, Элис Солт. Почему ты здесь? И самое главное: какой ты персонаж? – произнес Винсент, разглядывая меня сверху донизу. Вскоре я начала чувствовать себя неуютно.

– Есть такой слух, – продолжал Винсент, – о семнадцатом игроке, который должен обладать особыми полномочиями. Мы называем его Рабом.

Его взгляд переместился к моему запястью.

– Почему это только слух?

– Потому что до сих пор никто не видел настоящего Раба. Однако считается, что Раб все это время находится на игровом поле. Невидимый, неслышимый. И что как только он вступит в игру, проклятие будет разрушено.

– Значит, Раб может разрушить проклятие? – спросила я, чувствуя, как все мое тело напрягается от волнения.

Винсент заколебался и облизнул губы.

– Все это только слухи, – сказал он наконец, и глаза его потемнели.

– Но… – Мою грудную клетку будто что-то сжало. – Тогда каковы мои способности?

– Мы можем лишь строить догадки по этому поводу.

Винсент так пристально смотрел на меня, что я практически ощущала его взгляд, как прикосновение на коже.

– Так как раньше у тебя не было знака, а теперь появился знак Ларк, я исхожу из очевидной теории, что Раб может заменить любую убитую фигуру.

– Любую? И черную фигуру тоже?

Он заколебался.

– Может быть и так. Надо бы попробовать.

– Прямо сейчас? – спросила я, чувствуя, как краска отхлынула от моего лица.

Выражение лица Винсента смягчилось. Он наклонился вперед и убрал прядь волос с моего лица.

– Нет, – прошептал он. – Мы попробуем, когда ты будешь к этому готова, согласна?

Его большой палец едва заметно скользнул по моей нижней губе, и я снова вздрогнула. Прикосновения были похожи на маленькие удары током, которые заставляли меня полностью цепенеть. Я напряженно моргнула и откинулась назад. Пальцы Винсента скользнули по моей коже.

– Как, по-твоему, это проклятие может быть разрушено? – спросила я хриплым голосом.

Винсент покачал головой.

– Никак. В последние годы многие пытались найти способ обойти или разорвать проклятие. Но до сих пор никому это не удалось, так же как и увидеть семнадцатого персонажа – до того, как появилась ты. – Последнюю фразу он произнес чуть ли не шепотом.

Мы вновь уставились друг на друга, а я пыталась обдумать и понять все сказанное. Не удалось. Для этого день был слишком длинным. Я невероятно устала, и присутствие Винсента лишало меня спокойствия. Но теперь я знала хотя бы одно: что я не сумасшедшая.

Винсент, казалось, понял, что я на исходе сил, потому что осторожно помог мне подняться.

– Как тебе идея прерваться на этом месте и продолжить завтра? Иди и поспи немного.

– Это лучшее, что я слышала сегодня, – ответила я, зевая. – Спасибо, что привел меня сюда.

– Всегда и сколько угодно, Элис Солт.

Глава 12

Полностью вымотанная, я опустилась на кровать и вдохнула чистый запах постельного белья. Меня все еще сопровождал свежий аромат Винсента и привкус «Ред Булла». Громкое мурлыканье, вслед за которым кто-то плюхнулся рядом со мной, заставило меня устало вздрогнуть.

– Карс, как ты попадаешь в мою комнату? – тихо спросила я.

– Тебе не обязательно знать все, человечек, – сказал он, свернувшись калачиком рядом со мной. Его теплое тело прижималось ко мне, и я слышала тихое мурлыканье. Почувствовала, как постепенно начало щипать в глазах, а грудь сдавило так сильно, что у меня, наконец, вырвался тихий, сдавленный всхлип. Карс замурлыкал громче, позволяя мне прижать его к себе.

– О боже, Карс, что мне делать, – прошептала я. Лицо горело, и я ничего не видела от слез.

– Не знаю, Элис, – тихо ответил Карс.

– Я так боюсь.

– Ты была бы глупа, если бы не боялась. Но у тебя есть преимущество.

Дрожа, я подняла взгляд и уставилась на него.

– Какое же?

– У тебя есть я, – сообщил он мне и махнул хвостом.

Я откашлялась. Или всхлипнула. А возможно, это было просто странно звучащее сочетание того и другого.

– Это верно, – кивнула я и снова зарылась лицом в его мягкую шерсть. Возможно, моя уникальная способность заключалась в том, чтобы говорить с кошками. Как это должно спасти мне жизнь, было непонятно, но, наверное, это лучше, чем ничего.

– Точно, у меня есть говорящий кот, – пробормотала я.

Карс только одобрительно мурлыкал, и постепенно переутомление совсем поглотило меня. В глазах становилось все темнее, пока не наступил полный мрак.

Я беспокойно ворочалась с боку на бок, и не была уверена, что сплю, потому что каждые пять минут на меня накатывал страх, и я разглядывала потолок, прежде чем снова задремать. Потом я услышала легкий смех. И шелест платья.

Я увидела женщину с картины, на этот раз в туго зашнурованном корсете.

– Рада знакомству, мистер Честерфилд.

Она глубоко вздохнула и протянула мужчине руку. И вдруг этой женщиной оказалась я. Мне показалось, что моей ладони коснулось теплое дыхание. Голубые глаза холодно смотрели на меня.

– Взаимно, леди Сент-Беррингтон. Позвольте представиться: я лорд Огастус Честерфилд, а это мой младший брат лорд Чарльз Честерфилд.

Я обернулась и увидела очень знакомого человека. Большой рост, светлые волосы. Когда он улыбнулся, на лице проявились ямочки.

– Чарльз, – прошептала я имя, словно тайну, и эта тайна улыбнулась мне в ответ.

– Элис?

Застонав, я открыла глаза и заморгала, когда в мою дверь громко постучали.

– Что? Где? – мямлила я, лихорадочно пытаясь сориентироваться.

Карс по-прежнему лежал рядом со мной и выглядел благодаря пушистой шерсти как живая швабра.

– Если это Винсент, который хочет бросить на тебя влюбленный взгляд, скажи ему, что он может меня…

– Карс, – возмущенно прервала я его, вставая с постели. Мои босые ноги зашлепали по полу, но, когда я раздраженно распахнула дверь, недовольные слова тут же застряли у меня в горле.

– Доброе утро, Элис. Хорошо спала? – Это и в самом деле был Винсент, прислонившийся к дверному косяку и смотревший на меня.

– Винсент? Что ты здесь делаешь? – спросила я с недоумением, пытаясь натянуть футболку поверх голых бедер. Винсент с интересом глядел на меня своими яркими глазами, и меня начало бросать то в жар, то в холод.

– Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, – мягко сказал он.

– Конечно, эм… все отлично, – поспешила заверить я.

– Она врет. На самом деле она растеряна и совершенно ничего не понимает. И это только потому, что ты был слишком ленив, чтобы детально ей все объяснить, – комментировал Карс.

– У нас сегодня занятия, а во второй половине дня тренировки. Ты можешь сама решить, хочется ли тебе уже пойти на тренировку. Если тебе пока не по себе, будет достаточно и того, что ты сегодня посетишь только занятия, – объяснил Винсент, и хотя его голос звучал так же дружелюбно, как всегда, в нем проскальзывало едва заметное нетерпение.

Тихие шаги рядом означали, что кот соскочил с кровати.

– Элис тренируется? С каких это пор? Почему? – спросил он и потерся об мои ноги.

Винсент нахмурился.

– Карс! Что ты здесь делаешь, негодник? – удивился он, опускаясь на колени и почесывая кота под подбородком. Карс замурлыкал. Все-таки иногда он оставался просто котом.

– Все в порядке. Он ночевал у меня. Надеюсь, это не плохо, – быстро сказала я.

– Конечно, нет. – Винсент выпрямился и улыбнулся. – Просто обычно он довольно нелюдим. Он уже жил здесь, когда меня еще на свете не было. Только следи, чтобы он не написал тебе в постель.

– Пфф, эта небольшая авария произошла только один раз, – раздраженно буркнул Карс.

Я постаралась не закатить глаза.

– Спасибо, что разбудил. Я только позавтракаю сейчас, а потом приду на занятия, – заверила я Винсента.

Черты его лица расслабились, и он наклонился ко мне, чтобы заправить спутанную прядь волос мне за ухо. Его прохладные пальцы оставили покалывание на моей коже.

– Вчера ты произвела на меня большое впечатление, и мне хотелось бы посмотреть, на что еще ты способна, – прошептал он мне.

– Понятно, без проблем, – хрипло выдавила я, чуть заметно вздрагивая под его прикосновением.

Палец Винсента на мгновение задержался на уголке моего рта, а затем прошелся по моей нижней губе. В глазах появилось какое-то тоскливое выражение.

Карс вопросительно фыркнул, и я отпрянула. Ощущение, что моя голова забита ватой, тут же утихло.

– Мы скоро увидимся, – сказал Винсент, поворачиваясь и оставляя меня в дверном проеме.

– Вот как… – протянул Карс, когда я медленно закрыла дверь и, задержав дыхание, прислонилась к ней. – У моего детектора флирта короткое замыкание или между вами явно что-то происходит?

– Гм… ничего, – сказала я, но сама поняла, как неуклюже прозвучала эта ложь.

Карс скосил глаза.

– Я не хочу осуждать тебя, милая. Тем не менее, я могу только посоветовать держаться от Винсента подальше. Как бы потрясающе он ни выглядел. Если ты позволишь себе этому случиться, то моментально повесишь себе на шею проблемы намного более сложные, чем обычные тренировки.

– Регину, например? – сухо спросила я.

Карс вздохнул и пробормотал что-то о глупых людях, пока я поднималась и шла в душ. Надев школьную форму, я связала волосы в небрежный хвост и, прежде чем отправиться в общую комнату вместе с Карсом, успела засунуть в рот кусочек зернового батончика, который нашла в кармане.

Я застыла, увидев Регину и рыжеволосую девушку, которые сидели рядом на одном из диванов. Как же звали эту рыжую? Пейсли? Эти двое были так заняты друг другом, что не замечали меня.

Я завороженно смотрела, как Регина открыла рот и в солнечном свете показались два невероятно острых клыка. Она была похожа на вампира… или на змею. Пейсли сунула ей в рот стеклянную пробирку, и Регина сжала зубами небольшую мембрану. В следующий миг в пробирку полилась жидкость.

– Что там происходит? – прошептала я Карсу, который со скучающим видом наблюдал за процедурой.

– Королева ядовита. Бабушка Регины была одной из самых ядовитых Королев в истории игры. На Регину давят, чтобы она пошла по ее стопам. Если бы она не была такой противной стервой, я бы ей посочувствовал, – просветил меня кот.

– Оу, – заинтригованная, я продолжала наблюдать за этим… процессом дойки.

– И как? – спросила Регина, когда жидкость перестала капать. Ее зубы спрятались обратно в челюсть.

– Это не яд, – тихо сказала Пейсли. – Жидкость прозрачна, как вода. Мне очень жаль, Регина.

Регина сердито уставилась на стеклянную пробирку. Слезы выступили у нее на глазах.

– Черт побери! – прошипела она, схватила пробирку и, похоже, собиралась швырнуть ее о стену, но вдруг обнаружила меня.

Она застыла. Я застыла. Карс унесся прочь. Предатель.

– Ты! – Влажный блеск исчез из глаз Регины. – Что ты здесь делаешь? – фыркнула она в мою сторону.

Вокруг засуетилась Пейсли с ее симпатичной прической и веснушками на носу.

– Я живу здесь, так же, как и вы, – ответила я и вошла в общий зал с высоко поднятой головой.

Если я позволю Регине запугать меня, я пропала. Мне нужно научиться жить с тем, что она меня не любит.

– Ты здесь лишняя, Элис, – сказала Регина, подходя ближе. Настолько ближе, что я уловила ее запах. Сладкий и одновременно немного горький, будто забродившие фрукты или увядающие цветы.

– Я и не утверждала, что не лишняя. Просто сказала, что живу здесь. И все-таки мы обе решаем одну и ту же проблему. Так что нам не стоит усложнять себе жизнь больше, чем она уже усложнена, – ответила я.

Взгляд Пейсли нервно перескакивал с меня на Регину и обратно.

Регина приподняла светлые брови, и я увидела тонкий шрам на ее нижней губе. Подумав о ядовитых зубах, я содрогнулась. Регина улыбнулась, и в ее глазах что-то изменилось. Сдвинулось. Это были зрачки, которые сжались в щелочки.

– Ты ведь любишь облегчать себе жизнь, Элис Солт? – спросила она меня.

Я раздраженно нахмурилась.

– Что?

– Я сказала, что ты любишь облегчать себе жизнь. Я знаю, что ты держишь меня за подлую стервозную сучку, для которой нет ничего лучше, чем тиранить бедную маленькую новенькую. Но уясни кое-что… – Она наклонилась вперед так близко, что я могла видеть золотые крапинки в ее льдисто-голубых глазах, и ее холодное дыхание коснулось мочки моего уха. – … Я Королева Честерфилда. Моя работа – защищать своих игроков, и ради этого я уничтожаю любые неприятности, которые встают на моем пути. А от тебя, Элис Солт, исходит стойкий дух неприятностей. Не имею ни малейшего понятия, действительно ли ты Раб, и мне на это, собственно, наплевать. Просто держись от нас подальше.

Она отвернулась и бросила на меня взгляд, ввергший меня в оцепенение, которое все еще продолжалось, когда она повернулась и исчезла из общей комнаты. Пейсли виновато пролепетала:

– Регина на самом деле так не думает. Она просто волнуется.

Мне пришлось сглотнуть комок в горле.

– Я ничего этого не хотела и понятия не имею, что должна обо всем этом думать, – ответила я.

Пейсли улыбнулась и заправила за ухо рыжую прядь волос.

– Лучше всего тебе ни о чем не мечтать, тогда в конце не постигнет разочарование.

С этими словами она повернулась и исчезла из помещения. Я оставалась одна, пока не набралась смелости последовать за ними. Вздохнув, я толкнула ручку двери, ведущей в класс. Как и накануне, все присутствующие уставились на меня, словно у меня было две головы.

– Элис. Ты проспала? – Доктор де ла Руа стоял посреди комнаты и улыбался.

– Я… простите. – Смущенно кашлянув, я закрыла за собой дверь и двинулась по комнате. Свободным оставалось только одно место, впереди, рядом с Винсентом. Я опустила голову, осознавая, что ко мне по-прежнему прикованы все взгляды.

– Доброе утро еще раз, – шепнул мне Винсент.

Я ответила на его улыбку, прежде чем снова повернуться к доктору де ла Руа, который в тот момент стоял у доски и что-то записывал.

– Вы все знаете, что произошло вчера, – сказал он, оборачиваясь. – Если в двух словах, Ларк стала первой жертвой. Теперь игра началась официально, поэтому я думаю, что наши регулярные уроки мы будем адаптировать к этим новым условиям. Отныне в приоритете другие вещи. В том числе сохранить вас живыми как можно дольше. – Он посмотрел на всех, но затем его взгляд остановился на мне. В его глазах появилось мягкое выражение.

– Кроме того, у нас появился новый персонаж игры. Я знаю, это очень непростая ситуация. Для каждого. Но я твердо верю в вас и ваши способности. И что вы поможете друг другу пережить это проклятие.

В классе стояла тишина. Краем глаза я видела, как Винсент напряг плечи и слегка приподнял подбородок. На мгновение ученик Честерфилда в нем исчез, и появился Король. В животе у меня покалывало и, словно почувствовав мой взгляд, он наклонил голову и улыбнулся.

– Элис?

Я отвела взгляд и удивленно посмотрела на книжечку, которую доктор де ла Руа положил мне на стол. Она была толщиной примерно с большой палец, а на конверте красовались два герба: ворон, сидящий на короне, и окровавленная рука, держащая розу.

– Благодарю. Гм… что это?

– Это руководство игрока, – разъяснил мне доктор де ла Руа. – Здесь вкратце описаны правила игры. Я рекомендую тебе выучить их все как можно лучше. Если ты чего-то не понимаешь, спроси у кого-нибудь из учеников или у меня. Мы поможем тебе. Ты не одинока.

– Я… спасибо, – выдавила я, чувствуя комок в горле, который с трудом проглотила; доктор де ла Руа резко отвернулся и взял в руки мел.

– По этой причине я считаю целесообразным немного освежить в вашей памяти знания о самых уязвимых участках тела человека.

Класс застонал, когда доктор де ла Руа согнулся и положил на кафедру биологический манекен, одну из тех штуковин, из которых извлекались все органы, как в отвратительном пазле.

– Да, я знаю, вы помните это наизусть, но в панике люди забывают даже, как дышать. Итак, ваша цель – заставить противника истечь кровью, а не убить его.

Он бросил строгий взгляд на изящную Пейсли. Она откинулась назад и стала жевать жвачку.

– В конце концов, он все равно окаменеет, не важно, есть у него голова или нет, – сказала она.

По коже у меня побежали мурашки, и я нерешительно подняла руку. Снова все посмотрели на меня, но я просто обязана была об этом спросить.

– Да, Элис?

– Игроки остаются окаменевшими? Или они когда-нибудь снова проснутся? – в волнении спросила я.

– До сих пор никто из окаменевших игроков не вернулся к жизни. Мы предполагаем, что они мертвы. Поэтому стараемся, чтобы жертв было как можно меньше.

– О… – сказала я, уставившись на манекен.

– Важно, чтобы вы как можно быстрее и эффективнее заставили своего противника истечь кровью, – продолжал доктор де ла Руа. – Если вы просто сломаете ему ногу без кровотечения, он всего лишь начнет кататься по земле от боли. Но порез в бедренной артерии, – он нажал на соответствующее место на манекене, – заставит его окаменеть еще до того, как он вообще почувствует боль. Итак, кто может назвать мне все важные места, которые при повреждении начинают быстро и сильно кровоточить? Пейсли?

Она встала и скучающе пробормотала:

– Лучше всего ударить по одной из главных артерий. Сонная артерия – Arteria carotis на шее, Arteria axillaris – подмышечная артерия, аорта в груди или животе, бедренная артерия или…

– …или я ударю его в нос, и дело с концом, – прервал ее Никсон.

Все рассмеялись. Пейсли сузила глаза до щелочек.

– Да неужели? Ты? Ты, самое большее, заберешься на его ногу и попытаешься с ней спариться.

Теперь все засмеялись еще громче. Даже Винсент усмехнулся. Только я не поняла шутки.

– Ребята, давайте вернемся к теме… – начал доктор де ла Руа, но Никсон уже вскочил и навис над миниатюрной Пейсли.

– У тебя проблемы, Пеппи Длинный чулок?

– Да, уродливая твоя морда. Каждый день на тренировке позади себя слышу твое собачье дыхание. Может, мне в следующий раз бросить палку?

Атмосфера в комнате стала напряженной. Волосы на моей шее встали дыбом. Я услышала, как Регина вздохнула.

– Только не снова. Мы должны что-то сделать, Винсент?

Тот сидел, расслабившись и наклонив голову.

– Оставь. Конфликт все равно давно назревал.

– Что случилось? – растерянно спросила я, когда Никсон оскалил зубы и начал рычать. Его глаза загорелись золотистым светом. Инстинкт советовал мне бежать, но никто в классе не шевельнулся. Остальные выглядели так, будто собирались… поразвлечься.

Винсент вздохнул и посмотрел на меня.

– Они расстались перед летними каникулами. И с тех пор ругаются друг с другом, как кошка с собакой…

Ох. Мой взгляд упал на Грейва, который выглядел несчастным, уставившись на Никсона. Бедняга. Должно быть, ужасно влюбиться в подобной ситуации.

– Еще одно слово, и ты станешь следующим манекеном для краш-тестов, – продолжала Пейсли, обращаясь к своему бывшему.

– Никсон, Пейсли, разберитесь с этим после уроков, – подошедший доктор де ла Руа резко встал между ними.

– К черту уроки, – перебила его Пейсли. – Мы ведь все это знаем наизусть. Мы просто сидим здесь и ничего не делаем, потому что Винс никак не осмелится, наконец, напасть.

Мышца на подбородке Винсента дернулась. Он не поднялся, но взгляд его стал угрожающим.

– Перестань, Пейсли. Ничто не мешает нам все время морочить головы Сент-Беррингтону. Мы должны действовать стратегически.

– К черту стратегию, – проворчала Пейсли. Ее симпатичная прическа распалась, и выглядела она как-то иначе. Дико, непредсказуемо. Знак на моем запястье начал сначала покалывать, потом зудеть.

– Пейсли, – предостерегающе произнесла теперь уже Регина, медленно вставая.

– Приди в себя, – Никсон схватил руку Пейсли.

Это была ошибка, как выяснилось. Большая ошибка.

Потому что Пейсли только выглядела хрупкой. Она нагнулась, схватила Никсона за запястье и бросила его через плечо, несмотря на то, что в нем было не менее ста двадцати килограммов живого веса. Винсент и Регина вскочили, и я успела найти укрытие как раз перед тем, как тяжелое тело Никсона рухнуло на школьные скамейки. Дерево хрустнуло, щепки полетели во все стороны, и тут же Пейсли схватила Никсона за шею и подняла вверх. Он висел в ее руке, как марионетка, которой перерезали нити.

– Если ты еще раз прикоснешься ко мне, полетишь через стену, – прошипела Пейсли. Ее рыжие волосы окончательно распустились и развевались вокруг лица, словно у них была собственная жизнь.

Никсон хрюкнул. Его сонная артерия дико пульсировала, а лицо сделалось ярко-красным.

– Черт! Где Коул? – спросил Винсент, вытряхивая из волос несколько деревянных осколков.

– Снаружи, в лесу. Он в дозоре, – сказала Регина.

Коул? Кто такой Коул?

– Черт, – выдохнул Винсент, и в следующее мгновение я услышала странный звук.

Треск. Влажный и какой-то неправильный… будто ломались кости.

На моих глазах схваченный Пейсли Никсон менял свой облик. Лицо удлинилось, кожа начала трескаться, и светлая оболочка его тела набухла. Руки вытянулись, пальцы стали длинными, выросли когти. Никсон вздрогнул, дрожь пробежала по всему его телу, а потом школьная форма лопнула, разорвалась в клочья – и большой волк, рыча зубами, прыгнул на горло Пейсли.

Та выругалась и упала спиной на один из других столов. Наверное, она была слишком легкой, чтобы расколотить его, но шум получился знатный.

Теперь и остальные ученики вскочили. Я тоже отпрянула, и тут почувствовала крепкую хватку вокруг своей талии.

– Черт побери!

– Это я. – Винсент прижал меня к себе, в то время как Пейсли и волк, воя и ругаясь, катались по полу.

– Убирайтесь отсюда! Все! – скомандовал Винсент, и группа очистила комнату. У доктора де ла Руа оставалось достаточно силы духа, чтобы спасти свой манекен.

Винсент вытолкнул меня наружу и, тяжело дыша, захлопнул за собой толстую деревянную дверь. В следующее мгновение в нее врезалось нечто тяжелое, и я смогла разобрать яростный вопль Пейсли.

– Черт! Что… что это было? – испуганно вырвалось у меня. Мое сердце билось так неистово, что даже Винсент должен был почувствовать это. Он скривил лицо.

– У нас не часто такое случается. Клянусь, мы обычно лучше справляемся. Но в данный момент у всех немного… напряжены нервы. Регина… – Он обернулся. – Позови Коула. Он должен привести Пейсли в чувство.

Регина кивнула и убежала.

– Ставлю десять на Пейсли, – сказал один из близнецов, Айвори, как мне показалось.

Эбони фыркнул.

– Нет, Никсон порвет ее!

Он кивнул в сторону двери, за которой снова что-то громко треснуло. Я пожала плечами и отступила еще на один шаг назад.

– Что… что это за волчья история? Никсон что, вервольф? – спросила я и услышала, как пронзительно звучал мой голос.

– Никсон – оборотень, как и все Ладьи, – объяснил мне Винсент, прежде чем обернуться к дяде. – Я бы сказал, что стоит остановить уроки, пока они там не успокоятся.

Доктор де ла Руа вздохнул и протер рубашкой круглые очки.

– Согласен с тобой. Я мог бы предусмотреть, что сегодня все будут слишком взволнованы. Ты возьмешь на себя тренировку, Винсент?

Винсент кивнул, и я беспомощно посмотрела вслед доктору де ла Руа, который удалялся по проходу.

Чуть позже вернулась Регина. Рядом с ней бежал юноша, которого я до сих пор не видела. Его волосы напоминали темно-зеленые колючки, глаза были светло-серыми, а стройное тело оказалось усеяно разноцветными татуировками. Очевидно, это был Коул.

– Она там? – задыхался он.

– Да. Удачи, – сказал Эбони.

– Либо они просто выцарапали друг другу глаза, либо занимаются сексом, – бросил Айвори.

Коул скривился.

– Мне не впервой врываться к этим двоим, – пробормотал он, глубоко вдохнул и бросился в комнату.

Когда дверь открылась, я увидела, что половина классной комнаты была разгромлена.

– Что… – Я облизнула пересохшие губы и посмотрела на Винсента. – Что за фигуры Пейсли и Коул? – уточнила я вопрос.

– Эти двое – Слоны, – разъяснил он мне. – Слоны невероятно сильны физически, и, как и у всех нас, их силы подпитываются сильными эмоциями. Коул не так возбудим и не так быстро приходит в бешенство, но Пейсли… – Он оставил фразу без завершения, потому что мы услышали, как взревел Коул и громко взвыл Никсон.

– Пейсли – вроде как шизофреник. – Айвори рассмеялся.

– Она со всеми не ладит, – бросил Эбони.

– Почему Коул должен был туда идти? – добавила я. Мне почему-то стало жаль этого парня.

– Как Слон, он единственный, кто достаточно силен, чтобы утихомирить Пейсли, когда она срывается, – объяснил Винсент. – Кроме того, у парных фигур особая связь друг с другом. – Он тронул меня за плечо и пошевелил волосы на затылке, улыбнувшись почти тоскливо. – У всех здесь есть нечто вроде противовеса. Партнер, на которого ты можешь положиться, несмотря ни на что.

Я задержала дыхание.

– И кто у тебя? – тихо спросила я.

Его взгляд переместился на Белую Королеву и стал таким мягким, каким я редко его видела.

– У меня Регина.

Регина тоже подняла глаза, подарив ему улыбку, и, наверное, это была первая открытая улыбка, которую мне удалось у нее увидеть.

– Мы должны сделать короткий перерыв на обед, перед тренировкой, – резко сменила она тему.

Винсент кивнул и передал распоряжение дальше. Студенты зашевелились.

– И как, ты идешь со мной, Элис? – спросил меня Винсент.

– На тренировку?

Он улыбнулся.

– Встретимся через час на подъездной дорожке.

– Ладно.

Я кивнула, и Винсент выглядел довольным. Он открыл рот, словно хотел что-то спросить, но рядом с ним уже стояла Регина.

– Кстати, я должна тебе еще кое-что показать. Насчет этого… ну, ты знаешь. – Она бросила на него многозначительный взгляд.

Винсент слегка расправил плечи.

– Ладно, тогда увидимся позже, Элис.

Он скрылся в коридоре, и Регина последовала за ним, не обращая на меня ни малейшего внимания. Тем не менее, ее походка выглядела почти довольной.

Я уставилась им вслед, пытаясь понять внезапно возникшее ощущение в груди. Оно было острым и колючим, почти походило на ревность… но только почти.

Мой взгляд блуждал по классной комнате, где, наконец, стало тихо.

– Почему такое грустное выражение на лице? – Грейв присоединился ко мне.

Он выглядел примерно таким же несчастным, как и я.

– Если у каждого игрового персонажа есть партнер… – тихо сказала я, взглянув на свою руку. – Значит, я единственная остаюсь одна?

Грейв сочувственно посмотрел на меня и положил руку мне на плечо.

– Моей партнершей была Ларк, – прошептал он. – Значит, я тоже один.

– О, мне очень жаль.

Я подняла глаза. Дружеский жест подбодрил меня.

– И насчет Никсона и тебя мне тоже жаль, – прошептала я.

– Нет никакого Никсона и меня, – вздохнул Грейв. – И никогда не будет.

– Ты уверен? Возможно…

– Нет, – прервал он меня и грустно улыбнулся. – Не заставляй меня надеяться. Иногда лучше не надеяться.

Я прикусила губу.

– Я обняла бы тебя сейчас, но это было бы как-то странно, не так ли? Может, вместо этого пойдем вместе в столовую?

Грейв усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонек.

– С удовольствием.

Пока мы шли рядом, я искоса поглядывала на Грейва.

– Скажи, тогда, в мой первый день, ты ведь отрубил себе палец?

Он рассмеялся:

– Да. У меня чрезвычайно сильная способность быстрого самовосстановления. Большинство ран заживает еще до того, как начинает идти кровь.

– Очень удобно. Но есть в этом что-то ужасное.

– Хочешь узнать, что еще я могу себе отрастить при повреждении?

– Нет, спасибо.

Глава 13

После обеда мы с Грейвом вышли на посыпанную гравием подъездную дорожку. Несколько других учеников уже ждали начала тренировки. Регина встала рядом с Винсентом и одарила меня странной улыбкой. Я встала чуть поодаль, и через какое-то время к нам присоединились еще два ученика, которые злобно переглядывались – Пейсли и Никсон, сверкавший голубыми глазами.

– Скажи, – шепнула я Грейву, – а кто же напарник Никсона? Он ведь Ладья, не так ли? И кто второй?

Грейв фыркнул.

– О, это Даггер.

– Я когда-нибудь видела его? – удивленно спросила я.

– Вряд ли. Даггер настоящий одинокий волк. Видишь вон там высоко белого ворона?

Грейв указал наверх, прямо над нами. Я задрала голову и проследила взглядом за его пальцем, указывающим на один из зубцов. На сером камне действительно сидела небольшая белая фигура.

– Это Даггер?

– Он практически уже не превращается в человека. Собирает информацию для Винсента и сопровождает Никсона на его прогулках по лесу. В остальных случаях он старается держаться ото всех подальше, – объяснил Грейв.

Заинтересовавшись, я посмотрела на ворона, и у меня возникло ощущение, что он посмотрел в ответ. Ну, пока он не гадит мне на голову, ничего страшного в этом нет.

– Все здесь? – спросил Винсент. Он обвел взглядом присутствующих студентов. – Вы знаете правила: сейчас мы только тренируемся. Никаких серьезных травм. Держитесь возле Честерфилда. Мы отрабатываем навыки Ловцов и Слонов.

Регина шагнула вперед и достала сумку. Ученики подошли к ней и стали вытаскивать оттуда маленькие бумажки. Я видела, как Никсон усмехнулся, а Пейсли злобно зашипела. Близнецы, напротив, радостно хлопали друг друга по спине.

– Элис, Грейв, вы последние, – окликнул нас Винсент.

– Ой, а что именно мы должны будем делать? – спросила я, глядя на Грейва.

Тот подмигнул мне.

– Не бойся, я помогу тебе, что бы ты ни вытянула, – пообещал он мне, прежде чем вытащить из сумки записку.

Когда я шагнула к Регине и взяла последнюю записку, то поняла, что должен был чувствовать Гарри Поттер, когда тянул жребий, какой же дракон ему достанется: панический страх!

– Слон, – прочитал Грейв, прежде чем повернуться ко мне. – А ты?

– Тоже. – Я показала ему свою записку. – Это хорошо или плохо?

– Ни то, ни другое. Это просто означает, что ты должна двигаться быстро, – ответил он со вздохом.

– Кто вытащил Ловцов? – спросил Винсент.

– Мы… – близнецы ухмыльнулись и снова переглянулись.

– Я тоже. – Никсон присоединился к ним, и я слегка вспотела, когда вспомнила о его превращениях. При мысли, что за мной будет охотиться волк, меня охватила дрожь.

– Я тоже Ловец, – удовлетворенно сказал Винсент.

– Вы знаете правила, но я еще раз повторю их для Элис. – Взгляд Белого Короля остановился на мне. – Мы тренируемся здесь, на открытом игровом поле. То же самое, что будет на этой тренировке, происходит, когда мы встречаемся с Сент-Беррингтоном. В принципе, это похоже на игру в догонялки: Ловцы пытаются найти и поймать Слонов. Ты можешь защищаться, но ранить их нельзя. Если ты сдашься, ты проиграла. А если ты сделаешь круг по лесу и вернешься в Честерфилд, ты выиграла. Поняла?

– Думаю, да, – ответила я, задержав дыхание и вытаращив глаза на то, как близнецы сжимают в руках длинное белое ружье, полученное от Регины.

Эбони нажал на спуск, и пуля для пейнтбола стукнулась о землю, окропив ее ядовито-зеленым. Близнец удовлетворенно усмехнулся.

– Вот как это делает Конь, – сказал он.

Грейв рядом со мной застонал.

– Если близнецы – Ловцы, у нас практически нет шансов. Надеюсь, ты быстро двигаешься, Элис.

– Я тоже на это надеюсь, – прошептала я в ответ.

– Ладно. Вы закончили? – прервал нас Винсент.

Все кивнули. Я удержалась, чтобы в панике не замотать головой.

– Один… – сказал Винсент.

– Два… – пробасил Никсон.

– Три, – крикнул Айвори, подпрыгивая в воздух.

Прозвучал сигнал, и ученики разбежались так быстро, что от неожиданности я чуть не споткнулась, когда Грейв схватил меня за руку и потащил за собой.

– И что сейчас? – спросил я. – Мы бежим, и этого достаточно?

– Хорошо бы, – вздохнул Грейв. – Близнецы – Кони. Они как снайперы. Нападают сверху, и ты практически не можешь их видеть или слышать, до тех пор, пока не получишь пулю в спину. Никсон – Ладья, и ты видела, на что он способен. Винсент в основном сдерживается, но, если ты все же попадешься ему в руки, он страшнее близнецов и Никсона вместе взятых.

У меня на языке вертелся вопрос, на что, собственно, способен Винсент, но тут Грейв свернул на проторенную тропинку, которая через несколько метров исчезла между густыми деревьями.

– Ладно. А что можем сделать мы? – Уже сейчас мое дыхание сделалось тяжелым, а икры начали конвульсивно подрагивать. На самом деле я вполне могла назвать себя спортивной, но с тем, что здесь происходило, мое кровообращение не справлялось.

– Мы – Пешки, то есть самые слабые фигуры. Но Ларк умела делаться невидимкой, что было довольно удобно при тренировках.

– Но я же не знаю, как это делается, – сказала я, всерьез размышляя, не лучше ли мне развернуться.

– Уверена?

– Да.

– Тогда тебе, наверное, придется бегать, как и мне.

Хвойные ветки тихо потрескивали под моими подошвами. Воздух пах холодной росой. Толстые корни выпирали из лесной почвы, а кое-где еще оставался молочный туман, клубами обволакивающий наши ноги.

Когда я выдохнула, вырвалось облачко пара. Я напряженно прислушалась. Но кроме треска под ногами и щебета птиц, ничего не было слышно или видно.

– У других так много форы? – спросила я шепотом.

– Не обязательно, – так же приглушенно отозвался Грейв. Его взгляд, как и мой, блуждал вокруг, но в основном он критически оценивал верхушки деревьев над нами. – Они, возможно, уже все подбиты.

Я открыла рот, чтобы еще раз отметить, каким странным мне казалось все происходящее в Честерфилде, и тут Грейв остановился так резко, что я натолкнулась на его спину.

– Ай! Грейв, что?..

– Тсс… – Он поднял руку, и я мгновенно закрыла рот.

На лице Грейва застыло выражение, которого я никогда раньше не видела. Ни у него, ни у любого другого человека в реальной жизни, только в боевиках. Его взгляд затуманился и заметался вокруг так быстро, словно он преследовал мышь, снующую по лесной почве. Его обычно веселое лицо сделалось совершенно невыразительным. Тело напряглось, хотя треск над нами был единственным предупреждением, которое мы получили.

– Берегись, Элис, – крикнул Грейв и так сильно толкнул меня в бок, что я ударилась о дерево. Больно стукнулась головой, одновременно с этим, там, где я только что стояла, разлетелась в стороны влажная земля. Голубая краска окрасила зеленый мох, и над нами раздался веселый смех.

– Почти попал в тебя, Элис Солт.

Я подняла голову и увидела одного из близнецов, сидящего на широкой ветке над нами с белым пейнтбольным оружием в руках.

– Черт возьми, – выдохнула я, чувствуя, как сердце пульсирует у меня в горле.

– Маленький противный хорек. Хватит целиться в волосы, этот номер больше никогда не пройдет! – рявкнул Грейв, показывая средний палец.

Близнец, я догадалась, что это был Айвори, рассмеялся и снова поднял ружье.

– Бегите, вы двое. Я дам вам немного форы.

– Спасибо, – кивнул Грейв, схватил мою мокрую от пота руку и потащил за собой.

– Давай, Элис, мы должны поторопиться. Где Траляля, там недолго ждать и Труляля.

– Какая жуткая тренировка, – выдохнула я, оборачиваясь к Айвори, но ветка, на которой он только что сидел, была пуста, и лишь слегка покачивалась взад-вперед.

– Как он может так скакать там, наверху, не боясь сломать себе шею? – спросила я, задыхаясь.

– Способности Коня, – коротко фыркнул Грейв и побежал, пока его внимательный взгляд метался по сторонам. Я не отставала, и так мы и мчались по лесу, как два преследуемых оленя.

– Слушай, – сказал Грейв, ловко перепрыгивая через опрокинутый ствол дерева, из-за которого я чуть не подвернула лодыжку, – если мы с тобой разлучимся, тебе надо запомнить только одно главное правило: ты должна закончить обход леса, сделать полный круг. Неважно как.

– И как мне это сделать? – фыркнула я, и светло-зеленый папоротник ударил меня по ногам.

– Придерживайся тропы, и если кто-нибудь встанет на пути, придумай что-нибудь, – сказал Грейв. – И не бойся идиотов, которые устраивают шоу. Это все просто игра, ясно?

В чем-то это была игра, но в чем-то совсем нет. Мы оба это знали. Тем не менее я кивнула. Через мгновение мы услышали резкий крик, который вспугнул с ветвей несколько птиц. Прохладный воздух наполнился громким хлопаньем крыльев, и Грейв молниеносно схватил меня, потащил за дерево. Наше дыхание звучало тяжело и прерывисто. Напряженно всматриваясь в тропинку перед собой, мы увидели, как из зарослей вынырнула явно взбешенная Пейсли. Пятна синего и зеленого цвета были видны на каждой из ее грудей.

– Вы, гадкие поросята! – Она взмыла прямиком к кронам деревьев.

Послышался бестелесный смех, сопровождаемый покачиванием веток, словно кто-то бежал по ним. Пейсли зарычала и исчезла в подлеске. Грейв выдохнул и, наконец, кивком дал мне понять, что я должна бежать дальше.

Не спуская взгляда с крон деревьев, мы пробирались дальше. Однако были так сосредоточены на близнецах, что заметили опасность, появившуюся прямо позади нас, только когда было уже поздно. В подлеске затрещало.

Грейв встревоженно прищурил глаза и толкнул меня.

– Беги, Элис! – крикнул он.

В следующее мгновение Никсон уже вывалился из чащобы и бросился на Грейва. На землю упал дикий клубок из рук и ног, и я услышала смех Никсона. Грейв грязно выругался.

– Беги! – снова крикнул он мне.

И тут пейнтбольный патрон взорвался так близко от меня, так что я ощутила движение воздуха. Подняв голову, я увидела, как мне радостно машет один из близнецов.

– Черт! – Я взяла ноги в руки и побежала. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял громкий шум дыхания, а я, дико петляя, мчалась по лесу. Деревья проносились мимо чертовски близко от меня, и я дважды чуть не столкнулась с низко висящей веткой. В какой-то момент я услышала над собой шорох, за которым последовали быстрые шаги: один из близнецов ловко преследовал меня, перебегая с ветки на ветку. Громкий щелчок заставил меня инстинктивно обернуться. В следующее мгновение синяя краска прилипла к камню рядом со мной. Значит, это был Айвори.

Застонав, я опять запетляла, лихорадочно соображая, как могу оторваться от этого парня. Ударила еще одна пуля, забрызгав землю.

– Ты чертовски быстрая, надо отдать тебе должное! – весело воскликнул Айвори.

Задыхаясь, я остановилась, обернулась и увидела, что близнец бежит прямо на меня по широкой ветке дуба. При этом он действовал как канатоходец, который идеально балансировал своим телом. Не останавливаясь, он поднял оружие и прицелился в меня. Там, наверху, у него было явное преимущество. Как бы быстро я ни бежала, он догонит меня, поэтому я должна отнять у него именно это преимущество.

Возможно, виной тому был непривычно сильный всплеск адреналина, который разнесся по моим жилам, или я просто была слишком упрямой, чтобы позволить запросто застрелить себя, но мое тело отреагировало еще до того, как я по-настоящему поняла, что я на самом деле задумала.

Мышцы напряглись, однако вместо того, чтобы убежать, как раньше, я бросилась прямо на Айвори. Тот опешил. Совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы я смогла использовать камень в качестве подставки и подпрыгнуть наверх. Как и на тренировке чирлидеров, мир для меня на несколько мгновений замедлился. Я видела, как мои руки в стремительном движении схватили ветку, но вес моего тела рывком потянул меня вниз. Стиснув зубы, я напрягла мышцы живота и обхватила ногами ветку.

Айвори вытаращил глаза. Попытался затормозить. Но я уже схватила его левую ногу и потянула за нее со всей возможной силой. Айвори изумленно ахнул, всплеснул руками и с грохотом упал с ветки. Пейнтбольный пистолет вылетел у него из рук и исчез в зарослях.

– Что… черт возьми… это был за трюк? – выдохнул он и со стоном перевернулся на спину.

Опустив голову, я уставилась на него и широко усмехнулась.

– Тренировочный лагерь чирлидеров, прошлый год, – ответила я, задыхаясь, прежде чем снова ухватиться за ветку и спуститься с дерева. Я выглядела совсем не элегантно, это вовсе не выглядело круто, но, по крайней мере, я чувствовала удовлетворение от того, что увидела одного из близнецов плашмя на земле.

– Неплохо для новичка, – сказал Айвори, раздраженно глядя на руку, которую я ему подала. – Но какого черта ты тут делаешь?

– Как это? Собираюсь тебе помочь, – сказала я, все еще слегка задыхаясь и приглашающе протягивая пальцы.

Глаза Айвори едва заметно расширились.

– Это не по правилам игры. Ты должна была бежать дальше.

– Сейчас. Сначала я должна убедиться, что ты ничего себе не повредил, – виновато объяснила я. – Ты довольно сильно ударился. Извини за это, я в спешке не могла придумать ничего лучшего.

– Не могла придумать ничего лучшего? – недоверчиво пробормотал Айвори, но нерешительно позволил мне себе помочь. – Все в порядке? – спросил он на этот раз меня, когда мое лицо на мгновение исказилось от боли.

– Ясное дело. Наверное, я просто немного растянула руки. Сейчас пройдет, – отмахнулась я, хватая ртом воздух. – Эта ваша тренировка действительно довольно жесткая, – сказала я, вызвав насмешливую улыбку.

– Кому ты это говоришь. Но, знаешь, ты по-настоящему… хороша в этом деле, – признался Айвори. Это прозвучало так, будто он удивился больше моего.

– Не знаю. Возможно. – Я вздохнула. – Эй, ты заметил, что это наш первый настоящий разговор? Я уж думала, ты способен выдавать только эту ужасную близнецовую болтовню. – Я засмеялась, чувствуя, как адреналин медленно покидает мои вены. Колени дрожали от напряжения, но случившееся определенно стоило этой боли в мышцах.

– Хм… – Айвори только хмыкнул и пристально уставился на меня, что заставило меня беспокойно переступать с ноги на ногу. Потом он закашлялся и смущенно почесал в затылке.

– Ты обязана бежать дальше. Скоро пройдешь весь круг, – наконец сказал он, указывая на тропинку.

– Слава богу! Еще одну такую пробежку я не осилю, – объяснила я, чувствуя себя полностью вымотанной.

Айвори усмехнулся, повернулся и достал из кустов свой пейнтбольный пистолет.

– Беги! Я прикрою тебя, Элис Солт.

Он подмигнул мне и исчез в лесу так быстро, что я могла только ошарашенно смотреть ему вслед.

Глава 14

В какой-то момент я подтолкнула себя, заставив бежать дальше, хотя легкие уже горели так, что я почти чувствовала вкус крови во рту. Я сморщилась и вдруг услышала треск в зарослях. Блин! Застыв от страха, повернула голову.

Карс сидел у развилки на опрокинутом стволе дерева и смотрел на меня.

– Я не могу поверить, что ты прошла маршрут.

– О, Карс, не пугай меня так! – взмолилась я.

Карс скосил глаза.

– Теперь я потерял десять мышей.

– Ты имеешь в виду деньги или животных?

– Как знать…

– С кем ты заключил пари?

– С собой.

– О, шизанутый кот. Как это мило. – Я свернула направо и двинулась дальше. Там была тропинка. Тропинка – это всегда хорошо, не так ли?

Карс фыркнул и последовал за мной.

– Мимо близнецов практически никто не может проскользнуть. Я думаю, Айвори к тебе неравнодушен, – сказал Карс.

– Айвори странный. И вообще эти близнецы странные.

– Мы все здесь странные, Элис, и ты самая странная из всех.

– Потому что я Раб? – тихо спросила я, нагибаясь под низко висящей веткой. Разве я не должна была немедленно вернуться в Честерфилд? Я огляделась вокруг, но не увидела ничего, кроме деревьев, сквозь которые просачивалось лишь немного солнечного света. Еще чуть-чуть, и я уже ничего не смогу увидеть.

– Что ты знаешь о Рабе, Карс? Винсент почти ничего не смог мне рассказать, – спросила я кота. – Ты ведь здесь якобы уже триста лет. И ты никогда не видел Раба?

– Его никто не видел, – отозвался он. – Слухи возникли из-за отрывка текста проклятия, где упоминается Раб.

– Кто-то записал проклятие? – удивленно спросила я.

– Ты найдешь отрывок в руководстве игрока. Раб почти нигде не упоминается. Догадки о том, на что он способен, существуют самые разные. Одна из них гласит, что он может заменить собой любую павшую фигуру. Независимо от того, за какую сторону она играла…

– Да, Винсент так и сказал. – Я беспокойно почесала запястье.

Карс откашлялся и огляделся.

– Другая теория предполагает, что Раб может вернуть к жизни любую убитую фигуру. Некоторые догадки гласят, мол он был создан для того, чтобы служить одному из царей чем-то вроде удлиненной рукоятки меча, другие, в свою очередь, считают, что Раб может разорвать проклятие. Существует множество предположений.

– А как ты думаешь, Карс?

– Я не верю в теории. Я верю в то, что вижу.

– И что ты видишь?

– Тебя, Элис Солт. – Его хвост весело дернулся. – Так или иначе, каждая сторона будет пытаться перетянуть Раба на свою сторону. Черная или белая – какую сторону ты выберешь, Элис Солт?

– Я уже выбрала, – тихо сказала я.

Глаза Карса загорелись.

– Выбрала ли?

После недолгого молчания я нахмурилась.

– Гм… Карс, где именно мы находимся?

Карс прижал уши.

– Посреди игрового поля. Точнее, уже недалеко от Сент-Беррингтона, – сообщил он мне.

– Что? Черт побери, Карс! Почему ты ничего не сказал?

– Я думал, ты сюда и хотела!

Я искоса взглянула на него, подавив желание свернуть его пушистую шею.

– Почему я должна была хотеть в Сент-Беррингтон? Здесь в любой момент может появиться черный игрок.

– Не может быть… – раздался вдруг голос, не принадлежавший Карсу.

Вскрикнув, я шагнула назад. Мышцы свело от напряжения, а затем я обнаружила парня, небрежно прислонившегося к дереву и весело разглядывающего меня темными глазами. Его кожу покрывал небольшой загар, на широкие плечи спадали черные волосы. В руке он держал зажженную сигарету, которой спокойно затягивался, медленно выпуская дым через нос.

– Кто ты та… – начала я, прежде чем внезапно вспомнила. – Ты тот парень с вечеринки!

Он наклонил голову.

– А ты – Элис Солт. Девушка, видящая то, что не должна видеть, и теперь ставшая игровым персонажем, которым она не должна быть.

– Кто ты, черт возьми? – обратилась я к нему.

Мое сердце колотилось так быстро, я чувствовала, как оно вот-вот выскочит из груди. По спине стекал холодный пот. Он опять затянулся сигаретой, и ее кончик засветился красным в лучах рассвета.

– Я Джексон Сент-Беррингтон, Черный Король, – представился он и проворно оттолкнулся от дерева.

– Чтоб меня. – Я беспокойно огляделась, но Карс исчез. Вот же мелкий гаденыш.

– Это было приглашение? – весело спросил Джексон и приблизился, двигаясь, как хищник. Когда он стал меня разглядывать и улыбнулся, все волоски у меня на шее встали дыбом.

Я отступила назад, споткнулась и врезалась в дерево. Тремя большими шагами Джексон преодолел расстояние между нами и навис надо мной, так, что я смогла расслышать скрип его кожаной куртки. Потом лениво выпустил дым мне прямо в лицо.

– Отойди от меня, – закашлявшись, выдавила я.

Джексон весело посмотрел на меня.

– Ты находишься прямо в сердце территории черных. Я все думал, когда ты, Раб, наконец, нанесешь нам хотя бы короткий визит вежливости. Все в Сент-Беррингтоне хотят с тобой познакомиться.

Он наклонил голову, и темные волосы коснулись его плеч. Я поборола панику и посмотрела ему прямо в глаза.

– Откуда ты знаешь, что я Раб? – тихо спросила я.

Джексон приподнял брови.

– Меня с самого начала посещала эта догадка. А сейчас, наверное, все уже знают, кто ты, Элис Солт. Тридцать третий персонаж на игровом поле, на котором на самом деле должно быть всего тридцать два.

– Прекрасно. А ты навязчивый, жуткий и от тебя несет, – кашляя, я разогнала рукой дым перед лицом и оттолкнула Джексона.

Он не протестовал, а лишь заинтересованно смотрел на меня, склонив голову набок.

– Меня удивляет, что Винсент вообще оставляет тебя без присмотра. Скажи, ты еще способна свободно мыслить или Белый Король уже проник в твой разум? Ты – его маленькая кукла, или мы все еще можем использовать тебя? – Его тон был насмешливым, но в темных глазах мелькнуло серьезное выражение. Я видела, как напряглись его плечи.

– Ни для кого я не кукла, и использовать себя я тоже не позволю, Джексон Сент-Беррингтон, – сказала я так холодно, что едва узнала себя.

Я сделала шаг к нему и с удивлением обнаружила, что он отступает, словно боится прикоснуться ко мне. В его бездонных глазах сверкали яркие точки, будто звезды, падающие с ночного неба. Напряжение между нами сгустилось настолько, что я почти слышала его потрескивание.

– Интересно, – только и сказал он.

Я фыркнула.

– Независимо от того, что ты собираешься сделать, сделай это с кем-то, кто позволит себя запугать. – Я попыталась протиснуться мимо него, но он схватил меня за талию и притянул к своей широкой груди.

– Куда же ты, маленький Раб, – прошептал Джексон, и его горячее дыхание коснулось моей кожи.

Я резко замерла. Руки Джексона прижались к моему животу, и я могла чувствовать каждый его палец. Все мои чувства обострились, тонкие волоски на теле встали дыбом, и я не могла думать ни о чем, кроме хищного зверя, державшего меня.

– Отпусти меня, – выдавила я и незаметно огляделась в поисках путей к бегству. Но перед нами молча простирался лес, покрытый тенью так плотно, что сквозь нее едва пробивался солнечный свет. Весь мир, казалось, затих. Даже ветер хранил молчание. Двигался только Джексон.

Я вздрогнула, когда кончики его волос коснулись моей незащищенной сзади шеи.

– Зачем ты здесь, Элис Солт? – пробормотал он.

– Я заблудилась, – сказала я и сглотнула.

– Может быть, наоборот – ты просто, наконец, нашла правильный путь.

Его жаркое дыхание обожгло мне ухо. Резко вдохнув, я начала извиваться в его хватке.

– Я сказала, отпусти меня!

Удивительно, но он действительно отпустил меня, и я тут же развернулась к нему лицом.

– Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу сделать тебе предложение, – сказал он и снова прислонился к дереву, мышцы его плеч напряглись под кожаной курткой.

– И что это будет? – Я скопировала его движения, скрестив руки на груди.

– Смени сторону, за которую играешь, – сказал Джексон с невозмутимым видом. – Переходи в Сент-Беррингтон, и мы защитим тебя.

Я фыркнула и сделала шаг назад.

– Спасибо, нет. Мне не нужна защита.

Глаза его блестели.

– Еще лучше. Тогда переходи в Сент-Беррингтон и защити нас.

– Ни в коем случае.

– Почему нет?

– Потому что я принадлежу к Честерфилду.

Я подняла подбородок. Джексон поджал губы.

– Ты веришь в это только потому, что тебя заставляет поверить в это Винсент. Ты – Раб, ты можешь сама выбрать себе сторону, на которой будешь играть.

– Винсент ни во что не заставляет меня верить. Даже если бы я действительно могла поменять сторону, о чем до сих пор никто не знает наверняка, я бы осталась там, где сейчас нахожусь. Я сама выбрала это. И не хочу иметь ничего общего с Сент-Беррингтоном.

Глаза Джексона потускнели.

– Ты уверена?

– Да.

– Тогда мне жаль.

– Жаль?

– У меня шестнадцать игроков, которых я должен защитить. От Винсента и от тебя в том числе, если понадобится. Либо ты идешь со мной в Сент-Беррингтон, либо мне придется убрать тебя с дороги.

– Ты сейчас пытаешься шантажировать меня? – спросила я с непроницаемым выражением лица, хотя мое сердце панически колотилось.

– Нет, я принимаю решение, – сказал Джексон, и я испуганно вздрогнула, когда в подлеске рядом с нами раздался треск, а затем кто-то появился.

Высокий широкоплечий парень с угловатым подбородком и бирюзовыми волосами внезапно возник рядом и уставился на меня.

– Ты… – еле слышно выдавила я.

Бастион выглядел довольно угрожающе, когда находился не на вечеринке. Он бросил на Джексона вопросительный взгляд.

– Ты уверен, что она Раб? – спросил он, задумчиво почесывая подбородок. – Может быть, вся эта история про него просто миф.

– Это не так, – сухо ответил Джексон.

– А ты уверен, что Хок знал о ней? – пробурчал Бастион. – Все это время?

На его подбородке дрогнул мускул.

– Абсолютно.

– Ты спросил ее? – Бастион посмотрел на меня. – Ты перейдешь к нам?

– Нет, спасибо.

– Уверена? Мы могли бы защитить тебя.

– Она считает, что для защиты ей никто не нужен, – бросил Джексон.

– Неужели Винсент заморочил ей голову? – почти грустно спросил Бастион.

– Похоже на то.

Бастион вздохнул, и в тот же миг что-то случилось с его глазами: зрачки расширились, и яркий коричневый свет изнутри начал становиться золотым. Я сразу поняла, кто передо мной. Оборотень. Бастион был черной Ладьей.

– Я не позволю себя запугать. Не хочу иметь с вами ничего общего. Я возвращаюсь назад, – произнесла я, отступая еще немного.

Джексон оставался неподвижным, но челюсти его жестко сжались.

– Прости, Элис, но в этой игре ты неизвестная переменная, и я не могу этого допустить.

Он повернулся к Бастиону и кивнул в мою сторону.

– Сделай это быстро и безболезненно.

Тот недовольно поморщился, но кивнул и опустился передо мной на корточки. Все внутри меня кричало о бегстве, и все же я не могла отвести глаз от Бастиона, который начал дрожать, будто ему было холодно. Его лицо исказилось, золотистые глаза остановились на мне, и в следующее мгновение из-под его кожи полез черный мех.

Несмотря на то, что я уже видела нечто подобное сегодня, я не могла сдержать громкого крика. Кости затрещали, и передо мной появился зубастый волк. Он уставился на меня и зарычал. С морды закапала слюна.

– Фас, Бастион, – приказал Джексон, и волк кинулся на меня в огромном прыжке.

У меня не было времени ни думать, ни даже вздохнуть. Только реагировать. Я поспешно отпрыгнула назад, так что когти меня не достали. Волк рыкнул и мгновенно бросился опять. Схватив горсть земли, я бросила ее ему в лицо. Он заскулил, и убегая, я услышала, как ругается Джексон.

Я неслась по лесу, почти не разбирая дороги, а ветки хлестали меня по лицу, рвали волосы и одежду. Мне удалось увернуться от дерева, внезапно появившегося передо мной. Я быстро свернула, оказавшись далеко в стороне от тропинки. Рычание волка преследовало меня и сопровождалось шаркающим звуком, который издавали когти, во время бега яростно царапавшие землю. Бастион был так близко от меня, что наше с ним лихорадочное дыхание почти смешалось.

Я напрягла ноги и перепрыгнула через упавший ствол дерева. Волк неустанно следовал за мной. Шум от его массивного тела слышался сзади, совсем близко.

В панике я бросила взгляд через плечо и увидела, как волк готовится к прыжку. Я вскрикнула, зацепилась ногой за какой-то корень и ударилась о землю так сильно, что перехватило дыхание.

Еле дыша, я шевелилась на земле, чувствуя уколы иголок и острых веток. В следующее мгновение меня прижали две тяжелые лапы, и я почувствовала горячее дыхание. Блеснули зубы.

В панике я подняла глаза и увидела в его золотых глазах свое отражение. Волк уставился назад, и в его взгляде мне почудилось какое-то колебание. Он открыл пасть, по оскаленной морде побежала слюна, и раздался звериный рык.

В следующее мгновение массивное тело дернулось. От его вопля боли у меня чуть не разорвались барабанные перепонки. Вес волчьего тела перестал давить на мою грудную клетку, и краем глаза я увидела, что на его голову обрушилось что-то маленькое и белое.

Кашляя, я обернулась и разглядела, как Карс полоснул по морде волка когтями и с такой силой укусил его за ухо, что Бастион снова взвыл от боли. Волк повалился в грязь и корчился, в то время как шипящий Карс кусал и царапал его.

Задыхаясь, я попыталась подняться, но едва встала на дрожащие ноги, как моя левая щиколотка подвернулась, и я снова тяжело приземлилась в грязь. Я вскрикнула, когда меня вдруг схватили две руки.

– Элис, это я!

Мой взгляд устремился вверх и встретился с парой светло-голубых глаз, а затем Винсент крепко прижал меня к своей теплой груди.

– Не бойся, я здесь, все будет хорошо, – пробормотал он, и только сейчас я почувствовала, что дрожу всем телом.

– Винсент, там…

– Хватит. Прекрати возиться с кошкой, Бастион, это позорище, – низкий голос с каджунским акцентом прервал мое бормотание.

Я вздрогнула и так крепко вцепилась пальцами в светлую школьную форму Винсента, что костяшки пальцев побелели. Винсент остался невозмутим, только его плечи незаметно напряглись, когда Джексон появился из тени перед нами.

– Чертова скотина, – рычал голос то ли человека, то ли зверя, и я ошеломленно смотрела, как волк опять превращается в Бастиона.

Кот злобно зашипел на него. Бастион шагнул к нему, и Карс метнулся к нам, прижимаясь к ногам Винсента.

– Храбрый мальчик, – пробормотал тот и погладил кота по выгнутой спине, прежде чем Карс плавно выпрямился и потерся о мои ноги.

– Что значит этот выпад, Джек? – спросил Винсент, презрительно скривив уголки рта. – Еще не полночь, не ваш ход. Почему ты преследуешь Элис, как проклятого кролика?

Джексон скрестил руки на груди и презрительно фыркнул.

– Ради удовольствия? Чтобы преподать ей урок? Чтобы посмотреть, на что она способна? Как знать…

Меня попеременно бросило в жар и холод, в то время как мой разум восставал против услышанного. Как я могла быть такой глупой! Ведь сейчас ход Честерфилда. Джексон и Бастион просто издеваются надо мной. Пугают меня. На меня накатила огромная волна негодования.

– Не ожидал, что ты поведешь себя так по-детски, Блэк Джек, – пренебрежительно хмыкнул Винсент.

Выражение лица Джексона оставалось совершенно невозмутимым, он достал из куртки пачку сигарет и закурил.

– Это было короткое замыкание, – признал он, выпустив дым. – Но Элис, будучи Рабом, абсолютно непредсказуема. Так что подумайте, хотите ли вы позволить ей играть. Милосерднее было бы убрать ее с поля, прежде чем она будет втянута в этот ад…

– Перестаньте говорить обо мне так, будто меня здесь нет, – резко прервала я Джексона.

Два Короля ошеломленно посмотрели на меня. Словно они действительно вдруг забыли, что я все еще тут.

Благодаря вспыхнувшему гневу, в моих дрожащих мышцах прибавилось жизненной силы, потому мне даже удалось оторваться от Винсента и сказать это. Я мрачно уставилась на Джексона, и во мне закипело чувство, горячее и пылающее, чувство такой бездонной черноты, что я впервые в жизни поняла, что собой представляет настоящая ненависть.

– Если ты действительно хотел убедить меня перейти на сторону черных, после этих действий ты потерял последний шанс. Я никогда по доброй воле не перейду в Сент-Беррингтон.

– Хм… – пробормотал Джексон и повернул голову так, что на шее выступили сухожилия. – По крайней мере, ты смелая, Элис Солт. Надеюсь, в конце концов, именно это спасет тебя. Пойдем, Бастион, мы закончили на сегодня.

Он затушил сигарету и отвернулся от нас.

– Но мы же не можем просто… – растерянно возразил Бастион.

– Быстро! – резко прервал его Джексон.

Бастион что-то пробурчал и бросил на нас последний взгляд, прежде чем последовать за Королем. Они неразрывно слились с сумерками, я даже не могла расслышать их шагов.

В следующее мгновение раздался рев мотоцикла. Вспыхнул яркий свет фар, а затем через заросли мимо нас будто промчался призрак. Рядом с ним скакал косматый волк.

Когда они исчезли из нашего поля зрения, мои колени снова подогнулись, и я зажмурилась.

– Элис! – Винсент поймал меня и начал покачивать в объятиях. – Элис, с тобой все хорошо?

– Все, – выдавила я, не обращая внимания на Винсента.

– Элис, я так тебе сочувствую, пожалуйста, не отступай.

– Отступить? – Фыркнув, я посмотрела на Винсента, схватила его за куртку и притянула к себе. – Я ничего не знаю об этой игре, – серьезно сказала я, – но хочу научиться. Обучи меня, научи всему, что мне нужно знать. – Я снова уставилась в глубину леса. – Джексон Беррингтон допустил ошибку. Теперь это личное.

Обзор персонажей игры

ВСЕГО 32 ФИГУРЫ

16 ЧЕРНЫХ

1 Король – 1 Королева – 2 Слона – 2 Ладьи – 2 Коня – 8 Пешек

16 БЕЛЫХ

1 Король – 1 Королева – 2 Слона – 2 Ладьи – 2 Коня – 8 Пешек

33-я фигура – Раб – возможно, но не доказано.

(Из Руководства игрока, стр. 4)

Глава 15

– Не могу поверить, что ты осталась жива.

– Спасибо, Карс.

– Ты жива только благодаря моему подвигу.

– Спасибо, Карс.

– Если бы я не привел этого идиота Винсента, ты была бы сейчас просто каменной глыбой.

– На самом деле нет, потому что…

– Знаешь, что мне нужно было сделать, чтобы он последовал за мной?

– Нужно ли мне это знать?

– Мне пришлось надуть ему на ногу! Будто я неразумное животное.

– Но ты и есть животное, Карс, – напомнила я ему.

Слово неразумное я опустила.

– Кто это так думает? – брюзжал кот, но по-прежнему отказывался спускаться с моего живота.

Он слегка выпустил когти и вонзил их в мою футболку. С тех пор как я, смертельно усталая, упала в постель, кот не отходил от меня и все время ругал. Я ведь доставила ему такое большое беспокойство!

– Не думай, что я еще раз спасу твою тощую задницу, если ты заблудишься. Я же не…

– Карс, – прервала я его, повысив голос.

– Что?

– Спасибо, – прошептала я и нежно поцеловала его в макушку.

Карс замурлыкал и дернул хвостом.

– Ну ладно. Боже мой, люди такие сентиментальные.

Я только фыркнула, уставившись в потолок комнаты и продолжая поглаживать кота. Мы молчали так долго, что я уже подумала, он заснул, но вскоре он посмотрел на меня бодрым ясным взором.

– Скажи-ка, Карс, что ты знаешь о Джексоне Сент-Беррингтоне?

– Не слишком много… – Он с любопытством сузил глаза. – Почему тебя интересует Черный Король? Не должна ли ты в первую очередь интересоваться Белым?

– Нет. Винсент не из тех, кто может стать для меня опасным.

– Ты уверена в этом? – Затаив дыхание, кот смотрел на меня.

– Да ладно, давай, что ты знаешь о Джеке?

– Хм… – промурлыкал Карс. Его уши зашевелились. – Дай мне подумать. Его мать была сестрой нынешнего директора Сент-Беррингтона.

– Была?

– Она умерла.

– О, – сказала я, стараясь не обращать внимания на возникшее в сердце острое чувство жалости. Мне нельзя испытывать жалость. Только не в отношении него.

– А его отец?

– Непонятно кто. Джексон… как это называется… бастард?

– По-моему, это слово уже давно не употребляется, Карс.

– Во всяком случае, его отец живет где-то в квартале Каджун в Луизиане. А Джек вырос здесь, в Сент-Беррингтоне, у своей тети. Черная Королева – его кузина.

– Хм. – Я наклонила голову и нахмурилась. – Что именно может Черный Король?

Карс усмехнулся.

– По-моему, ездить на мотоцикле. Я видел пару раз, когда он трясся на этой штуковине, проезжая через лес.

Я закатила глаза.

– Карс! Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду!

– Тогда пошевели мозгами, человечек, – сказал Карс и весь распушился. – Он прямой потомок семьи Сент-Беррингтон. Его пра-пра-пра-кто-знает-кто была Мадлен Сент-Беррингтон. Так в чем же может заключаться его способность? – Кот выжидающе смотрел на меня, пока я не догадалась.

– Он может накладывать проклятия? Его способность – колдовство? – В моем желудке явственно нарастало неприятное ощущение. – Откуда у Сент-Беррингтонов такие способности? Я имею в виду, это же не все могут делать, не так ли?

– Правда, это не обычное дело, – мурлыкнул Карс. – Якобы у Сент-Беррингтонов есть такая сила, потому что Мадлен заключила пакт с дьяволом. Но все это только слухи.

– Черт! Карс… как ты думаешь, Джексон наложил на меня сегодня проклятие? – спросила я в легкой панике.

Карс закатил глаза и наконец покинул мой живот.

– Не будь смешной, Элис. Если Джексон Сент-Беррингтон заколдует тебя, ты обязательно это заметишь.

Кот подошел к слегка приоткрытому окну.

– Что ты собираешься делать?

– Пойти украсть тунца, что же еще?

И с этим он ушел, оставив меня в покое.

Потребовалось довольно много времени, пока я не заснула. Беспокойно ворочаясь с боку на бок, я вдруг услышала голоса: женский смех, затем низкий мужской, за которым последовал топот тяжелых лошадиных копыт. Когда я посмотрела вниз, то увидела, что мои пальцы обхватили кожаные поводья. Зеленые заросли проносились мимо меня так стремительно, что несколько листьев застряли в моей высокой прическе. Конь фыркнул, напряг мышцы и перепрыгнул через поваленный ствол дерева.

Смеясь, я повернула голову и увидела его. Светлые волосы блестели на солнце, а глаза светились ярче, чем небо над нами. Птицы пели только для нас в тот день. Я не могла вспомнить, чтобы когда-либо была так счастлива. Я чувствовала себя так беззаботно. Так свободно.

Наши взгляды встретились, он щелкнул языком, и его лошадь рванулась вперед, обогнав мою и отрезав мне путь. Моя черная кобыла уклонилась от его белой лошади, я туго натянула поводья. Мы остановились. Наше хриплое дыхание было таким же яростным, как и у лошадей.

– Ну что, сдаешься? – спросила я, задыхаясь.

Он улыбнулся и подъехал так близко, что наши бедра соприкоснулись. Я вздрогнула и крепче сжала поводья.

– Я не сдаюсь, Мадлен. – Он наклонился вперед. Кожаное седло хрустнуло, и я почувствовала дыхание Чарльза на своих губах. – Никогда, – прошептал он.

Нервно облизнув губы, я судорожно выдохнула.

– Отец хочет, чтобы я вышла замуж за Огастуса, – открыла я ему секрет, который уже всем был известен.

Весь Фокскрофт говорил об этой помолвке.

Его плечи напряглись, но сияние в глазах стало еще интенсивнее, а улыбка – мягче.

– Я не сдаюсь, – повторил он. – Никогда.

Неистовый стук в дверь вырвал меня из сна. Я рывком села и заморгала.

– Да? – прохрипела я.

Стук затих, потом дверь отворилась, и я увидела Регину, стоящую в дверном проеме.

– Ты жива? – резко спросила она меня.

– Я… да… – растерянно пробормотала я.

– Тогда почему ты в постели, а не на уроках?

– А сколько времени?

Каждый мускул моего тела болел, и я поморщилась. Регина откинула волосы назад.

– Уже поздно. Я пришла за тобой.

– Прости… с моим сном в последнее время творится что-то странное, – пробормотала я, протирая глаза.

Выражение лица Регины стало немного мягче.

– Тогда хорошо, что ты сейчас проснулась, – сказала она и захлопнула за собой дверь.

Я предположила, что это был ее способ сообщить мне, чтобы я поторопилась.

Пешки

Особенности и навыки:

Сила пешек невелика. Иногда у них лучше развито зрение, обоняние или слух, они могут уметь стремительно двигаться, читать мысли, летать, становиться невидимыми, обладают большой физической силой, способностью к регенерации поврежденных органов и т. д.

(Из руководства игрока, стр. 12, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Глава 16

– Черт!

Мой крик резко оборвался, а лицо вспахало траву – не в первый и, наверное, не в последний раз.

– Восемь-ноль в мою пользу, Солт. Я разочарована. Я думала, что чирлидеры Фокскрофта способны на нечто большее, чем просто махать помпонами.

Я могла издать только приглушенный звук, напоминающий что-то вроде Ммппффтт. Как сделать знак рукой, чтобы показать, что я задыхаюсь?

– Отпусти, Пейсли! Ты же ее задушишь.

Тяжесть с моей спины исчезла, ребра трещали. Я хватала ртом воздух и одновременно отплевывалась от земли.

– Черт возьми, – со стоном отозвалась я и перекатилась на спину.

Грейв и Пейсли стояли надо мной, и вторая мило улыбалась.

– Ты просто Халк, – простонала я.

– Скорее Чудо-женщина, – поправила она меня, поправляя прическу.

– Все в порядке? Я думаю, вам нужен перерыв, – сказал Грейв и подал мне руку.

Я с благодарностью оперлась на его руку и позволила помочь мне подняться.

– Нет. Виден прогресс. Продолжаем, – сказала я храбро, хотя колени у меня уже дрожали. Пейсли как спарринг-партнер была не просто жесткой – она, можно сказать, сломала мне все кости.

– Прогресс? Мне достаточно просто сделать вот так, и ты уже лежишь на земле, – фыркнула Пейсли, размахиваясь и хлопая меня кулаком по плечу.

Сбивший меня с ног удар был таким сильным, что я снова пролетела несколько метров по воздуху, прежде чем упасть на спину и вспахать следующую канавку в земле. Рядом с нами засмеялись несколько студентов. Никсон, само собой разумеется, в волчьем обличье прошел мимо нас.

Стиснув зубы, я встала и потерла затылок.

– Что я должна сделать? – спросила я со вздохом. – Дай мне подсказку. И на этот раз, пожалуйста, нечто большее, чем «Бей и уворачивайся».

– Ты ведь можешь стать невидимой, не так ли? Ларк, по крайней мере, могла, а значит, она сама регулярно надирала мне задницу, – сказала Пейсли, скучающе выковыривая что-то из-под ногтей. Наверное, кусочки меня.

– Я не знаю, как это делать! – Я снова поднялась на ноги.

– Тогда тебе следует быстрее уворачиваться, – сказала Пейсли. По ее лицу было видно, что она говорит серьезно.

Задыхаясь, я опустила руки на колени. Здесь было сложнее, чем в любом тренировочном лагере, который я когда-либо посещала. При всей своей спортивности я, по сравнению с Пейсли и остальными, казалась неуклюжей, заторможенной и просто смешной.

– Привет. – Грейв мягко тронул меня за руку и улыбнулся. – Не переживай так, Элис. Ты ведь тренируешься всего несколько дней. Мы, другие, здесь с тех пор, как… ну… на самом деле всегда. Ты не сможешь догнать нас. Ты и не должна этого делать. Важно только то, что ты учишься оставаться в живых. Не важно, как.

– Спасибо, Грейв. – Я улыбнулась ему. – Почему ты такой добрый? – А эта… – я указала на Пейсли, – … совсем нет?

Пейсли показала мне язык, я ответила ей тем же. Очень по-взрослому. Грейв смущенно рассмеялся.

– Я не добрый, просто знаю, каково это – быть слабым. Или чужим. Я тоже всегда был… другим, – пробормотал он, и взгляд его при этом остановился на Никсоне, который в эту секунду с лаем гонялся за палкой.

Я на мгновение положила руку на плечо Грейва, потом глубоко вздохнула и расправила плечи.

– Итак, еще раз.

– В одном надо отдать тебе должное: ты выносливая, – сказала Пейсли и встала в стойку.

Близнецы остановились рядом и стали заключать пари. Айвори за меня, Эбони против. Я показала им средний палец, а Айвори послал мне воздушный поцелуй. Эбони непонимающе уставился на своего двойника.

– Готова? – снисходительно спросила Пейсли.

– Я… – начала я, но она уже подбежала ко мне.

По мне ударило. Я отлетела, в глазах засверкали звезды. Даже не успела как-то отреагировать. В ушах гудело, я видела, как надо мной развеваются рыжие пряди. Я едва успела увернуться, как кулак Пейсли протаранил землю и оставил в ней вмятину. Черт! Если бы удар поразил меня… Я вскрикнула, когда второй кулак нанес удар еще ближе ко мне.

– Пейс! Что ты делаешь? Ты же не должна ее убить! – услышала я вопль Грейва.

Пейсли только рассмеялась, и я заметила холодное мерцание в ее глазах, которые казались слегка безумными и нагоняли на меня такой страх, что моя реакция опередила мысли. Я подняла колено и всадила его Пейсли в живот. Пока она ругалась и извивалась, мне удалось приподняться. Я хотела убежать, но тут Пейсли схватила меня за стянутые в хвост волосы и резко дернула назад. Я вскрикнула, чувствуя, как на глазах выступают слезы, а остальные ученики в панике разбежались в стороны. Я обернулась, и вдруг время будто замедлилось. Я видела широкую ухмылку Пейсли и то, как она подняла сжатый кулак.

Резко втянув в себя воздух, я почувствовала, как знак на моей руке стал ледяным. Все тело завибрировало. Сначала мне показалось, что я дрожу от страха, но затем увидела, как удар Пейсли пришелся по пустоте.

Она отпустила мои волосы и хмуро огляделась.

– Куда она делась? – спросила Пейсли, пока я в это время, задыхаясь, хватала ртом воздух, а кожу головы жгло так, что выступили слезы. – Элис? – Она крутилась вокруг себя как пес.

– Ты что, спятила? Что все это значит? – крикнул Грейв и сильно толкнул Пейсли.

Та лишь скривила рот.

– Что это должно означать? Тренировку, что же еще?

– Тренировку? Ты ее прикончишь! Радуйся, что Винсент этого не видел. И где вообще Элис?

– Гм… здесь, – сказала я и помахала рукой. Все вздрогнули и оглянулись, но их взгляды прошли практически сквозь меня.

– Ах ты, черт, неужели я невидима? – Я лихорадочно вертелась вокруг собственной оси. Сама я могла себя видеть, но как-то расплывчато, а от запястий по всему телу медленно, но неуклонно расползался холод. Я задрожала.

– Видишь? Она исчезла, – удовлетворенно сказала Пейсли. – Нам просто нужно было устроить ей небольшой стресс.

– Здорово! Это очень здорово! Но как мне снова стать видимой? – спросила я, беспомощно оглядываясь вокруг.

Пейсли пожала плечами.

– Не знаю. Мне плевать. Ведь тренировка на этом закончилась, не так ли? – Она повернулась и просто оставила меня беспомощно стоять.

Глядя ей вслед, я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло. Я подбежала, встала перед ней, размахнулась и со всей силы врезала ей кулаком по носу.

– Черт! – Пейсли, конечно, была сильной, но гнев придал такую мощь моему удару, что она упала на землю и, посылая проклятья в мой адрес, зажала нос.

– Ауч, – взвыла я, неистово тряся рукой.

– Что случилось? – не понимал Грейв, в то время как близнецы помирали от смеха.

– Эта психованная ударила меня, – прошипела Пейсли, яростно глядя на меня.

– Это была тренировка, – отозвалась я, продолжая трясти рукой.

– Пошла ты! – Голос Пейсли чуть не сорвался. Вероятно, это был ее способ извиниться.

– Сама иди. И после того, как мы с тобой выяснили отношения, мне очень хотелось бы знать, как мне снова стать видимой.

– Не знаю, – простонала Пейсли и медленно отняла руку от носа. – Спроси Винсента.

Она морщилась, но кровь из носа не шла, и он не выглядел сломанным. В лучшем случае, немного красным и опухшим. Хук правой мне явно предстояло еще отрабатывать.

– Где Винсент? – спросила я и оглянулась.

Белого Короля не было видно уже целый день. Я встретила его только сегодня утром за завтраком. С тех пор он как сквозь землю провалился.

– По-моему, он наверху, в оранжерее, – сказал Грейв.

– Просто подожди, и когда-нибудь ты снова станешь видимой, – посоветовала Пейсли.

Я посмотрела на поместье, которое виделось перед нами массивной громадой. На самом верху сверкал стеклянный дом.

– Элис? – спросил Грейв.

Я замолкла и прошла мимо всех них. Они действительно не видели меня. Пейсли продолжала оглядываться, пока Грейв тараторил без умолку. Оставив зону тренировок позади, я вошла в главное здание и стала подниматься наверх.

Остановившись на крыше, чтобы перевести дух, я бросила взгляд вниз и увидела, как несколько студентов испуганно бегают туда-сюда. Это меня они искали? Я рассмеялась, хотя чувствовала, что буквально заледенела. Знак на моем запястье вибрировал и пульсировал, и с каждым вдохом я ощущала, как он становится все холоднее.

В теплице я с облегчением обнаружила, что тропическое тепло хоть немного согревает мою кожу. Тем не менее, пока я оглядывалась в поисках Винсента, зубы начали выбивать дробь.

– Винсент, – позвала я.

Нет ответа.

Однако вдалеке, в зарослях, мне послышались чьи-то шаги и тихий звон стекла. Проложив себе путь через тропические растения, я, наконец, нашла Винсента, сосредоточенно склонившимся над одним из столов, где стояли приборы, которые я видела только на уроках химии в Фокскрофт-Хай. Полный набор стеклянных пробирок и горелка Бунзена в рабочем состоянии. Я увидела, как попавшая в небольшую трубку жидкость закрутилась и, наконец, начала стекать в узкую пробирку, которую Винсент держал под ней.

– Что это ты делаешь? – спросила я с любопытством.

Винсент дернулся так сильно, что уронил флакон, и содержимое просочилось в пол.

– Черт побери! Кто там? – пробормотал он, дико озираясь.

Я пригнулась и подняла руки в предупреждающем жесте.

– Успокойся! Это я, Элис!

– Элис? – Винсент замер, но шарил вокруг ищущим взором. – Где ты?

– Здесь…

Я шагнула вперед и нежно коснулась пальцем его руки. Он вздрогнул и уставился на то место, где я к нему прикоснулась.

– Что… что случилось?

– Я невидима.

– О, нет. Вот уж что точно не могло прийти мне в голову.

– И я не знаю, как снова сделать себя видимой.

Уголки его рта слегка дернулись, и напряжение хоть немного начало спадать.

– Не волнуйся, – мягко сказал он. – В это состояние мы сможем вернуться. Первые разы всегда самые тяжелые. Ты можешь дать мне руку?

Он протянул мне свою, и я снова ощутила это жужжание в ушах. И покалывающее, слегка ватное ощущение в голове.

– Винсент?

– Да?

– Ты опять делаешь… эту дичь.

Винсент вздрогнул и отдернул руку. Жужжание в моей голове сразу стало тише.

– Прости, – пробормотал он.

Я улыбнулась и переплела наши с ним пальцы.

– И что, теперь я должна остаться такой навечно? – спросила я, чуть задержав дыхание.

Винсент рассмеялся. От звука его смеха у меня по спине пробежала дрожь.

– Когда уровень адреналина снизится, и ты сосредоточишься на чем-то другом, ты снова станешь видимой. Пойдем со мной!

Он потащил меня через стеклянный дом. Я последовала за ним вверх по ступеням, к платформе, где была навалена новая партия банок с «Ред Буллом».

Шахматная доска по-прежнему лежала на том же месте, только фигуры немного сдвинулись. Винсент опустился на импровизированное сиденье и потянул меня за собой. Его большой палец гладил тыльную сторону моей ладони. Я устроилась чуть ниже, поджав под себя ноги и улыбнулась, несмотря на то, что он не мог этого видеть. Или, может быть, именно поэтому.

– Как это произошло? – спросил Винсент.

– Пейсли, – только и произнесла я, и Винсент кивнул, как будто этим все было сказано.

– Что ты делал весь день? Я тебя… искала, – проговорила я и прикусила язык. Чуть было не сказала, что скучала.

– Я был здесь, – сказал он. – Мне нужно было кое-что подготовить и обдумать. Мне нравится подниматься сюда, когда мир кажется слишком шумным. Растения никогда ничего от меня не хотят. Здесь я могу быть полностью самим собой. Все спокойно, тихо и мирно… – Он закрыл глаза. Его ресницы отбрасывали глубокие тени, и он выглядел бесконечно усталым. Прядь волос упала ему на лицо, и в этот миг Винсент казался таким красивым, что у меня сжалось сердце.

Протянув руку, я утешающим жестом хотела вернуть прядь его волос на место, но Винсент молниеносным жестом схватил мои пальцы. Он открыл глаза, и, хотя я была уверена, что меня все еще невозможно увидеть, он смотрел, казалось, прямо на меня. Жужжание в моих ушах стало немного громче.

– Что-то случилось? – тихо спросила я.

Винсент вздохнул и снова провел большим пальцем по моей руке.

– Нет, и именно в этом проблема. Сент-Беррингтон до сих пор ничего не сделал, и это заставляет меня нервничать. Мне кажется, они что-то планируют, а если Джексон что-то замышляет, это никогда не заканчивается хорошо.

– Что мы можем сделать?

– Мы? Абсолютно ничего. Это я должен что-то сделать. Вопрос только в том – что. Атаковать? Ждать? Я понятия не имею. Мы не можем надолго приостановить игру. Теперь я уже чувствую, как из-за этого проклятия потерял покой. Я… – Он моргнул. – Я едва могу спать.

– Тебе снятся кошмары? – прошептала я.

Грустная улыбка скользнула по его лицу.

– Вся моя жизнь – один сплошной кошмар. Когда я сплю, все почти так же мирно, как здесь, наверху. Но если я не могу спать, то должен что-то делать, должен заботиться о своих людях. Должен выглядеть так, будто знаю, что делаю, но в основном я, черт возьми, понятия не имею, почему я здесь, собственно, нахожусь.

Он выглядел таким убитым, и мое сердце сжалось от жалости.

– Все будет хорошо, Винсент. Ты не один, – сказала я. Главным образом потому, что не знала, как еще его утешить.

Полуулыбка коснулась его губ, когда он чуть глубже откинулся на спинку сиденья.

– Могу я тебя кое о чем спросить, Элис?

– Конечно.

– Ты когда-нибудь была влюблена?

Я застыла, чувствуя, как мои щеки медленно окрашиваются в красный цвет. Какое счастье, что я все еще была невидимкой.

– Да… я так думаю, – тихо ответила я.

– В мальчика в средней школе?

– Да.

– И как человек ощущает это? – В его глазах появилось сияние, которое почти заставило меня немного испугаться.

– Как ощущает что?

– Чувство влюбленности, – уточнил Винсент свой вопрос. Он подтащил мое сиденье ближе к своему. – Как чувствует себя влюбленный?

– Я… ты что, никогда не был влюблен? – прошептала я.

Винсент рассмеялся. Смех звучал резко, холодно, и не был счастливым.

– Нет. – Он колебался. – Ну то есть, может быть, – шепотом поправил он себя. – Я довольно сильно озадачен. Иногда я думаю, что весь состою из страха. Каждый мой вдох пронизан страхом, и если я в данный момент не боюсь, то злюсь. Так злюсь, что тону в злобе. Я даже не помню, каково это – плакать. Это было так давно. Мне бы хотелось обвинить в этом проклятие, но я думаю, что это из-за меня… будто во мне что-то просто отсутствует… – Он заколебался и направил взгляд вдаль.

Затем он продолжил:

– Пока вдруг не появилась ты. Тогда я впервые почувствовал что-то, кроме холода и гнева. – Он посмотрел на меня.

– И что ты чувствуешь? – тихо спросила я.

– Я не знаю. Что-то. Нечто большее. Тебя, нас…

Он выглядел таким растерянным и отчаявшимся. Я не издала больше ни звука. Винсент сжал челюсти.

– Иногда я чувствую себя как идеально ограненный алмаз, – признался он мне. – Это отец шлифовал меня. Снова и снова, как только я проявлял малейшую слабость. В детстве я постоянно терпел неудачи. Не знаю, сколько раз сидел здесь и плакал. Но отец всегда находил меня. Иногда мне кажется, что это было его магической способностью… – Он тихо, горько рассмеялся. – Он знал, когда я плакал, и бил меня каждый раз до тех пор, пока я не переставал проливать слезы. Он отбивал мои края, как при огранке, пока эта… пока из меня не получилась эта штука. – Винсент показал на себя, будто был сам себе противен. – Иногда я смотрю в зеркало и поражаюсь, что не выгляжу таким разбитым, каким себя чувствую.

Я молчала, едва смея дышать.

– Твой отец… – произнесла я, наконец, – … директор Честерфилда, да?

Он отрывисто кивнул и зажмурил глаза, словно пытаясь стряхнуть воспоминания.

– Всю жизнь он стоял за мной, словно тень, и рассказывал мне, что делать, что говорить, что есть, как себя вести. Но когда началась игра, он, как и все остальные, покинул поместье. Я знаю, он ждет от меня победы, но иногда я не уверен, не окажется ли победа худшей судьбой.

Винсент снова рассмеялся, и от этого звука у меня по спине побежали мурашки. Я отреагировала просто. Притянула его к себе и держала так крепко, как только могла.

– Я так сочувствую тебе, – выдохнула я. – Мне так больно слышать все это.

Винсент дрожал.

– Что ты чувствуешь, когда любишь, Элис? – прошептал он.

Я сглотнула и опустила глаза.

– Я и сама точно не знаю. Когда умер мой отец, часть меня умерла вместе с ним. Я не могла ни спать, ни есть, волосы выпадали. Врачи назвали это депрессией и предложили сменить место. И мы с мамой приехали сюда, в Фокскрофт. Официально потому, что моя бабушка нуждалась в уходе. Но на самом деле мы здесь из-за меня. Чтобы я не ездила на кладбище каждый день и не тосковала по человеку, которого больше нет. Приехав сюда, я поклялась себе начать новую жизнь. Новые друзья, новая школа, новая среда. У меня бывали свидания, и все же я всегда ощущала, что чувствую при этом меньше, чем должна. Так что если с тобой что-то не так, то и со мной что-то не так. – Я осознала, что плачу, только когда одна из моих слез оказалась на лице Винсента.

– Вот теперь ты появилась, – хриплым голосом сказал он.

– Ты меня видишь?

– Да… да, я вижу тебя, Элис Солт, – прошептал Винсент.

Наши взгляды встретились, в то время как еще одна слезинка тихо-тихо побежала у меня по щеке.

– Не плачь, Элис. – Он провел пальцем по моей согнутой шее. – Я с тобой, слышишь? Я с тобой, несмотря ни на что. Я сделаю все, чтобы мы оба остались живы после этой игры. Я не позволю Джексону заполучить тебя! – В его чертах на секунду проступило почти собственническое выражение. – Ты принадлежишь светлой стороне. Нам. Мне. Ты – мое чудо, о котором я молился каждый день.

– Я не чудо, – отозвалась я дрожащим голосом. – Я это просто… я.

– И это именно то, что делает тебя такой уникальной. Я не знаю никого такого, как ты, Элис.

– И я не знаю никого такого, как ты, Винсент Честерфилд, – тихо отозвалась я. Мои веки отяжелели, а пальцы Винсента продолжали нежно гладить мою кожу. Мы были так близко, что я могла сосчитать яркие пятна в его глазах.

– Мне жаль, что тебя втянули во все это, Элис, – прошептал Винсент. – Но в то же время я и невероятно рад этому.

Мои губы раскрылись, и я почувствовала мягкое прикосновение воздуха, которое было почти похоже на поцелуй. Едва заметно вздрогнув, я оглянулась и посмотрела на Винсента.

– Что ты делаешь, Винсент? – прошептала я, дотрагиваясь до его губ. Прикосновениями, похожими на маленькие крылья бабочки. Мы оба задрожали.

– Ты доверяешь мне? – шепнул он.

Когда я кивнула, Винсент нежно прижал руки к моей шее и притянул меня ближе. Потом я почувствовала его полные мягкие губы на своих, и хаос в моей голове резко стих. Все тело стало твердым и мягким одновременно. Ощущение казалось настолько интенсивным, что мне пришлось резко втянуть в себя воздух.

Винсент тут же отпрянул.

– Прости, это было слишком быстро? Я не мог…

Я прервала его, зарывшись пальцами в его локоны и снова прижав губы к его губам. Не нежно и мягко, а требовательно.

Винсент вздрогнул, то ли от удивления, то ли от удовольствия, однако прижал меня к себе еще крепче. Мое сердце пульсировало так дико, словно я все еще бежала по лесу. Сладкий адреналин помчался по венам, а кончик языка Винсента раздвинул мои губы и очутился у меня во рту. Винсент почувствовал вкус соленых слез, наверное, это были слезы моего отчаяния и надежды, и судьбы, и одиночества. Его сердце пульсировало рядом с моим, а мои ноги словно сами собой обвились вокруг его бедер, в то время как наш поцелуй замедлился и перестал быть таким неистовым.

Целоваться с Винсентом Честерфилдом было самым захватывающим действием, которое я когда-либо совершала. Я чувствовала его прохладные пальцы на своей разгоряченной коже, его губы были на моей шее, как раз там, где неистово бился пульс.

Я сунула руки под его рубашку, гладила прохладную гладкую кожу, чувствовала, как вздрагивают его мышцы под моим прикосновением – и вдруг застыла. Его живот был покрыт длинными шрамами, отчетливо выделявшимися под моими пальцами.

Дыхание Винсента ускорилось и сделалось прерывистым. Задыхаясь, он откинул голову, и в его глазах засветилось нечто, что казалось уже почти не человеческим. Словно лед в его взгляде дал трещину, сквозь которую проник струящийся солнечный свет.

– Подожди, – буркнул он и схватил меня за руки.

– Я делаю тебе больно, – прошептала я.

Сияние в глазах Винсента померкло, они снова будто подернулись льдом, и он, тяжело дыша, покачал головой.

– Просто это такое странное ощущение, когда тебя так… трогают, – произнес он.

– Это был твой отец? – спросила я так тихо, что едва слышала себя сама.

Взгляд Винсента стал тускнеть, и он кивнул. Сильное напряжение между нами немного ослабло, и Винсент снова натянул рубашку. Губы его заблестели и слегка припухли, глаза замерцали в сумеречном свете, который тем временем опускался над поместьем.

– Ты отвернешься от меня теперь? – спросил он.

– С какой стати?

– Потому что ты видела меня сломленным. – Отчаяние в его голосе разрывало мне сердце.

– Никогда, – выдохнула я и потянула его за руку, удерживая, точнее пытаясь удержать.

Винсент уцепился за меня, зарывшись лицом в мою шею и судорожно вдохнул.

– Ты прекрасен, Винсент. Как внутри, так и снаружи, – прошептала я ему на ухо, цепляясь за него еще крепче.

– А ты – мое чудо, Элис Солт, – тихо ответил он, проводя пальцами по моим волосам. – Я долго не знал, во что мне верить. Пока не встретил тебя. – И тут, наконец, на его лице снова появилась улыбка.

Я наклонилась над ним, чтобы поцеловать его ямочки, и внезапно почувствовала щекотку на ноге, в икре. Испугавшись, я поднялась и увидела, как по мне молниеносно поползли длинные черные паучьи ноги. Паук был большим и волосатым, и потребовалось примерно одно мгновение, чтобы я узнала его.

– Опять ты? Ты преследуешь меня? Убирайся! – прорычала я, неистово отряхивая рубашку.

В панике я вскочила, пытаясь избавиться от паука. Но он бегал по мне и уворачивался от моих рук с невероятной скоростью. Что-то в его движениях было странным, непохожим на то, что было раньше: он выглядел раздраженным, почти агрессивным, и когда я нагнулась, чтобы сбить его с плеча, он метнулся к моему горлу и энергично укусил.

Мышцы дернулись, словно все мое тело пыталось сопротивляться. Я услышала, как застонала.

– Элис! – Винсент поймал меня, когда я, задыхаясь, упала, и схватил паука, перед тем как отползти.

Укус болел очень сильно, будто эта штука оставила во мне свои челюсти. Я ругалась и продолжала моргать, видя черные пятна, которые плясали у меня перед глазами. Винсент с омерзением на лице держал пальцами огромного паука, махавшего всеми своими восемью ногами. Его тело дергалось, он издавал яростные, пронзительные звуки.

– Я думала… эти Ткачи проклятий преследуют нас только тогда, когда мы покидаем игровое поле, – вздохнула я.

Ледяной пот выступил у меня на лбу, а рана на шее запульсировала. Я пощупала ее, и когда убрала палец, на нем была видна прозрачная блестящая жидкость.

– Проклятие тут ни при чем, – рычал Винсент, глядя на гадину с таким отвращением, что она заерзала еще отчаяннее.

– Тогда что же это такое? – вскричала я.

– Шпион. От Джексона.

– Ч…что? – Я отрывисто посмотрела вверх, попытавшись зафиксировать свой взгляд. Эта штука была шпионом? Мои мысли заметались, и я стала припоминать, когда впервые увидела эту тварь. Это случилось в школьном коридоре вскоре после того, как я встретила Джексона под трибуной.

Винсент нахмурился, в то время как пальцы его руки сомкнулась вокруг паука, который визжал и отчаянно извивался.

– И что, повеселился, Джексон? – холодно спросил Винсент. Насекомое резко перестало издавать звуки. Только ноги еще продолжали совершать гребущие движения. – Я знаю, что ты можешь видеть меня через эту штуку. Не хочу знать, как долго ты здесь торчишь и почему, но позволь мне уточнить одно: если тебе нужна Элис, тебе придется забрать ее силой. – Он рывком сжал руку в кулак, и послышался хруст. Паучьи ноги дернулись в последний раз и затихли. С отвращением Винсент вытянул руку, и я увидела, как черное тело растворяется в его пальцах, точно темный дым.

– Черная магия, – прорычал Винсент, вытирая пальцы о штаны, а затем нагнулся, осмотреть мою шею.

– Как ты? Больно? – спросил он. Его пальцы скользнули по ране, и я резко вдохнула воздух.

– Горит, – буркнула я.

– Что Джексон задумал? – пробормотал Винсент себе под нос, притягивая меня к себе. – Ты можешь ходить? Доктор де ла Руа обязательно должен осмотреть тебя.

– Ладно, – вздохнула я и заставила себя подняться на ноги, хотя от головокружения едва могла ясно видеть. Винсент подошел сбоку и поддержал меня. Я с благодарностью уцепилась за него.

Мы молча спустились по лестнице. Лицо Винсента было непроницаемым и холодным, словно ледышка, а я с пульсирующим болью горлом чувствовала разочарование от подобного окончания вечера с Винсентом.

По дороге вниз нам встретились Регина и близнецы.

– Вот ты где, Винсент! Мы уже обыскались тебя. Близнецы готовятся к первому… Что с вами? – Раздраженная, она остановилась и обвела нас взглядом.

– Собирай всех! – отдал он ей короткий приказ. – Беррингтон заслал к нам шпиона.

Регина опешила, в то время как близнецы стали обмениваться многозначительными взглядами, которые, в конце концов, остановились на мне.

– Она, – прошипела Регина.

– Нет. Он замаскировал его под Ткача проклятий, – объяснил Винсент. Его голос был мрачным.

Регина не выглядела убежденной, и Винсент поторопил ее:

– Давай, собирай всех. А мне пока нужно кое-что проверить. Отведите Элис в лазарет и проследите, чтобы с ней ничего не случилось. – Он передал меня Регине, лицо которой вытянулось.

– Поговори со мной, – потребовала она. – Что происходит?

– Черная сторона начала первую атаку, – прорычал Винсент, прежде чем исчезнуть.

Встревоженная, я уставилась ему вслед, чувствуя, как что-то осталось недосказанным. Регина бросила на меня острый взгляд, затем обратилась к близнецам.

– Эбони, Айвори, подхватите ее! – просто сказала она, оставив меня так же, как и Винсент.

Хотя я совсем не любила Регину, боль в груди усилилась, и я почувствовала, как на глаза мне навернулись горячие слезы.

– Что с тобой, Элис? – спросил один из близнецов, испытующе глядя на меня. Хотя они выглядели абсолютно идентичными, я поняла, что это Айвори, как только посмотрела ему в глаза. Дело было в их выражении – оно было нежнее, чем у Эбони.

– У меня просто… немного кружится голова, – слабо пробормотала я и сморгнула слезы, которые вызывали у меня в голове ритмичное пульсирование.

– Мы действительно должны отвезти ее к доку, – нахмурившись произнес Айвори.

Эбони фыркнул.

– С каких это пор мы играем в нянек?

Айвори бросил на близнеца раздраженный взгляд.

– С тех пор, как она выглядит так, будто ее вот-вот стошнит на ковер. Ты этого хочешь? – И Айвори неожиданно сурово посмотрел на брата.

Я переводила взгляд с одного на другого, и заметила, что глаза Эбони потемнели. В воздухе повисло напряжение, и я поняла – между ними была ссора. Эбони, во всяком случае, выглядел так, словно собирался немедленно вцепиться своему брату-близнецу в глотку.

– Знаешь, чего я не хочу? Соскребать твои останки с земли, потому что ты сохнешь по парочке больших наивных глаз, – язвительно сказал Эбони.

– Я не сохну. Всего лишь один раз в жизни высказал мнение, отличающееся от твоего. Так что перестань ревновать, – продолжал Айвори, глянув на своего близнеца.

– Я не ревну… – на середине фразы Эбони вдруг остановился. Резко приподняв голову, он стал принюхиваться. – Вы тоже чувствуете этот запах? – спросил он встревоженно. – Пахнет…

– …дымом, – взволнованно завершил фразу Айвори.

В тот же миг по поместью разнесся громкий звук. Он был похож на взрыв… стекла?

Мы все стояли на самой верхней ступеньке лестницы, ведущей в прихожую, и начали оглядываться по сторонам. Хотя сейчас у меня и кружилась голова, а перед глазами все беспорядочно мелькало, я с растущим ужасом наблюдала, как стеклянные двери у входа покрываются тонкими трещинами. Очередной треск раздался оглушительно громко, с каменных стен посыпалась пыль.

В панике я ухватилась за Айвори, пока на двери появлялись все новые трещины. Казалось, нечто пытается силой прорваться через стеклянные двери.

Айвори стремительно обернулся к своему близнецу и резким напряженным голосом приказал: «Позови Винсента, быстро!».

Эбони среагировал мгновенно и бросился бежать, а Айвори оберегающим жестом притянул меня к себе. Когда в дверь снова что-то ударило, в большой зал вбежали другие ученики, в том числе Никсон и Пейсли.

– Что происходит? – выкрикнул Никсон.

– Проблемы, – коротко ответил Айвори, и Никсон остановился посреди зала, принявшись громко рычать.

В тот же миг что-то так резко толкнулось в дверь, что она рассыпалась дождем острых осколков, разлетевшихся по всему залу. Девочка со светло-каштановыми волосами вскрикнула, и потянулась рукой к щеке.

– Хейзел! – услышала я вопль Никсона.

Девочка широко раскрыла глаза от ужаса. Она убрала руки от лица, и я увидела, что поперек ее щеки протянулся большой порез. С дрожащих пальцев капала кровь.

– Помоги… – начала она, но вдруг затихла, а затем вся покрылась белым: волосы, кожа, глаза, ногти. Она застыла, не окончив движение, и превратилась в холодный твердый мрамор.

– Дерьмо! – ругнулся Айвори.

Чувствуя, как дико колотится сердце, я ухватилась за него, и в этот момент, через разбитую дверь в зал запрыгнул волк. Позади него, подбоченившись, стояла миниатюрная черноволосая девушка с усмешкой на губах.

Волк – явно Бастион – рычал.

Ученики Честерфилда невольно отступили. Чувство агрессии и страха повисло в воздухе так плотно, что его можно было резать ножом. Громко хлопнула дверь, и, наконец, из коридора ворвались Винсент, Регина и Эбони.

Близнецы обменялись озабоченными взглядами, а Винсент спустился в холл.

Взгляд незнакомой девушки блуждал по залу, пока не остановился на мне. Она улыбнулась.

– Тук-тук, – сказала она мягким хрипловатым голосом. – Мы можем войти?

Слоны

Особенности и навыки:

Слонов можно сравнить с элитным войском. Они физически сильны, стремительны, почти бесшумны и иногда могут быть самыми активными бойцами в игре.

(Из Руководства игрока. Стр. 14, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Глава 17

Я понятия не имела, кто эта девушка, но все в большом холле, казалось, одновременно задержали дыхание.

– Что тебе здесь нужно, Изольда? – спросила Регина. Ее голос разнесся по комнате резко, как удар хлыста.

Девушка (Изольда?) наклонила голову, и пренебрежительно приподняв бровь, смерила Регину взглядом.

– Что такое? Разве одна Королева не может иногда навестить другую, если та случайно оказалась поблизости?

– Это ты называешь визитом? – проворчала Регина, указывая на окаменевшую девушку.

Изольда проследила за ее жестом взглядом, и на короткое мгновение ее глаза стали черными, после чего она пожала плечами.

– Сопутствующий ущерб?

– Убирайся отсюда, – выдохнула Регина и сделала шаг вперед.

Ее белые волосы трепетали в воздухе, пробивавшемся сквозь дверь в зал.

– Скажи, чего ты хочешь, Изольда, – тихо произнес Винсент.

Но теперь я знала его достаточно хорошо, чтобы даже в своем ошеломленном состоянии расслышать прозвучавший в его голосе подавленный гнев.

– Это Черная Королева? – шепотом спросила я Айвори.

Он встревоженно посмотрел на меня и незаметно заслонил собой.

– Да, – так же тихо отозвался он.

Тем временем взгляд Изольды устремился к нам.

– Я здесь из-за нее. Нам нужен Раб, – сказала она хриплым голосом, кивая на меня.

Лицо Винсента сделалось таким непроницаемым, что он стал похож на статую.

– И вы думали, что если просто сломаете нашу входную дверь, мы возьмем и решим отдать вам Элис? – холодно осведомился он.

Изольда скучающе рассматривала свои ногти.

– Нет, мы постарались и кроме этого немного подпалили вашу границу по лесу. Мне нравятся лесные пожары, они устраивают такую замечательную панику, – любезным тоном оповестила она нас.

Винсент сжал губы, а Айвори тихо выругался. Вот откуда запах пожара.

– Обязательно нужно было делать это? Вы подвергаете всех нас опасности, – прошипела Регина.

Изольда пожала плечами и продолжала невозмутимо рассматривать свои ногти.

– Джексон подумал, что нужно сделать небольшое заявление.

– И какое же? – бесстрастно спросил Винсент.

Изольда подняла глаза, и в ее темных глазах появилось выражение, от которого у меня по спине пробежала холодная дрожь. Внезапно ее тело начало содрогаться, и когда она замерла, то показались торчащие из челюсти острые змеиные зубы. Она выхватила что-то из-за спины и с лязгом швырнула это к ногам Винсента. Оно было размером с футбольный мяч, металлическое и с невероятно острыми колючками, на которых торчало изогнутое тело белки.

При виде этого мне стало нехорошо.

– Эти медвежьи силки мы обнаружили в лесу повсюду, – буркнула Изольда. – Если вы так трусливы, что разбрасываете ловушки, то не удивляйтесь, что мы разбиваем вашу дверь, поджигаем ваш участок леса и силой забираем себе Раба. Отдайте нам Элис! Чем дольше вы ждете, тем больше вашего игрового поля сгорает и… о, я чуть не забыла упомянуть еще кое о чем. – Она расправила плечи и посмотрела на меня. – Пока вы откладываете решение, мой яд продолжает распространяться в теле Элис. Еще немного, и она не сможет играть ни за какую сторону.

Регина резко повернула голову к Винсенту.

– Яд? Какой яд? – прошептала она.

Винсент резко вдохнул.

– Укус, – негромко сказал он.

Изольда улыбнулась, снова обнажив свои длинные острые клыки.

– Яд королевы. Эффективно и болезненно, не так ли, моя дорогая Регина?

Белая Королева побледнела. Так же, как и я, дрожа и прижавшись к Айвори. Я попыталась сосредоточиться на происходящем, но взгляд стал рассредоточиваться, а в голове возникло странное ватное ощущение.

– Передайте нам Раба, и она получит противоядие. Если вы откажетесь, она будет парализована через несколько часов. Спустя три дня остановится сердце, если, конечно, к тому времени не разрушатся легкие, и она не выкашляет половину своей крови на пол.

В комнате стояла тишина, прозвучала лишь быстрая команда, которой Изольда отозвала волка. Тот, рыча на учеников Честерфилда, медленно отступил. Запах дыма стал таким сильным, что у меня защипало в глазах и в горле.

– Я оставляю вам несколько минут на размышление. Пока я присмотрю за огнем там, снаружи. – Она плавно повернулась и слилась с темнотой.

Винсент быстро подбежал ко мне.

– Отведите Элис в ее комнату и приведите доктора де ла Руа. Я позабочусь об Изольде! – приказал он им.

Айвори кивнул и поддержал меня, пока Винсент раздавал дальнейшие приказы. Близнецы помогли мне подняться в комнату, и через несколько метров я споткнулась, поскольку ноги будто стали резиновыми.

– Ложись, Элис, – пробормотал Айвори, когда мы, наконец, преодолели короткий путь, и осторожно уложил меня на кровать.

Мои веки были такими тяжелыми, что я с трудом фокусировала на нем взгляд, а язык прилип к пересохшему небу.

– Что… происходит? – прохрипела я.

Близнецы обменялись быстрыми взглядами.

– Мы не позволим им забрать тебя, – неожиданно для меня заверил Эбони.

– Да, мы позаботимся о тебе. Оставайся здесь, мы приведем доктора де ла Руа и принесем тебе попить, – добавил Айвори. И в следующее мгновение я осталась одна.

Затуманенным взглядом я заметила, как дверь медленно захлопнулась за ними, и с бешено колотящимся сердцем глянула в окно. Сквозь стекла виднелся огонь. Пожар, который устроили игроки Сент-Беррингтона, двинулся от границы деревьев прямо в лес, но деревья, вопреки моему представлению, не горели пламенем, а только колыхались от него. Вонь жженой листвы и густое облако дыма оказались в итоге хуже, чем настоящий пожар. Словно все это было просто шоу, чтобы отвлечь учеников Честерфилда.

Мне показалось, что я вижу несколько бегущих по лужайке силуэтов, и прежде всего одну фигуру – огромного волка, с помощью всего одного прыжка преодолевшего расстояние и исчезнувшего в лесу.

Я сухо сглотнула, заставляя мускулы действовать и подтащить меня к окну. Казалось, у меня болят мышцы по всему телу. Прежде чем мое дыхание коснулось стекла, я на короткое мгновение увидела свое отражение: большие глаза, бледное лицо пронизано темными ветвями вен, пульсирующими и расползающимися от раны на шее.

– Элис, у нас проблема. Там, снаружи, ждут несколько черных игроков, которые выглядят так, будто хотят снять с меня шкуру. И… что с тобой?

Я обернулась и увидела, как в мою комнату влетает Карс.

– Карс… – все же выдавила я и, пошатываясь, отошла от окна. – Помоги мне, – пробормотала я, а потом все вокруг стало черным.

Я успела услышать, как Карс выкрикивает мое имя, и потеряла сознание.

Глава 18

– Элис? Элис, очнись! Давай, открой же глаза.

– Элис! Пожалуйста.

Винсент? Это был Винсент?

– Мы должны отнести ее в Сент-Беррингтон.

– Нет.

– Винсент! Ты хочешь, чтобы она впала в кому? Тогда она больше никому не сможет быть полезна.

– Полезна? Они отравили ее, Регина. Как ты можешь быть такой расчетливой?

– Потому что кто-то должен был это сказать. У меня нет яда, значит, и противоядия тоже. Надо отдать им Элис, иначе… – Голос смолк.

Винсент. Я не была уверена, действительно ли произнесла его имя или только подумала о нем. Сколько времени прошло? Густой черный туман окутывал меня, придавливал, проникал все глубже, глубже.

Винсент. Я приподняла веки и заглянула в ярко-голубые глаза. Улыбка, светлые локоны.

– Мадлен. Ты проснулась. Не волнуйся, все будет хорошо.

– Винсент? – спросила я и огляделась. Медленно. Шея была скованной, и мне едва удавалось держать глаза открытыми.

– Где я? – прошептала я и осмотрелась внимательнее. Я не знала этой комнаты. В камине пылал огонь. Перед ним стоял диван из красного бархата с изящными ножками.

– Ты упала с лошади. Ты не помнишь, – прошептал Винсент. Нет, это был не Винсент. У человека, который держал мою руку так нежно, будто я птица со сломанными крыльями, был более широкий нос, губы тоньше, а скулы острее.

– Где я? – тихо пробормотала я.

– Дома, в Сент-Беррингтоне, – прошептал мужчина.

– Что? – растерянно спросила я, и в его глазах появилось грустное выражение.

– Почему ты сбежала, Мадлен? Это была твоя свадьба! Ты сделала выбор! Ты сказала мне, что выйдешь замуж за Огастуса. Тогда почему ты убежала? Почему? Я думал, что ты умерла, когда нашел тебя в лесу… – Он издал какой-то мучительный звук, приложив мою руку к своей щеке и содрогнувшись. – Я думал, что потерял тебя, – прошептал он.

Я открыла рот и хотела что-то сказать, хотела сказать ему, что я – Элис Солт. Но мне казалось, что кто-то другой вкладывает слова мне в уста.

– Я не могу выйти замуж за Огастуса, Чарльз. Я хотела выполнить желание своего отца, но я люблю тебя, и не могу этого отрицать. Я не могу больше ни секунды притворяться, что все иначе. Я не могу вернуться…

Чарльз поднял глаза. Вокруг уголков его рта появились морщинки, а глаза потемнели.

– Тогда мы останемся здесь, в Сент-Беррингтоне, – решил он, наконец. – И хотя мы не можем прятаться вечно, мы можем отсрочить неизбежное. По крайней мере, на какое-то время.

– Возьми меня замуж, Чарльз, – прошептала я, чувствуя, как мои веки снова становятся тяжелыми. – Пожалуйста, – прошептала я еще тише.

Я услышала смех, который одновременно прозвучал как рыдание.

– Ничто не может быть лучше этого, Мадлен Сент-Беррингтон!

– Элис? Проснись, Элис!

Мои легкие наполнил свежий воздух, и я распахнула глаза. Сначала увидела только размытые кроны деревьев над головой, смесь цветов свежей зелени, ярко-алого и мягкого коричневого. Утренний свет, падавший сквозь кроны деревьев. Потом до меня донеслись звуки – шорох шагов, щебет птиц, шелест ветра в ветвях.

– Ты проснулась.

Знакомое лицо появилось надо мной, и у меня возникло странное ощущение дежавю.

– Винсент. Что случилось? – Я закашлялась и вздрогнула. Мой голос звучал так, будто я обработала горло теркой для сыра.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, не отвечая на мой вопрос.

– Усталой, – прошептала я. Мой язык двигался слишком медленно. Неужели это я так мямлю?

– Мы сейчас придем. Потерпи еще немного, – пробормотал Винсент и поцеловал меня в лоб. Прикосновение, по крайней мере, вернуло меня к реальности. С трудом разогнав туман в голове, я, наконец, сфокусировала взгляд. Винсент крепко держал меня в руках и нес через лес.

– Куда мы идем?

Челюсть Винсента напряглась.

– Я отнесу тебя к границе игрового поля.

– Почему?

Его пальцы еще крепче впились в меня, но я почти не почувствовала этого. Он не ответил, но у меня уже был ответ. Он привел меня к ним. К нему.

Я так крепко схватила Винсента за рубашку, что мои ногти впились в его кожу.

– Нет! Пожалуйста, не заставляй меня уходить в Сент-Беррингтон, Винсент, – взмолилась я.

Его мышцы окаменели, на лицо легла тень.

– Я не заставляю тебя, Элис. Но ты должна отправиться к ним. Укус паука содержал яд Королевы.

– Я умираю? – прошептала я, чувствуя, как бьется сердце. Слишком медленно, слишком вяло.

– Еще нет. Но скоро это произойдет, если мы ничего не сделаем, – прошептал Винсент, выглядя при этом таким измученным, что у меня внутри все сжалось.

– Только Черная Королева может исцелить тебя. Без нее ты умрешь.

Его глаза пристально смотрели на меня, и я чувствовала, что тону в синих глубинах, ведь в его взгляде отражался весь мой ужас.

Я вздрогнула, и Винсент снова двинулся.

– Чего хотят от меня в Сент-Беррингтоне? – спросила я. Говорить мне становилось с каждым словом все труднее, словно язык был слишком тяжелым, чтобы можно было выговаривать точные слова.

– Я думала, Джексон хочет моей смерти!

Пальцы Винсента крепче сжались вокруг меня.

– Ты – Раб, – сказал он. – Джексон, похоже, передумал с тех пор, как узнал немного больше о твоих способностях. Они хотят, чтобы ты играла за них и против нас.

– Но я никогда этого не сделаю, – хрипло выдавила я.

– Либо ты меняешь сторону, либо умрешь, Элис. Я разговаривал с Джексоном.

– И?

– Его требования были ясны. Если ты не будешь играть на стороне черных, они позаботятся о том, чтобы ты вообще не могла играть. И я не могу этого допустить. Я найду способ вытащить тебя обратно, обещаю тебе.

Лес перед нами закончился, и показалась поляна, на которой собрались ученики Честерфилда. Их белая форма ярко и отчетливо выделялась на фоне серого утреннего тумана.

С другой стороны подошли Изольда и Бастион в человеческом обличии.

Тяжело дыша, я подняла подбородок, и мой взгляд пересекся со взглядом черной королевы. Ее темные глаза казались ясными и глубокими даже на расстоянии, словно озеро чистого шоколада. Винсент еще крепче прижал меня к себе, осторожно нагнулся под низко нависшими ветвями и несколько раз успокаивающе погладил меня по щеке.

Он опустил голову, чтобы прошептать мне что-то.

– Мы уже пришли, – сообщил он мне. – Я найду способ связаться с тобой и как можно скорее вытащу тебя из Беррингтона. А до тех пор держись. Независимо от того, что они говорят, пытаются внушить тебе или хотят получить от тебя силой, всегда помни, что я тебя… – Он замялся, колеблясь, прежде чем продолжить еще тише: —… что я влюбился в тебя. Мне нужно, чтобы ты исцелилась и вернулась.

Встревоженная, я уставилась на него.

– Я… ты… что? – спросила я.

– Я верну тебя, – только и сказал Винсент, целуя меня в губы, и вдруг резко остановился.

Я с трудом оторвала от него взгляд. Перед нами лежал упавший ствол дерева. На нем сидел Король черной команды и удовлетворенно улыбался.

Кони

Особенности и навыки:

Кони могут очень высоко прыгать и действуют в основном с высоты. Их сильные качества – меткость, умение видеть в темноте, они обладают спокойствием и хорошо концентрируются.

Они следят за игровым полем и атакуют из засады.

(Из Руководства игрока. Стр. 13, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Глава 19

– Элис Солт. Надо же, как быстро мы встретились, – усмехнулся Джексон.

В ответ от меня он получил лишь короткое, но яростное: «Пошел ты!».

Близнецы рассмеялись. Бастион тяжело опустился на дерево рядом с Джексоном.

– Ты уверен, что нам нужна Элис? По-моему, она бешеная, – пробурчал он.

– Как ты? – спросил Айвори.

– Гав, – поддержал его близнец. Несмотря на свое состояние, я не могла сдержать усмешку.

– Вы закончили? Я хотела бы поскорее разобраться с этим, – холодно сказала Регина.

– Разумеется. – Джексон быстро вскочил на ноги. Он был одет в черную школьную форму, которая, за исключением цвета и герба, была идентична форме Честерфилда. – Готова ли она сменить сторону? – спросил он.

– Конечно, она готова, – сказала Изольда.

– Не добровольно, – мрачно бросила я. Речь между тем давалась мне так тяжело, что после этих двух слов мне пришлось отдышаться.

Джексон лишь приподнял густую черную бровь.

– Я бы сказал, что никто из нас не делает здесь ничего добровольно.

Все замерли в молчании, ожидая от меня чего-то непонятного, и я даже не была уверена, что смогу сделать это. Меня передернуло.

– Ты можешь стоять? – обеспокоенно спросил меня Винсент.

Я заколебалась и покачала головой.

– Положите ее на бревно, – предложил Джексон.

Винсент колебался, но потом кивнул. Гнилое дерево тихо скрипнуло под моим весом, когда он опустил меня на него. Передо мной стояли белые игроки, за мной – черные. И когда Бастион протянул мне окаменевшую черную руку, все взгляды остановились на мне.

– Кто это? – спросила я, вздрогнув.

– Это была Пейдж, – холодно ответил Джексон, и его взгляд переместился на Винсента. – Мы нашли ее останки несколько дней назад.

Лицо Винсента осталось непроницаемым. Атмосфера стала еще более напряженной. Мой желудок сжался, и я судорожно выпрямилась.

– Что мне с этим делать? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– То же самое, что ты сделала с пальцем Ларк, – сказал Джексон нетерпеливо.

Винсент опустился передо мной на колени и заправил прядь волос мне за ухо.

– Просто прикоснись к камню. Ты справишься, – заверил он меня.

– Ты уверен, что все так просто? – слабо возразила я.

– Нет, – признался он. – И нам придется это выяснить.

– А если я не сумею?

Я почувствовала, как Винсент колеблется, и вздрогнула, когда Джексон вдруг схватил мой конский хвост и наклонил мою голову, обнажив тем самым шею. Бастион замер на месте и оскалил зубы.

– Если ты не сумеешь… или не захочешь… – Джексон подошел ко мне сзади, – то ты умрешь, Элис. Для процедуры передачи тебя мы договорились о временном перемирии, но это все зависит и от твоих следующих действий.

Он внезапно отпустил меня, и по моей спине прошла судорога.

– Я ненавижу тебя, – тихо сказала я, глядя на него.

Джек поднял уголок рта.

– Абсолютно обоснованно, chérie[5].

Я сжала зубы и схватила окаменевшую руку. Едва мои пальцы коснулись холодного камня, как все тело пронзила боль, словно я припала к открытому электрическому проводу, и это произошло так внезапно и резко, что я услышала, как застучали зубы. Налетел порыв холодного ветра, и, как и тогда, с Ларк, у меня возникло чувство, будто мир перестал существовать. Как будто жизнь на секунду замерла, а бестелесный голос шептал мне в ухо стихотворение:

Заклятье нас в фигуры превратило,

Шестнадцать нас, терпеть нам до могилы.

Не избежать ни черным и ни белым

Той вечной схватки до последнего предела.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

Я понятия не имела, сколько времени провела в темноте и боли, но первым, что я заметила, были мои пальцы, которые зарывались в прохладную коричневую землю, дыхание было прерывистым. В легкие ворвался свежий воздух.

На моем запястье все зудело и щипало. Когда я посмотрела на него, знак не только изменился с пешки на Коня – вместо белого он сделался черным.

– Все в порядке, chérie?

Я подняла взгляд и встретилась с темными глазами Джексона.

– Нет… – жалобно призналась я, чувствуя, как начинают дрожать руки. Я потеряла равновесие и рухнула носом вперед на голую землю. Молниеносно две руки притянули меня к себе. Две чужие руки. Джексона.

– Изольда, дай ей противоядие, – сказал он чуть слышно.

Изольда кивнула, обхватила меня, и в следующее мгновение я почувствовала резкий укус на внутренней стороне запястья. Острые тонкие зубы впились мне в вену. Мне показалось, что по телу потекла ледяная вода. Вскрикнув, я обмякла в объятиях Джексона, мои веки затрепетали, а глаза закатились назад. Как ни странно, у меня было ощущение, будто черный Король все крепче прижимает меня к себе, выкрикивая мне в ухо слова на Каджуне. Я не поняла ни одного из них, но уже в следующее мгновение боль утихла так же внезапно, как и пришла. Не только в руке, но и во всем теле.

Мои мышцы напряглись, а взгляд медленно восстановился, позволяя мне разглядеть Джексона, чье лицо оказалось прямо надо мной. Он ответил пристальным немигающим взглядом.

Я не могла не смотреть на него, поскольку можно было говорить все, что угодно, но черный Король выглядел впечатляюще: черные, словно ночь волосы, обрамляли его угловатое лицо, подчеркивая золотисто-коричневый тон кожи. Там, где Винсент, казалось, состоял только из изящных изгибов и тонких линий, лицо Джексона было высечено из углов и краев. Его скулы выделялись так отчетливо, что казалось, можно порезаться, если к ним прикоснуться.

– Тебе нравится то, что ты видишь, chérie? – спросил он, едва заметно склонив голову.

– Не называй… не называй меня так! – прошипела я и рывком оттолкнула его от себя.

Уголки его рта медленно приподнялись, и он отступил. Мои мышцы ныли, но я села и, обернувшись, посмотрела на Винсента. Декорации были те же, что и раньше: белые игроки стояли слева от ствола дерева, черные – справа, только с той маленькой разницей, что теперь на моем запястье горел черный знак, и Винсент избегал смотреть мне в глаза.

– Винс… – начала я, но Регина прервала меня, откинула назад волосы и бросила в нашу сторону ледяной взгляд.

– Сделка состоялась. Раб ваш. Счастья вам с ней.

– Спасибо, оно у нас будет. – Изольда улыбнулась в ответ, сверкнув белыми зубами.

– Я, может быть, и черный персонаж, но я не стану играть за вас, – прошептала я, глядя в темные глаза Джексона.

Но он только улыбнулся и плавно опустился передо мной на корточки.

– Я не святой, Элис Солт, но я все еще могу заставить тебя молиться, – негромко сказал он мне.

Мои щеки тут же залил гневный румянец. Джексон говорил достаточно громко, чтобы Винсент мог его слышать. Когда он посмотрел на нас, в его голубых глазах был такой холод, что я невольно отшатнулась.

– Не радуйтесь заранее. Это только начало, – тихо сказал он, развернулся и исчез в подлеске.

Регина следовала за ним по пятам. Близнецы немного задержались после ее ухода. Айвори сидел на ветке напротив нас и играл со своим оружием.

– Ты должна быстро научиться играть в эту игру, Элис, – сказал он мягко. – Если мы снова встретимся, я не промахнусь. Мне очень жаль.

– Да, – выдохнула я, – мне тоже.

– Береги себя.

Эбони увлек за собой своего близнеца, и оба они исчезли в темноте леса. Мой взгляд упал на руку, которая все еще обвивалась вокруг моей талии. Я резко отпрянула и бросила на Джексона уничтожающий взгляд.

– Просто чтобы прояснить одну вещь, – зарычала я на него. – Ты больше не прикасаешься ко мне, никогда!

Джексон не выглядел сильно впечатленным.

– Это мы еще посмотрим, chérie, – и прежде чем я успела ему врезать, он повернулся и зашагал прочь.

– Высокомерная задница! – заорала я ему вслед. Какой бы измученной я себя ни чувствовала, сколько бы этот день ни отнял у меня сил, у меня всегда будет достаточно сил, чтобы оскорбить его.

Он снова обернулся и приподнял бровь.

– Расскажи мне что-нибудь новенькое, chérie.

– Не называй меня так, – огрызнулась я.

Джексон ответил мне вытянутым средним пальцем и пошел дальше.

– Он говорит нечто подобное, и твоя единственная проблема – это дурацкое прозвище? – спросил меня Бастион, который стоял рядом со мной и, вероятно, ждал, когда я смогу двигаться.

– Это не проблема, – сердито фыркнула я, – это объявление войны.

– У нее больше нет их всех, – услышала я бормотание Бастиона.

– Значит, она хорошо подготовлена к тому, чтобы выжить в этой игре, – тихо засмеялась Изольда, и я не знала, успокаиваться мне или пугаться из-за ее комментария.

Однако мои размышления прервались, поскольку две сильные руки вдруг схватили меня сзади и молниеносно нахлобучили мне что-то на голову.

– Какого черта? – закричала я, когда кто-то начал связывать мне сначала руки, потом ноги, потрескивая скотчем.

– Мы просто хотим обезопасить себя, маленький Раб. Потому что у нас нет ни малейшего желания, чтобы ты сразу же от нас сбежала, – буркнул Бастион и в следующее мгновение перекинул меня через свое широкое плечо, которое сильно вдавилось мне в живот. Желчь стала прожигать себе путь вверх, а в голове забурлила кровь.

– Это лишение свободы! – крикнула я.

– Даже если кажется, что это не так – на самом деле мы тебя спасли, – сказала Изольда.

Я издала изумленный звук, заглушаемый мешком над моей головой. Бастион и Изольда молча продолжали идти.

– Где мы? – спросила я через несколько минут.

– В Сент-Беррингтоне, – ответила Изольда.

Я инстинктивно напряглась. Перед моим внутренним взором возникла картина со рвами вокруг замка, голодными воронами и насаженными на колья головами. Но вместо этого меня встретили звуки репродуктора, который на все поместье играл «We Are the Champions».

– Твоя сестра сегодня опять выдает все, что может, Бастион? – весело спросила Изольда.

Тот вздохнул.

– И все утверждают, что это у меня паршивый юмор.

Они оба фыркнули, потом их шаги замедлились.

– Что мы теперь будем делать с этим? – спросил Бастион, и я догадалась, что он имеет в виду меня.

Тут Изольда грустно ответила:

– Дай мне руку Пейдж. Хокинс захочет получить ее назад. И отведи Элис в ее комнату. Ей нужно отдохнуть.

– Слушаюсь, моя Королева, – сказал Бастион и потопал дальше.

– Не хочешь ли ты, наконец, отпустить меня? Здесь, внутри, становится очень душно, – задыхаясь, осведомилась я.

– Нет, – просто ответил Бастион.

В следующее мгновение воздух вокруг моего тела стал прохладнее, а звук гравия сменился гулкими шагами по плиткам. Слепая и растерянная, я пыталась оценить, где именно мы находились. Пожалуй, самым очевидным был холл. Я слышала шаги других людей, смех и голоса, которые резко стихли, когда мы подошли ближе.

– Это она? – услышала я вопрошающий девичий голос. Он звучал почти как мурлыканье. Опасное мурлыканье, от которого у меня все волосы на шее встали дыбом.

– Ты попала в яблочко. Выключи эту чертову музыку, Эмбер! От нее у тебя снижается слух.

– Я просто хотела гарантировать вам героическое возвращение, если вы принесете добычу домой, – ответила Эмбер, которая, должно быть, была сестрой Бастиона.

– Неужели она Раб? – с любопытством спросила она и больно ущипнула меня за руку.

Я вскрикнула и отшатнулась. Бастион чуть не выронил меня и, выругавшись, схватил покрепче.

– Убери лапы, или я разорву тебя на части, Эмбер! Я серьезно.

Девушка фыркнула.

– Да ну? Если ты захочешь мне наподдать, я отвечу тебе еще сильнее.

– Не могли бы вы продолжить разборки без меня? – приглушенным голосом пробурчала я.

– Ах, маленькая предательница что-то сказала?

И я опять почувствовала, что меня щипнули. Бастион зарычал.

– Убирайся, Эмбер! Если тебе нужно утолить свой охотничий голод, поймай мышь или что-то в этом роде.

Бастион продолжал двигаться, и возникло ощущение, что он поднимается по лестнице, в то время как Эмбер, вопя нам вслед, предлагала ему поиметь себя самого в разных креативных выражениях. Бастион только ворчал и ускорял шаги.

В следующее мгновение раздался скрип двери, и меня сбросили вниз безо всякого предупреждения, словно куль с мукой.

Когда я приземлилась на матрас, мой желудок перевернулся.

– Дерьмо! – Задыхаясь, я пыталась восстановить дыхание, пока Бастион стаскивал с моей головы вонючий мешок. Мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем перед глазами перестали мелькать темные полосы. Бастион снял скотч с моих ног. Но не с запястий.

– Где я? – спросила я.

– В твоей комнате, – великодушно сообщил мне Бастион и захлопнул за собой дверь.

– Подожди! – закричала я и резко попыталась вскочить, но тут же снова упала как подкошенная.

Послышался металлический звук, и в дверном проеме появилась узкая щель-глазок, как в тюрьме. Пара светящихся золотом глаз бросила на меня предостерегающий взгляд.

– Если хочешь, чтобы у тебя все было хорошо, для начала не устраивай скандалов, – сказал Бастион.

Щель снова захлопнулась, и я осталась одна.

Ладьи

Особенности и навыки:

У Ладьи очень хорошее зрение, слух и обоняние, они способны обходиться почти без сна.

Кроме того, они могут менять свой облик.

(Из руководства игрока, Стр. 15, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Глава 20

Я не сделалась тихой, спокойной и послушной. На самом деле, в последующие минуты я вела себя даже более шумно, чем когда-либо. Всю жизнь я была осторожным человеком. Я всегда старалась приспособиться, не выделяться, быть хорошей дочерью, ученицей и подругой. И вдруг я оказалась здесь, в Сент-Беррингтоне, в комнате, больше похожей на тюремную камеру, и безответно орала в дверь. Словно сломался лед, и то, что было под ним, оказалось чувствами, подавленными годами. Будто кто-то приоткрыл во мне клапан. И этим кем-то был Джексон Сент-Беррингтон. Я ненавидела, ненавидела, ненавидела его!

– Вы, сволочи! Вы не имеете права запереть меня здесь! Мы живем в двадцать первом веке! Если вы думаете, что ваши задницы заколдованы, подождите, пока я выйду отсюда! Я засуну вам в ваши тощие маленькие…

Створка щели рывком распахнулась, и на меня уставилась пара темных глаз.

– Развлекаешься, Элис? – спросил Джексон.

Я постепенно охрипла. Откинув с лица прядь волос, я подняла скованные руки.

– Выпусти меня! – потребовала я со всем презрением в голосе, которое смогла в себе собрать, а его в данный момент было довольно много.

– Нет, – сказал Джексон и снова закрыл заслонку.

– Эй! Ты не можешь меня просто так игнорировать!

Снова раздался грохот, и я уставилась на поднос, который протолкнули в комнату через еще одну щель в самом низу двери.

– Что это такое?

– Еда, – глухо сказал Джексон через дверь, и раздались шаги, будто он снова уходил.

– Не хочу, – буркнула я.

Шаги затихли и снова приблизились. Щель-глазок опять открылась.

– Ты что, хочешь умереть с голоду? – спросил Джексон.

– Если это единственный выход отсюда, то да, – фыркнула я. – Лучше я стану трупом, чем…

– Чем что, Элис? – резко прервал меня Джексон.

– Чем одним из ваших персонажей.

Джексон резко и раздраженно втянул воздух.

– Неужели ты думаешь, что мы этого хотим? Быть игровыми персонажами? Все здесь выросли с пониманием, что, вероятно, не проживут больше восемнадцати лет. Как ты думаешь, хоть один из нас все еще был бы здесь, если бы у него был выбор? У нас есть только один шанс: попытаться пройти через эту игру без лишних жертв.

– Без лишних жертв, – недоверчиво повторила я. – А как же Ларк? Или девушка в зале? Люди в Честерфилде – мои друзья.

– Твои друзья? – Голос Джексона зазвучал скептически, и глаза его сверкнули от гнева. – Ты имеешь в виду близнецов, которые обещали убить тебя, как только ваши пути пересекутся? Или Регину, которая продала тебя нам практически даром только для того, чтобы окончательно от тебя избавиться?

Я не ответила, а только уставилась на него, раздувая крылья носа. Джексон приподнял одну бровь, и в его голосе появились насмешливые нотки.

– Или ты говоришь о Винсенте? Он нашептал тебе в ухо сладких слов и прикормил тебя конфетами, чтобы ты следовала за ним, как собачонка?

Я открыла рот, но Джексон не дал мне договорить. Каждое его слово было как целенаправленный удар хлыста, который оставлял кровавый след в моей душе.

– Как давно ты его знаешь? Четыре дня? Неделю? Какой замечательный друг, который подвел тебя при малейшем намеке на проблемы.

– Он не подвел меня! Он пытался спасти меня, потому что вы меня отравили! Кто так поступает? Кто травит людей? – орала я.

Присутствие Джексона раздражало, как зуд, и мои нервы были на пределе.

– Ты говоришь об этой игре, будто ни черта не знаешь о ней. Винсент тебе хоть что-нибудь объяснил? – холодно спросил меня Джексон.

– Конечно.

– Что именно?

– Все.

– Ты и сама в это не веришь. Ты знаешь столько, сколько он предпочел тебе рассказать.

Мы уставились друг на друга, оба такие разъяренные, что, наверное, хорошо, что нас разделяла дверь.

– Будь благодарна, что мы вытащили тебя из Честерфилда, – сказал, наконец, Джексон. – Благодаря мне ты, возможно, доживешь до конца этой игры. Но до тех пор я должен защитить своих людей от тебя. Поэтому ты останешься здесь.

Я поперхнулась.

– Ты должен защитить своих людей от меня? – повторила я ошеломленно.

Его глаза стали такими черными, что я не могла отличить зрачок от радужной оболочки.

– После того, как Винсент целыми днями игрался с твоим рассудком, это чудо, что ты вообще способна связно говорить. Ты останешься здесь, пока я не буду уверен, что он больше никак не сможет на тебя повлиять, – сказал Джек, снова захлопнул щель и оставил меня одну.

– Джексон, немедленно вернись! – заорала я, но Черный Король не ответил. Я продолжала кричать, пока горло не осипло, а желудок не заболел от голода.

– И как я должна есть со связанными руками? – выкрикнула я в дверь.

Никто мне не ответил. Я оставила еду нетронутой и бросилась на жесткий матрас, лежавший на грубом каркасе кровати. Моя комната была оборудована не больше, чем эта кровать – стул, узкий стол и унитаз, стоявший посреди комнаты. Единственное узкое окно было так плотно зарешечено, что я едва могла что-то видеть сквозь прутья.

Дыхание стало хриплым, и я попыталась подавить страх и панику. Я всхлипнула, и мой взгляд упал на связанные запястья и знак Коня.

Вот кем я вдруг сделалась: черный Конь. Перед этим белая Пешка, а перед этим… Кем я была до этого? Рабом? Элис? Никем? Частью проклятия? Когда моя жизнь понеслась вниз по этой причудливой спирали? В последние несколько дней произошло столько всего, что у меня не было ни секунды покоя. Мои глаза горели, и я почувствовала, как по щекам катятся огненные слезы. У меня никогда не хватало времени подумать обо всем этом по-настоящему. Я едва успевала реагировать на все это. Честерфилд, проклятие, Винсент, отравление, теперь обмен…

Что я должна была сделать иначе, чтобы не лежать здесь связанной? Нужно ли было проявить больше смелости? Больше драться? Не быть самой собой? Что я могла сделать, чтобы быть больше, чем просто Элис?

Я плотно свернулась калачиком на кровати. Сделалась круглой и маленькой, сжалась, пытаясь разобраться в путанице, царившей в голове, и навести там порядок. Возможно, чтобы пережить это, мне придется перестать ощущать себя Элис и начать быть игровым персонажем.

Я носила знак на запястье, который доказывал, что я игровой персонаж – и все же я никогда не чувствовала себя одним из них, ни секунды. Но, пожалуй, пора сменить тактику. Как человек Элис я потерпела неудачу. Как персонаж игры Элис, я, возможно, получу шанс.

Так что в данный момент я была Конем. Что Винсент рассказывал мне о Конях? Немного. Кони действуют сообща. По крайней мере, так поступали Айвори и Эбони. Если здесь, в Сент-Беррингтоне, было то же самое, у меня должен быть черный напарник.

Я замерла и еще теснее свернулась калачиком на голом матрасе. Даже одеяло мне не положили.

Сняла ботинки и потерла ноги друг о друга. И так я предавалась размышлениям, пока солнце, светившее сквозь решетчатое окно, не переместилось по небу, а тени не стали такими длинными, что коснулись меня. Мои глаза медленно закрылись. Мне казалось, что я не спала уже несколько дней.

Я задремала, но прежде чем смогла погрузиться в глубокий сон, пронзительный звук заставил меня резко приподняться. Я уставилась на дверь и увидела, что кто-то открыл заслонку щели-глазка. Напряженно всматриваясь в кромешную тьму, я услышала звук дыхания. И больше ничего.

– Кто там? – тихо спросила я, но мой голос все равно прозвучал слишком громко, неуместно громко. Я покрылась мурашками.

Дыхание прекратилось, больше не раздалось ни звука, и у меня возникло неприятное ощущение, что на меня кто-то злобно смотрит.

– Джексон? Чего ты хочешь от меня?

Заслонка захлопнулась так резко, что я испуганно съежилась. Сердце стучало у меня в горле, пока я смотрела на щель. Одна, две, пять минут. Но она оставалась закрытой.

Тем не менее, меня не покидало ощущение, что человек все еще стоит за дверью.

С мокрыми от пота руками я поднялась с матраса и отступила в самый дальний, самый темный угол комнаты. Дрожа, я сползла по стене и подтянула ноги. Уставилась на дверь и не рисковала даже на одну секунду отвести взгляд.

В ту ночь я время от времени засыпала, всего на несколько минут. В какой-то момент на полу комнаты забрезжил утренний свет, и у двери появился новый поднос с едой. Но хотя мой желудок уже болел от голода, и очень хотелось пить, я ни к чему не прикоснулась, и вместо этого уставилась в кусочек неба, который могла видеть сквозь прутья решетки. Снаружи до меня доносились приглушенные голоса. Я встала и вытянула шею, чтобы увидеть больше.

В мое поле зрения попал кусок зеленой лужайки вместе с Изольдой, чьи длинные черные волосы развевались на ветру. Казалось, она с кем-то спорила. К сожалению, я не слышала, с кем, и о чем шла речь. В какой-то момент разговор затих, будто спорщиков кто-то прервал. Наступила тишина, и я почувствовала, как усталость валит меня с ног. Из последних сил я дотащилась до матраса, и еще до того, как моя голова коснулась грубой дешевой ткани, я глубоко и крепко заснула.

Королева

Особенности и навыки:

Королева является сильнейшей после короля фигурой.

Ее реакции и защита очень сильны. Она умеет как вырабатывать отравляющий сознание яд, так и производить собственное противоядие. В небольших дозах яд может вызывать лихорадку, озноб, галлюцинации или приводить к коматозному состоянию. В больших дозах приводит к разрушению легких и к смерти.

(Из Руководства игрока. Стр. 16, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Глава 21

– Нет. Я пойду туда. Мне все равно, что вы, придурки, говорите. Я не позволю вам держать ее там.

Снова меня разбудил голос. Несмотря на все старания, просыпалась я очень медленно. Глаза будто слиплись, затылок болел, и я чувствовала лихорадочный жар.

Изольда стояла в комнате, держа в руках поднос с едой, и сердито смотрела на кого-то через плечо.

– Я больше не хочу слышать ни слова, – пробормотала она, пинком ноги закрывая за собой дверь.

Звук захлопнувшейся двери чуть не разорвал мне барабанные перепонки. Я застонала, и когда Изольда взглянула на меня, ее лицо с тонкими чертами приняло озабоченное выражение. Между ее бровями образовалась морщинка, когда она осторожно подошла к моей кровати.

– Элис. Ты проснулась?

– Х-х… – только и смогла прохрипеть я, чувствуя, как мой голос отдается в черепе, точно удар гонга.

– Я принесла тебе еду. И прежде всего, ты должна попить, дорогая. Джексон, правда, поставил меня в известность, что ты объявила голодовку, но так не пойдет… Скажи, у тебя лихорадка? – прервала она себя. Девушка со стуком поставила поднос, и в следующее мгновение я почувствовала прохладную изящную руку на своем липком лбу.

– О нет, нет, нет! Я надеялась, что яд не оставит таких серьезных побочных эффектов. Черт, почему никто этого не заметил? – в ужасе воскликнула Изольда.

– Побочные эффекты? – вяло спросила я.

Изольда поморщилась, и ее чудесно прохладная рука снова исчезла.

– Прости. О боже, твои руки все еще связаны?

Я даже не успела кивнуть, но Изольда и без этого уже собиралась снять ленту с моих опухших запястий. Послышался звук рвущегося скотча, и через секунду горячая кровь устремилась в мои конечности. Я не смогла подавить возглас боли.

Изольда резко втянула воздух.

– Мне так жаль, Элис! Ты должна думать о нас самое худшее, и это будет справедливо. Ты можешь сесть? – тихо спросила она.

Я тихо покачала головой. Изольда поддержала меня, и я медленно, очень медленно поднялась. Даже в лихорадке я почувствовала удивление, что она… так добра ко мне. Дрожа всем телом, я прислонила голову к приятно холодящей стене позади себя. – Вот и хорошо, – нежно похвалила меня Изольда, убирая с моего лба немытые, потные волосы.

– Сделай мне одолжение и выпей это.

Она сунула мне под нос чашку теплого чая. Я слишком устала, чтобы протестовать, и послушно глотнула.

– Я сейчас сделаю тебе еще, – заверила меня Изольда и опять коснулась моего пылающего лба.

– Наверное, в твоем теле все еще есть остатки яда. Мне так жаль. – Она виновато посмотрела на меня большими темными глазами. Глазами, которые казались слишком большими для ее узкого лица. Ее голос зазвучал глухо и искаженно, и пространство вокруг меня начало вращаться.

– Прости. Нам пришлось устроить небольшое театральное представление, чтобы вытащить тебя из Честерфилда. Джексон сказал, ты отклонила его предложение перейти к нам добровольно. Я знаю, ты не хочешь быть здесь, но надеюсь, что ты сможешь простить нас, как только устроенное Винсентом промывание мозгов ослабнет, и ты увидишь все яснее, – сказала она, сунув мне под нос немного еды.

Между тем, я больше не чувствовала голода, но Изольда предлагала мне сэндвич, пока я не проглотила несколько кусочков. Комната опрокинулась, и мой желудок судорожно сжался.

– Дыши, Элис. Попробуй удержать в себе еду, все в порядке.

Когда я начала терять контакт с внешним миром, мне казалось, что я чувствую руки Изольды, утешающе гладящие меня по спине, снова и снова. Было ощущение, что я лечу в пропасть. Глубже и глубже, в то время как голос Изольды сопровождал меня, точно эхо.

– Отдохни. Я принесу тебе приличные постельные принадлежности и сменную одежду, хорошо?

Я не была уверена, что ответила, и темнота вокруг меня расширилась, увлекая за собой.

Мне казалось, что я закрыла глаза всего несколько секунд назад, когда меня разбудил раздражающий запах. Я с трудом разлепила тяжелые веки. Комната очень медленно принимала какие-то размытые очертания. Я моргнула.

Было светло? Я заметила дрожащий огонек рядом с собой и обнаружила свечу, от которой исходил этот странный запах – прогорклый, как несвежий жир. Я шмыгнула носом.

Когда, черт возьми, я зажгла свечу? Я пошевелилась и застыла, поскольку поняла, что лежала не в постели, а на бордовом ковре.

– Что за?.. – В панике я села и огляделась. Где я находилась? Это не моя комната.

Высокие окна окаймляли незнакомую комнату, тяжелые шторы были задернуты. В большом открытом камине потрескивал огонь, а вокруг него стояли старомодные диваны и маленькие изящные столики. Над камином висела картина в натуральную величину. Я знала, кто с нее смотрит: Мадлен Сент-Беррингтон. Я опять вижу этот сон? Мой взгляд метнулся к креслу перед камином, но на этот раз в нем никто не сидел. Вместо этого послышался грохот. Я обернулась.

За грохотом последовал треск, и передо мной распахнулась дверь. Она так сильно ударилась о стену, что задрожало оконное стекло.

Чарльз Честерфилд тяжело упал на пол, прямо у моих ног. Но он, похоже, не видел меня.

– Нет, Огастус, оставь его в покое, – в комнате прозвучал женский голос.

Чарльз Честерфилд закашлялся и со стоном перевернулся на спину. Лицо его исказилось от боли, из уголка рта стекала кровь.

– Заткни свой лживый рот, – рыкнул мужской голос.

Когда я в панике отпрянула, в помещение ворвался высокий рослый мужчина. Его я тоже сразу узнала: Огастус Честерфилд.

У меня по спине пробежал холодок, когда я увидела, что он схватил Мадлен Сент-Беррингтон за волосы. На этот раз она выглядела более худой и изможденной, хотя возможно, этот эффект призрачности подчеркивала белая ночная рубашка, обвивавшая ее ноги.

Мадлен в исступлении схватила Огастуса за руку, и только услышав щелчок, я заметила, что в другой руке он держит длинный старинный пистолет. Большой ствол его был нацелен на брата, который с хрипом хватал ртом воздух.

– Я ненавижу тебя, Чарльз! – орал Огастус.

Мадлен всхлипнула и выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Слезы градом бежали у нее по щекам, пропитывая старомодное ночное одеяние.

– Скажи мне, где ребенок, – прорычал Огастус. Он слегка покачивался, и даже с расстояния я почувствовала отвратительный запах алкоголя.

Чарльз кашлянул. Когда он улыбнулся, на его зубах показалась кровь.

– В безопасности, – прохрипел он. – Ты можешь убить меня, но нашего ребенка ты никогда не получишь. Ты будешь гореть в аду за то, что сделал!

Огастус издал лающий смешок, а его пальцы крепче сомкнулись вокруг рукоятки пистолета.

– Я верну себе только то, что принадлежит мне по праву, брат, – презрительно выплюнул он. – Ты украл у меня жену, опозорил меня перед всеми, а теперь еще и принес в мир ублюдка. Может быть, я окажусь в аду, но я позабочусь о том, чтобы там меня ждал ты.

– Нет! Огастус, пожалуйста, не делай этого. Я сделаю все, все… – всхлипнула Мадлен.

Губы мужчины сжались в одну сплошную линию, он грубо дернул Мадлен за волосы, и она вскрикнула от боли.

– Теперь смотри очень внимательно, ведьма. Я убью Чарльза, и как бы ты ни умоляла меня отправить тебя за ним, я оставлю тебя в живых, чтобы ты никогда не забыла эту ночь. Мы поняли друг друга?

Он тряс ее, как собаку, и вдруг у Чарльза открылось второе дыхание. Он вскочил. Протянув руку вперед, он схватил рукоятку оружия брата. Огастус грубо оттолкнул от себя Мадлен.

Ее крик эхом отразился от стен, слившись с громким хлопком пистолета, который прогремел на всю комнату.

– Чарльз, Чарльз, нет!

На какое-то мгновение в комнате, казалось, стало нечем дышать, когда братья встали друг напротив друга. Лицом к лицу. Их лица были забрызганы кровью, а в светлых волосах отражался пылающий огонь.

Я была слишком потрясена и не могла даже пошевелить пальцем. Запахи, звуки – все это казалось слишком реальным для сна. Мурашки поползли у меня по спине, и тут Чарльз вдруг закашлялся. Темная кровь хлынула по его губам, окатила светлый воротник рубашки его брата, и он рухнул. Раздался глухой удар, когда его тело коснулось пола. Из его легких вырвался лихорадочный, хлюпающий вздох.

– Чарльз, – всхлипнула женщина и подползла к нему, очень медленно и неловко, будто марионетка, которой перерезали нити.

– Иди сюда, Мадлен! – Огастус снова схватил ее за волосы.

Ее возглас был почти беззвучным.

– Чарльз, – задыхаясь, прошептала она и посмотрела на Огастуса с такой ненавистью во взгляде, что даже мне стало холодно.

– Огастус Честерфилд, – выплюнула она, и темные волосы обвили ее под порывом ветра, который заставлял беспокойно плясать даже огонь. – Ты только что совершил большую ошибку. – Из ее глаз, казалось, исчез весь свет. – Если Чарльз умрет, я заключу пакт с дьяволом. Я продам свою душу только для того, чтобы увидеть, как ты упадешь, точно твои любимые шахматные фигуры.

– Заткнись! – рявкнул Огастус и сильно ударил ее по лицу. Голова Мадлен тяжело запрокинулась назад. Пошатываясь, она держалась за ближайший стул. Ее плечи тряслись, а Огастус орал на нее:

– Еще одно слово из твоих лживых уст, и я буду…

– Что ты будешь? – прервала она его, и, когда подняла глаза, ее лицо было искажено от ненависти и боли. – Огастус Честерфилд, я прокляну тебя. Неважно как. Я позабочусь о том, чтобы твое уродливое, испорченное сердце снова и снова пронзала рука Сент-Беррингтона. Снова и снова.

Она мрачно расхохоталась, и когда я подняла глаза, то увидела в ее взгляде безумие. Огастус выругался и грубо потащил ее к двери. Чарльз снова тихо застонал на полу. Его грудь судорожно поднималась и опускалась, и широко раскрытыми глазами он смотрел вслед брату и женщине, которую любил.

– Мадлен, – успел слабо простонать он, прежде чем дверь с грохотом закрылась на замок.

– Элис!

Сильные руки трясли меня. Вскрикнув, я раскрыла глаза и почувствовала, как мой желудок сделал кульбит. Меня чуть не вырвало, пока я сопротивлялась крепкой хватке.

– Элис! Это всего лишь сон, приди в себя! – Голос доносился до меня как-то искаженно, мой взгляд все время затуманивался, и я поняла, что все мое тело мерцает. Лунный свет падал на комнату и на ангельские кудри, и глаза, такие же голубые, как небо.

Винсент! Он пришел!

Мое горло сжали рыдания.

– Сделай так, чтобы это прекратилось, – попросила я его, как маленький ребенок.

– Что прекратилось? – спросил он. Почему-то его голос звучал странно, но я видела настолько нечетко, что могла различить лишь тени.

– Эти сны, – вздохнула я.

– Сны?

– Да. Я вижу сны, и они не прекращаются. Я не понимаю, что она хочет мне сказать.

– Тише, тише. Все хорошо, Элис, – прошептал Винсент. Его голос был гораздо глубже и грубее, чем обычно, а голубые глаза в бледном лунном свете стали казаться почти… черными?

– Ты пришел, чтобы вернуть меня? Ты останешься со мной? – Я почувствовала, как мои пересохшие губы раздвигает улыбка надежды.

Винсент бесконечно ласковым жестом убрал прядь волос моего с лица.

– Конечно, я останусь с тобой. Я с самого начала был рядом. С тех пор, как нашел тебя, – тихо сказал он.

Я слабо улыбнулась.

– Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну, Винсент, – выдохнула я, чувствуя, как веки снова отяжелели. Тем не менее, я успела увидеть печальную улыбку, неожиданно приподнявшую уголки его рта после моих слов.

– Тебе не нужно бояться, – пробормотал он. – Я буду защищать тебя.

– Обещаешь?

– Клянусь, – сказал он, нежно обнимая меня. – Поспи еще немного, лихорадка скоро пройдет.

– Знаешь что, – тихо пробормотала я, – может быть, я тоже влюблена в тебя.

Тишина опустилась над комнатой, и я уже подумала, что Винсент ушел, когда почувствовала нежное прикосновение к своей щеке.

– Спи спокойно, chérie.

Chérie?

Я смутно различала, как крупная фигура с широкими плечами и темными волосами покидает комнату.

А затем наступил рассвет.

Король

Особенности и навыки:

Черный Король умеет накладывать проклятие. Эта способность считается исключительно опасной и ей невозможно противостоять. Кроме того, он обладает легким магическим даром, способным создавать иллюзии.

Белый Король способен читать чужие мысли и манипулировать ими. Он также обладает легким магическим даром, способным создавать иллюзии.

Король может быть убит только прямым уколом в сердце, или если его сердце будет сильно повреждено во время игры. Только когда сердце короля перестает биться, мат считается поставленным, и игра на этом заканчивается.

(Из Руководства игрока. Стр. 17, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Глава 22

Когда я в следующий раз открыла глаза, во рту был горький привкус и ощущение, что мне приснилось нечто странное. Очень странное. Но как только я пошевелилась, то поняла, насколько мне стало лучше. Мышцы слушались меня, а кости, наконец, снова ощущались твердыми, перестав быть трясущимся пудингом. Я лежала под одеялом, маленькое окошко было открыто.

– Ну наконец-то. Я уж думал, ты больше никогда не проснешься!

– Карс? – Удивленная, я поднялась и быстро стала оглядывать комнату. – Что ты здесь делаешь? – спросила я, увидев, что кот, устроившийся на подоконнике, с такой силой просунул морду в прутья решетки, что ему каким-то чудом удалось наполовину протиснуться. Но, к сожалению, только наполовину.

Он состроил рожу и подергал ушами.

– А на что это похоже? Конечно, я свесил задницу вниз просто для удовольствия. Помоги мне.

Я глубоко вдохнула, прежде чем осторожно встать на ноги и ухватиться за прутья решетки, чтобы поддержать кота. Это выглядело довольно странно – видеть его висящим вот так, зажатого между прутьями решетки и сердито дергающего хвостом.

– Что мне делать?

– Тяни к себе!

– Уверен?

– О да, если ты надавишь в другую сторону, я упаду.

– Разве кошки не всегда приземляются на лапы?

– Начинай уже тянуть! – прорычал он, и я схватила маленькое тело и попробовала достать его через решетку, стараясь не причинить ему при этом вреда. Карс выругался.

– Сделайся тоньше.

– Лучше спасай мою кошачью жизнь.

– Ты слишком толстый.

– А ты слишком глупая.

Бранясь, Карс задержал дыхание. Я тянула, пока он, наконец, не протиснулся сквозь решетку. К сожалению, в этот момент я потеряла свое и без того шаткое равновесие. Карс фыркнул, а я тяжело приземлилась на пол.

– Черт возьми, – выругались мы одновременно.

– Элис? Все в порядке?

Я в испуге подняла глаза, и тут дверь распахнулась. В дверном проеме появилась Изольда. Увидев меня лежащей на полу, она в ужасе переменилась в лице, а я лишь краем глаза успела заметить, как Карс метнулся под мою кровать и свернулся калачиком, сделавшись похожим на огромный комок пыли.

– Я упала, – сказала я обессиленно.

– Это я вижу. Все в порядке? Ты не ушиблась? – Словно вихрь из темных волос и запаха мяты она подбежала и помогла мне подняться. Ее прикосновение было мягким, теплым и неожиданно приятным. Изольда не должна вызывать таких ощущений. Она должна вызывать ощущения, как… Джексон! То есть быть совершенно отвратительной и подлой.

– Пойдем. – Проводив меня до кровати, она печально посмотрела на меня. – Если ты хочешь уйти, возможно, стоит подождать, пока ты сможешь твердо стоять на ногах, – сказала она, и это было шуткой лишь наполовину.

Я вздохнула.

– Ну да, мне хотелось вырваться, протиснувшись сквозь решетку.

Изольда нахмурилась.

– Ты сейчас настолько похудела, что это вполне могло бы получиться. Ты проспала почти неделю.

– Неделю? – Я недоверчиво подняла глаза. – Правда?

– Да, примерно. Нам даже пришлось поставить тебе капельницу. – Она кивнула на что-то рядом со мной, и в самом деле, у кровати стояла подставка для капельницы с пустым сосудом. Я посмотрела на руки и увидела на обеих сторонах пластыри.

– Ты голодна? – спросила Изольда. Мой желудок заурчал, и она улыбнулась.

– Снаружи стоит поднос. Я сейчас принесу его.

Она открыла дверь, и я воспользовалась шансом заглянуть под кровать.

– Что мне делать? – прошептала я.

– Не лезть под кровать, – буркнул Карс, и я поспешила снова сесть, когда Изольда вошла с подносом.

– Так… – Она просияла, поставила его мне на колени и села рядом. – Я не знала, что ты любишь, поэтому просто принесла из кухни всего понемногу.

Я уставилась на макароны с томатным соусом, на нечто похожее на сосиски, на прозрачный суп. Плюс зеленый салат, бутылка воды, бутылка сока и тарелка с куском шоколадного торта.

– Пожалуй, тебе стоит начать с супа, – предложила Изольда в тот момент, когда я уже притянула к себе торт и жадно его откусила.

– Ммм… – Рот наполнил вкус сливочной глазури, варенья и воздушного теста. Только когда я проглотила все это, мне пришла в голову мысль, что она, возможно, добавила в еду какое-то успокоительное. Я застыла и недоверчиво посмотрела на нее.

Изольда правильно истолковала мой взгляд, потому что сделалась одновременно строгой и обиженной.

– Ешь. Если бы я хотела тебя отравить, у меня нашлись бы другие способы, – напомнила она мне, потом смущенно добавила: – Как тебе уже пришлось испытать на собственном теле.

Я сглотнула.

– Спасибо, чуть не забыла.

– Всегда пожалуйста.

Она погладила мое плечо, и я продолжила есть. Правда, немного медленнее. Мой желудок взбунтовался даже от нескольких кусков.

– Неужели я проспала неделю? – тихо спросила я.

– Пять дней, если сказать точнее. Ты была… измучена, – сказала Изольда.

– Да. Именно так.

– Мы все это время заходили к тебе каждый час. Джексон сказал, что вчера ночью ты ненадолго просыпалась. С тех пор мы ждали, когда ты придешь в себя. Меня радует, что тебе не хуже, чем раньше.

– Джексон был в моей комнате? – встревоженно спросила я. Какое-то воспоминание всплыло в памяти, но только для того, чтобы в следующее мгновение снова ускользнуть, как песок сквозь пальцы. Я нахмурилась.

– Да. Ты это помнишь?

Я сглотнула.

– Не очень.

Изольда заметила, что я выгляжу далеко не счастливой. Она успокаивающе улыбнулась.

– Он менял твои капельницы. В таких вещах он очень хорош. Если Джек выживет в игре, он хочет стать врачом.

– Оу. – Я попыталась представить себе Черного Короля в роли обычного студента-медика, но мне это не удалось.

– Я… Торт вкусный, – сказала я, чтобы заполнить несколько напряженную тишину.

Изольда снова посмотрела на меня. До сих пор я считала эту постоянную улыбку подловатой, но постепенно у меня возникло успокаивающее чувство, что Черной Королеве просто очень нравится быть веселой.

– Правда? Я сделала его специально для тебя.

– Ты умеешь печь?

– Да, я научилась этому у бабушки. – Улыбаясь, она стряхнула с кровати несколько крошек торта. – В основном я пеку для Джексона. У него слабость к сладкому. Этот парень невыносим, когда уровень сахара в его крови слишком низок, – доверительно сообщила она мне. – Но как только у него во рту оказывается кусок пирога, он делается совершенно счастливым.

Она усмехнулась еще шире, а потом вдруг отвела глаза.

– И так я хотя бы немного удерживаю его от этого отвратительного курева. – Она с отвращением сморщила нос. – Если ты увидишь его с косяком, даю тебе разрешение засунуть ему эту штуку в задницу.

Она сказала это с такой торжественной серьезностью, что я, к собственному изумлению, разразилась хохотом.

Изольда озадаченно заморгала, но потом присоединилась ко мне. Она попыталась это скрыть, однако я все же заметила выражение облегчения, промелькнувшее в ее глазах. Я не совсем понимала, почему ей так важно, чтобы я чувствовала себя комфортно в ее присутствии, но она действительно делала для этого все.

Я отпила воды и перешла к макаронам. Они были с кетчупом, и вкус напомнил мне о доме. Дом. Я моргнула и прекратила жевать.

– Элис? Что такое? Тебе плохо? – Изольда стала беспокойно оглядываться, видимо, ища подходящую для роли тазика емкость, но я прервала ее.

– Мой дом, – повторила я то, о чем только что подумала.

Изольда замерла и грустно посмотрела на меня.

– Что с ним?

– Я… – Я сглотнула и подняла голову. В ушах зажужжало, а потом в глазах будто что-то онемело, и это заставило меня беспокойно заморгать.

– Как давно я здесь? – растерянно спросила я.

– Неделя.

– Нет… я имею в виду, здесь, в этой игре. Я… я не помню, когда я в последний раз думала о доме. Мне кажется, что я здесь уже целую вечность, – сказала я и отвела глаза.

В животе появилось странное ощущение. Я попыталась вспомнить маму, ее смех, прикосновение ее рук и… почему мне так тяжело?

– Насколько я знаю, ты уже почти две недели в игре, – осторожно сказала Изольда.

Потрясенная, я уставилась на нее.

– Дело не только в этом… – Я нахмурилась. – Я почти ничего не помню. Это же ненормально. Надо было позвонить домой. Моя мама, наверное, ужасно беспокоится обо мне.

Выражение лица Изольды смягчилось.

– Успокойся, Элис. Это действие колдовства. Совершенно нормально, что чувство времени здесь, внутри игры, теряется, – заверила она меня. – Проклятие – весьма коварная сволочь. Оно вмешивается во все. Даже в наши головы. Люди, которые не находятся на поле игры, забывают о нас. Проклятие защищает себя. Чем меньше людей помнит о нас, тем меньше их приходит сюда. Я знаю, что это не утешение, но твоя мать, вероятно, и не будет пытаться позвонить тебе.

Я уставилась на нее, чувствуя, как на глаза навернулись слезы.

– Хочешь, я все-таки дам тебе телефон? – предложила она.

Я кивнула, и Изольда достала из кармана своей черной школьной формы смартфон. Дрожащими пальцами я набрала мамин номер.

Я слышала гудки, много гудков. Но в итоге активировалась голосовая почта. Я попробовала снова – и на стационарный телефон, и в участок. Тот же результат. Я уставилась на телефон и почувствовала, как от страха мне стало не хватать воздуха. Что, если она действительно забыла обо мне? Так же, как я недавно успела забыть о ней?

– Ты можешь оставить ей сообщение, а потом попробовать еще раз, – тихо предложила мне Изольда.

Я уставилась на телефон.

– Что это даст? Я имею в виду, что я должна буду ей сказать? – Я сглотнула от подступивших слез. – Что я в ловушке проклятия, которое делает меня живым игровым персонажем? – Грустно рассмеявшись, я вернула ей телефон.

– Ты не одна, Элис, – попыталась утешить меня Изольда и одарила подбадривающей улыбкой. – У тебя ведь есть мы. Мы всегда с тобой. – Улыбка сделалась сияющей.

У меня вырвалось фырканье.

– Не хочу тебя обидеть, Изольда, но вы отравили и похитили меня. Это немного мешает чувству единения.

Ее улыбка исчезла с лица, и мне стало стыдно.

– Это правда, – выдавила она. – Все так. И мне очень жаль. Мы просто не знали другого способа вытащить тебя из Честерфилда. Но мы… – Она прикусила нижнюю губу и взяла себя в руки. – Мы бы не дали тебе погибнуть, – заверила она меня твердо. – Мы блефовали, предполагая, что Честерфилд считает, будто мы позволим тебе умереть, если они не отдадут тебя. Но мы бы никогда этого не допустили. Мы не такие, – прошептала она так тихо, что я едва ее поняла.

Я настороженно уставилась на нее.

– Вы постоянно говорите, что вам нужно было спасти меня из Честерфилда.

– Да, мы должны были это сделать, – серьезно сказала она.

– Но мне там было хорошо, – возразила я. – Я хочу вернуться. Вы не можете запереть меня здесь навсегда.

У нее на лице промелькнуло безнадежное выражение, и она кивнула, почти с сочувствием.

– Нет, не можем. Но я надеюсь, ты дашь нам шанс. Прислушайся к тому, что мы говорим. Ты – Раб и, как мы видели, ты свободна выбрать любую сторону. И, может быть, ты решишь в нашу пользу. – Она подалась вперед и с серьезным выражением лица взяла меня за руки. – Я знаю, ты нам не доверяешь. Я знаю, ты была в Честерфилде и, должно быть, мы произвели на тебя ужасное впечатление. Но уверяю тебя, не все просто черное или белое.

Она рассмеялась собственной шутке и крепче сжала мои пальцы.

– Я не знаю, что они рассказывали тебе о нас в Честерфилде. Но я уверяю тебя – мы не плохие люди. Мы хотим разорвать проклятие, и если нам это все-таки не удастся, то постараемся хотя бы облегчить его в соответствии с нашими представлениями. Мы считаем, что ты можешь помочь нам в этом.

– Винсент говорит, что снять проклятие нельзя. До сих пор это никому не удавалось, – возразила я.

– Это не значит, что мы не справимся только потому, что до сих пор никто не сумел этого сделать.

– И как вы собираетесь действовать? – скептически спросила я.

На ее губах снова растянулась улыбка, будто лампочка в тысячу ватт.

– Ну, у нас есть ты, Элис. Раб.

– Но я почти ничего не умею, – возразила я. – И уж точно не умею разрывать проклятия.

– Это пока. – Она сжала мои пальцы. – Мы поможем выявить все твои способности. Каждый в Сент-Беррингтоне готов поддержать тебя и встать за тебя горой. Это я тебе обещаю.

– Каждый? – недоверчиво спросила я.

– Ну, некоторые… – признала она, пожав плечами. – Как только тебе станет лучше, я познакомлю тебя с черными игроками. Тебе понравятся наши Слоны – Кит и Перо. Они уже хотят с тобой познакомиться. Перышко, например, хоть и маленькая, не крупнее гоблина, но даже Бастион ее боится.

Изольда звонко рассмеялась, показав белоснежные зубы. Она рассказывала мне о других персонажах игры с такой привязанностью к ним, будто хотела заставить меня увидеть нечто человеческое, стоящее за проклятием. В ее глазах пылала убежденность, которую я не хотела ни видеть, ни слышать. Поскольку все эти люди по-прежнему были игровыми фигурами, сделавшими все возможное, чтобы уничтожить Честерфилд. А я принадлежала Честерфилду, принадлежала Винсенту.

Я должна вооружиться против этой доброты Изольды, прежде чем она сможет усыпить мою бдительность. Потому что как бы легко ни было довериться ей и как бы мне ни хотелось это сделать – я не могла ей верить. Все еще ноющий укус на шее напоминал мне об этом.

– Ты… – начала я, и в тот же миг меня прервал громкий стук. С каких это пор ученики Сент-Беррингтона так учтивы, что стучат в дверь, а не просто врываются в комнату?

Я удивленно моргнула, когда в помещении появился Бастион. Его волосы светились яркой бирюзой – явно недавно обновленный цвет.

– Привет, Иззи. Вот книга, которую ты хотела, – проворчал он. По его лицу было видно, что он чувствует себя не в своей тарелке.

Он избегал смотреть в мою сторону, и вместо этого изучал штукатурку в углу комнаты. Но при этом выглядел славным.

Изольда прищурилась, отпустила мою руку и встала, уперев ему в грудь острый указательный палец. Хотя это не могло причинить ему боль, он съежился.

– Ты не хочешь еще что-нибудь сказать Элис? – обвиняюще спросила она.

Мускулы на шее Бастиона напряглись.

– Я всего лишь выполнял приказ Джексо…

– Ты… – снова спросила Изольда, сильнее вонзая ноготь в грудь Бастиона, так что он тихо охнул, – не хочешь сказать что-нибудь Элис?

– Ай! Черт возьми, Иззи, твой чертов яд адски жжет. Ладно, я скажу, – проворчал он и, наконец, посмотрел мне в глаза.

Ошеломленная, я обнаружила, что он выглядит виноватым. Бастион потер рукой грудь и с трудом втянул воздух.

– Прости, что я не понял, как тебе плохо, Элис. Я задница и должен был заботиться о тебе лучше. – Его взгляд метнулся к Изольде.

Та скрестила руки на груди и подняла бровь.

– И?

Бастион вздохнул, потом негромко продолжил:

– И мне очень жаль, что я тогда гонялся за тобой по лесу. Я мог очень быстро свернуть тебе ше…

– Бастион, – выдохнула Изольда.

– Тьфу! Хорошо. Прости, ладно? – буркнул он и бросил книгу на мою кровать, после чего, тихо ворча, повернулся и потопал из комнаты.

Растерявшись, я уставилась ему вслед.

– Что это было? – удивилась я.

Изольда вздохнула, подняла книгу и села на кровать, поджав ноги.

– Неумелая попытка оправдания. Когда Джексон рассказал мне, что произошло в лесу, я чуть не свернула ему шею.

– В лесу? – Я сузила глаза до щелочек. – Ты имеешь в виду тот раз, когда Джексон и Бастион охотились на меня, как на кролика?

Изольда вздрогнула под моим сердитым взглядом и виновато опустила глаза, затем подняла талмуд, который принес Бастион.

– Я хотела показать тебе то, что нашла в нашей библиотеке. – Она сняла поднос с моих коленей и опустила на его место толстый фолиант, пролистала его и остановилась на странице, помеченной загнутым уголком.

– Ты знаешь эту картину? – спросила она меня.

Я бросила взгляд на изображение и удивленно кивнула.

– Да, это братья Честерфилд и Мадлен Сент-Беррингтон. Картина висит в Честерфилде. Они те, с кого началось это проклятие, не так ли?

Изольда кивнула и продолжила листать.

– Верно. Вся история вращается вокруг них троих. Джексон считает, что Мадлен была сумасшедшей и поэтому прокляла оба поместья. А я думаю, она просто хотела отомстить Огастусу Честерфилду, и когда она произносила слова, что-то пошло не так. С проклятиями всегда что-то идет не так… – Она тихо вздохнула и заправила прядь волос за ухо.

Я нахмурилась.

– Неужели у вас нет записей того времени? Дневников или чего-то в этом роде?

– Да и нет, – пробормотала Изольда. – О первых играх мы знаем очень мало.

– Неужели они не были записаны? – недоумевающе спросила я.

Изольда подняла бровь.

– Похоже, кто-то не хотел, чтобы мы знали слишком много.

– Ты хочешь сказать, что записи были спрятаны?

– Или уничтожены. Во всяком случае, их так и не нашли. Эта книга представляет собой подробное изложение всего, что известно о событиях последних веков. С тех пор как ты появилась здесь, я начала проводить небольшие исследования, и нашла кое-что очень интересное. Посмотри на это. – Она снова сунула книгу мне под нос.

Это была похожая картина. Тот же портрет, только на этот раз рядом с Мадлен Сент-Беррингтон стоял другой молодой человек с темными волосами и такими же темными глазами. Его лицо освещала озорная улыбка. Он выглядел не старше семнадцати лет.

– Кто это? – удивленно спросила я.

– Я задала себе тот же вопрос. А главное, почему существуют две картины, почти идентичные. В ходе моих исследований я выяснила, что эта картина была нарисована несколько позже, чем та, что висит в Честерфилде, и что она считается пропавшей. Мальчика звали Сильвиус Сент-Беррингтон. Он брат Мадлен.

– Значит, у Мадлен был брат… и? – спросила я, поскольку не могла понять, почему Изольду это так взволновало.

– Сильвиус Сент-Беррингтон был братом Мадлен, но эта картина – единственное, что мне удалось о нем найти. Как будто он существует только на одной этой картине.

– Ну и что? Может быть, его отослали в интернат или что-то в этом роде, – предположила я.

Изольда наклонила голову и поджала губы.

– Может. Любопытно, однако, что этот портрет был нарисован незадолго до проклятия. Таким образом, велика вероятность, что он находился здесь в то время, когда было наложено проклятие. А значит, он тоже должен был быть в игре. Что, по моим подсчетам, сделало бы его семнадцатым игровым персонажем.

– Ты хочешь сказать, что он был…

– Именно. Первый Раб, – взволнованно сказала Изольда, указывая на изображение молодого человека. – По-моему, он твой предок, Элис. Персонаж, о котором мы почти ничего не знаем, и который бесследно исчез. Ему удалось то, чего еще никому не удавалось до сих пор, а именно покинуть игровое поле. И исчезнуть, пока столетия спустя здесь вдруг не появилась ты.

– Ты имеешь в виду… – Я закашлялась, пытаясь осмыслить сказанное. – Быть может, я единственная способна выйти из игры?

Мое сердце бешено забилось при этой мысли. Изольда пожала плечами, изучая картину перед собой.

– Это всего лишь догадка. Надо бы попробовать.

– Тогда давай попробуем прямо сейчас, – взволнованно сказала я и села в постели, ощутив больший прилив сил, чем за последние несколько недель. – Пойдем к границе и узнаем, способна ли я покинуть игровое поле. Может быть, мы найдем способ и поймем, как вы все можете вырваться.

Растущая надежда ощущалась как свежий ветерок после долгой жары.

– Ты никуда не пойдешь… – Глубокий голос одновременно заставил вздрогнуть и Изольду, и меня. В дверном проеме стоял Джексон. Просторный черный плащ лежал на его широких плечах, спускаясь к длинным ногам. Он тяжело дышал, словно гнался за кем-то. Его волосы были в совершеннейшем беспорядке. Поперек лица протянулись полосы грязи, а пальцы испачкались в… крови.

При виде этого у меня перехватило дыхание. Изольда побледнела.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она.

Джексон сжал губы.

– Мы только что облегчили Честерфилд на одну Пешку, – глухо сказал он.

Я не отрывала взгляда от его рук. При мысли о том, что он заставлял других учеников истекать кровью, у меня переворачивался желудок.

– О, Джексон, – вздохнула Изольда, опустила голову и закрыла на мгновение глаза. Потом озабоченно спросила: – Ты в порядке?

Не веря себе, я уставилась на нее.

– Ты серьезно спрашиваешь, все ли с ним в порядке? – вырвалось у меня.

Глаза Изольды увеличились, а на подбородке Джексона дернулась мышца. Оба уставились на меня.

– Его руки запятнаны кровью! Кровью человека! И ты спрашиваешь, все ли с ним в порядке, несмотря на то, что он убийца? – прошипела я Изольде. Мой голос дрожал от гнева.

– Элис. – Она подняла руки, словно для того, чтобы успокоить взбесившегося дикого зверя. – Ты же не знаешь, что произошло…

– Мне не нужно знать, что произошло! – вне себя от ярости заорала я. – Я не буду играть за Сент-Беррингтон. За него! – Я указала на Джексона.

В комнате повисла гнетущая тишина. Наконец, Джексон сдвинулся с места.

– Мне все равно, чего ты хочешь, сhérie. Ты останешься здесь, в Сент-Беррингтоне. Если ты так отчаянно хочешь считать нас монстрами, то я не разочарую тебя. Отныне лишаю тебя всякого привилегированного лечения со стороны Изольды.

– Джексон, – выдохнула Изольда. – Прекрати! Ты все портишь!

– Она уже испорчена, Изольда, – перебил ее Джексон. – Непригодна. В Честерфилде об этом позаботились.

– Элис не… – Изольда вспыхнула, но Джексон одним взглядом прервал ее.

Температура в комнате, казалось, резко упала.

– Ты напрасно тратишь свое время на нее, Иззи, – тихо сказал Джексон. – Ты не можешь спасти того, кто не хочет быть спасенным. Пойдем. Нам нужно еще кое-что решить.

В тот момент я была уверена, что никогда еще не ненавидела кого-либо так сильно, как Джексона Беррингтона.

Изольда прикусила нижнюю губу. Потом бросила на меня печальный взгляд и, захлопнув книгу, последовала за Джексоном.

Дверь закрылась, и они оставили меня одну.

Раб

Особенности и навыки:

По слухам, раб может менять стороны. Он может выбрать любую павшую фигуру, все равно, с какой стороны, и заменить ее. Кроме того, есть мнение, что он способен воскрешать павшие фигуры.

Еще одно предположение гласит, что Раб существует, чтобы служить одному из королей.

Другая версия заключается в том, что он является существом, способным разорвать проклятие, но это не точная информация. Ни один из слухов до сих пор не был ни доказан, ни опровергнут.

Есть ли у Раба какой-либо опознавательный знак, до сих пор непонятно.

Единственное упоминание см. Стр. 30, Раздел F.

(Из Руководства игрока. Стр. 18, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Глава 23

– Я бы хотел сделать заявление. Напомни мне никогда не писать на ногу Черному Королю, – сказал Карс и выбрался из-под кровати.

Я вздрогнула, поскольку совсем забыла, что кот находился в комнате. Карс понюхал мои холодные спагетти и стащил себе сосиску.

– Мы должны выбраться отсюда, Карс, – прошептала я, подходя к двери.

– Я тоже так считаю. Еда в Честерфилде лучше на порядок. – Он поморщился, но все же съел еще одну сосиску.

– Это неподходящее время, чтобы шутить, Карс. – Я сердито посмотрела на него.

Он поднял на меня глаза.

– Неподходящего времени для плохих шуток не бывает, Элис Солт. – Он вскочил на кровать и свернулся калачиком на моем животе, глядя в книгу, будто умел читать. Что, возможно, и в самом деле было так.

Я проследила за его взглядом и нахмурилась.

– Ты слышал, что сказала Изольда? Ты знал этого Сильвиуса Сент-Беррингтона? Он мог быть моим предком? Первым Рабом?

– Я знал и знаю многих людей. Большинство из них сейчас превратились в камень или еще каким-то образом умерли. Я не могу помнить каждого усопшего, который когда-то морочил мне голову.

– Тебе же триста лет. На тебя тоже распространяется проклятие, не так ли? Тебе никогда не попадался на пути брат Мадлен Сент-Беррингтон?

– Я мало что помню из того времени, – немного неохотно признался он. – Большую часть я забыл.

Его уши так печально вздрогнули, что я начала его гладить. Карс вздохнул и прижался ко мне.

– Иногда мне казалось, что десятилетия просто проносятся передо мной как во сне. Моя жизнь была однообразной, она состояла только из охоты, жратвы, сна и скуки. По-настоящему ясно я могу думать только с тех пор, как встретил тебя. – Кот посмотрел на меня и одарил чем-то, что выглядело почти как улыбка, показав свои острые зубки.

– В одном черная Королева права: ты особенная. Тем не менее, ты все еще слишком мало знаешь о себе и своих силах, чтобы помочь хоть кому-то.

– Но я же тренировалась.

– Ты просто пыталась сражаться, как и все другие игроки. Это глупо, – возразил Карс. – Ты не такая, как другие игроки, Элис. Может быть, поэтому тебе стоит подойти к этой игре по-другому.

– И как же? – мрачно спросила я. – Я, конечно, не останусь здесь.

– Что ж, тогда мы просто уйдем. Но, может быть, тебе стоит подождать, пока немного успокоится всеобщее волнение. Винсент устроил там порядочный хаос. Сомнительное зрелище.

– Винсент? – Я нахмурилась. – Ты имеешь в виду Джексона. Парень с окровавленными руками.

– А Винсент был парнем, который натравил своих игроков на Черного Короля. Не пытайся найти виноватых в этой игре, Элис. Здесь все одновременно и преступники, и жертвы.

Я молчала, глядя на солнце, которое низко спустилось над горизонтом.

– Мы исчезнем, как только наступит ночь, – решила я.

– И как?

– Я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – промурлыкал Карс и закрыл глаза.

Я не знала в точности, спал ли он или просто притворялся. Во всяком случае, когда я начала листать книгу, он не мешал.

Я разглядывала изображения прежних игроков. Некоторых я уже знала по картинам в Честерфилде, другие были мне незнакомы. Среди них был и портрет человека, отдаленно похожего на Джексона – те же темные волосы, так же расставленные глаза. Только кожа у него была не смуглая, а светлая. На его губах играла застенчивая улыбка. Он выглядел невероятно молодым. Молодым и невинным.

Я пролистнула дальше и наткнулась на копии рукописных заметок.

Дневниковые записи Б. Т. Беррингтона.

– Черный Король, 1899 год. – прочла я вслух.

Карс вяло открыл глаз.

– Ах да, тот. Я смутно помню его. Печальная история.

– Почему? – Я обеспокоенно посмотрела на Карса.

Тот только пожал ушами и снова закрыл глаза.

– Читай, если хочешь узнать больше.

Я положила книгу поудобнее и начала расшифровывать узкие старомодные буквы:

«Восьмое июня.

Жарко. Я чувствую, что дышу больше испарениями воды, чем воздухом. Я сижу у озера и смотрю, как солнце ползет за горизонт. Медленно, но все равно слишком быстро. Я боюсь. Так боюсь, что мое тело, несмотря на эту мучительную жару, холодное как лед. Утро. Завтра мне будет восемнадцать. Белому Королю тоже, и все игровые персонажи уже находятся на поле.

Сегодня последний день, когда я еще смогу покинуть поместье. Последний день вне поля. Но я остаюсь здесь. Потому что я даже не знаю, что делать снаружи.

Солнце садится. Солнце поднимается. И я все равно буду сидеть здесь. Все будет одинаково – и все же ничто не будет тем же. Поскольку с завтрашнего дня я должен жить так, как предначертано мне судьбой.

Справедливо ли, что у нас с Белым Королем один и тот же день рождения благодаря проклятию, но не один и тот же день смерти? Потому что всегда умирает только один. Только один…

Завтра игра начнется с двумя королями. А закончится только с одним.

Утро…»

«Двенадцатое июня.

Сегодня я видел, как она стояла передо мной. Белая игровая фигура. Ее имя было Чемпбелл. Я смотрел в ее глаза, а она смотрела в мои.

Даже сейчас я это слышу.

Кап, кап, кап.

Это была ее кровь – и одновременно моя душа. Они обе испачкали землю у наших ног. Я смотрел в ее глаза, а она смотрела в мои, и я взял нож и вонзил его ей между ребер.

Белый. Все стало белым. Ее красные губы, зеленые глаза, розовая кожа, все побелело, когда она застыла в камне.

Будет ли моя смерть выглядеть так же? Мама мною гордится.

Все мною гордятся. Я сделал первый ход.

Я улыбаюсь, я ем, я дышу… Я притворяюсь… Но я чувствую себя запятнанным, загрязненным. Я предал себя, выкинул на землю рядом с ее кровью и моей душой.

Почему? Почему я должен это делать?»

«Двадцатое июня.

Я принял решение. Я не буду играть. Меня не смущает то, что этого требует традиция. Мама говорит о последствиях, но последствия мне безразличны. Мне плевать на все, к чему меня принуждает проклятие.

Мама утверждает, что, если мы ослабнем, Честерфилд воспользуется этим. Думаю, под слабостью она подразумевает меня. Впрочем, неважно, что она думает. Я – Король, а она не более чем организатор на заднем плане. Директор Сент-Беррингтона. Чуть касаясь пальцами моего позвоночника, она шепчет мне, что я должен делать. Но я больше не слушаю. Если я должен быть слабым, чтобы никогда больше никого не ранить, чтобы никогда больше не убивать, то пусть так и будет».

«Двадцать первое июня.

Я чувствую себя таким же, как и раньше. Нет, скорее освобожденным. Я могу дышать. Я могу жить. Я могу гарантировать, что будут жить другие. И, может быть, когда я состарюсь и поседею, мне посчастливится заглянуть в лица членов своей семьи. Когда я умру, я увижу любовь, а не гримасу Белого Короля.

Пусть он посмеется надо мной. Пусть они все смеются надо мной!

Пусть мама проклинает меня. На мне уже лежит самое худшее проклятие. Что изменит еще одно? Они смеются и бранятся, а я… я, тем временем, спасаю все наши жизни, отказываясь играть.

Я плачу, но в то же время я полон надежды. Возможно? Возможно!»

«Двадцать третье июня.

Честерфилд теряет терпение. Я вижу это. Я вижу ЕЕ, вижу ЕГО. Его Кони и Ладьи патрулируют лес. Я слышу хрип их дыхания, хруст их шагов по земле.

Их сердца бьются так быстро, будто барабанная дробь, заставляющая содрогаться землю. Но я не выхожу, а Сент-Беррингтон они захватить не могут. Никто не выйдет на улицу. Никто из нас не будет играть, и этим я также заставляю вас остановиться.

Остановка – это хорошо. Неподвижность лучше смерти. Вот что я говорю себе. Что я говорю им всем.

Мне хотелось бы верить с такой же силой, с какой они действуют».

«Двадцать четвертое июня.

Идет непрерывный дождь. Дождь и ветер сильно сотрясают стены Сент-Беррингтона, гневно вонзают в него зубы.

Когда я закрываю глаза и прислушиваюсь, мне кажется, что я слышу, как они взывают ко мне. Они что-то говорят, что-то поют. Это колдовство? Мне все равно. Я не уступлю.

Я чувствую себя усталым и одновременно неспокойным. Мои мысли кружат в голове, будто бегут, ни на секунду не останавливаясь. И я слышу их голоса. Не понимаю, что они говорят, но я слышу их шепот, и я боюсь этого».

«Тридцатое июня.

Я в порядке.

Просто легкая лихорадка».

«Третье июля.

Мне не лучше. Лихорадка бушует в моем теле, грозя разорвать его на части. Я пытаюсь уснуть, перекатываюсь с одной стороны кровати на другую, но не могу… не могу… Голоса становятся громче. Они смеются надо мной, издеваются надо мной… А я? Я кричу! Чувствую, как у меня закипает мозг. От нестерпимого зуда я чешусь, но боль не исчезает.

Они смеются надо мной, они смеются так громко. Пусть они остановятся!»

«Восьмое июля.

Они так громко смеются. Пусть они остановятся! Они смеются надо мной. Они так громко смеются. Пусть они остановятся!

Пусть они остановятся! Пусть они остановятся! Пусть они остановятся!

Я знаю, что вы говорите. Я, наконец, услышал. А теперь уже я стал тем, кто смеется. Я смеюсь и смеюсь, и смеюсь. Это так просто. Почему я не видел этого раньше?

Я должен это сделать… Когда Честерфилд доберется до нас, они не найдут ничего, что можно уничтожить. Нет, голоса правы. Я – Король! Я! Я! Я!

Я хоть и не спасу их, но искуплю. Тогда им по крайней мере не нужно будет больше бояться.

Почему я понял это так поздно?

Я смеюсь. Я смеюсь. Я смеюсь.

И Раб поет вместе со мной. Раб освободит нас всех.

До этого времени на нас будет заклятье. На нас всех.

Голос поет, и я пою с ним:

Нет у Раба знака и цвета,

И навсегда сохранится это.

Спи спокойно, ведь он не спит,

Он стал тобой и тебя хранит.

Servus Eligat Colorem.

Servus Eligat Formam.

Arbitrium Finit Ludum.

Спать… Наконец я могу спать. Бьет полночь.

Я могу уйти».

– Карс!

Кот вздрогнул.

– Тунец, – пробормотал он.

– Карс, посмотри на это. Эти строки. Здесь упоминается Раб. Здесь упоминается обо мне.

Карс моргнул и зевнул.

– Я вижу.

Мое сердце колотилось так бешено, что на языке возник металлический привкус.

– Почему меня здесь упоминают? В этом дневнике сумасшедшего Короля. – Я сглотнула и от волнения чуть не выронила книгу.

– Ну да, это как раз то место, где упоминается Раб, – невозмутимо ответил Карс.

– Но я… Что означает Servus Eligat Colorem? – Карс посмотрел на строчки.

– Раб выбирает цвет, – перевел он.

– А это, здесь? – Я показала на второй фрагмент текста.

– Раб выбирает фигуру.

Я растерянно заморгала.

– А последнее?

– Решение завершает игру.

– Но ведь все это не имеет никакого смысла! Значит ли это, что слухи о Рабе – не более, чем бред сумасшедшего?

– Сумасшедшие люди иногда видят яснее, чем не сумасшедшие.

– Ах, Карс, все это ни к чему не приводит. – Я захлопнула книгу, откинулась назад и разочарованно уставилась в потолок. – Мне нужно убираться отсюда, – заявила я.

– Вернуться в Честерфилд?

– Возможно. Или нет. Может быть, я должна совсем уйти с игрового поля.

– А что, если тебе не удастся покинуть игровое поле?

– Тогда, по крайней мере, я буду знать, что попыталась, – серьезно сказала я.

Глаза Карса светились в наступающей темноте.

– И у тебя есть план, как сбежать от Джексона?

Мой взгляд опустился на тяжелую книгу передо мной, и я нахмурилась.

– Только один, и плохой.

– Ах, плохие планы почти так же хороши, как плохие шутки.

Глава 24

Мы подождали, пока стемнеет. Тем временем лихорадка у меня полностью прошла, и силы медленно возвращались. Тем не менее, я не была уверена, что достаточно сильна, быстра и хитра, чтобы действительно сбежать из Сент-Беррингтона.

Когда, наконец, стало так темно, что контуры комнаты освещал только лунный свет, я встала, чувствуя, что колени стали ватными. Мне потребовалось несколько вдохов, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я направилась к двери. Под мышкой у меня была зажата толстая книга. Карс прыгнул рядом со мной, занимая позицию. Я сделала глубокий вдох и прислушалась. У меня была только одна попытка.

– Бастион? – Я робко постучала в дверь.

Он не ответил. И все же я надеялась, что он был там, на посту охранника. Или, может, не он, а кто-то другой, кто откликнулся бы на мой зов.

– Алло, – сказала я громче и постучала немного сильнее. – Пожалуйста! Мне нужна помощь, – крикнула я, и мне было нисколько не трудно сделать так, чтобы в голосе звучала настоящая паника.

– Бастион! Пожалуйста! Здесь что-то есть! Ты должен мне помочь! – закричала я и стукнула кулаком по двери.

– Я же не что-то, – возмущенно сказал Карс.

Я бросила на него язвительный взгляд, и кот закрыл рот.

– Помогите! – продемонстрировала я свой лучший вопль чирлидерши.

Послышалось сдавленное ругательство, за которым последовал звук поворачиваемого в замке ключа.

– Элис? Что случилось?

Голова Бастиона с его разноцветной шевелюрой просунулась внутрь. Его глаза хищно загорелись, вероятно, для того, чтобы иметь возможность лучше видеть в темноте. В тот же миг я подскочила и врезала ему по черепу заостренным краем книги. Звук удара эхом разнесся по всему Беррингтону. Бастион растерянно уставился на меня, и я в испуге подумала, что ударила недостаточно сильно. Но тут Бастиона повело назад. Глаза у него закатились, и он повалился, как срубленное дерево.

– Сто очков! – возликовал Карс.

– Благодарю. – Я выпустила из рук книгу, и мы побежали. Наши шаги заглушал плотный бордовый ковер.

– Куда надо идти?

– Прямо, потом направо и вниз, – подсказал Карс.

Я беспокойно огляделась. Адреналин бурлил во мне, обостряя чувства, словно энергетический напиток. И чем дольше я находилась в темноте, тем лучше могла видеть. Знак Коня покалывал запястье, и в мгновение ока я стала видеть так хорошо, как при дневном свете. У меня было слишком мало времени, чтобы уделить должное внимание моему новоявленному умению видеть в темноте, точно кошка. Единственное, что имело значение – это то, что я должна выбраться отсюда как можно скорее. Дверь моей комнатушки находилась в конце длинного коридора.

Я бежала так быстро, как могла, ведь как бы сильно я ни ударила Бастиона, должно пройти не слишком много времени, прежде чем он оправится. Мне уже показалось, что я слышу рычание позади себя, и я побежала еще быстрее.

Коридор перед нами вдруг резко оборвался, и мы оказались на широкой лестничной площадке. Если Честерфилд, казалось, был сделан только из массивного серого камня, Сент-Беррингтон напомнил мне аббатство Даунтон: стены с панелями из темного дерева и ковровое покрытие, такое толстое, что приглушало любой звук.

Я пронеслась мимо шезлонга, мимо рыцарских доспехов, которым кто-то пририсовал усы, мимо полок, полных антикварных книг.

Потом свернула в следующий коридор. Лестница вела вниз. Справа от меня находился тупик, заканчивавшийся стеклянной стеной, открывавшей вид на поместье. Прямо под нами лежало тихое озеро. Какое-то мгновение я думала о том, чтобы разбить стекло и просто выпрыгнуть, но падать было слишком высоко, и шум мог разбудить всю усадьбу.

– Вниз! Есть балкон в общей кухне, через который ты можешь исчезнуть, – прошептал Карс.

Я кивнула, направилась вниз по изогнутой лестнице и наткнулась на помещение, которое выглядело как комната отдыха. В темноте виднелись уютные кресла, стол с настольным футболом и большой плазменный телевизор. Я нерешительно огляделась и вздрогнула, услышав, как хлопнула дверь. Кто-то что-то сказал, и смех эхом отразился от доселе безмолвного здания.

– Тут кто-то есть. Спрячься, – сказал Карс, убегая. Куда, мне было не видно.

Я среагировала молниеносно, пробежала через комнату отдыха и спряталась за одно из вольтеровских кресел. Подтянув колени, я присела, сделавшись настолько незаметной, насколько это было возможно.

Голоса приближались.

– Ты уверена, что не хочешь искать уголок своего резца, Перо? Без обид, но так ты выглядишь не сексуально, – бурчал кто-то глубоким, мягким голосом.

– Тогда мы, наконец, подойдем друг другу визуально, Кит.

Девушка рассмеялась, а парень по имени Кит фыркнул.

– Я все еще не могу поверить, что ты подралась с Пейсли. Если бы она ударила по твоему носу, а не по зубу, ты бы сейчас окаменела. Из-за чертового носового кровотечения.

– Я недооценила эту стерву, – проворчала Перо.

– Она, как и мы, Слон. Это было глупо, Перо.

– Я знаю, знаю, это не повторится. В следующий раз свои хорошенькие зубки выплюнет уже она.

Кит вздохнул, и мне показалось, что эти двое идут прямо на меня. Я затаила дыхание, чувствуя, что даже мое сердце колотится слишком громко.

– Давай, Рэмбо, добудем тебе немного льда против отека. Иначе завтра ты будешь выглядеть как хомяк.

Краем глаза я увидела, как они открыли дверь. Я заглянула туда и увидела тускло освещенную кухню, а еще… балкон!

Они скрылись в соседней комнате, и их голоса были слышны еще довольно долго, затем дверь снова распахнулась, и они, болтая, исчезли в другом направлении. Непонятно каком.

Потом воцарилась полная тишина. Я сосчитала про себя до ста, прежде чем снова осмелилась громко вздохнуть и выйти из своего тайного укрытия.

– Карс, – прошептала я.

Но кот исчез. Я выругалась.

На цыпочках подошла к двери, открыла ее и оказалась в маленькой общей кухне, из которой можно было выйти на спасительный балкон. Когда я толкнула балконную дверь, она издала тихий скрип. Балкон был застеклен, и за перилами было видно мерцающее маленькое озеро. Я воздержалась от ругани, заметив, что нахожусь слишком высоко. Почему Карс направил меня именно сюда? Как он себе это представлял? Должна ли я прыгнуть? Спрыгнув отсюда, я, возможно, не сразу сломаю себе шею, но удар будет чертовски неприятным.

Разочарованная, я отступила на шаг. Тогда мне придется искать другой путь наружу. И тут мой нос почувствовал терпкий запах сигаретного дыма, и я обернулась.

– Почему меня не удивляет, что я вижу, как ты крадешься здесь, chérie?

От испуга я слегка вскрикнула и отпрянула.

Черный Король сидел в шезлонге, в глубокой тени, небрежно скрестив ноги, и в ночи светился кончик его сигареты. У меня вырвалось такое страшное ругательство, что Джексон даже прекратил курить.

– Как ты назвала мою мать? – изумленно спросил он.

– Ты меня понял, – перебила я его.

– Как ты думаешь, что ты сейчас делаешь?

Было так темно, что я больше чувствовала его пронзительный взгляд, чем видела.

– Я ухожу, – холодно сообщила я ему.

Меня выдавало только сердцебиение: внешне я была совершенно спокойна, но пульс сделался очень частым.

– Да? – Тон Джексона был невозмутимым. Его акцент казался более выраженным, чем обычно. Король приподнял темную бровь и откашлялся.

Я моргнула, и он проворно, как пантера, ринулся ко мне. Я ругнулась, вырвалась и врезала ему кулаком по угловатому подбородку. Джексон споткнулся, и я побежала. Один шаг, два. Позади меня прозвучало проклятие, затем Джексон схватил меня за шею, дернул и толкнул на перила. Тяжело дыша, мы уставились друг на друга. Волосы Джексона были растрепаны, под глазами виднелись темные круги. Прижимая меня к перилам на балконе, он выглядел усталым и обессиленным.

– Ты действительно думаешь, что убежать так легко? – сердито спросил он. Его горячее дыхание коснулось моих губ. Сердито уставившись ему в глаза, я про себя визжала от паники. Черт! Черт! Черт! Что мне делать?

– Нет, но у меня было немного времени подумать, и я пришла к выводу, что ты упускаешь кое-что важное.

– Что же это, chérie? – проворчал Джексон. Он стоял так близко ко мне, что я могла видеть светящиеся пятна в его черных глазах. Хорошо, значит, пришло время для запасного плана Б. Если больше нет пути вперед, мне просто нужно дать задний ход. Сейчас или никогда.

Наклонившись так, что мои губы коснулись уха Джексона, я прошептала:

– В отличие от тебя, мне нечего терять.

Я схватилась за холодную перекладину балкона позади себя, задержала воздух, напрягла мышцы живота и с грохотом прыгнула через стеклянное заграждение. Мир закружился вокруг. Желудок свело, и в следующее мгновение сила тяжести потянула меня вниз. Ладно, черт, может быть, это была не самая гениальная идея.

– Элис! – услышала я рев Джексона, падая вниз.

Ночной ветер свистел у меня в ушах, и я поняла, что сильно недооценила высоту.

Удар я почувствовала так, будто упала на гранит, а не в воду.

Я разинула рот, чтобы закричать, но вместо этого глотнула воды. Озеро жадно пожирало меня, всасывая в глубину. Было темно и холодно. Мои легкие сжались, я дергалась и задыхалась, и при этом понятия не имела, где именно находятся верх и низ. Моему телу был необходим кислород. Я продолжала плыть вслепую, но вместо воздуха чувствовала на коже только длинные скользкие водоросли. Мои мышцы уже начали твердеть из-за недостатка кислорода. Я почувствовала судорогу в ноге и в панике застонала.

Здесь должна уже быть поверхность! Где эта поверхность? Где? Где? Где?

Мое сердце колотилось как безумное, и я почувствовала вкус крови. Это означало, что у меня уже лопнули первые легочные пузырьки. Давление внутри меня нарастало, и рефлекс, заставляющий хватать воздух, рывками сжимал легкие. Я открыла рот и глотнула ледяной воды, которая полилась в меня через нос и горло. Легкие вот-вот готовы были лопнуть.

Я беззвучно вскрикнула, закатила глаза и увидела, как пузырьки воздуха поднимаются вверх, словно серебряные шары, пробивающиеся сквозь черноту. Затем, безо всякого предупреждения, я вдруг почувствовала на воротнике своей рубашки руку, которая дернула меня так резко, что я снова вдохнула воды. Кто-то крепко потянул меня за собой, и в следующее мгновение моя голова прорвалась сквозь водную гладь. Сразу захотелось набрать воздуха, но вместо этого я снова глотнула воды. Изгибаясь, я почувствовала, как кто-то вытащил меня на берег и сильно ударил по спине.

– Выплюнь, Элис, – приказал мне Джексон.

В отчаянии я покачала головой и, булькая, вдохнула. Во мне было слишком много воды. Я не могла… не…

Джексон выругался по-французски, и следующее, что я почувствовала, – это два пальца, державшие мой нос, и губы, которые легли на мои губы. Джексон глубоко вздохнул и вдул кислород в мои легкие. Воздух, столько воздуха!

Я распахнула глаза, оттолкнула его от себя и фонтаном выдала все, что находилось внутри меня. Я кашляла, хрипела и пыхтела. Джексон похлопал меня по спине, и, наконец, я снова смогла дышать. С облегчением я глубоко вдохнула и застонала от боли. Почувствовала кровь, но, взглянув на Джексона, заметила, что это не моя губа кровоточила, а его.

Он ощупал рану и, выругавшись, пожал плечами.

– Я спас тебе жизнь, а ты кусаешь меня? – ошеломленно спросил он.

– Не надо было целовать меня! Это отвратительно! – выдохнула я из последних сил и полностью обмякла.

Джексон уставился на меня так, будто у меня не все дома.

– Это был не поцелуй! Я оказывал первую помощь!

– Засунь свою… первую помощь… знаешь куда?

– Без меня ты бы захлебнулась! – заорал он на меня.

Возможно, это было связано с только что случившимся ощущением близкой смерти, но я совсем перестала его бояться. Скорее наоборот – я сама пришла в ярость. Словно Джексон был спичкой, попавшей в мой динамит.

– Без тебя мне не пришлось бы топиться, – рыкнула я и быстро села.

– Ты же не хотела всерьез убить себя? – Джексон недоверчиво посмотрел на меня.

– Нет, черт возьми. План состоял в том, чтобы погрузиться в глубины в лучших традициях Джеймса Бонда, небрежно показать средний палец, а потом сбежать, – съязвила я.

Джексон взъерошил намокшие волосы. Он весь был мокрым, как и я.

– Никогда больше так не делай!

– Еще что скажешь?

Он молниеносно схватил меня за плечи и притянул к себе так, что кончики наших носов соприкоснулись, и я увидела черноту в его глазах.

– Я – Черный Король. Не недооценивай меня, Раб, – крикнул он. – Я не могу позволить и не позволю, чтобы ты подвергала опасности меня, мою семью или себя. Или ты свыкаешься с мыслью остаться в Сент-Беррингтоне до конца игры, или…

– … или что?

Он надавил на плечи сильнее. Мы гневно уставились друг на друга, и в моих глазах отразилась непреклонность его взгляда. Я увидела нечто, что внушило мне страх, нечто нечеловеческое, опасное.

Хотя сил у меня почти не осталось, я действовала молниеносно – и ударила его головой по носу. Лоб пронзило резкой болью.

– Дерьмо! – Джексон ругнулся и выпустил меня.

Так быстро, как только могла, я подскочила и побежала прочь, по направлению к лесу. Наверное, только благодаря адреналину я вообще могла ходить. Или игровые персонажи были более крепкими, чем я думала до сих пор. В любом случае, моя свобода была близко. Я бы справилась! Я могла…

Черная тень упала с неба.

Вернее, парень проворно спрыгнул с ветки, что я, однако, заметила, только когда в грудь что-то сильно ударило.

Я стукнулась о землю, и в глазах замелькали чертовы звездочки. Тяжело дыша, я смотрела прямо в черное дуло длинного пистолета.

– Одно движение, и твоя грудь станет ситом для лапши, маленький Раб, – предупредил меня голос. Мой блуждающий взгляд поднялся вверх и остановился на знакомом лице. Парень, с которого все началось.

– Хокинс, – буркнул Джексон, появившийся рядом с нами.

– По-моему, ты что-то потерял, Джек, – коротко сказал Хокинс.

Я застонала. Джексон пробормотал проклятия и зажал себе нос, из которого… капала кровь? Я не смогла сдержать ухмылки. Могло ли случиться так, что я вывела Черного Короля из игры из-за простого носового кровотечения? Джексон правильно истолковал мой брошенный на него взгляд и в ответ высморкался.

– Я Король, chérie, и нужно нечто большее, чтобы вывести меня из игры, – прорычал он, сжимая кулаки. – И кроме того, ты теперь одна из нас и ничего не можешь мне сделать.

Он указал головой на черный знак на моем запястье.

– Предполагаю, ты не хочешь по-хорошему?

Я сплюнула ему под ноги. В основном потому, что в моих легких все еще оставалась вода, а не из чувства протеста. В любом случае, это доставило мне удовольствие.

Челюсть Джексона напряглась.

– Как хочешь, – сказал он, обхватил меня за талию, сгреб в охапку и просто перекинул через плечо.

Я застонала, когда потеряла контакт с землей, а мой мир перевернулся с ног на голову. Желудок сжался, и я выкашляла еще немного воды.

– Это обязательно? – завопила я. – Позволь мне просто идти!

– Нет! – рявкнул он.

– Ты упрямая задница!

– А ты сумасшедшая!

Краем глаза я увидела, как Хокинс усмехнулся, вскинул оружие и последовал за нами. Я стонала и пыталась разработать следующий план побега, но, вероятно, поллитра озерной воды в моей голове помешали мне что-то придумать.

Сент-Беррингтон появился перед нами, как знак беды. Однако фасад, в отличие от Честерфилда, выглядел почти филигранно. Он был из светлого песчаника, заросшего плющом. Крышу поддерживали статуи.

Джексон прошествовал по посыпанной гравием дорожке и остановился перед современной пристройкой, частично сделанной из стекла, в котором отражалось озеро.

В тот же миг дверь рядом с пристройкой распахнулась.

– Джексон, у нас проблема, – буркнул Бастион, неистово размахивая руками. – Она сбежала. Я уже всех разбудил и отправил на поиски. Далеко уйти не могла. Она со всей силы ударила меня бейсбольной битой по голове!

– Бастион, – хором ответили ему Джексон и Хокинс, ожидая, что он обратит внимание на мое присутствие.

Бастион застыл посреди жеста.

– Ка… Ох! – Его щеки вспыхнули ярко-красным цветом. – Это же Элис.

– То, что ты видишь, скорее, ее зад, – уточнил Хокинс.

– Да пошли вы! И это была не бейсбольная бита, а книга, – пробурчала я.

Рот Бастиона приоткрылся, потом снова закрылся. Он потер ушибленную голову.

– Но было чертовски больно, – сообщил он наконец.

Джексон фыркнул.

– Все проснулись? – просто спросил он, отодвигая Бастиона в сторону.

Тот кивнул, бросил на меня пылающий волчий взгляд и тихо зарычал.

– Они ждут в фехтовальном зале, – сообщил он нам.

Джексон кивнул, и мы вошли в пристройку, которая оказалась большим холлом, напоминающим обшарпанный бальный зал.

Наши шаги эхом отразились от высоких стен. Передняя часть была сделана из стекла, остальные стены – из песочного цвета камня, по большей части были покрыты зеркалами, поэтому я отражалась в них десятки раз. И выглядела примерно такой же измученной, какой себя и чувствовала.

Тусклые лампы отбрасывали длинные тени по залу, и я могла различить озабоченные лица черных игроков, и среди них совершенно разбитую Изольду, устремившуюся к нам.

– Ты нашел Элис. Слава Богу… – Она издала звук, который звучал почти как рыдание. – Я уже думала, мы потеряли ее… Почему вы такие мокрые?

Все уставились на нас, в то время как лужа на полу становилась все больше и больше. Хокинс рассмеялся.

– Элис хотела принять небольшую ванну, – лаконично объяснил Джексон.

– Я не заставляла тебя следовать за мной, – перебила я его.

Он только заворчал и снова зашагал. Изольда порхала вокруг нас, точно колибри.

– Хочешь, я принесу полотенца? У Элис уже совсем губы посинели.

– Я уже пошла за ними, – сказала девушка, чей голос показался мне знакомым, и выбежала из зала. Вроде это была Перо, которая чуть не застала меня сегодня в комнате отдыха. Мне было почти жаль, что она этого не сделала.

– Успокойся, Изольда. Насморк – наименьшая из наших проблем. – Джексон подошел к Черной Королеве и безо всякого предупреждения скинул меня с плеч.

Когда я приземлилась на пол, то от боли сразу начала хватать ртом воздух. Изольда бросила на Джексона яростный взгляд и опустилась передо мной на колени. Но прежде чем она успела что-либо сделать, ее оттолкнул в сторону Джексон, угрожающе нависший надо мной.

Я уставилась на него и запретила себе вздрагивать, когда он схватил мою руку и повернул запястье вверх, обнажив черный знак.

– Джексон, что ты делаешь? – прошипела на него Изольда и схватила Короля за плечо.

Тот отстранился от нее.

– Я позабочусь о том, чтобы она больше не подвергала нас опасности, – мрачно буркнул он.

Я не совсем понимала, что он задумал, но отметила про себя, что мой взгляд блуждает по комнате в поисках помощи. Впервые я увидела почти всех черных игроков вместе. Их красные галстуки светились, подобно каплям свежей крови.

Бастион стоял чуть поодаль, а рядом с ним высокая девушка, настолько похожая на него, что, должно быть, являлась его сестрой. Ее волосы были окрашены в темно-лиловый цвет, а руки оказались татуированы по самые плечи. Заметив, что я разглядываю ее, она уставилась на меня кошачьими глазами и что-то прошипела.

Я отпрянула, а сердце быстро и громко заколотилось. Я почувствовала себя кроликом, попавшим в лисью нору, и на долю секунды пожалела, что мое пребывание в озере ограничилось купанием. В панике я начала оглядываться в поисках помощи, в поисках Карса. Но кот исчез.

Голова у меня закружилась, и я встретилась с темным взглядом Хокинса, который выглядел мертвецки спокойно. На его лице промелькнуло до странного мучительное выражение, когда он разглядел на моем запястье хорошо видимый знак.

– Что ты задумал, Джексон? – повторила Изольда. – У тебя снова этот взгляд. Мне это не нравится. Что бы ты ни планировал, не делай этого. Вы оба выглядите промерзшими до костей. Сходите в душ, я приготовлю вам чай, а потом мы все обсудим в тишине и покое. Мы, разумеется, сможем найти реше…

– У меня уже есть решение, – перебил ее Джексон. С его черных волос на меня капала вода. Кожу словно протыкали маленькими иголочками.

Пока мы пялились друг на друга, между нами нарастало буквально осязаемое напряжение.

– Все ли на месте, Иззи? – спросил Джек на удивление спокойно.

Взгляд Иззи заметался по комнате. В тот же миг вошла Перо со стопкой полотенец.

– Теперь уже все.

Взгляд Изольды беспокойно заблестел.

– Джексон…

– Нет, Иззи. Элис только что подвергла опасности не только себя, но и всех вас. Я не допущу, чтобы Честерфилд снова захватил ее.

В его темных как ночь глазах мерцал тусклый свет, они казались черными дырами.

Когда я сглотнула, то почувствовала на языке кислый привкус.

– Наверное, вы могли бы заставить меня остаться здесь, Джексон, но вы не можете заставить меня играть за вас, – сказала я тихо, однако мой голос эхом разнесся по всему залу.

Изольда едва заметно сжалась и страдальчески скривила рот. На скулах Джексона заиграли желваки, когда он нагнулся и потянул меня наверх, взяв за связанные руки.

– Могу и сделаю это, Элис Солт, – ответил он и пристально уставился на меня, что позволило мне увидеть, как расширились его зрачки. Моя кожа начала покалывать и зудеть, словно на ней высыхала соленая вода.

– Имя Раб выбрано не случайно… – Его голос зазвучал еще глубже и ниже, чем раньше. – Ты будешь следовать за мной. Даже если мне придется заставить тебя это делать с помощью колдовства.

Чернота в его глазах поглотила меня, и он еще крепче схватил мое запястье с нанесенным рисунком. Я чувствовала обжигающий жар каждого его пальца на моей коже.

Мое дыхание тяжело шумело в легких, кружилась голова, но затем мои пальцы словно сами собой начали смыкаться на предплечье Джексона, пока наши знаки на запястьях не соприкоснулись.

Меня охватила дрожь, и я ощутила, что она перешла и на него. Знак покалывал и начал гореть. Наше дыхание смешалось, и я почувствовала, как уголки глаз окрасились в черный цвет. Это были мутные, темные кляксы, которые растекались, будто чернила, поглощая все вокруг.

– Я заклинаю тебя, Элис Солт, – наконец сказал Джексон, я не могла сказать, громко это было или тихо. Его голос заполнил меня, словно я была полым стеклянным телом, в котором его слова метались взад и вперед, точно эхо. Спустя какое-то время я перестала воспринимать все, кроме его голоса. Я видела себя в его глазах, а мои собственные зрачки сделались большими и черными, как монеты.

– Куда бы я ни пошел, ты последуешь за мной, – эхом отозвался во мне голос Джексона. – То, что я тебе прикажу, ты выполнишь. То, что я тебе дам, ты возьмешь. То, в чем я тебе откажу, ты примешь. Моя судьба будет твоей судьбой. Ты будешь служить мне так, как я служу этой игре. Ты принадлежишь мне до тех пор, пока сердце Короля не истечет кровью и не разорвет это проклятие.

Его слова просачивались в меня, подобно густому, горько-сладкому сиропу. На мои плечи опустилась огромная тяжесть, заставляя хватать ртом воздух. Джексон тоже тяжело дышал. Капля пота скатилась по его виску.

Я крепко вцепилась в него. Только что наши руки горели огнем, а в следующее мгновение он резко отпустил меня, и я потеряла равновесие.

Джексон отодвинулся от меня. Задыхаясь, я подняла глаза и увидела яростную Изольду, которая стояла между нами, повернувшись к Черному Королю.

– Что ты сделал, Джексон? – закричала она на него.

– То, что нужно было сделать, – сказал он и, тихо застонав, закрыл глаза.

Я чувствовала себя так, словно по мне прокатился поезд.

Мое запястье пульсировало и покалывало, и когда я его подняла, то увидела идеальный отпечаток руки Джексона – ярко-красное пятно на моей коже. На руке Джексона красовалось точно такое же проклятие, только это был отпечаток моей руки, сверкающий на его смуглой коже.

– Ты заколдовал ее! – Голос Изольды дрогнул. – Даже если не считать того, что мы не знаем, какие масштабы все это может принять, ты только что наколдовал Элис ужасную судьбу. Как ты мог так поступить? – Ее голос звучал так потрясенно, что я удивилась, почему она не вмешалась. Почему она не прервала проклятие прежде, чем Джексон успел его закончить?

Дрожа, я обхватила себя руками, пытаясь осознать, что только что со мной произошло и к каким последствиям это может привести. Я был заколдована. Прикована, привязана к Джексону Сент-Беррингтону. Черному Королю.

– Я Король, – отрезал Джексон. – Я могу сделать и сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас, разорвать проклятие и выиграть эту игру.

Краем глаза я увидела, как он медленно выпрямился. Изольда сердито вытерла с лица несколько слезинок.

– Я не узнаю тебя, Джек. Ты невероятно разочаровал меня.

Подбородок Джексона напрягся.

– Я… – начал он, но его прервал громкий стук.

Наши головы повернулись, и я увидела стоящую в дверях женщину. Высокая и сутулая, она была одета в простой серый костюм. Ее руки были уперты в бедра, и она смотрела на всю эту сцену с крайней неприязнью и озадаченностью.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – резко спросила она.

Когда я узнала ее, у меня приоткрылся рот.

– Миссис Грейсон? – не веря своим глазам, спросила я, глядя на свою классную руководительницу.

– Тетя Дороти? – спросил Джексон одновременно со мной и слегка попятился.

– Мама, – испуганно сказала Изольда.

– Тетя? Мама? – нелепо повторила я за ними.

Взгляд миссис Грейсон остановился на мне, и, хотя никто ничего не сказал, она, казалось, оценила ситуацию за несколько секунд.

Вздохнув, она сняла очки и помассировала переносицу.

– Что ты наделал, Джексон?

Обзор правил игры

Первое:

Игра начинается, как только обоим королям исполняется по восемнадцать лет, и все шестнадцать игровых персонажей с обеих сторон выходят на игровое поле.

Во время игры ни один игрок не может покидать игровое поле.

(Из Руководства игрока, стр. 23)

Глава 25

– Я просто… – начал Джексон, и его речь тут же была прервана рукой, которая резко рубанула воздух, запрещая ему говорить.

– Ты можешь прямо сейчас объяснить мне, что произошло. В моем кабинете.

Миссис Грейсон не нужно было повышать голос, чтобы ее услышали. Она бросила на меня взгляд и подала знак Изольде, лишь единожды посмотрев на нее.

– Позаботься об Элис, Изольда. Она выглядит немного уставшей. Отведи ее в мой кабинет, как только она высохнет. Бастион, тебя я тоже хочу видеть. Все остальные могут лечь спать.

Все ученики кивнули, даже я. Джексон вздохнул и, не оборачиваясь, покинул большой зал вместе с тетей.

– Помоги мне, Хокинс, – услышала я негромкий голос Изольды.

Они подошли ко мне и помогли сесть.

В моем теле протестовал каждый мускул, а на лице появилась мучительная гримаса. В следующее мгновение я почувствовала, как на голову мне опустилось полотенце, и кто-то начал осторожно вытирать насухо мои мокрые волосы.

Остальные ученики по-прежнему стояли в комнате, но постепенно, тихо переговариваясь, начали расходиться. Перо и мальчик, который, как я предположила, был Китом, подошли к нам.

Перо была маленькой и изящной. Благодаря миндалевидным глазам она казалась прекрасной эльфийкой, а Кит, в отличие от нее, был высоким и долговязым, с длинными волосами песочного цвета, ниспадавшими ему на плечи мягкими волнами. Когда он улыбнулся мне, в его зеленых глазах появилось мягкое выражение.

– Можем ли мы чем-нибудь помочь? – спросила Перо и подала Хокинсу оставшиеся полотенца, пока Изольда продолжала вытирать меня насухо.

– Спасибо, Иззи, я сама справлюсь, – тихо отказалась я от ее заботы и мягко, но решительно взяла у нее полотенце.

– Может быть, вы могли бы раздобыть Элис что-нибудь теплое, чтобы переодеться, – предложила Изольда.

– Понятно, – они синхронно кивнули.

– У тебя есть багаж? – любезно обратился ко мне Кит.

– Я… нет, он все еще в Честерфилде, – прошептала я, стиснув зубы. Перо жалостливо улыбнулась мне.

– Я сейчас принесу ей что-нибудь сухое, чтобы одеться, – сообщил нам Хокинс и проворно, будто тень, покинул зал.

Изольда вздохнула и накинула мне на плечи еще одно полотенце, пока я терла волосы.

– Затем мы сделаем чай, – решила наконец сказать Перо. – Я отнесу его к директору Грейсон. – Она подождала, пока Изольда кивнет. Кит следовал за ней, как магнит, не способный отсоединиться от того, что его притягивало.

Все это время Изольда бросала на меня озабоченные взгляды, и я постоянно чувствовала, что должна извиниться, но потом оставила эту мысль. Поскольку в конечном счете, я сожалела не потому, что пыталась убежать, а только потому, что меня поймали.

Вернулся Хок с полными руками одежды и положил все это мне на колени.

– Благодарю. – Я постаралась сдержать улыбку, и черты лица Хока смягчились.

Изольда бросила на нас острый взгляд.

– Она – не Пейдж, ты это понимаешь, не так ли? – вдруг спросила она.

Взгляд Хока затуманился, и он сглотнул.

– Да, но иногда так кажется, – тихо сказал он, повернулся и вышел из зала.

– Что это было? – спросила я Изольду, снимая с себя мокрые вещи. Изольда держала полотенце, заслоняя мое тело.

– Всего лишь правда, – чуть слышно сказала она, пока я влезала в серые тренировочные брюки и натягивала черный пуловер с капюшоном, который принес Хокинс. Свитер был такой большой, что доходил мне почти до колен. Носки тоже были слишком велики, но мне было дико холодно, и я все равно натянула их, одновременно задаваясь вопросом, кому на самом деле принадлежала одежда. Кто бы это ни был, вещи пахли невероятно хорошо. Теплом, чистотой и чем-то пряным.

– Что сейчас произошло? – услышала я свой неуверенный вопрос, вдевая руки в слишком длинные рукава.

– Не знаю, – сказала Изольда и вздохнула. Под ее глазами залегли темные круги. – Что Джек тогда сделал… – Она остановилась и серьезно посмотрела на меня. – Если бы я знала, что он собирается делать, то остановила бы его. Способность налагать проклятия передается по наследству Королям Сент-Беррингтона. Но на самом деле это запрещено. По крайней мере, такие сильные проклятия, – уточнила она, провожая меня из опустевшего зала. – Проклятия живут собственной зацикленной на себе жизнью. Как демоны, которых выпускают на свободу, не имея возможности по-настоящему их контролировать. Я никогда не могла себе представить, что Джексон прибегнет к таким средствам. Эта сила древняя и злая, и, играя с ней, вы, в конце концов, проклинаете не только одного человека, но и всех, кто с ним связан. Так же, как Мадлен Сент-Беррингтон.

– Как костяшка домино, которую ты бросаешь, и все остальные тоже падают, – пробормотала я.

Изольда кивнула.

– Джексон, должно быть, был в отчаянии, иначе не сделал бы этого, – тихо сказала она.

– Неужели это может быть оправданием?

– Нет, по правде говоря… – Мы поднялись по лестнице наверх и, наконец, остановились перед двойной дверью из темного черного дерева. На латунной табличке изящными буквами было написано: «Дороти Грейсон. Директор».

– Значит, миссис Грейсон – действительно директор Сент-Беррингтона? – изумленно спросила я.

– Она, как и доктор де ла Руа, одна из немногих посторонних лиц, которых проклятие терпит на игровом поле, – ответила Изольда и постучала в тяжелые створчатые двери.

– Входите, – услышала я голос миссис Грейсон, и Изольда сделала шаг в сторону, чтобы я смогла пройти мимо нее.

Комната оказалась большим кабинетом с открытым камином и доходящими до лепного потолка книжными шкафами. Миссис Грейсон сидела за массивным письменным столом. Напротив нее расположился Джексон, а у окна дремал Хокинс.

– Садитесь. – Миссис Грейсон указала нам на стулья.

Когда я заняла место перед моей учительницей английского языка из Фокскрофт-Хай, меня охватило странное сюрреалистическое чувство. Будто моя старая жизнь сталкивается с теперешней, новой. Я поняла, что Джексон смотрит на меня. Его взгляд ощущался почти как физическое прикосновение, и у меня по коже сами собой побежали мурашки.

– В чем дело? – фыркнула я в его сторону.

Его правая бровь взметнулась вверх.

– Это мой свитер.

– Что? – Я повернула голову к Хокинсу. Тот только пожал плечами.

– Его комната была ближайшей, – с невинным видом сообщил он.

– Это не так, – прорычал Джексон, и я покраснела, вспомнив, с каким наслаждением нюхала свитер.

– Замолчите и слушайте. Все вы, – прервала нас миссис Грейсон.

Мы с Джексоном бросили друг на друга последний презрительный взгляд, и оба посмотрели на его тетю. Изольда украдкой покосилась на Хокинса, стоявшего у окна, под которым виднелось мерцающее озеро.

Миссис Грейсон выпрямилась и поправила очки, прежде чем начать говорить.

– Для начала я должна извиниться перед тобой, Элис.

Удивленно помаргивая, я смотрела на нее, не зная, что сказать, и, наверное, поэтому только утвердительно кивнула.

Миссис Грейсон снова вздохнула.

– Многого в этой неприятной ситуации, вероятно, не случилось бы, если бы я не направила тебя тогда в Честерфилд.

После ее слов внутри меня все затвердело, я слегка съежилась на стуле.

– Зачем вы это сделали? Неужели из-за моих оценок?

Миссис Грейсон устало покачала головой.

– Ты… ты была отличной ученицей, Элис, – тихо сказала она.

– Вы заставили меня провалиться, – напомнила я ей.

– Да, я это сделала, – согласилась она.

– Почему? – Я только сейчас заметила, что кричу, и все в комнате вздрогнули.

Миссис Грейсон расправила плечи.

– Чтобы вывести тебя на игровое поле, – спокойно ответила она.

– Значит, вы знали, кто я такая? Персонаж игры? Раб? – в ужасе спросила я.

Она разглядывала меня из-под очков.

– У меня были смутные догадки. Особенно после того, как Хокинс рассказал нам о событиях на вечеринке. – Она бросила на него острый взгляд, и все виновато отвели глаза. – Хокинс сказал, что ты можешь видеть Ткачей проклятия. Это была явная улика. Они могут сначала показаться безобидными, но их задача – вывести всех игроков на игровое поле. Если бы мы ждали дольше, они, вероятно, довели бы тебя до безумия. Твой выход на поле был неизбежен, и я оттягивала его так долго, как было возможно.

– И почему… – выдавила я сквозь зубы и сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони, – почему вы отправили меня в Честерфилд? Почему не приняли в Сент-Беррингтон?

Миссис Грейсон заколебалась и, наконец, бросила на племянника долгий взгляд.

– Это решала не я. Я поступила в твою бывшую среднюю школу в качестве учителя на замену только после того, как Хок рассказал нам о тебе и стало ясно, что мы должны следить за тобой. Тем не менее, всеми ходами руководил Джексон.

– Ходы… – слабо повторила я.

Я повернула голову. Уставилась на Джексона, который избегал смотреть на меня.

– Это не имеет смысла. Честерфилд не допустил бы, чтобы кто-нибудь из Сент-Беррингтонов просто так поставил им ученика. Как ты это сделал, Джексон?

Он колебался.

– Тебе не обязательно знать, – отмахнулся он.

Моя рука так стремительно рванулась вперед, что я заметила, как отвесила ему пощечину, только когда ее звук уже раздался в комнате, и мою ладонь обожгло огнем. Я не знала, кто испугался больше: Миссис Грейсон, Джексон или я.

– Скажи мне, как и почему ты это сделал, – потребовала я голосом, которого не узнавала сама. Он звучал низко и грубо.

Лампочка над нами начала мерцать.

Джексон посмотрел на меня, поднял руку и щелкнул пальцами. В его ладони возник черный, густой туман, который уплотнился и превратился в большого толстого паука. Он выглядел точно так же, как тот шпион, которого он подсунул мне на спортивной площадке. Эта тварь ползала вокруг его пальцев и выглядела очень возбужденной. В отличие от владельца, на лице которого застыла холодная маска.

– Я наколдовал просьбу о твоем переводе в Честерфилд, – тихо сказал он. – Ты никогда не задумывалась, почему тебя вообще взяли, хотя уже началась игра и посторонние в интернате были нежелательны? Мое волшебство позаботилось о том, чтобы они рассмотрели просьбу о переводе и приняли тебя, не докапываясь до точных причин этого. Мне нужен был кто-то, чтобы внедрить туда одного из моих шпионов. Никто из Сент-Беррингтона не подошел бы для этого, но ты… – Он посмотрел на меня своими бездонными темными глазами. – Ты идеально подходила для этого, когда я встретил тебя там, на спортивной площадке. Поэтому я позаботился о том, чтобы ты приехала в Честерфилд. Хотя я не был полностью уверен, что в конце концов ты действительно окажешься игровым персонажем. Винсент был настолько рассеян, что даже не заметил моего шпиона, благодаря которому я ползал по его комнате.

– Значит, ты подложил мне шпиона тогда, на спортивной площадке? – сдавленно спросила я его.

– Именно так, – уточнил он.

– Ты поместил меня в чужое гнездо, как яйцо кукушки, а затем силой вытащил, когда выяснилось, что я игровой персонаж, которого ты можешь использовать? – ошеломленно спросила я. Огонь в моей груди пылал невыносимо жарко, перед глазами все стало красным.

В темноте глаз Джексона вспыхнул тот же огонь, и внезапно мы оба вскочили, яростно встав друг напротив друга.

– Совершенно верно. И это наверняка спасло много жизней. – Он посмотрел на меня. – Только так я мог перечеркнуть планы Винсента. Только так мне удалось отследить звериные ловушки, которые он прятал повсюду. Винсент уже сейчас превратил бы это поле в кровавую бойню. Я просто пытался всех защитить. Когда я узнал, что Винсент собирается с тобой сделать, то снова привел в движение чертовски много рычагов, чтобы вытащить тебя оттуда.

– Ты же сумасшедший! – рявкнула я на него, потом повернула голову к Изольде. – Ты поэтому так добра ко мне? Все это время тебе было известно, что он делал? Ты просто пыталась успокоить свою совесть? – не веря себе, спросила я. В груди стало тесно.

Глаза Изольды блестели от слез, она быстро их смахнула.

– Это было необходимо, – тихо сказала она.

– Необходимо? Ты, наверное, имеешь в виду, как обязательная жертва?

– Я не знала тебя раньше, но даже тогда мне казалось, что это неправильно, – прошептала она. – Неправильно, но необходимо.

Она подняла глаза, и ее взгляд умолял о прощении и понимании. Я была так зла, что перехватывало дыхание.

– Ты… несчастный сукин сын, ты с самого начала заставлял меня плясать под твою дудку, – гневно выдавила я.

– Я сделал это и буду делать снова и снова, чтобы защитить людей, которых люблю, – серьезно ответил Джексон.

Между нами повисла тишина, такая напряженная, что покашливание Миссис Грейсон прозвучало почти как удар хлыста.

– В это дело я не вмешиваюсь, – сказала она наконец. – Но я хочу, чтобы ты знала: я очень сожалею о ситуации, в которой ты сейчас находишься, Элис. В основном из-за проклятия Джексона.

Она уставилась на него строго, и парень упрямо сжал челюсти.

– Этого не должно было произойти, и мы не знаем, какие последствия повлечет за собой это колдовство. Но ты здесь, с нами и, несмотря ни на что, в безопасности. Мы – семья, и даже если ты сейчас не рада этому, теперь ты принадлежишь к нам. Джексон исправит свои ошибки.

– Я не уверена, что это возможно, – твердо произнесла я.

– Все возможно, – удивительно мягко сказала миссис Грейсон.

На ее губах заиграла грустная улыбка.

– Черный, белый – не настоящие цвета. Ты можешь оказаться тем разноцветным оттенком, которого до сих пор не хватало этой игре.

Я открыла рот, не зная, что еще могла сделать или сказать. Пожалуй, кроме как наорать на Джексона, надрать ему задницу, а после плакать во сне.

Миссис Грейсон, казалось, понимала, что этот день переполнил мой мозг. Она подала знак Изольде.

– Тебе дозволено свободно передвигаться по Сент-Беррингтону, Элис. Мы больше не будем удерживать тебя. Изольда переведет тебя в новую комнату. Дверь отныне не запирается, и Бастион, наконец, сможет перестать жаловаться, что ему приходится изображать няньку.

Изольда тут же вскочила и встала рядом со мной, однако не решаясь ко мне прикоснуться.

– Мы еще не закончили, – буркнул Джексон.

– Нет, закончили, – отмахнулась я и выбежала из комнаты.

Изольда последовала за мной. Черная Королева молча взяла на себя инициативу и повела меня этажом выше, в новую комнату. Мы вошли в помещение, небольшое, но с определенно более приятной обстановкой, чем моя прежняя клетка.

Пол был выложен приятно пахнущими старыми половицами, которые тихо поскрипывали при ходьбе. Имелись письменный стол и шкаф. Кровать была простой, но ее украшали разноцветное покрывало и мягкие подушки. Над ней висела невероятно красивая картина. Там был изображен ночной лес. Цвета были выдержаны в синем, золотом, фиолетовом, серебряном и черном тонах. Свет полной луны падал сквозь густую крышу из листьев, нарисованную с такой точностью, что, казалось, словно достаточно протянуть руку и прикоснешься к ней. Серебристый лунный свет заливал разбитую корону, лежащую на земле сиянием, будто кто-то уронил ее там. Картина была почти такой же широкой, как стена, и вставленной в золотую раму.

– Это стандартные комнаты для всех студентов Сент-Беррингтона. Мы бы сразу дали тебе ее, но…

– Эта картина, – прервала я ее.

– Что с ней?

– Она… очень красивая. Кто ее нарисовал?

На лице Изольды промелькнуло странное выражение.

– Джексон.

Я недоверчиво уставилась сначала на нее, потом снова на картину.

– Джексон умеет рисовать?

Изольда, улыбаясь, кивнула и наклонила голову.

– Он даже дал картине название.

– Какое?

– Ночь королей.

Грустно улыбнувшись, она повернулась, чтобы уйти.

– Надеюсь, ты хорошо выспишься, Элис. До завтра.

Я пробормотала ответ, дверь тихо закрылась за ней, и Иззи оставила меня наедине с моей усталостью и этой картиной.

Картиной Джексона.

Я легла на кровать и уставилась наверх. Внимательно следя за филигранными мазками, я искала то противное чувство неприязни, которое поднималось во мне всякий раз, когда я думала о Джексоне Сент-Беррингтоне. Но на этот раз чувство не появилось. Возможно, я была слишком измучена и не заметила его. Картина была простой и красивой. Но чем дольше я на нее смотрела, тем сильнее становилось ощущение, что я никогда не видела ничего более одинокого.

Мои веки отяжелели, и еще до того, как заметить это, я заснула под нарисованным звездным небом.

Обзор правил игры

Второе:

Каждой стороне поочередно даются двадцать четыре часа, чтобы сделать один или несколько ходов в игре.

Все ходы делаются в соответствии с приказами соответствующего короля.

Инструкциям короля необходимо следовать в любом случае.

(Из Руководства игрока, стр. 23)

Глава 26

Черные и белые. Передо мной стояла доска, и фигуры на ней выглядели как забытые миниатюрные скульптуры, ожидающие, когда им скажут, что делать. Его рука была намного больше моей. Он передвинул Короля вперед. Он почти всегда ходил Королем, хотя так риск оказаться убитым был выше. Но я никогда не побеждала его в шахматах. Ни разу.

И в этот раз тоже. Его Король сделал ход вперед и оказался перед моим, еще ни разу не пошевелившимся.

– Шах, – удовлетворенно сказал он.

Я подняла глаза.

– Как ты это делаешь, Огастус? Мне кажется, что я не успеваю моргнуть, как твой Король уже стоит у моей двери.

Огастус рассмеялся. Он выглядел при этом совсем не так, как Чарльз. Жестче. Уголки его рта были опущены вниз, хотя он веселился. Как такая красота могла быть такой отвратительной? Когда он засмеялся, на меня пахнуло спиртным. Как обычно. Я почувствовала, как на моих бедрах пульсируют синяки.

Я ненавидела шахматы почти так же сильно, как ненавидела Огастуса Честерфилда. Но когда мы играли, он, по крайней мере, не бил меня. Тогда его ум был занят чем-то другим, не мной.

– Шах – это еще не конец, моя дорогая Мадлен. Если ты умеешь играть, шах – это только начало.

Начало. Я взяла свою Королеву и передвинула ее влево.

– Я хотела бы, чтобы была фигура, которая повернет судьбу, когда все уже кажется потерянным. Как джокер в карточной игре.

Огастус хрюкнул. Он постоянно хрюкал.

– Не будь смешной, Мадлен. Такой фигуры нет.

– А почему бы и нет?

– Потому что ее просто не существует, – раздраженно ответил он, убирая своего Короля и тем самым ставя под удар моего.

– Шах и мат.

Он выглядел таким довольным, каким обычно бывал, лишь поднимая руку, чтобы ударить меня.

– Я хочу Джокера, – прошептала я, глядя на опрокинутые фигуры на шахматной доске.

Осторожный стук пробудил меня от очередного смутного сна. Я ничего не сказала, только открыла один глаз и наблюдала, как кто-то толкнул дверь, раскрыл ее и вошел.

– Хокинс? – спросила я, зевая.

Блеснули белые зубы, и он усмехнулся.

– Ты проснулась?

– Нет, я разговариваю во сне. Который час?

– Вечер. После такого жестокого потрясения ты полтора дня спала, как мертвая, и я должен был проверить, жива ли ты.

– Как видишь, да.

– Хорошо, тогда одевайся. Мы отправляемся на экскурсию.

Стопка одежды приземлилась на кровать. Озадаченная, я подняла ее и увидела разные части черной школьной формы.

– Что мы будем делать?

– Пришло время, чтобы кто-то показал тебе, какой эта игра может быть забавной. Не все настолько ужасно, даже если так кажется. Кроме того, я считаю, что тебе необходимо немного отвлечься, разве нет? – спросил он, улыбаясь.

– Я… ты хочешь тусоваться со мной? Серьезно?

– Кто-то же должен компенсировать ужасное впечатление, которое у тебя создалось от Сент-Беррингтона, – сказал он. Это прозвучало как шутка, но в его глазах виделась озабоченность. – Ты не обязана со мной идти, но если не против, я подожду тебя в коридоре, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Я проснулась мгновенно. Свесив ноги с кровати, увидела, как снаружи только что зашло солнце. Так что мы отправимся куда-то ночью. Мое сердце бешено забилось.

Серьезно? Я выйду отсюда? Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Когда я одевалась, мой взгляд неизбежно возвращался к метке, которую Джексон оставил на мне. Отпечаток его руки потемнел и выглядел почти как след сажи на моей коже. Я сглотнула тошноту и поспешила надеть форму. К счастью, в Сент-Беррингтоне кроме короткой юбки и гольфов, очевидно, можно было носить и черные джинсы.

Я выскользнула из комнаты и увидела Хокинса, прислонившегося к стене напротив и державшего контейнер с сэндвичем. В другой руке был апельсиновый сок.

– Завтрак вместо ужина? – предложил он.

Мой желудок урчал. Тем не менее я колебалась.

– Почему ты вообще хочешь общаться со мной?

– А почему я не должен этого хотеть?

– Я не из ваших, – напомнила я ему. – Ты меня не знаешь. Я тебя не знаю. Не боишься, что я что-нибудь с тобой сделаю?

Он серьезно посмотрел на меня.

– Ты собираешься что-то сделать со мной? – спросил он наконец.

Я изучающе разглядывала его.

– Только если ты вынудишь меня.

– Чего я делать не собираюсь. И с обратной стороны надеюсь на то же самое. Рассматривай это как бонус доверия. Ты идешь или предпочтешь остаться здесь?

Я посмотрела сначала на него, потом на завтрак, который он мне принес.

– Я пойду с тобой.

Хокинс наградил меня легкой улыбкой. Плечом к плечу мы шли по проходу, пока я доставала сэндвич и жадно глотала его на ходу.

Внизу, в общей комнате, стояли сестра Бастиона Эмбер, Перо и Кит вместе с несколькими черными игроками, которых я еще не знала. Я остановилась в смущении, почти ожидая, что все тут же поднимут тревогу, поскольку я снова вышла из комнаты.

– Эй, народ, вы все еще обсуждаете расписание на сегодняшний вечер? – добродушно спросил Хок.

– Да, но не при ней, – агрессивно сказала Эмбер, вставая перед доской, на которой они только что писали.

Первым инстинктивным движением было уйти, но меня удержал Хок, который невозмутимо смотрел на Эмбер.

– Прекрати, Эмбер. Мы должны начать доверять Элис, иначе она никогда не сможет доверять нам.

– Но я не доверяю ей, – прошептала Эмбер, и ее зрачки опасно сузились. В следующее мгновение я увидела, как из ее школьной юбки вырастает кошачий хвост.

– Ладно, вы не должны…

– Нет, теперь уже я считаю, что надо, – неожиданно вмешался Кит. Он мягко улыбнулся мне, так, что вообще все в нем стало выглядеть мягким.

– Отойди в сторону, Эмбер, – дружелюбно сказал он.

Та только зашипела.

– Эмбер! – сказали хором теперь уже все в комнате, и она раздраженно вильнула хвостом.

– Ладно, как хотите. Но если она в итоге предаст нас ради Винсента, я ткну вас всех в это носом.

Остальные только закатили глаза, и Эмбер раздраженно отступила на шаг в сторону, позволяя мне разглядеть рисунок на доске.

– Что это такое? – спросила я и нерешительно подошла ближе.

– Это план игры. Джексон каждый день создает новый и записывает, что мы должны делать во время нашего хода, – разъяснил мне Хок.

– Ясно… – пробормотала я, разглядывая точные штрихи, которыми было нарисовано игровое поле.

– Слева ты видишь Честерфилд, справа-Сент-Беррингтон. Здания и лес представляют собой игровое поле, – объяснила мне Перышко. – Но ты, должно быть, уже знаешь об этом.

– А это центр игрового поля? – уточнила я, указывая на прямую линию, проходящую через лес.

Перо кивнула.

– Это важно? – спросила я заинтригованно.

Хок наклонил голову.

– Территория слева принадлежит Честерфилду, справа – нам. Мы можем легко пересечь границу, но Король сразу чувствует, когда чужие игроки находятся на территории его стороны.

– Значит, Винсент мог почувствовать, когда я приблизилась к Честерфилду?

Я не знала, что мне обо всем этом думать.

– Как будет выглядеть следующий ход, решает всегда Король? – допытывалась я, вызвав недоверчивый взгляд Эмбер.

– У нас есть право голоса, но решение принимает Джек.

– Но вы можете не согласиться? – спросила я, отчего-то почувствовав неприятное ощущение в желудке.

Игроки обменялись страдальческими взглядами.

– Да, но… пренебрежение прямым приказом Короля влечет за собой последствия. Это… больно, – тихо сказал Хок.

– Такое ощущение, будто у тебя взрывается голова, – вырвалось у Перо.

Всех передернуло, включая меня.

– Есть ли сейчас черные игроки на поле? – тихо спросила я.

Кит кивнул, указывая на три места, помеченные крестиком, которые были обозначены недалеко от центра игрового поля.

– Да. Сейчас наш ход. Джексон решил, что сначала мы будем просто наблюдать. Он поставил на поле Бастиона и двух пешек. Они следят за границей. Если видят белых игроков, сообщают Джексону, сколько их и какие это фигуры. После чего Джексон решает, атаковать ли и как это делать.

– Но в Честерфилде все студенты должны сдавать свои телефоны во время рабочей недели, – вымолвила я.

Кит и Перо обменялись взглядами.

– Это, конечно, просто прием, с помощью которого они хотели убедиться, что у тебя больше нет телефона, – объяснил мне Кит.

Я вздохнула. Да, это имело смысл – таким образом они помешали мне установить контакт с внешним миром. Неудивительно, что Ларк чудесным образом снова и снова находила свой телефон.

Я медленно начала задаваться вопросом, сколько еще лжи мне наговорили в Честерфилде. Но в данный момент важнее были другие вещи.

Я нахмурилась.

– Почему белые игроки должны выходить на поле, когда ваш ход? Тогда они фактически становятся добычей.

Кит усмехнулся.

– Совершенно верно. По этой причине Честерфилд выйдет на поле только незадолго до полуночи. Тогда – хотя для них есть опасность быть обнаруженными нами – если они будут быстрыми и ловкими и продержатся до полуночи, все перевернется, и добычей станем мы. Часто бывает, что охотник внезапно становится жертвой, и, если мы не будем знать, сколько белых игроков в реальности находится на поле, может случиться так, что они окружат нас и вырубят.

– О… все это выглядит очень запутанно, – обеспокоенно сказала я.

Кит рассмеялся и убрал за уши несколько прядей волос песочного цвета. Они слегка торчали, что выглядело довольно мило.

– Я не завидую Королю, ведь он всегда должен все учитывать. Одно неверное решение, и он может потерять всех своих игроков за одну ночь. Джексон должен невероятно точно спланировать все заранее и попытаться оценить, какие фигуры Винсент отправит на поле в полночь.

Я в последний раз изучила карту и нерешительно улыбнулась.

– Спасибо, что объяснили мне все это, – сказала я, и все улыбнулись в ответ. Все, кроме Эмбер.

– Ладно, пойдем, – сказал Хок, которому, похоже, тоже не нравилась слегка напряженная обстановка.

– Что вы, два красавца, задумали? – поинтересовалась Перо.

– Осмотр достопримечательностей. – Хок усмехнулся и потянул меня прочь.

Мы спустились по лестнице и попали в прихожую, похожую на ту, что была в Честерфилде – пол из черно-белого мрамора, и наши шаги гулко отражались от стен.

Затем мы покинули Сент-Беррингтон через главный вход. Это оказалось так просто. Нас никто не остановил.

Рядом с озером, занимавшим половину парка, проходила покрытая гравием дорожка, ведущая прямо в темный лес. Если бы у Хокинса не было снайперской винтовки за плечом, все это выглядело бы почти как прогулка с другом. Или как свидание. Я изучала юношу рядом с собой.

Черная шапочка, из-под которой выглядывали несколько непослушных прядей волос. Лицо с тонкими чертами и миндалевидными глазами.

У меня сжалось сердце.

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– Спросить можешь. Только я не гарантирую ответ.

– Почему ты отпустил меня тогда, а сразу не сказал Джексону, что я могу видеть Ткачей проклятий?

Хок молчал. Так долго, что мы уже оказались на лесной границе, окруженные запахом мха и хвои. Я думала, он мне не ответит, когда, в конце концов, Хок все-таки сделал это.

– До тебя я был последним, кто вышел на поле, – поведал он мне.

– Я этого не понимаю. Я думала, здесь все знают, что происходит. Разве все вы не выросли вместе?

Хок кивнул.

– И да, и нет. В отличие от большинства здесь я не вырос в Сент-Беррингтоне. Я из в приюта. Миссис Грейсон нашла меня и привезла сюда. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы смириться со сложившейся ситуацией, но эта игра по-прежнему кажется мне… неправильной. – Он наклонил голову и, казалось, прислушался. Ветер шумел и хлестал меня по лицу прядями волос, которые я забыла убрать в хвост. – Я думаю… – продолжил он, – Джексон, Изольда и остальные уже так давно варятся в этом аду, что даже не знают, каково это – жить без него. Для них все это безумие – их дом, и, с их точки зрения, все происходящее здесь имеет смысл, хоть и извращенный. Им трудно понять ужас, который испытываешь, когда тебя бросают в эту игру неподготовленным, и ты понимаешь, что выхода нет. Поэтому… Я надеялся уберечь тебя от такой судьбы. Если уж я не могу спасти себя, то, может быть, спасу хотя бы девушку с печальными голубыми глазами. – Он улыбнулся, и мне пришлось сглотнуть.

– Ты был в приюте? – осторожно спросила я. – Как это произошло? Я думала, все семьи здесь… – Я скрестила пальцы друг с другом, в подобии молнии.

– О, пожалуй, так и есть, – пробормотал он, пинком отбрасывая камешек с дороги. – Все эти семьи удобно здесь устроились. И очень давно, в течение нескольких поколений. Я не могу сосчитать, сколько вражды, ссор, недоразумений и борьбы за успех было среди них. Моя семья – особенно мама – была другой. Она этого не хотела. Хотела уберечь меня. Когда родились Джексон и Винсент, она попыталась убежать от проклятия. Я был единственным наследником семьи, поэтому она предполагала, что на меня должно обрушиться проклятие. И мои родители тайно уехали.

Он пожал плечами.

– Но колдовство находит каждого. Неважно как. Все равно когда. У нас это заняло немного больше времени, чем у других. Мои родители погибли в автокатастрофе, которой я обязан этим… – Он приподнял свою шапочку, и я резко вдохнула, когда увидела толстый шрам, тянувшийся от левого виска до темной линии волос.

Хок выругался и отодвинул шапку.

– Я был в приюте несколько лет, пока миссис Грейсон не нашла меня и не доставила сюда. Вот тогда-то я и познакомился с Пейдж. И Пейдж была… она была… ярким цветом в моей темноте. – В его голосе послышалась тоска. – Без нее я бы, наверное, пытался сбежать, как ты, но с ней я всегда верил, что смогу победить весь мир. Победить каждого белого игрока, сломать любое проклятие. Как угодно, любыми средствами. Главное, чтобы она была на моей стороне.

Он замолчал, и на этот раз тишина длилась дольше. Я не прерывала ее. Думала о том, что он мне только что рассказал, и чувствовала себя… ужасно.

Чтобы отвлечься, я сосредоточилась на окружающей обстановке. Пока я, делая шаги по лесной земле, громко шумела, Хокинс шел тихо, будто кот.

– Как ты это делаешь? – расстроенно спросила я, когда уже в десятый раз наступила на ветку.

– Как я делаю что?

– Так тихо ходишь. А еще эти сальто на деревьях. – Я показала вверх.

Хокинс, развеселившись, опять надел свою шапочку.

– Хочешь узнать? У тебя есть знак Коня. Чисто теоретически ты тоже можешь так делать, тебе просто нужно доверять своим инстинктам.

– Моим инстинктам? – повторила я, будто произнеся грязное слово.

– Проклятие, хотя и отнимает у нас многое, но кое-что нам и дает. Например, умения, такие как ночное видение, скорость и выносливость, в зависимости от того, какой ты персонаж. Нормальный человек, вероятно, не встал бы после того количества яда, которое ты получила. Неужели ты до сих пор не задумывалась, почему с тобой все в порядке?

– Все в порядке? Все везде болит, – фыркнула я.

– Но уже проходит, правда?

Я уставилась на него, а затем буркнула что-то вроде «Хмпф». Хокинс усмехнулся, остановившись перед большим дубом.

– Смотри внимательно и учись, маленький Конь, – назидательно произнес он, и я стала наблюдать, как он разбегается, прыгает и ловко, как кошка, взлетает вверх по стволу, хватает руками широкую ветку и поднимается, а затем усаживается надо мной.

– Следуй за мной! – крикнул он мне сверху.

– К сожалению, у меня нет когтей на ногах!

– Ты можешь это сделать. Просто не думай об этом слишком много. Это как с ночным видением – у тебя оно уже есть, и ты не думаешь об этом, правда?

Ночное видение? Я моргнула и поняла, что он прав. Вокруг была темнота. Даже луна не светила сквозь ветви, однако сейчас я могла все видеть без малейших проблем. Это казалось таким же естественным, как дыхание.

Я недоверчиво присмотрелась к дереву. Это не было страхом упасть. На тренировках болельщиков я научилась падать, не причиняя себе вреда. Тем не менее я колебалась.

Вдруг в подлеске что-то треснуло. Волосы на моей шее встали дыбом, и в следующее мгновение я почувствовала, как что-то ткнуло меня в спину. Что-то твердое… почти как… зубы! Я вскрикнула и рванула вперед. Адреналин наполнил мои вены с такой скоростью, что я не замечала, что делаю, пока не оторвалась от земли. Мои ноги каким-то чудом нашли упор в потрескавшейся коре дерева, а в следующий миг я уже ухватилась за ближайшую низко висящую ветку и подтянулась к Хоку.

– Черт, – прошептала я, потирая пульсирующее болью место на плече. Под нами стоял большой волк, со свисающим из пасти длинным языком. Он издавал невнятные звуки.

Хокинс звонко рассмеялся.

– Бастион, – буркнула я, – это не смешно! И чертовски больно!

Хок только рассмеялся еще громче и чуть не упал с ветки.

Мускулы волка дернулись – и вот Бастион уже стоял под нами полуголый. С бедер свисали порванные боксерские шорты.

– Ты очень быстрая, если тебя чуть-чуть подтолкнуть, – констатировал он.

Я бросила в него ветку. Хок, наконец, пришел в себя и одобрительно хлопнул меня по спине.

– Молодец, Элис. Не слишком задумывайся, и тогда ты научишься этой игре быстрее, чем мы все вместе взятые. Хочешь, продолжим?

Адреналин иссяк, и когда я посмотрела вниз, у меня немного закружилась голова. Я быстро схватилась за ветку покрепче.

– Я… гм… может быть, стоит снова спуститься, – пробормотала я.

– Ущипнуть тебя? – крикнул Бастион.

– Ага. Ущипни себя за задницу, – буркнула я в ответ.

Парни снова рассмеялись. Идиоты.

– Бастион поймает тебя, если ты начнешь падать. Просто следуй за мной. – Хокинс поманил меня за собой, а сам проворно поднялся и взял разбег. Он прыгнул так, что качнулся сук, и ловко устроился на ветке противоположного дерева. Как будто ничего не весил. Безумие.

Хок повернулся и протянул ко мне руки.

– Тебе нужно почувствовать момент, когда ветка готова сломаться. Тогда ты прыгнешь, – наставлял он меня.

Ругаясь, я прикусила губу и отпустила ветку. Она уже сейчас дрожала, и, казалось, земное притяжение почему-то действовало сильнее обычного.

Бастион стоял подо мной. Я сомневалась, что он действительно поймает меня, если я упаду.

– Давай уже, – поманил меня Хок.

Я глубоко вздохнула. Почувствовала сердце, которое энергично стучало в груди. Глазами зафиксировала точку, где стоял Хокинс, я двинулась. Один шаг, два, три. Ветка подо мной едва заметно потрескивала.

– Прыгай, – приказал Хок, и я сделала это – напрягла ноги и прыгнула на ближайшую ветку. Руки Хокинса крепко ухватили меня.

– Боже мой, – пытаясь отдышаться, я посмотрела вниз. – У меня получилось.

– Есть такое, – согласился Хок, чей голос звучал как у отца, гордящегося своим чадом.

– Это… невероятно, – попыталась я описать свои чувства. Действие смеси дофамина и адреналина в моей крови было похоже на легкое опьянение. Все мое тело покалывало и требовало еще – больше, выше, быстрее.

– Дальше? – спросил меня Хок.

Я усмехнулась, что он, похоже, воспринял как согласие, поскольку взял меня за руку и подтащил на несколько веток повыше. Я старалась не отставать от него, чувствуя, как шершавая кора крошится под моими ладонями. С каждым метром мы поднимались все выше, и я уже чувствовала ласковое дуновение ветра в волосах. Я наслаждалась ощущением своих ритмично сокращавшихся мышц. Хокинс показал мне, как определить, что ветви достаточно крепкие, чтобы удерживать наш вес. При этом он так плавно продвигался сквозь кроны деревьев, словно никогда не делал ничего другого. И я повторяла за ним. По крайней мере, пыталась. Однако уже через мгновение пот ручьями стекал у меня по спине.

Бастион носился под нами. Его золотые волчьи глаза то и дело сверкали сквозь ветки.

Хокинс перескочил на чуть более узкое дерево. Я последовала за ним, и, может быть, от истощения, а может быть, просто из-за того, что мне не хватало практики – в общем, ветка треснула подо мной, и я отпрыгнула слишком поздно.

– Черт, – вырвалось у меня, когда я уже потеряла равновесие.

– Элис! – испуганно воскликнул Хок.

Я завизжала, когда толстые ветки и листья стали хлестать мое тело, и зажмурилась. Но вместо сильного удара, который, вероятно, переломал бы мне каждую кость, я почувствовала, как меня подхватили две сильные руки. Это было не слишком приятно. Удар едва не повалил Бастиона на землю. Его пальцы плотно держали меня, и когда я открыла глаза, он надежно прижимал меня к своей широкой груди и улыбался.

– Поймал, – сказал он добродушно.

– Элис, – раздалось из-за крон деревьев, и в следующее мгновение Хок уже спустился. Одним упругим движением он спрыгнул и оказался перед нами.

– С тобой все в порядке? – Его лицо было бледным, как простыня.

– Думаю, да, – фыркнула я и встала на шатающиеся ноги, глядя на Бастиона слегка ошеломленным взглядом. – Ты меня поймал, – удивленно протянула я.

– Конечно, поймал, глупышка.

– Но почему? – спросила я, указывая на его голову. – Я же врезала тебе по башке.

Бастион вздохнул и провел рукой по волосам.

– Но я это заслужил.

– Мы – одна семья, Элис, – мягко возразил Хокинс. – В семье заботятся друг о друге. Даже если эта игра ужасна, люди здесь не такие. По крайней мере, не все. А некоторые просто притворяются такими.

Они обменялись взглядами, значение которых я не могла понять.

Я не знала, что говорить. Или думать. Или чувствовать. Внутри был такой хаос, что я смогла только сдавленно поблагодарить.

Бастион похлопал меня по спине, отодвинул от себя, и мы улыбнулись друг другу. Адреналин в моих жилах бурлил, и я улыбнулась еще шире.

– Можно мне подняться еще раз? – спросила я, и уголки рта Хока мгновенно поднялись.

– Сколько угодно.

Разбежавшись, я повернулась, нацелилась на ближайшее дерево и понеслась. Когда от скорости мне хлестнуло в лицо ветром, я расхохоталась. Моя рубашка развевалась, и когда я прыгала, то чувствовала себя такой свободной, как… ну, никогда. Мои пальцы мгновенно находили опору, будто никогда не делали ничего другого, и я карабкалась все выше, пока не уселась на ветку.

Хок поравнялся со мной, и мы увидели под собой Бастиона, который превратился в волка.

– Готова завоевывать игровое поле? – спросил Хокинс, держа меня за руку.

– Да.

Наши пальцы переплелись, и мы побежали вместе. Знак Коня на моей руке покалывал, и мы с Хоком двигались так синхронно, словно читали мысли друг друга. Мы прыгнули вместе, земля под нами приблизилась, потом оторвались друг от друга, и я схватила широкую ветку, покачалась на ней, а затем плавно на нее залезла.

– Хочешь, поиграем в салочки? Мы с Пейдж всегда так делали. – В голосе Хока слышался задор, а в темных глазах я увидела ту же эйфорию, что была и у меня.

Ухмыляясь, я наклонилась к нему и толкнула.

– Тебе водить!

Когда Хок бросился вперед, как змея, я рассмеялась, ускользнула от него на долю миллиметра и побежала вдоль ветки. Хок шел за мной по пятам. Его пальцы коснулись моего плеча, я повернула голову и увидела, как он, широко ухмыляясь, повернулся и углубился в лес. Парень был таким чертовски быстрым, словно умел летать.

Я следила за легким покачиванием веток, перепрыгивала с дерева на дерево и увидела, как Хок ухватился за ветку.

Та сломалась, и у меня на мгновение остановилось сердце, но Хок лишь издал клич Тарзана и ловко приземлился.

Я рассмеялась и отвернулась, увидев краем глаза яркий свет, который привлек мое внимание. На этот раз покалывал не мой знак Коня, а заклятье. Ощущение было настолько сильным и раздражающим, что я резко остановилась и чуть не свалилась с дерева.

Обеспокоенно ухватившись за ствол, я прижалась к нему щекой и посмотрела вниз на небольшую узкую полянку, освещенную фарами мотоцикла.

А посреди этой небольшой поляны с букетом цветов в руках стоял Джексон Сент-Беррингтон.

Глава 27

Треск рядом заставил меня испуганно съежиться.

– Поймал! – Хок посмотрел на меня.

– Вообще-то, ловить должна я, – сказала я, ухмыляясь.

– О… не важно, мы все равно там, куда должны были прийти. Я уже думал, что мы никогда не найдем этого парня, и весь прекрасный план Изольды пойдет насмарку, – пробормотал Хок, глядя вниз на маленькую полянку, где стоял Джексон, беспокойно топчась по земле. По обыкновению напряженные и жесткие черты Джексона казались удивительно мягкими, почти растерянными, когда он мял букет в руках и разговаривал сам с собой.

– Ты должна это понять. Я – Король, мне иногда приходится принимать решения, которые… нет. Прости, но я не могу поставить тебя выше всех остальных… Нет, еще раз… Слушай, я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверила мне, что я не самый большой мудак на земле. Винсент – гораздо больший. Поверь мне! Он просто играет с тобой, но, может быть, ты сможешь… нет, так нельзя. Дерьмо! – выругался Джек и раздраженно пнул ногой дерево, которое задрожало от удара.

– Что, черт возьми, Джексон тут делает? – прошептала я, не понимая, следует ли мне смеяться или сердиться.

Хок виновато скривил лицо.

– За то, что я сейчас сделаю, я должен заранее попросить прощения. Но мы с Изольдой считаем, что вы двое должны поговорить. Прости, Элис.

– Что… – начала я, и тут Хокинс резко стукнул меня по спине, сбросив с дерева. Я завизжала, почувствовала спазм в желудке, попробовала сгруппироваться, чтобы не разбиться при приземлении, и в этот момент меня подхватили чьи-то руки.

С бешено колотящимся сердцем я уставилась прямо в два черных как ночь глаза. Нас окружали белые маргаритки из букета, которые плавно падали на землю.

– Что ты здесь делаешь? – ахнули мы одновременно. Над нами раздался тихий шорох, за которым последовал треск, прозвучавший так, будто Хокинс собрался убежать. Джексон быстро задрал голову вверх.

– Кто это был? – встревоженно спросил он, придерживая меня.

Все мое тело стало покалывать, и знак заклятья запульсировал.

– Просто Хок, – пробормотала я.

Когда Джексон притянул меня еще ближе к себе, к моим щекам прилил жар.

– Поче… – начал он, потом, похоже, понял и закатил глаза. – Изольда, – только и пробормотал он, как будто все вдруг объяснилось. Вздохнув, он внимательно осмотрел меня с головы до ног. Я видела, как при этом расширились его зрачки.

– Ты в порядке? Ничего себе не повредила? – спросил он наконец. Мы были так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своей щеке. Я просто уставилась на него.

– Элис? – встревоженно спросил он.

– Я… я в порядке.

Почему мой язык напоминал жевательную резинку? Только потому, что Джексон единственный раз в жизни не вел себя как придурок?

– Хорошо, – прошептал он и поспешно отстранился от меня. Его руки при этом скользнули вдоль моих рук, и я содрогнулась. Мое проклятие запульсировало, как второе сердцебиение.

– Что вы двое делали в лесу? – спросил Джексон немного резче, и я расслабилась. Слава богу, придурок вернулся.

Я скрестила руки на груди и, усмехнувшись, пояснила:

– Играем в салочки.

– В салочки… То есть должны касаться друг друга?

– Что?

– Ладно, неважно.

Джексон застонал и рассеянно провел рукой по волосам. Его строгая маска снова слетела, и он немного потерянно оглядывался вокруг.

– Черт возьми, почему я не могу это сделать? – проворчал он.

– Что? – По-видимому, мне было доступно только одно это слово.

– Я… – Джексон прикусил губу, и его взгляд упал на цветы у наших ног. Он напрягся всем телом, нагнулся и взял цветок.

– Элис…

Он снова поднялся и вдруг сунул мне под нос наполовину сморщенный и оборванный цветок.

– Элис. Я хочу перед тобой извиниться. Я сделал ужасную вещь, которую не могу исправить. Знаю, что поступил опрометчиво, но в тот момент у меня не было другого выбора. Я просто хотел защитить своих людей. Это не должно быть оправданием, но я надеюсь, что ты сможешь простить меня. Если нет, я тоже это пойму. Ты можешь ненавидеть меня, но, пожалуйста, не питай тех же чувств к моим игрокам. Они хорошие ребята.

Я уставилась на него. Потом на цветок, свесивший голову, потом снова на Джексона, чьи глаза были такими же большими и ясными, как звездное небо над нами.

Лепесток упал на землю между нами.

– Ты… извиняешься передо мной, – недоверчиво пробормотала я.

– Да, – прошептал Джексон в ответ.

Я медленно подняла руку и вынула стебель цветка из его руки. Наши пальцы при этом слегка коснулись друг друга и задержались в этом движении. Мы соприкасались не больше чем кончиками указательных пальцев, но я чувствовала это всем телом.

– Я не уверена, что одного извинения будет достаточно, – тихо сказала я.

У Джексона вытянулось лицо, но тут я, улыбаясь, взяла цветок у него из рук.

– Но это довольно хорошее начало.

Он втянул воздух и снова провел рукой по волосам.

– Я неуклюж в таких вещах, – недовольно пробормотал он. – Вот почему я и пришел сюда. Чтобы собрать цветы и потренироваться в тишине. Не знал, не будут ли цветы выглядеть как клише. Но я не мог отправиться в ближайший магазин и раздобыть шоколадные конфеты.

– Вот шоколадные конфеты – это клише. А цветы прекрасны.

Мы посмотрели друг на друга, и впервые у меня возникло ощущение, что я вижу настоящего Джексона Сент-Беррингтона.

К моему ужасу, я должна была себе признаться – мне понравилось то, что я увидела.

– Если вы сейчас поцелуетесь, мне, скорее всего, придется сблевать от этой ужасной пошлости, – вдруг сказал кто-то, и я так перепугалась, что, шагнув вперед, чуть не запнулась о собственные ноги.

Джексон вздрогнул, молниеносно схватил черный блестящий пистолет и направил его в темноту перед нами.

– И как долго ты стоишь здесь и подслушиваешь нас, Винсент? – спросил он на удивление спокойно.

Винсент? Я вытаращила глаза. В подлеске не было слышно ни единого звука, и тем не менее Белый Король возник, словно призрак.

– Достаточно долго, чтобы меня начало тошнить, – ответил он. Его улыбка была ледяной и жесткой, как прорезающее плоть железо.

– Винсент. – Невольно я попятилась от него, чувствуя, как каждый волосок на теле встает дыбом.

Винсент перевел взгляд на меня, и его улыбка стала чуть мягче.

– Элис. Я надеялся найти тебя. Но если я вас побеспокоил, я с удовольствием дам вам еще несколько минут. – В его голосе звучала издевка.

Джексон зарычал и положил палец на спусковой крючок своего пистолета. Мои мысли беспорядочно заметались, когда я разглядывала Винсента. Что-то с ним было не так.

– Еще один шаг, и пуля застрянет в твоем ничтожном сердце, – предупредил Джексон.

Винсент смахнул пылинку с плеча.

– У вас есть еще десять минут до полуночи. Если бы я знал, что ты так легко отвлекаешься, когда у тебя перед носом появляется белокурая болельщица, то пришел бы гораздо раньше.

Я резко втянула воздух, а плечи Джексона напряглись.

– Что с тобой случилось, Винсент? – спросила я, стараясь казаться спокойной. В конце концов, это Винсент. Я не должна его бояться. Или?..

Он снова посмотрел на меня, и его взгляд остановился на моем запястье и знаке проклятия, связывавшем меня с Джексоном.

Он поджал губы.

– Со мной ничего не происходит. Я только что собирался спасти тебя, но все выглядит так, что, похоже, я совсем не должен этого делать. Ты удивительно быстро нашла мне замену.

– Я ничего такого не делала. Это не так, – сказала я, и в то же мгновение раздался громкий звук, почти заставивший лопнуть мои барабанные перепонки.

Я вскрикнула и увидела, что кора дерева разлетелась в стороны. Джексон выстрелил в сторону Винсента. Тот как-то озадаченно смотрел на пулевое отверстие точно над его плечом.

– В следующий раз я выстрелю уже в тебя. Убирайся, – спокойно сказал Джексон и снова поднял оружие.

Губы Винсента опять сжались.

– То есть ты не хочешь отпустить Элис? Тогда пусть она сама решает, к кому идти. Элис… – Он направил на меня взгляд.

Джексон закричал:

– Не слушай!

В моей голове раздался невероятно громкий гул. Он звучал так пронзительно и больно, что я с криком упала на колени. Мне казалось, что десятки спиц впиваются в мой череп, чтобы просверлить его и перемешать там все.

– Подойди ко мне и поймай каждую пулю, которую Джексон выпустит в меня, – приказал Винсент, и его голос заполнил всю мою голову, отключив мозг.

Я начала двигаться, не имея ни малейшей возможности сопротивляться. Один, два, три шага. Прямо перед Винсентом я остановилась и издала скулящий звук.

– Элис, остановись, – приказал Джексон, и заклятье на моей руке начало жечь. Мне стало тяжело, словно кто-то залил мне ноги цементом. Оба юноши пристально уставились на меня.

– Что такое, Джексон? Ты не хочешь стрелять? – заинтересованно спросил Винсент.

Джексон тяжело дышал. Его глаза были настолько же черными, насколько глаза Винсента – светлыми.

– Иди ко мне, Элис, – снова приказал Винсент, и иглы со всей силы вонзились мне в череп.

– Оставайся здесь, – рявкнул Джексон, и я громко вскрикнула.

Мне казалось, два приказа разрывают меня на части. Будто мои внутренности медленно переворачивались, когда я пыталась выполнить оба указания одновременно.

– Пожалуйста, прекратите, – дрожащим голосом всхлипнула я.

Два Короля уставились друг на друга в слепой ненависти.

– Если мы продолжим, мы разорвем ее на куски. Поэтому ты должен отпустить ее, – холодно сказал Винсент.

Подбородок Джексона напрягся.

– Элис, иди к нему, – тихо приказал он, задыхаясь. Я вздохнула и резко дернулась. Вся желчь во мне поднялась, пока я, дрожа, хватала ртом воздух.

– Точно. Иди ко мне, – удовлетворенно сказал Винсент, и мои ноги, спотыкаясь, понеслись вперед. Он поддержал меня, и мне снова стало плохо.

– Как… зачем ты это делаешь? – пролепетала я.

Винсент смотрел на меня почти с жалостью.

– Я не хищное растение, приманивающее мух, милая Элис. Я паразит, который вселился в твой разум.

– Но почему? – дрожащим голосом пробормотала я. Голова кружилась.

Рот Винсента приблизился к моему уху. Холодное прикосновение заставило меня содрогнуться.

– Не волнуйся, мой милый Раб. Все это входит в план. И ты – часть этого плана.

Его рот пошевелился, и нечто странное, будто шорох, проникло в мое ухо. Он что-то сказал, но, когда я моргнула, Винс только удовлетворенно рассмеялся, поцеловал меня в шею и отпустил.

Я упала как подкошенная. В следующее мгновение послышался рев, и Джексон бросился на Винсента. Тот только рассмеялся и растворился в беззвучном белом тумане прямо у меня на глазах. Руки Джексона прошли сквозь него.

– Вот ублюдок, – выплюнул Джексон.

– Что… это было? – заикаясь, спросила я.

– Иллюзии, – выпалил Джексон. – Белый Король может создавать иллюзии и заставлять нас видеть все, что хочет. Если его влияние сильно, он может использовать тебя, как марионетку, за нити которой ему остается только дергать.

Он наклонился и поддержал меня.

– Что он тебе сказал? – спросил он меня.

Резкая боль пронзила висок и, заморгав, я растерянно посмотрела на Джексона.

– Ничего, – пробормотала я.

Он смотрел на меня, и темнота в его взгляде была исполнена… Раньше я бы сочла это гневом, но это было беспокойство.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептал он.

– Ужасно.

– Нам надо убираться отсюда. Наступила…

– …полночь, – раздался хриплый голос, и я застыла, не успев закончить движение.

Перед нами из темноты вынырнули две высокие фигуры. Одна – Никсон, другая – Пейсли. Она застала нас посреди поляны с улыбкой на губах. По позвоночнику прошелся морозец.

– Перемена хода, дрянь, – сказала она, удовлетворенно усмехнувшись.

Джексон зарычал, и вдруг сверху опустилась еще одна фигура. Я сжалась, но это был не белый персонаж, а Хокинс, который взял свою винтовку и прицелился Пейсли в лоб.

– Бегите! – прокричал он и выстрелил.

Пейсли увернулась быстрее, чем я успела заметить, и пуля ударила в ближайшее дерево.

– Скорее! – крикнул мне и Джексон. Черный Король резко потащил меня влево, к своему мотоциклу.

В тот же миг, как мы добрались до него, я почувствовала сильный удар в спину. Упала на землю, но сохранила присутствие духа и перекатилась. Рядом со мной взлетели комки почвы, и я с ужасом увидела торчащий из земли острый нож, длиной примерно с мое предплечье.

Надо мной склонилась Пейсли. Ее красивое лицо презрительно скривилось, когда она рывком вытащила нож из земли. Я подобрала ноги и пнула ее. По крайней мере, попыталась, поскольку она невероятно ловко увернулась, схватила меня за волосы и дернула за них так сильно, что у меня на глаза навернулись слезы.

– Пейсли, это я, – выдавила я.

– Я прекрасно знаю, что это ты, Элис, – холодно ответила она, и я испуганно вскрикнула, когда она приставила нож к моему горлу.

Я зажмурила глаза в предсмертном ужасе, а затем услышала пронзительный, полный боли крик, который, однако, исходил не от меня, а от Пейсли. За волосы меня больше никто не держал, и в следующее мгновение я была свободна. Я глубоко вдохнула, шагнула вперед и огляделась. Джексон встал передо мной и со всей силы пнул Пейсли в живот. Она пролетела по воздуху и сильно ударилась спиной о дерево. Ствол угрожающе покачнулся, но Пейсли только сплюнула, и ей не понадобилось и двух секунд, чтобы снова встать на ноги. Она бросила нож, нацелившись точно в лицо Джексона. Черный Король молниеносно отклонился в сторону, и клинок, дрожа, застрял в ближайшем дереве.

Пейсли воспользовалась краткой заминкой, побежала вперед и в следующее мгновение была сбита с ног большим волком.

Бастион.

Они схватились с такой силой, что мне показалось, будто я слышу, как ломаются кости.

Пока я в ужасе смотрела на путаницу когтей, зубов и рыжих волос Пейсли, Джексон схватил меня за руку и потащил дальше, к мотоциклу. Он схватил руль, вскочил на седло, и я поспешно залезла на место позади него.

– Держись, – приказал он мне и запустил машину, которая с ревом ожила. Все тело завибрировало.

Я только успела ухватиться за Джексона, как мотоцикл уже помчался вперед. От тряски я чуть не свалилась.

Когда мы проезжали мимо Бастиона, он с рычанием оторвался от Пейсли и побежал рядом с нами. Он хромал.

Я услышала, как дико ругается Пейсли, потом мимо нас снова пролетел кинжал.

Джексон вошел в резкий поворот. Волосы хлестали меня по лицу, но я не осмеливалась отпустить руки и заправить их. Земля взмыла вверх – Джек одолел следующий крутой поворот. Свет фар плясал на стволах деревьев, которые проносились так близко к нам, что я касалась их ногами.

Бастион бежал рядом с нами. Он делал это очень быстро, его черный мех практически сливался с темнотой. Он перепрыгнул через упавший ствол дерева, обозначающий границу игрового поля. Джексон резко свернул и проехал мимо.

Мы услышали, как позади нас ночную тишину разорвали громкие выстрелы.

Что-то громко лопнуло. В следующий момент мотоцикл внезапно вильнул, и мы оторвались от земли. Джексон ругнулся, дернулся, схватил меня за талию и спрыгнул с мотоцикла. Машина заскрипела и громко врезалась в пару плотно стоящих деревьев. В воздухе повисла вонь масла и бензина. Тяжелый едкий дым окутал нас, и я беспокойно огляделась. Позади себя я услышала Пейсли, и в воздухе грохнул еще один выстрел.

– Пригнись! – Джексон схватил меня, затащил за ствол дерева и крепко прижал к себе. По дереву рядом с нами протянулась бороздка диаметром с пулю. Когда запах гари усилился, я закашлялась. Джексон обернулся через плечо, и я заметила в его глазах отблеск разгорающегося пламени.

– Элис, сюда.

Я повернула голову.

– Карс! Что ты здесь делаешь? – Я закашлялась, и кот прижал уши.

– Вы должны бежать, – сказал он, не отвечая на мой вопрос. – Честерфилд окружил вас.

– Они все?

– Восемь игроков. Вам надо скрываться.

– Хорошо, но куда?

Джексон посмотрел на меня.

– С кем, черт возьми, ты разговариваешь? – спросил он хриплым от дыма голосом.

– Следуйте за мной. Быстро! – прорычал Карс и исчез в зарослях.

– Пошли! – Я схватила Джексона за руку и потащила его за собой.

– Что ты задумала?

– Спасти наши задницы.

Но он резко остановился.

– Что ты, черт возьми, делаешь? – зашипел он на меня.

– Просто доверься мне, – сдавленно прошептала я.

Мы уставились друг на друга, не более чем на мгновение. Знак на моей руке светился, зудел, горел.

Джексон с шипением вдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Моргнул. Его пальцы переплелись с моими, потом он кивнул.

– Ладно!

Я повернулась и потащила его через заросли. Карс был не более чем белым пятном, колышущимся над лесной почвой.

– Почему, черт возьми, вы так копаетесь? – обратился он ко мне.

– Ты же знаешь меня. Просто беги дальше, Карс.

Кот фыркнул и побежал быстрее. Я бросилась следом и потащила Джексона за собой.

– С кем, черт возьми, ты разговариваешь? – задыхался он.

– С котом.

– Что?

– Позже, – буркнула я.

Мы неслись по темному лесу. Грохнули еще несколько выстрелов, и я горячо взмолилась, чтобы с Хокинсом все было в порядке. Вдруг я услышала, как Карс издал предостерегающий звук и, запнувшись, остановился. И тут прямо перед нами появился большой белый волк. Никсон! Он был даже больше, чем Бастион. Его глаза светились смесью красного и золотого, и губы приподнялись, когда он, рыча, уставился на нас. Блестящая слюна капала вниз, и он кинулся к нам, вздыбив шерсть. Потом поиграл мускулами и прыгнул.

Джексон выругался, и мы отпрянули. Но раздался громкий шорох, и к горлу Никсона с рыком бросился Бастион. Комки почвы полетели в разные стороны, когда два тела тяжело упали на землю.

– Бастион! – испуганно крикнул Джексон.

В тот же миг рядом с нами появился Карс.

– Сюда, – приказал он.

Я крепче схватила руку Джексона и оттащила его подальше от двух рычащих волков, которые пытались перегрызть друг другу глотки.

– Сюда, – эхом повторила я, волоча Джексона дальше.

Карс скакал перед нами, как белый меховой шар.

– Но Бастион нуждается в помощи, – перебил меня Джексон.

– Не вставай между двумя дерущимися собаками, если не хочешь, чтобы тебя покусали, – отозвалась я. Джексон ругнулся, но последовал за мной.

– Мы сбились с пути в Сент-Беррингтон, – вздохнул он.

– Я знаю.

– Куда мы идем?

– Не знаю!

– Элис, – прорычал Джексон и остановился.

Расстроенная, я обернулась и увидела, как Карс беспокойно бегает по кругу. Выглядело это так, будто он охотится за собственным хвостом.

Я услышала, как он в панике бормочет:

– Где оно? Где оно? Где, черт возьми, оно?

– Карс, скорее! – прошептала я и вздрогнула, услышав приближающееся рычание.

– Нашел! – торжествующе воскликнул Карс.

Я увидела, как он остановился перед железным кольцом, торчащим из лесной почвы. Я наклонилась, дергая за него, кряхтя и чувствуя, как напрягаются мускулы. Через несколько секунд рядом со мной оказался Джексон и присоединился ко мне. Вместе мы подняли люк, который со скрипом открылся.

– Что… что это? Откуда ты об этом знаешь? – выдохнул Джексон и вытаращил на меня глаза.

– Туда! – приказал Карс.

– Позже, – ответила я, схватив кота под мышку, как мяч, и поползла внутрь.

Я наступила на ржавую лестницу и стала спускаться вниз, пока мои ноги не уперлись во что-то твердое. Джексон прыгнул следом, и крышка с грохотом упала, оставив нас в кромешной тьме. Мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем ко мне вернулось зрение. Как же я была благодарна за ночное видение, которое мне, как Коню, досталось. Шаг за шагом я нащупывала дно, а Карс уцепился за мое плечо и раздраженно бил хвостом.

Проход был узким, с бетонированными стенами. Пахло сыростью и чем-то затхлым. Мы двинулись дальше вниз, и ступеньки лестницы заскрипели. Единственным другим звуком было наше напряженное дыхание.

Моя нога соскользнула, и я тихо вскрикнула, но тут же поняла, что не упала, а оказалась на земле.

Как только я оказалась внизу, выпустила Карса, и кот встал на все свои четыре лапы.

– Черт, почти попались! Я чуть не потерял свою кошачью жизнь. Мою последнюю, – мяукнул Карс.

– Где… где мы, Карс? – задыхалась я, хватая ртом воздух. Проклятье, у меня закололо в боку!

– Я, черт возьми, тоже хотел бы знать. А кто такой Карс? – Джексон спрыгнул позади меня с последней ступеньки, и когда я обернулась, встал передо мной. Я не была уверена, что он может видеть в темноте, однако Джек смотрел прямо на меня.

– Кот, – сказала я, показывая пальцем на Карса.

– Ну отлично. Выложи без утайки Черному Королю все наши секреты, – перебил меня Карс.

– А что мне еще делать? – Я снова повернулась к Карсу.

– Что я могу сказать? Тебе не нужно было брать его с собой! – прошипел он.

– Я же не могла оставить его под ударом.

– Я думал, ты его ненавидишь.

– Это тоже верно.

Большая рука схватила меня за плечо и повернула.

– Что здесь происходит, Элис? – Пальцы Джексона ухватили меня за плечо. – Откуда ты знаешь об этом туннеле? И почему ты разговариваешь сама с собой, как сумасшедшая?

– Я не разговариваю сама с собой. Я говорю с Карсом, – сказала я, убирая его руку.

Он быстро сжал ее в кулак, и я отпрянула. Карс встал рядом со мной в боевую позу и зашипел на Джексона, чей взгляд остановился на белом коте.

– Ты разговариваешь с Карсом, – повторил он. – С котом.

– Совершенно верно.

– И с каких же пор?

– С тех пор, как я оказалась в Честерфилде. Собственно, еще с той вечеринки, когда началось все это безумие.

На подбородке Джексона дернулся мускул.

– Ты с ним разговариваешь или он с тобой?

– И то и другое. Теперь ты считаешь меня сумасшедшей?

– Черт, да. – Он провел рукой по волосам и огляделся.

– Я только что спас ваши задницы. Он должен поблагодарить меня, а не наводить панику, – буркнул Карс.

Я издала подтверждающий звук. Джексон уставился на нас.

– Он опять разговаривает?

– Да.

– И что он сказал?

– Что ты идиот.

Карс захихикал.

– Не издевайся надо мной, – проворчал Джексон, и я заметила, что его щеки немного покраснели.

Карс вздохнул и свернул в узкий проход.

– Все это становится для меня слишком скучным. Там сзади – оборонительный бункер. Вы можете оставаться здесь и продолжать валять дурака. Я пока вздремну в прекрасном теплом бункере.

– Мы не валяем дурака! – крикнула я вслед и двинулась за ним.

– Что? – спросил Джексон наполовину испуганно, наполовину рассерженно.

– Ничего. А теперь пойдем! – Я устало потащила его за собой.

– Куда мы идем? – глухо спросил он. Его голос эхом отдавался в узком, низком коридоре.

– Карс утверждает, что здесь есть бункер.

Джексон ворчал, но упорно следовал за мной. Я ободряюще сжала его руку, которую все еще не отпускала. Он ответил. Жест был таким нежным, и я с ужасом поняла, что, собственно, делаю, и убрала руку. Оставшийся путь мы проделали молча.

Через некоторое время коридор, наконец, сделался шире. Мы оказались перед круглой дверцей, немного напоминавшей отверстие сейфа. В центре было установлено большое вращающееся колесо. Карс сидел перед ним, как его высокомерное величество.

– Для этой двери мне бы пригодилась пара рук. Мои, к сожалению, не подходят.

Я закатила глаза.

– Что он говорит? – спросил Джексон, и это прозвучало почти так, будто он наконец поверил мне.

– Мы должны открыть дверь.

Джексон кивнул, встал к колесу и начал его вращать. Весь туннель задрожал. Когда дверь со скрипом отворилась, сверху посыпались куски штукатурки и бетона. Нас обдало струей спертого воздуха.

Джексон вошел в бункер, Карс проскользнул мимо него. Я поспешила следом, и когда переступила порог, дверь снова захлопнулась за нами с тем же громким стоном.

– Это действительно бункер, – изумленно сказал Джексон.

– А что он ожидал увидеть? – проскрипел Карс. – Корзинку для кошек?

– Посмотрим, найду ли я выключатель, – пробормотал Джексон, шаря по стене рядом с нами. В следующее мгновение комнату залил яркий свет, и я зажмурилась. Старые неоновые лампы включились и замерцали. Мой нос защекотало от запаха пыли, что заставило меня чихнуть, как и Джексона. Я бросила на него раздраженный взгляд.

– Что такое? Я не могу чихнуть? – обиженно спросил он.

– Нет. И вообще прекрати дышать, прямо сейчас, – пробормотала я.

Он закатил глаза и углубился в комнату, а я скорчила гримасу и последовала за ним.

Бункер выглядел так, как я его себе и представляла: на стенах висели ужасные противогазы, вдоль стены стояли полки, заполненные консервными банками и водой. В центре большой комнаты располагался потертый коричневый кожаный диван.

– Мы должны здесь остаться? – спросила я.

Джексон вздохнул и помассировал напряженные мышцы шеи.

– Наверное, так будет лучше. Честерфилд наверняка в поисках нас прочесывает весь лес. Мы останемся здесь, пока путь не станет свободным.

– И как мы узнаем, что они ушли?

– Никак, – признался он после недолгого колебания. – Лучше всего будет подождать до следующей смены хода.

Смена хода. Это означало, что мне придется примерно двадцать четыре часа быть запертой в этом бункере рядом с Джексоном Сент-Беррингтоном.

– Итак, – прервал он мои мысли и искоса посмотрел на меня. – Что все это означает? Расскажи мне все. Сначала. – Он скрестил руки на груди.

Мы с Карсом обменялись взглядами.

– Ну, это так… – начала я, когда произошло что-то странное: Джексон зашатался. Я испуганно вздрогнула, потому что краска отхлынула от его лица, и со сдавленным стоном он рухнул на диван.

– Джексон!

Не раздумывая, я подсела к нему и положила руку ему на плечо.

– Остальные, – пробормотал он дрожащим голосом. – Я чувствую черных игроков. Мы… мы только что потеряли пешку.

– Хочешь вернуться наверх? – спросила я, ласково поглаживая его длинные темные волосы и напряженную шею.

Джексон вздохнул и едва заметно прижался к моей руке.

– Нет. Они знают, что без меня в роли командира им придется немедленно вернуться домой. Мы останемся здесь. Я не могу рисковать – Винсент сразу найдет нас. Сейчас это недопустимо, пока он еще так сильно на тебя влияет.

Его взгляд остановился на моем знаке проклятия.

– Я думал, что этим проклятием нарушил его власть над тобой. Но, очевидно, я недооценил его.

Во рту у меня сделалось сухо, как в пустыне.

– Ты хочешь сказать, что этим проклятием ты хотел защитить меня от Винсента? Почему ты не сказал мне об этом сразу?

Уголок рта Джексона печально приподнялся.

– Мы все тебя предупреждали. Но ты настаивала на том, что тебе не нужно защищаться от Винсента.

– Я… я все еще не совсем понимаю. Что случилось с Винсентом? Он был совсем другим.

– Сейчас он был самим собой, – сказал Джек, чем заставил меня замолчать. Я понятия не имела, что должна думать или чувствовать в этот момент.

– Скажи, ты меня сейчас гладишь? – наконец нарушил молчание Джексон. Как будто он не наслаждался моими прикосновениями!

– Ты, наверное, хотел бы этого. – Я разжала пальцы и погладила его по щеке.

Карс засвистел себе под нос, делая вид, что не видит нас.

– Не мог бы ты прекратить это? – спросила я его.

– Что он делает? – проворчал Джексон.

– Очень надоедливо свистит.

– Кот свистит? И часто он это делает?

– Он умеет делать самые разные вещи. Неужели никогда не было ни одного игрового персонажа, который мог бы разговаривать с животными?

– Насколько я знаю, нет.

Мы уставились друг на друга, и Карс начал распевать «My Heart Will Go On». Громко и фальшиво. Я невольно прыснула.

– Что такое? Я слышу только искаженное мяуканье.

– Он поет «My Heart Will Go On».

Джексон посмотрел на меня, огонь в его глазах уступил место искоркам, а затем он разразился громким смехом.

Возможно, это было связано с избытком адреналина в моей крови, истощением или даже просто ощущением, что я больше не могу носить на себе защитную оболочку – как бы то ни было, я начала смеяться вместе с ним. Мы смотрели друг на друга и смеялись так, что у нас на глаза навернулись слезы. Мы продолжали смеяться, когда слезы иссякли, и я все еще смеялась, когда Джексон протянул руку и заправил мне за ухо прядь волос. Я подняла глаза и задержала дыхание.

– Спасибо, что спасла меня сегодня, – пробормотал он.

– Может быть, лучше было мне этого не делать. Возможно, тогда игра была бы окончена. Я действительно ненавижу тебя, Джексон, – тихо прошептала я.

– Я знаю. И мне жаль, что я не могу быть другим человеком.

Знак проклятия горел. Мое сердцебиение немного успокоилось, и я услышала, как сердце Джексона бьется в унисон с моим.

Бум. Бум.

Бум. Бум.

Бум. Бум.

В глубине души я знала, что ненавижу не Джексона, а себя саму. Он просто дал мне идеальную возможность выплеснуть эту ненависть наружу. Посмотреть на себя и признаться, что я была, по меньшей мере, такой же наглой, несчастливой, сердитой и злобной, как и все в этой игре.

Находиться здесь казалось одновременно правильным и неправильным. Сидеть рядом с Джексоном, прикасаясь к нему, или целоваться с Винсентом – правильно и неправильно.

Внутренне я была так же разделена на две части, как и само игровое поле.

Не осознавая этого, Джексон медленно побрел прочь. Я наблюдала за ним. Рассматривала его черные ресницы, глаза. Высокие скулы, упрямый подбородок.

Карс забрался ко мне на колени и мурлыкал, а я поглаживала его подбородок, прислушиваясь к дыханию Джексона.

– Что мне делать, Карс? – прошептала я.

– Пожалуй, неплохой идеей будет поспать, – ответил он.

Я кивнула, и в какой-то момент заснула рядом с Джексоном Беррингтоном.

Обзор правил игры

Третье:

Игровая фигура может быть выведена из игры, если она получает травму от фигуры противника, и при этом ее кровь попадает на игровое поле. Раненый таким образом игрок превращается в камень.

Жестких рамок продолжительности игры не существует. Если же короли намеренно делают в игре паузу или отказываются играть, проклятие гарантирует, что игра будет продолжаться.

Возможные последствия для королей при отказе включают в себя нарушения сна, боль, безумие, галлюцинации, вспышки гнева, различные болезни и т. д.

Только Король может жертвовать игроком из своих рядов.

(Из Руководства игрока. Стр. 23)

Глава 28

Я проснулась от странного звука. Это был шелест бумаги, сопровождаемый ритмичным поскрипыванием пера. Медленно приподняв веки, которые казались тяжелыми и припухшими, я увидела Джексона, сидящего на полу передо мной, со скрещенными ногами. Я же лежала на диване.

Он склонился над блокнотом и делал карандашом какие-то наброски. Темные волосы падали ему на лицо через плечо. Его лицо было таким расслабленным, что твердые черты казались почти мягкими. Его изогнутая верхняя губа недовольно скривилась, когда он что-то поправлял на своем чертеже.

Я все еще была ошарашена всем произошедшим и просто произнесла что-то, не задумываясь.

– Что ты там рисуешь?

Джексон поднял голову. На его лице появилось задумчивое выражение, которое делало его еще более расслабленным, чем обычно.

Он взглянул на меня, и по его губам скользнула едва заметная улыбка.

– Тебя, – признался он.

Я слишком устала, чтобы ссориться.

– Это все неправильно и как-то странно, – сообщила я ему, зевая.

Он пожал широкими плечами.

– Мне было скучно, и рисовать тебя, пускающую слюни, показалось мне все же более интересным, чем смотреть на то, как кот лижет себе задницу.

– Я не пускаю слюни. – Я огляделась. – А где Карс?

– Он хотел, чтобы его выпустили. Наверное, решил еще что-то натворить.

– Ты с ним разговаривал? – Я рывком уселась.

Уголки рта Джексона дернулись.

– Нет, просто он долго царапался в дверь и бросал на меня раздраженные взгляды, пока я его не выпустил.

– Ох, понимаю.

Его улыбка стала шире.

– Кстати, ты разговариваешь во сне.

– Что? Я не делаю этого, – запротестовала я и, наконец, сумела сесть. Мои волосы, наверное, выглядели как растрепанное птичье гнездо, а во рту ощущался неприятный привкус. Когда я в последний раз чистила зубы?

– Нет, ты это делаешь и рассказываешь при этом очень интересные вещи. Кто такой этот Питер? – буркнул он, явно наслаждаясь возникшей в моих глазах паникой.

– Кто-то вроде моего бывшего парня, – призналась я.

Джексон наклонил голову.

– Почему только «кто-то вроде»? И почему бывший?

– Какое тебе дело до этого?

– Мне интересно.

– Почему?

– Просто так. Он ведь тот парень, с которым я видел тебя тогда на вечеринке, не так ли? Винс знает о нем? – продолжал он.

– Никаких комментариев, – заворчала я.

– Почему нет? Ты тоже можешь спросить меня о каких-то вещах, если хочешь.

Я глянула на него, поддразнивая.

– Ах, так вы не будете возражать, если я начну расспрашивать вас о бывших подружках, ваше злобное величество?

В его глазах промелькнуло странное выражение.

– Не то чтобы там есть о чем рассказывать, маленький Раб.

– Они все сбежали от тебя?

Я узнала выражение в его глазах – это было одиночество. Горло внезапно перехватило. С каких это пор Джексон стал позволять мне так глубоко заглядывать за свою маску? Или он всегда так делал, и я впервые внимательно присмотрелась?

– Было бы несправедливо любить девушку и заставлять ее любить меня, – тихо сказал он. – Если бы это была обычная девушка, я никогда бы не смог по-настоящему быть тем, кто я есть. У меня всегда были бы от нее секреты, и была бы велика вероятность того, что она вернется в школу после этого лета, а я исчезну безо всяких слов и так и останусь исчезнувшим навсегда. Это несправедливо. А для девушек из игры я – Король, а не их друг. Но даже если бы я это допустил, меня, вероятно, мучило бы опасение потерять ее в этой игре. Это стало бы моим слабым местом. А я имею право быть каким угодно, только не слабым.

– Любовь – не слабость, – сказала я твердо.

Его улыбка выглядела самой благородной, какую я когда-либо у него видела. И одновременно самой печальной.

– Нет, это слабость. – Он отложил блокнот и встал. Я наблюдала, как он подошел к одной из полок и просмотрел консервы. – Хочешь что-нибудь съесть, прежде чем мы уйдем?

– С удовольствием, – зевнула я и уселась поудобнее.

Джексон взял с полки две банки консервов, канистру воды, и подошел ко мне.

– Спасибо, – сказал он вдруг, и я удивленно подняла глаза.

– За что?

– За то, что ты здесь, – просто ответил он.

Мы съели этот завтрак молча, поочередно морщась от отвращения.

– Когда мы окажемся в Беррингтоне, я заставлю Изольду испечь мне торт, – буркнул Джексон.

– Два торта, – согласилась я, и было что-то тревожное в том, насколько мы в тот момент оказались единодушны.

– Почему ты начал рисовать? – спросила я, глядя на него.

Джексон застыл.

– Почему? Разве не всем нужно какое-нибудь увлечение?

– Да, но… нет. Без понятия. Я просто пытаюсь узнать тебя, – сказала я, чувствуя, как краснею.

Джексон посмотрел в сторону.

– Мой отец – художник.

– Твой отец? Он каджун?

Джексон улыбнулся, но улыбка не выглядела счастливой.

– Да. Он… он чужак. Не хотел иметь ничего общего со всем этим, и моя мать отпустила его. У меня с ним не так много контактов, но он рисует мне открытки. Всегда маленькие рассказы о том, где он сейчас или что испытал, и я пытаюсь делать то же самое. Рисую ему вырезки из моей жизни. Торт Изольды, чокнутую шапку Хока, дурацкую прическу Бастиона… озеро. Такие вещи. Несущественные. Это успокаивает меня. Чувствуешь себя нормальным. – Он криво усмехнулся. – Смешно, да?

– Нет, – пробормотала я. – Это делает тебя очень человечным.

Мы замолчали. По очереди выпили из канистры с водой, пока я не почувствовала, что снова почти ожила.

– Ты поела? – спросил Джексон, кивая на остатки моей еды. Я утвердительно махнула головой и протянула их ему.

– Тогда мы можем идти.

Пока он выбрасывал наш мусор в пустую коробку, я бросила взгляд на карандашный рисунок. И замерла. Джексон нарисовал меня в стиле комиксов и показал меня не спящей, а в темной школьной форме Сент-Беррингтона. Мои волосы он завязал в высокую косу, а глаза у меня вызывающе сверкали. Над моим ртом была видна реплика, где можно было прочесть: «Я ненавижу тебя!» Уголки рта дернулись. Было интересно увидеть, как Джексон меня воспринимал. Девушка на снимке излучала невероятную решимость и страсть.

Я незаметно покосилась на Джексона, который как раз собирался надеть обувь. Я нагнулась, вырвала листок с рисунком и сунула его в задний карман джинсов.

– Как ты думаешь, с Хоком и Бастионом все в порядке? – спросила я, подходя к Джеку, когда он выпрямился и толкнул дверь.

– Да, – ответил он, пока мы шли по узкому коридору. – Иначе я бы почувствовал.

– Что еще ты можешь? Кроме того, чтобы заколдовывать бедных чирлидерш?

– Разве этого недостаточно? – спросил он, начав подниматься по лестнице.

Я следовала за ним по пятам.

– Да, да, но я имею в виду, что Королева ядовита, Ладьи могут менять свой облик, Кони – хорошие снайперы, а Слоны сильны в ближнем бою. Это все довольно крутые навыки. И против всего этого, Короли как-то дурно пахнут, ты не находишь?

– Я дурно пахну лишь потому, что в течение двух дней не посещал душ.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – возразила я.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев от того, что он уклоняется от моих вопросов. Разве он не обещал мне быть другим, не таким, как Винсент? Почему Короли постоянно должны все скрывать? У них что, что-то отвалится, если они хоть раз скажут правду?

В этот миг люк со скрипом открылся снаружи. Мы застыли от ужаса и уставились на пару ярко-желтых глаз.

– Так и думал, что чую здесь ваш запах, – сказал Бастион и широко ухмыльнулся. – Я нашел их, – рыкнул он через плечо.

Послышался облегченный стон, потом шорох, и рядом с Бастионом появилась Изольда. На плечи ей упал каскад черных волос.

– О чем вы только думали? Вас могли убить! После того, как мы нашли мотоцикл, я перевернула каждый камешек, всякий раз предполагая найти ваши окаменевшие носы, – тут же начала она ругаться.

Джексон фыркнул.

– Я тоже рад тебя видеть, Иззи.

– Я от беспокойства глаз не сомкнула! – укоряла она нас.

– Зато она испекла три торта, – весело добавил Бастион.

Они оба протянули ко мне руки и помогли выползти из норы. Как только я вышла наружу, Изольда бросилась мне на шею и так крепко прижала к себе, что я почувствовала, как хрустят кости.

– Никогда, никогда больше так не делайте, – рыдала она мне в ухо. Ее плечи тряслись.

– Эй, Изольда, не плачь, с нами все в порядке, – обеспокоенно и одновременно растроганно заверила я ее, гладя по узкой спине.

– С вами, да, – всхлипнула она. – Но они убили Облако. Теперь он просто груда камней. А потом еще это с Китом… Не знаю, что бы я сделала, если бы еще с кем-то из вас что-то случилось.

– Что с Китом? – встревоженно спросил Джексон.

Со слезами на глазах Иззи оторвалась от меня и шмыгнула носом.

– Мы должны как можно скорее вернуться в Беррингтон, Джек. Кит…

Она опять всхлипнула, так что Бастиону пришлось закончить фразу за нее. Его голос был таким серьезным, каким я еще никогда его не слышала.

– Он и Перо спасли мне задницу. Кит при этом пострадал. Он… он… черт, он больше не может шевелить ногами.

Стало невероятно тихо. Джексон стоял перед нами. Порыв ветра взъерошил его волосы, пока он медленно сжимал кулаки.

– Он в сознании? – тихо спросил Джек.

Изольда задрожала, и снова вместо нее ответил Бастион.

– Тебе нужно поговорить с ним, Джек. Он хочет, чтобы его вывели из игры, – глухо сказал он.

По спине у меня стал расползаться ледяной холод. Мышца на подбородке Джексона дернулась.

– Пойдем, – сказал он и зашагал прочь, не оборачиваясь.

Изольда осталась рядом со мной, и вместе мы последовали за Джеком, который несся через темный лес, словно белые игроки по-прежнему сидели у нас на хвосте. Чем дольше я смотрела на его напряженную спину, тем беспокойнее становилось мне самой. Мой желудок сжался, и только сейчас, когда челюсть начала болеть, я заметила, что скриплю зубами.

Глядя на Изольду, я заставила себя остановиться.

– Как Кит был ранен? – тихо спросила я ее.

Изольда бросила на меня печальный взгляд и мрачно усмехнулась.

– Его ранила Пейсли. Как, я, к сожалению, точно не знаю.

– Они дрались. Он упал и ударился о скалу. У меня в ушах до сих пор звук ломающихся костей, – пробормотал Бастион. – Это прозвучало, как треск ветки…

Мы трое содрогнулись.

– Я думала, Слон непобедим в ближнем бою, – пробормотала я.

– Непобедимых нет, – тихо ответила Изольда. – Тем более, когда один Слон сражается с другим Слоном.

Сент-Беррингтон появился в поле зрения одновременно слишком медленно и слишком быстро. Джексон побежал вперед и исчез в большом здании. В воздухе висел сладковатый запах озера.

Мы молча последовали за Джексоном вверх по лестнице, до остававшейся открытой двери. Больше никого не было видно. Значит, игроки Беррингтона либо спали, либо просто из уважения старались держаться в другой части здания. Из комнаты слышалось тихое всхлипывание. Девичье.

– Перо. Ей плохо, – тихо пробормотала Изольда. – Я должна приготовить ей чай.

– Я могу это сделать, – тут же предложила я. Было бы неправильно входить в эту комнату. Кит почти не знал меня, и ему наверняка было бы неловко предстать передо мной в таком уязвленном состоянии.

– Общая кухня дальше по коридору. – Изольда бросила на меня понимающий взгляд, словно точно знала, что сейчас со мной происходит.

Я благодарно кивнула и практически побежала по коридору, только бы быть подальше от этой комнаты. Я услышала, как Изольда тихо закрыла дверь.

В комнате отдыха, к которой примыкала кухня, несколько студентов сидели в креслах и смотрели телевизор, двое других играли в настольный теннис. Среди них была Эмбер, которая смотрела на меня светлыми кошачьими глазами.

– Ты еще жива, – сказала она, и голос ее звучал так, будто она не очень этому рада.

– Похоже на то, – чуть слышно ответила я.

Поколебавшись, она встала и отрезала мне путь на кухню.

– Если Кит умрет сегодня, – прошипела она мне в лицо, – ты заплатишь за это.

Она промчалась мимо и при этом так сильно толкнула меня в плечо, что я ударилась о стену. Какую-то секунду я даже не смела дышать. Я чувствовала, что заслужила любое наказание.

В воздухе витало горе, и мне захотелось вернуться в подземный бункер. Вернуться в объятия Джексона, где хоть на короткое мгновение с миром было все в порядке.

Дрожа, я вздохнула, расправила плечи и пошла на общую кухню. Хок сидел на кухонном островке, свесив ноги. Его черная шапочка немного сползла, а рядом лежал нераспечатанный сэндвич. Казалось, он лежит там уже давно, и Хок тоже сидит там уже давно.

– Элис. – На его лице возникла улыбка облегчения. И тяжесть у меня в груди сразу немного уменьшилась.

– Хок! – Не успев оглянуться, я уже оказалась рядом с ним, крепко прижимая парня к себе и шепча: – Слава богу, с тобой все в порядке!

Хок сначала застыл, а после издал тихий смешок и, в свою очередь, обнял меня. Жест выглядел странно привычным. Словно он делал это очень, очень часто.

– Ты беспокоилась обо мне, Златовласка?

– Да, – буркнула я, крепче прижимая его к себе.

– Несмотря на то, что я злой черный персонаж?

Я заколебалась, прежде чем тихо ответить:

– Я больше не верю, что в этой игре есть добро или зло.

– Потому что все просто дерьмово?

– Совершенно верно.

Мы молчали, пока Хок, наконец, мягко не высвободился из моих объятий.

– Я тоже рад, что с тобой все в порядке, Элис. Где Джексон?

– У Кита. Я собиралась приготовить для них чай.

– Чай – это хорошо, а кофе еще лучше, – решил Хок и спрыгнул с кухонного островка.

Я не была уверена, понял ли он, что я чувствую себя потерянной. Одинокой, неуверенной. Во всяком случае, Хок держался рядом, показывая, где я могу найти чайные пакетики и кофейные фильтры. Пока я доливала воду в чайник, он делал кофе в кофеварке. Мы работали так синхронно, будто делали это целую вечность.

Наконец мы загрузили все на поднос, который Хок забрал у меня, так что мне оставалось только нести несколько не поместившихся там чашек.

Мы вернулись в комнату Кита, и я нерешительно постучала. Дверь неожиданно открыла Перо. Ее красивое, тонкое эльфийское лицо покраснело от рыданий, и она выглядела такой уставшей, будто не спала уже несколько дней.

– Кофе? – спросила она низким голосом.

– Целый кувшин только для тебя, – ответил Хок.

– Входите, – чуть слышно сказала она, открывая дверь.

Нерешительно я вошла, осматривая комнату. Она была большой, меблированной уютной двуспальной кроватью, шкафом и письменным столом. На стене висели гитары.

Кит лежал в постели. Он закрыл глаза и, казалось, спал. Я поняла, что с ужасом смотрю на его грудную клетку, которая поднималась и опускалась от частых вдохов.

Рядом сидела Изольда и ласково гладила его по волнистым волосам. Джексон стоял у окна, скрестив руки за спиной, и смотрел в ночь. Когда дверь за нами захлопнулась, послышался прерывистый вздох, и Кит открыл глаза.

– Она здесь? – тихо спросил он.

Перышко тут же оказалась рядом и сжала его руку. Она посмотрела на меня и кивнула. Встревоженная, я замерла и с благодарностью увидела, как Хок забрал у меня чашки и расставил все на столе. Не спрашивая ни о чем, стал разливать кофе.

Кит слегка приподнял голову. Даже при этом незначительном движении он стал еще бледнее, чем прежде. Его взгляд остановился на мне, и он выдавил из себя улыбку, которая была мне гораздо неприятнее, чем если бы он прогнал меня с уничижительным комментарием.

Я не заслуживала улыбки, потому что в конечном счете он лежал в этой постели из-за меня, и я не знала, как отдать этот долг, свалившийся на мои плечи.

– Элис, я хочу поговорить с тобой.

– Со мной?

– Если ты не против. – В его глазах действительно сверкало нечто вроде искорок.

С ватными коленями я подошла к его кровати и опустилась на корточки, чтобы быть с ним наравне. Однако прикоснуться к нему я не осмелилась.

– Я знаю, что мы недолго знакомы друг с другом, Элис, – начал Кит и посмотрел на меня почти застенчиво. – И мы все, наверное, не много сделали для того, чтобы тебе понравиться, однако я должен попросить тебя об одолжении.

Он говорил так, словно лежал на смертном одре. Но ведь он не умирал, он просто не мог больше двигать ногами, не так ли?

– Если смогу, с удовольствием сделаю, – все же заверила я его.

Кит обменялся взглядом с Перо, нижняя губа которой дрожала, затем вздохнул, сжал ее руку и продолжил говорить.

– Я попросил Джексона вывести меня из игры. Мои травмы неизлечимы… – В его глубоком мягком голосе послышались печальные нотки.

– Что… – тихо начала я.

– Его позвоночник сломан, и у него внутреннее кровотечение, – прошептала Перышко и всхлипнула. – Мы не можем оперировать его. Это простая рана, но он истекает кровью изнутри.

– Подводя итог: я стал бесполезным, – сказал Кит. Его губы с каждым произнесенным словом бледнели все сильнее.

– Это неправда, и ты сам это знаешь, – неожиданно перебил его Джексон. Он рывком повернулся и сердито уставился на своего Слона. – Ты не должен этого делать. Я не хочу, чтобы ты это делал.

– Но я этого хочу, – возразил Кит. – Я калека, обуза, я умираю. – Он упрямо выпятил подбородок. – Диагноз доктора де ла Руа однозначен. Нет ничего, что можно было бы сделать. По крайней мере, не здесь, не так и не в этих условиях. Мы не можем выйти за пределы игрового поля, наши средства ограничены, мое состояние ухудшается, а боль теперь уже почти невыносима.

Я нахмурилась и посмотрела на Изольду.

– Доктор де ла Руа? Я думала, он работает на Честерфилд.

– Это так, – подтвердила она. – Но он не персонаж игры. Неотложную медицинскую помощь он оказывает обеим сторонам. Кроме того, он подчиняется закону о врачебной тайне. Честерфилд не узнает, что здесь происходит. По крайней мере, от него.

В отчаянии я посмотрела на Джексона.

– Я думала, у игроков все заживает быстрее, чем у обычных людей. Кит наверняка сумеет вылечить себя сам.

Джексон покачал головой.

– Не каждый владеет даром быстрого восстановления. Я знаю только Грейва из Честерфилда, он почти непобедим. И… ну, тебя.

– Нет ничего… ничего… Все кончено, – хрипло прорычал Кит. – Пожалуйста, не заставляйте меня страдать.

Перо издала звук – нечто среднее между рыданием и безумным смехом.

– Это твое решение, – наконец произнес Джексон бесстрастным голосом, за которым я почувствовала гораздо большее, чем он хотел показать.

– Я решил, и есть худшие способы выйти из этой игры, – решительно сказал Кит. Его взгляд опять остановился на мне. – Но прежде я должен тебя кое о чем попросить, Элис Солт. Когда я превращусь в камень, я хочу, чтобы ты заняла мое место Слона. Ты должна защищать Перо, когда я больше не смогу это делать.

Перышко снова всхлипнула и зарылась лицом в плечо Кита. Тот грустно улыбнулся, и его взгляд переместился на Хокинса.

– Я знаю, что тем самым отнимаю у тебя партнершу. Но Перо нуждается в ком-то, кто поддержит ее, если я больше не смогу.

Хок сжал губы, взгляд его отяжелел и потемнел от горя. Он сглотнул, но кивнул. Я тоже сглотнула, вцепившись пальцами в простыню.

– Я не знаю, что мне нужно делать как Слону. Я никогда не смогу быть так хороша в этом, как ты, – нерешительно вмешалась я.

Кит бросил на меня изучающий взгляд и склонил голову.

– Ты научишься. Ты станешь отличным Слоном. Я… пожалуйста, Элис.

В комнате повисла тишина, и когда я подняла глаза, то заметила, как Джексон смотрит на меня. То, что я увидела в его взгляде, было одновременно болью и надеждой. Мысль о том, что Джексон на самом деле связывает со мной какие-то надежды, подействовала на меня странным образом.

Две недели назад я бы сделала все, чтобы увидеть, как этот блеск умирает в его глазах. Но сейчас, беспомощно оглядываясь вокруг, я заметила одно и то же выражение во всех глазах, и сразу поняла, какую большую роль я взяла на себя как Раб.

На самом деле речь шла не о том, чтобы быть хорошим, идеальным игроком. Но о том, чтобы вселять надежду.

– Если ты хочешь, чтобы я заняла твое место, то я это сделаю, – тихо пообещала я ему.

– Я не просто хочу этого, это было бы для меня честью, – ответил Кит, и его голос звучал абсолютно искренне. – Когда ты займешь мое место, это будет похоже на то, что часть меня продолжает жить. Я же вижу, как Хокинс реагирует на тебя. Когда вы вместе находитесь в комнате, всегда кажется, что рядом с тобой стоит Пейдж. Благодаря тебе я получаю шанс все еще приносить какую-то пользу.

Его слова разбили мне сердце. Буквально, как в поговорке. Горячие слезы хлынули у меня из глаз, и я подавила рыдание.

– Я сделаю все возможное, – пообещала я ему.

Кит испустил облегченный вздох.

– Благодарю. Спасибо тебе, Элис. Я рад, что ты пришла к нам.

– Как и все мы, – сказала Изольда и улыбнулась.

Дрожа, я прикрыла глаза.

– Я сообщу остальным. Они все захотят попрощаться с тобой, – нарушил тишину Джексон. – Через час мы вынесем тебя на улицу.

– Спасибо, – пробормотал Кит. Его голос звучал… счастливо! Как он мог выглядеть таким довольным в этой ситуации? Быть таким примиренным с самим собой?

Прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть. Рядом со мной стоял Хокинс.

В руке он держал чашку с кофе, которую подал мне. Я с благодарностью приняла ее, встала на ноги и последовала за ним и Джексоном на улицу.

Дверь захлопнулась, и Джексон на секунду прикрыл совершенно измученные глаза. Я подавила желание обнять его, вместо этого сделав большой глоток кофе.

– Перестань упрекать себя, – мягко сказал Хокинс. – Кит знает правила игры. Он не боится умереть. Пусть он уйдет так, как хочет. Это больше, чем получат многие из нас.

Джексон не ответил. Он только кивнул и ушел. Хокинс печально посмотрел ему вслед и повернулся ко мне.

– Ты хочешь помочь мне все подготовить?

Я согласилась и последовала за ним на улицу. Сделать нужно было не так уж много. В принципе, ничего, кроме как поставить кресло прямо перед озером, что Хокинс и сделал, поэтому я подозревала, что он просто хотел избежать гнетущего настроения. Я опустилась рядом с ним на траву, и мы стали вместе наблюдать за ходом луны, серебром мерцающей на волнах. Пахло прохладной росой. Деревья тихо шумели.

Мы оба ждали, и когда луна медленно спустилась к горизонту, все вышли наружу. Черные игроки, как вороны, один за другим вышли из усадьбы и расположились полукругом вокруг кресла. Хокинс встал, когда Джексон вышел на улицу с Китом на руках. Я тоже поднялась. Перо шла рядом с Джексоном и держала руку Кита так крепко, что костяшки ее пальцев побелели. Она выглядела так, будто сейчас рухнет.

Джексон бережно усадил Кита в кресло. Кит был в своей форме. Он выглядел умытым, причесанным и широко улыбался в сторону Пера.

– Готов? – спросил Джексон низким голосом.

– Убежать я уже не смогу, – бессильно пошутил Кит.

Плечи Джексона напряглись, он взял Кита за затылок и прислонился к нему лбом. Жест был ласковым, но при этом источал душераздирающее отчаяние.

– Мы будем скучать по тебе, Кит.

– Я по вам тоже. Спасибо, Джексон. За все, – прошептал Кит. Его взгляд остановился на мне.

– Спасибо, Элис Солт.

Я не знала, что сказать, поэтому только кивнула. Перо беззвучно рыдала. С ее щек на траву капали слезы. Джексон отвернулся. Кит вздохнул, поднял веки и снова закрыл их.

– Я люблю тебя, Перо, – пробормотал он.

– Я тебя тоже, – прошептала она в ответ.

Джексон сжал губы в узкую твердую линию. Потом достал узкий филигранный кинжал. Это был просто порез на ладони. Не больше. Стала видна красная черточка. После этого потекла кровь. Всего несколько капель, еле проступивших. Они собирались в ладони Кита и когда стали падать вниз, время, казалось, замедлилось. Капли бесшумно скопились на земле, и после того, как лунный луч разбился об озеро, а ночь утонула в тихом ртутном свете, на стуле уже сидела статуя из черного мрамора. С улыбкой на окаменевших губах.

Никто не сказал ни слова. Каждый горевал по-своему. Некоторые плакали, некоторые просто смотрели перед собой. В конце концов, Перо подняла глаза.

– Не могла бы ты занять его место, Элис? – спросила она меня тонким голосом.

Внимание всех было сосредоточено на мне, и я почувствовала, как колени стали ватными. Я снова, со всей отчетливостью, осознала, какую роль на самом деле играю в этой игре. И впервые поняла, почему эта роль была особенной.

Кит покинул поле, оставив после себя зияющую брешь. Я не была уверена, что достойна закрыть этот пробел. Тем не менее я кивнула, шагнула вперед и протянула руку.

Едва кончики моих пальцев коснулись его холодного, твердого плеча, у меня потемнело в глазах. Сильно закружилась голова, и я заметила, что у меня подгибаются колени. Может, я и закричала, точно не помню.

Единственное, что я слышала, – это шум ветра и голос, мягко произносящий мне в ухо уже такой знакомый стих:

Заклятье нас в фигуры превратило,

Шестнадцать нас, терпеть нам до могилы.

Не избежать ни черным и ни белым

Той вечной схватки до последнего предела.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

– Элис! – Меня кто-то тряс. – Элис!

Голос проникал в мои уши, как сквозь вату, и мне казалось, что прошла целая вечность, пока я смогла открыть глаза.

Я уставилась в лицо Джексона. Он крепко обнял меня, снова и снова выкрикивая мое имя.

– Я в порядке, все в порядке, – выдавила я. На моем запястье что-то покалывало и жгло, а когда я бросила на него взгляд, то заметила, что символ на нем изменился.

Мой взор встретил светящуюся фигуру Слона. Знак Кита. Мой знак. Я задрожала. Мне казалось, что я влезла в чужую кожу, хотя все еще оставалась собой.

– Ты можешь стоять? – спросил меня Джексон.

Я кивнула, но была благодарна, что он меня поддерживает. Немного помедлив, я огляделась и заметила наполовину заинтригованные, наполовину испуганные лица черных игроков, смотревших на меня.

– Это было… тревожно, – произнес Бастион, нервно глядя на меня волчьими глазами. – Ты кричала так, будто умираешь, – объяснил он мне, заметив мой растерянный взгляд.

– Было больно, – согласилась я.

– Мне так жаль, – рядом со мной всхлипнула Перо. Она по-прежнему стояла рядом с окаменевшим Китом, но ее взгляд при этом не отрывался от знака на моей коже.

– Мне тоже… – Я улыбнулась ей, почувствовав непреодолимое желание притянуть ее за руку и погладить по голове. Раздраженная этой мыслью, я помассировала висок.

– Надо зайти внутрь, перекусить и отдохнуть, – наконец предложила Изольда. – Элис выглядит так, будто ей не помешала бы таблетка аспирина.

– Аспирин. Отличная идея, – пробормотала я, споткнувшись, когда Джексон неожиданно отпустил меня.

– Мне нужно еще кое-что сделать, – сказал он, не глядя на меня, и первым исчез с озера.

Я уставилась ему вслед и почувствовала себя… покинутой.

– Он позвонит родителям Кита и оставит им сообщение, – объяснила Изольда, которая заняла место Джексона и поддержала меня. Перо присоединилась к нам и прижалась ко мне, будто боялась, что я могу убежать.

– Позвонить? По телефону? – спросила я и в очередной раз почувствовала, как мне в сознание вонзаются вязальные спицы. Я стиснула зубы.

– Конечно, как же еще? – недоумевающе ответила Изольда, и мне показалось, что из мозга что-то вытекло, а голова наполнилась странным туманом. Но что бы это ни было – оно явно не хотело показываться.

– Куда пошел Джексон? – спросила я.

Изольда озадаченно посмотрела на меня.

– Либо в свою комнату, либо в фехтовальный зал. Он чаще всего ходит именно туда, чтобы уединиться.

– Благодарю. Я… я должна спросить его еще кое о чем, – выдавила я и двинулась вперед, словно меня тянули невидимые нити, и голос в моей голове рассмеялся.

Обзор правил игры

Пятое:

Если Король сильно ранен, считается, что ему объявлен шах и игра приостанавливается, пока он не оправится. В стадии шаха все игроки теряют свои силы.

Игра заканчивается, как только сердце короля перестает биться.

(Из Руководства игрока. Стр. 23)

Глава 29

Стены тихо отражали мои шаги. Я доверилась инстинкту и быстро нашла дорогу к фехтовальному залу. В последний раз, когда я была здесь, Джексон наложил на меня проклятие, и я почувствовала, как при этом воспоминании все волоски на теле встали дыбом. Но я не останавливалась, пока не оказалась прямо перед фехтовальным залом, откуда через закрытую дверь до меня доносились приглушенные звуки – ритмичные удары, сопровождаемые стонами от натуги.

Я открыла дверь и увидела Джексона, атакующего кожаный боксерский мешок. Его кулаки были замотаны, и он был без рубашки, так что мне было видно, как при каждом ударе напрягаются его мускулы. Пот струился у него по спине, а кулаки непрестанно хлопали по коже.

Мешок шатался, кожа скрипела, а Джексон яростно выплескивал агрессию. Мой взгляд блуждал по нему, и я заметила выпуклость мобильного телефона в заднем кармане джинсов. Эта картинка притягивала, будто меня заколдовали, и я услышала… я услышала шепот в ушах. Бормотание, приказ…

Я моргнула.

Но что я, собственно, здесь делала? Почему жужжание в голове вдруг стало таким оглушительным? И почему у меня так кружится голова?

– Элис? – спросил голос, низкий и мрачный.

Я заморгала и подняла голову. Где, черт возьми… где я сейчас находилась? Осматриваясь, я завертела головой.

Я лежала в своей комнате в Сент-Беррингтоне? Когда я заснула? Пульсирующая головная боль заставила меня заскрипеть зубами. Внутри все переворачивалось, будто я выпила слишком много алкоголя. Это действительно было так?

Я посмотрела на улицу. Было темно. Спала ли я? Так как я лежала в постели, то скорее всего, так оно и было. Как долго?

С трудом я выбралась из постели и, спотыкаясь, направилась в туалет, чтобы потом принять самый долгий душ в своей жизни. Пока вода хлестала мне по плечам, я почесывала знак проклятия, который пульсировал и зудел. Я разглядывала запотевшую стенку душа, а после нарисовала на ней смущенный смайлик. За последние несколько недель действительно произошло чертовски много всего, но сейчас мне казалось, что я близка к разгадке, как никогда. И чем дольше я думала, тем сильнее становилась моя головная боль.

В конце концов, я отказалась от поисков просветления в ванной комнате и надела черную школьную форму Сент-Беррингтона. В животе урчало от голода. Когда я что-то ела последний раз?

Я выскочила в коридор, опустила взгляд и увидела, как мимо меня промелькнуло что-то маленькое, белое и пушистое.

– Карс? – удивленно окликнула я. Во всем теле еще чувствовалось утомление, поэтому я немного неуклюже скользнула за очередной поворот и тут же в кого-то врезалась.

– Упс, Элис! – Меня ухватила узкая рука, а перед глазами оказались длинные черные волосы Изольды.

– Иззи, – испуганно вырвалось у меня.

– С тобой все хорошо, Элис? – спросила она, мягко улыбаясь.

– Нет… я имею в виду, да, я в порядке. Мне ничего не нужно, я просто немного… голодна, – выдавила я.

– Неудивительно, с тобой опять произошел один из твоих снов в полтора суток. Если хочешь знать мое мнение, эти превращения отнимают у тебя слишком много сил, Элис. Я беспокоилась о тебе еще и потому, что ты так внезапно исчезла. И с тех пор у Джексона все время было это странное выражение лица. Вы что, поссорились?

– Нет, не думаю, – буркнула я, и Иззи криво усмехнулась.

– Тогда хорошо. Иди на общую кухню. В духовке еще остался пирог, бери его, прежде чем Бастион или Эмбер обнаружат его и уничтожат. Я выйду на несколько часов на улицу. Джексон написал мне смс, что я должна отстоять вахту вместо Хокинса. Бедняга, наверное, чувствует себя не очень хорошо. Так что, если тебе что-нибудь понадобится, спроси Перо, хорошо?

– Да, конечно, желаю хорошо провести время, – пробормотала я и спустилась на кухню, где наткнулась на Бастиона, Перо и двух учеников, которых до сих пор редко видела. Незнакомая девочка и мальчик должно быть, были братом и сестрой, поскольку у них была одинаково смуглая кожа, темные волосы и одна и та же милая улыбка. Перед всеми стоял большой кусок пирога. Бастион захватил себе весь противень, зарычал на меня и плотнее притянул к себе пирог.

– Привет, – сказала я, доставая из холодильника апельсиновый сок.

– Хочешь пирога? – спросила меня незнакомая девушка, пиная Бастион в ногу. – Отдай ей. – Бастион по-волчьи зарычал.

– Спасибо, – нахально сказала я, украв большой кусок и опустившись на угловую скамейку.

– Эй, что за воровство, – проворчал Бастион.

– Ты плюешься крошками, когда говоришь, – поддразнил его незнакомый мальчик.

– Я сейчас выплюну тебя, – буркнул Бастион.

– Блефуешь, – сказала девушка.

Эти двое рассмеялись, а Бастион закатил глаза.

– Этих двух веселых кексов, кстати, зовут Сол и Флора. Лучше не подходи к ним, они раздражают, – сказал он.

Сол и Флора снова ухмыльнулись.

– Он опять врет. Мы ему нравимся, – сказала Флора. Они создавали вокруг атмосферу такой радости, что впервые с тех пор, как я проснулась, мне удалось расслабиться.

– Приятно познакомиться. Я Элис, – представилась я.

– Думаю, все знают, кто ты, Раб, – буркнул Бастион.

– Вы – Пешки? – заинтересованно спросила я.

Они кивнули.

– Но не очень сильные. Джексон обычно держит нас подальше от поля. Мы просто время от времени обеспечиваем охрану, – объяснила Флора, смущенно закручивая прядь волос между пальцами.

– А что вы можете?

Бастион хрюкнул и указал вилкой на Флору.

– Она всегда знает, когда кто-то лжет. Это напрягает, я бы сказал. А Сол может…

– …говорить за себя. Спасибо, большой злой волк, – бросил Сол, и когда он улыбнулся мне, на его щеках образовались глубокие ямочки. – Я могу подстрекать ко лжи других.

– Ничего себе, это…

– …раздражает, – отметил Бастион.

– …бесполезно, – одновременно бросили обе Пешки. – Мы бесполезные.

– Это не так. У всех вас есть способности, которые помогут выиграть эту игру, – прервал нас мрачный голос, и когда я подняла глаза, моя шея медленно напряглась.

В дверном проеме, скрестив мускулистые руки на груди, стоял Джексон и смотрел на меня.

– Ты не получишь пирога. Элис уже все съела, – хрюкнул Бастион. Флора бросила на его голову салфетку.

– Элис, – мягко сказал Джексон, и я вздрогнула. – Могу я поговорить с тобой минутку?

– Разумеется. – Я вопросительно подняла бровь, но Джексон лишь смущенно хмыкнул.

– Наедине?

Бастион зазевался, и я украла у него еще кусок пирога с подноса.

– Эй, – запротестовал он.

– Это для нашего Короля, – насмешливо сказала я и протянула пирог Джексону.

– Спасибо, – сказал тот удивленно.

Я усмехнулась, мы вместе вышли из кухни, и я услышала, как сзади ругается Бастион.

– Ну? Что там у тебя? – спросила я, двигаясь к своей комнате. Джексон последовал за мной, закашлялся и открыл рот. Но вместо слов он запихнул себе в рот пирог целым куском, затем начал неистово жевать и под моим взглядом немного покраснел. Он был смущен? Почему? Я была немного поражена этим… славным Джексоном. Мы стояли как раз напротив моей комнаты, и я начала беспокойно оглядываться по сторонам, переступая с ноги на ногу.

– Хочешь еще торта? Если хочешь, я подерусь с Бастионом, – сказала я, смеясь.

Джексон покраснел еще больше.

– Нет, я… я хотел поговорить с тобой о позавчерашнем, – тихо сказал он, глядя на меня из-под своих густых ресниц. Он сглотнул, и я увидела, как двигается его кадык.

– Ты имеешь в виду, о Ките, – растерянно пробормотала я, чувствуя, как мгновенно нахлынувшая головная боль опять усиливается.

– Нет, о нашем с тобой поцелуе. Я хотел поговорить с тобой о поцелуе, – сказал Джексон низким голосом.

– Нашем… что?

Я в ужасе уставилась на него, в ушах зазвенело. Глаза Джексона начали темнеть.

– Я хочу знать, почему ты это сделала. Я не знаю, что думать или… надеяться…

– Джексон. Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – честно сказала я и вздрогнула, когда глаза Джексона превратились в черные дыры.

– Понимаю, – сказал он, и все напряжение на его лице пропало. – Если ты хочешь притвориться, что этого никогда не было, я приму твое решение.

– Джексон! – Моя левая рука устремилась вперед, и я удержала его за рукав рубашки. – Я действительно не знаю, о чем ты говоришь.

– Ладно, – сказал он сухо. – Я понял.

Он опустил голову, так что темные волосы скрыли выражение в глазах. Не сказав больше ни слова, он повернулся и просто ушел.

– Джексон! – крикнула я ему вслед. Но черный Король исчез за углом, оставив меня в растерянности.

Что, черт возьми, здесь сейчас произошло? Смущенная и расстроенная, я удалилась в свою комнату.

– У нас проблема, Элис. Большая.

– Черт! – Я вздрогнула, увидев сидящего на моей кровати Карса. – Карс. Где ты был? – спросила я, подходя к нему.

Кот навострил уши. Я села на тихо скрипнувшую кровать и стала успокаивающе поглаживать его за ушами.

– Что ты здесь делаешь? Где ты был?

– В Честерфилде. Я хотел взглянуть на Винсента, – сказал он с необычной серьезностью в голосе.

Встревоженная, я крепко схватила его.

– Что-то случилось?

– Я… пожалуйста, отпусти меня, Элис. – Он сжался передо мной, склонил голову, и мои пальцы вдруг наткнулись на кожаный ошейник.

– Что это такое?

Он поморщился.

– Я был недостаточно быстр. Сожалею. Я замешкался, и Винсент поймал меня.

– Винсент что-то сделал с тобой? – встревоженно спросила я.

– Не напрямую.

Я нащупала настольную лампу и, когда она зажглась, заморгала от яркого света. Когда пятна перед глазами, наконец, исчезли, я повернула ошейник, на конце которого что-то висело. Это было похоже на свернутую страницу из блокнота.

– Что это такое?

– Сообщение. Винсент захотел, чтобы я передал его тебе.

Испугавшись, я посмотрела на Карса.

– Ты можешь с ним говорить?

Кот беспокойно бил хвостом.

– Нет. Но он – Белый Король. И если Белый Король чего-то хочет, он это получает. – Карс страдальчески посмотрел на меня. – И он захотел, чтобы я принес тебе это сообщение.

Пока он говорил, я вынула из ошейника записку и развернула ее. На ней красовался красиво изогнутый почерк Винсента, и с каждым словом кровь сходила с моих щек, а под конец онемели кончики пальцев.

«Сегодня ночью Честерфилд победит. Благодаря тебе, Элис».

– Что это значит? – Я подняла глаза, и в тот же миг в мою дверь громко постучали.

– Элис, – задыхаясь, воскликнул Хокинс.

Я вскочила и распахнула дверь, а Карс на моей кровати свернулся в шар. Хок был мертвенно бледен, дрожал всем телом, словно был в шоке, и прижимал к виску шапку. Ткань выглядела влажной.

Он пошатнулся, и я обхватила его руками за талию.

– Хокинс, ты истекаешь кровью? – в ужасе спросил я.

– Просто шишка, – вздохнул он. – По крайней мере, на землю ничего не капало.

Я задрожала.

– Мы должны перевязать рану. Немедленно! Что случилось?

Он шатался, но отказывался заходить в комнату. Вместо этого парень судорожно сжал рукой мое плечо.

– Иззи, – выдавил он. – У Винсента Иззи. Мы должны ее освободить.

– Что?! – завизжала я и, наверное, сделалась такой же бледной, как Хокинс.

Что сказала Иззи? Что Джексон написал ей смс, чтобы она заменила Хокинса?

Сегодня ночью Честерфилд победит. Благодаря тебе, Элис.

Внезапно начавшаяся головная боль чуть не заставила меня упасть на колени. Что-то здесь было не так. Я почувствовала, как Хокинс в моих руках вдруг отяжелел. Я заставила себя оставаться сосредоточенной, подавила панику и крепче обхватила черного Коня за талию.

– Хокинс! Не отключайся. Хок! Давай! – Я потащила его на мою кровать.

Карс вскочил и юркнул к двери.

– Я вернусь в Честерфилд и попытаюсь выяснить, что задумал Винсент, – пообещал он мне.

Не ответив, я только кивнула, понеслась в ванную, смочила полотенце и прижала его ко лбу Хока. К счастью, это действительно была просто гигантская шишка. Но выглядела она ужасно.

– Элис? Хок с тобой? И здесь что, сейчас был кот? – услышала я вопрошающий голос.

В дверном проеме показалась яркая шевелюра Бастиона. Он принюхался. И, увидев нас, в панике вытаращил глаза.

– Что, черт возьми, случилось?

– Расскажи нам все, Хок, – приказала я, задыхаясь.

Хок застонал и посмотрел на нас из-под опухших век. Его украшали два изрядных фингала.

– Иззи вдруг пришла и сказала что-то про смену вахты. И тут нас застали врасплох близнецы. Я упал с дерева и ударился головой, – пробормотал он.

– Когда это было?

– Минут двадцать назад. Иззи была… Они забрали ее с собой.

– Что, черт возьми, случилось? – пролаял на нас Бастион.

Я повернулась к нему.

– Позови Джексона. Немедленно! Скажи ему, что Честерфилд похитил Иззи!

Глава 30

– Вот здесь они, должно быть, тащили ее.

Джексон плавно выпрямился. Я стояла рядом с ним и пыталась воссоздать картину того, что могло произойти здесь полчаса назад. В нескольких метрах от границы леса папоротник был раздвинут, а земля взрыта; в морщинистой коре некоторых деревьев застряли пули. Лицо Джексона казалось бесстрастным, ничто не выдавало его волнения. Но тьма клубилась вокруг него, словно черные крылья.

Проклятье на моей руке покалывало, и я изо всех сил боролась с пульсирующей, мучительной головной болью.

– Я до сих пор не понимаю, как это могло случиться, – испустил рык Бастион. Его глаза светились в темноте, подобно золотым монетам, виднелись клыки – тонкие и острые. – Она обычно не бывает так неосторожна! Почему она так просто пошла в лес?

Джексон не ответил.

– Она сказала, что Джексон прислал ей сообщение, – призналась я.

– Но я не посылал ей никакого сообщения. Однако… я, должно быть, потерял свой телефон на обратном пути из бункера в лесу, – признался он, и все начали беспокойно переминаться с ноги на ногу.

– Я ни о чем таком не подумал, просто использовал другой.

Схватившись за голову, я издала шипящий звук.

– Все в порядке, Элис? – тихо спросил Джексон.

– Да, – пробормотала я, и он отвернулся от меня, избегая смотреть мне в глаза.

– На данный момент не имеет значения, как это произошло, важно вернуть ее домой как можно скорее. Она еще жива, и мы должны позаботиться о том, чтобы так оно и осталось, – сказал Джексон. Его взгляд переместился на небо. – У нас есть еще два часа до полуночи. После этого мы отправимся в путь и заберем Иззи.

– За два часа многое может случиться, – озабоченно пробормотала Эмбер. Ее кошачьи глаза скользили по лесной почве.

Джексон кивнул и посмотрел на меня.

– Совершенно точно. И поэтому Элис нам поможет.

Я кивнула, не раздумывая.

– Что я должна сделать?

Джексон смотрел на меня, холодно и расчетливо.

– Ты поменяешь сторону, – наконец вынес он вердикт. – И снова займешь место Ларк.

– Что? – Одновременно воскликнули Бастион и Эмбер.

Перо бросила на меня печальный взгляд. Я попыталась успокаивающе улыбнуться, но мне это не удалось.

– Что это за дерьмовый план? Мы сделали все, чтобы Элис была на нашей стороне… – обратился было Бастион к Джексону, но тот прервал его жестким взглядом.

– Элис привязана ко мне. Независимо от того, за какую сторону она играет.

Его взгляд сверлил меня, и я, дрожа, склонила голову. Он глубоко вздохнул.

– Пока мы не можем попасть в Честерфилд. Это было бы чистейшим самоубийством. Но нам нужен кто-то, кто будет внимательно следить за Иззи до смены хода, не выделяясь при этом. А Ларк не только умела становиться невидимой – она была еще и белой фигурой, поэтому Винсент не почувствует, когда Элис переступит границу игрового поля.

– Значит, я должна стать невидимой, пробраться в Честерфилд и следить, чтобы с Иззи ничего не случилось, пока вы ее не заберете, – спокойно подытожила я его план.

Джексон уставился на меня.

– Тебе просто нужно быть осторожной, чтобы Винсент тебя не заметил. Мы не знаем, насколько велико его влияние на тебя.

– Я буду следить за этим, – серьезно промолвила я.

Он кивнул.

– Приготовьтесь, и через час встречаемся здесь, – все остальные кивнули и исчезли.

Я осталась в лесу наедине с Джексоном. Порыв ветра пронесся по его черным, точно вороново крыло, волосам и сдул их ему в глаза. Он не потрудился убрать их, а молча развернулся и исчез в глубине леса. Я последовала за ним, стараясь двигаться как можно тише. Каждый шаг, который он делал, был таким уверенным, словно он мог идти и вслепую. Может быть, и мог. Ведь он здесь вырос. Лес вокруг него определял его жизнь.

Прошло совсем немного времени, и мы дошли до еще одной поляны. Чуть поодаль я разглядела опрокинутый ствол дерева. Статуя Ларк по-прежнему неподвижно стояла рядом. Джексон и я обменялись мимолетными взглядами. Он ничего не сказал, только кивнул, и я не стала терять времени.

Мои пальцы коснулись холодного камня, и невольно я задержала воздух, ожидая боли и конвульсий, но ни того, ни другого не было. Легкий порыв ветра взъерошил мне волосы, и кожу начало покалывать, как будто я прыгнула из очень холодной воды в горячую. Мое запястье ненадолго загорелось, и знак поменял форму и цвет.

Превратившись в игрового персонажа Ларк, я почувствовала, будто надеваю знакомый старый плащ. Я отступила назад и снова посмотрела на Джексона.

Он подошел ко мне, осмотрел сверху донизу. Его взгляд на мгновение задержался на изменившемся знаке, и он сжал мое плечо. Жест выглядел одновременно как предупреждение и как одобрительное утешение.

– Ты знаешь, что тебе делать. Найди Иззи, позаботься о ней, и если дело дойдет до крайности…

– …тогда я сделаю все, чтобы спасти ее, – прервала я его. – Я знаю, что мне нужно сделать.

Джексон бросил на меня острый взгляд.

– … тогда тебе придется спасать саму себя, – поправил он меня. – Если ты станешь видимой и они поймают тебя, скажи им, что сбежала из Сент-Беррингтона и снова перешла на белую сторону. – Его рука сжала мое плечо крепче. – Я не приказываю, ни к чему тебя не принуждаю, Элис. Я отправляю тебя туда и надеюсь, что ты позаботишься об Иззи. Если нет, если ты предпочтешь быть на стороне Честерфилда, я соглашусь с этим. Переживу ли я эту ночь, знают лишь звезды, и лучше я умру со знанием, что ты выбрала сторону по своей воле, чем с чувством вины, что заставил тебя сделать это. Я доверяю тебе и надеюсь, что не ошибусь в этом. – Его голос становился все тише и тише, пока совсем не затих.

– Я многим обязана Иззи. Я вытащу ее оттуда. После этого у меня будет возможность подумать о том, чего я действительно хочу, – сказала я.

Джексон кивнул и отпустил меня, но потом заколебался. Подавив ругательство, он снова притянул меня к себе, обхватил руками и опустил голову. А после его губы оказались на моих. Я распахнула глаза, почувствовав прикосновение губ Джексона, скользнувших по моим. На вкус он был одновременно терпким и сладким, и таким… родным.

Так же быстро, как все это началось, все и закончилось – он оторвался от меня и, задыхаясь, прислонил лоб к моему лбу.

– Извини, – вздохнул он.

Я только смотрела на него, чувствуя, что все мое тело горит огнем. В тот же миг в подлеске раздался треск. Мы с Джексоном застыли.

– Это всего лишь я, – сказал Карс, вынырнув из темноты перед нами.

Я с облегчением вздохнула, а Джексон недоверчиво уставился на кота.

– Карс, ты что-то узнал? – спросила я. – Ты знаешь, где Иззи?

– Да. С ней все в порядке. Пока что. По крайней мере, она дышит. Винсент и Регина держат ее в теплице, – сказал Карс.

– Что он говорит? – спросил Джексон.

Я повторила, и поза Джексона стала еще более напряженной.

– Скажи ему, чтобы он сопровождал тебя и показал дорогу.

– Он… – Карс передразнил Джексона, – прекрасно понимает тебя и в любом случае намерен это сделать.

– Он сделает это, – просто сказала я, и Джексон кивнул.

– Хорошо. – Его взгляд сверлил кота. – Береги ее.

– Как и всегда, – сказал Карс, и, хотя Джексон ничего не мог понять, он кивнул.

– Ладно, тогда начали, – прошептала я и закрыла глаза.

Это не заняло много времени. Я ощутила короткое, легкое покалывание на коже и почувствовала, как холод пробирает меня до костей, будто кто-то вдруг включил кондиционер. Я сжала зубы и распахнула глаза.

Джексон стоял передо мной, но его взгляд проходил сквозь меня.

– Элис? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Я здесь. – Я подмигнула ему, и Джексон бросил на меня сердитый взгляд.

– Ты видишь меня, Карс? – обратилась я к коту.

– Нет. Но я чую тебя. Я знаю, где ты.

– Хорошо. Тогда мы сейчас уходим. До встречи через два часа.

Джексон едва заметно кивнул, и, хотя он не мог меня видеть, мне показалось, что я чувствовала на себе его взгляд, когда мы с Карсом исчезли в лесу.

Движение немного разогрело мои замерзшие мышцы. Тем не менее, уже через несколько минут я поняла, что не сумела бы оставаться невидимой неограниченное время. Уже сейчас ноги стали ледяными, а пальцы одеревенели. Я встряхнулась, чтобы увеличить кровообращение.

Невидимая, я двигалась по лесу. Только несколько оленей подняли голову, когда я пробежала мимо них. Наконец в поле зрения появился Честерфилд, в деревьях образовались просветы, и тут я услышала треск прямо надо мной.

– Осторожно! Это Эбони, – предупредил меня Карс.

Я застыла, увидев одного из близнецов. Он был прямо над нами, и у меня возникло такое чувство, будто он смотрит на меня. Эбони снова зашуршал, несколько листьев поплыли вниз, и я зажмурилась, словно это могло сделать меня еще более невидимой. Моим конечностям стало еще холоднее.

Я услышала, как что-то упало и, когда взглянула исподлобья, прямо передо мной стоял Айвори. Его теплое дыхание касалось моего лица, и я заставила себя быть неподвижной. Одно движение, и он услышал бы меня. Я ведь знала, насколько обострены у него чувства.

Он наклонил голову и поднял пистолет. Палец изогнулся, чтобы нажать на курок, но Карс вдруг выскочил из кустов и укусил его в ногу.

– Ай! Проклятый кот! – заорал Айвори.

Карс зашипел и понесся прочь, а Айвори, бранясь, побежал за ним. Оба с шелестом исчезли в подлеске. Черт! Я вдохнула, подождала, пока они удалятся, и побежала. На самом деле не имело значения, заметил меня сейчас Айвори или нет. Важно было только то, что я отошла от опушки леса. Я знала, где Изольда. И должна была как-то добраться туда. Я лишь надеялась, что Карс бегает быстрее, чем Айвори. Когда все это закончится, я куплю коту годовой запас тунца.

В панике я зигзагами пересекала лужайку, но не услышала ни выстрела, ни какого-либо другого знака, что меня обнаружили. С колотящимся сердцем я бросилась к усадьбе и плашмя прижалась к стене. С минуту я пыталась отдышаться, размышляя, как лучше всего пробраться в Честерфилд. В то же мгновение я услышала смех, и стало немного светлее. Повернув голову, я увидела, как из дома вышли Пейсли и ее напарник. Весело беседуя, они прошли через главный вход.

Молниеносно оттолкнувшись от стены, я пронеслась мимо них и протиснулась сквозь медленно закрывающиеся двери.

Стеклянный заслон позади меня соединился, и я оказалась в вестибюле Честерфилда. Как и в тот момент, когда я сюда только приехала, тихо звучала классическая музыка, и с высоты на меня смотрели портреты бывших игроков Честерфилда. Хотя сердце мое колотилось где-то в горле, я не могла сдержать торжествующей улыбки. Мне это удалось. Я была внутри.

– Тсс! – Мое внимание привлекло мяуканье, и я увидела на лестнице Карса.

– О, слава богу! Ты в порядке? Как ты меня увидел? А как же Айвори? – Я подбежала к коту и с облегчением прижалась лицом к его меху.

– Ладно, ладно. Айвори – идиот и отправился преследовать тень. Я же говорил, что чувствую твой запах. И всегда знаю, где ты, Элис. – Он усмехнулся, и я еще крепче прижала его к себе.

– Что бы я без тебя делала?

– Наверное, тихо ждала старости. А теперь пойдем, нам нужно подняться наверх.

Кот дернул ушами, вильнул хвостом, вывернулся из моих объятий и начал подниматься по ступеням. Я последовала за ним. При этом я старалась двигаться как можно тише и вздрагивала при каждом звуке, доносившемся до меня из большого здания. Наконец я добралась до вершины и замерла.

Перед дверью на крышу лежал Никсон в своем волчьем обличье.

Карс резко остановился.

– Ох, – сказал он.

Я бросила на него сердитый взгляд. Меня он мог унюхать, а двухсотфунтового оборотня нет?

– Что нам теперь делать? – прошипела я.

– Не знаю. Бросить ему сосиску?

– Карс!

– Что? Просто прокрадись мимо него.

Я сглотнула. Никсон положил большую голову на передние лапы и, казалось, спал. Однако его уши при этом предательски подрагивали, а когда я подошла к нему, он вдруг открыл глаза. Его взгляд не нашел меня, тем не менее, он зарычал. Оборотень принюхался, и я поняла, что он может почувствовать мой запах. Мой или Карса.

– Черт, – одновременно произнесли мы с Карсом, в то время как волк начал подниматься. Его загривок встал дыбом, и он ощерился.

В панике я повернулась и попыталась убежать, но волк сделал один-единственный грозный прыжок и ухватил меня за спину.

– Элис! – испуганно воскликнул Карс.

Я и сама не смогла подавить возглас, когда лапы Никсона нанесли мне сильный удар, и я тяжело упала на несколько ступенек вниз. Мир вокруг меня вращался, я слышала собственное беспокойное дыхание и ощущала твердые края ступенек, впивающиеся в мои ребра. Боль последовала сразу же, и все же мне удалось перекатиться. Челюсти Никсона щелкнули в пустоте. Его массивное тело блокировало все пространство, поэтому я приподнялась и попыталась снова спуститься вниз. Но уши и нос Никсона дернулись, и в следующее мгновение я снова была погребена под мускулами и мехом весом в центнер. На этот раз край ступеньки врезался мне в желудок, и я поперхнулась желчью. В голове пульсировало.

– Отпусти ее! Она мне еще нужна! – закричал Карс и прыгнул к нам.

Волк заворчал и рванулся вперед. Он бы разорвал в воздухе этого глупого, смелого кота!

– Нет! – заорала я, бросаясь между ними.

Волк разинул пасть и щелкнул челюстями. Его зубы впились в мою шею. Лапой он достал и придавил кота. Послышалось шипение, а потом все стихло. Я застыла. Вытаращив глаза, я почувствовала острые зубы Никсона, прижавшего клыки к моей дико пульсирующей сонной артерии. Один укус – и он перекусил бы мне шею.

Карс неподвижно лежал на ступеньке лестницы.

– Карс, – прошептала я дрожащим голосом.

Горячая слюна волка стекала по моей шее. Он рычал и дергал головой. Я знала, чего он хочет от меня, и знала, что у меня не было выбора: я должна была уступить, если хотела жить. Поэтому я села. Медленно. Осторожно. Никсон тащил меня за собой, держа в пасти, как котенка. Изогнувшись, я старалась не споткнуться о ступеньки и не разорвать при этом артерию об его острые зубы. Паника потоком захлестнула меня, словно внутри прорвало плотину. Как я только могла позволить так быстро поймать себя? Я была бесполезна, глупа и наивна. Почему Джексон доверил мне такое важное задание? Я прикусила губу, чтобы подавить рыдание. Мне следовало оставаться внимательной, выжидать, вычислять возможность побега и при этом стараться помочь Изольде.

Никсон протащил меня до двери. Его зубы впились в мою кожу еще сильнее. Застонав, я дрожащими пальцами открыла дверь.

Нам навстречу пахнуло прохладным ночным воздухом. Мы вышли и двинулись к ярко освещенной оранжерее, которая виднелась перед нами. Я все еще была невидимкой и чувствовала это. Но когда я увидела Винсента, сидящего на каменных зубцах стены – одна нога подтянута, другая болтается над пропастью, – сила моей концентрации пошатнулась.

Винсент наклонил голову и нахмурился.

– Никсон? Что случилось?

Волк зарычал и резко отпустил меня. Я споткнулась и ударилась коленом о камень. Присмотревшись, я поняла, что полностью потеряла невидимость.

Винсент увидел меня.

Его глаза увеличились, и он выдавил приглушенное ругательство.

– Элис! – Он уставился на меня, словно я была призраком. – Что ты здесь делаешь?

– Я поймал ее за шиворот, – ответил низкий голос, и я не глядя поняла, что Никсон превратился в человека.

Винсент все еще потрясенно смотрел на меня, сползая с зубцов. Его ноги не издавали ни звука, когда он ступил на каменный пол и подошел ко мне. В его глазах я, наверное, казалась испуганным диким зверем, которого нужно было успокоить.

– Элис, что с тобой случилось? – спросил он.

– Я… – начала я, но, в конце концов, сумела лишь покачать головой, потирая ноющую шею.

– Нам вырубить ее? – спросил Никсон, что заставило Винсента отрывисто расхохотаться. В его глазах сверкал холодный блеск.

– Пожалуйста, – выдавила я, поднимая дрожащие руки, – я убежала. Я снова за белых. Джексон, он… – У меня перехватило дыхание, и я нервно улыбнулась. – Я хочу снова быть с тобой, Винсент, – прошептала я, и выражение его лица смягчилось, он опустился на корточки и убрал с моего лица прядь волос.

Его прикосновение вызвало у меня холодную дрожь в спине, а голову наполнило громкое жужжание. Я напряглась, пытаясь прогнать ватное ощущение, которое вызывал во мне Винсент, и одновременно с этим меня начало болезненно жечь проклятие. Гул сделался тише, а затем почти полностью исчез. Винсент, казалось, не замечал этого.

Он только улыбался, холодный и красивый, точно ангел.

– Я беспокоился о тебе. Рад, что ты снова со мной, – произнес он.

Дрожа, я смотрела на него, не зная, верить или нет.

– Но Винс, на ней проклятие Джексона. Если твое влияние еще достаточно велико, чтобы… – начал Никсон.

– Тебе нечего тут делать, – перебил его Винсент.

– Да, но…

– Тогда почему ты все еще здесь и раздражаешь меня?

Я бросила тревожный взгляд назад, наблюдая, как Никсон, рыча, опять преобразился. Волк бросил на меня пренебрежительный взгляд, прежде чем удалиться, и демонстративно уселся у двери.

Винсент раздраженно вздохнул, затем опустился на колени рядом со мной и снова осторожно убрал волосы с моего лица.

– Они заметили, что ты убежала? – тихо спросил он меня.

Я замерзла. Мне все еще было холодно, и, казалось, что становится хуже, а не лучше. Но голова работала на полную мощность.

– Нет, но Джексон почувствует, что я перешла центр поля.

– Не волнуйся. Он больше ничего тебе не сделает, – утешил меня Винсент, гладя меня по спине. – Все хорошо, Элис. Ты поступила верно, теперь ты в безопасности, – пробормотал он в мои волосы.

Его пальцы скользнули по моей распухшей, исцарапанной шее, и я вздрогнула.

Я изо всех сил старалась расслабиться в его объятиях, но вместо этого мне хотелось усмехнуться. Он относился ко мне, как к слабому, почти глупому существу. Я стиснула зубы и посмотрела на Винсента. Он всегда был таким?

– Неужели Изольда у вас? С ней… – Я запнулась. – Она еще жива?

– Она там, внутри. – Винсент кивнул в сторону оранжереи. – Не волнуйся, мы дали ей успокоительное. Так что она больше не представляет для тебя опасности.

Я сглотнула и кивнула.

– Могу ли я ее увидеть? – нерешительно спросила я.

Винсент уставился на меня. На мгновение мне показалось, что я вижу сомнение, вспыхнувшее в его глазах. Я чуть сильнее задрожала и зарылась лицом в его плечо.

– Я так испугалась, – задохнулась я. – Просто хочу убедиться, что она действительно не опасна.

Винсент едва заметно расслабился, снова поглаживая меня по спине.

– Конечно. Пошли. Регина тоже там и будет рада снова тебя видеть.

Мне не удалось скрыть своего недоверчивого взгляда. Винсент заметил это и с сожалением пожал плечами.

– Ну, не так сильно, как я, – добавил он, едва не заставив меня рассмеяться.

– Пойдем.

Его голубые глаза тепло светились, когда он переплел пальцы с моими и помог мне встать. Я сморщилась от боли.

При каждом вдохе я чувствовала в грудной клетке укол, достававший до самых легких. Я надеялась, что у меня не сломано ребро. Тем не менее, стараясь не обращать внимания на силу моей боли, я позволила Винсенту отвести меня в оранжерею.

Дверь за нами захлопнулась, и я почувствовала себя птицей в стеклянной клетке. Нервно огляделась. Мой взгляд скользнул по густым зеленым растениям и, наконец, остановился на плоской площадке.

– Изольда, – выдавила я.

Она не двигалась. Ее руки были связаны за спиной, а рот заклеен скотчем. В этот момент Регина посмотрела через край перил и застыла, увидев нас.

– Винсент! Что она здесь делает? – крикнула она нам.

– Она вернулась.

Большой палец Винсента погладил тыльную сторону моей ладони.

– Чему мы можем очень порадоваться, – добавил он почти дружелюбно.

– Ни хрена мы не можем, – фыркнула Регина, и я услышала ее шаги на лестнице. В следующее мгновение она двинулась к нам через заросли джунглей. Ее длинные светлые волосы слегка завивались от влажности. Она была похожа на снежную королеву, выброшенную на берег в тропическом раю.

– Скоро полночь. У нас Изольда, и мы находимся на грани победы в этой игре. И она появляется здесь совершенно случайно? – Ее острый взгляд был направлен на Винсента. – Мы должны вырубить ее, как Изольду, тогда она, по крайней мере, не станет нам мешать.

Винсент колебался, я уставилась на него и ошеломленно отодвинулась.

– Ты ведь этого не допустишь, не так ли?

Выражение его лица стало мягче, но отчего-то мне сделалось не по себе. Мой взгляд устремился сначала к выходу, потом обратно к Изольде.

– Нет, конечно, нет, – успокоил меня Винсент. – Но ты все еще носишь на себе проклятие Джексона. Я ведь не могу оставить тебя без присмотра. Прости, – прежде чем он закончил говорить, я развернулась и тут же уткнулась в широкую грудь. В панике я подняла глаза и увидела лицо Никсона, в котором было больше от волка, чем от человека. Он схватил меня, и я вскрикнула от боли, когда он с силой грубо потащил меня через заросли.

– Прекрати, – шипела я на него. Я дрыгала ногами, пытаясь освободиться, но при этом только взрыла торфяную землю под собой.

– Расслабься, Элис. С тобой ничего не случится. Мы просто дадим тебе седативное, пока эта игра не закончится. А после – все будет хорошо, после мы сможем быть вместе. Это я тебе обещаю, – мягко заверял меня Винсент.

– Если ты это сделаешь, то мы никогда не будем вместе. Это я тебе обещаю! – выпалила я.

Винсент посмотрел на меня почти раздраженно.

– Посмотрим, – только и ответил он.

Он стоял возле рабочего стола, на котором лежали пробирки и разноцветные растения – от них исходил сладковатый запах брожения.

Никсон бесцеремонно прижал меня к земле. Мои колени, дрожа, подогнулись, и он, поставив меня у пальмы, заломил мне руки за спину. Раздался треск, и Никсон начал обматывать мои руки скотчем.

Тяжело дыша, я откинула с лица прядь волос и с дико колотящимся сердцем наблюдала, как Регина взяла со стола полную пробирку и оценивающе поднесла прозрачную жидкость к искусственному свету.

– Я думала, ты не ядовита, – буркнула я.

Регина подняла бровь и цокнула языком.

– Это правда.

Она подняла руку и погрузила длинный ноготь своего мизинца в жидкость.

– Я первая Королева нашего рода, которая не токсична, – продолжала она, погружая в жидкость ноготь за ногтем. Затем отложила флакон и подула, словно сушила лак для ногтей.

– Но это не обязательно… – Она повернулась и медленно подошла ко мне. – У меня есть растения, а Винсент – очень хороший ботаник.

Она улыбнулась своему кузену, он нахмурил брови.

– Давай быстро, Регина. С меня хватит драмы на сегодня.

Регина поджала губы.

– Ты на взводе, понимаешь?

Он бросил на нее острый взгляд.

– У меня есть цель. И у тебя тоже.

Слегка обиженное выражение промелькнуло в ее глазах, прежде чем она пожала плечами и снова повернулась ко мне. Королева медленно наклонилась вперед, так что я почувствовала ее холодное дыхание у самого уха.

– Ты даже не представляешь, как долго я ждала этого момента.

Я широко раскрыла глаза и дернулась назад, когда она попыталась меня оцарапать. Она ухватила меня за волосы, и тут я подняла ноги и ударила ее в незащищенный живот. Регина тяжело откинулась назад и со стоном свернулась калачиком.

– Регина, – обеспокоенно позвал Винсент, пытаясь ей помочь.

Белая Королева сердито оттолкнула его от себя, выпрямилась и уставилась на меня так враждебно, что я задрожала.

– Ладно, значит, по-плохому. Держи ее, Никсон, – приказала она.

Никсон среагировал мгновенно: схватил меня за волосы и рванул голову так далеко назад, что мне послышался хруст костей. Слезы навернулись мне на глаза, и когда я почувствовала, как он сильно дернул меня за волосы, я громко вскрикнула. Поджав ноги для удара, я краем глаза увидела, как Регина ловко увернулась и склонилась надо мной. От паники у меня потемнело в глазах, а холод в конечностях усилился. Крик застрял у меня в горле, и я яростно заскрипела зубами. Как ни странно, мне показалось, что подо мной что-то движется. Словно сквозняк, обвивающий ноги. Искусственный прожектор начал мерцать, сначала медленно, потом все быстрее и… моя тень стала расширяться, делаясь все больше и больше. В тот же миг знак заклятья преобразовался в обжигающе горячий, и ледяной холод во всем теле резко исчез.

Я приподнялась, и потрясенный крик Регины заставил меня распахнуть глаза. Ко мне прижимался Джексон. Никогда еще я не видела его таким… темным. Тени клубились вокруг него, точно живое привидение, и завивались, как дым, в его волосах. Его глаза были угольно-черными, и обеими руками он обхватил шею Регины.

Она билась в его руках, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, а Винсент и Никсон ошеломленно смотрели на Черного Короля.

Его взгляд мгновенно повернулся к ним, и он сузил темные глаза в щелочки.

– Отпустите Раба, или я сломаю шею вашей Королеве, – спокойно сказал он.

Никсон мгновенно выпустил меня. Мои шейные позвонки хрустнули, и я, задыхаясь, обмякла.

– Джексон, – сказал Винсент негромко, почти вяло. Если я мгновение назад и видела шок на его лице, то теперь он удивительно быстро вернул контроль над эмоциями. – Я даже не знал, что ты можешь прятаться в тень, Блэк Джек. Славный трюк для вечеринки.

Джексон пожал плечами, при этом не ослабляя хватку вокруг шеи Регины.

– Если бы ты знал обо мне все, было бы скучно, не так ли, Винс?

Потрясенная, я уставилась на Джексона. Значит, он был со мной все это время? Именно от него исходил тот ледяной холод. Внезапно мне все стало ясно. Я вспомнила нашу первую встречу под трибуной. Его тогда никто не видел. Значит, он просто исчез. Джексон был так близок к теням, что сам мог стать одной из них. Почему он не сказал мне об этом? От злости я так крепко укусила себя за внутреннюю сторону щеки, что почувствовала вкус крови.

Итак, Джексон снова использовал меня, только на этот раз для того, чтобы незаметно доставить в Честерфилд не одного из своих маленьких шпионов, а себя самого.

– Вас случайно не затруднит отпустить мою Королеву? Я думаю, она медленно задыхается, – спросил Винсент почти дружелюбно.

Регина хрипела и действительно выглядела уже немного посиневшей. Джексон приподнял бровь и ослабил хватку не более чем на миллиметр. Регина принялась жадно хватать ртом воздух.

– Я делаю тебе предложение, Винсент: твою Королеву меняю на мою.

Вокруг уголков рта Винсента заиграла тонкая улыбка, когда он вытянул руку и достал из кармана брюк узкий серебристый кинжал. В ярком свете блеснуло лезвие.

– У тебя неподходящее время для переговоров, Джексон. Все-таки сейчас наш ход. Сломай Регине столько костей, сколько захочешь, она это переживет. В отличие от Изольды, когда я разрежу ее безупречно белую кожу. Ты слишком рано разыграл свои карты. И ради чего? Ради нее? – Он насмешливо посмотрел на меня.

Джексон тихо рассмеялся.

– До полуночи осталось десять минут. Я могу держать вас в страхе до тех пор, пока здесь, наконец, не станет интересно.

– Ты думаешь? – Винсент наклонил голову. – За десять минут многое может произойти. Даже если ты вывернешься из этой ситуации, устроив здесь бои без правил, ты не сможешь защитить одновременно и свою Королеву, и Раба. Тебе, наверное, придется выбирать между ними. Или упростить нам всем задачу и вместо этого принести в жертву себя. Разве это не стало бы гораздо более героическим концом?

Меня охватила дрожь, и рука снова начала гореть. Пальцы подергивались, и я почувствовала, как мои путы едва заметно ослабевают. Я украдкой бросила взгляд за спину и с изумлением увидела, что скотч грызет рыжая кошка. Она была не больше Карса и очень стройная, и когда она посмотрела на меня, я вздрогнула. Я узнала этот уничижительный взгляд. Это была Эмбер. Когда она пробралась сюда? А главное, как?

Винсент, вероятно, был настолько отвлечен появлением Джексона, что не почувствовал, как она пересекла границу игрового поля.

Я повернула голову и краем глаза заметила какое-то движение. Все были так зациклены на Джексоне, что никто больше не обращал на меня внимания. Сам Джексон, напротив, сосредоточился на Винсенте, и не заметил Никсона, который подкрался сзади. Он снова полностью преобразился, обнажив клыки в беззвучном рычании.

– Джексон! Сзади! – закричала я.

В тот же миг Никсон прыгнул. Джексон отреагировал в последнюю секунду. Он обернулся, и у него не было другого выбора, кроме как отпустить Регину и принять тяжелый удар от волка. Земля и грязь взлетели вверх, и мои кандалы, наконец, сдались.

Руки были свободны.

Благодарная, я выпрямилась и увидела, как Эмбер снова принимает человеческий облик. Ее тень вытянулась, мех окутали мягкие клубы дыма, а кости стали разгибаться и растягиваться. Через несколько секунд она встала передо мной и схватила за плечо.

– Пошли, Элис, я уведу тебя отсюда, прежде чем…

Послышался жуткий звук. Он был тихим и в то же время пугающе громким. Звук, который я теперь никогда не забуду. Это был звук, возникающий, когда острый предмет протыкает человеческую кожу. Эмбер вытаращила глаза. Ошеломленная, она посмотрела на свое тело.

Из ее груди торчал заостренный конец длинного ножа. Она открыла рот, но вместо слов проступила кровь. Она выплеснулась на землю – и Эмбер застыла. Через секунду передо мной уже стоял не живой, дышащий человек, а лишь черный блестящий камень.

– Эмбер! – в ужасе воскликнула я.

Послышалось презрительное фырканье, и из-за Эмбер вынырнула Регина. Она вытянула левую руку, к которой прилипла кровь. Кровь Эмбер.

– Глупая кошка. Неужели ты думала, что я тебя не заметила?

Я издала сдавленный звук, и взгляд Регины упал на меня. Ее губы искривила тонкая улыбка.

– А теперь займемся тобой, – сказала она.

Однако тут ее взгляд едва заметно метнулся куда-то вверх. Я проследила за ним и увидела, как Винсент бежит вверх к площадке, а Джексон удерживает Никсона. Волк хромал, и было ясно, что долго он не продержится. Но ему и не нужно было этого делать. Все это служило лишь отвлекающим маневром, чтобы выиграть те несколько секунд, которые понадобятся Винсенту для единственной цели – добраться до Изольды.

Краем глаза я увидела, как Регина подходит ко мне, и отреагировала, не задумываясь. Схватив одну из пробирок на столе перед собой, я плеснула ядовитую смесь прямо ей в лицо. Я услышала, как она кричит, но не стала тратить время и смотреть, как на нее подействовала жидкость, а сразу же побежала. Еще никогда в жизни я не бегала с такой скоростью.

Мимо меня проносились заросли туманного зеленого цвета. Топот моих ног создавал жестяное эхо от ударов по металлическим ступеням, когда я поднималась. Я быстро оказалась на площадке. Тяжело дыша, увидела, что Винсент схватил Изольду за волосы и занес кинжал над ее сонной артерией. Еще одно движение, один надрез – и все было бы кончено.

– Винсент! Нет! – завопила я, подбегая.

Винсент поднял глаза. В них появилось удивленное выражение, а в следующее мгновение я оказалась рядом с ним и оторвала его от Изольды. Там было так тесно, что мы вместе навалились на стол, стоявший на пути. Пустые банки от Рэд Булла покатились по полу, и по оранжерее разнесся грохот падающих шахматных фигур. Выражение лица Винсента сменилось с изумленного на сердитое. Свет выхватил из темноты его лицо.

Под глазами его виделись глубокие тени, а обычно мягкие скулы выступили так резко, что он выглядел почти изможденным.

– Глупая стерва, – прорычал он и ударил меня локтем в висок. В ушах раздался свист, а в глазах на мгновение потемнело. Растерянно тряхнув головой, я уклонилась от следующего удара.

– Регина была права – Рабы непредсказуемы. Я должен был убить тебя, когда у меня был шанс, – продолжал он, почти дословно повторяя то, что Джексон сказал мне о нем в лесу.

– А мне никогда не следовало влюбляться в тебя, – выпалила я, и тут Винсент схватил меня за горло.

Его хватка была такой твердой, что у меня потемнело в глазах. Я вытянула руку, чтобы оттолкнуть его. Наши белые татуировки выделялись на коже, как шрамы.

Я уставилась на Винсента, увидела холодную решимость в его взгляде, и поняла, что он, как Король, может принести меня в жертву в любой момент, если захочет, а я, как маленькая слабая Пешка, практически не могу оказать сопротивления. Меня охватил такой страх, что я почувствовала, как во мне что-то треснуло. Паника нарастала с невероятной силой, которую я раньше сдерживала для своей ненависти к Джексону. Но в этот миг вся моя ненависть была направлена на Винсента. Ненависть, пылавшая так горячо, что белый знак на моей руке начал болезненно жечь.

Глаза Винсента расширились, и на секунду мне показалось, что белый знак на моей коже засветился кроваво-красным. Винсент отпрянул. На одну секунду. Не дольше чем на один взмах ресниц. Но мне и не нужно было больше. Мои пальцы нащупывали какое-то оружие, какой-то предмет, не важно какой – главное, чтобы я могла защищаться.

Мне под руку попалась длинная узкая шахматная фигура. Не раздумывая, я схватила ее и сделала выпад по направлению к Винсенту. Он испустил нечеловеческий крик боли. Я вырвалась и побежала к Изольде, которая потрясенно смотрела на меня.

– Изольда! – Рыдая и дрожа, я опустилась перед ней на колени и попыталась ослабить ее путы. Заморгав, она уставилась на меня дезориентированным и обезумевшим взглядом.

– Все будет хорошо, мы вытащим тебя отсюда, – заверила я ее, освобождая от скотча.

Она глубоко вдохнула и хрипло выдохнула:

– Винсент!

Я обернулась и уставилась прямо в его окровавленное, искаженное ненавистью лицо. В следующее мгновение он замахнулся на нас кинжалом.

Не раздумывая, я оттолкнула Изольду в сторону. Взмах Винсента снова заставил меня отпрыгнуть, но вместо того, чтобы приземлиться на пол, я почувствовала, как моя нога уходит в пустоту.

Мы находились на самом краю площадки, и низкие перила больно давили мне на бедра.

В поисках опоры я уцепилась за Винсента. Но было уже поздно – инерция оказалась слишком велика. Винсент разразился проклятьями. Его глаза распахнулись от ужаса, и мы перегнулись через перила и вместе рухнули вниз.

Мне показалось, что я слышу, как кто-то выкрикивает мое имя. Моя рука ухватилась за Винсента, и в следующее мгновение мы ударились о землю. Удар пронзил меня с головы до ног. Только оказавшееся подо мной тело Винсента немного смягчило падение.

В моих ушах пронзительно свистело, и я была потрясена, что все еще нахожусь в сознании. Каждая косточка в моем теле болела, и я почувствовала, как что-то горячее и влажное потекло по моей коже.

Я прищурилась и понюхала жидкость. Соленая, густая кровь. Осознание этого факта настолько освободило меня от шока, что мне даже удалось выпрямиться. Мои руки подергивались, а взгляд прояснился, так что я смогла увидеть то, что так судорожно сжимал мой кулак. Это была рукоятка кинжала. И она до упора вонзилась в дрожащую грудь Винсента. Я убила Белого Короля. Его собственным оружием.

В моей руке покалывало. Повеяло слабым ветерком, и мне показалось, что сквозь шум в ушах я слышала глубокий голос, который шептал:

Ты принадлежишь мне до тех пор,

Пока пролитая кровь Короля

Не разрушит это колдовство.

Мои глаза расширились, и, не глядя, я поняла, что колдовство Винсента исчезло. С каждой каплей его крови, пропитывавшей землю, оно освобождало и мою душу.

Хрипя, я хватала ртом воздух. Свист в ушах стал громче, и я уставилась в мертвенно бледное лицо Винсента.

Его глаза остановились на мне, взгляд был растерянным. Он открыл рот и закашлялся. Мои щеки окропила кровь.

– Ты… – выдавил Винсент.

– Я… – слабо ответила я.

Мы уставились друг на друга, взгляд Винсента померк, и на меня вдруг обрушился поток образов, который становился все более отчетливым по мере того, как Винсент терял все больше крови.

Я снова стояла в лесу, между Джексоном и Винсентом, раздираемая на две части, как игральный мяч.

И вдруг все воспоминания вернулись.

Как рот Винсента приблизился к моему уху, и он прошептал:

– Не волнуйся, мой милый Раб. Все это входит в план. И ты – часть этого плана.

Но это было еще не все. Он сказал еще больше, гораздо больше.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. Через два дня ты украдешь телефон Джексона и доставишь его к границе игрового поля. Я буду ждать тебя там.

– Почему… – начала я, но тут мой разум заполнился густым, вялым туманом.

– Укради телефон Джексона, – прошептал Винсент, и его голос был всем, что я слышала, всем, что чувствовала, всем, чем я была. – Принеси его мне. Но к тому времени ты забудешь об этом приказе. Скажи «Да, мой Король», если ты меня поняла.

– Да, мой Король.

– Хороший раб.

Затем он удовлетворенно рассмеялся и отпустил меня.

Новые обрывки картинок, ночь в бункере, сообщение о травме Кита и его желание выйти из игры. Церемония, после которой я разыскала Джексона в фехтовальном зале.

О, боже.

Это все была моя вина.

Это все.

Моя.

Вина.

Я чувствовала силу Винсента во мне так сильно, как никогда раньше. Стиснув зубы, я противилась приказу, но у меня не было никаких шансов: я вошла в зал и закрыла за собой дверь.

Задыхаясь и тяжело дыша, Джексон поднял глаза.

– Элис, – глухо сказал он.

– Джексон, – прошептала я дрожащим голосом.

Я хотела обернуться. Уйти. Сбежать! Но я так не поступила. Вместо этого я сделала еще один шаг к нему.

– Что тебе здесь нужно? – спросил он низким голосом. Он звучал так, словно недавно плакал. Было ли такое возможно? Я подошла к нему поближе и всмотрелась в его лицо. Щеки и ресницы Джексона были мокрыми, но я не могла понять, от пота или от слез.

– Я хотела посмотреть, как у тебя дела, – сказала я уныло, и у меня возникло чувство, что я наблюдаю за собой откуда-то издалека.

– Хреново, – буркнул Джексон и сглотнул. – Кит… я не смог ему помочь.

Он задрожал и уклонился от моего взгляда. Капля пота скатилась у него по шее и приземлилась на пол.

– Если ты не возражаешь, я хотел бы сейчас побыть один.

– Конечно, – сказала я, но не развернулась. Более того, я подошла к нему так близко, что Джексон раздраженно отпрянул.

– Элис? Чего ты хочешь от меня? – спросил он, и я мечтала в панике завопить, сказать, что приказ Винсента двигал мной, как марионеткой.

Джексон предупреждал меня. Так часто! Но мне не хотелось, чтобы это было правдой.

– Элис?

Мои губы дрожали, я подошла так близко к нему, что почувствовала, как упираюсь в его грудь.

– Джексон, – выдавила я. – Я собираюсь сделать что-то плохое. Пожалуйста, прости меня. – Мне с трудом удалось это произнести. Горло рывками сжималось, как будто кто-то давил из меня воздух. Я должна была взять телефон себе, если не хотела, чтобы меня задушил приказ Винсента.

– Элис, что случи… – продолжал Джексон.

– Прости меня, – прошептала я.

Мои руки вцепились в волосы Джексона. Прошлись по мягким прядям и слегка надавили на затылок. Он уступил, и у него вырвался задыхающийся хрип, когда мои губы прижались к его губам.

Черный Король на вкус был сладким и острым одновременно. Его губы были намного мягче, чем я себе представляла, и, когда я сильно надавливала на них, через все мое тело проходила дрожь. Напряжение в груди резко ослабло, и я упала в объятия Джексона. Он подхватил меня. Прижал к себе и крепко держал, пока мы целовались. Жадно, почти остервенело мы исследовали друг друга, и Джексон проглатывал задыхающиеся звуки, которые я при этом издавала. Я дрожала.

Все внутри меня стало мягким и твердым одновременно, и я растворилась, ощущая Джексона. Его поцелуй стал более глубоким, отчаянным.

Мои пальцы медленно скользнули по его спине и, опускаясь все ниже в объятия Джексона, я вытащила у него из кармана мобильник и позволила ему незаметно исчезнуть в рукаве моей рубашки.

В следующее мгновение Джексон с дрожью прервал поцелуй и потрясенно на меня уставился.

– Что… что это было? – Он выглядел настолько душераздирающе растерянным, что у меня вырвался небольшой всхлип.

– Я ошиблась, – тихо сказала я. – Ты хороший человек, Джексон Сент-Беррингтон. Мне так жаль.

– Элис, что…

Я не дала ему высказаться, развернулась на каблуках и убежала.

– Элис! – крикнул мне вслед Джексон.

Немые слезы стекали у меня по щекам, и я все быстрее и быстрее неслась, прочь от Джексона, прочь от Сент-Беррингтона в темный лес, крепко обхватив телефон.

Дрожа, я вдыхала запах хвои, мха и земли. Мое сердце по-прежнему стучало быстрее, чем обычно, а во рту стоял вкус крови.

В лесу царило мертвое молчание. Ни одна птица не пела. Папоротник по колено задевал мои ноги, позволяя взгляду блуждать по кронам деревьев надо мной, и постепенно я добежала до упавшего ствола дерева. Граница поля.

– Винсент, – тихо позвала я.

Ничего. Только ветер трепал волосы. Тем не менее, я чувствовала, что не одна. Послышался тихий треск.

Я прислушалась и повернула голову.

– Ты сделала это, – прозвучал довольный голос.

Я обернулась и увидела перед собой Винсента, будто возникшего из ниоткуда.

– У меня действительно не было выбора, – выдавила я.

Тонкая улыбка расползлась по губам Винсента, и он подошел ближе. Я отклонилась назад и привалилась спиной к дереву.

Винсент преодолел расстояние между нами и остановился чуть впереди меня, так, что я чувствовала его дыхание. Он действительно был здесь, или я просто воображала это? Я не знала. Я больше ничего не знала о Винсенте Честерфилде, и осознание этого заставило мое сердце разлететься на уродливые острые осколки.

– Зачем тебе телефон? – сдавленно спросила я.

– Для моего следующего хода, – спокойно сказал он. – Ты оказалась замечательным игровым персонажем. Я должен поблагодарить тебя.

Он наклонился ближе. Его губы уже почти ласкали мои, но я так резко дернулась, что он остановился.

– Ты боишься меня, Элис, – прошептал он, и жужжание в моих ушах снова стало громче.

– Прекрати! Прекрати это, ты обещал не манипулировать мной, – рыкнула я и ударила его кулаком в грудь.

Но вместо удара я встретила воздух.

Он был всего лишь проекцией. Я снова увидела лишь иллюзию Винсента.

– Почему? – всхлипнула я, чувствуя, как у меня по щекам побежали слезы. – Зачем ты это делаешь? Я думала, что ты…

– Что я люблю тебя? – спросил Винсент, и хотя он был лишь иллюзией, его светлые волосы зашевелились в мягком порыве ветра. Холодная, трагическая улыбка отразилась в его глазах.

– Я сказал тебе тогда, что разбит. Во мне не осталось ничего, что может чувствовать. Моя жизнь состоит исключительно из этой игры. Я – Король, ты – мой игровой персонаж. Я использовал тебя, как использую всех остальных.

Я всхлипнула и почувствовала, как осколки моего сердца разрывают грудь на части.

– Тише, – утешительно сказал Винсент. – Не плачь, Элис. Я заставлю тебя забыть обо всем этом. Если бы Джексон не заколдовал тебя, я бы вернул тебя в Честерфилд здесь и сейчас. Но если ты перейдешь границу поля, Джексон это почувствует, а я не могу привлекать его внимание.

– Нет, – сказала я и отвернулась. – Что бы ты ни задумал, я не позволю тебе…

– Ах, Элис, – прервал меня Винсент, улыбаясь. – Я так глубоко в твоем разуме, что совершенно не важно, что ты хочешь допустить, а что нет. Ты принадлежишь мне. Все в тебе принадлежит мне. Если я тебе что-то прикажу, ты это сделаешь. И я приказываю тебе… забудь!

Туман заполнил мою голову. Голос Винсента заполнил мой разум.

Ничего, кроме его голоса, больше не существовало.

– Скажи: «Да, мой Король», если ты меня поняла, – прошептал голос.

– Да, мой Король.

– Хороший раб.

Послышался последний шорох, и снова наступила тишина.

Воспоминания внезапно оборвались, когда я резко оттолкнулась от Винсента и оказалась в грязи. Не в силах пошевелиться, я увидела, как Регина, отчаянно крича, склонилась над Винсентом. Ее пальцы прижались к его ране.

Винсент застонал и кашлянул, выплевывая последний глоток крови. И, наконец, замер в мертвой тишине.

– Нет! Винсент! Нет, – всхлипнула Регина и откинула назад белые волосы, так что я смогла увидеть повреждения, которые яд оставил на ее лице. Ранее безупречная кожа стала красной, вздувшейся и усеянной волдырями.

Регина всхлипнула и уставилась на меня, словно почувствовала на себе мой взгляд.

– Что ты наделала! – обратилась она ко мне.

Я открыла было рот, но сразу вздрогнула, когда надо мной появилась большая тень.

– Элис!

– Джексон!

– Давай, быстро. – Сильные руки подняли меня, прижали к твердой груди, и я оторвалась от рыдающей Регины и истекающего кровью Винсента.

Хотя она могла бы остановить нас, Регина позволила нам бежать. Возможно, ей не хватало сил двигаться, пока она отчаянно выкрикивала имя Винсента и пыталась остановить его кровотечение. Мое сердце сжалось. Краем глаза я увидела сидящего рядом с нами в зарослях окаменевшего белого волка.

– Бастион, Изольда у тебя? Тогда беги! – рявкнул Джексон.

Я вздрогнула и увидела, как Бастион в человеческом обличье с Изольдой на руках пронесся мимо нас. Он бежал, словно за ним гнался дьявол. Может быть, это и был он. Голова у меня гудела, и я поняла, что мне больше не удается держать глаза открытыми.

– Дж… Джексон? – слабо прошептала я. – Я должна тебе что-то ска…

– Тише. Все хорошо, Элис. Я отнесу тебя домой. Туда, где безопасно.

Мне показалось, что Джексон нежно целует меня в лоб. Может быть, я просто вообразила это, потому что уже собиралась потерять сознание.

Последним, что я услышала, были разрывавшие ночь отчаянные крики Регины.

Глава 31

Смерть.

Разгром.

Я слышу крики.

Едкая вонь огня, пепла и крови ударила мне в нос. Казалось, она исходит отовсюду.

Дверь в служебный кабинет.

Я слышала, как мой хрип отражается от тесных стен, слышала, неистовый стук каблуков по деревянному полу.

Передо мной открылась кухня, полностью разоренная. Море разбитых тарелок, драгоценный фарфор торчит из пола, точно осколки костей, между ними остатки ужина, который никто больше не будет есть. Черно-белые плитки были скользкими от пролитого соуса для жаркого. Перед очагом в грязи и осколках лежала дежурная служанка. Она кричала. Ее тело судорожно сжималось, а правая рука была сжата. Она почесала ее. Звук ее ногтей, скребущих кожу, был очень громок, и внезапно на ней четко и ясно начал проявляться символ. На ее коже, словно уродливое черное пятно, возник знак черной Пешки.

– Мадлен!

Я вздрогнула и крепче прижала к себе хнычущий маленький сверток.

– Чарльз!

Мой возлюбленный подошел ко мне. Он был мертвецки бледен. Его рука лежала на ране, прижатой к животу. Когда я увидела его, у меня вырвались рыдания.

– Что здесь происходит? – закричал он и в ужасе посмотрел на служанку.

Еще один всхлип сорвался с моих губ. В мгновение ока я кинулась к нему и еще теснее прижала к себе малыша. Его хныканье стало громче.

– Я думала, ты умер, – задыхаясь, прошептала я.

Чарльз вздрогнул и зарылся лицом в мои волосы. Дышал он слишком быстро и прерывисто.

– Никогда. Я никогда так не подведу вас.

Я подняла подбородок, между нами плакал младенец. Его ребенок. Наш ребенок. У него были голубые глаза Чарльза, но волосы не были ни черными, ни белыми, а отливали насыщенным золотым цветом.

Будто наши цвета смешались друг с другом.

– Прости. Мне так жаль. Я больше не могу его остановить!

– Что ты больше не можешь остановить? – спросил Чарльз, но в следующее мгновение застыл в моих объятиях. Я чувствовала, как дергаются его мышцы.

Он издал крик и поднял руки. Полные ужаса, мы уставились на его пальцы, из которых торчали острые когти, как у животного.

– Мадлен! Что со мной происходит?

– Я не могу объяснить. Это была книга…

– Что за книга?

– Вы должны уйти в безопасное место, Чарльз, – вздохнула я вместо объяснения. Не было времени для объяснения вещей, которые даже я сама не полностью понимала.

Я вручила крошечный сверток своему возлюбленному. Осторожно, чтобы не задеть когтями, он прижал его к себе.

– Беги, – прошептала я, выталкивая его из кухни на улицу.

Служанка тем временем затихла.

– Возьми ребенка и отойди так далеко, как сможешь. Я попытаюсь обуздать проклятие. Если вы доберетесь до Фокскрофта, то, возможно, будете в безопасности.

– Мадлен. Что ты сделала? – спросил Чарльз.

– Прости. Мне очень жаль, – повторяла я. Слова, которые я буду говорить снова и снова. – Я бы хотела остановить это. Но не могу. Нам нужно чудо…

Я резко остановилась в темноте. Было холодно, так невероятно холодно, хотя вся усадьба, казалось, горела.

Чудо! Я посмотрела на двух самых важных людей в своей жизни и притянула их к себе так крепко, как только могла. Наш ребенок заплакал громче, и у меня по щекам потекли слезы. Они были одновременно горячими и холодными.

В этой жизни чудес не бывает. Но это не должно означать, что их не могло быть в колдовстве. То, что я сделала сегодня, в любом случае было лишено всякого человеческого понимания, всякой логики. Если бы я нарушила правила реальности, то реальность, возможно, мне еще удалось бы переписать.

– Чарльз. – Я притянула его голову к себе и заставила посмотреть на меня. – Ты мне доверяешь? – прошептала я.

Чарльз дрожал, но взгляд его был ясен. Я увидела в нем саму себя, бледную, точно призрак.

– Конечно, доверяю, – прошептал он.

– Хорошо. – Я вздрогнула и закрыла глаза. – Хорошо.

Я облизнула свои потрескавшиеся губы и начала тихо шептать. Я слышала собственный голос, словно эхо, чувствовала, как он всасывается в мое сердце, чувствовала цену, которую я платила за каждое произносимое слово. Каждое слово отнимало у меня кусочек моей едва существующей души. Но даже если это должно было уничтожить меня, оно того стоило. Это чудо того стоило. Слова слетали с моих губ:

SERVUS ELIGAT COLOREM.

SERVUS ELIGAT FORMAM.

ARBITRIUM FINIT LUDUM.

Колдовство искало, колдовство нашло. Оно нашло двух моих близких людей и сделало их моим чудом. Моим подарком. Моим искуплением вины.

С лица капали слезы.

Ребенок стал плакать тише. Он был еще бледнее, чем раньше.

– Что… я чувствую себя так странно. Что ты сделала? – спросил Чарльз.

– Дала нам всем шанс на спасение… может быть. Будьте осторожны, чтобы вас не узнали, Чарльз. Вы – Рабы. Два моих чуда. Фигуры, которых не должно было быть. Вместе вы сможете достичь невероятного, я это знаю. Но до тех пор идите и не возвращайтесь, пока я не подам вам знак.

Я ждала, что ответит Чарльз. Когда он не шелохнулся, я подтолкнула его к лошади, привязанной перед поилкой. Рэп нервно фыркнул. Но Чарльз был опытным наездником. Мне не нужно было беспокоиться о нем.

Он качнулся в седле и посмотрел на меня.

– Я вернусь. Я люблю тебя, – поклялся он мне.

– Держитесь вместе. Защити ребенка. Вы должны оставаться вместе. Я люблю вас обоих… так сильно… – последнее я только прошептала, а потом ударила коня по крупу.

Рэп поднялся и заржал. Чарльз ехал верхом. Он ехал и ехал… пока его не поглотила темнота.

Мои глаза провожали его в путь, но я уже не была Мадлен Сент-Беррингтон, поскольку та стояла рядом со мной. Она посмотрела на меня огромными темными глазами, схватила за руку и сжала так крепко, что я почувствовала, как хрустят кости. Я закричала и отпрянула, но Мадлен притянула меня к себе, и я почувствовала ее ледяное дыхание.

– Ты понимаешь, что я тебе здесь показываю, Элис? Ты должна найти второго Раба. Только вместе вы сможете предотвратить катастрофу. Покинь игровое поле и найди его! Только оба Раба сообща могут остановить проклятие. Выйди с игрового поля и найди второго Раба. Или вы все умрете.

Ее ногти впились в мою руку, и я выбралась из глубокого сна.

Открывая глаза, я почувствовала, что веки отяжелели, словно цементный блок. Но что-то снова царапнуло меня, на этот раз так жестко, что я с подавленным криком боли распахнула глаза и посмотрела прямо в физиономию Карсу, который съежился так же испуганно, как и я.

Туман в моей голове был невероятно густым, и сначала я подумала, что нахожусь в кабинете врача в Честерфилде. Сердце бешено забилось от страха.

– Успокойся, Элис. Дыши. Ты знаешь, где ты? – спросил меня Карс.

– Что? Где? – Я повернула голову. Мышцы на шее запротестовали, резкая боль выворачивала желудок. Я задыхалась. – Где… где я? – выдавила я.

– Ты в Сент-Беррингтоне, – сказал Карс. – И ты не очень хорошо выглядишь…

– Я и чувствую себя не очень… – Я посмотрела на Карса, и мои глаза наполнились слезами.

– Что такое?

– Я так беспокоилась о тебе, когда ты неподвижно лежал на ступенях. – Я всхлипнула, и Карс начал успокаивающе мурлыкать.

– Все хорошо, – заверил он меня и ласково лизнул в нос.

Я заморгала.

– Игра… окончена? – тихо спросила я и почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. От радости? Страха? Или чувства вины? Я не могла сказать.

– Ты белая фигура, Элис. Ты не можешь убить Винсента.

Я рывком села. Мои кости трещали, а мышцы бунтовали.

– Там было так много крови. А нож… – Я зажмурилась и почувствовала, как мне снова стало плохо. О, боже. Я вонзила нож Винсенту в грудь.

– Доктор де ла Руа зашил его, перед тем как я пошел к тебе. Таким образом, Белый Король временно стоит под шахом, – объяснил мне Карс все детали.

– А Иззи? Что с Изольдой? С ней все в порядке?

Карс тихо промурчал.

– Обе Королевы получили травмы, которые, вероятно, еще некоторое время будут вызывать головные боли. В остальном с ними все в порядке. Изольда лежит в своей комнате. Черный Король до сих пор был здесь с тобой, а потом захотел ненадолго повидаться с ней. Он посчитал, что в это время позаботиться о тебе должен я.

– Хорошо, – прошептала я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Карса большими глазами. – Но ведь это значит… – выдавила я, – что игра продолжается, не так ли?

– Как только Белый Король очнется, – подтвердил он. – А пока… – его взгляд уперся в мое запястье, – подумай, с какой стороны ты хочешь встать, Элис Солт. – Он уставился на меня, а я на него.

– Кажется, я не принадлежу ни к какой стороне, – медленно произнесла я.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересованно спросил Карс.

– Мне приснился этот странный сон. Собственно, это было несколько сновидений. – Я замерла и попыталась упорядочить свои мысли, но это напоминало попытку пробраться через густую грязь. – Ты можешь мне кое-что рассказать, Карс?

Его уши дрогнули, что я оценила, как согласие. Глубоко вздохнув, я посмотрела в глаза коту.

– Карс, может быть, в этой игре есть не один Раб, а два?

Его хвост дернулся.

– Как тебе пришла в голову эта мысль? – раздраженно спросил он.

– Об этом сказала мне Мадлен Сент-Беррингтон. В этом сне. Она сказала, что я должна найти второго Раба.

Я сделала паузу, и тишина между нами продолжалась так долго, что я почти испугалась, когда Карс ответил.

– До сих пор ты была первым встреченным мной Рабом. Если существует второй, тогда я понятия не имею, где он находится.

Я нахмурилась. Чутье подсказывало – он от меня что-то скрывает. Я не просто чувствовала, я знала это.

– Если есть второй Раб, он, как и я, должен находиться за пределами игрового поля. Карс… – Я быстро посмотрела на него. – Первые Короли, кем они были?

Хвост Карса дергался все быстрее и быстрее. Он выглядел, прямо сказать, нервным.

– Нет никаких записей того времени, – уклонился он от вопроса.

– Я знаю, что они исчезли, как только началась первая игра. Но ты ведь был там, не так ли? Я все время думала, что Королями были Чарльз и Огастус Честерфилд. Но это не так, не правда ли? Ведь Честерфилд всегда сражается с Сент-Беррингтоном. Ты знаешь, кем они были, Карс?

Кот долго смотрел на меня, и в его глазах появилось выражение, которому я не могла найти название. Словно он испытывал все возможные эмоции одновременно.

– Да, – признался он, наконец, – я знаю, кто такие первые Короли. Вопрос только в том, действительно ли ты хочешь это узнать.

– Я должна это знать, – серьезно ответила я. – Первый Черный Король был не Чарльз Честерфилд, не так ли?

– Нет, – сказал Карс и вздохнул. – Первым Черным Королем был брат Мадлен Сент-Беррингтон.

– Сильвиус, – прошептала я, вспомнив образ мальчика с дерзкой улыбкой. О юноше, которого Изольда считала предком Раба. Но он был первым Королем.

– А кто был первым Белым Королем? – продолжала допытываться я.

– Огастус Честерфилд, – сказал Карс, заколебавшись.

Я резко втянула воздух.

– Что же тогда случилось с Чарльзом Честерфилдом?

– Он умер. Его убил собственный брат. Так началось проклятие.

– Вот в чем суть, – пришло мне в голову, и я почувствовала, как мне становится одновременно жарко и холодно, в то время как мысли все быстрее перескакивают с одного пункта на другой.

– По-моему, Чарльз Честерфилд в тот день вовсе не умер. Вместо этого он стал первым Рабом. А ребенок, которого они родили с Мадлен, вторым.

– Ребенок Мадлен – слух, – возразил Карс.

– Это не так, – возразила я, твердо глядя в глаза коту. – Я знаю это. Эти двое – Рабы, и я происхожу от них. Интересно только, где я могу найти второго Раба.

– Элис, это совершенно смехотворно, – буркнул Карс. Он встал и раздраженно забил хвостом. – Все это лишь расплывчатая теория, и даже не очень хорошая. Оставь мертвых в покое. Это не важно. – Его голос звучал так серьезно, таким я еще никогда его не слышала.

– Ох нет, это важно! – фыркнула я.

– Почему? Потому что тебе это приснилось?

– Да, черт побери! И еще мне снилось, что мы все умрем, если я не найду второго Раба!

Карс пожал плечами и посмотрел на меня сузившимися глазами.

– Ты сумасшедшая! Ты слишком крепко ударилась головой.

– Я не сумасшедшая, – прошипела я сквозь зубы и медленно села. – Я думала, ты понимаешь меня, Карс. Все это имеет смысл. Мне нужно выбраться отсюда и найти второго Раба!

– Нет, ты должна остаться здесь. На поле. Ты здесь нужна, – прорычал Карс и уставился на меня так агрессивно, словно хотел укусить.

– Ерунда, Карс! Здесь я совершенно бесполезна.

Я перекинулась через край кровати и встала на шатающихся ногах.

– Все, что я здесь делаю, заканчивается хаосом, кровью и смертью!

Вернулись воспоминания о приказах Винсента, о том, что я сделала.

Я всхлипнула.

– Джексон никогда не позволит тебе уйти, – прошипел Карс, молниеносно вставая на моем пути.

Я застыла. Он был прав. Джексон не отпустил бы меня. Он отреагировал бы так же, как и Карс, если не хуже.

Но мне придется уйти. Мое сердце пульсировало так быстро, что я чувствовала во рту привкус крови. Никогда еще я не была так в чем-то уверена.

– Тогда я пойду, не сообщив Джексону, – решила я и сделала шаткий шаг вперед.

Карс снова зашипел.

– Я расскажу всем, что ты уходишь, Элис. Если нужно, я подниму тревогу.

Я прищурилась и наклонилась к нему.

– И как ты собираешься это сделать? Надуть Джексону на ногу?

Он поморщился.

– Если нужно. Подумай. Когда ты собралась уходить, кто послал тебя на балкон?

Я уставилась на него.

– Ты, – прошептала я и сглотнула. – Ты рассказал мне о балконе, но там был…

– Джексон, – спокойно сказал Карс. – Я знал, что он остановит тебя. Ты не должна покидать поле, Элис.

– Я думала, мы одна команда, Карс.

– Я тоже так думал, – отозвался он, и мне показалось, что кот вот-вот разразится слезами.

Но кошки не умеют плакать.

– Я думал, ты поможешь нам. Через триста лет у меня, наконец, снова появилась надежда. Сколько раз я уже спасал тебе задницу? И в благодарность ты просто убегаешь и подводишь нас.

– Я вас не подведу. Я пытаюсь спасти вас! – возразила я.

– Тогда оставайся здесь!

– Нет. Дай мне пройти, Карс. Пожалуйста!

– Нет.

Мы уставились друг на друга, и я поняла, что он не выпустит меня, если я чего-нибудь не придумаю. Быстрым движением я схватила кота. Тот зашипел, вытянул лапу, и вдруг его когти разрезали мне кожу поперек левой брови, и я почувствовала острую боль.

Кровь капала мне на висок. Я вздрогнула.

Карс шипел и хотел опять меня поцарапать, но я бросила его на кровать и молниеносно завернула в простыню.

– Выпусти меня! Элис! Выпусти меня! – вопил Карс, но я завязывала простыню так плотно, как только могла.

– Прости, Карс. – Я почувствовала, что рыдаю, когда по моим щекам потекли прозрачные капли. – Я должна это сделать. Я вернусь. Обещаю.

Я выпустила из рук простыню и побежала к двери, пока Карс отчаянно пытался освободиться.

– Нет! Элис, останься здесь! Не покидай меня! Пожалуйста, не покидай меня!

– Мне так жаль, – задыхаясь, прошептала я и выскользнула за дверь.

Она не была заперта.

Джексон доверял мне. Или, по крайней мере, пытался.

Мне было холодно, так невероятно холодно. Я недооценила, насколько ослабла. В любом случае, мне удалось спуститься по проходу, прежде чем я споткнулась и неожиданно была подхвачена двумя руками. Я подняла взгляд и уставилась в нежные темные глаза.

– Хокинс! И давно… давно ты проснулся? Ты в порядке? – буркнула я.

– То же самое я мог бы спросить у тебя. – Удивленное выражение лица Хока превратилось в ошеломленное. – Эй, ты плачешь? И это что, кровь?

Я смогла лишь покачать головой, прежде чем он заключил меня в крепкие объятия. Я закрыла глаза. Что я могу сделать? Я должна пройти мимо Хокинса, но как?

– Элис, – явно обеспокоенно произнес Хокинс, когда я медленно отстранилась от него.

– У меня есть дело. Пожалуйста, отпусти меня, – прошептала я, повернулась и просто прошла мимо него. Вниз по коридору, по лестнице, мимо общей комнаты и через холл, пока мои ноги не ступили на гравий.

Я шла не так быстро, как хотелось бы, но Хокинс был так удивлен, что я уже добралась до границы леса, прежде чем услышала, как он зовет меня. Я проигнорировала его, вместо этого собрала все оставшиеся силы и направилась по узкой тропинке справа от меня. Подальше от Сент-Беррингтона, от леса, от игрового поля.

С каждым сделанным шагом я двигалась все быстрее. Трава высотой по пояс била по ногам. Уже через несколько минут впереди показались деревья. И вот она: красная кирпичная стена, которой было окаймлено все игровое поле.

Я шагнула к ней и, словно уже перешагнув границу, ощутила покалывание по всему телу. Плющ тихо шелестел, а когда я посмотрела вверх, то заметила первых Ткачей проклятия, ползущих ко мне. Их длинные ноги и вытянутые тела дергались от волнения.

Я лишь думала о том, чтобы покинуть поле, а проклятие всеми силами уже пыталось этому помешать. То, что несколько недель назад почти лишило меня рассудка, теперь вызвало только усталую улыбку.

Я нашла упор в углублениях стены и подтянулась. В то же мгновение я почувствовала на своем плече твердую хватку.

– Скажи, ты сошла с ума? Что, черт возьми, ты задумала? – Джексон дернул меня назад, завопив мне прямо в лицо.

Он прижал меня к стене, а Ткачи проклятия ползли от него прочь.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, задыхаясь.

Джексон выглядел усталым. Измотанным. Под глазами лежали темные круги, больше чем когда-либо напоминавшие две черные дыры.

– Как ты меня нашел? – выдавила я.

– Меня позвал Хокинс. – Джексон схватил меня за руки. – Он сказал, что ты бодрствуешь и ведешь себя странно. Очевидно, он был прав. Что ты здесь делаешь, Элис?

Дрожа, я вздохнула. Что мне делать? Что я должна сказать, чтобы он отпустил меня? Наконец я прибегла к единственному средству, которое пришло мне в голову. Я должна ранить его. Глубоко.

– Я ухожу, – холодно бросила я, глядя ему в глаза.

То, что он увидел в моем взгляде, заставило его отступить.

– Ты не можешь уйти. Ты нам нужна. Без тебя мы не можем продолжать, – сказал он ошеломленно и потряс меня за плечи.

– Мне плевать. – Я откинула его руки. – Мне все равно, что с вами будет. Это… – я обвела нас рукой, – это все не моя проблема. Мне так надоела вся эта ложь и полуправда. Я ненавижу все и всех здесь.

Я увидела, как Джексон отпрянул от меня, будто я его ударила.

– Это… мне совершенно все равно, чего ты хочешь, – сказал он грубым голосом.

Мы оба знали, что он лгал.

Я подошла к нему и посмотрела холодным взглядом, который столько раз видела у Винсента.

– Ты противен мне, Джексон Сент-Беррингтон. Я ненавижу тебя! Ненавижу за то, что причинила боль Винсенту из-за тебя. Я ненавижу тебя за любое оскорбление, за любое проклятие, слетевшее с твоих губ. И больше всего я ненавижу тебя за стыд и унижение, которые мне пришлось из-за тебя пережить, – сказала я и плюнула ему в лицо.

Джексон моргнул и провел пальцем по щеке. Я повернулась, но он схватил меня и хотел с силой рвануть назад. Я вскрикнула и уперлась ногами в землю.

– Я не могу позволить тебе бежать. Пожалуйста, не делай этого, Элис. Ты нам нужна. Ты – то единственное хорошее, что когда-либо случалось в этой игре. Ты – наш свет, наша надежда! Без тебя мы все потеряны. Без тебя мы умрем.

В его голосе звучала такая паника, что я заметила, как моя решимость ослабла. Чувства вины и сомнения поднялись во мне горько, как желчь. Я чуть не задохнулась от этого. Лучше бы я попросила у него прощения. Стерла с его лица обиженное выражение. Мне хотелось ему все объяснить, взять назад каждое жестокое слово. Но я знала, что тогда он точно не отпустит меня.

Если я хотела уйти отсюда, если хотела спасти всех нас, то должна была сказать Джексону, что я сделала. Что я совершила этот непростительный поступок. Что-то, чего уже никогда не исправить.

Я поежилась и оттолкнула его от себя.

– Я предала Иззи! – закричала я ему в лицо. Мой голос эхом отражался от стены и несся до самых глубин черного леса.

Джексон застыл, не окончив движения.

– Ч… что? – спросил он.

– Я украла твой телефон и принесла его Винсенту. Я предала вас. Ты не можешь мне доверять, Джексон. Если ты не отпустишь меня добровольно, я вернусь в Честерфилд, сменю сторону и убью всех, кто важен для тебя. А начну я с Изольды.

Джексон больше ничего не сказал. Но он стал так бледен, что его кожа выглядела почти прозрачной.

Я не могла больше сдерживать рыдания.

– Просто отпусти меня, – прошептала я, вытирая слезы со щеки, прежде чем повернуться и снова начать карабкаться вверх по стене.

На этот раз он меня не остановил.

Я стиснула зубы и зажмурилась. Ткачи проклятия сновали у меня по рукам и ногам. Я стряхнула их, сделала глубокий вдох и соскочила.

С трудом я встала на землю, рядом со старой лесной тропой, который увела бы меня отсюда. Обратно в Фокскрофт. Обратно домой.

– Элис! – услышала я крик Джексона с другой стороны стены. – Вернись!

Я заткнула уши и побежала.

– Пожалуйста!

Я побежала быстрее, и, хотя ничего уже не видела от слез, я не остановилась.

Ни на секунду.

Благодарности

Так вот, мои дорогие… теперь я снова сижу здесь.

В штанах и рубашке, без бюстгальтера (где бюстгальтер?), не причесана и… когда я в последний раз принимала душ?

Но не важно, плевать! Я сижу здесь и, НАКОНЕЦ, пишу благодарности за «Ночь Королей».

Публикация книги каждый раз похожа на то, что я выдаю плоскую шутку, и после этого мне год приходится ждать, засмеются ли люди… Ребята, надеюсь, вы смеетесь! Или вы ошеломленно уставились на книгу и задумались! Что за паршивая развязка?

Или: «О, я тоже хочу Джексона…». Или… или… или… ах, главное, что вы добрались до этих благодарностей! За это вы и получите от меня орден читателя!

Итак, теперь несколько слов о «Ночи Королей»:

Эта книга сводила меня с ума. Правда!

Никогда еще мне не приходилось так часто перерабатывать книгу. Когда был готов черновик, я очень гордо показала его своему тестовому читателю (под псевдонимом Мама), и разговор звучал примерно так:

Я *заискивающе*: «И как ты это находишь? Хорошо?»

Мама *покашливая*: «Гм, Мауси, ты знаешь, я нахожу все, что ты пишешь, очень замечательным…»

Я *яростно виляя хвостом*: «Значит, это было здорово?»

Мама *неопределенно*: «Да, правда… только… ты можешь тут что-нибудь изменить?»

Я *покусывая ручку*: «Конечно, что?»

Мама: «Все!»

Да *покашливание*, примерно так протекал этот разговор, и как бы я ни была после этого убита, я рада теперь, что послушала ее.

Поэтому я включила кофеварку, бросила на диван томный взгляд и принялась переписывать эту книгу.

Карс – в первой версии просто еще одна обычнейшая кошка – стал говорящим, Джексону я дала не только горячее тело, но и характер, с которым мы с Элис, наконец, смогли что-то сделать, а Винсент стал… как его назвал мой редактор?..

«Расчетливый, разбитый, мрачный блондин мечты».

Я практически разобрала рукопись на детали и полностью переписала ее.

В пути мне помогало очень много людей.

В первую очередь моя мама, которая предостерегала меня, если-ты-опубликуешь-так-эту-книгу-будет-задница.

Мой муж, который всегда, всегда, всегда заботится обо мне, подбадривает меня, любит меня и неустанно заботится о нашей дочери, если в данный момент я не могу этого делать.

Мои редакторы – Надя и Сара.

Надя, которая хотела видеть Элис, Джексона и Винсента сразу готовыми персонажами и неустанно подбадривала меня, и Сара, которой, пришлось, ругаясь, делать временные таблицы, потому что я для этого слишком ленивая… эм… глупая.

Мой агент, который не один, а три раза исправил всю книгу, чтобы ее вообще можно было читать.

И другие мои бета-читатели – Нене и Мари.

Нена спасла меня, когда я оставила ей сообщение – с полностью порушенными нервами – потому что я БОЛЬШЕ НЕ ИМЕЛА ПОНЯТИЯ, О ЧЕМ Я, СОБСТВЕННО, ПИШУ!

Она действительно все прочитала после этого и… я сохранила все ее восторженные сообщения. Каждому нужна Нена, когда он в отчаянии.

Мари сопровождает меня с самого начала, и я радуюсь каждый раз, когда вижу, как она взволнована. Тем не менее, она всегда честна.

Спасибо вам обеим.

Я что-то забыла? Конечно, но моя задница уже затекла от сидения.

(Почему, собственно, я сижу на полу, а не на диване?)

Я должна потихоньку одеться и забрать свою малышку из детского сада.

Меня зовет настоящая жизнь, и я надеюсь, что смогла привнести в вашу жизнь хоть немного чего-то захватывающего, жуткого и горячего.

Я надеюсь, что мы снова увидимся во второй части.

С любовью, ваша Стелла.

1

Низшая оценка в американской системе образования (здесь и далее примечания переводчика).

2

Ниже 60 % в американской системе образования означает неудовлетворительно.

3

«We’re All Mad Here» – знаменитая фраза чеширского кота из сказки «Элис в стране чудес». Её можно перевести как: «Все мы здесь безумны» или «Мы все здесь сошли с ума».

4

«Ну вот!» (фр.)

5

«Милая» (фр.)

Content

Стелла Так
Ночь Королей. Игра с судьбой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Благодарности

1