Калина Анна

Его любимая Кошка

Глава 1

— Ой! Идут! Идут! — вопила Кати, прильнув к окну.

В малой гостиной творилось форменное безобразие. Было чувство, что меня сунули головой в улей. Тоже мне событие! Я так и не смогла понять, откуда во дворце такое оживление. Ну назначили нового главу службы безопасности. Ну приехал он. Ну наводит свои порядки и переназначает людей в своём окружении. Всегда так было, всегда так будет. Все новые мётлы метут под себя, нещадно выметая всех, кто был до них и может работать против. Логично.

И совершенно было не ясно, отчего приезд очередных жеребцов во дворец произвёл такой фурор среди наших местных кобылок? Пойти, что ли, глянуть, кого там волей его величества обласкали и возвысили? Нет. Не пойду. Во-первых, лень. Во- вторых… там у окна такое твориться, что того и гляди стена обрушится. На диване безопаснее. И я осталась сидеть на месте, расправив смятый край юбки. День такой сегодня славный…

В открытое окно лилось чириканье воробьёв и трели синичек, пахло влагой, набухшими почками и весной. Обитые голубым шёлком стены переливались жемчужными узорами, отражая солнечные лучи. Солнце заглянуло в хрустальную вазу, нырнуло под стол, пробежалось лучом по пёстрым коврам на полу и, врезавшись в мраморный камин, рассеялось тысячей солнечных зайчиков.

Снова попыталась вчитаться в строки книги. Там как раз развивались события, сыщик почти определил имя преступника. Разгадка была уже так близко, он шёл по следу пятен крови, спускался в подвал, толкал тяжёлую дубовую дверь, готовясь узнать, кто же убил старую герцогиню и…

— Ой какой… — захихикала Викки.

Нет. Это невозможно! Это какие-то пытки. Глянула на Фариеллу Льюис. Фари только усмехнулась, наблюдая, как я закатываю глаза, слушая весь этот вздор и лепет. Во дворце тысячи придворных, из них больше половины — мужчины. И среди них есть и «ого!», и «ого-го!», и даже «ах!». Но стоит появиться даже самому плюгавому новичку — и всё! Покоя нет, трескотни на месяцы вперёд.

— Девушки, прекратите елозить носами по стеклу, — повысила голос Фари, — окна только что протёрли. Уважайте труд прислуги.

А сама так и подпрыгивала в кресле, разрываясь между обязанностью быть серьезной и желанием присоседиться к любопытствующим носам.

— А вам, что же не интересно? — надула губки Лилия, — ну посмотрите! Это дикарь какой-то.

До нас доходили слухи, что на должность нового командира стражи назначили некоего лорда Эллерика Файса. Более нам об этом господине пока ничего не было известно. Болтали, что и в столице лорд Файс появился недавно, буквально перед коронацией, и всё своё время посвятил подготовке безопасного проведения этого мероприятия. В столице имя Файса никому не было знакомо. Но лорд Файс только приехал, за пару дней будет известно даже его детское прозвище… Это же дворец, здесь тайны долго не живут. Увы, на «дикаря» посмотреть захотелось.

Не теряя достоинства и грации, я направилась к окну. Молодые фрейлины переглянулись и захихикали. Да, я обязана быть чинной и скучной. А что делать? Я свитная фрейлина её величества. Мне двадцать семь лет, и я давно вышла из того возраста, когда любой самец вызывает щенячий восторг лишь своим присутствием.

— Где дикарь? Где? — прыгала рядом Фари.

И нам показали кучку мужчин в штатском. И да. Это было нечто. Я не про кучку, а про того, кто торчал из её эпицентра.

— На медведя похож, — шепнула я.

И тут же хлопнула себя веером по губам, под дружное хихиканье девушек. Но и вправду на медведя похож был этот странный мужчина с гривой растрёпанных каштановых волос и наспех постриженной бородой. Его «дикости» не смягчал даже дорогой сюртук, сидящий так, будто его натянули на барабан. Жабо на рубашке и кружева на манжетах смотрелись на этом господине инородно и нелепо. Вся фигура незнакомца была будто добротно сколоченный сервант — широкие плечи, мощная грудная клетка. Кулаки внушающих размеров, каждый чуть ли не с мою голову.

— Точно медведь! — дружно подхватили мои слова девушки.

И я уже встречала этого господина, только приняла его за гостя на коронации. Мы столкнулись в толпе, под сводами храма Матери-Прародительницы. Он стоял, подпирая колонну плечом, рассматривал гостей, а я и Фари шли в лоджию для приближённых, откуда можно было рассмотреть все события в подробностях. Именно тогда я поймала на себе внимательный и потрясённый взгляд его синих глаз. На загорелом лице они выделялись особенно ярко, а все остальные черты лица прятались за густой бородой.

Необычность облика этого господина особенно бросалась в глаза на фоне нарочитого блеска и роскоши гостей. И этот взгляд… внимательный и цепкий, был настолько пристальным и направленным точно на меня, что захотелось спрятаться.

Я даже отступила от окна, когда лорд Файс обернулся в сторону дворца, будто мужчина мог заметить меня, стоявшую за портьерой. Было в этом человеке что-то звериное и грозное, что пугало и притягивало одновременно.

— Леди Роннер, вы покраснели? — хихикнула Кати, — в вашем вкусе медведи и дикари?

Маленькая завистливая девчонка, её колкости меня не задевали, так как это лишь проявление слабости. Но как же утомляли эти подлые шпильки, произносимые в самый неожиданный момент!

— И это глава службы безопасности? — покачала головой Лилианна, младшая фрейлина.

— Хотя есть в нем что-то… первобытное, — томно выдохнула Кати, — это так…

— Волнующе! — подхватил кто-то из девушек.

Фари свела глаза к переносице, выражая степень своего раздражения этой пустой болтовней. Да, нравы среди девиц оставляют желать лучшего. При её величестве они все сосредоточение добродетели, но в их пустых головах столько пошлых и подлых мыслишек, что я только удивляюсь, откуда в столь юном возрасте такая развращенность…

— Его работа — обеспечить безопасность дворца, — пожала я плечами, — и если он справится лучше своего предшественника — это будет волшебно.

— Видом своим распугает злоумышленников, — прыснула в кулак Кати.

Этот бессмысленный щебет уже начинал утомлять. Сплетни, пересуды, злые шутки и обсуждение чужих нарядов — это был любимый досуг живущих во дворце девиц. Потому-то я так и не привыкла к их обществу. Фари одна из немногих, кого мне не хотелось придушить во время разговора. Я потеряла интерес к виду за окном и поспешила узнать, кто же всё же прихлопнул старую герцогиню. Не особенно мне и интересен этот господин с бородой и растрёпанными волосами.

***

— Ты даже расчесался? — хмыкнул Маригор Второй, разглядывая собеседника.

Лорд Эллерик Файс выдержал тяжёлый взгляд императора с присущей ему холодностью. Пятернёй пригладил волосы и одёрнул сюртук. Дорогое сукно переливалось золотом шитья, играло всеми оттенками синего, которыми был богат бархат. Портной шил этот невыносимый наряд наспех, по переданным ему меркам, а потому одежда сидела не очень хорошо, давила в плечах, узкий ворот рубашки мешал дышать, кружева на манжетах просто раздражали. Рик ощущал себя выряженной для прогулки болонкой.

— Пытаюсь не выделяться, — криво усмехнулся Файс.

Его величество только рассмеялся, откидывая голову назад. Белокурые локоны монарха рассыпались по плечам, отливая в солнечных лучах всеми оттенками золота. Потом указал гостю на кресло перед своим столом.

— Паршиво выходит, — отсмеявшись, произнёс Маригор, — маскировка не твой конёк.

Рик скрестил руки на груди, отчего правый рукав сюртука опасно затрещал, только на бородатом лице безопасника играла такая же, как и у императора, весёлая улыбка.

— Меня вообще не должно быть видно, — подытожил Файс, садясь в предложенное кресло.

Рик так и не дошёл до цирюльника, хотя и собирался. Две бессонные ночи, суматоха на коронации и проверка дворца перед приездом монархов — не самое удобное время для прихорашивания. В эту ночь Рик будто бы и спал, только походило это всё на бред, когда в полусне продолжаешь думать о пережитом потрясении, анализируешь события, ищешь ответы. Вот и явился на аудиенцию весь такой мятый. Голова гудела, а левое ухо будто наполнилось водой, противно хлопая при каждом слове. К последствиям контузии Рик привык, но с недосыпа они особенно раздражали.

Всего одно имя в списке имён фрейлин новой императрицы, и он потерял покой. Будто и не было этих лет, во время которых он пытался выветрить имя Авриэль из памяти. И почти смог, почти не вспоминал…

А потом в толпе гостей на коронации на глаза Рику попалась тонкая, будто прутик, девушка. Это было похоже на удар под дых, будто с самого размаху из лёгких выбили весь воздух, отчего перед глазами поплыло. Это была она… эти желтоватые, с золотистыми крапинками глаза и светлые, слегка выгоревшие ресницы он не забыл бы даже спустя десяток лет. Едва заметная россыпь светлых веснушек на белой, будто мрамор, коже. Зачем только он согласился вернуться в столицу? Ничего не изменилось за это время, она была всё так же красива, а у Рика замирало сердце от взгляда на эту леди… Женщина, которую он никак не ожидал увидеть в столице. Одну. Под девичьей фамилией Роннер.

Она не узнала Эллерика Файса… хотя чего он ждал? Прошли годы, а в его случае год заменял два-три. Он изменился, огрубел. Да и вряд ли леди Роннер помнила несчастного, кого возвращала из забвения своим голосом, касанием прохладной ладони ко лбу…

И, стоя в толпе шумящих и галдящих вельмож, Рик продолжал таращиться на руку Авриэль, понимая, что там нет обручального кольца… Точно нет. Как не было и следа от его продолжительной носки. И это открытие совершенно выбивало из колеи.

Это могло значить только то, что леди Роннер никогда не выходила за лорда Канри и всё это время была свободна… Как вышло так, что она всё ещё Авриэль Роннер? Как так вышло, что он слышал другое? Газеты писали о свадьбе лорда, рождении у пары первенца, о получении Канри должности помощника посла, об отъезде пары за пределы империи. И вот Рик встретил Ави здесь.

— Но ты не должен пугать окружающих своим видом, — хмыкнул император.

Его голос заставил Рика моргнуть и вернуться в реальность, где вокруг сверкала позолота, а со стен на него смотрели портреты бывших императоров и их отпрысков.

— Для услады твоего взора есть фрейлины, — пробасил с улыбкой Рик, — их тут у тебя больше, чем лошадей в конюшне.

— Ммм, оценил, значит, — лукаво прищурился Маригор, — присмотрел уже себе кобылку? Выберешь и себе подходящую резвушку, тут есть где разгуляться.

Рику бы было всё равно, кто согревает постель императора, но сейчас, зная, что среди фрейлин есть Ави, Рик уже не так спокойно реагировал на любвеобильность его величества. Слова монарха заставили напрячься. От нравов при дворе Рика всегда слегка коробило, а Маригор никогда не отличался моногамностью. Да и прошлый император так же отбирал спутниц для своей супруги, присматривая среди них «компанию» и для себя. И придворные прелестницы порой стремились сами привлечь внимание государя, с корыстной целью естественно.

Никто никого не осуждал, ведь монаршие браки совершались по любви крайне редко. Маригор никогда не скрывал, что Иллария для него больше друг, чем жена, но при этом уважал супругу и всячески её поддерживал. А женщины… Маригор, теперь уже император, был хорош собой будто бог, молод, интересен в общении, так что его общества искали множество женщин.

— Это модно, крутить романы с фрейлинами, — продолжал рассуждать Маригор, — а ты старался не выделяться…

Рик промолчал, понимая, что император просто дразнит его по старой привычке. Монарх улыбнулся, и Рик ответил ему улыбкой очень похожей. Впрочем, и мимика у этих двоих была почти зеркальной. Ямочка на подбородке, чуть капризный изгиб губ и открытая, очаровывающая улыбка… Так улыбалась их мать. Только Рик видел её крайне редко и долгое время считал прежнюю императрицу своей покровительницей, которая просто дружила с его родителями, четой Файс. Только после смерти императрицы правда вскрылась, подарив Эллерику поддержку брата Маригора и ненависть императора.

— Боюсь ненароком зайти на твою территорию, — усмехнулся Рик, — потяну руки не к той девице — и получу по шее императорской дланью.

Маригор отмахнулся от брата, будто тот говорил о паре сапог, а не о женщине. Впрочем, с чего ему ценить тех, кто так просто торгует собой? Рик во многом был с императором согласен.

— Да ну, они тут все одной масти, — отмахнулся Маригор.

И эти слова больно, будто когтем, провели по сердцу. И Авриэль? Она тоже той самой «масти»? Хотя чего он ждал? За столько лет свободная и интересная женщина не могла остаться одна. Она имела право на личную жизнь… Рик не имел права на ревность. Знал — и всё же ревновал…

— Разве что Кошка ведет себя так, будто святая, — пожал плечами император, — в грехопадении не замечена — значит, не попадалась. Грешит с умом. Я в святость не верю.

— Кто? — рассеянно нахмурился Рик. — Кошка?

— Авриэль Роннер, фрейлина моей жены, — со смехом произнёс император, — ей дали кличку — Кошка. За то, что на всё у неё есть своё мнение, а компании юных сплетниц она предпочитает уединение… Знать бы для чего. А ещё Илларии она предана будто псина, что тоже многих бесит. Царапучая и ершистая…

Рик даже сжал подлокотник кресла, стараясь ничем не выдать своего волнения. Если сейчас не мешать Маригору говорить, то он без особых расспросов сам выболтает Файсу нужную информацию.

— Императора она вряд ли расцарапает, — беззаботно усмехнулся Рик.

— Не в моём вкусе тощие, заносчивые девицы с замашками солдат, — скривился император.

Рик пытался не думать о том, почему Маригор говорит об Ави с таким раздражением. Или Кошка действительно оказалась недоступной для Маригора, или… о другом варианте лорд Файс старался не думать.

— Иллария в ней души не чает, — продолжил говорить монарх, — Привезла эту простушку с собой из путешествия.

— Откуда?

— Не помню… Они с сыном ездили на воды, и эта девица вроде как спасла Нила от чего-то там, — беззаботно продолжил император. — Так говорит Иллария, но ты же знаешь, женщинам свойственно преувеличивать. Хотя Авриэль ни разу не заставила в себе сомневаться, Нил её обожает. Иллария ей доверяет. Её проверили, девушка знатная, порядочная, из обедневшего дворянского рода. Ави взяла под крыло одна престарелая графиня. Отмыла, отчистила. Никакого криминала.

Рик снова кивнул, будто болванчик. Вот, значит, как обернулась судьба… Ави не вышла замуж, не уехала за границу, а просто сбежала из родного города в столицу…

— Хочу выпить за твоё возвращение Рик, — улыбнулся Маригор, доставая из ящика стола два бокала и пыльную бутылку вина.

На мутном стекле было отчетливо видно оттиск одной из самых известных винокурен империи, снабжавшей вином императорский дворец.

— Из отцовской коллекции, — откупоривая бутылку, шепнул Маригор.

— Иронично, — хмыкнул Рик.

Он забрал у брата бутылку и откупорил. Вино с журчанием полилось в бокалы, заискрилось рубиновыми оттенками, мелкие пузырьки с шипением поплыли со дна бокалов.

— За нас! За то, что он так и не добился своего! — произнёс тост император, салютую Рику.

Хрустальные бокалы со звоном ударились друг о друга, а император совершенно как мальчишка, показал язык портрету, где хмурил брови его венценосный отец.

— Гори в аду, батюшка, — шепнул Маригор портрету и залпом допил вино.

Глава 2

— Пушок! Ау, Пушок!

Кто сказал, что собаки это лучшие друзья людей? Тот не знал Пушка. Это сосредоточие вселенского гнева, в белой как снег шубке. Маленькая и злобная болонка её величества, которая по трагическому стечению обстоятельств соглашалась гулять только в компании её величества и меня. Любого другого, кто волок Пушка гулять, ждало рычание, истерики и пантомима из серии «я трупик, тащите меня на поводке». А со мной пёс даже радовался прогулке. Императрица сейчас всецело была поглощена делами государственными и мало времени проводила с Пушком.

Пушок тосковал, злился, зверел и начинал срывать зло сначала на мебели, а потом на всех, кто имел неосторожность пройти мимо. Сегодня я выволокла этого шкодника из дворца на стадии порчи стульев. Есть шанс, что сея тварь набегается и свалится спать на своей атласной подушке.

Но! У Пушка не вся вредность закончилась в момент терзания пёстрой обивки на стуле, ещё немного и на меня хватило. И теперь эта породистая шавка бегала где-то в садовом лабиринте, доводя меня до истерики. А погода всё портилась, как и моё настроение. Когда я и рычащий Пушок выходили на улицу, то ярко светило солнышко, пели птички. Пахло тающими снегами, свежестью, весной.

Пушок заложил два сложных виража, распугивая голубей. Погонялся за привычными к его припадкам белками. Погавкал на садовника. Попрыгал вокруг меня. Приволок палку из глубины парка. А потом ускакал в заросли и исчез. Почитать в парке на скамейке у меня так и не вышло, а потому томик детективов перекочевал в карман пальто.

А тем временем на небо наползли тучи, подул холодный ветер, и я искренне жалела, что по глупости оставила шапку и шарф во дворце, доверившись обманчивой весенней погоде. До дворца и так придётся топать пускай и не очень долгое расстояние, но под пронизывающим ветром, с голой шеей и посиневшими ушами.

— Пушок!!! — с легким рычанием в голосе позвала я, поглядывая на небо.

Не нравились мне эти тучи. И то, как темнело небо, тоже не внушало доверия. Хоть бы успеть сбежать до того, как на мою невезучую голову рухнут потоки вод небесных. В кустах жалобно кто-то пискнул, и я пошагала на этот звук. Пушок торчал из плотного переплетения веток кустарника у самых корней. Точнее, с моей стороны торчала тыльная сторона пёсика, а вот «лицевая» жалобно скулила по другую. И кто только додумался высадить парковый лабиринт таким колючим кустарником?

— Добегался, — вздохнула я.

Пёсик вяло тявкнул, но кусать меня не стал. А вот разогнуть прочные ветки кустарника оказалось не так и просто. Я ободрала кожу на пальцах, пытаясь выковырять этот безмозглый комок меха из кустов. Чем больше я пыталась разогнуть ветки, тем сильнее в них путалась псинка.

— Давай, дружок, извлекайся, — бубнила я, пытаясь подбодрить то ли себя, то ли поникшего пёсика.

Его шерсть намоталась на ветки, а шипы кустарника больно ранили. В идеале нужно было разогнуть кустарник и достать пса сверху. Была только одна ничтожная деталь во всём этом плене — не хватало ещё одной пары рук. Послышался тихий шелест дождя. Я с возмущением взглянула на небеса, будто им было до меня дело.

Я находилась в том состоянии, когда очень хочется употребить бранное слово, но даже оно не способно выразить всю степень негодования. Где-то вдали послышался ленивый раскат грома. Ну, хоть кто-то подобрал слова к этой ситуации.

— Ни стыда у вас, ни совести, — вздохнула я, обращаясь к небесам.

Дождь падать на плечи прекратил. Я на миг перестала воевать с кустарником и удивлённо глянула вверх. Над головой появился купол зонта, отрезая меня и Пушка от потоков холодного весеннего дождя.

— И как, высшие силы не спешат вам помогать? — хрипло осведомились за моей спиной.

Глубокий голос, похожий на рычание. Баритон или даже бас. Чистый, раскатистый. От этого голоса волнение мурашками пробежалось по спине, заставляя вздрогнуть. Обернулась, встречаясь взглядом с пронзительно синими глазами лорда Файса.

— Силы природы явно не на моей стороне, — вздохнула я, всё так же придерживая разжатые ветки.

Лорд Файс высился над нами с Пушком будто скала. Издали он не казался настолько огромным, а сейчас загораживал собой весь обозримый горизонт и небо. Странная манера стоять широко расставив ноги наталкивала на мысль о морском офицере. А вот растрепавшиеся на ветру волосы и хищный прищур — о пиратах. Ему бы ещё попугая на плечо. Лорд Файс с любопытством глянул на меня, кустарник, Пушка.

— Подержите, — произнёс Файс и протянул мне зонт.

Пока я одной рукой уже держала зонт, Файс ближе придвинулся к кустарнику. Хруст, скулёж, и из древесного плена выдернули всклокоченного, но живого Пушка. Этот безжалостный и грозный зверь ещё минутку изображал в ручищах Файса кусок меха, а потом не утерпел.

— Ух ты ж… — произнёс мужчина, отбрасывая болонку на землю.

Пушок лаял, скалился и прыгал вокруг лорда, желая поразить того своей грозностью и дикостью. Лорд Файс смотрел на Пушка с совершенно рыцарским спокойствием, и я поспешила вернуть лорду-безопаснику зонт, чтобы хоть как-то сгладить свинское поведение Пушка. Мужчина шагнул под зонт, встав напротив меня. Костюм чуть намок, с волос стекали капли воды, заползая на лицо прозрачными змейками. Лорд стёр воду с лица ладонью и улыбнулся.

— Спасибо, лорд Файс, — шепнула я, и подхватила Пушка на руки.

Было во взгляде этого мужчины что-то странное. Он опять внимательно глядел мне в глаза, улыбался слегка нервно, даже растерянно. Мне этот огромный, неуклюжий мужчина показался даже смущённым.

— И даже нет смысла называться? — с иронией уточнил он.

— Нового лорда-безопасника необходимо знать всем жителям дворца, — улыбнулась я в ответ, протягивая мужчине руку, — Авриэль Роннер.

Обычный жест, принятый во всех кругах. Ничего такого в нем не было, но касание лорда Файса было таким, будто он притронулся к чему-то волшебному. Вашу руку хоть раз в жизни сжимали так, будто не собирались отпускать? А в глаза при этом смотрели пристально и с затаённой надеждой? Касались руки губами так, что от этого жеста пылали щёки?

— Тяв! Тяв-тяв-тяв…

У Пушка случился привычный для него припадок ревности. Псина принялась извиваться в моих руках и скалиться, норовя ухватить лорда Файса зубами за щеку. И только сейчас я поняла, что лорд-безопасник всё так же сжимает мои пальцы в своей руке.

— Ревнует? — рассмеялся мужчина.

— Он всегда такой, — пожала я плечами. — Ненавидит всё живое просто ради самого процесса.

Файс опять рассмеялся. Приятным, грудным смехом, похожим на далёкие звуки грома. Было в этом голосе что-то и в этом взгляде, похожем на морскую гладь. Что-то такое далёкое, почти забытое… стёртое из памяти… И я осторожно освободила руку от захвата.

— О боги!!! Помогите! Стража!!

Кричала женщина где-то во дворце, и, судя по тональности вопля, истерика у неё была настоящей. Почему я обратила на это внимание? Ну… при дворе и истерики, и обмороки, и слезы, и улыбки — почти всё наигранное и фальшивое. Здесь искренность можно встретить только в зависти и ненависти.

— Лекаря! — повторился вопль.

И мы побежали. Пушок злобно тявкал, но уже не брыкался, боясь, что я отброшу его на землю. Зонт, кстати, мы потеряли. Пару раз я поехала на размокшей от дождя земле, но крепкая рука Файса не дала мне рухнуть. Так он и держал меня за руку, пока мы бежали к дворцу.

***

— Самоубийство, — вздохнул мужчина, представившийся доктором Гриххером, — судя по положению тела, девушка перелезла через перила на втором этаже и прыгнула вниз.

Лорд Файс перевел взгляд туда, куда указал врач при разговоре. Мраморная лестница поднималась из холла на второй этаж, где располагались нежилые помещения, библиотека, курительный зал, бильярдная. Коридор второго этажа был открытым, и галерею защищали высокие перила. Да, случайно там нельзя было упасть, только спрыгнуть. У подножья лестницы лежала молодая девушка в одежде служанки.

— Она просто взяла и спрыгнула, — тараторила вторая горничная, что стояла рядом с доктором, — просто залезла на перила и…

Девушка запнулась, а потом разразилась рыданиями. Ещё миг, и она повисла на шее Рика, хватая его за рубашку. Женская истерика ужасна своей внезапностью. Она всегда пугала лорда Файса тем, что, как вести себя с истеричной женщиной, он понятия не имел. Но дама уже висла на его шее, захлебываясь рыданиями, переходящими в вой. Потом в скулёж.

— Тише, милая, — прошептал доктор, с силой отрывая горничную от лорда Файса.

Рик снова посмотрел туда, откуда предположительно спрыгнула горничная. Немалая высота. Только к чему такие сложности? Почему во дворце? Почему днём? Почему на глазах другого человека?

— А было что-то странное, перед тем как она прыгнула? — обратился Рик к хнычущей горничной.

— Нет, — выдохнула девушка, — Симона недавно обручилась. У них с Зигмундом было всё хорошо. Дело к свадьбе шло. Она счастливая ходила, только…

— Что?

— Два дня подряд головные боли её донимали, — пожала плечами девушка, — ни отвары, ни примочки не помогали. Ей даже голос слышался…

Рик перевел взгляд на врача.

— Проверю, что у неё с мозгом, — кивнул доктор.

Логичное предположение, если учесть головную боль, голоса, смену поведения на ровном месте. Во всей своей жизни лорд Файс руководствовался логикой. И логика прямо орала о том, что на ровном месте девицы, счастливые и готовящиеся к свадьбе, с балконов не прыгают. Или…

— И на наличие отравляющих и дурманящих составов проверьте кровь, — произнёс лорд Файс.

Доктор удивлённо изогнул бровь, так сильно, что даже пенсне на его носу съехало. Да, это предположение было странным, но во дворце быть могло всякое. Кто знает, что могла выпить или вдохнуть эта девица? И кому это «что-то» предназначалось. При дворе убивали — это факт. Убивали подло, хитро и незаметно — ещё один факт. Горничная могла быть случайной жертвой, а могла быть и пешкой, убранной с шахматной доски для другой фигуры.

— Проверю, — растерянно произнёс доктор.

Рик обернулся туда, где стояла Авриэль. Девушка подошла к телу горничной, растерянно глядя куда-то. Лорд Файс мог поклясться, что Ави побледнела и отшатнулась, будто увидела что-то жуткое. Странно, если учитывать, что прошлое место работы императорской фрейлины было городским госпиталем.

— Вы что-то увидели? — обратился лорд Файс к девушке.

Ави вздрогнула, вскидывая на него растерянный взгляд. Зрачки в её золотистых глазах расширились, будто от испуга, но девушка только мотнула головой, нервно искривив губы в подобии усмешки.

— Нет! Ничего… просто показалось, что эта горничная из нашего крыла, — неуверенно пролепетала Ави, — обозналась. У этой девушки зелёные глаза…

— У Симоны были карие глаза, — растерянно шепнула горничная.

— Да-да, — шепнула Авриэль, — карие. У этой девушки глаза карие…

Она поднесла руку ко лбу, как делают в приступе дурноты, и Рик уже собрался ловить обморочную леди. Все движения женщины были суетливыми и дёргаными, так ведут себя в спешке.

— Леди Роннер, вам дурно? — взволнованно произнёс доктор.

Ави снова покосилась на тело, которое уже уносили стражники. Это не была паника, отвращение или дурнота. Рик видел в её взгляде растерянность. Даже не страх.

— Да, я пойду… я прилягу, — затараторила Авриэль, поспешно отходя к лестнице.

Доктор, всё так же обнимая горничную за плечи, тоже кивнул Рику, уходя прочь из холла. Хотелось последовать за Авриэль, проверить, не стало ли ей плохо, но Рик силой заставил себя остаться на месте. Сейчас не время и не место бегать за хорошенькими фрейлинами. Да и гоняться за леди Роннер, словно влюблённый мальчишка, он тоже не мог себе позволить. Достаточно и того, что он отправился за ней в парк, убеждая самого себя в том, что это всего лишь осмотр территории.

Поэтому лорд Файс поднялся по ступеням туда, где должна была стоять горничная перед прыжком. Осмотрелся. Перила доходили Рику до пояса, а невысокой девушке они были по грудь, скорее всего. Немалых усилий стоило залезть на отполированный мрамор. Лорд Файс сам попытался закинуть ногу, будто собрался прыгать. Ещё то испытание для растяжки. А это была девушка в корсете, пышной юбке, переднике.

— Не проще ли было отравиться? — задал лорд Файс вопрос пустоте, — к чему эта эквилибристика?

Пустота отмалчивалась, Рик вздохнул и слез с перил. Оставалось ждать заключения врача. А до этого обойти дворец, проверить стражу, постовых в саду. Чувство ответственности за чужие жизни угнетало, будто он снова был на носу боевого судна, а за спиной притихшая команда ждущая распоряжений. Только на войне немного проще — там враг ясен и понятен, его расположение даже обведено кружком на карте. А в этой новой мирной жизни врагом мог оказаться тот, кого все считали другом или союзником.

Глава 3

Первым делом я заперла двери в свою спальню и попыталась отдышаться. Сердце колотилось в груди и мысли путались. Не могло же мне померещиться такое… но я точно видела, как глаза мертвой девушки из зелёных стали карими. В один миг, будто зелёная краска утекла в зрачок.

— Руфус, — тихо позвала я.

Тишина. Спит паршивец. Тут такое, а он спит… я достала из тумбочки старинный перстень, который часто носила на цепочке вместо кулона, но сегодня не стала надевать. Так и было, камень матово блестел, лишившись заметного синего свечения. Осторожно провела пальцем по прохладному камню, потом потерла сильнее.

— Руфус! Проснись ты, лежебока потусторонний!

Камень в перстне слабо засветился, из почти чёрной его середины рассыпались крохотные искорки цианового цвета, пока сам камень не принял привычный окрас. Тонкая струйка светящегося тумана выстрелила из перстня, проявляя в воздухе сонную полупрозрачную фигурку лиса. Руфус любил образы животных.

— И чего ты орёшь? Режут? — лениво зевая, прошамкала призрачная тварь.

— Прыгают, — выдохнула я.

Руфус перестал демонстрировать мне свои гланды и, захлопнув пасть, удивлённо уставился на меня своими чёрными глазками-бусинками.

— Куда?

— Вниз с балкона, — пояснила я и прошла к кровати.

Присела на мягкий матрац, потом вообще легла, раскинув руки. От волнения слегка кружилась голова и вздрагивали пальцы, но я точно знала, что увиденное там, у лестницы, не было игрой света и тени.

— Когда ты так говоришь, то чувство, что с балкона сиганула ты, — слетая на кровать, пробормотал Руфус, — причём летела головой вниз.

Лисёнок пробежался по покрывалу, сев рядом с моей головой. Я положила руку на глаза, одновременно защищая зрение от мягкого свечения Руфуса, и пытаясь собраться с мыслями.

— Только что в дальнем крыле дворца прыгнула с балкона горничная, — прошептала я, — и я могу поклясться, что её глаза поменяли цвет после смерти.

— Хм, — изрёк Руфус.

Я почувствовала, как зверёк лёг рядом, положив мордочку у самого моего уха. Он часто так ложился, дугой выгибаясь вокруг моей головы, мордочку укладывал возле уха, а хвост забрасывал на грудь, будто обнимал.

— И что с того? — послышался его ленивый голос.

Я от такой реакции резко села. Нет, к тому, что Руфус эгоистичен и ленив, я давно привыкла. Но вот такое…

— В смысле «что с того»? — прошипела я. — Человек умер. А её глаза…

— Её глаза — её проблемы, — тоже садясь, произнёс лис, — какое тебе дело до её проблем и её глаз?

— А если это какая-то тварь?

— Какая? — произнёс дух, склоняя пушистую голову на бок.

— Не знаю, — начинала я злиться, — это ты у нас знаешь их всех в лицо и по названиям!

Руфус показательно задумался, почёсывая макушку кончиком своего пушистого призрачного хвоста. Для вида даже прикрыл глаза. Потом всё же отрицательно мотнул головой.

— Таких не знаю, — фыркнул лис.

Ясно. Придётся лезть в схрон. Я ещё раз проверила дверь и быстрым шагом направилась к камину. Там, внутри дымохода, в нише кладки лежало то, что я берегла и прятала от посторонних глаз. Впрочем, свои знания я тоже клялась прятать и не проявлять перед людьми. Я пыталась жить нормальной жизнью, но как это возможно, если ненормальное время от времени в эту жизнь врывается?

Книги всё так же лежали в нише, обёрнутые толстым слоем тряпья и старых, пожелтевших газет. Зашуршала старая бумага, с тряпья осыпалась на пол сажа. Шелест страниц, запах старых чернил… С каким трудом и риском я доставала эти книги. Эти зарисовки, записки. Часть из них рисовала моя мать… которую считали сумасшедшей. Безумная Абигейл (как звали мою мать крестьяне) не была сумасшедшей. Точнее, была, но я точно знала, что именно послужило причиной утраты ею рассудка.

— Может, это банальный одержимый? — произнёс Руфус, слетая на пол.

Я осторожно перекладывала листочки с записями, жуткие рисунки, но всё же память о близком мне человеке. А ещё тут лежал маленький камушек с дырочкой, такие часто «выплёвывает» море. Не знаю, почему я всё ещё хранила этот подарок из прошлого? Подарок на удачу, подаренный от чистого сердца… возможно он и вправду принёс мне везение.

— Одержимость иная, — пожала я плечами.

— Сирена?

— Ру! Где ты здесь видел море?

— Логично…

Руфус лапкой пролистнул ещё парочку страниц, на которых были нарисованы существа, которых принято было считать выдумкой. Хотелось, чтобы они и вправду были только сказкой. Возможно, тогда бы и жизнь моей матери не оборвалась в больнице для душевно больных. И я бы не боялась открыться перед друзьями… мужчиной…

— А можно не морочить себе голову и забыть всё, что случилось, как страшный сон, — задумчиво протянул Руфус.

— Человек умер, Ру!

— И? Сколько их умирает каждый день? Ты считала? А сколько из погибших умирает от рук всякой нечисти, которую люди считают выдумкой? Почему все вокруг живут с этим и не дёргаются, а ты…

— Они не знают то, что знаю я, — пожала я плечами, — не могу просто сделать вид, что ничего не случилось… отвернуться.

— Так она уже того! Как ты ей поможешь?

— Может погибнуть ещё кто-то.

— Вот погибнет, тогда и будем дёргаться, — топнул лапкой Руфус, — А если ты будешь вынюхивать про всю эту ситуацию, то можешь и сама погибнуть.

— Я буду осторожна. Только совесть мне не позволит…

— Я! Я нарекаю себя твоей совестью! — заявил Руфус, поднимая хвост вертикально вверх, будто восклицательный знак.

— Такой бессовестной совести не бывает…

Руфус обиделся, надул щеки и отвернулся. А я продолжила сидеть на полу, рассеянно листая страницы книг. Мои знания — тяжкая ноша, которую придётся нести в одиночестве. Это неизбежно. А ещё сложнее знать, что я всегда слабее любого из тех, о ком написано в сказке. Пускай меня и научили стрелять из арбалета, ездить верхом, вязать узлы. Но этого мало…

Руфус продолжал сидеть передо мной, пристально глядя в глаза, только кончик его белоснежного хвоста нервно дёргался, выдавая волнение лиса. Нужно просто жить дальше… я даже не знаю, что за тварь орудовала там у лестницы. И как с ней бороться, не знаю… И потустороннее ли всё, что случилось?

Когда-то, в далёком детстве, мне тоже приказали молчать. Запретили говорить людям о чудовищах. Всё списали на неизвестного убийцу. В то время в городе было ещё несколько смертей. Всех людей одинаково обескровили, оставив бездыханное тело в постели. А я плакала и умоляла поверить мне и матушке. Мои слова посчитали фантазией, а матушкины — бредом.

Но я точно помнила чудовище, пьющее жизнь из отца. Крик матери. И то, как я бросаю в тварь зажжённую в камине палку. Я точно видела упыря, ссутулившегося над растерзанным телом. Меня не брал сонный паралич, я услышала шаги упыря. Я смогла его ранить и сделать видимым. Вой, крики, щелканье клыков. С годами меня убедили в том, что увиденное было кошмаром. Точнее, пытались убедить, настойчиво и зло. И я притворилась, что забыла.

Мать плохо переносила гибель отца и постоянно твердила о тварях, живущих среди нас. С каждым месяцем её бредни становились настойчивее, она рисовала жуткие картинки в альбоме, пугала меня истериками и жуткими описаниями. А после… после стала опасной для самой себя. Безумие отняло её рассудок, а вскоре и жизнь. Это только став старше, я поняла, какую страшную муку переносила матушка и как тяжело ей было… Думать, что ты безумен, и сходить от этого с ума.

И я поняла, что если хоть кому-то заикнусь про ту ночь хоть ещё раз, то отправлюсь следом за матушкой и остаток жизни проведу в клетке, связанная по рукам и ногам.

Вскоре меня забрал к себе дядя, и я переехала из захолустного городка на севере на захолустный остров в океане. Фаринго стал моим новым домом. Там я повстречала Руфуса и узнала, что родилась одной из немногих, кто мог видеть сквозь личину. Что моя мать была не безумной, а у меня не было галлюцинаций. Я просто другая. Дитя, в чьей крови растворена частичка магии. Ведь мир потустороннего так близко к людям, и порой рождаются дети, способные его видеть. А моя матушка не смогла пережить то, что ей открылось. Не справилась, её убедили, что увиденное было выдумкой. А я? Я была слишком мала, чтобы защитить её.

Руфус назначил себя моим консультантом и нянькой. Я видела сквозь личину и почти не была подвержена чарам. «Видящая» — так назвал меня Руфус, так называли подобных мне в потустороннем мире. Мы были чем-то вроде ошибки природы для обоих миров. Уродцы для людей и помеха для потустороннего. Скорее даже, раздражающая мелочь. И я стала просить дядю обучить меня стрельбе из пистоля и арбалета, ссылаясь на любопытство и скуку. Я не знала, встречусь ли ещё хоть раз с чудовищем из сказок, но хотела быть готовой к новой встрече. Собирала знания, легенды, слухи… Руфус очень помогал.

Я сжала в руке смешной амулет-камушек, будто он должен был меня защитить.

— Ты ещё хранишь его подарок? — удивился Руфус, — я думал, ты выбросила весь хлам.

— Это не хлам, — откладывая камушек, шепнула я.

***

— Нет! — рявкнул Рик, когда ему предложили слегка подвить волосы.

Скакавший вокруг лорда Файса портной испуганно отскочил. Маригор тихо давился смехом, сидя в дальнем углу комнаты. Его величество лично заявился к Рику с самого утра. Благо спальня безопасника была в том же крыле, что и у монарха. Маригор нагло ввалился в комнату, а за ним туда же, шурша шелками, забежало что-то, что отдалённо напоминало мужчину. Лорда Файса собирались основательно вписывать в рамки придворной жизни.

— Он не кусается, — ёрничал император, обращаясь к портному, — и на луну давно не воет. Со временем он одомашнится, и его можно будет вычесать. Пока волосы трогать не будем.

Рик посмотрел на брата со всей суровостью, на которую был способен. Маригор только ещё больше расхохотался, сползая в кресле. А странного вида господин Харди скакал вокруг, обвешанный лентами, тесьмой и прочей пёстрой дребеденью. Маригор уже донёс брату, что с чьей-то лёгкой руки нового безопасника кто-то прозвал медведем. Это не особенно ранило Рика, больше раздражал портной.

— Могу предложить вот эту материю для жилета, — пискнул портной, — цвет фуксии в моде!

У Рика начал дёргаться глаз, Маригор рухнул в подушки и только тихо всхлипывал от смеха.

— Ваше величество, — обернулся к брату Рик, — а чем мой вид вас не устраивает?

Рика вот всё устраивало. И сдержанный крой нового камзола, и минимум кружева на отделке. Добротная ткань, едва заметное шитьё. И удобно, и в плечах не тесно. Хмуро? Лорд Файс перевёл взгляд на нечто пёстрое и суетливое, именовавшее себя Григор Харди. Если вот это новая мода — то Рик предпочёл бы мешок из-под зерна, но не бантики и атласные ленты. Господин Харди, может, и был лучшим портным империи, но привык работать с дамами и сам слегка уже походил на леди. Столько было на нём белил и румян. Этого цвета фуксии тоже было в избытке, аж в глазах рябило.

— Это будет маскарад! — отсмеявшись, сообщил Маригор.

Про маскарад лорд Файс уже знал и готовился к нему со всей ответственностью. У Рика было в планах стоять где-то в углу и отслеживать передвижение Маригора и Илларии, а не скакать по паркету в виде попугая или феникса.

— И у тебя статус, — уже чуть серьёзнее произнёс его величество.

Рик обернулся к брату, хмуро насупив брови. Это настроение ему не нравилось, а попытки раскрыть происхождение лорда Файса — откровенно раздражали.

— Да-да, — закивал завитой головушкой Харди, — начальник имперской стражи — это статус! А вы такой заметный мужчина, вам бы пошло…

Рик так глянул на Харди, что тот опять отскочил.

— Ворон! — щелкнул пальцами император, — нарядим тебя хищником. Твои любимые цвета, твой любимый минимализм. Будешь продолжать пугать гостей под маской.

— О-о-о, — захлопал в ладоши Харди, — я уже вижу образ…

— Без блёсток, — хмуро обронил Рик, — снимаем мерки, и идёте шить, что вы там надумали.

— А борода? Вы не хотите её…

Харди опять отскочил от лорда Файса, перепуганно глядя на императора. Рик тоже обернулся к венценосному брату.

— Что? Что не так с бородой?

— Тебе перечислить всё её недостатки? — продолжал веселиться Маригор.

Бороду Рик брить отказался. Он к ней привык, он с ней сроднился, а ещё она хорошо маскировала следы от прошлого ранения. Рубцы почти затянулись, но всё же их вид напоминал о том времени, когда Рик Файс перестал быть уважаемым капитаном и стал изгоем. Следы от ожога сравнялись с цветом кожи, но всё равно осталась уродливая пигментация. А мазать лицо белилами как Харди Рик был не готов.

— Бороду можно аккуратнее подстричь и расчесать, — жалобно пискнул Харди.

Рик молча кивнул портному. Тот просиял радостной улыбкой, из-за чего с его лица сильнее стали осыпаться белила. Когда Харди ускакал, цокая каблуками, прочь из комнаты, Рик устало присел рядом с братом в соседнее кресло. Комнату лорду Файсу выделили просторную и светлую, с огромными окнами и дорогой массивной мебелью. Стены были обиты синим шёлком с золотыми вензелями. Все удобства. Водопровод, ванная с горячей водой. Гостиная, спальня, кабинет. Словно свой дворец во дворце.

— Как, обжился? — улыбнулся Маригор, кивая на пару сапог, стоявших в углу гостиной.

— Вполне, — пожал плечами Рик, — к хорошему легко привыкнуть, — а как ты? Выглядишь уставшим.

Маригор только вздохнул, потерев переносицу. Выглядел монарх и вправду вымотанным, уставшим и осунувшимся. Глаза покраснели, скулы впали. Груз власти никого не красил.

— После батюшки приходится разгребать столько дерьма, — зло вздохнул Маригор, — ты же знаешь, его не интересовало ничего, кроме баб и лошадей.

Рик кивнул. О том, что Хагар Первый был, мягко сказать, правителем аховым, все знали, все говорили, многие возмущались. Хагар игнорировал бунты, забастовки, развязывал войны и спускал казну на роскошную жизнь. Этим он доводил императрицу до истерик. Прежний император страстно желал абсолютной власти, страдал припадками ярости, страдал от паранойи и бредовых идей.

Его жестокость и неверность толкнула императрицу в объятия придворного офицера, имя которого так и осталось для Рика тайной. Её величество долго терпела издевательства супруга, но всё же не выдержала. По официальным данным, её сгубила сердечная хворь… по слухам — яд. Император ушёл из жизни закономерно и предсказуемо, если учесть то количество алкоголя, что он употребил за свою жизнь. Срамные болячки только приблизили кончину.

— Я хочу воплотить матушкины идеи в жизнь, — вздохнул Маригор, — её должны помнить… не его.

— У тебя получится, — пробасил Рик, похлопав брата по плечу, — у тебя её характер. Её сила. Ты выстоишь, а я прикрою спину.

Маригор слабо улыбнулся. С Риком Файсом они стали друзьями задолго до того, как узнали о своём родстве. Оба учились в кадетском училище, быстро нашли общий язык, несмотря на совершенную несхожесть характеров. Маригор был старше на пару лет, но при этом отличался более ветреным характером и легко сходился с людьми. А Рик Файс отличался сдержанным нравом и довольно тяжёлой рукой. Уже подростком он на голову обогнал в росте сверстников, так что легко из любой драки выходил победителем. Её величество очень радовалась дружбе молодых людей.

Рик всегда жалел Маригора, зная изнутри тот кошмар, который он изо дня в день мог наблюдать. Неуправляемый отец, убитая тоской мать. Рик жил в семье где царили любовь и понимание. Чета Файс была чуткой к взглядам и мечтам сына, поддерживала его во всех начинаниях. Детство лорда Файса и его юность прошли счастливо и без потрясений. Оттого сильнее выбила из колеи новость, что его родители ему не родные. Он монарших кровей… бастард императрицы. Таким же шоком это стало и для Маригора. Рик боялся, что друг отвернётся от него, но тот даже не осуждал мать, видя бесчинства отца.

«Если бы она бросила тебя совсем, я бы злился на неё, — сказал когда-то Маригор, — а так она всегда была рядом. Заботилась о тебе, обо мне… должно быть, ей было горько хранить эту тайну»

Рик считал себя не вправе осуждать императрицу. Матерью он её так и не научился воспринимать. Матерью Рик считал другую, ту, что не спала, когда малыш Эллерик болел корью. Когда плакал по ночам, когда страдал ангиной. Ту, что была с ним рядом. Императрицу лорд Файс жалел и уважал, не держал на неё зла и не видел смысла ворошить прошлое. Это уже было, этого не изменить… к чему решать, кто был прав в своих поступках, а кто нет.

— Твою шкуру уже делят придворные красотки, — произнёс Маригор после долгого молчания, — надеюсь, твоя давняя любовная тоска отступила?

Рик ничего не ответил брату. Маригор не понимал, как можно было хранить в сердце ту, которую даже не знал толком. Файс не раскрыл брату имя своей возлюбленной, не рассказал подробностей их знакомства. Ветренный Маригор бы не понял. Рассказать сейчас, что Авриэль Роннер и есть та девушка с Фаринго, тоже было глупостью. Брат начнет помогать и с большой вероятностью всё испортит.

— Я стараюсь залечить душевные раны, — кивнул Файс и улыбнулся.

Маригор довольно крякнул, ударив брата по плечу. Рик изобразил улыбку, а сам хмуро соображал, как ему стоит подступиться к леди Роннер. Авриэль изменилась, стала какой-то чопорной и сухой, только в глубине её золотистых глаз ещё плескались искры былого задора. Нужен ли ей такой, как Рик? Примет ли она его внимание? То, что леди Роннер не стала леди Канри, ещё не значит, что у командира дворцовой стражи есть шанс…

Глава 4

— Какой прелестный день, — щебетала Фари, любуясь безоблачным небом.

Сегодня и у неё, и у меня был выходной, и мы вырвались в город развеять дворцовую скуку и вдохнуть пыльный городской воздух, пропахший весной. Даже хмурые городские улицы с приходом тепла стали чуть веселее. Иначе блестели окна в витринах магазинов, иначе разносились звуки в пустых подворотнях. Город даже гудел в другой тональности. И копыта лошадей стучали по мостовой звонче, веселее. Клаксоны редких автомобилей своим «кряканьем» распугивали ворон и голубей на крышах домов. Журчание воды в трубах на крышах звучало уютнее. Ободряюще.

— Весна, — втягивая носом воздух, выдохнул Руфус.

Паршивец. Его же, кроме меня, никто не видит! И он пользуется тем, что я не могу сказать ему гадость. И прогнать не могу. Нахальный джинн в образе белого пушистого кота завис в воздухе, сверкая голубыми глазами.

— Купи мне пирожок… мур, — и Руфус перевернулся в воздухе, становясь на голову.

Зачем ему пирожок? Ему три тысячи лет! Он дух, он бесплотный, но пирожки ест! Как? Я не большой знаток джиннов, но исчезнувшую выпечку видела.

— Давай зайдём в пекарню и купим пирожков, — попросила я подругу.

Фари только языком поцокала, разглядывая меня будто учитель ученицу.

— Какие пирожки, Ави! — нахмурилась Льюис. — Бал уже на носу! Или ты ждешь, что Харди будет перешивать твой корсет?

Бал. Точно. Я же из-за него питаюсь всякой пакостью вроде капусты, морковки и прочего корма для морских свинок. И талия моя всё так же стройна, румянец на щеках не такой явный. Только взгляд у моего отражения грустнее день ото дня. Тоска глядит на меня из тарелки с супом. Тоска! На балу я буду в образе синего от голода уныния…

Весна ещё толком не началась, а головную боль уже устраивала. Каждый год во время цветения садов во дворце давался бал. Простой, скучный, с танцами и сладким пуншем. Но в этом году новая императрица решила слегка изменить традиции и сделать этот бал маскарадом, ещё и с тематикой костюмов. В этом году планировалась тема птиц и цветов.

Модистка повесит на петле из лент, если я заявлюсь к ней с фразой, что я поправилась в талии. Меня насмерть заколют шпильками. И будут правы. А господина Харди вообще инфаркт хватит после такого. А ведь мой наряд уже шьётся. Я должна быть незабудкой.

Вот Фари собиралась быть фиалкой. Господин Харди уже даже набросал эскиз наряда. Глубокий фиолетовый цвет, дорогой атлас и воздушные оборки из полупрозрачной сетки. И всюду множество крохотных фиалок из лент. К тёмным волосам Фариэллы и её голубым глазам этот наряд пойдёт безусловно. А жалование фрейлины покроет все расходы, ещё и на шляпку хватит. Мы же во дворце на полном довольствии содержимся, на что ещё тратиться, как не на гардероб. И Фари стойко сидела на диете, а я… а я иногда с диеты сползала.

— Ну один, — попросила я подругу, — а потом меня Пушок протянет по парку кружков двадцать. А?

— Ладно, тебе можно, — вздохнула Фари, — с твоими формами не опасно есть пирожки.

Какие формы? Где? Своей формой жука-палочника я почему-то вызывала жгучую зависть у придворных девиц, пивших для похудения уксус. Хотя я не замечала в их фигурах чего-то там уж слишком лишнего. Или безобразного. Красота — она же не в объемах талии или бедёр. И даже не в цвете глаз.

— Два пирожка, — напомнил мне Руфус, — с вашим балом я вообще отощаю.

Я удивлённо глянула на Руфуса, а тот уже щеголял в воздухе в образе тощей цапли. Клоун. Не джинн, а цирк шапито. И угораздило же меня вытащить это кольцо из моря. Ах какое счастье! Вы же думаете, что Руфус джинн из сказок и исполняет желания? А вот и нет! Джинны разные бывают, и чаще всего желания исполняли те из них, кто относился к сущностям тёмного мира. Их удерживала власть хозяина или той вещи, куда их заточали. Джинн мог хозяину и навредить. По некоторым легендам, даже скушать.

А Руфус это больше хранитель. Он не исполняет желания, магия его настолько ничтожна, что её почти нет. Зато общительность, нахальство, любопытство и наглый нос — в наличии. Я могла бы выбросить этот перстень но… Признаюсь честно, с появлением Руфуса я хоть не ощущала себя такой уж одинокой и оторванной от мира. Да и поговорить о непостижимом теперь было с кем. Первое время я боялась, что джинн это плод моих фантазий и я так же, как моя несчастная матушка, приближаюсь к безумию. Но были моменты, когда джинн реально помог и даже спас мне жизнь. Так что он не галлюцинация.

— Кстати, твоё прозвище прилепилось к Файсу, и девушки из дворца его уже вовсю называют Медведем, — хихикнула Фари.

— Как? Зачем? — ошалела я.

— Как зачем? — удивилась Фариэлла, подставляя лицо весеннему солнцу, — от скуки. Они вчера не унимались, битый час обсуждая то, почему это ты и он из парка пришли вместе…

Я даже споткнулась от неожиданности. То есть то, что вчера во дворце человек ушёл из жизни, наш курятник не заботило, а вот я и Файс… Потрясающая оторванность от реалий жизни! Будто в пузыре живут, где, кроме моды и сплетен, других проблем и нет… Хотя что этим золотым девочкам знать о бедах? Откуда? Они выросли в роскоши, в роскоши живут, и их просто передадут супругу, который в роскоши их будет содержать далее. Это на моих руках еле свели мозоли от стирки… Да, было время, когда леди Роннер хваталась за любой, даже самый тяжелый труд.

— Бред, — фыркнула я, — они сходят с ума.

— Они плетут сплетню, — пожала плечами Фари, — а я тебя предупреждаю.

«Пускай подавятся своим ядом», — всё, что я могла бы сказать в ответ. Мне были безразличны эти мелкие нападки из репертуара школьных лет. Хотя Катриэлла Зьонге и Лилия Норгас — они для меня и есть дети. Сколько им? Восемнадцать? Для них я сущая старуха, невесть как, без связей и денег, угодившая в свиту императрицы. Так я и не стремилась сюда. Я вообще не надеялась ни на что хорошее в своей жизни, только на одинокую старость в нищете. А большего и не светило в те дни.

— Так как ты встретила Файса? Как он тебе? Ну, рассказывай, — схватила меня за руку Фари.

Руфус подплыл ближе к Фари и замер за её спиной, вопросительным знаком изгибая хвост. Сплетник, паяц, нахал!

— Что я пропустил, крошка моя? — мурлыкнул кот, — что за самец?

Нет, я всё же вышвырну этот перстень в сад, и пускай другой «счастливчик» разбирается с Руфусом. А то он сначала всё проспит, а потом…

— Что тебе рассказать? — пожала я плечами, отвечая обоим собеседникам, — Обычный человек, приятный в общении, неглуп. Воспитан.

— Галантен, широк в плечах, с тёмным прошлым и суровым взглядом… Ави, ты совершенно не умеешь описывать мужчин, — вздохнула Фари.

— Я констатирую факты, мне его разглядывать некогда было, и чего ты так вдруг прониклась этим Файсом?

— Не одна я, по дворцу уже ходят всякого рода слухи, — мечтательно вздохнула Фариэлла, — Что он был в изгнании и только волею нового императора его вернули ко двору!

Руфус внимательно слушал Фариэллу, кивая в такт её словам. Наглая морда духа расплывалась в мечтательной улыбке.

— Какой мужчина, — протянул Руфус.

— И? — складывая руки на груди, фыркнула я.

— И? — разнервничалась Фари. — Ты издеваешься? Это же мужчина нарасхват. Молод, хорош собой, судя по всему друг императорской семьи!

— У тебя есть жених, — со смехом напомнила я подруге.

— А у тебя нет, — грубо оборвала она меня, — а птички из нашего с тобой курятника уже обсуждают захват этой крепости! Не будь дурочкой, подруга. Он отличная партия.

В наступившей паузе хорошо было слышно аплодисменты, которые Руфус дарил Фариэлле. Джинн размахивал хвостом, хлопал лапками, а потом, засунув два пальца в рот, громко свистнул.

— Фари, начинай уже кушать ещё что-то кроме солнечной энергии, у тебя явный бред от истощения, — вздохнула я, посылая Руфусу злой взгляд.

— Я о твоей судьбе забочусь! — покачала головой подруга, — женщине нужно надежное плечо и защита.

— Не нужно. Мне не интересны романы во дворце. Я отлично провожу время и счастлива.

Я отмахнулась от слов подруги и принялась искать взглядом вывеску пекарни. Сейчас куплю пирожки, съем их все на глазах Руфуса и отправлюсь на казнь к модистке! День испорчен, настроение тоже.

Далее была пекарня и ароматная выпечка со свежими яблоками. Сладкий аромат ванили и корицы, дурманящий запах свежего кофе.

А за окном пекарни послышался свист. Постовые бежали куда-то, придерживая на головах фуражки. Крик, гам, чей-то испуганный вопль. Я, вопреки уговорам Фари, выглянула на улицу. В толпе зевак кто-то ругался, кто-то ужасался. А постовые уже вели по улице мужчину, в измазанной сажей одежде. Простой рабочий, судя по всему один из тех, кто ремонтировал здания в этой части города. Мужчина тряс головой и безумным взглядом шарил по сторонам, будто искал поддержки или защиты.

— Это не я… я не трогал, — бормотал он, когда его проводили мимо меня, — я её не знал даже. Я не трогал, я не помню…

Удар кулаком в живот, заставил мужчину замолчать. Его посадили в полицейскую карету, которая уже подъехала к месту событий. Мужчина пару раз обернулся туда, где галдела толпа, косой солнечный луч упал ему а лицо… Это не могло быть иллюзией. Его глаза меняли цвет. В толпе взволнованные голоса произносили жуткие слова «убийство», «невозможная жестокость», «на ровном месте впал в ярость». А после Фари затащила меня обратно в пекарню.

— Ави! Ты что! — кричала на меня подруга, — а если бы там была перестрелка? Ты с ума сошла — так лезть на рожон?

Руфус только хмуро таращил на меня свои голубые кошачьи глазки и угрюмо бил хвостом по воздуху. А я продумывала то, как мне попасть в участок полиции. Дважды увидеть одно и то же — это или закономерность или безумие. О безумии я стараюсь не думать.

***

После примерки Рик уже давно был в делах и успел проверить постовых, охрану, доктора. В последнем визите было сразу две необходимости. Первая — у Рика опять болела голова и начинался тремор руки. Второй вопрос — горничная.

Первую проблему лорда Файса доктор решил мерзким порошком, разведённым в воде. А вот вторая проблема… С мозгом горничной было всё нормально. Ни опухолей, ни кровоизлияний. Рик листал отчет доктора и хмурился. В крови тоже не было ни отравы, ни наркотиков. В личной жизни девушки на первый взгляд было всё гладко и спокойно. Прыгнула и прыгнула, сколько глупостей творят люди в своей жизни!

И нужно было уже забыть про это дело, но Рик продолжал о нём думать. Должностные инструкции четко указывали лорду Файсу, что личные дела горничной не его дело. А внутренний голос не давал успокоиться и подстёгивал искать в случившемся происшествии хоть какие-то нестыковки. Что-то на уровне инстинкта говорило лорду Файсу о том, что нельзя просто взять и забыть то, что случилось. Так он и спорил с самим собой, шагая по дворцу.

— Руки вверх! — заявили лорду Файсу, застав вояку врасплох.

Рик опешил от неожиданности, он не услышал шаги, снова подвёл слух. Противник был грозен и опасен, направляя в лорда Файса стрелковое оружие типа «арбалет» из отдела дорогостоящих детских игрушек. Оружие издало жалкое «пиу», и в лорда-безопасника полетела стрела с присоской. Рик проследил печальную траекторию запущенного снаряда и то, как он с причмокиванием приземлился ему на ботинок.

— Мимо, — заявил лорд Файс стрелку.

— Ранил, — изрек грозный шестилетний боец, расплываясь в улыбке.

Принц Нил с интересом изучал лорда Файса, а тот, в свою очередь, разглядывал племянника. Нил был больше похож на мать, переняв пепельный оттенок волос и чуть кошачий разрез глаз. А вот цвет глаз и улыбка были отцовскими. Рик помнил письма Маригора о том, что Иллария ждала ребёнка, о рождении наследника, о том, как мать и ребёнок чуть не умерли во время родов…

— Ваше высочество, доброе утро, — поклонился Рик.

— Доброе утро, — кивнул мальчик, — а вы лорд Файс?

Да, ни Нил ни Иллария о родстве монарха и главы его охраны не знали. Почти всю жизнь сам Рик считал своей матерью и отцом других людей. К чему менять биографию? К чему империи скандалы?

— Он самый, лорд-безопасник, — согласно кивнул Рик.

Нилас прикусил губу и вздохнул. Ясно, что именно Рика юный наследник и выслеживал. Рик отодрал от ботинка присоску и протянул её принцу.

— Чем могу служить? — склоняясь к мальчику пробасил Рик.

А сам думал о том, по какой причине единственный наследник империи шатается по дворцу без сопровождения? То, что мальчик сбежал от наставника, было понятно, предсказуемо и вполне нормально. Но стража? Почему ни один из расставленных по дворцу постовых не остановил ребёнка, бродившего в той части дворца, где ему явно не место? Мог бы хотя бы идти следом, сопровождая мальчика. Что за разгильдяйство? И Рик уже прикинул в уме, кому из постовых сегодня устроит разгон. Вот из-за таких осечек империи и лишаются своих правителей. Или наследников.

— Папа говорит, вы моряк, — пряча стрелу, произнёс мальчик.

Ага! Значит, вот для чего затевались засада и обстрел из мелкокалиберного оружия! Рик улыбнулся и согласно кивнул, пояснив:

— Бывший капитан боевого фрегата.

Нил радостно заулыбался, чуть подаваясь к собеседнику. Рик вспомнил себя в таком же юном возрасте, как он вот так же с восторгом глядел на картинки кораблей в книгах, на морские пейзажи, слушал рассказы бывалых моряков. Старый лорд Файс был настоящим морским волком и воспитал приёмыша в лучших традициях династии.

— Правда? — выдохнул мальчик. — Прямо целый капитан фрегата?

— Да, капитан, и вполне целый, — похлопал себя по груди Рик. — Ранения заштопали. В наличии легкая контузия.

У Нила глаза округлились, став огромными, будто блюдца. У мальчишек все рассказы про бои и ранения всегда вызывают дикий восторг и интерес. Рик с грустью подумал, что детям стоит говорить не о романтической стороне боя и не о приключениях. А о том, что война — это жуть, боль и сущий кошмар, где нет ничего интересного и увлекательного. Рик уже третий год пытался спать по ночам, но раз за разом переживал бои из прошлого, просыпаясь в холодном поту, с криками. С войны мало было вернуться живым, нужно было чтобы и война отпустила и вернула обратно искалеченную душу…

— А вы расскажете мне о море? — после этих слов ребёнок даже приложил ладошки к сердцу, преданно заглядывая лорду Файсу в глаза.

— А вас интересует море, ваше высочество?

— Да! Море, корабли, острова… — закивал мальчик. — Я никогда не видел пальмы! А вы видели пальмы?

Такая чистая и искренняя реакция не могла оставить равнодушным. Перед лордом Файсом стоял любознательный и одержимый мечтой ребёнок, которому так скучно было в унылых стенах дворца. Только слуги и учителя, а малыш искал друга… Рик подумал, что нужно будет рассказать об этом Маригору. Если мальчик с таким рвением пристает к малознакомым людям, то ему явно не хватает внимания родного отца.

— Пальмы видел, — кивнул Рик. — И дельфинов видел, и попугаев. И даже пил кокосовый сок…

— О-о-о, — выдохнул Нил.

Лорд Файс только лукаво улыбнулся. На его столе лежала папка с распорядком дня Ниласа, Илларии, Маригора, и оттуда Рик точно знал об уроках юного принца. С девяти утра и до обеда мальчик был в цепких лапах господина Мирси.

— Ваше высочество, — Рик наклонился чуть ниже к мальчику, — а вы сейчас не прогуливаете уроки?

— Нет! — слишком честно заявил мальчонка.

Или гранит науки был излишне твёрд, или юный принц излишне резв, но кто-то явно врал… Рик чуть склонил голову, изогнул бровь.

— Кому нужна эта риторика! — выкрикнул мальчик, не выдержав взгляда лорда Файса.

Лорд Файс вздохнул и протянул руку мальчику. Юный принц с сомнением глянул на огромную лапищу безопасника, скрестил руки на груди. Гордый!

— Я не малявка, чтобы за ручку ходить, — надул щёки мальчик, — побежите отцу доносить?

По-хорошему, следовало. Но Рик рассудил, что на мальчика и так уже пожаловались или пожалуются. И, судя по поведению, жалуются с завидной регулярностью. А это значит, что метод не рабочий.

— Риторика нужна наследному принцу, как и прочие науки, — присев на корточки произнёс Рик.

— Я не хочу быть наследным принцем! Я хочу быть пиратом, — пошёл в атаку Нил.

Романтик, значит. Лорд Файс вздохнул и покачал головой. Такая романтика тоже была мало совместима с реальностью.

— Пираты грабят и убивают, — не меняя тона отрезал Рик, — они заканчивают на виселице.

— Я буду добрым пиратом! — очень уж отработанно заявил принц. — Я буду грабить других пиратов!

— Грабить награбленное — это всё равно грабёж.

Доводы юного повесы вдребезги разбились, напоровшись на рифы непробиваемой логики бывалого человека. И ребёнок выдал с грустью:

— А… Э… так не честно!

— Как и прогуливать уроки, — согласился Рик и продолжил: — Вам нужно вернуться в класс. Ябедничать на вас я не собираюсь. Но и саботировать учёбу не позволю.

— Там такая тоска… Я ненавижу риторику!

— Я предлагаю договор. Вы озвучите свои интересы и вопросы, пока мы дойдём до класса, — продолжил говорить Рик, поднимаясь на ноги, — а я подготовлю вам список книг и истории из собственной службы на следующую встречу. И мы с вами обсудим море, попугаев и кокосы. А ещё я научу вас стрелять из арбалета и вязать узлы. Настоящие. Морские.

— Я умею стрелять из арбалета, — гордо произнёс принц, — меня учил Джеймс… Потом Ави. И узлы вязать меня тоже она научила.

— Вас учила стрелять фрейлина? — прищурился недоверчиво Рик.

— Да, — принц Нилас гордо выпятил грудь. — Она неправильная фрейлина. Она играет со мной не потому, что так положено, а просто чтобы поиграть. И сказки интересные читает. И ещё она тоже видела морские бои. Много! Она из Фаринго, знаете такой остров?

Рик потрясённо кивнул. Столько информации в рекордные сроки ему даже Маригор не выплескивал. А его величество был большой любитель болтать… впустую.

— Хорошо, — кивнул Рик, — тогда с меня книги, карты и истории о море. Идёт?

Файс снова протянул руку мальчику, чуть изменив наклон ладони. И теперь этот жест не был проявления унизительного покровительства старшего над младшим. Сейчас лорд Файс и принц Нилас заключали соглашение, скрепляя его мужским рукопожатием. В класс принц поплёлся без особого рвения, но всё же не ныл и не канючил. Был шанс, что и урок не сорвёт.

Глава 5

Из дворца удалось улизнуть только после обеда. Отпустила коляску возле городской библиотеки и дождалась, пока она скроется из виду. А дальше ноги сами меня понесли туда, где располагался полицейский участок. Я проверила адрес в справочнике. Сверилась с номером, что был нарисован на коляске, забиравшей мужчину с места преступления. Не самое приятное местечко, рядом порт, грузовые доки… пьяные матросы.

— Зачем нам это? Ави? — не унимался Руфус, летевший рядом.

Я джинна игнорировала. Мне нужно было разобраться в том, что происходило. Эти странности или плод моего воображения, или звенья чего-то зловещего и опасного. И мне просто необходимо понять, чем я могу помочь. Не могу я просто закрыть глаза и уши и жить дальше, игнорируя муки совести. Не-мо-гу!

— Ави, я требую! — прорычал Руфус, вырастая до размеров белого тигра, — я требую вернуться!

Я обошла Руфуса, даже не удостоив взгляда, набрасывая на голову капюшон от пальто. У меня нет ни желания, ни сил на прения с бездушным духом, для которого человеческие жизни просто пустое место. Я понимаю, Руфус боится за мою жизнь. Но я не так наивна и беззащитна, как это могло показаться. И не в пещеру к дракону же я лезу! Так, участок полиции на окраине. Не в степи же я хожу! Тут всюду люди…

— Ави! — вырос передо мной огромный белый бегемот, заслонивший всю улицу.

Эта тяга Руфуса к анималистическим преображениям бесила. И что он мне сделает? Уморит смехом до смерти? Но Руфус не унимался, и я натолкнулась на силовое поле, не позволяющее двинуться дальше.

— Ру! Перестань! Не лезь!

— А я буду лезть! — истерично кричал бегемот. — Я не позволю тебе губить свою жизнь и шляться по трущобам! Тут куча пьяной матросни.

— Ру, — прошептала я в ухо бегемоту, — я не смогу жить спокойно, если не пойму, что происходит…

Руфус обратился медведем. Теперь мне загораживала дорогу огромная мохнатая зверюга, со скрещёнными на груди лапами.

— Ави, ты не сможешь спасти всех…

— Уйди! Я приказываю!

В моём голосе тут же послышалась сталь, а руки сжали перстень, висевший на цепочке. Я не любила так поступать, но могла приказывать духу этой вещи и Руфусу пришлось подчиниться. Вскоре я уже стояла на пороге участка, откуда доносилась чья-то разухабистая песенка постыдного содержания. Видимо, кто-то очень весело отпраздновал схождение на берег…

— Чем могу служить, мэм? — нахмурился констебль, стоявший у дверей.

— Я… Я журналист, — сбрасывая с головы капюшон, произнесла я, — женская светская хроника. Вот. Пишу для леди о жизни нашей столицы. Слышала, что сегодня на женщину в городе было совершено нападение.

Констебль нахмурился, но ворчать не стал. Даже не стал спрашивать документы. Опять сработали мне на пользу манеры и одежда из дорогой ткани. Люди легко верят тем, кто выглядит презентабельно, а ещё ведёт себя уверенно и нагло. Именно леди из высшего общества очень часто ведут колонки светской хроники в газетёнках для высокородных сплетниц.

Меня пустили в прокуренное помещение с грязными полами и обшарпанными стенами. Пахло немытыми телами, жареной курицей и пивом. От кого так разило перегаром, стало ясно уже при входе. Молодой матрос расшвыривал постовых, требуя «рому и бабу». Недавно на берегу… сорвался.

— А ты баба, — хихикнул над ухом Руфус, — и зачем мы сюда припёрлись? Сейчас он отыщет ром и…

Под мерзкое хихиканье Руфуса я с совершенно бесстрастным видом прошла дальше, игнорируя замечания матроса по поводу моих выпуклостей и косые взгляды постовых. Вскоре ко мне уже подошёл усатый крепыш, представившийся «главным здесь». Это от него так разило жареной курицей, что ощущалось сразу от входа. Не очень опрятный, не очень умный. И с тем же подобострастием во взгляде, что появилась и у констебля на входе. Я кратко изложила цель своего визита.

— Уже совсем подурели бабы, — вздохнул мужчина, — мало вам обсуждения политики. Теперь криминал? Убийца?

— Мода такая сейчас, — пожала я плечами и мягко улыбнулась.

Вот такая улыбка, мягкая, чуть извиняющаяся, всегда срабатывала. Открытое хамство, наглость, агрессия — это путь к проигрышу. Мужчина явно чуть расслабился, взгляд его потеплел. А сама стояла перед ним дура дурой, даже не представляя, что я буду спрашивать у подозреваемого. Но на всякий случай слегка тряхнула рукой, заставляя две золотые монетки, зажатые в ладони, тихо звякнуть. Золото помогает даже там, где улыбки бессильны.

— Он полоумный, — вздохнул полицейский, — совсем того. Забил насмерть какую-то побирушку, а потом говорил, что он этого не помнит. Что даже не было его в том месте. Доктор его осмотрел. Шизик, одним словом.

— Шизофрения? — удивилась я.

У уха я ощутила напряжённое сопение духа. Руфус опустил лапки мне на плечо, щекоча щёку усами.

— Видишь, крошка, это псих… убийца, — пробормотал Руфус, — пойдём домой.

— А я могу с ним поговорить? — слишком нервно обронила я.

Хотя о чём? А если он и вправду просто нездоровый человек и вся мистика, что я увидела — это лишь игра света и тени?

— Увезли его, — кивнул полицейский, — час назад забрали на освидетельствование.

Эти слова будто обухом по голове ударили. Как увезли? Я опоздала всего на час?

— Куда увезли? — шепнула я.

— В психушку, — пожал плечами блюститель закона, — мне тут шизики не нужны. Ещё повесится на шнурках, а я отвечай. Бывало уже. Не хочу больше.

Руфус перелетел к полицейскому, покружился вокруг него, будто изучал.

— Какой умный человечек, — подытожил дух, — вот, учись у него! Человек жизнь свою не усложняет.

Спорить с Руфусом было неудобно, и потому, расспросив про адрес клиники, куда увезли мужчину, я удалилась из участка. Может, и глупости… Может, и зря я в это лезу? Вдруг он и вправду ненормальный с припадками агрессии, а я придумала себе то, чего не было. Руфус молча висел рядом со мной будто грозовое облако. Молчал, сопел, раздражал. Пока я «прогуливалась», прошло прилично времени. Оглянулась по сторонам, решая, какой лучше улицей мне пойти, чтобы сократить немалый путь до библиотеки. Там я поймаю коляску и вернусь во дворец, в той части города ездили более презентабельные повозки, а подкатить к дворцу в обшарпанном коробе на колесах я не могла. Слухи поползут…

— Что ты забыла здесь… видящая? — прошептал мне на ухо мужской голос.

Меня с силой толкнули в сторону, ударяя о грязную стену дома. Даже голова закружилась от боли, когда локоть встретился с кирпичной кладкой. Ещё рывок, и кто-то крепкой рукой прижал меня к стене лицом, не позволяя обернуться.

— Что? — прохрипела я, одновременно ударяя мужчину каблуком по носу туфли.

Нападавший взвыл от боли, но отпустил меня лишь на миг, не дав отбежать в сторону. От неожиданности я вскрикнула, чуть накренившись от рывка. Незнакомец с силой опять вжал меня в стену, зажимая ладонью мне рот. За его спиной искрился и переливался воздух. Руфус готовился напугать негодяя. Собирал силы для удара.

— Если хочешь жить, то не суй нос в чужие дела, — опять шипел этот человек, чьё лицо скрывала тень от шляпы.

Видящая? Я не ослышалась? Кто или что сейчас мне угрожает?

— А если я буду совать свой нос в чужие дела?

Главное отвлечь. Сместить внимание на разговор, притвориться напуганной глупышкой… Как там меня учил дядя? Бить нужно в кадык и в колено… не в пах. Я в теории знала приёмы ближнего боя, но вот с практикой как-то не сложилось. Не хватали меня так в Фаринго, и во дворце не хватали… Я набрала в грудь побольше воздуха и приготовилась бить… А мужчина вдруг захрипел и упал на колени. Я была готова увидеть кого угодно, но только не Файса, заламывающего руку злоумышленнику.

— Цела? — не глядя на меня пробасил безопасник, явно принимая меня за кого-то другого.

Я только рассеянно кивнула, продолжая таращиться на Файса и прижимаясь к стене. Файс довольно грубо тряхнул поникшего мужчину, у того даже зубы клацнули от тряски. Ещё бы, лорд-безопасник был вдвое больше него и шире в плечах.

— Спасибо, цела, — шепнула я.

Файс на секунду замер и удивлённо уставился на меня.

— Роннер? — изогнул бровь мужчина.

Злоумышленник, брыкавшийся в захвате Файса, воспользовался его замешательством и вырвался.

— Вы кто такие? — истерично выкрикнул мужчина и покачнулся.

Заковыристо ругался Руфус, ошалело смотрел на мужчину Файс. Приходила в себя я.

Спустя миг, мы уже наблюдали как мужчина, напавший на меня, мчится по улице и скрывается за поворотом. В руках Файса осталась только куртка неизвестного.

— Какого чёрта, леди? — рявкнул Файс. — Что вы забыли в этой части города?

Я опешила от такой перемены настроения человека. Даже захотелось вытянуться в струнку и бодро рявкнуть в ответ «виновата, сэр!». Я только пыталась собрать мысли в одно стройное стадо, чтобы оценить ситуацию, и тут эта внезапная атака…

— Что вы себе позволяете? — отойдя от шока, огрызнулась я.

Ещё не хватало мне отчитываться, куда я и зачем хожу! Файс отшвырнул куртку злоумышленника, грозно насупил брови. Я только скрестила руки на груди, глянув на безопасника очень красноречивым взглядом.

— Леди, это место не для таких, как вы, — чуть мягче произнёс лорд Файс, — вам не стоит здесь гулять, тем более одной.

— Учту. Но у меня были дела здесь, — менее зло произнесла я, — спасибо за заботу.

Только внимание моё было рассеянным, и я прокручивала в голове момент нападения, раздумывая, что мне теперь делать. На чью же территорию я зашла и чьи планы нарушила?

— Пойдёмте, я провожу вас, — протянул мне руку лорд.

Нет, это уму непостижимо! Он меня что же — за руку потащит домой?

— Благодарю, я спокойно доберусь до дворца сама, — сохраняя остатки дружелюбия, шепнула я. — Я помню дорогу.

Всё же без помощи Файса мне могло бы прилично достаться. Лорд-безопасник вовремя появился рядом. Всё же теоретическая подготовка к драке и практический опыт боя — дело разное.

— Вы уже возвращались одна домой, только что. Мне спокойнее будет доставить вас до порога и сдать прислуге. Пойдёмте.

И Файс довольно грубо схватил меня за руку, готовый тащить за собой, как собачонку. Я была благодарна этому человеку. Чего уж там, да я была на шею ему броситься, когда только увидела. Но вот сейчас лорд Файс явно заступал мои личные границы.

— Знаете что…

Я не договорила, вырывая руку и ступая на проезжую часть. Из-за гнева и нервозности я не смотрела по сторонам. Повозка с грохотом пронеслась там, где ещё секунду назад стояла я. Файс молниеносным рывком выдернул меня из-под копыт лошади. Я фактически повисла на безопаснике, чувствуя, что мои ноги не касаются земли. По подолу юбки затарахтели брызги грязной воды из лужи, вспорхнули испуганные голуби с крыши. А Файс просто держал меня за талию, выпрямившись во весь рост. Неприлично откровенно обнимал рукой, бесстыдно пристально смотрел в глаза. Возмутительно близко наклонялся, произнося:

— Иногда стоит быть послушной, леди Роннер… И не отвергать помощь.

Вибрации его голоса прошли будто сквозь меня, странно дразня воркующими нотами. Такие модуляции не допускают мужчины, которые говорят без намёков. Этот бас дразнил и завораживал. И взгляд тёмных, будто штормовое небо, глаз, был таким туманным… Мне даже сделалось жарко от собственных ощущений в этот момент. И ещё показалось, что Файс чуть подался ко мне, как склоняются для поцелуя. Бред, Авриэль! С какой стати ему к тебе лезть? Из всего дворцового табуна фрейлин ты самая потрёпанная жизнью кобыла. Не фантазируй.

— Спасибо, — буркнула я, упираясь ладонями в грудь Файса, — отпустите.

Отпускать меня лорд-безопасник не спешил, медлил, будто боролся с самим собой. Мы оба замолчали. Глаза Файса были так близко, что я даже могла разглядеть в них своё отражение.

— Каков кобель! — восхищённо выдохнул Руфус, материализуясь в воздухе. — Это он? Тот самый Медведь?

Всё же Файс меня отпустил, даже отошёл на один шаг, снова возвращая место приличиям в наш с ним спор.

— Я не отпущу вас одну, леди! — прорычал Файс. — Устроите истерику — и я понесу вас во дворец на плече.

И он сложил руки на груди, всем своим видом выражая решимость. А в это время вокруг лорда летал восхищённый Руфус. А я злилась, всё больше и больше. И непонятно, на кого сильнее. На нахального Файса, наглого Руфуса.

— Как этот экземпляр занесло во дворец? — рассуждал Руфус. — Его же там разорвут на части от восторга… Ави, хватай, пока не поздно!

— Нет, — скупо обронила я и набычилась, — я не нуждаюсь в контроле и муштре, сударь. Для этого у вас есть подчинённые. Вы куда-то шли по делам? Я вас не задерживаю.

Я слышала, как Руфус злобно засопел и даже пару раз ругнулся. Но я не собиралась уступать хаму и грубияну, который решил, будто мной можно командовать и помыкать, будто малолетней девчонкой.

— Я поймаю вам коляску, — будто опомнившись, пробасил Файс.

Я не стала отвечать. Просто зашагала прочь туда, где должны были останавливаться омнибусы. Ничего. Доеду до библиотеки, а там сменю транспорт. Мне срочно нужно отсидеться дома и подумать над случившимся… И поговорить с Руфусом.

— Ави, давай он с нами поедет? — шепнул джинн. — Я защитник так себе, а этот бугай здоровый. А? Вдруг кто-то ещё нападёт?

Я незаметно качнула головой, отвергая опасения Руфуса. Меня не собирались убивать, меня стремились напугать, отбив охоту лезть не в своё дело. Было одновременно страшно и всё же чуточку легко на душе. Я не придумала себе проблему! Она была, и явно из той области, про которую никто не знает.

Файс всё же поймал одноместную коляску. Усадил меня в салон, сурово глянул на возницу, сообщил адрес. Я сухо кивнула лорду и постучала в стенку повозки. Файс остался торчать посреди грязной весенней улицы будто горный утёс.

— И не говори, что тебе не была приятна его забота, — материализовался рядом со мной Руфус.

Я не стала отвечать. Прав ли был джин? Не знаю. Меня разозлило слегка грубое поведение Файса, но… Что-то было в его взгляде. Волнение, насторожённость, искренний испуг. Не думала, что кого-то может настолько заботить судьба постороннего человека. И мне было даже чуточку лестна фраза, что до дворца меня понесут на плече.

— Дикарь, — с улыбкой шепнула я.

Оставшуюся дорогу я старалась не думать о Файсе и решала, что делать мне с листком бумаги, на котором были записаны данные того несчастного из участка и адрес клиники куда его отвезли… Выбросить эту записку у меня не хватило духу… Нужно всё хорошенько обдумать.

Глава 6

— За встречу, — произнёс Рик, поднимая кубок с элем.

И ударил им по кубку своего давнего друга, с которым они назначили встречу в кабаке «Хмельной кит». Его бывший старший помощник, Дик Стюарт, тоже жил в столице, окончательно «сел на мель» и остепенился. Завел семью, устроился на работу в какой-то конторе охранником. И почему бы двоим бывшим сослуживцам не встретиться и не выпить по кружечке хмельного эля, вспоминая былое? Старый кабак, славившийся на всю округу крепким элем и громкими драками, всегда был набит под завязку. Здесь можно было встретить и простого матроса и офицера. Этакое убежище для морских волков.

Рика из дворца гнала скука. За это недолгое время, что он командовал стражей, лорд Файс изучил каждый закоулок дворца. Устроил разгон стражникам с такой силой, что постовые, казалось, навсегда приросли к местам несения службы. И начало казаться, что это заколдованный круг, куда лорда Файса засосало силой злого волшебника.

— За встречу, капитан, — улыбнулся рыжеволосый мужчина с повязкой на правом глазу.

Сколько лет с тех пор прошло, а поговорить всё равно было о чём. О судьбе членов команды, о гибели их обожаемого фрегата. О тех днях, когда команда «Крылатого» бороздила волны южных морей на границе двух империй.

— Вижу, вы вполне здоровы, — усмехнулся Дик, вытирая с губ густую пивную пену.

Дика тоже эта встреча переменила. В таверну зашёл уставший и хмурый мужчина, а за столом с Риком болтал уже прежний Дик, улыбчивый и весёлый. Да и сам лорд Файс ощущал себя лучше, будто вдохнул солёный морской воздух на палубе.

— Глухой только как пень, — улыбнулся Файс, постучав себя по уху пальцем, — да пальцы дрожат порой. А так да, хожу, говорю, соображаю. Теперь уже всё хорошо.

— Ели бы не паскуда Жалеро, то и плохо бы не было, — произнёс Дик, — вцепился он в вас тогда мёртвой хваткой. Мы уже все решили, что вас расстреляют. А вы вот! Живой, целехонький, ещё и при должности.

Рик поморщился, вспоминая события из прошлого. Его тогда и должны были расстрелять за покушение на вышестоящего по должности. Дуэли были запрещены. А удар кулаком в зубы от лорда Файса мог быть приравнен к выстрелу ядром из пушки. Виконт Жалеро получил от Рика по голове, Рик получил срок и расстрельную статью. Бывший император был только рад тому, что бастард его супруги пойдёт на плаху, но Маригор всё же сумел переломить ситуацию и вымолить у отца для Рика ссылку. Как это у Маригора вышло, никто таки не понял.

— Славное было время, — кивнул Рик и криво улыбнулся, — есть что вспомнить. И кстати, о должности. Мне бы помощник не помешал.

Дик смущённо пожал плечами и поставил кружку на стол. Рик знал этого человека давно, прошёл с ним сущий ад в боях и теперь хотел, чтобы Дик Стюарт пошёл служить к нему помощником.

— Я решил, что это шутка, сэр. Я же ну… не ровня вам.

— Глупости, — мотнул лохматой головой Рик, — порядочность от титула не зависит, а мне нужны свои люди на службе. Я же тебе не должность министра предлагаю. Так, старшего «куда пошлют».

Рик хорошо помнил, кто именно его вытаскивал из воды, когда горел корабль. Одну из пушек разорвало, и капитана Файса вышвырнуло взрывом в воду, обожгло лицо, контузило, расцарапало лицо осколками. А Дик сиганул за ним в воду, сам рискуя жизнью. Лишился в этом аду глаза. Рик после того ранения провел много времени в госпитале, обмотанный бинтами по самую макушку и учась заново говорить.

Такое не забывают. А ещё с Диком они служили бок о бок пять лет, и Стюарт из безграмотного матроса выучился на офицера, стал старшим помощником капитана. У этого человека было всё, что Рик ценил: порядочность, упорство, отвага. Ранения не позволили Дику строить карьеру на флоте. Но и на суше он не ударился во все тяжкие, заливая спиртным неудачи. Он держался на плаву.

— Чёрт вы, искуситель, — хмыкнул Стюарт, — моя Аманда от счастья сознания лишится. Когда мне приходить?

Ещё одним ударом бокалов они подкрепили договор о найме. А дальше опять болтовня ни о чём и россказни соседей по кабаку. Рик пил пиво и краем уха слушал, о чём болтали другие выпивохи. Подобное место идеально для сбора информации и оценки настроения в городе. Тем более сейчас, когда новый император буром пошёл менять старую систему правления. Реформы часто вызывают бунты… Но сегодня в «Хмельном Ките» обсуждали другое.

— Слыхали про Эванса? — пробасил кто-то, — спёкся, сегодня его в дурдом увезли. Совсем озверел парень, забил какую-то бабку в городе и даже не помнит.

— Да что с него взять, он и раньше был странным. Вечно от всего шарахался, — послышался голос ещё одного «эксперта».

— Он же вроде лечился? — удивился бармен, протиравший вымытые кружки, — ходил же в эту… как её… клинику.

— Тоже мне, клиника, — отозвался ещё кто-то, — шарлатаны небось.

Дик только сокрушённо качнул головой, слушая эти слова. Рик так и вообще не любил пустопорожние разговоры, тем более обсуждения чьей-то личности. Вскоре пришло время прощаться с Диком и возвращаться на службу. Лорд Файс чувствовал себя намного лучше, когда вновь шагал по улице.

Когда он вышел из дворца, то настроение было намного хуже. Мир менялся молниеносно, и если ранее автомобиль был диковинкой, то сейчас на них уже ездили пожарные. В одном из кафе на подоконнике надрывался граммофон, с шипением исполняющий новейший шлягер. Вывески, газетчики, уличные торговцы. Лорд Файс ощутил себя макакой, выпущенной в городскую суету. Всё же годы в изгнании, когда жизнь протекает среди пальм и попугаев, оставляют свой отпечаток на психике.

Лорд Файс свернул в подворотню, пару раз чуть не затоптал ошалевших от весеннего воздуха котов. Чуть не попал под струю помоев, выплеснутых из двери дома на дорогу. Тяжелой поступью лорд-безопасник прошагал мимо скандалящих из окон хозяюшек. И почти уже прошёл мимо очередной подворотни. И прошёл бы, если бы не услышал женский вскрик. А потом увидел девушку, вжатую каким-то громилой в стену. Что делать в таком случае, лорд Файс даже не задумался, просто направился к «парочке», убедился, что дама не изъявляет желания быть зажатой в подворотне. А дальше уже дело навыков, при своих физических характеристиках лорд Файс редко встречал сопротивление.

Вот и сейчас мужчина пискнул и осел на землю, вяло брыкаясь в захвате Файса.

— Цела? — буркнул Файс, заламывая руку мужчине.

А потом вгляделся в ту, что почти сползла на землю. Авриэль потирала ушибленный локоть и хмурилась. Какого чёрта? Здесь совсем рядом порт и тысячи матросов, сходящих на берег после полугода жизни на корабле в компании таких же, как они, потных мужиков. Тут полно кабаков, борделей и прочих злачных мест… А леди Роннер здесь гуляет в платьице с оборкам и в шляпке с вуалью. Вся такая румяная от прохладного ветра, белокожая, немного растрепанная… Да её же тут могли уже трижды разложить на мостовой!!! Вон в «Хмельном ките» обсуждали, как один псих на ровном месте забил насмерть старушку… А Ави спокойно расхаживает по закоулкам, ещё и драться вздумала, вместо того чтобы орать во всё горло и звать на помощь.

А напавший на Ави человек так и совсем ненормальным оказался. Совершенно ошалевшим взглядом уставился на Рика, потом глянул на Авриэль. Вел себя так, будто на него напали, а не он только что чуть не раздавил хрупкую леди о стену. Рик замешкался, ненормальный мужик сорвался на бег. И вот тут у Рика совсем сдали нервы. Авриэль в грязной подворотне, на её запястье уже наливался синяк от чужих пальцев, а в фантазии безопасника очень красочно рисовались картинки того, что было бы, если бы лорд Файс не свернул в эту подворотню. Даже в глазах потемнело от осознания опасности.

— Какого чёрта, леди? — вырвалось само собой, — что вы забыли в этой части города?

Рик умом понимал, что ведёт себя, мягко говоря, грубо, но всё равно продолжал наступать на переменившуюся в лице фрейлину. И вот сейчас перед глазами лорда Файся воскресала та самая Авриэль, которая занозой въелась ему в сердце ещё три года назад. Увидев Авриэль на коронации, он поразился тому, какой чопорной и немного «заледеневшей» она ему показалась. Тень прежней Ави, не больше. И вот сейчас снова этот взгляд, поворот головы, сжатые губы. А ведь она может влепить ему сейчас пощечину и будет права. И Рик вспомнил, за что когда-то влюбился в «сестричку Ави», ершистую и непокорную леди Роннер. И сам не заметил, как начал наступать, в ответ на её слова нести всякий вздор. Точно мартовский кот, окончательно одуревший от весны.

И пускай его прошьёт молния, если Ави не замерла на миг, когда он её обнял. Не перестала дышать, растерянно вглядываясь в его лицо. Он чувствовал, как колотилось в груди её сердце, как в золотистых глазах расширились зрачки, оставив только тонкую желтоватую кайму. И от этого закипала кровь, немного путались мысли и большого труда стоило держать себя в руках и не прижать Авриэль к стене дома.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула Роннер, — отпустите.

Это вышло не сразу, Рик отчетливо ощущал, как продолжает тянуться к Ави, но всё же пришлось разжать руки и отпустить Авриэль.

— Я не отпущу вас одну, леди! — произнёс Рик, понимая, что имеет в виду совсем не путь до дворца. — Устроите истерику, и я понесу вас во дворец на плече.

Нельзя было допустить, чтобы она шаталась одна в этом квартале. Но и злить её тоже было глупостью. Как с бабочкой, зажатой в руке… Сожмёшь сильнее — и сломаешь крылья, раскроешь ладонь — и потеряешь. Пришлось отступить, позволив Роннер укатить в грохочущей колёсами коляске. Но всё равно на бородатом лице Файса появилась улыбка. Женщины, которым противен мужчина, не замирают так в его руках, не смотрят растерянно в глаза. И Рик пошагал домой, засунув руки в карманы, даже насвистывал что-то себе под нос. В истории было полно случаев, когда самые неприступные крепости сдавались захватчикам… А леди Роннер не крепость.

Глава 7

Утро фрейлины начинается задолго до того, как проснется монаршая особа. А если императрице не спалось, то бессонная ночь плавно перетекала в суматошное утро и длинный-длинный день. Свитная фрейлина должна быть рядом с её величеством неотлучно, пока длится её дежурство. В этот раз досталось мне. У её величества была бессонница, её мучили кошмары, головная боль и… с утра у меня был такой вид, будто у сыча на ветке. Вроде и солнышко светит, и птички поют, а бесит всё, и спать охота, и глаза то один, то второй закрываются. Но спать не дают. Да, выходные пролетели со свистом, и дворцовая рутина засасывала меня с головой.

— Посмотрите на эти ленты! — скакала вокруг императрицы Кати.

Её величество выглядела чуть получше меня, но всё равно лёгкое раздражение в тоне и резкость в жестах были заметны. А ещё Кати её величество раздражала. К слову, не все фрейлины были рядом с императрицей Илларией по её воле. Точнее, с её доброй воли. Были и те, кого необходимо было приблизить ради оказания чести их близким. Катриэлла Зьонге была дочерью министра финансов, Лилия Норгас — дочкой министра военных дел. Опять же, протокол диктовал императрице, какое количество завитых и напудренных голов должно быть в её окружении. Наличие в этих головах ума мало кого заботило. Присутствие при утреннем туалете её величества было мерилом доверия и благосклонности императрицы. Потому-то тут нас было немного. Только свитные.

Подали утреннюю корреспонденцию. Пока я рылась в стопке визиток и писем, её величество выбирала наряд. Иллария была довольно сдержанной в одежде, а потому чего-то особенно роскошного не надевала. Хотя, имея внешность ангела, можно выглядеть превосходно даже в половой тряпке. Её Величество утягивали в корсет, я раскладывала перед ней письма. Визитки. До чтения новостей мы дошли, когда наряд цвета слоновой кости уже был надет. Я передала Илларии стопку газет. Её величество передала мне папку, перетянутую лентой.

— Прочти, — шепнула мне Иллария, — сегодня иду в атаку на Маригора, хочу услышать твое мнение про те правки, что я внесла в свод законов о труде.

Иллария с первых дней у власти принялась перекраивать статьи закона, пытаясь навести порядок в вопросах социальной защиты и уравнивания прав всех членов общества. Его величество уже внёс правку о запрете детского труда, об обязательном образовании всех несовершеннолетних особ. Старый и ржавый механизм государства поворачивался с натугой и скрипом, но молодые монархи не собирались сдаваться, продавливая прогнившую систему.

Я кивнула, принимая из рук её величества документы, и продолжила бороздить просторы печатной продукции. Всё же печатные издания задают тон идеям, которые движут народом. И нужно быть в курсе, о чём сообщают людям. Я присела на подоконник, всё так же ковыряясь в стопке газет и поглядывая в окно. Сегодня утром, после бессонной ночи в компании Илларии и успокоительного, я четко поняла, что должна извиниться перед Файсом. Вчера я оскалилась на него невесть зачем и больше злилась на Руфуса, чем на безопасника.

— Кого высматриваешь? — подошла ко мне Фари.

И нужно было такому случиться, чтобы в этот самый момент по парку шагал Файс! Ещё миг назад его там и в помине не было, а теперь он мерил шагами газон, держа в руках лук. А следом за мужчиной вприпрыжку бежал принц Нилас.

— Какой мужчина, — покривлялась Фари и присела рядом со мной.

И Руфус тут же материализовался на её плече, хитро глядя на меня в образе лиса.

— Да-да, крошка, — протянул лис, — эта девица дело говорит. Ещё никогда я не был так согласен с этой смертной.

— Предлагаешь броситься на него прямо из окна? — устало спросила я.

Фари закатила глаза, готовясь произнести свою очередную речь о том, что нужно брать инициативу в свои руки, бороться за счастье… Извиняться перед Файсом перехотела. А потом…

— Леди Даниэлла Канри, — прозвучал в комнате голос лакея.

Будто раскат грома громыхнул над самым ухом. У меня мелко задрожали пальцы, и я даже подалась вперёд, желая унять внезапную дрожь в теле. Канри… Даниэлла Канри, супруга Инигора Канри… Газетная стопка с тихим шуршанием выпала из моих рук.

Девушки все, как одна, развернулись к двери, где стояла молодая рыжеволосая леди. Веснушки на лице, озорной взгляд зелёных глаз. Роды сделали эту даму только краше, подарив округлость лицу и плавность изгибов фигуре. Если верить газетам, она подарила лорду Канри сына…

Оставалось только стоять в толпе других фрейлин и слушать щебетание гостьи, приехавшей с мужем и приглашенной ко двору. Инигор Канри вернулся в столицу и теперь служит при министерстве иностранных дел… Будто после карусели, я видела весь мир вокруг размазанным и блёклым, но сохраняла невозмутимый вид. Руфус сопел над моим ухом, я ощущала, как джинн медленно опустился мне на плечи, изображая собой меховой воротник.

— Хочешь, я уроню на неё люстру? — лениво уточнил джинн, поигрывая хвостом.

Я не слушала его трескотню, хоть и была благодарна за попытку меня поддержать. Я думала, что судьба уже не будет наносить мне новых ударов, не станет продолжать испытывать силу моего духа и выносливость психики. Видимо, зря.

— Могу и шкаф, — рассуждал Руфус, — но ты против убийств, так что я не решаюсь на радикальные действия.

Череда расшаркиваний и пустая болтовня о том, что леди Канри приехала вчера, жутко устала, но сейчас уже отдохнула и безумно рада лицезреть новую императрицу. Что леди Канри скорбит о том, что не смогла быть на коронации, искрится восторгом по поводу роскоши дворца и лучится радостью от встречи с её величеством.

— Как я завидую вашему путешествию, — прошептала с восторгом Кати, — ароматы востока, благовония, загадочная музыка и культура иной страны…

— Можно подумать, она отыщет нужный город на карте, — хихикнул Руфус мне в ухо, — тебя бесит это напыщенное создание? Хочешь, я уроню шкаф на неё?

У меня закружилась голова от напряжения. Я старалась унять дрожь в пальцах и не издать истеричный смешок от слов Руфуса. Я осторожно наклонилась, делая вид, что поправляю прядь волос в причёске.

— Заткнись, — шепнула я джинну.

Фари удивлённо покосилась на меня, и я тут же прикусила язык, вспоминая, что нахожусь в набитой людьми комнате.

— Увы, — леди Даниэлла мягко улыбнулась, — я выросла в колонии, провела там большую часть юности, так что всё, что меня окружало, было привычным. Для меня диковинка столица и её огни и выложенные камнем дороги.

Руфус изучил долгим взглядом леди Канри и пожал плечами, потом ещё немного помотал хвостом и растаял, моргнув искоркой в перстне.

Неискренний смех, натянутые улыбки. Ревнивые взгляды. Я стояла в толпе девушек, чувствуя себя будто на каруселях. Фрейлины назывались, протягивая руку гостье. Та щебетала всякий вздор, будто ребёнок, прикасавшийся к сказочным феям. А я разглядывала эту леди и пыталась найти в себе силы говорить ровно, не выдавая волнения.

Взгляд её величества я заметила случайно. Императрица удивлённо изогнула бровь и едва заметно указала вопросительным взглядом на леди Даниэллу. Я только прикрыла глаза в ответ, уже протягивая руку для знакомства с гостьей. Императрица знала историю моей жизни, не осуждала, не презирала. Я не называла никогда имен, а она и не спрашивала. Её величество считала, что каждый имеет право на ошибку. Моей ошибкой был Инигор…

Глава 8

C неимоверным облегчением я покинула комнату. Пушистый ковёр шуршал под ногами, в позолоте канделябров отражались осколки солнечных лучей, проникавших сквозь окна. Этот свет слепил глаза, и я отчаянно убеждала себя, что слёзы текут от солнца, а не от обиды.

Ложь. Враки самой себе на протяжении долгих лет. Мне всё так же больно. Всё так же противно, и от вида милой и ласковой леди Канри становилось ещё гаже на душе. Интересно, Инигор нашёл мне замену и поселил её в домик у моря, как и хотел? Или утоляет страсть с супругой, став примерным семьянином, и оттого у неё настолько лучистый взгляд? Оба ответа на эти вопросы одинаково ранили, одинаково было от них противно.

Я свернула за угол и прислонилась спиной к стене, чувствуя сквозь ткань платья прохладу камней. Глупо плакать по тому, что безвозвратно ушло. Только боль от обиды и предательства так легко не сковырнуть с души, это не грязь на юбке. А Инигор не просто обидел, он втоптал в грязь и мои чувства, и честь, и веру в лучшее. Хотя я уже не уверена, любила ли этого мужчину… Но ведь приняла кольцо. Сказала «Да». Значит, любила?

А он лгал, с самого начала зная о невесте и о той роли, что подготовил для меня. Я была слишком ослеплена чувствами, что тогда посчитала любовью. Слишком хотела быть любимой и желанной, хотела узнать, каково это быть кому-то интересной. Я и была интересна лорду Канри как любовница. Хотя он клялся мне в любви и умолял уехать с ним… Значит, любил?

Как давно это было, будто в прошлой жизни. Тогда ещё на юге страны велись жесточайшие морские бои за права на колонии. Империям вечно мало земель, а когда в бою сходятся две равные по силе — щепки летят без остановки. Море кипело от взрывов, судна тонули, в госпитале открылся филиал преисподней, где все только и делали, что стонали и корчились от боли. Израненные, покалеченные, в бреду или горячке. Странно, я помнила все ранения, а лиц не запомнила… Мне было не до лиц, я зашивала раны.

Там, в госпитале, я и встретила Инигора Канри, лучезарного офицера, с очаровательной улыбкой и манерами истинного аристократа. Я и забыла, каково это — вести светские беседы. Семья у меня была небогатой, хоть и родовитой, и если при дяде ещё как-то удавалось держаться на плаву, то после его смерти поместье пришло в упадок. Выбирая между спасением от голода и гордостью, я выбрала честный труд и пошла на службу. Сиделкой. Я ухаживала за одной очень пожилой леди, нуждавшейся не так в уходе, как в компании и беседах. Госпиталь я посещала и ранее, просто чтобы поддержать больных.

Я никогда не кичилась именем или родословной — на мой взгляд, это такой мизерный штрих в биографии, что и упоминать не стоило. Когда начались бои, я стала чаще проводить время у постелей больных. Я старалась делать свою работу на совесть, не гнушалась никакого труда, училась зашивать и бинтовать раны… «Сестричка Ави» — так в шутку прозвали меня больные.

— Чего ревёшь? — материализовался в воздухе Руфус.

Сейчас он был котом. Он завис в воздухе, вытянувшись на солнечном луче. Дёргал усами, размахивал пушистым хвостом.

— Быстро прячься! — прошипела я. — С ума сошёл — являться мне при людях? Что ты там устроил в комнате?

— Так меня видишь только ты, — садясь, промурлыкал кот, — я всё продумал.

— А то, что я стою и разговариваю с пустым местом, ты продумал?

— Ой!

Руфус смущённо прижал к голове уши. Где-то в коридоре послышались голоса и шаги.

— А можно я ещё рядышком повишу? — попросился дух.

Можно подумать, что, если я его прогоню, он послушается. Я только поднесла к губам указательный палец, призывая болтливого джинна молчать. Руфус кивнул и поскакал рядом, прыгая по солнечным лучам, прошивавшим комнату.

— Не плачь, крошка Ави, — вдруг прошептал джинн, — он не стоит твоих слёз.

— Знаю… — вздохнула я, — я всё знаю. Это пройдёт. Я просто не была готова…

***

— Намного лучше, — произнёс Рик, глядя на мишень в парке.

Нилас разве что не прыгал от восторга, держа в руках лук. Сегодня юный принц устроил Рику засаду у самой его спальни, ожидая лорда Файса для тренировки. По плану юного наследника должен был муштровать некий Джеймс, которого Рик вскоре обнаружил метавшимся по дворцу в поисках Нила. Лорд Файс предложил нервному, худому, будто богомол, мужчине отдохнуть в тени деревьев, а сам повёл наследника империи в парк к мишеням. Рик рассудил, что ничего страшного не будет, если перед обходом постовых начальник стражи уделит время принцу. Ну, не дети же малые в его подчинении, чтобы он с самого утра носился по дворцу и подтягивал им штанишки и вытирал носы. После просто пройдётся по нужным позициям и оторвёт головы тем, кто будет в отлучке. Хотя с появлением лорда Файса, постовые не то что отлучаться стали боятся, они даже дышали едва заметно, ничем не выдавая себя среди мебели дворцовых интерьеров.

Стрела со свистом вспорола воздух и впечаталась в край мишени, чем немало огорчила Нила. Принц надул щёки и угрюмо глянул на лук, будто тот только сегодня решил взбунтоваться и не попадать в алый кружок мишени. Видно было, что юный стрелок собирался поразить Рика своими умениями, но неожиданно промахнулся. Теперь мальчик дул щёки и злобно сопел.

— Ах, как интересно!!! — послышался чей-то до отвращения фальшивый голос.

Рик и Нил обернулись одновременно, чтобы лицезреть Катриэллу Зьонге, стоявшую на гравийной дорожке, ведущей от дворца. Девушка, несмотря на ветреную и не очень тёплую погоду, щеголяла по улице в одном платье, оголявшем девичьи плечи. Этакая эффектная брюнетка с зелёными как изумруды глазами, она кокетливо улыбалась, накручивая на палец тугой локон. И у лорда Файса свело зубы от мысли, что это юное и совершенно безмозглое создание явилось сюда, чтобы строить глазки начальнику дворцовой стражи. Откуда у лорда Файса возникла такая идея?

Возможно, потому, что на эту особу он с подозрительным постоянством натыкался в самых неожиданных закоулках дворца с той же регулярностью, что и на юного принца Нила, который и не скрывал своей слежки. И выходило, что Катриэлла Зьонге тоже отслеживала передвижение Рика… Отследила, стало быть. Подкралась… Стоило огромных усилий не закатить глаза от раздражения.

— Ваше высочество, — щебетала леди Зьонге, — вы меткий стрелок.

Нил, наплевав на этикет и нормы поведения, одарил незваную гостью убийственным взглядом, с грозным видом сжимая лук. Лорд Файс даже заволновался, что Нил сейчас продолжит стрелять, практикуясь на «бегущей мишени».

— Леди Зьонге, мое почтение, — поклонился даме Рик.

Ему отсутствия манер бы не простили. Леди обворожительно улыбнулась, сходя с дорожки. Нил засопел ещё более злобно, и Рик на всякий случай забрал у мальчика стрелу. А потом подумал и конфисковал лук.

— А вы, лорд Файс, вы только смотрите или тоже стреляете? — ворковала дама, уже почти вплотную подходя к Рику.

— Мы тут занимались, — всё же обрёл голос принц.

А Зьонге лучилась кокетством, всецело поглощённая разглядыванием Рика и игнорируя Нила. Лорд Файс даже сделал шаг назад, пытаясь дистанцироваться от такого напора. Он не привык к подобному поведению дам, а если быть откровенным, то его такие замашки раздражали. Он считал, что мужчина был должен добиваться скромной и нежной леди, а не прятаться от девицы в кустах, молясь всем богам, чтобы его оставили в покое.

— Я предпочитаю арбалет, — мягко улыбнулся Рик.

— Ах, как жаль, — надула губки леди, — я так мечтала научиться стрелять…

— И урок закончился, — зло процедил Нил.

Хитро. Лорд Файс хмыкнул, заметив, как Джеймс вприпрыжку приближается к мишеням. У Нила был жёсткий график, и каждая минута юного принца была на счету. Урок стрельбы должен был уже завершиться, и леди Зьонге очень неожиданно и «совершенно случайно» оказалась здесь именно сейчас. Лорд Файс заметил, как лукаво стрельнула взглядом Зьонге, как незаметно расправила плечи, выпячивая перед безопасником бюст.

— А не хотите ли прогуляться, лорд Файс? — ворковала девушка, — день сегодня очень приятный. Тёплый.

Рик с угрюмым видом глянул на небо, где, увы, не было ни облачка. Глянул на ослепительное солнце, на отвратительно набухшие на деревьях почки и… почти уже решил сослаться на срочные дела и сбежать. Позорно — но очень действенно. Но на лестнице, ведущей из дворца, показалась Авриэль. Девушка выглядела взволнованной, даже нервной. Шагала быстро, зажав под мышкой папку с бумагами, и то и дело злобно зыркала по сторонам.

— У нашей ледяной леди сегодня явно настроение не то, — вздохнула Зьонге, проследив взгляд Файса, — вела сегодня себя как истукан, даже не улыбнулась приехавшей во дворец гостье. А леди Канри была так мила…

Рик и не заметил, как его начали вести по дорожке парка, аккуратно взяв под локоток. От слов девушки лорд Файс резко обернулся, впиваясь взглядом в сияющее от радости лицо Зьонге.

— Канри? — хрипло переспросил он.

— Да, — улыбнулась Катриэлла, — супруга лорда Канри, прибывшего в столицу вчера вечером. Его назначили в дипломатический корпус переводчиком. Он владеет пятью иностранными языками, жил три года в колониях, до этого служил на Фрамиго…

— Фаринго, — машинально произнёс Рик, снова устремляя взгляд на Авриэль, шагавшую по дорожке к фонтану.

— Точно, там ещё жила ледышка Роннер, пока её величество не подобрала её по доброте душевной. Вон поглядите, — хихикнула Зьонге, указывая веером в сторону Авриэль, — опять окопалась в каких-то писульках. Вот зачем приличной леди политика? Это же не женское дело…

И улыбнулась так чисто и беззастенчиво, как фарфоровая кукла в витрине магазина. Такая же неискренняя, с пустой головой и стеклянным взглядом. Рику подумалось, что с таким высоким уровнем болтливости и таким низким уровнем ума эта леди вряд ли долго продержится в рядах свитных фрейлин императрицы. Протекция родных — это заметный плюс, но когда родные сами начнут страдать от такой протеже, её быстро вышвырнут из дворца. Если не поумнеет.

— А как же её величество и законы ею представленные? — Рик всё же решил натолкнуть юное и безмозглое создание к нужным мыслям.

Зьонге чуть нахмурилась. В её зелёных глазах мелькнуло что-то отдалённо похожее на мыслительную деятельность.

— Императрица — отдельный вид женщин, — улыбнулась девушка. А Роннер слишком высокого о себе мнения, вот и лезет во все дыры… потому-то и старая дева в свои почти тридцать.

И взгляд на Рика, такой, с намёком. Лорд Файс с трудом сдержал желание покачать головой. Отсутствие ума он пороком не считал. Не всем суждено было родиться мудрыми от природы, кто-то мудрость наживал годами, кто-то и без неё прекрасно жил всю жизнь. У медуз отсутствует мозг в принципе, но жить им это не мешает, и размножаться, кстати тоже. А вот подлость и желание унизить другого лорда Файса немало бесили. Вот Катриэлла сейчас всячески пыталась унизить в его глазах Авриэль, а при этом роняла себя всё ниже и ниже. «Медуза» — мысленно обозвал её лорд Файс, такая же пустая и желающая ужалить посильнее…

Но болтун — это кладезь всяческого рода сплетен и ценной информации. Потому лорд Файс повёл Зьонге дальше по парку, выслушивая всяческий бред, выплёскивавшийся из леди вперемешку с нужной ему информацией. Инигор Канри вернулся в столицу, часто будет присутствовать во дворце. Его супруга понравилась императрице и теперь будет так же частой гостьей в её покоях. Настроение лорда Файса стремительно портилось. Такого поворота событий он не ожидал… Опять этот Инигор Канри.

Глава 9

— Ой, ужас! Кошмар!

У Руфуса сегодня настроение было особенно энергичным. Он уже трижды сменил ипостась, остановившись на летающем песце. Я сначала пыталась унять это истеричное создание, а потом просто стала игнорировать. Дошла до своего любимого места в дворцовом парке и уселась читать бумаги её величества.

Природа вокруг медленно просыпалась, всё ярче зеленела трава, всё сильнее пригревало солнышко. Пение птиц оглушало и завораживало одновременно. На дне опустевшей чаши фонтана шуршали прошлогодние листья, по ним скакали воробьи, о чём-то громко дискутируя между собой. Белый камень чаши прогрело солнце, и сидеть было комфортно, с интересом вчитываясь в записи Илларии.

— Ави, что тут делается! — продолжал вопить Руфус.

Он уже облетел все кусты и теперь просунул голову меж веток одного из кустарников, смешно выпучив глаза.

— Отстань, — откладывая листок с записями, шепнула я.

Иллария пошла в наступление, прописав в своде законов множество пунктов, касающихся женского труда. Мы обсуждали с ней этот вопрос на днях, и я рассказала её величеству то, о чём услышала в одной из аптек города. Это была чистейшей воды дичь, но на полках стоял некий эликсир, который совершенно законно продавали с прилавка. Как я поняла, эту адскую смесь снотворных трав матери, работавшие на фабриках, давали грудным младенцам, чтобы те спали подольше и не мешали соседям голодными криками, пока мать уходила работать вместе со старшими детьми.

И выходило, что таким способом несчастная женщина принимала решение рискнуть жизнью младшего малыша ради старших. Иллария пришла в ужас от услышанного. Насколько мне известно, это «лекарство» было изъято из аптек в тот же день. Её величество внесла новые правки в законопроект о рабочем дне. Женщинам с малолетними детьми теперь полагался отпуск и пособие. А в случае увольнения такой матери с предприятия на владельца завода или фабрики возлагался штраф. Осталось воплотить эту задумку в жизнь. А если учесть, что при дворе полно тех, кто имеет доход с разного рода предприятий, — будет много помех. Это только казалось, что власть императора безгранична. Если вести политику законно и по правилам, как Иллария и Маригор, то сразу находились тысячи препятствий. Это диктатура абсолютна… Увы.

— Ави! — рявкнул мне в ухо Руфус.

Или это весна так повлияла на джинна, или у него началась какая-то особая фаза в жизни, но я всё чаще стала задумываться о затычках в уши.

— Что? — устало шепнула я, всё так же не поднимая головы от бумаг.

Если вот так сидеть и отвечать Руфусу, то был шанс, что я сойду за бормочущую себе под нос оригиналку. Если отвечать открыто — то за городскую сумасшедшую.

— Эта мерзкая девчонка Зьонге уже танцует брачный танец вокруг твоего кобеля, — злобно сообщил мне песец.

Я так резко вскинула голову, что чуть не свернула себе шею.

— Какого кобеля? — не поняла я.

— Как какого? Которого мы с Фари тебе выбрали! — подплывая ближе, сообщил Руфус.

Смутно подозреваю, что этот «избранный» Файс.

— Если его увлечет Катриэлла, то так ему и нужно, — пожала я плечами.

Мне-то что до увлечений Файса? Катриэлла Зьонге красива, богата, тупа до безобразия и страстно мечтает выйти замуж. Идеальная леди в понимании современных мужчин. У меня возникло подозрение, что лорд Зьонге приволок это безобразие во дворец, в надежде сплавить её из дома. А ещё Фари донесла слух, что у компашки самых безголовых фрейлин появилась дичайшая забава «коллекция сердец», кто больше обожателей насобирает. Катриэлла всегда лидировала в этих соревнованиях, меняя кавалеров как перчатки. Вот и Файса назначили в жертвы. Всё просто.

Он мужчина привлекательный и с налетом загадки, такие нравятся молоденьким дурочкам. Он умён и галантен, не лишён юмора, многое повидал и пережил… Я вполне могла понять Зьонге и других девиц. И некстати вспомнился тот момент в переулке, и сильные руки на талии, и взгляд бездонных синих глаз. И тут же залепила себе мысленную пощёчину, отгоняя наваждение.

— Мне нет дела до Файса и его амурных игр, — пробормотала я, снова устремляя взгляд в документы.

Мерзкий червячок зависти всё же заворочался в душе. Иногда, в дни особенной душевной слабости, я завидовала юным фрейлинам. Я не считала себя старухой, нет! Но всё же их юность была беззаботной и светлой, в кругу семьи, нянек, учителей. Они не плакали по ночам в подушку после посещения скорбного дома, где самый близкий в мире человек медленно терял сходство с той, кого я называла «мама». Юность моя прошла в делах и работе. Сначала мы с дядей спасали поместье от разрушения, потом мне уже нужно было спасать себя от голодной смерти. Когда я осталась одна, без поддержки, на веселье и фантазии уже не было ни сил, ни времени. В такие дни, как этот, я ощущала себя дряхлой и уставшей от жизни. Замёрзшей и одинокой. Не нужной никому в целом мире…

— Леди Роннер! Какая удача! — услышала я голос Харди.

Декоратор семенил в мою сторону, смешно перебирая тонкими ножками, в ультрамодных штанах «дудочках», шейный платок завязан бантом, на голове соломенная шляпа. Солнце освещало Харди со спины, слепило глаза, и я не сразу заметила худощавую фигуру его спутника. Да и лица я не разглядела сразу.

— Ави, только держи себя в руках, — прошептал мне на ухо Руфус.

И вот сейчас я была искренне благодарна джинну за болтливость. Когда мои глаза привыкли к слепящему солнцу, я уже совершенно спокойно глядела на Инигора Канри, стоявшего у фонтана. Ин выглядел потрясённым и даже растерянным, в его серебристо-серых глазах был океан удивления. Когда-то я думала, что в этих глазах вся моя жизнь…

— Леди Роннер, я хочу вам представить лорда Канри, — тарахтел Харди, — когда я узнал, что лорд служил на Фаринго, то решил, что вам просто необходимо познакомиться.

Я молча протянула руку Инигору, чуть улыбаясь и делая лёгкий книксен. Сейчас в душе царил покой, не было ни гнева, ни обиды. Только усталость. Будто весь огромный мир придавливал меня к земле своей тяжестью.

— Леди Роннер, — произнёс холодно Инигор, — мне кажется, мы встречались с вами…

— Возможно, — пожала я плечами, — Фаринго маленький остров, там сложно было не столкнуться.

— Ах, как мило… — продолжал щебетать Харди, — леди Роннер наша гордость, наша отрада и певчая птичка дворца. А ещё леди Роннер моя Муза!

И Харди совершенно наглым образом полез ко мне обсуждать декорации бального зала и малого концертного зала и ещё всякой ненужной ерунды. Ветер подхватил его эскизы и принялся швыряться ими по саду. Пёстрые наброски разлетелись во все углы. Руфус довольно фыркнул и обнял меня за плечи. Харди побежал собирать свои наброски, сетуя на несносную весеннюю погоду.

— Это правда ты? — шепнул Инигор, воровато оглянувшись.

Солнечные лучи запутались в его светлых, чуть кудрявых волосах, бросали блики на острые скулы, тени ярче очерчивали серебристые глаза. Инигор был красив, статен, строен, с изысканными манерами и гордой осанкой. Только теперь его персона вызывала лишь раздражение и горечь.

— Нет, — шепнула я, — вы обознались, лорд Канри. Мы с вами никогда ранее не встречались.

Руфус уже кружил вокруг Инигора, злобно морщил нос и корчил ему рожицы. Я подхватила бумаги и попыталась обойти мужчину, собираясь покинуть парк. В этот момент он меня и схватил за руку, с силой останавливая.

— Ави, нам нужно поговорить, — шепнул он на ухо, склоняясь ко мне.

На парковой дорожке показались Файс и Зьонге, Харди метался по газону, догоняя свои эскизы. На дворцовых ступенях возник силуэт леди Канри, она вертела головой, явно разыскивая супруга.

— Нам не о чём говорить, лорд Канри, — осторожно высвобождая руку из его пальцев, шепнула я, — отыщите остатки совести и оставьте меня в покое.

Инигор даже отступил на шаг, нахмурив белёсые брови. Я не стала оглядываться, просто зашагала в сторону дворца, изо всех сил стараясь думать о делах более важных. чем моё разрывающееся от обиды сердце.

— Жаль, в парке нет шкафов, — подытожил Руфус, оглядываясь на Канри.

И я не удержалась, истерично расхохотавшись, прикрывая рот рукой. Истерика обещала быть бурной…

Глава 10

Я редко вспоминала свои дни перед побегом с Фаринго. Именно побегом, а не отъездом я привыкла называть свой поступок. От кого бежала? Скорее всего, от себя. От боли, от позора, от горечи предательства. Наверное, я настолько отупела в госпитале, что совершенно перестала ориентироваться в реальной жизни. А ещё я любила — любила со всей страстностью, свойственной моей натуре в далёком прошлом. Это сейчас я научилась загонять свои эмоции так глубоко внутрь себя, что порой переставала ощущать что-либо, кроме пустоты.

Страсть, открытость, искренние чувства и эмоции хороши, когда они направлены на людей достойных. Таких же светлых. Я и считала Инигора таким. Офицер из штаба при флотилии, всегда чистенький, опрятный, сдержанный и обходительный. Он приходил в госпиталь с цветами в руках, улыбался так очаровательно, что уже спустя неделю я окончательно потеряла голову. Мы стали встречаться. Наши отношения длились не один месяц. Это не было увлечением на одну ночь.

Я ни о чём не думала. Я была будто в тумане, ведомая какой-то глубинной тёмной силой. Забыла о чести и приличиях, полностью доверяясь этому человеку. Он называл меня своим солнцем, обещал увезти из провинциального и тесного Фаринго далеко- далеко за пределы империи, туда, где люди ездят верхом на слонах, где ночной воздух пахнет пряностями. Где мы будем счастливы, и где я стану его супругой. И я слушала эти лживые речи, верила каждому его слову. Мы не афишировали наши отношения, но и не сильно прятались.

Потому-то в тот злополучный день я пришла в квартиру Инигора. У меня был ключ, и я испекла пирог к обеду, чтобы вместе с Ином выпить чаю и насладиться сладким бисквитом со сливами. А на столе лежало раскрытое письмо. Я никогда не читала чужие послания, потому и это аккуратно завернула бы и спрятала в ящик, если бы это не было объявлением о помолвке. «Лорд Инигор Канри и леди Даниэлла Райли…»

Казалось, что из комнаты исчез весь воздух. В один миг стало нечем дышать, и я старательно пыталась не упасть в обморок. Всё происходящее казалось дичайшим бредом, злой шуткой, но это не могло быть правдой. Не мог мой Инигор поступить со мной так подло. Как же его обещания? Слова любви, мечты о совместном будущем… кольцо, которое он надел мне на палец.

Я перечитывала этот листок ещё десяток раз, прежде чем до меня дошёл жуткий смысл написанного там. Первый факт — листовке было больше года. Факт второй — в послании речь шла про Инигора… Моего Инигора. Я так и осталась сидеть в комнате, оставив письмо лежать на столе. Сидела и смотрела в пустоту, уже смутно понимая, как со мной собирался поступить лорд Канри, но всё ещё надеясь на то, что всё это недоразумение.

Инигор пришёл через час. В руках букет, в глазах азарт… и замер на пороге, глядя на меня.

— Кто такая Даниэлла Райли? — шёпотом спросила я.

И зажмурилась, не желая знать ответа. Инигор ещё даже не начал говорить, но его растерянное молчание и потрясённый взгляд были страшнее признания его вины.

— Где ты слышала это имя?

Сам сказал и сам с ужасом стрельнул взглядом в сторону стола. И осознание того, что Инигор не собирался мне говорить о невесте, раскалённым гвоздем впилось в мозг.

— Я бы хотела узнать и у тебя, где это имя слышал ты? — на удивление холодным тоном произнесла я и поднялась с кровати.

Он стоял посреди комнаты, нервно сжимая руками принесённые цветы. Лепестки осыпались на пол, пыльца засыпала начищенные до зеркального блеска туфли лорда Канри. Мы оба молчали, выжидающе глядя друг на друга.

— Ави, крошка, я не могу отменить эту чертову свадьбу! Не могу! Всё договорено уже давно! — пошёл в наступление Инигор.

Ранее мне нравились его напористость и манера убеждать. Он и сейчас пытался во всю силу включить свое обаяние, неотвратимо приближаясь ко мне.

— Давно… — эхом произнесла я будто в бреду.

«Давно» отозвалось в мозгу тупой болью. Сердце уже не болело, даже, казалось, не билось. Просто жгло рёбра, будто кусок льда. И всё. Не было даже слёз. Не было желания кричать или плакать, будто случилась редкая форма душевного паралича.

— Отец обещал лишить меня всего… я… Я люблю тебя, Ави!

Он думал, что оправдался, думал, его слова пробудят во мне сострадание. Но я слышала в этих словах иное:

— И при выборе между любовью и деньгами вы выбрали деньги, — обронила я.

Только сейчас заметила, что сжимаю руками передник. Расправила складки на одежде, одёрнула рукава. Почему-то в голове копошились мысли о работе. О том, что я обещала сегодня спеть для ребят из хирургии, что троих больных выписывают и нужно будет поменять постели на их койках… А ещё нужно будет почитать тому мужчине, с раненым лицом, я обещала уже давно… У него всё ещё болят глаза и ноют швы на лице… Почему-то мне вспоминались раненые из госпиталя, и в мозгу звенела лишь одна мысль «им больнее, чем мне».

— Ави, мы ещё можем быть вместе, — соловьём заливался Инигор, хватая меня за руки. — Ничего не изменилось!

Лучше бы он ушёл. Сбежал без объяснений. Мне бы было больно, но я бы справилась. Это было бы обидно и больно, но не мерзко.

— Поедем со мной! Я найду нам квартиру. Даниэлла ничего не узнает… Никто не узнает. Это же на другом конце империи. Мы будем счастливы… мы… Я всё продумал.

— Так вот что за роль вы для меня избрали, лорд Канри. Как оригинально. И почётно! Я польщена!

Я отвесила Инигору поклон, будто паяц на сцене. Нужно было плакать. Кричать. Проклинать его, но из моей груди вырывался только смех. Истеричные и пугающие звуки. И я никак не могла остановиться, всё смеялась и смеялась, пытаясь стянуть с пальца проклятое кольцо.

— Ави! Ты же так хотела быть со мной… Что изменилось?

Он и вправду не понимал. В его серых глазах была безмятежная пустота, которая присуща людям без чести и совести. Не потому, что они задумывают подлости, нет, они и не понимают, насколько низок и отвратителен их поступок. А ведь где-то далеко, за морем, некая леди Райли готовится к свадьбе. Она ещё не стала женой, а её уже предали. Я не знала эту леди, но от мысли, что я невольно тоже участвовала в этой мерзости мне становилось невыносимо тошно. А ведь Инигор явно не собирался говорить мне о невесте… А ей? Ей он тоже говорил о любви?

Он попытался меня удержать, но я уже всё для себя решила. Плакать не хотелось. Ничего не хотелось. И я, взяв с собой книгу, отправилась в госпиталь. Там жили настоящие страдания… А у меня… У меня так. Просто сердце разбилось, и осколки по сей день при вдохе заставляют кровоточить старые раны.

— Ави, крошка, ну поплачь, — услышала я голос Руфуса.

Я просто сидела в своей комнате и смотрела в окно. Призраки прошлого рассыпались, возвращая меня в мир реальный. Мир, где тоже не было времени на страдания и пустые слёзы. Просто встречи с Инигором теперь были неизбежными, и это огорчало… А слёзы? Видимо, я исчерпала их запас ещё в детстве.

***

Дик не пришёл ни с утра, ни после обеда, и это немало обеспокоило лорда Файса. Стюарт отличался пунктуальностью и ответственностью, за что его Рик уважал, и такое пренебрежение договором могло означать только то, что с Диком случилось что-то непредвиденное. Рабочий день командира стражи тянулся бы уныло, если бы не поездка императорской четы в оперу в ближайшие дни. Лорд Файс хмуро изучал план оперного театра, все входы, выходы, окна, двери, потайные проходы в ложи.

Нужно было выехать ещё и «на местность», чтобы внимательно изучить все возможные лазейки, ведь дверь, отмеченная на плане, могла быть заколочена, перенесена, заложена кирпичом. Работать вот так вслепую Рик терпеть не мог. Хватило ему однажды уже вылазки по карте, что закончилось ранением и чудом уцелевшим кораблем. Тогда уже бои возле берегов Фаринго шли давно, и капитана Файса перенаправили туда из другого квадрата.

Рик не один год служил в пограничных водах, отлавливая браконьеров и нелегальных мигрантов, и вверенную ему территорию знал назубок. А вот новое место для него было чужим и незнакомым. Где рифы, где мели, где возможные риски при прохождении горных тоннелей? Лорд Файс считал, что нужно устроить вылазку и разведать местность.

Виконт Жалеро (сухопутная штабная крыса) считал, что карты достаточно и можно «красиво» вступить в бой. Есть идиоты, которых при помощи связей, взяток и прочих подношений повышают в чинах, обвешивают орденами и обматывают грамотами. Таких можно терпеть. Но когда вот такое недоразумение ещё и обладает болезненным честолюбием и мнит себя великим стратегом… Возможны жертвы.

Когда лорд Файс узнал стратегию Жалеро, то был крайне разгневан, излишне раздосадован и невозможно возмущён. Как результат — словесная перепалка, переросшая в короткий кулачный бой. Жалеро вырубили ударом в челюсть. «Крылатый» попал под огонь кораблей противника, лорд Файс угодил сначала в госпиталь, а уже оттуда, после поправки здоровья, — в тюрьму. Самым обидным было то, что геройство Жалеро было бессмысленным. Бой был и так выигран, позиции возвращены. А вскоре и вовсе были подписаны мирные соглашения с соседями.

А Рик до сих пор помнил вкус крови во рту и гул в ушах, когда в воду упало ядро от пушки. Потом была тишина. Очнулся он на больничной койке с забинтованным лицом. Рот перекосило, один глаз не открывался, речь давалась с большим трудом. Молодой желтоглазой медсестричке на вопрос «Как вас зовут?» он коротко пробубнил «Рик». По кляузе Жалеро Рику было предъявлено обвинение в бунте. На Фаринго не было тюрьмы, а потому капитана Файса оставили «болеть» вместе со всеми. О своем невеселом положении Рик знал и был готов отвечать по закону.

А потом болеть стало приятно. В первый раз открыв глаза, Рик подумал, что всё же помер, раз над ним склонился ангел. А потом «ангел» улыбнулся и звонким голоском приказал: «Пей». Рик пил, ел, переворачивался. А ангелок по имени Ави кружил вокруг койки. От судна лорд Файс гордо отказался. Когда упал, не пройдя и трёх шагов, забыл гордость и на судно согласился. Ави не ворчала и не шутила, молча помогла сесть на кровать, принесла необходимый «сосуд». Унесла. Лорд Файс уже фактически умер от стыда, но леди Роннер, укрывая его простыней, со смехом уточнила:

— А что происходило, когда вы изволили быть без сознания, не подумали?

Крыть было нечем. О том, что его мыли, умывали и перевязывали, Рик думал. А вот о судне… Сей позорный факт лорд Файс попытался забыть. А вскоре уже смог по стеночке дойти до уборной. Когда в палате появлялась Авриэль, Рику даже порой стенка не нужна была. Шёл гордо, почти парадным шагом, кокетливо шепелявя:

— Фофрое уфро, Афи.

Она смеялась и качала головой. А он только спустя неделю заметил у неё на пальце кольцо… Ави читала Рику по вечерам, а ему было плевать на сюжеты книг, ему нравилось слушать её голос. А ещё леди Роннер иногда пела для раненных. Простые песенки или грустные баллады. Девушка играла на гитаре и, прикрывая глаза, рассказывала слушателям очередную историю под перезвоны струн. А ещё через неделю она уехала навсегда. На кой черт он сунул ей в руку свой амулет? Но ему так хотелось подарить ей хоть что-то на память, а из личных вещей был только дырявый камушек на старом шнурке. Он уже подозревал, что чувствовал к девушке с глазами золота. Понял это он спустя годы.

«Спасибо», — шепнула она в ответ и поцеловала капитана в щеку. Это воспоминание навсегда въелось Рику в память, иногда обрастая фантазиями на тему «А если бы не…». Тогда лорд Файс молчал о своих чувствах, понимая, что девушка не свободна, влюблена и счастлива. Кто он был такой, чтобы лезть к приличной девице со своей любовью? Да и видно было, что Авриэль всецело была поглощена Инигором Канри… А Эллерик Файс был без пяти минут каторжник.

— Лорд Файс, вот ответ, — произнёс посыльный.

Рик даже не заметил, как тот появился в кабинете, лишая лорда Файса приятного путешествия в страну былого. Итак, записка. Рик отправил её Стюарту, волнуясь, что тот попал в беду. Записка была краткой, написана чужим почерком. «Дик в участке. С вечера напился и устроил драку в таверне. С уважением А. С.»: — гласил текст. Покидал дворец лорд Файс крайне растерянным, так как Дик Стюарт никогда не отличался тягой к дракам и пьянству.

Глава 11

— Избил гостей бара, перебил посуду, приставал к разносчицам, — тараторил смешной коротконогий мужчина, семенящий перед Риком.

Он назвался начальником участка. Рик тоже назвался со всеми титулами и должностями. Теперь вокруг него чуть ли не хороводы водили, пытаясь уважить «дорогого» гостя. А если прикинуть в уме сумму штрафа за погром, учинённый Диком, то этот визит и вправду можно было считать дорогим.

Перед поездкой в участок Рик всё же заехал к миссис Стюарт и расспросил её о случившемся, узнал адрес, где содержали Дика. Аманда плакала и уверяла, что её муж не пьяница и не разгильдяй и весь вечер был примерным семьянином и готовился к визиту во дворец. А потом вдруг вышел погулять и…

Жила чета Стюартов в приличном районе, в самом обычном доходном доме. Было видно, что семья не очень богатая, но порядочная, на окнах чистые выглаженные шторы, пол чисто вымыт. Миссис Стюарт порывалась плакать, но Рик осторожно взял её за плечи, заводя обратно в квартиру. В коридоре невыносимо сквозило.

— Дика я привезу, — пообещал он женщине, — а вам волноваться вредно.

Аманда смущённо улыбнулась, кладя руку на заметно округлённый живот. А Рик ещё и шаль на ней запахнул сильнее, а потом отправился в участок. Дик Стюарт никогда не любил шумных гуляний и алкоголя. И драк он не переносил, предпочитая решать все споры мирно. И уж совсем безумием было то, что Дик ни с того ни с сего бросил беременную жену ради выпивки.

Вот и сейчас, следуя за мистером Маркином, начальником полицейского участка, Рик никак не мог поверить в то, что Дик мог разгромить бар. С пьяных глаз! Ха! Три раза.

— И как ему дали так ухрюкаться? — скривился Рик. — Выставили бы за порог, пока буянить не начал.

— Так он уже в «Белугу» пришёл на бровях, — пожал плечами полицейский, — орал всякую чушь. Судя по запаху духов, ошивался в весёлом квартале.

Лорд Файс только присвистнул, когда его подвели к клетке изолятора. Хорошо, что миссис Стюарт он решил с собой не брать. Дик выглядел скверно. Под глазом наливался лиловый синяк, разорванный рукав рубашки лохмотьями болтался на руке. Увидев Рика, мужчина вскочил со скамьи, бросаясь к решеткам.

— Сэр, капитан… Я, — Дик запнулся, остановленный дружным хихиканьем сокамерников, — я честно не знаю, как это вышло.

Начальник участка только насмешливо крякнул, садясь за стол. Из ящиков были выужены разного рода формуляры и заготовки для заявлений. Рик полез в карман за бумажником.

— Хоть что-то помнишь? — угрюмо уточнил Рик, отсчитывая купюры для внесения залога.

— Помню, — кивнул Дик, — пришёл после встречи с вами домой. Поужинали с Ами. Я пошёл готовить документы, рылся в папках, искал свои бумаги… А потом…

— Что?

— Накрыло его, — крякнул полицейский, с явно острым слухом, — он эту басню уже сотый раз рассказал.

Слова полицейского подтвердила местами трезвеющая троица сидящая в клетке. Рик всё больше и больше хмурился. Неприятный холодок пробежал по спине, заставляя Файса включить всю свою наблюдательность.

— Я не вру, сэр. Сидел, читал и тут… Так захотелось пройтись по весенней улице. Выпить пива, — Дик покосился на полисмена, — зайти в весёлый квартал. Будто бы я был не я. Словно я никогда не ходил по улицам города и пива не пил.

По участку опять пронёсся издевательский смех. Полицейский выуживал на стол бумажки. Рик их подписывал.

— Эх, модно нынче стало рассказывать всякий вздор про потерю памяти, — лениво протянул начальник участка, — то Эванс мне тут песни пел про память свою, то теперь ты. Могу организовать и тебе карету в скорбный дом.

Этот невысокий и плотно сколоченный мужчина продолжал ворчать и вписывал что-то в графы на листе бумаги. Рик напрягся. Как-то странно всё выходило. Горничная во дворце тоже ни с того ни с сего прыгнула с лестницы. Некий Адам Эванс убил человека и не помнил, что сделал… Теперь Дик. Лорд Файс не верил в мистику, но привык верить фактам. Одна странность могла быть просто странностью… но три странности становились закономерностью.

— А этот Эванс он же человека убил, да? — уточнил Рик.

— Да, убил попрошайку, — кивнул полицейский. — Запинал старушку насмерть. А потом сидел тут и смотрел на нас взглядом младенца. Только его в дурдом увезли. Шизофреник он.

Рик выудил из кармана ещё несколько золотых монет и осторожно положил их перед полицейским.

— А можно мне узнать, куда этого Эванса увезли? — сам не понимая зачем, попросил Рик.

Ехать к больному человеку с расспросами он не собирался. Или собирался? Природная подозрительность лорда Файса не давала ему просто так встать и уйти, не получив информации. Полицейский пожал плечами и накарябал на клочке бумаги адрес клиники. А потом принялся скалывать скрепками бумаги. Стюарта уже выпускали из клетки, дверь с грохотом захлопнулась.

— Популярен этот Эванс, просто жуть, — хихикнул полицейский, — всем о нём знать хочется.

Рик как раз складывал записку с адресом, а потому слегка отвлёкся от беседы. После слов полицейского Файс насторожился.

— Кому это — всем? — уточнил Рик.

Полицейский продолжал перекладывать папки с бумагами. Опять мерзко хихикнул.

— Забегала тут одна фифочка, журналисткой представилась. Знаю я этих журналисток, — буркнул полицейский, — дома им не сидится, дурочкам прогрессивным.

— Как она выглядела? Рост, возраст особые приметы? — рявкнул лорд Файс.

Рик задавал вопросы, а сам уже догадывался, кого ему опишет полицейский. Слишком многие совпадения выстраивались в странную линию событий, одним из которых было появление Авриэль Роннер в этом захудалом кварталишке. Ещё одно совпадение, которое казалось странностью…

— Как выглядела? Дорого-богато, — продолжал блюститель порядка. — Вежливая, красивая. Худая только очень, да нынче мода на худобу… А, глаза у неё жёлтые были, такие прямо, как у кошки.

— И что она хотела?

— Так про Эванса расспрашивала. Всё поговорить с ним рвалась. Я сказал, что увезли его к психам. А она вроде даже обрадовалась… но адрес дурдома взяла. Всё записала и ушла.

— Не назвалась?

— Нет… не помню.

Прекрасно! Не участок, а проходной двор! Непонятно кто пришёл и принялся расспрашивать о задержанном убийце! Рику захотелось ругнуться, да так, как ругались только в особенных случаях и только на флоте. Как говориться, чтобы море скисло.

— И вы просто так взяли ей всё и рассказали? — нахмурился Файс, — даже документы не спросили?

— Можно подумать, я ей государственную тайну раскрыл, — фыркнул полицейский.

Рик всё смурнел и смурнел, раздумывая о происходящем. Кто этот Адам Эванс для Авриэль? Почему его судьба так ей интересна? А потом в памяти всплыли события в день гибели горничной… Авриэль явно знала намного больше, чем хотела показать.

— Сейчас ты мне всё подробно расскажешь, — кивнул Файс Стюарту, — без утайки и кокетства. Я не знаю, что происходит… но разобраться в этом просто необходимо.

— Есть, сэр, — без шуток, козырнул Файсу Дик.

Из участка они отправились туда, где ещё несколько часов назад громил мебель Дик Стюарт. У лорда Файса уже окончательно лопалось терпение, и стало просто необходимо понять, что же всё-таки происходило. Беседу с леди Роннер Рик пока отложил до лучшего случая. Боялся опять сорваться и нагрубить. Во что же ты влезла… Ави?

***

— Ави, сейчас же брось эту пакость, и пойдём пить чай, — бурчал над самым ухом Руфус, — или ты хочешь, чтобы нас убили?

Вокруг меня на полу были разложены книги и рисунки. Старые вырезки из брошюр, книги сказок, несколько обтрёпанных книг, привезённых из городской библиотеки. Есть неоспоримый плюс в службе при дворце, всегда можно дать указания другим и попросить исполнить любой каприз. Вот я и отправила горничную с подробным списком того, что я бы хотела прочесть. Список она передала моему «доверенному» библиотекарю. И всё! Леди из высшего общества имеют право на странности. Чем перед сном я занимаюсь — только моё дело. Вдруг хочу ужасы почитать на сон грядущий?

— Отстань, — произнесла я, отмахиваясь от Руфуса.

— Нас убьют, — подытожил джинн и сел рядом с книгой, — ты хочешь памятник посмертно? Какой?

А я продолжала ползать на коленях, роясь в стопках книг, полностью игнорируя «белый шум» в виде Руфуса. С одной стороны, мне было страшно, что неизвестный из переулка выполнит свою угрозу. Но, с другой стороны, меня лишала покоя мысль, что где-то безвинный человек объявлен сумасшедшим и заперт в палате с душевнобольными. И это приговор страшнее плахи… Ведь он и сам вскоре поверит в своё безумие…

— Найдёшь себе новую подопечную и будешь ей трепать нервы, — произнесла я, продолжая листать книгу, — а на мне высадишь фиалки.

Ничего, что могло бы пролить свет на происходящее, я так и не нашла. Сирены сводили с ума моряков, но обитали только в морях. Банши? Банши сводили с ума своими рыданиями. Убивали. Но все легенды сводились к тому, что человеку встречалась потусторонняя сила, чаще всего ночью. Одержимость сопровождалась постоянной и безвозвратной сменой характера. И нигде не было упоминаний о смене цвета глаз… Нигде!

Солнце уже сползло к горизонту, меняя окрас бликов на предметах в комнате от жёлтых до алых. На шее висел мой привычный амулет из камушка с дырочкой. Странно, но в самые сложные моменты я брала его в руки, и на душе становилось легче, будто он и вправду обладал силой утешать. Как и тот человек, который подарил его мне. Я не считала его другом, я почти не знала того мужчину, но время от времени вспоминала то, с какой нежностью он смотрел на меня. И стыдилась того, что мне этот взгляд был приятен. Я считала себя ветреной, раз, имея жениха, с таким трепетом ловила на себе восхищённый взгляд другого мужчины.

Деликатный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Ещё было не поздно, но всё же для визитов было не самое подходящее время. И отчего-то в голове моей промелькнули мысли о Инигоре, и… я ощутила только злость. Ни трепета, ни надежды, ни волнения.

— Леди Роннер? Вы там? — послышался за дверью голос Файса.

Руфус тут же вскочил на лапы, весело повиливая хвостом и прижимая уши. Из кота он обернулся приземистым щенком, с хвостом закрученным в бублик. А Файсу что от меня нужно? Я растерянно уставилась на тот разгром, что царил в комнате. Начну всё это прятать, и Файс услышит шум.

— Леди, я вижу, что у вас в комнате горит свет, — чуть раздражённо прозвучал голос безопасника, — нам срочно нужно кое-что обсудить. И я не советую вам прятаться.

— Р-р, какой настойчивый! — ёрничал Руфус, — не томи мужика, Ави! Пускай зайдёт.

Если зайдёт, то увидит это всё! А если я не выйду, то…

— Минутку! — рявкнула я, набрасывая на плечи шаль.

В одном домашнем платье выходить было и холодно, и неприлично. А пускать Файса дальше коридора я была не обязана.

— Нам нужно поговорить, — угрюмо обронил безопасник, когда я распахнула двери.

— Что-то случилось? — произнесла я, уже переступая порог комнаты и пытаясь закрыть дверь.

Файс осмотрелся по сторонам, потом глянул на захлопнувшуюся за моей спиной дверь. Что ему нужно? Что-то с Илларией? Нилом?

— Я бы не хотел говорить об этом в коридоре.

Логично. Вполне законное право мужчины поговорить с глазу на глаз. Только вполне законное право женщины не пустить мужчину в свою комнату, учитывая обстоятельства и время суток.

— А вы говорите тише, — обронила я, сама стыдясь своей грубости.

Но конспирация превыше всего. Как я пущу его в свою комнату, когда там на полу лежат книги с такими названиями, что кровь в жилах стынет? Да и не хочу я пускать Файса к себе, вспоминая его неоднозначные намёки и взгляды. Поэтому я сложила руки на груди и улыбнулась. Очаровательно, нежно и вполне дружелюбно. А что делать? Я уже перешла все возможные границы хамства.

— Ясно, — странным тоном произнёс Файс.

И прежде чем я успела пикнуть, меня занесли обратно в комнату. Не то что пикнуть — стукнуть не успела, сражённая смесью нежности и наглости. Меня действительно крайне бережно схватили за талию и так же бережно внесли в комнату, пинком дверь распахнув и таким же пинком её захлопнув. Нежно поставили на пол, как ценный экспонат в музее. Файс замер спиной к двери, грозно скрестив на груди руки. В свете настольной лампы и алых отблесков заходящего солнца Файс выглядел устрашающе грозным. Мало того, что он весь дверной проём собой загородил, так ещё и смотрел на меня так, что душа в пятки уходила. А потом взгляд безопасника переключился с меня на стопку книг на полу.

— Что… что вы себе позволяете? — пытаясь загородить собой книги, злобно выкрикнула я.

— Кто такой Адам Эванс? Что вы знаете о смерти горничной и что вам было нужно в участке возле доков?

Я чуть не села на пол от удивления и ужаса. Руфус, правда, изрядно портил драматизм момента. Летал вокруг Файса, корчил умильные рожицы, складывал вместе передние лапки. А я судорожно соображала, что отвечать и как себя вести с этим непонятным мужчиной.

— Давай ему всё расскажем, а Ави? — предложил Руфус.

Смешной. Кому я могу рассказать о себе, не рискуя быть высмеянной? Что я скажу? Что пытаюсь поймать сказочное чудовище, которое непонятным образом подчиняет других людей своей воле? Да меня тут же отправят в одну палату с Эвансом.

— Я не понимаю, о чём вы, лорд Файс. Вы в чём-то хотите меня обвинить?

Он злился. Явно было заметно, как темнел взгляд, как сощуривались и без того слегка раскосые глаза, как раздувались ноздри Файса. Сейчас он был похож на льва перед броском. Эта дикость натуры не сглаживалась ни дорогими нарядами, ни собранными в хвост волосами. Медведь. Никакого притворства, голые эмоции без прикрас… Он даже вызывал восхищение своей откровенностью.

— Ави…Леди Роннер, — выдохнул Файс, отходя от двери, — я хочу вам помочь. Если вам известно что-то про эти преступления, то не стоит играть в детективов. Это опасно…

Он чуть наклонился, будто пытался заглянуть мне в глаза, протягивая вперёд руку. Огромная ладонь была открыта, будто он ждал, что я вложу в неё свою руку. И я поймала себя на мысли, что хочу всё рассказать… Что я безумно устала нести это бремя одна… И этот мужчина с таким открытым взглядом вызывал желание опустить плечи и попросить о помощи. Опасные эмоции, Авриэль. Как можно доверять тому, кого знаешь без году неделю?

— Я не понимаю, о чём вы, — прошептала я, — я не знаю никакого Адама Эванса.

— Тогда что вы делали в участке?

Разговор вилял, как повозка на горном серпантине, раз за разом загоняя меня в состояние близкое к инфаркту. Что мне делать? Что говорить? Как оправдывать свои поступки?

— Я не была в участке, — делая ещё шаг назад, шепнула я.

Файс шумно выдохнул через нос, щека его судорожно дернулась, будто случился спазм мышц. Что-то мимолетно знакомое проскользнуло в этом движении и взгляде. Едва заметное, смутное, за что память цеплялась, но никак не могла облечь в более чёткие формы.

— Дурочка, — выдохнул он.

Рывок — и меня с силой схватили за руки, потом слегка тряхнули, заставляя взглянуть на Файса. Лорд-безопасник выглядел взволнованным. Даже напуганным. И вспомнилось, как он выхватил меня из-под нёсшейся по дороге коляски. Тот же взгляд, та же буря эмоций под маской холодности.

— Я без понятия, во что вы ввязались, леди, — прорычал Файс, — но я запрещаю вам играться в детектива и лезть в это дело. Один человек мертв, второй в дурдоме, третий…

— Был третий? — выдохнула я и прикусила губу.

Файс криво усмехнулся, а потом его мимика изменилась, взгляд стал слегка рассеянным, мужчина нахмурился, и я заметила, что он глядит на мой амулетик. И снова взгляд мне в глаза, от которого захотелось спрятаться. Растерянность, удивление. Что у этого человека с головой? Он болен?

— Пустите! — принялась я вырываться. — Кто дал вам право командовать? Кто дал право врываться ко мне в спальню!

— Ави, не ёрзай, мужик и так на взводе! — долетел до меня комментарий Руфуса.

Мне было совершенно не смешно, так как настолько явного желания в мужском взгляде я не ожидала увидеть. Если я сейчас закричу, то услышат соседки и вызовут стражу!

— Я хочу защитить тебя, глупая, — шепнул Файс.

— А кто вам сказал, что я нуждаюсь в вашей защите?

Он не ответил, снова искривляя губы в странной усмешке, медленно скользя взглядом по моему лицу. Я могла его оттолкнуть, ударить, начать звать на помощь, в конце концов! Но продолжала стоять на месте, будто под гипнозом.

— Я просто больше не буду спрашивать, — шепнул Файс и наклонился ниже.

Меня не так напугало то, что малознакомый мужчина полез ко мне целоваться на ровном месте, больше выбивали из колеи мои собственные эмоции. Тело само потянулось в ответ, совершенно игнорируя крики здравого смысла. Сколько я знаю этого мужчину? Как можно быть настолько ветреной, чтобы падать в объятия незнакомца?

— Нет! — выдохнула я, упираясь ладонями в грудь Файса.

Я отчётливо слышала бешеные удары его сердца, оно колотилось будто от долгого бега, отдаваясь таким же неровным ритмом в моём сердце. Взгляд Файса всё ещё был туманным, неосмысленным, но он всё же отстранился, сурово нахмурив брови.

— А-а-а! Нет? Нет? Ави, ты ненормальная! — не выдержал Руфус. — Всё, я сам ему всё расскажу!

И прежде чем я успела приказать, джинн в образе белого пса выпрыгнул из пространства, демонстрируя себя ошалевшему от удивления Файсу.

Глава 12

Рика предупреждали, что контузия бесследно не пройдёт. И она не прошла. Донимала головными болями и шумами в ухе, но галлюцинации у лорда Файса были впервые. Говорящая летающая собака, это было слишком даже для тяжёлой травмы черепа, не то что для сотрясения.

— Кажется, я слишком эффектно появился, — растерянно произнёс пёс, — Ави, он же не окончательно сломался?

«Галлюцинация» глянула в сторону не менее потрясённой Роннер. Девушка кусала губу и хмурилась, растерянно глядя на Файса.

— Лорд Файс, вы как себя чувствуете? — шепнула она, осторожно делая шаг к Рику.

— Не очень, — сипло произнёс Файс, — Авриэль, скажите, что вы тоже это видите.

— Это? Он обозвал меня «это»? — возмутился пёс и рассерженно отвернулся, выкрикнув: — Хам!

Рик с силой тряхнул головой, пытаясь согнать в кучу разбегающиеся мысли, Авриэль же погрозила «галлюцинации» кулаком и рассерженно выкрикнула:

— Руфус!

— Что? — продолжал возмущаться пёс, — Я, между прочим, личность! Мне обидно! Почему «это», а не «его»?

Лорд Файс попытался сесть, но вовремя вспомнил, что стула рядом нет, потому устало прислонился к стене спиной и принялся растирать лицо ладонями. Авриэль метнулась к прикроватной тумбочке, налила в стакан воды из кувшина. Помедлив, девушка прихватила вместе со стаканом и кувшин, принеся всё это Рику.

Лорд Файс не собирался приходить сегодня к Роннер. Рик дал себе зарок, что к Авриэль не пойдёт и не станет на неё давить. Но после беседы с Диком потерял контроль над своими эмоциями. Они со Стюартом всё же пошли в ту таверну, где Дик устроил драку. Работники подтвердили факт правонарушения и в подробностях описали происходившее. Только Дик ничего из описанного не помнил, он с ужасом во взгляде слушал показания разносчиц и хозяина заведения, качая головой. А потом одна из разносчиц решила уточнить одну деталь:

— Странно, но когда он приходил сюда в тот раз, глаза у него были карими, — удивлённо нахмурилась девушка, подходя к Дику, — он меня тогда за руку дёрнул, и я точно видела. А сейчас глаза серые… странно.

Все принялись шикать на девицу, говоря, что её слова не имеют значения, что ей привиделось и так падало солнце… А лорд Файс с ужасом вспоминал то, как Авриэль шарахнулась от тела мертвой горничной. А потом уточняла цвет глаз девушки… Авриэль точно видела это, но утаила увиденное от Рика. Она знает причину этого безумия? И вспомнился незнакомец в переулке, прижавший леди Роннер к стене дома. Что, если Авриэль уже в опасности? Что, если она по глупости навлекла на себя беду? Сейчас ему было важно понять, насколько Ави увязла в этом странном деле и насколько она рискует. Про то, что Авриэль Роннер причастна к странным событиям, Эллерик Файс ни разу даже не подумал. Не мог, не хотел и не собирался.

Сам не понял, как добрался до дворца, как дошёл до комнаты фрейлины. И она стояла перед ним, такая же ледышка, как и всякий раз при встрече. Даже пускать на порог не захотела. В лёгком домашнем платье, в мягкой шали на плечах и с волосами рассыпавшимися по спине. Когда он вносил её в комнату, то мысли уже порядком запутались, а вот когда увидел на её шее свой подарок, то окончательно потерял голову. Это не могло быть правдой, но он отчетливо видел тот самый камешек на шнурке, что вложил в ладошку Авриэль три года назад.

Рик сам винил себя за глупый порыв, сам понимал, что бросаться на женщину с поцелуями — это по меньшей мере глупо. А если судить трезво — странно. Кто он для неё? Ненормальный, ни с того ни с сего воспылавший страстью к незнакомке. Рик уже жалел, что сразу не рассказал Авриэль, кто он. А теперь? Теперь можно было бы рассказать, только она скорее всего сочла бы его психом. Как ни поверни… А потом началось сущее безумие с фокусами и галлюцинациями.

— Вы дышите глубже и лучше сядьте, — заботливо бормотала Ави, поглаживая Рика по плечу, — вы не сходите с ума. Руфуса я тоже вижу. Он реален.

Воду лорд Файс выпил залпом, прямо из кувшина. Из стакана просто плеснул себе в лицо, пытаясь привести в чувство помутившееся сознание. Авриэль испуганно глазела на Файса, было заметно, как она дрожит от волнения, будто былинка на ветру. И зрачки расширились от ужаса, вон глаза совсем чёрные стали, только ободок золотистый остался. Она за Рика так испугалась?

— Руфус, значит, — прохрипел лорд Файс, глядя на висящего в воздухе пса.

— Очень приятно, — заявило призрачное создание и, сделав кульбит в воздухе, стало котом.

Лорд Файс принялся дышать, как ему и советовали. Главное, что этот весь цирк видит не он один. Это вселяло надежду. И веру в твердость собственного рассудка.

— Давайте я всё же присяду, — вздохнул Рик, — а вы, сударыня, попытайтесь мне объяснить, что тут происходит.

Рик проследовал к креслу у окна, искоса взглянув на злополучные книги, которые Роннер так старалась от него скрыть. Сказки? Ну хоть не древние фолианты с кровавыми ритуалами и призывами демонов, а это уже неплохо.

Авриэль продолжала стоять в отдалении, взволнованно перебирая пальцами бахрому на шали, и потрясённо глядела на Рика своими невероятными глазами цвета золотистого янтаря.

— Руфус — это джинн, — тихо произнесла Ави, — привязан к моему перстню. Он что-то вроде моего ангела-хранителя.

Кот гордо выпятил вперед грудь и согласно кивнул.

— А Ави — видящая, — произнёс джинн, — видит сквозь личину магических существ. Редкий дар, встречающийся у людей. Вы таких предпочитаете называть сумасшедшими и закрывать в комнатах с мягкими стенами.

Девушка продолжала с подозрением глядеть на Рика и всё так же держалась вдалеке, будто не могла поверить в то, что человек может так спокойно реагировать на подобные чудеса.

— И вы знаете, что происходит в городе?

— Нет, — в один голос ответили девушка и дух.

Руфус выкрикнул это слово радостно, Авриэль произнесла его с печалью.

— Ясно, — протянул лорд Файс, — значит, будем вместе разбираться. Всё же хоть какие-то знания и свидетели у нас есть. Идёт? Без игры в одинокого мстителя…

И он снова взглянул на потрясённую Авриэль. Когда она вот так на него смотрела, он готов был наизнанку вывернуться. И не раз. Смесь восхищения, благодарности, удивления и лёгкой опаски…

— Идёт, — растерянно улыбаясь, произнесла леди Роннер и всё же шагнула Рику навстречу.

***

— Ты водишь! — выкрикнул Нил и с весёлыми воплями помчался по парку.

Хм… Пушок уже умчался следом за принцем, оповещая о своём преследовании громким лаем. Было уже совсем тепло, на деревьях распустились листья, и лужайка покрылась сочной зелёной травой. Самое время было бегать и прыгать под ласковыми солнечными лучами. Радоваться жизни и веселиться. Я была одной-единственной «ненормальной», кто выскочил на улицу без перчаток и кружевного зонтика. Загар — это же неприлично и уродливо. Но мне было плевать, я была счастлива тому, что холода отступили. Всё же жизнь на южном острове привила мне любовь к теплу, пению птиц и мягким касаниям солнечных лучей.

Придерживая юбку, я со всех ног помчалась за Нилом. Рядом с этим ребёнком можно было на миг снять с себя маску чопорной леди и выпустить на свободу ветреную девчонку, что всё ещё жила где-то в глубинах моей души.

— Ату его, Пушок! Ату, — закричала я, бросаясь наперерез Нилу.

В итоге наследник короны был изловлен, и мы все трое (Пушок активно принимал участие в догонялках) повалились на траву. Пушок победоносно вскочил сверху, сообщая о своей победе заливистым лаем.

— Вставай, Ави, — хохотал принц, вскакивая на ноги, — платье испачкаешь о траву.

Мне было плевать на платье. Это всего лишь тряпка, хоть и очень дорогая. Никогда не понимала, как отрез ткани может стоить дороже, чем лошадь? Да за деньги, потраченные на этот наряд, я могла бы перекрыть крышу в своём поместье на Фаринго. А сейчас я трачу в один день больше, чем когда-то могла скопить за год…

— Земля холодная, — склонился надо мной Нил, — простудишь кости, будешь скрипеть, как моя нянька. Вся сразу.

Я показала Нилу язык и всё же села, стряхивая с прически застрявшие в волосах веточки, валявшиеся на газоне. На душе было как-то невообразимо легко и светло, и небо было непривычно синим, а трава зеленее, чем обычно. Будто с души сняли невыносимо тяжёлый груз. Вчера вечером мы долго говорили с лордом Файсом, он рассказал мне о своём друге Дике Стюарте, который тоже перенёс странный «приступ помешательства». Несчастный мужчина мало что помнил, но всё же это доступный и надёжный свидетель. Это не мало.

Странно, разговор с Файсом тёк совершенно легко и свободно, будто я говорила со старым знакомым. Не нужно было лгать, притворяться, юлить и искать оправдания своим странным поступкам. Руфус мало говорил, только хмыкал, лёжа на кровати. Файс ушёл от меня не очень поздно, пожелал на прощание спокойной ночи. И я впервые за долгие годы спокойно заснула и проснулась с чувством лёгкости и покоя.

— Ты улыбаешься сегодня особенно весело, — заявил принц.

Пришлось подняться на ноги, так как земля была ещё достаточно холодной. И вправду застужу себе нижние части организма и буду маяться радикулитом… На балу будет та ещё «фиалка», скрюченная ветрами и болезнями.

— Давай теперь играть в прятки, — заявил Нил, — спорим, ты меня не отыщешь!

— Главное, ваше высочество, не прячьтесь так, как с Джеймсом. Чтобы вас потом стража не искала в пруду и в подвалах…

— Джеймс, он же паникер! — заявил его высочество.

Тут я готова была поспорить. Джеймс был гувернёром юного принца и отвечал за сохранность наследника головой. Буквально. Джеймса я встретила как раз во время поисков принца. Несчастный мужчина трясся, икал и уже успел сочинить завещание, пока шёл в кабинет императора.

— Я не буду убегать далеко, — заявил мальчик и умчался прочь.

А я стояла с закрытыми глазами под старой яблоней в глубине парка и громко считала до десяти. В детстве со мной дети не играли. Считали меня странной. Сторонились. Возможно, чувствовали что-то потустороннее во мне.

— Ты светишься, Ави, — прошептал мне на ухо Руфус, — не хотела слушать старика джинна, но всё же этот лохматый детина пришёлся тебе по вкусу.

Я распахнула глаза, на миг ослепнув от ярких солнечных лучей. Руфус завис перед моим лицом в образе лиса.

— Не выдумывай, — шепнула я джинну, — лорд Файс, бесспорно, человек приятный. Но меня радует наличие поддержки в этом деле, а не романтика. Мне не интересен ни Файс, ни кто-либо другой из дворцовой свиты… Да и вообще я не ищу романтических отношений. Я их не хочу.

— Дура, — угрюмо заявил Руфус.

— Сводник, — шепнула в ответ я.

— Опять бормочешь себе под нос? — услышала я за спиной знакомый голос.

И обернулась, будто на нож напарываясь на взгляд Инигора Канри. Улыбка сползла с моих губ. Этого мужчину я хотела бы встречать как можно реже. Подобрав юбки, я решила просто обойти Инигора и отправиться на поиски Нила.

Манёвр не удался. В этот раз лорду Канри не пришлось держать себя в руках, а потому он грубо схватил меня за локоть, прижимая к стволу дерева.

— Попалась, — выдохнул он мне в лицо.

Странно, от его близости должно было начать колотиться сердце, кружиться голова, трястись руки… Но, кроме глухого раздражения, я ничего не испытывала.

— Ави, давай ты ему меж глаз плюнешь и сбежишь, — предложил Руфус, — или я могу плюнуть.

Небо, дай мне сил!

— Давай поговорим, — чуть смягчив голос, произнёс Ин, — Авриэль…

Он всегда произносил мое имя именно так, будто смаковал каждую букву, растягивал звуки, рыча букву «р» в моём имени. И взгляд, слегка задурманенный, будто он уже смаковал наше с ним уединение. Руфус посопел рядом со мной и испарился. Как-то он даже напугал меня своей понятливостью.

— О чём поговорим? — будничным тоном уточнила я. — О погоде? О налогах? О предстоящем бале? Кем вы планируете быть на карнавале? Птичкой, рыбкой или кустарником?

Он только молча сжал челюсти, с такой силой, что желваки вздулись. Инигор был красив. Светлые волосы, серебристые глаза, ровная, слегка загорелая кожа. Манеры, фигура, жесты. Он был идеальным. Точнее, казался мне когда-то идеальным и невероятным. Сейчас же я видела Инигора слащавым, приторным и мерзким. И его приставания раздражали всё сильнее.

— Хочу поговорить о нас, — выдохнул он, — почему ты тогда сбежала? Почему?… я искал тебя.

Серьезно? Я даже брови приподняла, вслушиваясь в слова Инигора. И вправду, чего это я решила отказаться от роли любовницы, с какого перепугу проглотила его ложь с «предложением руки и сердца»? Может, мне ещё и на свадьбу к нему заявиться следовало? Цветочки невесте подарить, свечку в брачную ночь подержать…

— Зачем искал? — с издёвкой в голосе уточнила я. — Боялся до первой брачной ночи не дотерпеть, а в бордель сходить брезгал?

— Я не переставал думать о тебе, — прошептал Инигор и уткнулся носом мне в ключицу, — нежная моя девочка. Ави… я такой дурак. Прости меня…

Высказать все свои мысли про Инигора мне мешало воспитание и хорошая акустика весеннего парка. Словарный запас, после военного госпиталя, у меня был всем на зависть.

— Пусти, — чуть злее заявила я и рванулась.

Куда там, несмотря на свою худобу, Инигор был довольно сильным и ловким, так что скрутить меня ему не составило труда. А меня близость этого мужчины всё больше и больше злила.

— Я не могу без тебя, — бормотал он, — думал, что забыл. Переболел, перестрадал. Только когда снова увидел… Ави, я схожу с ума. Ты снишься мне.

— Ин, если я правильно поняла твой намёк, то мне ты опять предлагаешь роль лекарства? — хихикнула я. — Ты не обнаглел?

Нельзя быть такой умной. Нельзя так удивлять мужчин своим интеллектом. Вон какой взгляд сделался у лорда Канри, он же явно собирался мне предложить что-то из разряда «начать с чистого листа».

— И вы опять забыли о супруге, сударь, — добила я его, — ранняя форма склероза? Советую есть орехи и побольше пить молока. Стишки учите, память развивайте. У вас как раз сынок подрастает, вот с ним и учите стишки…

Он чуть ослабил хватку, даже отступил на шаг, давая мне шанс вырваться. Я даже не злилась. И раздражения не было. Только жгучее желание вымыть руки, а лучше принять душ целиком.

— Ты изменилась, — удивлённо выдохнул Инигор.

— А ты нет, — пожала я плечами.

А потом свернула с парковой дорожки, и отправилась дальше в глубину парка. Где-то среди кустов жасмина прятался юный принц Нил. Вот ему я и подарю свое внимание всецело. А Инигор… Он в прошлом. И в самом деле, я ощутила удивительную лёгкость от таких мыслей. Инигор был чем-то далёким и забытым… пройденным этапом жизни.

Глава 13

— Вот, подробно всё расписал, — произнёс Дик Стюарт, поднимая взгляд от исписанных листов бумаги, — А зачем вам ещё и в письменном виде мои воспоминания?

— Перечитывать буду, — усмехнулся в ответ лорд Файс.

Не мог же он рассказать Дику об одной молодой особе, которая попросила его о такой услуге. Авриэль согласилась вместе работать над загадочным делом об «одержимости» горожан. Уговор был прост — никаких секретов.

Лорд Файс стоял у окна, любуясь деревьями, в ажурной дымке молодых листьев. По лужайке носился Нил, с визгом прыгал через клумбы, за ним следом бегал лающий клочок шерсти, именуемый Пушком. И чинная фрейлина, леди Авриэль Роннер, вприпрыжку догоняла шумную парочку. Это была именно та Авриэль, которая могла напеть забавную песенку во время перевязки. Подыгрывала старому солдату, пригласившему её на шуточный танец.

Рику показалось, что он даже услышал шум волн и крики чаек. Под слепящим южным солнцем леди Роннер была похожа на экзотический цветок, росший так, как ему было угодно. Жизнь в столице изменила её. Кто-то бы сказал, что леди Роннер стала элегантнее, образованнее. Да! Но как должно быть тяжело держать себя под постоянным контролем, сдерживая страстную натуру.

— Я про Эванса узнавал, — продолжал болтать Дик, — он после списания на гражданку страдал кошмарами. А ещё его донимала паранойя. Говорят, он пробовал лечиться гипнозом. Травами, медитациями…

— Узнавал, где он лечился? — отвлекаясь от вида за окном, уточнил Рик.

— Пока ещё не выяснил, — кивнул Стюарт, — но, как узнаю, сразу сообщу вам. И в письменном виде тоже передам список.

Лорд Файс кивнул. Нужно было наведаться к Эвансу для сравнения его показаний, с показаниями Дика. Расспросить горничных и родню Симоны о том, как проводила свои дни погибшая девушка. Этим всем Рик и Авриэль могли заниматься только лично, не привлекая посторонних. Авриэль взяла на себя общение с прислугой. Лорд Файс… если бы не предстоящие визит в оперу и бал, то Рик тоже бы уже всё выяснил. Но в этой суматохе было больше шансов поехать к Эвансу в качестве соседа по палате, чем выкроить время на отъезд из дворца.

— Видами любуешься? — промурлыкал чей-то голос рядом с Файсом.

И будь у Рика хоть чуточку слабее нервы, то он бы уже шарахнулся в сторону, привлекая внимание Дика. А так только повернул голову, встречаясь взглядом с наглыми синими глазами Руфуса. Бедняжка Авриэль! Как она все эти годы жила, рискуя сойти за сумасшедшую. Это сколько же выдержки нужно, чтобы не подать вида, когда рядом отирается это хвостатое недоразумение.

— Дик, ты можешь пока проверить карту дорог, ведущих в театр? — чуть нервно произнёс Файс, — все карты в архиве.

Руфус продолжал сидеть на подоконнике, размахивая пушистым хвостом и сверкая глазами. Сейчас джинн был в образе кота.

— А ты, я погляжу, любитель эффектных появлений, — вздохнул Рик, когда за Стюартом закрылась дверь кабинета.

Руфус сладко зевнул и потянулся на кошачий манер, вытянув вперед когтистые лапы. Лужайка за окном опустела, Авриэль и Нил куда-то сбежали.

— Забыл, что ты не Ави, она уже научилась удерживать спокойную мину, чтобы я ни говорил, — хмыкнул Руфус, а потом, хитро прищурившись, выдал: — Тебе же нравится крошка Авриэль?

Рик отвлёкся на выискивания силуэта Нила или фрейлины в зарослях парка, а потому слова джинна его слегка обескуражили. Смутился ли лорд Файс своего разоблачения? Ему было уже не пятнадцать, чтобы краснеть и стесняться своих чувств. Тем более перед тысячелетним бесплотным духом.

— Да, — произнёс Файс.

Руфус насмешливо хихикнул и повалился на бок, продолжая вилять хвостом. Миг спустя перед лордом Файсом уже лежал белый лис, вальяжно вытянувший лапы.

— Это хорошо, — довольно протянул джинн, — так как в парке сейчас одна особь нагло лапает нашу Ави. Предлагаю оторвать ему руки… Я хотел сам его покалечить, но решил, что тебе это будет сделать приятнее.

И Руфус перевернулся на спину, продолжая изображать лисицу, нежащуюся на солнышке.

— Кто? — угрюмо уточнил Рик.

— Один нахал без стыда и совести, — тут же становясь серьёзным, произнёс Руфус, — одни беды от него. Ави девочка умная, смелая. Но он же может ей испортить жизнь во дворце.

Рик молча кивнул, приблизительно понимая, о ком толкует джинн. Лорд Файс с немалым удовольствием оторвал бы лорду Канри голову и прикопал бы бездыханное тело под кустом жасмина. Но от такого увлекательного плана пришлось отказаться. Ссылка лорду Файсу ещё в первый раз не понравилась.

— Показывай эту особь, — хмыкнул Рик, направляясь к двери кабинета.

Руфус с лёгким хлопком исчез с подоконника и тут же возник возле Файса, зависнув в воздухе в образе белоснежного щенка.

— Ты мне всё больше и больше нравишься, — виляя хвостом, тявкнул пес, — у вас с Ави будут очень красивые детки.

Лорд Файс решил промолчать в ответ на такое смелое заявление, но поддержка самого близкого к Авриэль существа его ободряла. Только вот не факт, что сама леди Роннер считает Рика достойным её внимания.

***

— Мы не договорили, — в голосе Инигора слышалась ярость.

Я уже успела пройтись немного по зарослям парка, прежде чем лорд Канри пришёл в себя и бросился за мной следом. Зачем я свернула с тропинки? И где сейчас Нилас? Ещё не хватало, чтобы принц увидел наши с лордом выяснения отношений. Мне захотелось вскрикнуть, когда сильные пальцы сжали запястья. Ин рывком развернул меня к себе.

Во взгляде не было даже похоти, только злоба и обида. Ах, это уязвленное мужское самолюбие! Благородство, нежность, страсть… их не остается, когда мужчина понимает то, что его отвергают. Когда чётко и аргументировано заявляешь мужчине, почему не собираешься с ним спать, тогда имеется шанс увидеть «гейзер нечистот», который вырвется наружу. Вот сейчас Инигор начнёт фонтанировать.

— Пусти, — зло прошипела я и рванулась из захвата, — ты сказал всё, что хотел. Я не обязана это слушать.

— Не делай из меня чудовище, — буквально рычал он, склоняясь ниже, — тебе всё очень даже нравилось…

И мерзкая улыбка, с издёвкой во взгляде. И это тот мужчина, с которым я хотела когда-то связать свою жизнь? Хвала небесам, что не дали совершить мне эту глупость…

— Мне просто не с кем тебя было сравнить, — вернула я усмешку Инигору.

Я научилась бить словами, да и ранее могла отвечать так, что второй раз со мной побоялись бы спорить. А этот человек явно жил в своей, только ему понятной реальности, со своей моралью и своей логикой. Его больше всего задело то, что я не рухнула ему в объятия и не разрыдалась, рассказывая, как скучала и страдала без его общества.

— Вот как ты попала во дворец? — шёпот у самого уха, — ты всегда была потаскушкой… Кто был первым — это не важно. Главное — сколько было последователей.

Хватит! С Инигором было проще, чем с тем мужчиной в переулке. Ударить в пах получилось не так уж и сложно, лорд Канри согнулся и замычал, прижимая ладони к «самому ценному сокровищу». Что-то невнятно пробулькал. Только вот пришёл в себя довольно быстро. Я не ожидала, что Инигор в порыве ярости способен схватить меня за горло. Сейчас стало не до шуток и совершенно не до смеха. А ещё невыносимо стыдно.

Стыд накатывал откуда-то из глубины сознания. Мне было неловко перед самой собой, что в далёком прошлом забитая, одинокая девица-бесприданница от страха остаться одной бросилась на шею этому… Почему я настолько не ценила себя? Почему тогда не увидела той гнили, что сейчас была столь явной?

— Канри, или вы уберете руки сами, или я их вырву, — прозвучал вдалеке совершенно спокойный голос Файса.

Инигор вздрогнул и резко обернулся, давая мне возможность лицезреть лорда-безопасника. Руфус подобно воротнику разлёгся на плечах мужчины, хитро сверкая синими глазами.

— Руки, Канри, — рявкнул Файс, делая шаг к нам.

Инигор отпустил, злобно глядя на Файса, набычившись. Теперь я уже действительно умирала от стыда, понимая, что видел, а главное — что слышал Файс! Мне должно было быть всё равно, но то, что этот мужчина примет меня за легкомысленную дурочку, — огорчало. С чего бы?

— Мы просто разговаривали, — произнёс Инигор, наблюдая, как Файс шагает к нам, — вам показалось…

Я не ожидала, что удар может быть таким резким. Я даже не заметила, как Эллерик Файс замахнулся, впечатывая кулак Инигору в живот. Даже послышался хруст сломавшейся кости. И булькающий звук вышибленного из лёгких воздуха. Инигор со стоном согнулся пополам, захлёбываясь всхлипом боли.

— И в каких же институтах вас учили хватать дам за горло во время беседы? — прорычал Файс, склоняясь к Инигору.

Лорд Канри сейчас уже не выглядел так браво, как после моих жалких приёмов самозащиты. Инигор хрипел, согнувшись пополам, и держался за живот. Файс заставил его поднять голову, схватив за волосы на макушке. Так резко дернул, что возник страх того, что Инигора лишат скальпа.

— Лорд Файс! — пискнула я и тут же прикрыла рот ладонью.

Мой крик могут услышать, и вместо одной темы для сплетен, зеваки получат сразу две. А ещё меня пугал Файс. И жути нагоняло то, что выражение лица безопасника не изменилось. Ни один мускул на его лице не дрогнул, только глаза потемнели, будто море во время шторма.

— Отпустите его, — бросилась я к мужчине, — вы свернёте ему шею.

— В смысле «отпустите»? — подал голос Руфус, — эта скотина тебе синяков на горле наставила! Оторвать ему голову и кое-что ещё!

Файс поднял на меня взгляд, и вот сейчас на его лице опять дернулась мышца, искажая черты, заставляя губу приподниматься, будто в оскале. Словно дикий зверь смотрел на меня и ждал приказа… Почему-то мне казалось, что Файс готов убить Инигора. И сделает это без особых усилий. И Инигор что-то такое же подозревал, не зря же он трясся, будто невыносимо замёрз.

— Не нужно, — шепнула я, с мольбой глядя на Файса.

— На колени, — понизив голос, приказал Инигору Файс. — И извиняйся.

Канри икнул, испуганно глянув на меня. Файс «легонько» его толкнул, отчего мужчина совершенно не грациозно шмякнулся на колени, пачкая светлые брюки во влажной земле.

— Я жду, — выпрямившись, произнёс Файс, — давайте, лорд Канри, хватило отваги поднять на женщину руку, а извиниться нет сил?

— Простите меня, леди Роннер, за непростительную грубость, — хрипло пробубнил Ин, — более такое не повторится. Клянусь.

— Более ты к леди на пушечный выстрел не подойдёшь, — скрещивая на груди руки, прорычал Файс, — или я выполню свою угрозу.

Инигор затравленно кивнул, склоняя голову. Сейчас он выглядел настолько жалким и мерзким, что мне захотелось отвернуться. А ещё хотелось плакать невесть отчего…

— Не задерживаю вас, сударь, — всё так же отчеканил Файс.

Инигор поднялся на ноги и, не глядя на меня, пошагал прочь. Только я успела заметить взгляд, который он бросил на лорда Файса. Недобрый взгляд. Мстительный.

— И не возвращайся! — кричал Руфус вслед Инигору. — Иди давай, крысёныш!!!

А я стояла под кустом жасмина, не зная куда деваться от стыда и растерянности. И этот взгляд Файса, который, будто каменная плита, придавливал меня своей тяжестью.

— Спасибо, — шепнула я.

— Обращайтесь, — произнёс Файс.

Он подошёл вплотную, внимательно разглядывая меня. И чем ближе оказывался ко мне этот мужчина, тем тяжелее становилось дышать. Будто воздух вязкой смолой проникал в лёгкие. А ещё жар, внезапно хлестнувший по щекам пощёчиной. Мужчина протянул руку, осторожно касаясь пальцами моей шеи. Вот сейчас опять дернулась его щека, как от удара, а от касания пальцев горела кожа. Опасные чувства, они дурманили разум и путали мысли.

— Если тронет ещё раз — покалечу его, — заявил безопасник, глядя мне в глаза, — любого покалечу. Поняла?

И я растерянно кивнула, глядя на Файса со смесью страха и удивления. Было стыдно за те чувства, что поднимались в душе. Восхищение? Скорее всего, это было оно и ещё… ещё что-то, что я очень боялась назвать и осмыслить. Файс стоял так близко, что казалось готов снова обнять. Как тогда в переулке, потом в моей спальне. Неужели я хотела этого? Сама не знала, что творилось в душе, но взгляд от синих, бездонных глаз я так и не отвела. А Файс продолжал нависать, рука его потянулась к моей щеке, убирая прядь, выбившуюся из причёски.

— Ави, я устал прятаться, — прозвучал голос Нила со стороны фонтана, — ты проиграла!

И наваждение спало, заставив сделать шаг назад от Файса. Что я творю? Безумие какое-то…

— Простите, — шепнула я, — принц там в саду совсем один. Я пойду.

И я пошла. Игнорируя Руфуса, что-то бормотавшего рядом. Главное было не оборачиваться туда, где остался стоять лорд Файс, скрытый тенью деревьев и куста жасмина. А в душе плескалась странная смесь волнения, страха и возбуждения… Причиной которого был невозмутимый, будто скала, лорд Файс.

Глава 14

Колеса кареты со скрипом катились по мостовой, покачивался экипаж, стучали копытами лошади. Говорят, учёные уже раздумывают о возможности увеличить количество мест в автомобилях. Но пока в авто умещалось всего два человека, а в привычную повозку, запряженную лошадьми, влезло четверо девиц средней комплекции. Императорская чета ехала в другой повозке, процессию замыкали две коляски со стражей. Стражники оцепили дорогу до оперного театра. Было чувство, что у нас не выход в свет, а партизанская вылазка.

В повозке было душно, весеннее солнце прицельным огнем бомбардировало чёрные крыши экипажей, раскаляя их докрасна, и, пускай уже наступил вечер, духота не исчезла. А ещё приторно пало духами Катриэллы, отчего меня так и тянуло высунуть голову в окно. Мы все нарядились по случаю театральной вылазки, но Кати опять решила затмить всех и вся. Одно то, что её с трудом затолкнули в повозку, говорило о многом… точнее, о многих юбках и оборках, которыми была обмотана леди Зьонге.

Лили тоже вырядилась, но соблюла меру в декоре и аксессуарах, и её голова не заваливалась набок под весом шляпки и массивных брильянтовых серёжек, как у Кати. Я осталась верна себе в минимализме. Вечернее платье не обязательно должно сверкать и переливаться, достаточно сдержанного блеска и минимальных украшений. Кати и Лили были одеты в светлые наряды, одна — в цвета слоновой кости, другая — в выбеленный розовый.

Фари отдала предпочтение лиловой, приглушённой и высветленной, гамме наряда. Гладкий корсет, открытые плечи, юбка в меру пышная. На мне был наряд небесно-голубого цвета, тоже, согласно последним веяниям моды, открывающий плечи и декольте. Юбка была двухслойной, нижний слой был из голубого атласа, верхний из полупрозрачной органзы. Все складки аккуратно разложены, сколоты и уложены сзади красивым шлейфом. Этот фасон был сейчас неимоверно популярен, и господин Харди самозабвенно экспериментировал с тканями и декором.

— Похоже, у него паранойя, — вздохнула Фари, поправляя шторку на окне кареты.

— У кого? — нахмурилась я.

Попытка вчитаться в либретто предстоящего спектакля не увенчалась успехом. Освещение в карете было скверным, повозку постоянно подбрасывало, и нас вместе с ней. За окном уже смеркалось и скоро должны были зажечь фонари. После трёх тщетных попыток чтения у меня пошла кругом голова.

— У Файса, — кивнула мне Фари, — люди «в штатском» чаще деревьев в кадках вдоль дороги расставлены.

В ответ я только плечами пожала. Его величество Маригор только взошёл на трон и уже много кому успел перейти дорогу своими реформами и новшествами. Почти все старые министры были сняты, во всех ведомствах прошли обширные кадровые перестановки. В стране многие точили зуб на молодого императора, а многие могли попытаться этот самый «зуб» всадить монарху в спину. Увы, порой старания для общего блага и процветания приносят людям врагов столько же, сколько тирания.

— Не думаю, что мы вправе обсуждать чью-то работу, не зная всех подробностей, — всё так же нейтрально пробубнила я и снова уткнулась носом в программку театра.

— Такой мужчина, как лорд Файс, явно знает толк в обороне, — влезла в нашу беседу Кати.

До этого она и Лили о чём-то своем шушукались сидя напротив меня и Фари, но стоило заикнуться о Файсе, как Кати приняла боевую стойку. Не для него ли леди Зьонге так вырядилась? Вон как сверкает! Все сороки империи уже приняли боевую готовность, ожидая выхода Катриэллы из кареты.

— То, что он выглядит, как разбойник с большой дороги, — хихикнула Фари, — ещё не значит, что он делает всё правильно. Это первый выход в свет императора, если не считать коронацию.

Кати открыла было рот, чтобы начать спор, но повозка уже свернула во двор театра, фыркнули лошади, останавливаясь, прекратился скрип колес. Двери в повозку распахнулись, являя нам высокого рыжеволосого мужчину с повязкой на глазу. Ранее я его во дворце не видела.

— Дамы, — мужчина поклонился, — моё имя Дик Стюарт, я провожу вас в императорскую ложу.

Дик Стюарт? Тот самый? Я внимательнее всмотрелась в лицо мужчины, которого лорд Файс назвал своим лучшим другом и нашим единственным свидетелем. Файс прислал мне подробный отчёт о том, что этот человек пережил, и весь день перед балом я пыталась отыскать хоть какие-то зацепки в скудных записях мистера Стюарта.

Одна за одной девушки вышли из повозки, опираясь на руку господина Стюарта. Я вышла последней, зачем-то в десятый раз проверяя вырез платья и заколки на причёске. Подтянула перчатку, сползшую чуть ниже локтя. Почему-то сейчас мне моё платье казалось скучным и неприметным на фоне пёстрых нарядов других девушек. Зря я не взяла у Фари помаду… Хотя кому какое дело? Я же для себя наряд выбирала, а не для всяких там… бородатых.

— Ты просто конфетка, — промурлыкал Руфус, возникая на сидении в карете, — все вокруг подавятся слюной. А Файс всем оторвёт руки…

— Брысь, — шикнула я на джинна, чувствуя, как заливает краской лицо.

Руфус недовольно фыркнул и растаял. Нужно было быть законченной дурой, чтобы не понимать слов Файса, сказанных вчера в парке. Что это было, как не признание? И я бы солгала, если бы сказала, что это внимание не было мне приятным. Это и пугало… Рядом с Эллериком Файсом я совершенно теряла связь с реальностью и переставала контролировать себя, свои эмоции и желания. Только вот нужны ли мне эти эмоции и переживания? Я три года жила спокойно, без страстей и потрясений, по осколкам собирая то, что осталось от моего сердца, растоптанного Инигором.

Я не крутила романов во дворце. Я была примером благоразумия и порядочности, чем заслужила среди фрейлин прозвище «ледышка». Я полностью ушла в дела империи, изучала политику и право, пытаясь быть полезной императрице и её сыну. И вот теперь у меня тряслись руки, будто у юной неопытной девицы, идущей на свой первый бал. К чему это? Я уже раз рухнула в чувства, будто в омут, без остатка растворилась в мужчине и чуть не потеряла всё. Точнее, тогда мне нечего было терять.

А сейчас? Я вон с Инигором никак не могу всё решить, а теперь ещё и Файс… Его настойчивое внимание может стоить мне карьеры и покоя… А что движет самим лордом- безопасником? Я не настолько наивна, чтобы поверить в любовь с первого взгляда. Не думаю, что мне стоило поощрять внимание Файса, нам жить во дворце бок о бок не один год (я надеюсь), да и общее дело у нас есть, требующее трезвого ума. Из кареты я выходила с чётким решением пресекать все ухаживания Файса на корню.

А выйдя из кареты, тут же поняла, насколько сложно мне будет сегодня в обществе лорда Файса. Его мощную фигуру видно было издалека, будто утёс посреди океана, он высился над своими подчинёнными. Когда из кареты вышел император с семьёй, Файс занял позицию позади венценосной четы, будто прикрывая тыл при отступлении. Файс был верен себе, как всегда одет сдержанно и скромно, только чёрные кружева рубашки сменились белыми, а расшитый серебром сюртук был синим вместо чёрного. Собранные в хвост волосы мужчины украшала чёрная атласная лента.

А потом взгляд безопасника выхватил в толпе фрейлин меня, это было точно. Я не сомневалась, что лорд смотрел на мою персону. На миг его губ коснулась едва заметная улыбка, и мужчина кивнул в знак приветствия. Мне кажется я не дышала, пока сверкающие синевой глаза Файса смотрели на меня, я читала в этом взгляде восхищение,

желание, страсть… И с горечью понимала, каких усилий мне будет стоить отвергнуть этого мужчину… Но нырять в отношения, которые больше походили на безумие, я не могла себе позволить. Первый раз совершать ошибку не страшно, это потом уже опыт пережитого рождает страх ошибиться вновь… К Инигору я никогда не испытывала такого притяжения, как к этому мужчине, которого знала совсем недолго. Точно помешательство, как ещё это назвать? Ничего хорошего из этого не выйдет.

***

Вход в ложу охраняли, в зале были расставлены стражники. Лорд Файс учёл все варианты, так что почти не волновался за жизнь Маригора… Почти. Потому и император, и его супруга сидели подальше от края балкона. Им было хорошо видно сцену, а из зала их можно было рассмотреть с большим трудом, и в любой подозрительной ситуации они легко могли упасть на пол. Нил так и вообще ушёл дремать в кресло у самой стены. Бедный ребёнок, зачем ему опера? Хотя это первый выезд императорской четы за пределы дворца…

Оперу Рик не любил. Никогда не мог понять, что люди находили в бессмысленном и неразборчивом визге под пафосную музыку. Лорду Файсу нравилась музыка попроще, вроде той, что пели под аккомпанемент гитары. Как делала это Авриэль… И Рик перевёл взгляд туда, где сидели императрица Иллария и Авриэль Роннер. Сейчас, в темноте зала оперы, в тени дальнего угла императорской ложи, Рик мог вдоволь глазеть на леди Роннер и не бояться быть пойманным за этим делом.

Лорд Файс прислонился к стене спиной и с наслаждением изучал открывавшийся «вид» на спину Авриэль. Высокая причёска из завитых локонов, одна прядка выбилась из пучка и тонкой спиралью упала на спину девушки, переливаясь золотистыми бликами в свете свечей. Свет от сцены обрисовывал профиль девушки, пятнами ложился на открытые плечи, заставлял сверкать шпильки с камнями в причёске. Авриэль шёл голубой цвет платья, а простой крой подчеркивал изящество и красоту девушки. Ничего лишнего, ведь наряд подобен раме — призван подчеркнуть достоинства картины, а не заменить её.

— Лорд Файс? — пропищал кто-то рядом, — вам нравится опера?

И Рика дёрнули за рукав сюртука. Зьонге… Лорд Файс чуть не застонал, когда увидел рядом дочь министра. Подобно островной аборигенке, она обвешалась украшениями вся, будто надела всё самое красивое сразу, затрудняясь выбрать что-то определённое. Даже в полумраке сверкала ярче, чем фонари на улице. И ещё этот глуповатый взгляд с хлопающими ресницами… На кого он рассчитан?

— Я здесь на работе, — мягко произнёс Рик, — мне некогда наслаждаться оперой.

Должна же она понять, что он занят и вести светские беседы не намерен? Ну не до конца же она дура?

— Я тоже не люблю оперу, — призналась леди Зьонге, — можно я постою рядом с вами, там так скучно. Все слушают музыку.

И юная особа абсолютно не стесняясь положила свою руку на плечо Рика. Лорд Файс внимательнее вгляделся в пустой взгляд леди Зьонге и пришёл к горькому выводу — его тонкий намек вряд ли смог достигнуть мозга девушки.

— Сударыня, — осторожно снимая руку девушки со своего плеча, шепнул Файс, — я не очень умею вести светские беседы. Я скучный солдафон. И у меня работа…

Девушка оглянулась по сторонам, кокетливо прикусывая губу. Улыбнулась и подмигнула Рику. Что? Что значил весь этот спектакль? Она думает, что кокетничать с ней Рику мешают свидетели? Или решила, что её милого личика и пошлых наклонностей достаточно, чтобы мужчина побежал за ней сломя голову, будто олень во время гона?

— Мы бы могли прогуляться во время антракта во внутреннем дворике театра, — шепнула девушка, — мне так интересно послушать ещё про ваши морские приключения. Про острова и аборигенов.

Лорд Файс улыбнулся. Сдержанно. В этот самый момент в сторону Рика обернулась Авриэль, она едва заметно повела плечом, будто разминала шею, и бросила косой взгляд на безопасника. Больше лорд Файс на леди Зьонге даже не смотрел и, отвечая ей, всё так же продолжал глядеть на леди-Кошку.

— Нет, — с твёрдостью в голосе произнёс Рик, — я буду занят охраной императора. Но могу вам подобрать перечень литературы, с описанием аборигенов, моря, островов. Всего, что будет вам интересно. Во дворце обширная библиотека.

На Зьонге всё же пришлось глянуть. Рик галантно поклонился очумевшей девице. Было видно, как кривились её губы и темнел от гнева взгляд. С чего она вообще решила, что Рику есть до неё дело? Леди Зьонге гневно хмыкнула и снова прикусила губу. Она точно заметила взгляд безопасника, который тот так неосмотрительно бросил на Авриэль Роннер. Зьонге гордо удалилась туда, где в облаке оборок и бантиков сидела её подруга. Такая же дворцовая пустышка, леди Норгас. Они принялись шушукаться, Зьонге только дёрнула плечом, обмахиваясь веером. Сама виновата, Рик был галантен.

Глава 15

Тихая трель театрального звонка сообщила про начало антракта, и человеческий океан, в золоте и бриллиантах, двинулся прочь из зала. Нил оживился в своем закутке и начал канючить у родителей мороженое, которое ему клятвенно пообещали за тишину и покой в ложе. В итоге юного принца вручили унылому Джеймсу, и тот отправился с мальчиком в кабинет для отдыха. Туда же двинулись и Маригор с Илларией, которым по этикету и из соображений безопасности не стоило ходить по коридорам театра. Рик всё проверил, проследил, проводил. Выдохнул.

Лорд Файс решил, что, пока его подопечные под надёжной защитой, он имеет право тоже слегка отдохнуть и развеяться. Сидеть в комнате, где тарахтела, будто сорока, леди Зьонге, было выше сил Рика. Ещё и Маригор сурово погрозил брату пальцем, когда Рик собрался стоять у двери вместе со стражей. Да ещё и Авриэль вместе со своей подругой Фариэллой Льюис удалились в сторону внутреннего дворика. Почему бы не прогуляться и не осмотреть гостей театра, а заодно и не поболтать с леди Роннер чём-нибудь приятном. И совершенно постороннем. Не в какой-то совершенно дикой или позорной обстановке, а сейчас, при свете газовых ламп и под звон фужеров с шампанским. И Рик пошагал в толпу, на ходу пытаясь вспомнить хоть часть из того, что творилось на сцене. Там точно кто-то страдал, кто-то умер, и потом все страдали уже вместе. Уже есть тема для беседы.

— А вот и ты! — произнёс возникший в воздухе Руфус.

Призрачный лис вынырнул из пространства, кокетливо подпирая хитрую мордашку хвостом. В сверкающем позолотой и огнями зале это потустороннее создание смотрелось очень органично, но всё же о людях вокруг не стоило забывать.

— А вот и ты, — в тон джинну, прошептал Рик.

Присутствие Руфуса и его вездесущий контроль уже начинали раздражать Рика. Лорд Файс восхитился в очередной раз выдержкой Авриэль, которая этого нахала терпела с завидным спокойствием.

— Ави там, — игнорируя раздражение безопасника, сообщил Руфус и хвостом указал в сторону внутреннего дворика, — А Фари «случайно» уронила на себя бокал с шампанским.

И джинн очень выразительно «поиграл» бровями, всем своим видом давая понять, благодаря кому случилась такая удачная «случайность». Рик нахмурился, не очень довольный таким активным участием в его личной жизни. В свои года лорд Файс считал себя в состоянии самостоятельно найти возможность заговорить с понравившейся женщиной. Руфус хмыкнул и исчез.

Авриэль и вправду оказалась во дворе, куда вели распахнутые стеклянные двери. Воздух пах свежестью, зеленью и теплом солнечных лучей, которыми «дышала» земля и деревья. А ещё эта пьянящая, слегка пряная сладость начавших распускаться цветов на деревьях. Такие вечера были созданы для томных взглядов и трепетных объятий, для задушевных бесед и для признаний…

Авриэль стояла чуть вдалеке от входа в театр, куталась в лёгкую шаль и заворожённо смотрела в небо, где сверкал чётко очерченный лик луны. Чуть напуганный, стыдливо прикрытый полупрозрачным облачком. Если бы лорд Файс не знал, где девушка, то и не отыскал бы её. Спряталась в тени деревьев у самой стены здания. Захотелось подойти к ней и обнять со спины, вдохнуть запах её волос, прижать к себе. Наконец, открыть свои чувства.

— Прекрасный вечер, — произнёс Рик вопреки желаниям, вставший рядом с Авриэль и, как и она, глядя на небо.

Даже руки за спину спрятал, чтобы не поддаться искушению в такой волшебный вечер. Ави вздрогнула и осторожно повернулась к Файсу. Мягко улыбнулась. Только её прямая спина и излишне развёрнутые плечи насторожили Рика. Романтически настроенные девушки не напрягаются так, будто собрались драться.

— Да, вечер волшебный, — шепнула в ответ леди Роннер, раскрывая веер, — я всегда любила весну. Самая волшебная пора.

Взмах веера, и качнулся тонкий локон на виске Авриэль. Девушка смотрела на Рика спокойно, даже умиротворённо, и лорд Файс слегка нервно улыбнулся, судорожно подбирая слова для беседы. Но все темы и идеи куда-то разбежались, оставив лорда Файса один на один с дамой его сердца и окаменевшим языком.

— И опера замечательная, — ляпнул безопасник, готовый умереть от стыда.

— Жаль, что там такой печальный финал, — пожала плечами Ави.

— Правда?

Авриэль согласно кивнула, печально улыбнувшись. Едва заметный ветерок с тихим шелестом затаился в кроне дерева за спинами пары, спустился в траву, пробежался по молодым побегам и нырнул Авриэль под шаль. Голубой шёлк сполз с девичьего плеча, бесформенной лужей стекая к её ногам.

Нельзя было упускать такой момент. И Рик не упустил, тут же подхватывая материю. Безумно приятно было укутать плечи девушки, смотреть на её запрокинутое лицо, тонуть в золотистых глазах, с лёгким волнением убирая с её лица прядь волос.

— Не нужно, — едва слышно шепнула Ави и убрала руку Рика со своего плеча.

— Чего не нужно? — удивился лорд Файс, всё ещё сжимая краешек шали.

Авриэль всё же улыбнулась, так, что слова были уже излишними. Осторожно забрала из пальцев Рика край шали.

— Не нужно этого всего, — мягко шепнула девушка, — вы безумно мне приятны, лорд Файс. Вы прекрасный человек. Но я не ищу, с кем завести роман во дворце.

— Мне кажется, вы меня неверно поняли, — прищурился Рик.

— Правда? — Ави изогнула тонкую бровь, — и вы пришли сюда не ухаживать за мной? А бокал у Фари из рук выпал сам по себе?

Вот! Рик чуть не выругался, в уме поминая Руфуса такими словами, что и черти в аду бы покрылись стыдливым румянцем.

— Не буду скрывать, что вы мне нравитесь, — с лёгким рычанием произнёс Рик, — очень нравитесь, Авриэль.

Она не сразу ответила, глядя на Рика с лёгкой растерянностью. Кусала нижнюю губу и теребила ручку веера. Женщина, которая хочет отказать, выглядит слегка не так, во взгляде Авриэль явно читалось сомнение, и лорд Файс решил, что для лёгкого абордажа самое время. Чем он рискует? Ему уже отказали.

Авриэль тихонечко пискнула, когда Рик дернул её за руку, заставляя прижаться к себе. Нельзя было давать ей возможность сомневаться, нельзя было давать шанс раздумывать.

Осознание, какая она хрупкая, будто хрустальная, совершенно лишало чувства реальности.

Ни один алкоголь в мире так не бил по рассудку, как этот поцелуй. Наверное, так тонущий хватает ртом воздух — жадно, неудержимо. Словно в этом вдохе вся его жизнь… страсть. И будь он проклят, если Авриэль не подалась вперёд сама. Рик перестал держать руки Ави, только медленно скользил пальцами по мягким ладоням, по голубым ниточкам вен на запястьях. По корсажу, шее.

Бархат кожи, запах цветов жасмина, пульсирующая венка над ключицей. Поцелуй походил на безумие, дурманящее состояние, как после алкоголя. Авриель запускала пальцы ему в волосы на затылке, обнимала за шею, прижимаясь теснее. Стоило большого труда не распаляться до той крайности, когда ни опасность быть застигнутым, ни нормы морали уже не кажутся важными.

Из здания театра послышался тихий хлопок. Ещё один. А потом несколько взволнованных выкриков, переходящих в гул толпы. Даже настолько дезориентированный лорд Файс понял сразу, что слышит выстрелы.

***

Никогда не думала, что можно сгорать от стыда и продолжать творить глупости. Как так вышло, что, собираясь остановить ухаживания Файса, я оказалась повисшей на его шее? Стыд, жар, головокружение. Будто прыжок в холодную воду, когда ледяные струи сковывают тело и выветривают из головы все мысли, а потом приходит разливающееся по телу тепло. Звук выстрела я услышала будто во сне и тут же с ужасом отпрянула от Файса, понимая то, в каком виде нас могли застать в этом закоулке, и то, какой ужас может сейчас твориться в театре.

— Как они не вовремя, — послышался печальный голос Руфуса, — не могли начать убивать всех позже…

Призрачный лис разлёгся на ветке дерева, лениво болтая спущенной лапой, и печально глядел на небо. Меня неприятно кольнули его слова, полные вальяжного равнодушия. А ещё это его утверждение, будто он знал о предстоящих событиях и выстрелы его расстроили, но не удивили.

— Ты знал? — прошипел Файс.

Руфус гордо испарился, обиженно закатив глаза. Я выпуталась из медвежьих объятий безопасника и тоже с укором взглянула на джинна. К его скотскому отношению к окружающим я уже привыкла… Но это!!! Файс без лишних слов бросился к театру, откуда были слышны выкрики и истеричный женский визг. Не задумываясь поспешила следом, на ходу соображая, чем могу помочь пострадавшим.

Двери театра, которые кто-то заботливо прикрыл, с грохотом распахнулись, послышался звон разбившихся стекол, одна из створок печально повисла на вывернутой петле.

Мужчина в дорогом фраке вылетел во двор, оглядываясь явно в поисках путей отступления. Слышался топот его преследователей. Файс оказался проворнее, перегородив беглецу дорогу своей внушительной персоной. То, что ему хватит сил свалить преступника одним ударом, я не сомневалась. То, что беглец выстрелит, не сбавляя темпа бега, — стало неожиданностью.

Я видела вспышку воспламенившегося в воздухе пороха, видела искры, посыпавшиеся в траву. Сизую змейку дыма, витой спиралью потянувшуюся в небо. Файс всё же выбил оружие из руки нападавшего и тут же влепил ему такой удар, что мужчина рухнул под ноги своим преследователям будто куль с мукой. Я затормозила рядом с Файсом, с ужасом проследив то, как бесчувственное тело бухается в траву. Хоть бы дух, вышибленный из этого господина, не покинул его тело навеки.

— Что у вас там происходит? — рявкнул Файс на подчинённых.

— Всё под контролем! — в ответ отчитался один из офицеров, вытягиваясь в струнку, будто на параде, — нападавший был замечен до выстрела, отстреливаться стал при попытке его задержать! Императорская семья в безопасности и была готова к эвакуации!

Файс странно сместил центр тяжести тела, будто у него затекла нога, я с подозрением глянула на лорда. Смутное беспокойство зародилось в душе.

— Пострадавшие? — уточнил спокойнее Файс.

— Отсутствуют! — продолжал чеканить офицер.

Во дворике было темно, и света, падавшего из двери театра было недостаточно для хорошего освещения… но расползавшееся пятно крови на рубашке Файса я могла увидеть совершенно отчётливо. Я без лишних сантиментов протянула руку, отодвигая в сторону край камзола безопасника, Файс тоже посмотрел на себя, удивлённо приподнимая бровь.

— Царапина, — нервно отмахнулся от меня мужчина… и снова пошатнулся.

Если бы не моя реакция и не подставленное Диком Стюартом плечо, то лорд-безопасник рухнул бы на землю. Кровь стремительно пропитывала ткань рубашки, багровое пятно ползло по кипенно-белой материи. А я, придерживая Файса, зажимала ему рану на боку, пытаясь остановить кровотечение.

— Его нужно срочно везти к доктору Гриххеру, — хмурясь, произнесла я, — ранение серьёзное, рану, скорее всего, нужно зашивать.

Офицеры принялись метаться, кто-то уже уводил очухавшегося «виновника всего веселья», заломив тому руки. Кто-то требовал коляску к чёрному ходу. Я с ужасом наблюдала, как стремительно бледнел Файс. Принялась расстегивать пуговицы на рубашке мужчины, стараясь не причинять ему боли большей, чем причинило ранение.

— Вы потерпите, — бормотала я, оголяя залитую кровью кожу, — я перевяжу ранение, и мы помчимся к доктору. Жить будете…

Судя по ране, пуля осталась сидеть в ней, выходного отверстия я не обнаружила. Ранка была аккуратной и круглой, что лишало надежды на касательное ранение. Паршиво. Очень паршиво.

— Не волнуйтесь вы так, — хрипло шепнул Файс, — меня уже не раз ранили, латали, бинтовали…

Я кивала, затягивая повязку из голубого шёлка. Ранили Файса, может, и не раз, вон сколько швов на теле, но в мирной жизни ещё обиднее умереть от руки какого-то безумца, чем от пули врага. И отчего-то хотелось плакать. Сильно хотелось, и я прикусила губу, стараясь не разрыдаться прямо сейчас, когда пальцы становились липкими от чужой крови. Истерику я умела обрубать на корню, так как она могла стоить жизни тому, кого я спасала. Только холодный ум и анализ, холодная голова и связные мысли. Потом приду к себе в спальню и выпью успокоительного.

Файс и вправду был бывалым солдатом, в глаза бросился заметный шрам под ребрами. Странный, формой напоминавший то ли обрывок ткани, то ли флаг… И я удивлённо подняла взгляд на лорда-безопасника, понимая, что сама когда-то зашивала похожую рану, которую мой наставник назвал «работой художника». Только того матроса звали Рик, и фамилия его была совсем не Файс…

— Господин Харс? — удивилась я, чуть отклоняясь от мужчины. — Рик?

— Это сокращенное от Эллерик, — улыбнулся лорд Файс, — мне тогда было сложно говорить. Медсестра записала данные как услышала…

Тогда мой подопечный не носил бороду и длинные волосы. Его лицо закрывали бинты, а открытый участок кожи был покрыт струпьями заживавших ожогов… Я не помнила лиц…но я научилась узнавать шрамы…

Глава 16

— Это ещё что за самоволка?

Лорд Файс был застигнут в момент попытки одеть рубашку. Бок болел нещадно, но швы оставались на месте, повязка не пропиталась кровью, а это значило, что можно уже не лежать в постели и приступать к работе. И тут Маригор! Император хмурой тучей застыл на пороге комнаты брата, скрестив руки на груди.

Как всегда, монарх был роскошен, лучезарен… почти идеален, будто портрет, а не живой человек. Бархатный камзол цвета бордо, золотое шитьё, белые кружева на рубашке. Только излишне бледное лицо и тени под глазами указывали на то, что этой ночью правитель так и не смог заснуть. Как брату, лорду Файсу была приятна такая забота императора, но как подчинённому… Рик понимал, что на этой работе его могут ранить или даже убить. И думал, что император тоже это всё понимал.

Вчера император спешно покинул оперу, стоило ему узнать о ранении Рика. Бледный Маригор выскочил из театра в тот самый миг, когда Рика грузили в карету. Оценил ранение брата и приказал подать коляску и для себя. Во время операции император всё время был за дверью спальни, после тут же навестил брата. Ещё и доктор сообщил, что Рику повезло не истечь кровью… И вот теперь его нянчат, как грудного младенца.

— Какая ещё самоволка? — прикинулся дурачком лорд Файс, — я пережил ранение, но это не повод дни напролёт бегать без штанов.

У лорда Файса было в планах уже быть одетым и вести допрос задержанного вчера стрелка. Но в планы вмешались слабость, тугие бинты и… наличие у лорда-безопасника венценосного родственника с повышенным желанием опекать.

Маригор всё же зашёл в комнату и прикрыл дверь, сел в кресло, запрокинув ногу на ногу, и устало глянул на брата. Рик тоже перестал терзать пуговицы на рубашке и выжидающе уставился на монарха.

— Как самочувствие? — вздохнул император.

Рик раскинул руки, демонстрируя бодрость и активность. Он и вправду чувствовал себя сносно. Рану зашили. Дали выспаться. Что ещё нужно для скорого выздоровления?

— Когда ты говорил о необходимости мер безопасности, я посмеивался над тобой, — вздохнул Маригор, — а теперь понимаю, что если бы не твоя паранойя, то были бы жертвы.

Рик кивнул, с горечью понимая, что будь стрелок не один, то жертв бы избежать не вышло бы. Террор, во всех его проявлениях, лорд Файс считал самым подлым видом борьбы. Особенно когда ради достижения определённых целей под удар ставят жизни и здоровье совершенно посторонних людей.

— Тебя не собирались убивать, — произнёс лорд Файс, всё же садясь в соседнее кресло, — это попытка напугать. Когда хотят убить, то подкладывают бомбу.

— Утешил, — криво усмехнулся Маригор, — я сам понимаю, что это была попытка надавить. Или запугать… И совсем не меня.

Рик угрюмо глянул на Маригора, и тот в ответ только печально улыбнулся. Всем было очевидно, что самые прогрессивные для империи законопроекты разрабатывала императрица. Именно она, ещё будучи женой наследного принца, продвигала идеи равенства полов и прав женщин на самостоятельность. В мире, где правили мужчины, подобные идеи вызывали эмоции разного рода — от гнева до насмешек. Сам лорд Файс никогда не считал женщин существами низшего сорта, насмотревшись на отважных девиц и скулящих и напуганных мужчин.

Вчерашний вечер ещё раз напомнил, что слабость тела не отменяет силы духа. Авриэль не растерялась, молниеносно сориентировалась в ситуации, и, по словам доктора, её действия были тем самым, что спасло Файсу жизнь. А ещё теперь не нужно было притворяться и юлить, после того как Ави его узнала, Рик уже не видел причины скрывать свои чувства. Да и вчерашний вечер на многое пролил свет… Подарил надежду.

— Нужно будет отменить бал, — вздохнул лорд Файс, — в такой ситуации…

— Нет! — совершенно спокойно произнёс император.

— Нет?!

— Контузия обострилась? — ехидно уточнил у брата Маригор.

Рик показательно прочистил мизинцем больное ухо. Потом перестал кривляться и одёрнул полы рубашки.

— Моя контузия при мне, — прорычал Файс, — а у тебя, похоже, началось слабоумие во цвете лет. Какой бал? Ты сам говоришь, что Илларию чуть не убили.

— Именно моя жена против отмены бала. Мы с ней всё обсудили ещё вчера, — продолжил спокойно вещать Маригор, — если бы ранили не тебя, то я бы даже оперу не покинул. Если мы сейчас начнём прятаться во дворце, отменять рауты и балы, то дадим понять — на нас можно надавить.

— О себе думать не хотите, но как же Нил?

— Нил с нами ездить не будет, — кивнул Маригор.

Лорд Файс всё же не выдержал, с силой треснув кулаком по столику между креслами. Дерево жалобно затрещало, столик слегка накренился, но ножки всё же не подломились.

— И вы хотите оставить его сиротой? — рявкнул Рик.

Маригор меланхолично глянул на столик, на кулак брата. Потом изящным жестом отбросил локон за спину и таким же спокойным и мягким тоном продолжил:

— Я хочу передать своему сыну не разорённое государство, с разваленной экономикой и прогнившей системой правления. А хочу передать сильную и современную державу, которой можно будет спокойно править, мягко вводя изменения, а не воюя за каждую запятую в конституции! Это война, дорогой братец. И та, что ведётся в политических кругах, намного опаснее той, что ведут при помощи пушек…

Слова императора были правдой. Горькой и мерзкой истиной, которую Рик прекрасно понимал. Только рисковать своей жизнью лорд Файс уже привык, а осознавать, что его лучший друг и единственный родной человек также может погибнуть — принять не получалось.

— Ты — псих, — подытожил лорд Файс.

Маригор только развёл руками, совершенно соглашаясь со словами брата. На губах монарха играла чуть заметная улыбка, но во взгляде сверкала сталь. Рик в который раз заметил, насколько брат похож на их мать. Повадки, манера говорить, жесты. Сила духа и верность избранной тактике. Старая императрица была отважной и несгибаемой женщиной. Она, не сумев вразумить беспутного супруга, воспитала достойного наследника, вложив нужные идеи и идеалы в его юную голову. Что же, если Маригор выстоит и сможет воспитать Нила таким же стойким и мудрым…

— Я с тобой до конца, — хмыкнул Рик, — кто-то же должен прикрывать зад вашего величества.

На допрос они отправились вместе. Всё же и Рику и Маригору следовало понимать, с кем они имеют дело и как им строить оборону в будущем. Во всём нужен план. Даже в таком сложном явлении, как жизнь.

***

В голубой гостиной дворца всегда по утрам творилось подобие слёта чаек, но сегодня галдеж был активнее, чем обычно. Девушки обсуждали произошедшее в опере, фрейлины, которые не поехали на премьеру, расспрашивали о подробностях. Охали, ахали, прикладывали ладошки к пылающим щекам и хватались за ту часть декольте, где бились зажатые в корсетах сердца. Одним словом — курятник.

— И ни одна тварь не упомянула, как ты измазалась в крови Файса и изорвала свою шаль, — произнёс Руфус, нервно виляя хвостом.

Я сидела у окна в кресле, джинн развалился рядышком на подоконнике, лениво подставив светящееся брюхо солнечным лучам. То, что я не стала героиней утренних сплетен, меня больше радовало, чем огорчало. И то, что наше уединение с Файсом осталось секретом, — тоже радовало. Вчера подумать о случившемся мне помешало волнение за жизнь лорда Файса, но доктор явно дал понять, что безопасник крепок и силён, так что ранение для него было что укус комара для носорога.

Теперь меня волновало совсем другое… Отчего Файс скрыл от меня наше с ним знакомство? Я-то его не узнала, и если бы не вчерашнее «вынужденное обнажение» лорда, то и дальше жила бы в неведении. Но Файс! Он точно меня узнал с первых дней… от того его поведение сейчас не казалось мне таким странным. Или он тоже не сразу меня узнал? Нужно будет обсудить это с лордом. Заодно и проведаю его, обсудим наше с ним общее дело… нужно только с духом собраться.

— Это всё так ужасно, — с придыханием произнесла Лили, — хвала небу, никто из нас не пострадал.

— Только безопасники согнали всех фрейлин после спектакля и учинили допрос, — скривилась одна из фрейлин, — будто мы можем быть как-то замешаны!

Это правда, всех нас допросили. Подробно записали показания. Точнее, всех девиц, исключив меня. Меня допросили в карете, пока мы везли Файса во дворец. Господин Стюарт тактично обошёл тему того, отчего я и Файс торчали вместе на улице, в темноте и в самом дальнем закоулке.

— А чего это пустышка — Кати — так на тебя уставилась? — пробормотал Руфус.

Подняла взгляд на девушку и поймала пристальный, полный злобы и гнева взгляд. В силу юного возраста и не самых выдающихся умственных способностей, Кати не умела вовремя совладать с эмоциями. Только спустя минуту она опомнилась и придала своей мордашке подобающий благожелательный вид.

— Всех допросили, — махнула рукой Фари, — это нормальная процедура. Нечего устраивать из всего этого такую трагедию.

Фари бормотала, себе под нос, увлечённо терзая спутанные узлы на вышивке. Рукоделие было не самой сильной чертой леди Льюис, но традиции требовали от девушки собственноручно заготовить себе приданое. Ниток было переведено немало, нервов намотано ещё больше, из приданого был готов лишь один элемент. То ли салфетка, то ли носовой платок. Идентификации сей предмет не подлежал.

— Говорят, лорда Гавиндиша вчера снова поймали в пикантный момент, прямо за портьерой в театре, — хихикнула Лили, прикрыв веером лицо, — Пока его супруга наслаждалась представлением, её супруг отлучился. Говорят, за портьерой с ним была наставница дочери!

Девушки жёлчно захихикали, обсуждая преклонный возраст лорда и то, как он скрупулёзно выбирал компаньонку для своей юной, недавно начавшей выходить в свет дочери. Привычный поток помоев.

— А леди Гавендиш всё бегает по косметическим салонам, — продолжали хохотать девушки, — у неё от массажей и масок брови скоро под волосы уползут.

Если мне не изменяла память, то леди Гавендиш едва исполнилось сорок, и выглядела она очень даже хорошо. Желание женщины быть красивой и привлекательной вряд ли можно было осуждать и тем более настолько желчно обсуждать её личную жизнь. Но лезть в этот разговор я очень не хотела.

— Просто многие старухи не понимают, что рано или поздно проиграют молодым и свежим, — послышался звенящий от напряжения голос Кати, — как бы они ни старались, лучше уступить и проиграть с достоинством.

Взгляд, направленный на меня, уже даже не скрывали. Кати очень выразительно приподняла тонкую бровь, мягко улыбаясь. Это что же, я старуха? Это мне полагалось отступить? Я верно поняла намёк? Я заметила то, как леди Зьонге вилась вокруг Файса, но то, что она станет так нервничать из-за конкуренции со мной, меня удивило. Очень. Самое забавное заключалось в том, что Кати и вправду начала соперничать со мной чуть ли с первых дней во дворце. Чем это было продиктовано, я так и не поняла. Нападки леди Зьонге я всегда игнорировала, как санитары игнорируют бред сумасшедших.

— Увы, обаяние юности быстротечно, — пожала я плечами, — в каждом возрасте есть своя прелесть. В зрелые года мы обретаем мудрость. Дальновидность. Осторожность. Спокойствие. Вечная юность доступна лишь в случае ранней кончины. А накопленная в организме жёлчь умножает морщины и портит цвет лица.

Я вернула Кати её же улыбку, мягко обмахиваясь веером. И отчего из меня полезли эти слова? Я же не собираюсь драться за внимание Файса? Конечно же нет! Вчерашнее помутнение было ошибкой! И я обязательно ему об этом скажу… вот соберусь с силами и скажу! Обязательно!

— Записка для леди Роннер! — произнёс вошедший в комнату лакей.

Знакомый конверт, знакомый, чуть крючковатый почерк. Что же, оставим пока придворные склоки. У меня были дела куда важнее этих глупостей. Возможно, я смогу порадовать Файса новостями в нашем с ним общем деле.

Глава 17

— Леди Роннер, — громыхнул за спиной голос Файса.

Я даже слегка присела от испуга, будто нашкодившая кошка, в попытке убежать. Что он тут делает? Он же ещё вчера почти истёк кровью, из него выковыряли пулю, заштопали и приказали лежать! Я знаю. Мне доктор сам рассказывал. А Файс вместо постельного режима топтался по дворцовым коврам, продолжая драконить подчинённых своим грозным видом.

— Попалась, — ехидно хихикнул из пустоты Руфус, даже не материализовавшись.

К моему стыду, я и вправду хотела сбежать из дворца, прикрывшись необходимостью поехать по делам. С Файсом мне бы всё равно предстояло встретиться, но я бы хоть собралась с мыслями и наскребла немного отваги для разговора. И всё это было бы по пути в город. Но когда это высшие силы исполняли наши желания?

— Вы же болеете, — растерянно брякнула я, глядя на Файса, — должны быть в постели.

Файс удивлённо глянул на меня, приподняв тёмную бровь. Улыбнулся так, что меня в жар бросило. Есть вероятность, что я даже покраснела. Соберись, Авриэль! Это всего-навсего мужчина! Обаятельный, галантный… и вы вчера очень страстно целовались под луной. Ничего особенного!

— Я почти здоров, — кивнул Файс и сделал ещё шаг ко мне, — вашими стараниями жив и здоров.

— Я рада, что вам лучше, — стараясь не смотреть на Файса, шепнула я.

Я и вправду волновалась за Файса, потому и прицепилась к доктору с расспросами. Только вот сейчас было неловко рядом с этим мужчиной. Память очень услужливо подсовывала воспоминания о вчерашнем вечере, и это были совсем не картинки покушения или выстрела…

— Я собираюсь поехать в город, — чуть более бодро, чем нужно, произнесла я, — там живёт один букинист. Я иногда покупаю у него редкие книги. У него можно найти совершенно уникальные издания. Записки, письма. Я попросила его поискать книги с легендами о подчинении сознания. Сегодня он прислал ответ, что нашёл пару книг.

Файс хмуро смотрел на меня, супил брови, нервно тёр подбородок. Я боялась этих неловких пауз, молчания, несвязной беседы. Ясно, что рано или поздно придётся обсудить случившееся. Только нужно ли это нам обоим?

— Одну я вас не отпущу, — изрёк Файс.

Это было ожидаемо. Дело у нас общее и лорд-безопасник имел право участвовать в нём. Я смущённо улыбнулась, указав на выход из дворца. У ворот уже стояла подготовленная для меня коляска. Хотя в полутёмном салоне кареты я бы предпочла оказаться одна, а не рядом с этим мужчиной.

Файс запрыгнул в салон следом за мной, отчего повозка слегка качнулась. Шторы на окнах зашевелились, пуская косые солнечные лучи в полутёмный салон. Дверь с тихим щелчком захлопнулась, оставив меня наедине с Файсом, который, игнорируя этикет, сел не напротив меня, а рядом. Карета двинулась.

— Я не кусаюсь, Авриэль, — послышался его шёпот у самого моего уха, — не нужно вздрагивать рядом со мной.

Ловить на себе его пристальный взгляд было неловко. А ещё сидеть так близко, едва помещаясь в тесном пространстве кареты. Вдох-выдох. Нужно просто поставить точку во всём случившемся и двигаться дальше. А все эти паузы, недомолвки и намёки ни к чему.

— Давайте просто забудем вчерашнюю глупость, — шепнула я, вглядываясь в лицо Файса.

Взгляд его потемнел тут же, будто небо, которое заволокли грозовые тучи. Но он продолжал молчать, вслушиваясь в мои слова, будто не верил в их правдивость.

— Мы вчера погорячились, — чуть увереннее шепнула я, — думаю, будет лучше сделать вид, что ничего не случилось.

— Нет, — холодно произнёс Файс, глядя мне в глаза, — я не собираюсь ничего забывать. И ошибкой я вчерашний поцелуй считать не собираюсь.

А потом улыбнулся тягуче и задумчиво, чуть склоняясь ко мне. Мне показалось, что он снова меня поцелует. Небо, дай мне сил! Как можно вот так терять волю рядом с совершенно незнакомым человеком. Даже с учётом того, что мы знали друг друга в прошлом. Я никогда так не теряла самообладание даже рядом с Инигором, с которым нас связывали далеко не платонические чувства. А Файс… Так реагировать неправильно. Даже неприлично. Пришлось чуть отклониться, чтобы видеть лицо Файса. Зачем я позвала его с собой?

— Считайте наш поцелуй чем хотите, сударыня, — с улыбкой шепнул Эллерик Файс, глядя мне в глаза, — только объясните мне, почему тогда вы до сих пор носите мой подарок?

Моя рука дернулась к шее, где на цепочке всё так же висел камешек-амулет. Сама не знаю, почему продолжала его носить. Почему не выбросила, почему вспоминала странного моряка в бинтах, подарившего мне этот амулет… Почему помнила шрамы на его теле…

А Файс нависал надо мной, всё так же неприлично близко, обжигая кожу на щеке своим дыханием. Его одежда едва уловимо пахла парфюмом, этот запах дразнил ноздри и чуть дурманил, будто глоток шампанского. Как вчера вечером, когда я зарывалась пальцами в волосы Файса. Запах кедра, цитруса, можжевельника. Запах грозы, бури, шторма… Взгляд цвета морских просторов.

— Для меня всё случившееся не ошибка… — шепнул Файс. — А ты… Ты просто боишься.

***

Лавка Грегора Дарваха находилась в респектабельной части города, угрюмым сычом засев меж пёстрых лавочек с кружевами и посудой. В этот магазинчик я случайно забрела, исследуя закоулки города, ещё в первый год моего приезда в столицу. Хозяином оказался сгорбленный седовласый старик, которого удивила моя любовь к книгам и сказкам. А через час мы уже болтали о книгах и пили липовый чай прямо в салоне магазина. Я сообщила букинисту, что собираю редкие и интересные истории о магии и мистике, чтобы в будущем издать свою книгу. С тех самых пор я иногда заглядывала к Грегору, когда не находила ответа в сказках и легендах. Вот и после тщетных попыток найти ответ в библиотеке я написала письмо господину Дарваху.

Звякнул колокольчик над дверью. Тут же потянуло ароматами липы, мяты и сушёных яблок, которые старик добавлял в чай. Вдоль стен магазина тянулись полки с книгами, играли позолотой надписи на них. В вазе у входа стоял пучок веток полыни, над дверью висела старинная подкова. Волшебное место. Загадочное. Уютное. И хозяин такой же, не задающий лишних вопросов и не смеющийся над моими интересами.

Файс после нашей беседы в карете не проронил ни слова. Всю дорогу сидел молча, глядел в окно кареты, насупив брови. Вот и сейчас он без лишних слов распахнул передо мной двери. Сурово осмотрелся, изучая пыльное помещение магазинчика.

— Дорогая леди Роннер! — послышался голос Грегора.

Старик тут же бросился ко мне, смешно шаркая стоптанными тапочками по полу. Грегор походил своим видом на сказочного гнома, который вырос чуть больше, чем его собратья. Только не хватало колпака на растрёпанных, жиденьких волосёнках. Стёкла очков задорно блестели в полумраке магазинчика. Довершал образ букиниста вязаный жакет, с вытянутыми карманами, словно в них день ото дня переносили книги.

— Здравствуйте, Грегор, — улыбнулась я, пожимая старческую руку, — приехала, как только получила вашу записку.

— И друга захватили, — лукаво усмехнулся старик, разглядывая Файса.

— Рик, — буркнул безопасник, — я здесь в качестве охраны.

И подарил кривую ухмылку Грегору. Букинист со странным выражением на лице посмотрел на Файса, кивнул каким-то своим мыслям. Потом развернулся к прилавку и принялся шаркать снова.

— Люблю я ваши задания, — кряхтел Грегор, — а то сидишь тут один, пылью припадаешь, некому с Грегором поболтать. Не с кем чаю выпить. А тут загадки, ребусы. Приходится напрягать память, вспоминать, что есть у меня. Что есть у друзей.

И Грегор поставил на прилавок небольшую стопочку книг, блокнотов, даже пару писем затесалось. Негусто. Я оценила скудный «улов» моего информатора и тайно порадовалась тому, что не придётся самой ковыряться в тоннах старинных и пыльных книг. А хозяин лавки уже выставлял на прилавок чашки из полупрозрачного фарфора, пузатый чайничек с чаем, вазочку с мягким ореховым печеньем.

— Это книги о подчинении разума? — уточнила я.

— Я так и не понял, что вы искали, — вздохнул Грегор, — существ, умеющих подчинять себе волю людей, не так и много. Я не точно понял, какие легенды вам интересны. Решил на свой страх и риск поискать подходящее.

Файс приподнял верхнюю книгу в стопке. А я пролистала другую, вздрогнув при взгляде на гравюру, украшавшую форзац Это была не книга, а дневник, исписанный ровным и чётким почерком. Этим магазинчик Грегора мне и нравился. Можно было найти записки, письма, дневники. Да, поиск подобных диковинок требовал времени, но часто оправдывал ожидания.

— Это дневник одного путешественника, — продолжал объяснять Грегор, — таких книг вы не сыщете в библиотеках. Я одолжил его у своего коллеги. Увы, автор этих записок погиб в одну из своих вылазок. Его вещи пошли с молотка в уплату долгов…

Я кивнула, продолжая листать книжечку. Грегор подлил мне чаю, придвинул ближе вазочку с печеньем.

— Это описания обрядов — пояснил Грегор, беря книгу из моих рук, — кажется островного племени, живущего где-то в пограничных водах. Вот, почитайте. Мне показалось, это тоже подходит к тому, о чём вы писали.

И Грегор протянул мне книгу, развернув её на нужной странице. Описывался обряд, во время которого шаман призывал дух животного в тело воина, наделяя бойца качествами, присущими тому или иному зверю. Также в книге говорилось, что и обратный процесс подселения был возможен. Шаман или воин мог вселяться в тело зверя, полностью получая доступ к ощущениям нового тела. Бывали и такие случаи, что шаман мог занимать тело воина…

Почувствовала дыхание Файса, вставшего за моей спиной. Ощущала тепло его тела. Мужчина опёрся о прилавок, пытаясь лучше разглядеть записи. Лукаво хмыкнул, разливая чай по чашкам.

— Похоже? — шепнула я, слегка повернувшись к Файсу.

Файс протянул руку, забирая у меня дневник. Пролистал его снова и снова. Нахмурился.

— По крайней мере, это хоть какая-то зацепка, — пожал плечами безопасник.

— Только откуда взяться в городе шаману? — так же шепнула я.

— Откуда он тут взялся, меня заботит не так сильно, — покачал головой Файс, — меня интересует то, что движет этим чудовищем…

Глава 18

— Но как можно провести над человеком обряд, чтобы он об этом не знал? — растерянно произнесла Авриэль, выходя из лавки Грегора.

В магазинчике, где тонули гул и шум оживлённой улицы, они провели не больше часа. Пока пересмотрели оставшиеся книги, предложенные Грегором, пока допили чай, пока поболтали. Старик Рику понравился. Весёлый, открытый, общительный. И, что особенно радовало, нелюбопытный. Рик и Авриэль перебрали предложенные Грегором книги, пролистали ещё парочку писем и пришли к выводу, что описанный в дневнике обряд был более всего похож на то, что произошло с людьми в городе.

Лорд Файс скрупулёзно расспросил старика-букиниста, где тот достал этот дневник. Получил подробную информацию о старом ростовщике, живущем неподалеку. Имени и Фамилии погибшего исследователя Грегор не знал, а потому лорд Файс решил сразу же ехать в контору, куда сдали вещи этого бедолаги.

Авриэль вела себя сдержанно, будто боялась лишний раз улыбнуться. Только бросала на Рика косые, немного растерянные взгляды, а лорд Файс старался не улыбаться, мечтательно и глупо. Больших усилий стоило поговорить с леди Роннер в карете и не перейти от слов к поцелуям. Хотя очень хотелось. Полумрак, теснота… такой антураж!

— Да, Дик бы заметил проведённый над ним обряд, — качнул головой Файс, — но только если его не заставили об этом обряде забыть.

Авриэль согласно кивнула, нахмурив светлые брови. Лорд Файс уже заметил, что серьёзные разговоры действовали на леди Роннер расслабляющее. Парадоксально, но факт! Девушка там, где нужно было паниковать и теряться, собиралась с силами и действовала чётко и взвешенно. Только вот в делах сердечных она терялась и путалась… Но эту оплошность Рик уже давно решил исправлять сам. А Ави… отношение леди Роннер к себе безопасник уже выяснил, осталось подождать, когда всё станет ясно и самой Авриэль.

— Логично, — вздохнула Ави, — встречный вопрос. Даже два. Где этот обряд могли с ним провести? И для чего нужно было это всё делать? Действия всех пострадавших не несли в себе никакого скрытого смысла. Симона просто умерла. Дик устроил драку в баре. Эванс убил обычную нищенку в подворотне. Кроме бредовых обстоятельств, нет ничего общего.

Они остановились возле повозки. Ветер шелестел ветками в кронах деревьев и шуршал мелкой пылью по мостовой. Игриво путался в драпировке на юбке Авриэль, словно котёнок игрался с краем ленты, служившей завязками на лёгком жакете. Лорду Файсу больше всего сейчас хотелось говорить с этой девушкой о вещах приятных и весёлых. Рассказать ей, как волшебно играют солнечные лучи в её глазах, как блестят золотом волосы. А вместо этого пришлось угрюмо выговорить:

— Именно это их и объединяет. Никакой связи между ними нет… Но как знать, вдруг это подготовка чего-то серьёзного. Испытания…

— Покушение, теракт, переворот? — поправляя съехавшую на бок шляпку, уточнила Ави.

И опять нахмурилась. А ведь ей так шла улыбка… Как редко сейчас леди Роннер позволяла себе беззаботно улыбаться и смеяться… Как, наверное, должно быть пасмурно на её душе, раз она так серьёзна. Ведь дело не в сегодняшней вылазке. Ави почти всё время вела себя холодно, будто боялась позволить себе лишнюю улыбку… Будто ей страшно открыться перед окружающими чуть больше, чем позволено этикетом… Словно боксёр, блокирующий возможный удар, она всегда была готова принять оборону.

— Как знать… — пожал плечами Рик, — Я предпочитаю перебрать в уме все возможные варианты. Проверить самые жуткие из них и…Хотите мороженого?

— Что?

Ави так искренне удивилась, что даже на миг стала прежней смешливой девушкой. Лорд Файс мысленно поаплодировал своему умению удивлять. День был тёплым, наполненным ароматом цветущих деревьев. Солнце грело мягко и ласково, ещё не припекая до духоты. Так зачем тратить эти мгновения на душный салон кареты? Разменивать полезную и приятную беседу на неловкие паузы и напряжённое молчание?

— Друг вашего Грегора живёт неподалеку, — спокойно пояснил Рик, — можно оставить коляску здесь и прогуляться в его контору. По дороге пройтись по парку и съесть по порции мороженого. Всё прилично, никакого подвоха.

Ави прикусила губу, одним этим движением переворачивая все эмоции в душе лорда Файса. Но с виду мужчина казался спокойным. Даже холодным. Вороватый взгляд в сторону одной из кофеен он заметил, и блеск в янтарных глазах тоже. Будто ребёнок, которому запретили есть сладкое, девушка боролась с соблазном. Лорд Файс тоже боролся со многими соблазнами, а потому и не решался лезть в тесную карету.

— Или можем поехать в духоте и тесноте, — так же спокойно предложил лорд Файс.

И улыбнулся. Коварно. А Ави тут же отвела взгляд в сторону. И будь Рик проклят, если он не заметил лёгкий румянец на её щеках!

— Я люблю клубничное, — помолчав, шепнула Авриэль.

— А я всеяден, — чуть веселее, чем хотел, ляпнул Рик, — хотя предпочту жирный сандвич сладким сливкам.

Вот он! Этот взгляд из прошлого! Золотистые омуты, наполненные солнцем. Авриэль пожала плечами и со смехом указала в сторону торговой точки, откуда умопомрачительно пахло копченостями и жареным сыром.

— Только это риск, — шепнула Ави, — лоток стоит на самом солнцепёке.

Лорд Файс изучил территорию вокруг лотка, оценил натёртую до блеска столешницу и белоснежные нарукавники продавца. Исследовал количество горожан, выстроившихся в очередь рядом с лотком.

— Что за жизнь без риска! — ухмыльнулся Файс, — порой страх лишает нас приятных мгновений. Или даже настоящего счастья…

И Рик пошагал к очереди, жаждавшей жирной и вредной пищи. Краем взгляда безопасник заметил то, с какой усмешкой леди Роннер глянула ему вслед. Что же, им обоим противно кривляние и «маскарад», продиктованный придворной жизнью. А Рику так хотелось разбудить ту лучистую и светлую девушку, что спряталась в теле чопорной леди Роннер.

Спустя четверть часа они уже шагали по дорожке парка, Авриэль ела мороженое из бумажной вазочки, а Рик не скрывая наслаждения, вгрызался в поджаренный бочок бутерброда с колбасой. Мир стал ярче, нервы расслабились, желудок блаженно заурчал. Во дворце кормили хорошо. Даже вкусно, но почему-то уличная еда, изготовленная под солнцем и щедро сдобренная городской пылью, всегда казалась намного вкуснее. В чем секрет? Возможно, в кишечной палочке, заменявшей приправу?

— Вкусно? — с долей ехидства уточнила у Рика Ави.

— Хочешь? — и лорд Файс без стеснения протянул Авриэль свой бутерброд.

По глазам было видно, что она хотела попробовать, но не решалась. А после сладкого часто тянет на солёное. У Рика так точно была такая привычка. Съесть кусок колбасы после куска торта? Легко! Авриэль деликатно отказалась, помотав в ответ головой. Рик пожал плечами и продолжил обед.

— Вы думаете, это репетиция покушения, — неожиданно произнесла Ави.

— Нельзя исключать такой вариант, — бутерброд оказался обманчиво мал и быстро закончился, оставив лорда Файса в недоумении и с грязными пальцами, — хотя есть тысячи других поводов. Если поверить в то, что человеческое сознание так легко подчинить, то это может быть всё что угодно.

— А зачем нам нужно узнать имя и место жительства хозяина дневника?

— Затем, чтобы понять, какие ещё его вещи пошли с молотка… Ведь возможно, что его записи попали не в те руки.

— А я об этом и не подумала…

— Потому мы и работаем в паре. Всегда легче решать проблемы вместе, чем в одиночку.

И Рик снова улыбнулся. Отступать он не собирался и явно давал это понять Авриэль.

— Бусы, браслеты, брошки! — кричал уличный торговец, обвешанный всякой пёстрой ерундой, под которой с трудом был заметен человек, — На удачу! На прибыль! На любовь! Амулеты для всего на свете!…

Рик не был суеверным, но почему-то захотелось немного пошалить. Повинуясь какому-то мальчишескому порыву, он подозвал к себе торговца. Обычный человек, опрятно одетый (оборванца в эту часть города бы не пустили), неприметный. Вежливый. Серебряная монетка перекочевала в карман торговца, а лорд Файс взял из связки маленькую брошку с камушком и красной ленточкой.

— На удачу, — шепнул Рик, протягивая амулет Авриэль.

Девушка посмотрела на него странным взглядом и улыбнулась. Рику даже показалось, что он слышит треск той ледяной стены, что всё это время стояла между ним и Авриэль. Сейчас, стоя на дорожке в парке, под ласковым весенним солнцем, он, казалось, слышал шум прибоя и крики чаек. И палящее солнце Фаринго, которое заливало фигуру Ави, стоявшей перед ним. Той, настоящей Ави, которая не боялась смеяться и не стеснялась своих чувств.

— Спасибо. Ещё один амулет на удачу, — шепнула она, пряча подарок Рика в ладони, — похоже, я буду самым везучим человеком в империи.

Пульс бился в висках, и начинало шуметь в голове. Лорд Файс с грустью подумал, что от волнения он совершенно разваливается на части. Хоть и не стар, но болен, неуклюж… тоже мне, герой-любовник. Авриэль внимательно следила за его мимикой, щурила свои золотистые глаза и… продолжала улыбаться. Когда Рик предложил девушке свой локоть для опоры, леди Роннер молча положила на его руку свою ладонь.

Парк остался позади, за витыми воротами и шумной дорогой. Дальше была кривая улочка, петлявшая между серых стен доходных домов. Приличный район, чистые мостовые, откормленные кошки. Цветочные горшки с пушистой геранью, кружевные занавесочки на окнах. Уют и благополучие. Уже не фешенебельные постройки центра города, но и не трущобы. Золотая середина стабильности и простоты.

Нужное здание они нашли без труда. Вывеска над дверью сообщала, что контора принадлежит мистеру Сангасу. Контора оказалась светлой и чистой. Старик с весёлыми глазами и приятной улыбкой уже спешил на встречу Рику и Авриэль. Радушие, услужливость — это сквозило в каждом его движении, но лорд Файс хорошо видел цепкий взгляд с хищным прищуром, которым окинул их владелец ломбарда. На слегка безумного Грегора в побитой молью кофте этот господин был совершенно не похож.

— Чем могу служить? — господин Сангас широко улыбнулся, замерев рядом с гостями.

— Лорд Эллерик Файс, — обходя Авриэль, произнес Рик.

Господин Сангас даже выпрямился, услышав имя начальника королевской стражи. Рику показалось, что старик даже приготовился козырнуть. Не часто в эти серые стены приходили люди подобного статуса. Да это и понятно, им закладывать вещи нет необходимости.

— Вот, — Рик протянул старику книгу, — хотелось бы узнать подробнее о владельце этой вещи.

— У меня всё законно, — ощетинился Сангас.

— Верю, — кивнул Рик, — и поэтому всё записано в журнал.

— Нас к вам направил Грегор Дарвах, — подала голос Авриэль, — и мы были бы вам очень благодарны за помощь. Там в дневнике вырвана задняя страница, где, возможно, было записано имя хозяина. Зато есть номер, явно написанный для ведения учёта.

И девушка осторожно указала пальчиком в уголок книжки. Сангас оглядел Авриэль пристальным взглядом, потом снова стрельнул глазами в Рика. Помолчал и потопал куда-то вглубь помещения, бормоча что-то о дружбе и проблемах, которые от неё могут быть.

— Страница была вырвана до того, как вещи ко мне попали, — бормотал Сангас. — А вещи мне привезла хозяйка квартиры, где жил этот бедолага. Географ он был или картограф… или этнограф. Совсем пропащий. Всё мотался по миру, жил с дикарями. Мечтал прославиться. А вышло вот как… уплыл и не вернулся. Он и ранее сюда наведывался. Когда за жильё платить было нечем, то закладывал вещи. Чаще всего книги. Брегет свой заложил, но выкупил… Совсем пропащий…

Старик открыл журнал, лежавший на столе, принялся листать страницы, то и дело облизывая указательный палец. Рик и Авриэль подошли к столу с другой стороны, всецело поглощённые загадочным шуршанием страниц.

— Вот, мне ещё глобус принесли. Две жуткого вида маски, этот дневник. Чемодан, карты… одним словом — барахло. Ничего ценного. Принесла мне это «богатство» госпожа Фербис, у неё цветочная лавка на набережной. А парня звали то ли Гайс, то ли Гойс…

И Старик опять начал шуршать страницами. Порылся в записях, потом с кряхтением полез под стол. Скрип, шуршание, проклятия. Сангас вынырнул из-под стола с ключом в морщинистой руке.

— Сейчас поглядим.

И шаркающие шажки в сторону неприметной дверцы в дальнем углу комнаты. Из небольшой кладовки была выужена связка карт. Мятых, пожелтевших, местами порванных.

— Стив Гойс, — кивнул головой старик, отворачивая край одной из карт, — не подводит ещё меня память.

— А мы можем взять эти карты? — тут же оживилась Авриэль. — И глобус бы тоже взяли.

Из конторы лорд Файс и леди Роннер вышли со связкой старых карт и глобусом. А ещё с точным адресом той самой цветочницы, что сдавала комнату несчастному картографу.

— Надеюсь, этот след не ложный, — хмыкнул Рик, забрасывая карты на плечо, будто связку дров.

— Хоть какой-то след, — вздохнула Авриэль и с любопытством повертела в руках глобус.

— Адреса у вас? — уточнил Рик, отбирая у девушки объёмную ношу.

— Да, — Ави вынула из кармана сложенный лист бумаги.

С тихим звоном на С мостовую что-то приземлилось. Это был тот самый амулетик, который Рик совсем недавно купил для Авриэль. Мужчина наклонился, подхватил безделушку и протянул её девушке. Только Ави продолжала стоять без шевеления, с ужасом глядя на амулет.

— Что? — удивился Рик.

— Он светится, — чуть слышно шепнула Роннер, — этот амулет светится…

Глава 19

Как и ожидалось, торговца простыл след. И это неудивительно. Как часто вы сами замечали, куда пошёл неприметный прохожий?

— Отыскать его не будет проблемой, — произнёс Файс, помогая мне сесть в карету.

Двое постовых дружно козырнули лорду и тут же, будто две гончие, кинулись к парку. Меня же сейчас больше заботил вид самого Файса. Мужчина побледнел и выглядел уставшим, на лбу появилась испарина.

— Нужно будет выяснить у жениха Симоны, дарил ей кто-то амулет или она сама, может, такой покупала. Спрошу Дика… Жаль, с Эвансом поговорить не выйдет.

— Ему не стало лучше?

Безопасник отрицательно покачал головой. Я знала, что Файс писал в клинику, где содержали Эванса, но во встрече нам отказали. В официальном письме главного врача клиники говорилось, что господин Эванс находился в тяжёлой форме психического расстройства, впадал то в ярость, то в меланхолию. Трижды пытался свести счёты с жизнью, после чего ему стали давать большие дозы успокаивающих лекарств. Вести беседу в таком состоянии мужчина уже не мог, но стал значительно спокойнее. Была велика вероятность, что Эванс уже не сможет вернуться к нормальной жизни.

— Жаль…

Главное не плакать, чем помогут нам мои слёзы и истерики? А глаза всё равно защипало, когда я представила несчастного человека, запертого в крошечной зловонной комнатке. Мою матушку содержали в приличном заведении, но всё равно это было жуткое и пугающее место, где всё время кто-то плакал или кричал… Рука Файса легла на мои ладони совершенно неожиданно, сжала мои пальцы, утешая.

— Мы найдем эту сволочь, — кивнул лорд Файс, — не нужно плакать. Возможно, Эвансу вскоре станет легче.

— Я очень надеюсь, — шепнула я и отвернулась к окну, а потом тихо позвала, — Руфус…

Заспанный, ленивый и недовольный песец появился в воздухе и смачно зевнул. Потянулся, подняв пушистый хвост трубой.

— Ну? — изрёк джинн.

Я протянула амулет Руфусу, зверёк с интересом глянул на камушек, пошевелил носом, принюхиваясь. С недовольством глянул на меня.

— Что это? Я думал, мне вкусненькое предложат, — сварливо произнёс песец, — а мне под нос кусок мостовой тычут.

— Этот камень, по словам Ави, только что светился, — пояснил за меня Файс.

— Синее свечение с серебристыми искорками. А потом это всё исчезло, — подтвердила я.

Руфус недовольно вздохнул, потом закатил глаза. После демонстрации джинну моего сжатого кулака зверёк перестал выделываться и стал серьёзным. Взял из моих рук амулет. При всей своей эфемерности предметы Руфус брать умел.

— Странная штучка, — произнёс Руфус, повертев камешек в лапках.

Даже на зубок его попробовал. Понюхал. Лизнул. Файс придвинулся ближе, опёршись локтями на колени. Мы сидели напротив друг друга, а между нами завис задумчивый светящийся зверь.

— Ты такое видел раньше? — пробасил Файс.

— Нет, но похоже на какой-то транслятор. Сейчас вот он уснул, — произнёс джинн, — обычный камень.

Файс потёр подбородок, насупив брови:

— Вычислить источник можно? — спросил мужчина.

— Сейчас — нет, — уверенно заявил джинн, — камень заснул. Когда проснётся, тогда появится шанс.

И Руфус, брезгливо поморщившись, вернул мне амулет.

— Но я видела свечение… А ранее ничего такого не замечала.

— Дай подумать, — Руфус тут же стал серьёзным, приложив кончик хвоста ко лбу. — Возможно, это цепочка. Амулеты связаны одной магической цепью, но она не постоянна. Видимо, активируется, и тогда волна проходит по камням. Вот её ты и увидела. А пока магического влияния нет, то камни спят, и их магическая основа тоже.

— Это значит, что сейчас где-то кто-то опять сошёл с ума? — уточнил Файс.

— Вероятнее всего, — кивнул джинн, — я думаю. Значит, дело не в существе. Тут колдовство другого уровня. При всплеске магии возможно найти источник… Это истинная магия.

Файс вопросительно глянул на меня и пришлось пояснить:

— Это значит, что камнями управляет колдун.

— Или шаман? — изогнул бровь Файс.

Файс слегка мне улыбнулся, будто мы говорили о чём-то,() только нам понятном. Словно шифр. Руфус и вправду растерянно глядел то на меня, то на безопасника.

— Какие вы оба загадочные… — протянул джинн, — а куда мы едем?

— К цветочнице, — не сговариваясь, вместе произнесли мы с Файсом.

***

— Точно всё хорошо? — с подозрением спросила я у Файса.

Мы стояли на пороге небольшого, аккуратного, обвешанного цветочными горшками домика, что теснился между магазинчиками в одном из городских переулков. Я нервничала, Руфус, как всегда, растворился, оставив нас самих разбираться с проблемами, но обещал отслеживать колебания магии. А вот Файс меня настораживал. Этот подозрительный румянец на щеках и потухший взгляд. С трудом подавила в себе желание приложить ко лбу безопасника руку.

— Леди, не нужно меня нянчить, — чуть лениво произнёс Файс, — я давно уже не младенец.

— Но у вас ранение, возможен жар. Тошнота? Головокружение?

— Головокружение уже начинается, да, — чуть раздражённо произнёс мужчина и глянул на меня.

И бровь так многозначительно изогнул, явно намекая, кто является причиной его головокружений.

— Когда приедем во дворец, отведу вас к доктору, — решительно сообщила я. — Мне не нравится ваш цвет лица.

— Да что вы…

Дверь распахнулась, являя нам «повелительницу вместилищ цветочных». Женщину эпическую во многих смыслах. Начиная с волос. Нет, ну я знаю, что многие леди преклонных лет предпочитают освежать седину разного рода красителями, но эта госпожа явно переборщила с фиолетовым оттенком. Или так было задумано? Сиреневые или, скорее, лиловые локоны были уложены в высокую прическу, своей конструкцией напоминавшую башню.

Монументальная, не лишённая изгибов фигура была обтянута чем-то пёстрым, с вензелями. По расцветке платье походило на ковёр, количеством драпировок — на штору. То, как некоторые складки с треском натягивались на выдающемся бюсте цветочницы, внушало страх. Я не склонна смеяться над вкусами людей, считаю, что каждый имеет право самовыражаться как ему вздумается. Просто моё чувство прекрасного рухнуло в обморок и временно освободило иронию и сарказм.

— Что? — хмуро уточнили у нас вместо банального «здравствуйте».

— День добрый, — не менее хмуро ответил Файс.

В ответ на любезность нам подарили мрачный, полный ненависти ко всему живому взгляд. Я даже на шаг отступила, когда карие глаза дамы впились в мою персону. Женщина изучила взглядом Файса. Подбоченилась.

— И? — изрекла дама.

— Очень приятно познакомиться, лорд Файс, — безопасник и бровью не повёл, обворожительно улыбнувшись даме, — у нас к вам дело. Уделите нам пару минут своего времени?

— Мы хотели бы расспросить у вас о мистере Гойсе, — попробовала я внести ясность в беседу.

— Помер он, — заявила дама, — его комнату я сдала, вещи снесла к Сангасу. Так что на месте Гойса я бы скончалась ради своего же блага. Он мне задолжал за год проживания. Его барахло не покрыло даже месяца оплаты. Я за него долги раздавать не собираюсь.

Судя по всему, в дом нас пускать не собирались. Леди заняла такую позицию, будто готовилась держать оборону и беречь покой дома ценой собственной жизни. Я обошла злобно сопевшего Файса, вышла вперёд.

— Мы не за долгами. Нас интересуют исследования господина Гойса. Он же картографом был?

— Полоумный он был, — фыркнула дама, — только и хватало ума, что все деньги на экспедиции спускать.

Понятно. Разговор явно не задался и отчаянно буксовал на колдобинах взаимной неприязни обоих собеседников.

— Возможно, у него были друзья, коллеги. Нам бы очень помогла любая информация, — вздохнул Файс.

Леди-цветочница с насмешкой глянула на безопасника. Потом на меня.

— Какие друзья? — хихикнула дама. — Хотя…

— Что?

— Этот идиот умел где-то находить других идиотов, которые давали ему деньги на поездки. До сих пор не могу понять, где он их искал. А вот с друзьями туго у него было…

Мы с Файсом переглянулись, оба понимая, что в этой безумной беседе внезапно появился смысл. Или ложный след…

— И много было таких альтруистов?

— Не знаю. Все деньги, что он получал, Стив спускал на путешествия. Как раз в последнюю поездку его снарядили по всем правилам. Припасы, одежда. У этого голодранца подобных денег не было и быть не могло.

— А имя спонсора Гойса вы, конечно же, не знаете?

— Нет, — грозно заявила дама.

И вид у дамы стал совершенно зверский.

— Огромное спасибо. Вы очень нам помогли, — поспешила я проявить вежливость…

Дверь с грохотом закрылась перед нашими носами. Всегда была безоружна перед непобедимым человеческим хамством. Файс тоже выглядел потрясённым, даже головой тряхнул, будто наваждение прогонял.

— Если бы я жил у такой хозяйки… то я бы тоже пропал без вести или погиб, — заключил Файс.

— Интересно, имеет отношение поездка Гойса к тому, — принялась я рассуждать, продолжая глядеть на запертую дверь, — что происходило в городе.

— По крайней мере, можно узнать в банке, от кого на счёт Гойса поступали деньги, — послышался голос Файса.

Я обернулась к мужчине, решительно намереваясь проявить заботу и беспокойство о его здоровье. Раз сам он не хочет.

— Файс, а как вы себя чувствуете?

— Не начинайте, Роннер. Я бодр и свеж!

И лорд Файс очень картинно развёл руками, демонстрируя всю степень бодрости и свежести. Скривился. Пошатнулся. Я не выдержала и всё же приложила ладонь ко лбу мужчины.

— Да от вас прикуривать можно!

— Горю на работе, — угрюмо парировал мужчина.

— Горите, — согласно кивнула я, — и с такими темпами вашего горения ночью будет ещё тот «фейерверк». Вам нужно срочно лечь.

Пока лорд Файс приходил в себя от моего монолога, я схватила мужчину за руку и потянула к карете. Никогда не прощу себе, если Файс свалится с жаром. И как я могла? Как можно с моим опытом быть такой беспечной!

— Роннер, — с ухмылкой произнёс безопасник, — приятно знать, что моё здоровье вас так заботит…

И он перехватил мою руку, заставляя остановиться. Ну что за игры? Сам еле на ногах стоит, а всё же улыбается, глазки строит.

— Должен же хоть кто-то о вас заботиться, раз вы сами это делать не хотите, — пожала я плечами.

Он продолжал на меня смотреть, странно сощурив глаза. Потом улыбнулся, чуть подался вперёд.

— Сочту эти слова признанием, — произнёс безопасник.

— Признанием чего?

— Того, что вы тоже не считаете наш поцелуй ошибкой…

И уже сам пошагал к карете, ведя на буксире растерянную вдрызг меня. Что за невыносимая привычка переворачивать любую беседу с ног на голову? Как можно быть таким… таким…

— Вы невыносимы, — отчего-то улыбаясь, шепнула я.

Глава 20

— Хорошо, я лягу, — устало произнёс Файс, — но не нужно доктора.

Они с Авриэль как раз уже зашли во дворец, и леди Роннер вертела головой в поисках лакея. Только визита доктора Рику не хватало. Это же будет несметное количество упрёков. Сначала доктор будет зудеть над ухом, делая перевязку. Донесёт обо всём Маригору, и уже венценосный братец примчится лично отрывать лорду Файсу голову. А лорд Файс устал. Он бы лучше положил эту свою голову на подушку и уснул.

— Как это не нужно? У вас жар, — нахмурилась Авриэль, — и перевязка…

— Перевязки я делаю сам, — отмахнулся Рик. — А если доктор сейчас увидит меня в дорожной одежде — прицепится с расспросами. Потом донесёт императору. И будем мы с вами стоять в одном углу с его высочеством Ниласом.

Авриэль с сомнением глянула на Рика и прикусила губу. Меньше всего сейчас лорд Файс хотел, чтобы кто-то третий вклинивался в их с Авриэль общение. А вот поболеть… если леди Роннер будет его лечить, он был не против.

— А лекарство у вас есть?

Небо, эта женщина могла довести до нервного тика любого. Упрямая. Напористая… Рик отчего-то вспомнил те дни, когда валялся на больничной койке и насмешливые слова леди Ронер о том, кто его переодевал и мыл. Лорд Файс коварно улыбнулся девушке.

— Два пузырька и целая простыня с инструкциями, — излишне весело заявил он.

Авриэль, как он и подозревал, подвоха не заметила. Даже стала к нему ближе, готовая подхватить Файса в случае падения… Она хоть понимает, что если Рик на неё упадёт, то от самой Ави останется только мокрое место. Она вон какая крошка, едва макушкой до середины его груди достаёт. Тоненькая как тростинка, будто прозрачная.

— И вы ляжете отдыхать, — бормотала Роннер и продолжала следовать за Риком, — Сразу.

— Можете проверить, — усмехнулся мужчина.

Лорд Файс послал леди Роннер обворожительную улыбку, удивляясь тому, как странно расплывается его зрение. И ноги стали заплетаться и слабеть. Вот будет номер, если увесистая туша лорда-безопасника сейчас без чувств грохнется прямо на лестнице дворца! Как оживится здешний террариум!

— Проверю, — угрюмо заявила Авриэль.

В нужное крыло они попали без проблем. Точнее, Рик подозревал, что охрана дворца осуществлялась по привычной схеме, но своих подчинённых в поле зрения не заметил. Сегодня лорд Файс был искренне рад их умению прятаться при появлении начальства. Лишние глаза никому не нужны… Особенно когда жилище императора совсем рядом.

— Вы мне покажете рану, — заходя в комнату, обронила Авриэль.

Её былая робость тут же слетела, обнажая истинную деловитую натуру. Вот леди прошла к окну, стягивая на ходу перчатки с тонких пальцев. Тут же ополоснула руки в миске, стоявшей здесь для умывания. Плеснула в неё воды из кувшина, вытерла руки полотенцем. Обернулась к Рику.

А лорд Файс слегка растерялся. Не то чтобы обнажить торс перед дамой ему мешала робость. Просто он не ожидал такого напора. И ведь не было в словах Авриэль никакого намёка, но кровь в жилах побежала быстрее. Только вот головокружение тоже усилилось, и слегка стало кренить в сторону. Потому Рик благоразумно решил сесть на постель. А Авриэль уже хозяйничала на прикроватной тумбочке, перебирая стоявшие там пузырьки. Разболтала какую-то микстуру в стакане с водой. Протянула Рику.

Рик молча принял лекарство. Горькое, вяжущее язык. Авриэль уже ждала «обнажения», угрюмо глядя на Рика. Было в этом моменте что-то пикантное. Волнующее. А может быть, просто жар слегка притупил ту часть мозга, что отвечала за манеры? Роннер развернула сверток с бинтами, открыла пузырёк со спиртовой настойкой для дезинфекции.

— Всегда питал слабость к решительным дамам, — пробормотал Рик.

Сюртук он снял. Рубашку расстегнул. С улыбкой глянул на Авриэль.

— Ваше кокетство неуместно сейчас, — покачала она головой, но хмуриться перестала, — сядьте ровнее.

Ситуация явно стала выходить из-под контроля лорда Файса. Точнее, она потекла в приятном для него направлении, но контролировать самого себя мужчине становилось всё сложнее. Ави стояла так близко, что с лёгкостью можно было ощутить тепло её тела. И лёгкий цветочный запах духов… А ещё при наклоне головы локон из её причёски лёг на плечо Рика, до невозможного эротично принявшись щекотать кожу.

— Почему же мне не пококетничать со свободной, интересной мне дамой? — с улыбкой произнёс Файс.

Авриэль как раз наклонилась над ним, осторожно разрезая ножницами бинт на боку. От слов Рика она чуть вздрогнула и подняла на мужчину осуждающий взгляд. Покачала головой. Вернулась к осмотру, осторожно снимая бинты с раны. Доктор поработал хорошо. Выковырял пулю, зашил рану. Воспаления не было, только покраснение в месте ранения. На лице леди Роннер явно прочиталось облегчение, когда она не увидела разъехавшихся швов и зияющей дыры в боку у Рика. Рика тоже состояние раны порадовало.

— Перестаньте, — шепнула она и отвернулась.

Послышался звон пузырьков, шелест разматываемого бинта. Она смущалась. Старалась не смотреть на Рика, прятала взгляд. Сменила компресс с мазью, принялась бинтовать рану заново. Защипало в месте ранения. Рик дождался, когда Авриэль затянет узел на повязке, и перехватил руку девушки, не давая ей отскочить. Просто прижал её ладонь к щеке и закрыл глаза. Чувствовал, как дрожали её пальцы, как бешено колотился пульс.

— Три года назад я увидел перед собой удивительную, волшебную, самую невероятную девушку в мире, — произнёс он, поднимая взгляд на Авриэль, — с тех пор не было дня, чтобы я не думал о ней.

Было что-то гипнотическое в том, как расширялись её зрачки, как дрогнули ресницы. Авриэль продолжала стоять над Риком, потрясённо глядя на него. Это придавало сил и смелости. Раз уж начал говорить, то нужно говорить до конца. Сколько можно держать в себе эти чувства?

— Я никогда не верил в любовь с первого взгляда, — шепнул Рик, — только что это, если спустя годы это чувство так же сильно, как и в те дни? Три года я и не надеялся на нашу встречу. Я понимаю твои страхи… Но не проси меня молчать о том, что я чувствую.

Страх. Растеряннось. Недоверие. Он видел это всё в её взгляде. Конечно, его чувства зародились давно, окрепли, пустили корни в сердце. А Авриэль? После предательства и одиночества ей сложно довериться снова. Если в её душе и зародилось зерно симпатии, то ему ещё только стоило прорасти. Рик готов был ждать. Ранее он тратил время на пустые и безнадёжные мечты, сейчас же нужно было постараться всё не испортить поспешными действиями.

— Думаю, вам нужно поспать, — отступая, шепнула Авриэль, — я… я пойду…

Рик поднялся с кровати, всё так же удерживая Авриэль за руку. Пыталась сбежать и всё же мешкала. Растерянно смотрела в сторону. Рик заметил, как задрожали её губы, будто от сильного волнения или даже слёз. Взял девушку пальцами за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Вы тоже мне нравитесь, лорд Файс, — едва слышно произнесла Авриэль, — но я не думаю…

— Вот и не думай, — пожал плечами Рик и улыбнулся, — иногда думать становится вредно.

И осторожно поцеловал Ави в висок. Потом губы сами нашли её губы. Мягкие и тёплые, чуть дрожащие. Ави не отпрянула, только со стоном выдохнула, когда Рик крепче её обнял. К чему всякого рода слова и обороты? Разве можно в них уложить все чувства и эмоции? Разве описать словами то, как замирает сердце и дыхание даётся с трудом? Слов всегда так мало. Да и кому они нужны, эти слова, когда есть губы, дыхание, разделённое на двоих. Объятия, которые не хочется размыкать… Слова нужны телам, а в разговоре двух душ они лишние.

***

Наверное, я глубоко развратная особа. Эта мысль проскользнула в моем мозгу ещё тогда, когда Файс принялся раздеваться при мне, а я искоса разглядывала покрытую шрамами кожу и рельеф мышц. Я бесконечно бесстыжая женщина. И даже тот факт, что с этим мужчиной я (как оказалось) знакома была ещё три года назад, не оправдывал того, с какой силой меня к нему тянуло. Какое-то глубинное влечение, не иначе.

А потом это признание. Искреннее, светлое. Я никогда не думала, что у мужчины, чей голос похож на раскаты грома, может быть такой по-детски взволнованный взгляд. Чистый и бездонный, будто весеннее небо. Я безнадёжно испорченная женщина. Мне должно было стать стыдно за свое поведение… Но стыдно не было. Совсем. Было сладко.

Странное чувство, будто все ошибки, горести, обиды, случились не со мной. Кто-то другой плакал ночи напролёт от невыносимого чувства одиночества. Кто-то другой бродил призраком по незнакомому городу. Будто не было этих трёх долгих лет. Я ощущала за спиной тёплое солнце Фаринго и солёный морской ветер на губах… И мне не было стыдно.

— Кхе…

Зря я так погорячилась. Стыдно не было — и тут вдруг сразу стало. Хотя с каких это пор я стесняюсь всяких там нахальных джиннов? Призрачный лис завис в воздухе, подперев улыбающуюся морду хвостом.

— Или вы собрались размножаться? — искренне удивился лис. — Тогда я исчезну. Приду чуть позже….

Со стыдом поняла, что продолжаю прижиматься всем телом к полураздетому Файсу, лорд-безопасник тоже как вцепился мне в талию, так и не думал отпускать. Про беспорядок в районе декольте и причёски я вообще старалась не задумываться.

— У тебя должна быть очень веская причина для визита, — пришёл в себя Файс.

Вот это выдержка, я понимаю. И голос не дрогнул. И черты не перекосило. Это я героически сражалась с желанием запустить в Руфуса вазой. Глупый порыв, ваза пролетит мимо и только паркет изуродует. Но на душе бы полегчало.

— Э-э-э, — растерялся джинн, — у меня тут мыслишка возникла. Вот…

И Руфус испуганно глянул в мою сторону. Потом смерил взглядом Файса, почесал себе макушку кончиком хвоста.

— Ави, я этого бугая боюсь, пускай он на меня так не смотрит, — изрёк лис.

— Руфус! — рявкнули мы с Файсом не сговариваясь.

— Что? Ах, да! Амулетик опять активизировался, пока вы тут миловались, — заговорил джинн, — трижды вспыхнул и погас. Не могу утверждать, но магия призыва там точно ощутилась.

— Призыва?

Руфус кивнул головой и слетел на пол. Прошёлся перед нами, задрав трубой пушистый хвост. Принялся расхаживать с важным видом, будто лектор перед аудиторией.

— Такое чувство, что этот амулет связывается с другим чем-то, точнее откликается на его призыв, — пояснил джинн и запрыгнул на стол рядом с нами, — а если магия призывает, то у неё будет источник.

— Логично, — произнёс Файс, застегивая рубашку.

Руфус поглядел на безопасника, потом с насмешкой глянул на меня, пытающуюся привести в порядок причёску.

— А его нет, — произнёс удивлённо джинн, — точнее, источник вроде бы как есть. Но каждый раз звучит он в разной тональности.

Мы с Файсом переглянулись. Я речь Руфуса уже слегка научилась понимать, а вот лорду-безопаснику всё это в новинку. Руфус и так с трудом свои мысли выражает, а когда дело касается магии, то и вовсе несёт настоящий вздор.

— Насколько я смогла понять из книг, — обходя мужчину, пояснила я, — то у каждого мага сила имеет свое звучание, свой окрас, свою энергетику. На этом основаны все защитные заговоры и амулеты. А если отталкиваться от теории Руфуса…

— То чаруют каждый раз разные люди, — закончил за меня джинн, — и если ваша теория про шамана верна… То она не верна.

Приплыли. Только появился просвет в этой тёмной и запутанной истории — и снова мимо.

— Хочешь сказать, там целая шайка колдунов? — потрясённо переспросил Файс. — Преступный сговор гильдии магов?

— Он ещё смешнее тебя! — хихикнул лис, — Какой сговор гильдии магов? Трудами охотников на ведьм и колдунов в мире не то что гильдий, настоящих магов почти нет. А те, кто есть… зачем им такой ерундой страдать?

— Но кто-то же страдает… — пожала я плечами.

— В том-то и дело, что призыв всегда был разный. И! Очень корявенький, — кивнул лис, — это не маг. Это кто-то, кто выполняет один и тот же ритуал. Знаешь, это как по совету колдуньи варят приворотное зелье. Вроде всё согласно списку, а результат… всякий бывает. Вот тут так же.

Файс взъерошил волосы и прошёлся по комнате. Растёр шею рукой. Я разделяла волнение Файса.

— Неужели записи Гойса попали в плохие руки, — ужаснулась я.

Руфус молча развёл лапками — мол, понимайте как хотите.

— Если вы мне достанете ещё один камешек, то я попробую понять, как они связываются, — кивнул Джинн, — но отыскать источник сигнала не обещаю.

Файс кивнул, протягивая руку туда, где на постели валялся его сюртук. Итак, нам предстояло обыскать вещи Симоны, Стюарта и, по возможности, разузнать о личных вещах Эванса. В свете предстоящего бала задача была та ещё.

Глава 21

— Вещи Симоны уже собрали, — высокий худощавый парень растерянно перебирал пальцами край фартука, — что именно вас интересует? Вы что-то узнали?

Зигмунд, жених погибшей Симоны, служил на кухне помощником главного повара. Уважаемая профессия. Человек, выучившийся при дворце, познавший все тонкости кулинарного мастерства, получал уважение, достаток и уверенность в завтрашнем дне, ведь куда бы он ни направил свои стопы, всюду ему бы старались угодить. Симону ждала сытая и счастливая жизнь с таким мужем. Точно повода умирать у девушки не было.

Рик осмотрел парня, отмечая залёгшие под глазами тени, впавшие щеки, дрожащие пальцы. Как должно быть ему сейчас тяжело… В один миг потерять любимого человека, да ещё и жить с вечной тяжестью мыслей: «Почему?». Терзаться раздумьями, смог бы ты ей помочь, что упустил, что не заметил…

Сам Рик не представлял, как бы смог жить дальше, уйди из жизни та, кого он любил. И против воли лорд Файс обернулся к Авриэль, стоявшей рядом. Руфус лежал на плечах девушки, кокетливо прикрыв хвостом её декольте. Удалось бы Рику жить дальше, исчезни из его жизни эта девушка? Ответ оказался до безумия прост… Рик чётко понимал, что жить бы не смог… да и не стал бы.

— Скажите, Зигмунд, а вы не покупали Симоне какой-то амулет на удачу? — осторожно спросила Ави, — кулончик, браслетик?

Зигмунд удивлённо приподнял бровь, уставившись на девушку. За спиной парня грохотала кастрюлями и шипела паром кухня. Пахло выпечкой и свежезапечённым паштетом. За дверью слышались приказы главного повара. Его зычный баритон громыхал в царстве кастрюль и сковородок. Рик осторожно взял Зигмунда за плечи и отодвинул от двери, потом придвинулся к парню вплотную.

— Это может показаться странностью, — прошептал лорд Файс, — но попытайтесь припомнить, был ли такой случай.

— Был, — кивнул головой Зигмунд, — за два дня до гибели, Сим прибежала ко мне с какой-то висюлькой в руке и сказала, что купила амулет на ярмарке, на удачу в новой, семейной жизни…

Всхлип из его горла вырвался настолько внезапно, что напугал даже Рика. Вот рослый мужчина стоял перед ними, спокойно говорил, держал себя в руках. И вот он же привалился спиной к стене, давясь рыданиями и всхлипами. Человеческое отчаяние всегда ужасно тем, что как ни утешай и ни уговаривай, по сути ты перед ним беспомощен. Так как при всём желании помочь не можешь. И оттого ещё более остро ощущаешь свою никчёмность в руках судьбы… Рока.

— Тише, — шепнула Авриэль и погладила мужчину по плечу.

Она умела утешать. У Ави был дар в любой ситуации сохранять спокойствие и передавать его другим. Рик помнил, как эта девушка уговаривала парня с ампутированными ногами. Тот рыдал, истерил, швырялся едой, а потом и вовсе впал в состояние полного безразличия. А Ави просто сидела рядом, сматывала выстиранные бинты в рулончики. И говорила. Монотонно, спокойно, тихо. Слов со своей койки Рик не расслышал, но спустя пару дней парнишка взял себя в руки, пытался сидеть. Начал есть.

— Я всё время думаю, что мог заметить… остановить, — Зигмунд глотал слёзы и судорожно вдыхал воздух.

— Есть то, что нельзя предвидеть, — тихо, продолжая держать руку на плече парня, шепнула Ави, — и вы не думайте о себе плохо… вы продолжаете жить. Есть вещи непонятные, необъяснимые, страшные, но мы не властны над ними. Нужно позволить себе право не отвечать за всё в этой жизни…

Зигмунд сопел, медленно выравнивая дыхание. Моргал всё так же часто, но слёзы перестали катиться из его глаз. Только красные пятна на скулах выдавали недавнюю истерику.

— Нам нужен тот амулет, — подал голос Рик, — можете нам его принести?

Зигмунд ещё раз тяжело вздохнул и двинулся к лестнице, ведущей к жилому крылу. Лорд Файс и Ави отошли от кухни, пройдя следом за Зигмундом. Парня они остались дожидаться в холле.

— И как это у тебя получается, — удивился Рик.

— Что?

— Находить нужные слова, — пожал плечами Рик, — всегда в самую точку.

Авриэль странно взглянула на безопасника и прикусила губу. Руфус тоже чуть приподнял голову, бросив на девушку задумчивый взгляд. Лорд Файс уже заметил, что джинн странным образом чуял эмоции Ави, будто читал её мысли.

— Наверное, я говорю то, что хотела бы услышать сама, — чуть слышно шепнула Авриэль, — такие слова самые искренние. У всех нас в прошлом есть то, что причиняет боль, навевает печаль, тоску. Нужно только хорошо подумать и вспомнить каких слов утешения нам в те моменты не хватало… Сострадать не так уж и сложно.

— Сострадание присуще только тем, кто способен слышать чужую боль, — разглядывая лицо девушки произнёс Файс, — иногда мне кажется, что ты слышишь её излишне громко.

— У меня просто острый слух, — смутилась Ави.

Рик успел заметить блеснувшие в золотистых глазах слёзы. В какие же моменты этому хрупкому созданию так не доставало утешения, что она умудрялась найти слова даже для тех, кто потерял всякую надежду в жизни? Отчего-то лорду Файсу показалось, что обида и предательство от Инигора Канри было самой малостью, что выпала на долю леди Роннер.

И захотелось сделать всё, чтобы этот печальный взгляд больше никогда не появлялся на бледном девичьем лице. Чтобы призраки прошлого больше не терзали душу Ави… А будущее, если она позволит, лорд Файс бы с радостью обустроил так, что оградил бы девушку от волнений и забот. Это почти невозможно… Но если сильно стараться, то всё достижимо.

— Вот, — Зигмунд уже стоял перед ними, протягивая кулон на цепочке.

Тонкая медная цепочка, простой камешек, похожий на яшму. Простейшая оправа из проволоки. Неужели вот эта ярмарочная побрякушка могла довести человека до смерти?

— Ага, — оживился Руфус, — а вот эта штучка уже по- другому «звучит». Чую след магии.

— Спасибо, — Рик протянул Зигмунду руку, — вы держитесь. Возможно, вам стоит немного отдохнуть? Уехать из дворца?

— Нет, лучше уж в работе, — тряхнул головой Зигмунд, — труд отвлекает от тяжких мыслей.

Рик видел, как Ави кивала в такт словам парня. Потом тоже потрепала его по плечу и мягко улыбнулась. С Диком лорд Файс планировал поговорить сам. А вот разговор с Эвансом был пока невозможен. Но нужно было связаться с главврачом клиники и запросить список личных вещей Адама. Это лорд Файс мог легко стребовать.

***

Как оказалось, Дик Стюарт про амулеты ничего не знал. Но после расспросов миссис Стюарт выяснилось, что амулет всё же был. Заботливая жена приколола неприметную брошку к подкладке сюртука мужа, когда узнала о предстоящей встрече с лордом Файсом. В том, что и у Эванса найдут какую-то побрякушку, Рик уже не сомневался.

Помимо дел мистических и тёмных, были дела и совершенно понятные и ясные. Вчера Ави всё же загнала Рика в постель, где он благополучно отключился, проспав до полудня следующего дня. А дела не спали. Были отчёты о допросе террориста, был план проведения бала. А ещё было навязчивое внимание доктора и императора, которые с завидной периодичностью проверяли наличие лорда Файса в его комнате… Да, видимо, кто-то донёс о вчерашних разъездах Рика.

Приходилось сидеть в постели и листать документацию, время от времени вспоминать вчерашний день, их беседы с Ави… и не только беседы. Голова кругом шла от забот и волнения. А ещё от раздражения. Перечитывая протокол допроса, лорд Файс только зло фыркал, вспоминая общение с зарвавшимся юнцом, стрелявшим в императрицу Илларию.

Как оказалось, убивать её не собирались. Даже ранить не планировали. Всего лишь хотели «указать зарвавшейся бабе её место». Во время допроса лорд Файс с трудом удержал Маригора за руку, чтобы брат не принялся лупить допрашиваемого. Побои в допросной лорд Файс не одобрял.

Активная позиция Илларии и всецелая поддержка её идей императором вызывали острое негодование некоторых слоев общества, которые именовали себя «высшими созданиями» и напрочь отметали права женщин на какие-то ни было права. Незавидная участь дам, когда они всецело принадлежали сначала родителям, а потом супругам, считалась нормой для общества. Женщинам не положено было иметь свое мнение, проявлять интерес к политике, приходилось скрывать свою начитанность, образованность, грамотность. Дикие нравы царили в обществе. И были те, кто с оружием наголо был готов отвоёвывать честь и достоинство мужчин, пытаясь вернуть на путь истинный «Императора-подкаблучника».

— Вздернуть бы тебя, да верёвку жалко, — вздохнул Рик, глядя на исписанные листы бумаги, — борцы доморощенные.

Смешно было такое читать и слушать, глядя на напомаженного, франтоватого денди с завитыми усами и уложенными волосами. Что он знал о жизни? В его зефирном мире и вправду была одна только печаль, что дамам позволено будет учиться в университетах и открывать рот без разрешения отца или мужа. Как загнать под ноготь такую? Как ощутить себя сильным и могучим, не имея права тиранить слабую и бесправную жену? Конечно, они против!

Рик относился к другому лагерю мужчин. Он видел, на что способны женщины, когда у них не связаны условностями руки. Спокойно принимал тот факт, что леди могут больше и будут умнее и достойнее иных мужчин. Ведь ум и благородство от гениталий никак не зависели. Мир, где каждый мог быть собой, был бы прекрасен. Мир, где никого не называют «существом второго сорта» и где нет «высших существ». Такие женщины, как Авриэль Роннер и Иллария, словно птицы, они должны свободно парить, а не чахнуть в тесной клетке…

— Кто там? — уточнил Рик, услышав стук в дверь.

День благополучно заворачивал к вечеру, до ужина ещё время не дошло. Визит Маригора был четверть часа назад, доктор забегал чуть раньше. Возможно, это леди Роннер решила проведать разболевшегося вояку? Она обещала навестить его, но так и не собралась. Рик ждал. Потому и зарывался в бумаги всё глубже, чтобы каждую минуту не сверлить взглядом часы. Что он, мальчик, что ли? И у фрейлины полно дел кроме того, чтобы вздыхать у постели Файса.

Тем временем дверь комнаты распахнулась, являя взору лорда Файса леди… Зьонге. Фанфары! Желание застонать и накрыть голову подушкой Рик победил с трудом. Сейчас лорд Файс действительно жалел, что горячка прошла и он не валялся в беспамятстве, а был бодр и свеж. Не выйдет уже прикинуться спящим. Возможно, потом получится изобразить слабость и попросить оставить его одного?

— Вечер добрый, лорд Файс, — с придыханием, чуть понизив голос, проворковала Зьонге, — вот, решила проведать вас. Весь корпус фрейлин обеспокоен вашим состоянием.

— Спасибо. Польщён, — буркнул Рик, откладывая бумаги в сторону.

Потом прикрыл их краем пледа, чтобы любопытные глаза не увидели ничего лишнего. Рик хоть и был в постели, но одет был в домашнюю одежду. Брюки, рубашка, домашний халат поверх всего этого. Постель была застелена, только пирамидка из подушек и тёплый плед говорили о том, что в комнате отдыхают. Беспорядок и разобранная постель всегда раздражала Рика, пробуждала лень и ощущение болезни.

Леди Зьонге тоже была одета просто. В этот раз никаких «башен» на голове, никаких сложных конструкций платья. Всё просто, скромно… У Рика проскользнула мысль, что этот стиль одеваться девушка подглядела у Ави. Именно Роннер одевалась так спокойно. Не уныло или серо, а именно спокойно и сдержанно, с минимумом оборок, кружев, блесток. Не к добру такие перемены в Зьонге… Ой, не к добру.

Из вредности можно было бы остаться в постели, но валяться перед дамой задрав ноги, лорду Файсу не позволяла проснувшаяся не к месту галантность. И бок так некстати совершенно перестал ныть. Жар предательски затаился. И вообще здоровье лорда Файса было до отвращения в порядке. А ещё этот азартный блеск в глазах Катриэллы. Рик довольно резво соскочил с постели, встав перед леди Зьонге.

— Моё почтение, леди, — целуя протянутую руку, пробасил Рик.

Духи! Файс чуть сильнее принюхался, улавливая тонкий аромат жасмина и цитруса. Катриэлла ранее использовала другой парфюм, оставляющий в коридорах дворца удушливый шлейф чего-то приторно сладкого. Невыносимо сладкая смесь ранее была её любимым ароматом. Смутное подозрение зародилось в душе лорда Файса.

Только вот наличие незамужней молодой особы в спальне неженатого и ещё молодого мужчины очень заботила лорда Файса. Мужчина раздумывал как ненавязчиво и галантно спровадить нахальную Зьорге за порог. Счёт пошёл на минуты, так как чем дольше эта особа находилась с Риком, тем двусмысленнее могли бы истолковать их общение… Может на то и был расчёт?

— Ах, какой глобус! — всплеснула ладонями Зьонге и бросилась к столу Рика.

Да, глобус и самому хозяину комнаты нравился. Тонкая работа, сделан на заказ. Не фабричная штамповка, а ручная роспись. Резная дуга и подставка. Настоящее произведение искусства.

— Ах, как интересно! Всю жизнь мечтала поплавать на корабле! — восхищалась Зьонге, принявшись крутить пальчиком сферу глобуса.

— Корабли ходят…

Рик спохватился, не договорив привычную для моряков фразу.

— Леди, а вам не кажется, что ваше пребывание в моей комнате может вызвать пересуды? — с намёком произнёс Рик, подойдя к Катриэлле.

— Но мы же ничем постыдным не занимаемся, — обернувшись к Файсу, выдохнула Кати.

Рик про себя только усмехнулся, глядя на то, как прожжённая кокетка старательно строила из себя невинное и наивное создание. О поведении Катриэллы Зьонге Рику было известно, такова уж участь начальника дворцовой стражи — знать всё про всех. Рик ещё раз глянул на двери, решив медленно «вальсировать» леди к выходу. Там у двери ещё и модель парусника стояла.

— А там у меня макет кораблика, — кивнул в сторону парусника Файс.

Катриэлла бросила короткий взгляд в указанном направлении и хитро улыбнулась.

— Почему вы так торопитесь меня выгнать, лорд Файс? Неужели моё общество вам настолько не приятно?

«Да» — захотел сказать Рик и указать леди на дверь, но пришлось прикусить язык и галантно поклонившись, произнести:

— Меня заботит ваша репутация.

— А репутация Роннер вас не так заботила, да?

А ведь не так уж и страшно, если Зьонге взять за шиворот и выставить прочь. Она дочь министра, но Рик всё же брат короля.

— Я не буду с вами обсуждать леди Роннер, — криво усмехнувшись, произнёс Файс, — думаю, вам всё же стоит поторопиться к выходу.

И Рик уже было направился к двери, но на ходу его схватили за руку, с силой потянув к себе. Ну, тянуть Файса с намерением остановить было равносильно тому, чтобы вручную тормозить фрегат.

— Зачем вам ледышка Роннер? В ней нет огня. Её красота скоро увянет, — затараторила Зьонге, ввергая Рика в шок.

Даже портовые девицы имели больше уважения к себе и были не настолько навязчивы, как эта дама. Даже и неясно как себя вести при подобном раскладе. Зьонге приняла замешательство Файса за готовность слушать. И пошла в наступление…

— Она вечно строит из себя загадку, — прошептала Катриэлла, делая шаг к Рику, — но неужели увядающая девица сомнительного происхождения именно та дама, которая должна быть рядом с таким мужчиной? Что может быть интересного в Роннер?

Рик удивлённо глянул на то, как Зьонге положила руку ему на грудь. Вторую. Было желание взять девицу за ухо и, придав ускорение пинком, показать, как «такие» мужчины относятся к дамам с «таким» поведением. Было немного смешно и противно. Не вступая в спор, Рик с особой нежностью обнял Зьонге за талию, приподнял над полом, вызвав на лице девицы победоносную улыбку. До двери дойти оказалось легко и просто, Зьонге не много весила и особых неудобств не доставляла.

Дверь спальни лорда Файса распахнулась и в коридор, бережно и с максимальным уважением была выставлена бесстыдная брюнетка. Эллерик осторожно поставил девицу, будто куклу, на пол. Поклонился и захлопнул двери. По коридору пронёсся полный злобы шёпот, посылающий проклятия на лохматую голову безопасника. Лорд Файс тихо расхохотался и пошагал к постели, дочитывать отчёты и сводки.

Глава 22

— Ах, ах! — мистер Харди словно шмель кружил вокруг Её Величества.

С раннего утра день был посвящён примерке платья императрицы. Обсуждению предстоящего бала. Щебетанию обо всём и ни о чём серьезном. Сегодня все придворные фрейлины могли собой гордиться, ведь сегодняшнее наше поведение было идеальным, по мнению общества. Пустота, праздность и нулевое проявление интеллекта.

Её величество Иллария была прекрасна в костюме лилии. Нежнейший наряд цвета слоновой кости с легким перламутровым отливом, длинный шлейф, множество складок и оборок, полупрозрачные кружева с золотой нитью, обрамлявшие декольте. Лиф, расшитый кристаллами, имитирующими капли утренней росы. Такие же кристаллы были и на булавках, удерживавших складки юбки, и на шпильках в волосах.

Наш невозможный портной всё фыркал и плескал в ладоши, пока императрица вертелась перед зеркалом. Харди картинным жестом расправил шлейф на платье императрицы. Чуть поправил складки. Было видно, что мужчина гордился своим творением, было заметно, что Илларии наряд нравился. Её величество была невозможно хороша в этой одежде.

— Вы гений, Харди, — с улыбкой произнесла Иллария, — это ваш очередной шедевр.

— Ах, я только подчеркнул то, что дала вам природа, ваше величество, — принялся расшаркиваться портной, — наш правитель самый счастливый мужчина в империи.

Я заметила мелькнувшую на лице Илларии гримасу. Женщина слегка поёжилась, обнимая себя за плечи, и нервно поправила оборку на платье. В отражении зеркала я поймала взгляд её величества и ободряюще ей улыбнулась. Мы часто так перемигивались. Старая привычка из прошлого.

В те далекие дни, после моего побега с Фаринго, я плохо понимала, чего хочу и куда мне двигаться дальше. Присматривая за пожилой графиней, я умудрилась каким-то непонятным образом заслужить её поддержку и опеку… «Старуха Розесси», так её звали на острове, славилась скверным и склочным нравом. Любила гонять прислугу, оскорбляла и унижала медсестёр.

Девушки молчали, терпели, лебезили, стараясь понравится хозяйке. Старуха хорошо платила. А я оказалась той, кто не хотел лебезить и прогибаться, во мне взыграла «генетическая память», не дававшая спокойно терпеть унижения. Тогда я много чего наговорила обнаглевшей старушке, пообещала ей трехлитровую клизму для прочистки всех необходимых для просветления чакр. И ушла, громко хлопнув дверью.

Наутро в больнице меня встретил лакей и пригласил на постоянную службу к графине. Спустя годы мы стали чем-то вроде внучки и бабушки. Графиня не оставила своей специфической манеры общаться, но границ моего терпения не нарушала. Она первая выразила свои подозрения по поводу Инигора. Она утешала меня в ту злополучную ночь после свидания с этим мужчиной. Она дала мне денег, чтобы была возможность уехать и попытать счастье на новом месте.

Илларию я встретила в пансионате далеко от южных берегов. Туда я устроилась по рекомендациям на службу санаторной медсестрой. Работа оказалась несложной, весёлой и даже забавной. Помогая слезть с невысокого деревца маленькому сорванцу в порванном камзоле, я и подумать не могла, что общаюсь с членом императорской семьи. Когда я подавала платок плачущей в саду женщине, я не сразу поняла, что это Иллария, молодая супруга наследного принца. Всё же портреты в газетах сильно искажали внешность публичных особ.

— Что вас так расстроило? — спросила я тогда у дамы, сидевшей в саду.

— Ничего, — пожала она плечами, грустно улыбаясь, — просто мой муж меня не любит…

Странное это было откровение. Хотя мы склонны изливать душу первому встречному, зная, что видим этого человека первый и последний раз. Иллария спохватилась и смущённо отвела от меня взгляд, видимо проклиная себя за откровенность.

— Мой жених оказался скотиной и вообще женился на другой, — пожав плечами, я села рядом с женщиной на скамью в парке, — видимо, мир перестал рождать настоящих мужчин.

— Увы, мой мужчина достойный человек и прекрасный муж, — тихо вздохнула она, — будь он негодяем, мне было бы немного легче…

В перерывах на обед я часто гуляла в том парке и часто встречала безымянную леди на скамье. Потом с ней там стал играть маленький мальчик, тот самый, что так хотел покорить худосочный куст сирени. Мы стали общаться. Играли в шахматы. А потом эта леди представилась, ввергнув меня в шок своим именем… Как давно это было…

Я потом часто спрашивала Илларию, почему она была так откровенна со мной. А императрица только смеялась, заявив, что отсутствие любви в браке монарших особ скорее закономерность, чем исключение. Я тогда застала Илларию в минуту слабости, но сочувствовала и утешала ту, кого увидела впервые. Илларию это тронуло. Так она мне это объяснила… А ещё тем, что в моём взгляде она прочла то же безграничное одиночество, что ощущала она сама. Забавно, но и я тогда разоткровенничалась с безымянной гостьей пансионата, совершенно забыв о том, что говорю с чужим человеком. Видимо, в те дни нам обеим нужен был исповедник… С тех самых пор мы доверяли свои тайны друг другу.

— Вы затмите всех дам при дворе, как и положено, — произнесла я, поднося Илларии диадему, — все от зависти умрут.

Когда-то она бы смущённо улыбнулась. Теперь в её взгляде был покой и равнодушие. Чуда не случилось, Маригор не стал любить свою супругу больше, чем просто сестру или подругу. Илларии пришлось принять этот расклад. Увы, богатство, титулы и слава редко являются спутниками счастья. Там, где замешаны деньги или политика, нет места простым человеческим эмоциям. И мне стало чуточку стыдно за неприлично счастливый блеск в глазах. Нужно было проведать Файса, но я раз за разом откладывала визит, или меня находили нежданные дела, этот визит оттягивая.

— Пс-с-с, Ави, — Руфус высунул голову из пустоты, — амулет опять сверкает. Мне всё же нужен третий кристаллик и ещё карта.

***

— Они тут перемигивались, — заявил мне белый лис.

Я зашла в свою спальню и поспешно закрыла двери. Удалось найти момент, когда фрейлины принялись расспрашивать Харди о своих нарядах, и улизнуть. Руфус был как никогда собран и сфокусирован на двух кристалла, лежавших на столике у окна. Лис сидел на том же столике, смешно приподняв передние лапки, и нервно дергал носом.

— И что это перемигивание значит? — уточнила я, подходя к столу.

Тут же положила рядом с джинном карту, прихваченную из библиотеки. У нас там был справочник с подробной картой столичных улиц и переулков. Логично же, что Руфусу карта мира не очень сейчас нужна.

— Понятия я не имею, что это значит, — сварливо заявил джинн, упираясь лапками в бока, — ясно только, что кто-то активировал сеть.

— Тогда к чему тебе третий кристалл? — удивилась я.

Руфус пару раз лениво щёлкнул хвостом и глянул на меня. Хитрая мордочка и лукавый взгляд. Ну что он опять мог придумать?

— Ну так, для верности, — хихикнул джинн. — А ещё будет повод тебе, дурашке, к Файсу зайти.

— Он спит, Ру! У человека дыра в боку!

Я злобно сложила руки на груди, пытаясь гневным взглядом воскресить бездыханную совесть Руфуса.

— Но вчера это ему не мешало поехать с тобой кататься по городу, — чуть вытягиваясь вверх, заявил джинн.

— И привело к осложнениям, — сурово заявила я.

— Которые не помешали ему тебя качественно так запрокинуть на стол.

И лис мне даже пальчиком погрозил, глумливо искривляя мордочку в подобии улыбки. Я задохнулась от возмущения. Главное, не забывать, что кричать и обзываться слишком громко нельзя, а то услышат и вызовут мне карету в дурдом.

— Не было такого! — зло прошептала я.

— Вот да, не было, — покачал головой лис и даже горестно вздохнул, — Так что давай шуруй к Файсу навёрстывать упущенное.

У меня иссякла злость. Даже сил на ругательства не было. Я просто устало опустилась на стул и с тяжким вздохом уточнила у этой бессовестной твари:

— Как можно быть таким бесстыжим?

— Легко! — без запинки ответили мне. — Комфортно, весело и совершенно естественно. Стыд — ненужная эмоция, она мешает жить и наслаждаться жизнью.

Невыносимое, эгоцентричное и бессовестное создание. Не удивительно что кто-то запихнул его жить в кольцо. А потом выбросил в океан!

— Тебя послушать, так вообще все законы морали и порядочности мешают жить и наслаждаться жизнью.

— Так и есть, — тут же подхватил тему Руфус, — Скромность, боязливость и даже порядочность — это хорошие качества для сволочей. Им очень комфортно жить в мире, где правит мораль и доброта.

— Ты перегрелся на солнышке.

— Ага-ага, я перегрелся… — тут же засуетился джинн, — Только пока ты тут играешь в порядочность и стесняешься разбудить Файса, наша разлюбезная Катриэлла уже побывала в его спальне. И разорви меня в клочья, если эта дрянь не пыталась заползти в его постель. И заползла бы, если бы Файс её не выставил!

— А ты откуда это знаешь? — нахмурилась я.

Нет, ну ладно он меня в покое ни днем ни ночью не оставляет. Но если Руфус повадится ещё и Файса донимать, тогда это уже будет сущий ад.

— Э-э-э… Я залетал к нему сам попросить камешек, но решил, что лучше ты сходи. Больше будет пользы.

— Руфус! Я вообще никуда и ни к кому не пойду. Мне надоели твои намёки. И я не буду бегать к Файсу на ночь глядя, не хватало мне слухов во дворце! — я уже разозлилась.

Соскочив со стула, со злостью схватила подушку с кровати и швырнула её в джинна. Руфус увернулся, фыркнул. Хихикнул. Сволочь.

— Пф! Какое тебе дело до слухов?

— Её величество не одобрит моего поведения, — заговорила я как всегда тихо. — Не хватало, чтобы о её фрейлине пошли грязные слухи… да и не нужно придавать словам Файса такое значение, как это сделал ты.

Руфус раскрыл было рот, чтобы сказать очередную невыносимую пошлость, но наш спор прервал деликатный стук в двери.

— Леди Роннер, — послышалось за дверью, — вам письмо.

Голос был незнакомый. Мужской. Скорее всего, лакей из соседнего крыла. Руфус злобно фыркнул, снова засев перед кристаллами на столе. Лис вытягивался вверх, становясь на задние лапки, тянул носом воздух, потом принялся лениво почесывать себя лапкой по животу. Я с улыбкой наблюдала за зверьком и совершенно расслабилась, распахнув двери своей спальни.

На пороге стоял лакей. Я часто видела его в соседнем крыле. Вопросительно взглянула на мужчину, ожидая, когда мне вручат письмо. Только что-то в мимике незнакомца показалось мне странным. Скорее ощущение, чем явный признак. Я нерешительно отступила на шаг.

— Двери, Ави! — крикнул Руфус.

Увы, поздно. Я с силой навалилась на дверь, попытавшись захлопнуть злосчастную створку, но мужчина уже протиснулся в комнату, отшвырнув меня на пол. Щёлкнул дверной замок.

— А ведь тебя предупреждали… видящая, — с ухмылкой прошептал лакей.

Голос другой, но манера растягивать слава с заметной ленцой, то, как он прищёлкивал языком и зло втягивал носом воздух, выдавали повадки того, кто напал на меня тогда в переулке. Тело было иным, но сознание было тем самым.

Я рывком попыталась отскочить, но мой манёвр предугадали, как и в первый раз, не дав даже вскрикнуть. Мужчина зажал мне рот рукой и захлопнул дверь ногой. Сейчас, видя его холодный, полный злости взгляд, я понимала, что меня уже не пугают. В переулке мне дали шанс спасти свою жизнь, а я из-за упрямства потеряла этот шанс. Холодная стена за спиной, сильная рука сжала горло. Доступ воздуха становился всё меньше и меньше.

— Глупая ты… — прошептал мне на ухо мужчина, — и упрямая… Знаешь, как любопытство сгубило кошку?

Я с силой вцепилась в душившие меня руки, царапала запястья, пыталась брыкаться. Бить по коленям, по ногам. Нельзя просто повиснуть в его руках безвольной куклой и принять смерть. Нельзя! Но голова уже кружилась, из горла вырывался хрип.

И тут из воздуха выпрыгнул огромный белый тигр. Полоски на его теле переливались голубоватыми искрами, грозный рык на миг оглушил, в раззявленной пасти блеснули острые зубы. Отвлекающий манёвр сработал, заставив мужчину вздрогнуть и на миг ослабить хватку. Как хорошо, когда на тумбе у кровати стоит кувшин с водой!

Дядя учил меня тому, что если нужно принять бой, то и бить нужно не раздумывая. Так я и поступила, с силой грохнув лакея кувшином по голове. Звон разбитого стекла, грохот упавшего на ковёр тела. Мужчина повалился на пол, я рухнула рядом с ним, жадно хватая ртом воздух и растирая саднящую шею.

— А я тебе говорил, что не нужно было в это лезть, — спокойно заявил мне Руфус, перекидываясь крысой.

Мы оба поближе подошли к лежавшему на полу мужчине. Руфус старательно обнюхивал несчастного, я осторожно проверила у него пульс. По голове получил совершенно невиновный человек, и убивать его я не собиралась.

— Так вот чего камни перемигивались, — изрек джинн, — кстати, сейчас след совсем другой. Тут уже попахивает магией…

— Пойдём к Файсу, — прохрипела я, поднимаясь на ноги, — хоть бы у него такие же гости не объявились.

— Я им только посочувствую, — пожал плечами джинн.

Не стала отвечать. Сейчас было уж не до шуток. Файс вымотан, болен, ранен. Возможно, он даже спит. Что угодно можно сделать со спящим человеком…

Глава 23

Не знаю, почему бежала по коридору с такой скоростью. Не мешали даже пышные юбки платья и скользкие туфли. Мне было плевать, что шпильки из причёски со звоном падают на дорогой дубовый паркет. Без разницы, каким взглядом провожали меня лакеи. Неважно, что я едва не снесла с ног двух министров и одного посла. О, небо! Да я за одну пробежку по дворцу, похоже, растоптала многолетнюю репутацию ледяной придворной дамы.

Мне было страшно. Впервые и по-настоящему страшно, до саднящей под сердцем боли. Я не могла себе объяснить, почему меня так пугала мысль, что Файс может пострадать. Почему раз за разом перед глазами вспыхивали обрывки из прошлого, где безопасник истекал кровью после покушения на императрицу. А ещё тот далёкий день, когда лорда Файса доставили в госпиталь. Окровавленного, изуродованного, с обожжённым лицом…

— Роннер?

Файс, живой и здоровый, валялся в постели с газетой в руках. А я не могда вдохнуть, стоя на пороге его спальни. Я хваталась за косяк, чувствуя, что начинаю задыхаться в тесном корсете. Перед глазами начали скакать чёрные точки, а ещё запоздало накатила паника, от которой меня начинало потихоньку трясти.

— Роннер, что случилось?

Файс уже спрыгнул с кровати, схватил стакан с водой и направился ко мне.

— Нас душили, — пояснил за меня Руфус, — и Ави решила, что придут и за тобой.

Спасибо тебе, Руфус! Я тяжело сглотнула, чувствуя, как слюна дерёт пересохшее горло. Кивнула. Последняя шпилька с печальным звоном упала на паркет, заколотая в узел коса сползла мне на плечо лохматой змейкой.

— Лакей, — нашла я в себе подобие голоса, сиплый и хрипящий, — та тварь вселилась в лакея.

Договорила и с чувством выполненного долга сползла по дверному косяку на пол. Вот тут я умру, скрючившись у ног невероятного мужчины, из-за которого я весь этот марафон и проделала.

— Отставить умирать, — произнёс Файс и подхватив меня под подмышки, рывком поднял на ноги.

Мне был протянут стакан с водой. Пока я булькала водой и откашливалась, Файс изучал мою шею. Судя по ноющей боли, сейчас у меня там синяки и кровоподтеки. Я пила воду. Руфус довольно подробно излагал безопаснику суть произошедшего. Лорд Файс кивал, хмурился и продолжал смотреть на меня.

— Я побоялась, что они придут и к вам, — шепнула я, — а вам могли назначить снотворное… Всякое могло быть.

Странный у него был взгляд. Будто и встревоженный, но одновременно радостный. И ещё немного такой… такой обволакивающий.

— И ты бежала сюда меня спасать? — чуть изогнул бровь мужчина.

Ну что тут сказать? Бежала. Дура. Какой от меня толк?

— Не дразни девочку, — покачал головой Руфус, — мы правда думали, что и по твою душу пришли. И я не понимаю, почему пришли душить только Ави.

— А какой от меня толк? — совершенно спокойно произнёс Файс. — Без Ави я даже бы не узнал о связи этих смертей и амулетов. Свечение и магию видит только Ави.

— Точно!

Руфус задумчиво почесал лапой за ухом и вздохнул. Действительно, Файс без моих наводок уперся бы в тупик. Я одна веду его в этом деле, будто собака-поводырь слепого. Файс осторожно провёл меня к креслу и спустя миг уже поднимал трубку телефонного аппарата, связываясь со Стюартом.

— Работников дворца уже проверяют на наличие любых амулетов, — произнёс Файс, — Лакея допросят и узнают, где он получил амулет. Руфус, ты можешь учуять подобный амулет на человеке?

— Спящий — нет, — сообщил джинн, — но если он проснётся, то могу вычислить носителя.

Файс скрестил руки на груди и стал ещё более хмурым. Я понимала, о чём он думает. Предстоял бал, и там будет множество людей, среди которых будет сложно отследить преступника. И то, что не совершили сегодня…

— Но я могу полетать по дворцу, поглядеть, что там у работников в карманах, — задумчиво произнёс джинн, — твои люди, может, что и не найдут, а я увижу нужный камень.

Файс кивнул. Руфус исчез в воздухе с тихим хлопком.

— Придется мне, леди Роннер, быть вашим кавалером на этом балу, — криво усмехнувшись, произнёс Файс.

— Увы, обстоятельства сильнее нас, — немного нервно произнесла я.

Было страшно. Жутко. Ведь сейчас неясно было, кто мог стать мне врагом. Откуда мог быть нанесен удар.

— Ави, — Файс присел рядом со мной на корточки, — я тебя в обиду не дам. Поняла?

Пришлось кивнуть, хотя я с трудом понимала, как Файс может выполнить своё обещание. Только глядя в глаза этого мужчины, я отчего-то ему верила. Верила, что он костьми ляжет, но сделает всё, чтобы меня защитить. И откровенно сочувствовала тем, кто снова попытается на меня напасть. А Файс продолжал сжимать мои руки, продолжая смотреть в глаза.

— Ты правда так за меня испугалась?

— Правда, — смутилась я.

Я и вправду боялась, что этому человеку навредят. И что я больше никогда не услышу его рычащий, раскатистый, будто гром, голос. Никогда не думала, что чувства в душе могут разгораться с такой пугающей скоростью.

— Я не хочу тебя потерять, — чуть слышно шепнула я.

Сама не понимала, о чём сейчас говорила Файсу. О том, что ему грозит смертельная опасность, или о том… О чём боялась сознаться себе.

— Не потеряешь, — подмигнул мне безопасник, — и мы со всем справимся.

Телефон на столе тихо тренькнул. И ещё раз.

— Интересно побывать на допросе? — произнёс Файс, поднимаясь на ноги.

Ещё никогда и ни один мужчина не произносил мне более романтичных слов.

— Пойдём поговорим с твоим душителем, — произнёс Эллерик и протянул мне руку, — его уже отыскали.

— А как вы знаете?

— Дик мне просемафорил, — кивая на телефонный аппарат, произнёс безопасник, — это у нас с ним условный сигнал о выполненном задании.

***

— Я не знаю, что на меня нашло, — бормотал тот самый лакей, прикладывая к макушке холодный компресс.

Звали мужчину Франц. Служил он во дворце уже очень давно, никогда не был замечен в противоправных действиях. Работу выполнял чётко. Потому-то Рик и приказал не давить на мужчину, когда его задержат. Просто положил на стол перед Францем небольшую булавку с неприметным камешком. Эту вещицу нашли приколотой к изнанке его сюртука.

— Это у вас откуда? — спросил Файс.

Франц взял булавку в руки, непонимающе глянул на безопасника.

— Амулет мне подарили, — насторожённо произнёс лакей, — девушка молодая, сама подошла. На удачу подарила. От сглаза. А что?

— Девушку опознать сможете? — продолжил допрос Файс. — Точное место, где её встретили, указать в состоянии?

Из полиции ещё вчера пришел отчёт, что торговца так и не удалось задержать. Видимо, леди Роннер и Файс тогда в парке совершенно случайно наткнулись на торговца опасными амулетами. Если пересмотреть список жертв неведомого колдуна, то становилось ясно, что людей выбирали случайно. И для какой цели, так и не понятно. А вот лакея выбрали целенаправленно. Значит, неизвестный убийца знал, кем работал этот человек и куда он имел доступ. Значило ли это, что убийца бывал во дворце? Сам придворный?

— Девушку по дороге во дворец встретил, — тараторил лакей, — у булочной за углом, за перекрёстком. Опознать, может, и смогу девицу… Красивая, молодая, у неё на шее с похожим камешком кулон висел.

— Пишите всё подробно, — вздохнул Рик, положив перед мужчиной лист бумаги.

— А глаза у девушки какие были? — подала голос Авриэль.

Она всё это время сидела в углу допросной, сложив ладошки на коленях, и только слушала рассказ Франца. Это она принесла в допросную грелку со льдом. И очень переживала, что пришлось избить не виновного ни в чём человека.

В хмурой комнате, где были только стул и стол, привинченные к полу, Рик и Ави были единственными дознавателями. Руфус продолжал петлять по дворцу, в попытке «унюхать» отголосок магии амулетов. Рик не верил, что амулет они засекут, и судорожно соображал, как защитить себя и Ави от покушения вездесущего преступника. И при этом продолжать нести службу, обеспечивая защиту императора.

— Зелёные глаза, — пожал плечами Франц, — хотя… я не уверен.

— Вам будет задание, Франц, — произнёс Рик, забирая записи у лакея, — отслеживайте любое изменение в поведении своих коллег. Если увидите похожий камень, как на вашем амулете, срочно сообщайте охране. Договорились?

— Это что, какое-то шпионское изобретение? — шепотом уточнил Франц.

— Да, — не моргнув глазом, произнесла Ави, — новейшая разработка. Гипнотизирует человека звуками низкой частоты.

Рик чуть изогнул бровь, глянув на девушку, но Ави только плечами пожала, мол, что первое в голову взбрело, то она и сказала. Что же, учитывая её непростой дар, девушке нужно было научиться врать.

Франца отпустили, напоследок ещё раз напомнив о его «миссии» и о том, что ничего лишнего и подаренного незнакомцами на себя цеплять не стоит. В полутёмной комнатке с узким окошком под потолком Рик и Ави остались одни. И сразу накатило смущение. Волнение. Неловкое молчание повисло в воздухе грозовым облаком.

— Не думаю, что мы разыщем эту девушку, — вздохнула Ави, — и даже можно предположить, что она сама могла быть жертвой.

Рик угрюмо кивнул, сам понимая, что такое вполне вероятно. Существу, умеющему подчинять своей воле других, нет смысла самому «светиться». Можно всё обустроить так, что другие, даже не понимая этого, будут выполнять нужные ему функции.

— Нужно быть осторожными, — произнёс Файс, — на предстоящем балу будет множество людей. Руфус должен быть с тобой неотлучно.

Авриэль кивнула.

— Всё это похоже на отработку какого-то зловещего плана, — девушка устало поморщилась, принялась растирать синяки на шее, — я постараюсь быть при её величестве постоянно.

Рик глядел в узкую прорезь окна, сложив руки на груди, и думал. Он много думал об этих смертях и всей той чертовщине, что с недавних пор творилась вокруг. И чем больше думал, тем больше сомневался.

— Не думаю, что под прицелом этого непонятного убийцы император и его семья, — произнёс мужчина, — оно вполне легко проникло во дворец, чтобы попытаться убить тебя. Что ему мешает убить Маригора или Илларию с Нилом? В любой момент. Но нет, оно пришло заткнуть рот тебе. И что это значит?

— Что мы напали на след и можем раскрыть его зловещий план, — кивнула Ави, — но при этом он не желает раскрыть себя… Всё происходящее ему выгодно и он желает сохранить свою деятельность в тайне?

— Вот именно, — кивнул Файс. — Судя по торговле, по смертям, по убийствам, сеть по продаже амулетов запущена давно. Будь его целью захват власти и контроля над миром — он бы уже это всё получил. Значит, дело не в этом.

— Но в чём тогда? Для чего этому существу нужны были все эти люди? Зачем он принуждал их к подобным действиям?

Ави тоже задумалась, нахмурив белёсые брови. Девушка барабанила пальцами по столешнице, всецело поглощённая их маленькой дискуссией.

— Это нам и предстоит узнать, — вздохнул Рик, — но, судя по данным, никого из своих жертв подчинять надолго он не в состоянии. Да и любое воздействие извне нарушает его связь с подчинённым разумом. Это воздействие нестабильно. Всё, что мы с тобой видели, больше похоже…

— На забаву?

Ави произнесла эти слова и будто сама удивилась. Рик тоже поражённо замер, огорошенный такой догадкой.

— А ведь похоже…

Глава 24

Из допросной они направились в кабинет Рика. Здесь тоже царила морская тема. Особенно тут было заметно увлечение безопасника морем. В углу стояла точная копия того самого фрегата, на котором служил Рик. На стене, обрамленная тонкой рамкой, висела огромная карта мира, снова антикварная. Старинный рисунок, выполненный вручную, а не напечатанный бездушной типографской машиной.

— Я более чем уверен, что чаруют люди, — деловито заявил Руфус.

Рик и Ави изложили джинну свои догадки и касательно покушения на императора, и недобрых намерений с целью захватить власть или ещё более дикую теорию, что все эти происшествия просто забава.

— Почему ты так решил? — уточнил Рик. — Маги не ищут власти?

— Что их останавливало от захвата мира все эти века? — пожал плечами белоснежный песец.

Руфус сидел на письменном столе, задрав голову вверх и забавно шевелил усами. Только сейчас в его голосе не было привычной лени и игривости, а взгляд был непривычно серьёзным. Сейчас на лорда Файса смотрело мудрое существо с тысячелетним опытом жизни, и Рику было не по себе. Он до конца ещё не осознал то, что в мире и вправду могут существовать маги, демоны, упыри и оборотни.

Ави слушала джинна спокойно, даже внимательно. Рик подозревал, что долгие годы для девушки только этот дух был единственным другом. И, судя по поведению Руфуса, магическое создание очень привязалось к девушке.

— Большинство из нас вечные существа, — спокойно произнёс джинн, — Когда живешь вечно и не нуждаешься в еде и прочей ерунде, то и к власти, и к богатству охладеваешь. У нас есть власть. Мы её можем получить… Только какой в ней толк? Этот мир вечен… мы вечны… Это людям интересно править, властвовать. У вас жизнь короткая, вы ещё чувствуете её острый вкус. А мы… нам скучно.

— Думаешь, это играются маги? — подала голос Ави, — новички, какие-то ученики или тёмный культ.

— Нет, — снова мотнул головой Руфус. — У магов всё чётко, за такие забавы и жизни лишить могут. Нечисти на такие забавы силёнок не хватит. А высшим магам не до такой ерунды, как люди… Больше похоже, что некий артефакт к людишкам в руки попал. Людишки любят друг другу делать больно. Вам это свойственно. Существа моего мира или игнорируют людей, или употребляют их в пищу.

Рик заметил как Ави вздрогнула, услышав эти слова джинна.

— Если чаруют люди, то вряд ли они понимают суть того артефакта, что к ним попал, — покачала головой Ави, — и знай они, как это сделать, они бы уже захватили дворец и подчинили себе всех, кого нужно.

Рик много вопросов хотел бы задать. Но для этого было неподходящее время.

— А магические ордены? — удивился Рик. — Неужели нет контроля среди магов?

Руфус со вздохом покачал головой, потом погрозил Рику пальцем.

— И чем ты меня слушал, олух, я же сказал, что большинству магов до людей нет дела. Разве что какой-то залётный маг случайно заметит странности в городе и донесёт своим. Но тут дело случая… Как это вышло с Ави.

***

Руфус исчез так же внезапно, как и появлялся на зов. Просто фыркнул, перекинулся белой крысой и исчез, на прощание сообщив, что убежал стеречь амулеты. И мы остались с Файсом наедине. Всё было так остро и ярко, дрожь в пальцах, волнение, жар, приливающий к щекам.

— Какой красивый фрегат, — шепнула я, бросаясь к макету корабля.

Действительно красивое изделие. Искусная резьба по корпусу, белоснежные паруса — детализация макета была поразительной. Здесь были даже крохотные пушки, ядра, шлюпки и матросы. Всё в масштабе, всё подробно и качественно. Про украшавший нос корабля бюст русалки я вообще молчу. Как можно было выполнить настолько тонкую резьбу? Крохотное лицо со всеми деталями. Корабль будто плыл по волнам, надувая паруса под порывами ветра. Казалось, стоит прислушаться — и услышишь шелест волн и крики чаек, океан вздохнёт и бросит в лицо солёные морские капли…

— Это «Крылатый», — с теплотой в голосе произнёс Файс, — корабль, где я служил капитаном.

Я даже отдёрнула руку от кормы корабля, услышав слова безопасника. Название судна я не разглядела на модели, слишком была увлечена общим видом и крохотными деталями. «Крылатый» был легендой! О нём без остановки говорили на Фаринго, о корабле, его отчаянной команде и уникальном, совершенно бесстрашном капитане. Только вместо имени многие часто называли прозвище капитана, которое ему дали во флоте противника. Капитана я никогда не видела. Да и мало кто описывал его внешность. А вот о его героизме ходили легенды.

— Ты Шершень? — почти с благоговением произнесла я.

В ответ Файс… покраснел. Никогда не думала, что такой огромный и грозный мужчина, которого я про себя всё ещё звала дикарём, может так явно смущаться.

— Не люблю эту кличку, да и многое, что говорили обо мне… это выдумки, леди, — пожал он плечами.

Выдумки? Насколько я знала, Шершня боялись многие капитаны противника. Боялись, но уважали за благородство и порядочность.

— Шершень гениальный стратег, картограф и… — осеклась, понимая, что рассказываю Файсу про него самого.

Лорд-безопасник отступил от меня на шаг и с усмешкой поклонился.

— Ты также легенда в своих кругах, — выпрямившись, шепнул он, — в госпитале тебя боготворили.

— Всё дело в посттравматическом синдроме, — отмахнулась я, — раненым свойственно привязываться к медсестрам.

— Наслышан об этом факте…

И он с усмешкой приподнял бровь. Мимика у этого мужчины была обворожительной, и я уже не в первый раз поймала себя на мысли, что представляю его лицо без бороды. Он признавался в чувствах уже не в первый раз. Чисто, откровенно, без каких либо прикрас. И эта детская откровенность и искренность подкупала… С Инигором всё было иначе. Инигор меня не завоевывал, он меня обманывал. Он играл роль идеального героя любовного романа. Старался казаться тем, кого я желала видеть… а я так хотела согреться.

— Прошлое таит множество секретов, — шепнула я.

Неприятная тема, но её нужно было поднять. Файс не дурак, и он прекрасно понимал, что связывало меня с Инигором. И меня это угнетало, я ощущала себя грязной, порочной, испорченной…

— У всего есть прошлое, от камня до континента, — пристально глядя мне в глаза, внезапно произнёс Файс, — Думаю, у людей тоже есть на это право.

Эти слова были для меня. Сейчас Эллерик Файс чётко, со сталью в голосе говорил мне, что ему безразлично мое прошлое и всё те ярлыки, что общество готово было повесить на женщину с моей репутацией. Я осознавала, что имею право на ошибки, прошлое, пятна на имени. На это имеют право все люди, независимо от пола и класса. Но мужчины в нашем мире всё ещё склонны к застарелым взглядам на жизнь.

— И прошлое совершенно неважно?

— Я не любитель древностей, — улыбнулся мне Файс, — Мне важнее настоящее и будущее.

И Файс взял меня за руку, осторожно переплетая наши пальцы. Было страшно говорить, страшно смотреть ему в глаза. Невообразимо, что судьба настолько была ко мне благосклонной.

— Интересно, ты настолько замечательный или притворяешься? — глядя мужчине в глаза, шепнула я.

— Настолько замечательно притворяюсь…

Файс чуть скривился, изображая мерзкую гримасу. Он был невообразим. Холодный, сдержанный, собранный на людях. Нежный, внимательный, трепетный наедине… Этот мужчина будоражил меня своей потрясающей харизмой, умом и юмором. Мужчина, в чьих повадках и взглядах я видела отражение своего видения мира.

Сама его поцеловала. Сама обняла, притягивая к себе. И получила в ответ пьянящий и ни с чем не сравнимый поцелуй. Сильные руки на талии, дыхание на коже. И шепот у самого уха, от которого подкашивались ноги и совершенно спутывалось сознание.

— Сладкая моя Авриэль…

Глава 25

— Поздравляю, начальник императорской стражи — это прекрасная партия.

Звук мужского голоса в пустом коридоре дворца показался мне излишне резким, он напугал меня тем, что прозвучал неожиданно. Повсюду уже зажигали лампы, серые тени потихоньку разрастались, захватывая углы и закоулки дворцовых лабиринтов. Я никогда не боялась бродить одна, слушая, как стучат каблуки по полированному паркету. Но в свете недавних событий стала шарахаться от едва различимых шорохов. И меньше всего сейчас я хотела встретить Инигора.

Я была счастлива. Голова слегка кружилась, и сердце отстукивало ритм какой-то легкомысленной и простенькой песенки. Хотелось кружиться в танце. Хотелось улыбаться всем встречным людям. В голове продолжал звучать голос Эллерика, на платье ещё ощущался запах его парфюма, а на коже горели следы поцелуев.

— И вам доброго вечера, лорд Канри, — кивнула я мужчине.

Он вышел ко мне из-за колонны, преградив дорогу. Холёный, в дорогом камзоле, с завитыми в тугие локоны волосами. Сейчас Инигор Канри казался мне смешным и нелепым в излишне пёстрой одежде, украшенной кружевами и мелким декором. Модно, дорого, броско… Пошло, нелепо, глупо. Когда-то его манеры и привычка одеваться с шиком меня покорили. Ослепили, лишили дара мыслить критически. Что я тогда знала о жизни? Что я видела в той глуши, где росла? Сейчас же, когда взгляд привык к постоянному мельтешению роскошно одетых людей, я будто прозрела.

Излишне слащавые черты лица, безвольно покатые плечи и довольно тощее тело. Инигор всегда был таким или я просто стала видеть яснее без ослепляющей пелены влюблённости? Или дело в том, что глубоко в душе, в том закоулке, где хранился образ Инигора из прошлого, появился образ другой? Я мысленно оценивала лорда Канри и с ужасом понимала, что я три года назад действительно желала стать супругой этого человека. Любила, страдала, изводила себя… И ради вот этого?

— А у тебя вечер и вправду выдался добрым…

Он сделал шаг ко мне, сокращая то расстояние, что нас разделяло. Стал ощутим запах крепкого алкоголя, а в глазах Ина стала заметнее лёгкая хмельная поволока. Мерзость какая, шататься в таком виде по дворцу.

— Вижу, вы тоже отчаянно отдыхаете в компании креплёных вин, — сообщила я Инигору и попыталась обойти мужчину.

Я не собиралась выяснять отношения и беседовать с Инигором также. Тем более беседовать с человеком выпившим и злым. Но у лорда Канри был другой взгляд на происходящее. Отпускать меня он явно не собирался. Как я могла не разглядеть подобной эгоистичности в его характере ранее? Как могла быть такой слепой? Странно, но даже отвращения я к этому мужчине уже не испытывала. Только усталость. Но Инигор вдруг с силой схватил меня за руку, утягивая за собой в приоткрытую дверь одной из комнат, скрытую портьерой.

— Если ты не угомонишься, я позову стражу, — со злостью прошипела я, пытаясь вырвать руку из крепкого захвата.

Видит небо, устраивать скандал я не хотела, но и потакать истерикам Инигора не собиралась. Единственное, что меня останавливало… мысли о леди Канри, которой об этой безобразной сцене донесут. И будут мыть кости несчастной леди, обсасывая наше с Инигором прошлое.

Инигор выпустил мою руку, дверь с тихим щелчком захлопнулась. На что он рассчитывает? К чему эти припадки? Откуда во взрослом мужчине столько драматических талантов? Я принимала склочный и истеричный характер у дам, но Инигор меня неприятно удивлял.

— Зови, — послышалось злобное рычание.

Такого Инигора я даже побаивалась. Он явно был зол, нетрезв и взвинчен. И по какой причине? Что я спокойно живу без него и даже имею смелость быть счастливой? Лорд Канри теснил меня к запертой двери, пока я не уперлась спиной в прохладную створку. Бить Инигора я очень не хотела, но скрывать свой боевой характер становилось всё сложнее.

— Я видел, как ты шастаешь в его комнату, — пробормотал Инигор, упираясь руками в двери, — значит, роль моей любовницы ты сочла унизительной, а его… Верный пёс императора более выгодный любовник?

Даже растерялась от такой наглости, грубости и… извращённости мышления. То, что лорд Канри сделал свои выводы касательно нас с Файсом, — это его проблемы. А вот претензии по поводу того, что я предпочла быть не с Инигором три года назад и сейчас устраиваю свою жизнь… позабавили.

— Сударь, а вам не кажется, что претензии ваши слегка абсурдны? — чуть вздёрнув подбородок, шепнула я Инигору.

Страха не было. Я вполне могла постоять за себя, да и шум в комнате мог привлечь стражу. В душе воцарилось странное веселье, заставлявшее злить Инигора, провоцируя его на глупые высказывания.

— Я считал, что ты меня любила. А ты просто искала удачной партии, — невпопад бормотал он.

Видимо, мои ответы господину Канри были не нужны.

— Конечно, — пожала я плечами, — я алчная и жестокая дрянь, искавшая лёгкой жизни. А ты агнец безвинный, которого принудили к браку против его воли.

Вот оно, лицо человека, которому нечем крыть правду. Увы, мы мерим людей согласно своей личной морали, от Инигора я иной оценки и не ожидала.

— Я её никогда не любил, — принялся шептать мужчина, склоняясь к моему уху, — она скучная, глупая и безвольная тряпка… Как можно любить безликую тень? Безмолвную овцу… Ави, я и дня не прожил без мыслей о тебе. Умоляю, давай забудем всё. Давай снова будем вместе… Девочка моя… Моя Ави…

Его бормотание становилось всё невнятнее, руки настойчивее, губы касались моего виска. Признания Инигора меня мало волновали, но те слова, которыми он называл свою жену, мать своего ребёнка… Женщину, которую ему отдали для защиты и заботы. При дворе часто встречались браки по расчету, что не отменяло уважения между супругами. Заботу, подобие дружбы. Ярчайшим примером таких отношений была императорская чета, где его величество Маригор хоть и не любил свою супругу, но всячески заботился о ней и никогда бы не позволил себе даже косого взгляда в её сторону. Да он бы убил любого, кто бы дурно отозвался об Илларии.

— Хочешь, я уроню на него полку? — лукаво уточнил Руфус, вынырнув из полотна двери.

Я без лишних слов проделала то, чему учил меня дядя. Удар каблуком по ноге, потом толчок в кадык и резкий удар в грудь. Инигор охнул и с удивлённым взглядом осел на пол.

— Тоже вариант, — заключил Руфус, разглядывая мужчину.

— Я просила тебя оставить меня в покое, — задыхаясь от волнения, шепнула я, — ты выбрал свою жизнь, я выбрала свою. Прими тот факт, что наши пути разошлись. Ни твои признания, ни мерзкие эпитеты, что ты выбрал для своей супруги, ни обещания золотых гор не изменят моего к тебе отношения. Ты прошлое, забытое и неприятное. И если ты не угомонишься, я всё же вызову стражу… Или напрямую попрошу помощи у её величества…

Инигор отдышался, но отвечать не торопился. Он зло смотрел на меня, потирая ушибленное горло. Он старался казаться холодным и бесстрастным, но в его взгляде явно промелькнул испуг, стоило упомянуть имя императрицы. Я молча вышла из комнаты, зло хлопнув на прощание дверью. Увы, повернув голову, я с ужасом заметила стоявшую у стены леди Канри. Женщина печально мне улыбнулась и удалилась прочь, дробно стуча каблуками по паркету. Мерзкая ситуация. Уходя к себе в спальню, я никак не могла отделаться от чувства вины перед леди Канри, хотя сама понимала, что моей вины ни в чём не было и быть не могло…

— Нужно было притопить его в океане… — мечтательно изрек Руфус, — был же шанс… Эх, всему виной моя доброта.

***

— Этот день нужно просто пережить, — ободряюще произнесла я.

Иллария только печально мне улыбнулась и вздохнула. Она терпеть не могла светские рауты, балы, приёмы и выходы в свет. Но её происхождение уже за неё предопределило распорядок жизни императрицы. Я, как и её величество, не питала страсти к танцам в душных залах, тесным корсетам и натянутым беседам с малознакомыми людьми.

— Если бы подобная ярмарка гордыни была единственной в моей жизни, — ответила императрица.

Её величество уже была одета к маскараду, волосы были уложены в сложную причёску, украшенную бриллиантовыми шпильками и пёрышками. Обворожительный образ дополняли кружевные перчатки до локтя и шёлковый веер.

Сейчас мы были вдвоём в будуаре её величества, и через минуту следовало уже явиться к императору, чтобы молодые правители открыли ежегодный бал. Иллария стояла у зеркала, поправляя белую маску, украшенную цветком лилии. Я помогла императрице завязать ленты от маски, поправила выбившуюся прядь из её причёски.

— У тебя необычно радостно блестят глаза, — чуть сощурившись, произнесла женщина, — и кто же он?

Я чуть не выронила свой веер, услышав такой прямой вопрос. От императрицы ничего нельзя было скрыть, она удивительным образом умела распознать эмоции и настроение своих подчинённых.

— Человек достойный, — уклончиво произнесла я.

Иллария засмеялась, но расспрашивать далее меня не стала, только ещё раз нервно глянула в зеркало, поправляя оборку на юбке. Она сумела пережить равнодушие своего супруга, сумела принять жестокие правила династического брака, но всё ещё изредка надежда вспыхивала во взгляде этой дамы, она так и не оставила планов завоевать сердце своего супруга. Отчего-то я была склонна верить, что это её величеству удастся, по крайней мере восхищение и признание своих талантов в делах политических она получила от Маригора.

— Что же, этот садовник должен быть очень достойным кандидатом, — заявила императрица, оборачиваясь ко мне, — ты самый ценный цветочек на окружающей меня клумбе.

Мы обе рассмеялись. Напряжена была и я. Волновало предстоящее мероприятие, пугала опасность покушения. Но я всё равно не могла отделаться от мыслей о встрече с Файсом. Сегодня, наряжаясь для бала, я то и дело ловила себя на мысли, что обдумываю, понравится ли безопаснику мой наряд. Во что будет одет Эллерик?

Мое платье Харди выполнил так же искусно, как и всегда. Мелкие незабудки из шёлка, с крохотными золотистыми бусинками в серединках, украшали лиф платья, гирляндой вились на бретельке на правое плечо. Лепестки голубых цветов затерялись в множестве слоев пышной юбки из тончайшего шифона.

Иллария в ответ только кивнула, и мы направились к двери. В коридоре нас уже ждали другие фрейлины и несколько крепких гвардейцев, которыми утыкал дворец Файс. Насколько мне известно, безопасниками наводнили все мыслимые и немыслимые закоулки дворца. Все эти люди были одеты в штатское и были обязаны незаметно курсировать в толпе гостей. Вино Илларии и Маригору тоже обязан был и подавать, и наливать отдельный человек из ведомства Файса. То, как этот мужчина продумал каждую мелочь, меня восхищало.

Фрейлины и вправду напоминали клумбу с яркими цветами, взрыв красок и разнообразие фасонов, причёсок, украшений. У меня на миг зарябило в глазах от всего этого блеска и шика.

— Зьонге сейчас мысленно тебя расчленила, — прошептал мне на ухо Руфус.

Маленький белый крысёнок с голубыми глазами появился у меня на плече, смешно растопырив круглые ушки. Кати и вправду сверлила меня злющим взглядом, будто я в голодный год стащила у неё последний сухарик. Чуть было не хихикнула, поняв, что сравнила Файса с куском чёрствого хлеба. Руфус хихикнул и с тихим хлопком исчез.

Все мы направились в сторону бального зала, где уже шумели и переговаривались гости. Играла тихая музыка, слышался звон бокалов. Император появился из противоположного входа в зал, ослепляя дам просто умопомрачительным костюмом феникса. Алый мундир был расшит золотой нитью и камнями, узор изображал оперение, маска с хищным клювом и ало-золотыми перьями скрывала лицо монарха. Но как бы император ни прятался, его статную фигуру и манеру держаться не узнать было невозможно.

Человеческая река зашевелилась, зашумела. Музыка стихла, привлекая внимание гостей к появлении сиятельной четы. Иллария гордо прошла в центр зала, навстречу к ней шёл Маригор. Оба замерли на середине, протянув друг другу руки. Маригор галантно поклонился супруге, поцеловал ей руку.

— Объявляю наш ежегодный бал открытым! — произнёс император, оборачиваясь к гостям, — мир вокруг расцветает! Давайте это праздновать!

И снова заиграла музыка. Вальс. Император осторожно обнял свою супругу за талию, увлекая хрупкую леди в незамысловатый рисунок танца. Одна за другой к танцующим монархам присоединялись другие пары. Шуршали по паркету юбки, стучали каблуки, сверкали и переливались украшения. Я уже собралась отойти к дальней стене зала, попутно разглядывая толпу гостей.

— Я могу пригласить леди на танец? — послышался за спиной урчащий, будто гром, голос.

Обернулась, ловя на себе восхищённый взгляд синих глаз в прорезях чёрной маски. Никогда не думала, что чёрный цвет мог быть таким удивительно нарядным. Но Файса украшал даже этот наряд траурного цвета. Лорд-безопасник был в наряде ворона. Чёрный камзол, с едва заметной вышивкой в виде перьев, обрисовывал статную фигуру мужчины. Мощные руки, широкие плечи. Чёрная маска с длинным изогнутым клювом. Тёмные волосы, собранные в хвост. Файс был великолепен. Со смущением осознала, что улыбаюсь будто дурочка, разглядывая мужчину. Без лишних слов протянула кавалеру руку, позволяя увести себя в танец. Будто сухой листок, подхваченный ураганом, я закружилась по залу, слушая невероятные переливы нежной мелодии.

Глава 26

«Раз-два-три… поворот» — примерно такие мысли роились в голове лорда Файса во время танца. Рик никогда не думал, что будет волноваться перед балом. Но пытался вспомнить хоть один танец, который разучивали при дворе. Даже напросился на урок к дворцовому балетмейстеру и несколько дней подряд топтался по паркету под бдительным надзором престарелого танцора. Вроде бы выходило сносно. И теперь, обнимая талию Авриэль, Рик чувствовал, как дрожат его пальцы и заплетаются ноги.

— Вы прекрасно вальсируете, — с улыбкой произнесла Авриэль.

Рик напряжённо кивнул, пытаясь не забыть, какая из ног у него левая, а какая правая. А по факту выходило, что вместо ног у него ходули. Лорд Файс чувствовал себя слоном на замёрзшем озере и постоянно боялся отдавить леди Роннер ногу.

— Вы меня просто пытаетесь ободрить, — вздохнул безопасник.

Сейчас обоим нужно было придерживаться субординации, и уже ставшее привычным «ты» звучало бы неуместно на светском мероприятии. Но как же хотелось забыть про все эти условности, правила и нормы. Поцеловать Ави и сообщить ей, какая она сегодня необыкновенно красивая. Обворожительная и волнующая… А можно было только произнести светское:

— Вы сегодня потрясающе выглядите.

Ботаник из Рика был аховый, но то, что перед ним не роза и не сирень (в плане карнавального костюма) лорд Файс понял. Что-то нежное, с полупрозрачными лепестками украшало лиф платья девушки. Крохотные цветочки стыдливо прятались в золотистых локонах прически, оттеняя необычный цвет волос и глаз. И хотелось прижать леди к себе сильнее и губами вынуть из волос каждую шпильку, освобождая водопад шёлка…

— Вам тоже очень к лицу костюм, — кивнула в ответ Ави, улыбаясь Рику своей «той самой» улыбкой, — это костюм ворона?

— Да, — согласился безопасник.

— Потому что он чёрный? — продолжала веселиться Ави.

— И на нём меньше всего блёсток, — кивнул Эллерик.

Она засмеялась, звонко и весело, слегка прикрывая глаза. От ресниц на щёки падали густые тени. Наверное, неправильно быть настолько одержимым одной женщиной. Настолько отдаваться чувству… Но Рик уже не мог остановиться, ощущая, как в душе с каждым днём всё сильнее прорастают его чувства к леди Роннер.

— Вам на удивление идёт чёрный, — тихо призналась Ави.

— Мне просто не идут другие цвета, — пожал плечами Рик.

Спадало напряжение, возникшее в начале танца. Рик почти забыл про свою неуклюжесть, Ави почти отбросила свое смущение. И уже слышна была музыка, звучавшая до этого так, будто оркестр играл под водой. И дышалось легко. И бал не казался уж настолько скучным и раздражающим. И подчинённые, торчавшие из толпы гостей, не воспринимались бестолковыми идиотами. И даже вели себя профессионально.

Рик заметил в толпе гостей бледного и слегка хмельного Инигора Канри, и то, как он смотрел на Авриэль, безопасника слегка раздражало. Касательно Инигора как соперника лорд Файс не переживал, он знал, что с лёгкостью обойдёт тщедушного лорда в борьбе за сердце леди Роннер. Уже обошёл. Но не хотелось, чтобы этот напыщенный индивид раз за разом возникал в жизни Ави будто призрак и будоражил душу девушки. А этот же будет возникать, он по какой-то причине решил, что Авриэль должна к нему вернуться, должна хранить любовь к нему, должна растаять при встрече…

Рик навёл справки про Инигора Канри и теперь знал, какими манипуляциями тот достиг богатства и теперешнего положения в обществе. Удачный брак! Старо как мир. К тому, что девушки строили свою жизнь и обретали достаток благодаря удачной партии, Рик относился спокойно. У алтаря давались клятвы, и они гласили, что роль мужчины — защищать и обеспечивать, а роль женщины — заботиться и поддерживать. Да и не должна хрупкая женщина надрываться в поисках пропитания для семьи, этим занимались мужчины. Всегда. Ещё в те далёкие времена, когда бегали по лесам в шкурах и с копьями. Женщина могла пойти на охоту, но только по собственному желания и уж точно не тащила на себе тушу убиенного кабана.

А Инигор Канри именно что стал прилипалой в семье своей не знатной, но очень зажиточной супруги. Получил все блага жизни, не приложив к этому даже сотой доли усилий. И пускай леди Канри и не приходилось охотиться и таскать на себе кабанов, именно она была кормильцем в семье лорда. И то, как сейчас вёл себя этот мужчина по отношению к Ави и к своей жене, Рика бесило. Если уж заключил брак, создал семью, так будь добр хоть уважать и оберегать супругу! А не унижай, её пуская слюни на другую леди! Увы, но мужской разговор с Инигором Канри был просто вопросом времени.

— Вы меня сейчас задушите, — шепнула Ави.

А Рик со стыдом понял, что сильнее прижимает к себе девушку, будто боится, что её у него отнимут.

— Я просто боюсь, что ты опять исчезнешь, — наплевав на этикет, прошептал Рик на ухо Ави.

Она отрицательно покачала головой и улыбнулась. Музыка затихла, пары покидали центр зала, и Рик с грустью разжимал пальцы, отпуская ладонь леди Роннер. Она снова улыбнулась и пошла в сторону пёстрой кучки фрейлин, окружавших Илларию. А лорд Файс пошагал к Дику расспрашивать о том, как идут дела во дворце и что сообщает охрана. Увы дела никто не отменял.

***

Вечера весной совершенно волшебные. Уже облетел белый цвет с деревьев, отцветали тюльпаны на клумбах. Зато воздух наполнился чуть сладковатым ароматом скошенной травы, влаги. В душном бальном зале невозможно долго находиться, особенно когда тело сдавлено тугим корсетом, а в голову впиваются сотни шпилек, которые, повинуясь своей подлой натуре, то и дело царапают и колют кожу.

А ещё мне хотелось немного побыть наедине со своими мыслями, вдали от шума толпы и любопытных взглядов. Потому я и вышла на эту открытую веранду, откуда каменная лестница вела в дворцовый сад. Голова слегка кружилась, и щёки жгло. За спиной будто раскрывались крылья. Я смотрела на звёздное небо над головой и тихо улыбалась, чувствуя себя до неприличия счастливой. Но то и дело на душу наползала тревога, будто грозовая туча. А если это снова самообман? Что, если я сама себе придумала то, чего нет? Однажды я уже так делала. Внутренний голос уговаривал меня, что Файса и Инигора нельзя, просто невозможно сравнивать, но тень тревоги не отступала.

Я подхватила юбку и принялась спускаться по ступеням. В детстве и юности я часто находилась в одиночестве и думала о жизни. Бродила вдоль океана, любуясь пенными волнами, выплевывавшими мне под ноги камешки и ракушки. Увы, при дворе побыть наедине с самой собой было не так и просто. Нужно было всегда следить за тем что говоришь, как себя ведешь. Нужно было носить маску, которая с годами всё сильнее прирастала к истинному лицу. Кто-то прятал за учтивостью злобу, кто-то за весёлостью — одиночество. Я скрывала за холодностью тоску и страх.

Уходить в сад я не решилась, но постоять в тени дворцовых стен мне никто не мешал. И я смотрела в небо, прижимаясь спиной к прохладной стене. Где-то сверху снова заиграла музыка, тягучие аккорды тонули в шорохе ветвей. Где-то вдали пела ночная птица.

— Я прошу тебя, мне это очень нужно, — донёсся голос из темноты.

Я чуть насторожилась, взволнованно глянув в сторону ступеней. Не знаю, кто там бродил в темноте сада, но нужно точно понимать, что в случае опасности я смогу убежать. Я уже собралась уйти, не желая становиться случайным свидетелем чьего-то разговора. Тут в саду всякое увидеть можно, я давно была лишена умения удивляться или стыдиться. Кого только не повстречаешь в густых зарослях ночного сада. Мы с Пушком не одной сластолюбивой парочке испортили миг уединения. С тех самых пор я с Пушком вечерами и не гуляла.

— Ты сам виноват, тебе же говорили, что нужно быть осторожным! — прозвучал другой, более низкий и гортанный голос.

А я повернулась к лестнице, уже занеся ногу над ступенью. Но внезапно остановилась, услышав всего одну фразу.

— Когда умер трубочист, тебя простили, но горничная во дворце! Чем ты думал?! — продолжал шипеть незнакомый гортанный голос.

А я буквально приросла к месту, вся полностью обратившись в слух. Потом скользнула в сторону зарослей, пытаясь разглядеть ночных болтунов. Шаг за шагом я приближалась к тем самым кустам, откуда доносились голоса.

— Гай ясно дал тебе понять, что тебе места в клубе нет!

— Я буду осторожным! Прошу… Я заплачу. В три раза больше! В десять!

— Поздно, ты и так привлёк внимание к нашим забавам. По твоей вине Файс и эта облезлая девка рыщут по городу. Советую тебе убираться прочь из столицы. Гай и так зол будто демон.

Треск веток, шорох травы. Я силилась хоть что-то разглядеть в темноте весеннего вечера, но видела только чернеющие силуэты кустов. Хоть бы луна перестала прятаться за облаками и подарила бы мне хоть один лучик. Ну же! Луна продолжала играть со мной в прятки, закутавшись в кружевную вуаль облаков.

Но вот ветки качнулись, и из зарослей вышел мужчина. Тень скрывала от меня лицо, но я смогла разглядеть его фигуру. Молод, статен, худощав. Не старик точно. Увидеть бы ещё хоть одну примету, кроме длинных волос, собранных в хвост. Увы, я не могла больше стоять у стены, рискуя быть замеченной. Пришлось подняться по ступеням, пытаясь не упускать из виду кусты. Возможно, свет от окон поможет мне увидеть больше?

Лунный свет всё же соизволил разлиться на лужайку у дворца. Высветил блёклым фонарём фигуру незнакомца. Знакомое лицо. Точнее, черты. Вот этот нос с горбинкой, разрез глаз, острые скулы… сын верховного судьи был удивительно похож на батюшку. Я прислонилась к стене веранды, пытаясь слиться с каменной кладкой. Юноша шёл совершенно спокойно, широко шагал по траве, не оглядывался, не скрывался. Он направился куда-то к центральному входу во дворец.

Я принялась вглядываться в темноту, когда из зарослей появился второй парень. Этого юношу я при дворе ещё не встречала, но дорогая одежда и холёное лицо выдавали в нём человека знатного и богатого. Второй юноша свернул к веранде, и мне пришлось поспешно искать выход из ситуации. Нужно отыскать Файса! Срочно!

— Руфус! — зашипела я в темноте, прикладывая руку к перстню на цепочке.

Немного сонная белая крыса тут же появилась в воздухе, будто вынырнув из норы. Половина тела джинна так и не появилась из пустоты, так что пришлось общаться с половинкой духа.

— Что? Во что ты опять вляпалась? — в тон мне прошипел дух. — Я там уже умаялся стеречь ваши камни!

— Тут двое обсуждали забавы, следствием которых стали смерти людей, — игнорируя ворчание крысы, шепнула я.

— Где? — Руфус принялся вертеть ушастой головой, пока не увидел движущегося к нам юношу. Джинн потянул носом воздух, шевеля усами, — магии я не чую. Это человек. И камешки затихли.

— Я к Файсу, а ты проследи вон за тем.

И я метнулась в зал, указав Руфусу на того из парней, который уже пересекал парк и входил во дворец.

— Шампанского? — тихо произнёс официант, протягивая мне поднос с напитком, когда я вернулась в зал.

У меня и вправду пересохло в горле, да и метаться по бальному залу, демонстрируя гостям мое волнение, было бы примером дурного поведения. И Файс где-то прятался от меня. Я взяла хрустальный бокал, чуть пригубив игристого вина. Странный вкус. Не помню сортов, которые могли горчить. Или это нервы? Я отдала официанту бокал и принялась лавировать в толпе людей. Кому-то улыбалась, кому-то кланялась, продолжая искать взглядом Файса.

Леди Зьонге я заметила не сразу, но тот взгляд, которым она меня сверлила, мог воспламенить воздух. Девушка была без маски. Когда наши взгляды встретились, девушка так странно мне улыбнулась, что я даже сбилась с шага. Кати ещё раз оскалилась и развернулась к очередному кавалеру, приглашавшему её на танец. Что это было? Мы теперь будем пугать друг друга подобно диким зверям? Будем скалиться, рычать и царапать друг другу лица? Хотя многим фрейлинам и вправду пошли бы костюмы диких зверей, а не цветов. К примеру — костюмы гиен.

Какой-то «павлин» преградил мне путь. Мужчина был и так не очень строен, а ещё многочисленные оборки на костюме и фалды фрака, украшенные перьями, добавляли ему объема. Я попыталась увернуться, мужчина вертелся и крутился, явно пытаясь привлечь мое внимание.

— Ах, прекрасная Незабудка, не отказывайте страдальцу в танце! — щебетал этот «царь птиц», слегка потрёпанный жизнью, — молю! Молю вас о танце.

— Моя бальная карта уже заполнена, — рассеянно отмахнулась я от мужчины.

От духоты и мельтешения людей у меня слегка кружилась голова. Я не обратила на это внимания. Горечь во рту, вызванная послевкусием шампанского, меня немного раздражала, но не настораживала. А вот когда перед глазами заплясали чёрные пятна — я заволновалась. Привычным движением прощупала у себя пульс… учащенный. Дыхание сбивчивое, но не критично. Только горечь во рту становилась сильнее и сильнее.

В толпе удалось увидеть чёрный силуэт лорда-безопасника. Я поспешила к нему, намереваясь как можно быстрее покинуть зал. И отыскать доктора. Только всё сложнее было идти, тугой корсет мешал дышать, а голова кружилась, будто я сидела на каруселях. Звуки стали невнятными, голоса людей и звуки музыки смешивались в оглушающий гул.

— Роннер? — обеспокоенно произнёс Файс. — Вы побелели! Что случилось.

— Нужно выйти, — едва слышно шепнула я и схватила Файса за руку, буквально повисая на локте мужчины.

Главное уйти. Такой чудесный бал, всё так замечательно, и всем так хорошо, и тут я…

— Роннер! Что происходит? — рычал Файс.

— Ничего, — продолжая тянуть мужчину к двери, пробормотала я, — просто меня отравили…

Всё же не успела. Гул в голове стал невыносимым, зрение расплывалось, и я уже ощущала, как тело теряет способность стоять на ногах.

— Врача! — услышала я вопль Эллерика, когда сознание ныряло в непроглядную черноту обморока.

Глава 27

Чернота меня не пугала, она успокаивала и звала. Казалось, что я плыву по реке глубокой беззвёздной ночью. Боль в желудке и жжение в горле меня уже не тревожили. Не тревожило и тело, оставшееся где-то там, в реальном мире. Только сердце ныло от странной, необъяснимой тоски, будто я оставила что-то ценное и нужное там, за гранью. Что-то, что невидимой нитью держало и не давало сделать шаг в пустоту.

Рука, холодная и бледная, легла на плечо. Этого касания я тоже не испугалась, оно подарило мне утешение. И ещё не развернувшись, я уже знала кто стоял у меня за спиной. Мама смотрела на меня из темноты, чуть щурила зелёные глаза и улыбалась. Мягкая, добрая улыбка играла на её лице, таком, как я запомнила в детстве. Не было следов болезни, щека не дергалась нервно, а в глазах не застыл страх и ужас. Эту женщину я вспоминала в минуты тоски, её колыбельные напевала себе в далёком детстве. О ней изо дня в день тосковала спустя столько лет.

Мы не говорили. Молчали обе, но будто общались душами. Я чувствовала тепло, заботу, нежность. Они коконом обволакивали меня, ложились на плечи тёплой шалью. А я так много хотела сказать, так много спросить. Только мама отступила в тень и указала пальцем куда-то, где тускло загорался свет, будто солнце лениво поднималось из-за горизонта. И я обернулась к этому свету, чувствуя как меня втягивает в разрастающуюся светящуюся воронку.

— Не время, — шепнула из темноты матушка и провела ладонью по моей щеке, — не время… Ты проживёшь долгую жизнь… Моя Авриэль… Моё солнце…

Шёпот разнёсся в пустоте, тьма всё больше серела, разгоняемая светом, силуэт мамы истончался и таял. Таяла улыбка на тонких губах. Связующая с реальностью нить натягивалась всё сильнее, звенела как струна и…

— Жива! Я же тебе говорил, что выйдет! Моей магии на это должно было хватить!

Руфус кричал и радостно прыгал по моей груди, так и не выходя из образа белой голубоглазой крысы. Голый крысиный хвост бодро торчал вверх, круглые ушки насторожённо подняты. Чуть повернув голову, я увидела Файса, стоявшего у моей постели. Настолько бледного лица я не видела даже у умирающих, подозреваю, что я сама, одной ногой шагнув за грань, всё же выглядела намного свежее лорда-безопасника.

Эллерик молчал, он просто шагнул ещё ближе и с силой обнял, будто боялся, что я сбегу. Я обняла в ответ, тихо заплакав от облегчения. Все мы становимся сиротами, когда теряем родителей. Сколько бы лет нам ни было, какой бы пост мы ни занимали и насколько самостоятельными ни были. Утрата матери превращает нас пускай на миг, но на растерянных и испуганных детей. Осиротевших великовозрастных малышей, у которых из сердца вырвали дорогого и близкого человека, с которым мы были неразлучны с момента зачатия. Сегодня я получила шанс сделать то, чего не сумела ранее… Попрощаться.

— Я видела маму, — едва слышно шепнула я Руфусу.

Джинн кивнул, чуть нервно стукнув хвостом по покрывалу на кровати. Крысёныш сбежал с моей груди и сейчас с любопытством наблюдал за мной и Файсом. Я почти была уверена в том, что отравление не имело отношения к нашему с безопасником расследованию. Перед глазами всё ещё стояло лицо Катриэллы. Её взгляд, ухмылка… Только доказательств нет.

— Я, кажется, видела тех, кто замешан в магических смертях, — отдышавшись, шепнула я Файсу.

Эллерик меня отпустил и глянул с таким видом, будто сейчас был готов сделать то, что не удалось яду.

— Тебя сейчас это больше всего заботит? — нахмурился Файс.

— Кризис миновал, — чуть улыбнулась я, — а дела у нас важные.

Тишина. Напряжённое молчание и взгляды устремленные на меня! О многом говорящие взгляды. Смотреть настолько выразительно — это уметь нужно!

— Её нужно связать, — произнёс Эллерик, сложив руки на груди.

— Я бесплотный, — вздохнул джинн, — иначе бы выпорол. Уступаю это почётное действие тебе.

Не знаю почему, но мне стало смешно. И Рику стало смешно. И даже Руфус рассмеялся, забавно фыркая. Видимо, так из нас выходил испуг. Мы высмеивали свой страх и напряжение. Я осознала собственную беспечность и неосторожность. Ведь, побывав на пороге смерти, я продолжала думать совершенно не о том, о чем следовало.

— Я позову врача, — произнёс Файс и вышел из комнаты.

— Спасибо, — шепнула я Руфусу и опустилась на подушки.

— Я только слегка помог. У высших сил за тебя просили и с этой и с той стороны, — покачал головой джинн, — любовь, она почти что магия. Особенно любовь материнская…

А я просто прикрыла глаза, стараясь снова не заплакать. Ощущение лежавшей на плече руки всё ещё сохранилось, будто кто-то всё ещё оберегал меня, чуть обнимая. Хотя отчасти так оно и есть, те, кого мы любим и кто любил нас, никогда не уходят насовсем, они всё ещё готовы помогать и защищать. Любовь — это самый сильный оберег…

***

У Рика было чувство, что он сам умер и вернулся с того света. В то время, когда на его руках бледнела и почти не дышала Авриэль, он сам, казалось, бился в агонии. Найти её спустя столько лет и вновь утратить? Только теперь уже навсегда! Что такого сотворил Руфус, лорд Файс так и не понял. Джинн был на удивление серьёзен и собран, отбросил свою иронию и кривляния. Призрачное существо показалось лорду Файсу очень испуганным, джинн метался по постели бездыханной девушки и выкрикивал какие-то слова на неизвестном языке.

Рик сам стоял в стороне и тихо молился. Моряки — народ верующий, в их деле без веры в чудеса и высшие силы никак нельзя, порой только чудо вырывало корабль и его команду из пасти неминуемой гибели. Отводило от рифов. Давало найти берег во время шторма. Но так, как в тот момент у постели Авриэль, лорд Файс никогда не молился. Плевать было, что доктор бросал на него косые взгляды. Он не скрывал чувств и переживаний. Доктор что-то вкалывал Авриэль в вену, вливал ей какой-то раствор в рот. По его лицу было видно, что делалось это из чистого упрямства без веры в успех.

Только Руфус не сдавался, продолжая бормотать заклинания. А Рик увидел над постелью Роннер призрачную тень. Она плыла по комнате, вздрагивала. Потом замерла возле безопасника и на миг приобрела очертания женщины. Красивой, молодой, с золотистыми волосами и невозможно зелёными глазами. Женщина была очень похожа на Ави, она ещё немного постояла рядом с Файсом, будто изучала его и исчезла… А Авриэль открыла глаза…

— Это чудо, — произнёс доктор, измеряя пульс леди Роннер, — вы, сударыня, родились не в рубашке, а в латах!

В ответ девушка только рассмеялась и махнула рукой. Бледность ещё не прошла, но в остальном выглядела Ави вполне здоровой.

— Моё счастье, что я не люблю шампанское, — пожала она плечами.

Доктор ничего не сказал. Приказал оставаться в постели, соблюдать диету и ждать его визита утром. Рик проводил доктора и выглянул в коридор. Там уже стоял Дик, который отчитался, что прислугу дворца проверяют, что охрана гостей усилена. Бал продолжился, всем собравшимся сообщили, что леди стало дурно от духоты и тесного корсета.

— А гостей проверили?

— Допрашиваем официантов, — отчитался Дик, — к дому верховного судьи направлено наблюдение.

Рик коротко кивнул, поразмыслив отдал ещё одно распоряжение:

— Присматривайте за супругами Канри и леди Зьонге.

Дик только вскинул удивлённо брови, но расспрашивать начальство о таком приказе не стал. Лорд Файс в который раз убедился, что не зря взял этого человека на работу. Стюарт был верен, собран, не отличался любопытством и не имел привычки задавать лишние вопросы.

— Откуда такие мысли по поводу Канри? — услышал Рик голос Авриэль, когда снова вернулся в комнату.

Девушка уже сидела на постели, закутавшись в тонкую шаль.

— Значит, ты подозреваешь Зьонге?

Ави отвела взгляд в сторону, чуть нахмурила брови:

— У меня нет доказательств… я не возьмусь обвинять человека, основываясь на догадках, — пожала плечами девушка.

То, что леди Роннер не заподозрила своего бывшего… «жениха» в отравлении, Рика слегка разозлило, хотя он и понимал глупость таких обвинений и недопустимость своих реакций. Но всё же…

— Я подозреваю Катриэллу Зьенге, — только и произнёс он.

Авриэль печально улыбнулась и вздохнула:

— Я тоже…

Рик прошёлся по комнате, подхватив, стоявший у окна стул, подошёл и сел напротив Ави. Руфус бессовестно дрых, свернувшись в калачик на подушке. Джинн так и сохранял облик крысы.

— Я очень испугался, — честно признался лорд Файс, беря ладони Ави в свои руки.

— И я…

Её голос прозвучал тихо и глухо. Рик глянул в сторону Руфуса. Джинн приоткрыл один голубой глаз и ехидно усмехнулся. Миг, и подушка осталась пустой. Понятливость и солидарность призрачного зверя очень радовала лорда Файса.

— Я боялась, что потеряю тебя, — тихо выдохнула девушка, — мне стыдно за себя. Всё так быстро… Ты, наверное, считаешь меня ветреной и испорченной.

— Я считаю тебя лучшим событием в своей жизни, — улыбнулся Рик, — это все мои мысли. Поверь на слово.

— Верю…

Наверное, они могли бы вот так просидеть вечность, глядя в глаза друг другу, Рик бы любовался Авриэль, она бы согревала его улыбкой. Только дел было полно, а Руфус уже замаячил у противоположной от Рика стены. На романтику не стоило и надеяться.

— Что? — смутился джинн.

Он явно не ожидал, что его заметят, так как призрачный грызун вел наблюдение, укрывшись за пузатой вазой, стоявшей на комоде.

— Вы всё равно дальше держания за руки не зайдёте, — фыркнула крыса, — а Зьонге в своей комнате расколотила уже две вазы и один кувшин. Прокляла Ави последними словами и обещает сжить её со свету.

— Ты видел у неё яд? — уточнил Рик.

— Нет, но я могу ещё посмотреть, — шепнул джинн.

— Сходи посмотри, — кивнул ему Рик, — смотри внимательно. Можешь даже там заночевать.

Да уж, улыбка на крысиной морде выглядит, мягко скажем, курьёзно. Так глумливо скалиться ещё уметь нужно. Ситуацию спасла Ави, показавшая Руфусу сжатый кулак. Руфус показал девушке язык и испарился.

— Любит он тебя, — усмехнулся Рик.

— Порой даже слишком.

— В этом деле «слишком» не бывает, — засмеялся лорд Файс.

Леди Роннер удобнее уселась на постели, Рик придвинул ближе стул.

— Руфус мне толком ничего не объяснил, когда тебе сделалось плохо, он был убежден, что тебя убрали люди из сада, — произнёс Рик, — давай рассказывай, что это за люди.

Ави чуть нахмурилась, потом тряхнула головой, будто отметала глупую мысль.

— В саду я услышала разговор двух мужчин. Они обсуждали какого-то Гая, — снова нахмурилась Авриэль, — обсуждали то, что смерть Симоны и попрошайки в городе этому Гаю не понравились. Что некто, мною неопознанный, был исключён из какого-то клуба, куда вхож сын судьи. Потом они разошлись, я пошла в зал, а Руфуса отправила проследить за парнем…

— Увы, слежку твой защитник прервал из-за отравления, — пожал плечами Рик, — но я направил к судье своих людей.

— Вряд ли это они меня травили, — тряхнула головой девушка, — всё же глупо сначала вломиться в комнату и душить, а потом устроить отравление. Я вообще думаю, что меня пугали, а убивать не хотели.

— Логично, — кивнул Файс.

— Ави, тебя назвали ведьмой! — снова возник у стены Руфус, — Зьонге прокляла всех твоих будущих детей и внуков. Я там активно все её проклятья развернул в её же сторону. Утром леди Катриэлла должна покрыться коростой и облысеть…Не благодари.

Крыса гордо подняла хвост вверх и, приземлившись на пол, подбежала к девушке.

— Руфус, а может существовать магический клуб для развлечения людей? — уточнила у джинна Ави.

— Исключено, — покачал головой Руфус, — маги с людьми не пересекаются. Открывают личину лишь посвящённым… Ты же знаешь.

— А если это выгоревший маг, ты говорил о таких, — продолжала девушка.

Рик плохо вникал в суть разговора. Сейчас беседа перешла в какой-то безумный вид, где несведущему человеку были понятны лишь отдельные фразы.

— Не понятно тогда, как простой человек смог так легко вникнуть в суть магических предметов или обрядов, — девушка чуть потёрла пальцами переносицу, — магию видно. Это суть жизни магов и нечисти. А человек…

— Он мог быть как ты! — едва не выкрикнул Рик, чуть выпрямляясь на стуле, — не маг, но посвящённый!

Руфус тихо выругался, Ави приложила ладонь к щеке.

— Как мы раньше не подумали, что он видящий! — шепнула девушка.

— Это многое объясняет, — скривился Руфус, — совсем я безмозглый стал. Это же я должен был понять…

Руфус сделался очень растерянным, опустил ушки и уставился в пол, будто испытал высочайшую степень стыда. Даже полупрозрачное тело джинна стало ещё более призрачным.

— Не важно, кто понял, — утешил поникшую крысу Рик, — главное, что есть зацепка! Сверим данные из банка. Прищучим сына судьи! Мы вычислим эту тварь.

Глава 28

— Так ты не родом с Фаринго? — удивился Рик.

Мы сидели у окна и вспоминали моё детство, и я рассказывала, как приехала жить к дяде на солнечный остров. За стенами комнаты отгремел бал, отзвучала музыка. Лорд Файс многократно отлучался проверить работу подчинённых, сохранность императора и императрицы. Безопасник будто разрывался между долгом защищать правителя и необходимостью сторожить меня. В итоге Руфус пообещал следить за мной неотлучно, попутно изучая треклятые амулеты.

От её величества мне передали пожелания скорейшего выздоровления. Иллария собиралась зайти ко мне утром. За окном было не то чтобы поздно, скорее уже слишком рано, так как стрелка часов давно переползла отметку полночи. Неприлично было вот так оставаться наедине с мужчиной в ночи, когда все вокруг погружались в сон. Но мне было плевать на приличия.

— Я приехала к дяде, уже когда мама угодила в лечебницу, — произнесла я, опуская взгляд, — её признали безумной… а потом она и вправду сошла с ума в лечебнице. Там она и…

Не знаю, почему я решилась об этом рассказать Рику (он просил называть его так, а не полным именем). Я никому не рассказывала о матушке, даже Инигору всегда уклончиво сообщала, что мать моя скончалась от тяжкой болезни. Мне было стыдно говорить такое ранее. А сейчас я не испытывала смущения, только печаль. Я не любила делиться воспоминаниями и эмоциями с посторонними людьми.

Я всех считала посторонними, чужими, далёкими. У меня было много тайн, много страхов, много сомнений. А перед Эллериком Файсом я стала раскрытой книгой, он удивительным образом умел быть настолько «непосторонним», что слова сами собой складывались в рассказ о жизни. Так было ещё тогда, в госпитале, когда я ночи напролёт болтала с моряком, чье лицо было скрыто бинтами. И я рассказала лорду Файсу о том, как упырь убил отца, как матушка помешалась с горя.

— Сочувствую, — тихо шепнул Рик и положил руку мне на плечо, — мало кто смог бы вынести такое и не сломаться.

— Матушка очень любила отца, — кивнула я.

— Я говорил о тебе, — неожиданно обронил Файс, — тебе пришлось нести всю это тяжесть в душе. Одной. Для этого нужна большая душевная сила.

Я даже растерялась от этих слов. Никогда не думала о себе так. Я считала себя одинокой и замкнутой, мой дар казался мне проклятьем. Я боялась мира, в котором жила, но никогда не думала о себе как об особе сильной, перенесшей многое. В комнате воцарилась тишина, было слышно, как сопит спящий Руфус, как бегут стрелки часов и как шелестят деревья за распахнутым окном. В комнату вливался аромат цветущих растений, ночной свежести.

— А ты, ты всегда хотел стать моряком? — чуть помедлив, уточнила я.

Было необыкновенно легко говорить этому мужчине «ты», держать его за руку, прижиматься щекой к его плечу. Я никогда не думала, что можно быть настолько свободной рядом с другим человеком, настолько расслабленной, настолько спокойной. Хотелось сидеть так всю жизнь, слушая, как он глубоко дышит, чувствовать, как напрягаются мышцы на его руке, как нервно бьется моё сердце, когда он обнимает за плечи.

— Всегда хотел в море, — мечтательно улыбнулся он.

— А я всегда мечтала порулить кораблём, — в тон ему шепнула я, — но женщина на корабле к беде.

Рик мечтательно перебирал тугой локон, который с моего плеча упал на спину. Я ощущала, как мои волосы наматывают на палец, гладят. И от этих движений по спине бежали мурашки, становилось жарко и душно.

— Конечно, — согласно кивнул головой лорд Файс, — представь себе нежную леди в окружении нескольких десятков мужчин, которые в плавании уже полгода? Да они поубивают друг друга за один её взгляд!

Я поражённо уставилась на смеющегося Рика и тоже захихикала. Настолько логического объяснения народного поверья я никогда не слышала.

— Я перехотела плыть на корабле, — чуть смутилась я.

Его взгляд изменился. Стал немного туманным, задумчивым и рассеянным.

— Могу предложить свою компанию, — чуть слышно шепнул он мне на ухо, — убью любого, кто хотя бы глянет на тебя.

Я позволила поцеловать себя в шею, с облегчением замечая, как Руфус испарился. Даже глаз не открыл. Просто исчез, оставив меня и лорда Файса одних в полутёмной спальне. Шуршание лент в корсаже, шорох ткани платья, звон шпилек, упавших на пол. Тёплые пальцы касались кожи, путались в волосах, губы обжигали поцелуями. Всё происходило очень стремительно и при этом естественно. Будто я знала этого мужчину вечность, вечность вот так сидела с ним перед распахнутым окном, вечность целовала его горячую кожу. Бесконечно давно, тысячи жизней до этого тонула в затуманенном взгляде синих глаз.

За окном захлёбывались пением цикады, шуршали от ветра кисти сирени, одинокая ночная бабочка робко стучалась в стекло окна. А я чувствовала себя до невозможного счастливой, обнимая мужчину, который за такое краткое время стал мне настолько дорог. Как так может быть, чтобы с одного взгляда ощутить такую сильную привязанность к другому человеку? Настолько врасти душой в его душу?

— Только не обижай меня, пожалуйста, — отчего-то шепнула я ему на ухо.

Странная фраза сорвалась с губ, саму меня удивив и напугав. Только Рик не рассмеялся, не отшатнулся. Только улыбнулся чуть задумчиво.

— Не обижу и в обиду не дам, — улыбнулся он мне, — а ты мне просто верь…

Такие простые просьбы. Мы будто говорили на одном языке, давали одним нам понятные клятвы и всё больше тонули в общем омуте, которым стала для нас эта ночь.

***

Чувство было такое, будто он выпил несколько бокалов крепкого вина, и теперь с трудом давалась концентрация на работе. Мысли были все там, в стенах, обитых светлым шёлком. Там, где осталась Авриэль, полусонная, дорогая сердцу, с таким же, как и у него, чуть шальным взглядом. Рик усмехнулся, вспоминая удивлённое лицо девушки, когда та проснулась и увидела на своем пальце кольцо.

Лорд Файс был стратегом и упрямо шёл к своей цели, а потому уже давно таскал в кармане сюртука кольцо. Его он заказал у ювелира вне дворца и только ждал подходящего момента вручить подарок Ави. Более подходящего момента, чем сегодняшнее утро, и представить было невозможно. Эффектный жест. Она точно не ожидала такого подарка и того, что Рик станет на одно колено и попросит леди Роннер стать его супругой. Он дал ей время оправиться от шока и подумать… приличный срок. До обеда.

Леди после такого наглого заявления попыталась отомстить лорду Файсу ударом подушки по голове, но где это видано, чтобы бывалому солдату могли причинить вред таким коварным манёвром? Ави из вредности обещала подумать, но то, что расстались они только спустя час после предложения Рика… Это ли не ответ?

— Сын судьи своего жилья не покидал, — отчитался Стюарт, проверяя свои записи, — леди Зьонге всё так же под присмотром. Прикажете обыскать её комнату?

Рик кивнул и скосил взгляд на угол письменного стола, где из дымки появился Руфус. Дух принял облик кота (жирного и наглого) и чутко прислушивался к отчёту подчинённых Файса. Дух отрицательно покачал головой, подсказывая Рику, что улик у Кати в комнате не было.

— Не думаю, что это нужно делать, — ответил Рик Стюарту, — просто наблюдайте за ней. И приглядывайте за леди Роннер, но только чтобы она о вас не подозревала.

Дик сдержанно кивнул и перевернул лист своего блокнота.

— Счета мистера Гойса проверены, — продолжал бубнить Дик, — никого по имени или фамилии Гай, в сводках не указано. Поступления на счета Гойса были анонимными.

— Ну, понятно, — невесело усмехнулся Рик, — деятельность Гойса проверили?

Дик снова ткнулся носом в свой блокнот, зашуршал бумагами.

— Есть подозрения, что мистер Гойс возил контрабанду, — произнёс Стюарт.

Рик продолжал кивать, барабаня пальцами по столу. У аборигенов часто выкупали ценные предметы, расплачиваясь пёстрыми стеклянными бусами или дешёвыми тканями. В городах щедро платили за экзотические предметы. Ясное дело, что такие перевозки не всегда были законны, и, чтобы их совершать, нужны были связи. А ещё деньги. Тот, кто обладал и связями, и деньгами, явно не хотел быть пойманным, потому и сохранял анонимность при оплате счетов Гойса или платил наличными.

— Продолжай в усиленном режиме сторожить покой дворца, я буду отсутствовать пару часов.

И лорд Файс поднялся из-за стола, снимая со спинки кресла свой сюртук. Руфус так же без лишних слов тут же переместился на плечо Рику.

— У меня есть соображения по поводу амулетов и почему их так сложно отследить, — заявил дух.

— За Роннер головой отвечаете, — игнорируя джинна, заявил Рик подчинённому и направился к двери.

Позволить себе общаться с пустотой лорд Файс не мог, потому только слушал болтливого духа и изредка кивал головой, шагая к коляске у ворот дворца.

— Любая магия, она же дает волны, — бормотал джинн, — это как круги на воде, чем сильнее и чаще броски камней, тем больше волнений. Вчера камешки пару раз моргнули и погасли. Делают они это одновременно, выбрасывая остатки магических колебаний.

— Делая невозможным отследить источник сигнала? — хмуро уточнил Рик.

Руфус даже приподнялся, выгнув спину дугой и распушив хвост. Сверкнул голубыми глазами, изучая лицо лорда Файса:

— Ты меня пугаешь своей догадливостью…

— Простой манёвр, — заявил безопасник, — логично, что любую пакостную деятельность будут путать.

И они переглянулись. Руфус с явным восхищением глянул на мужчину, Рик только криво усмехнулся.

— А куда мы направляемся? — чуть осмелев, шепнул Руфус.

— Наведаемся к судейскому сынку и попросим объяснить, что такое он и его дружки устроили в городе, — пожал плечами Файс

— По-мужски попросим? — оживился джинн. — Потому Ави осталась дома?

— Просить будем в зависимости от обстоятельств, — вздохнул Рик, — а Ави рисковать не стоит, мне проще отвечать за себя одного, чем ещё за кого-то.

Руфус приободрился и принялся скакать на плечах Файса. Кровожадность духа лорда даже позабавила, хотя Рик и сам побаивался, что выбьет челюсть отпрыску знатной семейки. Кулаки чесались, но безопасник уговаривал себя действовать в рамках закона. Рик запрыгнул на подножку кареты и нырнул в её полутёмное нутро.

— Значит, всё же могут найти и наказать за магию? — уточнил Файс у джинна. — Если путают следы, значит, боятся.

Руфус лежал на мягком сидении напротив Файса и задумчиво глядел на мелькавший за окном кареты пейзаж.

— Могут отнять артефакт. Не уверен, что маги будут искать нашего преступника, чтобы наказать, — пожал плечами дух, — но людям свойственен страх потери. Страх разоблачения… Одного понять не могу, почему этот некто так странно тратит свой дар? Такая магия — это власть. Люди падки на власть. Рано или поздно они стремятся её расширить, сделать абсолютной.

— И это сгубило не одного завоевателя, — откидываясь на спинку сидения, усмехнулся Рик, — да и власть имеет разные формы. Не все стремятся править, а если в зависимости от артефакта сейчас дети политиков… это может быть началом очень опасной сети, в которой невидимый кукловод сможет управлять политикой, не рискуя своей жизнью. А сидеть на троне хотят не все.

— Или он идиот, который не понимает масштабов своего дара.

— Не исключено. Алчность и умение найти выгоду порой развиваются без сопровождения ума.

— Феномен?

— Закон мироздания, — рассмеялся лорд Файс, — дураки без совести и чести порой устраиваются в жизни лучше и сытнее, чем их умные и порядочные собратья.

Руфус снова глянул в окно, лениво размахивая пушистым хвостом. Выглядел он задумчивым и угрюмым.

— Ави тяжело дался её дар, — произнёс задумчиво джинн, — я рад, что рядом с ней оказался ты, а не тот облезлый офицеришка.

И Руфус перевел взгляд на Рика. Лорд Файс сидел, сложив руки на груди и смотрел на призрачного кота спокойно и уверенно.

— Я тоже этому рад, — произнёс мужчина.

Глава 29

Рик явился в дом верховного судьи с самого утра, застав молодого Ангуса в сонном и слегка нетрезвом состоянии. Юноша шатался по гостиной в одном лишь халате, зажав в руке бокал со спиртным. Командира императорской стражи встретил надменный дворецкий и проводил к Ангусу Фиеру, который на гостя прореагировал… никак. Рику вообще показалось, что парень слегка не в себе. Бледное лицо, воспалённые глаза, впалые щёки. Подобным образом часто выглядели опийные наркоманы, пристрастившиеся к смертельному наркотику в далёких восточных странах.

— Сволочь, сразу видно, — со знанием дела заявил Руфус и спрыгнул с плеча Рика на пол.

— Отца нет дома, — вместо приветствия заявил Фиер.

Рик прошёл по гостиной специально медленно, делая широкие шаги. И уселся в кресло у окна, забросив ногу на ногу.

— А я к вам, сударь, — коротко произнёс Рик.

Приподнятая бровь и удивлённый взгляд. Вздёрнутый подбородок, но что-то во взгляде явно давало понять — парень трусит. И лёд в бокале тихо звякнул, и щека едва заметно дёрнулась. Страх, он сквозил во всем, игнорируя попытки его скрыть.

— Чем я могу помочь правой руке государя? — широко улыбнулся юноша и тоже сел в кресло.

Пародируя Файса, он закинул ногу на ногу, болтая ногой, обутой в домашнюю туфлю. Рик насмотрелся на подобных особей ещё в армии, а уж при дворе этих мальчишек, выросших в роскоши и вседозволенности, было полным полно. Мало кто из родителей задумывался о том, кого растит. Дети, знающие, что от любого проступка можно откупиться, растут злобными и жестокими. А ещё распущенными. Испробовав почти всё в жизни, они захлёбываются от жажды новых ощущений.

— Хотел узнать у вас, о новых способах развлечься, — улыбнулся Файс.

Руфус ехидно хихикнул, прикрывая нос кончиком хвоста. Призрачный кот обежал юношу по кругу и потянул носом воздух.

— Не чую магии, — заключил джинн, — не знаю, есть ли на нём амулет.

Руфус запрыгнул на подлокотник кресла, принялся разглядывать лицо парня.

— Испугался, гад, — прошипел Руфус.

— Лорд Файс, ваши вопросы мне непонятны, — немного лениво, повертев в руке стакан с виски, произнёс Ангус Фиер.

— Брешет, — подытожил джинн, — зрачки расширились, сердце стучит, едва не выскакивает.

Рик чуть кивнул, подался вперёд, опираясь локтями на колени. Из собранных в хвост волос выбилась прядь, упала на висок и щекотала щёку. Оскал лорда-безопасника был настолько красноречив, что Ангус Фиер даже вжался в спинку кресла, глянув на него.

— Нет времени на танцы с бубнами, — прорычал Файс, — мне известно о вашей шайке и тех забавах, которые вы практикуете.

Ангус старался держаться, но лёд в его бокале всё сильнее звенел, отбивая неровный истеричный ритм.

— Вы меня в чём-то обвиняете?

Кресло с грохотом рухнуло на пол, когда лорд Файс вскочил на ноги. Играть в игры с этим светским прыщом у него не было ни сил, ни желания.

— Главное помни, что он единственный свидетель, — чуть насторожённо произнёс Руфус.

Джинн с беспокойством наблюдал, как Файс напирает на перепуганного Ангуса. Парень тоже соскочил со своего места, бокал со звоном упал на пол, расплёскивая спиртное по дорогому ковру.

— Я не знаю, как он выглядит! Честно!

Рик не ожидал что мужчина, пускай и совсем молодой, будет так истерично визжать, если припереть его к стенке. Рик и не сильно давил, так, только слегка тряхнул паренька и прижал ладонь к его груди, мешая выйти из комнаты. Лорд Файс просто силы не рассчитал, и сын судьи повис в воздухе, припёртый к стене.

— В смысле? — рявкнул Файс и для верности снова тряхнул парня.

— Он каждый раз является в новом облике! — заскулил Агнус, — только глаза и голос его выдают.

— Где встречались?

— Он назначал место, — принялся хныкать Фиер, — я только и знаю, что он Гай. Что он страшный человек! Но я уже не мог без этого! Вы хоть знаете, как это — прожить жизнь так, как ты хочешь? Делать то, о чём мечтал! Это свобода!

— Свобода в том, чтобы не только жить как хочешь, но и отвечать за ошибки, которые творишь! А вы забавлялись, а отвечать приходилось другим. Это не свобода, а трусость и подлость.

— Я не убивал! Не убивал! Это Саймон Срокк, племянник министра торговли, у этого парня крыша поехала. Сначала он хотел узнать, каково это — умереть, потом — убить… Гай был в ужасе и отнял у него свой дар… А теперь мне приходиться прозябать в этой реальности… Жить эту жизнь без права её изменить!

И он зарыдал, заставив Файса в ужасе отпрянуть. Агнус корчился и извивался на полу, будто наркоман в период ломки. Хотя так оно и было. Люди зависели от «дара» этого Гая. Трусливые и слабые, они не могли найти в себе силы жить как хочется. Давило общество, манили деньги, уважение, статус, любой проступок мог лишить этих благ. Неведомый Гай давал им иллюзию свободы, а на самом деле делал рабами вдвойне. Ну что за радость глядеть на мир чужими глазами, зная, что всё равно вернёшься в свою шкуру со своими проблемами? Лорду Файсу было не понять этих людей, он привык жить самостоятельно и отвечать за свою жизнь в полной мере. А порой ещё и за жизни других.

— Сейчас ты мне назовёшь имена членов вашей секты. И место сборов покажешь… Понял?

— Я знаю только Саймона, это я его привел к Гаю, — выл Ангус, — кто ещё состоит в «сети», я не знаю. С каждым Гай связывался сам!

Рик присел на корточки рядом с рыдающим пареньком. Руфус только фыркал и бил хвостом по ковру. Рик грубовато погладил парня по взъерошенным волосам, а потом зажал в кулаке несколько прядей и дёрнул, заставляя смотреть себе в глаза.

— Значит, связывайся с этим Гаем, — произнёс Рик, — и не приведи тебя черти выкинуть какую-то пакость. Придушу на месте.

Сейчас лорд Файс больше всего походил на медведя, загнавшего жертву в угол. Для церемоний было не время. Рик не любил откладывать дела, привык действовать быстро и решительно. Такая готовность идти на риск не раз помогала ему спастись в шторм, не должна была подвести и сейчас.

***

— Вы нас очень всех напугали вчера, — взволнованно произнесла Иллария.

Её величество сдержала обещание и пришла в мою комнату с самого утра. И не одна. Фрейлины толпились пёстрым шлейфом за императрицей. Была здесь и Даниэлла Канри, и Кати Зьонге. И Фари. Фари меня особенно взволновала, так как выглядела она нервной и растерянной. А ещё, возможно, заплаканной.

Даниэлла Канри тоже взволнованно теребила рукав своего платья, по большей части глядя в пол. А вот Кати… Леди Зьонге испепеляла меня взглядом, стиснув челюсти до предела, а когда взгляд девушки упал на мою руку…

— Не стоило так сильно утягивать корсет, — ответила я императрице, — всё дело в глупом желании идти в ногу с модой… И духоте в зале.

Иллария тоже заметила кольцо у меня на пальце и только приподняла изящную бровь. Я улыбнулась. Иллария просияла весёлой, почти детской улыбкой и заявила:

— Что же, если жертва во благо, то это чудесно. И кто же тот нахал, что решил похитить цветок из моей клумбы?

Иллария могла быть сущим ребёнком, когда веселилась. Но сейчас я была не готова заявить о помолвке с Файсом. Ответ уже давно созрел в душе, но я бы хотела, чтобы лорд-безопасник сам объявил о своём решении, а ещё не была уверена, время ли об этом объявить. У Рика сложная работа и важный пост, там могут быть свои условности.

— Мы бы хотели объявить об этом вместе, — чуть понизив голос, шепнула я.

Иллария кивнула и тут же обернулась к группе фрейлин.

— Сплошные загадки! — заявила императрица, — Ты оказалась помолвлена, Фари решила нас спешно покинуть и уехать за женихом.

Я снова бросила взгляд в сторону Фари. Не выглядела она счастливой. Скорее напуганной. Да и о своём намерении уехать мне она не говорила. Последнее время леди Льюис вообще пропадала, или я просто была занята делами и не замечала её присутствия? Фари и на балу ко мне почти не подходила. О её женихе я знала лишь то, что он офицер имперского флота, что их семьи благословили брак. И всё. Даже его карточку она не показывала. Я списала это на суеверия и боязнь девушки спугнуть удачу. Фари была знатной, но не богатой девицей, к этому прибавлялся совершенно «не товарный» возраст. Но такой внезапный отъезд… Похож больше на побег.

Иллария говорила весело, но в её взгляде читалось беспокойство, она то и дело косилась в сторону бледной будто мел Зьонге. Её величество была женщиной умной и довольно прозорливой, её сложно было ввести в заблуждение сказками о слишком тесном корсете или о внезапном отъезде жениха.

— Заходи в обед, — чуть наклонившись ко мне, шепнула Иллария, — выпьем чаю и поговорим.

Да уж, сейчас этикет требовал проведать меня всей «женской половиной», и чтобы не выматывать моё здоровье частыми визитами, наведались сразу все. А поговорить очень хотелось. Но больше меня заботил рассеянный взгляд Фари, и я отвечала её величеству невпопад, и вскоре меня оставили одну отдыхать. Нужно было срочно узнать, что случилось у Фари, и я поспешно бросилась переодеваться из домашнего наряда в простое платье. Проходя мимо столика у окна, я заметила записку, подложенную под дно вазы. Ранее её там не было. Развернув, принялась читать ровные строчки округлых, излишне аккуратных букв:

«Дорогая леди Роннер, я давно хотела поговорить с вами, но так и не нашла сил, чтобы сделать это лично. Да и не знаю, нужно ли вам моё признание. Скорее это нужно мне, так как я вижу в вас человека порядочного и благородного, и подозреваю, что вам вся сложившаяся ситуация доставляет не меньше страданий, чем мне. Я слышала ваш разговор с Инигором.

Я не питала иллюзий, выходя замуж за своего супруга. Наш брак был оговорен давно и без моего на него согласия. Отец мой давно мечтал породниться с кем-то знатным и именитым, а род Инигора давно уже растерял все свои богатства. Я знала, что у моего супруга был роман на Фаринго, увы, «добрые люди» донесли мне об этом. Но не имени, ни даже описания моей соперницы у меня не было.

Теперь я представляю, через что вам пришлось пройти по вине лорда Канри. Мы с вами обе жертвы. Вы — лжи и предательства мужчины, который оказался вас не достоин. Я… я — жертва деспотичного и заносчивого отца, которому дороже герб и звание, чем счастье родной дочери. Теперь я знаю, на какую жертву вы пошли, не желая ломать чужой брак и приносить горе в чужую семью. И я искренне благодарна вам за это. Не вините себя и не корите, вы ничем не причинили мне боли или обиды. И я не держу на вас зла. Искренне желаю вам счастья. Любви с достойным человеком, семьи и детей. Мой брак с лордом Канри был обречён с самого начала, но в нём я получила своё сокровище — сына.

Я благодарна вам, за порядочность. Я слышала ваши слова, когда вы отказали Инигору. Как странно, когда посторонний человек печётся о моей персоне сильнее, чем родные люди… Вы, должно быть, человек необыкновенный и светлый. В своём лице я предлагаю вам дружбу и поддержку, а прошлое пускай будет похоронено под песками Фаринго… Вскоре мы снова покинем столицу, Инигор получил место в одном из посольств империи. Прошу простить меня за длинное письмо, но мне было очень важно поговорить с вами, пускай и при помощи пера и чернил. Будьте счастливы, и храни вас небо.

Всегда благодарная вам Даниэлла Канри»

Мне и вправду стало легче. Немного горько оттого, что настолько несчастна сама леди Канри. Но её слова меня утешили, будто я получила отпущение давних грехов. И дышать стало свободнее. Нужно будет поговорить с ней до отъезда и поблагодарить. Но нужно было отыскать Фари и расспросить её о причине отъезда.

Глава 30

Из комнаты я вышла, как только в коридоре стихли голоса фрейлин. Странно, но у дверей моих покоев я не увидела охрану, что меня насторожило. Рик не из тех людей, которые пренебрегают безопасностью, и меня без защиты он бы точно не оставил. Значит, что? Значит, охрана где-то есть и следит за мной. А из этого следует что? Что меня будут «вести» без проявления своей личности и будут страховать на каждом шагу. У нас всё так плохо? Из комнаты выходить стало страшнее, но я всё же отправилась к Фари.

— Фариэлла? — тихо позвала я, подойдя к двери в комнату фрейлины.

За запертой створкой было слышно шуршание, тихая возня и едва различимые слуху всхлипывания. Стало тревожно, и я постучала настойчивее. Шуршание за дверью стихло.

— Леди Льюис, или ты сейчас откроешь дверь, или я пошлю за стражей, — чуть решительнее позвала я. — Что происходит? Куда ты собралась так внезапно?

Дверь с тихим скрипом открылась, являя моему взору растерянную и заплаканную Фариэллу. Казалось, в моей комнате она из последних сил держалась, чтобы не разрыдаться, и вот, оставшись наедине с собой, дала волю слезам и чувствам.

— Уходи, Авриэль, — сипло попросила девушка, — всё хорошо. Просто так сложились обстоятельства.

И она попыталась захлопнуть дверь, прекращая разговор. Но я бы не была собой, если бы не среагировала раньше и не упёрлась в дверь плечом, не давая Фари сбежать от разговора.

— Какие обстоятельства? О чём ты? Ещё вчера ты была счастлива и радовалась жизни, а сейчас будто бежишь от чего-то… Или от кого-то?

Фари вздрогнула и с силой дёрнула меня за руку, втягивая в комнату. Дверь захлопнулась. Мы остались одни в полутёмной комнате с разбросанными по полу вещами и с задёрнутыми шторами. Это точно побег!

— Не спрашивай меня ни о чём, Ави, — бормотала Льюис, продолжая бросать вещи в распахнутый чемодан, — Я приняла это решение.

Ничего не понимая, я продолжала стоять перед своей подругой, наблюдая у той явную истерику. А она металась от шкафа к чемодану, будто загнанная в западню тигрица.

— Да что происходит? — рявкнула я, топнув ногой, и, чуть смягчившись, произнесла: — Это из-за твоего жениха? У него проблемы?

Она снова чуть не разрыдалась, часто задышала и снова принялась укладывать вещи. Да что же такого случилось, что всегда собранная и смешливая Фари настолько впала в истерику. Я протянула руку, погладила девушку по волосам. Потом обняла.

— Не спрашивай меня ни о чём, — тихо шепнула девушка, — мне лучше уехать.

Фари успокоилась и обняла меня в ответ. Поцеловала в щеку.

— Можно, я тебя провожу? — уточнила я осторожно.

— Можно, — улыбнулась та единственная, кто был добр ко мне все эти годы.

Я принялась помогать подруге собирать вещи. У Фари был не очень богатый гардероб, она была девушка бережливая и рассудительная, как и я, выросшая не в очень богатой семье. Вот тонкая, связанная крючком шаль, которую подарила Фари её бабушка. Вот муфта — первое, что девушка купила, поступив на службу во дворец. Большая часть вещей была уложена горничными. Лакей уже вынес несколько чемоданов. Ясно было, что прислугу леди Льюис разогнала, чтобы поплакать наедине с собой. Я бы тоже сама занялась сборами, чтобы никто не мешал плакать.

— Шляпные коробки нужно будет запаковать отдельно? — уточнила я, потянувшись к верхним полкам шкафа.

Фари сдержанно кивнула и снова принялась складывать свои вещи. Коробка не поддалась сразу, видимо зацепилась лентой за петлю дверцы шкафа. Попыталась приподнять её, но наспех завязанный бантик на ленте распутался, крышка съехала, на пол с тихим шорохом посыпались открытки, газетные вырезки, записки.

— Не переживай, я всё соберу, — метнулась ко мне Фари.

Но я уже собирала разлетевшиеся по полу листочки. Один, два, три. Открытка с изображением зайчиков и цыплят, сложенный вдвое обрывок карты… листок из блокнота. Мельком бросила взгляд на записи, рассеянно отмечая знакомый почерк. Вот эту «г» и «с» со смешной завитушкой я уже видела ранее. И этот странный рисунок в уголочке листа, похожий на символику приморских племен. И едва различимые буквы внизу записи, сложились в «С. Гойс».

Я подняла взгляд на притихшую Фари. Мозг отчаянно отказывался делать выводы, хотя не сделать их было невозможно. Но это же Фари! Та самая Фари, с которой я делилась своими переживаниями, которую считала подругой, которая единственная поддерживала меня в змеином клубке императорских фрейлин.

— А ведь ты же могла просто уйти, — совершенно спокойно произнесла девушка, поднимаясь на ноги.

***

Первое что я ощутила, когда проснулась, — паника. Я открыла глаза в кромешной тьме, чувствуя над собой тяжёлую крышку гроба… Это потом, спустя миг, когда ритм сердца восстановился, и я перестала задыхаться, я поняла, что лежу в огромном платяном сундуке. Голова нещадно болела, на лице растрескивалась корка запёкшейся крови. Последнее, что я помнила, это то, как Фариэлла Льюис замахивается на меня рукой, а в ней зажата фарфоровая статуэтка. Потом темнота.

Прислушалась, пытаясь понять, где нахожусь, но слышно было только скрип колёс и грохот лошадиных копыт по камням. Вариантов моего попадания в сундук было несколько. Первый — меня приняли за труп и решили тайно вывезти из дворца. Второй вариант — меня вывезут и прикончат подальше от дворца, без свидетелей и шума. Третий вариант давал надежду, что меня используют в качестве страховки, чтобы никто не помешал Фари и её сообщнику Гаю покинуть дворец, город, а потом и страну. Но этот оптимистический вариант развития событий не давал гарантий, что меня опять же не прикончат. Как заложника.

Ясно теперь, почему Фари бежала. Всё больше и больше сжималось кольцо вокруг неё и Гая, но никто и никогда бы не связал имя леди Фариэллы Льюис и некоего таинственного преступника, чье лицо для всех оставалось загадкой. А я по трагическому стечению обстоятельств стала той, кто нашёл эту связь. Таких в живых не оставляют.

— Руфус! — позвала я в темноте, молясь, чтобы джинн снова не дрых мертвецким сном, как делал это обычно.

Тишина. Упёрлась ногами в крышку сундука, в попытке сбить замок. Не вышло. В глазах снова начинало темнеть, голова с новой силой разболелась. Главное — не плакать. Паника и страх убивают быстрее и вернее, чем полученные раны и травмы. Холодный расчёт и спокойствие — залог спасения жизни и раненого, и медсестры. И я откинулась назад, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться.

Тусклое свечение появилось в углу сундука тогда, когда я уже почти разрыдалась. Руфус нехотя просунул голову в стенку. Это был призрачный кот, с огромными голубыми глазами и длинными усищами. Джинн был возбуждён и взволнован, почти на меня не смотрел и восторженно произнёс:

— Ави, у нас тут такое! Такое… ух… — потом, осмотревшись, Руфус растерянно произнёс: — А ты зачем в яму залезла?

Появилось невыносимое желание пнуть его каблуком в нахальный усатый нос. Но я только зло нахмурилась.

— Решила развеяться, пока вы с Риком отсутствуете, — прорычала я в ответ.

Руфус ещё раз огляделся. Потом куда-то исчез. Вернулся через миг в ещё большем замешательстве.

— Ави, крошка, я тут слегка не понял, — пробормотал джинн, — там Фари в карете. А ты тут в сундуке… Я что-то неправильно понял?

— Всё ты понял верно, — пропыхтела я.

По морде Руфуса было видно, какие потрясения он сейчас переживал. А я старалась не задохнуться.

— Ру, мне бы сменить дислокацию, — жалобно попросила я, — здесь душно.

— Ага, — заявил призрачный кот и… исчез.

Без паники. Хоть одна пускай и не совсем живая, и даже не душа, но всё же знает, где я и что со мной. И приблизительно представляет, что со мной будет дальше, если не поторопиться.

Сундук продолжало трясти и подбрасывать, я продолжала колотить ногами в его крышку. Внезапно карета замерла, лошади с ужасным ржанием остановились. Где-то в салоне послышался звук падения и тихая брань.

— Ави, а ты знала, что за тобой был хвост? — уточнил Руфус, снова являясь мне.

Ответить обалдевшая я не успела. Послышались голоса, ругань, топот шагов, а потом крышку сундука с силой дёрнули, со звоном сорвали замок. В появившемся квадрате света я увидела лицо господина Стюарта.

— Леди Роннер, вы живы, хвала небу, — взволнованно произнёс он, протягивая мне руку, — я уж думал, что опоздали мы.

— Слушай, ну и прозорливый же мужик тебе попался, — хихикнул Руфус и снова исчез.

Мне помогли выбраться из кареты. Фари стояла у козел, её держал за руку один из подчинённых Рика. Ещё трое мужчин в «неприметных» чёрных костюмах стояли рядом с каретой. Вокруг по дороге продолжали ездить машины и коляски, сновали люди.

— А как вы меня нашли? — удивилась я, оглядываясь на Стюарта.

Он протянул мне носовой платок, потом сам приложил его к начавшей кровоточить ране у меня на голове. Помедлил с ответом и подал знак подчинённым. Фари увели в её же карету, я отправилась со Стюартом в его экипаж.

— Лорд Файс приказал за вами наблюдать, — помогая мне сесть, произнёс Стюарт. — Когда вы не вышли из комнаты леди Льюис после её отъезда, меня это насторожило. Подумали, вы поругались. Заглянули в спальню — нет вас там, вещи разбросаны, на полу кровь.

— Господин Файс вам приказал следить за мной из-за Зьонге? — переспросила я.

— Я предпочёл следить за вами постоянно, — смутился Стюарт, — зная моего капитана, я уверен, он это и имел в виду, когда отдавал приказ.

О том, что Рик, скорее всего, приставил ко мне охрану, я не сомневалась. Но большинство подчинённых лорда Файса никогда бы не подумали связывать моё исчезновение с отъездом Фари. Леди Льюис была фигурой безупречной в дворцовых стенах, на неё не подумали бы никогда, напиши она моё имя кровью на стенах. И искали бы потом леди Роннер по канавам, и дай небо, чтобы все части моего организма нашлись в одной ямке… Брр. Как оказалось, отъехали мы от дворца недалеко, даже видны были шпили дворцовых башен, утопающие в зелени парка. На моём плече мягким облаком возник Руфус, потёрся носом мне об щеку.

— У Рика тоже хорошие новости, — произнёс мне на ухо джинн, — похоже, ваше маленькое приключение закончилось.

Захотелось домой. Захотелось к Рику. Повиснуть на сильной шее и при всём честном народе, не скрывая чувств, поцеловать. Сейчас я уже точно знала, какое чувство испытываю. Я спутала когда-то любовь со страстью, теперь же я точно знаю, что в отличие от страсти любовь не сжигает… она дарит тепло.

Глава 31

— Чего вам не хватало, Льюис? — тихо произнес Рик, склоняясь над столом в допросной.

На Фари он обращал внимания не больше, чем на любую другую фрейлину, да и подозрений она совершенно не вызывала. Жила тихо, скромно, не высовывалась. Не была уж сильно обласкана вниманием Илларии, но и не находилась на последних ролях. Не пользовалась особой популярностью среди мужчин. Лорд Файс ни разу даже не подумал проверить эту улыбчивую особу, крутившуюся рядом с Ави. За это себя и корил.

— Не понимаю о чем вы, — все так же растерянно шептала леди Льюис, — я не знаю как Ави попала в сундук!

Эту сказку она рассказывала всем по дороге во дворец и продолжала сочинять даже попав в допросную. А ведь покинь она дворец до разговора с Авриэль и никто бы не узнал о ее участии во всех тех преступлениях. И самое печальное, что «Гай» попытался ее прикрыть, взяв всю вину на себя. Но побег и попытка убийства… теперь уже отговорки не действовали.

— И Фрэда Гайсли вы не знаете? — криво усмехнулся Рик.

А после придвинул к девушке стопку бумажных листов, исписанных корявым, местами неразборчивым почерком. Фариэлла только задирала нос и тщательно изображала непонимание.

— Подумайте, хорошо подумайте о том, что вы будете писать в признании, — игнорируя игру в невинность девушки, произнес Рик, — если бы вы не тронули леди Роннер, то ничего вменить я бы вам не смог. Ваш Гай не устает вас выгораживать.

И Рик придвинул к Фари чернильницу и перо, потом стопку чистых листов бумаги.

— Как судьба могла наградить таким даром подобную тряпку, — вдруг выдохнула она, — и Ави… Она бы озолотилась, примени свой дар в нужном русле… Если бы я могла видеть магию! Если бы я могла…

— Я рад, что подобный дар вам не достался, — усмехнулся лорд — безопасник.

Фариэлла только с силой сжала челюсти, глядя на Файса, притягивая к себе бумагу и перо.

— Вы ничего мне не сможете предъявить, — чуть помолчав, шепнула девушка, — я никого не убила. Не покалечила. Даже та каменная маска, которую привез Гойс. Она принадлежит не мне.

Рик кивал, слушая, что говорит эта девица. Картина случившегося была ему ясна и понятна, даже суть схемы он почти понял. Непонятно было зачем девице, имевшей все шансы устроить безбедно свою жизнь, влезать в такую грязь и тянуть в нее любящего ее человека. То, что Фариэлла Льюис не любила жениха, Рик понял почти сразу. Ее не заботила судьба и участь Фрэда, но то, что вся схема была придумала ею, Рик не сомневался.

— За покушение на Ави я могу тебе сейчас отвинтить голову, — еще ближе склоняясь к девушке, шепнул Рик, — и мне за это ничего не будет. Даже тело искать не станут.

Вот тут она побледнела и принялась сбивчиво излагать все, что они с Фрэдом провернули. Лорд Файс опять указал на бумагу и вышел из допросной. Стало противно и гадко. Авриэль стояла здесь же в коридоре, глядя в крохотное окошко другой комнаты для допросов. Там за столом, опустив голову и обхватив ее руками, сидел молодой темноволосый мужчина. Тот, кого они ошибочно считали злодеем, в то время как кукловод всех преступлений находилась в тени.

— Знаешь его? — подходя к фрейлине, уточнил Рик.

Ави вздрогнула и обернулась к лорду Файсу. Кровь с ее лица оттерли, рану осмотрели, но у Рика все еще холодело все внутри, когда он думал, что удар мог быть смертельным. Что он мог потерять свою Авриэль… А она смотрела на него так спокойно, будто ничего внештатного с ней не произошло.

— При дворе не встречала, — нахмурилась девушка.

— Дворянин, но обедневший. Насколько я понял, то все эти годы он был страстно влюблен в Льюис, но был для нее не достаточно богат. А потом у него появились деньги.

— Контрабанда вместе с Гойсом? — уточнила Ави.

Рик кивнул и прижался плечом к стене, чтобы видеть лицо своей любимой лучше.

— Фрэд такой же видящий, как и ты, — пояснил Рик, — а еще коллекционер. Он любил собирать разного рода редкости и диковинки. Гойс привез из одной своей экспедиции каменную маску приморского племени. Рассказал другу про тот самый обряд, про который мы читали в его записках. И только Фрэд знал, что обряд не выдумка и решил попробовать…

— А при чем здесь Фари?

— Он хотел ее поразить и показал как управлять артефактом, — усмехнулся Рик, — идея с элитным клубом пришла в голову ей, а не ему. Гениальное решение. Безликие и безымянные руководители. Можно менять лицо и голос. Никто и никогда бы их не вычислил, если бы не ты. Нервы у него сдали тогда, когда стали гибнуть люди. Фари убедила его, что это не стоящие внимания потери. Высшее общество пресыщено и развращено. Фари держалась за своего «Гая» только ради его дара. Без него она не понимала хода обряда. Не видела магию. Они планировали пожениться и покинуть империю с собранными деньгами. Но, вмешалась ты и твое любопытство. А потом и я со своими возможностями.

— Все же Фари не хотела меня убивать, — чуть подалась к Рику Авриэль.

— Он не хотел, — кивнул на дверь допросной Рик, — Фари могла бы тобой пожертвовать, я уверен в этом. А потом чувство вины Фрэда так усилилось, что он решил сдаться. Вот леди Льюис и решила бежать. Если бы опять не ты, то Гайсли взял бы вину на себя, а девицу бы вряд ли нашли. С такими-то деньгами. Она же даже имени жениха не называла. Их помолвка была тайной.

— Что их теперь ждет?

Лорд Файс даже не знал что отвечать. С одной стороны ничего криминального предъявить ни Гайсли, ни Льюис, ни остальным толстосумам, что им платили, он не мог. А с другой стороны, за все прегрешения он бы обоих отправил на плаху без суда и следствия.

— Хотя бы покушение на тебя я доказать смогу, — чуть зло произнес он, — для казни мало, для заключения под стражу вполне достаточно.

Ави кивнула молча, стараясь не смотреть в сторону допросной. Рику и самому было неприятно принимать подобные решения, пускай и в отношении людей нарушивших закон. Потому он осторожно обнял Ави, прижимая к себе. В этой безумной канители после приезда он ее даже не обнял, не поцеловал. Ави прижималась щекой к его груди, осторожно переплетая руки за спиной Файса.

— Нужно написать главврачу клиники, где содержат Эванса, — произнесла девушка, — скажем, что он стал жертвой гипноза. Думаю, осознание собственной невиновности вернет ему рассудок. Или хоть облегчит лечение.

— Сделаем, — рассеянно шепнул Файс.

Они пошли прочь из хмурых коридоров дворцового подземелья. Авриэль молчала, Рик тоже не был настроен на разговоры. На пальце девушки тускло сверкало и искрилось колечко, которое лорд- безопасник ей подарил. Она так и не ответила на предложение… Но то, как ее пальцы переплетались с пальцами Рика, как она прижималась к плечу, как осторожно поглаживала пальцами его ладонь — это ли не ответ?

***

К Эллерику в кабинет я шла погруженная в свои мысли. Все обдумывала то, что случилось. Как веселая и милая Фари могла оказаться таким чудовищем? Насколько насмешлива судьба! В мире, где женщины борются за свои права и страдают от мужчин, очень показательным был этот случай. Все же не все леди являются жертвами деспотов отцов и мужей, порой хрупкие нимфы и сами легко ломают жизни мужчинам, вертят ими и манипулируют. От чего-то мне даже было немного жаль жениха Фариэллы. Любовь слепа, желание удержать безгранично, а прозрение приходит слишком поздно.

— Странный этот артефакт, — произнес Рик, — Фрэд разбил эту маску, но она все еще странно будоражит, когда на нее смотришь.

— Нужно ее уничтожить, — произнесла я.

— Хотя бы спрятать, — вздохнул Эллерик, — если верить показаниям Фрэда, то при помощи этой маски можно «подвязать» под ее влияние любой амулет. Нужно сделать все, чтобы эту пакость никто больше не нашел.

Лорд Файс распахнул передо мной двери своего кабинета, и мы оказались отрезанными от посторонних глаз и ушей. Руфус наслаждался солнечными ваннами, развалившись на письменном столе Рика. Безопасник напрягся и осмотрел свой кабинет. Потом нахмурился.

— А где маска? — уточнил он у беззаботного духа.

Руфус приоткрыл один свой бесстыжий глаз. Потом прикрыл его, продолжая раздражать нас с Файсом благодушным выражением на лисьей морде.

— Пропала, — переворачиваясь на спину и вытягивая лапки вверх, произнес джинн.

— Как пропала? — нахмурилась я.

В кабинете Файса осталась лежать расколотая надвое жуткая каменная маска — тот самый артефакт, ставший виной всех наших приключений. И тут мне сообщают, что артефакт исчез. И еще сообщается это таким тоном… И зная Руфуса…

— Испарился ваш артефакт, — пожал плечами лис и потянулся снова, — ну и черт с ним, с той каменюкой. Маску разбили, деактивировали…

Рик прошелся по комнате и с ухмылкой глянул на Руфуса, лис ответил безопаснику такой же ехидной миной.

— Чего скалишься? — фыркнул Руфус, — ты же сам хотел утопить эту пакость.

Я так и села в кресло, а если бы кресла за спиной не оказалась, то и на пол бы рухнула.

— Руфус, что ты сделал с артефактом? — зло уточнила я у джинна.

Лис только вилял хвостом и сверкал голубыми глазами. И улыбался. Сейчас на меня и вправду смотрело вечное существо, повидавшее немало, обладающее безграничной мудростью и прозорливостью.

— Такие игрушки опасны, — покачал он головой, — и лучше смертным не знать где и как они спрятаны.

— Ты с самого начала хотел ее уничтожить, да? — осторожно уточнила я.

Руфус фыркнул и обернулся котом. Выгнул спину дугой и поднял хвост. Прошелся по столу Рика, потом свернулся клубочком, прикрыв нос хвостом. Все с той же гаденькой интонацией произнес:

— Я с самого начала просил в это не лезть.

Я даже не совсем понимала злиться мне на Руфуса или ругать его. С одной стороны действия его вызывали недоумение, с другой стороны — благодарность. Такой силы артефакт, попади он в злые руки (еще злее чем руки Фари) это не просто оружие. Это сила, способная перекроить устройство мира. Как его спрятать и как оставить тайной место захоронения — это меня беспокоило постоянно. И тут…

— Она надежно спрятана? — уточнил Рик.

А вот лорд Файс был совершенно спокоен. Даже доволен. Он сел в кресло, расслабленно откинувшись на спинку, вытянул вперед ноги и снова усмехнулся.

— Надежнее не придумаешь, — хитро усмехнулся джинн, — детишки мои, что вам далась эта маска? У вас столько счастливых лет впереди! Целая жизнь! Зачем вам хранить тайну? Зачем бояться, что кто-то другой найдет злополучный артефакт? Оставьте эту задачу старику Руфусу… мне власть над миром точно не нужна. У меня в запасе вечность.

И он, задорно хихикая, испарился. Только сверкающая дымка переплеталась с солнечными лучами, проникавшими в комнату.

— Вы бы свадьбу обсудили, — донеслось из пустоты, — хватит страдать всякими глупостями.

Сводник! Сложила ладони на коленях и растерянно глянула в окно. Я же так и не ответила лорду Файсу. А нужно?

— Кстати… — в тон Руфусу произнес Рик, — свадебное платье шить — это же долго?

Ну вот что мне с этими двумя делать? Не скрывая улыбки глянула на лорда- безопасника и с самым наивным видом сообщила:

— Нужно уточнить у господина Харди. Возможно, для главы дворцовой стражи он сможет сократить сроки…

— Да и ради свитной фрейлины Ее Величества он тоже расстарается, — сверкая глазами произнес Файс.

Он поднялся из кресла и подошел ко мне. Протянул руку. Поднялась не задумываясь, вкладывая пальцы в его ладонь.

— У меня еще не вышел срок, отведенный для обдумывания предложения, — с чего-то начала кокетничать я.

Рик поцеловал мои пальцы и снова усмехнулся. От мысли, что этот мужчина будет рядом со мной всю жизнь, становилось тепло и радостно. И немного щекотно в душе, будто где-то возле сердца скребла крыльями по ребрам стайка бабочек.

— Подумай, — прошептал Файс, — про фасон платья, кружева на фате. Букетик выбери. И я подумаю, куда отвезти леди Файс в медовый месяц…

А я от чего-то уже видела себя на палубе корабля, где под крики чаек и шум волн любуюсь морскими просторами. Такими же безмятежно синими, как глаза Эллерика Файса, которого я волею судьбы вскоре смогу назвать мужем.

Эпилог

Снова была весна, снова цвели сады и в воздухе кружились белоснежные лепестки, засыпая лужайку перед домом будто снегом.

— Рик сказал, что уже подъезжает к дому, — сообщил Руфус и снова нырнул в пустоту.

Я даже кивнуть джинну не успела. В столовой уже накрывали к обеду, так что еще немного посидеть у окна я могла. Лорд Файс всегда приезжал обедать домой. Вот и сейчас, закончив урок стрельбы из лука с принцем Нилом, он спешил домой. Его высочество делал успехи в этом занятии, как в прочем и в географии, мореходной науке и многом другом. Наверное тягой к морю он пошел в дядю…

Да, тайну родства лорда Файса с императором Маригором мне открыли. На свадьбе Его Величество обронил странную фразу «добро пожаловать в семью», но ее смысл я поняла чуть позже.

Для всех окружающих это такая же тайна. Ни к чему министрам и подданным знать о родстве монарха и охраняющего его Файса. Чем меньше тайн известно посторонним, тем легче участвовать в политических играх. А в политику что император, что его супруга окунулись с головой. Теперь это их жизнь. Иллария многое смогла изменить в том что касалось прав женщин, и Маригор супруге в этом очень помог.

Странно, но именно ведение совместных дел венценосную чету сплотило до невозможного, показало насколько они похожи, насколько совпадают их взгляды. Они теперь чаще проводят время вместе, засиживаются в кабинете императора допоздна, о чем-то спорят, что-то обсуждают… И я стала замечать как переменился взгляд Илларии, будто зажегся изнутри волшебным огнем. А император все чаще смотрел на супругу взглядом полным восхищения и нежности.

Императрица стала для супруга надежным тылом, соратницей, единомышленницей, советчицей. И с глаз нашего потрясающего монарха будто упала пелена. Что ж и в супругу порой нужно влюбиться… и на это может уйти не один год жизни.

Жизнь многих заложила странный вираж. Изменилась. До меня доходили слухи, что Даниэлла Канри ушла от супруга. Устала терпеть от него унижения и измены и воспользовалась своим законным правом подать на развод. Говорят, она вернулась с сыном в колонии и счастливо живет там себе в удовольствие, про Инигора не вспоминая. Лорд Канри перебрался в другую страну, далее его след потерялся.

Сбылась мечта леди Зьонге и она вышла замуж… Точнее ее «вышел» туда батюшка. Очень странной была та помолвка, сумбурная и поспешная, будто батюшка пытался увезти свою нерадивую дочурку из дворца. И побыстрее. В вещах Кати все же нашли пузырек, где мог храниться яд. Причастность ее к моему отравлению не доказали, но…Насколько я узнала, Иллария самолично проконтролировала, чтобы дочь министра покинула дворец навсегда. Императрице хватило происшествия с Фари.

Кстати ее судьба мне тоже мало известна. Знаю только, что из империи и ее и Фрэда выгнали навсегда. Естественно скрыть покушение на мою персону не вышло бы даже при сильном старании. Ожидаемо, что лорд Файс доложил о творящихся безобразиях императору. Разумно утаил мистическую составляющую нашего расследования. Рик все объяснил тем, что несчастных людей опаивали и принуждали творить бесчинства. А далее… От виселицы этих двоих спасло только чудо и доброе сердце Илларии.

Но, я не думаю, что Фари пропадет хоть где-то. Она доказала свою изворотливость и выносливость. Ей хватило фантазии заварить подобного рода «кашу». Ей хватило ума не носить амулет, чем она скрывала магический след от Руфуса. Да, о моем даре и о наличии хранителя Фари знала — жених сообщил. Потому ко двору он и не являлся. Пускай и прошло немало времени, а гадкий осадок в душе все так же остался. Ведь я считала Фариэллу подругой.

Лорд Файс провел масштабные проверки в столичных полицейских участках. Отдал на дорасследование все странные и загадочные дела. Оказалось, что немало людей пострадали от действия амулетов. К счастью среди пациентов психушки таких пострадавших не обнаружилось… Зато туда угодило несколько «золотых мальчиков» из потомков придворных. То в одной, то в другой богатой семье детишки становились нервными и истеричными, одних пришлось лечить в клинике, кому-то хватило поездки на воды. В эту компанию затесался даже один престарелый дворянин, живущий уединенно в своем городском доме. Он лечился… пьянством. Руфус сказал, что может им помочь… но не станет этого делать. И я даже его не уговаривала. Заслужили.

Из спальни послышался тихий всхлип. Потом радостный возглас. Значит проснулся, а Руфус тут же возник рядом, не дав малышу разрыдаться. Когда я зашла в комнату, то джинн уже висел над кроваткой, где весело хохотал малыш, протягивая к призрачному лису пухленькие ручки. Это была их любимая забава.

— А это у нас собачка, — произнес дух, оборачиваясь белым псом, — собачка делает у нас как?

— Гав, — весело произнес детский голосок.

Генри видел мир так же как и я, так что прятать от него Руфуса смысла не было. Просто научим малыша не рассказывать всем подряд о светящейся «кисе» которая живет в мамином перстне. Генри будет легче, о его даре знают оба родителя и мы сможем помочь ему понять этот сложный мир. Есть джинн, знающий так много о жизни. Генри будет проще жить, у него не будет страхов и одиночества, как это было со мной.

— Видела! — радовался Руфус, — он уже собачку знает.

Более заботливой няньки чем Руфус нельзя себе было представить. Он не оставлял малыша и на секунду. Всегда рядом, всегда все контролирует, всегда готов утешить. И мне радость! Руфус наконец- то перестал нянчить меня! Передал эту обязанность Рику.

Послышался стук копыт и скрип колес, значит черная коляска с гербом уже въезжает в наш двор.

— Пойдем встречать папу? — шепнула я, протягивая руки к малышу.

Генри принялся улыбаться беззубым ртом и тянуть ко мне руки. Поднимая малыша на руки крепче прижала его к себе, вдыхая сладкий запах детской кожи. Счастье воплоти, с искрящимися синевой глазами, как и у его необыкновенного отца. И мы пошли на балкон, чтобы помахать лорду Файсу, который уже быстро шагал по двору нашего городского дома.

Грозный и собранный мужчина, которого побаивались, но уважали при дворе, тут же изменился, стоило ему глянуть на балкон. Взгляд потеплел, черты смягчились. Мы с сыном помахали Рику с балкона, а лорд Файс послал мне воздушный поцелуй. Сейчас он вихрем ворвется в дом, мы спустимся по ступеням вниз. Отец подхватит на руки сына и пару раз его подбросит, вызвав радостный визг у Генри и ворчание у Руфуса.

Потом Рик обнимет меня, поцелует и прижмет к груди, позволяя на миг повиснуть на его шее. И мы пойдем обедать, говорить о всяком разном и ни о чем конкретном, как и положено в счастливых семьях. И я буду сидеть за столом хмельная от счастья и благодарить судьбу за то, что когда-то она случайно свела меня и лорда Файса под жарким небом далекого южного острова. И все мои ошибки и промахи таковыми мне уже не казались. Это были уроки, судьба готовила меня к тому, чтобы я сумела отличить настоящее чувство. Чтобы не пропустила счастье, когда оно протянет мне зонт в один из дождливых весенних дней.

Конец

Content

Калина Анна
Его любимая Кошка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог