Серена Валентино - Леди Тремейн. История злой мачехи

Литературно-художественное издание

Disney. Злодеи Дисней. Нерассказанные истории

Серена Валентино

ЛЕДИ ТРЕМЕЙН

ИСТОРИЯ ЗЛОЙ МАЧЕХИ

Руководитель направления Т. Суворова

Ответственный редактор С. Мазина

Младший редактор Ю. Пичугина

Художественный редактор А. Кашлев

Технический редактор И. Гришина

Компьютерная верстка В. Никитина

Корректор Е. Холявченко

Страна происхождения: Российская Федерация

Disney

Серена Валентино

Леди Тремейн

История злой мачехи

Cold Hearted. A Tale Of The Wicked Stepmother

Посвящается Ричу Томасу

Без помощи и поддержки вас и многих других талантливых сотрудников, с кем мне посчастливилось на протяжении многих лет работать в издательстве компании Disney, я никогда не смогла бы написать эту серию своих книг.

Моя сердечная благодарность вам будет вечной.

ГЛАВА I

Сборник сказок

Тремейны

Не слишком давно, но довольно далеко, на землях Многих королевств, стоял старый заросший мхом замок. Чем он был примечателен, этот ветхий замок, спросите вы? Ну, во-первых, тем, что правившая той страной королева Золушка когда-то называла это странное и даже зловещее на вид место своим домом. А во-вторых, ходили упорные слухи о том, что в этом замке поселились привидения леди Тремейн и двух её дочерей.

Поговаривали, что дочери леди Тремейн, Анастасия и Дризелла, проплывают из комнаты в комнату в белых прозрачных платьях, а призрак самой леди частенько беседует со своим любимым котом Люцифером и оплакивает потерю единственной в её жизни настоящей любви.

Истории о трагической судьбе призраков и красочные описания их невзгод и страданий были, разумеется, увлекательными, однако гораздо интереснее оказалась правда. Дело, видите ли, в том, что и леди Тремейн, и обе её дочери были живы-здоровы, просто сидели взаперти в старом заброшенном замке, не имея никаких шансов выбраться из него на волю. Почему так? Да потому, что у сестёр Тремейн, в отличие от Золушки, не было своей феи-крёстной, которая могла бы прийти им на помощь.

Не думаю, что мне нужно рассказывать вам о том, что происходило с Золушкой до того, как она стала королевой и жила ещё под одной крышей с Тремейнами. Если вы взяли в руки эту книжку, то вам наверняка уже достаточно хорошо известна история Золушки. Впрочем, на тот случай, если среди вас вдруг отыщется читатель, совершенно ничего не знающий о Многих королевствах и каким-то непостижимым образом никогда не слышавший про Золушку...

Что ж, хотя это кажется мне невероятным – не знать историю Золушки, пожалуй, я всё же расскажу немного о ней самой и её семье.

Как и большинство принцесс во Многих королевствах, эта бедная девочка очень рано лишилась матери и осталась со своим отцом, который принялся искать мачеху, которая сделает счастливее жизнь его любимой дочери. Знаете, каким-то необъяснимым образом жизнь родных матерей в этих королевствах оказывается очень короткой, а приходящие им на смену мачехи все как на подбор оказываются злобными, жестокими и самовлюблёнными. Я обязательно займусь расследованием, почему это так, но только как-нибудь в другой раз, хорошо? А пока могу лишь предположить, что обитает на землях Многих королевств некая сверхъестественная сила, особым образом влияющая на характер женщин, которые становятся мачехами. А может, и ни причём тут чёрная магия и виноваты во всём сами вдовцы, не умеющие выбирать «правильных» мачех для своих дочерей, не знаю. В конце концов, можно договориться даже до того, что судьба всех этих женщин заранее предопределена существующим в волшебных кругах заблуждением, согласно которому все мачехи непременно должны быть злобными и бессердечными.

Отец Золушки... О да, он, конечно, думал прежде всего о счастье своей дочери, хотя не забывал при этом ещё о некоторых «мелочах». Например, о том, чтобы его новая жена была из хорошей, уважаемой всеми семьи и, разумеется, с большим приданым. Леди Тремейн во всех отношениях представлялась наилучшей кандидаткой в мачехи – видная, всё ещё красивая, а самое главное, с большим состоянием, которое после свадьбы должно было перейти в руки Золушкиного отца. Да, таков был – и остаётся по сей день – обычай во всех Многих королевствах. Устаревший, наверное, и несправедливый обычай, однако всё состояние женщины переходит после свадьбы в распоряжение её мужа. Впрочем, это как раз мало заботило леди Тремейн. Она считала своего жениха мужчиной очень привлекательным, обладающим титулом более высоким, чем её собственный, и, само собой разумеется, сказочно богатым. Леди Тремейн уже предвкушала, как счастливо и дружно они все заживут в огромном прекрасном доме и она с радостью станет воспитывать приёмную дочь вместе со своими двумя девочками от первого брака.

Следует заметить, однако, что для леди Тремейн это никоим образом не был брак по расчёту, нет. Она искренне любила своего жениха и надеялась счастливо прожить с ним остаток своих лет, хотя и не говорила об этом вслух, пока он ухаживал за ней. Дело в том, что отец Золушки казался ей одним из тех мужчин, которые ценят в женщинах скорее разум, а не чувства, и потому не спешила открыться ему. Между прочим, она очень даже гордилась собой за такую стойкость.

Но к этой части истории мы вскоре вернёмся, а сейчас давайте лучше вспомним о несчастных дочерях леди Тремейн, которые чахли и увядали, сидя взаперти в четырёх стенах под непрестанным присмотром своей властной матери. Незавидное и даже плачевное положение Анастасии и Дризеллы привлекло внимание их сводной сестры, королевы Золушки, которая решила по мере сил помочь им. Для начала она написала письмо.

«Дорогая Фея-Крёстная!

Меня очень огорчили вести о смуте в Волшебной стране, и хотя мне очень не хочется беспокоить Вас в такое сложное время, я всё же не могу не обратиться к Вам с одной крайне важной для меня просьбой.

Видите ли, мои сводные сёстры, Анастасия и Дризелла, находятся в отчаянном положении, а я в силу хорошо известных Вам обстоятельств ничем не могу помочь им. Не могли бы Вы как можно скорее повидать меня, если, конечно, кто-нибудь сможет заместить Вас на время в Волшебной стране? Дризелле, Анастасии и мне очень нужна Ваша помощь.

Искренне Ваша королева Золушка»

Фея-Крёстная скомкала полученное от королевы Золушки письмо. Это, кстати, потребовало немалых усилий, поскольку написано оно было на большом и очень плотном листе пергамента с тиснёным в верхнем углу золотым гербом. Такие пергаментные листы использовались для официальной королевской корреспонденции.

– Не понимаю, о чём только она думает, эта Золушка? Какого чёрта мы должны что-то делать для Анастасии и Дризеллы? У нас что, своих забот в Волшебной стране не хватает? И вообще, с какой стати феям помогать таким девицам, как они? – сердито дёрнула крыльями Фея-Крёстная, ожидая, что на это скажет её сестра.

Разумеется, сестра Фею-Крёстную если и слушала, то рассеянно, вполуха. Нянюшка – именно так звали сестру – в последнее время бывала в Волшебной стране гораздо чаще, чем обычно. Раньше она вообще годами пропадала где-то, где у неё были свои дела и приключения, и только недавно решила вернуться на помощь сестре, когда над феями нависла большая угроза. Впрочем, это тоже совсем другая история, и её при желании вы найдёте в сборниках сказок. А в нашей книге мы вернёмся к сёстрам, которые сидят в цветущем саду Феи-Крёстной и пьют чай. Именно от этого благородного занятия их и оторвало письмо королевы Золушки.

– Золушка – твоя подопечная, значит, тебе следует немедленно отправиться к ней, раз она просит о помощи, – сурово откликнулась Нянюшка.

Фея-Крёстная часто думала о том, насколько приятнее и даже красивее была бы её сестра, если бы чаще улыбалась. А что, улыбка очень пошла бы к серебряным седым локонам Нянюшки и её молодым блестящим глазам. Если продолжать описывать Нянюшку, можно сказать, что женщиной она была маленькой, полненькой, с мягкой и бледной, словно присыпанной пудрой, кожей. Нянюшка была намного старше Феи-Крёстной и постоянно напоминала ей об этом – очень уж, видите ли, нравилось ей командовать своей младшей сестрой.

Фея-Крёстная легонько постукивала по столу своей волшебной палочкой, нетерпеливо ожидая, что ещё скажет старшая сестра. Но хотя они сидели в саду Феи-Крёстной и пили её чай, продолжила Нянюшка в своей обычной высокомерной, не терпящей возражений манере:

– Разве тебе самой не интересно, чем так расстроена Золушка? Думаю, что с Анастасией и Дризеллой стряслось что-то страшное, раз она так всполошилась. И твоя обязанность как феи-крёстной немедленно спешить к своей подопечной по первому её зову. Не думаю, что ты намерена нарушить это правило, – тоном школьной учительницы произнесла Нянюшка. О, как ненавидела этот тон Фея-Крёстная! С детства ненавидела, а теперь он стал раздражать её ещё сильнее, потому что Фея-Крёстная слишком часто слышала его с тех пор, как Нянюшка стала много времени проводить в Волшебной стране.

На всякий случай напомню вам, что Фея- Крёстная сама ещё не до конца пришла в себя после последнего выпавшего на их долю испытания. Совсем недавно феям с трудом удалось отбить нападение на Волшебную страну трёх сестричек-ведьм, Люсинды, Руби и Марты. А незадолго до этого их ещё и Малефисента атаковала. Да, было с чего прийти в расстройство нервам Феи-Крёстной...

– Мы до сих пор отдышаться не успели после нашествия твоих подопечных ведьм, этих злых сестричек, которые всю Волшебную страну едва на кусочки не разнесли, а ты меня уже в новую драку спешишь втянуть. Не полечу я туда только потому, что Золушке пришло в голову волноваться за своих сводных сестёр! Тем более что они совершенно не заслуживают того, чтобы им помогали феи! – резко ответила Фея-Крёстная, пытаясь налить себе чаю дрожащими руками. Налила. Выпила глоточек, стараясь успокоить нервы. Ей ужасно не нравилось выглядеть такой встревоженной, особенно в присутствии своей сестры, но она ничего не могла с собой поделать. Да, сердце Феи-Крёстной птицей трепетало у неё в груди с той самой секунды, когда она получила письмо от Золушки. Сейчас Фея-Крёстная уже корила себя за то, что поделилась последними новостями с Нянюшкой.

– У тебя всё равно нет выбора! Золушка просит тебя о помощи, и твоя обязанность – немедленно откликнуться на её зов. Это твоя работа, в конце концов! И вообще, что вы все так боитесь семью Тремейн? Что вы дрожите перед ними? Тоже мне, нашли пугало! Да они даже вообще не волшебницы! – сказала Нянюшка, окидывая свою сестру взглядом, который Фея-Крёстная ненавидела ничуть не меньше поучений своей старшей сестры.

Фея-Крёстная прокашлялась, успокоила немного нервы и самым ровным и твёрдым тоном, на какой только была способна, ответила:

– Я не стану помогать Анастасии и Дризелле, и давай на этом поставим точку, Нянюшка. Если хочешь, можем продолжить пить чай, только тему для разговора сменим. Давай лучше поговорим о чём-нибудь другом, и к Золушке с её злыми сводными сёстрами возвращаться больше не будем. – Фея-Крёстная сделала ещё глоточек чаю, после чего осторожно поставила блюдце с чашкой на стол, стараясь всё это время не смотреть на Нянюшку. – Кстати, я очень хорошо понимаю, почему ты всё это мне сказала, – продолжила она. – Просто ты чувствуешь свою вину за всё, что натворили сестрички-ведьмы, не говоря уже о том, что ты сама своими руками принесла в жертву Цирцею, чтобы не дать им до конца разрушить Многие королевства.

Нянюшка вздрогнула так, словно Фея-Крёстная дала ей пощёчину. Резко вскочила на ноги, отпихнув в сторону свой стул, и он с отвратительным скрипом поехал по мощённому камнем пятачку посреди сада. Звук был такой же, как у железных санок, которые везут по очистившейся от снега мостовой.

Фее-Крёстной стало ужасно неловко. Да, старшая сестра раздражала её, казалась слишком властной для феи, да и чересчур... эксцентричной, что ли. Чудаковатой. Не любила, например, свои крылья носить и надевала их только после долгих уговоров и просьб Феи- Крёстной. А ведь иметь право носить крылья – это такая честь, такая радость, данная только феям! Нет, Фея-Крёстная никогда не понимала, как это можно не любить носить крылья! Но при всём при том она очень любила Нянюшку и сейчас жалела, что причинила ей боль своим напоминанием о Цирцее.

– Нянюшка, прости! Ну куда ты? Да, я не должна была вспоминать про Цирцею, согласна. Я знаю, что ты горюешь из-за неё. Прости, прости! – воскликнула Фея-Крёстная, но Нянюшка не откликнулась, и было ясно, что сердце её разбито – об этом лучше всяких слов говорили поникшие у неё за спиной крылья.

Да, нельзя было затрагивать эту тему, но Фея-Крёстная по неосторожности сделала это, и вот вам результат. У Нянюшки теперь разбито сердце. Что же касается самой Феи-Крёстной, то она, честно говоря, особенно за Цирцею не переживала, знала, что она вместе со своими мамочками – странными сестричками-ведьмами – сейчас в полном порядке и находятся все они в месте между мирами, то есть достаточно далеко от Волшебной страны и Многих королевств, чтобы причинить им какой-либо вред. А уж что в конечном итоге выберет Цирцея – захочет остаться за завесой вместе со своими мамочками или решит возвратиться в мир живых, распрощавшись перед этим с этими ужасными ведьмами, Фею-Крёстную никак не касается. Не её это дело. Пусть такими вещами ведьмы занимаются. Пока Волшебная страна в безопасности, пока она остаётся недосягаемой для сестричек-ведьм, можно ни о чём не волноваться. Да, конечно, при определённых условиях духи предков способны вернуть сестричек-ведьм в этот мир, но Фея-Крёстная была уверена, что Цирцея сделает правильный выбор. Ведь что ни говори, а Цирцея показала себя очень отважной и сильной женщиной, несмотря на молодость и все её ошибки. Достаточно вспомнить о том, что она пожертвовала собственной жизнью ради того, чтобы остановить своих мамочек и не дать им разрушить Волшебную страну. Этим подвигом Цирцея спасла Многие королевства, за что все феи навсегда останутся благодарны ей. Фея-Крёстная знала, что Цирцея не совершит ошибки, не позволит сестричкам-ведьмам снова вернуться в мир живых. Этот вопрос Фея-Крёстная считала исчерпанным. Теперь нужно было самим феям крепить свои ряды и сделать всё для того, чтобы подобные нападения на Волшебную страну впредь сделались просто невозможными. Но даже ради этого фея не обязана вступать в связь с такими людьми, как эти Тремейны! Само собой, Нянюшка с ней не согласится, ведь известно же, что приключения всегда притягивали её, причём чем они опаснее, тем лучше!

Нянюшка фыркнула, наверняка прочитав мысли своей сестры, а затем вернулась за стол и сказала, глядя прямо в лицо Фее-Крёстной:

– Будь добра, не упоминай больше при мне Цирцею. Никогда. И не пытайся сбивать меня с толку, произнося это имя. Увести разговор в сторону у тебя всё равно не получится. И ты не хуже меня знаешь, что твой долг Феи- Крёстной – немедленно прийти на помощь королеве Золушке, которая об этом просит!

Слушая Нянюшку, Фея-Крёстная всё сильнее нервничала, всё чаще постукивала по краю стола своей волшебной палочкой, высекая искры, от которых то и дело приходилось уворачиваться её сестре.

– Сестра, прекрати! Остановись! – не выдержала наконец Нянюшка. – Ты же понимаешь, что выбора у тебя всё равно нет, так и успокойся! Ты должна помочь Золушке. Должна, ясно? И нравится тебе или нет, но это означает, что и Анастасии с Дризеллой тебе тоже придётся помочь. Я вообще не понимаю, о чём тут можно разговаривать!

Нянюшка так сильно рассердилась, что крылья у неё за спиной встали торчком.

– Нечего тут махать на меня своими крыльями! – обиделась на сестру Фея-Крёстная. Она с грохотом поставила на блюдце чашку с недопитым чаем, а затем театрально приложила ко лбу раскрытую ладонь, изображая невыносимую головную боль. – Ну почему, почему ты никогда не дашь мне выпить чаю, Нянюшка? Спокойно выпить, не докучая мне своей ерундой насчёт обязанностей феи-крёстной и тому подобного. Теперь, наверное, ты пойдёшь дальше и начнёшь зудеть о том, что мы должны уже не только Золушкины желания исполнять, но и прихоти самих Анастасии и Дризеллы!

– Именно это я и собиралась сказать, сестрица, – рассмеялась Нянюшка. Она снова выбралась из-за стола и медленно пошла прочь, ни разу при этом не оглянувшись, словно не слушала свою сестру.

– Эй, не уходи! – крикнула ей вслед Фея-Крёстная. – Ну куда же ты, а? Куда, я спрашиваю?

Только теперь Нянюшка соизволила оглянуться и с улыбкой бросила через плечо:

– За своим волшебным зеркальцем пошла. Давай сами взглянем, что там происходит и из-за чего это вдруг Золушка так сильно всполошилась.

Фея-Крёстная с такой силой ударила по столу своей волшебной палочкой, что та переломилась пополам, выбросив в воздух целый сноп ослепительных искр.

– Ну вот, смотри, что я из-за тебя наделала! – плаксиво протянула Фея-Крёстная. – И что теперь прикажешь мне делать? Куда же я без своей палочки? А если обратиться к мастеру волшебных палочек за новой палочкой, так он её целый месяц делать будет, если не дольше.

Она ещё что-то говорила, но сестра уже успела скрыться в доме.

Когда Нянюшка возвратилась, Фея-Крёстная нервно расхаживала возле стола, крутила в пальцах обломки волшебной палочки, и глаза у неё были на мокром месте.

Нянюшка закатила глаза, а затем одним небрежным взмахом руки моментально починила волшебную палочку сестры.

– Ну, вот. Как новенькая. А теперь успокойся и присядь. Давай посмотрим, почему твоя Золушка так беспокоится о своих сводных сёстрах, – сказала Нянюшка и добавила, проведя раскрытой ладонью над зеркальцем: – Ну-ка, покажи нам Тремейнов!

– Нет, остановись, сестра! – нервно запротестовала Фея-Крёстная. – Я даже видеть не хочу этих тварей! Ты же не хуже меня знаешь, что это за штучки! А что с ними стало, я и безо всякого зеркальца знаю. И, между прочим, считаю, что они получили по заслугам за то, что вытворяли с моей Золушкой!

Не обращая никакого внимания на крики сестры, Нянюшка всё равно заглянула в зеркальце и ужаснулась тому что увидела в нём. В самом деле ужаснулась! Анастасия и Дризелла выглядели измождёнными, бледными, стены замка, в котором они были заточены, даже в зеркальце выглядели холодными, сырыми, с обвалившейся местами штукатуркой. На заднем плане то и дело мелькали какие-то облезлые худющие кошки. Белые платья сестёр были изношены и протёрты почти до прозрачности, а издалека несмолкаемым фоном доносился голос леди Тремейн, не перестававшей оплакивать всё, что она потеряла в своей жизни.

– Да, не удивительно, что ты не хотела, чтобы я увидела их! – покачала головой Нянюшка, опуская зеркальце. – Нам нужно что- то с этим делать! Ужас какой-то! Не понимаю, а почему сама Золушка ничего не сделала, чтобы облегчить участь сестёр?

– Она связана магическим заклинанием. Я наложила заклятие, чтобы Тремейны и Золушка никогда больше не могли встретиться друг с другом, – пояснила Фея-Крёстная.

– И это нужно понимать так, что Тремейны навек заперты в этом жутком доме? – Тут Нянюшке стало очень стыдно, когда она вспомнила ту роль, которую она сама сыграла в своё время в этой истории. – Послушай, мне и в голову не приходило, что они все эти годы сидели там, как крысы в банке. Знай я об этом, непременно сделала бы что-нибудь. Да, это, конечно, целиком моя вина. Поверить не могу, что мы с тобой могли допустить такое.

Нянюшка с такой силой вцепилась в зеркальце, что Фея-Крёстная даже испугалась, не сломала бы она его. А ведь кто его знает, что случится, если сломать волшебное зеркальце – такого ещё никогда не случалось, ни в одной сказке.

– Оставь зеркальце в покое! – сказала Фея-Крёстная. – Тебе не хуже моего известно, что тогда другого выбора не было. Леди Тремейн никак не хотела свернуть со своего пути, хотя её предупреждали. Предупреждали ведь?

– Да... но с бедных девочек-то заклятие ты можешь снять. Выпусти их на волю, а там уж пускай сама Золушка решает, что с ними делать. Захочет им помогать – пусть помогает, это уж её дело. А у меня так просто сердце разрывается смотреть на этих бедняжек...

Снять своё заклятие Фея-Крёстная, конечно же, могла. Другой вопрос – захочет ли она это сделать? Ведь прежде чем наложить заклятие, Фея-Крёстная очень тщательно всё продумала, и главной её заботой были, разумеется, не Тремейны, а Золушка. Фее-Крёстной необходимо было сделать так, чтобы Тремейны впредь никогда и ничем не могли навредить её подопечной, и она сделала всё, чтобы исключить любой риск.

– Я не стану снимать заклятие! – твёрдо заявила Фея-Крёстная. – Не хочу и не имею право рисковать будущим Золушки! Не допущу, чтобы ей причинили вред ни эти мерзкие девчонки, ни кто-либо другой. Анастасия и Дризелла получили именно то, чего они заслуживали, и точка!

– Когда-то я много времени проводила с ними, в отличие от тебя, сестра. Я была няней этих девочек, заботилась о них. Ты понятия не имеешь, через что им довелось пройти! Нет, это просто ужасно, что мы с тобой не смогли помочь им, когда могли и когда ещё не поздно было это сделать. Нет, нет, бедные девочки не заслуживают такого наказания!

– А я уверена, что заслуживают, – упрямо возразила Фея-Крёстная, заметив краем глаза появившихся в саду трёх фей, которым она покровительствовала. Они вошли в ворота и уже приближались по дорожке к их столу. – Есть закон о преступлениях против будущих принцесс, и в нём всё очень чётко прописано. Можно сказать, что Анастасия и Дризелла ещё очень легко отделались, не говоря уже об их матери-злодейке.

– Вот только, как мне помнится, в законе этом не сказано, кого следует считать будущей принцессой. Кто и как это может определить, а? И почему будущими принцессами не могли стать Анастасия и Дризелла? Почему их судьбы оказались столь трагичны, а судьба Золушки – блестящей?

– Ну, знаешь, жизнь Золушки тоже слишком радостной не была! Тремейны мучили её, издевались над ней, и им, можно сказать, повезло, что их просто заточили в замке. В большинстве сказок судьба злодеев оказывается куда более печальной! Я просто сама не понимаю, как мы могли ограничиться столь лёгким наказанием для них!

Нянюшка снова фыркнула, но сказать ничего не успела – налетели три добрые феи, замахали своими разноцветными крылышками, наперебой защебетали, по-хозяйски наливая себе чаю и легко творя на ходу маленькие пирожные и сладкие булочки к нему.

– О чём вы тут спорили, милая Фея-Крёстная? Да так горячо при этом! – спросила Мерривезер, наколдовывая себе из воздуха баночку мёда, чтобы намазать им тёплую булочку. Особого мёда со своей собственной пасеки.

Ответить Фея-Крёстная не успела, это сделала за неё Нянюшка.

– До нашего сведения дошло, что феи удерживают леди Тремейн и её дочерей в заточении в старом замке Золушки, – сказала она, нервно подрагивая своими крыльями. – Это очень тревожит меня, особенно учитывая мою давнюю связь с семьёй Тремейн.

Нянюшка заёрзала на стуле, и Фея-Крёстная усмехнулась – про себя, разумеется! – подумав о том, как забавно, что её рождённая феей сестра никак не может приспособиться к своим крыльям.

– Ну уж нет! Я на твоём месте не стала бы так выражаться, сестра! Удерживают! В заточении! – Нужно заметить, что Фее-Крёстной стало немного стыдно, когда о положении Тремейнов было сказано вот так – просто и без прикрас. Прямо в лоб.

– Боже мой! Боже мой, какой ужас! – взвизгнула Мерривезер, заставив Фауну и Флору вздрогнуть от испуга. – А мы не можем ничем этим бедным девочкам помочь?

– Знаешь, не хочу огорчать тебя, Нянюшка, но командую здесь я, и мы не будем помогать Анастасии и Дризелле. Мои феи никогда не станут исполнять желания демонов, ведьм, злых мачех или жестоких сводных сестёр. Таково моё правило, и оно нерушимо. Пока я здесь главная, этого не будет. Никогда! – гордо заявила Фея-Крёстная.

– Не забывай, пожалуйста, что не ты правишь Волшебной страной, сестра. Я правлю, – твёрдо возразила Нянюшка. – Тебя, если ты помнишь, от руководства отстранили, и Оберон согласился на то, чтобы все нити управления в свои руки взяла я. А теперь я собираюсь попросить Опал слетать и сообщить Золушке, что её Фея-Крёстная уже спешит, чтобы помочь Анастасии и Дризелле. Ты же не хочешь разочаровать и подвести свою подопечную, правда, сестра? Или прикажешь мне и с этой должности тебя уволить? В таком случае, может быть, мне самой стать вместо тебя феей-крёстной Золушки?

– Это невозможно! – в один голос ахнули три добрые феи.

– Почему невозможно? Вполне возможно. И я это сделаю! Ну, давай, решай, сестра! Или ты поможешь королеве Золушке, или это сделаю я, – ответила Нянюшка.

Угроза сестры глубоко ранила Фею-Крёстную, но она постаралась сохранить спокойствие. Или хотя бы видимость спокойствия. Взяв лежавший на столе сборник сказок, Фея-Крёстная полистала его, пока не нашла в нём историю леди Тремейн и её дочерей.

– Не городи ерунду, Нянюшка, – сказала она. – Тебе известна история семьи Тремейн, ведь ты, можно сказать, видела всё своими глазами. Поэтому ты должна знать, как и я, что леди Тремейн и её ужасные дочери даже не нуждались в поддержке тех сестричек-ведьм. Они и сами отлично справлялись с тем, чтобы издеваться над моей бедняжкой Золушкой. Обо всём этом рассказано в сборнике сказок, который Белоснежка возвратила нам после того... испытания.

Нянюшка улыбнулась, а её сестра – нет. Видите ли, Фее-Крёстной слишком хорошо было известно, что предвещает такая улыбочка старшей сестры.

– Ладно, сестрица. Тогда давай перечитаем их историю, – сказала Нянюшка. – Возможно, для леди Тремейн мы в ней оправдания не найдём, но уверяю тебя, что, прочитав эту сказку, даже ты захочешь помочь её несчастным дочерям. Не забывай, что я в то время сама была там и, что ещё важнее, хорошо знаю, какое доброе у тебя сердце.

Фауна, Флора и Мерривезер стояли молча, ждали, что скажет на это их покровительница, Фея-Крёстная. При этом они были так сильно ошеломлены только что сказанными Нянюшкой словами, что у них даже челюсти отвисли.

– Мерривезер, закрой рот, пока в него муха не залетела! Проглотишь – подавишься! – сердито прикрикнула Фея-Крёстная, заметив это. – И наколдуй нам чего-нибудь освежающего. А ты... – резко повернулась она к Фауне. – Ты немедленно отправь сообщение Голубой фее. Передай, что экстренно созывается Совет фей, на который она должна немедленно прибыть. – Тут она наконец взглянула на Нянюшку. – А где сейчас Король фей? Как ты думаешь, он согласится присутствовать на заседании Совета?

Нянюшка рассмеялась – очевидно, её забавляло то, что Фея-Крёстная продолжает вести себя словно хозяйка Волшебной страны.

– Оберон сейчас в замке Морнингстар, – ответила Нянюшка. – Готовится с принцессой Тьюлип к их очередному приключению. Но я уверена, что он слышит нас.

Фея-Крёстная знала, что, если Оберон и не слушает их сейчас, Нянюшка обо всём расскажет ему позже. В последнее время Оберон и Нянюшка сблизились как никогда раньше, и это было неприятно Фее-Крёстной. Очень неприятно, до мурашек по коже, но она отбросила эту мысль и как можно спокойнее сказала:

– Вот и хорошо. Как только прибудет Голубая фея, мы прочитаем историю леди Тремейн, и тогда Совет решит, должны ли мы помогать Дризелле и Анастасии.

– Полагаю, это будет справедливо, – кивнула Нянюшка, но при этом выражение её лица очень не понравилось Фее-Крёстной. И взгляд Нянюшки не понравился – хитрый, подозрительный. Однако Фея-Крёстная всё же решила считать, что одержала победу. За своих подопечных фей она была спокойна, они-то уж точно никогда не согласятся помогать Анастасии и Дризелле, какие бы козыри ни прятала в рукаве Нянюшка.

ГЛАВА II

Совет фей

Когда весь Совет оказался в сборе, Фея- Крёстная взяла сборник сказок и сказала:

– Все здесь? Отлично. Если никто не возражает, давайте для начала прочитаем историю леди Тремейн, после чего моя сестра Нянюшка, возможно, перестанет наконец настаивать на том, чтобы я помогла ужасным девицам Анастасии и Дризелле. Очень хочется, чтобы это решение было окончательным, принятым раз и навсегда.

И она едва заметно подмигнула трём своим подопечным феям, зная, что уж они-то совершенно точно её не подведут.

Леди Тремейн

Как бы далеко ни находился Лондон, у нас есть способы с помощью магии выбираться за пределы Многих королевств и проникать незамеченными в гостиные ничего не подозревающих лордов и леди. Вот взять, к примеру, хотя бы Круэллу де Виль. Хотя повесть о ней записана с её собственных слов, но кто, как вы думаете, подбил её на это?

Но эта наша история не про Круэллу. Это повесть о леди Тремейн.

Своего мужа леди Тремейн потеряла довольно скоро после свадьбы, после чего осталась одна с двумя маленькими дочерями на руках. Нужно заметить, что в отличие от многих других женщин, оказавшихся в её положении, леди Тремейн была хорошо обеспечена. После своей смерти её муж – влиятельный лорд – оставил леди Тремейн огромное состояние. А поскольку у неё было и своё состояние, причём тоже немаленькое, леди Тремейн можно было считать женщиной не просто богатой, но очень богатой.

У леди Тремейн было много денег, был красивый дом и всё, что она пожелает. Не было у неё только одного – настоящей любви. Она потеряла своего любимого мужа так рано и так внезапно...

Разумеется, в своём огромном особняке леди Тремейн жила не одна. Помимо её дочерей здесь были бесчисленные слуги – няни, гувернантки, горничные, кухарки, дворецкий, буфетчики, сапожники, посыльные, прачки, посудомойки.... И, само собой, личная горничная у леди Тремейн тоже была – пожилая дама по имени миссис Брэмбл. Со своей прислугой леди Тремейн обращалась очень хорошо, с должным уважением и требовала того же от своих дочерей, Анастасии и Дризеллы. Все слуги, в свою очередь, просто обожали девочек. Жизнь всех обитателей роскошного особняка в аристократическом районе Лондона текла легко и комфортно. В доме постоянно кипела жизнь, что позволяло леди Тремейн не чувствовать себя одинокой. Главной её заботой после смерти мужа стали дочери, для которых она была готова на всё.

Как и многие другие семейства лондонского высшего света, Тремейны много путешествовали, порхая по стране и по миру, словно перелётные птицы в погоне за вечной весной. И вот настал тот судьбоносный день, когда леди Тремейн наметила отправиться в очередное путешествие, не зная ещё о том, что оно коренным образом изменит её жизнь. Мы можем лишь гадать о том, как сложилась бы жизнь леди Тремейн и её дочерей, не приди ей в голову мысль навестить свою старинную подругу леди Пруденс Хакли. Впрочем, если в сборнике сказок написано о том, что такая поездка состоялась, тут уж ничего не поделаешь. Что предназначено тебе судьбой, того не отменить.

Рано утром, ещё до того, как разгорелся очередной шумный день, леди Тремейн пришла в малую гостиную – посидеть немного в тишине, собраться с мыслями перед тем, как сюда прибегут проснувшиеся дочери и потянутся горничные со своими бесконечными вопросами о том, что именно им следует упаковать для предстоящей сегодня поездки. Малая гостиная была одной из самых любимых комнат леди Тремейн. Пока ещё был жив её муж, они часто сидели здесь вдвоём, тихо разговаривали обо всём на свете или просто молчали. Пили в этой гостиной свой утренний кофе и сюда же приходили выпить по бокалу вина перед сном, а то и просто посидеть в уютных креслах, погрузившись с головой в хорошую книгу. Леди Тремейн ужасно тосковала по тому ушедшему навсегда времени, и очень часто, когда она сидела по утрам в этой гостиной, ей вдруг начинало казаться, что её покойный муж тоже незримо присутствует здесь.

Сама малая гостиная была небольшой, но очень светлой комнатой с высокими, от пола до потолка, французскими дверями, выходившими на балкон, с которого открывался восхитительный, захватывающий дух вид на город. Леди Тремейн нравился городской шум, она часами могла сидеть и слушать шорох шин, нестройное гудение далёких голосов и игру уличных музыкантов. Между прочим, леди Тремейн непременно посылала при этом кого-нибудь из мальчиков-посыльных отнести музыкантам немного денег, чтобы отблагодарить их.

Вот и сегодня, как почти каждое другое утро, леди подошла к письменному столику, вынула из его ящика несколько монет и дёрнула висевший слева от камина шнур, чтобы вызвать в гостиную своего дворецкого, мистера Эвери. В их дом мистер Эвери поступил на службу много лет назад, когда ещё был жив муж леди Тремейн, а теперь, после его смерти, у неё появилось странное ощущение, что дворецкий каким-то непостижимым образом занял его место. Во всяком случае, он всегда был рядом, заботился о ней, в любой момент был готов прийти на помощь. Сам Эвери был, что называется, классическим английским дворецким – высокий, невозмутимый, с седой прядью в густых чёрных волосах. Его изрезанное глубокими морщинами лицо всегда оставалось неподвижным, как маска, ничего невозможно было прочитать и в его тёмно-карих глазах.

– Доброе утро, леди Тремейн, – ровным тоном сказал Эвери, входя в гостиную.

Леди Тремейн улыбнулась ему, заранее зная, что ответной улыбки она не дождётся. Нет, слишком невозмутимым был дворецкий Эвери, слишком серьёзно и трепетно относился к своим обязанностям, чтобы размениваться на улыбки. Порой леди Тремейн задавала себе вопрос: останется ли Эвери всё таким же невозмутимым, если на нём вдруг загорятся штаны? И, знаете, приходила к выводу, что да, останется.

– Доброе утро, Эвери. Будьте любезны, пошлите кого-нибудь из посыльных отнести эти монетки музыкантам, что играют сейчас на углу. И попросите Дейзи принести мне кофе.

Эвери едва заметно нахмурил брови, но ничего не сказал.

– Вы не одобряете мой поступок, Эвери? – спросила леди Тремейн, заранее зная, что она услышит в ответ. Подобный разговор возникал у них уже далеко не первый раз и был, пожалуй, основной причиной того, что леди Тремейн казалось порой, что дворецкий подменил собой её покойного мужа. Они оба – и дворецкий, и лорд Тремейн – предпочитали жить по принятым в обществе правилам, а они, эти правила, не одобряют подачки играющим на углу уличным музыкантам.

– Не мне одобрять ваши поступки или не одобрять, миледи, – склонил голову Эвери, принимая у леди Тремейн монетки. – Прошу прощения, миледи, но няня Пинч просила узнать у вас, можно ли сегодня привести девочек повидаться с вами не днём, как обычно, а утром?

– Ах да, сегодня днём они отправятся по магазинам, я совсем забыла, – вздохнула леди Тремейн. – Ну, конечно, конечно, скажите няне Пинч, чтобы она привела их. Но только, Эвери, не сообщайте ей об этом прежде, чем я выпью кофе. Должна признаться, что вы единственный, с кем я хоть как-то могу поговорить, пока не выпью кофе, – со смешком закончила она.

– Слушаюсь, миледи, – всё так же невозмутимо ответил Эвери, направляясь к выходу из гостиной. А леди Тремейн вновь усмехнулась про себя, прикидывая, сумеет ли она когда-нибудь добиться того, чтобы этот робот хотя бы раз улыбнулся. Похоже, это становилось для неё чем-то вроде азартной игры – заставить Эвери улыбнуться.

Леди Тремейн взяла со спинки кресла свою бледно-розовую шаль, накинула её на плечи и перебралась на обитый красным плюшем диван.

«В этой гостиной стало так пусто после того, как шесть с лишним лет назад этот мир покинул мой муж, так почему же я по-прежнему столь сильно привязана к ней? – подумала леди Тремейн. – Наверное, всё дело в привычке».

Да, в привычке, а может, в традициях дело, кто знает. Ведь все знакомые леди Тремейн дамы именно так использовали малые гостиные в своих домах – для того, чтобы выпить здесь свой утренний чай или кофе, поздороваться со своими детьми, принять кого-нибудь из самых близких друзей. Для более официальных встреч служили, разумеется, другие гостиные – большие, шикарно обставленные, но никаких приёмов после смерти мужа леди Тремейн не устраивала.

Если она и бывала на каких-то вечерах, то не в своём доме, а у кого-то из знакомых. Приглашений, следует заметить, леди Тремейн получала много, даже очень много. Многочисленные друзья и подруги наперебой стремились как-то отвлечь её, заставить хотя бы на время забыть о своём горе. Да, так было все эти годы, но теперь леди Тремейн всё сильнее начинала мечтать о том, чтобы закатить наконец грандиозную вечеринку у себя в доме, а затем, после ухода последнего гостя, остаться вдвоём с близким тебе человеком. Посидеть с ним в маленькой гостиной, поболтать перед сном, а утром снова встретиться с ним за завтраком, чтобы поговорить о планах на день и о том, не поехать ли вечером в оперу. Так леди Тремейн пришла к выводу, что пришла пора найти себе нового спутника жизни. Нового мужа.

Собственно говоря, ещё сегодня утром она не думала об этом всерьёз, но сейчас, сидя на красном плюшевом диване, вдруг твёрдо поняла, что готова снова полюбить.

– А, это ты, Дейзи! – сказала леди Тремейн, увидев вошедшую в дверь молоденькую горничную с серебряным подносом в руках. Блестящие кругленькие глазки Дейзи и мелкие, тонкие черты лица делали эту девушку слегка похожей на маленькую мышку. – Поставь кофе сюда. Благодарю тебя, Дейзи.

Мышка поставила поднос на маленький круглый столик перед диваном. На подносе был любимый кофейный сервиз леди Тремейн – чёрный, с золотым ободком. Из носика кофейника поднимался ароматный пар.

– Кухарка просила узнать, не желаете ли вы завтракать, миледи, – скромно потупив глазки, спросила Дейзи.

Леди Тремейн усмехнулась. Её кухарка, миссис Праттл, настойчиво подбивала горничных каждое утро задавать своей хозяйке этот вопрос, хотя ответ на него всем был известен заранее.

– Попроси миссис Праттл послать что-нибудь девочкам в их комнату для занятий, если она сама ещё не сделала это. И пусть приготовит ланч нам в дорогу, – сказала леди Тремейн.

– Да, миледи. Корзина с ланчем для вас и ваших девочек уже собрана. То есть я хотела сказать, для мисс Дризеллы и мисс Анастасии, – поспешно поправила себя мышка Дейзи.

Леди Тремейн не раз пыталась угадать, какими были хозяева, у которых служили её горничные, прежде чем попасть сюда, в этот дом. Судя по поведению девушек, они были очень разными. Сама же леди Тремейн желала, разумеется, чтобы её слуги были умелыми, прилежными и вели себя с должным уважением, однако никогда не требовала от них соблюдения ненужных, по её мнению, формальностей. При общении с глазу на глаз, во всяком случае. Нет, когда был жив муж леди Тремейн, они устраивали в своём доме пышные большие приёмы, и уж на них-то, конечно, все формальности строго соблюдались. Точно так же официально вела себя и сама леди Тремейн со слугами своих друзей и знакомых из высшего общества, давая, впрочем, каждому слуге немного денег на прощание. Нравилось ли это её друзьям? Кто знает. А как они, эти друзья, ведут себя со слугами, когда остаются одни? Быть может, точно так же непринуждённо, как она сама, а все эти формальные строгости на официальных приёмах не больше чем игра? Спектакль? Дань этикету? А наедине со своими слугами хозяева становятся совершенно другими – разговаривают, расспрашивают о жизни, семьях, самочувствии. Улыбаются. Леди Тремейн очень хотелось надеяться, что всё именно так и есть.

Когда в её доме было так много слуг, она чувствовала себя не такой одинокой, они создавали иллюзию дружеского общения. Впрочем, почему иллюзию? У её слуг не было причин не быть действительно дружелюбными.

– Благодарю тебя, Дейзи. Передай, пожалуйста, няне Пинч, что она может, если захочет, привести ко мне девочек. Возможно, правда, что Эвери уже передал ей это, не знаю. Он мог и забыть, ведь у него сейчас столько хлопот из-за нашей поездки. Да, вот что ещё, Дейзи. Я собираюсь сказать Эвери, чтобы он устроил небольшой пикник для слуг, которые не поедут с нами, а останутся дома, – сказала леди Тремейн.

– Да, миледи, – просияла Дейзи и выпорхнула из гостиной. Леди Тремейн заранее знала, разумеется, что новость о пикнике заставит Дейзи широко улыбнуться. Но с Дейзи это легко, научиться бы проделывать такой же фокус с Эвери, вот в чём штука!

Леди Тремейн не спеша пила свой кофе, ожидая, когда в гостиную, словно ураган, ворвутся её разбойницы. Она любила своих дочерей, но до чего же трудно было держать их в узде! И чем старше становились девочки, тем труднее это было. Леди Тремейн, что уж там говорить, баловала своих дочерей, особенно после смерти мужа. Они ни в чём не знали у неё отказа, леди Тремейн нанимала для них самых лучших нянь и гувернанток, устраивала им роскошные поездки на каникулах, покупала всё, что только они попросят. Новые платья? Пожалуйста. Куклы? Книжки? Сладости? Сколько угодно! Наверное, леди Тремейн даже покататься верхом на лошадях им разрешила бы, попроси они её об этом. Но чем больше всего становилось у девочек, чем больше всего им позволялось, тем труднее становилось угодить им – заколдованный круг, знаете ли. Честно говоря, леди Тремейн исподволь уже начинала мечтать о том времени, когда ей удастся выдать своих дочек замуж, а там уж пускай с ними мужья разбираются. А сама она будет счастливо жить с человеком, которого полюбит. Ну а если даже и не повезёт ей второй раз встретить свою настоящую любовь – что ж, в одиночестве и покое тоже можно прожить, причём совсем неплохо!

Но стоило лишь леди Тремейн погрузиться в мечты о радужном будущем, как её покой решительно и безвозвратно прервали. Первым это сделал Эвери.

– Миледи! – объявил он, появляясь в дверях гостиной. – К вам няня Пинч с мисс Анастасией и мисс Дризеллой!

Леди Тремейн поморщилась. Ей, как всегда, не хватило ещё нескольких секунд, чтобы спокойно побыть одной.

– Да, конечно, пригласите их, Эвери, – сказала она, отставляя в сторону недопитый кофе.

Анастасии исполнилось одиннадцать лет, Дризелле двенадцать. Обе они не были похожи ни на мать, ни на своего отца. А точнее сказать, выглядели полной противоположностью своей матери. Как мы помним, леди Тремейн была женщиной величественной, несколько суровой на вид, но всё ещё очень красивой, а вот её дочери, казалось, были наспех слеплены из каких- то кривых прутиков. Неуклюжие, с непомерно длинными руками и ногами, тощими шеями и какими-то птичьими головами, с которых смотрели выпученные лягушачьи глаза. Красавицы, одним словом. Нет, из них, наверное, получились бы хорошие ведьмы, даже очень хорошие, но это уже совсем другая история, которой никогда не дано было случиться. Впрочем, сама по себе эта мысль кажется мне весьма любопытной, и я когда-нибудь обязательно возвращусь к ней, обещаю. Но давайте сейчас о девочках. Итак, привлекательностью они обе не отличались, однако леди Тремейн считала своих дочерей красавицами, о чём не забывала при каждой возможности напоминать им.

В тот день обе девочки были в прелестных модных платьицах. На Анастасии – нежно-розовое, на Дризелле – бледно-голубое. Обе они уже готовы были отправиться со своей няней Пинч по магазинам. Этот поход был придуман леди Тремейн для того, чтобы, оставшись в одиночестве, она могла спокойно приготовиться к предстоящей поездке в загородное поместье своей подруги, леди Хакли. Она была очень благодарна няне Пинч за то, что та смогла предоставить ей такую возможность.

Следует заметить, что леди Тремейн обожала няню Пинч, души в ней не чаяла. Няня была очень здравомыслящей, ещё достаточно молодой и полной сил женщиной, способной справляться даже с двумя такими ураганами, как Анастасия и Дризелла. Маленькая, темноволосая и темноглазая, с усыпанным веснушками маленьким носиком и румяными щеками. Уже сейчас она была лишь ненамного выше своих подопечных, и леди Тремейн часто усмехалась про себя, представляя, как будут возвышаться над своей няней её девочки всего через каких-нибудь пару лет.

– Доброе утро, лапушки мои! – улыбнулась леди Тремейн своим дочерям.

Дризелла была старшей, и потому за ней было право первой поздороваться с матерью и поцеловать её в щёку.

– Доброе утро, мама! – чопорно ответила Дризелла, заставив леди Тремейн едва заметно улыбнуться. «Интересно, сколько времени они репетировали это обращение в своей классной комнате?» – подумала она.

Анастасия, впрочем, повела себя совершенно иначе – бросилась к матери в объятия, едва не повалив при этом столик с кофейным сервизом на нём.

– Доброе утро, мамочка!

– Мисс Анастасия! – сокрушённо покачала головой няня Пинч, осуждающе глядя на девочку. – Вы совершенно забыли всё, о чём мы говорили на занятиях! Знаете, если вы отказываетесь вести себя, как подобает настоящим юным леди, то, возможно, вас не стоит брать в гости. Останетесь дома и будете заниматься.

Зелла сильнее обычного выпучила глаза и ловко и больно ущипнула сестру за предплечье.

– Ай! Мама! Смотри, что Зелла сделала!

Няня Пинч ринулась вперёд и моментально развела девочек в стороны, как боксёров на ринге.

– Мисс Анастасия, сядьте сюда! – прикрикнула она, указывая на стул по одну сторону кофейного столика. – А вы, мисс Дризелла, сюда! – указала она на стул, стоявший по другую сторону того же столика. После этого девочки оказались по бокам от сидевшей между ними на плюшевом диване леди Тремейн.

– У вашей мамы нет времени, чтобы тратить его на подобную ерунду! Поездку отменять поздно, но мы с вами вполне можем остаться дома и дадим вашей маме немного отдохнуть и развеяться, не опасаясь, что вы можете в любую минуту подвести её!

Девочки как по команде сложили руки на коленях и натянуто улыбнулись. Леди Тремейн едва удержалась от смеха глядя на то, как её разбойницы пытаются изобразить из себя настоящих леди.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, няня Пинч. Однако будем иметь этот вариант в виду на случай, если мои дорогие девочки решат, что не справятся с поездкой за город, как подобает юным леди. – Обе сестры заёрзали на стульях. Было видно, что их распирает от желания радостно завопить, но они из последних сил сдерживаются. – Вы сегодня неплохо выглядите, но всё же недостаточно хорошо, – снисходительно улыбнулась им мать. – Мисс Пинч сказала мне, что поведёт вас сегодня днём по магазинам. Купим вам новые платья, чтобы вы были настоящими красавицами... ну, и вели себя в гостях как подобает, понятно?

Обе девочки с готовностью закивали головами.

– Между прочим, там будут сыновья леди Хакли, Дики и Коротыш, –вскользь заметила леди Тремейн.

Дризелла снова выпучила глаза, и Анастасия рассмеялась, глядя на неё.

– А Дризелла в Дики втюрилась, мама! – сказала она и ещё сильнее захохотала. – Ага, как последняя дура!

Дризелла тигрицей перемахнула через столик, чтобы шлёпнуть сестру, смахнув по дороге на пол подвернувшегося ей маленького нефритового дракона.

– Девочки! Немедленно прекратите, слышите? Никто ни в кого не... э... влюбился! А ну хватит, или действительно дома останетесь! – прикрикнула леди Тремейн, начиная терять терпение.

Дризелла вернулась на место и спросила, вновь сложив руки на коленях.

– А почему собственно, я не могу полюбить молодого человека, за которого мама так и так собирается выдать меня замуж?

Хотя дочь в принципе была права и леди Тремейн с леди Хакли уже строили планы насчёт того, чтобы выдать Анастасию за Коротыша, а Дики женить на Зелле, рановато ей было мечтать о замужестве.

– А вот я вовсе не собираюсь выходить замуж за того, кого зовут Коротыш! – презрительно фыркнула Анастасия.

– Да на тебе всё равно никто не женится, уродина! – крикнула Зелла. – Даже какой-то Коротыш!

– Зато ты спишь и видишь себя замужем за Дики! Фу, имя-то какое у него дурацкое! – презрительно ответила её сестра.

– А ну-ка, замолчите обе, – спокойно, но очень твёрдо сказала им няня Пинч. – Мисс Анастасия, вам хорошо известно, что на самом деле молодых людей зовут Ричард и Чарльз.

– Коротыш – дурацкое прозвище для Чарльза и совершенно неправильное, потому что он высоченный парень. И откуда оно взялось, уму непостижимо! – поджала губки Анастасия.

– Просто ты, идиотка, юмора не понимаешь, – фыркнула Зелла. – Потому его и прозвали Коротыш, что он очень высокий. Шутка это, неужели не ясно? Ну, всё равно что назвать толстяка Худышкой, например. Или тебя – Очаровашкой!

– Ну ты!.. – завопила Анастасия. Теперь уже она вскочила, потянулась через стол и вцепилась в украшенные бантами локоны своей сестрицы.

– Ну всё! С меня хватит! – На сей раз драку сестёр прервала не няня Пинч, а сама леди Тремейн. Девочки оторопели, потому что до сих пор она ещё никогда так не повышала на них голос. Сёстры моментально замолчали, а их мать всё так же сурово продолжила: – Теперь я думаю, что няня Пинч права, и решила, что вы обе останетесь дома. Как я могу позволить вам ехать со мной в гости, если вы не умеете вести себя, как подобает юным леди?

Обе девочки тут же заревели, принялись умолять свою мать отменить её решение и позволить им поехать с ней.

– Простите, девочки, но я слишком избаловала вас. Пора вам начать взрослеть. Пора начать понимать, что каждый должен отвечать за свои слова и свои поступки.

Леди Тремейн всегда считала, что поступает правильно, во всём потакая девочкам, но теперь увидела, что ошибалась. Что ж, нужно теперь исправлять свои ошибки. Нужно что-то делать.

– Мамочка, ну, пожалуйста! Не оставляй нас одних с няней Пинч! Пожа-алуйста! Мы будем по тебе скучать! Так долго тебя не увидим – целую вечность! – запричитала Анастасия, но леди Тремейн оставалась непреклонной.

– Нет, мои дорогие, – твёрдо ответила она. – Я приняла решение и не откажусь от него. В эту поездку я отправлюсь одна, вы же останетесь в надёжных руках няни Пинч. А теперь, с вашего позволения, мне нужно готовиться к поездке, а вам я предлагаю вернуться в классную комнату и продолжить свои занятия.

Леди Тремейн делала всё, чтобы заставить девочек поверить, что она действительно собирается поехать к леди Хакли без них. На самом деле, так она пыталась всего лишь приструнить их и заставить вести себя прилично.

– В классную? Но, мама, а как же наш поход по магазинам? А наши новые платья? – заныла Дризелла. Обе девочки, похоже, были в шоке.

– Я не верю, что ты можешь так поступить с нами, мама! И вообще я тебя ненавижу! – скривилась Анастасия.

Леди Тремейн нелегко было продолжать так строго вести себя со своими девочками, она к этому не привыкла. В шоке она была, пожалуй, не меньше, чем её дочери. Сердце разрывалось у леди Тремейн от жалости, но она держалась, да так хорошо, что у неё на лице ни один мускул не дрогнул, внешне оно оставалось совершенно спокойным, даже отрешённым.

– Но зачем же покупать вам новые платья, если вы никуда не едете? – спросила она. – А уж учитывая то, что вы меня ненавидите, как было сказано, я тем более не вижу смысла брать вас с собой.

Дризелла сорвалась с места, схватила свою маму за руки, заговорила, умоляюще глядя на неё.

– Нет, ты правда хочешь оставить нас дома одних, мамочка? Это не шутка? А я не верю, что ты сделаешь это, не верю! Со своими-то родными дочками? С единственными, кто остался у тебя после папы? Как ты думаешь, что бы сказал папа, узнай он о том, как ты с нами обращаешься? Что он подумал бы о том, что ты погубила мои надежды стать женой молодого лорда Хакли?

Леди Тремейн длинно, тяжело вздохнула:

– Я тебя погубила, говоришь? Да я давала всё, чего вам хотелось, а теперь вы меня ненавидите! А ты, Дризелла, пытаешься к тому же шантажировать меня, используя память о своём дорогом папе. Но ты же была такой маленькой, когда он умер! Ты едва ли вообще можешь помнить его! Что подумал бы ваш папа? Что он сказал бы? А сказал бы он, что крайне недоволен мной, потому что я воспитала из вас маленьких чудовищ! Мне хотелось, чтобы этот дом был наполнен любовью, вниманием друг к другу, искренностью. Мне казалось, что чем больше я стану принимать участия в вашей жизни, тем сильнее вы будете любить и уважать меня. И никогда не станете обижаться на меня. Но теперь не вы на меня, это я на вас в большой обиде! Да и на себя тоже, если честно. Нужно мне было перепоручить вас заботам слуг и гувернанток, а не возиться с вами самой. Общалась бы я с вами не больше чем по часу в день, как это делают все мои знакомые леди из высшего общества, и всё было бы хорошо. – Леди Тремейн очень тяжело было так отчитывать своих девочек, но она понимала, что это необходимо для их же блага. – Кстати, Зелла, ты была права. Сначала я хотела обмануть вас, притвориться, что не хочу брать вас с собой в поездку к леди Хакли, а потом объявить, что это была шутка. Разве я могла даже в мыслях представить себе, что могу куда-то поехать одна, без моих дорогих девочек? Но сейчас я видеть вас не могу, и это, к сожалению, правда. Няня Пинч, отведите их наверх, в комнату для занятий. И пусть они остаются там до самого вечера. Вы поняли меня?

Дризелла и Анастасия принялись плакать, потянули свои руки к матери, но няня Пинч перехватила их и повела к выходу из гостиной. У леди Тремейн сердце кровью обливалось глядя на это, ей казалось, что всё она сделала неправильно, и теперь может навсегда потерять своих дочерей. Но, поборов растерянность, она сумела взять себя в руки, сделала ещё один глубокий вдох и сказала, стараясь говорить как можно твёрже.

– Перед отъездом я загляну к вам попрощаться, девочки. Да, няня Пинч, попросите, пожалуйста, Дейзи присмотреть за ними, а сами вернитесь сюда, мы должны поговорить с вами наедине. С этого дня в нашей жизни многое изменится, и мы должны обсудить это до моего отъезда.

Она проводила взглядом няню Пинч, молча уводившую её дочерей из комнаты. Как только за ними закрылась дверь, леди Тремейн разрыдалась. Никогда прежде она не поступала так сурово со своими девочками, но сейчас просто не знала, что ещё можно поделать. Они совершенно отбились от рук. Няня Пинч и раньше не раз пыталась завести с леди Тремейн разговор об этом, но она всегда отмахивалась, не хотела смотреть правде в глаза. Отказывалась поверить в то, что её любимые доченьки вовсе не ангелы, какими она их себе представляет. Вот Дризелла упомянула своего отца. Действительно интересно, что он сейчас сказал бы, глядя на всё это. Впрочем, что там гадать, и так ясно, что он был бы расстроен и разочарован тем, как она воспитала их дочерей. И того, как его жена ведёт себя со своими слугами, тоже не одобрил бы. Подумать только, она разговаривает с ними почти как с равными! Совсем никакого порядка не стало у них в доме после его смерти, никакого!

Хотя муж очень любил леди Тремейн и всегда оставался добр к ней, он был человеком строгих правил и уважал законы и традиции – может быть, порой даже чрезмерно. Кстати говоря, именно за эту строгость и «правильность» леди Тремейн особенно любила мужа, и теперь сама понять не могла, как же это получилось, что всё так быстро и так резко, изменилось после его смерти. Почему она стала такой мягкой со слугами? Почему позволяет им так вольно вести себя с ней?

И вот, сидя в маленькой гостиной на своём любимом красном плюшевом диванчике, леди Тремейн вдруг поняла – отчётливо, ясно поняла, что ей сейчас действительно просто необходимо уехать на время из дома. Уехать одной, без дочерей. Ей необходимо очень о многом подумать, очень многое пересмотреть в себе. Побыть с друзьями, покататься верхом, поохотиться, быть может, на лис, поиграть в карты или ещё во что-нибудь, не волнуясь о том, что в любой момент её дочери выкинут что-то такое, за что ей придётся краснеть.

Да, пора было вновь становиться самой собой.

ГЛАВА III

Платье

Да, побыть немного в тихой сельской глуши – это было именно то, что требовалось сейчас леди Тремейн. Она любила бывать в этих старинных поместьях. Отлично знала, что жизнь здесь течёт по раз и навсегда установленным правилам – чинно, неторопливо, обстоятельно. Это всегда успокаивало нервы леди Тремейн после столичной суеты.

Прежде чем покинуть Лондон, она довольно долго беседовала с няней Пинч. Из-за этого затянувшегося разговора леди Тремейн даже пропустила ближайший поезд, но расставить все точки над i было для неё гораздо важнее.

– Я хочу... нет, я требую, чтобы вы обращались как можно строже с моими девочками, няня Пинч, – сказала она. – Мне не нужны новые безобразные выходки с их стороны. Считайте, что я даю вам право обращаться с ними настолько жёстко, насколько вы посчитаете нужным. К тому времени, когда я вернусь в Лондон, мне очень хотелось бы видеть в моих дочерях изменения к лучшему, вы меня понимаете?

Няня Пинч очень обрадовалась, ведь она уже не раз пыталась завести с хозяйкой разговор о том, что с девочками что-то нужно делать, пока не поздно. Теперь вот и сама леди Тремейн поняла это и наконец задумалась над тем, как приструнить своих распоясавшихся озорниц.

Когда карета, в которой ехала от станции леди Тремейн, остановилась возле загородного особняка, его хозяйка, леди Хакли, вышла на крыльцо чтобы встретить и поприветствовать свою старинную подругу. Леди Тремейн была несказанно рада, что её занявшее почти весь день путешествие закончилось. Даже сравнительно недолгий путь в карете от станции показался ей невыносимым после изматывающей поездки в поезде, и сейчас леди Тремейн с нетерпением ждала, когда же её отведут в отведённую для неё комнату, и она сможет уже немного отдохнуть и освежиться. Особняк леди Хакли был очень большим, красивым, даже величественным, со всеми его мраморными горгульями на крыше и разноцветными виражами на окнах. Глядя на них, можно было ожидать, что и внутри дома вас встретят старинные гербы на стенах и стоящие по углам рыцарские доспехи. Так, собственно говоря, и было, хотя, заметим, всё это не отвечало вкусам самой леди Хакли. Но традиции, знаете ли, дело святое, поэтому так она и жила в окружении горгулий и металлических лат.

Слуга быстро и ловко разгрузил багаж леди Тремейн и под бдительным надзором её личной горничной миссис Брэмбл, приехавшей вместе со своей хозяйкой, понёс сундучки и чемоданы наверх. Миссис Брэмбл, если можно так сказать, досталась леди Тремейн в наследство от её матери. Как легко можно догадаться, миссис Брэмбл была уже женщиной в летах, довольно замкнутой и нелюдимой, однако всегда готовой поделиться со своей хозяйкой всеми слухами, которые распространяются среди слуг. Волосы у неё совершенно поседели, но оставались по-прежнему непокорными, торчащими в разные стороны и не желавшими подчиняться гребешкам. Дома она обычно вообще не утруждала себя тем, чтобы попытаться хоть как-то причесаться, но сегодня, отправляясь в гости вместе с хозяйкой, собрала волосы, хоть и не без труда, в некоторое подобие пучка. Ну а леди Тремейн уже предвкушала интересные истории о слугах, которые ей предстоит услышать в этой поездке.

– Добрый день, добрый день, моя дорогая! – воскликнула леди Хакли, приветственно раскидывая свои руки.

– Добрый день, Пруденс, – ответила леди Тремейн, целуя свою подругу в щёку. Обе дамы дружили уже много лет и стали почти как сёстры. Леди Тремейн всегда с радостью ожидала новой встречи с леди Хакли, и это чувство у них было взаимным. Какой была сама леди Хакли, спросите вы? Миниатюрная, очень симпатичная женщина со светлыми волосами и голубыми глазами, с маленьким, слегка вздёрнутым носиком, который делал леди Хакли похожей на милого кролика, но при этом ничуть не портил её.

Поздоровавшись с подругой, леди Хакли продолжала смотреть на карету, явно ожидая увидеть выходящих из неё Анастасию и Дризеллу.

– Дорогая, а где же твои девочки? – не дождавшись, спросила она. – Или они едут в другой карете вместе с няней Пинч?

– Прости, Пруденс, – вздохнула леди Тремейн. – Обеим девочкам нездоровится, поэтому я решила, что им лучше остаться дома.

Нет, не подумайте, леди Тремейн вовсе не любила лгать своей старинной подруге, просто ей не хватило сил, а может быть, храбрости, сказать правду. Да и что, собственно говоря, могла она сказать? Что сама безнадёжно испортила девочек вседозволенностью? Что боится теперь остаться с ними до старости, если не сумеет вовремя выдать замуж? Нет, рассказывать обо всём этом леди Тремейн никак не хотелось. Ведь она приехала сюда для того, чтобы отдохнуть и расслабиться, верно? И единственное, чего сейчас хотела леди Тремейн, это забыть хотя бы на какое-то время о своих отбившихся от рук шалуньях. Ну, хотя бы до вечера, что ли.

– Мне очень жаль девочек, надеюсь, всё с ними будет хорошо, – вздохнула леди Хакли. – Мои мальчики сильно огорчатся, конечно же, но что поделаешь, что поделаешь. Пойдём, моя дорогая. Думаю, что Пратт уже показал миссис Брэмбл ваши комнаты, и представляю, как тебе не терпится освежиться после твоего утомительного путешествия.

Они вошли в большой, роскошный вестибюль – он был оформлен в стиле Римской империи, с высокими потолками, мраморными колоннами и торчащими повсюду статуями античных богов и богинь. В центре вестибюля начиналась величественная, громадная лестница, разделявшаяся на два рукава, ведущих каждый в своё крыло дома. У подножия лестницы дам встречала молоденькая симпатичная горничная.

– Дилли, покажи, пожалуйста, леди Тремейн её комнату, хотя она, я думаю, сама помнит дорогу, – тепло улыбнулась леди Хакли и добавила: – Да, чуть не забыла. В шесть будет гонг, напоминающий, что пора переодеваться к ужину, а в восемь ещё один гонг, уже на ужин. До встречи, моя дорогая.

С этими словами она передала леди Тремейн в надёжные руки Дилли, а сама удалилась.

Леди Тремейн была очень рада вернуться к жизни, где всё чётко распланировано заранее. Пока был жив муж, точно так же, по расписанию, текла жизнь и в их собственном доме, но те времена прошли. Теперь уж и не упомнить, когда последний раз Эвери звонил в гонг, приглашая к обеду или ужину. Не говоря уже о гонге для переодевания. Ни сама леди Тремейн после смерти мужа, ни её девочки к обеду или ужину никогда не переодевались, смысла в этом не видели. Для кого им переодеваться, если всё равно за столом будут сидеть только они одни? Но теперь леди Тремейн внезапно поняла, почему её муж так любил порядок, и решила, что теперь она сама должна стать примером для своих дочерей. Да, вот возвратится она домой и сразу же возродит в нём старые порядки. Обязательно.

Придя в свою комнату – Волшебную комнату, как называла её леди Хакли, – она увидела, что миссис Брэмбл уже почти заканчивает распаковывать чемоданы. Леди Тремейн очень любила эту комнату, в которой всегда останавливалась, приезжая сюда. В этой комнате она чувствовала себя словно в саду фей – именно такое настроение создавала красная с золотым обивка мебели и изящный цветочный узор обоев.

– Почти все ваши вещи уже распакованы и разложены, миледи, – подтвердила миссис Брэмбл своим тихим, несколько даже потусторонним голосом, который каждый раз вызывал у леди Тремейн мысли о кладбище.

– Да, я вижу, миссис Брэмбл. Благодарю вас, – ответила леди Тремейн, осматриваясь. Миссис Брэмбл уже аккуратно разложила её вечернее платье и при этом ухитрилась найти время, чтобы приказать одной из горничных начать готовить ванну.

В дверь постучали, и леди Тремейн одновременно с миссис Брэмбл обернулись на этот звук. Миссис Брэмбл поспешила к двери, приоткрыла её и воскликнула, заглянув в щёлочку:

– О, здравствуйте, леди Хакли, входите, прошу вас, – и широко открыла дверь перед хозяйкой дома.

– Извиняюсь за вторжение, моя дорогая, – сказала она, обращаясь к леди Тремейн, – но я хотела поинтересоваться, что ты собираешься надеть сегодня на вечер. Ты так долго носишь траур... – Она скользнула взглядом по разложенному на кровати платью. Чёрному, само собой. Леди Хакли произнесла всё это с улыбкой, как бы невзначай, однако была абсолютно права. Леди Тремейн, как надела после смерти своего мужа чёрное, так и не снимала до сих пор. Много времени, много лет прошло с той поры, но она никак не могла заставить себя надеть что-нибудь веселее – красное платье, например.

– Моя милая, шесть лет уже прошло, – продолжила леди Хакли. – Я знаю, как сильно ты любила Френсиса – мы все его любили, и нам всем его не хватает, но пора тебе уже начать новую жизнь. Не хотела говорить, но, так и быть, признаюсь. Знаешь, кое-кто из наших старых друзей начинает сравнивать тебя с королевой Викторией, которая навсегда осталась в трауре после смерти своего любимого мужа, принца Альберта.

– Кто же это говорит обо мне такое? – отшатнулась леди Тремейн. Обидно? Да. Однако она понимала, что её подруга права, и, возможно, действительно пришло время сменить траурный чёрный наряд на что-нибудь более... жизнерадостное, что ли. – Полагаю, у тебя есть на примете другое платье для меня, Пруденс? – с понимающей улыбкой уточнила она.

– По правде говоря, да! – ответила леди Хакли с той самой озорной улыбкой, которой леди Тремейн, пожалуй, не видела на её лице с того давнего времени, когда они ещё учились в школе. Они ходили в один класс и думали лишь о том, как бы им осчастливить своих матерей, удачно выйдя замуж. Для них тогда важнее этого не было ничего на свете, и обе они со своей задачей справились. На отлично справились, следует заметить. Более блестящим их выбор мог бы оказаться только в том случае, если бы они обе вышли замуж за принцев, но только, сами понимаете, где же их столько взять?

Нет, нет, замечательных мужей нашли себе подруги, просто замечательных. Лорд Френсис Тремейн был именно тем мужчиной, которого матушка леди Тремейн мечтала видеть мужем своей дочери. Влиятельный, богатый, родом из старинной семьи. Таким же был и муж Пруденс, которого все их знакомые звали Хрюшей. Леди Тремейн и сама его так называла, почти забыв его настоящее имя – Генри. Её всегда забавляло, что большинство джентльменов в их кругу носили смешные прозвища, как и некоторые их знакомые дамы. У самой леди Тремейн прозвища не было, во всяком случае, она ничего об этом не знала и просто представить себе не могла, чтобы её за глаза называли каким-нибудь Утёночком или Зайкой. Но после слов Пруденс она всерьёз начала побаиваться, что если её сравнивают с королевой-затворницей, то и прозвище могли дать в честь неё. Вики, например.

Тут леди Тремейн внезапно поняла, что совершенно выпала из разговора с леди Хакли, которая обсуждает теперь выбор платья не с ней, а с её горничной, миссис Брэмбл. Оказывается, пока леди Тремейн витала мыслями где-то далеко отсюда, в её спальне успел перебывать целый батальон горничных, демонстрировавших самые разные платья, все до одного забракованные, впрочем, суровой миссис Брэмбл.

– Послушайте, ну хоть одно-то из них должно подойти! – в отчаянии воскликнула леди Хакли. – Моя дорогая, ну скажи же хоть что-нибудь!

Все платья, разумеется, были очень красивы и сшиты по самой последней моде, однако леди Тремейн всё ещё сомневалась, пришла ли ей пора отказаться от своего траура. А вот миссис Брэмбл вовсе не колебалась, твёрдо знала, что нет, не пора.

– Скажи, а как насчёт вот этого, пурпурного с бледно-сиреневым отливом? – Леди Хакли подала горничной знак подойти с этим платьем ближе, чтобы леди Тремейн могла лучше разглядеть его. – И потом, может быть, ты согласишься, чтобы моя Ребекка уложила тебе волосы к вечеру. Я уверена, тебе понравится, как она делает причёски. Ребекка у меня большая мастерица. Надеюсь, миссис Брэмбл тоже не станет возражать против этого. Ведь вы не станете возражать, миссис Брэмбл?

Леди Тремейн усмехнулась про себя – уж ей-то хорошо было известно, что именно думает по этому поводу миссис Брэмбл. И о платьях, и о новой причёске.

– Это уж пусть моя миледи сама скажет, – поджала губы миссис Брэмбл.

Сама леди Тремейн ничего сказать не успела: её подруга уловила момент и радостно воскликнула:

– Вот и отлично! Значит, я пришлю сюда Ребекку... скажем, к шести часам, и она займётся твоими волосами, моя дорогая. Уверяю тебя, ты сама не поверишь, какой красавицей станешь к вечеру!

Она поцеловала леди Тремейн в щёку и поспешила к выходу из спальни. Следом за ней, словно утята за уткой-мамой, потянулись горничные с отвергнутыми платьями.

– О боже! Пруденс не женщина, а ураган какой-то! – выдохнула леди Тремейн, обессиленно присаживаясь на кровать. Ей очень хотелось надеяться, что вся эта сцена, а самое главное – её завершение – не разобьёт сердце миссис Брэмбл и не поссорит их. А что сама миссис Брэмбл, спросите вы? Нет, она не хмурилась, не сердилась, но стояла с таким видом, словно хочет сказать нечто очень важное, только не знает, стоит это делать или нет.

– Ну, говорите же, не молчите, – сказала ей леди Тремейн. – Наверное, вы сердитесь на меня, да? Но вы же сами видели, что с леди Пруденс никакого сладу нет. Она упрямая, как... как не знаю что. Если захочет чего-нибудь, то не отступится, пока своего не добьётся. Ну и ладно, почему бы мне и не уступить своей лучшей подруге, в конце концов? Пурпурное платье с бледно-сиреневым отливом. Насколько я помню, пурпурный цвет всегда считался у нас в Англии тоже траурным. Не таким траурным, быть может, как чёрный, но тем не менее...

Миссис Брэмбл взяла приготовленное ею чёрное платье и с убитым видом понесла его вешать в гардероб. Понесла молча, по-прежнему не произнеся ни слова.

– Да не расстраивайтесь вы так, миссис Брэмбл, – сказала леди Тремейн. – Вы же знаете, как я ценю вас и ваше мнение. Просто позволю разок этой... как её... Ребекке причесать меня, чтобы сделать приятное леди Пруденс, вот и всё.

Миссис Брэмбл снова ничего не сказала. Повесив платье в гардероб, она принялась кружить по комнате, едва заметно, на пару сантиметров, передвигая с места на место разные мелкие предметы – вазочки, салфеточки, делала вид, что занята каким-то делом.

– Миссис Брэмбл, признайтесь, что у вас на уме? Я прошу, я требую, в конце концов! – не выдержала леди Тремейн.

Миссис Брэмбл взяла оставленное леди Хакли пурпурное платье и перевесила его на дверцу гардероба.

– Надеюсь, вы уже сами поняли, что она задумала? – заговорила, наконец, миссис Брэмбл. – Собирается познакомить вас с каким-то джентльменом. Об этом все слуги говорят там, у себя, внизу. Вся сегодняшняя вечеринка и задумана-то лишь для того, чтобы свести вас друг с другом. И, если хотите знать моё мнение, миледи, мне это совершенно не нравится.

Как вы могли заметить, миссис Брэмбл очень вольно разговаривала со своей хозяйкой. А позволяла она себе так разговаривать потому, что служила в этой семье с тех пор, когда леди Тремейн была ещё совсем маленькой девочкой, под стол пешком ходила. Интересно, как себя поведёт миссис Брэмбл, когда леди Тремейн ужесточит, как она собиралась, порядки в их доме? Рада не будет, это уж наверняка. Новый курс домашнего корабля совершенно точно поддержит Эвери, он всегда любил порядок и уважал традиции, а вот как всё это переживёт миссис Брэмбл?

Леди Тремейн опять поймала себя на том, что, погрузившись в свои собственные мысли, не слушает того, о чём говорит миссис Брэмбл. А она рассказывала интересные вещи, и касались они того загадочного мужчины, с которым собиралась познакомить свою подругу леди Хакли.

– ...доселе никто о нём слыхом не слыхивал. Не из наших он краёв, джентльмен этот. Говорят, что приехал сюда из какого-то дальнего королевства новую жену себе искать.

Леди Тремейн заинтересовалась, однако старалась не показывать этого и спросила, как бы невзначай, как о чём-то несущественном:

– Да? А что с его прежней женой случилось?

– Умерла, само собой, – хмыкнула миссис Брэмбл. – Говорят, это обычное дело в тех краях, откуда тот джентльмен приехал. По слухам, называется та страна Многие королевства. Да, вот так, по чудному называется, а почему именно так, никто не знает. Слышали бы вы, что ещё о той стране рассказывают, миледи! Это просто уму непостижимо! Матери там самым что ни на есть загадочным образом умирают, причём очень рано, и их овдовевшие мужья приводят в свой дом мачех, а тех, заметьте, ожидает самая ужасная участь, самая ужасная! – Миссис Брэмбл страшно выкатила глаза и надула губы. Была она при этом чем-то испугана или просто сердита, леди Тремейн толком не поняла. Взгляд беспокойный, даже растерянный, но подбородок решительно поднят, как у бойца. – Я очень не хочу, чтобы мою миледи увезли в такие дальние страны, где мачех преследуют и оскорбляют! А то и убить могут!

Что ж, леди Тремейн озабоченность миссис Брэмбл в принципе была понятна. Ведь она была вначале няней самой леди Тремейн, затем горничной её матери, ну, и так далее. Одним словом, леди Тремейн за столько лет стала для миссис Брэмбл как родная дочь.

– Ну, во-первых, ни в какие далёкие страны я уезжать не собираюсь, а во-вторых, неужели вы сами не понимаете, миссис Брэмбл, какую чушь могут нести слуги, живущие в этом медвежьем углу? Дайте им волю, они ещё и не такое выдумают о местах, где никогда не бывали и не будут никогда!

– Ну, знаете ли, дыма без огня... – рассмеялась миссис Брэмбл, заставив леди Тремейн удивлённо приподнять брови. Несомненно, слухи, которые ходят среди слуг, выражают, прежде всего, их собственные тайные ожидания, настроения, фантазии. Хотя, однако...

– Всё! Не хочу я больше эти бредни выслушивать! – резко сказала леди Тремейн. Всё это начинало её раздражать, хотелось свернуть уже этот никчёмный глупый разговор, однако по лицу миссис Брэмбл было заметно, что она сгорает от желания ещё что-то сказать. – Ну хорошо, выкладывайте, что там ещё у вас, а то вы вот-вот лопнете от нетерпения!

И леди Тремейн приготовилась выслушать очередную порцию ерунды, о которой болтают слуги.

– Позвольте заметить, что это вовсе не бредни, миледи. Вам стоило бы послушать, что рассказывают там, в людской. В тех краях, во Многих королевствах то есть, мачех швыряют со скалы в бушующее море, а их души заточают в зеркала! Одну мачеху сбросили с высокой колокольни, а другой отрезал голову человек, женившийся на её дочери. Ужас! Многие королевства – это опасное место, очень опасное!

Леди Тремейн решила, что слуги просто разыгрывают бедную миссис Брэмбл, пугают своими страшилками.

– По-моему, всё это сказки, миссис Брэмбл. Кстати, когда это вы нашли время выслушивать их, а? Насколько я помню, после приезда вы сразу направились сюда, чтобы распаковать мои вещи...

Миссис Брэмбл порылась в своей большой дорожной сумке, вытащила из неё книгу и сказала, прижимая её к груди.

– Это не сказки, миледи. Это истории, рассказанные ведьмами. Правдивые истории, записанные собственноручно этими самыми злобными ведьмами, которые вмешиваются в жизнь несчастных женщин и губят их.

Миссис Брэмбл выглядела отчаявшейся, смертельно испуганной, и леди Тремейн вдруг стало ясно, что с её служанкой что-то не так. Видимо, от старости у неё что-то в голове помутилось, не иначе. Во всяком случае, такой взволнованной леди Тремейн её не видела никогда.

– Да-да, я понимаю, миссис Брэмбл, – сказала она, с печалью сознавая, что вот и пришла пора расставаться с миссис Брэмбл. Пора искать ей замену, а саму старую служанку отправить на заслуженный отдых – купить ей маленький домик где-нибудь в деревне, назначить скромную, но достойную пенсию, и пусть доживает свой век в тишине и покое.

– Вот, миледи, возьмите и прочтите эту историю, – протянула ей свою книгу миссис Брэмбл. – Тут все признаки налицо, всё словно про вас написано. Красивая, богатая, добрая, милая женщина рано лишилась мужа. Уехала, чтобы снова выйти замуж, во Многие королевства – и что? И всё изменилось, и сама она изменилась тоже. Уж не знаю, в чём тут причина – в природе самих Многих королевств или во вмешательстве ведьм, но только все мачехи там перерождаются в самых настоящих чудовищ. Впрочем, не только мачехи. Там любой человек перерождается, если он связался с ведьмами, так-то вот.

– А почему вы решили, что этим ведьмам понадобится вдруг вмешиваться в мою жизнь, дорогая миссис Брэмбл? Что они вообще знают обо мне в своих... как их там... Многих королевствах, если я всю жизнь провела далеко оттуда, в Лондоне? И что может потребоваться этим ведьмам от какой-то леди Тремейн?

Миссис Брэмбл неожиданно хихикнула так, словно сама была ведьмой.

– Откуда же мне знать, что у них на уме и на сердце, у этих ведьм? Но я твёрдо знаю, что это злые создания, и не позволю им втянуть мою госпожу в их мерзкую историю!

Видно было, что миссис Брэмбл совсем уже разволновалась и ещё что-то хочет сказать, но леди Тремейн уже устала от этого разговора и решила прикинуться, словно поверила своей старой служанке.

– Хорошо, благодарю вас, миссис Брэмбл. Я обязательно прочитаю вашу книгу, но сейчас настаиваю – да-да, настаиваю на том, чтобы вы остаток сегодняшнего вечера провели у себя в комнате. Вы слышите меня? Миссис Брэмбл, вы сегодня устали, перетрудились, вам необходим отдых.

– Но как же сегодняшний вечер, миледи? – попыталась возразить миссис Брэмбл. – Кто вам поможет одеться, приготовиться?..

Леди Тремейн вздохнула. Очевидно, старая служанка совершенно забыла про Ребекку. Что поделаешь, склероз.

– Я думаю, что сегодня Ребекка мне поможет. Ничего, один разок справится, а вы отдохните. А когда в Лондон возвратимся, мы вам настоящий отпуск устроим. Прекрасная мысль, вы не находите? У вас есть кто-нибудь, кого вы хотели бы навестить? Вашу сестру, например. Вы, я знаю, давно с ней не виделись.

Миссис Брэмбл продолжала судорожно сжимать свою книгу побелевшими от напряжения пальцами. Леди Тремейн даже подумала, как бы миссис Брэмбл не сломала их.

– Дайте же мне вашу книгу, миссис Брэмбл. Обещаю, что прочту её. А вы подумайте над тем, где вам хотелось бы провести свой отпуск. Как только решите – скажите мне, и я всё для вас устрою.

Леди Тремейн потянула подвешенный возле камина шнур, чтобы вызвать звонком горничную. Та появилась почти мгновенно, и леди Тремейн в очередной раз отметила, что ей очень нравится то, как налажена дисциплина и порядок в доме леди Хакли.

– Здравствуйте, моя милая, – обратилась к горничной леди Тремейн. – Будьте любезны, отведите миссис Брэмбл в её комнату и организуйте для неё чай, а попозже попросите принести ей в комнату ужин на подносе, хорошо? Миссис Брэмбл слегка нездоровится.

– Нет-нет, я не хочу доставлять хлопоты ни кухарке, ни другим слугам, – запротестовала миссис Брэмбл. – У них и без меня сегодня дел хватает с этой вечеринкой.

– Глупости, – отрезала леди Тремейн. – Им это будет не в тягость, правда, моя дорогая? – улыбнулась она молоденькой горничной.

– Нисколько не будет в тягость, – улыбнулась ей в ответ девушка. – Пойдёмте со мной, миссис Брэмбл, я покажу вам вашу комнату.

Рядом с юной горничной миссис Брэмбл выглядела совсем старой и немощной, так что у леди Тремейн сжалось сердце от жалости. До этой минуты она как-то даже не задумывалась над тем, как много лет уже её горничной.

– Отдыхайте, миссис Брэмбл, – сказала леди Тремейн вслед своей служанке. – И знайте, я очень огорчусь, если узнаю, что вы нарушили этот мой приказ. Отдыхайте.

– Слушаюсь, миледи, – слабо улыбнулась в ответ миссис Брэмбл, обернувшись в дверях. – Не беспокойтесь о старой миссис Брэмбл. Завтра я снова буду как огурчик. А вы... Вы просто постарайтесь запомнить то, что я вам сказала.

– Запомню, – кивнула ей леди Тремейн. – А теперь ступайте, ступайте и ложитесь в постель отдыхать и набираться сил.

После ухода миссис Брэмбл в сопровождении молоденькой горничной леди Тремейн снова позвонила, вызывая новую горничную, и в ожидании со вздохом присела на кровать. Со вздохом, потому что приехала сюда отдыхать, а не решать какие-то проблемы. Вспомнились Анастасия и Дризелла. Мелькнула мысль написать им коротенькое письмецо, скорее даже записочку, но сделать это ей не удалось – в дверь постучали.

– Войдите! – на это раз пришла высокая угловатая девица, целиком состоявшая, казалось, из тощих рук и ног. – Будь любезна, дорогая, дай знать леди Хакли, что мне нужна Ребекка, чтобы помочь одеться и причесаться к ужину. Спасибо.

Молоденькая горничная молча кивнула и вышла за дверь, неуклюже загребая ногами и что-то бормоча себе под нос. Леди Тремейн покачала головой, только сейчас сообразив, что за разговорами с миссис Брэмбл пропустила гонг, призывающий переодеваться, а значит, может, чего доброго, и опоздать или явиться неодетой и непричёсанной.

«Ну и ладно, – со смехом подумала она. – Может, мне и не стоит производить впечатление на какого-то джентльмена из неведомых, но опасных земель?»

ГЛАВА IV

Загадочный сэр Ричард

Напрасно леди Тремейн волновалась, что опоздает. Ребекка так умело и быстро причесала её и помогла одеться, что она спустилась вниз как раз вовремя.

Гости собрались в большой красиво убранной гостиной. В двух хрустальных люстрах горели белые восковые свечи, они заливали приходящих своим мягким светом, отражались ослепительными искорками от бриллиантовых украшений и блёсток на платьях женщин. Леди Тремейн всегда находила дам своего круга слишком броскими, пёстрыми до ряби в глазах. Они напоминали ей экзотических птиц, особенно ярко выделявшихся на фоне чёрно-белых, как пингвины, джентльменов в их крахмальных манишках и хвостатых фраках. Что касается самой леди Тремейн, то ей всегда больше нравилось то, как всё устроено среди настоящих птиц с их серенькими самочками и самцами с красочным оперением.

Как мы уже знаем, леди Тремейн давно привыкла к своей траурной одежде и теперь с огромным трудом заставила себя переодеться в пурпурное платье – исключительно для того, чтобы сделать приятное своей старинной подруге. Неудивительно, что в этом платье она сама чувствовала себя ещё одной расфуфыренной, покрытой блёстками, выставляющей себя напоказ леди-птицей. Слишком дерзким, вызывающим казалось ей поначалу её пурпурное платье, однако довольно быстро она сумела убедить себя в том, что пурпур – это цвет, который знаменует постепенный переход от траура к более светлым тонам, и нет в этом ничего предосудительного. После смерти Френсиса прошло уже шесть лет, так что леди Хакли, наверное, права – пора заканчивать носить траур по нему. Шесть лет. Действительно, пришло время двигаться дальше.

Придя в гостиную, леди Тремейн слегка растерялась и не знала, куда себя деть. Гости уже успели разбиться на пары или небольшие группы и оживлённо разговаривали друг с другом, стоя или удобно устроившись на бархатных стульях и диванчиках. Нет, всё-таки леди Тремейн чувствовала себя неловко и неуютно в пурпурном платье, которое дала ей подруга. Как ни уговаривала она себя, всё равно не была уверена, что не предаёт память о покойном муже, разодевшись как напоказ.

Хотя период траура у леди Тремейн затянулся, она продолжала считать, что одежда должна отражать переживаемое ею чувство потери, подчёркивать её безутешное горе. Точно так же леди Тремейн продолжала глушить просыпающийся порой в её голове тихий голосок, нашёптывающий о том, что времени прошло достаточно и она вполне готова уже к тому, чтобы вновь найти свою большую, настоящую любовь. Глушила, но голосок возвращался, и от него у неё в груди оживало сладкое и мучительное чувство. Разгорался в сердце мерцающий огонёк, похожий на отблески свечей, игравшие сейчас на серых хрусталиках, которыми был расшит лиф её платья и на таких же хрустальных серьгах, браслетах и ожерелье, которые леди Хакли одолжила ей вместе с ним.

А затем удивительное, восхитительное чувство охватило её. Леди Тремейн внезапно поняла, что не чувствует больше себя прежней, и это только потому, что... Да-да, потому, что прекрасно выглядит в этот вечер, и это так ново, так непривычно для неё.

Ребекка действительно оказалась настоящей мастерицей и сделала ей великолепную причёску, а выбранное леди Хакли платье как нельзя лучше подчёркивало стать и красоту леди Тремейн. Она представила, как замечательно должны перекликаться отблески огня на хрусталиках платья с ранней сединой в её волосах. Да, леди Тремейн не была молода, хотя и не чувствовала себя достаточно старой для серебряных прядей. Но в этот вечер ей нравилось, как она выглядит, ей нравилась даже седина. Ведь ранняя седина – это признак мудрости, которая приходит с переживаниями, с преодолением житейских бед, говорит о разбитом сердце. Недаром же седина леди Тремейн впервые появилась и становилась всё заметнее именно после смерти её мужа.

Леди Тремейн ощущала, что сильно изменилась за последние шесть лет. И сама изменилась, и изменился мир вокруг неё, но самая удивительная перемена произошла с её милыми, любимыми девочками. Как сильно они выросли за эти годы! Стали почти взрослыми. А ведь совсем недавно, казалось, носились по дому две такие пигалицы, пищали тоненькими голосками, изводили свою няню и воровали сладости на кухне, чтобы потом, спрятавшись в кладовке, с наслаждением съесть свою добычу. Вроде бы это было буквально вчера, да вот, поди ж ты...

Затем вспомнились леди Тремейн вечера, когда она сидела со своими крошками, дожидаясь, пока они уснут, наплакавшись до изнеможения по своему отцу. Анастасия и Дризелла очень тосковали по нему, а леди Тремейн старалась держаться стойко, вместе с ними не плакала и старалась делать всё для того, чтобы её дочки вновь стали счастливы. Сейчас у неё от этих воспоминаний защемило сердце, и она готова была пожалеть о том, что не взяла их с собой, а оставила в Лондоне. Но с другой стороны, этот урок должен пойти им на пользу, а то, что они на этот раз остались дома, никак не должно испортить их отношения с сыновьями леди Хакли, не правда ли? Нет, не должно.

Прервав свои затянувшиеся размышления, леди Тремейн осмотрелась вокруг и увидела повсюду хорошо знакомые ей лица. Да существует ли он вообще, тот загадочный мужчина, о котором говорила ей миссис Брэмбл? Возможно, это были всего лишь досужие сплетни в людской. Впрочем, может, и разговоров-то никаких вовсе не было.

И тут она увидела его. Да, этот мужчина резко выделялся на фоне остальных леди и лордов, но не потому, что не выглядел джентльменом или одет был не так, как принято, нет. Просто он слишком хорошо выглядел. Слишком хорошо. Темноволосый, с живыми, горящими глазами, точёными чертами лица и сильной, украшенной ямочкой на подбородке, челюстью.

Знаете, не делают больше в Лондоне таких мужчин. Давно уже не делают. Он был похож на сказочного принца. Леди Тремейн не удивилась бы, пожалуй, узнав, что его зовут принц Чарминг, или кто там ещё у них есть, в волшебных сказках. Поражало то, как удивительно сочетались в нём мужская стать и мальчишеское обаяние. Одним словом, леди Тремейн была очарована с первого взгляда. Сейчас этот удивительный незнакомец о чём-то разговаривал с хозяйкой дома, и они оба весело, заразительно смеялись.

Почему-то леди Тремейн была уверена, что говорят они сейчас именно о ней. Решив, что это так, она почувствовала, что краснеет, но тут же мысленно одёрнула себя – нельзя вести себя словно влюблённая школьница, нельзя! И леди Тремейн успешно справилась со своим волнением, взяла себя в руки и успокоилась – внешне, по крайней мере – как раз к тому моменту, когда леди Хакли заметила её и пошла навстречу. Разумеется, вместе с тем загадочным мужчиной.

– Леди Тремейн, – сказала леди Хакли. – Позвольте представить вам сэра Ричарда. Он приехал к нам из Многих королевств.

Леди Тремейн с улыбкой протянула мужчине руку, и он учтиво поцеловал её.

– Значит, вы, сэр Ричард, и есть тот мужчина, о котором здесь столько говорят. Очень рада познакомиться.

– Я тоже счастлив познакомиться с вами, леди Тремейн, – ответил он бархатным баритоном, и от этого чарующего голоса её сердце бешено припустилось вскачь.

– Прошу вас, расскажите мне о ваших Многих королевствах, сэр Ричард, – попросила леди Тремейн. – Мне очень интересно было бы узнать, каким образом столько королевств могут сосуществовать рядом друг с другом без войн и конфликтов. Каким образом удаётся многим королям и королевам сохранять постоянный мир.

– Постоянный мир? – рассмеялся сэр Ричард. – Ну, это слишком громко сказано. Отнюдь нет. При дворах Многих королевств постоянно бушуют страсти, интриги и заговоры, просто они никогда не выплёскиваются наружу и не задевают соседние страны, вот и всё. Иногда возникает такое ощущение, что кто-то умелой рукой направляет и разжигает эти внутренние конфликты и не даёт им угаснуть. Правда, наш уголок Многих королевств, по счастью, избавлен от этого зла, у нас всё тихо. К сожалению, не могу сказать того же о соседях. Там, по слухам, завёлся и бесчинствует какой-то дикий зверь.

Зверь? Как необычно, как загадочно! Леди Тремейн очень хотелось продолжать этот разговор, и она мысленно поблагодарила свою покойную мать, отправившую её в своё время в закрытую школу для юных леди, где помимо всего прочего учат поддерживать светскую беседу. Конечно, леди Тремейн крайне заинтересовал этот таинственный зверь, но правила приличия не позволяли проявлять излишний интерес к деталям чужой жизни, тем более таким необычным, и потому она задала более обтекаемый вопрос:

– А какого рода бывают эти, как вы сказали, внутренние конфликты, сэр Ричард?

Ей было странно, непривычно называть этого почти незнакомого человека по имени, это казалось слишком интимно, но что поделать, если она уже была без ума от него?

– Да самые обычные, в общем-то, конфликты, – улыбнулся сэр Ричард. – Была, например, одна старая королева, которая пыталась убить свою дочь, приревновав к её красоте и молодости. Ну и тому подобные вещи, какие в любом королевстве случаются.

Он так непринуждённо сказал об этом, что леди Тремейн невольно рассмеялась.

– Ну, обычными такие вещи не назовёшь, это больше похоже на волшебные сказки, – заметила она.

– Но, как я уже сказал, при нашем дворе ничего такого не происходит. У нас королевство крохотное, мирное, тихое, – сказал сэр Ричард. – Настолько незаметное, что даже из сборников сказок выпало, и мы ничего не имеем против этого. Намерены и дальше продолжать в том же духе.

– Выходит... то, что написано в сборниках сказок, это... правда? – запинаясь, спросила леди Тремейн. – До меня действительно доходили... э... некоторые слухи...

Разумеется, ей совершенно не хотелось упоминать ни о настоящей истерике, в которую впала её старая служанка, ни о том, что ей стало очень интересно, говорит ли сейчас сэр Ричард именно о той книге, которую дала ей миссис Брэмбл. И которую леди Тремейн обещала прочитать.

– Да, это правда, – рассмеялся сэр Ричард. – Только весьма преувеличенная, уверяю вас. Например, я никогда не видел тех ведьм, которых считают авторами этой книги. Думаю, что эти ведьмы – чистой воды выдумка.

– В таком случае этот сборник сказок можно считать просто одной из версий истории Многих королевств. Полагаю, впрочем, что и наша собственная история во многом преувеличена и искажена, – улыбнулась леди Тремейн.

– Тише, тише, леди Тремейн, – многозначительно прокашлялась леди Хакли. – Не следует говорить такие вещи нашему гостю. Что он может о нас подумать?

Сэр Ричард снова рассмеялся, и в этот момент прозвенел гонг, приглашающий всех к столу. Собравшиеся леди и джентльмены начали разбиваться на пары и выстраиваться перед входом в столовую.

– Сэр Ричард, не могли бы вы сопровождать леди Тремейн в столовую, коль скоро у вас обоих нет пары? – широко улыбнувшись, спросила леди Хакли.

– Отчего же, с превеликим удовольствием, – ответил он, беря леди Тремейн под руку.

К огромному удивлению леди Тремейн, они с сэром Ричардом оказались самыми первыми, кого проводили к столу и усадили на самых почётных местах – в Англии, как вы, конечно же, знаете, гостей за столом принято рассаживать «по ранжиру», в зависимости от их знатности и положения в обществе. Оказавшись во главе стола рядом с хозяевами, лордом и леди Хакли, леди Тремейн сначала слегка смутилась, но потом решила, что титул сэра Ричарда, очевидно, считается у него на родине выше и престижнее, чем здесь, в Европе.

Ужин у леди Хакли был просто великолепен, впрочем, как и всегда. Однако сегодня леди Тремейн почти не притронулась к своей тарелке, она была очарована сэром Ричардом, кроме него, она практически ничего не замечала вокруг. Она даже о своих дочерях думать забыла и вспомнила о них только тогда, когда сэр Ричард сказал ей:

– Леди Пруденс говорила мне, что у вас две замечательные дочери.

– Да, Анастасия и Дризелла, – очнулась леди Тремейн. – Они для меня дороже всего на свете, особенно после смерти лорда Тремейна.

О том, что её «замечательные» дочери превратились в сопливых маленьких чудовищ, которых она даже не решилась взять сюда с собой, чтобы не позориться, леди Тремейн решила не говорить. К чему портить настроение сэру Ричарду такими мелкими и ненужными подробностями?

– У меня тоже есть дочь, – сказал сэр Ричард. – Дети – это чудо, это наше самое большое сокровище в этом мире, вы согласны со мной? – спросил он, пристально глядя в глаза леди Тремейн.

Она постаралась сохранить на своём лице спокойствие, по-прежнему не желая разочаровывать своего спутника рассказом о своих злых неуправляемых дочерях. Неужели ей уже поздно что-то менять и для её девочек упущен последний шанс стать настоящими юными леди, какими всегда хотела их видеть и она сама, и покойный лорд Тремейн?

А сэр Ричард в это время продолжал говорить о своей дочери, и по его рассказам она представлялась самым настоящим ангелом, спустившимся с небес на нашу грешную землю. Должно быть, он действительно очень хорошо воспитал свою дочь, и леди Тремейн искренне завидовала сэру Ричарду, невольно вспоминая о том, как обошлись с ней самой её дочери, которых она с полным на то основанием оставила дома, даже не зная при этом, скорее всего, и половины их злых проделок. И леди Тремейн твёрдо решила, что, вернувшись в Лондон, обязательно сядет и обстоятельно побеседует с няней Пинч, чтобы понять, насколько глубоко на самом деле въелась ржавчина в души Анастасии и Дризеллы и не поздно ли ещё отчистить её. А ещё она сильнее, чем когда-либо, корила сейчас себя за то, что упустила своих девочек после смерти мужа. Всё делала неправильно, буквально всё.

Сидя рядом с очаровательным джентльменом, сэром Ричардом, леди Тремейн вдруг поняла также, что упустила она не только дочерей, но отчасти потеряла за последние шесть лет и саму себя. Утратила своё былое остроумие, решительность, твёрдость. Стала слишком мягкой и вялой. Пора всё вернуть назад, пора снова стать самой собой. Настоящей.

ГЛАВА V

Подарок

На следующее утро леди Тремейн проснулась от шороха, с которым Ребекка раздвигала шторы на окнах Волшебной комнаты. Леди Тремейн неловко было признаваться себе, но она была рада – искренне рада! – тому, что ей по-прежнему прислуживает именно Ребекка, эта жизнерадостная юная женщина с рыжими волосами, зелёными глазами и точёной гибкой фигуркой. Ах, какая фигурка была у Ребекки, это ж просто с ума сойти!

– Доброе утро, миледи, – пропела Ребекка, поправляя длинные пурпурные занавески. – Я принесла вам кофе.

– Благодарю тебя, Ребекка, дорогая. Скажи, что леди Хакли запланировала для нас на сегодня?

Ребекка подошла к кровати и начала укладывать подушки так, чтобы леди Тремейн могла выпить свой утренний кофе, не поднимаясь с постели.

– Джентльмены уже собираются в вестибюле, выпивают немного перед выездом на охоту, – ответила Ребекка.

Леди Тремейн подумала, что ей очень хотелось бы оказаться сейчас там, внизу, взглянуть на сэра Ричарда. Можно представить, как замечательно он должен выглядеть в своём охотничьем наряде!

– А дамы? Чем сегодня займёмся мы, дамы? – спросила она, пока Ребекка устанавливала на подушках поднос с кофейным сервизом.

– После охоты джентльмены присоединятся к леди, и около полудня для них будет устроен общий пикник, – ответила Ребекка.

Что ж, такой план был леди Тремейн по душе.

– А как там миссис Брэмбл? – снова спросила она, пробуя горячий крепкий кофе. – Ты уже видела её сегодня утром, Ребекка?

– Да, потому и знаю, что с утра вы никогда ничего, кроме кофе, не желаете, – с улыбкой ответила рыжеволосая красавица. – Мне кажется, что миссис Брэмбл чувствует себя лучше, во всяком случае, она уже рвётся прислуживать своей госпоже. Но мне, честно говоря, кажется, что она ещё не совсем здорова.

«Не отправить ли мне миссис Брэмбл домой?» – подумала леди Тремейн, а вслух сказала:

– Передай ей, пусть пока отдыхает. Это моё пожелание. Если, конечно, леди Хакли согласится, чтобы мне пока что прислуживала ты. Отпустит она тебя ко мне, как ты думаешь?

Ребекка, казалось, была польщена:

– О, у леди Пруденс, и кроме меня, прислуги хватает. Можете считать, что я целиком и полностью в вашем распоряжении, миледи. Если, конечно, вы сами не хотите, чтобы вам прислуживала миссис Брэмбл, – сказала Ребекка, доставая из гардероба домашний халат леди Тремейн.

Нет, леди Тремейн вовсе не хотела, чтобы ей прислуживала миссис Брэмбл. На самом деле леди Тремейн наслаждалась своей нынешней жизнью – вдали от дочерей, вдали от слуг, которые слишком хорошо её знали, она чувствовала себя вольной птицей. Трудно придумать более удачный, более подходящий момент для того, чтобы начать жизнь с чистого листа и снова стать самой собой. А Ребекка такая славная горничная! Да и остальные слуги у леди Хакли просто на загляденье – умелые, отзывчивые, вежливые, но при этом без того налёта фамильярности, который леди Тремейн развела в своём доме. Каждый лакей, каждая горничная здесь чётко знает свои обязанности и своё место... Тут леди Тремейн слегка усмехнулась, подумав о том, что и она сама, пожалуй, нашла здесь себя и своё место.

– Нет, Ребекка, не хочу, – ответила наконец леди Тремейн на вопрос горничной. – Пусть миссис Брэмбл и дальше отдыхает. Я думаю, это именно то, что ей сейчас нужно. А теперь давай лучше решим, что мне надеть на пикник. Я полагаю, у моей дорогой подруги леди Пруденс есть какие-то соображения на этот счёт? – лукаво улыбнулась она.

– Да, она дала мне несколько платьев, чтобы вы могли выбрать то, что вам понравится. Если позволите, сейчас я вам их покажу. – Ребекка помогла леди Тремейн накинуть длинный чёрный шёлковый домашний халат. – Я попросила одну из горничных подняться сюда, чтобы приготовить для вас ванну, а пока она будет наполняться, вы успеете взглянуть на платья. Не возражаете?

Как раз в эту минуту в спальню заглянула худенькая девушка в чёрно-белой униформе горничной.

– Роза, приготовь ванну для леди Тремейн, и поскорее, – сказала ей Ребекка.

Худенькая горничная молча кивнула и исчезла за дверью ванной комнаты.

– Не обращайте внимания на Розу, она у нас ужасно застенчивая, – заметила Ребекка. – Давайте лучше перейдём к платьям. Они все великолепны, у леди Пруденс отличный вкус, однако мне кажется, что вот это подойдёт вам больше всего. – Она взяла в руки голубое повседневное платье с фиолетовым отливом и белой отделкой. – А это вот тоже к нему, взгляните. – И она с каким-то детским восторгом продемонстрировала полагающиеся к этому платью перчатки в тон и шляпку.

– Да, прекрасный ансамбль, просто прекрасный. А какой редкий и красивый оттенок ткани! – согласилась леди Тремейн, любуясь голубым платьем с белой кружевной отделкой вдоль выреза на груди, по обшлагам рукавов и по подолу. Прелестной была и белая шляпка, украшенная цветками барвинка.

– Я так и думала, что оно вам понравится, – удовлетворённо кивнула Ребекка.

Появилась Роза, пролепетала, смущённо глядя в пол:

– Ванна для леди готова.

– Спасибо, Роза. Повесь, пожалуйста, на плечики вот это платье, а я пока помогу леди Тремейн. – Ребекка передала ей голубое платье и снова обратилась к своей новой госпоже: – Прошу прощения, миледи, чуть не забыла. Миссис Брэмбл просила меня сохранить эту вещицу для вас, но не отдавать её вам. Говорила ещё о каком-то проклятии ведьм, а может быть, пиратов, я толком не разобрала. Но в любом случае я не считаю себя вправе что-то скрывать от вас и потому хочу отдать эту вещицу вам. Не думаю, что она должна почему-то храниться у меня. – И Ребекка вынула из кармана маленькую обтянутую атласом коробочку.

Леди Тремейн взяла её у Ребекки, заранее зная, что находится внутри.

– Бедная миссис Брэмбл. Она что, на самом деле говорила о проклятиях? Я уже начинаю сожалеть о том, что взяла её с собой в эту поездку, – сказала леди Тремейн. Она уже всерьёз беспокоилась о своей горничной. Точнее, о том, всё ли в порядке у неё с головой.

– Не волнуйтесь, миледи. Хотя в поведении миссис Брэмбл и заметны некоторые странности, она под хорошим присмотром там, внизу. Это я вам гарантирую, – сказала Ребекка.

– Спасибо, Ребекка. Просто не представляю, что бы я без тебя делала, – кивнула леди Тремейн, открывая коробочку, в которой, как и ожидалось, на бархатной подушечке лежала овальная зелёная брошь в старинной золотой оправе. У леди Тремейн сжалось сердце, потому что эту брошь подарил ей покойный муж. Они выбирали её вместе в какой-то маленькой антикварной лавочке неподалёку от Итон-сквера. Прогуливались там по парку, потом лорд Тремейн внезапно изменил их привычный маршрут и повёл жену к этой самой лавочке. В подобных местах муж бывал нечасто, однако на этот раз он шёл сюда уверенно, целенаправленно, словно заранее запланировал это. Леди Тремейн вспомнила всё это так ярко и живо, словно они с мужем были в той лавочке только вчера, а не шесть с лишним лет назад.

– Ты заранее спланировал привести меня сюда, мой дорогой? – спросила леди Тремейн, когда они подошли к двери той лавки.

– Нет, что ты, милая. Я никогда прежде не видел эту лавку. Однако давай всё же заглянем в неё, – с необычной для него настойчивостью предложил лорд Тремейн. Леди Тремейн подозревала, что он разыгрывает её, и решила поддаться на его маленькую уловку, поскольку была уверена, что её ожидает какой-то сюрприз.

Когда они вошли в лавку, у них над головой звякнул медный колокольчик. Лавка оказалась тесной, тускло освещённой, с длинным прилавком, на котором под стеклом хозяин лавки разложил свои сокровища. Леди Тремейн хорошо запомнила, что её муж уверенно направился к прилавку, не замечая появившегося из-за занавески хозяина, улыбающегося, очень довольного тем, что к нему зашли солидного вида покупатели, пусть даже ради них ему пришлось прервать свой ланч. Видя, как он вытирает носовым платком губы и руки, подходя к прилавку, леди Тремейн с улыбкой сказала ему:

– Прошу прощения, что побеспокоили вас в такое неподходящее время. Я – леди Тремейн, а это мой муж, лорд Тремейн.

– Добро пожаловать, миледи. Честно говоря, не так уж часто заглядывают в мою лавочку столь знатные посетители. Это большая честь для меня. Выбираете что-нибудь конкретное? – спросил хозяин.

– Голубчик, покажите-ка нам вот эту брошь, – немедленно подал голос лорд Тремейн.

Хозяин лавки поспешно вынул из-под стекла подушечку с разложенными на ней несколькими драгоценными украшениями.

– Дорогая моя, подойди, пожалуйста. Взгляни на эту брошь. Что ты о ней скажешь?

Леди Тремейн подошла ближе, и брошь ей сразу же понравилась. Очень понравилась.

– Прелестная вещица, мой дорогой, – сказала она.

Её муж повернул голову и добавил, глядя жене прямо в глаза.

– И она очень подойдёт тебе, любовь моя. Эта брошь такая же прекрасная и величественная, как ты сама.

Давно уже леди Тремейн не видела своего мужа таким возбуждённым, забывшим и про усталость, и про свою болезнь, мучившую его в последнее время.

Леди Тремейн взяла брошь в руки, заворожённая её красотой и ещё каким-то неясным чувством, которое эта драгоценность рождала в ней. Леди Тремейн ощущала странное покалывание в кончиках пальцев, отсюда по всему её телу разливалось ощущение радости, ощущение спокойной уверенности в себе.

– У этой броши очень интересная история, – сказал владелец лавки. – Почти всё, что выложено на этом лотке, я купил у торговца, который уверял меня, будто приобрёл эти вещи у одного пирата, причём вместе со сборником сказок, написанным, по слухам, ведьмами. Да-да, именно ведьмами.

– Чушь собачья! – фыркнул лорд Тремейн.

– Мой муж хотел сказать, что это просто одна из историй, придуманных, чтобы заинтриговать покупателей, не так ли, дорогой? – принялась заглаживать неловкость леди Тремейн.

Но прежде чем её муж успел что-то на это сказать, в лавку из-за занавески вошёл мальчик. Маленький, но смелый, темноволосый, с большими глазами, которые из-за их размера можно было бы назвать печальными, если бы в них не искрились веселье и отвага.

– Мой отец никогда не лжёт, миледи! Тот торговец действительно видел пирата, разговаривал с ним, купил у него эти вещи. Он сказал, что на голове у того пирата была надета какая- то забавная шляпа. А ещё у пирата был, вы не поверите...

– Хватит, сынок, – перебил его владелец лавки. – Ступай наверх. У лорда и леди нет времени, чтобы выслушивать твои рассказы о пиратах.

Мальчик послушался отца, но ушёл с большой неохотой, на каждом шагу оглядываясь, словно ожидая, что его позовут назад. Но не дождался.

– Прошу прощения за него, – сказал владелец лавки. – Он так разволновался... Впрочем, я очень рад, что он проявляет такой интерес к делам в нашей лавке, которая со временем перейдёт к нему, а потом к его сыну, ну и так далее. Вы меня понимаете, да? Наследственный бизнес, так сказать.

– Хорошо иметь сына, которому можно передать в наследство свои дела. У вас славный парень, вон как храбро он решил вступиться за своего отца! Молодец, – сказал лорд Тремейн и со смехом добавил: – Ладно, коль скоро вы оба утверждаете, что эти вещи торговец приобрёл у пирата, на том и решим. Спорить не стану. – Он заметил, как его жена поглаживает брошь кончиками пальцев, и спросил. – Нравится тебе эта брошь, моя милая?

Леди Тремейн всё ещё не покидало ощущение, что муж привёл её сюда не случайно, неспроста.

– Да, очень нравится, дорогой, – кивнула она, поворачивая брошь в своих пальцах. – Если честно, я буквально влюбилась в неё.

– Ах! Вы видели, видели, дружище? Она ей понравилась! Мы берём эту брошь!

Ещё никогда леди Тремейн не видела своего мужа таким оживлённым и радостным. Вести себя так свободно на людях было совсем на него не похоже, как, впрочем, и заходить в какие-то захудалые третьесортные лавочки. Но всё это было совершенно неважно для леди Тремейн, она была счастлива оттого, что её любимый муж вновь выглядит жизнерадостным и полным сил.

Постепенно нахлынувшие воспоминания отступили, растаяли, и леди Тремейн вновь очутилась в Волшебной комнате в доме леди Хакли. Воспоминание о том походе с мужем в тесную тёмную лавочку было одним из самых ярких во всей семейной истории леди Тремейн. Но очень скоро её тогдашняя надежда на выздоровление мужа угасла, как угас и он сам, так и не сумев оправиться от погубившей его болезни. Леди Тремейн постаралась отогнать подступавшие воспоминания о последних днях мужа и его смерти и поспешила переключиться на более приятные мысли о прекрасном будущем, которое... Да, которое может быть тесно связано с сэром Ричардом.

Эта мысль поразила леди Тремейн, заставила её покраснеть. Связать своё будущее с сэром Ричардом! Неужели её так сильно тянет к этому человеку? Так тянет, что уже смутно видится счастливая жизнь большой и дружной семьёй вместе с её девочками, сэром Ричардом и его дочерью.

– С вами всё в порядке, миледи? – спросила Ребекка.

– Да, Ребекка, да. Просто я затерялась мыслями в прошлом, а отчасти, возможно, и о будущем. Впрочем, я достаточно благоразумна, чтобы не позволять себе этого слишком часто и не затеряться там навсегда, перестав видеть того, что у меня сейчас перед глазами. Возьми, – протянула она брошь назад своей новой горничной.

– Положить её вместе с остальными драгоценностями, миледи? Вы на пикник её сегодня не наденете? – спросила Ребекка.

– Нет, Ребекка, эта брошь не подходит к моему платью. Впрочем, оставь её на моём туалетном столике, возможно, я надену её вечером, к ужину.

И леди Тремейн в последний раз взглянула на брошь, которую Ребекка уже укладывала в обтянутую атласом коробочку.

– Прошу прощения, миледи, но позвольте вас спросить: вас не беспокоит бред миссис Брэмбл относительно проклятий? Если хотите знать моё мнение, то всё это полная ерунда, – сказала Ребекка.

– Как ты сказала, Ребекка? Бред? Что, миссис Брэмбл настолько плоха? – спросила леди Тремейн.

– Боюсь, это так, миледи.

Леди Тремейн хотела было списать то, что Ребекка назвала «бредом», на усталость и возраст миссис Брэмбл, однако ей вспомнился разговор с владельцем той антикварной лавочки.

– Странная вещь, Ребекка, – сказала она. – Я как раз только что вспоминала продавшего нам эту брошь антиквара. Он рассказывал мне и лорду Тремейну о том, что приобрёл её и некоторые другие вещи у какого-то загадочного торговца, и среди прочего там был сборник волшебных сказок, якобы собственноручно написанный ведьмами. Я вот думаю, не та ли это самая книга, что дала мне миссис Брэмбл. И знаешь, я совершенно уверена в том, что антиквар тогда и о некоем проклятии тоже упоминал. Правда, это было так давно, что я, конечно, могу и ошибаться.

– А может, миссис Брэмбл просто запомнила то, что вы ей тогда рассказывали, – нахмурилась Ребекка.

– Хм... – покачала головой леди Тремейн. – Знаешь, наверняка так и было. Как это я сама не додумалась? Ну конечно, я что-то когда-то рассказала миссис Брэмбл, это отложилось у неё в голове, а со временем совершенно перепуталось. Ладно, лучше скажи мне, Ребекка, у вас там, в людской, что-нибудь говорят про сэра Ричарда?

– Говорят, конечно, – хмыкнула Ребекка. – Но не больше, пожалуй, чем всякий раз, когда к нам в гости красивый мужчина приезжает. Некоторые девчонки прямо без ума от него, едва в обморок не падают, а так... Да, он очень привлекательный господин, что уж там скрывать.

– Ну, а про Многие королевства, откуда приехал сэр Ричард? О них что-нибудь говорят? Вот миссис Брэмбл уверяла меня, например, что это ужасное и очень опасное место.

Ребекка замялась, опустила глаза в пол.

– Ну, давай, давай, Ребекка, признавайся. Что там у вас говорят?

– Ну, миледи... – прокашлялась Ребекка. – Если позволите, я вам скажу. По-моему, миссис Брэмбл просто очень стара, и у неё, извиняюсь, каша в голове. Честно вам признаюсь: ничего тревожного и подозрительного ни про сэра Ричарда, ни про его Многие королевства я ни от кого не слышала... кроме как от миссис Брэмбл.

Тут Ребекка окончательно смутилась и замолкла.

Что ж, теперь всё вроде бы становилось на свои места.

– Понятно, – сказала леди Тремейн. Судя по всему, на старости лет миссис Брэмбл слишком начиталась волшебных сказок.

– Надеюсь, я не наговорила лишнего, миледи? – спросила Ребекка.

– Нет, что ты, Ребекка. Вовсе нет. Ты сказала именно то, что мне нужно было услышать.

ГЛАВА VI

Помолвка

Леди Тремейн и леди Хакли наслаждались беседой, уединившись от всех остальных гостей. Гостиная леди Хакли поражала размерами и роскошью: французские двери от пола до потолка, огромное количество зелени и экзотических цветов делали её похожей на солярий. Леди Тремейн подумала – далеко не в первый уже раз! – о том, как славно будет им с леди Хакли, двум состарившимся подругам, наблюдать за своими внуками, которые будут играть и носиться здесь, в этой самой гостиной. Ведь давно уже между ними было решено, что их дети поженятся, а если уж леди Тремейн не захочется жить в одном доме с этой большой шумной компанией, то к её услугам в поместье имелся достаточно просторный и уютный отдельный, так называемый вдовий дом. Он оставался незанятым, поскольку вдов в поместье не было. Нужно признать, что такая жизнь в загородном поместье вдали от столичного шума казалась леди Тремейн весьма привлекательной, и она этот вдовий дом всегда держала в запасе на тот случай, если никогда больше не выйдет замуж.

Она прекрасно провела пару дневных часов наедине со своей старинной подругой, пока все остальные гостьи отдыхали после пикника. Это предоставило двум леди прекрасную возможность побыть вдвоём и поболтать обо всём на свете.

– А остальные дамы не обидятся на нас за то, что мы их бросили? – спросила леди Тремейн, чувствуя себя сбежавшей с уроков школьницей. Очевидно, это было написано у неё на лице и заставило леди Хакли рассмеяться.

– А мы им ничего не скажем, – заговорщицки ответила она. – К тому же почти все они сейчас спят. Гонг к переодеванию прозвучит ещё не скоро, так что у нас с тобой целая вечность в запасе, чтобы посплетничать! Нет, не пойми меня превратно, я очень люблю такие вот сборища, просто иногда возникает желание немного побыть одной, а для этого нет лучшего средства, чем длинный пикник на свежем воздухе, после которого все твои гости расходятся по своим комнатам спать. – Она снова рассмеялась и спросила: – А теперь я хочу услышать, как вы прогулялись с сэром Ричардом? – Глаза у леди Хакли заблестели. – Во время пикника я смотрела на вас – казалось, что вы околдованы друг другом. Сначала я не стала подходить к вам, не хотела мешать, а потом вы оба куда-то исчезли. Куда, признавайся? И что делали? Давай, давай, выкладывай, я желаю знать все подробности.

Леди Тремейн помолчала, крутя выбившуюся на рукаве платья ниточку, затем сказала, явно стремясь, что называется, замять вопрос леди Хакли.

– Ты только взгляни, – сказала она, показывая ниточку. – Нужно будет сказать Ребекке, чтобы она обратила на это внимание.

– Давай, рассказывай, моя дорогая, – понимающе улыбнулась леди Хакли. – Между тобой и сэром Ричардом что-то было, и даже не пытайся отрицать этого! Что именно? Говори же, не томи!

– Да я и не отрицаю ничего, Пруденс, просто не знаю, с чего начать. Он замечательный. Во всех отношениях замечательный мужчина, – сказала леди Тремейн.

Леди Хакли выглядела очень довольной собой.

– Ну, так о чём вы говорили? Что он тебе говорил? – спросила она и наклонилась вперёд, словно ожидала услышать от своей подруги какую-то ужасную тайну.

– Почти всё время мы говорили о его доме, о том, как он прекрасен, но стал пуст после смерти жены сэра Ричарда. Ещё он говорил о том, как ему хочется найти мать для своей дочери, женщину, которая воспитает её, а ему самому станет новой женой. Ещё он говорил о том, что, объединив свои состояния, мы обеспечим будущее всем нашим детям, ну и нам самим тоже, – леди Тремейн постепенно втягивалась в разговор, вспоминая (про себя, конечно) о том, как ей хотелось, чтобы сэр Ричард поцеловал её. Но он был слишком хорошо воспитан, чтобы решиться на такое.

– Он уже просил тебя выйти за него? – нетерпеливо спросила её подруга, которой явно не терпелось добиться признания в качестве свахи.

– Ещё нет. Думаю, он хочет вначале посмотреть, как я отнесусь ко всему, что он мне сказал, – ответила леди Тремейн, продолжая теребить злосчастную нитку на рукаве.

Ей не хотелось даже своей лучшей подруге признаваться в том, как сильно она влюбилась в сэра Ричарда. Ей даже самой себе было страшно в этом признаться. Всё произошло так быстро, так стремительно. Быть может, она поступает глупо, так решительно прерывая свой траур по покойному мужу? Вообще-то говоря, в их обществе подобные вещи делались совершенно иначе, по расчёту. Люди знакомились, всё обдумывали, женились и только потом начинали выяснять, подходят ли они друг другу. Если да, то всё замечательно, если нет, то каждый из супругов начинал вести свою собственную жизнь. Ведь для чего заключаются браки в высшем свете? Правильно, чтобы сохранить знатность происхождения для будущих детей, укрепить своё собственное положение в обществе, ну и чтобы умножить состояние, само собой. Любовь в таких браках занимает одно из самых последних мест. Первый брак леди Тремейн выдался на удивление удачным. Его не только одобряли их семьи, но и отношения между ними самими сложились как нельзя лучше, они с мужем искренне и глубоко полюбили друг друга. Но, как мы знаем, такие браки были редкостью, и на повторение подобного чуда леди Тремейн рассчитывать вряд ли приходилось, поэтому к новому замужеству она собиралась подходить осторожно, не торопясь, хорошенько всё выяснив и взвесив, прежде чем принимать решение. Но как-то так вот получилось, что она уже неотрывно думала о новом браке с джентльменом, которого, по сути, совершенно не знала.

– А что ты ответишь, если сегодня вечером он попросит твоей руки? Думаю, ты должна будешь сказать ему «да», – сказала леди Хакли, краснея при этом так, словно это она сама была влюблена.

– Но мы ещё так мало знакомы с ним, Пруденс. Не слишком ли поспешным всё это выглядит? – ответила леди Тремейн.

– А что там особенно знать-то? – удивилась леди Хакли, беря подругу за руку. – Он богатый человек, живёт в заколдованном королевстве. Он красивый, энергичный, очень знатного происхождения. Не мужчина, а мечта!

– Прямо не знаю, что тебе на это сказать, Пруденс. Впрямую о любви мы с ним не говорили, хотя намёки... Да, были, конечно, намёки. – Леди Тремейн смущённо посмотрела на свою подругу. Её саму удивляло то, как сильно ей хотелось, чтобы этот мужчина полюбил её. Она опасалась, что вступает сейчас на опасную, зыбкую почву.

– Расскажи мне всё. С самого начала до конца. Ничего не пропускай. Ни единого слова. А потом мы поймём, что ты должна делать, – подбодрила её леди Хакли.

– Ну, что ж, если ты так настаиваешь, Пруденс, – глубоко вдохнула леди Тремейн. – День для пикника ты выбрала чудесный. И место для него тоже. Столько зелени, цветы повсюду... Ну, ты знаешь, как я люблю беседку на другом берегу озера. Так вот, когда мужчины вернулись с охоты, сэр Ричард сразу же подошёл ко мне и предложил прогуляться. Мы перешли через деревянный мостик над озером, оказались в той самой беседке и оставались в ней, пока ты не прислала Пратта сказать нам, что все уже отправились в дом. Я рассказывала сэру Ричарду о своих дочерях, он рассказывал мне о своей дочери, а ещё мы говорили каждый о своей жизни, о том, как она изменилась после смерти моего мужа и его жены. Оказалось, что он такой же практичный мужчина, как и наши лондонские джентльмены. Очень разумно ко всему подходит. О любви мы с ним не говорили, хотя он рассказывал о том, как мечтает найти женщину, которая вела бы его дом и воспитывала его дочь. Говорил о том, как он одинок, как тоскует по своей жене и как был бы счастлив, если бы кто-то вновь был с ним рядом. Я понимаю его, потому что сама чувствую то же самое. Да, напрямую мы о любви не говорили, и я всё время задаюсь вопросом: хочет ли он её?

– Разумеется, хочет. Он говорил о своём одиночестве и о том, как мечтает найти жену. Конечно, ему хочется любви. Как же ещё это можно понимать? – сказала леди Хакли.

– Я тоже так думаю. Во всяком случае, именно так я чувствовала в тот момент, когда он всё это говорил. Но может, я просто голову потеряла? Любовь слепа, как ты знаешь, – с тревогой посмотрела на свою подругу леди Тремейн.

– Не волнуйся понапрасну. Я же видела, как он на тебя смотрит. Глаз не сводит. Кроме тебя, для него никого вокруг не существует. Я думаю... нет, я уверена, что он в тебя влюблён, – сжала ей руку леди Хакли.

Леди Тремейн подумала, что её подруга, наверное, права, тем более что и сама она чувствовала в точности то же самое. И леди Тремейн поняла, что знает теперь, что ей нужно делать.

– Знаешь, Пруденс, если он сделает мне предложение, я, пожалуй, отвечу согласием, – сказала она, осторожно высвобождая руку из ладони своей подруги и прижимая её к своей груди. – Нет, скажи, ты сама можешь поверить в то, что я снова выйду замуж и уеду во Многие королевства? Будто одного короля или королевы мне уже недостаточно, и я буду жить там, где коронованные особы на каждом шагу встречаются.

Леди Тремейн хихикнула, следом за ней захихикала и её подруга. Смех, знаете ли, штука заразительная.

– Представляю, какой необычной будет твоя жизнь с сэром Ричардом, – отсмеявшись, сказала леди Хакли. – Эй, не забудь пригласить меня в гости, как только устроишься на новом месте! Мне уже не терпится взглянуть на твой новый замок.

– Но сэр Ричард даже ещё руки моей не попросил! Куда ты так торопишься, Пруденс? – Тут раздался гонг переодеваться к ужину. Сердце леди Тремейн дрогнуло тревожно и сладко при мысли о том, что вскоре она вновь увидит сэра Ричарда.

– Боже мой, неужели уже гонг прозвенел? А я-то думала, что у нас ещё уйма времени впереди! – воскликнула леди Хакли. – Ну тогда пойдём наверх, переодеваться. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты выглядела неотразимо.

Леди Тремейн рассмеялась, тряхнула головой, до сих пор не в силах поверить тому, что всё это происходит именно с ней и сейчас.

– Кстати, как тебе Ребекка? Она тебе нравится? – спросила леди Хакли, поднимаясь на ноги, чтобы направиться к двери гостиной.

– О, прекрасная горничная, просто великолепная. Спасибо тебе большое за неё, – ответила леди Тремейн.

– Отлично. В таком случае можешь оставить её при себе. Она рассказывала мне о проблемах с бедной старенькой миссис Брэмбл и сказала ещё мельком о том, как ей хотелось бы поехать с тобой во Многие королевства. Вот я и решила, что, если ты захочешь, Ребекка может остаться при тебе.

Леди Хакли понимающе улыбнулась, и леди Тремейн ответила ей с улыбкой.

– Похоже, вы с Ребеккой уже всё за меня решили и даже замуж меня выдали, разве нет?

– Ну, моя дорогая, я бы сказала, что тебе сейчас самое время вновь выйти замуж, ты и сама это знаешь. Так почему бы в таком случае не выйти за мужчину, который выглядит как сказочный принц или герой любовного романа? Знаешь, я буквально вижу, как вы с сэром Ричардом уезжаете вдаль верхом на белом коне! Надеюсь, так оно и будет. А я буду смотреть на вас и умирать от счастья.

* * *

Вернувшись в свою комнату, леди Тремейн целиком и полностью отдалась в руки Ребекки, доверив ей самостоятельно выбирать платье, украшения к нему, позволила ей на свой вкус уложить волосы. Обычно леди Тремейн не слишком беспокоил её внешний вид, но сегодня вечером ей хотелось выглядеть за обедом как можно лучше.

– Вы прекрасно выглядите, миледи, – сказала Ребекка, любуясь своей работой. – Уверена, что сэр Ричард найдёт вас очаровательной.

– Скажи мне, Ребекка, – слегка прищурилась леди Тремейн. – У вас в людской что-нибудь говорят? Ну, я имею в виду, про сэра Ричарда и меня?

– Если честно, то да, говорят, миледи, – покраснела Ребекка. – Одна горничная подслушала разговор... Одним словом, сэр Ричард говорил со своим камердинером о том, что они сегодня сразу после обеда возвращаются домой, во Многие королевства, но перед этим он хочет переговорить с вами.

Леди Тремейн покраснела, хотя должна была, наверное, побелеть, потому что её вдруг охватил ужас. Почему он так поспешно уезжает? И о чём собирается переговорить с нею? Она-то надеялась, что у них ещё довольно много времени впереди, чтобы лучше узнать друг друга, и не могла поверить, что перед сегодняшним отъездом он может просить её выйти за него замуж. Леди Тремейн вдруг ужасно глупо почувствовала себя в пышном платье из красного бархата, со сверкающими, подобранными ему в тон рубинами в волосах. Ребекка, конечно, на славу постаралась, но...

Сегодня впервые после смерти мужа леди Тремейн окончательно отказалась от траурных тонов и принарядилась. Даже подаренную мужем нефритовую брошь под вырезом на груди приколола, сделав её главным украшением к этому платью. До того как Ребекка сказала о планах сэра Ричарда сегодня же уехать домой, леди Тремейн ощущала себя новой женщиной, уважающей, разумеется, своё прошлое, но не желающей навеки застревать в нём, потому что ей пришла пора внимательнее взглянуть вперёд, в своё будущее. Теперь она не знала, чего ей ожидать от него, от этого будущего. Возможно, она слишком далеко забежала вперёд, слишком многого ожидала от начавшегося романа с сэром Ричардом, слишком глупо повела себя и в очередной раз села в лужу.

– Всё будет отлично, миледи, я уверена, – сказала Ребекка, помогая леди Тремейн натянуть на руки длинные белые перчатки. – Точнее, я просто знаю это. Я часто предчувствую, как что будет, и редко ошибаюсь. По-моему, вы с сэром Ричардом самой судьбой предназначены друг для друга, – заявила она, а затем спросила, ведя свою хозяйку к двери: – Бы готовы, миледи?

– Да, Ребекка. Готова. Мне кажется, что сейчас я готова как никогда.

* * *

Леди Тремейн нервно прохаживалась по гостиной, ожидая, пока все гости соберутся. Сэра Ричарда ещё не было, и леди Тремейн уже начала подумывать о том, не уехал ли он к себе во Многие королевства, решив вообще не говорить с ней.

Но затем она увидела его. Сэр Ричард выглядел так, словно сошёл со страниц сборника волшебных сказок миссис Брэмбл – ослепительно, и леди Тремейн почувствовала, что краснеет, гадая о том, что именно собирается он ей сказать. У неё даже голова слегка закружилась, а сэр Ричард тем временем направлялся через комнату прямиком к ней, не задерживаясь даже для того, чтобы поздороваться с кем-нибудь по дороге. Он шёл, не сводя с леди Тремейн глаз, отчего она вдруг почувствовала себя попавшей в прицел охотника птицей. Лицо сэра Ричарда оставалось при этом таким сосредоточенным и серьёзным, что у леди Тремейн защемило сердце. Ей подумалось, что вот сейчас сэр Ричард подойдёт ближе и... разочарует её. Мужчины чаще всего выглядят такими серьёзными как раз тогда, когда собираются разочаровать леди.

– Моя дорогая леди Тремейн, – с поклоном произнёс сэр Ричард, приблизившись. – Могу я до обеда переговорить с вами в саду?

– Полагаю, у нас есть для этого немного времени, – согласилась она, мельком взглянув на часы в позолоченном корпусе, стоявшие на каминной полке.

– Леди Хакли заверила меня, что мы можем располагать временем по своему усмотрению и разговаривать столько, сколько потребуется, – сказал сэр Ричард. Он взял леди Тремейн под руку и повёл к дверям, выходившим в сад.

Там они подошли к пруду, на поверхности которого переливались десятки маленьких ярких огоньков. Подойдя ближе, леди Тремейн увидела, что это плавающие крохотные чашечки с зеркальными стенками, в которые вставлены зажжённые свечки. Это их огни, отражаясь от зеркал, играли на поверхности воды, танцевали в листве соседних деревьев, отбрасывали блики на лицо сэра Ричарда.

– Вы хотели о чём-то поговорить со мной, сэр Ричард, – сказала леди Тремейн. – О чём именно?

И она застыла в ожидании его ответа. Приготовилась услышать то, что он скажет. Боялась, что слова сэра Ричарда будут для неё тяжёлым ударом, и заранее приготовилась к нему. Собрала в кулак всю свою волю, чтобы не дрогнуть и не сломаться.

– О чём?.. Видите ли, я, боюсь, должен буду уехать сразу после обеда и почувствовал, что будет неправильным поступить так, не переговорив предварительно с вами, особенно после той беседы, что состоялась у нас сегодня утром. Я хотел убедиться, что между нами нет непонимания и недоговорённости. Я не хочу уезжать, если у нас ещё осталось что сказать друг другу.

Сердце леди Тремейн упало. Именно этого она ожидала и опасалась. Да, тот разговор не был ни предисловием к признанию в любви, ни началом новой страницы в её жизни. Всего лишь вежливая светская беседа, ни к чему никого не обязывающая.

– Не надо больше ничего говорить, сэр Ричард. Я отлично поняла вас, – сказала леди Тремейн. Как глупо, что она приняла их сегодняшний утренний разговор за откровение, за признание двух людей друг другу в своём одиночестве, в объединяющей их обоих душевной боли. Она решила, что сэр Ричард видит в ней свою будущую жену и мать для своей дочери, но он всего лишь поделился с ней историей своей жизни, а его сердце при этом оставалось закрытым.

Леди Тремейн проклинала себя за то, что позволила себе так быстро, так безоглядно влюбиться в мужчину, вообразить себе будущую жизнь с ним и его дочерью. И это всего за каких-то пару дней! Из-за одного-единственного разговора, который она, судя по всему, совершенно неправильно поняла!

Леди Тремейн стояла тихо и неподвижно, боясь, что развалится, рассыплется на мелкие кусочки, если только шевельнётся или произнесёт хоть слово. Да, сердце её разрывалось от боли, но она всячески старалась не показать этого.

– Вы действительно меня понимаете, леди Тремейн? Я спрашиваю вас об этом потому, что хочу, чтобы вам были полностью ясны мои намерения.

– Ваши намерения мне полностью ясны, сэр Ричард, – нашла она силы ответить ему, больше всего желая сейчас остаться в одиночестве. Она не могла поверить, что позволила своему сердцу так сильно прикипеть к этому мужчине. Ей хотелось плакать, кричать: «Но я люблю тебя, слышишь? Люблю! И думала, что ты предложишь мне стать твоей женой!»

Разумеется, ничего подобного леди Тремейн не крикнула. Такая выходка здесь, в саду леди Хакли, перед раскрытыми дверями гостиной, в которой собрались знакомые леди и джентльмены, навсегда сделала бы её посмешищем в их глазах. Тем более что сейчас ей предстоит пойти, как на эшафот, в столовую рука об руку с мужчиной, который только что разбил ей сердце.

Леди Тремейн приходила в ужас при мысли о том, как она будет объяснять всё это леди Хакли. А ещё злилась на свою подругу за то, что та подтолкнула её к тому, чтобы так быстро и так сильно влюбиться в этого мужчину. В эту секунду леди Тремейн хотелось только одного – бежать, бежать как можно быстрее прочь, но вместо этого она продолжала стоять, безвольно ожидая того, что дальше будет говорить сэр Ричард.

Он с лёгкой улыбкой сказал:

– Ну и отлично. А теперь, я думаю, нам пора пойти обедать. Я очень рад, что мы с вами пришли к единому мнению.

Леди Тремейн решила, что её сердце требует какой-то поддержки, защиты, и была очень рада тому, что на ней нефритовая брошь, подаренная ей покойным мужем. Если бы не эта брошь, её сердце, наверное, разлетелось бы на куски от нанесённого сэром Ричардом удара.

Они возвратились в гостиную и заняли своё место среди собравшихся гостей, продолжающих ожидать приглашения к столу. Когда леди Тремейн прикоснулась к броши, по всему её телу пробежала леденящая дрожь. Это ощущение не покидало леди Тремейн, пока они усаживались за стол, и помогало ей не расплакаться и не уронить себя в глазах сэра Ричарда и остальных гостей.

Она заметила, с каким беспокойством взглянула на неё леди Хакли, но поговорить с подругой ей можно было только после обеда, и они, разумеется, найдут время для этого разговора, хотя тот обещает быть далеко не самым приятным и лёгким.

А затем произошло нечто странное. Леди Хакли и сэр Ричард обменялись понимающими взглядами, затем леди Хакли улыбнулась и поднялась на ноги, требуя всех обратить на неё внимание:

– С огромным удовольствием хочу объявить вам о помолвке, только что состоявшейся между моей ближайшей подругой леди Тремейн и сэром Ричардом из Многих королевств! Они решили соединить свои судьбы и создать семью, в которой кроме них будут дочери леди Тремейн, Анастасия и Дризелла, и дочь сэра Ричарда, Золушка. Прошу всех поднять бокалы за здоровье и счастье леди Тремейн и сэра Ричарда!

Леди Тремейн сидела в шоке, а гости тем временем поднимали свои бокалы и пили за её здоровье. За их с сэром Ричардом здоровье! Ледяная рука, сжимавшая сердце леди Тремейн, ослабла, затем исчезла совсем. Да, случилось всё, о чём леди Тремейн мечтала в последние дни, – она со своими дочерями будет теперь жить долго и счастливо в доме сэра Ричарда, в точности так, как желала того её лучшая подруга леди Хакли.

ГЛАВА VII

Предупреждение миссис Брэмбл

После обеда голова леди Тремейн шла кругом. Сегодняшний день казался ей похожим на сон. Она пыталась вспомнить, удержать в памяти каждое его мгновение, но слова, образы, чувства лихорадочно мелькали, ускользали, сменяли друг друга, словно в калейдоскопе. Леди Тремейн до сих пор не могла поверить, что всё это происходит именно с ней и наяву. Только что весь её «роман» с сэром Ричардом казался не более чем недоразумением, и вот она уже помолвлена с этим мужчиной!

После обеда леди Хакли приказала подать в библиотеку шампанское, шоколад и фрукты, чтобы леди Тремейн и сэр Ричард могли хотя бы несколько минут побыть наедине перед его отъездом во Многие королевства.

– Мне очень жаль, что приходится так быстро уезжать, когда нам с вами предстоит ещё столько всего обсудить, но меня вызвал мой король, и я обязан явиться по первому его зову, это мой священный долг. Но моё самое горячее желание сейчас – это вновь, и как можно скорее, увидеть вас вместе с вашими... теперь уже нашими дочерями, – сказал сэр Ричард, целуя руку леди Тремейн. – Приезжайте так скоро, как только сможете, я буду ждать вас. Надеюсь, вы меня понимаете.

Она хотела сказать, что понимает, но не сказала этого.

– А вы не хотите прямо сейчас не откладывая уехать со мной во Многие королевства? – вдруг продолжил сэр Ричард. – Мне ужасно не хочется откладывать ваш приезд дольше, чем это необходимо. Ни на секунду, ни на мгновение.

Он вновь поцеловал ей руку, а затем сжал в своей ладони.

– Но как же мои девочки, Ричард? Я не могу уехать без них, – покачала головой леди Тремейн. – Разумеется, я немедленно покину дом леди Хакли, чтобы приехать к вам как можно скорее, но всё у нас произошло так стремительно... Есть вещи, которые нужно обдумать, планы, которые нужно составить. Нужно собрать и упаковать моё имущество и отправить багаж, нужно решить вопрос с моими слугами. Я должна и для них организовать и сборы, и проезд, точно так же как для себя самой и моих девочек... Боже, мне ведь предстоит девочкам обо всём рассказать! Представляю, как они будут потрясены! – сказала леди Тремейн, а сэр Ричард тем временем завладел и второй её рукой.

– Нет никакой необходимости брать с собой что-либо, кроме личных вещей, моя дорогая, – сказал он, глядя ей в глаза. – Мой замок отлично обставлен и полностью укомплектован прислугой. Возьмите с собой, если вам так хочется, свою горничную и гувернантку для девочек, хотя в новом доме они могут и не понадобиться. Самое главное – приезжайте скорее, как можно скорее! Мне очень нужно, чтобы вы были со мною рядом.

В дверь осторожно постучали, и вошёл камердинер сэра Ричарда:

– Прошу меня простить, но пора ехать. Если сэр Ричард рассчитывает успеть на судно, идущее во Многие королевства, он должен немедленно отправляться в порт.

– Хорошо, я сейчас иду, – сказал сэр Ричард и добавил, ещё чуть сильнее сжимая руку леди Тремейн. – Мне пора. Я нужен моему королю.

Леди Тремейн надеялась, что он поцелует её на прощание, ведь они теперь были помолвлены, не так ли? Никто не сочтёт этот поцелуй неприличным, да и она не юная девочка, в конце концов! И леди Тремейн прикрыла глаза, подставила губы, но сэр Ричард лишь очень легко, очень целомудренно коснулся губами её лба.

– Прощайте, моя дорогая. Приезжайте скорее. Я жду не дождусь, когда вы станете моей женой.

Она поднялась на ноги, заглянула в его глаза и продолжала гадать, любит ли он её на самом деле. Если да, то почему не поцелует по- настоящему? Камердинера своего стесняется, что ли? Хотелось бы спросить его об этом, но сделать это она не решилась.

* * *

Леди Тремейн вошла в свою комнату и с глубоким вздохом рухнула на постель. Полежала некоторое время в темноте, приходя в себя и успокаивая дыхание, а затем её напугал внезапно раздавшийся в тишине знакомый скрипучий голос из угла спальни:

– Вижу, вы уже окончательно потеряли голову из-за вашего принца и совершенно забыли про свою несчастную миссис Брэмбл.

Леди Тремейн вскочила. Она и не догадывалась о том, как сильно скучает по своей старой служанке, и сейчас с жадностью вглядывалась в неё, сидящую в бархатном кресле возле окна. Лунный свет серебрил седые всклокоченные волосы миссис Брэмбл, бросал странные тени на её морщинистое лицо, делая её похожей на старую каргу из волшебной сказки.

– Он – не принц, – сказала леди Тремейн, выпрямляясь и разглаживая на себе платье. – Он – рыцарь. И конечно же, я не забыла про вас, миссис Брэмбл. Всё время вспоминала. Как вы себя чувствуете? – спросила она, приближаясь к старухе.

– Плохо я себя чувствую. Осталась одна в целом мире, одна-одинёшенька, – ответила миссис Брэмбл, моргая своими слезящимися, пожелтевшими от возраста глазами.

– Вы не одна, миссис Брэмбл. У вас есть я, – сказала леди Тремейн.

– Не нужна я вам больше. Вы отослали меня прочь. Да, отослали, и не пытайтесь это отрицать. Та молодая ведьма, что вам сейчас прислуживает, так мне и сказала. Ясное дело, что она и ваш драгоценный сказочный принц цепко держат вас теперь в своих когтях.

Леди Тремейн наклонилась так, чтобы заглянуть старой женщине в глаза.

– Прекратите, миссис Брэмбл. Немедленно прекратите. Что это ещё за разговоры про ведьм каких-то? Про когти? Никто ни в каких когтях меня не держит, – сказала леди Тремейн. Ей очень жаль было видеть миссис Брэмбл в таком вот состоянии.

– Ребекка сказала, что вы отсылаете меня к моей сестре, чтобы я у неё жила, – возразила миссис Брэмбл. – А сами собираетесь уехать во Многие королевства.

– Не понимаю, откуда она могла знать, что я собираюсь во Многие королевства, если я сама только что решила ехать туда, – покачала головой леди Тремейн.

Миссис Брэмбл рассмеялась. Страшный это был смех, кашляющий, с подвыванием, от него у леди Тремейн даже зубы заломило.

– О том, что вы с ним уедете, вам стало понятно с первой минуты, когда вы его увидели, этого принца своего! С первого взгляда! Вас они уже тогда околдовали. Впрочем, у вас всегда была слабость к красивым мужчинам с толстыми кошельками... ха-ха-ха!

– Ну всё, хватит! – Леди Тремейн распрямилась и отошла на середину комнаты. – Не знаю, что на вас нашло, миссис Брэмбл, но сейчас вы должны взять себя в руки. Я не позволю вам так со мной разговаривать, – и она потянула шнур звонка, вызывая Ребекку.

– Помяните мои слова, дорогая, вы ещё пожалеете, что уехали во Многие королевства. Не раз пожалеете. Прошу вас, просто прочитайте сборник сказок, который я вам дала, там всё-всё сказано. Прочитайте и тогда увидите, почему я так за вас тревожусь, – сказала миссис Брэмбл, умоляюще глядя на свою хозяйку.

– Хотелось бы мне сказать что-нибудь такое, что успокоит вас, миссис Брэмбл, – тянула время леди Тремейн, нетерпеливо поглядывая на дверь. Появление Ребекки должно было прекратить тот странный разговор. – Уверяю вас, я буду очень счастлива с сэром Ричардом.

«Совсем плохо с головой у старухи», – подумала она про себя.

– Существует особенная связь между няней и её воспитанницей, об этом вы узнаете всё из той же книги, – вновь проскрипела миссис Брэмбл. – Я-то эту нить всегда очень ясно видела и потому знаю наверняка, что с вами случится что-то страшное, если вы уедете.

Леди Тремейн покачала головой. Похоже, миссис Брэмбл совсем выжила из ума от старости.

– Но почему же вы так уверены, что со мной должно произойти что-то ужасное? – спросила она. – Почему вы думаете, что кто-то причинит мне зло?

Леди Тремейн вглядывалась в морщинистое лицо старухи, пытаясь понять, что заставляет её выглядеть такой убитой горем.

– Я беспокоюсь не о том, что кто-то причинит вам зло, малютка моя. Вы – сильная женщина и справитесь с теми ведьмами, что попытаются встать у вас на пути, – сказала миссис Брэмбл.

– В таком случае что же вас так сильно беспокоит? Чего вы так сильно боитесь? – спросила леди Тремейн, и странное, очень странное выражение появилось на лице миссис Брэмбл, когда та ответила:

– Как вы не видите, моя дорогая, что я переживаю не потому, что вам кто-то может зло причинить, а боюсь за тех, кого вы уничтожите своей ненавистью и злобой.

Вошедшая в этот момент в комнату Ребекка успела услышать эти слова миссис Брэмбл и ответила на них:

– Это полная чушь. В моей госпоже нет ни капли ненависти или злобы.

– Сейчас нет, но появится после того, что ты и твои ведьмы сделаете с ней, милочка моя! – проскрипела миссис Брэмбл. – Это со всеми случается, со всеми! Почему? Да потому, что что-то очень неладно с этими Многими королевствами! Они всех мачех превращают в ужасных монстров. Разрушают всё хорошее, что в них есть. – Миссис Брэмбл схватила лежавшую на столе перед ней книгу. – Просто прочитайте это, миледи. Прочитайте, пока не совершили самую страшную ошибку в своей жизни!

Леди Тремейн взяла книгу и с улыбкой ответила старой женщине:

– Я прочитаю её. Обещаю.

И чтобы успокоить миссис Брэмбл, открыла книжку.

– Что это? – удивлённо спросила леди Тремейн, увидев на титульном листе подпись своего покойного мужа. – Вы взяли эту книгу из библиотеки лорда Тремейна? Почему вы сразу мне об этом не сказали?

– Думала, что это вам и так известно, миледи. Лорд Тремейн упоминал, что купил эту книгу в той же лавке, где и вашу брошь. Лорд всегда разрешал слугам брать книги из его библиотеки, требовал только, чтобы мы записывали в журнал, кто и что именно взял читать, – ответила миссис Брэмбл.

Леди Тремейн знала, что это так. Её муж и правда разрешал слугам брать книги из его библиотеки. Однако от этого наложившегося на события нескольких последних дней разговора у неё закружилась голова.

– В таком случае мне особенно приятно будет иметь эту книгу у себя, миссис Брэмбл. И я с особым вниманием прочитаю её. Благодарю вас за то, что вы возвратили её, – сказала леди Тремейн, делая знак Ребекке увести старуху из комнаты. – А теперь Ребекка проводит вас назад, вниз. Оставайтесь там и отдыхайте, пока я не пришлю за вами. Всё будет хорошо, обещаю.

И она поцеловала миссис Брэмбл в сухую, обтянутую пергаментной кожей щёку.

Проводив взглядом уходящих из спальни служанок, старую и молодую, леди Тремейн вернулась к книге.

– Боже мой, – прошептала она, глядя на подпись своего покойного мужа. Нахлынули обычные в таких случаях чувства – любовь, печаль...

Леди Тремейн не знала, что её муж заходил в ту маленькую странную лавку за этой книгой, но вспомнила, что владелец лавочки упоминал о ней. Что ж, это было вполне в характере её мужа – вернуться туда ещё раз, чтобы приобрести заинтересовавшую его вещь. Всё это навевало светлую грусть, милые воспоминания, но вот то, что говорила об этой книге миссис Брэмбл, какие мысли этот сборник сказок вбил в её голову, леди Тремейн не нравилось совершенно. Старая служанка уверила себя в том, будто всё, что рассказано в этих сказках, – чистая правда. Но это же бред, не так ли? Хотя...

Хотя если вспомнить странный разговор с сэром Ричардом о том, может ли сборник волшебных сказок считаться подлинной историей...

Неужели это может оказаться правдой?

В спальню возвратилась Ребекка – одна, разумеется, – и отвлекла свою госпожу от раздумий.

– Присядьте, миледи, вы так побледнели, – сказала она, придвигая леди Тремейн стул.

– Благодарю тебя, Ребекка. Скажи, дорогая моя, что тебе известно о Многих королевствах? Могу поклясться, что сэр Ричард упоминал что-то о сборнике волшебных сказок...

Она приложила ко лбу ладонь, а Ребекка ответила, осторожно забирая у неё книгу.

– Не думайте об этом сейчас, не беспокойтесь. Я уверена, что это совершенно разные книги. Почему бы вам не прилечь, госпожа? Сегодня у вас был тяжёлый день, завтрашний тоже обещает быть нелёгким. Вам необходимо отдохнуть.

* * *

Да, следующее утро действительно выдалось суматошным. Едва леди Тремейн успела выпить кофе и одеться, как нахлынул целый легион горничных, чтобы под командованием Ребекки начать собирать и упаковывать её вещи, которые поедут вместе с ней в Лондон, где ей предстоит непростой разговор со своими дочерями. Леди Тремейн уже написала и отправила письмо своему дворецкому, Эвери, чтобы тот отдал распоряжение слугам паковать вещи, а сам сообщил няне Пинч, чтобы та начала готовить девочек к дальнему путешествию.

У леди Тремейн голова шла кругом и от вчерашнего разговора с сэром Ричардом, и от навалившихся на неё дел. Сэр Ричард, разумеется, был прав, когда предложил взять с собой только личные вещи. Путешествие во Многие королевства будет долгим, очень долгим, так что вряд ли разумно отправляться в него с огромным багажом и целой ротой слуг.

Леди Тремейн была очень рада тому, что у неё появилась такая помощница, как Ребекка, умело командовавшая сейчас слугами из поместья леди Хакли, паковавшими вещи её новой хозяйки. Дело у неё и у слуг спорилось, сундуки и чемоданы должны быть готовы к отправке вовремя, чтобы леди Тремейн с Ребеккой и миссис Брэмбл могли успеть к ближайшему лондонскому поезду. Леди Тремейн не терпелось поскорее увидеть Анастасию и Дризеллу и поделиться с ними своими радостными новостями.

– Ребекка, я хочу, чтобы ты, как только мы возвратимся в Лондон, взяла под контроль укладку моих личных вещей. Платья и шляпки, перчатки и драгоценности, кошельки, сумочки, несколько моих любимых книг и, разумеется, всё содержимое моего туалетного столика. Всё остальное нужно будет сложить в ящики и выставить на продажу, ты проследишь за этим. У меня самой заниматься этим времени не будет, я должна буду и со своими девочками обо всём переговорить, и с моим стряпчим встретиться, решить с ним вопрос о продаже моего городского дома, – сказала леди Тремейн.

– Конечно, миледи. А что с вещами мисс Анастасии и мисс Дризеллы? Их укладкой тоже мне заняться? – спросила Ребекка.

– Нет, этим уже занимается няня Пинч, я ей написала. Да, Ребекка, тебе придётся работать в тесном контакте с моим дворецким, Эвери. Следите оба за тем, чтобы всё делалось так, как я укажу.

– Да, но... – замялась Ребекка. – Что подумает обо мне мистер Эвери, да и другие ваши слуги, миледи? Мол, приехала девчонка откуда-то из деревни и распоряжается здесь как у себя дома. И из-за миссис Брэмбл наверняка расстроятся.

Об этом леди Тремейн совершенно не подумала.

– Ну... Эвери в принципе человек очень неплохой, а если он и почувствует себя при этом слегка уязвлённым, тут уж ничего не поделаешь. Ничего, переживёт, – ответила она и тут же переключилась на другие дела. – Послушай, Ребекка, нам с тобой столько дел ещё предстоит, столько дел! Я же ещё должна буду объявить своим слугам, что больше в них не нуждаюсь, а это так тяжело...

И она побледнела, чувствуя, что ещё немного и упадёт в обморок. Ребекка заметила это и сразу же захлопотала возле своей хозяйки.

– Миледи, что с вами, миледи? Присядьте! Мне кажется, вы переутомились. Так нельзя. А о своих слугах вы не волнуйтесь. Не думаю, чтобы кому-то из них так уж сильно захотелось ехать с вами в такую даль, поэтому они только рады будут, что вы их рассчитаете. – Ребекка даже командовать остальными слугами перестала, переключив на леди Тремейн всё своё внимание.

– Да, я думаю, ты права, Ребекка. Впрочем, я надеюсь, что няня Пинч с нами всё же поедет, хотя бы на первые несколько месяцев, пока мы будем обживаться во Многих королевствах.

Леди Тремейн присела в розовое бархатное кресло у окна, рядом с которым стоял маленький круглый столик.

– Приказать, чтобы вам принесли чай? – спросила Ребекка.

– Я знаю, Ребекка, что ты всегда проявляешь обо мне заботу, предлагая чай, но коль скоро ты теперь моя личная горничная, то запомни, пожалуйста, что я никогда не пью чай, только кофе. Да, только кофе, хотя это и не в английских традициях.

– Да, миледи, – кивнула Ребекка. – Я запомню.

И она сделала знак одной из горничных, чтобы та принесла кофе.

Горничная вышла из спальни, и тут же раздался стук в дверь.

– Это что, уже мой кофе принесли? Так быстро? – удивилась леди Тремейн.

– Нет, миледи. Мы с вами пока что всё ещё в Англии, где вещи в отличие от Многих королевств волшебным образом из воздуха не появляются, – улыбнулась в ответ Ребекка и пошла открывать дверь. На пороге с озабоченным лицом стояла леди Хакли.

– Дорогая моя, для тебя только что доставили это письмо от сэра Ричарда, – сказала она, обращаясь к своей подруге. – Должно быть, он отправил его прямо перед тем, как отплыть на своём корабле.

Леди Тремейн взяла у подруги письмо и прочитала его.

«Моя дорогая, драгоценная леди Тремейн!

Не могу дождаться минуты, когда мы с вами станем мужем и женой. Прошу, приезжайте ко мне так скоро, как только сможете. Я очень, очень хочу, чтобы вы немедленно заняли своё место рядом со мной и в моём доме. Если вы любите меня так сильно, как я на то надеюсь, прошу вас, отправляйтесь ко мне вместе с Анастасией и Дризеллой не откладывая, прямо сегодняшним вечерним рейсом. Вы нужны мне и Золушке.

Сэр Ричард»

Леди Тремейн протянула письмо своей подруге, чтобы та тоже могла прочесть его.

– О, я думаю, тебе нужно немедленно спешить к нему, – сказала леди Хакли.

– Я и так уже спешу изо всех сил, но немедленно никак не получается. Как же мой дом в Лондоне? А как же девочки? Я ведь даже не успела предупредить их о том, что мы переезжаем. Сегодняшним вечерним рейсом! Так ведь это ещё билеты для всех нас нужно заказать на этот корабль!

Леди Хакли на минутку прищурилась, словно придумывала в уме какой-то план.

– Значит, так, – сказала она наконец. – Девочек няня Пинч просто привезёт прямо на пристань. Надеюсь, она согласится ехать с тобой во Многие королевства, но если даже нет, то уж девочек-то она на причал доставит. Ты нужна своей новой семье. Если у тебя ещё оставались какие-то сомнения насчёт чувств сэра Ричарда, это письмо, я думаю, их окончательно развеяло.

– Полагаю, ты права, но как же мой лондонский дом? Как же слуги? Со всем этим ещё столько проблем, – покачала головой леди Тремейн, беря принесённую для неё одной из горничных чашку кофе.

– Корабль отплывает только поздно вечером, так что привезти к нему девочек няня Пинч вполне успеет. А мы с Хрюшей завтра поедем в твой лондонский дом и присмотрим за всем остальным. Распорядимся отправить тебе вслед во Многие королевства оставшиеся вещи, – сказала леди Хакли.

– Ты такая славная подруга, Пруденс! – с чувством воскликнула леди Тремейн, беря её за руку. – Спасибо тебе.

– Не стоит благодарности, дорогая моя. Подумаешь, всего-то твоими слугами покомандовать немного придётся. Ерунда! Кстати, как нам их рассчитать – с выплатой двойного жалованья, учитывая непредвиденные обстоятельства? Да? Договорились, – продолжила леди Хакли. – А как насчёт продажи оставшегося имущества и самого дома? Твой стряпчий с этим справится? Или, если хочешь, мы с Хрюшей заедем переговорить с ним, когда будем в Лондоне.

Леди Тремейн начинала охватывать паника. Столько дел, столько дел, а она ни с чем не успевает разобраться толком – времени совершенно нет ни на что!

– Ах, Пруденс, неужели ты на самом деле возьмёшься устроить всё это? Мне кажется, я слишком много от тебя требую, дорогая моя.

– Я охотно это сделаю для тебя из самых добрых побуждений. В знак нашей дружбы, – улыбнулась леди Хакли. – Я всё устрою, а ты лети на всех парусах навстречу своей любви!

– Всё случилось так неожиданно, так стремительно. Я собиралась для начала очень обстоятельно и спокойно поговорить с моими девочками, прежде чем бросаться очертя голову навстречу неизвестности, в какие-то неведомые края, – вздохнула леди Тремейн и сделала горничной знак, чтобы та налила ей ещё одну чашку кофе.

Леди Хакли нежно обняла свою подругу за плечи и сказала:

– С девочками ты сможешь поговорить на борту плавание будет довольно долгим. Послушай меня, дорогая моя. Ты – самая сильная женщина из всех, кого я знаю. И ты справишься. Ты встретила наконец своё счастье, нашла его в стране волшебных сказок. А это значит, что твоя мечта становится явью.

ГЛАВА VIII

Удивительное приключение

Нервно постукивая носком туфли, леди Тремейн стояла на причале, ожидая прибытия няни Пинч с девочками. То и дело поглядывала на свои часы и, как, наверное, все на свете встречающие, опасалась, что они опоздают к отплытию.

Ожидавший их корабль был огромным и прекрасным – белоснежный с золотом, похожий на многослойный свадебный торт. Каждый раз, когда раздавался корабельный гудок, леди Тремейн вздрагивала, ей казалось, что он призывает всех пассажиров подняться на борт, хотя стрелки часов показывали, что до отплытия остаётся ещё довольно много времени. Но нервы, знаете ли, нервы...

Леди Тремейн была рада тому, что ей удалось забронировать для себя две хорошие, примыкающие друг к другу каюты. Одну одноместную для себя, вторую четырёхместную – для няни, Ребекки и девочек.

Стоя на причале, леди Тремейн чувствовала себя словно во сне. Всё, что с ней происходило, казалось нереальным – она навсегда покинула свой лондонский дом, так и не взглянув на него в последний раз, не попрощавшись со своими старыми слугами, которые столько лет заботились о ней. Из поместья своей подруги на поезд, с поезда – прямиком в порт...

Возможно, всё это могло бы расстроить её, если бы не выглядело так романтично, так необычно, так волнующе. Мужчина, которого она полюбила, тоже полюбил её, причём так страстно, что лишнего дня не мог подождать, хотел, чтобы она немедленно была рядом с ним. Ну скажите сами, разве это не романтично? Разве такое приключение не вскружит голову любой женщине?

Тут она наконец увидела подъезжающих в карете своих драгоценных дочек и няню Пинч с ними. Девочки отчаянно махали ей, улыбались, а как только карета остановилась, выскочили из неё и помчались к матери.

– Ах, мамочка, мы так по тебе соскучились! – восторженно кричала Анастасия.

– Мы теперь будем очень хорошо себя вести, обещаем! – вторила ей Дризелла.

Леди Тремейн была счастлива видеть своих дочерей. С их появлением даже зыбкий, призрачный мир, окружавший леди Тремейн, начал казаться ей чуть более реальным. Дочери были для леди Тремейн центром мироздания, без них во всей вселенной было холодно и пусто.

– Привет, привет, мои дорогие! Я так рада видеть вас, – приговаривала леди Тремейн, целуя девочек. – А ещё я очень благодарна вам, няня Пинч. Вы просто не представляете, как я обязана вам за то, что вы согласились поехать с нами во Многие королевства.

– Мне очень жаль, что я не смогу оставаться там с вами дольше, чем первые две недели, пока вы и девочки не обустроитесь на новом месте, – ответила няня Пинч, – но леди Хакли мне всё разъяснила, и я, конечно же, не могла отпустить вас и девочек одних в такую дальнюю дорогу.

– Ну, не совсем одних, по правде говоря, – улыбнулась леди Тремейн. – С нами ещё поедет Ребекка. Она моя новая личная горничная. Вы познакомитесь с ней на борту. Сейчас она в наших каютах, присматривает там за тем, чтобы всё было в порядке. А теперь пойдёмте. Анастасия, Дризелла, возьмите меня за руки. Вперёд! Нас ожидает чудесное, удивительное приключение!

* * *

Леди Тремейн с дочерями уселись в её каюте, а Ребекка и няня Пинч тем временем распаковывали в соседней каюте взятые в дорогу вещи. Анастасия и Дризелла прижались с обеих сторон к матери, а она обнимала их за плечи. Очень сильно они все соскучились друг по другу.

– Ангелы мои, что вам рассказала няня Пинч о путешествии, в которое мы отправляемся? – спросила леди Тремейн.

– Сказала, что мы поедем в волшебную страну с принцами и принцессами, – первой ответила Анастасия.

– Да ладно, у нас в Англии тоже принцессы есть, и никакого волшебства в этом я не вижу, – фыркнула Дризелла.

– Это верно, конечно, моя дорогая, – рассмеялась леди Тремейн. – Но, видишь ли, во Многих королевствах коронованной знати гораздо больше, чем в Лондоне. Мне говорили, что королевством, в которое мы отправляемся, правит очень весёлый и славный король, а у него есть сын, юный принц одного примерно с вами возраста. Так что, кто знает, возможно, в один прекрасный день одна из вас выйдет за него замуж.

– А как же Коротышка и Дики? Я думала, мы за них замуж выйдем! – сказала Анастасия.

Леди Тремейн взяла дочек за руки и ответила, целуя им пальчики.

– Ну конечно, выйдете, мои дорогие. Насчёт принца я просто пошутила. Вот устроимся в новом доме, а затем устроим вам поездку в гости к Коротышке и Дики. Вас очень не хватало там, и могу с уверенностью сказать, что мальчики очень хотят видеть вас.

Сказав это, леди Тремейн сразу же подумала, а каково ей самой будет, если Анастасия и Дризелла выйдут замуж и поселятся в Лондоне – это же будет так далеко от неё!

О будущем своих детей они с леди Хакли давно уже сговорились. Они поженятся, и старинные подруги станут бабушками, у которых появятся общие внуки. Эта мечта вроде бы оставалась прежней, хотя сейчас, с отъездом в чужую страну, сделалась для леди Тремейн... слегка размытой, что ли.

– А может, уговорим леди Пруденс приехать с мальчиками к нам погостить? Я уверена, что во Многих королевствах балов дают ничуть не меньше, чем в Англии, – добавила леди Тремейн.

– Да уж, представляю! – сильнее обычного выпучила глаза Дризелла. – Там же должно быть много королевских дворов, и при каждом нас можно будет представить! Мне это очень, очень нравится, мамочка!

– А теперь, – попросила леди Тремейн. – Расскажите, что говорила вам няня Пинч о нашем удивительном приключении? Она сказала вам, что я выхожу замуж за прекрасного человека по имени сэр Ричард, у которого есть дочка примерно одного возраста с вами? Надеюсь, вы подружитесь с ней. А о том, что мы будем с вами жить в красивом старинном замке, она вам сказала?

Леди Тремейн затаила дыхание, гадала, какой будет реакция её дочерей на все эти новости.

– Да, мама, – просто сказала Анастасия. – Скажи, а в какой части Многих королевств мы будем жить? Если мы едем в свой новый дом, то должны же мы знать, где именно он находится!

Только тут леди Тремейн вдруг поняла, что понятия не имеет, куда именно они направляются.

В этот момент в их каюту вошли Ребекка и няня Пинч.

– Привет, мои дорогие! – воскликнула леди Тремейн и, слегка смутившись, продолжила: – Знаете, Анастасия только что задала мне вопрос, и обнаружилось, что за всей этой спешкой я даже не узнала, в каком именно из Многих королевств мы будем жить. Забавно, не правда ли?

Ребекка и няня Пинч присели напротив леди Тремейн и её дочерей, и Ребекка сказала:

– Вы будете жить на землях короля Хьюберта, неподалёку от замка короля Чудовище и королевы Белль.

– Как я вижу, ты очень хорошо знаешь Многие королевства, Ребекка, – подняла бровь леди Тремейн.

– Да, конечно, миледи, ведь я именно оттуда родом. Я думала, что леди Пруденс сказала вам об этом.

Леди Тремейн вздрогнула. В голове у неё мелькнул обрывок их последнего разговора с миссис Брэмбл, зловещее предупреждение старой служанки. Но зацепиться за это воспоминание леди Тремейн не успела, потому что очень забеспокоились, испугались Анастасия и Дризелла.

– Что с вами, девочки? – спросила леди Тремейн. – Что вас так расстроило?

– Король Чудовище? – переспросила Дризелла. – Что это ещё за король такой? Я не хочу жить в стране, где правит уродливый старый король!

– Успокойся, Дризелла! – вскинула вверх свою раскрытую ладонь няня Пинч. – Вспомни, о чём мы говорили. Юная леди должна сначала подумать и только потом говорить. И тщательно выбирать слова или промолчать, что ещё лучше.

– Всё в порядке, не нужно ничего выбирать! – рассмеялась Ребекка. – Этот король действительно был старым уродливым чудовищем, во всяком случае, так в то время многие считали, но теперь это молодой красавец король, нашедший своё «долго и счастливо» с любимой прекрасной королевой Белль. И жить вы будете вовсе не в его королевстве, а в другом, соседнем. Королевства у нас живут замкнуто, так что ваши пути-дорожки с королём Чудовищем и королевой Белль могут вообще никогда не пересечься, так что не волнуйтесь.

– А как понять твои слова, Ребекка, что король Чудовище нашёл своё «долго и счастливо»? Его обычно принцессы находят в конце своей сказки, когда их принц спасёт.

– Ну, а в той сказке всё было наоборот, там как раз принцесса спасла принца, – снова рассмеялась Ребекка. – Это она, Белль, была там главной героиней.

Дризелла и Анастасия в восторге захлопали в ладоши, закричали наперебой.

– Ой, мне это нравится!

– И мне нравится!

– Я хочу увидеть королеву Белль!

– Ах, мама, в какое чудесное место ты нас везёшь! Спасибо!

И они принялись целовать свою мать – Дризелла в левую щёку, Анастасия в правую.

Леди Тремейн улыбнулась и зевнула.

– А теперь пойдёмте к себе, девочки, – заметив это, сказала няня Пинч, поднимаясь на ноги. – Ваша мама устала, ей пора отдохнуть.

Она взяла девочек за руки и повела их в соседнюю каюту.

– Я люблю вас, птички мои. Увидимся позже, за ужином, – послала им вслед воздушный поцелуй леди Тремейн. Она была счастлива оттого, что её дочерям нравилось это путешествие. Им пока что вообще всё нравилось. – Ребекка, задержись ненадолго, – добавила она и спросила, когда они с горничной остались наедине: – Скажи, а где тот сборник сказок, который отдала мне миссис Брэмбл? Я хотела бы почитать в нём о Многих королевствах.

– Прошу прощения, миледи, – потупилась Ребекка. – Ту книгу я положила в один из сундуков, которые погрузили с остальным багажом в трюм. Но я найду её, как только мы приедем во Многие королевства и начнём распаковывать вещи.

– Ну хорошо, – вздохнула леди Тремейн. – Но в таком случае я боюсь, отвечать на вопросы моих дочерей об этой стране придётся тебе. Да и на мои вопросы тоже.

– С огромным удовольствием буду это делать, миледи, – широко улыбнулась Ребекка.

ГЛАВА IX

Многие королевства

Когда после невыносимо долгого морского путешествия леди Тремейн сошла наконец на берег, ей показалось, что она попала в совершенно другой, непривычный и новый для неё мир. Леди Тремейн была очень рада вновь ощутить под ногами твёрдую землю и надеялась, что жизнь во Многих королевствах будет стоить перенесённых в дороге трудностей. Осматриваясь по сторонам, она уже готова была поверить в это. Всё, что леди Тремейн видела вокруг, притягивало глаз, но самое сильное впечатление на неё произвёл величественный маяк с огромной, сверкающей на солнце линзой Френеля – плоской, словно составленной из нескольких стеклянных колец.

– Что это за королевство, Ребекка? – спросила леди Тремейн, продолжая разглядывать, задрав голову, самый большой маяк, который ей когда-либо доводилось видеть. – Удивительное место.

Своих девочек она держала за руки, отправив няню Пинч на поиски носильщика, который должен будет загрузить их багаж в присланную за ними сэром Ричардом карету.

– Это королевство Морнингстар, миледи, – ответила Ребекка. – Один из главных портов во всех королевствах. А маяк, которым вы любуетесь, миледи, называется Маяком богов.

Что ж, громадная башня маяка действительно выглядела так, словно её построили боги, а не люди.

Леди Тремейн и её дочери были поражены величественной красотой маяка. Они стояли молча, заворожённые видом линзы маяка, напоминавшей невероятных размеров алмаз.

– Кто же смог построить такой маяк? – спросила, наконец, леди Тремейн.

– Он был построен гигантами-циклопами, которые правили этими землями до Морнингстаров, а те, в свою очередь, построили свой дворец таким, чтобы он составил единый ансамбль с маяком, – ответила Ребекка. – Маяк богов указывает верный путь судам так давно, что никто уже не может сосчитать, сколько лет он стоит здесь.

Ребекка явно очень радовалась тому, что её хозяйке нравится новое окружение.

Эта прекрасная страна действительно приводила леди Тремейн в трепет, казалась даже прекраснее и древнее, чем Англия. Теперь леди Тремейн нашла взглядом и дворец Морнингстар. Он удивительным, невероятным образом был построен на вершине самого высокого утёса, и окна его выходили на безбрежную океанскую даль. «Интересно, каким окажется вид из нашего нового дома? – подумала леди Тремейн. – Хочу надеяться, что не менее захватывающим».

– Прошу прощения, миледи, – прервала её размышления Ребекка. – Нам нужно ехать. Как я вижу, няня Пинч нашла нам носильщика. Не отправится ли нам к экипажу? До земель короля Хьюберта путь ещё не близкий.

И Ребекка повела леди Тремейн и её дочерей к великолепной белой с позолотой карете, запряжённой двумя статными белоснежными жеребцами с жёлтыми плюмажами на головах. Карета, как и маяк, тоже поразила воображение леди Тремейн. Осмотрев замок Морнингстар и усевшись в карете вместе с Анастасией и Дризеллой, леди Тремейн принялась мечтать о том, что ожидает её в том новом доме, куда все они направляются.

Леди Тремейн с девочками заняли одно сиденье, на другом сиденье, напротив них разместились няня Пинч и Ребекка, к запяткам кареты привязали их личные вещи, а тяжёлые сундуки и чемоданы погрузили на отдельную повозку, которая неспешным ходом двинулась вслед за белой каретой.

Все путешественницы без остановки болтали и удивлённо ахали, проезжая через пугающие своим величием и суровой красотой горы Циклопов. Ещё никогда они не видели таких высоких и таких неприступных гор. Глядя на них, легко было представить, какими же были великаны-циклопы, легко и быстро проходившие через эти горы, по которым с таким трудом ползёт по извилистой узкой дороге присланная сэром Ричардом карета. Затем по пути к своему новому дому они пересекли ещё несколько королевств, включая то, где, по слухам, на вершине высокой башни сидела в заточении девушка с длинными золотыми волосами. Волшебными, само собой. Судьба бедной девушки испугала наших путешественниц, но ещё сильнее они ужаснулись, когда их карета проезжала через огромное, без конца и края кладбище, окружённое изгородью из мёртвых, засохших розовых кустов. Это было жуткое место, однако леди Тремейн и в нём увидела какую-то особенную красоту, разглядывая стоящий посреди кладбища высокий белокаменный особняк, сверкающие на солнце солярии, плачущих мраморных ангелов и вырезанных из камня диких зверей.

– Это Мёртвый лес, – пояснила Ребекка. – Им правит королева мёртвых, да так давно, что никому уже не сосчитать.

Её слова заставили дружно вздрогнуть и саму леди Тремейн, и её дочерей, и няню Пинч. Леди Тремейн вдруг задумалась над тем, куда же она, собственно, привезла своих дочерей. В такие места, где ведьмы прячут юных девушек в башнях, а королевы правят мёртвыми? Впрочем, вскоре они наконец-то добрались до своего уголка Многих королевств.

– Смотрите, девочки, – сказала Ребекка, указывая на замок королевы Белль, мимо которого они проезжали. – Вот здесь живёт король Чудовище. А это значит, что мы почти дома.

– Как хотелось бы увидеть его! – восторженно вздохнула Анастасия. Но тут карета поднялась на верхушку горы, отделявшей королевство Белль и Чудовища от королевства Хьюберта, и эта мысль моментально была забыта, потому что стал виден их новый дом и их новая родина.

– Ах, мама! Ты только взгляни на этот замок! Мы в нём будем жить, да? – спросила Дризелла, высовывая голову в открытое окно кареты.

– Нет, моя дорогая, в этом замке живёт семья короля Хьюберта, – ответила леди Тремейн, думая о том, что это самый красивый замок, какой она когда-либо видела. Настоящий сказочный замок – с высокими башенками и золотыми шпилями, бледно-голубой, с позолоченной лепниной. Он не выглядел таким древним, как, скажем, замок Морнингстар, и таким захватывающим дух тоже, пожалуй, не был, однако смотрелся намного элегантнее.

– Мам! А крыши у этих башенок, точь-в- точь как синие ведьмины шапки! – взвизгнула Анастасия, указывая пальцем на одну из башен, и так опасно высунулась в окно кареты, что няне Пинч пришлось затаскивать её обратно.

– Да-да, наверное, – рассеянно ответила леди Тремейн. Случившийся в карете небольшой переполох как-то совершенно прошёл мимо её внимания. Дело в том, что леди Тремейн одолевали тревожные мысли. Ей вспоминались зловещие предупреждения миссис Брэмбл насчёт здешних ведьм. Мучили сомнения – не совершила ли она ошибку, попросив леди Хакли отправить миссис Брэмбл к её сестре. Наверное, нужно будет попросить няню Пинч заглянуть к ней на обратном пути в Лондон.

Тут карета замедлила ход и остановилась.

– Миледи, взгляните, это ваш новый дом, – сказала Ребекка.

Свой новый дом леди Тремейн представляла довольно смутно, но то, что она увидела, мало отвечало её ожиданиям. Да, это был довольно симпатичный, но совсем маленький каменный замок с единственной башней и высокими узкими средневековыми окнами. Нет, неплохой, конечно, дом, хотя и намного уступавший лондонскому особняку леди Тремейн. Она тяжело вздохнула и решила, что теперь уж ничего не поделаешь. Это её новый дом, и нужно не сожалеть, а постараться полюбить его. Нужно сделать так, чтобы этот дом наполнился теплом и любовью, стал местом, где она будет жить долго и счастливо. Все они будут жить.

– Мама, смотри, у нашего дома крыша башни тоже как ведьмина шапочка, – сказала Дризелла.

Леди Тремейн рассчитывала увидеть стоящих на крыльце сэра Ричарда и Золушку, но там никого не было. Там вообще никого не было, никто не вышел встречать их.

– Значит, никто нас не встречает? Так-так... –сказала леди Тремейн. – Быть может, мы не в тот замок приехали?

– Не беспокойтесь, миледи. Я мигом дам знать о нашем приезде. Уверена, что сэр Ричард и Золушка появятся немедленно, как только узнают об этом. Подождите здесь, я мигом, – сказала Ребекка и молнией метнулась вверх по ступеням крыльца, звонить в дверной колокольчик.

Дверь открыла пожилая круглолицая седая женщина и впустила Ребекку в дом. Затем, казалось, прошла целая вечность, и леди Тремейн просто уже не знала, что ей думать и что делать. Не встретить гостей – это было неслыханное нарушение этикета! А уж если это твоя новая семья приехала... Она нервно постукивала пальцами по стенке кареты и ждала до тех пор, пока из дома не появился и не скатился с крыльца сэр Ричард.

– Леди Тремейн, дорогая! Наконец-то вы здесь! Ну слава богу, – воскликнул он, открывая дверцу кареты. – Прошу, прошу вас! Пойдёмте в дом, все пойдёмте. Мы уже заждались вас... Ага, а вы, должно быть, Анастасия и Дризелла, – продолжил он, напряжённо, даже оценивающе глядя на выходящих из кареты девочек. – Красавицы! Других таких во всех Многих королевствах не найти! – услышав это, Анастасия и Дризелла кокетливо захихикали. – И несравненная новая хозяйка дома. Добро пожаловать, добро пожаловать, моя дорогая, – тут он нежно поцеловал ручку леди Тремейн, чем сразу улучшил её настроение.

– Мою горничную Ребекку вы уже знаете, сэр Ричард, – сказала она. – А это няня Пинч. Она побудет здесь, пока мы устраиваемся, а затем возвратится в Англию.

– Милости прошу всех в дом. Пойдёмте скорее, дорогая, Золушка ждёт встречи с вами, а затем нам нужно будет поспешить в церковь. Священник уже давно на месте, мы думали, что вы приедете раньше. Затянулось что-то ваше путешествие, но ничего, ничего... – без умолку частил сэр Ричард, провожая приехавших дам к входной двери.

У леди Тремейн в очередной раз пошла кругом голова.

– Я не думала, что мы опаздываем, – с упавшим сердцем сказала она. – И к чему такая спешка? Почему мы должны обвенчаться прямо сегодня, прямо сейчас? А моё свадебное платье?.. Оно же в багаже, а багаж в повозке, которой ещё и не видно даже...

– Видите ли, моя дорогая, я не могу принять в свой дом незамужнюю женщину, если только она не служанка, разумеется, – ответил сэр Ричард. – Так что мы должны обвенчаться сегодня же, немедленно. Другого просто не дано... О, а вот и Золушка!

Повернув голову, леди Тремейн увидела появившуюся на пороге девочку. Это была самая красивая девочка, какую ей когда-либо доводилось видеть, просто настоящий ангел с золотыми волосами. Что ж, насчёт красоты своей дочери сэр Ричард был прав, ни капельки не преувеличивал. Что же такое особенное есть во Многих королевствах, если здесь появляются на свет такие красивые люди? Сэр Ричард, его дочь... Если разобраться, то и родившаяся на этих землях Ребекка тоже была очень-очень хороша с её волнистыми каштановыми, с лёгкой рыжинкой волосами и большими, влажными как у газели, карими глазами. Интересно, все жители во Многих королевствах такие или просто случайно подобралась здесь такая компания?

Леди Тремейн искоса бросила взгляд на своих дочерей, поняла, что те буквально сходят с ума от зависти, глядя на Золушку, и решила попытаться снять возникшее напряжение.

– Золушка, я твоя новая мама, а это твои сёстры, Анастасия и Дризелла. Надеюсь, мы будем счастливы вместе, – сказала леди Тремейн, улыбаясь своей ослепительной падчерице.

Золушка сделала шаг вперёд и с лучезарной улыбкой ответила мачехе:

– Добро пожаловать в дом моей матери, леди Тремейн.

Слова Золушки поразили леди Тремейн в самое сердце, потрясли её.

– Я буду рада, если ты сможешь называть меня мамой, – сказала она. – Потому что я очень хочу стать для тебя хорошей мамой.

Леди Тремейн старалась сохранять спокойствие, не показать, что юная красавица только что разбила ей сердце своими словами.

– Если хотите, я могу называть вас мачехой, – ответила Золушка. – Папа сказал, что я могу вас называть леди Тремейн или мачехой, но мамой – никогда.

Вероятно, девочка просто не догадывалась о том, как ужасно, как жестоко звучат её слова. Леди Тремейн мысленно пыталась найти для Золушки оправдания – быть может, эта девочка говорит так оттого, что всю жизнь провела взаперти в этом замке, никогда не бывала в обществе... Да просто дурно воспитана, в конце концов! В любом случае работы с этой Золушкой явно непочатый край.

– Ну хорошо, Золушка. Можешь называть меня мачехой, если так нравится тебе и твоему папе, – сказала она, решив, что позже обязательно поговорит об этом с Ричардом. Только сейчас леди Тремейн вдруг сообразила, что они с сэром Ричардом ни разу не говорили о подобных вещах, пока гостили у леди Хакли. То, что они все отныне будут настоящей семьёй, леди Тремейн с самого начала принимала как должное. Возможно, Золушке и её отцу требуется какое-то время, чтобы понять это?

Леди Тремейн видела, как занервничали её девочки, наблюдая эту сцену, и решила, что лучше всего увести их сейчас как можно скорее отсюда в их комнаты, прежде чем они набросятся на свою сводную сестру, прежде чем они вцепятся в её золотые локоны.

Увести дочерей прочь она не успела.

– Моя мама хочет подружиться с тобой, Золушка, – сказала Анастасия. – Почему ты так грубо ведёшь себя с ней?

– Да ладно, Анастасия, с какой стати нам Золушку в чём-то винить, если у неё отец такой грубый, – подхватила Дризелла. – Невоспитанный и неотёсанный. Даже встречать нас не вышел, пришлось за ним посылать... ой!

Это няня Пинч схватила Дризеллу за локоть и притянула к себе.

– Дризелла, как ты можешь так говорить о своём новом отце? – сказала она, ещё сильнее стискивая руку Дризеллы.

– Ну всё, хватит! – покраснев, воскликнула леди Тремейн. – Прошу нас простить, сэр Ричард. Мы проделали долгий путь, девочки утомились. Если кто-нибудь покажет нам наши комнаты, я помогу Анастасии и Дризелле подготовиться к церемонии... – Она растерянно оглянулась по сторонам в поисках слуг, которых не было. Ни одного.

– Няня Пинч, комнаты девочек вы найдёте возле лестничной площадки третьего этажа. Первая и вторая двери по коридору. Третья комната – это спальня леди Тремейн, – произнёс мужчина.

«До чего необычно! – подумала леди Тремейн. – Ну а где же все слуги? И почему няне с девочками нужно самим искать свои комнаты на этом самом третьем этаже?»

– Ребекка, – продолжил сэр Ричард. – Вы можете отнести личные вещи леди Тремейн в её комнату, а няня Пинч тем временем поможет разместиться девочкам. А мы с леди Тремейн должны немедленно отправиться в церковь.

– Прямо сейчас? Немедленно? – встрепенулась леди Тремейн. – Но я ещё даже не переоделась и не привела себя в порядок. И потом, а как же девочки? Разве они не идут с нами?

– Я уверен, вы согласитесь со мной, – взял её за руку сэр Ричард, – что девочки слишком утомлены для подобных походов. К тому же это мой последний шанс немного побыть с вами наедине. Вы же не откажете мне в этом, правда? – и он нежно поцеловал ей руку.

Это всё казалось очень странным. Леди Тремейн не могла бы объяснить, почему всё здесь как-то не так, но в тот момент, когда её руки коснулись губы сэра Ричарда, она вдруг отчётливо поняла, что ей нужно отсюда бежать вместе с девочками. И как можно скорее.

Она не знала, что сказать. Меньше всего ей хотелось выходить замуж прямо с дороги. Объявить сэру Ричарду об этом? Не поможет. Он считает, что будет скандал, если она переедет в его дом до свадьбы.

Жаль, что этого она не знала заранее, надела бы тогда что-нибудь более подходящее для свадьбы. А так она приехала сюда в строгом тёмно-пурпурном платье, надетом поверх лиловой блузки с высоким воротником, который она заколола своей любимой нефритовой брошью. Очень респектабельный, конечно, наряд, но уж никак не торжественный и не праздничный, и совершенно не свадебный, это уж точно.

– Хорошо, Ричард, – сказала она. – Но с вашего позволения я всё же поднимусь ненадолго к себе освежиться слегка с дороги. Пойдёмте, леди! – и она направилась к лестнице, а следом за ней потянулись няня Пинч, Ребекка и её дочери. Как только они поднялись на площадку третьего этажа, девочки принялись возмущаться.

– Мама, мне здесь не нравится. То есть совсем, – захныкала Анастасия. – Какой унылый, мрачный дом! А Золушка – это вообще чудовище какое-то!

Мысленно леди Тремейн была согласна с дочерью, но вслух в этом не призналась. Дом действительно выглядел унылым, тёмным, обставленным старой, потускневшей от времени мебелью. Нет, в своё время эта мебель, наверное, была красивой и модной, но когда это было! Леди Тремейн уже начинала жалеть о том, что распродала мебель из своего лондонского дома. Нужно было бы привезти её сюда, а так теперь придётся покупать новую. Да, и где же все слуги, скажите на милость? Ни одного лакея, ни одной горничной нигде – бред какой-то!

– Мам! А почему сэр Ричард не хочет, чтобы мы были у вас на венчании? – насупившись, спросила Дризелла. – Также нечестно!

Леди Тремейн не могла не согласиться с дочерью, однако вслух признаться в этом не могла.

– Мои дорогие, – сказала она. – Мы все очень устали и от долгой поездки в карете, и от путешествия по морю. Возможно, сэр Ричард прав, и вам лучше остаться здесь. Вместо того чтобы идти в церковь, попробуйте ближе познакомиться с Золушкой. А после венчания, я уверена, нас ждёт свадебный пир. Потому, наверное, никого из слуг здесь и нет, все заняты приготовлениями. Готовят всякие сюрпризы. Кстати, вот вам задание. Когда переоденетесь, попытайтесь заглянуть на кухню, разузнайте, какой там свадебный торт готовят и всякие другие вкусности тоже, хорошо? – говоря так, леди Тремейн даже сама начинала верить в то, что всё именно так и есть. – И не переживайте, девочки. Да, я понимаю, Золушка и её папа произвели на вас не самое лучшее впечатление, но они, я думаю, просто очень нервничали, как и мы с вами. Уверена, что со временем мы все подружимся и всё будет хорошо. Вы мне верите? – радостным тоном закончила она.

Конечно, девочки кивнули в знак согласия, но смогла ли леди Тремейн убедить своих дочерей? Вряд ли.

– Отлично сказано, миледи, – поддержала свою госпожу Ребекка. – А теперь пойдёмте готовиться к великому событию в вашей жизни.

И она повела леди Тремейн в её спальню, оставив Анастасию и Дризеллу в полном недоумении и одиночестве.

ГЛАВА X

Хозяйка дома

Их свадьба пронеслась, словно ураган. Священник уже ждал новобрачных в маленькой белой домовой церкви, ждал с явным нетерпением, а когда началась сама церемония бракосочетания, скомкал её, как только мог. Привёл в качестве свидетельницы свою жену, которая подписала какие-то бумаги, и дело было сделано. Раз-два и готово, и никаких розовых лепестков, никаких поцелуев и поздравлений, никакого торта. И саму церковь никто не удосужился хоть как-то украсить, а невесте не то что букета – одного цветочка никто не подарил. Не было ни друзей, ни членов семьи, никого, кто поздравил бы их, когда они шли от алтаря по проходу церкви уже как муж и жена. Леди Тремейн чувствовала себя обманутой и одинокой.

Вся свадьба оказалась какой-то формальностью, какой-то насмешкой, какой-то... Одним словом, совсем не такой, как она ожидала.

У дверей церкви рядом с каретой сэра Ричарда стоял ещё один экипаж с королевской короной на дверце. Сердце леди Тремейн радостно затрепетало, она с надеждой подумала, что сэр Ричард, очевидно, приготовил для неё какой-то приятный сюрприз.

– А, это Великий герцог, – сказал сэр Ричард. – Пойдёмте, дорогая, я представлю вас ему.

И он, подхватив под руку жену, поспешил к карете, возле которой стоял долговязый мужчина в строгой серой ливрее и с огромными, длинными усами, напомнившими леди Тремейн пару свисающих у него из-под носа змей.

– Великий герцог, это леди Тремейн, моя новая жена, – сказал сэр Ричард.

Герцог повёл носом, отчего его усы шевельнулись.

– Значит, дело сделано. Очень хорошо. Король немедленно желает видеть вас. Надеюсь, все бумаги оформлены и подписаны?

– Да, Великий герцог, – склонил голову сэр Ричард.

– Отлично. В таком случае вы можете сразу же поехать вместе со мной в замок и показать их королю. Был рад познакомиться с вами, леди Тремейн. Непременно передам королю привет от вас, – презрительно скривил губы герцог, заставив леди Тремейн вздрогнуть. За всё это время она не успела ни слова сказать и никаких приветов королю не передавала. Вся эта сцена произвела на неё просто отвратительное впечатление.

– Как странно здесь у вас всё устроено, любовь моя, – сказала леди Тремейн, обращаясь к своему мужу. – Почему вы должны так срочно предъявить королю наши свадебные документы? Почему мы не можем пойти сначала домой и отпраздновать нашу свадьбу? – по выражению лица сэра Ричарда она поняла, что об этом не может быть и речи. – Впрочем, если нужно идти – идите, только поцелуйте меня на прощание.

Леди Тремейн потянулась к мужу, но тот резко отпрянул и сухо сказал:

– Прошу вас, не надо! Только не на глазах у Великого герцога!

Леди Тремейн смутилась и покраснела. Интересно, сколько ещё новых унижений придётся ей пережить сегодня? Не таким она представляла себе этот день, совершенно не таким! Возвращаясь в карете домой в одиночестве, она спрашивала себя, как же это угораздило её попасть в такую переделку. Так глупо влипнуть, и это в её-то годы! Леди Тремейн чувствовала себя опустошённой. Венчание в церкви походило на какой-то балаган, а после него муж отказался поцеловать её, шарахнулся, словно от прокажённой. Ничего хорошего всё это определённо не предвещало.

Сейчас леди Тремейн чувствовала себя даже ещё более одиноко, чем после смерти её первого мужа. В Англии, по крайней мере, были друзья, которые старались утешить её. Здесь же у неё не было никого. Или почти никого.

Вернувшись в замок, она вошла в просторный вестибюль. В доме царила какая-то неестественная, жуткая тишина, и леди Тремейн вновь попыталась успокоить себя мыслью о том, что все слуги заняты где-то в другом месте подготовкой к роскошному свадебному пиру. Оглядевшись вокруг, леди Тремейн в очередной раз была разочарована тем, как выглядит её новый дом. Нет, замок был не так уж плох, но, разумеется, уступал в роскоши её лондонскому особняку. Придётся потрудиться, чтобы привести этот дом в порядок.

Впрочем, деньги у неё на это были, и обустройством замка леди Тремейн настроилась заняться с самой первой минуты, как только увидела его. Раз уж так получилось, что это её новый дом, она сделает его таким, как надо. Первоклассным.

Пока леди Тремейн стояла в вестибюле, обдумывая, с чего ей начать обустраивать дом, раздались шаги, и по лестнице спустилась приземистая круглолицая женщина с седым пучком волос на голове и большим ковровым саквояжем в руке.

– Добро пожаловать, леди Тремейн, – заметно нервничая, сказала она.

– Благодарю, миссис... – Леди Тремейн выжидающе посмотрела на женщину.

– Прошу прощения, я не представилась, – покраснела пожилая женщина. – Я – миссис Баттерпантс. Была здесь домоправительницей и гувернанткой Золушки.

У леди Тремейн ёкнуло сердце.

– Вы были домоправительницей и гувернанткой? А теперь, значит, уходите? – спросила она, внимательно окидывая взглядом женщину.

– Прошу прощения, миледи, я полагала, что вы знаете. Сэр Ричард сказал, что я ему больше не нужна, поскольку у Золушки появилась мачеха.

Леди Тремейн нахмурилась, схватилась рукой за свою брошь, словно ища у неё поддержки. Подумала о том, как это всё странно, ведь она не сможет заменить Золушке настоящую гувернантку. Впрочем, спорить на эту тему показалось ей неблагоразумным, да и она очень устала.

– Ясно, – сказала леди Тремейн. – Ну, а что вы собираетесь делать дальше, миссис Баттерпантс? Есть у вас другая работа на примете?

– Вы так любезны, что спрашиваете об этом, – улыбнулась женщина. – Видите ли, у моего брата есть пекарня в соседнем королевстве. Вы наверняка проезжали через него, это там, где торчит очень высокая башня. Вот в этой пекарне я и собираюсь помогать брату.

– Что ж, в таком случае желаю удачи, миссис Баттерпантс, – сказала леди Тремейн. – Но прежде чем вы уйдёте, позвольте вас спросить, где остальные слуги? Я была очень удивлена, когда никто из них не вышел нас встречать, когда мы приехали.

Миссис Баттерпантс ещё сильнее покраснела и замялась.

– А других слуг нет, леди Тремейн, – ответила она. – Я была последней.

Леди Тремейн вновь ничего не могла понять, но и расспрашивать старую женщину дальше, делиться с ней своим недовольством тоже не хотела.

– Ясно, – повторила леди Тремейн. – Что ж, не смею вас дольше задерживать, миссис Баттерпантс. Надеюсь, сэр Ричард организовал ваш переезд?

– Нет, – усмехнулась миссис Баттерпантс. – Зачем? И вы тоже не беспокойтесь обо мне, миледи. Брат послал за мной свою повозку с лошадью. Думаю, она уже ждёт меня у крыльца.

Леди Тремейн покачала головой. Ну и запустил своё хозяйство сэр Ричард! Придётся ей теперь, засучив рукава, приводить этот дом в порядок.

– В таком случае счастливого пути, миссис Баттерпантс, – сказала она, чувствуя себя совершенно сбитой с толку.

– Всего доброго, леди Тремейн. Удачи вам, – ответила пожилая женщина, направляясь к входной двери. При этом в тоне миссис Баттерпантс проскользнула странная нотка, словно она рассчитывала, что леди Тремейн остановит её. А может, это только показалось.

Оставшись одна, леди Тремейн задумалась над тем, как это можно управляться с таким огромным домом совершенно без слуг. В это время по лестнице спустилась няня Пинч, и взгляд у неё был совершенно безумным.

– Леди Тремейн, вы в курсе, что здесь нет слуг? Ни одного во всём доме?

Леди Тремейн изо всех сил старалась внешне оставаться спокойной, вновь взялась рукой за свою брошь. Как всё же хорошо, что она догадалась надеть её, отправляясь в путешествие! Эта брошь придавала уверенности, защищала свою хозяйку в этом, мягко говоря, очень странном новом месте.

– Да, я в курсе, няня Пинч. Послушайте, я знаю, что через две недели вам нужно вернуться в Лондон, но, быть может, вы согласились бы задержаться ещё немного? Хотя бы до тех пор, пока мы с Ребеккой не наберём новый штат прислуги?

Няня Пинч замялась, совсем как миссис Баттерпантс перед этим.

– Миледи, о чём это я болтаю, когда вы только что с венчания возвратились? Простите меня, бога ради. А где сэр Ричард? – спросила она, ища его глазами.

– У него срочные дела в королевском замке. А вообще, странные здесь дела творятся, няня Пинч. Едва мы успели обвенчаться, как появился Великий герцог и потребовал немедленно представить королю наш брачный контракт, – сказала леди Тремейн. – Но вы не ответили на мой вопрос. Сможете задержаться здесь ещё хоть ненадолго?

– Прошу прощения, миледи. Я хотела бы остаться, но не могу. Просто не могу находиться так далеко от моей матери. Вдруг с ней что- то случится, вдруг ей срочно понадобится моя помощь, а я тут за тридевять земель, – огорчённо покачала головой няня Пинч.

Леди Тремейн невольно стиснула руку в кулак – вот как сильно захотелось ей оказаться прямо сейчас в Лондоне, в окружении своих старых слуг, в своём собственном доме, среди красивых, привычных вещей. В доме, где с радостью осталась бы няня Пинч.

– Я понимаю, мисс Пинч, и очень благодарна вам за то, что вы согласились остаться с нами хотя бы на две недели. Знаю, что вы торопитесь назад, в Лондон, к своей матери. Вы очень преданная, любящая дочь, вашей матери посчастливилось, что у неё есть вы. Обещаю, что не стану вас задерживать сверх того срока, о котором мы с вами договорились. А теперь, я думаю, мне пора искать того, кто поможет мне найти слуг во Многих королевствах.

– Ну так за чем же дело стало? – улыбнулась няня Пинч. – Думаю, Ребекка вполне может справиться с этим.

– Да, вы совершенно правы, няня Пинч. Я так и чувствовала, что эта девушка ещё не раз окажется для меня очень, очень полезной помощницей. А теперь давайте пойдём с вами наверх и огорчим девочек известием о том, что никакого свадебного пира у нас сегодня не будет.

И вновь, уже не в первый раз, леди Тремейн задумалась над тем, правильно ли она поступила, решив привезти своих дочерей в эти дальние края, где, кроме матери, у них не было ни единой живой души, которая любила бы их или о них заботилась.

ГЛАВА XI

Мышь

Леди Тремейн сидела в выцветшем зелёном кресле у окна гостиной, а Ребекка тем временем распаковывала прибывший багаж, искала наиболее подходящее место для каждой вещи. Тяжёлая, медленная повозка с багажом добралась сюда совсем недавно, пока леди Тремейн и сэр Ричард были в церкви. За окном виднелся слегка присыпанный выпавшим снежком двор. Только сейчас, глядя на него, леди Тремейн вдруг подумала о том, что, пожалуй, путешествие во Многие королевства заняло гораздо больше времени, чем ей представлялось. Но не дольше же двух месяцев оно продолжалось, правда ведь? Тогда почему же так скоро наступила зима? Или здесь даже время течёт совсем не так, как обычно? И тут леди Тремейн подумалось о том, как хорошо, как славно было бы, окажись здешнее Рождество снежным, как в Лондоне. Тогда Анастасия и Дризелла почувствовали бы себя как дома.

Как дома...

Леди Тремейн повернула голову. Все её вещи казались какими-то неправильными, неуместными в этой похожей на мрачную пещеру комнате, скудно обставленной старой, давно вышедшей из моды мебелью. Леди Тремейн вздохнула и вновь принялась смотреть в окно, на заснеженный сад. Что ж, зима так зима. И очень даже хорошо, что уже наступают рождественские праздники – это поможет им всем побыть друг с другом, почувствовать себя наконец единой семьёй.

– Ребекка, ты ещё не нашла тот сборник сказок, который был в багаже? – спросила леди Тремейн.

– Ещё нет, миледи, но отдам его вам сразу же, как только найду, – ответила Ребекка.

В этот момент в гостиную вошла няня Пинч и привела Анастасию и Дризеллу.

– Девочки мои любимые! – обрадовалась леди Тремейн, раскрывая свои объятия. – Как вы, мои дорогие? Надеюсь, няня Пинч уже помогла вам устроиться на новом месте?

– Да, мама, она помогла, только нам здесь ужасно не нравится. Золушка такая грубая, дом пустой совсем, а сэра Ричарда мы просто ненавидим! – сказала Анастасия.

– Это правда, мама, нам всё здесь не нравится. Мы думали, что ты везёшь нас в волшебную страну, а оказались в каком-то старом каменном сарае посреди нигде. Отсюда даже королевский замок не видать, – добавила Дризелла.

Эти слова услышала только что вошедшая следом за ними Золушка.

– Это неправда, Дризелла, – возразила она. – С вершины башни можно увидеть королевский замок.

Дризелла в ответ лишь презрительно фыркнула.

– Ну-ну, Дризелла, будь ласковее со своей новой сестрой, – сказала леди Тремейн.

– Она нам не сестра! – выпалила Анастасия.

Няня Пинч собиралась уже отчитать обеих своих воспитанниц, но леди Тремейн сочла за лучшее замять этот разговор и увести его в сторону:

– Няня Пинч, не сочтите за труд, подайте нам чаю для девочек и кофе для меня. Ну и сладенького чего-нибудь, конечно. Я с удовольствием посижу со своими дочками, – сказала она, улыбаясь Золушке. – А теперь, мои хорошие, пока мы будем ждать чай, давайте поболтаем. Присаживайся, Золушка. Расскажи нам о себе, а мы с удовольствием тебя послушаем.

Она жестом пригласила Золушку сесть рядом с собой и её девочками. Золушка села, но не рядом, а напротив, на некотором расстоянии от них.

– Надеюсь, вам нравится дом моей мамы, леди Тремейн, – сказала Золушка, улыбаясь своей мачехе.

Няня Пинч едва не опрокинула столик на колёсиках, на котором везла чай, – так шокировали её слова Золушки.

– Золушка, дорогая, – сказала она. – Я ведь уже говорила тебе, что теперь этот дом принадлежит твоему папе и твоей новой маме.

– Нет, что вы, мисс Пинч, – всё так же лучезарно улыбнулась Золушка. – Папа сказал мне, что этот дом всегда будет оставаться маминым, независимо от того, кто будет называть себя хозяйкой в нём.

Леди Тремейн постаралась понять эту маленькую девочку. Нет, Золушка не была злой и не собиралась намеренно причинить ей боль. Не может такая маленькая девочка быть настолько коварной. Просто повторяет, словно попугай, то, что сказал ей отец. Повторяет, не понимая, что задевает тем самым чужие чувства, что причиняет кому-то боль. И почему это причиняет боль, тоже не понимает, наверное.

– Да, моя дорогая Золушка, в определённом смысле этот дом будет принадлежать твоей маме, потому что здесь благодаря твоим воспоминаниям сохраняется частица её души. И я думаю, что это прекрасно. – Леди Тремейн протянула свою руку, пытаясь накрыть ей ладонь Золушки. – Но я уже говорила и повторю ещё раз, что мне будет очень приятно, если ты найдёшь в себе силы называть меня мамой...

Золушка ни на слова, ни на жест леди Тремейн не обращала ни малейшего внимания, рылась в кармане своего платья, искала что-то в нём.

– Золушка, ты слышала, что сказала твоя новая мама? – спросила няня Пинч, пытаясь оторвать наконец белокурую девочку от поисков в собственном кармане. – Золушка!

– Да? – рассеянно спросила она.

– Твоя новая мама с тобой разговаривает.

Золушка перестала рыться в кармане, сложила руки на коленях и с ангельской улыбкой спросила, повернувшись к леди Тремейн:

– Да, леди Тремейн?

– Ничего, Золушка, не обращай внимания, – устало ответила леди Тремейн.

А вот Анастасия не удержалась, не смолчала.

– Ты очень грубо ведёшь себя, Золушка, – с упрёком сказала она.

– Ага, грубо, – подхватила Дризелла. – Почему ты не хочешь называть её мамой, Золушка?

Золушка не стала ничего им отвечать и вместо этого снова принялась рыться в своём кармане.

Леди Тремейн погладила кончиками пальцев свою брошь. Ей очень, очень трудно приходилось с этой девочкой, никакого терпения уже не хватало, но и позволять своим дочерям в таком тоне разговаривать с их сводной сестрой она не могла и решила вмешаться.

– Золушка, покажи, что у тебя в кармане? Эта вещь так сильно отвлекает тебя, что ты никого не слушаешь, ни меня, ни моих дочерей.

– Не думаю, что это стоит показывать, – не поднимая головы, ответила Золушка.

– Золушка, немедленно покажи, что у тебя в кармане, или я прикажу няне Пинч отвести тебя в твою комнату, не выпив чаю, – строго сказала леди Тремейн, пробуя применить ту же тактику, которая в прошлом всегда помогала ей справляться со своими девочками.

– Ну и отлично. Я только рада буду оказаться сейчас в своей комнате, мачеха, – с улыбкой ответила Золушка.

«Что за невозможная девчонка!» – подумала леди Тремейн.

Никак она не могла понять эту девочку. Вроде бы непохоже, что она стремится дерзить или нарочно ужалить побольнее своим словом. Скорее просто говорит напрямую то, что думает.

– Ну хорошо, Золушка, отправляйся в свою комнату. Но я всё же настаиваю, чтобы ты называла меня мамой.

Золушка встала, подошла к леди Тремейн и сказала, протягивая на прощание свою руку.

– Простите, леди Тремейн, но я не могу называть мамой того, кто не моя мама. А вот мачехой я вас называть готова, если вам так угодно.

И она вопросительно взглянула на леди Тремейн.

– Хорошо, Золушка, – вздохнула леди Тремейн, с некоторой опаской глядя на свою странную падчерицу. – Если хочешь, садись и выпей с нами чаю, прежде чем идти в свою комнату.

– Если вам так угодно, – повторила Золушка. Она села на место и сразу же заглянула в свой карман.

– Почему ты не хочешь показать, что там у тебя в кармане? – спросила Дризелла, пересаживаясь на диванчик рядом с Золушкой.

– Да-да, Золушка, что у тебя там? – присоединилась к сестре Анастасия.

– Девочки, давайте чай пить. И оставьте Золушку в покое, мало ли что там у неё в кармане? Наверное, большой секрет, – постаралась всё перевести в шутку леди Тремейн.

Она маленькими глоточками принялась пить свой любимый кофе, с удовольствием глядя на то, как дружно все три девочки расправляются с пирожными, как чинно, подражая настоящим принцессам, прихлёбывают чай. Да, начало у них у всех получилось, мягко говоря, не самым лучшим, однако есть надежда, что они со временем притрутся друг к другу и станут настоящей, счастливой семьёй.

Мысли леди Тремейн прервала вошедшая в комнату Ребекка:

– Прибыл Великий герцог, миледи. Говорит, что у него сообщение для вас из королевского замка.

Леди Тремейн поднялась на ноги, жестом показала девочкам, чтобы они сделали то же самое, и сказала:

– Проси его.

Высокий мужчина вошёл в гостиную, забавно подёргивая бровями и щурясь, – леди Тремейн подумала, что таким образом Великий герцог пытается удержать выпадающий из глаза монокль. Он был странным, этот герцог, очень странным. Впрочем, практически всё здесь, во Многих королевствах, оказалось странным дальше некуда.

– Извините за беспокойство, леди Тремейн, – сказал Великий герцог. – Но наш король послал меня сообщить вам, что сэр Ричард должен будет задержаться на следующие несколько недель при дворе из-за дел, требующих его непременного присутствия.

– Даже в нашу первую брачную ночь его со мной не будет? – вспыхнула леди Тремейн. Сама услышала, как много раздражения в её голосе, и замолчала.

– Боюсь, что это неизбежно, леди Тремейн. Разумеется, сэр Ричард был бы рад находиться сейчас здесь, вместе с вами, я ничуть не сомневаюсь в этом, но... Но когда король призывает своего рыцаря к себе, рыцарь выполняет этот приказ, независимо ни от каких личных обстоятельств. Таков его долг, – сухо ответил Великий герцог.

– А чем именно будет занят мой муж в ближайшие несколько недель, я могу спросить? – вздохнула леди Тремейн.

– Спросить можете, миледи, но ваш вопрос, боюсь, останется без ответа. А теперь, с вашего позволения, мне пора идти. Добро пожаловать во Многие королевства. Уверен, что мы с вами ещё увидимся при дворе. – Он коротко поклонился и без дальнейшего промедления покинул комнату.

Леди Тремейн в полнейшем замешательстве опустилась на диван. Ну и денёк у неё выдался! Такой денёк, что хотелось плакать, кричать, биться головой о стену. Но она не могла себе этого позволить. В такие края её занесло, где всё было странным. Странное королевство, странный дом, в котором её с дочерями никто не ждал, теперь вот новый муж, за которого она вышла всего лишь пару часов назад, странным образом исчез на несколько недель прямо накануне первой брачной ночи. И сам её муж тоже оказался странным, совершенно не тем обаятельным человеком, которого она знала в Англии. Хотелось, конечно, надеяться, что его холодность после сегодняшнего венчания как-то объясняется возникшими в королевском замке проблемами, но, по правде сказать, это объяснение было довольно слабым.

– Прости, Золушка, но твоего папы, кажется, несколько недель не будет дома, – стараясь сохранять спокойствие, сказала леди Тремейн. – Надеюсь, я и твои новые сёстры поможем тебе скрасить одиночество вплоть до его возвращения.

– Да, я знала, что папа собирается уехать сразу после венчания, он говорил мне, – как бы между делом ответила Золушка, продолжая играть чем-то в своём кармане.

– Как это знала? Как это говорил? – гораздо резче, чем следовало бы, спросила леди Тремейн.

– А папа всегда всё мне говорит, – ответила Золушка, с улыбкой заглядывая в свой карман.

Терпению леди Тремейн пришёл конец, её переполнял гнев. Сэр Ричард сказал своей дочери, что собирается уехать сразу после венчания? Он что, просил её приехать как можно скорее только для того, чтобы было на кого оставить дочь? Не слишком ли много унижений для одного дня, а? И если это только начало, то чего же ей дальше ждать?

Леди Тремейн поднялась с дивана, отошла к окну и принялась смотреть на заснеженный сад, стараясь успокоиться и взять себя в руки. И тут у неё за спиной раздался визг, да такой, от которого у неё уши заложило. Он был такой громкий, будто её дочерей убивают. Обернувшись, она увидела, что Анастасия и Дризелла вскочили с ногами на стулья, а Золушка тем временем лихорадочно ищет что-то на полу.

– Это мышь! Мышь! – стуча зубами от страха, завывала Анастасия.

– Мама! У неё мышь была в кармане! А теперь сбежала! – истерично кричала Дризелла.

– Тише, тише, вы так его до смерти испугаете, – сказала Золушка.

– Испугаем? Его? Кого – его? Мыша? – взвизгнула Дризелла.

– Это всего лишь маленький мышонок. Вот, видите? – Золушке удалось наконец поймать беглеца. Она подхватила мышонка и поднесла его к лицу Дризеллы. Дризелла и Анастасия спрыгнули со своих стульев и помчались к матери искать у неё защиты.

– Мама? скажи ей, чтобы она этого ужасного мыша на улицу выбросила! – заныла Дризелла.

Леди Тремейн погладила свою брошь, словно надеясь, что холодный зелёный камешек охладит её гнев, вернёт ей спокойствие, поможет погасить очередной конфликт с падчерицей.

– Тихо, тихо, девочки, успокойтесь, – сказала она. – Послушай, Золушка, мы не можем позволить тебе держать мышь у себя в кармане. Мыши – это грязные твари. Немедленно избавься от неё.

– Простите, мачеха, но мыши – не грязные твари, – удивилась Золушка. – А мой мышонок даже одет. Вот, смотрите, я сама ему этот костюмчик сшила.

И она показала своей мачехе дрожащего от страха мышонка, который действительно был одет в зелёные штанишки, яркую красную рубашечку и даже имел щегольскую кепочку на голове.

– Золушка! Убери эту нечисть с глаз моих! Немедленно! Охотно верю, что тебе очень нравится эта дрянь, но я держать мышей в своём доме не позволю, даже одетых. Это вонючие, грязные и заразные твари! Немедленно выброси своего мышонка на улицу, слышишь? Я приказываю!

Тут Золушка впервые ответила дерзко, намеренно бросая вызов своей мачехе:

– И не подумаю! Это мои мыши, и я отказываюсь их прогонять на улицу. Там их кошка может поймать.

Леди Тремейн с трудом удержалась, чтобы не влепить девчонке пощёчину.

– Мыши? Значит, их у тебя много, не только один этот мышонок? Золушка, я приказываю тебе немедленно выпустить всех мышей в сад.

– Нет! – притопнула ногой Золушка, пряча испуганного мышонка назад в карман.

– Золушка! Делай, что тебе сказано! Сейчас же вытащи этого мышонка из кармана! Заразу какую-нибудь от него подхватишь!

– Не знаю, что за мыши у вас там в Лондоне, – покачала головой Золушка, – но у нас во Многих королевствах это совершенно безопасные и дружелюбные зверьки. А теперь, с вашего позволения...

И она повернулась, собираясь уйти.

– Золушка! Не смей уходить без моего...

Мышонок выпрыгнул из Золушкиного кармана и решительно бросился к леди Тремейн и её дочерям, которые с визгом вскочили опять на стулья.

– Девочки, успокойтесь! Золушка, вернись сюда, немедленно! – крикнула леди Тремейн, беспомощно глядя на то, как Золушка спокойно и несколько лениво покидает комнату. Даже не видя лица Золушки, легко можно было догадаться, что она при этом улыбается.

– Пойдём со мной, малыш, не будем задерживаться там, где нас не желают видеть, – не оборачиваясь, сказала Золушка. Мышонок махнул хвостиком и послушно потрусил следом за своей хозяйкой.

После того как Золушка ушла, леди Тремейн потребовалась помощь няни Пинч, чтобы успокоить Дризеллу и Анастасию. Когда всё наконец пришло в порядок, все расселись по местам и принялись допивать остывший чай, леди Тремейн с глубоким вздохом сказала:

– До чего же вредная девчонка!

Сказала и тут же пожалела о том, что это услышали её дочери. В наступившей тишине стало слышно деликатное покашливание Ребекки.

– Да, Ребекка? – устало спросила леди Тремейн.

– Не хотела говорить этого при Золушке, миледи, однако могу подтвердить, что мыши во Многих королевствах это действительно совершенно безопасные существа. Они не являются разносчиками болезней, как их лондонские сородичи.

И Ребекка замолчала, сделав страдальческое лицо. Возможно, тоже уже пожалела о сказанном.

– Тем не менее найди мне кошку, – нахмурилась леди Тремейн, поглаживая свою брошь. – А теперь пойдёмте, девочки, по своим комнатам. Отдохнём немного. А завтра утром отправимся в деревню, нанимать слуг и покупать необходимые для дома вещи. Няня Пинч останется здесь с Золушкой, а ты, Ребекка, пойдёшь с нами. Покажешь нам деревню и поможешь разобраться в премудростях, которыми переполнено это странное место, которое мы теперь называем своим домом.

ГЛАВА XII

Дьяволёнок

Прошло несколько недель с того дня, когда сэр Ричард так поспешно удалился в королевский дворец, и вот леди Тремейн получила известие о том, что его дела при дворе закончены и этим вечером он возвращается домой. Леди Тремейн подумала, что, как ни странно, долгая отлучка мужа оказалась как нельзя кстати. Она дала ей возможность и время привести дом в порядок: купить новую мебель, нанять слуг, сгладить, насколько это возможно, отношения с Золушкой. Нет, леди Тремейн не избавилась до конца от боли, которую причинил ей самый первый проведённый в этом доме день, но она надеялась, что с возвращением сэра Ричарда всё наладится.

Леди Тремейн было очень жаль провожать няню Пинч, уехавшую назад в Лондон, но зато ей удалось найти новую, просто замечательную гувернантку для своих девочек. Звали гувернантку Нянюшка. Леди Тремейн спросила, как её зовут на самом деле, но оказалось, что Нянюшка – это не прозвище, а настоящее имя. Смешное, но настоящее. Что ж, Нянюшка так Нянюшка.

Нянюшка была на редкость приятной пожилой женщиной с седыми волосами и живыми, молодо блестевшими глазами. Гувернанткой она оказалась просто великолепной – спокойной, доброй, умной. Мечта, а не гувернантка. Она сразу полюбила девочек, и сама сразу понравилась им. Теперь они весь день были неразлучны – в классной комнате, за столом, на прогулке в саду. Нянюшка оказалась большой выдумщицей – то поставит с девочками спектакль, который они сыграют в домашней библиотеке, то поведёт их в деревню пить чай и практиковаться тому, как должны вести себя в обществе воспитанные юные леди.

Леди Тремейн тоже была очень довольна. С появлением Нянюшки ей не приходилось больше беспокоиться за девочек, а значит, можно было целиком переключиться на домашние хлопоты, которых было немало. К возвращению мужа леди Тремейн сумела кроме Нянюшки нанять полный штат прислуги, и теперь жизнь в доме стала похожа на прежнюю, лондонскую. Погрузившись с головой в дела, леди Тремейн перестала чувствовать себя одинокой, и всё, как ей казалось, пошло на лад.

Ожидая возвращения мужа, леди Тремейн всё сильнее начинала нервничать. Она без устали бродила по комнатам, в сотый раз проверяя, везде ли поставлены живые цветы, везде ли всё вылизано до последней пылинки.

Заглянув таким образом в четвёртый, а может и в пятый уже раз в свою спальню, леди Тремейн снова убедилась в том, что всё в порядке, и собралась продолжить свой обход, но тут в дверях появилась Ребекка с маленькой корзинкой в руках и широкой улыбкой на лице.

– Что это у тебя в корзинке и чему ты так улыбаешься, Ребекка? – спросила леди Тремейн.

– Это подарок для вас, – ответила Ребекка, протягивая корзинку своей хозяйке. – Попытка загладить свою вину за то, что забыла в Лондоне ваш сборник сказок.

Ребекка действительно выглядела виноватой и никак не могла успокоиться после того, как обнаружила – точнее, не обнаружила сборника сказок в багаже леди Тремейн.

– Может, ты и не забыла его вовсе, Ребекка. Не вини себя так сильно, не надо, хотя мне тоже жаль, что книга пропала. Но ничего, быть может, она ещё отыщется где-нибудь. – Леди Тремейн заглянула в завязанную сверху куском алого шёлка корзинку. Под шёлком что-то шевелилось, барахталось.

– Не может быть! – радостно воскликнула леди Тремейн, догадавшись уже, что там. Она нетерпеливо, словно маленькая девочка, сняла красный шёлк и увидела под ним маленького чёрно-белого котёнка. Очаровательнейшего котёнка. – Ты отыскала! Ребекка, он просто прелесть! – Она вытащила котёнка, чтобы лучше рассмотреть его. – Боже, что за мордашка! А бантик-то, бантик-то какой у него на шее! Ну, здравствуй! – котёнок завозился у неё в руке, и леди Тремейн положила его на свою кровать. – Чудесный котёнок, спасибо тебе, Ребекка!

Котёнок спрыгнул с кровати и повис на юбке леди Тремейн, вцепившись в неё своими острыми коготками.

– Ах ты, дьяволёнок! – рассмеялась леди Тремейн, отлепляя от себя котёнка. – Знаешь, я, пожалуй, назову тебя Люцифер. Очень подходящее имя для такого шалунишки, как ты. Взял вот и сразу мне платье изодрал, а оно такое красивое.

– Позвольте, миледи, я заберу его у вас. – Ребекка осторожно взяла у леди Тремейн котёнка и вернула его назад в корзинку. – Подержу его у себя сегодня вечером, так что можете не волноваться за своего... как вы его назвали?

– Люцифер, – ответила леди Тремейн и пояснила, заметив, что Ребекка выглядит озадаченной. – Так зовут дьявола, владыки преисподней.

– А, как Аид! – поняла Ребекка и продолжила с улыбкой: – Да, этому озорнику такое имя как нельзя лучше подходит. – Она погладила котёнка по головке, затем придирчиво осмотрела платье своей госпожи и сказала: – Но платье-то он вам не испортил... – Затем подняла взгляд выше, посмотрела в лицо леди Тремейн и добавила: – Вы сегодня прекрасно выглядите, миледи. Уверена, что сэр Ричард будет потрясён.

В том, что он будет потрясён, леди Тремейн была не очень уверена, однако говорить об этом Ребекке не стала.

– Ой, – спохватилась Ребекка. – Миледи, вы забыли надеть свою любимую брошь.

И она пошла за брошью к туалетному столику.

– Нет-нет, я просто решила не надевать её сегодня вечером, – остановила её леди Тремейн. Брошь напоминала ей о покойном первом муже, а сегодня леди Тремейн хотела сосредоточиться мыслями не на прошлом, а на будущем.

– Если не ошибаюсь, вы уже несколько раз спускались на кухню, проверить, есть ли у кухарки всё, что нужно? – спросила Ребекка.

– Да. И надоела ей уже так, что она с радостью выгнала бы меня метлой с кухни, если бы понадеялась, что это ей с рук сойдёт, – ответила леди Тремейн, заставив Ребекку снова рассмеяться.

– А я заглядывала к девочкам, прежде чем подняться сюда, – продолжила Ребекка. – Сказала Нянюшке покормить и выкупать сегодня девочек пораньше, чтобы уложить их спать сразу после ужина, чтобы вы с сэром Ричардом смогли спокойно провести этот вечер вдвоём.

Эта мысль леди Тремейн очень понравилась.

– Золушка, конечно же, захочет увидеться с отцом, поэтому передай Нянюшке, что мы с сэром Ричардом зайдём к девочкам поцеловать их на ночь, – сказала она.

– Прекрасно придумано, – согласилась Ребекка. – Ах, миледи, вы такой чудесный вечер спланировали. Кухарка готовит на ужин все любимые блюда сэра Ричарда, а я проверю, чтобы всё было приготовлено для вас, как я сказала. Только не спрашивайте, что именно, это сюрприз.

Ближе к вечеру леди Тремейн начала нервничать сильнее. Она всем сердцем хотела надеяться, что из королевского замка к ней возвратится именно тот мужчина, которого она знала и в которого влюбилась в Лондоне. Он, а не тот странный человек, который так поспешно сбежал от неё сразу после венчания.

– Спасибо, Ребекка, дорогая. Надеюсь, это будет незабываемый вечер.

* * *

Встречать мужа леди Тремейн позвала всех слуг. Решила, что для него станет приятным сюрпризом увидеть, как хорошо она потрудилась в его отсутствие. И дом в порядок привела, и штат прислуги набрала. Вот они, красавцы и красавицы, стоят в своей новенькой чёрно-белой униформе по обе стороны вдоль расстеленной от входной двери красной ковровой дорожки. Стоят так, чтобы сэр Ричард мог увидеть каждого из слуг и с каждым поздороваться, как это принято в хороших домах.

Сама леди Тремейн стояла прямо у входа, чтобы сэр Ричард смог поздороваться с ней сразу, как только войдёт в дверь. А у подножия лестницы в своих самых лучших платьицах выстроились Анастасия, Дризелла и Золушка. Они стояли такие красивые, такие серьёзные – просто как юные леди на групповом портрете.

Неожиданно распахнулась дверь, заставив всех вздрогнуть от неожиданности, и по вестибюлю разнёсся громкий голос сэра Ричарда.

– Ну, здравствуй, любовь моя, девочка моя ненаглядная! – воскликнул он, направляясь к леди Тремейн. Она смутилась, как школьница, у неё голова закружилась от счастья.

– Добро пожаловать домой, любовь моя, – пролепетала леди Тремейн, готовясь упасть в объятия мужа, однако...

Однако он прошёл мимо неё, словно мимо пустого места, и бросился к Золушке, которая ждала его со слезами на глазах.

– Детка моя! Как ты? Соскучилась по своему папочке?

Ещё никогда леди Тремейн не видела, чтобы мужчина так неистово радовался встрече со своей дочерью. Сэр Ричард обнял Золушку так крепко, что, казалось, вот-вот задушит бедную девочку.

Леди Тремейн прижала руку к груди, потянулась за своей любимой брошью, но как раз сегодня её там не было, а жаль. Брошь очень пригодилась бы сейчас леди Тремейн, помогла бы защитить её раненое сердце. Преодолевая боль, она нашла в себе силы не разрыдаться. Просто повернулась и с высоко поднятой головой прошла по ковровой дорожке под сочувственными взглядами слуг, чтобы присоединиться к своему мужу и дочерям.

– Я очень скучала по тебе, папа! Мне ведь можно не ложиться ещё так рано спать, правда? Нянюшка сказала, что мачеха велела уложить нас сегодня пораньше, но я хочу остаться и послушать рассказ о твоих приключениях. И ещё, скажи сразу, я ведь не обязана избавляться от моего мышонка, а, папа? – стрекотала Золушка, обхватив отца за шею своими ручками.

– Конечно, ты можешь не ложиться спать так рано, и от мышонка тебе совершенно ни к чему избавляться, мой ангел. Кстати, а кто такая Нянюшка? – только сейчас сэр Ричард поднял голову и, кажется, впервые заметил слуг.

– Прости меня, солнышко, я совсем забыл поздороваться с твоими сводными сёстрами и мачехой, – сказал он. – Привет, Анастасия, привет, Дризелла. Миледи... Можем мы с вами переговорить наедине в другой комнате?

Леди Тремейн вздрогнула. Не понимала, чего ей ожидать, терялась в догадках. Быть может, муж хочет остаться с ней наедине, чтобы не демонстрировать при слугах свою любовь и привязанность к ней, считает это неприличным? Судя по тону, правда, можно было подумать, что он сердится на неё, но если так, то за что?

– Конечно, муж мой, – ответила леди Тремейн и, прищурив глаза, прошла вслед за сэром Ричардом в его кабинет.

Здесь сэр Ричард уселся за свой большой старинный письменный стол, оставив леди Тремейн стоять на ногах, словно провинившуюся школьницу перед директором.

– Что всё это значит? – строго спросил он. – Извольте объясниться.

Леди Тремейн несколько раз моргнула, пытаясь понять, в чём, собственно, дело. Потом догадалась, кажется.

– Это вы про мышь, да? Простите, Ричард, я действительно приказывала её выбросить из дома. Не знала, что здесь мыши не такие, как в Лондоне.

– Конечно, наши мыши не такие, как в Лондоне, – недовольно тряхнул головой сэр Ричард. – Вы сказали, что ей нельзя иметь ручную мышь? Но вы не имеете права отказывать Золушке в чём бы то ни было. У неё должно быть всё? что она хочет, вы меня поняли? Девочка мать потеряла!

Леди Тремейн промолчала. Она, как ей казалось, понимала его чувства, ведь она сама мужа в своё время потеряла.

– Но я имел в виду вовсе не эту треклятую мышь, – продолжил сэр Ричард. – Я спрашиваю о новых вещах в доме и о нанятых слугах. Зачем всё это? И потом, разве я давал вам на то своё разрешение?

Леди Тремейн в очередной раз потянулась рукой к тому месту, где должна была находиться брошь. Ох, как нужен был ей сейчас этот камешек, ох, как нужен!

– Я не думала, что на это требуется ваше разрешение, – нашла в себе силы возразить ему леди Тремейн.

– Требуется.

Нет, она решительно не понимала, почему он разговаривает с ней в таком тоне. Покойный лорд Тремейн никогда себе ничего подобного не позволял. Невозможно было поверить, что это их самый первый с сэром Ричардом разговор после свадьбы. Разумеется, леди Тремейн не хотелось начинать семейную жизнь столь же неудачным образом, каким складывались её отношения с Золушкой.

– Я знаю, что вы привыкли к независимости, тратя деньги по своему усмотрению, но здесь вашей чрезмерной расточительности места нет, миледи, – сказал сэр Ричард. – И запомните, что ваш титул во Многих королевствах не имеет ровным счётом никакого значения. В этом доме хозяин только я.

– Если речь идёт о чрезмерных, по вашему мнению, тратах, сэр Ричард, позвольте вам заметить, что это были мои собственные деньги.

– Нет, это мои деньги, – фыркнул сэр Ричард. – Теперь, когда мы с вами женаты, только я буду распоряжаться, как их тратить. Теперь скажите, где те со вкусом подобранные вещи моей жены, которые вы столь бездумно заменили своим дешёвым мусором?

Леди Тремейн опустила глаза. Она чувствовала себя просто ужасно. Вот уж не думала она, что новая обстановка может так сильно расстроить сэра Ричарда и что обшарпанная рухлядь, которую здесь называли мебелью, так много значит для него, ей тоже в голову не приходило.

– Простите, сэр Ричард, я пожертвовала старые вещи на благотворительность, – сказала она.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу простить вам это, – сердито стукнул кулаком по столу сэр Ричард. – Вы в самом деле перешли все границы дозволенного. – Он перевёл взгляд на висевший над камином портрет своей покойной жены, и лицо его смягчилось, погрустнело. – Что ж, с этим теперь ничего уже не поделаешь. Но что касается слуг... увольте их всех завтра же. Прямо с утра.

– Да, но кто будет убирать дом, готовить еду, заботиться о детях? – спросила леди Тремейн, из последних сил стараясь не расплакаться перед ним. Вновь, в который уже раз, потянулась за своей брошью и вновь пожалела о том, что не надела её.

– Вы всем этим будете заниматься, – угрюмо ответил сэр Ричард. – А теперь позвольте мне вас покинуть. Хочу немного побыть со своей дочерью.

ГЛАВА XIII

Рождественский сочельник

По требованию мужа леди Тремейн уволила всех слуг, за исключением Нянюшки и Ребекки – их он согласился оставить, хотя и с очень, очень большой неохотой. Итак, леди Тремейн потеряла буквально всё. Свой дом в Лондоне, все свои деньги и даже своё достоинство – всё, всё это отныне принадлежало сэру Ричарду. Помня советы леди Хакли, она написала в Лондон своему старому стряпчему, но в сложившихся обстоятельствах ничего нельзя было поделать. Все деньги леди Тремейн принадлежали теперь её мужу, сэру Ричарду – таков был действовавший во Многих королевствах закон. После свадьбы всё состояние и имущество женщины переходили под контроль мужа. Или под контроль отца мужа, если тот вдруг умирал. Следует заметить, что закон этот был известен леди Тремейн ещё до замужества и, собственно говоря, не так уж сильно отличался от подобных законов, существовавших в Англии. Честно говоря, он, этот закон, и не очень-то волновал её в то время, поскольку леди Тремейн была уверена, что денег у сэра Ричарда намного больше, чем у неё самой. Но довольно скоро она начала сомневаться в этом, очень сильно сомневаться.

По её просьбе лондонский стряпчий провёл небольшое расследование и выяснил, что до брака с леди Тремейн у сэра Ричарда не оставалось ни гроша за душой, а значит, ему очень срочно нужно было жениться на какой-нибудь богатой женщине, чтобы сохранить своё родовое поместье. Оказалось также, что сэр Ричард задолжал огромную сумму королевской казне, и на покрытие этого долга ушла львиная доля состояния леди Тремейн. Теперь-то она понимала, почему её муж был так взбешён, когда она наняла в его отсутствие большой штат прислуги. Леди Тремейн уже не сомневалась, что именно улаживать вопрос со своим долгом и помчался так поспешно сэр Ричард сразу же после их свадьбы. Вот правда времени на это ему почему-то потребовалось слишком много, несколько недель, но когда она заводила разговор на эту тему, муж немедленно обрывал его и отвечал, что мужские дела её не касаются, пусть она не суёт в них свой нос и лучше занимается домом.

Очень скоро леди Тремейн начала чувствовать себя несчастной, одинокой и подавленной. Ближе к вечеру она валилась на кровать, уставшая настолько, что у неё не хватало сил даже на то, чтобы хоть немного побыть со своими девочками. Да и очень стыдно ей было, по правде говоря, показываться им в таком состоянии. Единственным спутником леди Тремейн стал теперь котёнок Люцифер, он постоянно держался рядом с хозяйкой за исключением тех случаев, когда охотился на мышей, которых Золушка пыталась заполучить в свой подозрительный зверинец. С теми мышами, что уже были у Золушки, леди Тремейн поделать ничего не могла, о чём ей ясно дал понять сэр Ричард, однако избежать появления новых мерзких грызунов в доме она была настроена самым решительным образом, и Люцифер помогал ей в этом.

Целыми днями леди Тремейн прибирала дом, скоблила полы, вытирала пыль, выбивала ковры, готовила еду, мыла посуду, чистила столовое серебро, меняла свечи в бесчисленных подсвечниках и канделябрах, топила камины, стирала. И всё это под бдительным взглядом первой жены сэра Ричарда, портреты которой он развесил едва ли не в каждой комнате, едва ли не на каждой стене своего замка. Ну и Золушка постоянно свои два пенса к этому удовольствию добавляла при каждом удобном и не очень случае, напоминая о том, что этот дом по- прежнему принадлежит её матери, а не мачехе, и причитая о том, как она тоскует по чудесной старой маминой мебели и прочим вещам. Леди Тремейн остро ощущала себя нежеланной в этом доме. Хуже того – бесплатной и бесправной прислугой, вот кем она себя чувствовала. Хорошо ещё, что у неё были Нянюшка, присматривавшая за девочками, и Ребекка, помогавшая леди Тремейн всем, чем могла.

Приближался Рождественский сочельник, и леди Тремейн хотелось устроить праздничный вечер. Должна же быть иногда у неё и у девочек хоть какая-то отдушина в жизни! Ребекка по просьбе леди Тремейн взялась приготовить на праздник что-нибудь вкусненькое. Своих денег у леди Тремейн больше не осталось, так что купить на Рождество подарки девочкам она просто не могла, однако у неё остались кое-какие безделушки, а что-то она сделала своими руками. Вот их она и завернула в подарочную бумагу, собираясь положить под рождественскую ёлку, которую Нянюшка согласилась украсить, пока девочки будут спать.

А за неделю до сочельника Нянюшка очень ловко придумала занять девочек рукоделием – научила их вырезать из бумаги серебряные звёзды и золотые полумесяцы, чтобы ими- то как раз и украсить ёлку. Они с леди Тремейн решили, что девочкам очень приятно будет увидеть на ёлке украшения, сделанные их собственными руками. Это должно будет ещё сильнее сплотить их семью.

За этот долгий день леди Тремейн очень устала, с раннего утра занимаясь работой по дому. Она снова, в который уже раз, подумала о том, как хорошо, что у неё есть Ребекка и Нянюшка, без их помощи она совершенно не справилась бы, не нашла бы времени ни более или менее привести себя в порядок перед ужином, ни приготовить подарки для девочек. Хорошо бы нанять ещё хотя бы нескольких слуг! Да что там хорошо – просто необходимо! Сколько же можно нагружать Нянюшку и Ребекку работой, которую они совершенно не обязаны выполнять?

Проходя мимо кабинета сэра Ричарда, она решила заглянуть и спросить, нельзя ли хоть кухарку нанять. Сколько же можно просить Ребекку готовить на всю семью?

Стоя перед дверью кабинета, леди Тремейн собиралась с духом, старалась вспомнить о том, какой она была раньше, но чувствовала себя сейчас такой жалкой, слабой... и чумазой. Потянувшись к дверной ручке, она увидела свои покрасневшие, распухшие, потрескавшиеся ладони и, вздохнув, решила отложить свой разговор с мужем. Быть может, она отважится на него после праздничного ужина.

* * *

Сегодня леди Тремейн решила надеть красное платье, то самое, что было на ней в тот вечер, когда сэр Ричард сделал ей предложение. Она также попросила Нянюшку нарядить девочек в их лучшие платьица, а заодно проверить, чтобы в кармане Золушки не было мышей.

Столовая выглядела великолепно. Леди Тремейн украсила каминную полку, окна и двери остролистом, расставила и зажгла повсюду белые свечи. Над очагом она повесила три чулочка с подарками – по одному для каждой из девочек. В чулочках были её собственные поделки и оставшиеся от лучших времён безделушки. Леди Тремейн даже сшила блестящий наряд для одной из Золушкиных мышей из своей старой сумочки. Ёлка тоже получилась прекрасной – сделанные девочками украшения сверкали и переливались в свете свечей. Одним словом, вечер обещал быть восхитительным.

Стоя в дверях столовой и ожидая появления сэра Ричарда и девочек, леди Тремейн чувствовала себя самой собой, прежней. Она притронулась к своей нефритовой броши, которую приколола на этот вечер к корсажу платья. Ей нравилось чувствовать под пальцами холодный камень и думать, что и она сейчас точно такая же, как он – холодная, твёрдая и крепкая. А это значит, что бы ни сказал ей сегодня вечером сэр Ричард, это не сможет ни поколебать её, ни сбить с толку. Так и стояла леди Тремейн – прочная, неподвижная, словно статуя.

А затем она увидела их, своих девочек, они спускались вниз по лестнице в ярко-красных бархатных парадных платьицах. Третьей с ними была Золушка в золотистом платье, а все вместе они были похожи на прекрасных рождественских ангелов.

Спустя пару минут спустился в столовую, и сэр Ричард и сразу же нахмурился, увидев нарядные платья и украшения.

– Что это всё значит? – спросил он, подходя ближе. – Ты прекрасно выглядишь, Золушка, – улыбнулся он своей дочери. – А по какому случаю?.. – перевёл он взгляд на леди Тремейн, Анастасию и Дризеллу. – И почему вы все одеты в красное?

– Ах, мамочка, ты вспомнила! – воскликнула Анастасия, обнимая свою мать.

– Сочельник! Рождественский сочельник! – радостно захлопала в ладоши Дризелла.

– А это ещё зачем? Объясните, миледи, – спросил сэр Ричард, указывая на развешанные над камином чулки.

– Это чулочки для рождественских подарков, муж мой.

Анастасия и Дризелла бросились к чулочкам, им не терпелось увидеть, что там, внутри.

– Эй, эй, вы знаете правила, девочки! Не подглядывать! Свои подарки откроете только после ужина! – рассмеялась леди Тремейн. – Золушка, для тебя тоже чулочек есть!

– Благодарю вас, мачеха, – ответила Золушка, с опаской поглядывая на своего отца.

А у сэра Ричарда лицо тем временем запылало, и он сердито закричал:

– А ну, немедленно вышвырните отсюда это дерево!

– Но, папа, она же не знала, – попыталась успокоить его Золушка. – К тому же все эти украшения я, Анастасия и Дризелла сделали своими руками!

– Как? – нахмурился на неё сэр Ричард. – Ты знала об этом и ничего мне не сказала?

– Я не знала, зачем мы делали эти украшения, папа, – взяла отца за руку Золушка. – Прости. Но согласись, разве эта ёлка не прекрасна? Мне так не хватало такой ёлки на солнцестояние. Мне очень приятно, что леди Тремейн позаботилась о нас.

Её слова поразили леди Тремейн и заставили ещё сильнее полюбить эту девочку.

Сэр Ричард отошёл от дочери, встал перед камином, глядя на портрет своей покойной жены. Она была очень похожа на Золушку, только постарше, конечно. Казалось, сэр Ричард сейчас молча разговаривает с покойной женой, возможно, договаривается с ней о чём-то.

Анастасия, Дризелла и леди Тремейн молча стояли, смотрели на это и не знали, что им делать.

– А что я неправильного сделала, Золушка? Почему твой папа так рассердился? – чуть слышно, шёпотом спросила леди Тремейн.

– Солнцестояние было особенным праздником для мамы и папы. Именно тогда он попросил её руки. А позже мы всегда в День солнцестояния устраивали грандиозные вечеринки, – так же шёпотом ответила Золушка, и леди Тремейн показалось, что теперь она всё поняла.

– Простите, Ричард, – сказала она. – Я не знала. Но разве нельзя нам начать новую традицию, теперь уже для нашей семьи, и праздновать Рождество? Если не для себя устраивать этот праздник, то хотя бы для девочек.

– А вы... – с кривой усмешкой обернулся он. – Вы, значит, вот так отмечаете этот праздник в своём Лондоне – развешиваете перед камином старые чулки? Да это просто насмешка какая-то над солнцестоянием, – покачал он головой.

– Но я устроила этот рождественский ужин для всех нас. Ребекка на кухне весь день возилась, – сказала леди Тремейн и затаила дыхание в надежде, что сэр Ричард не станет всё-таки разочаровывать девочек и отменять праздник.

– Мы во Многих королевствах Рождество не празднуем, – сердито проворчал он. – Ребекка должна была сказать вам об этом.

– Папа, а что, если нам просто сесть за стол и насладиться ужином, который нам приготовила мачеха? У нас может получиться очень приятный вечер, если, конечно, ты немножко постараешься, – сказала Золушка. Она подошла к отцу, поцеловала его в щёку и добавила: – Ну, постарайся, пап, а? Ради меня.

К удивлению леди Тремейн, лицо сэра Ричарда разгладилось, смягчилось.

– Ну, хорошо, хорошо, мой ангел. Ты же знаешь, что я ни в чём не могу тебе отказать. – И сэр Ричард жестом пригласил всех садиться за стол.

Ужин прошёл хорошо, а учитывая все обстоятельства, так даже очень хорошо. Ребекка постаралась на славу, хотя леди Тремейн так и не могла понять, почему ни она, ни Нянюшка не сказали ей о том, что во Многих королевствах Рождество не празднуют. Слова сэра Ричарда, разумеется, не были забыты, но сейчас леди Тремейн больше занимал вопрос, откуда вообще взялась эта его резкость и грубость. Почти весь вечер леди Тремейн и её дочери просидели молча, поскольку сэр Ричард был настроен общаться только с Золушкой, которая безуспешно пыталась развязать какой-нибудь общий разговор.

– Ну разве не прекрасный ужин получился, а, папа? Леди Тремейн на славу постаралась, что скажешь? – спросила она, в очередной раз удивив леди Тремейн, которой всё сильнее начинало казаться, что они со временем обязательно подружатся с падчерицей.

– Как я понимаю, ужин готовила Ребекка, – промычал он с набитым ртом, роняя крошки на скатерть. Леди Тремейн затошнило. Она терпеть не могла плохих манер за столом. Впрочем, теперь она очень многое в сэре Ричарде терпела с большим-большим трудом. С отвращением глядя на него, леди Тремейн с удивлением спрашивала себя, как это её угораздило попасться в силки этого мошенника, к тому же такого неотёсанного. А ведь каким очаровательным казался он ей, когда они только- только познакомились у леди Хакли! А теперь леди Тремейн презирала этого человека, и ничего больше.

– Да, Ребекка оказалась очень хорошей кухаркой, – сказала леди Тремейн, с признательностью улыбаясь Золушке и давая понять, что ценит её попытки оживить застольную беседу.

– Хотя это и не входит в обязанности Ребекки, не так ли? – проворчал сэр Ричард. – Готовить еду должна хозяйка.

– Позволю себе заметить, что при дворе есть повар, и наверняка не один, да и в каждом втором доме в деревне кухарка имеется, – сказала леди Тремейн. – Я не понимаю, почему бы нам тоже не нанять кухарку, да ещё и пару девушек, чтобы по дому помогали. Мне одной слишком трудно со всем этим справляться.

– Вы что, с королевой себя сравнить решили? Забавно. То есть ваше так называемое благородное происхождение не позволяет вам суп варить на всю семью, да? – хмыкнул сэр Ричард.

– Конечно, это не так, муж мой, – ответила леди Тремейн, поглаживая свою брошь. – Но взять кухарку и пару служанок в дом не повредит. Я, если хотите, настаиваю на этом.

Леди Тремейн не испытывала никакого страха перед сэром Ричардом, чувствовала незримую поддержку и защиту, которую давала ей брошь, подаренная первым мужем. Леди Тремейн чувствовала себя сильной, уверенной в себе, несгибаемой.

– Ну, если вам так необходимо иметь помощниц, то почему бы и нет? – сказал сэр Ричард, отодвигая от себя пустую тарелку. Ещё одна привычка, которую леди Тремейн терпеть не могла. – Но для этого никого нанимать не нужно. Вам девочки помочь могут.

И он похлопал себя ладонью по округлившемуся животу. Наелся до отвала.

– Но как же их образование? Я думала, вы согласны с тем, чтобы Анастасия, Зелла и Золушка продолжали учиться, – возразила леди Тремейн.

– Ну, Золушка пусть продолжает учиться, а я имел в виду ваших дочерей, Анастасию и Дризеллу.

Услышав это, Анастасия и Дризелла сорвались со своих мест.

– Как это понимать, мама? – спросила Дризелла, бросаясь к матери.

– Это у него шутки такие? – подхватила Анастасия, подбегая к ней с другой стороны.

– Это нечестно, – сказала Золушка, поразив леди Тремейн этими двумя словами. Она поверить не могла, что Золушка – Золушка! – вступилась за своих сводных сестёр.

– Ты такая милая девочка, Золушка, а вскоре превратишься в очаровательную юную женщину, такую же, как твоя мама. Просто удивительно, как ты похожа на неё, – улыбнулся дочери сэр Ричард, не обращая никакого внимания на Анастасию и Дризеллу. – Я думаю, настало время представить тебя ко двору. Я давно уже мечтаю о том, чтобы ты в конце концов вышла замуж за нашего принца.

Золушка со звоном выронила свою вилку.

– Нет, папа, я никогда тебя не оставлю. Никогда, – сказала она.

– А мне кажется, что это прекрасная мысль – представить наших девочек ко двору, – пристально глядя в лицо сэру Ричарду, произнесла леди Тремейн. Впрочем, она могла бы и не вглядываться, поскольку его ответ оказался вполне ожидаемым.

– Я не намерен представлять ваших девочек ко двору, леди Тремейн, – ответил сэр Ричард. – Тем более что они будут очень заняты, помогая вам по дому и на кухне.

Леди Тремейн пришла в ярость.

– Как я понимаю, сэр Ричард, вы уволили свою экономку потому, что с самого начала рассчитывали взвалить все домашние дела на меня. Благородный поступок, нечего сказать! – с презрением воскликнула она.

– А почему нет? – издевательски усмехнулся в ответ сэр Ричард. – Во-первых, наёмные экономки большого приданого с собой не приносят, а во-вторых, им же ещё и платить за их работу приходится! Никакой выгоды!

ГЛАВА XIV

Странные сёстры

Пять долгих лет прошло с того ужасного Рождественского сочельника. За это время девочки успели стать достаточно взрослыми, чтобы их можно было представить королевскому двору, но сэр Ричард и слышать об этом не хотел.

– Но почему вы не хотите, чтобы моих дочерей представили двору вместе с Золушкой? – в очередной раз заговорила об этом леди Тремейн однажды утром, когда её муж уже направлялся к двери, чтобы отправиться по своим делам в королевский замок.

– У меня нет времени, чтобы снова затевать разговор на эту тему. Во Многих королевствах существуют свои правила этикета и представления о красоте, и ваши дочери, скажем так... им не соответствуют. Другими словами, мне было бы стыдно представлять их при дворе. Надеюсь, вы меня понимаете. – Он попытался прекратить разговор, скрывшись за дверью, но леди Тремейн выскочила вслед за ним на крыльцо.

– Нет, не понимаю! – крикнула она. – Что вы такое несёте, сэр Ричард? Мои девочки прекрасны!

Она говорила это совершенно искренне, всем сердцем веря в это, однако сэр Ричард лишь рассмеялся в ответ.

– Неужели? Неужели вы верите в это? – покачал он головой, продвигаясь к своей карете. – Простите, мне пора ехать, я уже опаздываю. И запомните, что я больше не желаю ничего об этом слышать, ясно?

Карета укатила, оставив леди Тремейн стоять в одиночестве. Она была в ярости, но что она могла поделать, если оказалась как в ловушке в этих Многих королевствах, в этом доме, скованная по рукам и ногам своим брачным договором. Единственной надеждой представлялось вновь написать леди Хакли. Не могли ни леди Тремейн, ни её дочери дольше здесь оставаться. Их положение было просто ужасным, плачевным. Леди Тремейн, кстати, некоторое время тому назад уже писала своей лучшей подруге леди Хакли, просила её прислать немного денег, чтобы она смогла купить себе и своим дочерям билеты до Лондона, но ответа так и не получила. Это начинало всё сильнее настораживать леди Тремейн, она не могла понять, почему так резко оборвалась связь с подругой сразу после её переезда во Многие королевства. А ведь леди Тремейн по-прежнему надеялась, что сейчас, когда её девочки подросли, они смогут выйти замуж за сыновей леди Хакли, как это давно было задумано, и тогда... И тогда хотя бы они вырвутся навсегда из этого проклятого места. Но весточек от леди Хакли всё не было и не было, и леди Тремейн начинала беспокоиться, что ни она сама, ни её дочери никогда не найдут спасения от сэра Ричарда и не покинут границы Многих королевств.

Леди Тремейн направилась в свою спальню писать очередное письмо леди Хакли и нашла в ней своих дочерей, которые плакали, сидя на её кровати.

– Девочки мои, что случилось? – бросилась к ним леди Тремейн.

– Мы слышали, что сказал сэр Ричард. Он считает нас уродинами, – сказала Дризелла.

– И никто никогда не захочет взять нас замуж, – добавила Анастасия.

– Это неправда, голубки мои. Вы обе у меня красавицы. И не забывайте, что вы вроде как уже обручены с мальчиками леди Хакли. Между прочим, я как раз собиралась сейчас написать леди Хакли письмо, спросить, нельзя ли вам приехать к ней погостить.

Лица девочек сразу посветлели.

– Правда, мамочка? А ты? Ты с нами поедешь? – спросила Анастасия. – Мы же знаем, как ты несчастна здесь. Почему бы тебе не уехать отсюда? Сэр Ричард ужасный человек, просто чудовище какое-то. Не разрешает нам никуда ходить, сидим тут в четырёх стенах и с утра до ночи занимаемся домашним хозяйством – трём, подметаем, пыль вытираем. Сами не бываем нигде, и к нам никто никогда в гости не заходит. Ну что за жизнь такая? Мы ненавидим это место!

– Я тоже его ненавижу, мои дорогие! Если обещаете молчать, я скажу вам по секрету, что задумала. Я уже написала леди Хакли и просила её как можно скорее прислать нам с вами денег на билеты до Лондона. Обещаю, как только она их пришлёт, мы с вами лишней минуты здесь не задержимся. Я сделаю всё, чтобы вытащить вас отсюда, даю вам слово, – и она крепко обняла дочерей.

– Спасибо, мамочка, – сказала Дризелла.

– Вот и хорошо, а теперь, пока сэра Ричарда нет дома, бегите на урок к Нянюшке, а я сделаю за вас всю работу по дому. Он и не узнает, что это не вы её сделали. А теперь бегите, а я скоренько напишу письмо леди Пруденс. – Она поцеловала девочек, и они упорхнули из комнаты.

Леди Тремейн всё ещё дописывала письмо, когда в её спальню заглянула Ребекка.

– Прошу прощения, миледи, я, знаете ли, Люцифера ищу, – сказала она. – Золушка сказала, что он опять на её мышей нападал, и я хотела потолковать с ним об этом.

– Здесь Люцифера нет, ты его на кухне посмотри, он часто ходит туда дразнить собаку. Или на чердак загляни, он любит там подремать, погреться на солнышке, – ответила леди Тремейн, не отрываясь от письма.

– Когда закончите письмо к леди Хакли, я могу сбегать в деревню, чтобы отправить его, – предложила Ребекка. Услышав это, леди Тремейн удивлённо приподняла бровь. – Кстати, леди Хакли ничего не писала вам про тот сборник волшебных сказок, который я в Лондоне забыла? Не нашёлся он?

– Не писала. Но я сейчас сделаю приписку, спрошу об этом. – Леди Тремейн дописала письмо и положила его в конверт. Надписывая на нём адрес и ставя на конверт восковую печать, она размышляла над тем, откуда Ребекка узнала, что это письмо написано для леди Хакли? Впрочем, кому ещё она могла бы написать письмо? Да никому на всём белом свете!

– Прежде чем отнести письмо, скажи, пожалуйста, Нянюшке, чтобы держала ухо востро и следила за тем, когда вернётся сэр Ричард. Я не хочу, чтобы он узнал о том, что Анастасия и Дризелла учатся вместе с Золушкой, – сказала она.

– Я поняла, миледи. – Ребекка взяла у леди Тремейн письмо и исчезла вместе с ним за дверью.

Оставшись наконец одна, леди Тремейн тяжело вздохнула. Она окончательно и бесповоротно решила сегодня, что не останется в этом замке дольше чем на две недели. Если в течение недели на её письмо не откликнется леди Хакли, что ж, тогда ей придётся своровать у сэра Ричарда часть своих собственных денег или, на худой конец, продать что-нибудь из оставшихся ценных вещей. Но так или иначе очень скоро она вместе с дочерями покинет это гиблое место.

Леди Тремейн подняла голову, взглянула в зеркало и не узнала себя. На неё смотрела старая, измождённая, измученная тяжёлой работой женщина. Прислуга в доме сэра Ричарда. Нет, в доме его первой жены! Леди Тремейн передёрнуло, когда она вспомнила портреты Золушкиной матери. Развешанные по всему дому они неотступно следили за каждым её шагом своими мёртвыми нарисованными глазами. Радовало лишь то, что Золушка после того памятного сочельника стала добрее к своей мачехе и сводным сёстрам. Большими подругами они, впрочем, не стали, хотя жить стало всё-таки легче. Да и как тут, скажите сами, стать подругами, если с Золушкой отец обращается как с принцессой, а новую жену и её дочерей презирает, использует как прислугу, да ещё и норовит оскорбить при любой возможности!

День сегодня выдался, как всегда, бесконечно долгим, а работы по дому оставался ещё непочатый край – тоже как всегда. Тем более что леди Тремейн взялась сделать её всю сама, отправив дочерей учиться, как она всегда поступала, когда сэр Ричард уезжал ко двору. Слава богу, предателей в доме не было, и никто до сих пор не раскрыл ему этот маленький обман.

Спустившись вниз, чтобы протереть полы в вестибюле, леди Тремейн услышала стук во входную дверь. Гостей и посетителей в их доме никогда не бывало, поэтому леди Тремейн насторожилась. Кто бы это мог быть? А что, если это Великий герцог приехал сообщить, что сэра Ричарда убили? Мысль эта показалась леди Тремейн настолько соблазнительной, что она невольно вздрогнула.

Открыв дверь, леди Тремейн увидела стоящих на пороге трёх совершенно одинаковых женщин. Молодых на вид, но при этом каких-то странных, словно древних на самом деле, проживших не одну сотню лет и много повидавших на этом свете. Одним словом, три ведьмы... – близняшки, тройняшки, как их правильно назвать? С одинаковыми белыми, как мука, лицами, большими, выпученными, глубоко посаженными в тёмные до черноты глазницы глазами, вульгарно размалёванными щеками и ярко накрашенными пунцовыми губами. Леди Тремейн решила, что это, возможно, какие-нибудь бродячие лицедейки, предлагающие устроить представление для обитателей этого дома.

– Здравствуйте, дамы. Чем могу вам помочь? – спросила она, внимательнее присматриваясь к тому, как одеты эти три сестры. А были они в одинаковых длинных чёрных платьях с пышными юбками, туго стянутых поясами на тонких талиях и расшитых серебряными блёстками на лифе, с блестящими в чёрных густых волосах золотыми заколками в виде цветочков.

– Это мы пришли помочь вам, леди Тремейн, – ответила та из сестёр, что стояла в серёдке. – Меня зовут Люсинда. А это мои сёстры, Руби и Марта, – с улыбкой показала она на них.

Ох, лучше бы Люсинда не улыбалась при этом. Такой жуткой, леденящей кровь улыбки леди Тремейн никогда в жизни не видела. Ничего сказать в ответ леди Тремейн не успела – Люсинда сделала страшное лицо и заговорила вновь. Её сёстры, кстати сказать, тоже изобразили панику на лицах.

– Мы с сёстрами чувствуем, что в вашем доме есть служанка по имени Нянюшка, это верно? Только не говорите, что вы отдали ей свою брошь! Мы не видим её на вас, где она? – И Люсинда, дико вращая глазами, принялась заглядывать в дом через плечо леди Тремейн, сделавшись похожей при этом на какую- то странную птицу. На сумасшедшую ворону, пожалуй, больше всего.

– Я не понимаю, какое вам до всего этого дело? – попятилась назад леди Тремейн. – И откуда вам известно про мою брошь? – Она непроизвольно потянулась рукой к тому месту, где эта брошь должна быть, не нашла её, удивилась, испугалась, а затем вспомнила, что всегда снимает её перед тем, как приступить к работе по дому, чтобы не потерять. – И кто вы на самом деле такие, дамы? – спросила она.

Было в этих странных сёстрах что-то такое, из-за чего леди Тремейн никак не удавалось собраться с мыслями, они растекались, обрывались, словно вязли в тумане, и это происходило каждый раз, когда какая-то из ведьм начинала говорить.

– Ну, королевство-то маленькое, здесь все на виду, миледи, – хихикнула себе под нос Люсинда.

– Да, очень маленькое, очень, – поддакнула ей Руби.

– А ваша история нам хорошо известна, – сказала Марта. – Мы следим за тем, как она пишется, – добавила она загадочную фразу.

– Мы знаем о ваших затруднениях, миледи. О том, что вы пленница в своём собственном доме. Прислуга сэра Ричарда и его дочери Золушки, этого избалованного отродья. Но мы можем помочь, – вновь вступила Люсинда.

– Да, леди Тремейн, мы можем, можем помочь вам, – кивнула Руби, вытаскивая из своего кармана маленький тёмный флакончик и показывая его леди Тремейн. – Законы Многих королевств, знаете ли, во многом похожи на английские. Если ваш муж умрёт, все его деньги вернутся к вам, поскольку у него нет ни отца, ни наследника мужского пола. А дочь, Золушка, здесь в расчёт не берётся, – ухмыльнулась она.

Леди Тремейн ещё дальше попятилась от сестёр, испуганная и возмущённая. Что это они ей вздумали предлагать? И что находится в этом тёмном флакончике?

Заметив её испуг, сёстры дружно рассмеялись, и от их смеха у леди Тремейн ещё сильнее закружилась, затуманилась голова.

– Ой, только не изображайте перед нами святошу, леди Тремейн. Мы же знаем, что у вас на сердце и в мыслях тоже. Именно ваши мысли и привели нас к вам. Кто всего лишь пару минут назад мысленно пожелал смерти сэру Ричарду, не вы ли? – смеясь, спросила Люсинда.

– А что, самый подходящий выход. Можно сказать, единственный, – заметила Марта.

– Единственный, да-да, единственный, – согласилась Руби и захохотала вместе со своими сёстрами.

Леди Тремейн вдруг с ужасом поняла, что старая миссис Брэмбл была права насчёт этого места, ещё как права! Кстати, а не те ли это самые ведьмы, о которых она предупреждала её? Не стоят ли перед ней авторы, написавшие тот самый, странным образом утерянный сборник волшебных сказок?

– Надеюсь, вы уйдёте сами, не станете дожидаться, пока я позову кого-нибудь, чтобы вас вышвырнули вон? – спросила леди Тремейн.

Сёстры принялись хохотать сильнее прежнего и начали медленно, шаг за шагом, протискиваться в дом.

– И кого же это вы, интересно, собираетесь позвать на помощь? – спросила Марта, заставляя леди Тремейн отступать всё глубже в вестибюль. Сейчас они оказались уже практически нос к носу.

– Прочь от меня, ведьмы! – воскликнула леди Тремейн, но ей пришлось отступить ещё дальше в дом под напором сестёр. А странные сестры ещё громче захохотали.

– Ваша служанка, миледи, отправилась в деревню отсылать письмо, которое, кстати сказать, ваша лондонская подруга никогда не получит. Ну, а ваша няня слишком стара и уже забыла о том, что она самая могущественная ведьма во Многих королевствах. Ну, не считая нашей сестры Цирцеи, разумеется. Так что вы одна, леди Тремейн. Одна и беспомощна. Но мы можем помочь вам. Просто возьмите вот это – Марта вложила в ладонь леди Тремейн флакончик, зажала в её пальцах, чтобы не выскользнул, и залихватски подмигнула.

– Храните его. Так, на всякий случай. Вдруг понадобится, – усмехнулась Руби.

– А если мы вам понадобимся, – добавила Люсинда, – то просто встаньте перед зеркалом – любым! – и позовите нас. Мы явимся к вам в тот же миг.

И прежде чем леди Тремейн успела что- либо ответить, ведьмы вылетели назад, на улицу, словно отброшенные невидимой рукой, и та же рука с грохотом захлопнула за ними дверь. Леди Тремейн обернулась и увидела стоящую у неё за спиной Нянюшку.

– Что произошло, Нянюшка? Это... Это вы сделали? – спросила леди Тремейн, вновь хватаясь за грудь в безуспешной попытке нащупать брошь. Она подбежала к окну – странные сёстры стояли метрах в десяти от крыльца и отряхивали пыль со своих чёрных платьев. – Они всё ещё здесь. Нянюшка!

И леди Тремейн бросилась запирать дверь.

– Не стоит! – сказала ей вслед Нянюшка. – Эти замки их не остановят. Пойдите лучше в свою комнату и принесите мне брошь. Пора вернуть её настоящим владельцам, – сказала Нянюшка.

– Эти женщины сказали, что вы попросите у меня мою брошь, – возразила леди Тремейн, подозрительно косясь на старую женщину. – Они пытались помочь мне и убеждали всегда носить её.

– Конечно, убеждали, а как же! На брошь-то проклятие наложено! Они знают, что вы не купитесь на их дешёвые трюки, так что единственный способ соблазнить вас – сделать это через проклятие, – сказала Нянюшка, начиная подниматься по лестнице.

– Куда это ты направилась, а? Ведьма! – взвизгнула леди Тремейн.

– Наверх, за вашей брошью, – спокойно ответила Нянюшка. – Брошь – это единственная вещь, о которой не солгали сестрички. Я явилась сюда, чтобы вернуть брошь, но Ребекка постоянно убеждает вас носить её.

– При чём тут Ребекка и почему те женщины сказали, что моё письмо никогда не дойдёт до Лондона? – спросила леди Тремейн, безуспешно пытаясь понять, что же здесь, в конце концов, происходит.

– Думаю, злые сёстры перехватывают ваши письма, чтобы держать вас под своим контролем. Говорят, что хотят помочь вам, но на самом деле они-то и заманили вас сюда, в точности так, как было написано в сборнике волшебных сказок. Если честно, меня всегда коробили их приёмы. Вроде бы хотят сделать как лучше, а получается у них хуже некуда. Ах, леди Тремейн, хотелось бы мне рассказать вам больше, но, боюсь, я и так уже наговорила лишнего. Так что, извините, придётся вам поверить мне на слово, когда я говорю о том, какое огромное значение имеет то, чтобы ваша брошь оказалась у меня.

Нянюшка продолжила свой подъём по лестнице, но леди Тремейн метнулась следом и схватила старую женщину за руку.

– Я не позволю вам взять мою брошь! Её подарил мне мой первый муж, это единственная вещь, которая у меня осталась на память о нём. А вот вы и Ребекка – ведьмы, это я теперь понимаю. Ведьмы, которые прокрались в мой дом, строят заговоры против меня и выставляют в дурацком свете перед сэром Ричардом. Те женщины предупредили меня про вас. Сказали, что вы захотите взять мою брошь!

– Что ж, это верно, – вздохнула Нянюшка. – Тех женщин называют злыми сёстрами, они действительно ведьмы, и я боюсь, что Ребекка сотрудничает с ними. Я очень сильно подозреваю, что Ребекка думает, будто помогает вам, уговаривая вас постоянно носить брошь, она и сборник волшебных сказок прячет, желая помочь вам, но поверьте мне, леди Тремейн, каждый раз, когда злые сёстры берутся кому-то помочь, это оборачивается катастрофой. Да-да, ужасной катастрофой. Пожалуйста, поверьте мне, что я здесь не затем, чтобы причинить вам вред. Я здесь для того, чтобы помочь вам. Скажите сами, разве я не храню от сэра Ричарда ваши секреты? Разве не забочусь о ваших девочках, не учу их тайком? Ну разве похожа я на человека, который что-то замышляет против вас?

Только сейчас леди Тремейн сообразила, что, пожалуй, слишком сильно сжимает руку Нянюшки, и отпустила её.

– Тогда кто же вы, если не ведьма? Кто- то вроде феи-крёстной? – спросила леди Тремейн, заставив Нянюшку рассмеяться в ответ.

– Нет, фея-крёстная – это моя сестра, хотя такое определение гораздо больше подходит мне, чем ведьма. Во всяком случае, в том смысле, в каком вы вообще понимаете, кто такая ведьма, – грустно улыбнувшись, сказала она.

Леди Тремейн была согласна с тем, что старая женщина говорит ей правду. Нянюшка действительно все последние годы заботилась об Анастасии и Дризелле, всегда, с самого первого дня своего появления в замке с теплом и любовью относилась и к ним, и к самой леди Тремейн. Если бы леди Тремейн знала, что Нянюшка – волшебница, она гораздо раньше обратилась бы к ней за помощью.

– Если вы фея, тогда исполните моё желание и помогите мне вместе с моими дочерями как можно скорее покинуть это ужасное место, – дрожащим, умоляющим голосом попросила леди Тремейн, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

Во взгляде, которым ответила ей Нянюшка, было столько сочувствия, столько боли, сколько леди Тремейн не видела ни в чьих глазах после смерти своего мужа.

– Ах, моя дорогая, – вздохнула Нянюшка. – Мне так вас жаль... Я очень, очень хотела бы вам помочь, но не могу. Мне, видите ли, просто запрещено помогать таким, как вы, используя мою магию. Именно потому я и нахожусь здесь, пытаюсь вам помогать, не прибегая к волшебству.

– Я не понимаю! – сердито вскинула руки леди Тремейн. Она действительно уже не могла понять, что здесь происходит. Какие-то сумасшедшие ведьмы приходят к ней на порог, суют ей в руки флакончик с ядом, потом оказывается, что и гувернантка её девочек тоже то ли ведьма, то ли фея, то ли не пойми кто. – Но я всегда считала и читала, что главная задача фей – это как раз помогать людям, используя свою магию. Скажите, зачем тогда вы вообще сюда явились, если не собираетесь защитить от зла меня и моих дочерей? Вы же видите, что мы в опасности! Вы же знаете, как обращается с нами сэр Ричард! – в отчаянии воскликнула леди Тремейн, разбивая своими словами сердце Нянюшки, которая с болью в голосе ответила ей:

– Поймите, нам не позволено помогать злодеям, миледи, а в сборнике сказок совершенно чётко говорится, что именно злодейкой вы и станете. Так что я просто не имею возможности использовать магию, которая помогла бы вам.

– Ложь! – криво усмехнулась леди Тремейн. – Всё это ложь! А ну-ка, скажите, что вы сделали с теми... злыми сёстрами, когда спустились в вестибюль несколько минут назад? Разве это не магическая помощь была?

– Согласна, я нарушила правила. Использовала свою магию не по назначению, и теперь меня в любую секунду отзовут помимо моей воли в Волшебную страну. Если я до того времени не получу вашу брошь, то, я боюсь, случится нечто ужасное. Прошу вас, поверьте мне и не слушайте тех ведьм. Я искренне надеюсь, что нам удастся развернуть эту историю вспять и снять проклятие. Пожалуйста, придите вы мне на помощь, леди Тремейн. Ну, постарайтесь! А я обещаю за это сделать всё, что в моих силах, чтобы Совет фей разрешил мне вмешаться в вашу историю. Я уверена, что как только Совет убедится в том, что мы, феи, совершенно неправильно поняли вашу сказку и что не вы в ней злодейка, а главный злодей – это ваш нынешний муж, мы всё-всё исправим, вот увидите. Но прошу вас, леди Тремейн, поймите, что я не смогу помочь вам, если вы не...

Договорить Нянюшка не успела, она исчезла. Растворилась в воздухе прямо на глазах у леди Тремейн.

– Нянюшка? – прошептала леди Тремейн, моргая глазами. Ей не верилось, что всё это происходит наяву. Нет, не подумайте, леди Тремейн была женщиной начитанной и довольно много знала о чудовищах, ведьмах, феях, драконах и гигантах, но никогда не думала, что когда-нибудь встретит кого-то из них прямо в своём доме. Что будет разговаривать с феей, которая откажется помогать ей. Да, но с другой стороны, те ведьмы, злые сёстры, они же как раз предлагали ей свою помощь, разве нет? Так-то оно так, вот только леди Тремейн сомневалась, что может доверять им больше, чем Нянюшке, или, скажем, Ребекке. И чем дольше размышляла леди Тремейн, тем отчётливее понимала, что осталась она совершенно одна и не было никого, кто помог бы ей и её дочерям выбраться из этого жуткого места.

ГЛАВА XV

Письма

В поисках ответов на мучившие её вопросы леди Тремейн прямиком направилась в комнату Ребекки. Она очень хотела отыскать наконец нити, которые свяжут концы с концами в этой истории. Леди Тремейн порылась в вещах Ребекки, в шкафу, даже под матрас заглянула, но ничего не навала и, наверное, так и ушла бы, но тут у неё под ногой качнулась одна из половиц. Едва заметно, и в другое время леди Тремейн наверняка даже не обратила бы на это внимания. Сдвинув лежавший на полу ковёр, она отыскала ту самую шаткую половицу и нажала на неё. Половица приподнялась, и под ней обнаружился тайник, а в тайнике – пачка писем, которые леди Тремейн писала своей подруге леди Хакли. Итак, то, что Нянюшка сказала про письма, оказалось правдой. Ребекка никогда не отсылала их в Лондон, потому и леди Хакли молчала все эти годы – ей просто не на что было отвечать. Но самой неожиданной находкой оказался лежавший под стопкой писем сборник волшебных сказок – да-да, тот самый, что давно считался утерянным. Леди Тремейн уселась прямо на пол, чувствуя себя ужасно глупо оттого, что не поверила Нянюшке, хотя вот оно – доказательство правоты её слов! Тут леди Тремейн выхватила взглядом знакомое имя в оглавлении: «Золушка».

Она открыла книгу на нужной странице и принялась читать.

Золушка

Давным-давно в далёких краях было крохотное королевство. Мирное, процветающее, богатое любовными историями и славное своими традициями. Там в прекрасном замке жил овдовевший мужчина со своей маленькой дочерью Золушкой. Хотя тот мужчина был добрым и любящим отцом и готов был на всё ради своей любимой дочери, он, тем не менее, чувствовал, что девочке нужна мать. Вот почему он вновь женился и взял себе в жёны женщину из знатной семьи, тоже вдову, у которой были две дочери примерно одного возраста с Золушкой. Звали тех девочек Анастасия и Дризелла. Но случилось так, что тот добрый мужчина очень скоро и неожиданно умер, и вот тогда начала проявляться истинная сущность мачехи. Она оказалась бессердечной, злой и ужасно завидовала очаровательной Золушке, совершенно не похожей на её собственных уродливых, неуклюжих и глупых дочерей. Довольно скоро после смерти хозяина его некогда прекрасный замок пришёл в упадок и запустение, всё состояние покойного мужа злая мачеха пустила по ветру, потратив его на своих бестолковых дочек. Золушку же она ненавидела так сильно, что постепенно превратила её в прислугу. Однако и тогда Золушка не перестала быть доброй и нежной и каждую новую зарю встречала в надежде, что когда-нибудь её мечты о счастье непременно сбудутся...

* * *

Леди Тремейн резко захлопнула книгу.

– Враки! Всё неправда, всё, всё! Ничего подобного не произошло. Сэр Ричард живёхонек! А если кто и пустил наши деньги по ветру, то это как раз он! – воскликнула она, с каждой секундой всё сильнее начиная злиться. – Эта книга лжёт. И даже если бы я потратила жалкие остатки денег – попади они мне в руки – на моих собственных дочерей, что тут такого? Ведь это же мои деньги в конце-то концов!

Она уже собиралась швырнуть книгу куда-нибудь в дальний угол, но передумала и унесла её вместе с пачкой писем в свою спальню. Там она сразу же приколола к платью нефритовую брошь и принялась ходить кругами, пытаясь уложить в голове все невероятные вещи, которые ей довелось узнать за сегодняшний день, и придумать, что же делать дальше.

Если честно, ничего из этого не получалось. Леди Тремейн была в растерянности, не понимала уже, кому верить и что думать. Книга совершенно ясно описывала то, что должно было произойти в будущем, и потому все эти волшебницы – феи, ведьмы и кто там ещё – решили, что она, то есть леди Тремейн, злодейка. Но это же ерунда, какая-то несусветная чушь!

И тут в её спальню ворвался сэр Ричард с перекошенным от гнева лицом.

– До меня дошло, что вы со своими дочерями намерились уехать?

Леди Тремейн с замиранием сердца взглянула на него, ухватившись рукой за холодную, надёжную брошь и радуясь тому, что успела приколоть её к платью. Вот тут Нянюшка, пожалуй, дала маху в отличие от всего остального. Вовсе эта брошь не проклята, напротив, помогает успокоиться и придаёт силы.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, сэр Ричард, – легко, глядя ему прямо в лицо, солгала леди Тремейн. И даже испепеляющий его взгляд легко выдержала.

– Не лги мне, женщина! Золушка рассказала мне, что вы со своими клушами-дочерями задумали сбежать из Многих королевств. А кто же тогда о Золушке заботиться будет? Да что вы за женщина, если можете вот так взять и бросить свою семью на произвол судьбы? – Он с угрожающим видом начал наступать на неё, и леди Тремейн невольно попятилась назад, опасаясь того, что может сейчас выкинуть её муж.

– Не приближайтесь ко мне, – сказала она, ожидая, что он сейчас ударит её. – Считайте, что я вас предупредила.

– Да что вы можете мне сделать, великая и могучая леди? – с издёвкой спросил сэр Ричард. – Предупредила она меня, видите ли! Ничего вы мне не сделаете! И не уедете никуда из Многих королевств, это я вам обещаю, будьте уверены!

И он выскочил из спальни, с грохотом захлопнув за собою дверь.

Затем со звонким щелчком в замке повернулся ключ. Леди Тремейн бросилась к двери, принялась колотить в неё кулаками, звать на помощь, но безуспешно. Она была испугана, заперта в своей комнате и очень опасалась, что сэр Ричард может сделать что-то нехорошее её дочерям. Она ненавидела сэра Ричарда так, как никого и никогда ещё не ненавидела. Впрочем, нет. Разболтавшую её секрет сэру Ричарду Золушку она, пожалуй, ненавидела ещё сильнее, чем его самого.

И она никогда не простит этого предательства девчонке с золотыми волосами. Никогда не простит.

* * *

Позднее тем же вечером сэр Ричард отпер дверь спальни леди Тремейн, которая, услышав звук поворачиваемого в замке ключа, уже стояла на пороге, сжимая в тщательно спрятанном среди складок платья кулаке флакончик, который дали ей странные сёстры.

Впрочем, сэр Ричард даже не взглянул на неё, сказал ледяным тоном.

– Поскольку вы, кажется, уволили Нянюшку и Ребекку, отправляйтесь сами на кухню и приготовьте ужин.

Из-за спины отца с испуганными, полными слёз глазами выглядывала Золушка.

– И держите в узде своих несносных дочерей, – продолжил сэр Ричард, по-прежнему глядя в сторону. – Они проревели весь день до самого вечера, а я этого терпеть не могу. И пусть не появляются в столовой, я ни их, ни вас видеть не желаю. Хочу спокойно поужинать со своей дочерью. А вы можете поесть на кухне, как прислуга. Кем, собственно, и являетесь.

Он взял Золушку за руку и потащил её вслед за собой по коридору.

– А где они, мои девочки? – в спину ему крикнула леди Тремейн.

– Там, где их место. На кухне, конечно, где же ещё? – не оборачиваясь, буркнул сэр Ричард.

Леди Тремейн постояла в дверях, потом вдруг вспомнила слова сэра Ричарда о том, что она якобы уволила Ребекку. Но её леди Тремейн не увольняла. Так куда же она пропала, интересно? Быть может, о том, что ей не следует возвращаться в дом, сказали Ребекке ведьмы, которых перед этим вышвырнула Нянюшка?

Бред какой-то происходит во Многих королевствах, но сейчас у леди Тремейн не было ни малейшего желания разбираться со всем этим. Лишь одно она знала наверняка, лишь одно. А именно то, что она вместе со своими дочерями находится в плену у человека, от которого можно ожидать чего угодно, любых гадостей. А значит, у неё просто не осталось выбора.

ГЛАВА XVI

Мышь, чайная чашка и приглашение

После безвременной кончины сэра Ричарда в замке Тремейнов изменилось очень многое. Оказывается, в том сборнике сказок всё было написано правильно. Сэр Ричард умер – очень неожиданно и очень вскоре после памятного визита странных сестёр. Причина его смерти осталась невыясненной. Леди Тремейн возвратили оставшиеся после смерти мужа деньги, и она – в точности, как было написано в книге – очень быстро потратила их на своих дочерей и на себя. Только на падчерицу она никогда их не тратила, чего не было, того не было. Одним словом, очень скоро деньги кончились, их не хватило бы теперь даже на билеты до Англии. Таким образом, леди Тремейн в буквальном смысле оказалась в ловушке, да ещё и припёртой к стенке, потому что денег уже стало не хватать и на жизнь. Нужно было что-то придумывать, каким-то образом выбираться из этой ситуации, но как? Леди Тремейн пыталась наладить связь с леди Хакли, но у неё было такое чувство, что письма всё так же никогда не доходят до её подруги, причём даже без вмешательства Ребекки. Наверное, всё дело было во Многих королевствах – эта волшебная страна умела удерживать на месте и леди Тремейн, и её дочерей. Удерживать для того, чтобы их история была разыграна в точности так, как написано в сказке.

А поскольку всё шло по написанному, не приходится удивляться тому, что однажды утром, когда леди Тремейн пила в постели свой утренний кофе, к ней в спальню с визгом влетели дочери. Оказалось, что Золушка подложила под чайную чашку Анастасии своего мышонка.

Услышав об этом, леди Тремейн решила, что с неё хватит этой мышиной чепухи. Одно дело, когда Золушка шила своим мышам наряды, когда была ещё маленькой. Ну, играла она с мышами как с живыми куклами, можно было это как-то понять. Но сейчас Золушка превратилась в юную девушку, которой уже не по возрасту возиться с куклами. А она возилась. Часами просиживала в своей комнате, разговаривая с этими противными тварями. Леди Тремейн начала даже сомневаться, всё ли у Золушки в порядке с головой.

Заметим ещё одну странность в поведении девушки – её ничто не могло смутить, ничто не могло вывести из душевного равновесия или расстроить. На похоронах своего отца Золушка не проронила ни слезинки и не стала протестовать, когда леди Тремейн взвалила на неё всю работу по дому. А когда вскоре после смерти отца мачеха приказала ей перебраться в комнату для прислуги на чердаке, даже, кажется, была довольна. Просто ответила: «Я поняла», и отправилась перебираться на новое место, мурлыча себе под нос какой-то мотивчик. Ничем не удавалось леди Тремейн сломить падчерицу, как она ни старалась.

На все требования мачехи Золушка отвечала улыбкой. Казалось, это была ангельская улыбка, но крылось в ней что-то угрожающее, зловещее, и это очень хорошо чувствовала леди Тремейн. Ну и Золушкины мыши... Она буквально изводила с их помощью своих сводных сестёр – подкладывала им мышей и под чашки, и в туфли, и в карманы платьев – повсюду можно было обнаружить Золушкиных мышей в крошечных шляпках и ярких жилетках. Леди Тремейн всё это до смерти надоело, но больше всего она ненавидела Золушку даже не за мышей, а за то, что та предала её. Ходила, ворковала, мило улыбалась, а потом пошла к своему отцу и наябедничала, что её мачеха собирается сбежать из дома вместе с дочками. И сколько бы времени с той поры ни прошло, этого предательства леди Тремейн ей так и не смогла простить. Возненавидела она после этого Золушку всей душой.

Итак, выслушав своих дочерей, леди Тремейн решила позвать Золушку к себе и очень жёстко поговорить с ней насчёт мышей. Вскоре раздался стук в дверь, и на пороге спальни появилась Золушка.

– Закрой дверь, – негромко сказала ей леди Тремейн. – И подойди сюда.

Она сидела в кресле, поглаживая лежавшего у неё на коленях Люцифера. Кот, заметив Золушку, поднял голову и принялся внимательно следить за ней, прищурив янтарные глаза.

Леди Тремейн давно терпела все Золушкины безобразия, годами терпела, с самого первого дня, когда приехала сюда. Но теперь с неё хватит. Если Золушка так ничего и не поняла, так ничему и не научилась, пусть пеняет на себя.

Разумеется, падчерица сейчас начнёт всё отрицать, но кто, кроме неё, мог посадить мышь под чашку Анастасии? Да не просто мышь, а одетую в жилет и с шапочкой на голове?

– Прошу вас, не подумайте... – начала было Золушка, но леди Тремейн тут же резко оборвала её.

– Закрой свой рот! Сейчас же! – взвизгнула она, а затем продолжила: – Судя по всему, у тебя появилось слишком много свободного времени.

Леди Тремейн не спеша сделала глоточек из своей чашки с кофе и холодно, по-змеиному улыбнулась.

– Но я всего лишь пыталась... – вновь начала Золушка, и вновь леди Тремейн не дала ей договорить.

– Молчать! Я сказала, что у тебя появилось слишком много свободного времени для твоих дурацких шуточек. Что ж, попробуем найти возможность с большей пользой тратить его. – Леди Тремейн добавила в свой кофе немного сливок, вдумчиво попробовала его на вкус и только после этого продолжила: – Итак... Дай-ка мне подумать... Ага! В главном вестибюле на полу лежит большой ковёр. Вычисти его! И вымой окна на всей лестнице, снизу доверху. Вымой как следует... Да, ещё выбей пыль из всех гобеленов... и драпировок тоже...

Леди Тремейн упивалась своей властью над падчерицей. Теперь она могла заставить Золушку заплатить за всё – и за её проклятых мышей, и, конечно же, за предательство, которое никогда не будет ни прощено, ни забыто. Кроме того, было так приятно отдавать распоряжения после долгих лет, на протяжении которых леди Тремейн и её дочерям приходилось исполнять подобные приказы Золушкиного отца и прибирать за самой Золушкой под пристальным взглядом её покойной матери, портреты которой висели буквально по всему дому. Ох уж эта Золушкина мать! Такая несчастная, такая милая – ну просто само совершенство! Мать, заменить которую у леди Тремейн не было ни единого шанса. И вот теперь маятник качнулся в противоположную сторону и всей своей мощью ударил по маленькой лживой предательнице. Да-да, именно такой видела свою падчерицу леди Тремейн, и разве может кто-нибудь осуждать её за это?

Ещё одним наслаждением стала для леди Тремейн возможность постоянно затыкать этой маленькой поганке её рот.

– Но я только что закон...

Леди Тремейн всегда бесил этот нежный мелодичный голосок. Её тошнило от него. И от самой Золушки тошнило тоже. Она видеть не могла эту девчонку.

– Значит, ещё раз сделаешь то же самое! – прикрикнула, на падчерицу леди Тремейн. – Да, и про сад не забудь. Полей, прополи, подмети дорожки, а потом доведи до блеска полы на террасах... вымой полы во всех коридорах... и на лестнице тоже. Не забудь почистить дымоходы. Ну а как только закончишь с этим, садись штопать и шить, а потом бегом бельё стирать. – Она сделала ещё глоточек кофе. – А, вот что ещё, чуть не забыла. Люцифера выкупай.

О, леди Тремейн очень хорошо знала, как ненавидит Золушка купать кота!

Что ж, подобные разговоры, как сегодня, заметно скрашивали жизнь леди Тремейн. Позволяли ей почувствовать себя сильной, волевой женщиной, совсем не такой, какой она была, находясь во власти Золушкиного отца.

Но как ни приятно было леди Тремейн мучить падчерицу, её финансовых проблем это не решало. Деньги были не просто нужны – они были необходимы как воздух. И тут словно прямо с неба свалилось, кажется, решение этих проблем.

Принесли приглашение в замок. На королевский бал.

Приглашение пришло в тот момент, когда леди Тремейн была со своими девочками, которые без конца кричали и ссорились. Наверное, их так сильно вывели из себя постоянные проделки Золушки, не иначе.

Несмотря на все связанные с отсутствием денег неприятности, леди Тремейн не теряла самообладания, и в этом ей очень сильно помогала нефритовая брошь, которую она теперь носила не снимая. Благодаря броши, леди Тремейн чувствовала себя холодной, как камень, и такой же прочной. Уверенной в себе и непоколебимо спокойной, словно статуя. Леди Тремейн и своих девочек пыталась научить быть такими же, но безуспешно. Анастасия и Дризелла по-прежнему оставались взбалмошными и неуправляемыми.

Когда Золушка принесла пришедшее к ним приглашение на королевский бал, Анастасия с Дризеллой просто как с цепи сорвались – кричали, выхватывали друг у друга конверт, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы леди Тремейн не отобрала у них приглашение, и сама не прочитала его.

– Ну, что же. Бал – это хорошо, – сказала она, сразу увидев отличную возможность пристроить благодаря этому балу своих дочерей. Если удастся одну из них выдать за принца, все проблемы будут немедленно решены, не так ли? Неужели услышали на Небесах её мольбы? Уф-ф! Но тут же леди Тремейн живо вспомнились слова сэра Ричарда и его ехидный смех, когда он называл её прелестных дочерей тупыми уродинами. Само собой, он спал и видел невестой принца свою дочку с её ангельской улыбкой и золотыми волосами. Что ж, какими бы прелестными ни считала леди Тремейн своих дочерей, но и она понимала также, что появление на балу Золушки может спутать ей все карты. Пожалуй, что рядом с Золушкой принц её Дризеллу и Анастасию просто не заметит.

«Что ж, значит, Золушки на балу быть не должно, вот и всё», – решила для себя леди Тремейн. Ничего, об этом она позаботится. Эта девчонка сделала всё, чтобы отравить жизнь леди Тремейн, теперь пришла пора отплатить ей той же монетой. На этом королевском балу будут блистать Анастасия и Дризелла, им будет открыт путь к счастливой беззаботной жизни, той самой, о которой леди Тремейн мечтала для себя и своих девочек, когда отправлялась из Лондона сюда, в это ужасное место.

Но Золушка тоже успела прочитать приглашение и своим мерзким, жеманным, сладеньким голоском посмела заметить, что согласно королевскому указу на бал приглашаются все незамужние девушки.

– Что?.. Ну, да, есть такой указ, – ответила ей леди Тремейн. – И я... не вижу причин, по которым ты не могла бы пойти на этот бал... Правда, в том только случае, если успеешь сделать всю работу по дому.

– О, я сделаю! Я всё сделаю, обещаю! – воскликнула Золушка.

– Ну и если сможешь подобрать подходящий наряд, – добавила леди Тремейн, отлично зная, что у Золушки нет ни одного вечернего платья. У неё и повседневного приличного платья ни одного не было.

– Смогу, смогу! Спасибо, мачеха!

И сияющая Золушка поспешила к выходу из комнаты, уже представляя, наверное, как танцует с принцем и тот делает ей предложение. Глупая, глупая Золушка!

Леди Тремейн криво усмехнулась, глядя падчерице вслед. Она заранее знала, что Золушка не сможет справиться со всей работой, которую ей прикажут сделать, и платья бального она при всём желании не успеет соорудить за то короткое время, что осталось до королевского бала. Поглаживая свою брошь, леди Тремейн сладостно предвкушала, как разочарована будет Золушка, глядя на то, как они уезжают на бал. Втроём. Леди Тремейн, Анастасия и Дризелла. Без неё!

Леди Тремейн мысленно ликовала, а вот её дочери, похоже, ничего не поняли.

– Мама! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказала? – спросила Дризелла.

– Конечно, понимаю, – усмехнулась леди Тремейн. – Ведь я сказала «если»...

ГЛАВА XVII

Бал

Королевский замок оказался именно таким, каким его представляла себе леди Тремейн. Здесь она впервые после своего отъезда из Лондона почувствовала себя как дома. Леди Тремейн была рада видеть даже долговязого Великого герцога, хотя не совсем, мягко говоря, приятное знакомство, состоявшееся несколько лет назад, друзьями их не сделало. Вот и сегодня Великий герцог не задержался даже на секунду, чтобы поздороваться с леди Тремейн и её дочерями, прошёл мимо них как мимо пустого места. Ничего, сегодня она постарается произвести на него более благоприятное впечатление, представилась бы только для этого подходящая возможность. Всё-таки, как ни говори, а они же знакомы друг с другом, да и её покойный муж состоял при дворе. А вообще-то, честно сказать, странно всё было устроено в этом королевстве. Леди Тремейн так и не смогла понять, почему её саму ни разу не позвали ко двору и почему никто не пришёл, чтобы выразить своё сочувствие по поводу внезапной смерти сэра Ричарда, да просто не поинтересовался за всё это время ни разу, всё ли в порядке у неё и у девочек. Не проверил даже, живы ли они.

Стоя в очереди и ожидая, пока их представят королевской семье, леди Тремейн без конца суетилась, поправляла что-то в нарядах Дризеллы и Анастасии, доводила до совершенства их внешний вид.

– Ну, хватит, мама, остановись уже! – фыркнула, не выдержав, Анастасия и добавила, топнув ножкой: – Все нервы мне вымотала!

– Прости, прости, моя дорогая. Я просто хочу, чтобы принц обратил на вас внимание. Он обязательно захочет жениться на одной из вас, я чувствую это! А как иначе? Ведь вы самые красивые на этом балу, – ответила леди Тремейн, обводя взглядом других леди и джентльменов, тоже, как и она сама, надеявшихся, что их дочери понравятся принцу.

– Ой, перестань, мам! Ты же знаешь, что это неправда, – тяжело вздохнула Дризелла. – Вон, взгляни сама на этих девчонок, они все не хуже Золушки или почти не хуже. Нет, нам с Анастасией здесь ловить нечего!

Что правда то правда, юных прелестниц в этом замке было как рыбок в аквариуме. Золотой и серебряной чешуёй переливались в свете канделябров их роскошные бальные платья, падали на плечи золотистые локоны, блестели огромные зелёные, карие, голубые глаза. Потрясающие это были девушки, но даже леди Тремейн молча призналась себе, что ни одна из них всё же не может сравниться с её падчерицей, предусмотрительно оставленной дома без шансов оказаться здесь.

Леди Тремейн заметила смущение на лице Анастасии, увидела, как она старается спрятать от посторонних глаз свои руки – всё ещё потрескавшиеся и сухие после многолетнего мытья посуды на кухне.

У леди Тремейн болезненно сжалось сердце при мысли о том, что её дочери сами не считают себя достаточно хорошенькими. В голове у неё настойчиво звучали слова покойного сэра Ричарда о тупых неуклюжих уродинах, и всё меньше оставалось надежд на то, что принц обратит внимание на них. Ей вдруг захотелось взять Анастасию и Дризеллу за руку и увести их отсюда ещё до того, как их представят принцу. Невыносимо было думать о том, что скажет или как поведёт себя принц, увидев её дочерей среди сонма слетевшихся на этот бал юных красавиц. Она уже почти решилась так и сделать, как вдруг услышала знакомый голос.

– Не нужно, не уходите, леди Тремейн, во всяком случае сейчас, когда у вас появился шанс изменить к лучшему и свою жизнь, и жизнь своих девочек.

Голос Ребекки леди Тремейн узнала моментально, и ей ужасно захотелось без лишних разговоров схватить эту ведьму за шею и душить, душить...

Разумеется, она сумела сдержаться и спокойно сказала:

– Ребекка?

А вот Анастасия и Дризелла буквально взвыли от радости и бросились к Ребекке обниматься.

– Здравствуйте, девочки. О, да вы просто красавицы, царицы бала! Послушайте, до того как вас представят королевской семье, осталось совсем немного времени. Не хотите ли выпить что-нибудь, освежиться? А то станете здороваться с принцем, а у вас в горле пересохло, своего имени произнести не сможете, будете квакать, как лягушки! – с улыбкой сказала Ребекка.

– Ой, и правда! У меня уже, уже пересохло в горле! Зелла, пойдём по-быстрому пунша выпьем, – сказала Анастасия. – Мам, мы скоро!

И они обе убежали, оставив Ребекку и леди Тремейн наедине.

Проводив своих девочек взглядом, леди Тремейн повернулась к Ребекке. Желание свернуть этой гадине шею вспыхнуло с новой силой.

– Что ты здесь делаешь, ведьма? – сквозь зубы спросила леди Тремейн, судорожно сжимая в руке свою брошь.

– А, догадались-таки, кто я такая, – рассмеялась Ребекка, став при этом до ужаса похожей на одну из тех злых сестёр.

– Нянюшка сказала мне, что ты заодно со злыми сёстрами. Ну а дальше уже легко было догадаться, что ты тоже ведьма.

Ребекка вновь рассмеялась, но на этот раз к её смеху присоединились все, кто был в зале. Смех не прерывался, нарастал, в нём стало ощущаться что-то тревожное, страшное. Затем движения у всех стали замедляться, со стороны это было похоже на то, как если бы все леди, джентльмены и их дочери пытались шагать по шею в воде. Это было самое странное зрелище, какое когда-либо доводилось видеть леди Тремейн. При этом никто из гостей ничего странного не замечал и не чувствовал, все вели себя совершенно спокойно. Просто их движения замедлялись, замедлялись, и наконец все, кто был во дворце, застыли на месте, словно статуи. Время для них остановилось. Для всех, кроме леди Тремейн, Ребекки и злых сестёр, которые не спеша приближались, лавируя среди превратившихся в изваяния гостей. Глаза сестёр были направлены на леди Тремейн, и она сразу же вспомнила, что в точности таким же был взгляд сэра Ричарда, когда он смотрел на неё в доме леди Хакли. Тогда она невольно чувствовала себя добычей, на которую нацелился охотник. Это же чувство возникло у неё и сейчас.

– Позвольте представить вам нашу сестру Цирцею, – сказала Люсинда. Во всяком случае, леди Тремейн так решила, что это Люсинда, потому что она стояла посередине, как тогда на крыльце и, тоже как тогда, заговорила первой.

Люсинда – согласимся, что это была она, – взмахнула рукой, и Ребекка моментально преобразилась, превратившись в прелестную красавицу с золотыми волосами и невероятно изящными, тонкими чертами лица. Одета она теперь была во что-то серебристое и золотистое, сверкающее так, словно этот наряд светился изнутри. Стоя в окружении четырёх ведьм, леди Тремейн чувствовала, что постепенно теряет волю, поддаётся очарованию этих странных сестёр. Впрочем, глядя на их компанию, было трудно поверить, что сказочная красавица Цирцея действительно сестра этих грубо размалёванных кукол. Леди Тремейн ухватилась за брошь, надеясь, что это поможет ей немного унять пустившееся вскачь сердце. Успокоиться. Ей необходимо было успокоиться, взять себя в руки и вновь обрести уверенность в себе.

– Да, мы сёстры, все четверо, – сказала Цирцея, с улыбкой глядя на леди Тремейн.

– Но что это?.. Зачем?.. И что вы сделали со всеми? А где мои дочери?

– С вашими девочками всё в порядке, не волнуйтесь, леди Тремейн, – рассмеялась Цирцея. – А что происходит? Мои сёстры, видите ли, были огорчены тем, что вы ни разу не позвали их на помощь, и теперь решили прийти сами, когда увидели, что вы вступили на путь, ведущий к вашей собственной погибели. Итак, мы в последний раз спрашиваем: вы хотите, чтобы мы помогли вам?

Теперь настала очередь леди Тремейн рассмеяться.

– Помочь?.. Мне?.. Да я же из-за вас оказалась в этом гиблом месте! Из-за вас! Вы составили заговор против меня, заманили сюда, запустили механизм придуманного вами сюжета! Написали в своём сборнике сказок, что я должна стать злодейкой – и я стала. Написали, что я не смогу уехать отсюда – я не смогла. Помощницы! – с чувством воскликнула леди Тремейн и добавила специально для Цирцеи, которую ей всё так же сильно хотелось придушить: – Особенно ты хороша, помощница! Я тебе доверяла, считала тебя своим другом, а ты предала меня.

– Я ваш друг, леди Тремейн, – вздохнула Цирцея. – Я всегда вас защищала. Ведь именно я привела вашего первого мужа в ту лавочку, где он купил для вас эту брошь, и всегда оставалась на вашей стороне, стараясь делать всё, что в моих силах, чтобы оберегать вас. Разве не я уговорила моих сестёр принести э... некоторое средство, которое помогло вам избавиться от сэра Ричарда? И разве не для того я сейчас здесь, чтобы вновь, в который уже раз, предложить вам свою помощь?

Она потянулась, желая взять леди Тремейн за руку, но та сердито отпрянула в сторону.

– Руки прочь от меня, ведьма! Я никогда не оказалась бы здесь, если бы не вы и не ваша проклятая книжка! Это вы виновницы моей погибели, вы! Вы всё это натворили!

Странные сёстры – все четверо – захохотали так, что закачались тяжёлые позолоченные люстры под потолком.

– Мы всего лишь записали то, что говорит нам пророчество, леди Тремейн, – сказала Цирцея. – Мы не можем изменить того, что написано, но сделали своим призванием пытаться помочь тем, кто попал в эти книжные тенёта. Только это мы всегда хотели делать – помогать. Теперь вы позволите нам сделать это? Возможно, с помощью нашей магии мы сможем переписать вашу историю, но не имеем права приступить к делу без вашего разрешения.

Леди Тремейн было очень странно разговаривать с женщиной, которую она привыкла считать Ребеккой. Сейчас она выглядела совершенно иначе, однако в Цирцее до сих пор сохранялось что-то, напоминавшее леди Тремейн её бывшую... служанку? Подругу? Неважно. Просто по какой-то, не до конца понятной ей самой причине леди Тремейн чувствовала, что может доверять Цирцее, несмотря даже на то, что она такая же... мягко говоря, необычная, как и её темноволосые сёстры.

– Вы можете мне верить, леди Тремейн, это я вам обещаю, – сказала Цирцея. У неё за спиной улыбались Люсинда, Руби и Марта.

– Я уже просто не знаю, кому верить, – ответила леди Тремейн. – Нянюшка сказала, что вы наложили проклятие на мою брошь, это правда?

– Магия ведьм и магия фей совершенно отличаются одна от другой, – покачала головой Люсинда. – Феи давно уже с недоверием относятся к ведьмовской магии. Нянюшка, как и вы, имеет свою собственную историю в книге волшебных сказок, и история эта рассказывает о том, что вскоре она перестанет верить в магию фей и примет магию ведьм. Впрочем, это другая история, для неё сейчас ещё не время.

– Все вы говорите загадками, и это ужасно сбивает с толку! – воскликнула леди Тремейн. – Нянюшка говорила, что вы, как ей казалось, пытались помочь мне, но я не понимаю, почему вы сначала притащили меня сюда, запустили весь ужасный механизм сказки, а теперь предлагаете мне свою помощь? Это же чушь какая-то!

Цирцея вновь протянула руку, и на этот раз леди Тремейн позволила ведьме притронуться к ней.

– Потому что так написано в книге, леди Тремейн. Вам было назначено приехать во Многие королевства, выйти замуж за отца Золушки, его жестокое обращение должно было превратить в чудовище вас саму, с тем чтобы вы начали, в свою очередь, измываться над дочерью сэра Ричарда. О том, что с ним случилось и почему он умер, вам известно не хуже, чем нам, так что об этом промолчим. Просто, скажем так, мы подумали, что если нам удастся переписать эту историю и убедиться в том, что брошь попала в ваши руки, то вам хватит смелости противостоять сэру Ричарду. Скажите, разве вы не чувствуете себя увереннее, когда на вас эта брошь? Вот я вижу, что вы прямо сейчас её трогаете. Она придаёт вам сил сопротивляться мне, разве нет? – спросила Цирцея, заглядывая леди Тремейн прямо в глаза.

– Хорошо, это всё так, но зачем вам надо было прятать от меня сборник сказок? А мои письма к леди Пруденс почему вы перехватывали? – спросила леди Тремейн, надеясь разглядеть в лице Цирцеи нечто такое, что позволит поверить ей.

– Да, прятать сборник сказок от вас было ошибкой, пожалуй, – согласилась Цирцея. – Но мы просто боялись, что рассказанная в нём история может напугать вас, а может, и подтолкнёт вас пойти ещё дальше по пути, от которого мы пытались вас удержать. – Леди Тремейн чувствовала, что Цирцея сейчас говорит правду, но ничего не успела сказать, потому что Цирцея продолжила: – Что касается писем, то тут наша гордыня взыграла, каюсь. Хотелось нам, видите ли, быть единственными, кто поможет вам. Честно скажу, мы очень много спорили друг с другом насчёт ваших писем к леди Пруденс, но сошлись в конце концов на том, что будем вашими единственными помощницами. Что мы и только мы сами спасём вас. Вы когда-нибудь сможете простить нас за это, леди Тремейн? Прошу вас, поверьте, что мы не хотели ничего, кроме как помочь вам и вашим дочерям.

Леди Тремейн просто уж и не знала, что ей думать. Больше всего на свете ей хотелось выбраться вместе со своими девочками из этих проклятых Многих королевств, и если эти странные ведьмы, несмотря на всё их вероломство, могут помочь в этом, то почему бы и нет?

– Мы можем помочь вам бежать отсюда, леди Тремейн, можем, – вкрадчиво продолжала уговаривать её Цирцея. – И вам вовсе не нужно при этом пытаться выдать одну из своих дочерей за здешнего дурацкого напыщенного принца. Ну его! Тем более что сомнительное удовольствие стать его невестой всё равно предназначено Золушке.

– Золушке? – удивлённо вскинула брови леди Тремейн. – Но её же здесь вообще нет! Она дома, рабо... то есть... ну, одним словом, ей даже надеть нечего.

– Но она здесь появится, и принц захочет жениться на ней. Так в книге написано, – спокойно возразила Люсинда.

Леди Тремейн оставалось лишь вскинуть вверх свои руки. Она уже по горло была сыта всякими сказочными штучками и предсказаниями.

– Ну а если всё должно идти так, как написано в книжке, то каким образом вы собираетесь изменить мою собственную судьбу? – спросила она, поглаживая кончиками пальцев свою брошь.

Леди Тремейн начинала злиться. Ей надоела чушь, которую несут здешние колдуньи. Что эти нелепые ведьмы, что Нянюшка – всё одно.

– Каким образом? – в один голос переспросили четыре ведьмы. – С помощью магии!

И они вновь так же дружно захохотали.

– Но Нянюшка сказала, что не может помочь мне, поскольку я в той дурацкой книжке числюсь как злодейка. Значит, она не может мне помочь, а вы можете. Каким же образом? – спросила леди Тремейн.

– Всё очень просто, – ответила ей Цирцея. – Её магия вам не в силах помочь, а наша может. Удел фей – заботиться о всяких принцессах, а наш клиент – злодеи. Мы, если можно так сказать, феи-крёстные для злодеев. А теперь скажите, вы желаете простоять здесь вот так до утра, выясняя во всех деталях, каким образом работает магия во Многих королевствах, или лучше к делу перейдём и начнём переправлять вас с вашими дочерями домой, в Англию?

Прежде чем леди Тремейн успела ответить, в бальный зал через открытое окно влетел какой-то голубой светящийся шар, рассыпающий вокруг себя снопы ярких искр. Присмотревшись, леди Тремейн поняла, что никакой это вовсе не шар, а седая женщина в пышном развевающемся голубом платье, по виду фея. Голова феи была прикрыта капюшоном, в руке у неё искрила волшебная палочка. Лицом фея была похожа на Нянюшку, и на долю секунды леди Тремейн подумала, что это она и есть.

– Я предупреждала вас, чтобы вы держались подальше от этого бального зала, злобные сестрицы! Предупреждала или нет? Я не позволю вам вмешиваться в мою историю с Золушкой! – Фея грозно взмахнула своей палочкой, и сёстры, опасаясь попасть под проклятие, горошинами раскатились в разные стороны, спеша укрыться за превратившимися в статуи гостями.

– Что вы делаете, Нянюшка? – воскликнула леди Тремейн. Фея зависла в воздухе, посмотрела на леди Тремейн сверху вниз и ответила, брезгливо поморщившись:

– А, должно быть, вы приняли меня по ошибке за мою сестру. Да, она всё нам про вас рассказала, – кивнула фея. – Но я не Нянюшка, я Фея-Крёстная.

Выражение лица феи моментально изменилось, на нём расцвела широкая улыбка. Вероятно, звук собственного имени был невероятно приятен для феи и наполнял её гордостью.

– И вы здесь для того, чтобы помочь мне? – спросила леди Тремейн, всем сердцем надеясь, что так оно и есть. Странные сёстры говорили, что хотят помочь ей, но что-то в их предложении не нравилось леди Тремейн, отпугивало, отталкивало. Она намного охотнее приняла бы помощь вот этой, такой дружелюбной на вид феи в голубом платье. – Нянюшка говорила, что обратится к феям за помощью, хотя я уже, по правде сказать, всякую надежду на это потеряла.

Странные сёстры издевательски захихикали, заквакали, заскрипели в ответ на это своими далёкими голосами.

– Фея-Крёстная никогда вам помогать не станет! Никогда!

Фея-Крёстная оглядела зал, пытаясь найти спрятавшихся за окаменевшими гостями ведьм, но не нашла их.

– Помогать вам? – удивлённо переспросила она. – Злодейке? Не смешите меня. Моя сестра Нянюшка, быть может, и заблуждается, считая, что вы ни в чём, что здесь случилось, не виноваты, но я-то так не думаю. Здесь я для того, чтобы подстраховать Золушку, убедиться в том, что ничто не помешает ей выйти замуж за принца, а вы со своими дочерями получите то, чего заслуживаете, – раздражённо шевельнула своими радужно переливающимися крыльями Фея-Крёстная.

– Но Нянюшка обещала, что поможет мне, – умоляющим тоном произнесла леди Тремейн. – Сказала, что постарается уговорить Совет фей помочь мне. Она обещала! Послушайте, Фея-Крёстная, помогите мне. Вы должны мне помочь! Вы не можете сейчас бросить меня.

– Теперь я вижу, почему вам так легко удалось одурачить мою сестру, – прищурила свои глаза Фея-Крёстная. – У вас есть дар убеждать. Но даже если бы я могла вам помочь, не стала бы этого делать. После того что вы вытворяли с Золушкой? Ну уж нет!

Леди Тремейн готова была заплакать. Она чувствовала, что начинает терять связь с реальностью, и ухватилась за свою брошь, ища у неё поддержки.

– Возможно, вы ещё не были злодейкой, когда сошли с корабля на берег в порту Морнингстар, но с тех пор стали ею, – продолжила Фея-Крёстная. – И своих дочерей вы уговорили свернуть на ту же дорожку, подбивали их издеваться и насмехаться над моей Золушкой. Нет, леди Тремейн, вы заслуживаете того, что предсказано дальше в вашей истории.

– А что, что должно произойти дальше? Что ещё случится со мной и моими девочками? – с тревогой спросила леди Тремейн, чувствуя себя так, словно завязла в каком-то кошмаре, где всё перевёрнуто вверх ногами, и она никак не может из него выбраться. Она считала себя главным действующим лицом в своей собственной истории. Да, сама влюбилась, сама решила переехать в далёкую страну и начать новую жизнь, а затем поняла, что ошиблась. Опять-таки, сама ошиблась, сама и расплатилась за свою ошибку нескончаемыми годами мучений. А потом является какая-то Фея-Крёстная и объявляет, что никакой хозяйкой своей судьбы леди Тремейн никогда не была, но просто покорно играла роль провинциальной злодейки в чьей-то чужой пьесе. Не самое приятное открытие, согласитесь.

– Так что же с нами будет дальше, скажите, прошу вас, – принялась умолять фею леди Тремейн, вцепившись в свою брошь и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Подождите немного и сами увидите, – равнодушно ответила Фея-Крёстная, поднимая свою волшебную палочку.

– Что вы делаете? – спросила её леди Тремейн.

– Заставляю вас забыть обо всём лишнем и возвращаю всё на круги своя, – сказала Фея-Крёстная. – Ой, смотрите, настало самое время Золушке здесь появиться. Я уже слышу, как останавливается перед королевским дворцом её карета.

Она взмахнула своей палочкой раз, другой, но стены бального зала вдруг задрожали, затряслись, и Фея-Крёстная принялась лихорадочно оглядываться по сторонам, ища источник, от которого текла эта магическая сила.

– Остановитесь, Фея-Крёстная! Остановитесь! – это оглушительно кричали злые сёстры, выстраиваясь, все четверо, перед феей и леди Тремейн.

– Не делайте этого, – попросила Цирцея. – Мы здесь не для того, чтобы мешать Золушке. Мы здесь для того, чтобы помочь леди Тремейн. Да, пускай Золушка забирает своего принца, только дайте нам помочь леди Тремейн и её дочерям. Нянюшка видела, что на самом деле произошло. Знала, что мы просто хотели помочь леди и её девочкам. Но где сейчас она сама? Почему так и не появилась, чтобы помочь им?

– Мою сестру сослали прочь, – неохотно ответила Фея-Крёстная. – Боюсь, теперь она на время забудет даже о том, кто она сама такая, так где уж ей помнить про какую-то леди Тремейн.

– То есть... вы стёрли ей память? – в ужасе уточнила Цирцея.

– Исключительно для её же пользы. Она начала представлять угрозу для нашего образа жизни, для наших старинных традиций. Её необходимо было остановить, – сказала Фея- Крёстная.

– Ох, помяните мои слова, Фея-Крёстная, – сказала Цирцея. – Настанет, обязательно настанет день, когда ваша сестра вернётся. Вернётся и займёт подобающее ей место! А мы будем петь и танцевать на пепелище того, что останется от Волшебной страны, когда её уничтожит Тёмная фея! Между прочим, и это пророчество тоже записано в книге!

– Нет на свете никакой Тёмной феи, Цирцея. Вы со своими сёстрами, как всегда, несёте чепуху, – ответила Фея-Крёстная.

– Неправда, есть, есть! И настанет день, когда сложатся звёзды и Тёмная фея явится и уничтожит вас за всё зло, которое вы причинили Многим королевствам! – От слов Цирцеи ещё сильнее зашатались стены дворца.

– Всё, хватит! – Фея-Крёстная взмахнула волшебной палочкой и создала вихрь, взметнувшийся за спинами злых сестёр. – Я ещё много лет назад говорила Нянюшке, что мы очень-очень пожалеем о том, что оставили вас на свободе во Многих королевствах.

– Что вы имеете в виду? – наклонила свою голову набок Люсинда.

– Да-да, что вы имеете в виду? – подхватила Цирцея, вскидывая вверх руки, отчего замок затрясся ещё сильнее. Побежали трещины по стенам, начали падать на пол превращённые в статуи леди и джентльмены.

– Мы. Требуем. Чтобы вы. Объяснили нам. Что. Вы. Имеете. В виду, – в один голос проскандировали все четыре сестры.

– Говорите, или мы уничтожим вас! – добавила Цирцея, и в глазах у неё замерцал опасный огонь.

Но теперь, судя по всему, пришла очередь Феи-Крёстной смеяться, что она и сделала.

– Давайте, попробуйте. Однако не забывайте, что это мои владения. Мы сейчас находимся в главе, где рассказывается история принцессы. – Фея-Крёстная приложила к своим губам палец и с довольной улыбкой продолжила: – Всё, устала я от вас, ведьмы. Меньше всего мне хочется возиться с вами, особенно в такую судьбоносную ночь, как эта. Так что немедленно убирайтесь отсюда, или я прогоню вас в ад, где вам, честно говоря, самое место!

– Ну и прогоните, – усмехнулась в ответ Люсинда.

– Думаю, там будут очень рады нас видеть, – хихикнув, добавила Цирцея.

Фея-Крёстная вновь взмахнула волшебной палочкой. Созданный ею вихрь подхватил Цирцею и её сестер своими могучими невидимыми крыльями.

– Прочь! – громко воскликнула Фея- Крёстная. Она снова взмахнула своей палочкой, и вихрь исчез вместе со злыми сёстрами. – Ну вот, мы от них и избавились!

– Где они? Что вы с ними сделали? – вскрикнула леди Тремейн.

– Не берите в голову, – улыбнулась Фея- Крёстная. – Давайте лучше вернёмся к вашей истории, моя дорогая. Забудем обо всём, что случилось, и начнём выдавать мою Золушку замуж за принца.

В тот же миг бальный зал ожил. Прибежали к матери напившиеся пунша Анастасия и Дризелла, вновь заиграла музыка, затанцевали на паркете пары, глашатай продолжил представлять принцу приехавших на бал девушек.

У леди Тремейн на мгновение закружилась голова. Было такое ощущение, что она только что проснулась. Последним, что она помнила, была её перепалка с дочерями, которым не нравилось, что мать то и дело поправляет на них перья и платья.

– Хорошо, хорошо, мои дорогие, я больше не буду суетиться. Тем более что как раз сейчас нас будут представлять принцу, – сказала она, и, словно по её команде, глашатай начал выкликать их имена. Леди Тремейн повела своих дочерей к трону, прекрасно понимая, что это их последний шанс вырваться на свободу.

Мать и её дочери присели перед принцем в реверансе, но вместо того чтобы улыбнуться им, как он улыбался всем без исключения гостям, принц вдруг закатил глаза и скривился так, словно лимон надкусил. Всё. В этот момент леди Тремейн поняла, что она со своими дочерями останется теперь во Многих королевствах навсегда.

В этот самый миг в зал впорхнула Золушка. Выглядела она словно образцовая принцесса, шагнувшая сюда прямо со страниц волшебной сказки. Все, кто был в зале, прервали свой разговор, повернули головы и уставились на неё. Леди Тремейн с трудом узнала Золушку, а Дризелла с Анастасией и вовсе её не узнали, однако это была она, их сводная сестра, явившаяся как раз вовремя, чтобы окончательно поставить крест на всех их надеждах.

– И где только она взяла такое платье? – сквозь зубы пробормотала себе под нос леди Тремейн, следя за тем, как неуклюже делают перед принцем реверанс её дочери. Впрочем, принц уже никакого внимания на них не обращал, он прошёл мимо них, словно мимо мебели, и направился прямиком к Золушке. А Дризелла с Анастасией так и застыли, полуприсев перед опустевшим после ухода принца троном. Глупо они выглядели, что и говорить. Очень глупо.

Глядя на то, как принц приближается к Золушке, леди Тремейн чувствовала, что окружающий её мир начинает крошиться, разваливаться на куски, и пол уходит у неё из-под ног. Она только что потеряла последнюю надежду. А у девчонки, которая в своё время предала её, будет теперь всё, чего она захочет. И всё, чего леди Тремейн так страстно желала для себя и своих дочерей, тоже будет у этой поганки в сверкающем платье. В эту минуту она ненавидела свою падчерицу сильнее, чем когда-либо, ненавидела до пожара в животе, до привкуса желчи во рту, а принц тем временем уже целовал Золушке руку и вёл её танцевать. Серебристым облаком плыло по залу платье Золушки. Леди Тремейн было больно смотреть на это, и её начинало подташнивать.

Ведь именно о таком «долго и счастливо» леди Тремейн мечтала для себя и своих дочерей, а теперь эта самозванка Золушка похитила его, можно сказать, прямо у них из-под носа. Все гости выстроились по краям паркета, и леди Тремейн заметила своих дочерей. Они, перестав наконец кланяться пустому трону, расталкивали сейчас гостей своими остренькими локотками, пробивались вперёд, чтобы лучше рассмотреть, с кем это там танцует принц. У леди Тремейн не хватало духу подойти к дочерям и сказать, что это Золушка. Золушка, их сводная сестра, которую они держат за прислугу. Леди Тремейн прекрасно понимала, что подобное унижение – да ещё на виду всего королевского двора! – окончательно добьёт Анастасию и Дризеллу.

– Ты знаешь, кто она? – спросила свою сестру Дризелла.

– Никогда раньше не видела, – ответила Анастасия. – А вот принц её, кажется, знает.

Дризелла пригнулась, чтобы лучше видеть танцующую пару в просвете между гостями, а леди Тремейн тем временем придумала, вроде бы, как ей расстроить свадьбу принца и Золушки. На самом деле сделать это очень просто! Она запрёт свою падчерицу в подвале, вот и всё! Эта мысль показалась леди Тремейн просто блестящей, и ей уже не терпелось поделиться ей со своими девочками, когда они возвратятся домой.

Пока Дризелла и Анастасия сворачивали себе шеи в попытках лучше разглядеть загадочную красавицу, леди Тремейн тихонько следовала вслед за танцующей парой по краю паркета. Шла, притворяясь, будто она, как и все остальные, заинтригована появлением этой сказочной красавицы, а сама тем временем сжимала рукой свою брошь, чувствуя, как твёрже и холоднее становится с каждой секундой её собственное сердце. Теперь леди Тремейн совершенно точно знала, что она должна сделать. А именно ни в коем случае не дать Золушке выйти замуж за принца. Никогда! Если уж сама леди Тремейн и её дочери обречены на то, чтобы влачить жалкое существование, то пусть и жизнь Золушки будет ничем не лучше. Очень радостно будет видеть горе и страдания этой предательницы, когда все её мечты развеются, словно дым.

ГЛАВА XVIII

Несчастливый конец

Много лет прошло с того судьбоносного – или рокового, если хотите, – бала, на котором принц влюбился в Золушку, но память о той ночи продолжала жить в леди Тремейн, подогревая её гнев и ненависть. А хрустальная туфелька? Разве могла леди Тремейн забыть о том, как Золушка сунула свою ногу в хрустальную туфельку, после чего немедленно была доставлена ко двору, вышла замуж за принца, и это событие с восторгом праздновало всё королевство. Впрочем, нет, не всё. Тремейны не праздновали.

Уехать из Многих королевств им так и не удалось. Замок, в котором они жили, с годами сильно обветшал – как, впрочем, и мозги леди Тремейн. Мы наблюдали за этим через наше волшебное зеркало, очень хотели, разумеется, чем-нибудь помочь леди и её дочерям, но нам не позволяла этого сделать магия Феи-Крёстной. Стоит заметить, что злодеи в волшебных сказках крайне редко доживают до счастливого конца истории принцесс, с которыми они враждовали, но здесь был именно такой случай. Мы, конечно, понимали, как невыносимо леди Тремейн знать, что жизнь Золушки сложилась во всех отношениях прекрасно и её бывшая падчерица со временем сделалась королевой, прославившейся своей добротой и справедливостью.

В первое время после того бала мы ещё надеялись найти какой-нибудь способ помочь леди Тремейн, но магия закружила нас, повела по новым, самым неожиданным тропам. Вот так и получилось, что вскоре мы просто забыли про леди Тремейн и её дочерей, безвылазно заточённых феями в замке, где прошло детство Золушки. С годами характер леди Тремейн становился всё более жестоким и отвратительным, да и как могло быть иначе? Ведь она видела, как ускользает, утекает, словно вода между пальцев, её жизнь. Вот перебралась она в своё время в совершенно новую для себя страну, в новый неизведанный мир вслед за мужчиной, которого полюбила. И что дальше? Думала, что и он тоже любит её, но оказалось, что это не так. То есть совсем не так. Новый муж заманил леди Тремейн в своё королевство только лишь для того, чтобы завладеть её деньгами, использовать в качестве прислуги, держать в постоянном страхе за жизнь дочерей. То, что начиналось у леди Тремейн как кружащий голову бурный роман, обернулось леденящим душу кошмаром.

Как уже было сказано, с годами разум леди Тремейн начал сдавать, всё глубже погружаясь в горькую раскалённую лаву ярости и отчаяния. Единственным смыслом своего существования она видела теперь возможность выдать замуж хотя бы одну из своих дочерей – это, как надеялась леди Тремейн, могло бы вытащить их всех из нищеты, в которой они увязли уже по самое горло.

Постепенно менялись и Дризелла с Анастасией. Пока их мать всё глубже погружалась в безумие, сёстры всё сильнее начинали сожалеть о том, как они обращались с Золушкой. Теперь Дризелла и Анастасия смотрели на прошлое уже не детским, но женским, взрослым взглядом. Они до поздней ночи засиживались вдвоём, разговаривая о своём детстве и пытаясь сложить вместе отдельные осколки воспоминаний. Постепенно сёстры начинали понимать, что совсем не так ужасно вела себя Золушка по отношению к их матери, как они думали тогда, годы и годы назад. Ведь в конечном счёте и Золушка, как и они сами, была лишь марионеткой в руках своего жестокого, страшного отца. Но этим самым поразительным открытием, которое сёстры сделали во время тех ночных бесед, они ни за что не решились бы поделиться со своей матерью. Ни за что. Впрочем, и свои попытки заставить мать посмотреть на всё, что было, поставив себя на место Золушки, её глазами, сёстры давно уже оставили, поняв, что это бесполезно и только вызывает у матери новый прилив ярости. Так что секреты свои сёстры от матери хранили и делали то, что она им приказывала. Надевали, как она велела, белые свадебные платья, когда вали разговаривать с ней, и терпеливо выслушивали её бред. Но всему наступает предел, и настал такой момент, когда Анастасия и Дризелла слишком уже устали жить словно пара призраков в замке с привидениями и решили наконец постоять за себя. Да, битву за рассудок матери они проиграли, но побороться за своё будущее всё ещё могли.

Поначалу тот день казался самым обычным в бесконечной череде одинаковых, неразличимых дней. С утра леди Тремейн сидела в мрачной гостиной своего замка. В комнате было темно, лишь отдельные острые лучики света проникали сквозь проеденные молью дырки в плотно задёрнутых шторах. В лучах света плавали пылинки и серебрилась паутина.

Леди Тремейн по своему обыкновению громко разглагольствовала, причитала, спорила сама с собой, а когда их мать была в таком состоянии, Анастасия и Дризелла старались всячески избегать её. Они сидели в своих комнатах наверху, но и туда, к сожалению, долетал материнский голос, эхом отдаваясь в пустом лестничном колодце.

– Я всё испортила, – причитала леди Тремейн. – Я погубила свою жизнь и жизни моих дочерей. А всё ради кого? Ради человека, в сердце которого хватало места только для его покойной жены и любимой дочери. А для меня и моих девочек там места не было, ты понимаешь меня?

Это она говорила, обращаясь к лениво развалившемуся у неё на коленях пухлому чёрно-белому коту.

– И мы оказались заточёнными в этом доме с тех пор, когда эту ужасную Золушку увёз отсюда принц. Увёз и сделал её своей невестой. Невестой, представляешь? А между тем в королевском замке должны были жить мои дочери и я, а не эта жеманная глупая кукла!

Кот моргнул, своими круглыми янтарными глазами и приготовился дальше слушать свою хозяйку.

– А ведь она была сумасшедшая, совершенно безумная девчонка! С мышами разговаривала, наряды им шила, шляпки, жилетки разные. Кошмар! Мерзость! Интересно было бы знать, нравится ли королю, что его королева наводнила их замок мышами? Этими гнусными грязными тварями?

– С кем это ты разговариваешь, мам?

Это была Дризелла. Она стояла, держась в тени, избегая солнечных лучиков, падающих сквозь дырки в шторах.

Леди Тремейн прищурилась, пытаясь разглядеть свою дочь.

– Выйди на свет, моя дорогая, чтобы я могла тебя видеть, – сказала она. Дризелла осталась стоять, застыв на прежнем месте как статуя. Опасалась показаться матери. – Делай, что тебе сказано, Зелла! Выходи немедленно и не изображай из себя привидение! – Дризелла медленно, неохотно сделала шажок вперёд. – Давай, давай! Я всю тебя видеть хочу, а не только носки твоих туфель!

И тут леди Тремейн вдруг стало ясно, почему её дочь держится в тени.

– Ах, вот оно что! – сердито воскликнула леди Тремейн, моментально покраснев от гнева. – Ты что, забыла, о чём мы столько раз договаривались, Зелла?

– О том, чтобы я не спускалась вниз не одетой как подобает! – испуганно ответила юная женщина.

– Вот именно! А теперь немедленно ступай наверх и приведи себя в порядок!

– Мама, прошу тебя! Не заставляй ты меня носить это белое платье! – умоляющим тоном попросила Дризелла, но её слова лишь ещё сильнее рассердили мать.

– А как ты собираешься привлечь внимание своего будущего мужа, если не будешь одета как подобает? – возмущённо воскликнула леди Тремейн. Усиленный эхом, её голос раскатился по всему дому, потревожив мирный покой многочисленных чёрно-белых кошек, обитавших в этом заросшем плющом и покрывшемся плесенью замке. Они недовольно завозились, зашипели и разбежались по углам. Досыпать. – Немедленно поднимись к себе и оденься! – Дризелла продолжала упрямо стоять на месте, уставившись на носки своих туфель, а её мать тем временем продолжала кричать. – Зелла! Иди! Я не желаю тебя видеть до тех пор, пока ты не сменишь платье! И пришли сюда свою сестру!

Дризелла со вздохом повернулась и пошла прочь. Хозяйка дома мрачно следила за тем, как её дочь исчезает, поднимаясь по ступеням лестницы.

– Глупая девчонка! – швырнула ей вслед потёртую бархатную подушечку леди Тремейн. – Прости, дорогой, – сказала она перепугавшемуся коту. – Ну-ну, успокойся, Люциферчик. Испугался, да? Ну, иди к своей мамочке. – Кот медленно, вальяжно вернулся к своей хозяйке. – И не смотри на меня так, пожалуйста. Не нужно. Я ведь извинилась уже, правда? Скажи лучше, что нам делать с этими девчонками, которые не желают носить свои лучшие платья, отказываются искать мужей, чтобы мы могли выбраться из этого убожества, в котором оказались?

– Мам, ты что, опять с кошками разговариваешь? – это была Анастасия. Длинные рыжие растрёпанные пряди волос странным, слегка пугающим образом обрамляли её бледное, как чистый лист бумаги, лицо, на котором пылали намалёванные алой помадой губы. – Ты же помнишь, что это не Люцифер, да? Он умер много лет назад.

– Как ты смеешь говорить, что мой сладенький малыш умер? Ты же вот жива, не так ли? – Леди Тремейн погладила надменного чёрно-белого кота, делая вид, что не замечает больше стоящей перед ней дочери. – Не слушай эту глупую девчонку, Люцифер. Хороший мой.

– Мама, мы уже не раз говорили с тобой об этом. Этот кот всего лишь похож на Люцифера. Тоже чёрно-белый.

– Анастасия! Сколько раз тебе повторять, что я назвала котика в честь его отца? И перестань обращаться со мной словно со слабоумной! – Лицо леди Тремейн перекосилось от гнева, но тут же разгладилось, когда её взгляд остановился на свадебном платье, в котором была Анастасия. Точнее, на том, во что оно превратилось. – Девочка моя дорогая! Нет, ты только взгляни на себя! Ты прелестна, неотразима! Стася, ты станешь нашей спасительницей, потому что ты не такая, как твоя упрямая, ужасная сестра! А где она, кстати? Зелла! Зелла! А ну иди сюда сейчас же!

С лестницы медленно спустилась Дризелла в таком же белом платье, как и её сестра, с припухшими, покрасневшими от слёз глазами и размазанной по щекам тушью.

– А вот и ты, Зелла! Прекрасно, прекрасно! Красавица ты моя! – не переставала восхищаться леди Тремейн своими дочерями, стоявшими перед ней в своих потрёпанных, заляпанных жиром и грязью подвенечных платьях, с одинаково бледными, нездоровыми лицами, много лет уже, казалось, не видевшими солнечного света. – Нет, вы только взгляните на моих милых крошек! Куколки! Ну просто живые фарфоровые куколки!

– Да перестань ты, мам. Это несерьёзно.

– Что значит несерьёзно, Зелла? Скажи, Люцифер, разве мои дочери не само совершенство, а? Как ты считаешь? – Кот лениво моргнул своими янтарными круглыми глазами. – Ну вот, видите? Люцифер тоже считает, что вы восхитительно выглядите! И любой мужчина, который войдёт в этот дом, то же самое скажет!

– Мама, не надо! – в один голос воскликнули девушки. – Лучше позволь нам постирать эти платья!

– Ага, постирать! А пока они будут сохнуть, эти платья, в дом может зайти молодой человек, и тогда эти дурочки упустят свой шанс выйти за него замуж, ты согласен со мной? – доверительно обратилась леди Тремейн к коту, нежно почёсывая его за ушком. – Никогда! – рявкнула она, обращаясь теперь к своим дочерям.

– Мама, молодые люди в наш дом не заходят. Сюда вообще никто много лет уже не заглядывал, – сказала Анастасия. – Ты хоть знаешь, что говорят о нас в деревне? А что должна думать о нас королева Золушка каждый раз, когда узнаёт о том, как ты ведёшь себя, получив очередную посылку из дворца?

– Не смейте произносить при мне имя той предательницы! – моментально взорвалась леди Тремейн. – Никогда! Поняли? – Она вновь переключила своё внимание на кота и нежно заворковала ему: – Мой красавец, хороший мой, любимый, единственный. Ну скажи, что нам делать с этими неблагодарными девчонками? Бесконечно жалуются на прекрасные платья, которые я им купила, потому что не перестаю надеяться, что девочки выйдут наконец замуж и вытащат нас из этой тюрьмы. А они ещё пытаются при каждой возможности защищать – нет, ты слышал? Защищать! – эту ужасную Зол... ну, ты сам понимаешь кого.

– Но послушай, мама! Ведь если бы мы обратились к Золушке, сказали ей, как мы раскаиваемся в том, что с ней делали, то она, очень может быть, простила бы нас и предложила свою помощь, – сказала Анастасия.

– Да, мама, да. Я уверена, что она простила бы нас. К тому же и предавать тебя она вовсе не хотела, я уверена в этом. Ведь Золушка была тогда совсем ещё ребёнком и просто не понимала по-настоящему, что она делает, – добавила Дризелла.

– Как вы смеете защищать и оправдывать передо мной эту... эту... – резко повернула к ним голову леди Тремейн. – И это после всего, что она с нами сделала! Ведь это из-за неё мы оказались запертыми здесь! Я не желаю больше слышать о ней! Не желаю! Никогда! – и моментально вновь переключила всё внимание на своего любимого кота. – Ох, Люциферушка! Ну что мне делать со своими доченьками, а? Я последние гроши на них трачу, самые лучшие подвенечные платья им покупаю, а что получаю в ответ, ты слышал? А, вот то-то и оно. Ума не приложу, что мне делать?

Кот лениво моргнул в ответ, хрипло мяукнул, и леди Тремейн закивала головой, словно поняла его и полностью с ним согласна.

– Ты так думаешь, Люцифер? Снова посадить этих маленьких безобразниц в подвал? Наверное, ты прав, так я, пожалуй, и сделаю. Научу их слушаться свою мамочку.

– Нет, мама, нет! Не хотим мы снова в подвал! Не хотим! Мы... э... мы больше не будем! – заплакала, затряслась от страха Дризелла. – Там холодно и темно. Не надо нас туда!

– Вы будете делать то, что я вам скажу, Дризелла! – ответила леди Тремейн. – Это наказание за то, что вы посмели защищать при мне... сами знаете кого! – Леди Тремейн вскочила, схватила Дризеллу за волосы и потащила к спускавшейся в подвал лестнице. – Перечить мне вздумали, да? После всего, что я для вас сделала? Вы ничуть не лучше... той поганки, которую защищаете. – Она повалила Дризеллу на пол, прижала к нему коленом и продолжила, выхватив из своего кармана большие ножницы. – Вы обе только о той мерзавке и говорите! «Она то, она это! Она ни в чём не виновата, это всё её папаша наделал! Ах, мамочка, нам так стыдно за то, что мы сами с ней, бедняжкой, делали!» Всё, сыта я по горло этими разговорами! Ничего подобного слышать больше не желаю!

Анастасия словно приросла к месту. Да, ей хотелось броситься на помощь сестре, оттащить от неё совершенно обезумевшую мать, но страх буквально парализовал её. А леди Тремейн тем временем продолжала кричать, захлёбываясь от ярости:

– Вы бесполезные твари, обе, да, обе! Вы никогда ничего сделать толком не могли! Даже платья, которые я вам купила, носить не умеете! «Ах, мама, мы в них ужасно выглядим. Можно мы снимем эти грязные платья?» Ну если вы считаете, что сейчас выглядите ужасно, посмотрим, что будет, когда я с вами закончу!

И к ужасу Анастасии, леди Тремейн принялась варварски кромсать локоны Дризеллы.

– Предательница! – вновь и вновь повторяла обезумевшая мать. – Думаешь, мне не известны ваши с сестрой маленькие грязные тайны, о которых вы шепчетесь по ночам? За идиотку меня держите, да? Но я не настолько глупа, нет! Откуда, скажи, та гадюка узнала, что мы собираемся сбежать отсюда? Ты ей об этом сказала, ты, ты, ты! Ты предала меня вместе со своей сестрой!

И она продолжала кромсать Дризелле волосы.

– Нет, мама! Остановись! – ожила наконец Анастасия и бросилась оттаскивать мать от своей сестры, но леди Тремейн отмахнулась, порезав при этом ножницами руку дочери. Анастасия вскрикнула от боли, отпрянула в ужасе, продолжая следить за тем, как извивается Дризелла, пытаясь вырваться на свободу.

ГЛАВА XIX

Счастливый конец

– Достаточно! – сказала Фея-Крёстная, закрывая книгу. – Не могу дальше читать. Нянюшка, ты права. Нам нужно вытащить этих девочек из того дома.

Остальные феи согласились с ней.

– Да, да! Отправляйтесь туда немедленно. Добрые феи и я, мы присмотрим за Волшебной страной, пока вас здесь не будет! – сказала Голубая фея.

– Летим, Фея-Крёстная, летим! – колокольчиком прозвенела Мерривезер. – Нужно успеть, пока та безумная женщина не убила их! Она же окончательно с ума сошла, верно? Я и не думала, что дела там настолько плохи.

– Бедные, бедные девочки! – проскрипела Флора.

– Я так за них боюсь, – басовито добавила Фауна. – Может, нам всем стоит туда отправиться?

– Спасибо, мои добрые феи, но думаю, что мы с Нянюшкой вдвоём со всем справимся. Если, конечно, она согласится отправиться со мной, – сказала Фея-Крёстная, глядя на свою сестру.

– Конечно, я помогу тебе, сестра, – не раздумывая, ответила Нянюшка. – Мне кажется, мы с тобою обе виноваты перед Анастасией и Дризеллой за то, что не защитили их, когда должны были это сделать.

– Согласна, – кивнула Фея-Крёстная. – Но вот только помогать их матери я отказываюсь. Наотрез. Это ужасная, просто ужасная женщина.

– Согласна, – в свою очередь кивнула Нянюшка. – Однако тебе, как и мне, хорошо известно, что это по нашей с тобой вине она такой сделалась. Мне даже пришлось пойти наперекор Совету и помочь ей, пока всё окончательно не развалилось.

К удивлению Нянюшки, её сестра и с этим согласилась.

– Знаешь, никогда не думала, что у меня язык на это повернётся... но по-моему, злые сёстры действительно пытались помочь леди Тремейн, – сказала Фея-Крёстная.

– Да, я думаю, что ты права. Жаль только, что они всегда находят при этом способ всё испортить, – вздохнула Нянюшка.

* * *

Послав Золушке сообщение о том, что они окажут помощь её сводным сёстрам, Фея-Крёстная и Нянюшка взмыли в небо и полетели прямиком к бывшему дому Золушки. Её старый замок густо зарос плющом, покрылся плесенью, кое-где с его стен и штукатурка осыпалась, и кирпичи в самих стенах расшатались. Одним словом, замок пришёл в полный упадок и запустение. Приземлившись во дворе, Фея-Крёстная почувствовала, как у неё защемило сердце, ведь это она во всём этом виновата. Это её магия держит взаперти за этими стенами и тех несчастных девочек, и их ужасную, безумную мать. А годы-то идут, спешат, а юность не вечна. Теперь, прочитав в книге о том, что леди Тремейн вытворяла со своими дочками, Фея-Крёстная ничуть не жалела о том, что она сделала с их матерью. А вот Анастасия и Дризелла, безусловно, заслуживали лучшей участи. Что ж, Фея-Крёстная готова была помочь им, оставалось только надеяться, что эта помощь не слишком запоздала.

– Я тоже ужасно себя чувствую, – прочитав мысли сестры, сказала Нянюшка. – Я должна была защитить их. Я должна была стать им феей-крёстной. Да и матери их я тоже должна была помочь, пока ещё не стало слишком поздно.

– Но ты и не могла ничего сделать, моя дорогая, – ответила Фея-Крёстная, обнимая сестру за плечи. – Ты была связана другим заданием, и, кроме того, не будем забывать о твоей потере памяти. Я должна была рассказать тебе о том, что случилось с Тремейнами, когда ты возвратилась в Волшебную страну, но не рассказала. Так что это только моя вина, не чья-то ещё. Но ничего, сейчас мы всё исправим. Между прочим, благодаря тебе, сестра, отныне мы, феи, будем заниматься не только теми девушками, которые предположительно могут стать принцессами, круг наших забот и интересов расширился, как ты всегда того и хотела.

И она поцеловала Нянюшку в щёку.

– Неужели ты это всё серьёзно, сестрёнка? Я точно не сплю? – спросила Нянюшка.

– А что, у меня, по-твоему, был выбор? – рассмеялась в ответ Фея-Крёстная. – Ведь теперь ты правишь Волшебной страной.

– Ну, выбора у тебя действительно не было, пожалуй, но я всё равно очень, очень рада, что ты на моей стороне, – сказала Нянюшка.

– Хорошо, но хватит уже болтать, давай делом займёмся, – сказала Фея-Крёстная, вытаскивая из рукава волшебную палочку. Фея- Крёстная, заметим, была в том самом пышном голубом платье с капюшоном, в котором она много лет назад помогала на балу Золушке. Что ж, это было символично – с голубого платья начиналась эта история, голубым платьем заканчивалась. Как говорится, замыкался круг. – Нет, ты только посмотри, что тут творится! – продолжила она, поводя рукой вокруг.

– Ничего, нам и не такое чинить приходилось, справлялись же, – ответила Нянюшка. – Вспомни, например, из каких руин мы подняли Волшебную страну. А королевство Морнингстар, после того, как его дотла разрушила Малефисента? Справимся и здесь, сестра!

Нянюшка взяла Фею-Крёстную за руку и вместе с нею подошла к входным дверям замка.

В подвальных окнах показались лица Анастасии и Дризеллы. Выглядели девушки ужасно – бледные, истощённые, болезненные. Неудивительно, что жители соседней деревни давно уже принимали их за привидения. А возле замка, куда ни взгляни, лежали, ходили, спали, дрались друг с другом кошки. Взрослые и котята, но все одного окраса – чёрно-белые. Увидев фей, они принялись громко мяукать на все голоса.

– Постучим или так войдём? – спросила Нянюшка.

– Постучим, я думаю. Будем оставаться вежливыми, насколько возможно, – ответила Фея-Крёстная.

Постучать они не успели. Дверь с грохотом распахнулась настежь, и на пороге появилась леди Тремейн с перекошенным от гнева лицом.

– Я уже говорила, что не интересуюсь вашим колдовством, ворожбой и прочими ведьмовскими штучками! Держитесь подальше от моего дома! – взвизгнула она.

Фею-Крёстную такой приём ошеломил, шокировал.

– Вы ошибаетесь, принимая нас за ведьм, – сказала она, расправив за спиной свои крылья и пошевелив ими в воздухе. – Мы не ведьмы, леди, мы феи, причём самого высшего ранга! А теперь впустите нас в дом, или мы будем вынуждены пустить в ход нашу магию.

Но леди Тремейн ничего не желала слышать и продолжала кричать на фей.

– Мне плевать на то, кто вы – ведьмы, феи или сам повелитель ада собственной персоной, я не впущу вас в мой дом! Ты... Да, я помню тебя с того бала! И тебя, Нянюшка, я тоже не забыла, не надейся! Как ты посмела явиться сюда вместе со своей сестрой-ведьмой спустя столько лет, после того, как ни разу не откликнулась на мои мольбы о помощи? Бесстыжая! Как ты могла позволить моим дочерям и мне так долго гнить на этой помойке? Зачем ты пришла? Отнять наконец мою брошь? Ты её не получишь, не получишь! Она моя, и я с ней не расстанусь! Эту брошь подарил мне покойный муж, единственный человек, который по- настоящему любил меня. Я не отдам её, ни за что не отдам!

– Нам очень жаль, что всё так получилось, леди Тремейн. Поверьте, на самом деле жаль, и мы хотим загладить свою вину перед вами. Мы можем войти? Мы будем рады помочь вам и вашим дочерям. Мы знаем, что сейчас они заперты в подвале, не будете ли вы так любезны вывести их оттуда на свет, чтобы мы смогли взглянуть на них? – Нянюшка внимательно всматривалась в сердитое лицо леди Тремейн, искала в нём хотя бы что-то, хотя бы самую малость того, что осталось от прежней женщины, которую она знала. Искала, но не находила. Перед ней стояла жестокая и холодная злодейка. Бессердечная.

Поздно было помогать этой женщине. Леди Тремейн было уже не спасти.

– А, знаете, где сейчас мои дочери? Значит, шпионили за мной с помощью своей грязной магии, да, ведьмы проклятые? Думаете, я уже совсем из ума выжила, и потому меня обмануть легко? Дудки! Дочерей они моих захотели! Не отдам я вам моих девочек, никогда не отдам! Я всё делала только для них. Для них! Жила ради них. А что вы собираетесь сделать? Дать им возможность уйти отсюда? Но что же тогда со мной самой будет? – спросила леди Тремейн, грозно надвигаясь на фей, щёлкая в воздухе окровавленными ножницами и то и дело срываясь на крик.

– Ну всё, хватит! – сказала Фея-Крёстная и взмахнула своей волшебной палочкой.

В тот же миг леди Тремейн растаяла в воздухе.

– Что ты с ней сделала? – спросила Нянюшка, оглядываясь по сторонам в поисках леди Тремейн.

– Потом расскажу. А сейчас давай вытаскивать девочек, – ответила Фея-Крёстная и ещё одним взмахом своей палочки открыла запертую на три замка дверь подвала.

– Девочки! – позвала Фея-Крёстная. – Можете выходить. Не бойтесь, опасности нет.

Медленно, осторожно из подвала выбрались на свет две хрупкие, истощённые и грязные на вид юные женщины. Их волосы были варварски выстрижены, глаза покраснели и припухли от слёз.

– Вы здесь, чтобы помочь нам? – спросила Анастасия, за спиной которой пряталась испуганная Дризелла. – Так же, как помогали Золушке?

– Да, дорогие мои, мы здесь, чтобы помочь вам. Простите, что заставили вас так долго ждать, – ответила Фея-Крёстная. Она снова взмахнула волшебной палочкой, восстанавливая девушкам их пышные локоны.

– Вы когда-нибудь сможете простить нас? – спросила Фея-Крёстная, обнимая обеих сестёр.

– А вы наша фея-крёстная? – робко подала голос Дризелла.

– Мы каждый день мечтали о том, что вы придёте, – прошептала Анастасия.

– Мы обе ваши феи-крёстные, – сказала Нянюшка, подходя к ним. – И у нас для вас послание от вашей королевы.

– Ах, Нянюшка, это ты! Вернулась за нами! Мы очень надеялись, что это случится. Мы так скучали по тебе, так скучали! – воскликнула Дризелла, и на глазах Нянюшки заблестели слёзы.

– Простите, что так долго не возвращалась к вам, девочки мои. Надеюсь, однажды как-нибудь мы сядем все вместе, и я всё расскажу вам. Всё-всё расскажу, и тогда, надеюсь, вы простите меня, – сказала Нянюшка, обнимая своих бывших воспитанниц.

– Нянюшка, ты сказала, что у тебя для нас послание от королевы. От королевы Золушки, да? Это она прислала вас сюда? – спросила Анастасия.

– Да, моя дорогая, – ответила за сестру Фея-Крёстная. – Она прислала нас, чтобы помочь вам.

– Она даёт бал в вашу честь и хочет представить вас ко двору как своих родственниц. Между прочим, там будут очень симпатичные неженатые кавалеры... – лукаво улыбнулась Нянюшка.

Но обе девушки вдруг расплакались вместо того, чтобы обрадоваться.

– Что такое? – заволновалась Фея-Крёстная. – Почему вы плачете?

– Да вы сами на нас посмотрите! Разве мы можем отправляться во дворец в таком виде? И вообще, кто сказал, что нам так уж хочется попасть на тот бал или что мы хотим замуж выйти? – сказала Дризелла.

– Ну, выбор за вами, само собой, – задумчиво произнесла Нянюшка.

– Всё так, но уж свою сводную сестру увидеть вам наверняка не терпится, – вмешалась в разговор Фея-Крёстная. – Повидаетесь с ней, а там уж и решите, захочется вам в её королевском дворце остаться или сюда вернуться. Это будет только от вас зависеть.

– Я думаю, что нам лучше всего будет возвратиться домой в Англию, – сказала Анастасия. – Но, конечно, попросив прежде прощения у Золушки.

– Да, да, я согласна, так и надо будет сделать. Только вот как набраться смелости посмотреть Золушке в глаза после всего, что мы с ней сделали? – добавила Дризелла сквозь слёзы.

– Ах, девочка моя дорогая, – мягко сказала Фея-Крёстная. – Знаешь, что сказала мне Золушка много лет назад в день своей свадьбы? Она сказала, что понимает, почему вы и ваша мать так ненавидели её. Тогда я Золушку не поняла, но теперь, прочитав вашу историю, понимаю. Во всяком случае мне так кажется.

– Вы действительно думаете, что она простит нас? – спросила Анастасия.

– Она уже вас простила, милая моя, – сказала Нянюшка. – И вы, я думаю, сможете простить её, если прислушаетесь к своему сердцу, – добавила она, беря обеих девушек за руки.

– Ах, Нянюшка! – воскликнула Анастасия. – Как же мы по тебе соскучились! – Она снова обняла пожилую женщину. – Но только мы не можем ехать в замок в таком виде, как сейчас!

– Ну, дорогие мои, для этого существуют феи-крёстные! – улыбнулась Фея-Крёстная и весело подмигнула Нянюшке.

– Ага, ты собираешься сейчас спеть свою знаменитую песенку «Биббиди-боббиди-бу», я знаю! – воскликнула Нянюшка. – Ну так запевай!

Такой счастливой Фея-Крёстная не чувствовала себя уже много лет. Нет, ей всегда, конечно, очень нравилось мурлыкать волшебную песенку и с помощью волшебной палочки исполнять желания и улаживать все дела, но сейчас рядом с ней была её сестра Нянюшка, вот что по-настоящему чудесно! Сколько лет Фея- Крёстная мечтала, что настанет день, когда они с сестрой будут творить добрые чудеса вместе, и вот её мечты сбылись! Нянюшка присоединилась к своей сестре, и буквально на глазах заброшенный замок преобразился, снова стал прекрасным, как много лет назад. Даже ещё лучше, пожалуй.

– Ну, что же, девочки, если вы захотите жить здесь – добро пожаловать, всё готово. Золушка сказала, что этот замок отныне при-надлежит вам. Хотя стоит вам только сказать, и мы с сестрой для вас построим другой, новый дом или отправим назад в Англию, если захотите. Как говорится, всё, что пожелаете, – сказала Фея-Крёстная, наблюдая за тем, как к крыльцу подкатывает присланная из королевского замка карета.

Анастасия и Дризелла тоже увидели карету и застыли в изумлении.

– Садитесь, девочки. Карета отвезёт вас во дворец, к вашей сводной сестре. Она уже ждёт вас, – сказала Фея-Крёстная, подталкивая девушек к карете.

– Да, но... – замялась Дризелла.

– Никаких «но». Золушка будет очень рада видеть вас, – не дала ей договорить Фея- Крёстная.

– Дризелла хотела сказать, что мы не одеты, чтобы ехать ко двору, – подала голос Анастасия.

– Ах да, платья. Вечно я забываю про платья, – рассмеялась Фея-Крёстная, вспомнив о том, что и Золушку она едва не отправила на бал в каких-то обносках, хорошо, что хоть в последнюю минуту спохватилась. – Нянюшка, окажешь мне честь? Наколдуешь девочкам новые платья? – спросила она.

– С превеликим удовольствием, – откликнулась Нянюшка, уже рисуя в уме красивые платья для Анастасии и Дризеллы.

Фея-Крёстная радовалась, глядя на свою сестру. Нянюшка вновь оказалась в своей родной стихии, была счастлива заняться таким приятным делом, до которого у неё столько лет не доходили руки. Когда же всё было закончено, обе феи переглянулись, решив, что леди Тремейн, оказывается, была права – дочери-то у неё прехорошенькие! А уж о платьях лучше вообще помолчать, всё равно их никакими словами не опишешь! Скажем лишь коротко, что на Анастасии платье было алое, с пышными юбками и искусной золотой вышивкой, а на Дризелле лиловое, как баклажан, с серебряным шитьём. В этих платьях сёстры выглядели просто потрясающе.

– Ну вот, теперь всё в порядке. Какие же вы красавицы! – сказала Фея-Крёстная.

– Красавицы? Мы? Правда? – не поверила своим ушам Анастасия.

– Да-да, можете не сомневаться, – подтвердила Фея-Крёстная, и девушки бросились обнимать и целовать её.

– Спасибо! Огромное вам обеим спасибо! – в один голос сказали они, направляясь к карете.

– Ой, погодите, я ещё одну вещь забыла! – окликнула их Фея-Крёстная, и на ногах сестёр сверкнули на солнце хрустальные туфельки. – Ну вот, теперь всё! Возьмите приглашение во дворец, – протянула она Анастасии красивый плотный конверт. – Покажете его при въезде в замок. И передайте Золушке, что я её очень люблю.

– А вы что, разве не едете с нами? – спросила Дризелла.

– Нет, дорогая. Нам ещё нужно сотворить для вас обеих полный гардероб, а потом ещё разобраться, что делать с кошками, которых здесь пруд пруди. Одним словом, у нас ещё много работы. Да вы не волнуйтесь, Золушка сумеет о вас позаботиться. А вы, если случится у вас в чём-нибудь нужда, просто загадайте желание, глядя на звезду, и мы тут же появимся. На этот раз без опозданий, это я вам обещаю, – улыбнулась Фея-Крёстная.

Анастасия и Дризелла поцеловали своих фей-крёстных в обе щеки и сели в карету.

– Ну всё, езжайте, не заставляйте свою сестру ждать вас, – едва сдерживая слёзы, сказала им Нянюшка. – И не волнуйтесь, то, что наколдовано, на этот раз не исчезнет, ни в полночь, ни потом. И карета ваша в тыкву тоже не превратится, – со смехом добавила она.

– Но Фея-Крёстная, а что с нашей матерью? Она назад не вернётся? – спросила Дризелла, высунувшись из кареты.

– О своей матери тоже не беспокойтесь, девочки, – улыбнулась Фея-Крёстная. – Обещаю, что больше она вам зла не причинит. Никогда. А теперь вперёд, вперёд, во дворец! А нас с Нянюшкой ждёт работа!

Карета с улыбающимися Анастасией и Дризеллой укатила прочь.

– Прощайте, девочки. Желаю хорошо провести время во дворце! – крикнула им вслед Фея-Крёстная.

– Я так горжусь тобой, сестра, – сказала Нянюшка, обнимая Фею-Крёстную. – Кстати, а что ты действительно сделала с леди Тремейн?

– Пойдём, покажу, – озорно улыбнулась Фея-Крёстная. – Она там, где ей и надлежит быть. Знаешь, сначала я хотела поместить её в подвале, но потом решила, что на чердаке будет лучше.

И она повела Нянюшку наверх, в бывшую спальню Золушки на чердаке.

Войдя в спальню, Нянюшка невольно ахнула. Посреди комнаты стояла леди Тремейн, навсегда застывшая, сжимая в кулаке свою брошь. У её ног свернулся Люцифер – тоже каменный.

– Ты превратила её в статую? – удивлённо покачала головой Нянюшка.

– Ага, – хихикнула Фея-Крёстная, разглядывая гнездо, которое уже успели свить на голове леди Тремейн проворные мыши.

Ну что ж, теперь леди Тремейн действительно стала холодной, твёрдой и непоколебимой, то есть именно такой, какой ей всегда хотелось быть.

Конец

Content

Серена Валентино - Леди Тремейн. История злой мачехи

Литературно-художественное издание

ГЛАВА I Сборник сказок

ГЛАВА II Совет фей

ГЛАВА III Платье

ГЛАВА IV Загадочный сэр Ричард

ГЛАВА V Подарок

ГЛАВА VI Помолвка

ГЛАВА VII Предупреждение миссис Брэмбл

ГЛАВА VIII Удивительное приключение

ГЛАВА IX Многие королевства

ГЛАВА X Хозяйка дома

ГЛАВА XI Мышь

ГЛАВА XII Дьяволёнок

ГЛАВА XIII Рождественский сочельник

ГЛАВА XIV Странные сёстры

ГЛАВА XV Письма

ГЛАВА XVI Мышь, чайная чашка и приглашение

ГЛАВА XVII Бал

ГЛАВА XVIII Несчастливый конец

ГЛАВА XIX Счастливый конец