Опер. Капкан для мёртвых

Глава 1

От оплывающей ледяной статуи шел легкий пар, от стола несло рыбой.

Кит бросил взгляд в зал, официанта с подносом не нашел, отвернулся и сделал вид, что выбирает из предложенного. Галстук душил, рубашка под пиджаком окончательно прилипла к спине, и наплечная кобура положения ничуть не облегчала.

— Попробуйте устрицы, — властно предложили сзади.

Вообще-то, Кит готов был поклясться, что еще секунду назад Аделаида Богдановна беседовала с Шугариным — начальником местной полиции и по совместительству шефом самого Кита. Цветовое пятно платья на фоне потных лысин еще хранилось в кратковременной памяти.

— Спасибо, но... — один вид морского гада, разложенный на тарелках в виде розочек, вызывал отвращение. Не говоря уж про запах. — Но у меня аллергия, — почти не соврал он.

Рыбу и морепродукты Кит ненавидел до рвотного рефлекса — по сути, та же аллергия, просто без анафилактического шока.

— Тогда вино.

Аделаида Богдановна не спрашивала, она утверждала. Метр с кепкой, затянутый во что-то бордовое, закрытое и явно очень дорогое, прямые каштановые волосы средней длины «только что из салона», нарисованные брови, кроваво-красные губы и такие же яркие ногти, стиснутые на втором — протянутом Киту — бокале. Местные жители между собой называли ее Царицей, коллеги и недовольные — Крокодилицей.

— Только не вздумайте сказать, что не пьете, потому что всегда на службе, — предупредила она. — Черноглазым красавцам разрешаю сегодня расслабиться.

Прозвучало угрожающе.

Кит механически кивнул и принял бокал, одновременно завидуя и сочувствуя мужику, рискнувшему с такой связаться. «Черноглазого красавца» он сразу пропустил мимо ушей — рисовалось, конечно, привлекательно, но на деле все не так. Ну да, не урод. Только вот глаза совсем не черные, а обычные карие. Черты лица, симметричные, волосы каштановые, почти короткие, стричься пора. Особые приметы в виде шрамов, татуировок и родинок на виду отсутствуют. Рост средний, возраст средний, телосложение спортивное. Короче, даже составителям словесных портретов зацепиться особо не за что. Значит, предполагался разнос. Да еще после свеженького разговора с начальством.

В голове тоскливой вереницей замаршировали все недавние залеты и промахи. Как свои, так и личного состава.

— Подтекает, — недовольно бросила Аделаида Богдановна, указав бокалом в сторону мокрых останков статуи. — Выйдем на террасу, а то мне уже начинает казаться, что здесь попахивает.

Идущий следом Кит отметил, что каблуки красных туфель Царицы-Крокодилицы при случае вполне могли послужить в качестве колюще-режущего. Злые языки поговаривали, что лет ей уже чуть ли не за семьдесят, однако глядя на бодрое дефиле, Кит окончательно уверился, что сплетники преувеличивают. Раза в два, не меньше.

— Как я уже сказала Павлу Сергеевичу, следующие два дня вы вплотную займетесь охраной Нижнеморска, — едва выйдя из душного зала, Аделаида Богдановна резко шагнула в сторону и развернулась к Киту.

— Охраной? — переспросил Кит, постаравшись нечему не удивляться.

Расслабиться, говорите?

— По моим сведениям, сюда опять направляются черные копатели, — с места в карьер сообщила Аделаида Богдановна и отвернулась в сторону моря. Профиль у нее оказался под стать манерам — четкий, хоть и угловатый. — Каждый год одно и то же, — досадливо бросила она. — Давно пора самим здесь все освоить, но где взять денег? Бюджет не резиновый. Просто представьте, сколько стоит хотя бы один сапер. А одним тут точно не обойтись.

Кит мысленно выдохнул. Очевидно, песочить группу захвата за труп насильника никто не собирался. Вывихнутая рука заезжего воришки — тут он сам случайно перестарался — тоже оставалась без последствий. Может еще и стажера под шумок спихнуть удастся?

В отдаленный шум моря вплелись крики чаек, и солнце на террасе больше не жгло, а пригревало по-вечернему ласково.

— Сделаем, Аделаида Богдановна, — заверил Кит, ничуть не сомневаясь, что с компашкой гастролеров он управится без особых усилий.

— Надо же, как легко, — не повышая голоса, взъярилась та, даже не взглянув на Кита. Словно сама с собой спорила. Помолчала, постукивая кровавыми ногтями по бокалу. — Это не шутки, это... У них может быть огнестрельное оружие. У них будет огнестрельное оружие! — с силой добавила она, выделив голосом злосчастное «будет».

— У меня закончилась индульгенция? — наудачу поинтересовался Кит, намекнув заодно на недавнее громкое дело, неожиданно превратившееся из залета в достоинство.

— Мертвый урод, буквально снятый с девчушки — это одно. Совсем другое... Надо чтобы тихо, понимаешь? — Аделаида Богдановна намек явно оценила. Повернулась и посмотрела Киту в глаза. — Они опасны для жителей города, у них оружие, они преступники. А у меня нет возможности заставить их передумать.

Странный выбор слов. Словно остальные уроды действовали исключительно по договоренности с высоким начальством.

Ладно, здесь все понятно — есть опасность, есть риски, даже возможный сопутствующий ущерб присутствует. Вот только с чего бы Царице настолько заморачиваться, чтобы с предполагаемым кандидатом в замы лично беседовать? Да еще собственноручно бокальчик вина предлагать и на балкон для разговора тет-а-тет зазывать? На флирт, кстати, совсем не похоже. Вон как бесится, даром, что голос негромкий, зато вот-вот пар из ушей повалит.

— Источник надежный? — уточнил Кит.

— Надежнее некуда, — мрачно откликнулась Царица. Снова отвернулась к морю, явно всем видом намекая, что выпытывать подробности не стоит.

— Это хорошо, — понятливо кивнул Кит. — Сколько народу ожидается?

На ответ он не слишком рассчитывал, но Царица не поскупилась:

— Двое. Скорее всего.

Блин. Женщины. Что с них взять?

— Двое, я понял, — вместо рвущегося с языка «да вы издеваетесь!» кивнул Кит.

Четыре хорошо спланированных ограбления, два убийства, несколько грабежей, сеть наркоторговцев и курировавшая все это местная банда с корнями на самом верху — вот это были проблемы. А два чучела, промышляющих незаконными раскопками древнего оружия — просто детский сад. Особенно, по сравнению с уже проделанным.

— Они не должны попасть в город, — продолжила мысль Аделаида Богдановна. — Здесь дети. Люди уже привыкли к безопасности, по ночам, вон, в море купаются.

Прозвучало так, словно в Кита она не слишком верила, но особого выбора не имела.

— Значит... прижмем, — вместо «подстрелим», — на подлете, — подытожил Кит то, что понял и с первого раза.

Разговор по кругу начал утомлять. Гости, оружие, люди. Опасность. Третий раз точно станет лишним. Сказано — сделано, что тут лясы точить? Есть подробности — выкладывай, а не разводи пропаганду на тему мирного населения с детьми. Еще бы котиков вспомнила, для пущей надежности. Кстати, о котиках...

— Скажите, Никита Романович, а как вы относитесь к эзотерике? — неожиданно поинтересовалась Царица, спугнув неоформившуюся мысль.

По террасе прошелся свежий ветерок.

— К чему? — Кит попробовал поймать беглянку, но пауза слишком затянулась. Пришлось включаться в праздную болтовню.

— Ну да, к мистике, ко всяким предчувствиям, к привидениям?

— Да никак не отношусь, — Кит позволил себе небольшую усмешку. — Предчувствия — это интуиция, то есть накопленный опыт, стоит прислушаться, но полностью полагаться точно нельзя, — он пожал плечами и пригубил из бокала, выиграв себе еще одну паузу.

— А к призракам там всяким? Паранормальным явлениям? Не может быть, чтобы с вами ничего такого не случалось, — Аделаида Богдановна смотрела с искренним интересом. Глаза в глаза, причем снизу вверх, чего Кит раньше не замечал.

— Да нет, не припомню, — он снова отпил вина и непроизвольно расправил плечи.

Нет, что, действительно какие-то знаки подает? Обычно Крокодилица, при всем ее неприметном росте, на людей предпочитала взирать свысока, и получалось у нее отменно. Упаси Боже от такого внимания. Приятно, конечно, но ведь сожрет и не подавится. Плюс, в данном случае и безотказное начальство ничем помочь не сможет.

— А что такое? Эти черные копатели, случаем, не сатанисты? — наудачу бухнул Кит, переводя разговор в деловое русло.

Лучше показаться идиотом и разозлить, чем стать объектом нежного внимания Царицы-Крокодилицы.

— А если и так? — не дрогнув, парировала Аделаида Богдановна.

— Вот оно что... — протянул Кит, наконец, почувствовав себя в своей стихии. — Что-то еще известно? Может, слухи какие-то, домыслы — тут ведь любая мелочь важна. Факты, разумеется, в первую очередь, но их, как я понимаю, негусто.

— Так вот, значит, как вы проводите допросы, — усмехнулась Царица. — Не зря я вас замом рекомендовала, ой, не зря.

Кит буквально физически почувствовал, как ее отпускает. Молча кивнул, поощряя, чтобы случайно не сбить — ни жестом, ни интонацией.

— В общем, по слухам, — Аделаида Богдановна явно решилась. — Я в них не верю, учтите, — Кит снова коротко кивнул. — По слухам, когда они где-то появляются, там начинает твориться чертовщина. Может, голоса какие-то, может, что-то вроде призрака появляется. Жуть, как глупо звучит, особенно, когда сама такую чушь несешь, — раздраженной скороговоркой выдала она без пауз.

На террасе посвежело — Кит сперва и не почувствовал, просто заметил, как Царица слегка дрогнула.

— Никакой мистики, — привычно успокоил он. — Есть масса способов увидеть невидимое и услышать ерунду. Препараты, встроенные камеры, нанятые люди, — теперь, когда Царица заговорила, отпускать он ее не собирался. И холод, кстати, играл ему на руку. — Это только навскидку, приемов много.

— Вы абсолютно правы, — легко подтвердила Аделаида Богдановна. Слишком легко, на взгляд Кита. — Тут ведь главное — не реагировать? Помнить, что это все ненастоящее. Правильно?

— Угу, — протянул Кит, нутром чуя, что дело-то, очевидно, мутнее, чем показалось поначалу. — Да, конечно, — спохватился он. — Еще?

— Все, — отрезала Царица, снова замкнувшись. — Могу еще раз факты уточнить, — почти издевательски добавила она. — У них вполне реальное оружие, которым они не постесняются воспользоваться. Этого хватит, чтобы вы серьезно отнеслись к поручению?

— Вполне. Если позволите, займусь прямо сейчас, — Кит резко кивнул. Сойдет и за извинение, и за озабоченность. — Но сначала позвольте проводить вас в зал, здесь становится свежо, — галантно предложил он, не в состоянии без потерь вырваться из навязанной обстоятельствами роли.

Действительно, начинало вечереть, и стоило учитывать, что сумерки здесь далеко не северные. Кит никак не мог привыкнуть к резкому переходу от дня к непроглядной ночи. Вроде бы, только-только закат начался, и вдруг — бац! за пределами аллеи с фонарями ни черта не видно.

Значит, пробить по базам, покалякать с коллегами и закинуть удочку к осведомителям.

— Провожайте, раз напросились, — напомнила о себе Аделаида Богдановна.

Кит внезапно обнаружил, что пялится в будущий закат, снова пытаясь поймать ускользающую мысль. Чайки орали, как резаные, причем крики отчетливо складывались в «эй! Эй!»

— Прошу, — Кит великосветски повел рукой, пропуская Царицу вперед.

«Эй! Эй, мужик!»

Ну вот и обещанная чертовщина началась. Кит мысленно усмехнулся и шагнул вслед за дамой в душный зал.

Человеческий мозг — штука одновременно и простая, и сложная. По молодости Кит не раз наблюдал, как опытные коллеги раскручивают свидетелей. Тут намек, там немного подправить. Глядишь — и человек то ли вспомнил, то ли всерьез поверил, что было именно так, как он сейчас рассказывает. Да что греха таить, сам порой поначалу в ту же яму попадал — видел то, что на поверку совершенно по-другому толковалось. К счастью, с развитием науки и техники, а точнее, с внедрением камер и диктофонов, работать стало гораздо легче. У электроники свои мозги, их так легко не запудришь.

Ладно, сначала базы, коллеги и осведомители.

— Привет, Михалыч.

Выбравшись из тусовки, Кит сбежал по ступеням и замахал подъехавшему УАЗику. Смешно. Двадцать первый век на дворе, техника в кабинетах — на грани фантастики, а нормальных машин от МВД как не было, так и нет. То есть, выделяют, конечно, и суперкрутые иномарки выделяют, но не рабочим лошадкам, вроде Кита, а всяким мифологическим существам типа интендантов. Их в кабинетах-то никто не видел, не говоря уж о реальной службе. Но, наверное, им нужнее. Тещу там по магазинам отвезти или ребенка в садик.

— Привет, Романыч, — эхом откликнулся Петр Михайлович с водительского сиденья. Старая гвардия: седина до белизны, «шоферский» загар до черноты, вечная кепка, ленинский прищур и жгучая ненависть к любой оптике. — Что, уже закончили? Или рылом не вышел — выперли?

Под мелкое хихиканье Кит помахал рукой, разгоняя едкий выхлоп, и полез в машину.

— А скажи мне, Михалыч, зачем тебе навигатор? — задал он давно мучавший вопрос.

В самом деле: Нижнеморск — городок небольшой, пешком за пару часов насквозь пройти можно. Центр, конечно, отстроили — стараниями Царицы в основном, а в частном секторе сам черт ногу сломит, без навигатора гораздо проще.

— А как иначе! — возмутился Михалыч. Дал газу, крутанул рулем и под веселый рев мотора пояснил: — А поговорить с кем тогда? А поспорить?

Кит привычно ухватился за сиденье и рассмеялся — он потому и спрашивал, что постоянно наблюдал одну и ту же картину:

— Через двадцать метров поверните направо, — это навигатор.

— Через двадцать метров я в чужой забор въеду, чурка ты американская! — это Михалыч.

— Маршрут перестроен. Через десять метров поверните налево.

— Через десять метров вообще поворота нет. А нет, есть. Только нам не туда.

— Маршрут перестроен. Через двадцать метров... Маршрут перестроен.

— Ага, съел? Я сорок лет за рулем, город, как свои пять пальцев знаю! Прямо нам, пря-мо.

Под знакомый бубнеж Кит на минуту прикрыл глаза, а когда снова попытался открыть, вокруг царила тьма кромешная. Рядом сидела крепкая старуха и голосом Царицы уговаривала съесть «еще ложечку». То, что она при этом пыталась запихнуть ему в рот, отличалось редкостной мерзостью и пахло чем-то средним между просроченными медикаментами и ведьмовским травяным отваром.

Руки-ноги, как и положено во сне, слушались плохо, но Киту удалось отмахнуться и выбить ложку из рук карги. Жижа, пролившаяся на грудь, на удивление не зашипела и даже пузырями не пошла, хоть и завоняла еще отвратнее.

— Романыч, эй, Романыч, — перегнувшись через спинку своего сиденья, Михалыч пытался дотянуться до плеча Кита. — Что за сивуху вам там разливали? — возмутился он. — Пошли, до дома провожу.

— А? — мерзкий привкус пополам с вонью все еще ощущался во рту. Руку свело, кобура нещадно вдавилась в ребра. — Не сивуха, — Кит поправил пистолет и покрутил головой. В плечах захрустело. — Моллюсками потчевать изволили, вином и устрицами, — выдавил он. — Спасибо, Михалыч, сам дойду, устал просто.

— Ну гляди, — Михалыч покачал головой. — Топай, я прослежу.

Кит усмехнулся и полез из машины. Вот к чему приводят настойчивые попытки угостить несъедобным — потом кошмары снятся.

— А правда, что ли, что там статуя из льда была? — высунувшись в окно, с любопытством спросил Михалыч.

Вспомнив оплывшего монстра, Кит снова усмехнулся, бросив на ходу:

— Ага, была.

— В прошлый раз, говорят, фонтан какой-то построили из шампанского. Только они что-то там не рассчитали, и вся башня порушилась. Сам понимаешь, лужа, осколки... Ой, Аделаида Богдановна потом ругалась... — в голосе Михалыча послышалось злорадство.

У Кита мелькнула мысль пригласить его на чай с кофе, но дела не ждали.

— В этот раз тоже будет, — заговорщицки понизил он голос, оглянувшись напоследок. — Не знаю, что за лед они взяли, но лужа и осколки под конец там точно обеспечены. Давай, — махнул рукой и зашагал по гулко отозвавшейся плитке.

Глава 2

Михалыч не шутил — отъехал лишь когда Кит вошел под арку и двинул через двор. Почти квартал, как мэрия в лице Царицы крутую недвижимость за особые заслуги пожаловала, а привыкнуть к выданной роскоши ему так толком и не удалось. Широкое мощеное пространство, с фонтанчиком посередине — работающим, блин! — язык «двором» назвать не поворачивался. Сам дом в два этажа с мансардой (до которой руки никак не доходили) и все это чистое, просторное, ни лишней мебелью не загроможденное, ни чужими вещами.

Киту, в свое время помаявшемуся по общежитиям и съемным комнатам в коммуналках, поначалу постоянно казалось, что он занимает чужое место. Сам он сюда только спать приходил, и то нечасто. Смешно — кухней стеснялся пользоваться. Потом, как водится, девушки появляться начали. Ни одна, правда, надолго не задержалась, но к дому немного приучили. Хотя все равно неуютно было, пока все стекла в дверях и в окнах в пол на бронированные не додумался заменить. И плевать, что смотрели на него, как на параноика — с пониманием и сочувствием. А кто с такой работой нормальным останется? После засад с покушениями, угроз и открытого шантажа. У Кита и сейчас целый арсенал всевозможных полулегальных примочек собрался. Жаль, прошлый пришлось на севере оставить.

Большие площади имели как свои плюсы, так и свои минусы. Кухня с гостиной, по плану, располагались на первом этаже, а спальня и рабочий кабинет с библиотекой — на втором. После некоторых происшествий по лестнице взбираться тупо не хватало ни сил, ни желания, поэтому Кит приспособил под временную спальню один из диванов в прихожей, который про себя называл «пришел и рухнул».

Сегодня верному диванчику достался лишь унылый взгляд.

Скинув пиджак и пижонские выходные туфли, Кит с удовольствием протопал по лестнице в одних носках. Сонная дурь после дорожного кошмара не до конца отпустила — мысли расплывались, никак не удавалось сообразить, кто из коллег сталкивался с копательской напастью. Википедия про черных археологов знала мало, непосредственно «трофейщикам» — тем, кто ищет оружие, уделила всего один абзац. Плюс неожиданно померещилось, что одна из бывших пассий — Тамара, кажется — снова затеяла уборку в мансарде. Точно, Тамара. Красивая девчонка, только полностью двинутая на гороскопах и прочей нумерологии. Из-за этого и расстались, какая-то там несовместимость по каким-то домам или годам или еще чему-то. Расстались мирно, до сих пор от нее СМСки приходят с фотками смешных собачек. Некоторые действительно прикольные, хотя Кит всегда предпочитал котиков.

Кстати, о котиках...

Из мансарды вновь послышался звук — вполне отчетливый и совершенно не похожий на возню грызунов, которых здесь отродясь не наблюдалось. Одурь как рукой сняло. Выдернув из кобуры пистолет, Кит передернул затвор и прислонился к стене, выцеливая широкий прямоугольник входа в углу потолка. Позиция на редкость невыгодная: плоскость второго этажа из мансарды свободно простреливалась сектором метров в десять, а то и пятнадцать. До мансардной лестницы не меньше трех шагов, там три ступеньки, разворот, и дальше еще восемь — до входа.

— У меня оружие, встаньте по центру и оставайтесь на месте до приезда полиции, — громко предложил Кит в проем, готовясь выстрелить при малейшем несоблюдении условий.

Голос разнесся эхом, в глубине мансарды что-то рухнуло и мягко разлетелось. Прикинув, что звук идет от дальнего окна, Кит в два присеста взлетел по лестнице, пригнулся, рухнул на пол, перекатился в сторону, уже отметив, что в помещении пусто. Все еще готовый нажать на спуск, Кит дулом прокинул более темные углы, мысленно ругнулся и опустил пистолет.

Разгром в мансарде царил качественный.

Все, что стояло, лежало и пылилось на полках, в нишах и в подвесных шкафчиках, было вытряхнуто на пол по центру помещения. Куча получилась бы внушительная, но ее разворошили и сдвинули, соорудив нечто вроде Уральского хребта.

Кит обошел бардак и остановился, пристраивая пистолет обратно в кобуру. За хребтом из старых книг, одежды и игрушек на свободном месте лежала спиритическая доска — предпоследнее приобретение подвинутой на мистике Тамары. Кажется, она эту фиговину через интернет заказывала. Точно. Еще ждала долго, а когда получила, долго возмущалась, что буквы латинские. Мол, как русскоговорящим духам такой пользоваться? Кит тогда в шутку предложил духов помоложе вызывать, чтобы транслитерацию использовать, как в старых телефонах, на что Тамара страшно обиделась.

Выходило, что какая-то зараза влезла к нему в дом, чтобы устроить спиритический сеанс. Совсем обнаглели.

Треугольная стрелка поверх доски внезапно задрожала и сдвинулась. У Кита на миг перехватило дыхание, но отмеченные буквы все равно машинально фиксировались:

«...ey»

В мозгу промелькнула лихорадочная мысль, что где-то это «эй» он уже слышал.

«u...b...ey»

Убей?

Стрелка задвигалась быстрее.

«seb...ya»

— Об стену? — злобно предположил Кит, от души пнув злосчастную доску. Та с грохотом отлетела в сторону, стрелка отвалилась по дороге. Зараза, тяжелая оказалась — настоящее дерево. А Кит даже тапочки не надел.

Боль в ушибленном пальце слегка отрезвила.

Кит выцепил взглядом стрелку, затем нагнулся и поднял. Никакой нитки или магнита к ней не прилагалось — обычный деревянный треугольник с дыркой.

Ну что, началось? Как-то подозрительно быстро — сразу после мутного разговора с Царицей. И после поднесенного бокала, из которого Кит сделал максимум пару глотков. И кошмар по дороге домой качественный привиделся — может, умный организм сам понял, что его травят, и просигнализировал подобным образом?

Проверка какая-то? Тогда зачем предупреждать? Может, чтобы мысли в определенное русло направить? Как с магией вуду: пока не знаешь, не подействует.

Кит на всякий случай проверил оба окна и выход на балкон — заперто, естественно. Сам запирал. Затем вернулся и пошевелил бардачный хребет. Вполне реально и довольно устойчиво, хоть и плохо видно в надвигающихся сумерках. Стопка старых книг советских времен — похоже, еще с ценой на обложке; набитый игрушками пакет — тоже прошлого века, слишком плотный полиэтилен без рисунка, сейчас таких не делают; хорошо сохранившаяся шахматная доска-чемоданчик. Все очень даже твердое и осязаемое. Пара потрепанных хоккейных коньков, доска с роликами — явно подросток жил. Кошачья миска...

Стоп. Дом совсем новый, не больше десяти лет назад построен. Бывшие жильцы, конечно, могли сюда с собой весь скарб перетащить, но зачем устраивать склад в детской?

Ловя ускользающую мысль, Кит машинально нащупал в пакете дырку и дернул, надорвав. Он точно видел такое раньше — у отца. Тот тоже хранил пластмассовых солдатиков в похожем пакете. Правда, не в мансарде, а на чердаке старенькой дачи.

На глаза снова попалась кошачья миска. Мысль почти оформилась.

— Наша служба и опасна, и трудна, — грянуло из кармана.

Кит достал телефон:

— На связи.

Давно пора назад мелодию поменять. Шутники, блин, гаражные.

— Никита Романович, у нас труп! — радостно отрапортовал стажер. — Едем к вам, медика уже захватили. Сейчас будем.

— Кому медик, а кому Аркадий Соломонович, — недовольно пробубнило на заднем плане.

— Уже подъезжаем, выходите! — захлебнулся стажер плохо сдерживаемым восторгом.

— Понял, отбой.

В таком состоянии только на труп и выезжать. Вечер пятницы, чтоб его. А ведь казалось, что самая большая на сегодня неприятность — банкет с высоким начальством — уже позади.

Кит сунул телефон обратно в карман и обеими ладонями растер лицо. Вроде, полегчало. По крайней мере настолько, чтобы сообразить, что нужно проверить, не пропало ли что. Брать в доме, кроме ноутбука и недавно полученных майорских звездочек с медалькой, нечего, разве что кухонный комбайн с кофе-машиной. Но все равно тогда к хулиганке прибавлялось воровство и — как следствие — необходимость заводить дело. И переодеться еще успеть: в парадно-выходной одежде рядом с криминалистом делать нечего. Начнет свой порошок сыпать — проще выбросить, чем отстирать.

Настоящие мужики не мерзнут. Тем более — пришедшие с севера. Кит все эти заблуждения старательно поддерживал, постоянно оговариваясь, что разгрузку надевает, исключительно прикрыть наплечную кобуру. На самом деле демонстрация оружия его никогда не смущала, а вот спину по ночному холодку прикрыть — милое дело. Как застудил однажды в засаде, так до сих пор периодически аукалось.

Из-под арки Кит вышел в ночь как раз к подъезжающему УАЗику. Успел и дом проверить — все на месте, как и ожидал — и переодеться, и даже пару примочек захватил — посмотреть по дороге, кто такой умный нашелся, к нему в дом лезть и злые шутки шутить.

Шутить Кит и сам умел.

— Михалыч, — отметился он, утрамбовываясь в машину. — Здравствуйте, Аркадий Соломонович. Привет, стажер.

Имени очередного присланного набираться опыта он не помнил, хоть тресни. Алик? Толик? Павлик? Помнил лишь, что ни один из череды «...иков» нормально сразу представиться не смог. Зато все, как один, демонстрировали нешуточный энтузиазм и редкостную тупость. Особенно в работе с уликами. Один деятель умудрился на бытовухе пепельницу с окурками в мусорное ведро вытряхнуть, другой вообще на труп наручники нацепил. Очевидно, чтобы тот не скрылся с места преступления. После пятого или шестого Кит вообще перестал их в расчет брать, следил только, чтобы на расстояние протянутой руки ни к чему не подходили.

— Устроился? — Михалыч вдавил педаль в пол и рванул с места. — Недолго же тебе отдыхалось.

— Через двадцать метров поворот...

— Да замолчи ты уже, у нас тут серьезное дело. Убийство. Вот.

Кит насторожился, крутя в руке приготовленную к просмотру флешку. Настолько серьезное, чтобы Михалыч навигатор вырубил? Да они под такие же веселые перебранки грабителя в банк брать ехали. А там всех посетителей положить могли, вместе с обслуживающим персоналом.

— Разрешите доложить? — заподпрыгивал на сиденье стажер.

— Позже. Михалыч, что там?

— А я почем знаю? Мне не докладывают.

Ага, как же. Чтобы Михалыч — и ничего не знал. Во всех подробностях.

— Люди что говорят? — продолжал настаивать Кит, воюя с ремнем безопасности — явно бюджет осваивали, в старых УАЗах никакой безопасности не предусматривалось. Однако, нашли, куда средства потратить, озаботились, ремни, вон, прилепили. Не рабочие, ни черта.

Стажер — круглолицый и лопоухий — обиженно отвернулся и уставился в окно. Михалыч раздулся от чувства собственной значимости.

— Не то, чтобы говорят, так, языками молотят, — паузу ему выдержать удалось плохо, слишком мало. — Маньяк, говорят, у нас завелся. Баб режет. Или душит. Вот что говорят.

У Кита неприятно бухнуло в груди.

— Душит, — сорвался на фальцет стажер, забыв про обиду. Кашлянул и не спрашивая разрешения продолжил: — Труп молодой девушки, предположительно задушенный, найден в частном секторе, оцепление выставлено, следственная группа из района в составе следователя, криминалиста и кинолога, следуют к месту происшествия, — воздуха стажеру не хватило, он стукнул себя кулаком в грудь, вдохнул и закончил: — Свидетелей нет.

Энтузиазм из него буквально выплескивался. «Задушенный труп» Кит даже поправлять не стал.

— Еще что-нибудь? Знаки, символы — почему решили, что маньяк?

— Ой, да хватит вам уже, Никита Романович, — не отрываясь от читалки, внезапно подал голос Аркадий Соломонович. — Что вы, в самом деле, наконец, хотите от мальчика. У него там труп задушенный, а вы про подробности интересуетесь.

Ага, тоже не понравилось. Профессионал старой закалки, интеллигент до мозга костей, Аркадий Соломонович в своем деле был отменным специалистом, дотошным и кропотливым до занудливости. Имел два чудачества: любил изобразить классический «адесский» говор и на выездах читал исключительно беллетристику.

Кит нехотя глянул в читалку. «Дар. Легенда Дар» гласила обложка с вооруженной красоткой на переднем плане.

Бонд. Джеймс Бонд. Автор, убей себя.

— Таки захватывающее действие, — проследив взгляд Кита, поделился Аркадий Соломонович. — Тут девушка, она слегка с приветом, работает полицейским в необычном мире.

Ну да, чтобы работать полицейским в обычном мире, надо быть «с приветом» не слегка, а прочно и целиком.

Кстати, о приветах.

— Аркадий Соломонович, — вопрос формулировался косо, слова не подбирались. Вот так и проникнешься сочувствием к Царице-Крокодилице. — Какое вещество может вызвать легкие галлюцинации?

— Ну вы спросили, — от возмущения медик даже забыл изобразить акцент. — Их тысячи!

— Без ярко выраженного вкуса, без запаха, легко растворяются в жидкости, — принялся навскидку перечислять Кит. — Осадка не оставляет, координации не нарушает. Действует очень быстро... или не очень, — уточнил он, сообразив, что еще весь день пил кофе из автомата.

В желудке моментально образовалась черная дыра — стоило лишь вспомнить, что с самого утра ничего не ел.

— Он издевается, — картинно развел руками Аркадий Соломонович. — Несите на анализ, тогда и скажу.

— Что нести? — не понял Кит.

— Вещество свое несите и не пудрите мне мозги.

Михалыч, наблюдавший за беседой в зеркало заднего вида, удовлетворенно крякнул. Стажер заржал, подавился и закашлялся.

— Так нет вещества, — настойчиво уточнил Кит, видя, что медик снова намеревается окунуться в мир «приветливой» девицы. — Выпито. Или съедено, не знаю.

— Тогда кровь несите, — Аркадий Соломонович укоризненно посмотрел поверх очков. — Только учтите, что большинство таких веществ в организме разлагается очень быстро.

— Так, — решился Кит. — Берите прямо сейчас, — сунул флешку в первый подвернувшийся карман разгрузки и вытянул обе руки, предлагая вены.

У стажера глаза на лоб полезли. Михалыч вцепился в руль — УАЗик, как назло, затрясло больше обычного.

— Останови, — принял решение Аркадий Соломонович. И полез в походный чемоданчик.

— Это... мне? — светски осведомился Кит при виде пластиковой баночки.

Аркадий Соломонович на миг замер, чуть склонил голову и внушительно посмотрел поверх очков.

— Вообще, велели скорее, — напомнил Михалыч. Явно больше для порядка, не возмущаясь, потому что притормозил аккуратно, проследив, чтобы пассажиров не помяло.

— Понял, — Кит сцапал баночку и выпрыгнул в ближайшие кусты.

— Труп уже никуда не убежит, — донесся до него голос Аркадия Соломоновича. — А эти, из района, всю ночь будут ехать.

Когда Кит влез обратно, в кабине уже горел свет. На сиденье лежала газетка, на газетке — одноразовое полотенце.

— На результат особо не рассчитывайте, — предупредил Аркадий Соломонович, педантично раскладывая поверх свои пыточные принадлежности. — Рукав... Можно не закатывать, хотя лучше закатать, — кивнул он на футболку. Подождал: — И кулаком поработай.

Кит поморщился, когда игла проткнула кожу. Причем, скорее по привычке, чем от ощущения — профессионализма медику было не занимать. Стажер, как-то быстро позеленевший, внезапно дернул ручку дверцы и выкатился туда, откуда минутой раньше вылез Кит. Машину слегка качнуло, к счастью, игла не дернулась.

— Там и сиди, пока не позовут! — гневно заорал вслед Михалыч. — Наберут курей во флот, ни нырять, ни плавать, — прокомментировал он уже тише.

Из кустов послышались характерные звуки.

Киту подумалось, что лучше уж здесь, чем на месте преступления.

— Надеюсь, до конца выложится, — эхом мыслей откликнулся Аркадий Соломонович. — Еще не все, — предупредил он, ловко поменяв пробирку.

— Ты ему-то хоть что-нибудь оставь, — заволновался Михалыч через спинку сиденья, — все не выкачивай.

— Я ему гематогенку подарю, — отозвался медик, — за примерное поведение. Вон какой тихий, прямо как мои клиенты, всем бы так. Ну вот, перехвалил, — меланхолично констатировал он, сунув Киту под нос нашатырь и прижав руку с проспиртованной ваткой.

— С утра не ел, только кофе, — попытался оправдаться Кит. Сквозь звон в ушах собственный голос показался слишком хриплым.

— То есть, сейчас завтракать будешь, — с облегчением подколол Михалыч. — Да уж, старость — не радость.

Хорошо, если старость, а не последствия неведомой отравы.

Аркадий Соломонович обстоятельно сложил инструменты обратно в чемоданчик, заботливо свернул полотенце и газетку, затем достал гематоген и бутылку воды. Гематоген вручил Киту.

— Мне уже можно? — донесся из кустов жалобный голос стажера.

— А может, ну тебя? — в тон ему тоскливо буркнул Кит, шурша оберткой.

— Сначала рот прополощи, — Аркадий Соломонович протянул бутылку в открытую дверь и укоризненно покачал головой.

— Бензином сильно воняло, вот и... — нашел оправдание стажер.

Это он зря. Оскорбленный до глубины души Михалыч резко дернул с места в карьер — тот едва дверь успел захлопнуть, чуть мимо сиденья не грохнулся.

Глава 3

Под обиженное нытье Кит дожевал предложенный гематоген и снова достал флешку. Подсоединил к переходнику, воткнул в телефон и приготовился наблюдать шутника. Или шутников — если не один такой смелый нашелся. Спрашивать у Аркадия Соломоновича про сроки смысла не имело. Кит точно знал, что сделано будет в первую очередь, и результаты он узнает сразу же.

Запись с флешки, наконец, запустилась, и Кит поставил быструю перемотку.

Систему наблюдения в своем дворе он наладил не сразу. Сначала довольствовался общей, подключенной при переезде. Затем, когда обживаться начал, втихаря поставил вторую, скрытую. И пока стандартные камеры прилежно смотрели в положенные стороны, полулегальные перекрывали все местность, иногда даже накладываясь друг на друга — для надежности.

В принципе, он не сомневался, что увидит кого-то из подростков. У кого еще хватит ума лезть в дом к полицейскому, местной легенде, считай, чтобы в старых игрушках порыться. Оставалось опознать и провести с родителями воспитательную беседу. Или лучше лично поговорить — может, там совсем все плохо, и не от хорошей жизни в дом залезли. В крайнем случае — уши надрать и к делу пристроить.

Михалыч затормозил слишком резко. Кита бросило вперед, но благодаря ремню безопасности он вовремя ткнул в паузу. Как парень попал в дом, пока было неясно — через двор он точно не проходил. Зато соседей опрашивать, очевидно, не придется. Кит и так его узнал. Буквально на днях парнишка разбился, шагнув с крыши дата-центра.

Насмерть.

— Приехали, — объявил Михалыч, видя, что Кит не торопится.

— Секунду... — может, ошибка?

Кит быстро мотнул назад и включил покадровое воспроизведение. Точно, обознался. У того волосы по-другому лежали, да и выглядел свежее.

Парень на записи подошел к одной из скрытых камер второго этажа — лицо оказалось по центру экрана. Черт. Все-таки глюк. Или близнец. Или просто родственник, но очень похожий.

Между тем парень открыл рот. Губы беззвучно зашевелились.

— Убей себя, — медленно и отчетливо проговорил он в камеру, глядя Киту в глаза.

В груди нехорошо заныло.

— Никита Романович, мы на месте, — снова позвал Михалыч. Теперь почему-то голосом стажера.

Кит дернулся и с хрипом втянул воздух, промаргиваясь.

— Ну ты, Романыч, совсем себя не бережешь, — возмутился издали Михалыч. — Опять рубанулся. Отдыхать надо, хоть изредка.

Прямо перед Китом маячила физиономия стажера. Физиономия снова была нормального оттенка, только оттопыренные уши пламенно багровели:

— Какие будут распоряжения?!

Вместо ответа Кит хлопнул себя по карману. Флешки не было. Цапнулся за телефон — ни переходника, ни карты памяти. Отодвинув стажера, Кит привстал и осмотрел сиденье. Ничего, кроме выпавшей ватки.

И тут до него дошло, что перед уколом он сунул несчастную флешку в другой карман. Там пропажа и обнаружилась.

Значит, не было ничего. Приснилось. Примерещилось.

Ну и как тут дело вести? По-хорошему, надо отвод брать по здоровью — ждать, пока галлюциноген выветрится. А с другой стороны — кого вместо себя? Шугарина, что ли? Нет, он мужик хороший, правильный. И начальник — просто золото. Прикроет, когда надо, всегда премию выпишет. Но вот мозги у него под полицейское дело совсем не заточены. Привык карманников на курортных рынках ловить, а времена сейчас совсем другие.

Соберись, тряпка.

— Так, стажер, — Кит махнул рукой, показывая, чтобы выметался из машины. Выпрыгнул следом — земля под ногами не качнулась, фонари как лили ровный свет на дорогу, так и не мигнули. — Распоряжение такое. Идешь по окрестным домам, собираешь видеоматериалы.

— Э? — теперь у стажера не только уши покраснели. От мысленных усилий вся физиономия пятнами пошла.

— Вежливо просишь поделиться записями с камер видеонаблюдения, — пояснил Кит, закипая. — Видишь собравшуюся толпу? — указал он на десяток топчущихся за лентой оцепления зевак. Михалыч остановил машину шагах в двадцати от места. — Это потенциальные свидетели. Они тебе скажут, что ничего не видели, только мимо проходили. Спросишь адреса и паспортные данные. Половина тут же сольется. Оставшаяся половина тебе не нужна — они вообще здесь случайно оказались. Но ты каждого внимательно выслушаешь и запишешь — на диктофон! Уточняю для особо одаренных — все, что они скажут. Потом пойдешь по окрестностям...

Судя по осоловевшему взгляду, стажера укачало еще на стадии сбора паспортных данных.

Ясно.

— Короче, соберешь данные, подойдешь ко мне. Нет, не подходи, — Кит нацелил указательный палец ему в грудь. — За ленту оцепления вообще не заходи. Закончишь с данными, позови меня, я подойду, скажу, что дальше делать. Понял? Повтори.

— Любопытствующих разогнать, у оставшихся спросить паспорта с пропиской, — приободрившись, отрапортовал стажер.

— Ну, почти, — Кит одобрительно кивнул. Суть парнишка ухватил верно, может, и научится чему. — Еще вопросы? Нет? Тогда вперед.

Но стажер замялся:

— А, это самое, на тело можно посмотреть? Ну, улики там. Как вы, это самое... работаете.

Интересно, как у него получится не смотреть на тело, когда свидетелей опрашивать пойдет.

— На фотографиях рассмотришь, — отрезал Кит. — Во всех подробностях. Иди, работай.

Тоже, цирк нашел. Если из профессии не вылетит, такого насмотрится, лучше бы никогда не видеть.

Под ногами захрустели мелкие камешки. От центра влево ночная дорога выглядела совершенно обычно. Хорошо освещенный ровный асфальт, обочина, канава, за ней кусты и заборы частного сектора.

Направо ситуация менялась. Там, за лентой оцепления оборвалась чья-то жизнь, и оставшиеся по эту сторону хотели понять, почему.

— Граждане свидетели, не расходимся, предъявляем паспорта! — ускакавший на пару шагов вперед стажер приступил к работе.

Как Кит и предполагал, от десятка зевак тут же отделилось человек пять и тихо растворилось в темноте. Оставшиеся заволновались. Кажется, кто-то утверждал, что знает потерпевшую.

— Да Томка это, Тамара. Настькина жиличка, дом у нее снимала, — уверенный женский голос вонзился в уши.

Кит сжал руку в кулак, другой поднял ленту и поднырнул под нее. Нет. Только не Тамара. Не она.

— Ну где ты ходишь? — Шугарин возник из ниоткуда, потянул за рукав в сторону. Кит отмахнулся, шагнул вперед — грохот в ушах перешел в рев.

Нет, не она.

Худенькая, даже слишком, на взгляд Кита, блондинка в купальнике — полная противоположность роскошной черноволосой Тамаре — лежала на боку, подложив руку под голову. На спящую не тянула даже сквозь кровавый туман в глазах. Даже с учетом загораживающего половину обзора Аркадия Соломоновича.

Знакомый облик, слишком знакомый.

Кит рывком развернулся, нашаривая телефон, цепляя взглядом лица, каждое впечатывая в долговременную память. Я же тебя убил. Пристрелил, как собаку.

Телефон едва не вывернулся из сведенной руки. Кит резко выдохнул, нажал на запись и принялся снимать оставшихся зевак. В сознании понемногу прояснялось. К моменту, когда в кадре крупным планом всплыло потное от злости Шугаринское лицо, до Кита дошло еще кое-что:

— Извини, Павел Сергеевич, — подвинул он начальника. — Аркадий Соломонович, опишите, пожалуйста, что вы наблюдаете?

Медик поднял голову, недоуменно приподнятая бровь почти сразу скользнула на место:

— Крашеная блондинка, — изобразив привычный покер-фейс, принялся перечислять он, — астенического телосложения, предположительно начальная стадия дистрофии. Лежит на боку, одна рука вытянута, на ней покоится голова, другая согнута в локте и прижата к телу. Ладонь сжата в кулак, испачкана засохшей жидкостью, предположительно кровью. Ноги...

— Да вы поэт, — раздраженно вмешался Шугарин. Повернулся к Киту и зашипел, разбрызгивая слюну: — Что за цирк ты тут устраиваешь? — от возмущения у него даже очки запотели. — Все ведь ясно, как белый день: пошла с дружком купаться, по дороге что-то не поделили, он ее того, а сам в бега. Иди и поймай его, пока домой не сбег, а то уедет к себе, ищи потом по всему бывшему Союзу.

Надо же, как просто — всплыло в голове с язвительными интонациями Царицы-Крокодилицы.

— Я этого «дружка» уже по всему бывшему Союзу ищу, — севшим голосом сказал Кит, наперев на «уже». — Помнишь, как меня сюда занесло? — начальник молча кивнул. — Похоже, опять объявился, — Кит шагнул к медику: — Аркадий Соломонович, проверьте кулак жертвы, пожалуйста.

Тот кивнул и осторожно приподнял руку девушки. Кит стиснул зубы.

— Не хватает безымянного пальца. Отсечен небрежно, возможно, после наступления смерти. Крови мало для такой травмы, — пояснил свою мысль Аркадий Соломонович. Кит уже набрал воздуха попросить проверить рот, но указаний не потребовалось: в их среде подробности среди профессионалов разлетались мгновенно. — А вот и сам пальчик, — нажав на нижнюю челюсть жертвы, Аркадий Соломонович посветил ей в рот фонариком. — Здесь доставать не буду, не проси. Вот следачка приедет, тело заберем, в лаборатории все отснимем, сделаем, как положено, тогда и приходи. Можешь при вскрытии поприсутствовать, если есть желание.

Желание отсутствовало напрочь.

— Я буду, — пообещал Кит, с трудом разжав сведенные челюсти, и отвернулся от девчонки, не в состоянии смотреть на выступающие ребра. Наверное, на диете сидела, как все они. Очень хотела иметь идеальную фигуру, чтобы купальник хорошо смотрелся. Черт. Наверняка чувствовала себя курортной красавицей, поэтому и остановилась запросто поболтать — с кем? С костлявым юнцом или сухоньким дедком? Кто не вызвал у отдыхающей ни тени опасения?

— А может, совпадение? — дернул Кита за рукав Шугарин. — Придушил, испугался и решил под маньяка закосить. Дело-то, хоть и давнее, но громкое было, подробности по всем нашим каналам передавали.

— Как ты себе это представляешь? — поинтересовался Кит. — Он щипцы с собой на пляж брал? Медуз отпугивать? Или так испугался, что сбегал на съемную хату, там все перекопал, нашел в чужом доме подходящий инструмент и вернулся пальцы пилить?

— Ты как со мной разговариваешь? — обиделся Шугарин.

— Извини, — Кит потер лоб. — Ну прости, вырвалось. Я же его...

— Ладно, бывает, — Шугарин понятливо покивал. — Ты его тогда почти поймал. Я тоже думал, в следующий раз где-нибудь на границе с Китаем всплывет.

Пятнадцать минут назад Кит был уверен, что гад не всплывет никогда. Разве что в виде очередного скелета с огнестрелом, начисто обглоданного рыбами.

— Почти — не считается, — буркнул он. — Аркадий Соломонович, знаю, что не положено, но посмотрите, пожалуйста, под телом — нет ли посторонних предметов.

Паспорт с пропиской девушка вряд ли с собой на пляж брала. Бумажник тоже скорее всего отпадает: вечером продавцы чурчхелы и кукурузы предпочитают более людные места. Зато без телефона сейчас никто никуда не выходит.

— Только ради тебя, Николай Романович. И если Павел Сергеевич отвернется.

— Павел Сергеевич вообще уходит, — Шугарин снял очки и подышал на стекла. — Из района не раньше, чем через час приедут. Будут спрашивать, майор за старшего, — повысил он голос для остальных.

— На связи, — подтвердил Кит, хлопнув себя по карману с мобильником. — Ну что там? — повернулся к медику всем телом и изобразил повышенный интерес к разговору. В итоге, чуть косоглазие не заработал, пытаясь понять, действительно ли придорожные кусты мелко потряхивает. При полном отсутствии ветра, между прочим.

— К сожалению...

Нет, не примерещилось. Кит с места рванул к обочине, продрался сквозь вымахавшие в человеческий рост ветки и сцапал здоровенного мужика в черной майке. Заломил руку за спину и выдернул через канаву под фонарный столб — поближе к свету.

— Ты офигел? — простонал мужик, едва обретя относительное равновесие. И вдруг добавил: — Нападение на сотрудника, идиот.

— Чего? — Кит от неожиданности чуть руки не разжал. Опомнился, не отпустил, но перехватил уже милосерднее: — Какого сотрудника?

— Пусти, зараза. Кинолог я. Ки-но-лог, — мужик выдернул руку, повернулся, растирая плечо, а Кит внезапно рассмотрел камуфляжные штаны и форменные ментовские ботинки. В смысле, полицейские, конечно.

— А документы где? Вы же, вроде жилетки какие-то должны носить, с бейджами? — припомнил Кит.

— В кустах мои документы. Свеженайденную дрянь дожирают, — буркнул кинолог, пропустив мимо ушей пассаж про бейджи. Посмотрел Киту через плечо, помахал медику с Шугариным — кстати, загибавшимся от смеха — и полез назад в кусты.

За кустами начинались поля — бывшие колхозные угодья, в настоящее время частично приватизированные, частично заброшенные.

— Блин, так и знал. Фу! Выплюнь, я сказал, — долетело до Кита. — Ну что ты всякую пакость подбираешь... умница моя! Эй, как там тебя, сюда иди!

Кит почти сразу понял, что это уже ему. Хотя, конечно, паузы не мешало бы делать, меняя собеседника.

— Ай, молодец, ай, хорошая собака! Да ты вон там пройди, там проплешина, — очевидно, уже Киту. — Ай, умница, иди сюда. Ко мне, ко мне! — это снова без паузы.

Кит пожал плечами и приготовился к потерям.

Продраться сквозь кусты на чистом адреналине — это одно, а постараться, не выколоть себе глаза — совсем другое. Совет насчет проплешины немного запоздал, Кит вылез за обочину уже порядком потрепанный. Зато находка искупала и мелкие царапины, и оставшуюся небольшую неловкость.

— Держи, хороший зверь, — кинолог протянул подошедшей псине лакомство и ткнул рукой в гущу побегов.

Но Кит и сам уже видел неясное пятно полотенца, надежно запихнутого вглубь куста.

— Ну что, берем? — кинолог вытащил из кармана штанов перчатку. — Кстати, Анатолий, можно просто Толик, — переложил перчатку и протянул руку для пожатия.

— Никита, можно просто Кит. Не цапнет? — Кит поднял ладонь навстречу и кивнул на усевшуюся рядом собаку. Небольшая овчарка с остренькой мордочкой и чуть скругленными ушками смахивала бы на лисичку. Если бы не общие габариты.

— Нет, ты что, она у меня умница, — обменявшись рукопожатием, Толик вздохнул и натянул перчатку. — Только жрет, что попало. Вон какой батон. Да, Максюта?

Действительно, на фоне толстенького тельца лапки для овчарки казались коротковатыми. Почувствовав общее внимание, Максюта навострила уши, вывалила язык и часто задышала.

Кит достал телефон и сфотографировал улику для криминалиста.

— Так следак с криминалистом уже тоже здесь? — пропустив Толика к полотенцу, уточнил он. — Ничего не понимаю, медик их там сидит, ждет.

— Нет, эти вредители еще полночи ехать будут. Пока машину выделят, пока то, да се. А мы с Мусей на велосипед пересели, — пояснил Толик. — Я качаюсь, она худеет. Ну, в теории, — с сомнением посмотрев на Мусины лоснящиеся бока, добавил он. Опустился на одно колено и вытянул перед собой полотенце: — Давай, Максюта, нюхай. Ищи!

Максюта встала и вильнула хвостом, умильно косясь на кусты позади кинолога. У Кита создалось впечатление, что гораздо с большим удовольствием она сейчас доела бы найденную «дрянь». Однако, нет. После третьего или четвертого «ищи» хвост у Максюты заходил наподобие маятника.

Ткнувшись носом в землю — в одно место, в другое — собака с места заперебирала лапами с такой скоростью, что Толик едва успел подхватить ее за ошейник. Прицепил поводок и кивнул Киту: — Есть след.

Муся повела их напрямик через поля, почти перпендикулярно шоссе. Несмотря на полноту, бежала резво, иногда даже чересчур. И вела себя при этом очень серьезно — на вспугнутых птах не отвлекалась, за мышами не гонялась. Иногда, правда, притормаживала, виляла туда-сюда, принюхиваясь и отфыркиваясь. Наверное, скошенная трава неприятно колола собачий нос. Тогда Толик снова предлагал ей понюхать полотенце, повторяя свое «ищи, ищи».

Во время одной из таких пауз Кит набрал стажера:

— Что хочешь делай, найди телефон жертвы до приезда следственной группы. Отдашь мне в руки. Только мне. Не криминалисту, не следователю — мне. Понял? Пакет для улик не забудь, голыми руками не цапайся. Повтори.

Ну не ходит сейчас никто и никуда без мобильной связи. Разве что бабульки — и то, если из-за склероза аппарат дома забудут. А криминалисту только дай улику, тут же запакует и в лабораторию уволочет. Выцарапывай потом с кучей бумажек и рапортов.

— А... как я вам его найду?! — на заднем плане бубнила толпа. В голосе стажера явственно слышалась паника.

— Прояви смекалку, — посоветовал Кит и сбросил звонок.

Ладно, здесь закончить, потом там самому заняться.

Глава 4

— Надеюсь, ты понимаешь, что след может и не привести к убийце, — кинолог успел немного отдышаться. Разговор со стажером по поводу телефона явно вызвал у него профессиональное сочувствие. Неудивительно: в их деле криминалисту требуются никем не тронутые улики, а кинологу, как и оперу, позарез нужно с ними срочно поработать — вот прямо здесь и сейчас. Конфликт интересов, как есть.

На самом деле, Кит запыхался не меньше, а ведь Толику еще приходилось сдерживать пылающие энтузиазмом килограмм двадцать-двадцать пять, если не все тридцать. С другой стороны, они же его и вперед тянули.

— Без вопросов, — проявил ответное понимание Кит. — Я с кинологами уже работал, понимаю, за что настоящие профессионалы Мухтара ненавидят.

— Мухтара? А, ну да, — Толик одышливо рассмеялся и дернулся утереться уликой. Вовремя остановился, провел по лбу предплечьем. — Не, пес классный, то есть, все кто его играют, классные. Дрессировка — просто блеск! Одно непонятно, нафига там вообще кинолог, только под ногами у Мухтара путается.

Муся снова резко стартанула с места.

— А мне вот объяснили, — похвастался Кит, светя себе под ноги телефоном. Ни черта не помогало в такой гонке, но все-таки. — Главный герой красивый, и он Мухтару бланки заполняет. Пока тот сам не научился... Или уже научился? — засомневался Кит.

— Понятия не имею, я дальше первой серии не продвинулся, такое зло взяло, — на бегу поделился Толик. — Начальство насмотрится, потом от нас того же требует. «Я сама видела, как в телевизоре собачка по обрывочку фантика террориста и двух украденных детишечек нашла», — пискляво изобразил он кого-то. — А мне потом не доказать, что не может собака одновременно и следовой и по наркотикам работать. И еще при этом охранником быть! Если она не Леонардо да Винчи собачьего мира.

Последняя фраза вряд ли принадлежала Толику. Наверное, пытался объяснить кому-то, что человек не может быть гением в математике и одновременно играть на всех инструментах, рисовать и писать стихи. Интересно, кто такой образованный нашелся — сходу возразить, да так, чтобы запомнилось.

Канаву Кит заметил в последний момент, чуть в нее не навернулся. А вот Толик не заметил. Или Муся невовремя шагу прибавила. Однако, на общем настроении это никак не отразилось:

— Ну, помолимся, — Толик выбрался из канавы и отряхнул с колен налипшую траву, придерживая рвущуюся через дорогу Мусю. — Частный сектор, дворы, глядишь, прямо сейчас раскрытие будет, — скороговоркой выдохнул он.

Навскидку и ночью местность выглядела почти точной копией места преступления, только без трупа и толпы. Кит прикинул, что они наискосок пропахали плюс-минус километр колхозного поля и вышли к перпендикулярно прилегающей дороге. За канавой шел ровный асфальт с фонарями, а дальше тот же ландшафт: кустарник, за ним заборы и дома.

— Давай, Муся, не подведи, — Кит приготовился к еще одному бешеному рывку, но Муся действительно не подвела.

Прямо через дорогу, чуть направо — рукой подать. Довольно широкий въезд утыкался в высокие железные ворота. Щитовой забор им ничуть не уступал — возвышался в полтора человеческих роста, недавно покрашенный и надежно поросший кустами.

Насколько Кит рассмотрел в свете придорожных фонарей, двор за забором тоже что-то освещало — скорее всего, лампочка над входом в дом.

Муся поводила мордой под воротами, поскребла лапой, повернулась к Толику и присела. Тут же вскочила и снова закрутилась взад-вперед, всем видом показывая, что ей срочно нужно дальше.

— Ай, молодец, ай хорошая моя, — Толик, склонился к Мусе, чтобы потрепать по шее. Как бы невзначай задел ворота, затем подцепил пальцами и подергал. — Заперто, зараза! — с досадой отметил он. И нетерпеливо добавил: — Других собак нет, Муся бы предупредила.

Если бы охотничий азарт мог материализоваться, ворота уже летели бы клочьями, прихватив большую часть забора.

Отставший на пару шагов Кит одобрительно проследил за манипуляциями из положения «согнувшись, упершись руками в колени». Дыхалки катастрофически не хватало.

— Погоди, — он пришлепнул на шее комара и смахнул со лба заливающий глаза пот. — Оружие при тебе?

— Да блин, за ним в оружейку не наездишься, — подосадовал Толик.

— Ну да, — согласился Кит, прикидывая дальнейшие действия, — у тебя свое оружие.

Вообще, он имел ввиду собаку. Но Толик согласно покивал и гордо похлопал себя по бицепсу — довольно внушительному, кстати.

— Ладно, — решился Кит. — Сначала попробуем по-хорошему.

Толик придержал Мусю, пропустив его к воротам. По пути Кит подобрал с земли ветку, которой и ткнул в красовавшийся сбоку звонок. Скорее всего, бесполезная предосторожность, но привычка — вторая натура: вдруг отпечатки понадобятся.

Прислушались. В наступившей тишине слышалось только тяжелое «хаканье» Муси. Ни звона, ни сирен, ни трелей, ни даже собачьего лая — некоторые умельцы вместо живых собак разные имитации наловчились приспосабливать. Где-то вдалеке проехала машина.

— Не работает, — подытожил Толик.

— Или звукоизоляция в доме хорошая, — не согласился Кит. Еще немного потыкал в кнопку, выкинул ветку и, пятясь, отошел назад к дороге. Задрал голову, посмотрел через забор — на плохо освещенные верхушки деревьев и край крыши — затем по сторонам. Ни слева, ни справа параллельных тропинок не наблюдалось.

— Ты — туда, мы с Мусей — сюда, — на лету подхватил идею Толик. — У меня шурин тоже себе отдельную калитку сделал, чтобы ворота не портить, и каждый раз туда-сюда не тягать.

Со стороны Кита канавка тянулась без перерывов до соседнего дома. И заканчивалась лишь у следующего въезда. Шагая назад, Кит отметил, что дворы здесь стояли забор в забор, без просвета между ними.

— Ничего, — развел руками идущий навстречу Толик. Муся понуро трусила рядом — кажется, обижалась на хозяина. — Слушай, там кто-то кричит, тебе не кажется? — Толик умело изобразил тревогу. — О, снова. Помогите, я несовершеннолетняя, тут мужик с топором, — фальцетом пропел он, нацелив ухо на ворота.

— Вариант, — согласился Кит. — Но сначала попробуем еще кое-что.

Отодвинул Толика, развернулся и от души долбанул пяткой в железо:

— Эй, хозяева! Есть кто дома?!

Подумал и добавил еще.

— Отворяй, свинья, медведь пришел, — сквозь грохот прокомментировал впечатленный Толик.

Муся села рядом, склонила голову набок и навострила уши. Судя по взгляду — налево, сквозь кусты и забор, слышала она гораздо больше Кита с кинологом. Кит сделал паузу и тоже прислушался.

— Хулиганы! Вот я сейчас в полицию позвоню! — высокий женский голос взрезал затихающее эхо с деликатностью бензопилы. В принципе, на то и было рассчитано. — Всех соседей разбудили! На часы смотрели?!

На ходу Киту подумалось, что теперь уж точно — всех.

— А не надо звонить, — с привычной уверенностью перебил он поток, снова подойдя к воротам соседнего дома. — Полиция уже здесь. Белов Никита Романович, старший оперуполномоченный, замначальника уголовного розыска.

— И штатный кинолог с собакой, — негромко подсказал Толик. Настроение у него явно повысилось. По крайней мере от комаров он отмахивался гораздо энергичнее, чем прежде.

— Извините за беспокойство, — вспомнил Кит старые привычки. — Если позволите, нам бы несколько вопросов задать по поводу вашего соседа. Вот мои документы, — предъявил он в потемневший глазок раскрытое удостоверение.

За воротами — кстати, еще более внушительными и ухоженными, чем те, в которые Кит безуспешно ломился — щелкнуло и гулко лязгнуло.

— Не надо документов, — невысокая статная женщина в домашнем платье открыла створку и шагнула назад, жестом пригласив незваных гостей во двор. — Я вас узнала. Вы тогда в банке нас спасли, — абсолютно нормальным голосом добавила она. Прикрыла ворота и обернулась.

Свет упал на лицо — точно, знакомое.

— Галина... Владимировна, — припомнил Кит.

— Васильевна. Надо же, вспомнили, — восхитилась она, покачав головой.

— Работа такая, — влез приосанившийся Толик, скрещивая на груди руки. — Я бы вас тоже... запомнил, — Муся куда-то побрела, дернула поводок и не дала взыграть мускулами.

Ну-ну. Широкий двор, облагороженный стараниями садовников, почти целиком состоящий из газона с мощеными дорожками. Ни сада, ни огорода, ни даже клумб с пышными цветами, которые местные любят выращивать на продажу. Камни и еще какая-то фигня, кажется, называется сухим ручьем. И дом — не дом, а хоромы с широкими ступенями. Кинологи не столько получают, чтобы таких женщин запоминать. Хотя...

— Скажете тоже, — Галина Васильевна заправила за ухо несуществующий локон и снисходительно улыбнулась. — Какая у вас собачка милая, не укусит?

— Ну что вы, она красивых девушек не трогает. Если они ее не трогают, — быстро добавил Толик.

Галина Васильевна отдернула руку. Муся села и приняла невинный вид.

Тридцать семь лет, семейное положение — не замужем, всплыло в памяти у Кита. Работает в банке администратором, не деле — непонятно, кем, но должность высокая.

— Ваш сосед справа — вы знакомы? — осторожно приступил он к прощупыванию почвы.

— А, Сергей. Что-то натворил? — Галина Васильевна уверенно шла по стопам безумного количества ранее опрошенных Китом. Почему-то все они хотели что-то вызнать, перед тем как отвечать.

— Почему вы так решили? — как можно искреннее удивился Кит.

— Видите ли... — ожидаемо замялась Галина Васильевна, — он, вообще-то мужчина приличный. Но, можно сказать, нелюдимый. Жен... гостей не водит, с работы приезжает в одно и то же время...

Понятно. Одинокая симпатичная Галина, очевидно, уже не раз пыталась наладить контакт с соседом. А тот вежливо сворачивал авансы. Обидеть, скорее всего, не обидел, но четко дал понять, что не заинтересован.

— Если и пьет, то дома, в одиночестве.

Да, это вам не Питер, где большинство толком не может сказать, кто с ними в одной парадной проживает.

— А сегодня внезапно гулянку устроил, — в голосе Галины Васильевны послышалось что-то вроде хорошо скрытой обиды. — Соседей на шашлыки пригласил. Но только замужних, с мужьями. То есть, женатых, я хотела сказать. Парами.

Дедушка Фрейд сейчас аплодировал бы себе стоя.

— Надо же как странно, — подлил масла в огонь Кит.

— Ко мне Наталья заходила, — ощутив поддержку, заторопилась Галина Васильевна, качнувшись ближе, — она сейчас разводится, очень сложный период, сами понимаете, — Кит сочувственно кивнул — мол, очень хорошо понимает и заранее поддерживает. — Так вот, Сергей сначала их пригласил, а когда Рябкин, как всегда, в одних трусах выполз и Наталью подвинул, оказалось, что приглашен только он, без нее. Представляете, какой неловкий момент?

— О как! — осуждающе крякнул Кит.

— Он же туда девицу свою привел, вместо Натальи!

От густой смеси искреннего негодования, сочувствия и злорадства, прозвучавшего в словах Галины Васильевны, Кита слегка коротнуло.

— И долго они гуляли? — поторопился он с вопросом. Тут же, правда, исправился: — А Наталья ваша откуда все знает?

— Так у нас же общий забор, — словно это все объясняло, выдала Галина Васильевна. — В смысле, калитка есть, — явно сообразив, как все это выглядит, исправилась она.

И замолчала, снова поправляя несуществующий локон, глядя куда-то между Толиком и скучающей Мусей.

— Я понял, — подбодрил Кит. — Вы с подругой вышли в сад, утешали ее, прогуливались, и случайно увидели, что ее «пока еще муж» привел другую женщину в гости к соседу. Так?

— Именно! — горячо поддержала его версию Галина Васильевна.

Объяснение Кита явно нравилось ей больше происходившего в реальности. Сам Кит, как наяву, видел двух теток, засевших в кустах— подглядывавших или подслушивающих, а скорее всего, и то, и другое.

— А скажите, Галина Васильевна, там ничего больше странного не происходило? Может, ссора какая-нибудь, драка? Спор, наконец, на повышенных тонах?

— Ну... — забегавший взгляд дамы яснее ясного дал понять, что происходило там многое, возможно, все сразу — спор, ссора и драка. Можно даже допустить, что с участием самой Галины Васильевны — в качестве поддержки для пока неизвестной Натальи.

— Дело в том, что у гулянок бывают последствия, особенно, если к шашлыкам прилагается спиртное, — посетовал Кит. — И...

— Да нет же, — повысив голос, заторопилась Галина Васильевна, — она же вообще не пила, только коньяк, одну рюмку, чтобы успокоиться. Я сама ей налила. Это соучастие? — опомнившись, убито спросила она.

Кит поморщился. Вряд ли неведомая Наталья накушалась настолько, чтобы на глазах у изумленной публики сцапать девушку своего бывшего, вытащить со двора, проволочь через все колхозное поле, а потом задушить и отрезать палец. Безымянный, между прочим, и на правой руке. Давняя идея — чтобы обручальное кольцо некуда надеть было. Жертва вообще не отсюда шла, если только здесь на шашлыки не принято в купальниках ходить.

— Галина Васильевна, — через силу улыбнулся Кит. — Ну какое соучастие? Вы меня неправильно поняли. Если бывший муж получил пинка от обиженной жены, это ведь их дело? — дождался кивка, посмотрел на Толика — тот скептически покачал головой, затем спохватился и тоже закивал. — Я говорю о том, что после могло случиться. Надо ведь проверить, не вступился ли кто за вашу подругу, когда все закончилось. Мужчины, они ведь, когда пьяные, жуть, какие дурные, верно?

— Это точно! — горячо поддержала Галина Васильевна. — Рябкин потом в калитку ломился, грозился... то есть, угрожал физической расправой, — внезапно перешла она на официоз.

— Надеюсь, успели запереть? — подыграл Кит.

— Ой, еле-еле. Так страшно было, — Галина Васильевна картинно поежилась. — Не знаю, что с ним случилось, мы никто подумать не могли, что он на такое способен. Раньше никогда такого не было, Рябкин из приличных.

— Вы из вашего двора разрешите посмотреть на двор соседа — убедиться, что там все в порядке? — строго попросил Кит.

— Конечно! Угомонились, все допили, потом разошлись. Даже за добавкой не бегали, — и первая двинулась к калитке: — Да сами посмотрите!

Разводка сработала, капкан почти захлопнулся. Оставалось подвести Галину Васильевну к главному.

А что еще делать без постановления на обыск?

Выкручиваться, как умеешь.

— Давно вообще соседа знаете? — как бы невзначай кинул Кит, пока Галина Васильевна возилась со щеколдой. Про себя он почти молился — только бы с другой стороны не оказалось заперто. Шансы невелики: вон, задвижку погнуло. Удивительно, что забор выстоял. Очевидно, почти бывший муж Рябкин приложил много усилий, чтобы добраться до Натальи. Зато, в таком состоянии он вряд ли захотел бы запереться изнутри. Оставались, правда, те, кто его оттаскивал и утихомиривал. Хотя им тоже было, чем заняться.

— Да нет, — с усилием пропыхтела Галина Васильевна. — Полгода... Нет, меньше. Месяца четыре, может, пять.

Четыре-пять месяцев. Как раз столько, сколько Кит в Нижнеморске обретается.

— Позвольте, я помогу, — галантно вмешался Толик. Перекинул Киту Мусин поводок, нажал на калитку и дернул щеколду.

Шума они производили не так уж много, но вот скрежет, с которым несчастная дверца открылась, в ночной тишине прозвучал, как гром среди ясного неба.

— О-па, а что это там, за... — Кит быстро окинул взглядом двор: почти точная копия того, где они находились. С той разницей, что метрах в пяти — рукой подать — возвышался навес с мангалом. И деревья вокруг дома росли, в отличие от соседнего. Сам двор представлял собой классическую иллюстрацию к понятию «после пьянки». Не то, чтобы совсем разгром, но беспорядок качественный. Табуретки на траве, где попало, чурбаки и почему-то разлетевшиеся газеты. Их еще кто-то читает? Удалось даже мельком несколько пустых бутылок разглядеть. И камеры видеонаблюдения под крышей. Отлично!

— Где? — испуганно спросила Галина Васильевна.

Кит заблаговременно пропустил ее вперед — ей-то без постановления куда угодно можно, если таблички «вход воспрещен» не навешено.

— Да вон, — Кит наудачу махнул рукой в сторону ворот.

— Ой, нет, мне страшно. Лучше вы идите сюда, сами посмотрите!

Капкан захлопнулся.

— Анатолий, нас зовут на помощь, — в спину Толику буркнул Кит, посторонившись. И зашагал за ним с Мусей к воротам.

Глава 5

В общем и целом, дела обстояли следующим образом: служебная собака взяла у тела след и привела их с кинологом по эн-ному адресу.

Отмахиваясь от комаров, пока Толик уговаривал Мусю снова понюхать полотенце, Кит по привычке мысленно составлял рапорт.

«...несмотря на горящий во дворе свет, на звонки и стук в дверь никто не ответил. Опрос соседей показал, что вечером того же дня по данному адресу происходило распитие спиртных напитков. Соседка „имярек“ выразила беспокойство по поводу возможных жертв. Она пригласила нас на свою (прилегающую к подозрительной) территорию. Затем открыла калитку со своей стороны и прошла во двор к подозреваемому. Там она испугалась и позвала нас на помощь, после чего мы с кинологом вошли и провели следственные мероприятия».

Вроде бы, ничего не упустил. Пока что.

— А почему вы даете ей нюхать тряпочку? — Галина Васильевна явно оправилась от первого испуга.

— Это вещдок, — вежливо пояснил Толик. — Давай, Муся, нюхай, ищи, ищи!

— На ней запах хозяина остался, — пришел Кит на выручку, чтобы кинолог не слишком отвлекался. Хотя по Толику было хорошо видно, что работа ему сейчас важнее, чем диалог с Галиной Васильевной.

Муся наморщила нос, чихнула, отдернула морду, раскрыла пасть и то ли зевнула, то ли рыгнула. Звук получился характерный.

— Ну давай, Мусенька, ищи!

Выходило у Толика что-то вроде «ищ-щ-щи, ищ-щ-щи».

— А это полотенце, что ли? — присмотрелась Галина Васильевна. Кит с удовольствием отправил бы ее обратно домой, но любой другой свидетель мог повести себя еще хуже.

— Полотенце, — машинально понизил он голос: Муся, вроде бы, согласилась понюхать улику.

— Маленькое какое-то, — Галина Васильевна пожала плечами — мол, у не-то все полотенца, не полотенца, а простыни. Или ковры. Обхватила себя руками и принялась осматриваться. — Ой, смотрите, такое же. Это же посудное! — обрадовалась она. — Сейчас такими редко пользуются. У меня вот сушилка с теплым воздухом, такая удобная вещь!

Кит глянул в сторону вытянутой руки — действительно, с перекладины под навесом для мангала свисало что-то очень похожее на уже имевшуюся улику. Свидетельница оказалась не только болтливой, но и глазастой. Сразу два достоинства.

В этот момент Муся тоже решила поработать. Забегала перед воротами — точно так же, как до этого с той стороны — тыкаясь носом в порог и принюхиваясь. Развернулась, задрала хвост и шустро рванула в сторону навеса.

Под навес не пошла, закрутилась рядом. Увела Толика в сторону, к забору, там, кажется, заскребла лапой, присела, привстала. Наконец, снова развернулась и села.

— Ай, молодец, ай, ум...ница, — Толик, склонившийся над находкой, посторонился. — Вот же... зараза.

Подбежав, Кит вытащил телефон, включил фонарик и посветил на найденное.

Сердце пропустило удар.

— Фу, — скривилась любопытная Галина Васильевна, естественно, тоже сунувшаяся посмотреть.

Под забором лежал сверток — скрученные газеты, уже порядком промокшие. Всё в бурых пятнах жидкости, явно окровавленное.

От свертка отчетливо тянуло рыбьими потрохами.

— А что, позвольте спросить, здесь происходит? — возмущенно прогремело с крыльца.

Кит выпрямился. На крыльце — широкие пологие ступени вверх, небольшой навес и две резные балясины по бокам — на фоне освещенного дверного проема стоял хозяин. Красавчик, как с картинки, загорелый, светлые волосы уложены волосок к волоску. Причем, во всем белом — белая майка, белые треники, белые кроссовки или кеды. Правда, на голую ногу.

Кита всегда от таких мутило.

Краем уха Кит отметил звук — Толик отчетливо сглотнул. Или Галина Васильевна? Понятно, что причины разные — одному хотелось бы попасть на его место, другой хотелось бы встать рядом. Но реакция доставляла.

— Белов Никита Романович, старший оперуполномоченный, замначальника уголовного розыска, — представился Кит, нашарив и предъявив удостоверение.

Красавчик подойти и не подумал — как стоял, так и остался. Ничего, мы не гордые, сами подойдем. Кстати, тоже своего рода тест — на выдержку и на самовосприятие. Пока, судя по всему — и по обстоятельствам, и по поведению подозреваемого — ситуация складывалась совсем не в пользу упомянутого уголовного розыска.

— А у вас постановление есть? На каком основании вы проводите обыск?

Грамотный, однако. Простые граждане постановление по привычке ордером называют. Подозрительно, но не слишком.

Красавчик Сергей, наконец, снизошел до встречного жеста — спустился по ступеням. Глянул в открытое удостоверение и снова уставился на Кита.

— Да вот, жалоба от соседей поступила, — пряча документ в карман, вздохнул Кит. — Порядок нарушаете, спиртное по ночам распиваете.

В ночной тишине негодующе ахнула Галина Васильевна.

— Что? Да мы в одиннадцать разошлись! — красавчик шагнул в сторону, в попытке обойти Кита. Наверное, в глаза соседке посмотреть хотел.

— Точно? И свидетели подтвердят? — загородил ему Кит дорогу.

За спиной неразборчиво забубнил Толик — видимо, успокаивал оскорбленную в лучших чувствах Галину Васильевну.

— Подтвердят, конечно! — Сергей нехотя отступил на шаг назад.

Отрицательные эмоции еще никого не красили. Даже против света стало очевидно, что красавчику уже хорошо за сорок. При этом молодился тот умело, качественно.

— Нет проблем, — пожал плечами Кит. — Адреса, телефоны присутствовавших. Опросим. Если все подтвердится, принесем извинения, — спокойно пояснил он. — А вы у нас Сергей?..

— Ложкин Сергей Павлович, — недовольно отчеканил тот.

Интуиция, то есть накопленный опыт, громко подсказывала, что все не так просто, как может показаться. И дело даже не в Мусе, вряд ли протащившей их через все колхозные поля на запах рыбьей требухи. Хотя такое тоже возможно. Но что-то было очень не так с самим хозяином двора.

Теперь, когда тот подошел ближе, стало очевидно, что ростом природа его слегка обделила. Навскидку — метр семьдесят, плюс-минус еще сантиметров пять-шесть. Худощавый, скорее жилистый, чем мускулистый, но рельефный. Короче, о мышечной массе Толика ему только мечтать оставалось. Кит, наконец, сообразил, где такое видел — в среде профессиональных гимнастов.

— Где и кем трудитесь, если не секрет? — продолжил Кит расспросы. Пока в дружелюбном ключе, якобы не для протокола.

— Пока нигде, выбираю, — последовал небрежный ответ. — На собеседования хожу.

На собеседования, значит. С девяти и до пяти — так, что у соседей создалось впечатление, будто работает человек, как и они, пятидневку. Интересно-интересно.

Сергей кинул нехороший взгляд в сторону Галины Васильевны, а затем неожиданно дернулся — взмахнул рукой, едва не спровоцировав Кита. Но всего лишь хлопнул себя ладонью по тыльной стороне запястья и прижал, с шипением втягивая воздух. Со стороны могло показаться, что несчастный получил огнестрел. На деле оказалось, что причиной пантомимы стал банальный комар. Тут Кит снова обратил внимание на тщательно уложенную хозяйскую прическу. При имеющемся освещении сложно судить, но возможно блондинчик еще и волосы красил. Разумеется, не стоит судить людей по внешнему облику — может, они в свободное время волонтерами подвизается, котят с деревьев снимают и бабушек через дорогу переводят. Всякое бывает. Но сейчас Кит поставил бы приличную сумму на жиголо в качестве профессиональной деятельности красавчика Сергея.

Что, кстати, не слишком вязалось с первоначальными подозрениями. Такие могут обмануть, обобрать и прекрасно себя при этом чувствовать. Убить тоже способны, особенно, если загнать, как крысу. Только вот конечности резать — вряд ли.

— Я смотрю, у вас тут камеры везде висят, — отвлек его Кит от заботы о внешности. — Это даже еще лучше.

— Бутафория, — Сергей неприятно поморщился, не поднимая головы, всецело занятый разглядыванием пострадавшего места. — Никак руки не доходят подключить.

Серьезно?

— Тогда остаются адреса, — терпеливо повторил Кит, — и телефоны тех, кто с вами сегодня был.

— Телефоны? — переспросил Сергей, оставив, наконец, в покое комариный укус. — Ну, я так не вспомню. У меня все в мобильнике, а он в доме остался. Могу сходить.

Кит почувствовал себя в своей стихии:

— Пойдемте, — не отказался он.

Пожал плечами, даже рукой дружески повел.

— Муся, фу! Плюнь! Гадость какая! Что это у тебя? А ну отдай!

Последние слова перекрыл истошный визг Галины Васильевны.

Мгновенно сориентировавшись, красавчик развернулся и рванул в открытую калитку соседского двора. Кит, все это время ожидавший подвоха, резко выставил ногу — чуть-чуть не зацепил, красавчик изобразил антраша, подсечки избежал, но в темпе потерял. Кит ринулся следом, наудачу толкнул в спину, попал, сбил еще больше, навалился, заламывая руку, захватывая другую, не давая опомниться, перехватывая, заученным движением нашаривая наручники.

К моменту, как у Галины Васильевны закончился воздух в легких, Кит уже вставал с надежно скрученного подозреваемого, таща его за собой. Придал ему вертикальное положение и почти вежливо подтолкнул вперед, к окончательно ошалевшему Толику. На самом деле очень хотелось дать пенделя, чтобы не бегал больше и не вынуждал суровых майоров изображать героический захват.

А Толику было с чего ошалевать: с одной стороны от него, держась за сердце и со стонами хватая ртом воздух, медленно оседала на землю Галина Васильевна, а с другой — очень довольная Муся активно шуровала мордой в траве, пытаясь ухватить то, что Толик заставил ее выплюнуть.

Рук кинологу явно не хватало. Киту тоже. Снова пихнув красавчика в спину, Кит успел-таки поддержать женщину под локоть.

— Всем стоять! — рявкнул он.

Получилось негромко, но очень внушительно. Главное, подействовало. Галина Васильевна тут же перестала падать в обморок, красавчик Сергей ссутулился и обмяк. И даже Муся удивленно подняла голову, навострив уши.

Толик — молодец, мужик — тут же воспользовался моментом. Схватил обрывок сухой газеты из валяющихся рядом и уже им подхватил из-под носа у Муси нечто небольшое, обвалянное в рыбьих потрохах.

— Во, смотри, что Муся нашла! Ай, молодец, ай, умница! Хорошая собака, сегодня вырезкой ужинать будешь.

Держа это нечто на вытянутой руке, Толик склонился к Мусе, трепля и поглаживая ее по загривку.

Галина Васильевна крепко зажмурилась и шарахнулась. Кит с красавчиком Сергеем одновременно потянулись поближе рассмотреть, что же такое обнаружила Муся.

Киту потребовалась примерно секунда, чтобы понять, что Толик демонстрирует им человеческий палец. Сергей пялился на находку с полминуты, не меньше. Затем дошло:

— Это не мое! — шарахнувшись почище Галины Васильевны, завопил он. — Это что, палец?! Это как? Это здесь, у меня лежало?!

— Могла бы и сожрать, — негромко продолжал нахваливать Мусю Толик.

Сергей осекся, сглотнул, шагнул назад, развернулся и попытался скованными позади руками зажать рот. Фокус не удался — вывернуло его почище, чем стажера.

— Толик, держи его, — Кит встал так, чтобы перекрыть Сергею дорогу к калитке — на случай, если все это хорошо разыгранный спектакль — достал телефон и набрал медика. Пока набирался номер и звучали гудки, подсчитывал нестыковки.

Значит, палец. Еще один. Этот-то откуда? И почему завернут в требуху, как на выброс, но не выкинут? Сергей что-то там стонал о подставе — тоже возможно. Урод, за которым Кит почти год гонялся, из-за которого в Питере со службы вылетел, обладал дьявольским чутьем и такими же инстинктами. Странно для него вот так попасться. На горячем, можно сказать.

С другой стороны...

— Алло, Аркадий Соломонович, доброй ночи вам, следственная группа уже подъехала? — дождавшись, пока медик возьмет трубку, спросил Кит.

— Подъехала, подъехала, — с легким недовольством откликнулся Аркадий Соломонович. — Все вас ищут, народ волнуется, спать хочет, а твой стажер строго велел им вас дожидаться.

— Скажите, чтобы отпустил, только пусть с каждым до дома дойдет и адреса сверит. Потом допросим.

Могли бы и сами додуматься. Люди, между прочим, не железные.

— Аркадий Соломонович, у нас тут новая улика. Если там закончили, то мы с кинологом следака с криминалистом здесь ждем. По адресу... Адрес какой? — оторвавшись от мобильника спросил он, переводя взгляд с Сергея на Галину Васильевну. От Сергея толка не было — стоял, упершись плечом в забор и тупо смотрел перед собой. Галина Васильевна тоже соображала не очень, но адрес с третьего раза назвала верно. Продиктовала в протянутую трубку.

— Записали? Аркадий Соломонович, вам бы тоже подъехать, если не сложно.

— Если очень нужно, то не сложно, — без особой радости согласился медик. — Только я отдельно от них поеду, Михалыча попрошу подвезти, — предупредил он.

— Спасибо, Аркадий Соломонович. Тут близко, — зачем-то уточнил Кит. Попрощался и дал отбой.

На глаза снова попалось полотенце, примеченное глазастой Галиной Васильевной. Можно оставить криминалисту, а можно и самому полюбоваться.

— Анатолий, — негромко позвал он кинолога, все еще обхаживающего Мусю. Молча кивнул на свое место — загородить дорогу и не искушать Сергея — а сам подошел к навесу. Посмотрел ближе. Действительно, очень похоже на уже найденную улику, которая их сюда и привела. Буроватые пятна по центру на узор никак не тянули. Грязь? Кровь? Ржавчина? Ладно, пусть криминалист разбирается.

А вообще, складно выходит: до сих пор нелюдимый Сергей внезапно собирает полузнакомых соседей на шашлыки. Кормит их, поит, провоцирует конфликт. Пока все заняты, ускользает из дома, добирается до жертвы, вершит свое черное дело, потом возвращается, как ни в чем не бывало, и продолжает веселье. Ну и что, что они с кинологом фиг знает сколько по пересеченной местности сюда в ночи добирались. Натренированный человек — а Сергея неспортивным даже Толик вряд ли назовет — при свете дня, точно зная куда идти, наверняка раза в два, а то и в три быстрее обернется.

В стройную теорию не укладывалось только одно — оно же самое главное. Откуда взялась Мусина находка? Вряд ли сегодняшняя жертва страдала полидактилией. Наличие лишних пальцев, пусть и отсеченных, Аркадий Соломонович точно не пропустил бы.

Даже если предположить, что комбинацию с беганием туда-сюда провернул не Сергей, а один из его гостей, что тоже возможно... Действительно, надо страдать очень тяжелой формой идиотии, чтобы такую улику у себя во дворе прятать. Да еще в требухе, после которой она и фетишисту в качестве трофея не покатит. Хотя, конечно, всякое бывает — люди и без диагнозов такое творят, что потом сами объяснить не могут.

Ладно. В сухом остатке получалось одно — где-то прямо сейчас продолжал разлагаться труп без пальца. Возможно, неопознанный, но скорее всего, просто пока не обнаруженный. И почему заявления о пропаже нет?

Кит ощутил приближение знакомой тяжелой злости. Вдохнул-выдохнул, стараясь обрести деловое равновесие, сам себе напомнил, что эмоциями делу не поможешь.

— А может, я домой пойду? — несмело прервала размышления Галина Васильевна, косясь то на Кита, то на закованного в наручники Сергея. Выглядела она порядком подуставшей. И неудивительно — после таких переживаний.

С дороги послышался шум подъезжающих автомобилей.

— Сейчас, Галина Васильевна, я следственную группу встречу, — на ходу придержал ее Кит, — а потом у меня будет к вам просьба. Если разрешите, — добавил он.

Пришло время и ему надевать одноразовые перчатки. Кит это ощущение здорово недолюбливал, старался, как мог, без них обходиться. Но тут уж ничего не поделаешь — чужие ворота ни веткой, ни газеткой не откроешь.

Глава 6

Ворота отворились легко, но не беззвучно. Выйдя на дорогу, Кит мельком оглянулся, подтвердив для себя то, о чем и так уже знал: чтобы их открыть и незаметно выскользнуть, гостей надо было напоить до белой горячки. И сверху для надежности еще чем-нибудь добавить. Дубиной, например. А вот если запираться здесь не привыкли, приоткрыли, да так и оставили, то процесс незаметного выскальзывания упрощался до минимума.

Вот о чем надо спрашивать свидетелей в первую очередь.

Стянув ненавистные перчатки, Кит махнул рукой медленно подъезжавшему УАЗику. Не свой — даже без номеров видно, хотя боевая раскраска везде одинаковая. Михалыч привык машину в чистоте держать, а этот весь в разводах, только надписи «на Берлин» не хватает. Следом ехал второй, на фоне первого — прямо новье, если, конечно, внутрь не заглядывать. Кит чуть ли не воочию услышал, как Михалыч общается с навигатором.

— Двадцать метров? Какие тебе двадцать метров? Прямо в дом меня, что ли, приглашаешь? Ты же в двери не пройдешь!

— Маршрут перестроен. Маршрут... Вы прибыли в пункт назначения.

— Вот спасибо, а то я сам не знал.

Первая машина притормозила, из нее тут же резво выскочил кто-то длинный, тощий и нескладный. В очках. Обежал УАЗик, размахивая руками, на что-то указывая. Следом уныло выгрузился второй пассажир, пошарился в салоне и вытащил рабочий чемоданчик.

Кит, привыкший к снулым и равнодушным следовательницам, не сразу сообразил, что длинный живчик — это и есть ведущий специалист. Понял методом исключения. На втором — как раз снулом и равнодушном — красовался темный рабочий халат криминалиста. Не плащ, как сначала показалось.

Пока следственная группа что-то там выясняла, свои тоже не стали дожидаться отдельного приглашения. Первым выкатился стажер, за ним вышел Аркадий Соломонович. Кит уже представлял, какие с утра по городку слухи поползут. Задушенная девушка, две полицейских машины, кинолог с собакой и куча народа — по форме и без нее. К обеду две машины превратятся в двадцать, а дальше начнется паника с лейтмотивом «мы все умрем».

Стажер доскакал до Кита первым:

— Телефон! — задыхаясь от гордости, выдал он. — Телефон жертвы! Все, как вы сказали, Никита Романович!

И гордо предъявил запотевший пакетик для улик.

Кит глазам не поверил. Взял за уголки, повертел — действительно, телефон. Похоже, стажер его то ли за пазухой его вез, ближе к сердцу, то ли просто из рук не выпускал.

— Проявил смекалку! — в полном восторге принялся рассказывать тот. — Нашел бабку, которая ей, это самое... ну... дом сдавала, пришлось из постели вытаскивать, она... это самое, спала уже. А она еще глухая...

— Ближе к делу, — зашипел Кит, снова вытаскивая перчатки и поглядывая в сторону чужой машины. Там, к счастью, продолжалась дискуссия.

— Давайте, я, — предложил подоспевший Аркадий Соломонович, продемонстрировав затянутые в одноразовый латекс ладони.

— В общем, это самое... номер телефона потерпевшей она кое-как нашла, — понизил голос стажер. — Сказала, что она одна жила, ну это... — помогая себе руками, заторопился он. — Без это самое... без кавалера. Ну я дальше, как вы, это самое... ну, дело техники. Я у себя набрал, походил, послушал — и это самое! Нашел!

— Молодец, стажер, — искренне похвалил Кит. — В характеристике укажу.

Надо будет Шугарину сказать, может, премию парню выпишет. Пусть копеечную, но все-таки.

— Я еще, это самое, адреса всех уточнил, никто, правда, ничего... это самое, но Степанида Игнатьевна позавчера вечером, это самое, подозрительную иномарку. Номер она не запомнила.

— С камерами что?

— Так это... нету ни у кого, откуда там?

Действительно, неоткуда. Так, на всякий случай спросил.

— Тело кто обнаружил? Удалось взять показания?

— Так а это... все понемногу. Там всё время кто-то ходит, закричали, и люди это... сбежались.

— Еще и без пароля, — удовлетворенно отметил Аркадий Соломонович, явно воспринимавший доклад стажера как белый шум. Наверняка, пока ехали, тот все в таких подробностях расписал, что медик с любого места за него мог продолжить. Только без «этого самого» и без «нету», от которых Кит уже готов был на стену лезть. — Странно, — медик поводил пальцем по экрану, — во входящих и исходящих только один номер. Чешуйка? Чешка? Нет. Чехословакия?

— Черешенка, — прочитал из его рук Кит. Вытащил свой телефон: — Диктуйте.

— Плюс семь... — начал Аркадий Соломонович. Поднес мобильник ближе к глазам, посмотрел сквозь очки, потом поверх, отодвинул, повторил манипуляции и пожаловался: — Ничего не вижу, сливается.

— Стажер! — нетерпеливо скомандовал Кит, видя, что дискуссия у второй машины себя исчерпала. Черт! Ни фото, ни видео они посмотреть уже не успеют.

— Плюс семь, — послушно ускорился стажер.

Продиктовал номер и еще повторить успел для проверки, пока следственная группа до них добиралась.

— Ну, что тут у нас? — приветливо осведомился следователь. На вид, с учетом теней и рассеянного искусственного света, лет тридцать, хотя с таким телосложением и живостью, на деле мог и старше оказаться. — Антон Маркович, — протянул он руку Киту.

— Никита Романович, — Кит ответил на рукопожатие. Криминалист самоустранился, так и не выйдя на более освещенное место — молча показал руки в перчатках, чем заслужил ободряющий кивок от медика.

— У нас тут задержанный, собака привела, — продолжил Кит. — И свидетельница, которая нас туда пригласила. Кстати, телефон жертвы. Стажер в траве нашел.

Протянув криминалисту пакетик, Кит приготовился выслушать все, что профессионал может думать о подобной безответственности в отношении улик. И здорово удивился, когда тот, не сказав ни слова, взял пакетик и сунул — даже не чемоданчик — в карман халата.

— Ну как же вы, Никита Романович, — вместо него возмутился следователь Антон Маркович, суетливо переступив с ноги на ногу и взмахнув рабочей папкой. — Вы же наша всеобщая легенда, столько всего раскрыли, процессуал понимаете, надо же было нас дождаться!

Кит мысленно прикрыл лицо ладонью. Всеобщая легенда? С чего бы это?

— Я... это... — вмешался упомянутый стажер. — Это самое, где нашел, вот снимок, — потряс он своим телефоном. — Всю траву сфотографировал. До и после, как... это самое, что называется.

Выслушавший все это Аркадий Соломонович в точности повторил жест Кита, только не мысленно, а наяву. Медленно убрал руку от лица и подчеркнуто спокойно предложил:

— Пойдемте, посмотрим.

— Точно! — Антон Маркович дружески улыбнулся, развернулся на пятках и рванул в раскрытые ворота. За ним, ссутулившись и опустив голову, побрел криминалист. Складывалось ощущение, что чемоданчик у него набит даже не кирпичами, а иридием или осмием — что там самое тяжелое по плотности.

— Какой-то он слишком бодрый, — больше для себя, чем для Аркадия Соломоновича, высказался Кит.

— Вы про следователя? — Аркадий Соломонович усмехнулся. — Занятный кадр. Я с ним раньше не сталкивался. Только приехал, выскочил из машины, все оббегал, меня толком не дослушал, свидетелей через одного опросил, ничего не записал, обратно в машину запрыгнул. Выскочил оттуда с железной банкой в руках, и давай нас угощать. Оказалось, энергетик. Стажер с Михалычем кое-как отвертелись, мое отношение ты сам знаешь, так он эту банку в себя залил. Неудивительно, что теперь его, как сейчас говорится, «штырит».

Кит тоже не отказался бы от энергетика. Только не от отравы в жестянке, а от хорошего крепкого кофе. Спать не хотелось — какой уж тут сон — скорее, накопившаяся усталость пополам со злостью заставляла видеть все в депрессивных тонах, мешала ясно мыслить и подкидывала совсем уж параноидальные версии.

Криминалист, к примеру, выглядел весьма подозрительно. Не представился, по поводу телефона не возмутился, да еще в карман пакет засунул, как пирожок на вокзале. Неслыханное дело, вообще-то. Или свидетельница — артистка погорелого театра. Так на находку отреагировала — в ушах звенело. А теперь, как новенькая. Вокруг следака увивается, щебечет, волосы поправляет — на Толика так не реагировала, хотя тот явно больше мужик.

— Вы на криминалиста не обижайтесь, он хороший специалист, — словно подслушав мысли Кита, заметил Аркадий Соломонович. — У него отец болеет, совсем плохо дело. Прямиком из больницы на выезд выдернули. Но вы не сомневайтесь, Алексей Николаевич — кремень, все в лучшем виде оформит. Теперь скажите, я здесь зачем понадобился. Неужели еще одно тело нашли?

— Тело не тело, — Кит чуть помедлил. От энергичного следака рябило в глазах. Сел бы уже что ли? Даже стажер столько энтузиазма не проявлял. — Палец нашли, Аркадий Соломонович.

— Шо, опять? — голосом волка из небезызвестного мультика удивился медик. — Где?

Кит юмор уважал, черный тоже. Но от медицинского его иногда коробило.

— Там, — Кит показал в сторону злополучного свертка с рыбьими внутренностями. — Собака нашла. Пока подозреваемого допрашивали, она эту дрянь раскопала и палец выудила. Не знаю, может нашла, может сожрать хотела, надо у Толика спросить.

Договаривал он уже у забора — услышав про палец, Аркадий Соломонович взбодрился похлеще Муси, взявшей след.

— Собака раскопала, — многозначительно повторил медик, склонившись над раздербаненными останками сверка. Оглянулся на Кита, на следака, бегающего от кинолога, с прилипшим к нему стажером, к криминалисту. Остановил взгляд на сидящем спиной к забору подозреваемом Сергее, понизил голос и полушепотом озвучил общие опасения: — А вы уверены, что там был всего один палец?

Кит машинально проследил за его взглядом от кинолога до Сергея. Тот сидел всеми своими белыми штанами на траве, чуть приподняв голову, исподлобья глядя на беготню. И тут то ли тени сместились, то ли еще что, но Кит внезапно отчетливо и ясно разглядел на его лице злорадный интерес. Не первоначальное возмущение, не тупое оцепенение, в которое тот впал после попытки побега и надетых наручников, а... черт знает, что.

Показалось?

— Понятые! — радостно провозгласил следак, шатнувшись в сторону Кита с медиком и закрыв собой Сергея. Принесла же нелегкая. — Мне нужны понятые! Одна есть, нужно еще! — махнул рукой на бегающую за ним Галину Васильевну, промахнулся и попал в Мусю. Вот Муся уже ни за кем не бегала. И даже вид не делала, что еще на что-то способна. Улеглась и положила морду на вытянутые лапы.

Кит тряхнул головой, оглянулся на Аркадия Соломоновича, ожидающего ответа, и жестами показал, что насчет только одного пальца совершенно не уверен.

— А что такое? — тут же отреагировал следак на его жестикуляцию. — Наряд я уже вызвал. Сейчас задержание оформим, душителя вашего в ИВС отвезут, допрашивайте, сколько хотите. Дом и прилегающую территорию опечатаем, предписание получим, обыскивайте на здоровье. Второй понятой только нужен. Идеи есть? Кого тут разбудить можно, чтобы на сотрудников жаловаться потом не пошли?

В радостном словесном потоке хуже всего прозвучало мерзкое определение «душитель». Похоже, у следствия вопросов с виновностью и невиновностью не возникло.

Ладно, понятно.

Не понятно другое — на фига следаку понятые? До обыска, вроде бы, еще очень и очень далеко.

Спорить с ним Кит не собирался, поэтому включился в процесс:

— Вот у Галины Васильевны рядом близкая подруга проживает, — поведал он. — Наталья, если не ошибаюсь? — Галина Васильевна согласно покивала. — Она еще и показания дать сможет, — добавил он для следака.

— Кто такая, где живет? — поддал тот энтузиазма.

— Рябкина Наталья Павловна, — мгновенно подстроилась Галина Васильевна под общий лексикон. — Проживает на соседней улице, через два, нет, три дома отсюда. Да, все-таки, три, я по соседям посчитала, а тут не все дома жилые...

— Жаловаться не пойдет? — перебил следователь.

Кита передернуло. Первое правило, оно же золотое — никогда не перебивать свидетеля. Пусть несет какую угодно чепуху, чем больше, тем лучше — никогда нельзя знать заранее, какая из подробностей выстрелит. Вот если повторяться начнет, можно аккуратно в нужное русло завернуть.

— А кому? — удивилась Галина Васильевна. — И на что?

За шустрой мыслью следователя она явно не поспевала.

— Вот и хорошо, вот и ладненько, — потер тот ладони, отчего зажатая подмышкой папка едва не кувыркнулась. — Сбегаете к ней домой, а мы вам сопровождающего дадим, — расплылся он в улыбке. Обвел всех взглядом, на каждом чуть задержавшись.

У Кита мелькнула шальная мысль, что следак про себя считалочку проговаривает.

— Я схожу, — предложил он. На самом деле организм попросту отказывался стоять. Требовалось либо сесть — в идеале, лечь — либо продолжать куда-то идти и что-то делать.

— Я это... тоже могу, — попытался стажер, но его уже никто не слушал.

— И у нас есть доброволец! — объявил следак тоном дурного рекламщика.

Галина Васильевна уверенно двинулась в сторону калитки. Сидящего на траве Сергея обошла по широкой дуге, торопясь и поеживаясь, словно всерьез предполагала, что тот сейчас вскочит и набросится. Идя следом, Кит отметил, что невзрачный криминалист умело пакует второе полотенце в пакет для улик.

— А что мы у нее дома смотреть будем? — притормозив у собственного крыльца, спросила Галина Васильевна. Очень осторожно спросила, словно боясь нарваться на грубость.

— У нее дома мы ничего смотреть не будем, — как можно мягче ответил Кит. — Пригласим вашу Наталью и попросим поприсутствовать в качестве понятой. Это значит, что она вместе с вами проследит, как умело и качественно работают правоохранительные органы, — ободряюще пояснил он.

— Господи, — Галина Васильевна прикрыла рот ладонью и фыркнула от смеха. — Я подумала, что опять какая-то хитрость, вроде я вас сама позвала. Никуда идти не надо, — сквозь смех выговорила она. — Наталья у меня... спит. Рябкин со своей шалавой ушел, сказал, что больше ни ногой, так она тоже к себе возвращаться не захотела. Ее обычно пушкой не разбудишь, это я сразу выскочила, как только вы к... Сергею стучаться начали.

Веселье тут же иссякло. Небольшую паузу перед именем подозреваемого Кит отметил на автомате. Вполне возможно, Галина Васильевна тоже соседа уже в душегубы записала. Добавить сюда две полицейские машины перед домом, и ИВС — то есть, изолятор временного содержания — становится для Сергея самым безопасным местом в Нижнеморске. Самосуд — дело страшное.

— Леди, — кивнул Кит с ненаигранным уважением. И широким жестом указал на дверь: — Ведите свою Наталью.

Вот тебе и Галина Васильевна. Два и два сложила, всю его оперативную игру раскусила. Но главное заключалось в другом — в желании помочь. Даже перед чудилой-следаком подыграла. В мире, где простым операм в основном пинки и подзатыльники достаются, это дорогого стоило.

В окне второго этажа зажегся свет. Яркий прямоугольник, приглушенный по краям занавесками, высветил траву и тщательно уложенную кучку камней. До Кита внезапно дошло, что глюки его больше не тревожат. Все-таки, верно сказано, что лучшее лекарство от хвори — любимая работа.

— Никита Романович, — Галина Васильевна широко открыла входную дверь, пропустив вперед Наталью — невысокую стройную женщину с наспех забранными в узел светлыми волосами.

Джинсы, темная футболка, тапочки на босу ногу. Лифчик Наталья то ли не носила, то ли надеть не успела. Кит не ожидал, что почти бывшая жена Рябкина окажется такой симпатичной. Со слов Галины Васильевны, у него нарисовался портрет нагловатой полноватой девицы, любительницы поорать и помахать кулаками.

— Наталья Павловна, Рябкина, — тихо представилась та.

А вот выхлоп от дамы шел впечатляющий. Одной рюмкой коньяка тут явно не обошлось. При плохом раскладе и с хорошим адвокатом может боком выйти. С другой стороны, хороший адвокат от нынешней версии следствия в любом случае камня на камне не оставит. Поэтому о тонкостях душевного состояния и здоровья понятых пусть следователь думает, а Киту нужно настоящего убийцу вычислить.

Глава 7

В сторону чужого двора Наталья Павловна двинулась довольно уверенно. Прошла через калитку, оглянулась, дернулась и громко ахнула при виде Сергея. Явно же просто не ожидала такого зрелища. Тот быстро опустил голову, но Кит успел перехватить цепкий взгляд исподлобья. Скорее расчетливый, чем злобный, словно тот запоминал присутствующих на будущее.

Подозрительно? Возможно. Особенно, если учесть, что обычная реакция в таких обстоятельствах — пытаться что-то объяснить. К тому же здесь Сергея никто не затыкал и ничем не грозил. С другой стороны, есть тип людей, предпочитающих дождаться развития событий, чтобы потом адекватно на них реагировать. Желательно, в присутствии адвоката. И это вовсе не говорит о виновности — по крайней мере, в данном конкретном преступлении.

— Ну-с, приступим, — почти нормальным голосом выговорил следователь. Раскрыл папку, достал ручку и заоглядывался в поисках подходящего места, чтобы присесть.

Энергетик, что ли, выветрился?

— Я в машине, — предупредил его Кит. — Если что, стажер здесь до конца останется, распоряжайтесь.

Поискал взглядом Толика, не нашел ни его, ни Муси, кивнул Аркадию Соломоновичу и пошел к Михалычу в УАЗик.

Хорошо кинологу — приехал на своем транспорте, отработал, рапорт подписал и уехал, никого не дожидаясь. Так, стоп. А рапорт где? Во время азартной пробежки по полю у Толика в руках наблюдались только Мусин поводок и улика. Никаких бумаг.

Ответ на вопрос красовался на обочине дороги. Сидел на крупном булыжнике и старательно строчил — поэму, не меньше, судя по вдохновенному виду и скорости написания.

— А Муся где? — поинтересовался Кит.

— В машине дрыхнет, я им папку на хранение оставляю, так удобнее, — Толик поднял голову и посмотрел в ночное небо. — О! Ты у нас, вроде, грамотный. Как пишется «рыбные» потроха или «рыбьи» потроха?

Кит впал в ступор.

— Мне кажется, лучше «рыбьи», — пожал он плечами. — Но вообще, какая разница?

— В общем, да, — кивнул Толик. — Спасибо.

— А с чего ты решил, что я грамотный? — поинтересовался Кит.

— Ну так, — Толик вновь оторвался от рапорта. — Культурная столица, все-таки.

— А, ну да, ну да, — Кит усмехнулся. — Ладно, Мусе привет и поклон. В следующий раз с меня что-нибудь вкусное. Шоколад? Косточка?

— Ой, не надо, — Толик сделал страшные глаза. — Этот батон скоро поперек себя шире будет. Вообще нюхать перестанет.

— Значит, водка, — понятливо кивнул Кит. Пожал протянутую руку и пошагал к Михалычу.

Да, это вам не Питер. Все всё про всех знают. Не только местные, но уже и районные. Всеобщую легенду, блин, нашли. Местного пошиба. Знали бы они, каким извилистым путем так называемая легенда сюда добиралась, и что при этом сделала — по-другому бы смотрели.

Хотя, как знать? Иногда Киту казалось, что Шугарин о чем-то догадывается. Вот уж кто его не осудил бы. Но свой груз Кит предпочитал нести в одиночку.

К УАЗику Кит подошел со стороны водителя, заглянул в кабину и решил посидеть снаружи: уж слишком сладко спал Михалыч. Внутрь полезешь — непременно разбудишь. Машина качнется, дверь хлопнет — старику много ли нужно? А он, считай, все сутки за рулем, наверняка устал больше Кита.

Ничего, тут вам не север. Тепло, хоть и не светло, и мухи не кусают. Комары, правда, совсем оборзели.

Кит обошел УАЗик сзади и присел на обочину. Достал телефон, вывел на экран последний вбитый номер и подвис, колеблясь. Наверное, не нужно сейчас будить вишенку-черешенку, пусть хоть до утра поспит без страшных новостей. Насколько Кит успел заметить, пока криминалисту телефон не отдал, жертва довольно часто общалась с этим контактом. И необязательно, что окажется подруга — может, бойфренд чересчур смазливый.

Была у Кита знакомая по фамилии Черешня — тоже сотрудница, в кадрах сидела. Как ее только не называли — и «ягодкой», и «вишенкой», но вот чтобы «черешенкой», Кит как-то не слышал. Может, слишком сложно — язык сломаешь. Вышла замуж, стала Дрюковой.

Кстати, с нее же, можно сказать, и начался путь Кита в Нижнеморск. С нее и с серийного убийцы, из-за поисков которого Кит со службы вылетел.

Питерское начальство — не чета местному. В девяносто восьми случаях из ста там одна проблема — собственную задницу прикрыть. Подставить при этом как можно больше окружающих идет бонусом. Когда Кит серию вычислил, начальник сначала пытался дело на тормозах спустить. Оно и неудивительно — кому охота на участке убийцу иметь и еженедельно на всех совещаниях за него по шее получать. Кит все понимал, к мечтателям себя не относил, но, блин, в полицию он работать шел, а не рапортами отписываться. В итоге дело у него очень быстро забрали, кому-то из своих передали. Кит тогда долго зубами скрипел, даже напился пару раз со зла с коллегами, видя, как собранную серию на отдельные убийства дробят и по каждому своего подозреваемого ищут.

Четких следов, вроде отрезанных пальцев, убийца не оставлял, иначе доказывать серию не пришлось бы. Построения Кита строились на внешнем сходстве жертв и массе почти неуловимых мелочей, о которых в рапорте не напишешь.

В общем, дело забрали, а город большой, и происшествий меньше не становится. Кит на другие дела переключился, хоть про серийника и не забыл. И тут — надо же! Потерпевшая. Живая, к счастью. По виду — как под копирку. Невысокая, щуплая. На вид от тридцати до тридцати пяти, волосы светлые, крашеные. Нападение, попытка удушения.

Звонок по «02» прошел, оттуда в местное отделение спустили, и как раз в дежурство Кита. Естественно, с серией, кроме него, никто и не связал. Нет ведь ничего — ни тела, ни дела. В полицию звонил мужчина, не представился, номер не определился. Интересно, что пострадавшая его вообще не видела. В принципе, ничего необычного — шел мимо, просто так жертву бросить не мог, но и с органами связываться не хотел. Позвонил и смылся. А Кит этот звонок в записи раз сто прослушал. Каждую паузу, каждый нюанс интонации намертво в мозг впечатал.

И снова начал копать — в так называемое свободное от работы время. Потому что от записи у него сложилось четкое впечатление: звонивший шпарил заранее заготовленный текст. Словно по бумажке читал.

Кто из коллег Кита сдал, теперь не вычислить. Начальник быстро подсуетился: приставил в отдел нужного человека — спеца по увольнениям. По документам у подполковника, конечно, реальная должность проходила, но слухи между своими моментально разлетаются. Кит быстро понял, к чему дело идет, как только служебные проверки по всем делам начались. Стиснул зубы и решил бодаться до последнего.

Считается, что полицейского со службы выпереть непросто. Сначала нужно заработать замечание. Потом выговор. Потом строгий выговор. Все это сопровождается обязательными проверками, тянущимися неделями. В общем, достаточно времени, чтобы сделать раскрытие и перекрыть любую запись в личном деле. И даже если твои раскрытия по бумагам приписываются кому угодно, только не тебе, остается еще последнее китайское предупреждение: отметка о неполном служебном соответствии. Работать с ним тоже можно — в теории. На практике на тебя уже заводят дело, и если не хочешь заиметь в ближайших соседях своих же клиентов, лучше до этого не доводить.

В общем, одним не самым ясным питерским днем Кита в кабинете поджидал начальник с цидулькой в зубах. Ладно, не в зубах, конечно. Но радостное волнение тому скрыть так и не удалось. Кит с приказом ознакомился, подписал и обменял на загодя приготовленный рапорт. Припечатал все это ключами от сейфа и поехал в кадры, увольнение по собственному желанию оформлять.

С кадровичками у него всегда нормальные отношения складывались. Ну да — аттестованные сотрудники, да — ни черта не делают, бумажки перекладывают. Да — в декрет уходят и звания с премиями, сидя дома, получают. Несправедливо — возможно. Но завидовать тут особо нечему: вон, на гражданке гораздо больше зарабатывают. И уж точно, не сами девчонки эту систему придумали и организовали.

На приеме сидела как раз Черешня. То есть, уже Дрюкова — Кит, возможно, не запомнил бы, не раздосадуй его табличка с новым именем. Когда вместо очередной бестолковой новенькой старая знакомая появилась, у Кита даже настроение из редкостно поганого стало просто поганым. Посидели, поболтали. Черешня его личное дело посмотрела, кабинет заперла, Киту полстакана набулькала. С расспросами особо не лезла, понимала, что Кит распространяться не собирается. И тут Кит возьми, да ляпни — мол, свое дело открыть думаю. Детективное агентство.

Он действительно об этом подумывал, когда ерунда с проверками началась. Правда, не всерьез, а так, в качестве «уйду без шапки в ночь холодную».

Черешня неожиданно обрадовалась, телефон записала, пообещала знакомым рекомендовать. Кит ей тогда ни капли не поверил, но вышел из кадров в чуть менее подавленном состоянии.

О том, что с ним творилось после увольнения, Кит вспоминать не стремился. Наличных хватило на какое-то время беспробудного пьянства. Затем организм наотрез отказался принимать спиртное, а в зеркале стало отражаться нечто невообразимое. Что подвигло Кита прийти в себя и заняться регистрацией агентства, он и сам не знал. Не самоуважение — точно. От него после внимательного взгляда в ехидную стекляшку ничего не осталось. Зато с хождениями по инстанциям и высиживанием в очередях образовалось безумное количество свободного времени.

Кит к такой роскоши не привык, поэтому нашел себе новое занятие. Принялся штурмовать всемирную сеть. Раньше на глубокое погружение резервов не хватало; максимум, до чего руки доходили, это влезть в социальные сети за данными очередного подозреваемого. А теперь неожиданно выяснилось, что примерно треть работы он мог бы освоить, просто тыча пальцем в гаджет.

Ну и про ублюдка-серийника Кит не забыл. Рыл и копал, только теперь не землю носом, а поисковики и блоги с форумами. Оказалось, вполне себе достойный внимания метод. Несколько раз он, вроде бы, даже что-то нашаривал, но срывалось.

В один из таких моментов позвонила Черешня. Кит про их милую беседу забыл, как только из кадров вышел. А она, оказывается, помнила. И уже клиентку ему нашла.

Интеллигентная мадам в возрасте, бывшая учительница, потеряла дочь-библиотекаршу. Банальнейшая история, и не только для Питера. Особенно, если дочь на самом деле не терялась, а уехала в отпуск на море, с кем-то познакомилась и решила там остаться. Звонить — не звонила, только поначалу, затем сказала, что дорого, и перешла на письма с сообщениями. Писала постоянно, фотографии нередко присылала, на которых цвела и пахла, да еще и в гости звала. Неохотно, правда, звала, с некоторыми оговорками. Денег не просила, наоборот обещала, что как только обустроится, начнет помогать материально.

Кит вообще не понял, зачем его пригласили. За счет пенсионерки на курорт скататься, чтобы выслушать там от дочери историю сложных отношений с матерью? Так это не к нему, тут любого прохвоста достаточно, детектив не нужен.

Свои соображения по поводу излишнего беспокойства Марии Алексеевны — так звали клиентку — Кит постарался донести максимально деликатно:

— Скажите, а у вас в районной поликлинике психолог принимает? Я в новостях видел, что сейчас запущена социальная программа для людей пенсионного возраста.

Пожилая леди — бабулькой назвать язык не поворачивался — аккуратно отставила в сторону чашечку и натянуто улыбнулась:

— Примерно так же мне ответили ваши бывшие коллеги, только в выражениях меньше стеснялись. Анюта сказала, что у вас другой подход, поскольку вы располагаете ресурсами, которых им не хватает.

Это она про совесть?

— Вы не так ограничены во времени, — пояснила Мария Алексеевна, — поэтому сможете выслушать и хотя бы постараться понять.

Кит не сразу сообразил, что упомянутая Анюта — и есть Черешня. Слушать он собирался столько, сколько потребуется — и даже не из-за избытка времени, хотя торопиться ему действительно было особо некуда — а из-за оплаты первой консультации. Сумма воображение не поражала, но пока выходило, что вернуть придется больше половины. Поездка на такси точно столько не стоила. Оставить себе всё Киту не позволило бы то, что действительно иногда отсутствовало у бывших коллег. Нет, не время.

— Вы поймите, — Мария Алексеевна воздохнула с некоторой досадой, словно уже не раз приводила свои резоны, но впустую. — Я преподаватель русского языка и литературы. Моя Мариночка — выпускница Санкт-Петербургского государственного университета. Она самостоятельно поступила на бюджет, хотя мои выпускники предлагали небольшое содействие.

Киту потребовались некоторые усилия, чтобы до конца дослушать стандартную историю идеальной матери, всем пожертвовавшей ради дочери-отличницы, ставшей потом лучшим библиотекарем района какого-то там года. Но он слушал, постоянно находя вокруг подтверждения словам Марии Алексеевны. Как там обычно говорится — бедненько, но чистенько? Особой бедностью квартира не отличалась. Район на окраине и сам дом паршивенький, а внутри, в квартире, вполне себе ничего. Не богато, но уютно. В смысле, для однокомнатной на двоих.

Кит даже на медаль и на красный диплом согласился посмотреть — после третьей или четвертой чашки чая. За фотографиями далеко ходить не пришлось — все и так было увешано снимками. Больше, правда, выпускники классами, но лицо Марины крупным планом тоже мелькало. Симпатичное, пусть и немного невзрачное.

— ...Она у меня худенькая и ростом не вышла, так сейчас это сплошь достоинства, верно? Волосы, конечно, зря покрасила, у нее свои русые были, очень красивый оттенок. А сейчас стала, как все...

От описания Кита внутренне передернуло. Но где Питер, и где моря с курортами. Нельзя в каждом совпадении видеть признаки преступления — очень мешает в работе.

— Вы хотели рассказать, что именно вас так встревожило, — напомнил он Марии Алексеевне. — Я уже понял, что вы, — запнулся он на слове «были». Нельзя такое говорить, может пожилой леди боком выйти, приступом или депрессией. — Я понял, что вы очень близки.

— Ох, — опомнилась Мария Алексеевна. — Я так по ней скучаю. Простите меня. Теперь вы точно решите, что я сумасшедшая, уже битый час вам про Мариночку рассказываю, а по делу ничего не сообщила.

— Я просто хорошо умею слушать, — очень спокойно и размеренно ответил Кит, видя, что глаза у бывшей учительницы подозрительно покраснели и поблескивают. Поколебался и веско добавил, чувствуя себя последней сволочью: — Работа такая.

— Да. Вы ведь на работе, — Мария Алексеевна с видимым усилием взяла себя в руки.

Подействовало.

— Извините за вопрос, — продолжила она, — а вы... вам... Анюта с Димочкой Пономаревым сказали, что вам... что ваша консультация...

Кто бы подумал, что учительнице русского языка и литературы так сложно подобрать корректное иносказание к выражению «денежное вознаграждение». Зато теперь понятно, почему такая сумма: Анюта, очевидно, неплохо умеет трясти деньги — не только для себя, но и для других. Нашла среди одноклассников Димочку Пономарева, который не бедствует, и расстаралась ради любимой учительницы. События, конечно, могли и не совсем так развиваться, но все равно, плюс в карму тебе, Димон.

— У меня сейчас как раз рекламная акция, — легко выкрутился Кит. — Ваши спонсоры оплачивают расходы по чекам, а моя работа бесплатно, поскольку для портфолио. Вот я сейчас с вами поработаю, вы отзыв на сайте оставите, — Кита несло, как по кочкам, еще сайта-то никакого не было, — знакомым расскажете. Таким образом моя деятельность и окупится.

— Понятно, — уважительно протянула Мария Алексеевна, явно прикидывая, кому из знакомых она сможет рекомендовать Кита. И при каких обстоятельствах — судя по пробежавшей по лицу тени. Эмоции на ее лице читались так легко, что сразу становилось ясно, почему любили бывшие выпускники свою школьную учительницу. — Конечно же я вас обязательно порекомендую, даже если... — она запнулась и опустила голову.

— Никаких «если», — ободрил ее Кит. — Просто расскажите, что конкретно вас беспокоит.

Даже если старушка окажется полностью двинутой, Кит собирался приложить максимум усилий, чтобы развеять ее тревогу.

В сторону чужого двора Наталья Павловна двинулась довольно уверенно. Прошла через калитку, оглянулась, дернулась и громко ахнула при виде Сергея. Явно же просто не ожидала такого зрелища. Тот быстро опустил голову, но Кит успел перехватить цепкий взгляд исподлобья. Скорее расчетливый, чем злобный, словно тот запоминал присутствующих на будущее.

Подозрительно? Возможно. Особенно, если учесть, что обычная реакция в таких обстоятельствах — пытаться что-то объяснить. К тому же здесь Сергея никто не затыкал и ничем не грозил. С другой стороны, есть тип людей, предпочитающих дождаться развития событий, чтобы потом адекватно на них реагировать. Желательно, в присутствии адвоката. И это вовсе не говорит о виновности — по крайней мере, в данном конкретном преступлении.

— Ну-с, приступим, — почти нормальным голосом выговорил следователь. Раскрыл папку, достал ручку и заоглядывался в поисках подходящего места, чтобы присесть.

Энергетик, что ли, выветрился?

— Я в машине, — предупредил его Кит. — Если что, стажер здесь до конца останется, распоряжайтесь.

Поискал взглядом Толика, не нашел ни его, ни Муси, кивнул Аркадию Соломоновичу и пошел к Михалычу в УАЗик.

Хорошо кинологу — приехал на своем транспорте, отработал, рапорт подписал и уехал, никого не дожидаясь. Так, стоп. А рапорт где? Во время азартной пробежки по полю у Толика в руках наблюдались только Мусин поводок и улика. Никаких бумаг.

Ответ на вопрос красовался на обочине дороги. Сидел на крупном булыжнике и старательно строчил — поэму, не меньше, судя по вдохновенному виду и скорости написания.

— А Муся где? — поинтересовался Кит.

— В машине дрыхнет, я им папку на хранение оставляю, так удобнее, — Толик поднял голову и посмотрел в ночное небо. — О! Ты у нас, вроде, грамотный. Как пишется «рыбные» потроха или «рыбьи» потроха?

Кит впал в ступор.

— Мне кажется, лучше «рыбьи», — пожал он плечами. — Но вообще, какая разница?

— В общем, да, — кивнул Толик. — Спасибо.

— А с чего ты решил, что я грамотный? — поинтересовался Кит.

— Ну так, — Толик вновь оторвался от рапорта. — Культурная столица, все-таки.

— А, ну да, ну да, — Кит усмехнулся. — Ладно, Мусе привет и поклон. В следующий раз с меня что-нибудь вкусное. Шоколад? Косточка?

— Ой, не надо, — Толик сделал страшные глаза. — Этот батон скоро поперек себя шире будет. Вообще нюхать перестанет.

— Значит, водка, — понятливо кивнул Кит. Пожал протянутую руку и пошагал к Михалычу.

Да, это вам не Питер. Все всё про всех знают. Не только местные, но уже и районные. Всеобщую легенду, блин, нашли. Местного пошиба. Знали бы они, каким извилистым путем так называемая легенда сюда добиралась, и что при этом сделала — по-другому бы смотрели.

Хотя, как знать? Иногда Киту казалось, что Шугарин о чем-то догадывается. Вот уж кто его не осудил бы. Но свой груз Кит предпочитал нести в одиночку.

К УАЗику Кит подошел со стороны водителя, заглянул в кабину и решил посидеть снаружи: уж слишком сладко спал Михалыч. Внутрь полезешь — непременно разбудишь. Машина качнется, дверь хлопнет — старику много ли нужно? А он, считай, все сутки за рулем, наверняка устал больше Кита.

Ничего, тут вам не север. Тепло, хоть и не светло, и мухи не кусают. Комары, правда, совсем оборзели.

Кит обошел УАЗик сзади и присел на обочину. Достал телефон, вывел на экран последний вбитый номер и подвис, колеблясь. Наверное, не нужно сейчас будить вишенку-черешенку, пусть хоть до утра поспит без страшных новостей. Насколько Кит успел заметить, пока криминалисту телефон не отдал, жертва довольно часто общалась с этим контактом. И необязательно, что окажется подруга — может, бойфренд чересчур смазливый.

Была у Кита знакомая по фамилии Черешня — тоже сотрудница, в кадрах сидела. Как ее только не называли — и «ягодкой», и «вишенкой», но вот чтобы «черешенкой», Кит как-то не слышал. Может, слишком сложно — язык сломаешь. Вышла замуж, стала Дрюковой.

Кстати, с нее же, можно сказать, и начался путь Кита в Нижнеморск. С нее и с серийного убийцы, из-за поисков которого Кит со службы вылетел.

Питерское начальство — не чета местному. В девяносто восьми случаях из ста там одна проблема — собственную задницу прикрыть. Подставить при этом как можно больше окружающих идет бонусом. Когда Кит серию вычислил, начальник сначала пытался дело на тормозах спустить. Оно и неудивительно — кому охота на участке убийцу иметь и еженедельно на всех совещаниях за него по шее получать. Кит все понимал, к мечтателям себя не относил, но, блин, в полицию он работать шел, а не рапортами отписываться. В итоге дело у него очень быстро забрали, кому-то из своих передали. Кит тогда долго зубами скрипел, даже напился пару раз со зла с коллегами, видя, как собранную серию на отдельные убийства дробят и по каждому своего подозреваемого ищут.

Четких следов, вроде отрезанных пальцев, убийца не оставлял, иначе доказывать серию не пришлось бы. Построения Кита строились на внешнем сходстве жертв и массе почти неуловимых мелочей, о которых в рапорте не напишешь.

В общем, дело забрали, а город большой, и происшествий меньше не становится. Кит на другие дела переключился, хоть про серийника и не забыл. И тут — надо же! Потерпевшая. Живая, к счастью. По виду — как под копирку. Невысокая, щуплая. На вид от тридцати до тридцати пяти, волосы светлые, крашеные. Нападение, попытка удушения.

Звонок по «02» прошел, оттуда в местное отделение спустили, и как раз в дежурство Кита. Естественно, с серией, кроме него, никто и не связал. Нет ведь ничего — ни тела, ни дела. В полицию звонил мужчина, не представился, номер не определился. Интересно, что пострадавшая его вообще не видела. В принципе, ничего необычного — шел мимо, просто так жертву бросить не мог, но и с органами связываться не хотел. Позвонил и смылся. А Кит этот звонок в записи раз сто прослушал. Каждую паузу, каждый нюанс интонации намертво в мозг впечатал.

И снова начал копать — в так называемое свободное от работы время. Потому что от записи у него сложилось четкое впечатление: звонивший шпарил заранее заготовленный текст. Словно по бумажке читал.

Кто из коллег Кита сдал, теперь не вычислить. Начальник быстро подсуетился: приставил в отдел нужного человека — спеца по увольнениям. По документам у подполковника, конечно, реальная должность проходила, но слухи между своими моментально разлетаются. Кит быстро понял, к чему дело идет, как только служебные проверки по всем делам начались. Стиснул зубы и решил бодаться до последнего.

Считается, что полицейского со службы выпереть непросто. Сначала нужно заработать замечание. Потом выговор. Потом строгий выговор. Все это сопровождается обязательными проверками, тянущимися неделями. В общем, достаточно времени, чтобы сделать раскрытие и перекрыть любую запись в личном деле. И даже если твои раскрытия по бумагам приписываются кому угодно, только не тебе, остается еще последнее китайское предупреждение: отметка о неполном служебном соответствии. Работать с ним тоже можно — в теории. На практике на тебя уже заводят дело, и если не хочешь заиметь в ближайших соседях своих же клиентов, лучше до этого не доводить.

В общем, одним не самым ясным питерским днем Кита в кабинете поджидал начальник с цидулькой в зубах. Ладно, не в зубах, конечно. Но радостное волнение тому скрыть так и не удалось. Кит с приказом ознакомился, подписал и обменял на загодя приготовленный рапорт. Припечатал все это ключами от сейфа и поехал в кадры, увольнение по собственному желанию оформлять.

С кадровичками у него всегда нормальные отношения складывались. Ну да — аттестованные сотрудники, да — ни черта не делают, бумажки перекладывают. Да — в декрет уходят и звания с премиями, сидя дома, получают. Несправедливо — возможно. Но завидовать тут особо нечему: вон, на гражданке гораздо больше зарабатывают. И уж точно, не сами девчонки эту систему придумали и организовали.

На приеме сидела как раз Черешня. То есть, уже Дрюкова — Кит, возможно, не запомнил бы, не раздосадуй его табличка с новым именем. Когда вместо очередной бестолковой новенькой старая знакомая появилась, у Кита даже настроение из редкостно поганого стало просто поганым. Посидели, поболтали. Черешня его личное дело посмотрела, кабинет заперла, Киту полстакана набулькала. С расспросами особо не лезла, понимала, что Кит распространяться не собирается. И тут Кит возьми, да ляпни — мол, свое дело открыть думаю. Детективное агентство.

Он действительно об этом подумывал, когда ерунда с проверками началась. Правда, не всерьез, а так, в качестве «уйду без шапки в ночь холодную».

Черешня неожиданно обрадовалась, телефон записала, пообещала знакомым рекомендовать. Кит ей тогда ни капли не поверил, но вышел из кадров в чуть менее подавленном состоянии.

О том, что с ним творилось после увольнения, Кит вспоминать не стремился. Наличных хватило на какое-то время беспробудного пьянства. Затем организм наотрез отказался принимать спиртное, а в зеркале стало отражаться нечто невообразимое. Что подвигло Кита прийти в себя и заняться регистрацией агентства, он и сам не знал. Не самоуважение — точно. От него после внимательного взгляда в ехидную стекляшку ничего не осталось. Зато с хождениями по инстанциям и высиживанием в очередях образовалось безумное количество свободного времени.

Кит к такой роскоши не привык, поэтому нашел себе новое занятие. Принялся штурмовать всемирную сеть. Раньше на глубокое погружение резервов не хватало; максимум, до чего руки доходили, это влезть в социальные сети за данными очередного подозреваемого. А теперь неожиданно выяснилось, что примерно треть работы он мог бы освоить, просто тыча пальцем в гаджет.

Ну и про ублюдка-серийника Кит не забыл. Рыл и копал, только теперь не землю носом, а поисковики и блоги с форумами. Оказалось, вполне себе достойный внимания метод. Несколько раз он, вроде бы, даже что-то нашаривал, но срывалось.

В один из таких моментов позвонила Черешня. Кит про их милую беседу забыл, как только из кадров вышел. А она, оказывается, помнила. И уже клиентку ему нашла.

Интеллигентная мадам в возрасте, бывшая учительница, потеряла дочь-библиотекаршу. Банальнейшая история, и не только для Питера. Особенно, если дочь на самом деле не терялась, а уехала в отпуск на море, с кем-то познакомилась и решила там остаться. Звонить — не звонила, только поначалу, затем сказала, что дорого, и перешла на письма с сообщениями. Писала постоянно, фотографии нередко присылала, на которых цвела и пахла, да еще и в гости звала. Неохотно, правда, звала, с некоторыми оговорками. Денег не просила, наоборот обещала, что как только обустроится, начнет помогать материально.

Кит вообще не понял, зачем его пригласили. За счет пенсионерки на курорт скататься, чтобы выслушать там от дочери историю сложных отношений с матерью? Так это не к нему, тут любого прохвоста достаточно, детектив не нужен.

Свои соображения по поводу излишнего беспокойства Марии Алексеевны — так звали клиентку — Кит постарался донести максимально деликатно:

— Скажите, а у вас в районной поликлинике психолог принимает? Я в новостях видел, что сейчас запущена социальная программа для людей пенсионного возраста.

Пожилая леди — бабулькой назвать язык не поворачивался — аккуратно отставила в сторону чашечку и натянуто улыбнулась:

— Примерно так же мне ответили ваши бывшие коллеги, только в выражениях меньше стеснялись. Анюта сказала, что у вас другой подход, поскольку вы располагаете ресурсами, которых им не хватает.

Это она про совесть?

— Вы не так ограничены во времени, — пояснила Мария Алексеевна, — поэтому сможете выслушать и хотя бы постараться понять.

Кит не сразу сообразил, что упомянутая Анюта — и есть Черешня. Слушать он собирался столько, сколько потребуется — и даже не из-за избытка времени, хотя торопиться ему действительно было особо некуда — а из-за оплаты первой консультации. Сумма воображение не поражала, но пока выходило, что вернуть придется больше половины. Поездка на такси точно столько не стоила. Оставить себе всё Киту не позволило бы то, что действительно иногда отсутствовало у бывших коллег. Нет, не время.

— Вы поймите, — Мария Алексеевна воздохнула с некоторой досадой, словно уже не раз приводила свои резоны, но впустую. — Я преподаватель русского языка и литературы. Моя Мариночка — выпускница Санкт-Петербургского государственного университета. Она самостоятельно поступила на бюджет, хотя мои выпускники предлагали небольшое содействие.

Киту потребовались некоторые усилия, чтобы до конца дослушать стандартную историю идеальной матери, всем пожертвовавшей ради дочери-отличницы, ставшей потом лучшим библиотекарем района какого-то там года. Но он слушал, постоянно находя вокруг подтверждения словам Марии Алексеевны. Как там обычно говорится — бедненько, но чистенько? Особой бедностью квартира не отличалась. Район на окраине и сам дом паршивенький, а внутри, в квартире, вполне себе ничего. Не богато, но уютно. В смысле, для однокомнатной на двоих.

Кит даже на медаль и на красный диплом согласился посмотреть — после третьей или четвертой чашки чая. За фотографиями далеко ходить не пришлось — все и так было увешано снимками. Больше, правда, выпускники классами, но лицо Марины крупным планом тоже мелькало. Симпатичное, пусть и немного невзрачное.

— ...Она у меня худенькая и ростом не вышла, так сейчас это сплошь достоинства, верно? Волосы, конечно, зря покрасила, у нее свои русые были, очень красивый оттенок. А сейчас стала, как все...

От описания Кита внутренне передернуло. Но где Питер, и где моря с курортами. Нельзя в каждом совпадении видеть признаки преступления — очень мешает в работе.

— Вы хотели рассказать, что именно вас так встревожило, — напомнил он Марии Алексеевне. — Я уже понял, что вы, — запнулся он на слове «были». Нельзя такое говорить, может пожилой леди боком выйти, приступом или депрессией. — Я понял, что вы очень близки.

— Ох, — опомнилась Мария Алексеевна. — Я так по ней скучаю. Простите меня. Теперь вы точно решите, что я сумасшедшая, уже битый час вам про Мариночку рассказываю, а по делу ничего не сообщила.

— Я просто хорошо умею слушать, — очень спокойно и размеренно ответил Кит, видя, что глаза у бывшей учительницы подозрительно покраснели и поблескивают. Поколебался и веско добавил, чувствуя себя последней сволочью: — Работа такая.

— Да. Вы ведь на работе, — Мария Алексеевна с видимым усилием взяла себя в руки.

Подействовало.

— Извините за вопрос, — продолжила она, — а вы... вам... Анюта с Димочкой Пономаревым сказали, что вам... что ваша консультация...

Кто бы подумал, что учительнице русского языка и литературы так сложно подобрать корректное иносказание к выражению «денежное вознаграждение». Зато теперь понятно, почему такая сумма: Анюта, очевидно, неплохо умеет трясти деньги — не только для себя, но и для других. Нашла среди одноклассников Димочку Пономарева, который не бедствует, и расстаралась ради любимой учительницы. События, конечно, могли и не совсем так развиваться, но все равно, плюс в карму тебе, Димон.

— У меня сейчас как раз рекламная акция, — легко выкрутился Кит. — Ваши спонсоры оплачивают расходы по чекам, а моя работа бесплатно, поскольку для портфолио. Вот я сейчас с вами поработаю, вы отзыв на сайте оставите, — Кита несло, как по кочкам, еще сайта-то никакого не было, — знакомым расскажете. Таким образом моя деятельность и окупится.

— Понятно, — уважительно протянула Мария Алексеевна, явно прикидывая, кому из знакомых она сможет рекомендовать Кита. И при каких обстоятельствах — судя по пробежавшей по лицу тени. Эмоции на ее лице читались так легко, что сразу становилось ясно, почему любили бывшие выпускники свою школьную учительницу. — Конечно же я вас обязательно порекомендую, даже если... — она запнулась и опустила голову.

— Никаких «если», — ободрил ее Кит. — Просто расскажите, что конкретно вас беспокоит.

Даже если старушка окажется полностью двинутой, Кит собирался приложить максимум усилий, чтобы развеять ее тревогу.

Глава 8

— Дело в том, что я учитель русского языка и литературы, — как заклинание повторила Мария Алексеевна. — Я хороший педагог, я прекрасно чувствую нюансы языка и разбираюсь в особенностях лексики. Вы меня понимаете? — перейдя на лекторский тон, уточнила она.

Кит кивнул, затем понял, что учительнице недостаточно и кивнул еще раз:

— Да, — озвучил он вслух.

— Хорошо, — Мария Алексеевна тоже кивнула. — Сообщения, которые присылает мне дочь, лексически не коррелируют с посылом. Другими словами, Марина описывает, насколько хорошо ей живется, но при этом употребляет выражения, не соответствующие ее словарному запасу, характерному при данных обстоятельствах.

Кит себя недоучкой не считал, но тут у него чуть мозг не взорвался:

— Например, когда она вас в гости приглашала, а потом оговаривалась, что это не совсем удобно, и лучше отложить визит на неопределенное время, — блеснул он интуитивным пониманием.

— Пример не совсем верный, — сделикатничала Мария Алексеевна, — мы к нему еще вернемся. Но, да, странное приглашение насторожило меня в первую очередь. Потом я поняла, что сообщения выглядят немного примитивно. Словно Марина диктовала, а кто-то подменял ее определения на более понятные.

— Т-девять, — подсказал Кит, снова вплотную подойдя к первоначальным выводам.

— Что? — сбилась с учительского тона Мария Алексеевна.

— Программа, — Кит прикинул, как понятнее объяснить немолодой учительнице, что такое автоматический ввод. — Встроена в телефон по умолчанию, позволяет по первой букве или по первому слогу сразу напечатать все слово. Иногда считает введенное неправильным, тогда заменяет на близкое по написанию.

Кит уже полез за смартфоном, чтобы наглядно показать, но Мария Алексеевна всем видом изобразила отрицание:

— Что вы, — покачав головой, отмахнулась она, — Мариночка это безобразие в каждом новом аппарате у себя сразу отключает. Чистейшее издевательство над русским языком. Вы ведь сейчас про автозамену?

— Это быстро, — только и сумел сказать Кит в свое оправдание.

— Не спорю, — согласилась Мария Алексеевна. — Но там такие чудовищные ошибки получаются. Смысл меняется на прямо противоположный.

Вот тут Кит не нашел, что возразить — сам однажды вместо «спать собираюсь» приличной девушке очень неприличное сообщение отправил. Потом удивлялся, почему не ответила. Пока перечитать не додумался.

— Хорошо, — Кит снова настроился скрипеть мозгами. — Ваша дочь в сообщениях употребляла не свойственные ей выражения.

Что-то подобное он где-то читал. Кажется, про специально подготовленных разведчиков. Учительница литературы такое чтиво вряд ли уважала, но вполне могла полистать на досуге.

— Если бы только в сообщениях, — посетовала Мария Алексеевна. — Мы сейчас почти всегда электронной почтой пользуемся, потому что мне с большого экрана сподручнее читать. Мариночка любит писать письма, об этом все знают. У нее талант к эпистолярному жанру. Вы бы видели, какие она мне письма из детского лагеря писала! Ни за что не сказали бы, что девочке всего десять лет.

Кит уже понял, что Марина на редкость одаренное создание. Во всем, кроме спорта, точных наук, музыки, рисования, умения устраиваться в жизни и привлекать мужчин. Удивительно, но получившийся портрет вызывал у него симпатию.

— Письма стали короче? — наудачу спросил он.

Мария Алексеевна задумалась:

— Пожалуй, нет, — она снова покачала головой, затем подняла на Кита глаза: — Мне кажется, что ее похитили. Держат где-то, дают возможность писать письма и фотографироваться, но домой не отпускают.

О, как.

Июль, август, сентябрь, октябрь — Кит мысленно загибал пальцы — март, апрель. Десять месяцев держат, фотографии присылают без намеков на беременность и следов пыток или операций по изъятию органов, но домой не отпускают. В аренду в местный бордель сдают? Так там уже через два-три месяца все на лице написано, мать точно не смогла бы не заметить.

— Деньгами помочь не просила, — еще раз уточнил Кит на всякий случай.

— Настрого запретила, — развела руками Мария Алексеевна. — Наоборот, сказала, что скоро сама сможет обеспечить мне достойную жизнь. Вы понимаете? — оживилась она. — Мариночка никогда-никогда! Ни за что такого бы не сказала! Она бы даже мыслить в таких выражениях не стала, ведь дословно получается, что сейчас я веду недостойную жизнь. Понимаете, о чем я?

От усиленных попыток поспеть за крылатой мыслью литераторши у Кита крыша ехала и мозги из ушей торчали.

— Понимаю, — почти без паузы выдал он. И перешел к главному вопросу: — Что вы можете сказать о знакомстве вашей дочери? Какое у вас сложилось о нем общее впечатление?

— Больше положительное, — неуверенно, словно споря сама с собой, ответила Мария Алексеевна. — Мариночка сначала много о ней писала, а теперь они почти не общаются.

«О ней»?!?

Кит решил, что ослышался. Уж больно спокойно и ненавязчиво прозвучало это «о ней» от интеллигентной школьной учительницы старшего поколения.

— Почему прекратили общение? — спросил Кит не совсем то, что собирался.

— Насколько я поняла, Аделаида Богдановна очень занята на работе, — пояснила Мария Алексеевна. — Они с Мариночкой случайно разговорились, Аделаида Богдановна из другого города по делам приехала, остановилась в одном с Мариной пансионате. У нее там подруга работает, а в гостиницу попасть сложно, нужно заранее места бронировать, да и стоимость совсем другая. Оказалось, что Аделаиде Богдановне очень нужен специалист для работы с раритетами. Позже выяснилось, что в местной библиотеке такие редкости хранятся, — Мария Алексеевна молитвенно сложила руки и закатила глаза. — Мариночка их в университете проходила.

Есть. Наконец, хоть что-то реальное, за что можно зацепиться.

— У вас сохранились письма дочери? — уточнил Кит очевидное.

— Вы хотите их прочесть? — ужаснулась Мария Алексеевна. Поникла, вздохнула и напомнила: — Они личные. Но если никак иначе не обойтись...

— Уверен, мы прекрасно обойдемся без чтения личной переписки, — перспектива штудировать километровые послания любительницы эпистолярного жанра Кита совершенно не привлекала. — Мне нужен список раритетов, о которых упоминала ваша дочь. Как можно более полный.

— Конечно, сейчас найду, — Мария Алексеевна поднялась со стула и направилась в комнату — видимо, к компьютеру. — Если хотите, я все выпишу и распечатаю, — предложила она, снова вернувшись на порог кухни.

Кит, естественно, хотел:

— Спасибо, это будет очень полезно.

— Извините, долго грузится, — Мария Алексеевна поколебалась, но все-таки спросила: — Никита Романович, я поняла, о чем вы думаете. Эти раритеты — они бесценны. Наверное, за них можно получить большие деньги. Вы считаете, что Мариночку втянули в криминал? — она даже руки в кулачки сжала и прижала к груди. Только что не зажмурилась.

— Нет, — за время работы в органах Кит очень хорошо научился изображать полную уверенность. — Мария Алексеевна, вы прекрасно знаете свою дочь. Скажите, Марина способна на плохие поступки?

Ответ он знал заранее. Точно так же, как знал, что подавляющему большинству людей для криминала нужны лишь соответствующие обстоятельства. Оставшимся единицам обстоятельства не требовались — они пакостили по велению души.

— Нет, конечно! — ожидаемо загорячилась Мария Алексеевна. — Но ее могли и обмануть. Она такая доверчивая, совсем не знает жизни.

Действительно, откуда современной девушке, то есть, тридцатичетырехлетней женщине, знать жизнь?

Из комнаты донесся рев. Наверное, именно с таким звуком бомбардировщик Ту-95 заходил на второй круг после взлета.

— О, включился, — обрадовалась Мария Алексеевна. И исчезла в комнате.

Кит пригладил вставшие дыбом волосы. О криминале он подумал во вторую очередь. Первой мыслью стало проверить наличие упомянутых суперраритетов в маленьком курортном городке. Если ценные фолианты действительно находятся в указанном Мариной месте, то дело буксует. А вот если их там нет, и хранятся они в каком-нибудь филиале известной международной библиотеки, причем, уже лет пятьдесят, а то и все двести пятьдесят... Значит, дочь действительно сигнализирует матери о бедственном положении.

Делиться соображениями с Марией Алексеевной Кит пока не собирался. Не имело смысла ни дарить ей ложные надежды, ни заранее настраивать на худшее.

Мария Алексеевна снова появилась на пороге кухни. С таким лицом, словно в ревущий компьютер на ее глазах только что засосало любимого кота.

— Интернета нет, — в полном отчаянии выдала она. — У нас такое бывает, то на час отключат, то на весь день. Что теперь делать?

Кит незаметно выдохнул. Он уже решил, что пришло новое письмо — на этот раз с угрозами и требованием выкупа.

— Подождать, пока дадут, — спокойно предложил он. — Я вам сейчас запишу свой электронный адрес, а вы, когда сможете, отправите мне список письмом.

— Подождите, пожалуйста, я сейчас, сейчас, — засуетилась Мария Алексеевна. — У меня тут где-то ручка лежала и блокнот.

— Скажите, — Кит постарался, чтобы прозвучало невзначай, — а других знакомств у Марины не было? Все-таки, море, курорт, молодые люди там...

— Молодые люди? — Мария Алексеевна даже от поисков не отвлеклась, настолько ответ был для нее очевиден. — Я совсем не против, только нет. Она скромная и застенчивая. А чтобы к ней всякие непорядочные личности не подходили, она мое обручальное кольцо попросила поносить. Я ей сказала, что примета плохая, но она все равно надела.

Свет неожиданно мигнул. Компьютер в соседней комнате выключился и снова включился. Звук, к счастью, стал тише. Теперь децибелы держались на уровне шума отъезжающей машины.

— Кольцо, понимаете? — прошептала Мария Алексеевна. Кухня резко погрузилась во тьму. — Кольцо, Никита Романович. Никита Романович? Никита Романович!

— Никита Романович! — в голосе стажера слышалось неподдельное отчаяние.

— Да слышу, чтоб тебя, — раздраженно отмахнулся Кит. — Подумаешь, задремал. Что сразу орать?

Надо же так вырубиться — сидя на земле, носом в колени.

— Нормально все! — успокоил стажер кого-то за плечом Кита. И пояснил: — Присел и это самое... закемарил. Никита Романович, — сбавил он тон, видя, что Кит не торопится принимать вертикальное положение. — пойдемте в машину. Михалыч вас это... домой доставит.

Нет, не выветрилась еще отрава. Киту ни разу в жизни настолько подробные сны не снились. Яркие — бывало. С абсолютным ощущением реальности — сколько угодно. Когда за Петром Первым гонялся, на полном серьезе считал, что по долгу службы обязан оштрафовать хулигана, чтобы лошадей где попало не кидал, а на стоянку ставил. Но вот почти точь-в-точь фрагмент из жизни воспроизвести — такого Кит за собой не замечал. Даже засомневался на миг, может, Мария Алексеевна действительно про кольцо сказала, а он, как законченный даун, мимо ушей пропустил.

Стоп. А интересно, почему в очень подробном сне — с фотографиями, чаем, предъявленной золотой медалью и глянцевым дипломом в пластиковом файлике — не фигурировал кот? Кит прекрасно помнил роскошную пепельно-серую зверюгу с недовольной плоской мордой, вышагивавшую между кухней и...

— Никита Романович, — уши у стажера снова налились дурной кровью. Еще немного, свет фар перешибать начнет. — Это... Ну... Давайте встать помогу, — наконец выпалил он, несмело протянув руку.

— Уйди, — Кит жестом изобразил нечто среднее между сдвиганием занавески и гребком в стиле баттерфляй.

— Романыч, ты там как? — беспокойно высунулся в окно Михалыч, заглушив бурчанье Кита.

Стажер, естественно, услышал того, кто громче, и жест Кита истолковал по-своему — поймал руку своей клешней и дернул.

— Вот чучело, — сквозь зубы вырвалось у Кита вместе с неприятным хрустом в спине.

— А? — радостно переспросил стажер. — Всегда пожалуйста!

Глаза закатывать смысла не имело — непрошенный помощник уже успел развернуться на сто восемьдесят. И даже его тыл выражал полное сознание собственной полезности.

Кит еще с секунду поискал в извилинах ускользнувшую мысль, плюнул и тоже пошел к машине.

На сегодня все, Бобик сдох. Добраться домой, прийти и рухнуть. А завтра обязательно связаться с Мариной — уточнить насчет кольца. Идея, конечно, так себе. Мария Алексеевна совершенно точно ничего такого даже мельком не упоминала. Но, в качестве варианта, почему бы и нет?

— А давайте споем! — неожиданно предложил стажер, когда Кит упаковался в кабину и приготовился прикинуть детальный план на завтра.

— Только попробуй, и я сам тебя пристрелю, — Кит машинально проверил наличие пистолета в кобуре.

— А я помогу тело спрятать, — подхватил Аркадий Соломонович. — Петр Михайлович, на шухере постоите?

— А? Не. Я тоже спеть могу, я раньше в художественной самодеятельности солировал, — Михалыч театрально откашлялся, словно сию минуту собрался выдать руладу, глубоко вдохнул...

— Через сто метров поворот направо.

— Прямо на горло наступила, — под общий хохот пожаловался он. — Чурка ты бездушная. Я что, по-твоему, такими же кругами назад поеду? Тут же напрямки надо! Ну и что, что дорога не широкая? Ночью, можно подумать, там самые пробки собираются.

— Что-то, Никита Романович, не видно радости от поимки преступника, — понизив голос, заметил Аркадий Соломонович. — Неужели, сомневаетесь?

— А вы — нет? — буркнул Кит.

— Ну, мое дело маленькое. Есть труп — будет вскрытие, нет трупа...

— Будет вскрытие пальца, — закончил Кит. — А там, глядишь, и труп подтянется. Чтоб его, тварь, — не сдержался он. Слова медика всколыхнули глухую ненависть к убийце. Но заодно и сил слегка добавилось. — Тем временем у задержанного такая репутация сложится, что ему красного петуха во двор запустят, без суда и обыска.

— Не пустят, — уверенно влез стажер не в свое дело. — Я у понятых подписку о неразглашении взял, а Антон Маркович поручил участковому двор стеречь.

Кит подвис. Во-первых, не сразу сообразил, кто такой Антон Маркович — фиговые специалисты, вроде сегодняшнего следака, у него сразу в разряд должностей переходили, в именах не нуждались. А во-вторых...

— Подписку о неразглашении? — озвучил его мысли Аркадий Соломонович. — Уголовному розыску теперь и так можно?

— Не знаю, — радостно сообщил стажер. — Но они же... это самое... тоже не знают! Если что, скажете, стажер напутал.

Однозначно, премия.

— Так, стажер, — хоть что-то за сегодня положительное, — напомни, как тебя по имени-отчеству?

Не признаваться же, что отчество здесь совершенно ни при чем.

— Вячеслав Сергеевич, — расправил тот плечи.

— Ладно, Вячеслав Сергеевич, — Вячик? Славик? — Благодарность тебе за службу с занесением в характеристику. И задание-минимум, — строго пригасил стажерский пыл Кит. А то как бы удар не хватил на радостях. — Избавиться от «этого самого», — он изобразил пальцами кавычки.

На последних словах Аркадий Соломонович активно закивал:

— Да, молодой человек, книги бы вам почитать, лучше русских классиков, хотя советская литература тоже способна помочь в становлении языка. Множественная корректура имеет и положительные стороны.

— Оставим для программы-максимум, — Кит почти сдержал улыбку, видя, как у стажера вытянулось лицо.

— Я это... Ой! — Вячеслав втянул голову в плечи и прикрыл рот рукой. — Я детективы люблю, — выпалил он, покраснев от натуги.

Белобрысый и белесый, лицо круглое, как по циркулю; лопоухий и улыбчивый. Вместо загара — легкая краснота. Раздражающая нагрузка внезапно превратилась в человека, чей словесный портрет Кит мог бы составить с первого момента знакомства, а вот увидел лишь сейчас.

Детективы он любит.

— Забудь все, что там написано, — искренне посоветовал Кит.

— Написано? — белесые брови полезли вверх. — А! Я это... Ой! — пантомима предсказуемо повторилась. — Я смотреть люблю, — расплылся Вячеслав в замедленной улыбке.

— Тогда забудь все, что там увидел, — ухмыльнулся Аркадий Соломонович.

С языка снял.

УАЗик плавно остановился.

— Аквариум! — объявил Михалыч. — Следующая остановка — рай.

У стажера отвисла челюсть, Кит с Аркадием Соломоновичем медленно развернулись и вопросительно уставились на Михалыча.

— А то ж! — гордо провозгласил тот. — Киты у нас в аквариуме плавают, а Аркадия — это рай.

— Киты в океанариумах плавают, — заметил Кит.

— А я вообще про коллективное самоубийство подумал, — нервно хмыкнул Аркадий Соломонович.

Стажер Вячеслав набрал в легкие воздуха, но посмотрел в полные ожидания лица коллег и благоразумно промолчал.

— Да ну, на вас не угодишь, — обиделся Михалыч. — Вот помру с вами с тоски, пешком ходить будете, — пригрозил он.

— А вообще забавно подмечено, — тут же отреагировал Кит.

Одновременно с:

— Да не, прикольно же! — стажер.

— Ну что вы-таки, в самом деле. Это можно как очень смешной анекдот рассказывать, — Аркадий Соломонович, понизил голос и добавил Киту на ухо: — Любимой маме, она точно обхохочется.

— То-то же, — проворчал Михалыч. — Романыч, тебя отнести или сам дойдешь?

Кит сообразил, что именно он всех тут и держит.

— Сам дойду, — пофыркивая от неожиданного припадка веселости, объявил он и полез на выход.

С тоски, значит, помирает? Хорошо, поправим.

Глава 9

Утром, точнее, уже днем, Кит не проснулся. По ощущениям больше смахивало на «пришел в себя». За окнами вовсю шпарило солнце и голосили птицы. В такую погоду самое то добраться, наконец, до моря, пройтись по горячему песку — все быстрее и быстрее, затем перейти на бег, набрать побольше воздуха и врезаться в прозрачную волну, чтобы накрыло с головой и окатило ледяным холодом.

Н-да. Что там у нас на сегодня. Программа-минимум: позвонить Черешенке, связаться с Мариной — лучше лично заглянуть, надежнее получится. Поприсутствовать на вскрытии, поторопить Аркадия Соломоновича с анализами, поучаствовать в обыске, достать криминалиста с полотенцем и телефонным аппаратом жертвы, после чего допросить подозреваемого Сергея с учетом всего имеющегося. Программа-максимум: найти тело без пальца, вычислить банду копателей, чтобы «по-тихому» защитить от них город; выяснить, кто и зачем устроил бардак в мансарде; поднять дело суицидника и попробовать понять, почему именно его подсунуло подсознание в качестве жупела.

Да кому оно нужно, это море? Цивилизация давно придумала душ. Та же вода, только ближе и быстрее.

Верный диванчик только жалобно хрюкнул, освободившись от тяжести. Зарядку Кит сегодня решил пропустить — с учетом недавних физических упражнений: бешеной пробежки по полю и двух коротких схваток — с Толиком и с Сергеем. Вместо этого он стянул вчерашнюю верхнюю одежду, свалил кучей на полу, а сам рванул вверх по лестнице. В качестве дополнительного груза служебное оружие выглядело просто незаменимым, к тому же весил «Стечкин» чуть ли не на полкило больше обычного «Макарова».

Как Кит его получил — отдельная история. В Питере, например, для силовиков, вроде СОБРовцев, АПСы служили предметом гордости и отличия от простых смертных. Простыми смертными выступали полицейские, которым полагались исключительно ПМы — такие же простые, и к тому же, надежные. Поэтому, когда Киту на местном складе внезапно выбор предложили, он сначала ушам, а потом и глазам не поверил. Даже переспросил. В оружейку ехал — все норовил в коробку заглянуть, убедиться, что сбылась мечта идиота. Потом попривык, конечно, но втайне дорожил и гордился даже больше, чем пожалованными регалиями или жилплощадью.

Выйдя на второй этаж, Кит остановился и прислушался. Вряд ли, конечно, вчерашние шутники вернулись на место преступления. Но живой параноик с любой стороны лучше мертвого теоретика. Поэтому Кит, пока в мансарду поднимался, верный «Стечкин» с предохранителя для начала на одиночную стрельбу поставил. И стрелять приготовился, если придется на испуг брать. Фиг с ним, с потолком, потом всегда изолентой залепить можно.

В мансарде пахло нагретым деревом и немного пластиком. Где-то лениво тявкала собака.

— Нет, — вслух сказал Кит, глядя на пыльный пол без малейших следов вчерашнего погрома. Прозвучало не столько глупо, сколько странно. — То есть, да, — опять же вслух добавил он.

Теплый пол приятно пригревал босые ступни, пистолет ощущался в руке надежной тяжестью — Кит стоял в одних трусах, глядя на плавающие в солнечном свете пылинки, и наслаждался мгновением полного душевного покоя.

По всему выходило, что вчера он пострадал от очень качественной галлюцинации — вплоть до ощущения полиэтилена под пальцами и ушибленной об спиритическую доску ноги. Зато теперь все встало на свои места. К тому же, программа-максимум уменьшилась на одно дело — больше не нужно выяснять, кто и зачем влез в дом.

После душа и в предвкушении завтрака заряд хорошего настроения рос по экспоненте. В холодильнике обнаружился почти полный пакет молока, а выделенное себе время вполне позволяло соорудить блинчики. В общем, сюрприз за сюрпризом — и пока без подвоха. Кит по опыту знал, что такое везение долго продолжаться не сможет, поэтому пользовался по полной. Включил кофе-машину, поставил на плиту сковородку и принялся замешивать тесто.

Давным-давно, еще на севере, кто-то из коллег, тоже пытавшийся наслаждаться холостой жизнью, надоумил не заморачиваться с пропорциями, а покупать готовые смеси для блинов или оладий. Вне зависимости от надписи на пакете, блины у Кита не получались ни в какую. Зато оладушки он из всего печь наловчился.

Контрастом великолепному началу дня шел грядущий разговор с Черешенкой. Кит прокрастинировал, как мог: налил остатки молока в высокий стакан, который долго искал по всем шкафчикам, затем тщательно расправился с каждым комочком, который только сумел найти в миске, потом нашел на сверкающей плите пятнышко и потратил еще секунд сорок, чтобы оттереть.

Пять минут при его темпе жизни оказалось чересчур.

Зарубив на корню трусливую идейку перепоручить разговор стажеру Вячеславу — представив, как тот радостно путается в «э...» и «это самое...», потом прикрывает микрофон ладонью и спрашивает, что еще уточнить — Кит решил совместить трагичное с полезным. Шмякнул на сковородку три порции смеси, потыкал в экран, зажал телефон между плечом и ухом и приготовился ждать.

— Слушаю! — после второго же гудка прозвенел высокий девичий голос.

Блин, девчонка. Кит подспудно надеялся, что говорить придется с мужиком — с ними как-то легче.

— Здравствуйте. Вам знакомо имя Тамара?

— Д-да, а что случилось? У нее все в порядке? — в голосе Черешенки мелькнуло смутное беспокойство.

Нет. И уже никогда не будет.

— Извините, — у Кита от напряжения сел голос. — Я сейчас с кем разговариваю? Мы телефон нашли, — пояснил он пока без подробностей.

— Ой! Томка телефон посеяла? — рассмеялась девушка. — Вы такой молодец, что мне позвонили! Верните ей, пожалуйста, я вам адрес скажу, а она, наверное, вознаграждением вас ну... поблагодарит. Не очень большим, конечно. Ой, то есть, нет! Она же тут на работу устраивается, обещают хорошую зарплату, она потом вам еще сможет добавить. Я знаю, аппарат старенький, но, понимаете, там наши фотографии, поэтому не выбрасывайте, пожалуйста. Пожа-а-алуйста! — умильно повторила она.

— Вы Тамаре кем приходитесь? — спросил Кит, выдержав паузу для надежности — может, еще что-нибудь добавит.

— Подруга, а что? А вы кто? А где вы нашли телефон? — судя по голосу, Черешенка понемногу начинала паниковать.

Кит слышал фон, но не самая идеальная связь не позволяла понять, есть ли там в окружении кто живой. Все-таки, суббота, нормальные люди могут либо дома сидеть, либо на природу выехать — и все это в одиночестве.

— Рядом с вами кто-нибудь... есть? — чуть не спросил «из взрослых», идиот.

— Нет, то есть, да. Да, есть, я на работе, в туал... в коридор вышла, — помертвевшим голосом проговорила девушка.

— Белов Никита Романович, майор полиции, замначальника уголовного розыска города Нижнеморска, — заученной скороговоркой отрапортовал Кит, точно зная, что подробности она сейчас вообще не воспримет, но общую суть ухватит. — Извините, что отвлекаю от работы. Вам известны контакты ближайших родственников Тамары?

— Нет. У нее нет родственников, — девушка, похоже, сдерживалась из последних сил. — Скажите только одно — она не... она в порядке?

Кит еще только воздуха набирал для ответа, когда из трубки послышались сдавленные всхлипы.

— Соберитесь, пожалуйста, — мягко попросил он. — Вы нам очень поможете, если ответите на несколько вопросов.

— Господи-и!

Кит ненавидел все. Разговор, горящие оладьи, мир, в котором людям причиняют такую боль. Но больше всего он ненавидел ублюдочную тварь.

Я тебя достану.

— Вы сказали, что полицейский, — простонала в трубку девушка. — Сейчас, сейчас... я, подождите, пожалуйста, я отсюда выйду.

Сквозь шорохи и треск простучали каблуки, хлопнула дверь, снова каблуки, затем все утонуло в помехах.

Оладьи было не спасти, да и не хотелось. Кит включил вытяжку на полную, открыл все три окна, вывернул смесь в раковину, остатки залил водой. Посмотрел на загубленную сковородку, вслушиваясь в треск помех, подхватил за ручку и сунул в мусорное ведро вместе с пригоревшим завтраком. Отбой девушка так и не дала, что позволяло надеяться на получение какой-никакой информации.

— Алле? Вы еще здесь? — дрожащим голосом прошелестело из динамика.

— Да, — подтвердил Кит, выйдя из кухни и плотно задраив за собой дверь. — Вас как зовут?

Значит, родственников у Тамары почему-то нет. Поссорилась? Сирота? И что за работу ей тут пообещали? Кто?

— Таня, то есть, Татьяна Владимировна. Извините, я буду плакать, но на вопросы отвечу, если это поможет, — с трудом выговорила в трубку девушка. — Только скажите, это несчастный случай? Тамара очень хорошая, никогда ни с кем не спорит, поэтому всем нравится. Нравилась, — клокотание в трубке Кит списал на погодные условия. — Она хорошо плавает, судорог никогда не было, как такое могло случиться?

— А как случается, что у молодой девушки нет родственников? — сочувственно вздохнув, спросил Кит.

Зеркало в коридоре отразило ни на что не способного кретина в джинсах и майке, с тефлоновой лопаткой в правой руке и телефоном в левой.

— Тамара из детдома, она у нас курьером работала. Она очень, очень хорошая! Милая, понимаете? Только замкнутая и застенчивая, даже в интернете почти ни с кем не переписывалась. Она все время читала, мы так и познакомились. Новую библиотеку мне посоветовала, потом у меня компьютер сломался, а она в этом разбиралась, — Таня осеклась и судорожно вдохнула-выдохнула. — Потом я к ней в гости стала приходить, так и подружились. Ей с комнатой повезло, она в коммуналке снимала, только соседи уехали, а сами не сдавали, и ей вся квартира осталась за копейки. Ну, кроме двух других комнат, вы понимаете.

— Понимаю, — попробовал спровоцировать Кит дальше. Кроме всхлипов и вздохов ничего больше не дождался. — Вы адрес квартиры сможете мне сообщением выслать? — спросил он.

— Смогу, — Татьяна помолчала. — А зачем? Там вещей — только компьютер старый. Планшет она с собой взяла, летнюю одежду тоже. Кошку мне оставила... — она снова всхлипнула. — Мы котенка весной нашли, почти породистого...

В трубке нещадно затрещало, Кит инстинктивно прижал телефон сильнее к уху, наклонился — и краем глаза зацепил собственное отражение в зеркале.

Не одно.

Крутнувшись на пятке, Кит цапнулся за несуществующую кобуру, мгновение пялился в пустоту перед собой, затем так же резко развернулся. Двойной стук, с которым отброшенная лопатка влетела в стену, а затем брякнулась на пол, еще висел в воздухе, когда Кит отчетливо понял, что в отражении за его плечом стоит давешний суицидник.

По законам жанра, физиономия у парнишки просто обязана была щеголять если не смертельной бледностью, то хотя бы следами трупного разложения. Румяным Кит его вряд ли назвал бы, но и желания срочно вызвать скорую не возникло. Разве что себе. Телефон, правда, сейчас использовался в других целях, поэтому Кит решил не упускать случая поговорить с галлюцинацией — в смысле, с подсознанием. Наверное, не зря оно упорно подсовывало именно этот образ. Возможно, с самоубийством все не так чисто, как выглядело.

— Что тебе нужно? — одними губами спросил Кит, помня, что произнесенное вслух услышит его не только глюк, но и свидетельница.

Парень в упор смотрел сквозь Кита — губы поджаты, лицо сосредоточено — словно усиленно прислушивался. Имя бы еще вспомнить. Сам же рапорт заполнял. Что-то на «М». Михаил? Нет. Максим? Точно, Максим — коллега его Максом называл — Максим Валерьевич Стелянский.

— Макс? — попробовал наудачу Кит. Сердце колотилось, как бешеное, руки до локтей облепило мурашками.

— Алле! — пробилось в трубке сквозь помехи. — Алле, господин полицейский, вас плохо слышно!

Кит на секунду потерял концентрацию, парень в зеркале вскинулся, взгляд стал цепким и осмысленным.

— Убей себя, — прочел по губам Кит.

В качестве иллюстрации Макс сложил ладонь дощечкой и провел ребром себе по горлу.

— Да. Я вас тоже не очень хорошо слышу, — повысил Кит голос, — связь прерывается. Сейчас на улицу выйду, подождите секунду.

Пригладил волосы, сложил пальцы в известную фигуру и ткнул на прощанье в зеркало:

— Во! Видел?

На мгновение показалось, что фоном Максу служит не коридор, а полутемное помещение, облицованное мелким белым кафелем. Таким в прошлом веке санузлы в больницах облагораживали. Да и сам Макс видоизменился. Всклокоченные волосы, обозначившиеся морщины и тени вокруг глаз.

Однозначно, не рай.

Легкий ветерок приятно захолодил спину — оказывается, Кит успел качественно взмокнуть, майка к телу прилипла. С другой стороны, хорошо, кондрашка не хватила. Под ярким солнечным светом вообще жилось гораздо легче.

— Татьяна? — помехи прекратились, сменившись не менее неприятной тишиной. Все? Обрыв связи?

— Да, я здесь, — прозвучало очень близко и очень грустно.

— Вы говорили, — Киту пришлось соображать очень быстро, чтобы ничего не упустить, — говорили, что она устраивалась здесь на работу.

— Да, устраивалась, — вяло подтвердила Татьяна. — Пообещали дизайнерские курсы оплатить, с условием, что она потом на них работать будет. Тамара рисовала хорошо, — Татьяна тихонько шмыгнула носом. — Жилье тоже обещали оплачивать. Я еще шутила, что к ней перееду.

Дизайнерские курсы? Что-то Кит здесь про такие не слышал. Надо уточнять.

— Работу кто предлагал? Парень?

Развел, гад, навешал на уши, назначил встречу, и...

— Нет, что вы, тетка какая-то. Аделина... Аделина...

У Кита снова неприятно бухнуло в груди.

— Аделаида Богдановна?

— Да, Аделаида Богдановна. Красивое имя, Томка в нее прямо влюбилась. Извините, — Татьяна немного ожила, — зачем вы все это спрашиваете? Это не несчастный случай? Ее же не... ее просто убили? Ограбили?

Девушка явно шла на новый виток истерики.

— Тихо, — рявкнул Кит, не повышая голоса. — Отвечайте быстро, не задумываясь. Вашу подругу кто-то преследовал? У нее был бойфренд?

— Нет! — отчаянно выкрикнула Татьяна. — У нее никого не было, она вообще мужиков боялась! Больше всего боялась, что ее изнасилуют, один раз вообще сказала, пусть лучше убьют, — сквозь рыдания слова уже скорее угадывались, чем различались, но Кит все равно слушал. — Мы с ней в ювелирный за неделю перед отъездом ходили, — взяла себя в руки Татьяна. — Она кольцо купила, обручальное, чтобы все думали, что она замужем, и не клеились.

— Спасибо, — аккуратно сказал Кит. Дышалось с трудом, на языке вертелось столько грязных ругательств, что благодарность пришлось цедить сквозь зубы. — Вы нам очень помогли, — челюсти тоже не с первого раза удалось разжать. — Возьмите отгул на работе. Если нужно, я документ в подтверждение пришлю.

— Не нужно документ, — глухо отказалась Татьяна. — Я тут по случаю зашла, у меня сегодня выходной.

— У меня тоже, — задумчиво поведал Кит фонтанчику, пряча телефон в задний карман джинсов.

Вообще, им всем полагался отсыпной — Киту, Аркадию Соломоновичу, стажеру Вячеславу и Михалычу. Насчет Вячеслава Кит уверенности пока не испытывал, зато по поводу остальных готов был спорить на деньги. Если понадобится транспорт, за рулем окажется бессменный Михалыч. А результаты вскрытия выдаст Аркадий Соломонович. При этом ни один не позволит себе критиковать коллег, однако работу, которую считают важной, предпочтут сделать самолично. Пусть и в собственный выходной.

Досада на себя мешала дышать, мешала жить. Ведь правильной оказалась первая догадка: безымянный палец — обручальное кольцо. Кто мешал знакомых девчонок поспрашивать, да просто тупо в поиск забить? Нет, самый умный нашелся — раз все подряд жертвы незамужние, значит не в кольце дело.

Телефон в кармане завибрировал. Кит обнаружил, что бродит вокруг фонтанчика, периодически злобно пиная поребрик.

— ...и на первый взгляд, как будто не видна...

— На связи, — Кит остановился и повел плечами, отклеивая от спины майку.

Переодеться бы, но в дом как-то не тянуло. Лучше еще на солнышке постоять.

— Никита Романович, я вас не разбудил? — стажер Вячеслав реплику явно отрепетировал, обошелся без «этого самого».

— У тебя отсыпной, — мрачно напомнил Кит, совершенно не настроенный разводить политесы.

— Я знаю! Я на обыск к жертве с сержантом напросился, это... хозяйка их сама позвала, вещи забрать. Тут паспорт, ее это... Тамара Владимировна Торжик зовут. А этот... Павел Сергеевич, — у Вячеслава прозвучало как «Пал Сергеич», — напряг районных, нам постановление на обыск это, как его... ну...

— Выдали, — подсказал Кит. Да, ненадолго репетиции хватило.

— Не! — еще радостнее возразил Вячеслав. — Следственная группа уже едет!

— Опаньки, — оценил Кит. — Просто праздник какой-то.

В небольших городках реализация юридического процесса может занять не одни сутки. Надо добраться до судьи и убедить его выписать постановление. Затем оформить документ, доставить до места и предъявить ответственному лицу — обычно, адвокату. Адвокат может придраться к неправильно поставленной запятой, тогда алгоритм повторяется от точки, где выявлена неувязка. В крупном городе развлекаться с беготней и переоформлениями можно в пределах одного здания — если повезет. С увеличением расстояний — когда судья принимает в районном центре, а ответственное лицо потирает руки в ожидании документа где-нибудь на задворках глухой деревни — в уравнение добавляется еще время на выделение транспорта, которого вечно не хватает. Иногда кажется, что проще пешком эти двадцать километров пройти, чем полночи ждать машину.

— Никита Романович, — взмолился Вячеслав, — можно я с вами!

Кит невольно представил себе дальнейший диалог:

— Что — с вами?

— Ну... это... можно я с вами обыском это... в обыске... ну... тоже обыскивать буду?!

Да ну, нафиг.

— Вячеслав, — с полагающейся случаю торжественностью объявил Кит, — вы можете присутствовать на обыске в качестве стажера. Это означает, — не обращая внимания на странные звуки, продолжил он, — что вы будете держаться рядом со мной, соблюдая дистанцию от одного до двух метров. Не больше, но и не меньше. Это понятно?

— Да! — судя по фону, стажер на радостях бил чечетку.

— Если увидите что-либо подозрительное, то немедленно распихаете все свои щупальца по карманам и подадите сигнал голосом.

— Так точно!

— Вольно, — буркнул Кит. — За мной заезжать не надо, я своим ходом.

— Понял!

Очевидно, Вячеслав решил по возможности изъясняться односложными предложениями. Не самая плохая идея, между прочим. Особенно если вспомнить, что говорят о краткости.

— Следственная группа давно выехала? — не хотелось бы явиться к шапочному разбору, когда внутренности дома можно будет использовать разве что в качестве иллюстрации к справке о пришествии ядерной зимы. — Когда подъедут?

— А... Э... Ну-у-у...

— Срочно выяснить и доложить. На связи, — Кит дал отбой и двинул ко входу.

Дом, милый дом.

Главное — помнить, что все это не настоящее. Внутренний голос снова удивительно точно воспроизвел интонации Аделаиды Богдановны.

К сожалению, перспектива получить инфаркт от такой жизни, выглядела очень даже реальной.

Но до тех пор сдаваться Кит не собирался. Да и после намеревался бодаться до последнего — пусть только медсестра будет симпатичной, и утку вовремя меняют.

Глава 10

В холле все стояло и лежало на своих местах. Хорошо, не совсем на своих, но именно там, где было оставлено.

Кит подхватил брошенную у диванчика одежду и двинул через коридор. Зеркало повело себя примерно — послушно отразило модные темные панели «под мрамор» и самого Кита. Дверь в кухню так и осталась плотно закрытой, хотя кое-какие ароматы от сгоревшего завтрака все равно умудрились просочиться.

Миновав удобства — на повторный душ времени все равно не оставалось — Кит толкнул дверь в прачечную и щелкнул выключателем. Подвоха он больше не ожидал. Да и какой может случиться подвох в небольшом помещении без зеркал, сплошь заставленном агрегатами? Гладилка, сушилка и две стиральные машины — Кит долгое время считал, что это на случай, если одна из них очень неожиданно сломается. Потом выяснилось, что наука и техника достигла таких высот, при которых белое стирается не просто отдельной порцией, а в отдельной машине.

Кто-то ведь из девушек подсказал, сам бы ни за что не додумался.

Из всего предложенного Кит пользовался только стиралкой, которая поменьше. Обычно делал так — набивал доверху, а когда понимал, что больше не влезет, закрывал и выставлял режим «особо загрязненное». Срабатывало на отлично.

Вот и теперь, утрамбовав поверх остального уделанные вчерашние джинсы, Кит щелкнул крышкой и принялся тыкать в кнопки, одновременно нашаривая в кармане телефон, чтобы позвонить Марине. Очень хотелось успеть заехать к ней до появления следственной группы.

Прачечная располагалась в почти глухом углу дома. То есть, окно здесь было, но больше номинальное — узкое, в половину человеческого роста, почти не пропускавшее свет. Кит вообще не понимал, о чем думал проектировщик, когда его планировал. Абсолютно лишняя деталь.

В машину потекла вода. Кит выпрямился, развернулся, привычно зацепившись взглядом за окно — и чуть не упустил телефон от неожиданности. В первый момент показалось, что кому-то из соседей неймется. Вроде как постучал, не открыли, пошел вокруг дома искать и в окна заглядывать. Но нет.

За окном маячил суицидник Макс. Причем, не просто маячил, а прилип физиономией к стеклу, закрывшись от света ладонями. Кит очень хотел разозлиться, он прекрасно понимал, что трупы не ходят, что все это у него в голове и надо просто как-то вылечиться. Но стоять столбом, как хомяк в банке, пока мертвец вышаривает тебя взглядом, было... неприятно. Кит сделал первое, что пришло в голову — врубил в телефоне фонарик, шагнул к окну и направил слепящий луч в глаза непрошеному гостю.

Любой нормальный человек, получив удар по сетчатке, шарахается, закрывается или еще как-то реагирует. Макс иллюминации словно и не заметил. Глазел, приникнув так близко, что гладкой поверхности образовалось небольшое облачко конденсата. Пока до Кита доходило, что это значит, Макс чуть сдвинулся и вдруг с силой долбанул в стекло раскрытой ладонью.

Вот когда у Кита слегка сдали нервы. Дверь шарахнулась в стену, Кит с грохотом пролетел по коридору, прикидывая, что через вход слишком долго, лучше через холл; сдернул со столика кобуру, на ходу вытащив пистолет. Окна в пол всегда казались бесполезной красивостью, потыренной у теплого запада, однако теперь эта красота экономила драгоценные секунды. Дернул ручку — одну, вторую — вторая подалась почти без усилий, распахнул, выкатился наружу, едва удержав равновесие, в три прыжка долетел до угла, пригнулся, машинально вжался в стену — инстинкты, чтоб их, потерянные мгновения — щелчком снял пистолет с предохранителя, выглянул — пусто.

Никого. Ни на крыше — туда Кит тоже прицелился, как на учебке — ни позади, ни за другим углом. Лишь слегка примятая трава под окном прачечной и едва видимые следы влаги на стекле. Очевидных отпечатков нет, но это нужно профессионально обрабатывать. Кит на пробу дохнул ниже, отошел и посмотрел. Очень похоже. Вот только Кит дышит, потому что живой — пока что, а Макс не просто мертвый, там вскрытие проводилось. Все, как положено.

Отойдя еще на шаг, Кит внезапно почувствовал себя не просто дураком, а дураком с профдеформацией: выхватил же телефон, как пистолет из кобуры, так кто мешал сфотографировать, вместо того, чтобы фонариком светить? Ковбой недоделанный. Сейчас уже точно знал бы, что происходит.

А пока выходило одно из трех — либо Кит окончательно свихнулся, и теперь видит следы на ровном месте, либо Аркадий Соломонович не того вскрывал.

Третий вариант Киту нравился меньше всего: кто-то из несчастных соседей, принятый им за Макса, сейчас сушит подштанники и звонит в скорую, сообщить что по округе носится псих, вооруженный пистолетом. На сладкое оставалась еще теория заговора с масками и сложно настроенными камерами, но Кит ее всерьез не рассматривал.

— ...Если кто-то кое-где у нас порой! — долетело из распахнутого окна. — Честно жить не хочет!

— На связи, — рявкнул запыхавшийся Кит, едва успев подхватить надрывающийся телефон у самого края. То ли сам так бросил, когда за кобуру хватался, то ли вибрация подсобила, но аппарат едва не повторил судьбу Макса.

— Минут тридцать-сорок! — не заморачиваясь приветствиями, выпалил стажер Вячеслав.

— Понял, — зажав телефон между ухом и плечом, Кит вложил пистолет в кобуру. — Без меня не начинайте, — по старой привычке добавил он и дал отбой.

Спохватился, но перезванивать не стал — вряд ли Вячеслава вообще кто-то станет слушать, и уж точно не следак. Вместо этого нашел в аппарате контакты Марины, с секунду поколебался и все-таки набрал.

Марина ответила после пятого или шестого гудка, когда Кит уже начал думать, что визит не состоится.

— Добрый день, Марина, Белов беспокоит, Никита Романович. Помните такого?

— Конечно, — мягко обрадовалась девушка. И тут же встревожилась: — Что-то случилось?

— Что за жизнь, — посетовал Кит. — Стоит позвонить в выходной интересной девушке, как ей на ум одни неприятности приходят. Может быть, я просто хочу узнать, как у вас дела, как здоровье вашей матушки.

— Не очень на вас похоже, — негромко рассмеялась Марина. — Но я все равно скажу. Дела отлично, мама в порядке, но ехать наотрез отказывается. Хорошо, что вы об этом заговорили, может... — она замялась, — может вы бы с ней побеседовали? Вдруг она вас послушает?

— Почему бы и нет, — легко согласился Кит. — Вы дома? Могу прямо сейчас заехать.

— Это было бы чудесно. А вам удобно? — забеспокоилась она.

— Мне по дороге, — покривил душой Кит.

— Тогда я вас жду. Спасибо!

— Вам спасибо, — Кит с секунду потормозил, глядя в экран с ее данными. Номер, позвонить, написать смс, пообщаться в соцсетях. На месте фотографии — серый силуэт, как и у подавляющего большинства его контактов. Фотографиями могли похвастаться лишь коллеги — далеко не все — и две или три бывшие девушки.

Как-то пустовато.

В прачечной истерично завывала машина, по холлу гуляли сквозняки. Кит встряхнулся, вспомнил про распахнутые окна на кухне и пошел задраиваться. Проходя мимо зеркала, нарочно отвернулся — для надежности, чтобы опять не накрыло. Сначала изолировал стиралку, затем рискнул сунуться на кухню. Кофе, конечно, давно остыл, зато на столе обнаружился стакан с недопитым молоком. Перед употреблением Кит огляделся — не хватало еще подавиться.

Что там в википедии про паранойю пишут? А картинки есть? Кит прекрасно понимал, что может смело предлагать в раздел собственную фотографию. Наверное, еще и не в один.

Торопить Аркадия Соломоновича с результатами анализов — себе дороже, особенно, если тот сейчас в процессе вскрытия. Еще более особенно, если это вскрытие, на которое Кит намеревался прийти, и не явился. Причины уважительные, их масса, однако озвучивать хотя бы одну из них желания не наблюдалось.

Закрыв все окна, Кит двинулся наверх, к шкафу — время поджимало, но майку необходимо было сменить. Из открытого кабинета на него укоризненно посмотрел компьютер. Да-да, черные копатели, криминальные археологи и прочая нечисть, с которой тоже надо бы разобраться. Однако у Кита появилось несколько вопросов к Аделаиде Богдановне, без ответов на которые ничего делать «по-тихому» он не собирался.

Темно-синяя футболка, кобура, разгрузка, джинсы, кроссовки — Кит едва по привычке не развернулся к зеркалу, успел провернуться на сто восемьдесят вместо девяноста, вслепую задвинул дверь шкафа и поспешил на улицу. Штаны на месте — и ладно.

Вести машину в таком состоянии здравомыслящий человек возьмется разве что под прицелом. Кит в собственном здравомыслии серьезно сомневался: понимал, что по-хорошему, от поездки на байке тоже стоило бы отказаться. Как и от ношения оружия, да и вообще от каких-либо телодвижений. Но стоило лишь представить, что способен наворотить стажер Вячеслав под чутким руководством кого-нибудь, вроде вчерашнего энергозависимого следака, как мозг тут же начал фонтанировать мыслями и идеями.

Пока открывал гараж, Кит успел вычислить обнадеживающую закономерность — между ним и галлюцинацией всегда наличествовала серьезная преграда. Первые два раза они вообще находились в разных плоскостях: Макс присутствовал в зеркале и на экране телефона. Соответственно, оружие и дальше можно использовать исключительно в целях устрашения. Палить по чему-либо без веских оснований Кит все равно считал несусветной глупостью. А пока надевал шлем и тонировал зеркала бокового вида подвернувшимся под руку баллончиком с серебрянкой, вообще дал себе зарок не хвататься за пистолет, пока кто-нибудь очень громко не попросит.

Свинство, конечно, так обращаться с легендарным дорожником — Кит с первой же премии взял в кредит четырехсотую Хонду с квадратной фарой и серебристыми дисками. Конструкция весила двести кило и разгонялась до ста восьмидесяти. По ощущениям, могла и больше, но в первую ночь выгула Кит не рискнул, а потом как-то все не выдавалось. В общем, портить зеркала было жалко, но как сказал герой известного мультфильма «если ты не выстрелишь, испорчусь я».

Марина проживала в одной из квартир типовых двухэтажных апартаментов недалеко от центра. Со скоростью тридцать километров в час — наверное, инвалидные коляски уже быстрее передвигаются — добираться минут десять-пятнадцать, не больше.

Кита все устраивало, особенно тот факт, что сквозь серебристую взвесь, пусть и с грехом пополам, но вполне угадывались габариты приближающегося транспорта.

Солнце шпарило вовсю, выбирать дорогу по теньку Кит не рисковал. В разгрузке и шлеме добрался до места мокрый, как мышь, и встречный ветер ничем не помог.

Марина уже ждала его во внутреннем дворике. Сразу не узнала, но когда Кит припарковал байк и снял шлем, соскочила с качелей и поспешила к дверям. Через окна прихожей Кит легко проследил весь ее недолгий путь.

— Здравствуйте, Никита Романович, — светлые волосы приподнял ветер, легкий сарафанчик облепил стройную фигурку. — Проходите, пожалуйста.

Кит с сожалением покачал головой:

— Не получится, — кивнул на низкую лавочку у дорожки, сел первым, подав пример, и сразу перешел к делу: — Вы сказали, что все у вас отлично. Новые клиенты, новые знакомства, — он позволил себе доброжелательно улыбнуться.

— Да, клиентов много, — Марина то ли добродушия не заметила, то ли Кит у нее ассоциировался исключительно с негативом. — Новые лица тоже появляются, — подумав, отчиталась она. — Не так много, как хотелось бы, но люди приходят и интересуются.

Светлые брови чуть сдвинулись, словно спрашивая «а что?».

Задать вопрос вслух Марине, конечно же, не позволило воспитание. Чудесная девушка. Плюнуть бы на все, пригласить на пляж или в кафе.

Только сначала вылечиться, прижать ублюдка-маньяка, разобраться с копателями, заново прошерстить дело суицидника и найти тело с отсутствующим безымянным пальцем. Если действовать быстро, как раз к рождению второго ребенка можно успеть.

— Среди ваших знакомых есть человек по имени Сергей?

Кит, в общем-то, для проформы спросил — гораздо больше его интересовала правая рука Марины и наличие или отсутствие на ней кольца. Но реакция превзошла все ожидания:

— Есть, — прошептала Марина, порозовев так, что часть вопросов отпала сама собой.

Руки она при этом держала на коленях, левую ладонь, как нарочно, положив поверх правой.

— Примерно моего возраста, чуть старше, невысокий, спортивный, волосы светлые? — уточнил Кит, мысленно забив еще один гвоздь в крышку гроба красавчика.

— Да, — Марину внезапно потянуло на подробности: — Не совсем знакомый, но он к нам часто приходит. В основном научно-популярную литературу берет. Недавно обмолвился, что в интернете некоторые издания либо не полностью, либо с вирусами. А у него очень широкий круг интересов, — Марина опустила глаза и улыбнулась, словно вспомнив что-то очень приятное.

Киту на ум тут же пришла Мария Алексеевна — у той точно так же все эмоции отражались на лице.

«Кольцо, Никита Романович. Кольцо!»

— Марина, скажите, а вы украшения носите?

На миг Киту показалось, что она поднимает руку, чтобы покрутить пальцем у виска — по крайней мере оторопи во взгляде вполне хватало для оправдания жеста.

— Извините за вопрос, — быстро добавил он, сообразив, как это могло быть истолковано.

Оказалось, что Марина просто машинально потянулась за серьгой:

— Да, ношу. Вот, — продемонстрировала она миниатюрную золотую висюльку.

— А кольца? Ваша мама что-то говорила про обручальное кольцо.

— Ах, это, — улыбнулась Марина. — Да, носила. Чтобы... — она замялась.

— Чтобы любители легкого флирта не доставали, — помог ей Кит.

— Да, — Марина кивнула и продемонстрировала ладони: — Потом оно куда-то делось, уверена, что найдется, как только я перестану искать.

Тонкие пальцы, изящный маникюр, прекрасная душа — ни черта тебе здесь не светит, товарищ майор. Иди, маньяков лови, чтобы цветы цвели спокойно.

— Ясно, — подытожил Кит. — Марина, послушайте меня внимательно. Если Сергей будет вам звонить, не отвечайте ни в коем случае. Дальше. Двери на ночь закрывайте на все замки, никому не открывайте. Даже соседям сверху. Даже если зальют и придут извиняться. Лучше сразу мне звоните, — для наглядности Кит вытащил из разгрузки телефон, предъявил и снова сунул обратно. — В одиночку никуда не ходите, после темноты на улице не появляйтесь. Жалюзи на всех окнах не забывайте опускать, и начните прямо сейчас, с прихожей. Повторюсь, чуть что — сразу ко мне. Поставьте на быстрый набор. Хорошо?

— Почему Сергей должен мне звонить? — удивилась Марина. — Он не знает моего номера.

Кит мысленно приделал себе крылышки и прибил макушку нимбом.

— Марина, вы меня услышали? — терпеливо повторил он.

— В темноте одной не ходить, двери на ночь закрывать, — послушно повторила девушка. — Хорошо, я так и сделаю.

Вообще-то, Кит рассчитывал если не напугать вусмерть, то хотя бы посеять серьезные опасения.

— Знаете, с тех пор как вы появились в Нижнеморске, — Марина тепло улыбнулась, — люди понемногу перестают замками пользоваться. Мы уже несколько раз ночью купаться ходили. И машины стали пешеходов на переходах пропускать.

А все коровы обернулись единорогами, и теперь вместо лепешек на полях лежат горшочки с золотом.

Кит ограничился вымученным оскалом и кивком. Все, что он мог сказать о себе и своей работе на данный момент, звучало исключительно нецензурно.

— Ну что, будем с мамой общаться? — вспомнил он. Времени оставалось в обрез.

— Она опять трубку не берет, — сокрушенно пожаловалась Марина. — Наверное, вышла в магазин или погулять, и телефон, как всегда, дома забыла. Может, все-таки зайдете? У меня к чаю пирожные есть.

— Очень заманчиво. Съешьте и за меня одно, — вздохнул Кит, встав с лавочки. — Марина, а что вы знаете про черных копателей? — наудачу спросил он. Базы с коллегами далеко, а специалист-теоретик — здесь, прямо под рукой.

— Разочаровавшиеся в жизни красные следопыты, — прозвучало, как грустная шутка, которую Кит не понял. Марина пожала плечами: — Есть кладоискатели, которые не хотят платить налоги с найденного. Еще есть мародеры, которые раскапывают могилы времен Великой Отечественной и забирают на продажу личные вещи — жетоны, например. Есть те, кто ищет оружие.

— Трофейщики, — блеснул Кит эрудицией.

— Да. Я когда-то пыталась читать мемуары, — Марина поморщилась, — тяжело стало, отложила.

— Ясно. Спасибо, — придется все-таки изыскивать специалиста-не-теоретика.

Глава 11

Задание Аделаиды Богдановны вызывало все больше вопросов, особенно в связи с внезапно открывшимися обстоятельствами. Например, интересно, сколько еще из незамужних крашеных блондинок получили работу в Нижнеморске стараниями самой Царицы. И главное — сколько из них еще живы и хотя бы относительно здоровы.

Кит считал, что Марине в этом плане крупно повезло. Про нападение девушка ничего не помнила, поначалу искренне считала, что просто потеряла сознание, а добрый полицейский доставил ее в больницу. Потом, когда узнала, что произошло на самом деле, преисполнилась еще большей благодарности. Кажется, до конца так и не осознала.

Кто-то из врачей предупреждал об опасности подавленных воспоминаний, но Кит имел обширный опыт общения с жертвами различных преступлений, поэтому с мозгоправом был в корне не согласен. Спорить и лезть со своим дилетантским мнением к профессионалам он не собирался, но про себя считал, что если болезнь не провоцировать, она и рассосаться может. Особенно в молодом здоровом организме.

Короче, работает — не трогай.

За размышлениями, незаметно для себя Кит, все прибавлял скорость по ровной дороге. Чуть не проскочил последний достойный внимания лоток перед выездом к частному сектору.

— Здравствуйте! — обрадовалась пышная черноволосая Ольга, чье настоящее имя Кит выговорил бы лишь после стакана. — Давненько к нам не заглядывали.

Вот кому нападение ублюдка точно не грозило. Ростом почти с Кита, голос, что сирена на фабрике, и уверенности в себе — через край. Причем, физические данные леди полной безопасности вовсе не гарантировали: мог найтись другой урод, которого именно такой комплект зацепит. Но в данном конкретном случае Ольга могла не беспокоиться.

— Да вот как-то... — развел руками Кит. — Что сегодня порекомендуете?

Вылитый в раковину завтрак пользы не приносит — записать и запомнить.

— Да всё, — последовал обычный уверенный ответ. — Вот пирожки с яблоками удались, хачапури с сыром — просто загляденье, во рту тают. Тут у нас с рыбой, тут с луком и с яйцом. Кексики желаете?

Кит, если честно, все еще ничего не желал, но и сутки на кофе, гематогене и стакане молока его не устраивали.

— С яблоком, — выбрал он самое нейтральное.

— Еще тепленький, — причмокнула губами Ольга. — Деньги только уберите.

Начинается.

— Ольга, — Кит сурово сдвинул брови.

— Ну тогда хотя бы еще один возьмите! Это же от души! То есть, по акции! — поспешно упаковывая второй пирожок, нашлась Ольга.

Куда? В зубы?

— В следующий раз, — на ходу пообещал Кит.

Стажер Вячеслав все еще не звонил, так что Кит заехал за угол, притормозил у обочины и принялся потреблять честно купленное. Ольга не обманула, пирожок удался на славу, да еще и не чересчур горячий. В самый раз целиком в рот запихнуть и дальше ехать.

— Наша служба и опасна, и трудна...

Помяни черта.

— М? — Кит мысленно чертыхнулся — упущенный пакетик закувыркался по обочине, нарушая с таким трудом наведенную чистоту в городе.

— Никита Романович... — на заднем плане у стажера выводил рулады приятный женский вокал.

Хорошо, блин, живут, музыкой развлекаются. Дискотека, им там что ли, на месте обыска?

Лишенный возможности говорить, Кит на полусогнутых пер за проклятым пакетиком, который, как назло, не давался в руку. И не сразу сообразил, что в голосе стажера не хватает обычной жизнерадостности.

— Никита Романович, я тут это... мы тут... ну...

Кит кроссовкой прихлопнул пакет, выпрямился и мощным усилием отправил недожеванный пирожок в пищевод:

— Ну?!

— Тут труп, — растерянно выдал Вячеслав.

Вокал мгновенно обернулся тягучим стоном — так рыдают, когда сил ни на что больше не остается.

— Где конкретно? — Кит машинально нагнулся за пакетом и сунул в карман. Пирожок улегся в желудке каменной тяжестью.

— Через это... через три двора. Мы пришли, а она это... того...

— Так, Вячеслав, сосредоточься, — Кит вернулся к мотоциклу и превентивно газанул. — Адрес знаешь?

— Нет. То есть, да. Рядом знаю, — кажется, стажер вышел на связь с головным мозгом, пусть и мямлил, как пришибленный.

— Звони сначала в скорую, потом нашим. Одновременно иди на дорогу и встречай меня, я сейчас подъеду. Повтори.

— Идти вас встречать, по дороге позвонить в скорую, потом это... нашим, — более-менее вменяемо отозвался Вячеслав.

— Выполняй, — Кит дал отбой и сосредоточился на том, чтобы не превышать заданную себе скорость.

Очевидно, «мы» — это сам стажер и одна из понятых. Скорее всего, Галина Васильевна, потому что, насколько Кит помнил, именно Наталья проживала на расстоянии трех дворов от места предполагаемого обыска. Невысокая, стройная, светловолосая, «почти не замужем».

Черт. Черт-черт-черт!

Может, конечно, не Наталья, может, другая соседка — тоже через три двора. И тоже стройная, светловолосая, и прочее, и прочее. Все равно — сдохни тварь. Сдохни, сдохни, сдохни.

Мотор протестующе взревел, Кит выехал на финишную прямую — в конце дороги, перед поворотом, на обочине стоял УАЗик, рядом с которым смутно угадывался стажер Вячеслав.

Значит, либо Сергей совсем ни при чем, либо у него есть сообщник. Второй вариант казался более отвратительным, зато менее вероятным. Не по каким-то там глубинным соображениям психологии, в которой Кит ни черта не разбирался, а по личным ощущениям от микроскопической горстки имеющихся фактов.

Вячеслав с кем-то говорил по телефону. Кит спешно умостил мотоцикл рядом с УАЗиком и сунулся к Михалычу — поздороваться на бегу.

Михалыч сделал страшные глаза, постучал указательным пальцем по губам, молча пожал протянутую руку и продолжил греть уши.

— Никита Романович, вас, — почти не заикаясь выговорил стажер Вячеслав, протянул Киту свой телефон и почему-то попятился.

— ...!!! ...!!! — донеслось из динамика.

— Так точно, Павел Сергеевич! — заорал Кит в трубку.

— Р-р-развели тут, понимаешь! — продолжал бушевать Шугарин. — Человек чуть не помер, а вы что, ...! ...!

— Подозреваемый в камере повесился, — шепотом пояснил Вячеслав.

У Кита захолодело в груди. В желудке шевельнулся пирожок.

Михалыч чуть не вывалился из кабины:

— Когда?!

— Сегодня утром, — Вячеслав нетерпеливо качнулся с пятки на носок. — Еле откачали. Сейчас это... в Центральной, под этой... под капельницей.

Уму непостижимо.

Кит слегка отнес трубку от уха и дернул головой, показывая Вячеславу, что нужно срочно идти к телу:

— Шевели копытами, — прикрыв ладонью динамик, прошипел он, видя, что тот намерен еще что-то сболтнуть напоследок.

— Можно мне домой? — сорванным голосом попросили сзади.

На давешнем камне, где еще несколько часов назад Толик писал рапорт, сидела Галина Васильевна. От миловидности и кокетства не осталось ничего — сейчас женщина больше напоминала собственную тень.

Из трубки неслись трехэтажные ругательства. На удивление быстро оправившийся Вячеслав рвался в бой.

Кит колебался меньше секунды:

— Можно. Но лучше подождите скорую, сейчас приедут, дадут вам успокоительное.

— Хорошо.

Галина Васильевна прикрыла глаза в разводах потекшей краски, привстала, присела обратно и снова расплакалась:

— Я боюсь! — прорыдала она, трясясь. — Не уходите, пожалуйста.

— Да что у вас там происходит?! — взревел Шугарин.

Херня происходит. Там труп без охраны остался, а здесь живые люди страдают.

— Михалыч, — попросил Кит, опустив трубку, — можно Галина Васильевна в машине посидит?

— Вообще, по инструкции не положено, — Михалыч прямо-таки выпорхнул из кабины. — Могу рядом постоять, оказать моральную поддержку.

Ага, расспросить в подробностях. Но, может, так оно и лучше — первая психологическая помощь.

— Будь так добр, — Кит снова поднял трубку к уху и кивнул Вячеславу, показывая, чтобы вел. — Следую за стажером на место преступления, — отрапортовал он Шугарину.

— На какое именно, — сварливо уточнил шеф. — На старое или на новое? Какого лешего, майор Белов? Почему у тебя люди мрут как мухи?! Третий труп за сутки, да вы там все охренели совсем! Что я в районе скажу?!

Что взял на работу никуда не годного идиота, что остальные еще хуже, что кадры укомплектованы, а работать некому, и что преступник находится в более выгодном положении, потому что идет на шаг впереди, пока не ошибется. Что идеальных преступлений не бывает, поэтому урода прихватят рано или поздно, вопрос лишь в том, скольким людям он еще успеет жизнь изгадить.

— Фу, ушла, — выдохнул Шугарин в трубку. — Сама изволили зайти, интересуются, когда мы копателей прижмем. Ты уж не подведи, Никита Романович, скажи, сколько тебе людей нужно. Транспорт выделю, премию выпишу, все честь по чести.

Они свернули на неширокую улочку и промахнули несколько въездов. Дальше Вячеслав вполне уверенно свернул на присыпанную гравием дорожку. Остановился и ткнул пальцем в приоткрытую калитку.

— Кстати, скажи Михалычу, что машин нет, пусть за медиком скатается, тот его ждет, — ворчливо попрекнул Шугарин. — А то твой стажер на нем уехал, как взрослый, и до сих пор не вернул.

— Сейчас, секунду, — Кит прикрыл динамик: — Вячеслав, пулей к Михалычу, пусть едет за Аркадием Соломоновичем. Сам остаешься ждать скорую и держать за руку Галину Васильевну. Как только районные или скорая покажутся на горизонте, сразу звони. Выполняй.

— Сказать Михалычу, чтобы ехал за Аркадием Соломоновичем... — с готовностью забубнил Вячеслав.

— Выполняй, — рявкнул Кит. Да так, что из-под стажерских тапочек гравий брызнул во все стороны.

— Круто ты с ним, — оценил шеф. — Как вообще парнишка?

— Пока не знаю, — честно признался Кит. — Но премию уже заработал. Выпиши, Павел Сергеевич, а? Пусть ощутит не только в характеристике.

— Да не вопрос. Только бы в районе не придрались, что у нас серия, а мы премии раздаем. Ладно, иди работай.

— Шеф? — не поддался Кит.

— Ну что еще?

— Найдите там кого-нибудь опытного, пусть врачей опросит и видео соберет. Вот не верю я этому несостоявшемуся суициднику, — слыша, как Павел Сергеевич недовольно кряхтит в трубку, пояснил Кит. — Что-то он точно натворил, не это, так другое. Ну не вешаются такие типы в камерах. И дома не вешаются. Они вообще, как тараканы. Вы хоть раз видели, чтобы таракан себе вредил?

— Знаешь, что, майор Белов... — угрожающе начал шеф. И передумал: — Ладно, отправлю кого-нибудь. Это все?

— Служу России, — мрачно попрощался Кит.

Повесился, говорите? Еле откачали? А не слишком ли много суицида для крохотного приморского городка?

Кит аккуратно прикрыл за собой калитку и осмотрелся. Дом — очень похожий на дома Сергея и Галины Васильевны. Отличается архитектурными особенностями и прочими мелочами вроде окон с напылением. Камеры видеонаблюдения присутствуют. К сожалению, Кит готов был поставить в заклад недавно полученные майорские звезды, что либо не работают, либо смотрят куда угодно, кроме нужного направления.

Ладно, проверим.

Площадь двора навскидку такая же, только визуально кажется больше, потому что часть занята цветущим садом, а часть — на удивление — огородом. Насколько Кит успел заметить, земледелие у данного контингента успехом не пользовалось.

Сама хозяйка покоилась на большом розовом полотенце возле цветника. Рядом валялись телефон и журнал, заложенный солнечными очками. Выглядело так, словно девушка накинула халатик и вышла почитать на воздух, где ее и сморило. Неестественность позы — чуть раскинутые руки-ноги и запрокинутая голова — не сразу бросалась в глаза. Вот темный след на шее Кит рассмотрел буквально от порога.

Темный след и что-то еще. Что-то неуловимо неправильное, из-за чего по-дурацки казалось, что если отвернуться, то Наталья окажется жива. Или тело исчезнет. Или... или это муки совести — не уберег, не защитил. Вовремя не вычислил. Да плохо, блин, прицелился, когда выдалась возможность.

Кит заставил себя вспомнить, что виновник тут лишь один — и это не он, а тот, кто убивает. Действовало хреново, но рабочий настрой подпитало.

Значит, пытался повеситься, а в результате переехал из камеры в больницу. Кит хорошо помнил оценивающий взгляд, которым Сергей наградил Наталью. Интересно, предполагаемого болящего хотя бы наручниками к койке пристегнули? Если выяснится, что нет, Кит сам такой разнос всем устроит, что Шугарин им феечкой покажется.

Неуловимое нечто продолжало твердить, что картина неправильная. Кит сдался — достал телефон и сделал общий снимок. Затем подошел ближе и снял еще раз. Может, потом дойдет?

Убрал телефон и заставил себя внимательно рассмотреть правую руку жертвы. Содержимое рта он твердо намеревался оставить Аркадию Соломоновичу.

Черт.

Кровавое пятно на полотенце под кистью красноречивее остального свидетельствовало о том, кто стал причиной ее гибели. А ведь технически Наталья была еще замужем. В этом все дело? В том, что крашеные блондинки носили символ, на который не имели права?

Лазать в голову моральному уроду, у которого дерьмо вместо мозгов, Кит считал уделом психиатров и кинематографистов. Давным-давно, когда он еще на севере работал, начальство устроило всероссийскую веселуху для освоения бюджета. В смысле, для повышения квалификации сотрудников. Со всех концов страны полицейские организованными толпами принялись съезжаться в столицу ради получения сакральных знаний. В программу входило: чтение по лицу, распознавание террористов по мистическим признакам и, конечно же, модная сейчас развлекаловка по составлению профиля преступника.

В качестве учебного пособия на полном серьезе использовался популярный пендосовский сериал с Тимом Ротом в главной роли. Актера Кит помнил по забойному фильму, очень удивился, когда решил, что тот широким жестом снялся для тамошней полиции. Затем очень быстро понял, в чем фишка, и остальные лекции благополучно пробухал в компании опера из Ростова и кинолога из Перми.

Более ответственные соседи по общежитию прилежно посещали занятия, то есть, бухали только по вечерам, заодно делясь приобретенным опытом: спорили до хрипоты, приводили примеры и сходились лишь в одном — ерунда это все. Может, полумистический метод израильской полиции и хорош для вылавливания террористов в местных аэропортах, но на родных просторах зарубежные навыки просто не нашли бы применения. В первую очередь — из-за банальной нехватки человеческих ресурсов. К примеру, через тот же Пулково в сутки проходит больше пятидесяти тысяч человек. Это сколько нужно аттестованных сотрудников, чтобы внимательно смотреть в каждую физиономию на предмет дернувшегося глаза или выступившего пота? Однозначно, не наш метод.

И по поводу всего остального: Кита не слишком интересовал вопрос «почему». Почему преступник грабит, убивает и вообще делает то, что делает. Понятно, что не от хорошей жизни и полноты душевного здоровья. Гораздо больше его волновало «как». Как оградить людей от конкретной напасти. Может, когда-нибудь потом работа уголовного розыска сведется к получению фотографии с места преступления и закидыванию ее в аналог компьютерной центрифуги. Но пока Кит предпочитал проверенные методы.

— Наша служба и опасна, и трудна...

— На связи, — Кит очередной раз пообещал себе найти шутника, поменявшего рингтон, и надрать оттопыренные уши. Вот не в тему сейчас, совершенно.

— Никита Романович, едут.

— Кто, скорая или районные?

Кит только одну перчатку натянуть успел, вторая упорно не налезала на взмокшую ладонь. И тальк не помогал.

— Это... районные, кажись.

— «Кажись» или районные? — перчатка, наконец, поддалась, Кит зафиксировал примерное положение телефона жертвы и аккуратно поднял с полотенца.

— Районные. Уже подъехали, паркуются, — отрапортовал Вячеслав.

На заднем плане заглох мотор и знакомо хлопнула дверь УАЗика.

— Посмотри, кинолог с ними? Тут собака может очень пригодиться.

— Кинолог? А он это... раньше приехал, свидетельницу домой повел, сказал, это самое... сейчас придет.

Неужели, опять Толик на своем велосипеде? У него же отсыпной.

— Я тоже это самое... Тьфу! — вот ведь заразная привычка. Слушая стажера, Кит спешно прокручивал недавние звонки: Галочка, Галочка, Рябкин, Бухгалтер, Салон, Рябкин, Галочка, Галочка, Галочка. — Короче, я тело охраняю, пусть кого-нибудь пришлют. На связи.

Глава 12

Времени неожиданно образовалось если не вагон, то маленькая тележка. Пока по новому делу крайних не найдут — то есть, ответственных не назначат; и пока не разыщут двух новых понятых, согласных положить на родную полицию законный выходной.

Кит вздохнул, внутренне собрался и полез в фотографии. Селфи, селфи, еще селфи, Наталья в саду, Наталья на работе, Наталья на фоне моря, цветочки, грибочки, Наталья в обнимку с мужчиной. Точно. Мужа срочно нужно допросить — наверняка еще вообще не в курсе, что вдовцом остался. Кит быстро забил себе в контакты номер Рябкина и «Галочки», то бишь, Галины Васильевны.

Так, а это что?

Промахивая фотографии, Кит зацепился за смутно знакомые очертания, вернулся назад, приблизил.

Снимали в кафе. Кит даже интерьер узнал — сам пару раз захаживал по случаю. За соседним столиком позади Натальи сидели трое: двое затылками, один анфас. Кит глазам не поверил, вернулся в режим просмотра, глянул на дату — меньше недели назад, как мозг и фиксировал. Снова приблизил.

На фотографии Макс чуть опустил лицо и скроил физиономию, но это точно был он.

Кит попробовал еще увеличить — картинка не сразу поддалась из-за перчатки, дернулась. Макс посмотрел исподлобья, поднял голову и вдруг активно закивал, словно Кит, наконец, что-то сделал правильно.

— Да, да! — прочел по губам Кит. — На ме-ня! — Макс потыкал себя в грудь пальцем. — На-ме-ня-смот-ри!

По лицу Макса пробежали тени, фотография потемнела, повеяло затхлостью.

Вообще, на беседы с глюками Кит времени не выделял. Важнее было понять — Макс там, на фотографии или просто кто-то левый, кого шизофрения или паранойя, или что там у Кита обострилось, назначила на роль преследователя. Потому что если на снимке действительно Макс, а на стекле обнаружатся отпечатки, то возможность поймать и допросить переходит из бесед с подсознанием в разряд реальных дел.

Воодушевившись, Кит уже нацелился латексными пальцами в фото — вернуть кадру стандартный размер — когда под рукой разверзлась и зазияла темная, почти черная пустота. По центру пустоты расплылось более светлое пятно. Картинка довольно быстро обретала резкость и объем, стоячий воздух залепил ноздри. Пятно стянулось в лицо Макса, неожиданно оказавшееся гораздо ближе, чем Киту хотелось бы — буквально шагнуть и протянуть руку. Однако рука не поднималась, Кит вообще не мог двинуться, как в дурном сне, только машинально фиксировал подробности: землистый оттенок лица, круги под глазами, словно покойник с самого момента погребения не спал, свежие прыщи на лбу и спутанные волосы.

— Эй, хозяева! — жестяной грохот пополам с дребезжащим звоном разнесся по двору, вдребезги разнеся видение.

Кит еще мгновение пялился на собственную руку с зажатым в ней чужим телефоном, затем наклонился и аккуратно положил аппарат на место.

Тело слушалось без проблем, в глазах не мельтешило, только в горле застрял привкус затхлой сухости.

— Иду, — отозвался Кит, автоматически направившись к калитке. Затем сообразил, что ломятся в ворота и скорректировал направление.

— Где? — вместо «здрасте» осведомился двухметровый громила в почти чистом зеленом халате, кое-как накинутом на плечи.

Кит раньше с ним не сталкивался. Широченные плечи, волосатые руки, кустистые брови, красноватый рубленый нос и масть, что называется «соль с перцем». Врач? Фельдшер? Вообще-то они по двое должны выезжать — как минимум.

— Там, — Кит все еще заторможенно махнул в сторону полотенца.

Громила шагнул вперед, открыв второго, точнее, вторую — миниатюрную блондинку лет двадцати семи, плюс-минус, с аккуратно забранными в узел волосами. Заторможенность полетела к чертям. Крашеная, нет? Фиг разберешь, с нынешним изобилием салонов и выезжающих на дом мастеров. Кольцо? В перчатке не видно.

Прекратите истерику, товарищ майор.

— Разрешите, я пройду, — сухо попросила девушка.

— Конечно, — Кит обнаружил, что загораживает дорожку и отошел на шаг, развернувшись вслед.

— Готова, — выпрямившись, констатировал громила. — На передоз не похоже, тут явный криминал. Сопроводиловку сама заполнишь? — снисходительно спросил он у девушки. Перевел взгляд на Кита и пояснил: — Молодой специалист, прямиком из столицы.

Прозвучало как «ни черта не умеет, всему учить надо».

Зато сразу стало ясно, кто здесь врач, а кто бывалый фельдшер.

Девушка словно и не слышала — спокойно расположилась прямо на травке, подложила под типовой бланк чемоданчик и уже что-то бодро чирикала простой шариковой ручкой.

— Я в машине, — не дождавшись от Кита поддержки, буркнул фельдшер и удалился. Под разношенными тапочками сто второго размера истошно застонал гравий.

— Вы замужем? — брякнул Кит, так и не придумав, ничего более деликатного.

— Вот так, сразу? — не поднимая головы от писанины, ничуть не удивилась девушка. Ручка, правда, на миг зависла в воздухе, но тут же продолжила бег по бланку.

— Кольцо носите? — не отступился Кит.

Блин, леди, очнитесь! Прямо перед вами лежит тело, еще вчера ходившее, мечтавшее и намеревавшееся жить долго и счастливо. Внимательно посмотрите на жертву и найдите десять отличий между ней и тем, что по утрам видите в зеркале.

Сам очнись, идиот, леди не обязана видеть себя в каждой жертве.

— На работе не ношу, — девушка, наконец, посмотрела на Кита. — Вы так знакомитесь или это рабочий момент?

В строгих светло-серых глазах с темным ободком вокруг радужки явственно читался диагноз: синдром дауна.

— Извините, — Кит постарался перевести дух как можно незаметнее. — Никита Романович Белов, старший оперуполномоченный, замначальника уголовного розыска.

— Калевская Анастасия Дмитриевна, врач. Вы не ответили на вопрос.

Кит через силу улыбнулся:

— Раз уж познакомились, можно и к рабочему моменту перейти. Украшения пока не носите, — обтекаемо посоветовал он. — Ни на работе, ни дома — нигде. И в одиночку по темноте не ходите, попросите проводить или такси вызовите.

— А если преступник таксист? — внимательно выслушав, поинтересовалась Анастасия Дмитриевна.

Ни улыбки, ни кокетства — убийственная серьезность. И вопрос очень даже дельный.

Кит мысленно поставил в ряд Марину, Тамару и Наталью. Воображаемая Марина тут же отстранилась, замахала ладошками и попятилась. Тамара посмотрела с укоризной, словно спрашивая, куда ей на такси ездить — через дорогу на пляж, что ли? — а Наталья вздохнула и кивнула на гараж возле дома, по всем признакам постоянно используемый.

— Вряд ли, — решил Кит. — Но если опасаетесь, подключайте знакомых. Желательно из женатых пар.

— Спасибо, я учту, — Анастасия Дмитриевна скучно кивнула, поставила последнюю закорючку, расписалась и протянула бланк Киту. — Это вам для спецтранспорта.

Встала, отряхнула колени, подхватила чемоданчик и двинулась к воротам. На полушаге передумала и развернулась обратно:

— Совет за совет, — предупредила она. — Вам нужно нормально поесть и нормально выспаться. Выспаться даже важнее, иначе сначала может пострадать речь, затем двигательная функция, а там до галлюцинаций недалеко.

— Э? — опешил Кит. — Но... — и не нашел, что хотел сказать.

— Как мы видим, речь уже страдает, — Анастасия Дмитриевна выдержала паузу, затем неожиданно улыбнулась и снизошла до объяснений: — Я пошутила. До галлюцинаций вам еще далеко. Просто постарайтесь хотя бы раз в неделю полноценно отдыхать. Всего доброго, Никита Романович.

— И вам, — проговорил ей вслед Кит. — Отличный юмор, кстати. Выдержанный медицинский, — буркнул он себе под нос, сдирая с рук ненавистные перчатки.

Серьезно? Вся эта ерунда с Максом и провалами из-за недосыпа могла случиться? Так сегодня, вроде бы, отлично поспал — часов пять, не меньше.

Ворота закрылись, приглушив гул приближающихся голосов, затем опять распахнулись.

— И снова здравствуйте! — с порога объявил вчерашний следак. Как там его — Антон Маркович? За ним уныло маячил вчерашний же криминалист.

— О, — удивился Кит, шагнув навстречу, — а вы здесь откуда?

— А вот, — следак прижал жестяную банку локтем, едва не выронив папку, и ответил на рукопожатие. — Сменщица неожиданно в декрет ушла. Кого волнует, что мы до утра пахали?

— Ну вы там даете, — Кит кивнул криминалисту Алексею Николаевичу, чье имя-отчество накрепко запомнил еще вчера — после проникновенной речи Аркадия Соломоновича и манипуляций с полотенцем. Снова спрашивать, уточнять какими судьбами он-то здесь оказался, показалось лишним.

— Это не мы, она сама! Мы тут вообще ни при чем! — при полной поддержке криминалиста скривился следак в вымученной улыбке.

По сравнению с ночью, Антон Маркович здорово потерял в настроении.

Но не в скорости и не в энергии:

— Будешь? Нет? — посмотрел сквозь Кита на полотенце с жертвой, ткнул в его сторону банкой, шустро обогнул по травке и встал над телом. — Кинолог где? — неизвестно у кого поинтересовался он. — Где орудие убийства?

Судя по слегка остекленевшему взгляду, штырило его качественно.

— Медик где? — обегая вокруг полотенца, длинный и худой Антон Маркович одной ходулей едва не наступил в клумбу, шатнулся и второй едва не угодил в полотенце. Кое-как восстановил равновесие, сбалансировав банкой и уронив при этом папку — к счастью, в цветочки, не на тело. — Я что? Разорваться должен? Участковый где?

Только что прослушавший отрывок лекции о необходимости нормального сна, Кит ему в чем-то даже сочувствовал. Хотя руки прямо-таки чесались — подзатыльник отвесить.

— На вчерашнем полотенце обнаружена человеческая кровь третьей группы, — задумчиво поведали в спину. — Совпадение с группой крови первой жертвы и найденным во дворе пальцем. Я образец захватил для Аркадия Соломоновича, теперь еще надо по ДНК сверить.

Кит оглянулся через плечо — криминалист Алексей Николаевич на него не смотрел, внимательный взгляд бегал от поверхности к поверхности, явно намечая порядок действий.

Любому психически нормальному индивиду было бы абсолютно ясно, что именно в этом полотенце принесли несчастный палец. Любому. И ровно до тех пор, пока данный индивид не переступит порог здания суда. Вот где творятся настоящие чудеса — куда там цирку и кино.

— Так. А тот, который во рту обнаружили? — переведя остальное с профессионального на русский, озадачился Кит.

— А вот это интересно, — обстоятельно поведал Алексей Николаевич, отвлекшись от распределения плоскостей. — Аркадий Соломонович определил, что до помещения в полость рта улика была заморожена. Группа крови так же совпадает. Однако длительность заморозки, согласно предварительным данным, составляет не менее месяца, что позволяет достоверно предположить принадлежность другой жертве.

Офигеть. Больной ублюдок был настолько уверен в себе и в жертве, что ради такого случая палец разморозил? Или постоянно с собой брал — на всякий случай?

— Можно как-то узнать, сколько раз его замораживали-размораживали?

— Не уверен, насколько оснащена ваша лаборатория, однако такие технологии имеют место быть, да. Вы и сами знаете, что Аркадий Соломонович настоящий кудесник, так что будьте уверены, выжмет из вашего пальца все, что только возможно.

Прозвучало двусмысленно.

— Спасибо, — поблагодарил Кит. — Как здоровье вашего родственника? — рискнул спросить он.

Выглядел Алексей Николаевич, несмотря на рабочую ночь, гораздо менее убитым, чем вчера.

Что позволяло надеяться на положительный ответ.

— Кризис миновал, — охотно поделился тот, — сказали, что недельку-другую можно домой забирать.

— Отличные новости, — искренне порадовался Кит. За себя — тоже. Осталось выяснить, какие яства предпочитает Алексей Николаевич — и можно пытаться наладить более тесный контакт.

В отличие от Питера, где он проработал достаточно, чтобы иметь широкой круг знакомств в профессиональной среде, здесь обратиться по поводу снятия отпечатков с личного окна ему пока не к кому. Может, Алексей Николаевич подсобит?

— Вот он! — одновременно с лязгом открывшихся ворот провозгласил следак. — Вот он — наш герой!

Ну точно, Толик. Да они там, в районе, издеваются! И потом еще говорят, что полиция плохо работает. Сами не поспали бы ночку-другую, Кит не отказался бы посмотреть, как они свои циркуляры и внутренние приказы в спешном порядке переделывать начнут. Глядишь, и с нехваткой кадров покончили бы.

— Здорово, — Кит пожал протянутую руку и нагнулся к зверю: — Привет, Муся. Лапу дашь?

— Да, блин, достали уже со своими лапами, — возмутился Толик, пока Муся, плюхнувшись на толстенький зад, удивленно рассматривала ладонь Кита. — Ты бы еще Моцарта попросил «Собачий вальс» сбацать.

Муся обстоятельно донюхала ладонь и потянулась носом к другой руке. Кит машинально отвел бланк в сторону.

— Давай, найди мне еще одного подозреваемого, и орудие убийства, — потребовал следак. — Что-то я тут ничего подходящего не вижу, — пожаловался он.

— А чем вам прошлый не угодил? — мрачно поинтересовался Толик.

Побриться он не успел — яркое солнце с беспощадной точностью высветило отросшую щетину на щеках и подбородке. Майку сменил на борцовку — как пить дать, для Галины Васильевны. И одеколоном облился тоже явно не для Муси.

— А ты еще не слышал? — следак саркастически улыбнулся. — В больничке он, под капельницей. Никак не успевал туда-сюда сбегать — занят был, реанимацию на себе испытывал.

— В жизни не поверю, чтобы такой повесился, — скорее, Киту, чем следаку, буркнул Толик. — Пошли, Максюта, понюхаем не знаю, что. Что я вам тут нюхать должен? — на ходу спросил он. — Нашли что-нибудь постороннее?

Пока следака распирало от осознания людской тупости и попыток подобрать слова для очевидного, Кит отошел на шаг, достал телефон и набрал стажера Вячеслава.

— Труп пусть нюхает! — подобрал подходящие термины следак.

Толик закатил глаза и театрально вздохнул:

— Хотите знать, откуда пришла жертва? — почти спокойно осведомился он. — Я вам и так скажу, что из дома. Хотите знать, откуда пришел убийца? — понемногу начал заводиться он. — Тогда дайте нам его вещь.

— А нет вещей, ты ведь еще орудие убийства не нашел, — следак фиглярски развел руками. — Пусть шею понюхает, там же запах убийцы не мог не остаться? Так и быть, медика на себя возьму, скажу, если что, что мы тело трогали.

— Слушаю, Никита Романович, — шепотом отрапортовал стажер.

— Ты где ходишь? — заразившись всеобщим недовольством, сходу наехал Кит, одним ухом продолжая вслушиваться в нервный диалог профессионалов.

— Шея жертвы пахнет жертвой, — как маленькому пытался втолковать Толик следаку. — Этот запах превалирует над запахом убийцы.

— Понятых ищу, — еле слышно отчитался Вячеслав. — Только это... никого нет, а кто есть, те не хотят. Хотят это... знать, что происходит и куда смотрит эта... полиция. То есть мы куда смотрим.

— А шепотом почему? — невольно понизив голос, спросил Кит.

Пива холодного попил.

— У гражданки это... белье свистнули. Требует, чтобы мы это самое... ну...

— Ну так объясни ей, что нюхать надо не шею, а другой запах!

— Гы, круто, — обрадовался Вячеслав. — Антон Маркович так голосит, что мне его это... и туда, и туда слышно.

Кит вдохнул побольше воздуха и принялся считать до десяти. На четырех сбился.

— Ну, то есть, — неправильно истолковал повисшее молчание Вячеслав, — и в трубку, и из-за забора. А чего? — не слыша ответа, заныл он. — Понятой гражданка не хочет, требует, чтобы мы камеры просмотрели и вора ей это самое... предъявили. Заявление писать это... отказывается. Я и это... того. Свинтил. То есть, убег. Ну, ушел.

Двор рядом. Камеры, предположительно, работают, да еще и белье сперли. Интересно, какое? Колготки? Полотенце? Шарфик? Так, конечно, не бывает, но чем черт не шутит.

— Пулей назад, — скомандовал Кит. Вообще-то он для того и позвонил, чтобы стажера не просто по округе, а по окрестным дворам в поисках понятых перенаправить. Потому что лично его, в отличие от следака, гораздо больше интересовали камеры. — Уточняешь адрес, выспрашиваешь подробности исчезновения белья. Выясняешь, есть ли видеозаписи, если на месте нет, узнаешь, где и сколько хранятся. Я на связи, чуть что — звони, не стесняйся. Понял? Выполняй!

— Ага... — протянул Вячеслав.

Судя по тону, у стажера в голове что-то сложилось. Хорошо бы, в нужную сторону.

Глава 13

Кит убрал телефон и развернулся к месту преступления. Спор понемногу сам собой сошел на нет. У следака, похоже, закончился дизель, а непосредственно яблоко раздора — то бишь, позабытая в пылу Муся — как раз перестала почесываться, встала и куда-то побрела. Лениво ткнулась мордой в травку, в одном месте, в другом, скребнула по земле лапой и уверенно потянула дальше.

— О, смотри, — обрадовался следак, перестав пытаться выжать из жестянки «еще капельку».

— С дороги уйди, — бросил Толик, — ищи, Муся, ищ-щи, ищ-щи! Хорошо, молодец!

Воодушевленный, следак попятился, превращая клумбу в развалины. Развел руки в стороны, приподняв локти, и принялся высматривать место, куда можно наступить без последствий:

— Тут никого не было, — объявил он. — Только я, тут только мои следы.

Это он для собаки? Кит понадеялся, что для себя и для протокола.

Муся деловито обежала полотенце и притормозила у изголовья. Закрутилась, нюхая траву рядом, держа хвост почти вертикально вверх. Сунулась к голове, отдернулась, подняв стайку мух, снова тщательно обнюхала предыдущий участок.

Кит внутренне передернулся. Картина внезапно обрела обыденность и глубину, став чересчур реальной.

— Ай, хорошо, ай молодец, — проговорил Толик напряженным шепотом, пока Муся определялась с направлением. Наконец, выбрала — носом в землю, шерсть дыбом по всему загривку — и уверенно повела за дом, к общему с соседями забору. Насколько Кит запомнил, пока сюда спешил, как раз на предпоследних воротах мелькнула табличка с номером телефона. Возможно, именно об этом «пустом» дворе упоминала ночью Галина Васильевна.

— Алексей Николаевич, это для труповозки, — Кит спешно всучил бланк опешившему криминалисту и двинул за Мусей с Толиком.

По дороге он уже приметил калитку, располагавшуюся левее, но Муся свернула в огород и танком поперла в правый угол. Захрустели ломающиеся стебли; под ногами у бегущего впереди Толика жалобно чавкнул здоровенный красный помидор. От резкого запаха паслена даже Кита повело. Что там могла чуять Муся, оставалось загадкой, тем более что привела она их прямиком к глухому забору.

— Зараза! — Толик азартно задрал голову вверх, пытаясь оценить, насколько реально перемахнуть через преграду, уперся рукой в щит — и чуть не укатился в чужой двор. То, что выглядело глухим забором, оказалось профанацией. Производственный ли брак, или спецом кто-то постарался, но нескольких заклепок в нужных местах не хватало, и между щитками при нажатии образовалась щель.

Не сказать, что очень широкая, однако Мусе хватило, чтобы прошмыгнуть на ту сторону.

— Блин, че делать-то? — простонал Толик, одной рукой удерживая рвущуюся в бой Мусю, другой продолжая сдвигать щит.

— Что? Не пролезаешь? — не понял Кит. Затем дошло: — Двор сдается, — сообщил он, — территория без собственника.

— Й-ес! — Толик протиснулся, ссаживая спину, коротко прошипел и двинул дальше, пытаясь на ходу потереть, где достанет. — Зараза, — снова ругнулся он. — Сильно ободрал?

Кит в своей разгрузке просочился без последствий. Нагнал, посмотрел:

— Да нет, не до крови, нормально.

Муся повела их параллельно забору, чихая и отфыркиваясь в высокой траве. Кит навскидку оценил обстановку — большой дом, все окна закрыты ставнями, кое-где даже паутина поблескивает. Трава — чуть ли не по грудь, уже на дорожки понемногу выбирается.

А вот яблок маловато для сезона, особенно на нижних ветвях. У бабулек во дворах такой урожай — к земле гнет, только вчера наблюдал. А тут — соседи постарались?

— Знакомый запах, точняк тебе говорю, — загорячился Толик, словно продолжая спорить со следаком. — Вон, смотри, как распушилась.

Действительно, у Муси не только загривок, по всей спине волосы дыбом стояли.

— Круто, — оценил Кит. — Это о чем-то говорит?

— О том, что не жрачку унюхала, — Толик поколебался, но все-таки добавил: — Скорее всего. Вот скажи, ты уверен, что вчерашний кекс действительно в реанимации отдыхал?

— Я — нет, — Кит на ходу покачал головой. — Но я вообще мало в чем уверен.

Да уж, особенно сейчас.

— Наша служба и опасна, и трудна... — тихонько напомнило из кармана.

— На связи, — Кит напомнил себе сфотографировать Вячеслава для украшения контакта.

Муся как раз вывела их на заросшую дорожку и довела до приоткрытой калитки. В отличие от всех, виденных ранее, не только не запертой, но и не глухой — сквозь фигурные штакетины довольно хорошо просматривался соседский двор.

— Ник... Никита Романович, — Вячеслав отчетливо сглотнул и понизил голос. — Я это... тут такое...

— Еще один труп? — Кит прикрыл трубку рукой, чтобы половшая огород соседка не услышала. Или чем там мадам занимается?

— Не-а. Лучше! Вам надо это... надо самому.

Увидеть что-то лучше трупа? Такое редкое зрелище, и в самом деле, нужно лично инспектировать.

— Вячеслав, запомните. В этой жизни ВСЁ лучше трупа.

— Ась? — удивился тот.

Толик, сдерживающий Мусю у калитки, оглянулся и покрутил пальцем у виска.

— Извини, нервы сдают, — сразу обоим пояснил Кит, и стажеру, и Толику. Действительно, хватит уже цепляться, Вячеслав оказался не так уж плох, а на фоне предшественников, так вообще нобелевский лауреат. — Адрес диктуй, никуда не уходи, никому не показывай, скоро буду. Эй, хозяюшка?! — обойдя Толика с Мусей, Кит пошире открыл калитку. — Нас с собачкой через двор пропустите? Она хорошая, не кусается, людям помогает.

«Хозяюшка» — внушительная короткостриженая мадам, в растянутой футболке и мятых розовых шортах, лет примерно шестидесяти, с черными от солнца руками и почти незагорелым лицом — с усилием выпрямилась и прищурилась против света. Из кулака у дамы торчал пучок свежевыдранной зелени.

— Вам что, заняться больше нечем? — сварливо спросила она. — Я же сказала, в милицию не пойду, заявления писать не буду. Там ваш, — ткнула она пучком в сторону дома, — согласился просто так в компьютере посмотреть. А я эту рожу протокольную сама найду и разберусь, чтобы неповадно больше было.

— Но с собакой ведь надежнее, — моментально сориентировался Кит. — А самосуд у нас, гражданочка, не приветствуется. И даже наказывается штрафом в размере двадцати мрот. Ну что, выписываем?

— Сколько? — ахнула мадам. — Да у меня пенсия в пять раз меньше!

Однако на нее вы умудряетесь эдакую домину содержать. Неплохой, видать, МРОТ установили в отдельно взятом Нижнеморске.

— Адрес ваш напомните, пожалуйста, — убийственно вежливо попросил Кит. — У вас, кстати, на сбор яблок в соседском саду разрешение имеется? От соседей сигнал поступил, — наугад добавил он.

За спиной, отфыркиваясь и чихая, скреблась Муся.

— Идите, ищите, изверги! — мадам от души шмякнула зелень на землю. — Яблок им ничейных жалко! Все равно сгниют! Да зачем я только вообще этот лифчик постирала?! Сколько раз Светке говорила, чтобы нормальное белье покупала, оно же для тела полезнее. Нет, ей обязательно с кружавчиками надо, на косточках, которое в машину не засунешь. Тьфу! Кобелиная радость! Самим-то не стыдно, а?

Кит слушал ее вполуха — на случай, если что-то путное проскользнет. Муся вообще не слушала, уверенно прошуршала к навесу с протянутыми там веревками — пустыми, кстати — нацелилась сесть, но тут же потянула дальше, к распахнутым настежь воротам. Точнее, к одной распахнутой настежь створке, а второй открытой лишь наполовину. Очевидно, трудолюбивая мадам предпочитала держать душу нараспашку.

— Белье здесь висело? — уточнил Толик, оглянувшись на навес.

— Ворота на ночь запираете? — одновременно с ним поинтересовался Кит.

— А где ж еще его вешать, на заборе, что ли? — мадам уперла руки в боки и перевела дух. — Хочешь сказать, это я виновата, что меня ограбили?! — набрав новую порцию воздуха, выдала она уже Киту. — Я тебе вот что скажу! Что это вор виноват и полиция, которая его не поймала.

— И будете абсолютно правы, — кивнул Кит, одной ногой стоя на улице, выглядывая Толика и прикидывая, что сейчас важнее — попробовать прорваться в дом, чтобы посмотреть, что же «такое!» углядел Вячеслав, или проследовать за Мусей, явно не просто так прогуливающейся.

— Издеваетесь? — обиделась мадам.

— Нет, — честно ответил Кит. — Я действительно думаю, что в преступлении виноват преступник, а дело полиции — его поймать. Если позволите, я скоро вернусь и поясню свою точку зрения.

— А, давайте, — безнадежно махнула та рукой. — Все равно ведь не найдете.

Вопрос решился сам собой. Толик уже приближался к повороту, Кит собрался и рванул следом, изо всех сил убеждая себя, что не верит ни в предчувствия, ни в интуицию, ни вообще в любую ерунду, которую нельзя потрогать.

Как выяснилось, зря.

Муся бодро — хвост кверху, морда вниз — довела их до угла, свернула, пробежала вдоль забора, огораживающего дом Сергея, и остановилась перед воротами. Во дворе разговаривали. Двое или трое — очевидно, наряд, вызванный следаком, и, возможно, участковый.

— Давай, — выдохнул Кит, все еще приходя в себя после спринтерского рывка.

— А я говорил, стопудово он, — Толик толкнул ворота плечом. — Свои, — предупредил он, пустив Мусю вперед.

— О! Толян с Максютой, — обрадовался один из троих в форме, рассевшихся в тенечке под давешним навесом.

Второй — помоложе — глянул на Кита, пихнул его под локоть и встал:

— Здравствуйте, Никита Романович.

Остальные тоже повскакивали, здороваясь вразнобой.

Кит жестом усадил их обратно. Муся, яростно виляя задранным хвостом, почти галопом проскакала до крыльца, взбежала по ступеням и ткнулась носом под дверь.

— Зараза, — Толик посмотрел на Кита, на скребущуюся Мусю, затем опять на Кита.

— Ну извини, — развел руками Кит. — Тут я бессилен. Понятые нужны и следак.

Дверь была опечатана по всем правилам, а для особо одаренных под нее посадили наряд из трех человек — объяснять всем желающим, что без постановления они сюда не пройдут.

— Молодчина, Муся, ай, хорошая собака, — Толик попытался ее усадить и всучить лакомство. Муся села, ткнулась мордой в хозяйскую ладонь, но лакомство не взяла, а снова вскочила и сунула нос под дверь. — Блин, такое ощущение, что он прямо сейчас там, — с досадой буркнул Толик. — Просто запах стойкий, он же все время туда-сюда ходил, а в доме его больше всего. Да, Максюта?

Муся, наконец, села, но не успокоилась. Внимательно смотрела на Толика, склонив голову набок и навострив уши.

— Да нет там никого, — ППСник, узнавший Толика и Максюту, нехотя встал и подошел к крыльцу. — Печати целые, я сам проверил.

— Окна, — осенило Кита, все это время мысленно прослеживавшего предполагаемый путь Сергея. Из собственного дома по улице за угол, дойти до мадам с открытыми воротами, там свистнуть лифчик — первое, что попалось под руку — дальше через калитку в пустующий двор, а там и к Наталье.

— Он что у вас, совсем дурной? — удивился тот, видимо, имея в виду подследственного.

— Сейчас узнаем, — Кит мотнул головой Толику направо, сам сбежал по ступеням и пошел обходить дом слева. Кондиционеры, конечно, незаменимая вещь, но лично Кит предпочитал проветривание. Свежий воздух и все такое.

— Эй, сюда! — донеслось с противоположной стороны.

Кит прибавил шага, завернул за угол и увидел Толика с Мусей.

— Глянь, что творится! — толком не дождавшись, пока Кит подойдет, повысил голос Толик. — А вы куда?! — неожиданно заорал он через плечо. — Назад идите, блин! Все следы мне своими ботинками затопчете!

Судя по удаляющимся звукам, они только что избежали нападения стада бегемотов.

— Ну е-мое, — сорванным голосом пожаловался Толик, — ну хоть бы немного головой подумать, а?

— Ты позвал, они пришли, — посочувствовал Кит. — И я тоже, — напомнил он.

— Муся говорит, он отсюда начал, — вернулся к делу Толик. — Да, Максюта?

На присыпанной гравием дорожке с трудом, но различались две небольшие вмятины, как если бы кто-то полностью двинутый — Кит задрал голову и посмотрел на небольшой балкончик — решил спрыгнуть с высоты второго этажа.

Или не полностью. Следы располагались прямо под выступом, а значит этот кто-то мог перелезть через оградку и повиснуть на руках, существенно минимизировав риски.

Муся дохрустела заслуженным лакомством, отвернулась и вывалила язык. Сделав свою работу, она явно потеряла к ней всякий интерес.

— Допустим, — Кит снова посмотрел наверх. Если зрение ему не изменяло, дверь балкона действительно была чуть приоткрыта. — Ладно, отсюда он спрыгнул. А туда как попал?

Они с Толиком переглянулись и, не сговариваясь, уставились на ближайшее из растущих неподалеку деревьев.

— Вряд ли, — недоверчиво протянул Толик.

Не плодовое, гладкий ствол, нижние ветки начинаются метрах в двух от земли. Довольно крепкие, но ни одна к балкону не прилегает.

Кит вспомнил ощущение от Сергея — щуплый, невысокий, спортивный:

— А если гимнаст?

— Только если очень хороший гимнаст, — оценил расстояние Толик.

Или очень везучий. Или, все-таки, полный псих.

— У него могли быть с собой приспособления, — заметил Кит.

— Стремянка, доска и канат? — прикинул Толик.

Муся переползла в тенек и оттуда то ли шумно зевнула, то ли срыгнула.

Кит, полностью с ней согласный, потер лоб, еще раз посмотрел на дерево — для обычного человека почти невозможно — и принял решение:

— Ладно, тут мы закончили. Муся, Анатолий, вы — герои, — констатировал он. — Теперь скажи, Муся сможет проследить, как он отсюда к месту преступления шел? В смысле, куда потом от жертвы направился? — пояснил Кит, видя недоумение Толика.

— Блин, голова! — расцвел тот улыбкой. — Я сам потом попробовать хотел. Муся, — присел он перед развалившейся в теньке «героиней». — Мусенька, хорошая девочка, гулять пойдем?

Муся, дышавшая, как паровоз, при слове «гулять» навострила уши.

— Давай, пошли, — Муся заскребла лапами, тяжело поднялась и уселась враскоряку, снова вывалив язык. — Жарко ей, — пояснил Толик. — И на диету пора. Но я ее такой с питомника взял, что не заметил, как перекормил.

В голосе кинолога звучало сочувствие пополам с раскаянием, да и Мусе, по непрофессиональному мнению Кита, на диету пора было еще килограммов пять назад.

— У всех свои недостатки, — подбодрил он. — Мне тоже тут диету порекомендовали. Врач со скорой. Наверное, уже на лице гастрит написан.

— Так давай в кафешке пообедаем, я тут отличную забегаловку знаю, — на миг отвлекся Толик от уговоров. — Я ведь местный, в район на сутки выезжаю. Обычно тишина и голяк, только вот сейчас... — он подловил момент, когда Муся лениво ткнулась носом в землю. — Ай, хорошо, ай молодец, ищи, Максюта, ищи, ищ-щи.

Муся посмотрела на хозяина — Кит мог бы покляться, что на остренькой мордочке проступило недоумение — снова понюхала, всячески поощряемая Толиком.

— Да, Муся, да, — закивал тот, — ищи, молодец, умница.

Лапами Муся перебирала неохотно — не то, что вначале. Но шла. Потом, кажется, сообразила, что от нее требуется, перестала оглядываться на Толика и прибавила скорости.

При их новом появлении перед домом, группа под навесом затихла, кто-то, кажется, собирался что-то сказать. Кит на ходу показал им кулак, да так и дошел до ворот. На пороге оглянулся — все трое завороженно пялились — повернул кулак и выставил большой палец вверх. Мол, молодцы, все правильно поняли. Младший, который первым его узнал, молча вскочил и отдал честь. Пока остальные тоже вставали, Кит махнул рукой и поспешил за Толиком.

Ну а что? Работа тяжелая, зарплата неадекватная. Да еще и начальство обычно смотрит, как на пустое место. Хоть так поддержать — лишний раз заметить и похвалить, если есть за что.

— Наша служба и опасна, и трудна...

На ходу доставая телефон, Кит прикинул, насколько реально сейчас откопать в сети рингтон «я убью тебя, лодочник».

Глава 14

— Никита Романович! — взмолился стажер Вячеслав. — Никита Романович, вы тут очень нужны!

Судя по голосу и отсутствию «этого самого», Вячеслав окончательно извелся.

— Две минуты, — Кит прикинул расстояние. — Засекай, — и дал отбой.

Толик с Мусей уже исчезли за воротами трудолюбивой мадам. Кит на ходу перебрал несколько вариантов начала диалога, выбрал наиболее многообещающий и зашел во двор.

— ...пока не нашли, но подозреваемый уже есть, — Толик, очевидно, отвечал на вопрос по поводу пропажи. Вряд ли мадам интересовалась убийцей, иначе не огород полола бы, а сидела дома, закрывшись на все замки и забаррикадировав окна.

Кстати, почему слухи еще не поползли? Ладно, про убийство народ может еще и не знать — в свой выходной, когда большинство отдыхает, загорает, жарит шашлыки и вообще всячески наслаждается уходящим сезоном. Но УАЗики, люди в форме и скорая. Неужели никто не заметил? Никто никому ничего не сказал? В больнице ни одна медсестра с подругой не поделилась по большому секрету, предварительно додумав, домыслив и дофантазировав?

Прямо мистика.

— Добрый день еще раз, — строго начал Кит, отложив сомнения на потом. — У вас в доме мой сотрудник находится, проводите меня к нему, пожалуйста, — и уверенно шагнул к крыльцу. Там попросить водички принести — вряд ли откажет в такую жару.

— А она мне огород не потопчет? — мадам кивнула на суетящуюся у навеса Мусю. — Сами за ним сходите, — махнула она рукой на дверь, — он там, в коридоре, не заплутаете. Только ноги об коврик оботрите! — напомнила она в спину.

Так даже лучше.

Кит тщательно пошаркал подошвами по мягкому серому прямоугольнику и открыл дверь.

Ничего себе пенсионеры сейчас живут — ничуть не хуже майоров полиции. Или их дочери? Мадам про какую-то Светку, любительницу красивого белья, упоминала. Коридор оказался широченным холлом, сплошь заставленном и увешанном декоративными кашпо с комнатными растениями. Прямо оранжерея, а не холл; роскошнее, чем на улице.

— Вау, Никита Романович! — восхитился из ближайшего куста стажер Вячеслав. — Две минуты, тютелька в это... в тютельку.

Кажется, мадам обещала, что он не заблудится. Переоценила она умение Кита ориентироваться в зарослях. Если бы не стажер, он бы тут еще долго мониторы искал.

— Показывай, — скомандовал Кит, подойдя и встав позади кресла.

Восемь небольших экранов, изображение цветное, двор охвачен полностью. Два боковых экрана дублируют ракурсы — верхний с третьего монитора, нижний — с четверного, если по часовой стрелке считать. Интересно, что за ценности здесь хранятся, которые такого надзора требуют, и почему тогда ворота нараспашку открыты.

— Ихний зять это... охранником в банке, видео проверяет, — азартно принялся рассказывать Вячеслав, тыкая в клавиатуру. — Домой приносит и смотрит, как работает. Сейчас он новый метод изобрел, поэтому это...

— Тестирует, — подсказал Кит, у которого по мере рассказа охранник банка переквалифицировался сначала в подозрительного мошенника, а затем в ведущего специалиста по охранным системам.

— Ну, — подтвердил Вячеслав. — А я что говорю? Подождите, работало же...

— Не торопись, а то сотрешь еще, — вместо «ерунду несешь» вздохнул Кит.

— А, во! — Вячеслав закончил терзать клавиатуру и ткнул пальцем в нижний боковой экран — тот самый, который дублировал один из фасадных ракурсов.

— Ну-ка, ну-ка, — Кит подался вперед, наполовину ошалевая, наполовину зверея по мере просмотра видео.

Мелковато, и вид сверху, но совершенно отчетливо видно типа, проскользнувшего в приоткрытые ворота. Свободная серая толстовка с глубоким капюшоном, темные зауженные джинсы с низким задом, кеды. Телосложение астеническое, при ходьбе сутулится, лица ни черта не видно, каких-либо других особенностей пока не наблюдается.

Тип почти не прятался, только лицо опущенным держал. Огляделся, шагнул к навесу и поднял руку. Навес скрыл факт воровства, но не следующие действия. Зажав в правой ладони один конец белья — Кит отчетливо разглядел одноразовые перчатки: готовился, тварь — ловко намотал другой конец на левую и резко дернул, проверяя крепость. Кит был уверен, что набор тонких веревочек с кружевами разлетится от рывка на составные, однако нет. Гаденыш дернул еще раз, один конец высвободил, полностью намотал на другую руку и вышел из кадра.

— Это время? — Кит указал на цифры нижнем правом углу.

— Еще не все, — Вячеслав переключился на верхний экран и нажал ввод. — Да, время, — подтвердил он.

Выходило, что урод шел убивать Наталью, как раз тогда, когда Кит наслаждался жизнью и замешивал себе блинчики.

Твою ж...

— Стоп! — рявкнул Кит. Экранный гад в серой толстовке спокойно дошел до калитки и протянул руку, чтобы ее открыть. Обмотанная бельем ладонь чем-то ему не угодила, поэтому он притормозил, механическим жестом поддернул болтающийся рукав на другой руке и вытянул ее перед собой. — Назад, пять секунд. Отмотай.

Сутулый и расхлябанный, в нелепой одежде, искажающей пропорции, тонконогий и низкозадый — тип с красавчиком Сергеем вообще не ассоциировался. Слегка совпадали только рост — плюс-минус — и астеническое телосложение. Но когда тот обнажил запястье, Кит отчетливо увидел комариный укус. Несчастный прыщ, которым Сергей вчера поначалу озаботился больше, чем визитом полиции.

Ни хрена не доказательство. В суде не предъявишь, к рапорту не подошьешь. Но Киту пока хватало просто знать, что искать.

Вячеслав нещадно путался в кнопках, только это больше не раздражало:

— Спокойно, стажер, все правильно делаешь. Покадрово сможешь? — Кит уперся в спинку кресла, выпрямился и вдохнул полной грудью.

Отличная, кстати, идея — устроить в доме зеленый уголок. И прохладно, и воздух своеобразный — с еле заметным ароматом свежести.

Все, тварь, попался. Я тебя прижму.

— Тут? — Вячеслав, наконец, справился, остановил на нужном месте.

— М-г-м, — согласился Кит, пристально рассматривая запястье с укусом. Красноватое пятно скорее угадывалось, чем ясно виделось. — Приблизить сумеешь? — спросил он, особо не рассчитывая на результат.

— Я это... попробовать могу, если очень надо. Но стремно, — признался Вячеслав. — Вдруг сотру?

— Тогда не трогай, — согласился Кит. — А скажи мне, стажер, что ты видишь вот тут? — обвел он у самого экрана

предполагаемую улику.

Вячеслав поморгал:

— Перчатку?

— Верно, — похвалил Кит. — Что говорит нам о том, что подозреваемый имел злой умысел, потому как заранее подготовился. Еще?

— Ну... — Вячеслав разве что с ушами в монитор не влез.

— Красное пятно видишь? — подсказал Кит.

Вячеслав отодвинулся, придвинулся, еще поглазел:

— Пиксель какой-то, — наконец признал он.

— Это комариный укус, — поведал Кит. — Пока мы ночью с подозреваемым беседовали, местная фауна оказала следствию бесценную услугу. Пометила, так сказать.

— И вы из-за этого — того? — поразился Вячеслав, оглянувшись.

— Пока нет, — Кит крутнул стажера вместе с креслом лицом к себе. — Там целый ряд факторов. Но неопровержимые улики искать гораздо проще, если у тебя есть хотя бы семьдесят процентов уверенности в личности подозреваемого. Вставай, труба зовет, — понукнул он Вячеслава, зачарованно пялящегося во все глаза. — Сейчас следователя подключим, улики изымем, изъятие оформим и отдадим криминалисту. Тот поколдует, параметры сверит, пропорции — рост, вес, телосложение — еще одно доказательство в суде. Вперед!

Кресло укатилось на середину холла, воодушевленный Вячеслав пулей вылетел во двор. Кит едва успел его перехватить и направить в противоположную от ворот сторону:

— Здесь быстрее, — и первым пошел к калитке. — Спасибо, вы нам очень помогли, — поблагодарил он трудолюбивую мадам, высмотрев ее уже на следующей грядке.

— Так а мне что теперь делать? — не поняла та.

— Дождаться следователя и оформить материал, — туманно пояснил Кит. Ну его нафиг, пусть следак объясняется, если захочет. — Главное, чтобы она записи ненароком не стерла, — понизив голос, поделился он на ходу с Вячеславом. — Иначе придется в охранную фирму обращаться, и все может затянуться.

— А ничего, что я это... с экрана все заснял? — продираясь сквозь вымахавшую траву, спросил Вячеслав.

— А ты заснял? — строго поинтересовался Кит, притормозив.

— Ну... — Вячеслав покраснел и от смущения выдрал мутировавший в дерево колосок вместе с корнем. — Я когда разобрался, а вас не было, только вы это... не подумайте, я же все понимаю... — сбивчиво заторопился он.

— Ну так молодец, — подытожил Кит. — Лучше подстраховаться, чем потом жалеть.

Век живи — век учись. Лично ему как-то в голову не пришло цифру с экрана на телефон снимать. Привык, понимаешь, к хорошему.

— Давай, лезь, — Кит дошел до забора и сдвинул бракованный щиток, пропустив стажера Вячеслава вперед.

— А вы откуда?.. Так вот как он, значит? Да?

Из щели потянуло нагретым на солнце пасленом.

— Первым делом находишь следователя и обстоятельно ему обо все докладываешь, — напутствовал Кит.

Вячеслав превентивно облился потом и полез во двор. Кит протиснулся следом, на ходу доставая телефон.

— Наша служба и опасна, и трудна, — прямо в руках затрясся аппарат.

— На связи, — вообще-то Кит собирался пообщаться с Шугариным, узнать, что там слышно из больницы.

— Все. Вот он, сюда идет, — Аркадий Соломонович дал отбой и махнул рукой, отзывая в сторону. — Кинолог тебя обыскался, а телефона твоего у него нет. Следаку позвонил, тот меня дернул, — недовольно пояснил он.

— Изви... — начал Кит.

— Не стоит внимания, — перебил тот, — просто имей в виду, он тебя у вышки ждет, — Аркадий Соломонович, не глядя, ткнул через плечо в возвышающуюся над деревьями башню телефонной связи. — По сегодняшнему делу — палец во рту. Следак говорит, кольцо было, но его нет. Могла проглотить, после вскрытия скажу. По вчерашнему запрос на ДНК отослал, тоже пока ничего вразумительного сказать не могу, — он поколебался. — Хотелось бы выяснить, нет ли у жертвы однояйцевой сестры-близнеца.

— Э? — удивился Кит.

— Просто сестра тоже подойдет, — заторопился Аркадий Соломонович, — остальное после вскрытия и результатов анализов. Кстати, с твоими навскидку все в норме, разве что медь у верхнего края. Беспокоиться пока не о чем, могу для успокоения препарат написать, в аптеке без рецепта отпускается. Остальное придется подождать.

— Стойте, — Кит буквально за рукав его поймал. — Как скоро результаты будут? В смысле, ДНК, не мои, — уточнил он.

— Экспресс — в течение суток, — Аркадий Соломонович запястьем поправил очки, — подробный недели через две, не раньше. Может, вообще месяц делать будут. И так, чувствую, еще по шапке получу за растранжиривание средств.

— Ясно. Спасибо, Аркадий Соломонович.

— Спасибо не булькает, — привычно откликнулся медик через плечо.

Явно ничего в виду не имел, но Кит уцепился:

— С меня причитается, — в удаляющуюся спину пообещал он. — Прямо сегодня, за обедом. Идет? И Алексея Николаевича приглашаю, если он управится.

— Заметьте, — хитро улыбнулся Аркадий Соломонович, — не я это предложил.

Кит обогнул группу распаренных на солнышке коллег. Кто мог себе позволить, разделись до футболок, кто по форме — украдкой норовили перебраться в тенек и обмахнуться форменным головным убором. Из гущи событий доносился повеселевший голос следака — явно новую баночку раскупорил, возможно, не одну.

Обменявшись рукопожатием с участковым, Кит выцепил стажера Вячеслава:

— Что с супругом жертвы? — прикидывая, сколько топать до вышки, спросил он.

— Пока не появлялся, — бодро отчитался тот.

Правда, что ли?

— Номер сейчас скину смс-кой, он мне здесь нужен. По телефону ничего не говори, начнет упираться — бери наряд и волоки сюда. Только не перестарайся, — осадил он вскинувшегося стажера. — И следака предупреди.

— Так точно! — судя по горящим глазам, Вячеславу все это очень нравилось.

Ну-ну. Вот лично побеседует с родственниками погибшей, поймет, что уголовный розыск — это далеко не погони со стрельбой и даже не внимательный пересчет улик. В первую очередь, это люди. Очень несчастные люди. Они совершенно не горят желанием отвечать на вопросы и помогать следствию, да им и преступник-то, в сущности, не нужен. На самом деле они хотят, чтобы им вернули их близких и их прежнюю нормальную жизнь. А это невозможно. Все, на что способен уголовный розыск — при самом оптимальном раскладе — взять виновного и довести дело до суда. Поэтому благодарностей не будет, не будет оваций и признания. Близких им никто не вернет, и даже если преступник сядет, жизнь все равно разделится на «до» и «после». Не говоря уж о том, что урода могут вообще не найти. Или он может скрываться годами, а потом спокойно выйти из зала суда из-за... да из-за чего угодно.

Кит внезапно осознал, что еще немного — и у него не только мозги, но и подошвы задымятся. Чуть замедлил шаг, отправил Вячеславу номер Рябкина, затем набрал Шугарина. Занято. Ну и ладно, сам перезвонит.

Вышка сотовой связи стояла чуть в стороне от дороги. Метров пятнадцать-двадцать по пересеченной местности, заросшей травой и кустами. Ни Толика, ни Муси Кит с дороги не разглядел, пошел наугад.

— Эй, полиция, — негромко позвал он, подойдя к опорам.

— Девять-один-один, — отозвался Толик с противоположной стороны. Кусты там росли повыше и погуще, тени давали чуть больше. Неудивительно, что Мусю пришлось чуть не волоком из них выковыривать. — Готовься, сейчас упадешь, что мы нашли.

— Да я и так еле стою, — усмехнулся Кит. — Давай, мочи.

На солнышко выходить Мусе совершенно не хотелось. Она уперлась всеми четырьмя, села, а затем вообще легла. Толик поморщился, махнул затянутой в перчатку рукой и отпустил поводок:

— Никуда не денется. Короче, Муся сказала, что он на вышку залез.

Кит задрал голову и посмотрел наверх. Примерно с девятиэтажку, то есть, не меньше тридцати метров.

— Зачем? — поинтересовался он.

— Понятия не имею, — пожал плечами Толик. — Но я пока тебя ждал, кое-что углядел. Вон, смотри. Белое, красное, белое, красное, — принялся перечислять он окрашенные в разные цвет пролеты, — то, которое красное. Видишь?

— Ну? — Кит, как мог, закрылся руками и прищурился. Затылок свело, солнце резало глаза.

— Я, короче, тебя не дождался, сам полез, — азартно выпалил Толик. — Муся правду говорила, он точно там был. Там кусок кружева остался, за железяку зацепился. Надо Мусе дать понюхать и бабке показать, может, опознает.

Кругом одни психи.

— То есть, ты тоже туда полез? — уточнил Кит, растерев шею. — А тебе зачем понадобилось?

— А как еще? — удивился Толик. — Ты бы Мусю только видел — распушилась вся, крутится около опоры, подпрыгнуть пытается, но ей-то никак! Даже голос подала, а она у меня молчаливая. Я ее вокруг пускаю, мол посмотри, куда потом пошел. А она ни в какую. Там, говорит, то, что тебе нужно, и всё тут. Ну я и полез! Я что, хуже этого хлыща, что ли?

— Гораздо лучше, — Кит приложил ладонь к глазам и снова посмотрел вверх. — Даже не сравнивай.

Понятно, зачем Толика туда понесло — с гимнастом посоревноваться. Точно, псих. А Сергей туда полез, потому что...

Кит попытался найди хотя бы одну приличную причину. Кроме «тоже псих» в голову ничего не приходило.

— Нет, не понимаю, — сдался он.

— Я подумал, может, телефон не брал? — предложил версию Толик. — Хуже, что Муся не нашла, куда он потом пошел. Я надеялся, что на дорогу выведет, ну там, к машинам, к автобусной остановке. Не пешком же он до больнички топал? Там можно было бы по камерам посмотреть, водилу найти.

— Камеры и так посмотрим, всех, кто в это время отсюда в сторону больницы ехал, опросим, — задумчиво согласился Кит. — А это что? — углядел он у противоположной опоры внушительную яму.

— Это Муся нервничала, пока я улику разглядывал, — поделился Толик. — Они, когда нервничают, копают.

— Серьезно, видимо, нервничала, — оценил Кит собачьи раскопки, чуть ли не в полметра глубиной со следами когтей по краям.

Значит, сбежал из реанимации, добрался до дома, взлетел на балкон, переоделся, спрыгнул, спер лифчик, сделал свое черное дело, добежал до вышки, залез на неё и... что? В смысле, за каким хреном? Попутный ветер ловить? Пролетающую в нужном направлении птичью стаю? Просочиться в провода и по ним назад в реанимацию стечь? Спрыгнуть вниз, зарыться в песок и подождать, пока Муся откопает?

— Ну скажи, молодец же Муся! — никак не успокаивался Толик.

— Лучшая собака округа, — подтвердил Кит. — Ты улику упаковал?

— Нет, конечно, — Толик посмотрел на него, как на ненормального. — Я ее там оставил. Тут же ни понятых не было, ни тебя, ни следака. Скажут потом, что подкинули менты поганые.

Кит представил следака с криминалистом, пытающихся докричаться до понятых с высоты двадцати метров. Или еще лучше — подсаживающих их на одну из опор, чтобы те могли залезть и лично пронаблюдать за процедурой изъятия.

— Ладно, — пожал плечами Кит. Достал из кармана перчатки и принялся натягивать.

— Что, тоже детство заиграло? — развеселился Толик. — Ты, главное, вниз не смотри, — заржал он. — Ну ты чокнутый, майор! Может, стажера подождешь? Он все-таки помоложе будет.

— Добрый ты, — усмехнулся Кит. Скинул разгрузку и положил на нее кобуру с пистолетом. — Скажи Мусе, пусть охраняет, потом вернет.

Да, он тоже теперь считал, что психи не только вокруг, но и посередине. Но если навернется Кит, то лишь потому, что сам так решил. А если стажер по его приказу, то останется только пулю в лоб пустить.

Глава 15

— Слышь, — посерьезнел Толик. — Дай я слазаю, я уже знаю, где висит. Там, в общем, не сложно, главное, чтобы нога не соскользнула. Или можем специально обученных людей припахать.

— Дольше спорить будем, — отмахнулся Кит.

— Наша служба и опасна, и трудна... — сообщили из недр разгрузки.

— Блин, не вовремя как, а? — Кит посмотрел на вышку, на разгрузку, снова на вышку. Ответственность победила, очень, кстати, не зря: — Слушаю вас, Павел Сергеевич.

— Короче, Белов, — загрохотал Шугарин в трубку. — Оставь в покое несчастного больного, пока он прессу не подключил при полном сочувствии медперсонала.

— Правда, что ли? — радостно удивился Кит потрясающей наглости. Оглянулся на Толика, поделиться ощущениями, и замер. — Да чтоб тебя! — от души ругнулся он.

Упрямый кинолог уже болтался метрах в трех от земли, нашаривая новую опору.

— В общем, ты меня услышал, — Шугарин то ли поперхнулся, то ли спецом откашлялся. — Ругайся, не ругайся, а против фактов не попрешь.

— Каких фактов? — Кит напряженно следил за подъемом, не в состоянии отвести взгляд. — Каких еще фактов? У меня тут у самого фактов куча, включая видеозапись.

— Не знаю, что ты там нашел, но врачи в один голос утверждают, что твой подозреваемый после повешения впал в серьезную кому. Просто чудо, что в себя пришел. И камеры все это зафиксировали, — Шугарин помолчал. — Есть съемки из операционной, где все по умолчанию записывается, а затем из коридора, по которому каталка ехала. В реанимации какая-то накладка, там камер нет, больница отказалась. Но там есть приборы, которые малейшее движение фиксируют. Сечешь?

— Наручники? — уточнил Кит, глядя, как Толик преодолел второй белый пролет и уверенно ползет вверх по красному. Где-то здесь, выше не надо.

— На черта ему наручники, майор? Он весь в проводах и датчиках! Очнись уже! То медсестра в палату забежит, то врач. Там какое-то безумное время клинической смерти, после такого дебилами остаются или овощами. Нам повезло, что он психически здоровым остался.

Кит остервенело наблюдал, как Толик на чудовищной высоте переступает ногами сначала влево, почти до угла, затем назад. На хрена?! Все, слезай.

— Ты вообще меня слушаешь? — наконец, дошло до Шугарина.

— Слушаю, — Кит перевел дух.

Похоже, Толик решил, что пора спускаться.

— Что ты, собственно, вообще имеешь против подозреваемого? Ну, кроме собаки, которая вас во двор привела? Улику ему и подкинуть могли, — указал Шугарин на очевидное. — Там народа, как я понял, половина частного сектора гуляла.

Действительно. Что у Кита есть очевидного на Сергея, кроме полумифического комариного укуса и показаний Муси? На самом деле, много еще чего. К сожалению, ни одно из имеющегося, в суде, как доказательство, не примут.

Вниз Толик лез заметно медленнее. Кит обнаружил, что непроизвольно подошел ближе — очевидно, чтобы поймать, если тот сорвется.

Полный идиотизм.

— Павел Сергеевич, я через пять минут перезвоню, хорошо? — скинул звонок и потер шею. Склонил голову к правому плечу, к левому — взгляд упал на мирно дрыхнущую Мусю. Упахалась, бедняга — ночью нюхала, днем нюхала, потом еще яму копала, беспокоилась. Кто угодно умается.

Толик, наконец, добрался до нижней перекладины, развернулся и спрыгнул на песок.

— Ну ты, блин, даешь, — Кит хлопнул его по спине. — Герой! Все, нафиг, — запоздало разозлился он. — Я на этих уродов все инстанции натравлю, пусть забор с колючей проволокой ставят. А если ребятня смелость испытать надумает?

Как-то по Толику не замечалось, что тот чувствует себя героем:

— Нет там ничего, зря лазал, — мрачно поделился он. — Ветром, наверное, сорвало. Там, наверху, знаешь, как завывает?

— Могу представить, — Кит тоже помрачнел. Теперь, кроме Мусиной сработки, которую, кстати, только Толик и наблюдал, у них мало что осталось. Толстовка с капюшоном и комариный укус. Офигеть, доказательства.

— Вот я придурок, — продолжал сокрушаться Толик. — Надо было хоть сфотографировать, что ли?

— Ага, — тут же возразил Кит, прилаживая назад кобуру. — Сначала телефон упустить, потом следом навернуться. Ты вообще не обязан был туда подниматься. Ладно, пошли, — он стянул с рук перчатки и нагнулся за разгрузкой.

Муся, лениво шевельнувшая хвостом при виде хозяина, снова нацелилась задрыхнуть.

— Подъем, Максюта, дома спать будешь, — Толик потрепал ее по морде и натянул поводок. — Сейчас рапорт напишем, и свободны.

— У тебя на вечер какие планы? — Кит застегнул молнию и прикинул, как прямее выйти на дорогу, чтобы не застрять в кустах.

— Да никаких, — пожал плечами Толик, пустив Мусю вперед. — Хотел свидетельницу навестить, так в скорой сказали, чтобы ее сутки не тревожили. Высплюсь, и в танки играть сяду.

Скорая. Фельдшер с габаритами и замашками горного тролля и врач — очень серьезный эльф с проблесками медицинского юмора.

— Говорят, у нас там новый специалист объявился, — поделился Кит на ходу. — Прямиком из столиц.

— Кто? — оглянулся Толик. — Валентин Юрьевич? Я его сто лет знаю, он соседку вечно от давления колет. Иногда в больницу забирает, так я носилки волочь помогаю. Там фельдшерица, тетя Наташа, старенькая уже, а водиле, видите ли, нельзя из машины выходить. Ну, мне не сложно, — все еще недовольный собой, Толик вышел на дорогу.

Муся, похоже, чувствовала его настроение — трусила рядом, ни кустами, ни травой не интересовалась и периодически поглядывала на хозяина.

То есть, сразу две скорых на один вызов подъехали? Ничего себе, сервис.

— Что насчет в кафе пообедать? — вернулся Кит к идее собрать профессионалов вместе и послушать, кто что скажет. — Или пошутил?

— Да нет, — слегка приободрился Толик. Видимо, перспектива посидеть шумной компанией нравилась ему больше предполагаемого вечера за компьютером. — А ты когда думаешь управиться? Обед-то уже, как бы, того — к ужину близится.

— К полднику, — скрупулезно уточнил Кит, достав телефон и глянув на время. — Далеко отсюда твое кафе?

Толик усмехнулся:

— Отсюда — не так, чтобы. От меня — близко.

— Понял, — Кит невольно улыбнулся в ответ. — Как только, — продемонстрировал он телефон, — так сразу. Блин! — спохватился он. — Номер диктуй!

— Ё-мое, — хлопнул Толик себя по лбу, — точно. Ну мы с тобой и тормоза. Записывай.

Пока Толик диктовал, Муся, до сих пор вяло бредущая рядом, встрепенулась и потянула дальше. Толик, не оглядываясь, машинально попятился за ней.

Кит набрал продиктованный номер, дождался звонка в кармане у Толика и сбросил:

— Все, на связи, — кивнул он. Зацепился глазами за Шугаринский звонок, поколебался, отвернулся с телефоном в сторону вышки, и все же набрал.

По существу, ничего толкового сказать он не мог. Против Сергея у него кругом исключительно косвенные улики, начиная с прически, уложенной волосок к волоску, заканчивая невнятной записью с комариным укусом. Сплошная интуиция, короче. А против интуиции выступали собственные же ощущения от предполагаемой личности красавчика: хлыщ, которого вывернуло при одном взгляде на отрезанный палец. По бокам все это подпирали непонятки по поводу внезапной беспросветной тупости предполагаемого преступника, спрятавшего кошмарную улику у себя же под носом, и внезапного суицида, тоже с впечатлениями никак не вяжущегося. Складывалось ощущение, что их двое.

Стоп. Что там Аркадий Соломонович про первую жертву сказал? Сестру-близнеца поискать?

А здесь брат-близнец, что ли? Ага, и у суицидника Макса заодно. Прямо съезд двойников в отдельно взятом Нижнеморске. Следующая остановка — тот свет для одного из родственников.

На звонок Шугарин не отвечал. Кит подождал, пока включится автоответчик и скинул вызов. Озвучивать невнятные резоны под запись он точно не собирался. Лучше уж лично — можно попробовать вовремя заткнуться, чтобы не выглядеть полным придурком.

Толик с Мусей успели отойти метров на десять — к предпоследнему в ряду двору. Следующим шел дом Рябкиных. У ворот стояли два «чужих» УАЗика и спецтранспорт, то есть, труповозка. Кит прибавил шага в надежде застать Аркадия Соломоновича. Иначе тело сейчас увезут, и медика из морга разве что бульдозером можно будет вытащить.

— Глянь, а? — дождавшись, пока Кит с ними поравняется, пожаловался Толик, кивнув на Мусю. — Копает и копает. Я уже объяснил, что больше никуда не полезу, а она никак не уймется. Переволновалась, бедолага.

Да уж, особенно около вышки, когда в тенечке дрыхла, пока Толик второй раз жизнью рисковал.

— А ты глянь, может, не просто так копает? Может, сбросил что, — на ходу предположил Кит.

— Да я еще по пути туда смотрел, вроде нет ничего, — Толик почесал свежие царапины на лопатке, раздраженно покачал головой и полез в кусты.

Кит обогнул труповозку и прошел через калитку. Народа во дворе, вроде как, прибавилось — хотя куда уж больше. Место, где раньше была клумба, теперь напоминало заготовку для компостной кучи.

— Посторонись! — носилки с пристегнутым черным мешком задребезжали по гравию.

Накрепко запретив себе испытывать что-либо по поводу увиденного, Кит принялся высматривать Аркадия Соломоновича. Получалось плохо. Кобура с разгрузкой давили несусветной тяжестью, челюсть свело до зубовного скрежета. Кит заставил себя вдохнуть-выдохнуть и шагнул к ближайшему сержанту:

— Медик где? — негромко спросил он.

Тот поднял голову, посмотрел в сторону дома и показал рукой:

— Вон, со следователем разговаривает.

— Спасибо, — Кит протиснулся сквозь троих патрульных, обогнул еще двоих по гражданке — девица, крепенькая и рыжая до красноты, показалась смутно знакомой — и как раз успел перехватить Аркадия Соломоновича. — Добрый день еще раз, — машинально начал он. И споткнулся о сочувственный взгляд — так смотрят на своих будущих пациентов опытные психиатры. — Черт, — ругнулся он. — Совсем крыша поехала.

— А вы бы, Никита Романович, панамку на солнышке надевали, — ехидно посоветовал Аркадий Соломонович, — глядишь, ничего никуда и не отъезжало бы.

Кит невольно фыркнул, чувствуя, как немного отпускает — медик тоже не просто так ядом плевался, видимо, здорово его дело достало.

— Вам, Аркадий Соломонович, через сколько можно будет позвонить? В смысле, чтобы не отвлекать? — поинтересовался он, краем глаза оценивая обстановку.

Рядом с останками клумбы на раскладном стульчике восседал следак, раздавая указания и балансируя раскрытой на коленях папкой. Возле него, спиной к Киту, стоял стажер Вячеслав и внимал каждому слову. Учился, наверное, как правильно вести расследование.

— Дай-ка подумать, — раздраженно отозвался медик. — Примерно от двадцати минут, а дальше, как получится. Жертва не обладает развитой жировой подкожной клетчаткой, и если не обнаружится неожиданных патологий, то я сам тебе позвоню где-то через час.

— Спасибо, буду очень ждать, — Кит покивал и убрался с дороги.

Упоминать про кафе сейчас явно не стоило.

— Прошу прощения! — настойчиво прозвенело сзади. Кит оглянулся, среагировав на женский голос — нет, абсолютно точно он уже видел эту рыжую мадам. — Вы здесь главный? — с некоторым наездом уточнила она, оглянувшись на своего спутника.

Второй гражданский — лысоватый, с брюшком, в цветастой легкой рубашке и шортах по колено — в представлении не нуждался. Насколько Кит помнил, именно его физиономия чаще остальных всплывала на фотографиях в телефоне жертвы.

— Главный здесь он, — Кит указал на следака.

Народ понемногу рассасывался. Обменявшись рукопожатием с кем-то из наряда, убрел последний работник спецтранспорта; участковый доругался со следаком и вылетел за ворота. Сержант, показавший Киту на медика, тоже куда-то подевался.

— Тогда почему мы все только вас ждем? — уже откровенно наехала на Кита девица. Заправила за ухо непослушную рыжую прядь и нервно шмыгнула носом.

Всё. Теперь Кит ее точно вспомнил. А не узнал поначалу, потому что в первую встречу мадам почти нельзя было назвать пышкой — осунувшееся серое лицо, ноль косметики и чересчур теплая одежда для местной весны, включающая намотанный до ушей шарф.

— Кудрявцева Нина Андреевна, — всплыло в памяти.

Мадам прославилась уникальным делом. В конце апреля, когда Кит еще только прикидывал, насколько ему нравятся расположившиеся посреди дороги грабли — в смысле, раздумывал, становиться ли снова сотрудником — Нина Андреевна, управляя личным транспортом, совершила наезд на внезапно выскочившего в неположенном месте пешехода. Прибывшие на место сотрудники ГИБДД тела не обнаружили. Имелось следующее: следы торможения, здоровенная вмятина в капоте и маловменяемая автоледи. Все остальное, включая следы крови, которая по словам Нины Андреевны, текла ручьями, отсутствовало. Несостоявшуюся виновницу ДТП допросили, с грехом пополам успокоили, списали на погодные условия и отпустили, порекомендовав срочно обратиться к врачу и к автослесарю.

Недели через три, когда Кит уже вовсю отплясывал на любимых граблях, всерьез взявшись за местных наркоторговцев, мадам снова обратилась в правоохранительные органы. Якобы пешеход, которого она порешила, восстал и теперь ее преследует. Начало истории до Кита отрывками долетало, а целиком и с подробностями пришлось выслушать от коллеги — на бегу, как всегда — который ему потом и саму Нину Андреевну показал, в качестве образца невменяемости.

Еще позже диагноз подтвердился в курилке: выяснилось, что никто мадам не преследовал, просто парень, которого она приняла за жертву, снимал дом буквально через пару улиц. Соответственно, периодически с ней сталкивался.

— Да, я Нина Андреевна, — недовольно подтвердила та. — Вы в чем-то Димочку, Дмитрия, — сбилась она, — Дмитрия Николаевича Рябкина подозреваете? Так вот учтите, что я с ним все это время была. Так и запишите, — добавила она, отведя руку в сторону и ткнув пальцем в следака.

Димочка Николаевич Рябкин больше всего походил на ожившую иллюстрацию к понятию «пыльным мешком по голове». Разумеется, непосредственно в убийстве Кит его не подозревал — имеющиеся в наличии габариты ни под какой толстовкой не спрячешь. Не говоря уж о том, что преступник на видео щеголял джинсами в обтяжку, которые на фоне Димочкиных шорт смотрелись бы одежкой для собак мелких пород.

— Обязательно запишем, — кивнул Кит. — А про какое конкретно время вы говорите? — невзначай уточнил он.

— С самого вечера до самого утра! — Нина Андреевна уперла руки в боки. — До самого дня! — поправилась она. — Вот прямо до сейчас! Ни на минуту не расставались.

Места общего пользования, очевидно, тоже вместе посещали.

— Котик, подожди, — вяло попробовал встрять Димочка. Убитым горем он тоже не выглядел — скорее, растерянным и искренне расстроенным.

— Нет уж, — не отступилась Нина Андреевна, — говорить я буду, а ты молчи, а то или в преступники или в сумасшедшие запишут. Знаю я их. Я требую звонок адвокату, — поперла она на Кита, видимо рассчитывая, что он попятится.

За время службы у Кита выработались собственные приемы бесед с опрашиваемыми. Такие, как Нина Андреевна ему тоже попадались.

— Вам нужен адвокат? — недоуменно уточнил он, одной ногой шагнув назад, перенеся на нее вес всего тела и соблюдя социальную дистанцию, а вторую оставив на месте. Теперь для сближения Нине Андреевне пришлось бы оттоптать выставленную вперед ногу. — Мы хотели принести соболезнования, — посмотрел он поверх ее головы на Дмитрия, — и, если состояние позволяет, задать несколько вопросов по поводу вчерашнего происшествия.

— Не помнит он ничего, — отрезала Нина Андреевна, толком не дослушав. — Пьяный был, очень раскаивается. Димочка не виноват, он вообще не пьет, вон, смотрите, какое похмелье. Разве так бывает, когда человек постоянно пьяный?! — повысив голос, она снова качнулась к Киту и чуть не споткнулась. Пришлось подхватить. — Пусти, — рявкнула она на подскочившего Дмитрия, выдернув локоть из руки Кита. — Это все Сергей, я вообще идти не хотела, а он будто меня вообще не узнал! Будто не злобился после опознания! И туда же «за вашу чудесную пару», — некрасиво скривившись, передразнила она.

У Кита в голове отчетливо коротнуло.

— «Какая женщина, выпьем за сокровище», — продолжала изображать Нина Андреевна. Кит ее почти не слышал. — А этот и рад, — развернулась она к Дмитрию. — «Гусары пьют стоя!» «Да ладно тебе, котик, завтра выходной». Довыпивался?!

— Хотите сказать, вы Сергея опознавали? Это его вы весной на личном транспорте сбили? — осторожно уточнил Кит.

— О! — злобно обрадовалась Нина Андреевна. — Дошло, наконец! Нет, понятно, что не его, другого кого-то. Но очень похож был, — раздулась она от старой обиды. — Я не дура! — покрутила она пальцем у виска. — Пьяная за руль не сажусь! Ну неужто на себя просто так наговаривать бы стала? Мертвый он был. Мертвый! И одно лицо с соседом, просто близнецы, только в кровище весь.

Что все это могло означать, Кит пока не догонял. Зато точно знал, что наткнулся не просто на ниточку — на корабельный канат. Осталось пройти по нему в нужную сторону.

— Зайка... — между тем попытался успокоить Дмитрий бушующую Нину Андреевну.

Кит машинально вытащил телефон и заозирался в поисках стажера. Ему срочно требовалась тишина и пять минут времени — разложить все по полочкам.

— Уйди, — снова размахалась локтями «зайка», — видишь, люди делом, наконец, занялись. Иди, покури, я сама во всем разберусь, — смягчилась она. Даже по руке погладила.

Стажер-стажер-стажер... О!

— Этих двоих к следователю, — обнаружив Вячеслава у себя под локтем, принялся перечислять Кит. — Пусть уточнит, были ли открыты ворота во время распития напитков. Подписку о невыезде у обоих бери. И спроси, кто еще присутствовал — телефоны, адреса, — в спину стажеру, поскакавшему за свидетельницей, добавил он.

Услышав про следователя, Нина Андреевна самостоятельно рванула в нужном направлении. Дмитрий задержался:

— Вы ведь не думаете, что это я? — грустно спросил он. На обоих подбородках печально затряслась похмельная щетина. — Я ей вчера такого наговорил. Понимаете, мы уже не вместе, мы просто под одной крышей жили, разводились уже. Зачем бы мне? Наташка неплохая, только... — он беспомощно махнул рукой. — Знать бы заранее...

— Я понимаю, — Кит действительно понимал. — Вы нам записи с камер без постановления позволите посмотреть? Чтобы времени не терять.

— Конечно, — Дмитрий кивнул, еще чего-то подождал, не дождался и побрел за ушедшими.

— Спасибо, — спохватился Кит вдогонку.

Глава 16

Нормальная реакция человека – объяснить себе и всем окружающим, что он не виноват, и вообще, испытывает печаль и сожаление по поводу трагедии. Совершенно не то, что вчера демонстрировал Сергей.

Так, Сергей.

Кит набрал аналитиков:

- Белов Никита Романович, - представился он. – Срочно нужны данные на ближайших родственников следующих людей. Записывайте.

- А мне нужен ваш допуск, - весело проквакало из трубки. – Как, говорите, Белов Никита Романович?

В трубке зашуршало, потом злобно прошипело, и кваканье сменилось приятным женским голосом:

- Кит? – пропела начальница отдела «мне нравится, когда меня называют Зиночкой».

- Он самый, - подтвердил Кит. – Родственники нужны. Вообще, разыскиваем близнецов, но братья-сестры тоже подойдут.

- Папы с мамами? – по-деловому уточнила Зиночка.

- Если получится. И еще, - а, гулять, так гулять, - детей тоже поищите, если есть. Приготовьтесь к сложностям, - предупредил он, - там, как минимум, один фигурант из детского дома.

- Не беспокойтесь, - в голосе Зиночки уверенность смешалась с легким кокетством. – Справимся. Смс или продиктуете?

- С меня причитается, - пообещал Кит. – Берите ручку, записывайте. Рябкина Наталья Павловна, год рождения…

Прокидывать – так уж сразу всех. Заодно выборка более обширная выходит, меньше риск получить непроизвольно подтасованные данные.

Кит поднял глаза к небу, вспоминая отчество Марины. Опустил, скользнул взглядом по двору – и уперся в Толика с Мусей. Толик его с порога углядел, на ходу продемонстрировал пакетик для улик и широким шагом направился навстречу. Судя по Мусиному довольному виду, улов им выпал достойный.

Еще один клочок кружавчиков?

Держа телефон возле уха, Кит приложил указательный палец к губам. Взял протянутый пакетик, прижал прозрачную пленку – и чуть не сбился на второй круг с данными.

- Секундочку! – взмолился он в телефон. – Где? Как? – прижав трубку к плечу, Кит уставился на Толика.

- Ну так Муся нашла! – засиял тот широченной улыбкой. – То есть, я откопал, оно в траве землей было присыпано. Решил сам изъять, ну его нафиг. Хочешь, пойдем назад положим, потом с понятыми найдем?

- Нет уж, - отказался Кит. – Иди, следаку отдай, пусть мужу предъявит, чтобы опознал.

- Там внутри подписано, - Толик помрачнел. – Наташенька. И сердечко, зараза.

Кит не нашел, что сказать – развел руками и снова указал на следователя.

- Торжик Тамара Владимировна, - продолжил он в телефон.

Значит, получил кольцо, вышел за ворота и прикопал трофей в ближайших кустах. Не к соседям зашвырнул, и не в поле под вышкой захоронил с риском потом не найти. Собирался вернуться и забрать. Зачем – в принципе, понятно: есть такая разновидность двинутых, им сувениры нужны.

Вот за каким лешим ему на вышку лезть понадобилось, Кит решительно не понимал. Даже если у него телефон перестал брать в непосредственной близости. Любому же ясно, что дело в аппарате, а не в вышке.

- Записала, - напомнила о себе Зиночка.

- Стелянский Максим Валерьевич, год рождения не помню, молодой парень, в местных посмотрите, он здесь проживал. Могу дату гибели примерно прикинуть.

- Не нужно, я поняла, о ком вы, он мне обновление ставил. Странный молодой человек.

- В смысле, - зацепился Кит. – Что показалось странным?

Огромный плюс небольших городков – все всех знают, кто-нибудь с кем-нибудь где-нибудь обязательно пересекался. Да та же Нина Андреевна с Сергеем. Ни черта не совпадение – самая настоящая определенная закономерность.

- Не знаю, вопросы странные задавал. Кто заявку отправлял. Кто принимал. Кто в прошлый раз приходил. Я откуда знаю? Как часто обновления устанавливаются.

- Может, ему по работе нужно было? – предположил Кит.

- Не знаю, - снова протянула Зиночка. – Раньше никто ничего такого не спрашивал, я до его появления вообще была уверена, что у нас все централизовано обновляется.

- Понятно, - заполнил паузу Кит. И дождался:

- Вел себя странно, - продолжила Зиночка. – В блокноте пометки делал, вроде как опрос заполнял, но это точно отсебятина. Я все-таки аналитик, - похвасталась она. – Всех владельцев в первую очередь интересует продвижение продукта и качество обслуживания. Как раз этого там и не было.

- А что было? – Кит напрягся.

- Знаете, как-то и не поняла, - призналась Зиночка. – Могу сказать, что его не волновало. Доступ к данным он получить не пытался, я бы сразу вычислила. Наш график работы его не интересовал, разве что свой собственный, но это глупо. Как я и сказала, реклама мимо, качество тоже. А, - вспомнила она. – В его возрасте люди большей частью делятся на две категории. Оптимисты, которым все хорошо, в смысле, работает, не работает – и ладно, потом разберемся. Либо собой занятые, в вечном кризисе – вроде, и рады помочь, но не получается по тысяче причин. В его случае я наблюдала редкое сочетание кризиса и настойчивости. Полдня у нас просидел, то один пароль попросит, то другой. В базы не совался, все почистил, наладил так, что до сих пор летает. Я бы сказала, что это необычно, - Зиночка перевела дух. – А вы снова его дело поднять хотите? Я, конечно, не специалист, но мы тут уже обсуждали, и мне одна мысль показалась здравой: человек, настроившийся на суицид, не станет на работе так стараться. С другой стороны, юный возраст, гормоны, девушка отказала, всякое бывает. Это все? Разболталась я. Дальше диктуйте.

- Да нет, спасибо, это последний, - Кит глянул в сторону дома. Дверь открыта, в проеме застрял стажер, видимо, внутрь не поместился. На раскладном стульчике следака разместился Толик. Без Муси, зато с папкой. – Вы сказали, что его мог интересовать собственный график работы, - напомнил он. – В чем это выражалось?

Как Зиночка и сказала, звучало глупо. Однако, не глупее многого другого, с чем Кит успел столкнуться за неполные сутки. К тому же, единственный момент без вечного «не». «Не» интересовало, «не» пытался. На «не» далеко не уедешь, а в данном случае так вообще – путь в никуда. Лучше идти по ощутимым показателям, пусть они пока и на уровне домыслов.

- Попросил уточнить дату предыдущего визита, - Зиночка поколебалась. – Хотел знать, можно ли где-то проверить, сколько времени он у нас в прошлый раз провел, - связь начала барахлить, Кит машинально вжал телефон в ухо. – Наши пропуска автоматически фиксируются, - продолжила щебетать Зиночка, перемежаясь помехами, - а у него же одноразовый. Я сказала, что можно попробовать у охранника посмотреть, должны же они у себя в журнале отмечать.

- Кто дежурил, вы, конечно не вспомните? – попытался уточнить Кит. В принципе, и самому выяснить не сложно.

- Пропадаете, - констатировала Зиночка. – Але. Ал-ле. Если что, я пошла вашим списком заниматься. Они все у вас в двух экземплярах?

В трубке пикнуло, и автоматический голос сообщил, что «связь прервалась». И это в непосредственной близости от вышки. Пойти, тоже наверх залезть, может, там действительно лучше принимает? Сказать, что да – двойников развелось, даже «скорые» в двойном экземпляре на вызов являются. Одна для Кита, с серьезным эльфом на борту, другая для Толика с фельдшерицей тетей Наташей.

Кит прокрутил недавние звонки и набрал Шугарина.

Не похож, значит, на суицидника. То есть, выйти на крышу дата-центра, запереть за собой дверь на все замки – вскрывать пришлось с помощью автогена – дойти до края и шагнуть вниз. Если это не самоубийство, то Кит тогда не знал, что еще. Может, доведение до самоубийства? Об этом подсознание сказать пытается? Если так, то расследовать, конечно, нужно. Хотя в реальной жизни довести такое дело до суда имеет перспективу приблизительно ноль шансов. Как домашнее насилие без свежего трупа на руках. Недоказуемо; свидетели либо слюной брызгают, нагнетая обстановку, либо молчат, как рыбы. В сухом остатке все безбожно врут.

Шеф снова не ответил. Из распахнутой двери, потеснив Вячеслава, выбрался криминалист Алексей Николаевич. Унылую покорность судьбе, большими буквами написанную на его лице, Кит отчетливо разглядел даже оттуда, где стоял. Алексей Николаевич окинул взглядом двор, зацепился за Кита, кивнул, и неторопливо побрел спускаться с крыльца. Судя по легкому развороту, направлялся он к машине за воротами, где намеревался отсиживаться в ожидании грядущего обыска. На который, между прочим, выехал еще утром, после рабочей ночи.

- Наша служба и опасна, и трудна, - подтвердили из кармана.

- Шеф? – Кит собирался сообщить о находке Толика и о том, что основные умозаключения выдаст после обыска дома подозреваемого. Однако, трубку пришлось отодвинуть на расстояние вытянутой руки, чтобы звуковой волной не сбило с ног.

- …! …!

Кажется, начальство пыталось изъявить желание. Какое, Кит толком пока не понял:

- Слушаю, Павел Сергеевич! Мы все над этим работаем! - отрапортовал он в трубку, дождавшись небольшого снижения уровня децибелов.

- Плохо работаете! Город недоволен! – почти внятно донеслось из трубки.

Город – это лично Аделаида Богдановна? Ей-то что за дело? Ах, да. Там же некоторая связь с жертвами наметилась. Все страньше и страньше, как поговаривала одна британская девочка.

- Виноват, Павел Сергеевич! Исправимся, - пообещал Кит.

- Заканчивай юродствовать, - выдохся Шугарин. – Лучше соцсети почитай.

Не Царица? Очень интересно.

- А что там? – удивился Кит. Нет, серьезно. Ближайшие соседи не в курсе, все как ослепши и оглохши, а в соцсетях, значит, уже возмущаются?

- Твой пострадавший у себя в блоге сообщение накропал. Как там у вас теперь это называется – заметка? Статья? Я бы его пасквиль другим словом назвал. Кляуза это, вот что! Теперь больницу независимые журналисты осаждают, главврач Самой нажаловался, - Шугарин коротко просипел и выдохнул: - Мне тоже было высказано, что мои орлы совсем страх потеряли.

Киту на миг преставилась ревущая толпа с камерами и микрофонами. Видимо, телепортировавшая сюда со всех концов страны на защиту невинно угнетенного маньяка. Кстати – пострадавший? Серьезно?

- А откуда у него в реанимации компьютер взялся? – в лоб спросил Кит.

Вторым кадром в воображении нарисовалась сопроводительное фото к статье – жертва произвола полиции, опутанная проводами и закованная в наручники. Наручники – крупным планом, пририсованные в фотошопе. Носом, что ли, пост набирал?

- Очнись, майор. Сейчас у всех такие телефоны, что компьютеры не нужны. Можно из кровати орбитальный спутник сбить, если модель позволяет.

- Ну так свой он в опечатанном доме оставил, - Кит точно помнил, что перед попыткой побега Сергей собирался поделиться адресами и телефонами собутыльников. Но не дошел, застрял у забора в наручниках.

- Медсестра одолжила. У соседа попросил. Да какая, к чертям собачьим, разница?! – взвился Шугарин.

- Большая, - спокойно возразил Кит. – Сами говорили, что там аппаратура с тонкими настройками. Значит, телефон ему из медперсонала никто не даст. Теперь поговорим о соседях по реанимации…

- Слушай, Белов, - перебил Шугарин. – Ты там совсем офигел от своих майорских звезд? Ну так их и раздробить можно.

Кит молчал. Размер и количество звездочек его заботили в последнюю очередь. Особенно сейчас.

- Ладно, погорячился, - моментально пошел Шугарин на попятную. – Давай, съезди быстренько к этому… Ну, к этому, - не нашелся он с определением, - и принеси ему наши извинения от имени МВД.

Похоже, Кит слишком долго молчал, потому что шефа снова понесло. Возражать Кит не собирался, поэтому не особо вслушивался. На расстоянии вытянутой руки начальственные вопли напоминали рокот прибоя. По крайней мере, думалось под них так же хорошо, только быстрее.

От угроз шеф перешел к уговорам, сослался на еще более высокое начальство, затем принялся обещать золотые горы, а под конец подозрительно сник, закашлялся и, кажется, застонал.

- Я съезжу, Павел Сергеевич, - сказал Кит. – Не переживайте, сделаю в лучшем виде.

- Ну, майор… Ну, Белов! – моментально перестал помирать Шугарин. – Вот дед Кондратий за мной придет, скажу ему, что ты виноват.

В оперу вам нужно, товарищ полковник, там и голосовые данные ваши пригодятся, и актерский талант.

- С обыском только закончим, и сразу поеду, - как бы невзначай уточнил Кит.

- С каким обыском? – забеспокоился шеф. – Вы же, вроде, еще не начали?

- А в районе об этом знают?

- Не думаю, но, будь уверен, узнают. Вопрос, когда.

- Павел Сергеевич, очень надо. Постановление никто не отзывал, - Кит постарался сказать так, чтобы стало ясно – обыск он все равно проведет, с начальственным разрешением или без. – Вы просто скажите, если в районе вопросы возникнут, что обыск нацелен выявить подброшенные улики. Мол подставили подозреваемого по-крупному, надо срочно снять отпечатки и выявить, кто еще имел доступ на личную территорию.

- То есть, на своем стоишь? – нехорошо протянул Шугарин.

- Ну что вы, Павел Сергеевич, я во дворе второй жертвы стою. Жду, когда настоящий гад вернется. Их вроде как на место преступления тянуть должно. Вот его потянет, а тут я – цап его за шкирку, и к вам.

- А ты не жди, - нашелся Шугарин. Кит прямо-таки воочию видел, как тот прищурился. – А то действительно дождешься у меня. Прямо сейчас езжай с извинениями. Я, так и быть, посмотрю, что районным сказать.

Нет, в оперу вам не нужно. На базар или на биржу – где больше умение торговаться ценится.

- Слушаюсь, Ваше превосходительство, - отрапортовал Кит. – Прямо сейчас выезжаю.

- Фигляр, - досадливо припечатал шеф. – Выспись хоть потом до вечера. Тебе еще копателей ловить, не забыл?

- А как же, – вот черт! Кит обвел взглядом двор. Толик уже ушел, стажер Вячеслав чуть продвинулся в дом. Торчал не в дверях, а за порогом. – Вы мне под это дело транспорт обещали, премию и людей.

- Премия будет, - заверил Шугарин. – С остальным заранее только предупреди.

Кит всерьез пожалел, что не внес себя в список для аналитиков – вдруг бы и у него близнец нашелся. Правда, с таким везением, тот ему еще и своих бы дел навалил. По-родственному.

Ладно, прорвемся.

- Вячеслав, - позвал Кит, на ходу запихивая телефон в карман разгрузки. Стажер неохотно выкатился на крыльцо. – Что там следователь копается? Записи есть?

- Есть, Никита Романович, только им это самое, видео никак не это…не запустить, - Вячеслав быстро глянул через плечо, словно боялся прошляпить самое интересное. – Антон Маркович сердится, говорит, что это… ну, не обедал еще.

- А ты обедал? – Кит тоже заглянул в дом. Светло, красиво, на окне клетка с птичкой висит. Или стоит. И, кажется, не одна.

- Я – нет, - стажер покраснел. – Я это… силу воли вырабатываю.

- Гастрит ты вырабатываешь, - возмутился Кит. – Деньги есть? – идиотский вопрос. – Значит так. Заходишь в дом, начинаешь зевать. Сначала тихо, потом отчетливо. Когда все иззеваются, подходишь к следаку и говоришь, что знаешь, как видео запустить. Один раз получилось, значит, сейчас тоже получится.

- Да я правда знаю! – перебил Вячеслав. – Я это… разобрался, только он не дал.

- Не пустил, - машинально поправил Кит. – Поэтому будешь зевать, бурчать животом и всячески невербально вливаться в группу, чтобы в нужный момент развалить ее изнутри. Сечешь?

- Не-а, - Вячеслав зачарованно покачал головой и покраснел еще больше.

- Потом объясню. Слушай внимательно. Мне нужно знать, что на пленке, мне нужно съездить допросить подозреваемого и мне нужно успеть к началу обыска. Для этого ты должен запустить видео с камер, а потом сделать так, чтобы следственная группа приступила к работе примерно через час, не раньше. Ты это устроишь с помощью Михалыча – пригласишь следака пообедать в наше МВДшное, - Кит изобразил в воздухе кавычки, - кафе. Михалыч знает, где оно находится, я еще сам ему скажу. Твоя задача – вкусно поесть за чужой счет, растянув удовольствие минимум на полчаса. Это понятно?

- Влиться, запустить, удержать, - побагровел от напряжения Вячеслав. – А если не получится?

- Получится, - уверенно ответил Кит. – Представь, что у тебя ориентировка на задержанного – и работай. Если что, я на связи.

- Ух ты, - Вячеслав медленно начал принимать нормальный оттенок. – С ориентировкой, это самое… Ну, круто! Я понял.

- Звонить – в крайнем случае, - предупредил Кит напоследок. – К примеру, если на видео физиономия убийцы обозначится. Или, - Кит понизил голос, - если следак все разом в себя закинет, размешает прямо в желудке и срочно запросится дальше работать.

- Это – как? – не понял Вячеслав.

- Это – вряд ли, - Кит хлопнул его по плечу и легонько подтолкнул к двери: – Вперед.

Развернулся и ссыпался по ступеням. Красавчик хочет извинений? Красавчик их получит. И цветы в придачу – с надписью «любим, помним, скорбим».

Глава 17

Надо же, как бывает. Кит голову сломал, пытаясь сообразить, как добраться до подозреваемого, окопавшегося в больнице под медицинским надзором, чтобы лично допросить. А тот сам, можно сказать, встречу назначил. Может, зря Кит преступнику в уме не отказывал? Может, действительно, там настолько мозгов нет, что припрятать улику во дворе ему показалось стоящей идеей?

Главное, следы — как в учебнике. От тела первой жертвы, через полотенце, во двор. Во дворе улика и очень подозрительный тип.

Чем подозрительный? Начать с прически. Что делает любой нормальный человек, когда замечает, что у него во дворе кто-то шарится? Разумеется, бежит к зеркалу и срочно пользуется расческой. Спал он, как же. Вот Наталья у Галины Васильевны в доме — спала. Вышла в тапочках на босу ногу и с бардаком на голове. А этот? В сеточке спал? И вместо того, чтобы срочно добро спасать, сначала снял ее аккуратненько, положил на тумбочку или еще куда-нибудь, и только после этого пошел права качать.

Не вяжется.

Ладно, допустим, прическа у него на гарантии, на саморезы посажена и еще год не разлохматится. Тогда следующий вопрос. Каким образом ему удалось напоить присутствующих до зеленых чертей, а самому ограничиться такой микроскопической порцией, что даже характерного запаха не осталось?

Трезвенник? Язвенник? В принципе, не важно. Интересно другое: почему хозяин сразу не сообщил, что, мол, да, гостей кормил-поил, а сам по ряду причин в свинское состояние впадать не захотел, можете проверить, согласен на независимую экспертизу. Практика показывает, что именно так ведут себя нормальные люди, пойманные непонятно на чем. Но нет. Сергей ни словом не обмолвился, что минимум одно отягчающее обстоятельство у него отсутствует.

И еще интересно, чем же таким он Димочку Николаевича поил, что тот чуть калитку из забора с корнем не выдрал. Галина Васильевна вчера обмолвилась, что Рябкин «из приличных». Кит тогда особого значения не придал, но сегодня сам убедился, что Димочка без хорошего пинка разве что на сожаления способен.

Шагнув в тень, Кит достал телефон и набрал стажера Вячеслава. Пришло время второй фазы — сразу все стажер точно не запомнил бы, запутался.

— Свидетели рядом? — без предисловий приступил он. — Спроси у Нины Андреевны, каждый ли раз Сергей пил с Дмитрием Николаевичем. Уточни, сколько, по ее прикидкам, выпил всего.

— А Нина Андреевна, это... наверх пошла, — сообщил Вячеслав. — Устала очень.

И смачно зевнул.

— Сам только не засни, — прошипел Кит в трубку. — У Дмитрия Николаевича спроси. Он там еще в адеквате?

Если умозаключения верны, и если Димочка Николаевич хоть что-то запомнил, то сейчас должно выясниться, что Сергей выпивкой манкировал. Может, вообще из отдельной бутылки себе наливал под предлогом плохого здоровья.

Кит посмотрел в беспощадно чистое яркое небо. За размышлениями он успел быстрым шагом добраться до угла, завернуть и почти миновать двор Галины Васильевны. У нее было очень тихо. Так тихо, что отчетливо слышался вялый бубнеж сотрудников, охранявших дом Сергея по соседству.

Михалыч со своим УАЗиком перебрался вслед за тенью почти под самый забор. И байк Кита туда же перекатил.

— Это... — Вячеслав вернулся к разговору и первым делом снова зевнул. — Говорит, что хозяин выпил очень много, ушел, это самое, в дом и не выходил. Потом это... оказался совсем бодрый, наверное, стошнило. Только свидетель не это, не это самое, ну, сам же очень выпивши был.

— Хозяин накидался до бровей и пошел в дом отдыхать? — перевел со стажерского на русский Кит. — Просидел там — сколько? Уточняй, стажер! Буди Нину Андреевну и уточняй. Пусть следователь под протокол зафиксирует, что подозреваемый появился трезвый через конкретный отрезок времени. Показания свидетеля тоже фиксируйте, но помните, что свидетель не уверен, потому как сам накушался. И ворота! Про ворота спроси, вдруг вспомнит, открыты были из закрыты.

— А видео? — затупил Вячеслав.

— Зевай и подкатывай. Предложи протокол в прохладном доме заполнить, пока ты записью занимаешься. Только аккуратно, как ты уже умеешь, — голосом факира-гипнотизера добавил он.

— Будет сделано! — громким шепотом пообещал Вячеслав.

Хорошо бы. К счастью тут все рядом, можно вернуться и еще раз опросить — уже для себя, не для протокола. Жаль, следак не самый толковый попался.

Кит убрал телефон и подошел к УАЗику. Михалыч с готовностью подался к полностью опущенному стеклу:

— Я твой мопед в тенечек откатил, чтобы не растаял. Тяжелый — ух! Под присмотром, опять же, — усмехнулся он. — Что там у вас, Романыч? Когда расходиться-то думаете?

— Да мы тут надолго застряли, обыск, вон, еще не начинали даже. Ты стажера со следаком пообедать свозишь? В «Павлиний глаз», будь добр. И сам заодно перекусишь, — Кит положил локоть на дверцу, другой рукой растирая шею. С непривычки, что так напряженно вверх на башню пялился, все еще тянуло мышцы.

— Свожу, мне не сложно. Только у меня бутерброды с собой, — Михалыч кивнул куда-то под торпеду.

— Так за госсчет, — ухмыльнулся Кит. — Потом Шугарину выставим, — почти не покривил он душой, имея в виду собственную обещанную премию.

Михалыч повеселел:

— Ежели за госсчет, то завсегда пожалуйста. Привезу, отвезу, что в меню хорошего — сам порекомендую.

— Давай. Только, не рассиживайтесь там. — Кит посерьезнел. — Нужно, чтобы минут через сорок, ну, может, через час обратно вернуться. Сумеешь? Стажер в курсе. Правда, ни разу еще там не был, но, думаю, при твоей поддержке справится.

— Не сомневайся, — приосанился Михалыч. — Проследим. А ты сам чего не хочешь? — спохватился он, проследив за Китом до байка.

— Да я бы с радостью, — Кит нахлобучил шлем и развел руками. Жестом показал на запястье, где раньше носил часы — мол, время — взялся за руль и оседлал железного коня.

Главная больница славного города Нижнеморска, она же Центральная, располагалась не совсем в центре — недалеко от въезда в деловой район. В выходной, да еще в послеобеденное время домчать можно минут за десять. Но с учетом скоростных ограничений, наложенных на себя Китом, тащиться пришлось гораздо дольше.

Обедать. Да хорошо бы. От давешнего пирожка в желудке не осталось даже неприятной тяжести.

И все же, что еще можно вменить Сергею, кроме трезвого образа жизни и аккуратной прически? Учитывая, что Кит намеревался искоренять преступность, а не правильный уход за собой.

Сергей обмолвился, что камеры у него руки не дошли подключить. Тоже вполне объяснимо. И вообще, вряд ли договор аренды содержит пункт об обязательном дополнительном видеонаблюдении. А даже если и содержит. Ну заплатит он административный штраф, дальше что? А то, что все одно к одному, но в отдельности ни к чему не придерешься. И это не тот случай, когда количество может перейти в качество.

Очевидная улика, сначала завернутая в полотенце, затем перекочевавшая в пакет с требухой. Что за сверток, какие газеты использовались — это все у криминалиста похоронено. Прямо сейчас Киту вряд ли кто данные предоставит. Вменить, что на шашлыках мясо должны жарить, а не рыбу чистить — это уже полный абзац. То, что полотенец оказалось два — так даже если они из одной партии, это все равно косвенная улика. Что-то из разряда двух приехавших на один вызов скорых.

И куда тут прикрутить показания Нины Андреевны, уверенной, что она сбила на машине насмерть двойника Сергея, тоже оставалось неясным.

Когда Кит, соблюдая все правила дорожного движения, аккуратно вывернул на Центральный проспект, в четко разработанном плане значилось два пункта. Первый — задушевно посмотреть подозреваемому в глаза. Второй — сфотографировать запястье подозреваемого, чтобы зафиксировать комариный укус.

Браво, майор. Далеко пойдешь.

На въезде в больницу Кит притормозил, выискивая обещанные толпы журналистов.

Стараниями Аделаиды Богдановны Городская Центральная имела два корпуса — оба с нуля, выстроенные по самым новейшим образцам и технологиям, в строгом соответствии, и прочее, и прочее, и — что немаловажно — исключительно под медицинские нужды. К счастью, в эти нужды входил и транспорт, поэтому общая стоянка была огромной. И едва ли на треть востребованной.

Ни толпы, ни журналистов, ни даже захудалого минивэна с логотипами не наблюдалось. Разбежались при его появлении? Шугарин водометы применил? Ой, вряд ли.

Кит припарковался поближе к общему входу, благо габариты позволяли не загораживать места, предназначенные не для здоровых людей. Пристегнул шлем и зашагал к ступеням.

Сам он Центральную больницу посетил всего два раза, и оба раза не по своей воле. Первый визит случился из-за очень легкого ножевого ранения — крови много, шрама не осталось. Михалыч тогда все в ход пустил: ложь, шантаж, провокации и угрозы. В итоге фактически похищение человека устроил. Второй Кит нанес на личном авто Шугарина под угрозой наручников, откровенно изнасилованный настоятельными просьбами пройти профосмотр.

Оба раза пользоваться услугами регистратуры не пришлось — сопровождающие всё знали лучше него. Пришло время лично ознакомиться с качеством обслуживания.

— Никита Романович! Никита Романович, я здесь!

Невысокая кудрявая толстушка в стильных очках соскочила с банкетки и поспешила к Киту, стоило ему только миновать сверкающий стеклами предбанник и ступить под прохладные своды клиники. Под углом к ее траектории, с явным намерением подрезать, приближался подросток в шортах и в футболке. Подросток щеголял тощими икрами, татуированными руками и пушистым хвостиком на темечке.

Редкие посетители заинтересованно таращились. Кит подавил острое желание шагнуть назад и зайти как-нибудь попозже.

— Несколько слов для Нижнеморского вестника, — потрясая телефоном, как транспарантом на параде, пронзительно завопила толстушка, не добежав шагов пяти.

— Здравствуйте, Мария Елизаровна, — вежливо поздоровался Кит. Одним глазом он косил на стойку регистратуры, другим — выискивал пост охраны. Со стойки помощи ждать пока не приходилось: две молоденьких девчонки в фирменных жилетках и белых блузках, видимо, очень скучали.

До настоящего момента.

— И для блога Носфератуса Пандемиума, — по Марии Елизаровне подросток промахнулся, но уступать не пожелал, тоже предъявил телефон, по экрану которого бежала кривая работающего на запись диктофона. — У меня почти шестьдесят подписчиков, они хотят знать правду.

Наверное, лучше бы толпа. Можно было бы небрежно бросить «без комментариев», поправить белую шляпу и гордо прошествовать к лифту — искать другой ресепшен.

Но это Нижнеморск — оплывающие ледяные статуи, бьющиеся фонтаны из шампанского и пресса, представленная матерью-одиночкой и ее ненаглядным отпрыском-блоггером с почти шестьюдесятью подписчиками. Крошечный городок, который Кит полюбил раз и навсегда, со всеми его жителями и гостями, с их великодушием, наивностью и желанием угнаться за столицами.

Именно этих людей Кит намеревался оберегать, чего бы это ему ни стоило.

— Почти шестьдесят — это сколько? — уточнил он.

— Отвечай, — подтолкнула мальчишку Мария Елизаровна.

— Ну, мам, — опустив телефон, протянул тот. Кажется, Майкл в недавнем прошлом. То есть, Миша. — Тридцать четыре, — неохотно признался он. — Но я только начал!

Кит сделал вид, что принял к сведению и впечатлен:

— У меня есть сообщение для прессы, — кивнул он. — В связи с открывшимися обстоятельствами, мы настоятельно рекомендуем жителям города соблюдать меры предосторожности. Молодым женщинам — до семидесяти лет включительно — нежелательно появляться на улице в темное время суток без сопровождения родственников. Министерство Внутренних Дел предупреждает: остерегайтесь незнакомцев, а также людей, с которыми лично знакомы менее полугода.

Шугарин его расстреляет.

— Это все, — он строго посмотрел на девчонок из регистратуры, греющих уши и навалившихся на стойку так, что стекло трещало.

— Вау, круто! — Майкл, или как там его теперь — Натрия Глицерофосфат? — потыкался в телефон и навел на Кита камеру: — Можно я еще вас сфоткаю? Материал — бомбический!

— Не вздумай, — Кит наставил на него указательный палец. — Можешь с официального сайта фото скачать, — подсказал он, развернувшись к девчонкам.

— Мам, я домой!

— Поесть не забудь, — Мария Елизаровна, до сих пор только клокотавшая, как закипающий чайник, мгновенно обрела дар речи. — И посуду помой! — вслед мягко закрывшейся двери крикнула она, забежала вперед и шустро перегородила Киту дорогу: — Никита Романович, что значит, всё? А как же полицейский произвол?! Нарушение прав человека?

На курносом носу поборницы выступили капельки пота, глаза от возмущения стали больше очков.

— Только если начальство разрешит, — отметив, что ее диктофон уже выключен, пожал плечами Кит. — Но оно не разрешает. Девушки, — обратился он к любопытствующим, — как мне пройти к вашему самому на сегодня знаменитому больному?

— Вы шутите? Никита Романович, так нельзя. Он же живой человек! — не отступила Мария Елизаровна.

Под вопросительным взглядом Кита девушки переглянулись и оставили стойку в покое:

— Третий этаж, отделение интенсивной терапии, — почти не кокетливо протянула обладательница короткой зеленоватой стрижки.

— Там спросите в медсестринской, вам халатик дадут, — натянуто-профессионально улыбнулась вторая, с темными волосами до плеч.

Кит им кивнул, обошел Марию Елизаровну и двинул к лестнице. Пост охраны обнаружился ровно тогда, когда Кит перестал в нем нуждаться — сбоку, под сводом большой арки на пути к лестнице и лифтам.

Непорядок, вообще-то. Их бы с регистратурой местами поменять, все-таки надежнее будет. Или на что они надеются? Что девочки через стекло заметят подозрительных личностей, успеют забаррикадироваться и добежать до охранников?

— Стойте! Куда вы идете, Никита Романович, вы на вопросы не ответили! Мне, что ли, домыслы свои в эфир пускать?

Кит дошел до охраны, предъявил удостоверение и, не выпуская документ из рук, обернулся к Марии Елизаровне:

— В рамках существующего законодательства, вы даже спеть в эфире можете, — напомнил он. — Вот клеветать не советую. Информацию, полученную из независимых источников, настоятельно рекомендую несколько раз проверить.

— Я? Клеветать?! — ахнула Мария Елизаровна. — Вы же меня знаете!

— Куда? — нетерпеливо потребовал охранник.

— Я с ним, — сунулась Мария Елизаровна Киту под локоть.

— Наша служба и опасна, и трудна, — добавили из кармана.

Спокойно, майор, только спокойно.

Кит убрал удостоверение и достал телефон:

— В интенсивную терапию, к Ложкину Сергею Павловичу, — под усиливающийся звук сообщил Кит. — Спасибо, Мария Елизаровна, дорогу я сам найду. Слушаю, Аркадий Соломонович.

Вот «вертушку» здесь установили правильную — на одного посетителя. Разгорающийся скандал остался позади, Кит прошел в коридор, и уже там прибавил шага.

--------------------------------------------------

Для справки:

Закон о блогерах — российский федеральный закон № 97-ФЗ от 5 мая 2014 года, обязывающий обладателей интернет-ресурсов (сайтов, блогов и пр.) с аудиторией «свыше 3000 пользователей в сутки» регистрироваться в Роскомнадзоре и накладывающий ряд ограничений на содержимое этих ресурсов. В части регулирования деятельности блогеров закон прекратил свое действие (утратил силу) в связи с №276-ФЗ от 29.07.2017.

Официальное название — «О внесении изменений в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“ и отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам упорядочения обмена информацией с использованием информационно-телекоммуникационных сетей».

(с) взято из Википедии

Глава 18

— Не знаю, чем вам это поможет, но пришли результаты содержимого желудка вашего невинно оклеветанного, — издалека начал медик. Кит внимательно слушал, одновременно пытаясь сориентироваться по стрелкам на стенах. — Я вчера ночью у него во дворе на всякий случай образцы собрал. И вот на тебе — алкоголя там нет, мяса нет, рыбы тоже нет.

— Очень интересно, — Кит выбрал нужную и пошел к лестнице. До третьего этажа он пока и без лифта мог подняться. — Свидетель, который муж второй жертвы, показал, что тот домой уходил, мог там все мясо с рыбой и с алкоголем оставить.

— Вы не понимаете, — укорил Аркадий Соломонович. — В исследованных образцах нет ни малейшего следа перечисленных продуктов. Там вообще никаких продуктов нет. Я два раза проверил.

Кит мог бы поклясться, что в голосе медика проскользнуло что-то очень похожее на растерянность. Беспрецедентный случай.

— Пардон за мой французский, но чем-то же он блевал? — напрямик бухнул Кит, умаявшись вытаскивать подробности.

— По составу похоже на протеиновый коктейль, — снова сдвинулся с мертвой точки Аркадий Соломонович. — Я такую комбинацию впервые вижу. Выложил на форум, может, там подскажут. И еще цинк. К слову, содержанием такого количества сульфата цинка можно объяснить сам факт тошноты.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Кит, остановившись на лестничной площадке. — Что там с сульфатом?

Протеиновый коктейль неизвестного состава — это, конечно, интересно. Но рвотная пилюлька, принятая заранее, очень аккуратно укладывалась в вырисовывающуюся схему.

— Сульфат цинка, — скрупулезно поправил Аркадий Соломонович. — В аптеке отпускается без рецепта, рекомендован при недостатке данного вещества в организме. Для профилактики достаточно ежедневного однократного приема пятнадцати миллиграммов, при терапии — до пятидесяти дважды в день. А вот для имеющегося эффекта следует принять сразу порядка двухсот-трехсот миллиграммов. Что мы и имеем.

— Аркадий Соломонович, вы — гений, — констатировал Кит. — Теперь еще скажите, что им лечат. Сульфат цинка? — переспросил он.

— Сульфат цинка, двоечник вы, — заметно ободрился медик. — Навскидку: цирроз, диабет, глазные болезни, проблемы с кожей. При алопеции еще назначают.

— Алопеция?.. — едва не сломал язык и мозг Кит, вспоминая, где он мог это слышать.

— Облысение, — пояснил Аркадий Соломонович.

— Спасибо, понял, — Кит мысленно потер руки. — По второй жертве что-нибудь есть?

— Задушена, — коротко отчитался Аркадий Соломонович. — Подъязычная кость не сломана, патологий нет, кольца не нашел. Жду результатов экспресс-анализа по ДНК, нутром чувствую, скоро пришлют.

Что и следовало ожидать.

— А этот сульфат цинка, — Кит не столько на ответ рассчитывал, сколько хотел себя проверить, правильно ли запомнил, — может как-нибудь по-особенному на состояние комы повлиять?

— Что-то я о таком не слышал, — Аркадий Соломонович еще подумал и хмыкнул. — Вряд ли.

— Жаль, — вздохнул Кит. — Вы помните, что с меня причитается?

— Я-то помню.

Прозвучало многообещающе.

— Тогда все в силе. На связи, — Кит дал отбой и едва успел увернуться от распахнувшейся двери.

— ...такой милый, — протянула пожилая медсестричка в зеленом форменном халате и почему-то в белой косынке. — Извините, — бросила она Киту.

— И без колечка, — выпорхнула на площадку вторая. Менее среднего возраста, зато с переизбытком косметики.

От упоминания про «колечко» Кита передернуло. Дамы захихикали, как школьницы и легко сбежали по ступеням вниз.

Складывалось четкое ощущение, что обсуждали они Сергея. Видимо, красавчик умел быть очаровательным даже под капельницей и прямиком из изолятора.

Ощутив приближение знакомой тяжелой злости, Кит поспешно представил Сергея лысым и обросшим чешуей. Немного отпустило.

Значит, цирроз, диабет, алопеция и проблемы с кожей. Неплохой набор для начала.

Кит придержал мягко закрывающуюся дверь и шагнул в отделение. Широкий, хорошо освещенный коридор пустовал в обе стороны. На двери прямо по курсу красовалась табличка «служебное помещение». Более короткий левый отрезок коридора упирался в окно. Правый выглядел более многообещающим, но Кит решил сначала проверить догадку.

«Служебное помещение» и «служебное помещение». Хитрое напольное покрытие полностью поглощало звук шагов. «Сестра-хозяйка». Интересно, это и есть обещанная медсестринская, где могут выдать халат?

Кит постучал, подождал, подергал дверь — заперто.

Понятно.

— Что вы здесь делаете? — нелюбезно осведомился неслышно подобравшийся клон следака, облаченный в медицинскую форму.

Метр восемьдесят пять — метр девяносто, тоже худой, тоже нескладный, тоже очень занятой. Только более спокойный, даже хмурый. Явно энергетики не пробовал. Форма зеленая, верх с коротким рукавом, медицинский колпак. Очки в простой оправе, на груди болтается спущенная маска. Врач? Хирург? Руки затянуты в латексные перчатки.

— Белов Никита Романович, замначальника уголовного розыска, — выдал Кит короткую версию. — Ищу, где можно взять халат.

— А. Добивать пришли, — еще менее любезно констатировал тот.

Кит уставился на бейдж: Недолин Валентин Юрьевич, врач. Очень информативно. По поведению видно, что не медбрат.

— Скажите, Валентин Юрьевич, у кого я могу получить полную уверенность в том, что Ложкин Сергей Павлович не покидал здания больницы с момента поступления?

— У господа Бога, но без гарантии, — буркнул врач себе под нос. — Вы знаете, что такое кома? — в свою очередь поинтересовался он.

— В общих чертах, — кивнул Кит.

— Кома, молодой человек, это полное отсутствие сознания. Пациент напрочь утрачивает контакт с окружающим миром. Он не может сесть, не может встать, — преувеличенно-любезно принялся пояснять Валентин Юрьевич, — ходить тоже не может. Может дышать, но с посторонней помощью. Так что если больной и покидает здание, то исключительно в бестелесной оболочке, — врач сопроводил последние слова вычурным жестом, будто лампочку вворачивал.

Юморист, однако. Слышать обращение «молодой человек» от ровесника было необычно. Ладно, больница — свои правила.

— А осложнения бывают? — прикинулся Кит туповатым и заинтересованным.

— Вообще или в данном конкретном случае? Тут вам повезло, организм здоровый, справился самостоятельно. Пока осложнений нет, но нужно понаблюдать.

Сам спросил, сам ответил. Комплекс Бога иногда бывает очень полезным.

В кармане пиликнуло сообщение.

— Еще вопросы? — сухо спросил Валентин Юрьевич.

— Да, — Кит почесал затылок, завершая портрет недалекого служаки. — Мы тут извинения принести хотим, где халат получить?

— На посту у медсестры, — Валентин Юрьевич указал рукой прямо и направо. — Телефон придется отключить, в палате аппаратура с тонкими настройками.

— Спасибо, — Кит вытащил упомянутый телефон, сосредоточенно сдвинул брови, словно раздумывая на какую кнопку жать, и двинул в нужном направлении.

— Не больше двух минут, — строго добавил в спину Валентин Юрьевич.

— Хорошо, — оглянулся Кит через плечо, одновременно пытаясь расшифровать полученное сообщение: «Видео достаточно. Таже серая толстая рожа нет. Едем в кафе».

Что значит «едем»? По расчетам Кита они уже ко второму блюду приступить должны.

Похоже, усиленная работа мысли целиком отразилась на его физиономии, потому что Валентин Юрьевич придержал дверь и раздраженно закатил глаза:

— Медсестру попросите, она покажет, как телефон отключить.

— Отлично, — Кит переключил режим на беззвучный и прибавил шага. Похоже, переиграл. Теперь важно, чтобы врач не спохватился и не вернулся, сообразив, что без сопровождения круглых идиотов опасно пускать в палату с дорогой аппаратурой.

Обещанный пост обнаружился в трех шагах от поворота. При появлении Кита молоденькая медсестричка быстро прикрыла бланками планшет.

Тонкие настройки, значит. Последние сомнения по поводу возможности применения техники в палате интенсивной терапии развеялись без следа.

— Белов Никита Романович, старший оперативный сотрудник, замначальника уголовного розыска города Нижнеморска, — Кит предъявил удостоверение. — Ложкин Сергей Павлович у вас в какой палате находится?

На простоватом лице девушки отразилась сложная смесь чувств. Казалось, она слегка удивлена отсутствием у посетителя рогов, копыт и клыков.

Кит в свою очередь попытался понять, крашеная она или от природы светленькая, а заодно рассмотреть наличие или отсутствие кольца. Невысокая, метр пятьдесят пять, плюс-минус, телосложение нормальное, ближе к крепкому. До сих пор убийца предпочитал более субтильных.

Девушка метнулась за ширму:

— Наденьте обязательно, — протянула она поверх боковой дверцы плечики с чистым до хруста халатом. — Пойдемте, я покажу.

Кольца на руке Кит не заметил.

Брось, майор, ну не буйный же он псих, чтобы на каждую встречную бросаться.

— Из палаты не выходил? — попытался Кит наладить контакт, пристроившись рядом.

— После того, как из реанимации перевели? — уточнила девушка с видом арестованной участницы митинга за права человека. И прибавила шага: — Нет, не выходил.

Очевидно, сотрудники полиции в данном конкретном отделении успехом не пользовались. Мягко говоря.

Кит мысленно вздохнул и принялся рассматривать интерьер, одновременно пытаясь сообразить, почему рожа, которой нет, «серая» и «толстая». Впечатление от больницы в целом можно было описать двумя словами: чисто и пустынно. То есть, лечили здесь либо очень хорошо, либо совсем плохо. Кит склонялся к очень хорошо, потому что в оба предыдущих подневольных визита его откровенно замучили и разве что не вскрыли, хотя в первый раз хватило бы зеленки, а во второй — пометки «годен».

— Здесь, — медсестра остановилась перед дверью в палату номер один, явно разрываясь между невозможностью оставить пост и желанием лично оградить больного от сатрапа и прихвостня.

— Спасибо, — Кит воспользовался ее колебаниями, открыв дверь так, чтобы рукой перегородить ей дорогу. Шагнул внутрь и попытался закрыть сразу за собой.

— Стойте, — медсестра оказалась не промах: придержала дверь и возмущенно зашипела: — А если он отдыхает?

— Если отдыхает, завтра зайду. Или кто-нибудь другой зайдет, — Кит нарочно не стал понижать голос.

Палата на двоих, с одной занятой кроватью и второй аккуратно застеленной. Небольшое окно от порога выглядело задраенным наглухо. Третий этаж, опять же. Рядом с обоими кроватями громоздились навалы аппаратуры устрашающего вида, причем рядом с Сергеем она еще и мигала, и звуки издавала.

— Пусть войдет, — прошелестело из сплетения проводов и трубок от капельниц.

— Видите, принимает, — улыбнулся девушке Кит и дверь все-таки закрыл.

Убрал с лица улыбку, прошел к кровати и поискал, на что можно сесть. Ничего не нашел; край кровати или подоконник — вот и весь выбор.

— Здравствуйте, Сергей Павлович, — встал так, чтобы Сергей мог его видеть, не напрягаясь. — Как самочувствие?

Кит не очень представлял, как должен выглядеть недавний коматозник. Воображение рисовало нечто чахлое и синюшно-бледное. В реальности имелся вполне нормальный цвет лица и отсутствие кругов под глазами. Вот на голове у Сергея творился фирменный бардак — Кит специально внимание обратил. Однако, не бомжатский, с обмочаленными колтунами, а скорее, стильный, как для фотосессии.

В общем и целом, смотрелся больной не в пример лучше любого недоспавшего из следственной группы, включая заряженного энергетиком следака.

— Спасибо, не очень, — просипел Сергей.

Видимо, голосовые связки все-таки пострадали. Вокруг шеи, выше кадыка, шел широкий синюшно-багровый след удавки. Интересующая Кита рука, с присоединенным к ней датчиком, лежала поверх одеяла. Оставалось как-то извернуться и сфотографировать запястье.

— Министерство Внутренних Дел приносит вам извинения, — спокойно сообщил Кит, в упор глядя на подозреваемого. — Сможете ответить на несколько вопросов, или мне позже подойти?

Расчет был прост до убогости: если Сергей преступник, то он непременно захочет знать, в каком направлении движется следствие. Следовательно, согласится побеседовать.

— Я попробую, — хриплым шепотом выдавил тот, прикрыв глаза.

Кит мельком отметил, что несмотря на кажущиеся титанические усилия, аппарат продолжил выдавать ритмичные звуки, и кривая на мониторе, если и сменила амплитуду, то не настолько, чтобы заметить разницу.

— Что послужило причиной вашего поступка? С вами плохо обращались? Угрожали расправой? Возможно, применили физическую силу? Поймите правильно, мы хотим, чтобы виновные понесли наказание, — сразу пояснил Кит.

Он, кстати, ничуть не кривил душой. Если патрульные позволили себе что-либо, кроме сопровождения задержанного до изолятора, то им пора искать другое место службы. Стройка, конвейер — где-нибудь подальше от людей, и без корочек, дающих полномочия.

— Смотрели, как на кровопийцу, — неохотно поделился Сергей.

— Что-нибудь сказали? — уточнил Кит.

— Только если шепотом, я как в тумане был, — Сергей чуть приоткрыл глаза и пошевелился.

Аппаратура тут же отреагировала едва заметным скачком синусоиды и звуком.

— Понятно, — Кит глянул на монитор, на провода и перевел взгляд на датчик. — Вот это пятно, — наугад ткнул он в запястье, — не может быть следствием жестокого обращения?

— Нет, — прохрипел Сергей.

— Я все-таки сфотографирую, — Кит отвел полу халата и вжикнул молнией кармана.

— Здесь нельзя с телефонами, — хрипло взволновался Сергей, хотя Кит еще ничего не успел достать.

— Да ладно, вы целый пост сегодня из реанимации написали. А мне всего один снимок сделать, чтобы обидчиков ваших наказать, — под сбивающееся на истерику пиликанье Кит опустился на одно колено и навел экран на руку, с силой вжатую тыльной стороной в одеяло. — Чуть-чуть разверните, плохо видно.

— Говорю же, капитан, комар это укусил. Реакция у меня...

Капитан?

Наверное, Кит помертвел лицом или еще как-то себя выдал, потому что Сергей внезапно оскалился:

— Значит, уже не капитан? — совершенно не умирающим голосом просипел он. — Что, Белов, все неймется тебе?

Кит сам не заметил, как навис над койкой. Дыхание перехватило, челюсть свело. Он почти чувствовал, как руки сжимаются на помеченном удавкой горле — схватить и трясти, пока задыхаться не начнет. Говори, тварь, или сдохни. В глазах темнело от бешенства.

— Как? — с трудом выговорил Кит. — Как ты это сделал?

Сергей неспешно оскалился. Привстал с подушки — голова чуть запрокинулась — ухмылка ширилась, становясь все гаже.

Сорванный голос, мерзкая усмешка, подставленное горло. Да он же нарывается! Провоцирует.

Кит шатнулся назад и сразу отошел еще на шаг — для надежности.

— Думаешь, самый умный? — прошипел Сергей сквозь звон взбесившейся аппаратуры. — Помогите! Я этого не делал! Мне не в чем признаваться! — неожиданно громко взвыл он, обрывая провода, поглядывая то на Кита, то ему за спину.

— Что вы себе позволяете? — обгоняя друг друга в палату ворвались сразу трое. Первым несся врач: — Вон отсюда, — выпалил он Киту в лицо, поравнявшись. — Я подам жалобу вашему руководству.

Кит, все это время стоявший почти в метре от изножья кровати, только руками развел.

— Уходите! — налетела на него давешняя медсестра с переизбытком косметики. Вторая — с поста, выдавшая ему халат — уже вовсю суетилась около Сергея, помогая врачу. — Выйдите из палаты! — крашеная обежала Кита и открыла перед ним дверь. — Прочь!

Кит молча повернулся и вышел. До него внезапно дошло, что «серая толстая» — это не рожа, а толстовка. А рожа — это как раз то, чего нет на видео.

На душе было на редкость неспокойно и пакостно. Мучило ощущение очень важного, но ни в какую не желавшего формулироваться вопроса.

Что он упускал?

Какого черта Сергей разыгрывал сложную комбинацию с повешением, лазанием на вышку и припрятыванием улики на самом виду, теперь стало кристально ясно: возомнил себя самым умным и решил уделать подстрелившего его опера. Тут пока можно не беспокоиться: заявление Сергей писать не станет, потому что иначе придется объяснять, при каких обстоятельствах Кит в него стрелял.

Но это точно не все. Что-то ускользало, не даваясь и не оформляясь даже в мыслях.

Что?

Глава 19

Капитаном Кита называли лишь в Питере — здесь, в Нижнеморске, он очень быстро получил майора, в старой должности засветиться фактически не успел. Но не мог же Сергей и там, и там поспеть? В смысле, совпадения случаются, но уж точно не в таком масштабе. Чтобы маньяк случайно приехал в тот же город, что и ловивший его за тридевять земель опер? Даже не смешно.

Не случайно? Еще нелепее. Кит сам себя считал параноиком, так что у любого предполагаемого преследователя просто не было шансов. К тому же, серии совершенно очевидно разные. Питерская обходилась без членовредительства, а здесь, на побережье, маньяк помешан на трофеях. Если уж и говорить о совпадениях, то о более реальных — например, о хрупких блондинках в качестве жертв. Так бывает, что один собирательный модный образ раздражает сразу двух разных уродов.

То есть, уроды разные, типаж жертвы один, опер тоже один. Везунчик, чтоб его.

Проходя мимо опустевшего поста, Кит притормозил, чтобы вернуть халат. Телефон он так и не успел спрятать в карман, пришлось положить на стойку. Стоило убрать руку, как тот затрясся, светя номером Шугарина.

Кит внезапно почувствовал себя настолько измотанным, что на эмоции сил не осталось. Еще халат никак не желал сворачиваться. И телефон не сразу удалось подцепить.

— Ну что там у тебя, принес извинения? — нетерпеливо спросил шеф.

— Принес, — коротко ответил Кит, свернув по коридору.

Судя по тону, Мария Елизаровна еще не успела пустить горячую новость в эфир. Или шефу еще не доложили.

— Все, как положено? Жертва произвола довольна?

— Просто счастлива, — Кит вышел на лестницу и спустился в пролет между этажами. — Содрал с себя провода и позвал на помощь. Теперь весь медперсонал, включая лечащего врача, уверен, что в полиции работают исключительно палачи и провокаторы. В общем, готовьтесь.

— О, как, — крякнул Шугарин. — А ты его не того? — помолчав, спросил он.

— Б-лин, — с чувством выговорил Кит.

Эмоции вернулись. Захотелось грушу и боксерские перчатки. И нажраться до состояния первичной материи.

— Ладно-ладно, я просто так спросил, — под Шугариным застонало кресло.

— Вы уверены, что там камер нет? Я понимаю, реанимация, но, может, в палате интенсивной терапии есть?

— Кстати, о камерах, — переключился Шугарин. — Я чего звоню — эксперты пленку проверили. Не он это. Запись чистая, без сучка, без задоринки. Вы тело обнаружили — как раз операция шла. То есть, рениа... реманиа... ре-а-ни-мационные мероприятия, тьфу ты! Так что другого ищи, а на этого наплюй. Истерик, как есть. Подумаешь, в изолятор препроводили. Что теперь — сразу вешаться? Так в прессу и заявим, что неадекватный, от обиды задушиться пытался, а теперь на лучшего сотрудника клевещет. Его слово против нашего. А если ты археологов поймаешь, Царица тебе не медаль, а орден выбьет.

Шугарин выдохся и замолчал. Настало время Кита сказать сакраментальное:

— О, как.

— А я тебе что говорю. Дались ей эти кладоискатели — вынь да положь. У нас тут мирное население душат, а она тебя на погост требует часовым поставить. Мол, в прошлые года уже ловили, не поймали, пусть Никита Романович займется, — Шугарин перевел дух и понизил голос: — Ты только глупостей не натвори, а то она тут чуть ли не прямым текстом потребовала их порешить. Вроде как одного уберем, другие больше не сунутся. Нашла, понимаешь, расстрельную команду.

По мере выслушивания возмущений, у Кита вытягивалось лицо. Он хорошо помнил высочайшие крокодильские экивоки на тему «по-тихому».

— Понял вас, Павел Сергеевич, — сказал Кит. — Не волнуйтесь, погост, так погост. Пойду кладбище охранять. Людей дадите?

— Сказал же, что дам, — сварливо напомнил Шугарин. — У тебя все?

— Вообще-то нет, — Киту послышался звук открывающейся двери. Откуда — сверху или снизу — он не разобрал. Но голоса раздались сверху, а затем все снова стихло. — Еще по нашему делу, — Кит на всякий случай тоже понизил голос и двинулся вниз, к выходу. — Я сделал заявление для прессы, чтобы женщины дома сидели. Лучше паника, чем новые жертвы. Вот теперь все, — добавил он, слушая как Шугарин душераздирающе молчит в трубку.

— Ну, Белов, — шеф со свистом набрал воздуха в легкие. Кит превентивно отнес телефон подальше от уха. — Ладно. Может, ты и прав. Но чтобы ночью был как штык! — заорал он. Кит как раз расслабился, чуть телефон не упустил. — Отбой!

— Служу России, — привычно отрапортовал Кит.

После разговора с шефом ему заметно полегчало. Безумно захотелось кофе — любого, хоть из стаканчика на заправке.

Говорят, кратковременный стресс полезен для сердца. Сегодня Кит убедился, что не только — стрессанувшийся организм внезапно направил всю высвободившуюся энергию в серое вещество.

Близнецы, говорите? Капитан, говоришь?

Нашаривая по карманам купюру, специально приготовленную для таких случаев, Кит проломился через вертушку, прошагал через холл к автомату, выставил максимальный сахар и уставился на вылезший под струю стаканчик.

Допустим, у Сергея есть брат-близнец. Допустим, действуют они вдвоем. Тогда все складывается. Злополучным пятничным вечером один Сергей пьет с гостями до состояния «риз», а второй ограничивается протеиновым коктейлем. Прихватив упакованный палец и еще одно полотенце, второй Сергей, никем не замеченный, выскальзывает из дома и расправляется с Тамарой Торжик. Использованное полотенце летит в кусты, где его позже найдет Муся, а кошмарный трофей заворачивается в свежее.

Предупреждение о том, что напиток может быть горячим, Кит проигнорировал — отпил, обжегся, размешал палочкой, снова отпил и снова обжегся. Плевать. То, что попало в горло, стекло вниз, раскочегаривая воображение и даря вдохновение.

Значит, первый, в доску пьяный, уходит в дом, что никого не удивляет, и через некоторое время его место занимает второй — трезвый и бодренький. Ровно в одиннадцать, как и положено, Сергей-2 выпроваживает гостей, успев припрятать палец в сверток с рыбьими кишками, и поместить полотенце под навес. Сергей-1 в это время наслаждается всеми прелестями перепоя — дрыхнет или блюет, или все сразу — и так будет продолжаться до утра. А Сергей-2 в ночи принимает рвотную пилюльку и садится ждать визита правоохранительных органов. Хотя, не обязательно в таком порядке.

Дальше Сергей-2 разыгрывает спектакль вприсядку с лейтмотивом «это не я, меня подставили», подкрепляет заявление протеиновым коктейлем и садится в партер — то есть, под забор — откуда удобнее всего наблюдать за слаженной работой полиции. Полиция свои роли отыгрывает на пять с плюсом; дом, в котором остался Сергей-1 опечатывается, и все расходятся с чувством выполненного долга. В субботу, хорошенько выспавшись, оба Сергея приступают к задуманному. Сергей-2 изображает суицид, о чем свидетельствует охрана изолятора; Сергей-1 вылезает из окошка опечатанного дома и идет к Наталье, о чем свидетельствует не только камера, но и Муся.

Допив кофе, Кит выкинул стаканчик в урну и ринулся на выход. Запоздало кивнул девчонкам на ресепшене и вылетел на парковку...

Возможно, Сергей-2 сначала дождался полиции, а сульфат цинка выхлебал непосредственно перед эффектным появлением.

Ладно, без разницы.

...Машинально нахлобучил шлем и дал по газам.

Дальше что? Сергей-1 спрыгнул с балкона и пошел через соседские камеры, на ходу сперев чужое нижнее белье. Почему из дома не взял нечто более подходящее? Инструмент для добывания сувенира захватил, а про веревку забыл?

Стоп. Кит заметил, что несется со скоростью, заметно превышающей установленные самому себе ограничения. Пришлось притормаживать.

И укус, черт бы его побрал. Комариный укус у Сергея-1, который зафиксировала камера. Откуда он взялся у Сергея-2?

Постойте, именно второго Сергея и укусили, причем непосредственно на глазах у Кита. Получается, Сергей-2 попросту разыграл пантомиму, чтобы Кит обратил на него внимание. Поэтому и не дал сфотографировать в больнице? А ночью специально расстарался, чтобы Кит не забыл. Прямо Эйнштейн преступного мира. Профессор Мориарти, не меньше. Или братцы-маньяки заранее сговорились, нарисовали себе по красному пятну, а потом Сергей-1 спецом поддернул рукав серой толстовки, когда калитку открывал.

Но тогда для Сергея-2, лежащего под капельницей, логичнее было бы продемонстрировать чистое запястье, чтобы окончательно заморочить следствие. Или комар был настоящий, а импровизация — пятно у Сергея-1?

Поспал, немного протрезвел, встал под дверью и подсматривал?

Ладно, нет смысла копаться в побуждениях моральных уродов — может, они так кайф ловят.

Кит выехал на финишную прямую. Дорога расстилалась, свободная в обе стороны, и так и просила добавить газа.

Нет уж. По-глупому рисковать нельзя ни своей жизнью, ни, тем более, чужими. А ну как накроет на высокой скорости? Хорошо, если только он пострадает — сам виноват. А если посторонние? Тридцать километров в час — ни метром быстрее.

Итак, Сергей-1 расправляется под запись с Натальей, обеспечивая алиби Сергею-2, получающему в этот момент весь комплекс реанимационных мероприятий — серьезный, кстати, шаг, могли бы и не откачать — соблюдает ритуал, забирает кольцо и уходит. Кольцо прикапывает в кустах — очевидно, для брата, а сам добирается до вышки, и там... Да. Что там? Улетает попутным аэропланом? Прыгает вниз, пробивает земную поверхность на два метра в глубину и присыпается песочком? И почему кольцо не забрал, чтобы потом лично передать? Еще одна неясность, плюсом к красному пятну на запястье.

Надо туда наряд с лопатами отправить. Вот не зря Муся яму копала — Кит нутром чуял. Толик мог сколько угодно верить, что собака за него беспокоилась, но скорее всего, он просто перепутал причину со следствием. Примерно, как медперсонал в палате у Сергея.

Кит готов был на деньги спорить: если спросить врача или любую из обеих медсестер, те под сывороткой правды покажут, что он собственноручно из подозреваемого признание выбивал, и только их появление ему помешало. Потому что искренне верят, что так все и случилось.

И еще. Нина Андреевна, будущая Рябкина, сбившая одного из Сергеев на своей машине, могла попасться в ту же ловушку. Не совсем в аналогичную, но тоже с играми разума. Она цепляет неосторожного пешехода, тот вырубается, слегка ссадив кожу на голове. Кровищи действительно получается море, скальп вообще повышенной кровоточивостью отличается. Пока Нина Андреевна в шоке пытается вызвать полицию, сбитый приходит в сознание и уползает. Или, что вероятнее, не приходит, и его уволакивает другой Сергей. Причем, не просто уволакивает, а не желая попадать в поле зрения правоохранительных органов, перед этим уничтожает все следы.

Интересно, экспертизу проводили? Или визуально убедились, что крови нет и отмахнулись? Разумеется, второе — мало кому захочется заморачиваться в отсутствие потерпевших.

В итоге ГИБДДшники идут досыпать оставшиеся сутки, Нина Андреевна отправляется к психиатру, а Сергеи лечат царапины и разрабатывают гнусные планы.

Кит сбавил скорость и к дому Сергея доплелся черепашьим шагом, на ходу достраивая версию.

Транспорт перед дворами Сергея и Галины Васильевны отсутствовал. Очевидно, Михалыч и пассажиры все еще обедали. Наряд-то хоть, охраняющий опечатанный дом, сменили или все те же сидят безвылазно?

Кстати, о нарядах. Кит слез с байка, подкатил к воротам и там и оставил, мельком отметив, что тени заметно сместились и вытянулись, хотя жара все еще не спала. В наряде трое: одного на посту оставить, а двоих к делу припахать — пусть найдут лопаты и поработают руками.

Еще хорошо бы взять соскоб с капота личного транспорта мадам будущей Рябкиной. Отчего-то Кит был уверен, что она не откажет, даже если потом придется второй раз за свой счет перекрашивать. Уж больно хотелось Нине Андреевне доказать себе и всем окружающим, что она не чокнутая. А следы крови, как ни отмывай, как ни зашпаклевывай, все равно можно выявить. Для анализа ДНК, возможно, и не подойдет, но факт останется фактом.

Погруженный в размышления, Кит уже протянул руку — толкнуть ворота, как при виде щели сантиметра в три, в голову пришла простейшая в своей очевидности мысль: лично провести следственный эксперимент. Наряду ведь не ставили задачей охранять входы-выходы, значит, никто специально не следит. А в отличие от внезапно созванных пятничных гостей, они все трезвые. По крайней мере, должны быть трезвыми.

Даже интересно, насколько далеко он сможет пройти, никем не замеченный.

Хорошо помня, что вчера ночью у них с Толиком фокус не вполне удался, Кит постарался действовать деликатнее. Чуть подвинул створку, вплотную прилегая плечом, гася жестяную вибрацию. Затем еще немного сдвинул, следя, чтобы не передавить и не переборщить с импульсом. Как только открыл более-менее достаточно, просто протиснулся и очень аккуратно прикрыл за собой.

Трое под навесом лениво «базарили за жизнь». Точнее, базарили двое, третий увлеченно втыкал в телефон — на лице у него застыла отстраненная полуулыбка. Все шло по плану, и лишь одного Кит не учел — что криминалисту Алексею Николаевичу надоест сидеть в машине, и он решит выйти к людям.

К счастью, именно в этот момент, Алексей Николаевич был очень занят. Стоя вполоборота к Киту, он внимательно изучал одну из резных балясин, поддерживающих навес над входом в дом.

В принципе, эксперимент уже увенчался успехом. Добавить в уравнение темноты и теней, помножить на неизбежно растущий градус — и можно делать выводы.

Не особо скрываясь, но и не делая резких движений, Кит дошел почти до забора, а от него — к навесу. Что характерно, постовые на него так и не отреагировали, а выдал все тот же глазастый Алексей Николаевич:

— Никита Романович? — окликнул он. — А что это вы там под забором крадетесь?

— Разбойничаю, — отозвался Кит.

При звуках его голоса под навесом случилась небольшая свалка. Кто-то пытался встать, кто-то от неожиданности охнул и схватился за сердце, и только парень с телефоном вскочил и вытянулся по стойке смирно. Глаза у него были, что называется, оловянные.

— Да сидите вы, — с досадой успокоил их Кит. — Эх, Алексей Николаевич, весь следственный эксперимент мне запороли.

Алексей Николаевич польщенно кивнул — мол, всегда пожалуйста.

— Ага, как раз недавно об этом говорили, — пытавшийся встать сержант усмехнулся и поправил форменную кепку за козырек. — Ночью, среди пьяных гостей кто угодно затесаться мог. Особенно, если компания еще не сложилась.

— Твоя правда, — подтвердил Кит. — Не устали еще тут сидеть? — ребят точно не меняли — он наблюдал те же лица, только слегка ошалевшие от безделья.

— Да не, нормально, — пожал плечами сержант. — Следователь велел понятых искать, так мы нашли. Потом пообедали по очереди. Поотжиматься успели. Жаль, турника во дворе нет, а навес хлипкий, не разгуляешься.

Кит посмотрел на сержанта, на навес — действительно, не стоило даже пробовать.

— Кто-нибудь еще не боится физической нагрузки? — поинтересовался он.

— Я! — тут же вылез парнишка с телефоном.

— Тогда у меня задание для двоих. Нужно раздобыть лопаты и дойти до вышки телефонной связи. Вон той, — Кит показал в сторону возвышающейся башни. — Прямо под ней вы обнаружите яму, — изобразил он ладонями примерную глубину, насколько помнил. — Есть подозрение, что яма не просто так выкопана, надо углубиться до обнаружения культурного слоя.

— Чего? — удивился сержант.

— Чего-нибудь подозрительного, — расплывчато пояснил Кит. — Не природой созданного, а сотворенного руками человека. Ну там, листы фанеры, — принялся фантазировать он. — Может, какую-то другую прослойку.

— Клад! — азартно вытаращил глаза тот, что с телефоном.

— Возможно, — не стал спорить Кит. Клад, так клад — ничуть не хуже другой цели. — В общем, сами поймете, когда найдете.

— Можно, я?! — убрал, наконец, телефон первый доброволец.

Сержант вопросительно посмотрел на второго постового.

— Я бы лучше еще посидел, поохранял, — отказался тот.

— Без проблем, — сержант скептически покачал головой и заговорщицки усмехнулся Киту. — Тогда, пожалуй, я сам пойду, разомнусь. Понятых уже можно звать или пусть дома дожидаются?

— Зови, — дал отмашку Кит. — Сейчас следователь подъедет, и начнем. С инструментом у вас сложностей не возникнет?

— У меня теща через две улицы проживает. Реквизирую инвентарь для нужд полиции, — с удовольствием отчитался сержант. — Заодно от огорода отдохнет, телевизор посмотрит, — мечтательно протянул он. И пояснил: — Достала уже всех со своей картошкой. Работа у меня. Все, пошли, — позвал он «добровольца».

— Так хорошая же картошка, — возразил тот, пристраиваясь следом. — Матушка просила на рассаду чуток отсыпать.

Кит проводил их взглядом. Отличная жизнь у людей. Качаются, картошку копают, рассадой обмениваются. В телефон, вон, с огромным удовольствием втыкают.

А тебе все неймется.

На этот раз внутренний голос обладал редкостно паскудными интонациями.

Глава 20

— Ну, что, будем ФЭС ждать? — подмигнул криминалист Алексей Николаевич, спустившись с крыльца.

— Э? — не понял Кит.

— Федеральную Экспертную Службу, — пояснил тот.

Что-то Кит о такой в первый раз слышал. В поисках ответа он глянул на оставшегося под навесом постового — тот улыбался криминалисту с таким довольным видом, словно в упомянутой службе работали его лучшие друзья.

— Неужели, не смотрели? — удивился Алексей Николаевич. — Отличная фантастическая комедия, отечественный ситком, можно сказать.

— В кино сто лет не был, — поделился Кит. — Но если рекомендуете, схожу.

Постового загнуло от смеха:

— Это сериал, — пояснил он, отдышавшись. — Команда химиков расследует дела вместо полицейских недоумков.

— А... — теперь Кит тоже что-то такое припоминал. Сам точно не смотрел, но, возможно, где-то слышал краем уха.

— Команда алхимиков, я бы сказал, — Алексей Николаевич больше не выглядел ни снулым, ни отстраненным. — Там такая техника! Анализ ДНК они делают в центрифуге! За пять минут! А детализация звонков — вообще пара секунд. Без запроса, без постановления, вместо недели для нас, грешных.

— Да ладно, — снова заржал постовой, — а вот когда они пистолет с револьвером перепутали, это вообще трындец!

— Серьезно? — удивился Кит.

— Да! Точно-точно! — подхватил Алексей Николаевич, тыча ладонью в постового. — В лаборатории дали устное заключение, что пуля «из этого револьвера», а подозреваемый в это время на экране пистолет заряжал.

Киту было глубоко безразлично, кто и что там неправильно делал в зомбоящике. Ему просто нравилось, что Алексей Николаевич забыл про свою вечную покорность судьбе, оживился и даже, кажется, развеселился.

— А ребенок что внезапно учудил, — увлеченно принялся делиться криминалист: — Прихожу домой, она с порога меня к себе зовет. Руки только помыть успел, в комнату тащит. Захожу, а там ее любимые игрушки в рядок лежат, тряпками накрытые. Она тряпку с головы первого приподнимает: «Вы его узнаете?» «Мишка», — говорю, — «ты его Мишуткой зовешь». «Правильно, а это кто?» «Лисичка». У самого глаза на лоб лезут, не знаю, что и думать. А она продолжает, пока до клоуна не дошли. Имя из головы вылетело, не помню, и все тут: «Павел? Пафнутий?» «Так и запишем, свидетель с опознанием затрудняется». Ей шесть лет! Опознание по всем правилам провела. Они с бабушкой все это вместе смотрят, а потом ошибки разбирают.

— А кто у нас бабушка? — Кит уже не знал, смеяться или ужасаться.

— Бывший научный сотрудник. Сейчас химию в средней школе преподает, — поведал Алексей Николаевич. — Каникулы, скучно ей.

— Ого, так это у вас династия, — восхитился постовой.

— Можно и так сказать, — довольно согласился Алексей Николаевич.

Кит никак не мог избавиться от мысли, что знал, чем закончится история с опознанием. Вплоть до имени клоуна, которое из головы рассказчика вылетело. Нет, не дежавю, с теми же участниками на залитом солнцем чужом дворе, а именно суть рассказа, сам смысл. Словно слышал его когда-то, но мельком, частично.

— Алексей Николаевич, — отбросил Кит ненужную лирику, — а как вы смотрите на интересные эксперименты? В плане профессионального вызова? Вот у меня есть машина, на которой, предположительно, сбили человека. Капот потом зарихтовали, зашпаклевали и снова покрасили. Прошло фиг знает сколько времени, теперь следы крови реально обнаружить?

— Смотря как обрабатывали, — посерьезнел криминалист. — Если полностью деталь меняли или до металла все снимали, то, сами понимаете, глухой номер. А вот если, как у нас обычно делается, то можно и попробовать. Постановление есть?

— Постановления нет, но я сейчас у владельца уточню, там, вроде бы, не против.

— Пожалуйста, — согласился Алексей Николавич. — А далеко?

— Сейчас все будет, — Кит вытащил телефон и набрал Димочку Рябкина. — Дмитрий, здравствуйте, Никита Романович беспокоит. Нина Андреевна с вами рядом находится? Мне бы ей пару вопросов задать.

Судя по фоновым звукам, будущая мадам Рябкина уже выспалась и теперь планировала капитальный ремонт.

— Котик, тебя. Полиция, — приглушенно донеслось из динамика.

— Ну? — перехватив трубку, недовольно осведомилась мадам.

— Никита Романович беспокоит, — снова представился Кит. — Нина Андреевна, а не хотели бы вы получить материальное подтверждение апрельского происшествия? Я рассказал вашу историю нашему лучшему специалисту, и он согласился нам помочь.

— Правда? — подобрела Нина Андреевна. — Очень положительно смотрю. Что нужно делать?

Как выдать дочь Рокфеллера за сибирского мужика? Очень просто.

— Нужно отвести нас к вашей машине, чтобы мы могли взять пробы с капота.

Нина Андреевна помолчала, вздохнула и выдала:

— Ну ё-моё! — с душой выдала, с настоящим чувством.

— В смысле? — почуял Кит подвох.

— В смысле, где вы раньше были! Я ее продать хотела, но не брали. Цену сбавляла, объявления давала, ничего не помогло. Пришлось на разборку сдать, хоть какие-то деньги. Не ездить же на ней после всего.

Действительно «ё-моё».

— Адрес разборки скиньте мне смс-кой, если не затруднит, — жест отчаяния, конечно, но чем черт не шутит. — У вас ведь капот больше всего пострадал?

— Капот, — подтвердила Нина Андреевна. — И царапины еще на бочине, на морде, как будто рогами пропахано. Столько в ремонт вбухала, что еле один его и отбила. Ой! — спохватилась она. — Слесарь же тоже сказал, что следы, как от аварии, предупредил, что у него вся бухгалтерия белая, и если к нему придут, то на меня по кредитке выйдут. Только его тоже слушать не стали, сказали, что в курсе происшествия, и машина чистая.

— Ну раз даже слесарь сказал, — протянул Кит. — Спасибо за помощь. Жду смс.

— Вам спасибо, Никита Романович. Сейчас адрес найду, и если еще что-нибудь вспомню, позвоню обязательно.

Нина Андреевна сбросила звонок. Киту представилось, как из-за неожиданной вежливости мадам в местном «лесе» начинается повальный мор.

— Облом, — убрав телефон, с досадой сообщил он Алексею Николаевичу. — С другой стороны, машинка на разборке, и капот после ремонта. Вряд ли его с руками в первый же день оторвали, — пояснил он мысль.

— Могли под пресс пустить, — подсказал постовой.

— Могли, — согласился Кит. — Тогда придется по-другому подбираться. Прикинем на местности.

— Жаль, — посетовал Алексей Николаевич. — Я уже настроился. Мои-то в полном составе на турбазу уехали. В больницу сегодня не попадаю, там в выходные посетителей раньше выгоняют. До вторника меня никто не хватится.

— И это отлично! — обрадовался Кит. — Отпечатки со сложной поверхности не откажетесь взять?

— Ну вам только палец дай, — Алексей Николаевич весело хмыкнул, изобразив, как бережет локоть. — Постойте, не получится сегодня. Аркадий Соломонович что-то про ужин говорил.

— Я вас лично туда доставлю, — заторопился Кит, заслышав фырканье подъехавшего УАЗика. Давно пора, обжоры несчастные. — По пути ко мне завернем, я дело открывать не хочу, там мальчишки баловались. Просто найти, да уши надрать.

— А как вы их найдете? — мгновенно прикинул Алексей Николаевич. — Откуда им в базе быть? Не рецидивисты же с уголовным прошлым к вам залезли?

— Да им хватит самого факта, что специалиста привлекли, — нашелся Кит. — А я уж найду, с чем сравнить, и как преподнести. Так напугаю, что с золотой медалью из школы выйдут.

— Тоже полезный опыт, — согласился Алексей Николаевич при полной поддержке постового. — А Антона Марковича где потеряли? — осведомился он у кого-то за спиной Кита.

— А он это... ему в вашу машину надо, — отозвался от ворот стажер Вячеслав. — Сейчас придет.

Не прошло и трех лет.

Кит шагнул стажеру наперерез, достал телефон и предъявил сообщение:

— Прочитай, будь любезен. Вслух, — добавил он.

— «Видео достали, та же серая толстовка, рожи нет. Едим в кафе». Сами же просили, не звонить, если не это, — пожал плечами Вячеслав. — А это самое. Ну, сообщением.

— А теперь прочитай еще раз. Только то, что написано, а не то, что тебе память по первым буквам подсказывает.

— Видео достали... достаточно. Гы, — хихикнул Вячеслав. — смешно получилось.

— А теперь представь, что ты в засаде. И от того, что тебе пришлют в описании, зависит, например, кого брать первым, — предложил Кит, убрав телефон в карман. — Или, кто из них преступник, а кто свой, но под прикрытием.

Вячеслав насупился, покраснел сначала ушами, затем всем лицом:

— Я понял, — еле слышно выдавил он.

— Давай, Вячеслав, делай выводы и вливайся, — поторопил Кит. — На стажировке лажать еще можно, хоть и не нужно. Просто пойми, что в нашем деле мелочей нет, поскольку с людьми работаем, и от нас жизни зависят. Ладно, понял, так понял. Что на видео рассмотреть успел?

— Потерпевшая сама к нему подошла, — поднял все еще красную физиономию Вячеслав. — Она из дома вышла с полотенцем, все расстелила и это самое. Потом опять вышла, уже с книжкой. А потом это... исчезла из поля видимости. Ну, встала и туда пошла, — он развернулся и пальцами показал, как она пошла от дома к забору. — Потом ее этот, ну, преступник, назад приволок и на полотенце положил, — стажер усиленно помогал себе руками. — Восемнадцать минут интервал.

Прошаренный, тварь. Долго старался.

— Он над ней это... — продолжил Вячеслав, — ну, на колени присел, из кармана достал и, наверное, того, только не видно, спиной все закрыл. Антон Маркович сказал, что похоже, будто это самое, — он изобразил что-то вроде столкновения двух величин. — Ну, знал, где камеры снимают! Знакомый, значит. А я это, ну как вы это! Пиксель тот высматривал.

— И что? — Кит вздохнул. Показательно, что чем дальше, тем лучше он понимал, что хотел сказать стажер.

— Не увидел, — покаялся Вячеслав. — Там все это самое, а руки он это, перед собой держал. Потом встал и ушел. Ну, тоже это — исчез из поля видимости.

Зачем только Наталья к нему подошла? У нее ведь на глазах Сергея упаковали, как основного подозреваемого. Пришел, сказал, что отпустили. И... И что? Тоже извинений потребовал? И ее совсем не смутило, что Сергей не в калитку позвонил, а вылез из дырки в заборе, как таракан из вентиляции?

Так, стоп. Хватит. Осталось разозлиться на жертву за то, что она нормальный человек. Не сбежала в дом и не заперлась, или не достала нож и не прирезала гада. Свою работу нужно лучше делать, тогда и винить будет некого.

— А что в больнице говорят? — несмело спросил Вячеслав. — Ну, мог подозреваемый того? Сбежать из реанимации?

— Говорят, что не мог, — задумчиво протянул Кит, глядя сквозь стажера. Чертов пиксель портил всю цепочку рассуждений. Или там такая мистическая степень родства, что одного комар кусает, а у второго реакция проявляется? — Алексей Николаевич, — развернулся Кит к криминалисту, уже подхватившему свой чемоданчик. — Я правильно помню, что даже у полностью идентичных однояйцевых близнецов отпечатки пальцев все равно отличаются?

— Абсолютно верно, — подтвердил тот. — Думаете, их двое? — с сомнением спросил он.

— Возможно, — не стал отрицать Кит. — Вы сами сегодня видели, как собака на знакомый запах отреагировала. А от кого еще может пахнуть так же, как от преступника?

— Ни от кого, — Алексей Николаевич сдвинул брови и склонил голову набок. — Вообще ни от кого. Не хочу вас расстраивать, но запах, который чувствует собака, так же индивидуален, как отпечатки пальцев. Вам Аркадий Соломонович лучше объяснит, — пустился он в рассуждения, — а я лишь напомню, что человеческий аромат зависит от массы факторов, включая микроорганизмы. Вот, к примеру, у вас, Никита Романович, в организме почти ведро всевозможных бактерий и палочек. И все разные. Представляете, какова вероятность совпадения?

Кит, внезапно отягощенный ведром разных бактерий, слегка растерялся:

— Хотите сказать, что близнецы пахнут неодинаково?

— Именно, — потряс свободной рукой Алексей Николаевич. — Как раз собаки их и различают. А вот ДНК-тест не может.

В поисках поддержки Кит оглянулся на стажера. Тот восхищенно пялился во все глаза:

— Обалдеть, Никита Романович, вы это... Вы как Шерлок Холмс, только без этой... ну, — Вячеслав изобразил отпиливание руки в плечевом суставе.

— Без чего? — опешил Алексей Николаевич.

— Без скрипки, — подсказал Кит.

— А. Фу, напугал.

— Подумаешь, собака! — продолжал заливаться Вячеслав. — Собаки глупее, чем люди, могут и это, ну, ошибиться.

— Тем не менее, кольцо она нашла, — возразил Кит. — Правда, не нашла, куда он с вышки делся, — задумчиво добавил он. — Наш подозреваемый дошел до башни телефонной связи, — пояснил он, видя, как округлились глаза у добровольных слушателей, — и залез на нее. Не знаю, зачем и как высоко, но примерно на середине обнаружился клочок доказательства. Нет, Алексей Николаевич, извините, — повинился он перед встрепенувшимся криминалистом. — Я затупил, его ветром унесло. А вам все равно туда лезть бесполезно, поскольку подозреваемый был в перчатках.

Алексей Николаевич возвел очи горе, видимо, представляя масштабы, и не стал настаивать на срочном поиске случайного отпечатка или других ДНК.

— Так вот для чего вы ребят с лопатами отправили, — вместо этого уточнил он. Посмотрел на Кита и затем снова в небо, но уже внимательнее.

— В общем, да, — Киту уже и самому затея стала казаться не совсем здоровой.

— А пойдемте-ка мы с вами на крыльцо под крышу, — предложил Алексей Николаевич. — Что-то не нравится мне эта туча.

Кит глянул вверх. Солнце все еще палило, и облаков вокруг не наблюдалось. Зато со стороны обсуждаемой вышки неспешно надвигалась черно-фиолетовая тьма. И птички подозрительно притихли.

— Вы идите, а у меня транспорт за воротами остался. Надо бы его куда-то от дождя пристроить, — Кит загляделся на гараж. Картину портил внушительный замок по центру.

— Вы ведь на мотоцикле? — уточнил Алексей Николаевич. — Вон тот сарайчик, — указал он на крепкую подсобку в углу двора, — абсолютно пустой. Думаю, никто не обидится, если вы на время им воспользуетесь.

— Точно. Спасибо.

Кит прошел к указанному «сараю» и заглянул внутрь. Задумывалось, похоже, как баня, только так и осталось невостребованным. Удивительно, что даже под склад не использовалось — при нашем менталитете любые поверхности рано или поздно оказываются погребены под кучей вещей раной степени нужности. Ладно, крыша, похоже, не протекает — пол в порядке — а большего ему и не требуется.

Кит вышел за ворота, помахал Михалычу, получил в ответ большой палец вверх — мол, все отлично — и покатил байк в строение. Верный конь разместился с трудом, но целиком. Кит закрыл дверь, прикрыл ворота и пошел к крыльцу.

Проходя мимо навеса, тронул задремавшего постового за плечо:

— Звони сержанту, — негромко сказал он. — Спроси, что там с раскопками и скажи, что в дождь им там торчать не обязательно. Пусть лучше понятым еще раз напомнит, что мы их ждем.

— Как все долго, — тоскливо протянул Вячеслав, когда Кит присоединился к ним с Алексеем Николаевичем на крыльце. — Может я это? Сбегаю за Антоном Марковичем?

— Все равно понятых еще нет, — остановил его Кит. — И привыкай. У нас вся служба такая: полдня носишься, как савраска, никуда не успеваешь, а потом два часа сидишь и ждешь у моря погоды, чтобы обломаться и дальше пахать в бешеном темпе.

— А вбок он не мог на веревке съехать, чтобы следствие запутать? — внезапно предположил Алексей Николаевич. — А, хотя, нет. Весьма нецелесообразно было бы все тщательно подготовить заранее, а потом забыть про самое главное. Я про орудие убийства, как вы понимаете.

— Вбок? — Кит представил, как маньяк вбивает колышек с веревкой, обматывается, лезет наверх, там привязывает другой конец к перекладине, съезжает и благополучно встает на землю. Колышек вытаскивает, дергает за него, чтобы убрать веревку...

— Вот и я, цветов не надо! — громогласно возвестил о своем появлении следак, шарахнув створкой ворот.

В воображении Кита маньяка накрыло рухнувшей вышкой.

— Одну в машине распечатал, одну с собой прихватил, — задумчиво прокомментировал Алексей Николавич, явно имея в виду банки с энергетиком.

Глава 21

— Понятые где?! — продолжил бузить следак, танцующей походкой приближаясь к дому. Зацепил взглядом навес: — Наряд где?

Кит тряхнул головой, избавляясь от остатков навязчивого видения.

— Понятных сопровождают, — откликнулся постовой из-под навеса.

Порыв ветра прошел по двору, пошевелил оставшиеся со вчера разбросанные обрывки газет и пригнул ветви кустов у забора.

— Сейчас польет, — Алексей Николаевич попятился, глянул в небо и шагнул обратно.

— А лопата им зачем? — осведомился следак.

Вот это проницательность. А нет, показалось — Кит коротко салютнул ладонью сержанту, шагнувшему в ворота и пристроившемся сбоку. Следом вошли двое по гражданке. Пожилые, подтянутые, чем-то неуловимо похожие. Братья? У обоих короткие седые волосы ёжиком, одинаковые носогубные складки и схожие овалы лиц. Фигуры под спортивными костюмами крепкие и словно размеченные по одному трафарету: прямой разворот плеч, коротковатые ноги и едва намечающиеся животы.

Может, и не родственники, может просто долго вместе служили. Очень смахивают на военных в отставке.

— Я попросил, — пояснил Кит следаку, машинально проверив кобуру. У вас табельное есть?

— А как же! — обиделся тот, помахав заранее затянутой в перчатку рукой. — В кабинете, в сейфе, под замком. Тебе зачем?

Последним зашел постовой «доброволец» — тоже с лопатой на плече. Весело, наверное, они все вместе на улице смотрелись — два штатских в спортивных костюмах и два сопровождающих их ППС-ника с лопатами. Прямо филиал душителей свободы на выезде. Хорошо, не в сторону леса шли.

— Есть вероятность, что в доме может находиться сообщник, — не стал вдаваться Кит в подробности, сделав вид, что очень занят доставанием и натягиванием перчаток.

— М-да? — следак скептически поморщился и хлебнул из баночки. — Думаешь, через подземный ход просочился? А эти, — кивнул он на сержанта с лопатой, — его закопали, и теперь он в доме в ловушке. Убежать ему за весь день было, конечно, некогда, сидит и только нас ждет, когда придем и арестуем.

Кит пожал плечами и снова проверил кобуру. Вроде, поел, блюститель порядка, чего ж злой-то такой?

Следак недобро хмыкнул, поднялся по ступеням, прижал папку локтем и вытянул перед собой банку, словно намереваясь «чокнуться» с опечатанной дверью. Замер. Подумал. Переложил папку под другой локоть.

Из накренившейся банки тут же плеснуло лопающимися пузырьками.

— Давайте я это... — молчавший до сих пор стажер, вытянул руку к чужому добру.

— Все нормально, — следак съежился, прикрыв банку с папкой, быстренько наступил в образовавшуюся лужицу и растер ее ботинком.

Собравшихся передернуло. Папка тем временем перекочевала назад, в ту же руку отправилась банка.

— Граж... Господа понятые, вам все хорошо видно? — освободившейся рукой следак нацелился на печать.

— Да не особенно, — молодецким голосом отозвался один из понятых. Сложил руки на груди и механически отработанным движением встал по стойке «вольно». То есть, расставил ноги на ширину плеч.

Нет, не военные. Наши не так делают. Может, единоборства? Их сейчас куча, и везде свои правила.

Второй молча скопировал позу первого.

— Можете подойти и убедиться, что печати не сломаны, лента сохранила целостность, — раздраженно предложил следак.

Первый понятой кивнул второму, тот рысцой пробежался к двери, обнюхал ее и жестом показал первому, что все в порядке.

Солнце незаметно скрылось за облачной пеленой. Киту подумалось, что с Галиной Васильевной все было бы гораздо проще.

По двору снова прошелся порыв ветра. Точнее, небольшой шквал. Обрывки газет закувыркались к воротам, кусты под забором согнуло, вывернув листья более светлой изнанкой. Где-то далеко глухо бухнуло и отдалось рокочущим скрежетом.

— Дальше, — разрешил первый понятой.

На лице Алексея Николаевича проступило уже знакомое выражение покорности судьбе. Явно прикинул, что при таком надзоре возиться придется раза в полтора дольше, чем рассчитывал. Следак бил подмоченным в энергетике копытом, все больше размазывая грязное пятно по крыльцу. Незаметно подобравшийся стажер второму понятому чуть ли не в затылок дышал — очевидно, прошлый обыск прошел без чрезмерного соблюдения формальностей, и теперь Вячеслав усиленно учился.

— Заходим, — следак потеснил интересующихся и подцепил бумажку латексным пальцем. — Нет, не вы, — рявкнул он понятного со стажером, выставив острый локоть. — Вы все отойдите. Никита Романович, прошу.

Кит прошел в широко открытую дверь и остановился, вслушиваясь. Рука непроизвольно легла на кобуру.

Несмотря на широкие окна, в холле царил полумрак — оно и понятно, на улице тоже потемнело в преддверье дождя. Дом пронизывала тишина. Не глухая, означающая полное отсутствие звука, а словно чуть звенящая, чуждая. Кит такое в собственном жилище не раз ощущал. Вроде и из крана на кухне капнуло, и забытый компьютер вентилятором шумит, и на улице машины ездят, а внутри нет никого — своей жизнью постройка живет, душа не греется.

— Ну что там? — сунулся в дверь следак.

Кит нашарил на стене выключатель:

— Веди.

Небольшой холл, плавно переходивший в просторную гостиную, залило ярким искусственным светом.

— Н-да, — застряв на пороге, следак обвел помещение взглядом. — А по виду и не скажешь, — выразил он общее впечатление.

Вот здесь Кит был с ним полностью согласен. Сразу вспоминался белоснежный наряд подозреваемого и его аккуратная прическа. Интересно, белый цвет у него тоже на гарантии и на саморезы посажен? Потому что первое, что бросалось в глаза при более внимательном взгляде на интерьер — легчайший налет пыли на всех удаленных от входа поверхностях. Шаг вправо, шаг влево, и на белом тут же останется сероватая полоса.

Вот зеркалом пользовались — сразу видно. На трельяже пыли нет, только на стыках немного. Пол относительно чистый, однако «народная тропа», протоптанная в коридор и к одному из окон — очевидно, чаще всего открывавшемуся — обозначена вполне отчетливо. Странно, что к лестнице наверх след тянулся гораздо менее заметный. Редко пользовался вторым этажом? Тогда нафига ему такой домина? Только из-за местоположения?

— А нам, это самое, когда? — сунулся стажер Вячеслав в щель между косяком и следователем.

Остаток фразы потонул в грохоте грома — долбануло, по ощущениям Кита, непосредственно над домом Сергея, и уже оттуда раскатилось по окрестностям.

— Я наряд сюда зову, — сообщил Кит подвинувшемуся следаку, пока тот с приоткрытым ртом двигал челюстью, сосредоточенно прислушиваясь к внутренним изменениям.

Пропустил стажера, обоих понятых, Алексея Николаевича с неизменным чемоданчиком в руках, и высунулся за порог. На улице окончательно стемнело, шквальный ветер рвал листья с деревьев и раскатывал траву. Трое под навесом явно чувствовали себя неуютно.

— Давайте в дом! — крикнул им Кит, сложив руки рупором. И сам себя еле услышал.

Природа разыгралась не на шутку. Судя приближающемуся гулу, на них шел не просто ливень, а самая настоящая стена воды.

Дважды постовых звать не пришлось. Сержант последним взлетел на крыльцо — все оглядывался на оставленные под навесом лопаты.

— Не унесет, — успокоил его Кит. — Ворота закрыты.

Тот хмыкнул, покачал головой и устремился за остальными. Перед тем, как закрыть дверь, Кит оценил обстановку — ветер все усиливался, дождь все не начинался. На всякий случай постарался прикрыть плотнее.

Под боком уже работал Алексей Николаевич — светил фонариком на выключатель, высматривая отпечатки. Следак успел где-то найти пуфик, выволок на середину холла и теперь неловко громоздился на нем с разложенной на коленях папкой. Очертаниями неудобное сиденье напоминало гриб широкой шляпкой и более тонкой ножкой; конструкция получилась шаткой. Следак рисково покачивался, но продолжал перебирать бланки. За его спиной, вытянув шею, безмолвным часовым высился стажер Вячеслав.

Один понятой обнаружился у лестницы, второй у входа в коридор. Оба стояли, заложив руки за спину и предельно внимательно секли каждое движение.

Кит оставил трюмо Алексею Николаевичу, а сам привычно направился искать кухню — источник всевозможных сведений и потенциальных улик. Из-за яркого освещения в холле небольшой коридорчик казался еще темнее. Выключатель с тремя клавишами располагался почти под рукой, примерно в метре от пола. Кит наудачу ткнул в среднюю — ничего не изменилось, затем в правую — уже более удачно, стало ясно, что вход в кухню находится прямо и направо, и затем в левую, включив, наконец свет в коридоре. Если Кит не ошибся в расчетах, то средней клавишей он осветил пространство за внезапно обнаружившейся дверью напротив кухни, метра на два ближе к входу в коридор. Дальше шли еще двери, но к ним прилагался свой выключатель.

Не желая оставлять за спиной неисследованное помещение, Кит решил начать с ближайшего. Только сначала дошел до небольшой арки, ведущей в кухню, и проверил, нет ли там кого. В оставленном беспорядке шевеления не наблюдалось, разве что в тумбах и в холодильнике можно было затаиться. Проверять Кит не стал — из холодильника все равно самостоятельно не выбраться, а из тумбы полезет, произведет столько шума, что ППС-ники предполагаемого прятальщика и без специальных распоряжений мордой в пол уложат.

Мельком осмотревшись, Кит шагнул назад — и едва не оттоптал ногу понятому. Первому или второму, он не разобрал: пока те стояли рядом, различить их не составляло труда. Но когда остался только один, сравнивать оказалось не с чем. И словесный портрет пробуксовал — ярко выраженных отличительных черт в нем просто не было.

— Продолжайте, — негромко сказал понятой, и медленно моргнул.

— Вы, случайно, в системе не работали? — доброжелательно поинтересовался Кит.

— Это имеет какое-то значение? — вопросом на вопрос ответил понятой, не дрогнув лицом.

Ясно.

— Сейчас я открою дверь в подсобное помещение, — Кит приветливо улыбнулся, обошел понятого и взялся за ручку упомянутой двери.

Попытался открыть — безрезультатно. Поднажал — тоже мимо. В итоге, налег плечом, но аккуратно, чтобы не выламывать, если заперто изнутри.

Дверь очень неохотно подалась.

Кит снова чуть отступил, отпустил ручку и толкнул ладонью. Действительно, средней клавишей он включил свет именно в этом помещении — в полуподвальном. Причем, судя по более серьезному слою пыли на ступенях и почти сросшейся с притолокой двери, последний раз сюда заходили, наверное, при заключении договора аренды. А то и раньше.

Ни двойную стену, ни вход в подземелье здесь предположить не получалось: окрашенные водоэмульсионкой стены были сплошь заставлены и завешены агрегатами и счетчиками. Кругом торчали трубы, уходившие прямиком в потолок. Пол тоже оказался бесперспективным: лестничные опоры и все тот же равномерный слой пыли. Такой настоящий, что даже из пульверизатора специально не натрясешь. Плюс вездесущая паутина, кое-где даже с хозяевами и остатками их обедов.

Кит все-таки спустился — проверить стену под лестницей, но обнаружил там то же унылое запустение.

Пока поднимался назад, примерещилось, что понятой сейчас закроет дверь и оставит его в этом подвале.

— Ничего, — на всякий случай сообщил он, выбравшись в коридор.

Понятой снова медленно моргнул. Рептилоид — ни дать, ни взять.

Понемногу зверея, Кит прошел дальше — к оставшимся трем дверям. Рубанул сразу все клавиши на выключателе и принялся проверять наличие живых душ. Первая — ванная, пусто. Неприятно пахнуло застоявшейся влажностью. Вторая — удобства, пусто.

Блин, полный дом народа, неужели следить больше не за кем?

Кит оглянулся на понятого. С каждой новой открытой дверью запах густел. Из удобств повеяло чем-то, разбавленным освежителем, но приятной получившуюся смесь смогла бы назвать разве что муха навозная. На лице понятого не дрогнул ни один мускул. Третья дверь — техническое помещение. Тоже никого. Ароматный коктейль пополнился ноткой плесени.

И так везде. Ванная в светлых тонах, отделана кафелем и никелем, роскошное джакузи, широченная раковина — и все это уделано засохшими брызгами, темными полосками по всем стыкам и желтоватыми пятнами ржавчины. Удобства в таком же виде, если не хуже. Кухня, насколько Кит успел рассмотреть — тоже.

Свинья здесь проживала, самая настоящая. Точнее, две свиньи, если догадка Кита получит подтверждение.

Кит прикрыл все двери и прошел, наконец, на кухню.

Снаружи, из темноты, в окна швыряло потоками воды, ветки мазали по стеклам листьями, появляясь на миг и снова исчезая под порывами ветра.

Взял, называется, отпечатки пальцев со своего окошка. Главное, месяц жара стояла, народ о дожде только мечтать мог. И тут буквально за два-три часа до цели — на тебе.

Ладно, в следующий раз повезет.

Навороченный гарнитур «под дерево» начинался почти вплотную от арки и тянулся через всю кухню, опоясывая ее по периметру понизу и поверху. Дверцы почти не засалились, в отличие от рабочих поверхностей. Чем ближе к микроволновке, тем грязнее. Жарочная поверхность плиты нуждалась в чистке, но вытяжка еще вполне могла подождать. Очевидно, готовили здесь мало, больше разогревали. То есть, женщин не водили — права оказалась Галина Васильевна.

Посреди кухни громоздился небольшой прямоугольный столик на металлических ножках. Под ним на бежевых плитках «под гранит» разместились три барных табурета; один почти наполовину выдавался за границу столешницы. Стоило Киту слегка его задеть, раздался неприятный скрежет.

За спиной кашлянули.

— Сейчас я проверю ящики, — сообщил Кит в пустоту.

— Руки покажите, пожалуйста, — продолжил бдить понятой.

Кит молча растопырил пальцы — так, что перчатки натянулись — потряс ладонями и полез выдвигать, открывать, ощупывать и простукивать. Пусто, пусто, пусто, тайников нет, ко дну ящиков ничего не приклеено, верхи и низы позже осмотреть. В вентиляцию уже никто ничего не прячет, но проверить все равно не помешает, как и вытяжку.

Ни кастрюль, ни сковородок, ни упаковок с вермишелью. В верхнем шкафу над микроволновкой обнаружилось два одинаковых пакета с хлопьями для завтрака. Один вскрытый и наполовину опустошенный, второй запечатанный. Что характерно, на той же самой полке, пусть и в другом углу, завалялся рулон мешков для мусора.

На улице снова загрохотало.

Кит все больше склонялся к мысли, что видит перед собой декорацию. Сергей — пижон, весь из себя в белом, с аккуратнейшей прической — и вдруг в таком месте?

Тумба под микроволновкой тоже пустовала, однако в выдвижном ящике нашлось несколько ложек и пара вилок.

На собеседования, говорите, ходил. В одно и то же время возвращался. И никого к себе не приглашал. Где же ты жил на самом деле? Неужели, здесь, в этом сарае, в который твоими усилиями превратился нормальный дом?

Дальше шла плита. Кит заглянул в духовку — хоть что-то здесь оказалось не заляпанным — взял на заметку холодильник, проверил остальные тумбы и ящики и нацелился на раковину в углу. В самой раковине валялись пара грязных ложек и недостающие в ящике вилки. Угловая сушилка над ней содержала пять разнокалиберных тарелок и три кружки: одну вместительную, с серым налетом, явно рабочую, и еще две сувенирные, с памятными местами Нижнеморска.

У Кита у самого где-то стояла похожая: на празднике в честь основания города раздавали.

А Сергей, значит, сразу две отхапал. Или два Сергея получили по одному сувениру каждый?

Мусорное ведро обнаружилось, как в подавляющем большинстве случаев, под раковиной. Стоило открыть дверцу, как от запаха глаза начало резать. Кит особой брезгливостью никогда не отличался — на службе быстро отвык чистоплюйствовать, но здесь все выглядело совсем уж утрированно. Ни пакета для мусора, ни даже простой бумажки, постеленной на дно.

Кстати, о бумажках. Как-то удивительно гармонично во все это безобразие вписывалась улика, припрятанная в сверток с рыбьими потрохами.

— Что вы делаете? — возмутился понятой, когда Кит взял из ящика над микроволновкой рулон мусорных мешков и принялся отматывать полиэтилен.

— Предлагаете прямо на пол вытряхнуть? — вопросом на вопрос ответил Кит.

На улице раскатисто заворчало, а затем грохнуло от души. Голос пришлось повысить.

Понятой на миг ушел в себя, затем посмотрел на Кита и кивнул.

Телепатически пообщался с собратом-рептилоидом?

Да плевать. Хоть с соседней галактикой, хоть с межпланетным разумом.

Кит с треском оторвал два мусорных мешка и расстелил на полу. Развернулся к мойке за ведром.

— Руки покажите, пожалуйста, — произнес понятой. Точно с такой же интонацией, как и в первый раз.

— Это обязательно? — уточнил Кит, снова продемонстрировав за спину растопыренные пальцы.

— Я слежу за новостями, — ровно поведал понятой.

И что бы это могло означать?

Кит ухватился за края пластикового ведра, перенес его к пакетам и принялся вытряхивать содержимое.

Пластиковые стаканчики, пластиковые контейнеры из-под пластиковой еды, вроде Доширака, пластиковые вилочки для лилипутов, пластиковые ложечки, пластиковые разноцветные пакетики, пластик-пластик-пластик, гнусная жижа... И немного бумаги!

Кит выцепил из расползающегося мусора бело-голубую коробочку с говорящей надписью. Судя по инструкции, раньше в ней находилось десять капсул, содержащих «не менее 20 мг активного вещества». Ошалеть, какая точность. Еще и в аптеке без рецепта отпускалось.

Глава 22

— Смотрите, пожалуйста, внимательно, — Кит предъявил понятому пустую коробку и отдельно — вытащенную из нее инструкцию. — Сейчас мы с вами пойдем и отдадим наши находки следственной группе.

— Это БАД, — сообщил понятой, не двинувшись с места. — Биологически Активная Добавка. Продается в любой аптеке, я сам подобное принимаю после завтрака.

— Очень за вас рад, — Кит поднялся на ноги, держа улики перед собой. На улице загремело. — Правильный завтрак — основа плодотворного дня.

Понятой медленно моргнул.

С перемазанной в жиже коробочки неслышно капнуло на расстеленный пакет.

Идеи Родиона Раскольникова внезапно обрели новый смысл.

— Ладно, — действительно, а смысл бегать с каждой уликой? Надо еще посмотреть.

Коробка из-под препарата отправилась на угол пакета — сохнуть. Инструкцию Кит отложил на стол. Сам вернулся к ящику с пакетами и завтраками.

— Показываю руки, — без напоминаний объявил он, подтвердив заявление действием.

Давным-давно, еще школе полиции, на тот момент совсем недавно сменившей название, им рассказывали, что до постперестроечного бума преступности считалось умным и находчивым прятать ценности во всякие малоподходящие для хранения места. Например, в постельные принадлежности, в карманы старых круток, в книги на полках и в сыпучие продукты. И хотя ворье первым делом искало именно там, до начала девяностых широко дела не освещались. Поэтому граждане продолжали гордиться смекалкой и очень удивлялись, когда их нехитрые тайники быстро находили.

С разгулом гласности и свободы печатного слова подрастающее поколение понемногу начало учиться на чужих ошибках. В результате ворье больше гадило по квартирам, чем имело с обнищавших граждан. В поисках добычи вываливали все из шкафов — одежных и книжных, сверху засыпали мукой и бакалеей. Участковые проводили беседы, подключались телевидение и пресса. Однако люди пожилого возраста нет-нет, да и пользовались «проверенным временем методом». К слову, точно так же поступали люди, воспитанные бабушками и дедушками.

Кухня выглядела так, что куча мусора на полу из общей картины мало выбивалась. Кит вернулся к ней с полупустым пакетом, опустился на колено и принялся понемногу вытряхивать содержимое.

— Порча имущества, — указал понятой.

— Бухгалтерия возместит.

Кит еще собирался добавить, что нужно будет написать заявление, как в хлопьях промелькнуло нечто чужеродное:

— Ближе подойдите, пожалуйста, — Кит медленно провел перчаткой, разравнивая неоднородную массу.

На миг перехватило дыхание.

Да. Я тебя сделал.

Ликования не ощущалось — только знакомая мрачная злость, заставлявшая до хруста сжимать зубы и мутившая зрение.

Тварь.

Чужую жизнь на кухне хранил. В пакете с завтраком.

— Что вы видите? — голос сел, пришлось кашлянуть.

Понятой наклонился, заслонив свет и отбросив темную тень:

— Хлопья для завтрака. В них лежит кольцо, — сообщил он. — В такие упаковки иногда подарки кладут, а дети из них коллекции собирают.

Обручальное колечко было тоненьким — явно не самым дорогим — и удивительно небольшого размера. На хрупкие пальчики.

Кит поднял голову. Выглядел понятой нормально, если не считать общей отмороженности в поведении. Лоб, вроде бы, не узкий, глаза не раскосые, то есть признаков лишней хромосомы внешне не наблюдалось.

— Пойдемте, — Кит встал на ноги, кое-как разжал стиснутый кулак и указал ладонью на выход. К испачканному в мусорной жиже латексу пристали крошки хлопьев.

Достойная иллюстрация к делу.

По дороге содрал обе перчатки, вывернув и сложив одна в другую.

— Алексей Николаевич, — блин, следака как там? — Антон Маркович, у нас на кухне улика, — Кит оставил использованные перчатки на краю трюмо и достал новую пару.

В холле-гостиной настроение ощущалось не в пример кухонному. У дальнего окна, уже обработанного, негромко беседуя, толклись постовые. Подоконник второго, густо припорошенный спецсредством, пустовал. У третьего криминалист Алексей Николаевич снимал отпечатки с рамы.

Следак водрузил на пуфик банку с энергетиком — или уже из-под энергетика? — и теперь бегал вокруг нее, как вокруг новогодней елки, то и дело замирая и вглядываясь в потолок. Папка, наглухо застегнутая, лежала под банкой. Рядом, покачиваясь с пятки на носок, стоял стажер Вячеслав и завороженно тер черную от порошка перчатку — уже успел вляпаться.

Оставшийся на посту второй понятой бдил из угла под лестницей, усиленно сливаясь с ландшафтом.

Немая сцена при появлении Кита продлилась не дольше мига.

— Улика! Отлично! — возрадовался следак.

Похватал с пуфика принадлежности и ринулся в коридор. Следом отмер стажер Вячеслав.

Оба споткнулись о вставшего на их пути понятого:

— Руки покажите, — негромко выговорил тот. Посмотрел на синхронно выставленные пятерни и добавил: — Посторонние предметы здесь оставьте.

От своего занятия отвлекся даже Алексей Николаевич.

— Вы сейчас про что? — опешивший следак посмотрел на стажера — тот пожал плечами — и снова на понятого.

Понятой обменялся молниеносно быстрым взглядом с клоном под лестницей и в упор уставился на следака:

— Про это, — указал он на банку.

Кит ожидал чего угодно — возмущения, воплей, попыток понятого обойти, но следак оказался умнее. Или понятливее. Молча подошел к трюмо, поставил банку рядом с брошенными Китом использованными перчатками и вернулся назад.

— Алексей Николаевич, — позвал он криминалиста, не отводя взгляда от понятого.

— Сейчас, — откликнулся тот. — Одну минуту, уже заканчиваю, вы идите, я следом подойду.

Мудрое решение.

Кит пристроился к веренице, потянувшейся на кухню.

— Ну, что тут у вас? — следак явно пришел в себя. Влетел в помещение, скривился при виде мусора, помахал рукой перед носом и вытащил из-под стола табурет. Скрежет металла по плитке слился с новым раскатом грома.

— Что там, Никита Романович? — нетерпеливо прошептал Вячеслав, обшаривая взглядом кухню.

Смотрел он куда угодно, только не на пол и не на мусор, над которым возвышался понятой.

— Хранилось в пакете из-под завтрака, — громко, чуть ли не по слогам, сообщил Кит, указав на рассыпанные хлопья, сквозь которые проглядывало кольцо.

— Ну-ка, ну-ка, — табурет снова скрежетнул, следак обежал стол, присел перед расстеленным пакетом и неизвестно откуда взявшейся ручкой подцепил улику. — Это уже серьезно, — прокомментировал он. — Наверняка скажет, что подбросили. Или подарок.

— Никита Романович, — ахнул стажер, цапнувшись за тумбу в приливе эмоций, — так это же это... Ну, оно самое!

На тумбе остался отчетливый темный след.

Киту внезапно показалось, что наверху, на втором этаже, кто-то есть. Скорее всего, паранойя — в грохоте и шуме дождя легкое движение сверху вряд ли можно расслышать. Но второй этаж, в отличие от подвала, он еще не проверил. И теперь туда тянуло, как магнитом.

— Другой пакет я еще не смотрел, он запечатан, — предупредил Кит. — Холодильник тоже не трогал. Вытяжка, вентиляция, — перечислил он объем будущих работ для криминалиста. — И вот это, — указал он следаку на почти просохшую коробочку из-под препарата, — обязательно внесите в протокол. Здесь сульфат цинка, подозреваемый его в большом количестве употребил.

— Чокнутый, — пожал плечами следак. — Но это не противозаконно, — отметил он.

— Так и запишите, — согласился Кит, нацелившись выйти.

— А можно я это, ну, тоже? — Вячеслав протянул испачканную пятерню к холодильнику.

Кит внутренне поморщился. С одной стороны, когда-то начинать стажеру действительно надо, и главная улика уже обнаружена. Точнее, вторая треть главной улики. За неполные сутки им достались две жертвы и один палец; два кольца уже найдено, третье где-то здесь. То есть, предположительно где-то здесь.

Следак скинул кольцо обратно и вскочил на ноги. Понятой обозначил свое присутствие движением головы.

А вот и другая сторона: один рептилоид бдит на кухне, второй наблюдает за холлом. Вряд ли прямо у всех на глазах третьего отпочкуют. Так что, куда ни посмотри, со всех сторон правильное решение.

— Процедуру знаете? — официально обратился Кит к Вячеславу.

— Да! — вытянулся тот в струнку.

— Приступайте.

Подтвердив разрешение кивком, Кит вышел в коридор и направился к холлу. Позади что-то упало. Даже интересно, что именно умудрился на радостях своротить стажер в абсолютно пустой кухне. Талант, не иначе.

В холле ничего не изменилось. Постовые продолжали маяться бездельем, наслаждаясь сухостью и относительным теплом. Понятой продолжал бдить, прикидываясь ветошью под лестницей. Алексей Николаевич продолжал светить фонариком и меланхолично сыпать порошок.

Кит прошел к лестнице, свернул и, не останавливаясь, зашагал по ступеням наверх. Над домом вновь загрохотало, шквальный порыв долбанулся в окна и сотряс рамы.

Вот так и порадуешься, что перед уходом все закрыл, а стекла заранее бронебойные поставил.

На втором этаже было темно и пусто. Ближайшие несколько метров с грехом пополам освещались из холла, дальше шел затемненный участок, а в правое окно в торце слабо отсвечивало с улицы. То ли фонари зажгли, то от соседей добивало.

Пока Кит прикидывал, где может располагаться выключатель, в закиданные дождем окна сверкнуло длинной переливчатой молнией. Мерцающий свет довольно четко обрисовал широченный зал без перегородок и без мебели. Только у дальней стены стоял разложенный диван — насколько Кит успел заметить, использующийся в качестве спального места. По крайней мере, именно там лежали скомканное одеяло и подушка.

Молния отсверкала и погасла. В окна продолжил биться дождь, наверху глухо зарокотало, собираясь с силами. Четыре окна вперед, два в торце.

Кит снова огляделся по сторонам, выключателя не нашел. Шагнул из неярко очерченного квадрата света, на ходу доставая телефон с фонариком. Но фонарик включить не успел. Рокот перерос в гром, грохнуло прямо над крышей, в окна снова плеснуло мертвенным холодным мерцанием. В дождевой круговерти второго окна четко обозначилась человеческая фигура. Всклокоченные волосы, бледное лицо с темными провалами глаз, светлые пятна ладоней.

Макс не мок, дождь его не брал. Капли дробились в мельчайшие брызги, не долетая до кожи и одежды, создавая туманный ореол. Губы шевелились, но Кит не мог разобрать ни слова — молния погасла и освещения катастрофически не хватало. Он машинально подался вперед, Макс положил на стекло раскрытую ладонь и закивал. Точнее, Киту показалось, что тот кивнул.

— Не подходите, — донеслось из затемненного участка.

Наваждение спало. Кит включил телефон и принялся вызывать камеру, в спешке промахиваясь по экрану, из последних сил игнорируя пронырливого понятого.

— Отойдите оттуда!

Прозвучало так, что Кит спешно поднял глаза на окно. И тут же попятился: Макс, глядя поверх его головы, медленно продавливал ладонью стекло. Дождь продолжал вихриться, обрисовывая силуэт, вытянутая рука почти по запястье погрузилась в комнату.

Сухая, с неровными ногтями, но без заусенцев, большой палец оцарапан, на указательном ссажена костяшка.

Дыхание перехватило, волоски на руках встали дыбом. Кит очень быстро отошел еще на два шага, сунул телефон в карман и положил ладонь на рукоять пистолета:

— Вы тоже это видите? — не спуская глаз с распластавшегося по окну Макса, бросил он.

— Да, — последовал ровный ответ. — Здесь такое случается.

Кит невольно покосился на понятого, почти не видного в темноте.

Второй, блин, этаж. Мертвый, блин, парень. Правда, что ли? Случается? Ты-то сам как сюда прокрался? Что-то шагов было не слышно — ни на лестнице, ни за спиной.

Ладно, потом разберемся.

По опустевшему стеклу пригоршнями стекала вода. Над головой погромыхивало, но без прежнего энтузиазма.

Нет, серьезно?

Кит опасно приблизился к черте, за которой в чужих домах распахивают окна, свешиваются с карниза и палят, почем зря, в белый свет, как в копеечку.

— Что конкретно вы видели? — не убирая руку с кобуры, он повернулся к понятому.

— Свет с Венеры отразился от верхних слоев атмосферы, — с непроницаемым, насколько виделось Киту, лицом сообщил понятой. — И создал оптическую иллюзию.

— Вы мне «Люди в черном» цитируете? — Киту показалось, что он сходит с ума. Точнее, на миг он полностью в этом уверился. — Две женщины задушены, третья в розыске, скорее всего убита, — он поддел застежку большим пальцем и медленно потянул пистолет из кобуры. — Мне плевать на ваши заморочки, я хочу остановить убийцу, — принял он правила игры.

Ехать крышей, так по полной программе.

— Я ничего не цитирую, майор. Прекратите истерику, — понятой прошел к лестнице, в относительно светлый квадрат рядом с Китом, и щелкнул выключателем. Весь второй этаж залило светом. — Нет никакой игры, работайте.

Кит там смотрел, и совершенно точно не видел выключателя.

«Прекратите истерику». Ему никто и никогда такого не говорил — только сам себе, и то, в исключительных случаях. Нет игры? Он только что об этом подумал.

Сходить с ума оказалось очень жутко.

— Никита Романович! Никита Ром... Романович! — долетело снизу.

Стажер Вячеслав очень торопился, спотыкался о ступени, но упорно продвигался вперед, тряся телефоном в вытянутой руке:

— Вас это... Ну, — выдохнул он, — начальнику не дозвониться, вы трубку не берете.

— На связи, — отпустив пистолет, Кит взял протянутую трубку.

Не было никаких звонков. Да, поставил на беззвучный, но потом включил. Или не включил? Но вибрация осталась, и камерой он недавно пытался воспользоваться, заметил бы сообщения о непринятых. Или нет?

Спину пробило холодным потом. Неужели все? Конец?

— Слушай, Белов, — недовольно пророкотал из трубки Шугарин. — Купи ты уже себе другой телефон, вечно у тебя проблемы, вечно искать приходится.

— Обязательно, Павел Сергеевич, сегодня же поменяю, — взял Кит себя в руки.

Если бы его проблема решалась приобретением нового телефона, то он прямо отсюда пошел бы в ближайший салон связи. И даже пробежался бы.

— Короче, там твое заявление для прессы вовсю обсуждают. Я хочу, чтобы ты прочел комментарии.

— А что в них? — вот уж комментарии под заявлением его сейчас точно волновали в последнюю очередь.

— Это приказ, майор. Я жду! — почти заорал шеф. И тут же убавил громкость: — Новости Нижнеморска, ты должен быть подписан.

Свой телефон Кит нашел не с первого раза — пришлось похлопать по карманам. Картинка с видео грузилась долго, но они ему и не требовались. Первым комментарием шел смайлик, закрывающий лицо — фейспалм. Во втором было очень много букв. Кит промахнул, но дальше шло небольшое обсуждение в духе отдельных реплик, постепенно перерастающее в полномасштабный спор на тему все ли менты — козлы, или где-то на задворках Сибири остались еще не совсем продажные.

— Второй комментарий? — уточнил Кит, старательно не выпуская понятого из поля бокового зрения.

Вячеслав пристроился рядом, внимательно смотрел под руку. Его присутствие в кои-то веки пришлось очень кстати.

— Второй, — подтвердил Шугарин.

Кит чуть повернул экран, чтобы стажеру тоже было видно. По мере прочтения не самого грамотного текста, написанного капсом, с пропущенными буквами и кучей запятых и многоточий, раздражение возрастало. Автор комментария вел к тому, что некий, облаченный властью полицейский в высоком чине, как-то очень уж вовремя поспевает на места преступлений. А после его появления на этих местах обнаруживаются не только трупы свидетелей, но и улики против невинных граждан. Написано было не без витиеватости, и хотя впечатление слегка смазывалось ошибками и заглавными буквами, основная мысль прослеживалась отчетливо: описанный полицейский и есть преступник, только сядет кто-нибудь другой, кого он подставит.

Глава 23

Неприятно, конечно, но в общем — ничего из ряда вон выходящего. Народ давно в курсе, что полиции верить нельзя, потому что все СМИ только об этом и твердят. Уже четверть века, как все выяснилось, а чтобы не забыли — каждый день напоминают.

Сотрудник полиции избил подростка. Много восклицательных знаков. Если знать, о чем речь, то сотрудник полицейским никогда не был, ушел на пенсию еще из милиции. А подростку почти двадцать один, и он у пенсионера решил кошелек подрезать.

— У нас свобода слова, — напомнил Кит шефу, дочитав опус по диагонали.

«ПЫ. СЫ. НЕУДИВЛЮСЬ ,ЕСЛИ ЕЩЕ УМРУТ. Беригите СЕБЯ ,не буддте РЫЖЫМИ свидитилеми».

— Вот черт! — Кит увеличил сообщение — за что-то еще взгляд зацепился, что-то не могло попасть в прессу или разнестись слухами, разве что от непосредственного наблюдателя.

«ОН ХОТЕЛ ,ЧТО БЫ СОБАКА СЬЕЛА УЛИКУ!!!111»

Ну точно — урод развлекается. Их там всего четверо было, с Мусей — пятеро, а Галина Васильевна вряд ли сейчас способна новости по соцсетям отслеживать.

— Дочитал? — поинтересовался Шугарин.

— Дочитал, — Кит снова посмотрел на постскриптум. Рыжими свидетелями? Рыжими свидетелями! — Шеф, мне срочно нужен наряд.

Со времени отправки комментария прошло почти полчаса.

— Уже отправил на адрес вашей рыжей истерички, — объявил очень довольный собой Шугарин. — Думаешь, один такой умный?

— Она не дома, — Кит скинул новости на своем телефоне и вышел в контакты. Одной рукой набрал Рябкина, другой вцепился в аппарат Вячеслава: — Шеф, срочно перенаправьте наряд по адресу второй жертвы. Рыжая сейчас у бойфренда, у бывшего мужа Рябкиной Натальи Павловны.

Чертов Димочка на звонок не отвечал.

— Ты серьезно? — помрачнел Шугарин.

— Да! — повысил голос Кит. — Черт, трубку не берут. Я выдвигаюсь, пусть подъезжают.

Сунул стажеру его телефон, свой приложил к уху и сбежал по лестнице, вслушиваясь в длинные гудки.

— Никита Романович, — стажер пыхтел следом, — а можно я...

— Нет! — рявкнул Кит. «Номер не отвечает», — переключился телефон на автоответчик. — Сержант, оружие есть?!

Троица у окна встрепенулась, сержант выступил вперед и выразительно хлопнул себя по поясу.

— За мной, — Кит рванул дверь и вылетел под дождь, по дороге прикидывая, что калитка у трудолюбивой мадам может быть закрыта, так что мимо Галины Васильевны в любом случае получится быстрее. — Покушение на свидетельницу! — проорал он сержанту сквозь бушующую непогоду.

— Понял!

Кит мгновенно промок до нитки, ветер швырял воду в затылок, гравий под ногами скользил, за шиворот лился ледяной поток. За воротами стало еще хуже. Лицо пришлось прикрыть локтем, иначе было вообще ничего не разглядеть. Навстречу одна за другой шли плотные стены ливня, бежать уже не получалось, идущий чуть позади сержант скорее угадывался, чем различался. По дороге несся бурливый поток, глубиной выше щиколотки. Норовил оставить без обуви, закрывал камни, по которым скользили подошвы.

— Если пойдет град, нам крышка! — проорал сержант сквозь толщу воды.

— Прорвемся!

Свернуть за угол, там первый двор — Галины Васильевны, второй — чей-то, третий — ничей. Они продвигались слишком медленно, Кит нутром чувствовал, что они опаздывают, хотя это был натуральный идиотизм: по такой погоде добраться сюда из больницы за полчаса физически невозможно. К воротам Рябкина он свернул фактически наугад — чудом разглядел стоящий у обочины районный УАЗик, от него и повернул.

В небе мощно полыхнуло, осветив приоткрытые ворота.

— Сюда! — крикнул Кит сержанту, шире открыв створку.

Громыхнуло позже — лишь когда они напрямик добежали до крыльца, оскальзываясь на траве и размякшей земле. Высоко громыхнуло, но что это должно означать — близкий конец непогоды или долгую продолжительность — Кит не помнил. Глаза больше не заливало, он целое мгновение отчетливо слышал свое тяжелое дыхание и одышку сержанта, и это было почти странно.

Удивительно, какая ерунда лезет в голову в стрессовых ситуациях.

В первый момент, когда мокрая ладонь соскользнула с ручки, Киту показалось, что дверь заперта. Но он попробовал снова, повернул, дернул на себя — и, о, чудо! — она открылась. Прямо во вторую дверь. Вот вторая оказалась закрыта. Оглянувшись на сержанта, с которого текло и капало, Кит уже подумал о том, что можно бы еще раз позвонить.

Из глубины дома донесся истошный женский визг.

Голова опустела, остались только инстинкты. Кит отступил на шаг, развернулся плечом и всем весом врезался в дверь. Рядом приналег сержант. Что-то хрустнуло, звякнуло — дверь распахнулась, и они влетели в знакомый холл с птичками.

— Стоять, полиция!!! — ссаживая голос, заорал Кит, держа пистолет у плеча дулом вверх, готовый стрелять на поражение.

Сержант передернул затвор, дослав патрон в патронник.

— Я здесь! Я тут! Не стреляйте! Димочка! Димочка, ты где?! Господи, где Димочка?! — из правой части дома показалась Нина Андреевна в розовом брючном костюме.

В распахнутую дверь дунуло шквальным порывом. Костюм обернулся пижамой, встав колоколом вокруг Нины Андреевны, рыжие волосы взлетели, залепив ей лицо. На втором этаже гулко стукнуло, грохнуло; на лестницу вылетел голый по пояс Димочка с тазиком в руках.

— Котик! — по-бабьи взвизгнул он. — Беги, я их отвлеку!

И запустил тазиком вниз.

— Не стрелять! — одновременно с ним проорал Кит сержанту. — Полиция, — голос сел в ноль, потонув в грохоте, с которым тазик прокатился по паркету.

— Димочка! — Нина Андреевна перепрыгнула через тазик и ринулась к спасителю.

Кит убрал пистолет в кобуру, с силой провел ладонью по лицу, тряхнул головой — с волос полетела вода, и пошел закрывать дверь.

Сержант ржал, как лошадь, согнувшись, вытирая лицо сгибом локтя и опасно размахивая пистолетом.

— Оружие убери, — посоветовал ему Кит.

— На... на предохранителе, — еле выговорил сержант. Чуть успокоился и выдал: — Ствол у тебя зачетный.

— Это да, — согласился Кит.

Сержант выдохнул, посмотрел на Кита, и его снова согнуло. — Рожа, — только и смог выговорить он.

Серая и толстая, тут же всплыло в памяти.

На лестнице полным ходом шла семейная сцена. Нина Андреевна висела на полуголом Димочке, то целуя за спасение, то упрекая, что он так долго не шел.

— Котик, но ты же меня в ванной закрыла, — вяло оправдывался Димочка.

— Я не... ой, — сдулась Нина Андреевна. — Я так привыкла, — оглянулась на Кита, и вдруг хихикнула.

Следом прыснул Димочка. В следующий момент оба давились от хохота, прикрывая свободными руками рты.

Кит на всякий случай оглянулся через плечо — может, сзади клоун притаился, а он не заметил? Взгляд упал на подозрительно темную ручку двери, с разводами по бокам. Кит глянул на собственную, затянутую в перчатку ладонь — так в них и вылетел, снять не подумал — и досадливо чертыхнулся. Это он вляпался в доме Сергея, где криминалист Алексей Николаевич прилежно снял отпечатки уже с той входной двери, в первую очередь с ручки. А потом — по лбу потекла капля, рука снова потянулась убрать волосы со лба — да, именно так и сделал. Только по всей физиономии.

Понятно, почему окружающие изображали ипподром. Кит им сочувствовал, но веселья так и не разделил — на душе было слишком паршиво.

— Где можно умыться? — сухо спросил он, сдирая с рук перчатки.

— А вот, — Нина Андреевна сдерживалась изо всех сил — морщилась, стискивала губы, но все равно нервно похихикивала, — вон там, — наконец, отцепилась от Димочки и вскочила со ступеней, приглашая наверх. — Я покажу. Ой, ты дверь выломал? — то ли удивилась, то ли восхитилась она, пропустив Кита вперед, в просторную ванную комнату.

— Ты же кричала, — застенчиво пояснил Димочка. Киту, как наяву представилось, как тот подтягивает трусы. — Я стучал, а ты не слышала.

Офигеть, на что оказался способен оплывший тюфяк ради спасения любимой женщины. Понятно, что тазиком он убийцу вряд ли остановил бы, но время точно выиграл.

— А почему вы кричали? — Кит глянул в зеркало над раковиной и понял, что так веселило окружающих. На панду после широкого жеста ладонью он не тянул, но в сто одном далматинце где-нибудь на заднем плане вполне вписался бы.

— Испугалась, — пояснила Нина Андреевна. — Шуршала на кухне, Димочку ждала, а на улице дождь такой, показалось, что кто-то в окно заглядывает. Я его зову-зову, а он не идет. Посмотрела, вроде тень какая-то, ближе подошла, всмотрелась, а там темень еще такая, а он как рожей своей в мою ткнется! — Нина Андреевна нервно шмыгнула носом и поправила волосы. — Я со страха как заору! А тут вы. И Димочка меня спас, — расплылась она в улыбке. — Да вы мойтесь, вон там мыло. Или вам жидким удобнее? Стойте, я же свое средство для снятия макияжа принесла! — осенило Нину Андреевну. Она развернулась на пороге ванной и нацелилась куда-то сбежать.

— Подождите, — остановил ее Кит. — Средство не надо, спасибо, мылом в самый раз подойдет. Лучше скажите, на кого был похож подглядывающий.

Нина Андреевна на миг задумалась и пожала плечами:

— Знаете, даже не разглядела, сердце чуть не остановилось. Наверное, мальчишки баловались — кому еще в такую дождину придет в голову людей пугать?

Вот сейчас спросить, не напомнил ли ей тип Сергея — и получить полный комплект заверений в том, что это именно он, собственной персоной, под окно и заявился. А толку с такого свидетельства ноль, потому что абстрактные предположения можно и самостоятельно строить.

— Ясно, спасибо, — Кит пустил воду и принялся намыливать руки чем-то розовым и ароматным.

С лестницы доносились голоса — Димочка ворковал с Ниной Андреевной. Оценивать их поступки Кит не собирался. Считают возможным оставаться в доме, где еще утром хозяйничала другая женщина, это их выбор. Кит бы не смог, ну так он многое не может — стихи не пишет и ушами двигать не умеет. Не эталон, в общем, и не показатель.

В сверкающую чистотой раковину потекла серая мыльная вода. В доме у Сергея контраст вряд ли так уж бросился бы в глаза.

— Вы уж извините, — снова сунулась на порог Нина Андреевна, обведя рукой помещение.

— За что? — не понял Кит, машинально глянув в зеркало, потом на нее. После третьего намыливания физиономия снова приобрела окраску пятнами, но своими, красноватыми, а не от порошка.

— Ванная была набрана, а тут дефект вентиляции — если на какое-то время оставить, потом запах специфический, и долго не выветривается.

Никакого специфического запаха Кит не чувствовал, тем более, что Нина Андреевна уже качала головой и сетовала на мужчин, которые не пользуются достижениями в области косметики.

— Вот Димочка тоже очень брутальный, совсем кремом мазаться не хочет, — закончила она мысль.

— Это вы нас извините, — Кит поискал глазами полотенце, взгляд упал вниз — на когда-то чистый пол.

— За что? — возмутилась Нина Андреевна, подсунув нечто воздушное и пушистое, ни черта влагу не впитывавшее, но тоже приятно пахнущее.

— Дверь вам вышибли, — вздохнул Кит. — Натоптали, — он неловко переступил с ноги на ногу.

Насквозь промокшие кроссовки чавкнули, выдав новую порцию грязи.

— Даже не думайте! — горячо выпалила Нина Андреевна. — Все равно здесь все менять надо. И дверь тоже! — высунувшись на лестницу, сообщила она Димочке. — Жаль, в сухое вас не переодеть, у Димочки размер другой. Может, галоши подойдут? — деловито сдвинула она брови, снова собравшись куда-то бежать.

— Нет, спасибо, — Кит вышел из ванной. Димочка так и сидел на лестнице в одних трусах — видимо, представлял, что все могло случиться совсем по-другому. — Я вам сержанта оставлю до приезда наряда. Вас пока поохраняют, пока мы дело не раскроем. И вам спокойнее, и нам. Согласны со мной? — спросил он уже у Димочки, в явной панике привставшего со ступеней.

— А...а что? Йе-эсть какая-то опасность? — зазаикался тот.

— Ну, вы же, наверное, тоже не просто так на крик выскочили? — вопросом на вопрос ответил Кит. — Наверное, чего-то опасались. Так?

Димочка сглотнул и покивал. Нина Андреевна всплеснула руками:

— Давайте я вас хотя бы горячим чаем напою! Простудитесь ведь!

— Зараза к заразе... — отстраненно отмахнулся Кит. Что-то снова от него ускользало. Что-то важное, какая-то зацепка, на которую навел пустой разговор с Ниной Андреевной. — Сержанта угостите, вот кто здесь настоящий герой. Почти как ваш Дим... Дмитрий Николаевич.

Кит спустился вниз. Следом ссыпалась Нина Андреевна, с ходу наехав на сержанта требованием срочно выпить горячего. Димочка побрел в глубь второго этажа — одеваться, видимо.

Мысль так и не оформилась.

— Дверь за мной закройте, а то она у вас открыта была, — напомнил Кит напоследок.

— А? — отвлеклась Нина Андреевна. — Не может быть, — нахмурилась она. — Я же обе закрывала. Первую на замок, вторую — на крючок. Неужели забыла?

— Закрывайтесь и ждите наряд, — Кит проверил ладонь на предмет пятен и протянул сержанту для рукопожатия. — Дождешься?

— А то, — тот снова хлопнул себя по пояснице, посмотрел на Кита, не сдержался и заржал.

Ну да, вся рожа в пятнах — очень смешно. Кит вспомнил собственное отражение и тоже фыркнул. Действительно забавно.

— Ой, подождите! — вылетела за ним на крыльцо Нина Андреевна. — Зонтик возьмите.

Кит посмотрел на аккуратный розовенький сверточек, на падающую стену дождя и предупредил:

— Не знаю, когда смогу вернуть.

— А и не надо, — отмахнулась Нина Андреевна, поежившись в своей пижаме. — Китайский, одноразовый.

— Спасибо, — Кит взял зонтик, — двери закрыть не забудьте, — покрутил в руках, разбираясь и нажал на кнопку.

Розовое оказалось с рюшечкой по краю и в желтый цветочек посередине. Кит прикрыл этим голову и шагнул под дождь.

За спиной закрылась дверь. Кроссовки по новой наполнились холодной водой.

Возможно, ему казалось, но на улице немного посветлело. Лило сплошной серой пеленой, зато теперь строго сверху — ветер тоже улегся. Ворота удалось найти без труда, как и «не свой» УАЗик. Все-таки, пробежка и ледяной душ здорово прочищают мозги. Версия с инопланетянами не катила даже в качестве бреда. Сергея ведь в больнице откачивали, лишнее щупальце или дополнительное сердце с желудком точно не пропустили бы. Значит, на первый план выплывала другая проблема — с серьезными последствиями. Стоило задуматься о всестороннем обследовании и томограмме головного мозга. Но это успеется — сначала надо вывести убийц на чистую воду. И про копателей не забывать, а еще про дело Макса. И найти потерянное тело — понять, почему никто не заявил о пропаже человека. Возможно, стоит обратиться в ту же прессу.

А еще лучше, сделать все это одновременно.

Вокруг чуть посветлело, мигнуло и снова потемнело. Наверное, молния, но где-то далеко. Кит внезапно ощутил, что ему не хватает воздуха. Сердце колотилось, как бешеное; интуиция уже не подсказывала — менторским тоном вещала, что где-то очень близко расположилась крупная задница, размером как раз с могилу.

Поймав себя на непроизвольном движении — рука потянулась к кобуре — Кит понял, что паузу взять все-таки стоит. Хотя бы тридцатисекундную.

Он остановился и принялся считать: как в детстве, когда разницу между вспышкой и раскатом грома умножали на триста сорок — скорость звука — и определяли, как высоко сверкнуло. Потом кто-то умный объяснил им, что это фигня, но сейчас вся жизнь такая. Фигней больше, фигней меньше, без разницы.

Кит обстоятельно досчитал до девяти: раз — Тамара Торжик, два — Наталья Рябкина, три — третья жертва, пока безымянная, четыре — мертвый Макс, пять — копатели, шесть — угроза для Нины Андреевны, семь — два убийцы, восемь — рептилоид-понятой, и на девяти его накрыло.

— А-а-а-а! — в голос заорал он, разведя руки в стороны, подставив лицо ливню.

Крик утонул в раскатистом грохоте.

За шиворот снова натекло, в зонтик моментально набралось воды. Зато полегчало.

Наверное, стоит взять на заметку.

Слив воду из розовенького недоразумения, Кит водрузил его над головой и пошел дальше — назад, в мрачный и замызганный дом подозреваемого.

Один из штатных психологов на прошлом месте службы определил Кита как флегматика с крепкой нервной системой. По-умному звучало иначе, больше напоминало психиатрический диагноз, но Киту все равно польстило. Очевидно, специалист ошибался. Или у каждой системы есть свой предел прочности, у нервной — тоже.

Глава 24

Пока он шел, ливень понемногу вырождался в обычный дождь. Поток под ногами не убывал, однако сквозь струи воды сверху почти удалось разглядеть спящего в УАЗике Михалыча. Даже интересно, машина сразу заведется или придется ждать, пока движок просохнет? Вообще, обыск — дело небыстрое. Если непогода действительно на убыль пошла, и просохнуть может успеть, и еще запылиться. Другой вопрос — что еще им за это время доведется обнаружить. Следак прав — в качестве улики кольцу цены нет, но в совокупности с остальным может и в противоположную сторону сыграть. Якобы подставили паразита, причем, действительно качественно.

Не особо выбирая дорогу, Кит прошел во двор — под ногами исправно зачавкало — и поднялся на крыльцо. Машинально попытался закрыть зонтик, но тот заклинило.

Хорошо бы телефон найти. У нормальных людей там обычно почта и банковское приложение. Если повезет, можно попытаться понять на какие нетрудовые доходы Сергеи снимали свои хоромы, а заодно вычислить второе место жительства. Потому что у Кита сложилось четкое ощущение, что до судьбоносной пятницы в доме проживал один-единственный человек. Именно, что один — не поочередно. Соответственно, второй — чистюля и педант — обитал по другому адресу.

Зонтик неожиданно сломался прямо в руках. Кит чертыхнулся, испытав мимолетную неловкость перед Ниной Андреевной, отложил его на пол, и только протянул руку к двери — открыть, как та распахнулась сама.

— Никита Романович! — на крыльцо вылетел стажер Вячеслав. Глаза у стажера горели, перепачканные в порошке волосы стояли дыбом: — Никита Романович, я это... кольцо! В этом... как его! Нашел! В окно вас это...

— Увидел, — подсказал Кит. Вышел из лужи, натекшей с одежды, и указал внутрь дома. — Докладывай.

— Алексей Николаевич сказал, что они это самое... одинаковые, — оглядываясь на ходу, зачастил Вячеслав. — Я на эти посмотрел, подумал, что он это... ну и залез в эту... а там оно! И крышкой, главное, закрыто!

В пустом холле теплее не стало — Кит внезапно ощутил слабое сожаление о том, что отказался от горячего чая.

Криминалист Алексей Николаевич за это время успел многое: пластиковые рамы всех трех окон теперь напоминали о спонтанном возгорании — снизу совсем черные, кверху посветлее. К трюмо подходить даже близко не рекомендовалось, как и к выключателю, и к дверям. Перила смотрелись, как обугленные. Постовые куда-то делись — судя по голосам наверху, очевидно, к делу припахали.

— Так. Давай по порядку, — Кит посмотрел на руки, убедился, что не вляпался, и принялся отжимать воду из волос. — Ты нашел кольцо. Где?

— Так в этом! В холодильнике!

— Молодец, Вячеслав, — с отжиманием майки пришлось обломаться: разгрузку положить было некуда — не Вячеслава же с его черными перчатками подержать просить. — В холодильнике — где?

— Банка! Тьфу, бутылка, — Вячеслав изобразил нечто выпукло-вогнутое, размером с ладонь. — На этой, на упаковке, дата аж с весны!

— Молодец, — снова похвалил Кит. — Можешь, когда захочешь, — и занялся джинсами.

О выжимании речи, конечно, тоже не шло. Так, воду вниз согнать, чтобы ручьем не текла.

Вячеслав заалел от счастья, испачканные уши побагровели:

— Я их это... в раковину! Эту... на дырку положил, чтобы не утекло, — жесты стали совсем уж порнографическими.

— Эту? — пригасил его пыл Кит, повторив движение тремя пальцами.

— Вилку! — выпалил Вячеслав. — Вы говорили смекалку, я и проявляю, — неожиданно почти складно пояснил он.

— Хвалю, — Кит выпрямился и отряхнул руки. — Понятые, следак — все твою находку видели? В протоколе зафиксировали?

— Зафиксировали, — Вячеслав кивнул, — видели, остальное тоже это. Проверили, — спохватился он, видя, что Кит ждет продолжения. Качнулся вперед и понизил голос: — Понятой какие-то... — покрутил растопыренными ладонями в поисках определения, не нашел и выразительно постучал указательным пальцем себя по лбу.

— Бывает, — согласился Кит. — Где, говоришь, Алексей Николаевич?

На миг показалось, что реальный мир отделен толстым слоем стекла. Неужели простуду подхватил?

— Наверху. Пойдемте, — Вячеслав рванул с места. По дороге вляпался в порошок на перилах, не заметил и промчался по лестнице, прыгая через две ступени и оставляя отметины через равные промежутки.

Вообще-то, Кит собирался спросить насчет телефона. Ладно, наверху спросит. Но тот факт, что понятой не только у него недоумение вызвал, не мог не ободрять.

Кит вышел из очередной натекшей лужи и пошел по лестнице, оставляя за собой отчетливые следы. Главное, ни за что не хвататься, пока перчатки у кого-нибудь не найдутся. Свои две пары Кит благополучно угробил, теперь если только к криминалисту со следаком на поклон идти.

Наверху горел свет, и за окнами не сказать, чтобы очень уж посветлело. Зато шум дождя почти стих и по стеклам больше не лило.

Алексей Николаевич трудился в конце зала над диваном, изображающим спальное место. С одной стороны от него — на более-менее приличном расстоянии — бдил понятой, с другой откровенно наседал стажер Вячеслав. По левую руку четыре окна вперед, два в торце — это Кит еще раньше в голове уложил. Теперь еще выяснилось, что вторым в торце идет балкон. Именно тот, с которого утром сиганул один из Сергеев. По идее, балкон должен быть открыт — Кит сам щель с улицы видел. Но тогда где распахнувшаяся от ветра створка, лужи натекшей воды и прочее безобразие?

— Может, хоть вы ему скажете, Никита Романович? — явно продолжая уже высказанную мысль, воззвал к подошедшему Киту Алексей Николаевич.

— Кому и что? — поинтересовался Кит, придирчиво рассматривая небольшой ручеек, еле-еле на полметра протянувшийся от балконной двери. То есть, щель присутствовала, только совсем микроскопическая. Причину Кит тоже обнаружил — неаккуратно приделанная защелка сверху.

— Я объясняю Вячеславу, что вполне возможно, в природе встречаются уникумы, способные невооруженным глазом вычислить десять повторяющихся отпечатков из некоего множества. Но, — Алексей Николаевич выпрямился и поднял кверху указательный палец. — Даже этот уникум не сумеет телепатически подключиться к базе данных и прямо на месте сказать, принадлежит ли вся последовательность из десяти данных отпечатков отдельно взятому индивиду.

Кит отвлекся от балкона и посмотрел перед собой в попытке осмыслить услышанное:

— Это вы о чем? — уточнил он, переведя взгляд на криминалиста.

— Во! — радостно заорал стажер. Очевидно, почувствовал поддержку.

— Да ну вас, — обиделся Алексей Николаевич. — Один в доме хозяин был или двое, точно скажу только после лабораторного исследования. Так понятно?

— Вполне, — Кит все еще недоумевал. — А что, были другие предложения?

— Да вот ваш деятель, — Алексей Николаевич кивнул на стажера, — требовал на глаз определить, сколько человек здесь проживало одномоментно. Нет, я все понимаю...

— Я не требовал, — возмущенно перебил его стажер. — Я просто это... ну, компетентное мнение, вы же опытный...

— Стоп, — остановил Кит. — Вячеслав, заканчивайте смотреть свои детективы, добро пожаловать в реальную жизнь. Если опытный специалист тебе говорит, что необходимо исследование, просто поверь ему на слово.

— Ну я же это... хотел вашу эту... ну, проверить, — насупился Вячеслав.

— Так, Вячеслав, что вы тут видите? — Кит указал на диван, на котором еще остались подушка и одеяло. Насчет пододеяльника Кит сомневался, а вот наволочка, наверное, когда-то была белой. Месяца три-четыре назад.

— Ну, кровать, — неохотно протянул Вячеслав. — Ну, эта... подушка.

— Сколько? — кровать, так кровать, поправлять Кит не стал.

— Одна, — Вячеслав пожал плечами.

— Отлично. Одеял сколько? — Кит вздохнул.

— Я понял, — мрачно протянул Вячеслав.

— То есть, если он не держал еще кого-то в подвале на цепи... — Кит осекся, услышав нарочитое покашливание.

Понятой явно решил напомнить о своем присутствии.

— Или на чердаке, — в упор на него посмотрев, продолжил мысль Кит. — Или в гараже, — он подождал возражений, но их не последовало. — В общем, если нет, то мы можем сделать предварительные выводы, которые подтвердятся или опровергнутся лабораторными исследованиями.

— Очень верно сказано, — подтвердил Алексей Николаевич, с интересом прислушивавшийся к их диалогу.

Понятой тоже одобрительно кивнул. Только он мог идти к черту, вместе со всем своим одобрением. Потому что Кит в процессе ясно понял, что в упор не представляет, каким образом Сергей мог запереть за собой балкон с обратной стороны. На щеколду, блин. Ладно бы крючок, там еще как-то можно извернуться.

— Алексей Николаевич, извините, не посмотрите защелку на балконе? Вы ее еще не исследовали?

— Как сами могли заметить, нет, не исследовал, — отозвался криминалист без особого энтузиазма. — Вам вот прямо сейчас, сию минуту?

— А может, у вас запасная пара перчаток найдется? — тоном подлизы-отличника попросил Кит.

— Свои носить надо, — буркнул Алексей Николаевич, склонившись к заветному чемоданчику. — Не напасешься на вас.

— Так две пары уже ухайдокал, — повинился Кит. — Учту, теперь буду три брать. Спасибо, — взял протянутые перчатки и только приготовился надеть, как в кармане завибрировало:

— Наша служба и опасна, и трудна, — эхом разлетелось по полупустому залу.

Понятой вытянулся в струнку.

Кит предпочел представить, что ему померещилось, тем более, что номер не определился:

— На связи?

— У меня для вас новости, — кокетливо прощебетала Зиночка. — Две плохие, остальные так себе. С каких начать?

— Давайте с первых, — Кит понизил голос и пошел к лестнице — подальше от двинутого понятого.

— То есть, с плохих, — правильно поняла Зиночка. — Двоих из вашего списка не существует в природе.

— Это как? — опешил Кит.

— Очень просто. Стелянский Максим Валерьевич нужного вам года рождения в настоящее время проходит лечение в городе Санкт-Петербурге, восстанавливается после аварии в специализированной клинике. Лично переговорить с ним не удалось, — Зиночка понизила голос и пожаловалась: — Тоже мне, культурная столица, хамье сплошное, пациента к телефону позвать не могут.

— И не говорите, — механически посочувствовал Кит. — Еще и паспорт, очевидно, свистнули, а здесь кому-то продали, — вслух подумал он.

— По фотографиям в соцсетях на нашего очень похож, прямо одно лицо, но близнец точно исключается. Я по своим каналам не только роддом прокинула, но и перинатальные центры. Плод один, ребенок один, первая беременность. Есть еще вторая, через семь лет, по записям все чисто, и это девочка.

Что такое перинатальные центры, Кит представлял очень примерно. Из уст специалиста звучало внушительно — пока придется поверить на слово. Разумеется, мог быть и второй брат — по какой-то причине тщательно скрываемый от начала беременности до сих пор. Но это все равно не близнец, то есть не абсолютный двойник.

И кто тогда с крыши шагнул? К счастью, вопрос «а был ли мальчик?» исключался. Зиночка Макса лично наблюдала, значит, наверное, все-таки был.

— Я понял, — Кит на всякий случай оглянулся — понятой не подслушивал, болтался рядом с Алексеем Николаевичем, следил, как тот балконную дверь обрабатывает.

— Второй несуществующий, — Зиночка сделала театральную паузу, во время которой Кит уже четко понял, чьи имя-фамилия сейчас прозвучат. — Ложкин Сергей Павлович.

В яблочко.

Все, тварь, ты попал. С поддельным паспортом — как минимум, а там посмотрим.

— Но тут есть тонкости, — слегка обиженно продолжила Зиночка.

— Вы — богиня, — спохватился Кит. — Лучший аналитик из всех, с кем мне довелось работать на обеих концах нашей необъятной!

— Так уж и лучший, — польщенно рассмеялась Зиночка. — Я вам не верю. Вы, наверное, всем аналитикам так говорите.

— Вот уж нет! — горячо открестился Кит.

Ни разу не соврал — здесь только с Зиночкой дело и имел, а на севере вообще сам справлялся. Ему в голову бы не пришло всевозможные чины, не ниже полковника в звании, своими запросами от важных дел отрывать.

— Что за тонкости? — спросил он.

— На территории нашей необъятной, как вы выразились, проживает потрясающее количество Ложкиных Сергеев Павловичей. Я убрала из выборки несовершеннолетних и заключенных, а остальных стала шерстить по всевозможным базам. Представляете, что я нашла? — Зиночка вновь сделала паузу.

— Ни малейшей идеи, — подыграл ей Кит.

— Я нашла шестидесятисемилетнего Сергея Павловича, тоже жителя Санкт-Петербурга, что интересно, купившего в апреле месяце железнодорожный билет до нашего райцентра! То есть, билет он купил в конце марта, — пояснила она, — а непосредственно здесь оказался в апреле.

— Вы самый настоящий гений, — сообщил Кит. — Заявления об утере паспорта не поступало?

— Обижаете, — весело заметила Зиночка. — Все куда сложнее. Искомый Сергей Павлович, пользуясь межсезоньем и отсутствием наплыва курортников, снял однокомнатную квартиру у гражданки Лапиной Юлии Павловны. Оплатил месяц аренды и пропал.

— Откуда? — не понял Кит.

— Вообще пропал, — пояснила Зиночка. — Юлия Павловна пыталась связаться с квартирантом, но тот не брал трубку. Она подождала три недели, а потом явилась на квартиру лично. С ее слов, хотела оформить аренду через агентство, чтобы честно платить налоги. Понимаете, да?

— Еще бы.

Понятно, что ни о каких налогах речи не шло, хозяйке квартиры просто крупно не повезло с постояльцем — пришлось в полицию обращаться, потому как пропал, а на носу сезон.

— В общем, в квартире обнаружились свинарник и запустение, и никакого Сергей Павловича.

Кита серьезно зацепило «свинарником и запустением». Прямо иллюстрация к имеющемуся в наличии. Но шестьдесят семь лет? Папаша, что ли?

— А наследники у нашего деятеля есть? — Кит оглянулся — подслушивать, к счастью, никто так и не рвался — но голос все равно понизил.

— У данного конкретного — нет, — Зиночка пощелкала клавишами компьютера. — У него интересный диагноз. Язык ломать не буду, могу сообщением прислать, а если своими словами, то у него постоянное бесплодие и неизлечимая импотенция из-за механической травмы в юном возрасте.

— То есть, детей нет? — тупо уточнил Кит.

Надо же, как по писаному складывается. За исключением самого главного — возраста. На шестьдесят семь лет Сергей не тянул ни при каком раскладе. Пятьдесят — излишне натянутый максимум, и то, если очень злобным взглядом из темноты.

— Мужское бесплодие бывает временным и постоянным, — блеснула эрудицией Зиночка. — У Сергея Павловича постоянное и неизлечимое. Он, кстати, на повышенную пенсию претендовал в связи с производственной травмой. В цирке работал, в труппе гимнастов, там и...

— Черт! — не сдержался Кит.

— Что такое? — удивилась Зиночка.

— А есть способ в шестьдесят семь выглядеть на сорок... ну, пять, допустим?

Зиночка помолчала:

— Официальных не зарегистрировано, насколько мне известно. Хотя существуют отдельные личности, которым в восемьдесят удается на тридцать выглядеть. Софи Лорен, например. Я фотографии видела.

— Понял, — оценил Кит шутку. — Надо будет мне запрос направить, пусть список вещей Ложкина вышлют, которые в квартире остались. Как думаете, недельки за две справятся?

— Не надо запроса, — Зиночка заговорщицки понизила голос. — То есть, вы направьте, конечно, пусть будет. А я сейчас сама из дела скопирую и вам сообщением вышлю.

— Вот это да! — восхитился Кит. — Огромное спасибо. Вы что предпочитаете — цветы, шампанское или сладости? Хотя глупый вопрос, — сам себя оборвал он. — Все вместе, естественно.

— Шампанского мне нельзя, от сладкого я толстею, — сокрушенно призналась Зиночка. — Крепкое спиртное вообще на дух не переношу.

— Значит, цветы. Какие предпочитаете?

— Пусть будет сюрприз, — Зиночка явно улыбалась и не верила ни на йоту. — А, вот еще, — не дав вставить и слова, спохватилась она. — Торжик Тамара Владимировна — абсолютно точно нет ни братьев, ни сестер. Она сирота, дочь дипломатических работников, а там все очень прозрачно из-за специфики работы. В органы опеки поступила за полгода до совершеннолетия. В настоящее время за ней числится жилплощадь, которая, очевидно, отойдет государству за неимением других родственников.

— Большая жилплощадь? — исключительно по привычке уточнил Кит.

— Комната в коммунальной квартире, в городе Кургане. Одиннадцать квадратных метров.

— Н-да, — оценил Кит. — Я понял, — в трубке пиликнуло. — Упс, вторая линия, — сообщил он.

— У меня как раз все, пойду дальше смотреть, — отчиталась Зиночка.

— Спасибо, вы — лучшая, — Кит сбросил звонок и переключился на второй, снова оглянувшись через плечо: — Слушаю.

Глава 25

— На связи, — повторил Кит, слушая шуршание в трубке.

— Ну что я имею таки вам сказать, — невесело начал Аркадий Соломонович, — пришли результаты экспресс-теста.

Кит по его голосу чувствовал, что легче им не станет:

— Совпадение?

— Сто процентов, — Аркадий Соломонович чем-то звякнул, словно раздраженно отбросил инструмент. — Но это экспресс, я еще на полный заявку отправил, надо ждать.

— Аналитики только что сообщили, что у девушки нет ни братьев, ни сестер, ни вообще живых родственников, — на всякий случай поделился Кит информацией.

— Судя по вашей улике, теперь точно нет, — задумчиво ответил медик.

— По поводу сульфата цинка вы оказались полностью правы, — подбодрил его Кит. — Я коробку из-под препарата нашел.

Очевидно, зря. Аркадий Соломонович тут же переключился на содержимое желудка:

— На форуме исключительно некомпетентные непрофессионалы собрались. Меня на сутки забанили, — зловеще сообщил он. — Еще и троллем обозвали. Будто я сам не знаю, какие соединения способен образовать протеин.

Кита превентивно начало укачивать:

— Может, скажете, что не так с экспресс-тестом? — предложил он, пока медик не углубился в биохимические дебри.

— Разве что после стакана, — мрачно отказался Аркадий Соломонович. — Иначе придется пойти и добровольно сдаться в дурку.

При упоминании «дурки» Кит почувствовал небольшой прилив надежды:

— Как насчет вместе пойти сдаваться? Может, соседями станем. И у меня тут еще один тип, прямо напрашивается, — Кит снова оглянулся.

В дальнем конце зала случилась небольшая перестановка — криминалист Алексей Николаевич перебрался обратно к дивану, следом подтянулся понятой. Вячеслав остался у балконной двери, отступил на шаг и теперь завороженно ее рассматривал.

— Всё шутите, — констатировал Аркадий Соломонович.

— А как же, — согласился Кит. — Сначала кровь вам в шутку сдал, теперь вообще ухахатываюсь, о томограмме головного мозга подумываю.

— Не шутите, — дошло до Аркадия Соломоновича. — Тогда говорите, что конкретно вас на мысли о безумии навело, — потребовал он.

Кит на секунду впал в ступор, взвешивая «за» и «против»:

— После стакана, так после стакана, — решил он. — Мое предложение насчет ужина все еще в силе. Здесь закончим, и я вам сообщу.

— А знаете, я, пожалуй, буду ждать с нетерпением, — кажется, Аркадия Соломоновича тоже слегка отпустило. — Тогда до связи.

Кит вообще чувствовал себя как помилованный после оглашения приговора. С ума ведь поодиночке сходят, как подметил один мудрый папа в мультике, это только гриппом все вместе болеют.

Обратно к криминалисту Кит шел по собственным влажным следам. Просто удивительно, сколько воды могут впитать обычные кроссовки. Ну хоть с одежды больше не текло — так, немного капало. И дождь на улице почти закончился.

Понятой настороженно наблюдал за Вячеславом, продолжавшим разводить руками у балкона. В стороне от них, рядом с диваном, Алексей Николаевич задумчиво укладывал в пакетик для улик нечто, невидимое глазу.

— С волосами у жильца полный порядок, — сообщил он, не глядя на Кита. — Еле-еле один нашел, и тот без луковицы.

— То есть... — Кит попытался вспомнить, как по-умному называется облысение, но решил не позориться. — То есть, сульфат цинка в промышленных масштабах он не зря потреблял. А что про защелку скажете? На балкон уже можно выйти?

— Защелка как защелка, — пожал плечами Алексей Николаевич. — Производственный дефект, западает. Снизу такая же. Если обе не закрыть, остается щель, в которую, как мы видим, не только свежий воздух проходит, но и вода. В общем, дурацкая система, — поделился он экспертным мнением, убрав запакованную улику. — Непонятно, для чего приделано, проще было дверную ручку с внутренним замком сменить, чем карниз и порог дырками портить. Если брать за основу вашу версию, то все сходится: один вышел через балкон, а второй за ним дверь закрыл на защелку.

У Кита вырвался нервный смешок:

— Тогда уже не второй, а третий, — пояснил он озадаченному криминалисту неожиданный припадок веселости. — Второй в это время в другом месте под камерами находился. А не мог он как-нибудь по-хитрому дверью хлопнуть, чтобы защелка закрылась?

— Что-то они у вас, слишком быстро размножаются, — заметил Алексей Николаевич. — Повторяю, защелка западает. Ее с этой-то стороны открыть-закрыть проблематично. Идите, сами попробуйте, уже можно. Только перчатки наденьте.

Кит последовал совету. Перчатки у криминалиста оказались куда качественнее привычных, даже надевать было не так противно.

— Вячеслав сказал, что вы кольца сравнили, — вспомнил он в процессе.

— Сравнил, — согласился Алексей Николаевич. Выпрямился и внимательно посмотрел на Кита. — Есть кое-что, но нужны лабораторные исследования.

— А я это кое-что смогу увидеть? — очень осторожно поинтересовался Кит.

Алексей Николаевич поколебался и решился:

— Попробуйте.

Достал два одинаковых пакетика и увеличительное стекло.

Кит взял предложенное и попытался сложить паззл.

— Руки-крюки, — беззлобно буркнул Алексей Николаевич, — дайте сюда. Вот здесь, смотрите, — навел он лупу на оба кольца и чуть сдвинул локоть, дав Киту возможность посмотреть. Каким-то образом ему удалось так сложить пакетики, что на нижних краях идентичных улик отчетливо выделились абсолютно одинаковые насечки. — Довольно давнее механическое повреждение, — пояснил Алексей Николаевич. — Вы в курсе, что золото — мягкий металл. Видите, как сглажено от времени?

— То есть, не от орудия, которым добывались сувениры, — Кит сделал вид, что понял, к чему демонстрация. И тут же на самом деле понял: — Ну-ка, — чуть раздвинув пакеты, он развернул их так, чтобы видеть внутренний ободок. — На одинаковом расстоянии от пробы...

— Дайте, — перебил Алексей Николаевич, отобрал лупу и пригляделся сам. — Именно. Это вы точно подметили, хотя я тоже в лаборатории не пропустил бы. Сразу уточню, что на третьем кольце подобных следов нет. Зато ясно, что эти два прошли через одни и те же условия. Повреждение не фабричное, иначе завернули бы, как брак. А вот если делалось полукустарным способом, в небольшом заведении, то сдавалось, скорее всего в один магазин или в одну сеть магазинов. Уже можно пересечения искать.

— Удивительно, — выдохнул Кит, почувствовав себя, наконец, обеими ногами на земле. Сам он, напрочь замороченный творящейся чертовщиной, первым делом представил нечто, вроде фабрики клонов, в точности копирующей людей, включая одежду и ювелирные украшения. — Просто потрясающе.

Алексей Николаевич приподнял бровь — точь-в-точь, как Аркадий Соломонович, когда тому нечего было добавить — польщенно кивнул, признавая собственные заслуги, и полез пристраивать улики обратно.

— Да, еще телефон обнаружили, — пошуршав пакетами, безрадостно сообщил он. — Сел в ноль, а зарядное устройство пока так и не найдено. Может, у вас с собой подходящее?

Кит замер на полпути к балкону:

— Увы, — вот черт.

— И опасную бритву, — добавил Алексей Николаевич, выпрямившись. — Прямо в ванной лежала, как в фильме ужасов. Точнее в джакузи, на дне. Следов крови нет, а органику я еще в лаборатории проверю. Вообще, непорядок — лезвие слегка затупилось, по ручке видно, что использовали. Но отпечатков нет, и в стыках чисто.

— Водой смыло? — предположил Кит. Утерянная в процессе беседы с Ниной Андреевной мысль с мягким щелчком вошла в пазы. Свидетельница говорила про дефект вентиляции и запах, а Кит протормозил насчет влажности в ванной комнате Сергея. — Набрал воды, а бритва туда упала. Но вообще, бритвой ведь тело не разделать, — задумчиво поделился он, — разве что кровь выпустить.

— Ну и фантазия у вас, — уважительно отметил Алексей Николаевич. — Нет, бритвой не получится, и крови там совсем нигде нет, я на всякий случай везде светил, и внутри, и на стенах. Насчет телефона не расстраивайтесь, отдадим специалистам, они из него все вытащат. Не сразу, правда, подождать придется. Но иногда длинным путем короче получается.

Афоризм, однако.

— Хорошо бы, чтоб не очень длинным.

Алексей Николаевич отстраненно кивнул, нацелившись на открывшийся участок простыни, и Кит, наконец, смог заняться балконом. Старательно проигнорировав понятого, он кашлянул над ухом у впавшего в задумчивость Вячеслава и поинтересовался:

— Какие будут версии?

— Если это самое, то не отсюда, — очередной развел тот руками.

— Отлично, так в отчете и укажете, — закатил Кит глаза.

В самом деле, может у стажера с устной речью не очень, а пишет он как Пушкин Александр Сергеевич. Такое ведь тоже возможно.

— А-а мне уже это... можно это? — ужаснулся Вячеслав. — А если ошибки?

— Я тебя за компьютер пущу, — пообещал Кит, примериваясь к защелке. — Он ошибки кр-р-расненьким подчеркивает, — пальцы с неудобного и обсыпанного порошком шпенька соскальзывали, но при определенном нажиме, пошатав в стороны, Кит железку сдвинул. Не до конца, как и не единожды до него — в притолоке отчетливо просматривался характерный след.

В раскрытую дверь потянуло влажной свежестью.

Ближайшее дерево с балкона выглядело еще менее доступным, чем снизу.

— Видите, не отсюда, — Вячеслав высунулся за ним наружу.

Дождь закончился, но посветлеть окрестностям сегодня была уже не судьба — на Нижнеморск спустились сумерки. Кит по опыту знал, что очень скоро в метре от фонаря станет темно, хоть глаз коли. А если тучи не разойдутся, то охранять местное кладбище придется на ощупь.

Вдохнув полной грудью свежий воздух, Кит глянул вниз через железные перила. Отпечатки подошв, найденные Мусей, естественно, не просматривались никак. Там и дорожку с трудом можно было разглядеть.

Спорить с Вячеславом он не собирался — сам понимал, что физически невозможно выйти из оставшейся за спиной комнаты и закрыть за собой балконную дверь на имевшуюся в распоряжении защелку.

Вообще, с Китом первый раз такое случилось. На воображение он никогда не жаловался, обычно всегда мог хоть какую-то рабочую версию предложить. Примерно в пятидесяти процентах случаев первая версия не подтверждалась и заменялась более стоящей. Еще процентах в сорока — нуждалась в жесткой корректировке и доработке. Оставшиеся десять обычно приходились на бытовухи, где воображение не требовалось, и ясность наступала при беглом взгляде на обстановку. Но вот чтобы вообще не понимать, что происходит, да еще при бешеном количестве улик и следов — с таким Кит на службе еще не сталкивался. С другой стороны, в собственном рассудке сомневаться как-то раньше тоже не приходилось.

Хорошо. Допустим один из Сергеев страдает паталогическим кретинизмом. Скорее всего, тот, который остался до утра в доме, потому что второй за короткий срок умудрился очаровать весь медперсонал в полном составе, включая врача. А с куриными мозгами такой номер сложно провернуть.

Значит, страдающий идиотией Сергей задраивает в доме все двери и окна — первый этаж они с Толиком лично проверили, и за второй этаж со своей стороны Кит тоже ручался — в общем, всё закрывает, затем каким-то образом выбирается из опечатанного помещения, и — на тебе! Вспоминает, что забыл внутри... допустим, орудие убийства. Не зря же он на лифчик потом польстился? Дальше ему кажется, что балконная дверь не заперта, хотя сам ее закрывал и наверняка помнит, что там проще стекло высадить, чем чертову защелку нормально открыть, но все равно проделывает массу сложных телодвижений. Например, с риском для жизни штурмует дерево — до которого ни хрена не дотянуться — оказывается, наконец, на балконе, и тут... обнаруживает, что в комнату не попасть.

Полный абзац. Только, видимо, не у Сергея, а у самого Кита.

Вечерняя свежесть пробралась под мокрую разгрузку и теперь понемногу подбиралась к костям. Кит сделал пару рывков руками в надежде согреться, одновременно перебирая в уме возможную последовательность событий.

Не вписывалось ничего и никуда. Словно две разные коробки мозаики скинули в одну кучу, перемешали и предложили собрать общую картину.

Допустим, маньяков два, а все остальное, включая комариный укус, ювелирно сложившееся совпадение. И Сергей не Сергей, и второй тоже оказался щуплым, низкорослым и подтянутым. Допустим, он полностью закосил под Сергея — неважно, в курсе тот или нет — надел его одежду, искупался в его запахе настолько, что ввел в заблуждение даже Мусю. Понятно, что невозможно, но в порядке бреда. Засел где-то неподалеку, подождал, пока настоящего Сергея уведут. Хотя, нет, получается, что сидел он на балконе, а запереть его там мог только сам Сергей, перед тем как выйти во двор к полицейским. А что — небольшой микроинсульт вполне мог помешать разглядеть человека за стеклом.

Дальше неизвестный, всю ночь просидев на балконе, утром оттуда прыгает и идет во двор к трудолюбивой мадам за лифчиком. Потому что щипцы у него с собой, а веревки не нашлось. А еще дальше — светится на всех камерах, доходит до чертовой вышки и там бесследно исчезает по направлению вверх.

Хреново, майор, очень хреново. Как говорили на одном из служебных подфорумов, натягивать сову на глобус, занятие сложное и неблагодарное.

Кит почувствовал, что продрог окончательно.

— Вячеслав, — позвал он, шагнув обратно за порог. — Я на полчаса отъеду, переоденусь. Остаешься за старшего, приказы принимаешь исключительно от Алексея Николаевича, Антона Марковича и Аркадия Соломоновича, если позвонит.

Улыбка, осветившая лицо стажера, несколько поугасла от перечисления вышестоящих личностей.

— А если это самое, я отзвонюсь, — отрапортовал он без напоминаний.

— Точно.

Кит кивнул Алексею Николаевичу, мрачно глянул на понятого и пошел к лестнице.

— Наша служба и опасна, и трудна, — тихо напомнили из кармана.

Что бы там ни случилось, хоть потоп, хоть марсиане — сначала переодеться. Да он и на звонок не ответил бы, высветись любой другой номер, кроме шефа.

— На связи, — он притормозил у верхней ступени.

— Ты где? — не заморачиваясь приветствиями слишком уж тихо поинтересовался Шугарин.

— На обыске, — Кит насторожился.

— Пулей в управу, десять минут тебе даю, — прошипел шеф. — Да, Аделаида Богдановна, через пять минут здесь будет, — пророкотал он поверх, уже нормальным голосом. — Вы пока проходите, располагайтесь, я сейчас кофе организую.

— Да я мокрый весь насквозь, — возмутился Кит, — дайте хоть домой заехать, переодеться.

— В кабинете у себя переоденешься, — судя по фону, шеф выскочил в коридор. — Ты пока там на обысках прохлаждаешься, наши уже одного из банды взяли. Давай, майор, врубай мигалку, и чтобы через три минуты у меня был!

Кит скептически посмотрел на потемневший экран и спрятал телефон в карман:

— Уже лечу, — издевательски сообщил он в пустоту, стягивая на ходу левую перчатку.

Какая банда? Какая мигалка?

Из коридора, ведущего в кухню, долетели приглушенные голоса. Следак, по всей видимости, нашел общий язык с понятым. Или с постовыми.

Превентивно поежившись, Кит правой рукой открыл дверь и вышел на крыльцо. Там стянул вторую перчатку и обе прижал покалеченным зонтиком. Мусорить менталитет до сих пор не позволял, а с собой все это возить в поисках урны — уже горячка.

Стоило сойти со ступеней, как в кроссовки вновь полилась вода. Ну собачья же работа — Кит очередной раз подумал, как его достают такие моменты. И очередной раз упрямо себе пообещал, что с этой собачьей работы его разве что вперед ногами вынесут. Не дождутся.

Ни о какой мигалке речи, разумеется, не шло. Кит и воротами, и дверьми постарался не греметь, чтобы Михалыча не тревожить. Пусть себе отдыхает, здесь свой транспорт есть. И рассказывать ничего не придется, и думается за рулем проще — может, какая идея сквозь шлем залетит.

Выкатил байк за ворота, даже возвращаться закрывать не стал — срочно, так срочно — хотя за десять минут все равно не успеть добраться. Управа отсюда ближе, чем больница, но минут пятнадцать с его скоростью точно потребуется, и еще там около пяти до кабинета. Оставалось надеяться, что Царица-Крокодилица к этому моменту не окончательно ядом изойдет. Интересно, ей-то что в управе понадобилось? Второй раз за сегодня шефа навещает — не к добру.

Только бы не от соседей явилась: прокуратура у них в Нижнеморске, как водится, в одном здании с администрацией располагалась.

Глава 26

Черная и блестящая от воды дорога гладким полотном летела под колеса. Ни машин, ни людей — красота. Кит позволил себе разогнаться до сорока, а затем, когда чуть-чуть уклон наметился, и путь просматривался далеко вперед — аж до пятидесяти. А чем еще себя порадовать почти не инвалиду умственной деятельности?

Привычные действия и ровное движение помогли мыслям выстроиться в ряд. По всему выходило, что затыки в версиях зияли по обоим концам предполагаемого пути преступника. Самое начало: как и зачем он попал на балкон, и самый конец: куда он делся с вышки. С серединой всё было предельно ясно. Кроме, пожалуй, двух моментов. Во-первых, Кит плохо представлял, почему Наталья добровольно подошла к убийце. Впрочем, если ее позвал знакомый — да тот же двойник Сергея — в принципе, ничего такого уж странного. Вот зачем это понадобилось преступнику, как раз очень понятно. Убрать из зоны видимости камер, на случай, если капюшон слетит.

Следующая непонятка касалась орудия убийства. Преступник явно готовился — перчатки одноразовые нацепил и инструмент при себе имел. Тогда нафига ему чужое белье понадобилось? А ну как трудолюбивая мадам за пять минут до его появления решила бы, что всё — высохло уже, пора снимать. Голыми руками душил бы или на месте чем-нибудь рассчитывал разжиться?

Мелкие нестыковки царапали и раздражали. Больше всего тем, что при желании легко объяснялись. А чутье подсказывало, что это всё не то.

Но легкое раздражение не шло ни в какое сравнение с невозможностью выстроить хотя бы одну-единственную цельную версию. Потому что в сухом остатке выходило, что пока Сергея откачивали в больнице под внимательным присмотром медперсонала и камер, кто-то с его телосложением и запахом материализовался на его же балконе, спустился, совершил убийство — опять же на камеру — оставил в кустах сувенир, поднялся на башню и там, очевидно, самоуничтожился.

В версию с близнецами не вписывались запертая изнутри балконная дверь и запах, унюханный Мусей. И если Мусю еще можно было как-то попробовать уговорить согласиться на очень похожий аромат, то защелка просто сносила все к чертям. Если, конечно, не подключить туда третьего сообщника.

На предпоследнем повороте Кит вспомнил про два одинаковых кольца и про третье — отличавшееся. Интуиция молчала, логика тоже отказывала. Мозгу явно требовалась передышка в виде переключения на другие проблемы.

Внутренний голос сообщил, что с его скоростью передвижения и передышку, и переключение он получит примерно минуты через три.

Здание управления МВД по городу Нижнеморску немногим уступало в современности и благоустроенности той же Центральной больнице. Стоило отдать должное Аделаиде Богдановне — царствовала она с размахом. А ведь Кит меньше полугода тут хозяйничал, и до того, как местный крупный криминал вычистил, сама как-то выкручивалась. Наверняка и долю от нетрудовых доходов имела, и в порочащих связях участвовала, и взятки раздавала. Иначе просто не получилось бы ничего. Но вот что необычно: как только атмосфера более-менее очистилась, и Царица официально встала за штурвал, никто полицию пинками гонять не принялся, наоборот, окружили почетом и уважением. Материальными благами, опять же.

И до сих пор ни разу не намекнули, что мол, вон того трогать не нужно, вы же помните, какую он помощь следствию оказывал. Ни разу по рукам не стукнули, и даже экономический отдел в полном составе на почетную пенсию не выпинали, как в одном из областных северных городов.

Возможно, Кит просто рано расслабился, и час икс настал именно сегодня.

Или он просто себя накручивает в преддверье нехорошего разговора с Аделаидой Богдановной. Потому что никуда не денешься — надо про девушек и их работу расспросить, а заодно понять, почему Царице так хочется «по-тихому» убрать одного из копателей.

Парковался Кит в таком настроении, что про ночную промозглость как-то даже подзабыл. Спина, зараза, напомнила. Когда взбегал по ступеням, прихватило, хоть и легко, но вполне доходчиво. В здание входил и удостоверение предъявлял, демонстрируя прямо-таки военную выправку. И по лестнице решил не идти — ну его нафиг, себе дороже — свернул к лифтам.

Только подошел, над головой негромко дзынькнуло, из разъехавшихся дверей выдвинулся капитан Белоусов — местный абсолютный чемпион по отжиманиям. Как ему удавалось с такими объемами раз за разом обскакать всех и каждого, оставалось всеобщей загадкой. Кто-то предполагал, что жир весит намного меньше мускулов, поэтому и тело туда-сюда проще сдвигается; кто-то считал, что дело в многочасовых ежедневных тренировках, и только Кит видел некую взаимосвязь между рекордами и сходством своей фамилии и капитанской. Потому что оба раза на сдаче нормативов, результат Белоусова странным образом повторял результат Кита плюс двенадцать.

Высказываться по данному поводу, тем более, что-то там выяснять после летучек, Кит не стал бы ни за какие коврижки. Работал Белоусов отлично, к делам подходил творчески, с инициативой, так что не дергать его по пустякам было лучшим, что можно придумать.

— Фу, блин, — вместо приветствия схватился за сердце капитан, — пошли скорее, — он чуть ли не силком задвинул Кита в лифт и нажал кнопку третьего этажа. — Тебя встречать послали, — пояснил он. И одними губами добавил: — Сама явилась.

— Да вы офигели, — возмутился Кит, ткнув в кнопку четвертого за его спиной, — переодеться хоть дайте!

— Ну да, видок у тебя, — Белоусов скептически смерил его взглядом с ног до головы. — Чересчур рабочий. Ничего, так даже лучше. Всё, иди, — надвинулся пузом, тесня из лифта. — Шеф уже все очки себе заплевал, волнуется.

Кит успел лишь беглый взгляд в боковое зеркало кинуть. Хорош, нечего сказать — волосы дыбом из-под шлема, бицепсы в полоску от грязи и мокрая перекошенная разгрузка. Про заляпанные джинсы и обувь вообще говорить не приходится.

На ходу кое-как пригладил лохмы, влажные ладони об штаны вытер и приготовился посылать всех, кто укажет на отсутствие галстука.

При его появлении секретарь в приемной вскочила, словно в позиции «на старт» ждала. Обежала стол, стукнула в дверь один раз, но сунуться не рискнула:

— Белов Никита Романович, — прячась за приоткрытой створкой, сообщила она в кабинет.

— Пусть войдет, — хором велели сразу два голоса.

Кит на ходу приподнял брови в ее сторону — мол, что там?

Ответом стали быстро и осторожно разведенные в стороны руки при прижатых локтях.

Тоже не знает. Ну и ладно.

— Разрешите? — Кит шагнул за порог.

— Входите, Никита Романович, — не дав шефу сказать и слова, Аделаида Богдановна, как всегда роскошная и благоухающая, поднялась с дивана, прошла к дверям и закрыла у Кита за спиной.

Вот это демарш — сразу ясно, кто тут хозяин положения.

Кабинет шефа выглядел почти уютным. Для присутственного места, так вообще отдых душе. Полки-полки-полки, забитые папками, поставленными вкривь и вкось, дальше сейф, а перед ним стол. Между сейфом и столом — кресло шефа, в котором тот сейчас никак не может удобно сесть.

Сбоку от дверей диванчик, обитый светлой кожей, рядом столик с двойным дном. Лишь немногие знают, что в диванчике шеф хранит ортопедическую подушку, а в столике — плед. Вместе их класть нельзя, иначе подушка сомнется и форму потеряет, а новая точно окажется хуже, потому что другую такую же фиг найдешь.

Нынче на столике стояла колба с дымящимся кофе, две микроскопические чашки с блюдцами, пачка из-под «Виолы» со слежавшимся жёлтым сахаром и вазочка с мелким сухим печеньем. Бурчать животом под пронизывающим взглядом Царицы-Крокодилицы было неловко, но Кит справился.

— Вызывали? — понемногу зверея, осведомился он напрямую у шефа, игнорируя бордовое пятно сбоку.

Платье Аделаида Богдановна сменила на деловой брючный костюм, но палитра осталась той же, что и вчера вечером. Добавилось лишь белое пятно блузки или еще чего-то там с воротником-стойкой под горло.

— Какой-то вы мокрый, Никита Романович, — снова перехватила микрофон Царица. — Кофейку?

И пошла назад к столику, уверенно ступая на высоченных каблуках.

— Не откажусь, — одновременно с шефовским:

— Так он прямиком с задания, — отмер, наконец. И, кажется, сел нормально. — Ты бы хоть переоделся, что ли, — попенял тот.

— Обязательно, — почти без сарказма согласился Кит. — Как только до кабинета доберусь.

— Да вы присаживайтесь, Никита Романович, присаживайтесь, — тон радушной хозяйки Аделаиде Богдановне удался на пять. Особенно учитывая, что хозяйничала она в чужом кабинете.

Кит обошел столик и присел на диванчик с краю, чтобы влажное пятно потом легче оттерлось. На столе, рядом с коленом тут же возникла одна из микроскопических чашечек. Жидкости в ней плескалось примерно две трети — как раз на один хороший глоток.

— Сахар берите и печенье, — приказала Аделаида Богдановна. Подавить желание вскочить и сказать «так точно!» удалось с трудом. — Вашим коллегам, — без паузы продолжила она, — удалось задержать одного из копателей. Сейчас он находится в этой... в этом... — она пощелкала пальцами с нарядно отделанными ногтями и нетерпеливо глянула на Шугарина.

— В камере предварительного задержания, — шепотом подсказал тот.

Кит наскреб пол чайной ложки свободного сахарного песка и принялся добывать вторую из слежавшегося.

— В камере предварительного задержания, — повторила Аделаида Богдановна. — Я бы с огромным удовольствием сама с ним побеседовала, но Павел Сергеевич считает, что допрос должны провести лично вы.

Киту хватило одного быстрого взгляда на шефа, чтобы понять, что дело обстояло несколько иначе. Судя по вспотевшей лысине и подернутым испариной очкам — кардинально иначе. В смысле, настаивал на непременном присутствии точно не шеф.

— В принципе, я не против, чтобы вы лично убедились, насколько опасны могут быть подобные преступники. И, заметьте, он здесь не один, их целая банда, — Аделаида Богдановна неожиданно встала и прошлась по кабинету. — Я считаю, что мы любыми способами должны постараться избежать надвигающейся катастрофы, — остановившись у стола и закрыв собой Шугарина, она развернулась к Киту.

— То есть, в банде оказалось больше двух, — уточнил Кит, порадовавшись, что не успел набить рот печеньем.

Бла-бла-бла. Стоило спешно выдергивать его с обыска, чтобы еще раз подчеркнуть, насколько важно отпугнуть копателей от Нижнеморска.

Постойте. Если так хотели пострелять, что даже шефу сказать не постеснялись, то почему задержанный жив и, насколько ясно из контекста, все еще здоров?

— Гораздо больше двух, — взъярилась Аделаида Богдановна. Ровно, как она одна умела — не повышая голоса и не сверкая глазами, но так, что хотелось срочно надеть бронежилет, а еще лучше, костюм полной биологической защиты. — Их там десятки.

— Пятнадцать рыл, — подсказал Шугарин и спохватился: — Простите, лиц, я хотел сказать.

— А я должен?.. — уточнил Кит, отпив из чашки горячий горьковатый сироп, в который его стараниями превратился благородный напиток.

— Вы должны возглавить группу захвата, — тряхнула волосами Аделаида Богдановна. — Но сначала допросить этого... мерзавца.

Кажется, Шугарин за ее спиной схватился за голову.

— Я могу сначала переодеться? — Кит глотком влил в себя достаточно остывший кофе и встал. В спине предупреждающе кольнуло.

— Да. Пойдемте, — Аделаида Богдановна смерила его царственным взглядом и шагнула вперед. — Заодно посмотрю остальные кабинеты, а то, кроме вашего, Павел Сергеевич, — оглянулась она на шефа, — других и не видела.

Тот едва успел изобразить уверенное спокойствие. Вот очки запотевшие зря сдернул — в беззащитных глазах отразилась паника.

— Большинство кабинетов уже заперто, — предупредил Кит, открыв дверь и пропустив леди вперед. — Но мой ничем от них не отличается.

Секретарь при их появлении вскочила и вытянулась в струнку. Восхищенный взгляд сосредоточился на туфлях Царицы.

— Без меня никого не пускать, в крайних случаях звонить на мобильный, — распорядился шеф, пристроившийся замыкающим.

— Так точно, — пискляво отрапортовала та.

Аделаида Богдановна недовольно глянула через плечо, но ничего не сказала.

Кит поспешил открыть перед ней следующую дверь, не зная, как отнестись к третьему в их компании. С одной стороны, с шефом в паре было куда как спокойнее. Это факт. С другой — только бы не полез, когда Кит насчет девушек начнет выяснять.

По пустому коридору прошли молча. Рядом с лифтами ошивался капитан Белоусов, просиявший лицом при виде Кита, но тут же слившийся по направлению к лестнице, стоило ему разглядеть остальных.

В лифте тоже никто не произнес ни слова. Кит мучительно прикидывал, как лучше подвести разговор к интересующей теме, но упахавшийся за день мозг упорно подсовывал гэги и мемчики самого низкого пошиба. В том, что Царица способна оценить дворовый юмор, Кит несколько сомневался.

— У вас в кабинете съемка ведется? — на выходе из лифта поинтересовалась Аделаида Богдановна.

— А как же, — обрадовался Шугарин. — У нас все прозрачно, чтобы никаких вопросов не возникало. Вот, к примеру, наслушается какой-нибудь нарушитель сокамерников, рож... лицо себе на допросе разобьет, а потом жалобу пишет, что, мол, сотрудники показания силой выбивали и пытки применяли. И приходит к нам проверка...

— А вы ей видео, — нетерпеливо закончила за него Аделаида Богдановна. — Я поняла. Где тут у вас камеры? — обратилась она к Киту.

Кит как раз карточку нашаривал и слушал, как в безлюдном коридоре шаги и голоса эхом отдаются.

— Одна над дверью, вторая на притолоке между кабинетами, — устройство мигнуло зеленым, замок щелкнул. Кит открыл дверь, пропустил всех и зашел последним: — Здесь, — указал он себе за спину, — и вон там. Кстати, о камерах, — невзначай продолжил он. — Я сегодня утром с вашей протеже общался по работе.

Аделаида Богдановна вышла на середину первого помещения и огляделась:

— Моей протеже? — незаинтересованно переспросила она. — Вы оружие в сейфе храните?

— Марина, — напомнил Кит. — В библиотеке работает.

Аделаида Богдановна сдвинула брови:

— Не припоминаю. Так где у вас тут сейф?

Кит показал на смежный кабинет:

— В углу, напротив окна. Марина тоже из Санкт-Петербуга приехала, — уточнил он, видя, что Аделаида Богдановна прошла во второе помещение, развернулась, подняла голову и принялась рассматривать камеру. — В соседнем городке отдыхала, в пансионате.

— Ближе посмотреть можно? — Аделаида Богдановна небрежно скользнула взглядом по сторонам и снова нацелилась на камеру.

— Конечно! — вмешался Шугарин. Ухватил ближайший стул и потащил к проему между помещениями. — Сдурел?! — просемафорил он по дороге Киту.

Кит ошеломленно пронаблюдал, как Царица, изящно скинув туфли и опершись на подставленный локоть, вспархивает на предложенный стул.

— Потрясающая аппаратура, — восхитилась она. — Так, а это что? — сунула руку с карман, затем потянулась к камере и что-то проделала, невидное Киту из-за притолоки. — Почему такая пыльная? — возмутилась она. Предупредите уборщицу, что это хорошая техника, и обращаться с ней нужно соответственно.

Судя по вытянувшемуся лицу шефа, и кабинет, и сейф на какое-то время остались без присмотра.

Ну и зачем? И что вообще здесь происходит?

Аделаида Богдановна соскочила со стула, впрыгнула в туфли и поманила Кита к себе:

— Вы, кажется, переодеться собирались, — напомнила она.

Наверное, лицо у Кита стало, как у шефа — обалделое и в пятнах.

— Заканчивайте мечтать и сдайте табельное оружие, — понизив голос, приказала Аделаида Богдановна. — Возьмете то, которое в сейфе, ясно? — сжалилась она. — Вы же его там храните — то, которое при вас раньше было. Оно теперь не ваше, и вашим никогда не было. По документам его утилизировали несколько лет назад.

Еще не легче. По старой привычке Кит и здесь обзавелся незарегистрированным стволом, но ни разу им не пользовался, и ни дома, ни, разумеется, на работе не хранил. А ПМ — легальный и лицензированный, с которым в Нижнеморск явился, действительно в сейфе запер.

— Зачем? — напрямую спросил он.

— Затем, — не повышая голоса, рявкнула Царица. — И переоденьтесь, наконец. Времени у вас в обрез. А мы с Павлом Сергеевичем отвернемся и подождем, — пропела она, подхватив Шугарина под руку и волоча его в соседнюю комнату, за перегородку.

Чем дальше, тем меньше Киту нравилось происходящее. В душе зашевелилось то, что сам он называл принципиальностью, а недовольные коллеги — ослиным упрямством. До посылания всего начальства скопом и каждого присутствующего в отдельности оставалось всего ничего. И тут вмешался рассудок.

На самом деле все было очень просто. Переодеться ему действительно нужно — глупо оставаться в промокшем лишь из-за того, что его поторопили. А с оружием так вообще выеденного яйца не стоило: Крокодилица могла ему хоть автомат всучить. Но заставить из него стрелять — ну, пусть дальше пробует, флаг ей в руки.

В шкафу, как и Кит и рассчитывал, все еще хранились свитер и джинсы, в которых он в Нижнеморск из Питера явился. Даже футболка чистая завалялась. Жаль, что только футболка — остальное нижнее белье на работе менять как-то в голову не приходило. Носки тоже пришлось влажные оставить, но это ничего, в форменных ботинках должны быстро высохнуть.

Старая потрепанная разгрузка топорщилась надорванными карманами и разошедшимися застежками-молниями, но благополучно вместила и удостоверение, и телефон, и ключи, и еще кучу разнокалиберной мелочи. Куртку Кит даже трогать не стал. Захватил свитер, «Стечкин» в кобуре и прошел к сейфу.

Глава 27

— Долго вам еще? — нетерпеливо окликнула Аделаида Богдановна.

— Тамару Торжик тоже не помните? — открыв сейф и закинув туда бумажник, отозвался Кит.

Положил «Стечкин» на папки, снял разгрузку и принялся прилаживать старую наплечную кобуру. И то ли мускулатуру нарастить успел, то ли ремни ссохлись, но ощущалось все довольно непривычно.

— Торжик? Кто такая? — Аделаида Богдановна прошла в проем. Следом поспешил Шугарин.

Кит не оглядывался, но шаги шефа и стук каблуков хорошо слышал:

— Вы ее в школу дизайнеров определить собирались, не помните?

— Ты, майор, не о том сейчас думать должен, — шеф на пороге не остановился, дошел до Кита и увесисто пихнул в бок.

— Да кто все эти люди? — возмутилась Аделаида Богдановна, тоже шагнув ближе.

Кит развернулся и посмотрел в упор.

Начальникам, тем более настолько высокого уровня, верить нельзя — они все очень хорошо умеют врать. Им по должности положено. Но, блин. Кит ей верил, и всё тут. В смысле, головой не верил, просто видел, что действительно не понимает, о ком речь.

Острые черты лица, нарисованные брови, слой косметики, прическа «только что от профи» с челкой, закрывающей лоб. Костюм по фигуре, закрытый и элегантный — ничего не оставляющий на виду, кроме рук с устрашающе яркими когтями. Рост модулируется длиной каблука.

Эдак и из стажера можно Царицу-Крокодилицу слепить. Больше, конечно, Крокодилицу, но это уже неважно, особенно, если духами подходящими облить и рот запретить раскрывать.

— То есть, нынешней весной или летом вы в соседнем городке в пансионате не останавливались, — констатировал Кит.

— Даже интересно, как вы себе это представляете, — заносчиво-снобистски высказалась Аделаида Богдановна.

— Хождение в народ, — буркнул Кит, отойдя подальше от шефа. Еще один такой пинок, и печенку придется в правом кармане носить, рядом с удостоверением. — Вы всегда всё лично контролируете, редко кто так делает, — искренне добавил он.

— Я здесь живу, — сказано было так, словно других пояснений не требовалось.

А ведь если подумать, действительно не требовалось.

— Я готов, — Кит одернул разгрузку, застегнул ремешок на непривычно компактной кобуре и машинально проверил удостоверение.

Аделаида Богдановна окинула его придирчивым взглядом и кивнула:

— Пойдемте.

На Кита напало дежавю. Поначалу он именно в таком виде здесь ошивался. Только носки с трусами другие, а так — прямо до мелочей, включая отросшую за день щетину. Дел было невпроворот, какие уж там костюмы с дизайнерскими джинсами. В одних неубиваемых ботинках, кажется, чуть ли не до лета доходил. А потом появилась девушка — Светлана. Светик. Всё про модные бренды знала, хоть и считала гениальных дизайнеров сумасшедшими. В итоге не сложилось, но гардероб поменялся кардинально.

В лифте вновь потянуло проверить удостоверение.

Шугарин дулся, на Кита не смотрел. Аделаида Богдановна отражалась в зеркале в профиль, и выглядела так, словно лифт не ехал с нормальной скоростью, а издевался над пассажирами.

Да, о дизайнерах. Получается, кто-то выдавал себя за Аделаиду Богдановну и выманивал девушек в Нижнеморск под предлогом трудоустройства. Кто? Сергей? Невысокий и щуплый. Нарядился в бордовый костюм, покрыл рожу слоем грима, приклеил ногти, а сверху накрылся париком.

Стоп. Марина действительно получила обещанную работу. И не просто место в библиотеке, а работу своей мечты. Это, конечно, ни о чем не говорит — Сергей вполне мог заранее наладить контакты в местной инфраструктуре. Обаяния, как Кит уже убедился, мерзавцу было не занимать.

— Далеко еще? — недовольно осведомилась Аделаида Богдановна, когда они вышли из лифта и свернули в правое крыло.

— По улице быстрее, там отдельный вход, — разлился соловьем шеф. — Но там мокро, да и пропуск опять оформлять. Режимный объект, сами понимаете, все строго.

— Дело на копателя уже завели? — включился Кит.

Хоть посмотреть, что вменяется, прежде чем беседы разводить.

Насколько он понял, колоть задержанного не требовалось — по какой-то причине Царица желала, чтобы Кит лично убедился, что там с моральным обликом совсем беда. Точнее, причину он уже тоже вычислил, и даже оружие с индульгенцией получил.

Ну-ну.

— Отпечатки откатали, — нехотя поведал Шугарин. — Из Челябинска наш гастролер, только-только из-под подписки о невыезде. Захарский Геннадий Юрьевич, двадцати четырех лет от роду. Там по серии грабежей проходил, в свидетели переквалифицировался.

— Подлец, — припечатала Аделаида Богдановна.

— А здесь за что взяли? — Кит пропустил ее вперед, придержав дверь.

— Хулиганка, — бросил шеф через плечо. — С отягощающими, — неуверенно добавил он.

— Да вы уж прямо скажите, — взъярилась Аделаида Богдановна, — что вы все осторожничаете?! Банда отморозков явилась в город. Напугали людей, испортили фонтан в сквере Победы, и свастикой памятник разрисовали! Хорошо, дождь шел, на улицах никого не было, а то еще неизвестно, чем закончилось бы. У нас тут что, Чикаго? Надо их так пугнуть, чтобы в голову больше не пришло сюда возвращаться.

— И из всей банды задержать удалось только одного, — гнул свое Кит. — А как?

— Да как обычно, — раздраженно пояснил шеф. — ППСники мимо проезжали, увидели, что в сквере творится. Сирену включили, а этот в фонтан... ну, портил, короче. Все разбежались в разные стороны, этот не успел. Что непонятного?

А ничего. В смысле, ничего не понятно. Кроме одного — дело мутное и дурно пахнущее настолько, что как бы не утонуть и не задохнуться.

Поначалу со слов высокого начальства выходило, что в сторону Нижнеморска выступили аж двое копателей, до зубов вооруженные «чертовщиной». Одного из них надо было убрать «по-тихому», чтобы остальному второму неповадно было.

По дороге эти двое размножились до пятнадцати — оно и понятно, пешком идти долго, а транспорта у них нет, раз из сквера не разъехались, а разбежались в разные стороны. Дальше, вместо того, чтобы осторожно копать, соответствуя самоназванию и не привлекая внимания правоохранительных органов, эти пятнадцать человек выбежали под дождь в центр города, где принялись с чувством, с толком, с расстановкой портить муниципальную собственность.

И теперь Киту предстояло встать во главе группы захвата с незарегистрированным — предположительно — «Макаровым» наизготовку.

Просто праздник какой-то.

Хорошо еще, шеф не поддерживает начинаний и устремлений Царицы-Крокодилицы. Насчет «расстрельной команды» он верно сказал.

— Нет, вы только посмотрите на него, — не сдержала негодования Аделаида Богдановна.

В допросной, перед стеклом, прозрачным только с одной стороны, кучковались два опера из экономического отдела — Кит поздоровался с ними за руку — и молоденький охранник-сержант. Оперов смыло сразу, как только Аделаида Богдановна освободила дорогу. Сержант вытянулся по стойке смирно и уставился перед собой. Жестикуляцию шефа он заметил не сразу, пришлось Киту самому указать ему на дверь.

Ничего такого уж выдающегося по ту сторону стекла не наблюдалось. Ну да, мелкая мразь, свинья-свиньей. Буквой «зю» завязался, чтобы и наручники не впивались, и ноги в грязных «гадах» на стол положить. С подошв уже насыпалось.

— Наколки прокинули? — уточнил Кит, отметив переизбыток нацистской символики на тощих бицепсах задержанного.

— Наверняка, — шеф сделал страшные глаза за спиной у Аделаиды Богдановны. — Иди уже, беседуй.

— Есть, — Кит снова поймал себя на том, что снова проверяет удостоверение. Да что ж за напасть такая! Прямо нервный тик.

На пороге мельком оглянулся — шеф вцепился в очки, Аделаида Богдановна, побледнев сквозь слой косметики, прилипла к стеклу. Ноздри раздуваются, глаза горят ненавистью. Натуральная ведьма, только что волосы не шевелятся.

Кит прошел к подозреваемому и закрыл за собой дверь:

— Здравствуйте, Геннадий Юрьевич. Вам удобно? — сдвинув стул так, чтобы оказаться подальше от грязной обуви, серьезно спросил он.

— Нормально, — буркнул задержанный.

Несло от него соответственно виду.

— Вы знаете, за что вас задержали? — продолжил Кит.

— Понятия не имею, — Геннадий Юрьевич то ли руками дернул, то ли скрещенными на столе ногами — опасно покачнулся и едва не загремел вместе со стулом на пол. — Требую адвоката, — восстановив равновесие, заявил он.

— Вы бы сели нормально, — посоветовал Кит. — Тут везде камеры, заявить, что вас на допросе избили, не получится. Свалитесь — руки вывернете, копчик отобьете. Оно вам надо?

— А ты мне в душу не лезь, полицай недоделанный, — заявил Геннадий Юрьевич, звучно втянув сопли. — У нас свободная страна, как хочу, так и сижу.

В подтверждение словам он снял со стола ноги и осторожно примостил вниз. Судя по лицу, ему стало гораздо легче.

— С какой целью явились в город Нижнеморск? — Кит пожалел, что не взял в допросную планшет или хотя бы просто бумагу с ручкой.

Выглядел Геннадий Юрьевич откровенно неприглядно, а пах и того хуже. За письмом проще отстраниться, без него же приходилось смотреть в откровенно дегенеративную физиономию с водянистыми глазками и редкими высветленными волосёнками.

Жаль, при составлении словесных портретов не приветствуются описания типа «гибрид свиньи и крысы» — Геннадия Юрьевича характеризовало бы полностью.

— В море купаться, — расплылся в желтой и щербатой улыбке задержанный.

К двадцати четырем годам Геннадий Юрьевич лишился четырех зубов: двух передних снизу, правого переднего сверху и левого клыка тоже сверху. В качестве особых примет пока сойдет. В смысле, на первое время, пока остальные еще на месте.

— И что вам помешало? — видя, что продолжения не будет, задал Кит следующий вопрос.

— Вы и помешали, — откинулся Геннадий Юрьевич на спинку стула. — Мы с друзьями культурно отдыхали в парке, а тут ваши налетели и давай ласты крутить! За что?! — рванулся он к Киту всем телом через стол. Не достал, естественно. — Где мой адвокат? Я требую адвоката!

— Если вы считаете, что вам нужен адвокат, мы, разумеется, его предоставим, — успокоил Кит. — Только он вам действительно нужен? Адвокат предоставляется только нарушителям. Вы точно уверены, что что-то нарушили? Иначе никакого адвоката.

— Абсолютно уверен, — Геннадий Юрьевич неожиданно оказался еще тупее, чем выглядел. — Я в ваш фонтан насцал, — гордо заявил он. — Адвоката сюда давайте.

— Ну, это не нарушение, — отмахнулся Кит. — Штраф заплатите, и все.

— А свастика считается?

— С какой стороны посмотреть, — Кит сделал вид, что раздумывает. — Надо понимать, с какой целью рисовали — если просто для эпатажа, как ваши наколки, — кивнул он на руки задержанного, — то мелкое хулиганство. А вот если декларация, то уже серьезнее. Тогда и адвоката можно.

— Декларация! — азартно выпалил Геннадий Юрьевич. — Считаю, что фашизм — самая правильная форма управления. Если бы не коммуняки поганые, мы бы сейчас все натуральным баварским квасили, а не вашей сраной Балтикой.

О, как.

В закрытом помещении запах от Геннадия Юрьевича становился все более концентрированным. Кита еще не подташнивало, но глаза уже резало.

— Наверное, вы правы, — якобы сдался он. — Адвоката вам, возможно, предоставят. Хотя... Если с отягчающими, то есть по предварительному сговору с сообщниками, тогда на все сто процентов дадут.

— Это как? — не понял Геннадий Юрьевич.

— Имена, фамилии, клички тех, с кем в парке отдыхали. Может, адреса вспомните.

— Гы-ы-ы, — дошло до Геннадия Юрьевича. — За дурачка меня держите, хотите, чтобы пацанов сдал, — осклабился он. — Не выйдет! Либо адвоката давайте, либо выпускайте.

Не вышел номер. Да и ладно. Придурок уже столько наговорил, что допрос явно не последний. Хоть с адвокатом, хоть без. А судя по предыдущему месту жительства, где Геннадий Юрьевич умудрился из участников грабежа в свидетели переквалифицироваться, у следака сложностей с вычислением остальных не возникнет.

— Как скажете, — Кит пожал плечами и встал.

— Всё, что ли? — удивился Геннадий Юрьевич. Откинулся на стуле и попытался снова взгромоздить ноги на стол. — Вертел я вас и вашу полицию. Вы — позор нации, вас всех к стенке надо, чтобы генофонд не портили.

Ноги никак не громоздились, мешали прикованные к столу наручники. Наверное, в прошлый раз ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы нужную позу принять.

— А стрелять из чего будете? — наудачу спросил Кит, уже стоя в дверях.

— Найдем, — загадочно пообещал Геннадий Юрьевич. — Адвоката требую. Адвоката! — стуча по столу заорал он.

Кит молча вышел. Едва успел дверь за собой закрыть, как наперерез из смежного помещения вылетела разъяренная Аделаида Богдановна.

— Нет, вы это слышали? Вы слышали?

Царицу трясло. Действительно трясло — без преувеличений.

— Тише, — шикнул он, кивнув через плечо на дверь, и шагнул вперед, вынуждая выйти из предполагаемой зоны слышимости.

Пахло от Аделаиды Богдановны умопомрачительно. Особенно по контрасту.

— Что вы теперь скажете?! — вылетев в коридор, развернулась она к Киту. — Это же.. — слов ей явно не хватало, поэтому в ход пошли руки.

Кит бы его помыл, потом напугал, чтобы имена сообщников узнать, а потом направил на психиатрическое освидетельствование. Полезный член общества из Геннадия Юрьевича вряд ли получится, но при правильном лечении и под наблюдением можно попробовать приобщить к какому-нибудь несложному делу. Улицы, там, мести или общественные туалеты чистить.

Но говорить об этом здесь и сейчас было явно не в тему.

— Н-да, дела, — в коридор вышел Шугарин. — Ловко ты его развел. Года на два, как минимум.

— Два года? — взвизгнула Аделаида Богдановна. — Чтобы он потом вышел и опять людям жизнь портил?! Их надо... их надо, — она стиснула кулаки и подняла пылающий взгляд на Кита. — Господи! — ужаснулась она. — Они же прямо сейчас могилы героев войны раскапывают! Вы сами слышали, как он сказал, что они оружие найдут! Срочно езжайте на кладбище, остановите их!

За ее спиной Шугарин осторожно развел руками:

— Из района гвардейцев выделили. Группа захвата уже на месте, — подтвердил он.

Кит испытывал серьезные сомнения по поводу послевоенных могил, в которых можно найти оружие. Еще больше он сомневался в том, что толпа уродов, разбежавшаяся из сквера при виде полиции, соберется в предполагаемом условном месте и прямо оттуда рванет на местное кладбище, мародерствовать.

Но приказ есть приказ. Да и с группой захвата не мешало бы побеседовать — хоть посмотреть, кого на этот раз дали.

— Служу России, — почти спокойно выдал он.

Развернулся на сто восемьдесят и пошел к другому выходу. Нервов не хватало — наблюдать за беснующейся Царицей-Крокодилицей и взятым за горло шефом. Лучше по улице все здание обойти, заодно воздухом подышать. К тому же, на выходе автомат с кофе притаился — недавно выпитый глоток только аппетит раздразнил.

Вспомнив про автомат с кофе, Кит прикинул, насколько реально выполнить задуманное на вечер и передвинутое на ночь. Очень хотелось пообщаться с Аркадием Соломоновичем, даже больше, чем нормально поесть. Хотя поесть тоже не мешало бы. В принципе, если группой захвата руководит капитан Береженко — мужик очень толковый — можно и планы построить. Учитывая, что на кладбище сегодня вряд ли кто явится, отъехать на пару часов проблемы не составит. В Нижнеморске все рядом, а с поголовным внедрением мобильной связи и наличием собственного транспорта, так вообще рукой подать.

В полном одиночестве дойдя до выхода, Кит повернулся к кофейному автомату, привычно потянулся за бумажником и чертыхнулся. Заготовленная для таких случаев мелочь тоже осталась в кабинете, в мокрой разгрузке. Ну не идти же обратно?

Скучающий на посту дежурный с готовностью сунулся физиономией в окошко:

— Здравия желаю, Никита Романович. Подождите, не уходите.

Видел, значит, пантомиму.

Дежурный вышел из комнаты, обошел пропускной пункт, встал рядом с автоматом и примерился. Дальше как-то хитро долбанул основанием ладони рядом с приемником купюр, вслух досчитал до четырех и добавил ногой по низу.

— Только для вас, — радостно объявил он.

Автомат мигнул, из нутра с характерным звуком выдвинулся стаканчик.

— Это же сколько надо было экспериментировать? — восхитился Кит.

— Я наблюдательный, — поскромничал дежурный.

— Спасибо, друг! — Кит дождался, пока стаканчик наполнится, вытащил из держателя, салютнул им дежурному и пошел на выход.

Свежий воздух больше не холодил, наоборот, после душного помещения небольшая прогулка до байка пошла исключительно на пользу. Перестал преследовать призрак зловонного аромата, из памяти почти стерлась гнилая улыбка задержанного.

Все-таки Кит решительно не понимал причин жгучей ненависти Царицы. У него, к примеру, было гораздо больше поводов для негатива — жертв грабежей за время службы он повидал достаточно. Из-за таких ублюдков, которые толком за себя отвечать не в состоянии, люди инвалидами оставались. Есть с чего трястись от бешенства. Особенно, когда поймаешь, а через неделю снова ловишь, потому что отпустили. Можно серьезно крышей поехать, если в руки себя вовремя не взять.

Нет, у Аделаиды Богдановны здесь точно что-то личное.

Глава 28

Кит на ходу выкинул опустевший стаканчик в урну, подошел к байку и отстегнул шлем.

Надо бы проверить, где Сергей обретался во время пребывания девушек в пансионате соседнего городка. Возможно, Тамара отдыхала в том же пансионате, что и Марина. И паспорт. Паспорт на имя Ложкина Сергея Павловича, древнего года рождения, судя по возрасту. Неужели никто не заметил, что подменыш лет на двадцать моложе? Или просто документ нигде не светился?

Оседлав байк, Кит достал телефон. Так и есть — сообщения не слышал. Зиночка, умница, прислала список вещей, оставшихся после оригинального Сергея Павловича. Одежда, еще одежда, обувь, средства гигиены — убогие, надо сказать — о, опасная бритва. Надо же, как у подозреваемого в доме. Кто, в самом деле, сейчас пользуется опасными бритвами? Паспорт, ювелирные украшения.

Недавно выпитый кофе встал поперек горла. Паспорт, черт с ним, значит, второй просто поддельный. Но ювелирные украшения — две штуки? Два обручальных кольца? Две серьги? Браслет и крестик? Блин, дебилы. Кто так опись составляет?!

Кит набрал номер аналитиков и принялся слушать длинные гудки. Не может быть, чтобы все по домам разошлись. Хоть до дежурного дозвониться, заявку оставить.

Но аппарат не переключался. А когда Кит набрал по новой, механический голос сообщил, что «абонент вышел из зоны действия сети». И это про стационарный. Точно, чертовщина.

С парковки Кит выезжал в серьезном раздражении. Ну правда, очень мутное дело. Оба дела мутные, что с маньяком, что с копателями. И Макс еще, третьим в компанию. Короче, либо на пенсию пора, наплевав на выслугу, либо раскрывать быстрее. По поводу пенсии Кит, конечно, откровенно кривил душой, вообще не представлял, что там делают. Вон, Шугарин сидит себе в начальниках и сидит. Сколько уже?

Кит попробовал подсчитать из полученных в курилке данных, но тут поток машин стремительно сгустился. Понятно — дождь закончился, всем срочно куда-то понадобилось в субботу, на ночь глядя. Пришлось снова притормаживать до разрешенных себе сорока.

И очень вовремя. Не скинь Кит скорость, ни за что не приметил бы бабульку, мечущуюся по тротуару у засбоившего светофора. Четырехполосная дорога никак не давала ей перейти на другую сторону. Если пропускала машина справа, за ней тут же выныривала другая. Вздрогнув от очередного сигнала, бедняга заскочила обратно на тротуар и там совсем поникла.

Кит свернул, припарковал байк у поребрика и подошел к бабульке:

— Вам через дорогу?

— Ой, миленький, — чуть не расплакалась та. — И едут, и едут! И гудят, и гудят. А светофор проклятущий все желтым светит и мигает. Сломался, что ли? Я, дура старая, у подруги дождь пережидала, а теперь, наверное, до ночи тут останусь. Туда мне, туда, — помахала она сухонькой ладошкой.

— Пойдемте, — Кит аккуратно, но крепко взял ее под локоть.

Сдернул шлем с отражателем и выставил в сторону потока. Хотя фонари и так давали достаточно света, чтобы и «зебру» разглядеть, и людей, по ней идущих. Довел бабульку до середины, там сменил дислокацию, заслонив собой и шлемом уже с другой стороны.

— Проводить или дальше сами дойдете? — выведя на тротуар, спросил он.

— Спасибо, внучек, сама дойду, — с неожиданной силой вцепившись в руку, бабулька развернула его к себе лицом.

Седые волосы аккуратно собраны пластмассовым гребнем, тонкие губы подрагивают, у глаз собрались добрые морщинки:

— Светлая ты душа, внучек. Город бережешь, со злом сражаешься. Я все вижу, кому что можно. Не говори с ним, только не разговаривай. Уничтожь, не грех это. Доброе дело сделаешь, от ненависти сохранишь.

Киту потребовалась вся сила воли, чтобы не шарахнуться.

— А меч мне дадут? — подыграл он, выдохнув.

Бабка моргнула и руку выпустила:

— Да что ты, милок, за сумасшедшую меня держишь? — обиделась она. — Я из потомственных. Есть у тебя оружие, — указала она пальцем на кобуру под разгрузкой. — Только говорить не разрешай, заморочит. Ну, благодарствую. Здоровья тебе.

Развернулась и шустро исчезла в темноте.

Кит тоже развернулся — в потоке машин как раз брешь образовалась.

Охренеть. Если Аделаиду Богдановну источники не подвели, то с копателями действительно пора заканчивать. Обещанной чертовщины с их приходом объявилось выше крыши. Люди в черном; призраки, продавливающие стекло; а теперь вот кто-то потомственный нарисовался. С очень добрыми глазами.

И томограмму мозга сделать — лишним точно не будет.

Кит с места дал по газам, дожимая до семидесяти, отметив, что транспорт вообще иссяк. Впереди маячил последний фонарь, дальше поле, и уже за ним кладбище.

На дорогу неожиданно выскочила собака, за ней еще несколько. Кит вильнул, прибавил скорость, врубил дальний свет, мельком оглянулся и въехал в темноту.

В последний момент он успел заметить натянутую веревку, мелькнувшую в свете фары, но по тормозам ударить уже не удалось. Только сообразить, что молодец, шлем надел, и крем глаза зацепить поднявшиеся из кустов фигуры.

Вырубило его качественно. Сначала показалось, что глаза он открыл почти сразу. Но хоть в голове и гудело, удалось понять, что падал он на асфальт, а лежит лицом в траву. Сразу потянуло проверить удостоверение и оружие. При первом же движении выяснилось, что его не только оттащили с дороги, но и тщательно добавили ногами. Болело все — каждая мышца, каждый сустав. Стон удалось сдержать, лишь накрепко стиснув зубы.

Дальше выяснилось, что несмотря на боль, кости, вроде как целы. Оружие осталось при нем, а вот удостоверение нащупать не удалось, как и телефон.

Облившись холодным потом, Кит с трудом встал на четвереньки — шатало, как пьяного, а затем кое-как сел, чтобы снова не упасть. Где-то сбоку, очень низко, пролетел вертолет. Судя по дребезжащему звуку — настоящее ведро с гайками, устаревшее еще в прошлом веке. Свет луны казался ненормально ярким, контрастом резало глаза. Сквозь наворачивающиеся слезы никак не удавалось разглядеть, в какой стороне остался город. Ни дороги, ни огней, только шум моря со стороны скал и пара чахлых кустов метрах в двадцати прямо по курсу.

— Эй, мужик! — громким шепотом позвали сзади.

Кит схватился за пистолет и развернулся. То есть, попытался схватиться — мышцы свело, голова закружилась. Из глаз вновь выступили слезы, и сквозь них, как сквозь линзы, Кит отчетливо разглядел окликнувшего.

Макс.

Резко стало не до боли. «Не давай ему говорить», «уничтожь», «надо по-тихому» и еще целый хор предупреждающих голосов взвился в несчастной голове, подавляя рассудок и лишая воли.

Сцепив зубы, видя, как Макс воровато оглядывается и, пригнувшись, подбирается ближе, Кит на одном ослином упрямстве дотянулся до кобуры и отстегнул-таки ремешок. Ствол лег в руку, но именно этой рукой пришлось упереться в землю.

— Мужик, ты живой? — Макс рухнул рядом на колени, всмотрелся в лицо, затем бросил взгляд на руку с оружием и отпрянул: — Эй, ты чего?! — рот скривился, ладони беспомощно загребли траву — Макс попытался отползти, плюхнулся на задницу и чуть не завалился навзничь. — Это же я тебя вытащил! — отчаянным срывающимся шепотом выпалил он. — Я тебя...

— Заткнись, — у Кита так тряслись руки, что в Макса он мог бы с первого раза и не попасть. По виску скользнула капля пота, по спине вообще ручьем текло. Непонятно, что ему повредили во время избиения, но ощущал он себя как после двух недель тяжелой горячки. Каждое движение вызывало волну боли и слабости. — Где город? В какой стороне? Молча! — выдохнул он, помня, что заговорить дать нельзя. — Рукой покажи.

Макс открыл рот, закрыл. В глазах плескался ужас.

— Какой город? — не выдержал он. И зажмурился, прижав руки и сжав их в кулаки.

Явно решил, что Кит сейчас пальнет.

— Нижнеморск, — с трудом выдал Кит. В голове мутилось, зрение отказывало. На миг показалось, что это точь-в-точь те же скалы, по которым он весной гнал убийцу.

— Ты ничего не понял? — ужаснулся Макс. Даже бояться, кажется, перестал.

— Заткнись, — повторил Кит, как заклинание. К слабости, как и к боли, он более-менее притерпелся, удалось даже вес тела перенести, высвободив руку с пистолетом. — Где. Направление покажи.

Макс молча махнул в сторону рокочущего моря. Под дулом «Макарова» он явно чувствовал себя неуютно, но больше не паниковал. И правильно. Попытайся тот сбежать — Кит точно выстрелил бы.

Как в ту сволочь.

— Там море, — сообщил Кит очевидное.

Передернув затвор и дослав патрон в патронник. Пальцы все еще тряслись, но чем дальше, тем лучше слушались.

Макс подгреб под себя ноги, поднялся на колени, развел руки вверх и в стороны, опустил голову и закрыл глаза:

— Я буду молчать, обещаю. Просто покажу, — выпалил он.

После каждой фразы он морщился и чуть отворачивал лицо, очевидно ожидая выстрела.

До Кита неожиданно дошло, что над ними висит убывающая луна. Еще вчера была растущая. И нет — он точно не мог неделю тут валяться.

Жуткое ощущение обернулось мгновением паники и таким выбросом адреналина, что встать, хоть и с трудом, удалось без посторонней помощи. Вдогонку осознанный факт, что он беседовал с покойником, к эмоциям не добавил уже ровным счетом ничего. В конце концов, Макс его боялся гораздо больше.

Ну, или так казалось.

— Показывай, — дернул он пистолетом.

По лицу текло — то ли пот, то ли слезы — Кит быстро утерся предплечьем. От движения Макс шуганулся, но тоже встал, стараясь не делать резких движений.

— Тут недалеко, — подбодрил он. — Ой, — и зажал себе рот руками.

— Заткнись, — в третий раз повторил Кит. Нарочно с нажимом, чтобы тот не почувствовал слабины.

Макс до боли напомнил ему стажера Вячеслава, и это было очень плохо.

В контрастном мертвенном свете Кит спотыкался обо все подряд. Иногда лучше никакого освещения, чем такое. В отдалении вновь пророкотал вертолёт, а может Киту уже просто мерещилось от слабости. Ноги заплетались настолько, что пришлось втихаря поставить пистолет на предохранитель, чтобы ненароком себя же не подстрелить при падении. По пути обнаружилось, что удостоверение, как и телефон, у него все же подрезали.

По-настоящему проникнуться потерей не удалось: бездорожье закончилось, и Макс вывел их на более-менее утоптанную тропинку, тянущуюся вдоль скалистого берега вниз.

Шли не больше двух минут. Кит почти успел свыкнуться не только с грядущими неприятностями, но и с предположением, что провел в глубоком обмороке не меньше трёх суток. Тут бредущий впереди Макс оглянулся, поманил за собой и исчез.

Хорошо, Кит сразу не выстрелил — чугунная голова помешала и замедленная реакция. Макс высунулся из расщелины и снова махнул рукой.

Киту казалось, что лучше никакого освещения, чем контрастное? Он ошибался.

Пробираться пришлось ощупью. Макс достал непонятную фигню — Кит в первый раз такое видел — и слабо светил себе под ноги. Точно не фонарик, больше похоже на химический источник света, но настолько странного вида, что впору счетчик Гейгера искать.

Впереди чуть посветлело. До Кита внезапно дошло, что говорить он с Максом не стал, как и было велено. Нет, он поступил гораздо круче: поставил пистолет на предохранитель и поплелся следом в неизвестном направлении, как баран на убой.

— Стой, — скомандовал Кит, снова приведя «Макаров» в боевую готовность.

— Да пришли уже, — возмутился Макс из-за ближайшего угла.

Вдохнув-выдохнув, Кит снова облился потом и шагнул следом, настроившись палить во все, что дернется.

Рука с пистолетом опустилась сама собой.

Прямо и направо перед ним простиралась огромная пустая пещера, цивилизованно отделанная старым мелким кафелем примерно на высоту два человеческих роста. По периметру пещеры шел широкий и глубокий желоб в форме подковы, верхушка которого упиралась в здоровенную блестящую колонну цвета несвежего мяса. Едва вдохнув местный спертый воздух, с привкусом затхлости, Кит уже знал, где видел эти стены. В своем видении, когда Макс звал его из зеркала. Вот чего он в прошлый раз не заметил — так это нацистской символики, присутствовавшей здесь буквально везде.

Свастику Кит узнал сразу, стилизованные буквы «СС» рунами — тоже. На их фоне чаще и крупнее других выделялся знак, Киту совершенно не знакомый. Нечто вроде меча в... то ли в петле, то ли в галстуке.

— Что это? — с трудом выдавил Кит, свободной рукой, чтобы не упасть, упершись в край разлома, через который они пришли.

Нет, он не рухнет тут, как какой-нибудь слабонервный лейтенантик. Вдох-выдох. Затхлый воздух отдавал плесенью, но легкие понемногу вентилировал.

— Нижнеморск, — Макс бросил ненужный осветитель на деревянную тумбочку. Похожие Кит видел в детстве в фильмах про войну — во всех больницах такие стояли. — Может, уберешь уже пистолет? Это ведь я тебя отсюда вытащил. Ну, почти. Но я на тебя навел, — похвастался он, указав на желоб.

Кит понял, что до сих пор избегал туда смотреть. Пялился куда угодно — на столб, на символы, хоть и без удовольствия.

Потому что уже знал, что там увидит.

Глава 29

Тела.

Много тел в абсолютно прозрачной жидкости. Точно не вода — слишком гладкая и слишком прозрачная. На вид вроде бы как даже вязкая, хотя соваться туда голыми руками Кит не стал бы даже под дулом пистолета.

Оттолкнувшись от стены, Кит подошел к желобу и заставил себя смотреть. Перед глазами плыло, но он все равно отметил, что навскидку закономерности отсутствуют: разный пол, разный возраст, разная одежда, в конце концов. Наверное, ему мерещилось, потому что невозможно, чтобы человеческое тело из плоти и крови истаивало прямо вместе со всем, что на нем надето. И как это в рапорте отражать — разная степень прозрачности?

Слева в глубине примерещилось движение. Кит дернулся туда, машинально поставив пистолет на предохранитель, уже закатывая рукав свитера.

— Нет, стой! — Макс встал рядом, схватил за локоть. — Там не всех можно трогать, иначе убьешь окончательно.

Кит выдернул рукав, присмотрелся внимательнее, и не сдержался — застонал, как от боли.

Стажер. Стажер Вячеслав. Черт. Черт-черт-черт! Белобрысый и круглолицый, даже слишком. Слишком низкие надбровные дуги, вывернутые губы и еще несколько признаков человека — как это? — с ограниченными способностями.

Нет, не он — их Вячеслав классный парень. Увлеченный, умный, на лету все схватывает.

Или...

— Из них тут умственно отсталых делают? — вырвалось у Кита страшное предположение.

— Нет, зачем? — удивился Макс. — Я думаю, что это матрица, а это, — он кивнул в сторону колонны, — что-то вроде главного компьютера.

Кит посмотрел в указанном направлении, вгляделся — и его всерьез замутило.

— Что за... — то, что казалось поблескивающей разновидностью гранита, на деле обернулось безобразно раздутым гигантским куском органики в прозрачной колбе. То ли мясо, то ли мозг.

— Я называю его Ктулху, — безрадостно сообщил Макс. — Ну, что делать будем? — спросил он. Причем так, словно только Кита и ждал, чтобы решить всю эту проблему. — Только, может пойдем отсюда? А то тут есть один — всплывает, а потом обратно ныряет. Но не уходит. И еще бабка, которая тебя наверх отволокла.

Кит чувствовал себя как после взрыва головного мозга, когда ошметки беспорядочно стекают внутри черепа, размазывая по стенкам обрывки последних мыслей.

— Стоять, — проговорил он. — Ну-ка, скажи мне, как ты сюда попал?

— Ты не поверишь, — убежденно сказал Макс.

— Правда? — Кит обвел рукой помещение.

Макс пожал плечами:

— Хорошо, — согласился он. — Я попал в аварию, и мне явился ангел. Он предсказал, что в больнице на реабилитации я встречу девушку. Велел сделать все, как она скажет.

Кит пришлось себе напомнить, что свидетеля, даже бредящего, перебивать не стоит.

— Ангел сказал, — вдохновленный поощрительным молчанием Кита, продолжил Макс, — что я не должен уходить, пока не спасу рыбу. Рыбу я пока не нашел, но может, он имел в виду вот это? — ткнул он в гигантскую колбу с мясом. — Что? Ты чего?

— Ты псих, — с трудом выговорил Кит, зажимая рот ладонью. Он прекрасно понимал, что его веселье больше смахивает на истерику, тем более, что уже и слезы из глаз потекли. — А рыба — это я.

— А, — ничуть не удивился Макс. — Значит, я все правильно сделал.

Кит отошел обратно к стене и сполз по ней на пол. Стало понятно, почему все тело ломит и слабость такая, словно неделями лежал, не вставая. Потому что действительно лежал. Или висел, или плавал — черт его знает.

— Дальше, — потребовал он, судорожно прикидывая, кто и зачем отправил его наверх избавиться от Макса.

И ведь почти получилось убрать живого человека руками Кита. А как одежду старую ювелирно заставили надеть! И пистолет прежний взять. Ну, Аделаида Богдановна, ну ведьма... Наверняка назад планировала вернуть и дальше использовать.

В ненормально пустой голове отдельные штрихи привычно-профессионально складывались в общую картину. Только проникнуться никак не удавалось — вообще. Будто из-под толстого слоя стекла за самим же собой наблюдал.

— Ну, я приехал, стал по Севкиной наводке Нижнеморск искать, — продолжил Макс. — Это она вычислила место, которого нет ни на одной современной спутниковой карте, только на старых довоенных. Она из черных копателей, думала, что золотую жилу здесь найдет. Только она в аварии сильно пострадала, а на нормальную реабилитацию деньги нужны. Замкнутый круг получился, вот я и предложил вписаться.

Уточнять Кит пока не стал. В качестве рабочей версии решил, что Сева — та самая девушка, на которую Максу шизофрения указала, с повелением сделать, как скажет.

— В общем, нашлась бабка, обещала провести на какое-то старое место, — Макс подумал и тоже сел на пол напротив Кита. А об желоб спиной оперся. — Честно сказать, я уже хотел дальше ехать, решил, что ошибся. Это я сейчас понимаю, что старая карга меня облапошила и сюда засунула, — он постучал костяшкой пальца в металл. — А тогда показалось, что мне повезло, как всего один раз в жизни бывает. И работа любимая, и жилье, и платят столько, что за две жизни не потратить.

Кит хмыкнул.

— У тебя тоже? — невесело улыбнулся Макс. — Хотя мне говорили, что в Нижнеморске еще недавно такой криминал творился — взятка на взятке, на улицах стрельба, как в девяностые. Наверное, страшилки тоже в программу входили, чтобы ценил, что имею, — подытожил он.

— А вот это не факт, — задумчиво возразил Кит, прикинув, сколько могло пройти, когда он за дело взялся. — И что потом?

Последние слова Макса о криминале и стрельбе пошевелили интересную мысль. Требовалось только время, чтобы ее как следует рассмотреть и обдумать.

— Потом непонятки начались. У меня есть чувство времени, — попытался объяснить он, — я всегда знаю, который час, и сколько у меня еще свободного. В Нижнеморске вообще перестало работать. Ну и котики, — добавил он как само собой разумеющееся.

— Котики? — переспросил Кит.

— Ты заметил, что там нигде нет котов? — Макс отлип от желоба и наклонился вперед. — Их там даже в сетке нет, а они правят миром и интернетом.

— Точно, — вот черт! Он же и сам сто раз внимание обращал, но додумать постоянно что-то мешало.

— Подожди, я сейчас расскажу почему именно котики, — тоном завзятого тамады пообещал Макс.

Киту подумалось, что парень здесь, очевидно, слишком долго пробыл — совсем крышей поехал. Сидит, на желоб с телами облокачивается, будто байки у костра травит. Прямо будущий политик, для которого человечество не люди, а ландшафт.

— Расскажешь, — согласился Кит, поднимаясь по стенке. — Давай сперва посмотрим, кто здесь еще живой остался. Может, кто не растворился, все-таки лучше вытащить?

Прозвучало откровенно кошмарно.

Макс тоже вскочил:

— Нет, нельзя! — чуть ли не выкрикнул он. — Понимаешь, они там, — потыкал пальцем в желоб, — живые. А если вытащишь, могут умереть, и тогда только там останутся. Ну, в Нижнеморске, в матрице.

— Живые, — уточнил Кит, ни черта не понимая.

— Короче, это лаборатория Аненербе, — пристроившись следом, зачастил Макс. — Я документы нашел. Знаки видишь? Они тут свои опыты проводили, но что-то пошло не так. Должен был открыться переход в другой мир. Если я правильно перевел, то eine bessere Welt, — с натуральным раммштайновским акцентом выдал он, — означает лучший мир.

Пожалуй, с Кита было довольно. В течение суток — две или три жертвы, потом два или три маньяка, еще мертвый Макс, оказавшийся живехоньким, и лаборатория Аненербе с запечатанным в ней любимым Нижнеморском. Кто угодно потребует передышки. Информация просто больше не лезла: в одно ухо влетала, из второго вылетала, и внутри даже не тревожила ничего.

— У тебя телефон есть? — Кит машинально хлопнул себя по пустому карману.

— Есть, — живо отозвался Макс. — Только он давно разрядился.

— Значит, нет, — подытожил Кит, задумчиво глядя на возвышающуюся колонну плоти в три обхвата. Отвращения он больше не чувствовал, только пронзительную до содрогания жалость к жертвам бесчеловечных опытов. Каким образом здесь это появилось, он даже представлять не хотел. Но то, что оно до сих пор было живо, сомнений не вызывало.

И что делать-то?

В принципе — на нынешнюю дурную голову — он пока видел два варианта. Скрыть — и оставить все, как есть. Или сделать достоянием гласности, и обречь всех живых и относительно живых обитателей Нижнеморска на черт знает что. Почему-то сомнений, в том, что все это начнут исследовать и, соответственно, экспериментировать над людьми, как-то не возникало.

— Ну-ка, скажи мне, ты, когда с крыши шагнул, здесь очнулся? — ловя за хвост ускользающую идею, спросил Кит.

— В общем и целом, да, — немного подумав, ответил Макс. — Только ты не думай, что я такой умный, специально упал. Просто повезло. Или не повезло, даже не знаю, — почесал он макушку.

То есть, Нина Андреевна, сбив Сергея на машине, оказала ему неоценимую услугу. Больной на всю голову урод очухался в подземелье, сделал выводы, и принялся развлекаться с подыханием и восставанием.

— А если бы ты уже растворился, то мог бы и окончательно погибнуть, — Кит больше версию выстраивал, чем хотел от Макса подтверждение услышать.

Но Макс об этом не догадывался:

— Слушай, не знаю, — влез он в размышления. — У меня не настолько хороший классический немецкий, к тому же они тоже из манускриптов переводили. Вроде, должно от общего настроя зависеть. Если не верят, что умер, то можешь и восстать.

— Особенно, если здесь страховочное тело лежит, — вцепился Кит в пойманную мысль. — Можно там помереть, здесь воскреснуть, нырнуть обратно и там ожить. Интересно, а появиться можно, где угодно? Или только там, где повесился? Наверное, где угодно...

— Эй, — Макс дернул его за рукав. — Бормочешь, как припадочный. Пошли, поедим, чтобы лучше думалось. Я запасы нашел.

Кит невольно усмехнулся. Надо же, поколение диванных бойцов. Да они круты, как вареные яйца. Подумаешь, из мира в мир проскочил, чудом живым несколько раз остался. А обед-то по расписанию. И, кстати, ерунду творящуюся гораздо быстрее Кита вычислил.

— Так, подожди, а если тело здесь уже растворилось?.. — шагнув за Максом, снова уточнил Кит.

— Будешь там жить и здравствовать, пока кто-нибудь не укокошит. Или пока остальные не поверят, что помер. Натуральный капкан для мёртвых. Пошли, — Макс потянул за собой.

Капкан, говоришь?

На глаза попался лежащий у постамента ржавый штырь с заостренным концом. Очевидно, приготовленный на случай, если капкан открыть вздумается.

Еще шаг, пока не осознавая, почему так не хочется отходить от центра зала, сосредоточенного в колонне. Оказалось, инстинкты сработали вперед разума, зафиксировав шевеление у разлома.

Тело слушалось хреново, но как только по глазам шарахнуло ярким светом, Кита хватило шатнуться назад и достать из кобуры пистолет.

— Федеральная Служба Безопасности, — под потолок взлетело эхо, заметалось и заглохло в стуке не меньше дюжины ботинок.

Кит четко понял, что в сегодняшнем театре абсурда ему не хватало только ФСБ с автоматчиками.

Так вот откуда взялся вертолёт. Давешнее ведро с гайками на ручном управлении. Более современный, видимо, просто местность не распознал бы, раз её на спутниках совсем нет, только на старых бумажных картах.

— Капитан Стелянский, доложите обстановку.

Обращались явно к Максу.

— Ну и сволочь же ты, капитан, — с горечью резюмировал Кит, шагнув назад, целясь четко в затылок недавнему помощничку — единственное, что он ещё более-менее чётко видел. — Не советую стрелять, — громко заявил он. — Главный образец в стеклянной баночке испортите, — имея в виду не себя, естественно, а результат экспериментов, — вас потом прилюдно четвертуют.

— Кто капитан? Я капитан? — проблеял Макс срывающимся голосом и развернулся к Киту, с явным намерением за него спрятаться.

— Не испортим, — уверил кто-то, невидимый за лучом прожектора.

Ботинки простучали по сторонам, рассредоточиваясь по залу.

Ну да, если сбоку стрелять, то самое главное действительно не испортят. Только его. Ну и Макса зацепить могут.

За спиной глухо и мерзко хлюпнуло. Макс, перекошенный от ужаса, не обращая внимания на пистолет, скакнул за Кита и вцепился в него сзади. Кит нацелился его отпихнуть — чтобы не покалечить, и чтобы не мешал, но тут в желобе снова взволновалось, и на фоне багровеющей колонны изнутри поднялся объемистый столб жидкости.

— Не стрелять! — заорали из-за прожектора под градом рассыпавшихся щелчков затворов.

Жидкий столб раскрылся широкими лентами, в Кита плеснуло сухой прозрачной дрянью.

Восставшая из желоба фигура до жути напомнила маньяка Сергея, только разом состарившегося лет на двадцать. Хрыч ухватился за ржавый штырь, словно точно знал, где лежит, и с силой воткнул между Максом и Китом. Одновременно сбоку прозвучал одиночный выстрел, спасибо, не очередь. Ему ответили еще два.

— Опустить автоматы! — надрывалось по ту сторону прожектора.

В первое мгновение боли Кит не почувствовал, только нехилые толчки, придавшие ускорения, толкнувшие к краю желоба. Сгреб оседающего Макса в охапку и — не успевал, не успевал, не успевал — обрушился в прозрачную дрянь.

По ушам до боли резануло тишиной. По глазам — ярким солнечным светом. Кит отцепил от себя Макса и первым делом от души заехал ему в подбородок. Капитан, не капитан — потом разберемся. А вот наручники он в старую разгрузку не зря переложил. Очень мудро поступил. Потому что Макс когда-нибудь очухается, и если действительно ФСБшник, то подготовка у них на порядок лучше родной правоохранительной.

Кит себя слабаком, конечно, не считал, но и романтиком тоже не был. На вопрос, кто сильнее — Супермен или Годзилла, то есть, майор МВД или капитан ФСБ — предпочитал отвечать умозрительно, не отходя от экрана монитора. Или — еще лучше — упаковав оппонента в наручники.

— Ну вы, блин, даёте, — ошеломленно заметили из ближайших кустов.

Кит огляделся. Судя по окружающей обстановке, выкинуло их с Максом в районе местного рынка, к счастью, на задворках. В кустах, окруженный пустыми пивными банками, отдыхал широко известный в узких кругах местный дворник Мефодий.

Видимо, вечером отметил субботу, и тут же и заночевал.

— Вы как здесь? Вас тут не было! — с уверенностью почти трезвого человека, заявил он.

— Бросал бы ты пить, Мефодий, — беззлобно посоветовал Кит, с удовольствием ощутив, что больше нигде не ломит, и даже не дрожит от слабости. Изнутри распирало клокочущим ликованием, как в детстве на карусели. — Или в отделение захотел?

— Ишь ты, сразу и в отделение, — недовольно пробурчал Мефодий, выбираясь из кустов. — А убирать за вами кто будет?

Кит проследил за его широким жестом, охватившим в перспективе не только рынок, но и весь Нижнеморск.

— Тоже верно, — согласился он.

В нагрудном кармане обнаружилось удостоверение, в боковом — телефон.

Значит, что у нас тут. Для начала надо куда-то пристроить Макса на первое время, чтобы понять, что за тип и чего от него ждать. Затем найти легальный способ засадить Сергея так, чтобы не вышел больше никогда — ни на том свете, ни на этом. Дальше...

Дальше по обстоятельствам.

— То-то же, — назидательно подняв кверху палец подытожил Мефодий.

Конец первой книги

Content

Опер. Капкан для мёртвых

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29