Владислав Жеребьёв

Тропами Снайпера. Судьба Бригадира

© Жеребьев В., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Редакционно-издательская группа «Жанры» выражает благодарность замечательному российскому писателю-фантасту Дмитрию Силлову за вклад в развитие серии «СТАЛКЕР» и за предоставленную другим авторам возможность использовать в цикле «Тропами Снайпера» реалии, локации и персонажей из своих книг.

Дмитрий Силлов – автор более трех десятков романов, разошедшихся многотысячными тиражами. Каждому поклоннику серии «СТАЛКЕР» известен Снайпер – ключевой персонаж большинства произведений Дмитрия. Но сеть тайных троп, по которым передвигаются снайперы и в реальной жизни, и в фантастических мирах, слишком запутана и непредсказуема, и подчас на эти тропы попадают совсем другие, еще не знакомые нам герои.

Читайте «Тропами Снайпера» – цикл книг, написанных лучшими представителями жанра!

Глава 1

Красный напряженно нарезал круги там, где недавно зиял провал портала, но, кроме выжженной земли, ничего в том месте больше не было. Вокруг же царили спокойствие и благодать. Мирно несла свои воды прозрачная озорная речушка, над головой проносились приветливые барашки облаков, вдалеке темнел небольшой лесок, а вокруг, куда ни глянь, простирались густые заросли мелкого кустарника.

– Я думаю, что мы за Кордон вышли, – предположил Бригадир, выуживая из рюкзака банку тушняка, которую он ловко вскрыл и с жадностью проглотил сразу половину содержимого – после боя у него разыгрался зверский аппетит. С сытостью тут же навалилась тяжелая усталость, да такая, что глаза начали буквально сами собой закрываться.

Внезапно набежавшие тучи принесли резкий ветер и мерзкую морось. Будто кто-то нарочно погоду переключил. Сонливость как рукой сняло.

– Вон дом вроде… давай туда, – предложил Красный, озираясь по сторонам в поисках хоть какого-то укрытия.

– А мутанты?

– Да какие тут мутанты? – возразил старик, но все же рефлекторно сжал ремень автомата. – Аномалии разве что.

Торопливо собрали пожитки, прикопали мусор от греха подальше: Бригадир вырезал на неприметном склоне кусок дерна, запихал под него пустую банку. Двинули вниз по течению. Тучи тем временем стремительно сгущались, заполняя небо темно-серой, почти графитовой хмарью, морось быстро переросла в ливень. То и дело поскальзываясь на мокрой траве и жирной грязи, сталкеры бросились в укрытие.

Здание оказалось заброшенным, что Бригадира не удивило. Пара гаек-маркеров улетела сначала на дворик перед входом, потом – в оконный проем и распахнутую дверь. Только после всех этих предосторожностей сталкеры вошли под своды кирпичного обветшалого дома. Хозяева жилища, судя по всему, уходили когда-то много лет назад в спешке. Об этом гостям поведали и оставшаяся в старомодном буфете посуда, и выцветшая, покрытая толстым слоем пыли скатерть на столе, и пара чашек с черными разводами на донышке, и покосившийся дровяной сарай неподалеку от дома, и проржавевший насквозь трактор под дырявым навесом.

– Холодно тут. – Красный, поежившись, уселся на скрипучий стул, смахнув с сидушки пыль. Бригадир же замер на пару секунд, насторожившись, потом резко сдернул АКСУ с плеча, ударил по предохранителю ребром ладони.

– Ты чего? – охнул Красный, но сталкер только палец к губам прижал.

С момента появления гостей в комнате что-то неуловимо, но совершенно точно поменялось. Запахи, звуки… нет. Шкаф! Тяжелый платяной шкаф с потрескавшейся полировкой на дверцах. Он переместился! Сдвинулся на пару сантиметров буквально, в полутьме и не углядишь. В руку Бригадира незаметным движением скользнул фонарь, белый луч прорезал острым лезвием темноту… И тут вдруг – бах! Бригадир успел отскочить в сторону, а старику просто повезло – он успел нырнуть на пол, когда взбесившийся шкаф, будто выпущенный из катапульты, пролетел мимо него и ударил о стену. Грохот тут же сменился топотом ног, удаляющимся куда-то наверх. Послышалось какое-то неразборчивое бормотание, и все стихло, почти на минуту.

– Ложись! – заорал вдруг Красный, поднявшийся было с пола, и снова рухнул, закрывая голову рукой. На этот раз в ход пошла посуда на столе. Чашка плавно поднялась и устремилась прямо в голову Бригадира. Тот вовремя подставил автомат, и бешеная посудина разлетелась на сотни мелких острых осколков. Вторая чашка не заставила себя долго ждать и впечаталась в стену – аккурат в то место, где только что была голова сталкера.

Мужчины замерли, тревожно озираясь.

– Что за бред? Полтергейст? – выдохнул Бригадир и нервно сглотнул. – Бюрер?

– Быть того не может, – просипел снизу старик. – Они стадом ходят. Живут под землей, в коллекторах, там, где влажно и темно. Тут же сухо, светло днем…

Доски над головой пронзительно заскрипели, второй этаж заходил ходуном от грохота и топота.

– Твою мать, это гнездо, вот угораздило! Валить отсюда надо!

– Не выйдет. – Красный привстал, оперся на стену. Кустистые брови старика сошлись на переносице. – Игру они устроили, черти уродливые. Теперь не выпустят.

– И что делать-то? – Бригадир слышал о бюрерах, пару раз даже видел издалека, но те либо сбегали, либо начинали швыряться разными предметами на расстоянии, причем делали это исключительно силой мысли. Однажды даже попытались автомат из рук вырвать, но на том опыт общения с ними и заканчивался. Косая очередь в воздух – и мутант, как правило, терял всяческий интерес к человеку.

Бюреры всегда жили стаей, иногда ими руководил вожак – обычно он был крупнее и уродливее прочих. Опасность эти мутанты представляли по нескольким причинам. Во-первых, маскировка. Интеллект бюреров позволял им довольно успешно мимикрировать: например, рядиться в человеческую одежду, и если глядеть издалека, то непонятно было, кто перед тобой. Этой своей особенностью они пользовались, чтобы подманивать молодых, еще не обстрелянных сталкеров. Во-вторых, эти мутанты обладали необычайно развитой способностью к телекинезу, а также, чудо из чудес, могли управлять геомагнитными полями. Последнее, правда, было не доказано. А третья опасность заключалась во вкусовых предпочтениях этих существ. Уродцы практиковали людоедство и активно охотились на сталкеров-одиночек. Иногда попадались очень организованные мутанты – они сооружали ловушки, заманивали добычу в лабиринты, коллекторы, устраивали облавы или срывали самодельные плотины. Бюрер – сильный, хитрый и крайне опасный мутант. От него не уйти, не скрыться, если уж тот взял тебя в оборот. Одна панацея – АКСУ.

– Валить будем всех. – Красный сплюнул на пол. В слюне обозначились кровавые сгустки. – Короткими, не жалея патронов. У меня в рюкзаке запас есть еще, так что протянем.

Над головой происходило невесть что – сущий ад: потолок буквально ходил ходуном, трещали доски, сыпалась какая-то труха, казалось, что вот-вот – и все обвалится вниз, прямо на головы непрошеным гостям. Воздух наполнился мелкой пылевой взвесью пополам с какой-то белой дрянью. Бригадир поспешно натянул на лицо бандану, повязанную галстуком на шее, трясущейся рукой достал из кармана разгрузки чудом уцелевшие в боях очки и нацепил их на нос, пряча глаза. Красный последовал примеру товарища, вот только очков у него не нашлось. Мужчины, шаря стволами по углам, аккуратно двинулись, наконец, с места. Наверху, в самом конце лестницы, мелькнула тень. Снизу мигом последовала дульная вспышка, мутант дернулся от удара в плечо. Раздался визг, сменившийся топотом удаляющихся ног.

Бригадир кивнул, продолжил движение. Следом заскользил Красный. В бою старик преобразился, будто бы и не было долгих лет заключения, ярма зоны, выбеленных тяжелыми временами висков. Под ногами хрустели черепки битой посуды, скрипели доски. Передвигаться бесшумно было просто нереально, но теперь это уже не имело значения. Бригадир преодолел половину лестницы, бдительно следя за обстановкой, чтобы в поле зрения не появилось, допустим, пианино, или, например, письменный стол. Бюреры любили сбросить на голову жертве что-нибудь потяжелее. Когда в этих местах воцарилась Зона, люди бежали, оставляя то, что не могли унести: громоздкие музыкальные инструменты, массивную мебель, почти нетронутыми остались библиотеки.

Раздался звон бьющейся посуды. Бригадир поморщился – это ж сколько сволота приличной утвари побьет! Удар в грудь пришелся словно из ниоткуда. Сплоховала сталкерская чуйка. Дух выбило мигом. Бригадир захрипел, ухватился рукой за перила. Над ухом заплясало пламя, рыкнула очередь, другая, – Красный шпиговал кого-то свинцом. Ствол плясал в руках старика, веер смертельных свинцовых пчел пробивал ветхие стены, переборки, впиваясь в пустой слой шпатлевки и дерева. Новый удар, еще сильней. Видимо, твари объединились, включая свое гребаное коллективное сознание.

– Вон они!

Забыв про боль в грудной клетке, стряхнув с себя оцепенение и шок, Бригадир выпустил очередь по дверному проему, и второй этаж вздрогнул от пронзительного визга. Снова застучали по доскам пола ноги, гулко, тяжело. Дом затрясся так, что, казалось, сейчас сложится. Треснули последние целые стекла в оконных рамах, перекосились дверные косяки. Лестница, ведущая на второй этаж, отделилась от стены и, ударившись о балку, остановилась, растопырив переломанные ребра перил.

Становилось чем дальше, тем хуже. Сначала уродцы действовали будто разрозненно, каждый сам по себе, играючи наносили удары то тут, то там. Трещали доски, разлеталась осколками посуда, стены старого здания пошли трещинами по штукатурке, оголяя замурованную проводку и старые обои. Когда получилось подбить парочку мутантов, дело начало стремительно и неуклонно приобретать совсем другой оборот. Атаки их стали агрессивнее, пошли с разных сторон, почти синхронно. Отставание в действиях каждого было незначительным, будто задержка связи при передаче. Наконец изможденным такой вакханалией сталкерам удалось отступить, выйти из громыхающего здания в ночную темноту.

Ночь в Зоне – самое плохое время суток. Если нет ни соответствующей экипировки, ни тыла, то человеку, оказавшемуся в темные часы без надежного укрытия, приходится несладко. Сумерки превращаются во мрак могильный на «раз-два». Передвигаться бесшумно невероятно сложно, особенно неподготовленному, а вот мутант может делать это с какой-то удивительной легкостью. Бывало, так пройдет, что и трава не примнется.

– Дальше не идем. – Красный остановился, боязливо оглянулся. Плотная, почти физически ощутимая тьма обволокла все вокруг, и даже яркие белые лучи фонарей не выручали. Словно в подтверждение опасений старика, что-то заухало, зашуршало в кустах. Внезапный порыв сильного ветра швырнул в сталкеров пригоршню листьев пополам с песком.

Бригадир попятился, инстинктивно закрыв лицо рукой. Красный увернулся, нажал в ужасе на спусковой крючок автомата. Дульные всполохи на миг осветили уродливую фигуру бюрера. Это был коренастый, низкорослый монстр с плоским жабьим лицом в рытвинах, будто после оспы; с узловатыми толстыми пальцами, сжатыми в кулаки; в ветхой замызганной человеческой одежде…

Воздух колыхнулся, пошел волнами, сгустился, будто желе. Тени метались вокруг дома, приближались к беглецам, у сталкеров появилось ощущение какой-то фатальной обреченности.

– Окружают, – хрипло прошептал Красный. Пальцы старика, сжав цевье автомата, побелели. – Кранты нам по ходу. Ломку собираются устроить.

О «ломке» Бригадир был наслышан. Ход со стороны бюреров это был редкий и импровизацию исключал. Мутанты собирались в стаю, окружали готовых продать свою жизнь подороже сталкеров и по сигналу старшего наносили удар. Манипулируя магнитными полями, они могли разнести дерево в щепки, раздробить все кости внутри жертвы, даже не прикасаясь к ней. Один такой невидимый тычок – и все, ты истечешь кровью. Бюреры, однако, «ломку» применяли редко. Чаще они попросту убегали, прятались, а нападали вот так, в лоб, только по мере острой необходимости.

Бригадир судорожно вздохнул, хрипло откашлялся, чувствуя, как что-то настырно проникает в глубину сознания. Кто-то чужой неуверенно завозился в подкорке, заелозил маленькими ручками, что-то попытался донести, но тщетно. Мысленный фантом развеялся, его спугнул оглушительный треск рухнувшего метрах в двадцати старого, прогнившего от сердцевины тополя.

Красный не сдержался, выпустил в ночь автоматную очередь. Дульный всполох на краткое мгновение вырвал неясную тень. Сердце Бригадира бешено заколотилось, близкое предчувствие беды погнало по венам адреналин. Вновь оживилось существо внутри сознания. Что-то странное, постороннее, чуждое, требующее внимания и подчинения. Сталкер попытался отогнать наваждение, но не тут-то было. Тварь, шевелящаяся в мозгу, вцепилась острыми когтями в волю, комкая и подминая ее под себя.

– Отпусти… – прошелестело внутри черепной коробки. – Погибнешь.

Бригадир схватился за голову, сжал виски. Ночи больше не было. Исчезло чувство опасности, ушли на задний план мечущиеся в темноте уродцы. Все внимание сосредоточилось на борьбе, которая происходила внутри. Существо росло, пуская поросль щупалец по мысленным потокам, обвивая жгутами сердце, проникая в легкие, стараясь заполонить собой все пространство плененного человека…

Глава 2

Мастер, прослывший среди сталкерской братии толковым парнем, в Зоне находился уже давно. Работал качественно, но шумно. Все его задумки неизменно заканчивались обвалами, шрапнелью, осколками и прочими неприятностями, характерными для подрывных работ. Будучи настоящим профи во взрывном деле, сталкер был практически незаменим: надо обойти опасное место, но впереди непроходимые развалины, – зовут его; требуется выкурить мутантов, но так просто они выходить на белый свет не спешат, – все туда же, к Мастеру.

Невысокий, крепкий, в черной горке, надвинув на лоб вязаную шапку, он колдовал над зарядами, детонаторами, проводами и прочей волшебной шелухой, а на выходе получалось чудо. Взрывчатку и относящуюся к ней снарягу он, конечно, с собой не носил. Хлопотное это дело, да и опасное. Любой может на такой груз позариться. Источников и контактов сталкер тоже не сливал, и потому звали его иногда то Темным Мастером, то Мастером Призрачным. Как и любой здравомыслящий боец, имел он по всей Зоне ряд схронов, где и паковал свое добро, от гранат до динамита, тщательно упакованное в полиэтилен, замотанное клейкой лентой и спрятанное в стенах старых домов, в корнях деревьев, под пустыми грузовыми контейнерами – почти везде, куда наверняка не добрался бы опытный взгляд и загребущая рука даже бывалого мародера.

День выдался не из легких. Работать с бандитами всегда тяжело, а с бандитами-фанатиками – вдвойне. Если перед тобой идейный, да еще настроенный агрессивно, – договориться с ним, как правило, совершенно невозможно. Заказ от «Долга» потрепал нервы, хотя, как всегда, преподносился ими как исключительно пустяковый. Мол, работай, Мастер, за пригоршню баксов и благодари, что тебя, как отступника и чуть ли не еретика, не скормили псевдоплоти. Охотиться пришлось, кстати, именно на нее. Не достать редкий артефакт, не обезвреживать аномалию или разбирать завалы, а именно охотиться на псевдоплоть. Зона вдоль и поперек напичкана самыми разнообразными опасностями. Но если кто-то думает, что огороженный вышками и автоматчиками периметр представляет собой непроходимую вереницу аномалий, стай псевдособак и зарвавшихся бюреров, то глубоко ошибается. Поначалу, конечно, так и было. Приходили сталкеры, шли к Монолиту, гибли через одного. Порой целые рейды головы складывали, да так, что даже косточки потом не найти было. Кого мутанты растаскивали по норам, а кого собственные же «коллеги», после дележа хабара, упаковывали в деревянный макинтош да на дно ближайшего озерца или болотца отправляли. Зона ведь не выдаст, тут целые кладбища костей попадались.

Многое изменилось с тех пор, народ стал вроде как цивилизованней, что ли, правильней, но от этого опасности никуда не делись. «Долг» вынужден был взаимодействовать с бандитскими группировками, уж очень ловко последние доставляли в Зону медикаменты и наркотические вещества, требуемые в некоторых действиях и ритуалах. «Свобода» наладила связь с военными, и те, не мудрствуя лукаво, активно приторговывали оружием, боеприпасами, а порой и брали на себя миссии по сопровождению за периметр научных экспедиций и любителей пощекотать нервы. Тут Мастер тоже приходился ко двору. Кумулятивные заряды, разрывающиеся когда надо во время радиоактивного сафари, приносили десятки тысяч долларов организаторам. Сам сталкер тоже зелени срубал, предпочитая теперь прямой продаже хабара дистанционную оплату на счет в банке, открытый на предъявителя.

В этот вечер Мастер как раз добрался до своего схрона рядом с дальней сторожкой. Раньше тут располагались охотничий домик и гараж какого-то нувориша. До прихода Зоны жилое здание представляло собой двухэтажный особняк, скрытый за высокой кирпичной изгородью, от ворот которой ко входу в дом вела хорошо укатанная дорожка из асфальтовой крошки. За территорией именьица дорожка эта вливалась в главную проселочную дорогу, ведущую в областной центр. Новые хозяева жизни заезжали сюда попариться в баньке, выпить водки да пострелять по банкам или живности, что в прицел попадалась. С тех пор многое, как и все в Зоне, поменялось – к худшему, конечно. Некогда добротный дом обветшал, дорога поросла травой, корни деревьев вскрыли укатанную поверхность – природа начала потихоньку захватывать отвоеванные у нее территории. Порос бурьяном двор, прогнил гараж, ковер из ползучих растений почти полностью закрыл восточную часть дома. Большую часть из того, что тут осталось от старых хозяев, попросту разворовали, растащили по нычкам и кострам, распродали на блошиных рынках в поселках. Так что, когда со стороны заброшенной дачи послышались выстрелы, Мастер был удивлен и раздосадован.

Огонь вели из автоматического оружия. Дульные всполохи виднелись издалека, а грохот пальбы, как и любой другой механический звук, разносился на многие километры. Он то угасал, то вспыхивал с новой силой. Что-то невнятно завывало, слышался треск балок, будто кто-то, подогнав бульдозер, пытался снести остатки цивилизации, закатывая их в мох и чернозем.

Бригадиру становилось все хуже и хуже. Бюреры обступили напарников безжалостной стаей, воздух вокруг трещал, рассыпаясь искрами, шел чуть ли не трещинами. Сталкер чувствовал, что еще немного – и его грудную клетку расплющит: сломаются ребра, острые осколки кости пробьют легкие, сердце, повредят все внутренние органы. Жилка на виске забилась, будто в припадке. Бригадир шатнулся… и закрыл глаза. Что-то шагнуло из темноты его разума, на этот раз нагло, требовательно, почти по-хозяйски, отогнало рефлексию и отчаяние. Луч злобы и силы резанул по мыслям, воля окрепла, словно по волшебству. Казалось, весь организм в мгновение ока перестроился, принял что-то новое. Тело налилось мощью, страшной, пугающей. Энергии пришло столько, что сердце забилось в панике: а вдруг не вывезет мотор, а вдруг порвет или заглохнет. Прыжок в темноту – и Бригадир ушел из-под ментального воздействия. Тупая серая физиономия мелькнула перед лицом. Широкие ноздри, выпученные глаза, грубая, вся в рытвинах, кожа. Огромные лапищи попытались схватить ускользающую жертву, но как-то растерянно. Бюрер не предвидел такого расклада. Бригадир молниеносным движением выхватил нож, который прильнул рукоятью к ладони, как живой организм. Полоса стали метнулась вперед раз, другой, третий, клинок пробил глаз мутанта, на секунду завяз в кровавом месиве и снова заплясал в смертельном танце. Когда первая тварь рухнула на землю, бюреры вокруг заволновались, заголосили по-своему, почти беззвучно, будто шепотом. Сталкер не останавливался. Перекат, неуловимое движение слева, только чуйка да периферическое зрение и спасли бойца – он ловко ушел от тяжелого ментального удара, от которого камни под ногами разлетелись в мелкое крошево.

И тут снова навалилось. Нет, никто не окружил, не вцепился толстыми заскорузлыми пальцами в глотку, не ударил… хотя почему – как раз ударил… В голове зазвенел набат, в глазах помутнело, мир вдруг стал каким-то плоским и размытым, как рисунок, выполненный красками, на который кто-то вылил стакан воды. Бригадир в панике обернулся, резанул очередью темноту, но безрезультатно. Ситуация только ухудшилась. Чья-то железная воля сжимала в тиски его сознание.

Снова посыпались выстрелы – неуверенные, одиночные. Это ожил Красный. Внимание стаи было сосредоточено на угрозе в лице Бригадира, поэтому старика быстро отпустило. Он не растерялся. Воспользовавшись моментом, начал класть маслины одна за другой по всем нештатным изгибам поверхности, предварительно укрывшись за ржавым остовом автомобиля, и, как всегда, методичный расчет и правильная последовательность действий начали приносить плоды. Пара пуль со смаком вошла под капюшон одного из мутантов, уродец взвизгнул, закрутился на месте, но запала его хватило ненадолго. Сделав несколько оборотов, он рухнул бесформенной кучей на землю.

Сущность, пытающаяся поработить волю Бригадира, не торопилась отпускать добычу. Ментальная захватчица с азартом боролась с непомерно сильным человеком. Правда, Бригадир уже и сам сомневался, а человек ли он вообще. Кроки, вскрывающие себе грудную клетку перед порталом, невероятная способность к регенерации, теперь вот это. Неужели Брайн все-таки задел что-то внутри землянина, тронул невидимые рычаги, потянул за ниточки. Его уродливые модификации человеческого тела до сих пор вызывали у Бригадира суеверный ужас и отвращение. Однако тут все было иначе. Как будто бы мотор почти заглох, но открылся запасной вентиль, и вместо привычной низкосортной бурды по бензопроводу ринулся поток высокооктанового топлива.

Выяснить, что будет дальше, сталкер не успел. Воздух вдруг взорвался, вспышка осветила черное небо, набухшие грозовые тучи, вырвав из антрацитового покрывала ночи крупного, чуть ли не в рост человека, мутанта. Широкие плечи, ноги-столбы, безумный пронзительный взгляд, цепкий, будто крюк мясника. Дальше же все пошло и вовсе странно. Рвануло снова, совсем рядом. Больно ударило по ушам, но сама волна прошла так ловко, будто в кино. Поднятый шрапнелью мелкий щебень резанул по мутанту, смешался с энергией взрыва, раскинул конечности уродца, выгнул его туловище, вывернул, крутанул. Тварь будто треснула: ошметки плоти, мозгов, густой крови – вся эта каша разлетелась по сторонам. Бригадир еле успел прикрыть глаза рукой.

* * *

– Я о тебе слышал, конечно, но дел с тобой пока не имел. – Красный подкинул полено в костер и продолжил тщательно отчищать куртку от мелкого крошева останков мутанта. Мастер сидел, облокотившись на остов машины, и с интересом поглядывал на Бригадира, который мрачно расхаживал вдоль световой линии, отбрасываемой пламенем, почти рядом с подлеском и, казалось, чихал на то, что совершенно недавно с ним произошло.

– А я тебя знаю. – Подрывник вдруг скривился. – Ты из бывших красновцев. Все думают, что тебя на дальнем полигоне ЧВК положили, да и банду твою. Кто жив остался, а это единицы, расползлись по периметру, будто черви, попрятались по норам.

– Вот как, значит. – Красный погрустнел, но видно было, что эта новость не стала для него неожиданностью.

Бригадир покосился на товарища. Что-то тут было не так. Не особо-то, судя по всему, Красный и сокрушался о боевых товарищах, погибших в неравном бою со стаей мутантов, управляемых сверхмозгом из далекой галактики. Тут бы старику сделать скорбную мину, погоревать, потосковать, грустно куря в потолок, хмуро подвигать бровями, а он только смурной малость стал.

– А вот тебя я вижу в первый раз. – Мастер перевел взгляд на сталкера. – Да еще с таким подходом. Что за артефакты у тебя чудные?

– Нет у меня никаких артефактов, – отмахнулся Бригадир.

– Врешь! – Взрывник хитро прищурился. – Ты двух бюреров голыми руками почти завалил, остальных я разметал. Может, не вмешайся я, так больше бы среди них двухсотых было.

– Не уверен, – покачал головой Бригадир. – То случайно вышло. Подвернулись дурни под руку, да чуйка вывезла.

– Послушай, парень, – продолжил Мастер вкрадчиво. – Ты хоть скажи, где те артефакты взял. Я понимаю, что они ценные и нужны тебе самому, но за любую из твоих игрушек сталкерье местное душу продаст. Королем станешь, с кабинетом министров. Батистовые портянки, тушенка китайская…

– Нет у меня артефактов – и точка! – рубанул раздраженно Бригадир.

Подрывник примирительно поднял руки, однако на его хитрой физиономии так и читалось недоверие. Мол, мели дальше, Емеля, неделя твоя, а потом, как закончится, так и выясним.

Глава 3

С рассветом закончился и дождь. Бригадир обошел дом, заросший двор, окинул взглядом периметр, но трупов мутантов не обнаружил. Даже следов крови не осталось, а ее после вчерашнего боя должно было быть предостаточно.

– Бюреры своих уносят, – произнес Красный, наблюдая, как сталкер обходит владения. – Никогда не бросают.

– Для чего? – поморщился Бригадир. – Неужто хоронить будут?

– Ага, – ответил за старика вышедший во двор Мастер. Подрывник поправил свисающий на брезентовом ремне АК с надписью «Банхаммер» на прикладе. Баюкал он этот ствол так нежно, будто грудного ребенка нес. – Со всеми воинскими почестями.

– Кроки своих жрали, топтуны тоже, – напомнил Красный. – Я сам видел. Омерзительное зрелище, надо сказать, каннибализм в чистом виде.

– Хорошая тема для разговора, – расплылся в улыбке подрывник. – Вот прям утренняя. Тем временем жрать хочется как из ружья. У вас тут как с припасами?

– Да твоими молитвами, – огрызнулся Красный. – Ты с чего вообще вписаться решил? Бабла у нас нет, хабаром не богаты. Считай, фейерверк за свой счет устроил.

– За свой не за свой, а интерес имею.

– Ладно, – вдруг произнес Бригадир. – Есть у нас тут дело.

– Серьезно? – охнул Красный, но быстро заткнулся и сделал вид, что ему чрезвычайно интересен комок грязи под ногами.

– Что за дело? – насторожился Мастер.

– Ищем кое-что.

– Многословно. – Мастер махнул рукой. – Все, знаете ли, в Зоне чего-то ищут. Одни свободу, другие денег, третьи за мечтой пришли. Тропа к Монолиту никогда не зарастет.

– У нас вполне конкретная цель. Подземный комплекс, возможно, очень старый, больше похожий на пещеру, со множеством ответвлений, выходом на поверхность минимум в рост человека и возможностью пронести крупное оборудование или…

– Что – или?

– Посадить космический корабль.

Мастер замер, округлив глаза, скривился и вдруг захохотал.

– Корабль? – захлебывался он. – Космический? С человечками зелеными? Да вы тут вчера ночью, похоже, сталкерье, рехнулись с перепугу.

Мастер буквально впал в истерику. Он хохотал так, что руки тряслись и летела во все стороны слюна.

– Ну, не корабль, – смутился вдруг Бригадир. – Вертолет, допустим.

– Вертолеты над Зоной не летают, – сквозь утихающий смех, пояснил подрывник. – Вы же сами знаете про ПЗРК на Кордоне и мораторий на использование любого воздушного коридора. Тут даже военные не суются особо. Был тут один вертолет, так-то в топях аварийно сел. Сбил его кто-то. Психи, однозначно психи, с техникой – и к нам. Ну это же не дело.

– Ильинцы.

Окончательно отсмеявшись, Мастер поинтересовался:

– Вы серьезно?

– Серьезно, – кивнул Бригадир.

– Хм… – нахмурился подрывник. – Делу можно помочь, но цена высока.

– Цена? – Бригадир усмехнулся. – Как насчет того артефакта, с которым я бюрера завалил?

Глаза Мастера вспыхнули, на лице отобразилась максимальная заинтересованность, а губы расплылись в довольной улыбке.

– Глаз у меня наметанный, – довольно сообщил он. – Сразу вижу, кого Зона в темечко поцеловала. Хорошо, приведу тебя к человеку, он как раз в Ильинцах обитает. Путь туда непростой, да и парень тот абы с кем не работает. Поручусь ему, он тебя дальше направит.

– Такой полезный человек? – поинтересовался Красный. – Как его звать-величать?

– Зовут Агрономом. Он из старых. С первых дней, почитай, тут. Всю Зону обходил вдоль и поперек, и если есть тут что-то, что тебе подойдет, то он точно про это знает, а коли не знает, так и нет того, значит, в природе.

– По рукам. – Бригадир протянул ладонь, но Мастер снова ухмыльнулся.

– Погоди, паря. Ты сначала артефакт засвети, а потом уж ручкаться будем.

Тут пришла очередь Бригадира морду кривить.

– И ключи от квартиры тебе засветить, и карточку банковскую с двух сторон сфотографировать. Долгий это артефакт, с собой не таскаю. Припрятан он у меня. Носить его нельзя, а то помрешь в жутких судорогах от трехнедельного поноса. Так, обтерся – и вперед, на пару месяцев хватит.

Правда в этих словах, конечно, была, но только наполовину. Кое-какие артефакты надо было носить с собой, таскать грузом, и только тогда они давали силу, другие были достаточно мощными, чтобы просто попасть под их воздействие, или, скажем, прокачать что из техники, как тот же «Банхаммер» Мастера. Подрывник об этом знал, видел Бригадира в действии ночью и понимал, что бюрера завалить руками ну никак нельзя, даже если тот ранен или контужен. Вообще, были, конечно, сомнения, можно ли как-то припечатать тварь. Ну разве что свинцом нашпиговать, как гуся яблоками. Не раз сталкер видел, как кладут таких уродов из крупного калибра, подрывают, заваливают камнями, но чтобы с ножом и вот так, почти в полный контакт, это впервые. На глазах изумленного Мастера рождалась новая легенда, коих по Зоне ходило немало. Про доктора с болот, про людей-отмычек с невероятным везением, про Снайпера с его мифическим ножом «Бритвой», да мало ли…

Красный отвел Бригадира в сторону.

– Ты что несешь? Какой артефакт? Как мы вообще расплачиваться будем?

Бригадир повел плечами.

– Не кипишуй. Все путем. Надо же пассажира заинтересовать, мотивировать. За «спасибо» он вряд ли работать будет.

– Ты что? – прищурился старик. – Кинуть его собрался? – В шепоте бывшего уркагана появилось неодобрение.

– Еще чего. Расплатимся, я никому никогда должен не был. Зона сама варианты подкинет, поверь мне.

* * *

До Ильинцев топать было прилично, так что, перекусив на скорую руку, тройка выдвинулась в путь. Маршрут пролегал по непростой местности, и дело было даже не в аномалиях и мутантах. Оружия и боеприпасов у путников было предостаточно, чтобы пугануть кого угодно. Смущало другое. Поделенная на секторы влияния, Зона отчуждения стала почти торговым трактом. Хозяева участков приглядывали каждый за своей территорией, отслеживая передвижения пришлых и мониторя появление артефактов. Последние зачастую приносили приличный доход, и делиться с чужаками никто не хотел.

Отдельно можно сказать по нескольким ярким бандам. Например, «Борг» – бывшие военные, краснопогонники, ныне – крепкая сталкерская группировка с хорошим запасом вооружения, украденного со складов РАВ, и строгим уставом. Действия их порой неоднозначны, однако, в силу подготовки, они, несомненно, опасные противники. Воевать умеют, но делают это нехотя, больше в сторону пенсии смотрят да за Кордон метят, ждут, когда нормальная сумма накопится. Отставнику ведь что надо? Благополучие и спокойствие, желательно в максимально комфортных условиях. Тут, собственно, на хлеб с красной икрой зарабатывают в основном те, кого в ЧВК не приметили или бизнес на гражданке не сложился. Устав, конечно, соблюдают, куда же без него. Все по делу, все в мишень.

Но в Зоне народ ошивается по большей части вольный, и потому к «Боргам» особо никто не спешит. Мало одиночек тут, гуртом проще выжить. Идут, к примеру, к «Зеленым Рукавам». Их еще «Волей» прозвали. Тоже своего рода военизированная ОПГ, но уже с послаблениями, расхлябанностью и кутежами. По сути, вольные от обычной банды не очень-то и отличаются. Такие же паханы, общаки и почти идентичные понятия. Поначалу все охотники за удачей к ним всегда метят, вот только если в банду попал, то выйти оттуда можно уже только двухсотым.

Отдельную опасность представляют фанатики. Различные мракобесные культы так и множатся в Зоне, держа свою паству на страхе и непонимании ситуации. Сколько было тому примеров в мирное время: и сжигали себя живьем, и морили голодом, и замуровывались в стены во славу ложных идолов. Промыватели мозгов почище мутантов будут, шныряют тут, скрываясь от правосудия. На многих выписаны ордера, большая часть разыскивается Интерполом. Особый предмет поклонения в Зоне – это, конечно, Монолит, и именно вокруг него большая часть культовой мерзости и обитает. Нормальный сталкер сторонился сектантов Монумента, но, если прижимало, приходилось и к ним идти на поклон. И главное, ведь гнездились эти сумасшедшие почти в самом аномальном эпицентре. Как выживали – никто и не понимал.

Есть в Зоне величина непостоянная, но от этого не менее опасная. Рейдеры. Часть из них имеет базы подскока в Стечанке и Корогоде, другая мобильная. Профили у всех разные. Первые работают чуть ли не сменами, получают заказы, зачищают, предотвращают. Вторые больше торгуют, имеют каналы связи с военными на Кордоне, поэтому и слона тебе могут сюда привезти, если у тебя денег хватит. Вот эти-то парни и наиболее опасны. Остальные так, пустяковые.

Мнение это, конечно, было исключительно бригадирское, но оно, вместе с чуйкой сталкерской, выручало не раз. Видишь красные погоны – хоронись. Заметил странность вроде шныряющей в хламиде фигуры – полосни по нему очередью. Но вот если на пути встретятся наймиты – воевать с ними не следует, уж лучше договориться на пороге. Они парни понятливые, только бизнес, ничего личного.

Глава 4

Вызвавшись проводником, естественно, за «долю малую», Мастер деловито и быстро разведал дорогу, прикинул направления, углы и скорости и уверенно зашагал прочь от дома, увлекая за собой Бригадира и Красного. Солнце уверенно выбралось в зенит, его прямые беспощадные лучи жестоко жарили открытые участки кожи, природа притихла от такого изобилия ультрафиолета и, казалось, ловила каждое мгновение этого благолепия. То и дело Мастер замирал, будто всматриваясь в воздух, чуял что-то и Бригадир, и только Красный, казалось, был не в меру беспечен. Ему особо и опасаться было нечего. Влететь в аномалию с ходу он вряд ли мог, так как шел последним, замыкая колонну.

Спустя час пути Мастер остановился и в сомнении полез в рюкзак, вытащил карту и, расстелив ее прямо на земле, уселся рядом, морща лоб.

– Что происходит? Заблудились? – Бригадир присел рядом на корточки, окинув взглядом старую, потертую, испещренную пометками бумагу.

– Не заблудились. – Мастер сложил свою драгоценность так же бережно, как и достал, а затем вновь отправил в недра рюкзака. – Заблудили.

– Это как? – хмыкнул старый бандит.

– А вот так. Другого слова и не подберу. – Вид у подрывника был озадаченный. – Я этой дорогой ходил, сколько себя помню. Интерес тут у меня чисто географический, и ни разу не видел вон хоть той канавы. – Палец сталкера указал на широкую, прорытую чем-то вроде ковша экскаватора неестественную складку на земле. Канава была широкая, наполненная гнилой водой, по поверхности которой расползлась зеленая ряска. Неспешно качался на ветру камыш, трава закрыла склоны, обняла толстые ленивые валуны. Видно было, что если и копал кто-то тут, то очень давно, еще до прихода Зоны. Обнаружилась, кстати, и техника. Пройдя с десяток метров и вывернув из подлеска, тройка остановилась около покрытого ржавчиной старого экскаватора. Рядом с ним лежали инструменты, аккуратно разложенные на листе железа, моторный отсек машины был открыт, и оттуда задорно выглядывали проросшие в слое чернозема ромашки.

– Бред. Вы тоже это видите?

– Ага. Ключи вон гаечные… – Красный бросил на лист с инструментом камень, и тот, отскочив со звоном, отлетел в густую траву. – Хороший вроде, только маслом залить да почистить. Прибрать бы надо.

– Да прибрали бы давно. – Бригадир снял с плеча АК, щелкнул предохранителем и внимательно оглядел мирный пейзаж. – Тут же почти торная тропа, без аномалий. Огромная площадь чистая.

– И то верно. – Согласился уголовник, собирая с листа инструмент и закрывая его мягкой тряпицей.

– Не было тут канавы, – зачастил вдруг Мастер. – Ни ее, ни ковша этого. Я бы запомнил такое.

– Постойте-ка. – Красный встал, распрямил спину, закряхтел по-стариковски и вдруг отшвырнул от себя инструменты. – Закройте глаза.

– Ага. – Бригадир прикрыл глаза на секунду, а когда разомкнул веки, инструмент, выброшенный в ближайшие кусты, снова лежал на железном листе, наверное, и в порядке в том же.

– Аномалия, – охнул Мастер и в ужасе попятился. Вот только некуда было отступать. Все вокруг было чем-то иным, чуждым, неправильным. И трава слишком зеленая, и солнце слишком яркое, и тишина уж слишком благостная.

– Что за аномалия? – нахмурился Бригадир. – В первый раз с такой сталкиваюсь.

– Немудрено. – Красный тяжко вздохнул. – Вы садитесь, садитесь. Тут нам точно ничего не грозит. Тут утопия сталкерская. «Мирная поляна».

– Так это же хорошо?

– «Мирная поляна»?

Мастер и Бригадир переглянулись.

– Ага, она и есть. – Красный пошарил в кармане, вытащил мятую пачку сигарет, бережно, чтобы не ссыпался в траву сухой табак, вытянул одну, щелкнул зажигалкой. Струйка сизого дыма убежала в небо. – Это старая аномалия, очень старая. Поговаривают, что «мирная поляна», будь она неладна, ровесница самой Зоны. Вроде кто-то сходил к Монолиту, да так удачно, что возжелал мира для всех нас. Монолит же коварен. Не всегда мысли сталкера и действия этого таинственного объекта сходятся. Впрочем, сам Монолит желания исполняет верно. Захотел ты, допустим, стать самым популярным, и пожалуйста. Вернулся из Зоны, сел на самолет, а тот возьми да рухни в океан. Остался жив, чудом добрался до берега, а это остров. Остров необитаемый, и нет там конкуренции ни в чем, в том числе и в популярности.

Другой, например, захотел пережить своих врагов. Выбрался «на воздух» и попал в аварию. Травмы получил такие, что ввели его в искусственную кому. Так и пролежал на больничной койке до самой смерти. Врагов он своих пережил, но вот в каком состоянии он хотел это делать, сталкер не упомянул.

Так же случилось и с «мирной поляной». Страшная по сути аномалия несла только благость. Попавшие в нее залечивали раны, набирались сил, копили жизненную энергию, а вот когда понимали, что дальше они продвинуться не могут, тут-то и начиналось проклятье Монолита. Кто сходил с ума, кто пулю себе в лоб пускал, кто вешался в итоге. Умирали по-разному, как от собственной руки, так и от голодной смерти. Мелкие раны, пулевые и ножевые ранения аномалия латала, тогда как с серьезными травмами справляться не спешила. Потому и не знали о ней ничего толком, что выбирались обратно в Зону лишь единицы, да и те с помутненным рассудком.

Глава 5

Аномалия раскинулась на участке километров в пять и была то ли блуждающей, то ли что другое. Утром следующего дня не нашлось ни экскаватора, ни ключей, зато вырос деревянный сруб, замшелый и покосившийся. Внутри, конечно же, обнаружились только пыль да плесень, несколько консервных банок, грязный, чумазый от копоти котелок, истлевший от времени рюкзак, в котором только коробок спичек и лежал.

На «Мирной поляне» время текло странно. День сменялся ночью, но было как-то неестественно тихо и спокойно. Можно было спать на земле, не опасаясь, что в темноте к тебе подкрадется какой-нибудь монстр и откусит голову. Однако сама «поляна» была изменчива и, казалось, моделировала себя на собственное усмотрение, как модница, что по утрам выбирает наряд, укладывает волосы да наносит макияж. То вдруг появлялась мелкая речушка с остатками моста, то гора щебня, то недостроенная панельная пятиэтажка. Калейдоскоп этот сменялся постоянно, каждые сутки.

В первый же день сталкеры предприняли с десяток попыток покинуть проклятую территорию, но неизменно возвращались на старое место привала, находя свои же следы. Пробовали и так, и этак. И пятились, и с закрытыми глазами на ощупь шли. Красный пробовал бегать боком, Мастер даже хотел подорвать все к чертовой бабушке, да вовремя одумался. Взрывать тут, собственно, было и нечего. Просто лес и удобное место для ночлега.

В какой-то момент Бригадир поймал себя на мысли, что начинает получать кайф от всего происходящего. Три дня пытались выбраться, даже воздухом. Подвешивали тросы между деревьями и так перелезали со ствола на ствол. Прозвучала идея тоннель копать, и если бы вновь появился ржавый экскаватор, то его почти наверняка привлекли бы к делу. Главное, чтобы горючка была, а двигатель бы в порядок привели.

День сменялся ночью, а ничего не происходило. Красный часто отлучался, бродил по «поляне», вроде бы без дела, иногда нагибаясь и подбирая что-нибудь то с земли, то с железного листа, то из сторожки, то с отрезка железнодорожных рельсов, и вдруг под конец седьмого дня, вечером перед костром, довольно сообщил:

– Выход я нашел!

Бригадир с интересом взглянул на товарища, оживился и Мастер, который тут же спросил, шевеля палкой угли в костре:

– И что за выход, интересно? Нет, я не жалуюсь, жизнь тут спокойная, вот только галеты уже жрать не могу, да и заканчиваются они.

С питьевой водой тут проблем не было, чуть ниже по тропе бежал чистый – невиданная роскошь для этих мест – ручей со студеной водой. Зачерпни такую пригоршней, отправь в рот, так от холода сразу зубы заломит. Проблем не было ни с погодой, ни с мутантами, ни с пришлыми сталкерами-бандитами и враждующими группировками, а вот запасы еды и правда подходили к концу. Пришлось сначала урезать рацион на четверть, потом на треть, а потом и вовсе располовинить. Затянутый пояс для сталкера не сулит ничего хорошего. Отсутствие регулярной пищи ведет к притуплению реакции, бессилию, рассеянности внимания. Того и гляди, от недоедания сам же в «веселый призрак» и вляпаешься или еще какую другую дрянь похуже.

– А вот. – Старик вытащил на белый свет четыре предмета и разложил их перед собой.

– Ну и что это? – Бригадир скептически осмотрел вещи, представленные Красным. На выход это, даже при очень сильном желании, похоже никак не было. – Коробок спичек из сторожки – понимаю, гаечный ключ, что рядом с эскаватором…

– Костыль с рельсов и ложка с тропинки рядом со старым кострищем, – закончил Мастер, который так же, как и все, обошел всю аномалию вдоль и поперек и теперь знал ее как свои пять пальцев. – Толку-то?

– Э-эээ, брат, не скажи, – протянул, ухмыльнувшись, старик. – Толку в том, может, больше, чем во всех наших шатаниях тут, к слову говоря, совершенно бессмысленных. Сколько времени-то прошло?

– Неделя, – произнес нетерпеливо Бригадир.

– И сколько раз диковинки появлялись?

– Четыре раза. Потом по кругу пошло.

– Чуешь? Чуешь, чем пахнет?

– Не, не чую.

– Так, может, ты, Мастер?

– Не. Костром несет, да и только.

– Эх вы, балбесы. – Красный довольно оскалился. – Я-то, пока вы тосковали по утраченной свободе да последнюю консерву вскрывали, делом был занят. Выходили же отсюда люди как-то?

– Может, и выходили, да памяти об этом не осталось, – отмахнулся Бригадир. – Не факт, что и у нас получится. Ты не темни, Красный, дело говори. Я загадками уже сыт по горло.

– А дело вот в чем. – Старик разложил предметы перед собой и начал переставлять их. То коробок вперед выставит, то ложку, то подвинет тяжелый железнодорожный костыль, то гаечный ключ вниз положит. – Мы, значится, в центре аномалии, и она стабильная, как орбита Земли, зато остальное все не статично. Метра на три отойди в сторону – и обязательно увидишь изменения, вот только их не так чтобы густо, всего четыре варианта. Предметы эти я брал, когда они появлялись, и сюда приносил, и что бы вы думали? Они тут и оставались! Но стоило мне поднести их к границе, как они начинали истончаться, будто структуру свою теряли, и исчезать, как призраки, буквально таять в воздухе. Вещь не из этой реальности – она ведь на все влияет. Какой сегодня день?

– День железной дороги, – посетовал Мастер. – Я сегодня на рельсах чуть не навернулся.

– Вот именно, то есть костыль – свой. Полночь близится, поменяется все, а пока коробок, допустим, тут лишний.

Подняв спички с земли, Красный двинулся за пределы освещенного круга.

– Пошли со мной, покажу что, – махнул старик рукой.

Сталкеры нехотя поднялись и поплелись вслед за дедом, впрочем, идти пришлось недолго. Шагов десять сделал Красный, не больше, потом остановился, выставил перед собой ладонь и довольно кивнул. Коробок в его руке вдруг замерцал, пошел волнами, начал будто таять, как кусок масла под палящими лучами. Красный поспешно убрал ладонь в стабильную зону, и вещица приобрела свой изначальный вид.

– Чудеса! – охнул Мастер.

– Ты погоди, – довольно подмигнул старик. – Когда я в следующий раз руку поднесу, ты фонарем подсвети. Днем-то это видно сразу, а ночью и не разглядеть толком.

– Сделаем, – кивнул подрывник, доставая из рюкзака фонарь. Бригадир поспешно сделал то же, и два луча, красный Бригадира и белый Мастера, осветили пространство дорожки.

Старик снова поднес руку с коробком к точке нестабильности, и вдруг пространство вокруг заволновалось, покрылось словно мелкими засечками, это было похоже на то, как стекло мутнеет от попавшего на него песка и грязи. Секунду происходила какая-то чудная деформация, а после еле-еле, едва различимо прорисовался новый пейзаж. Тут дорога уходила влево, к рельсам, а в картинке за барьером – вправо и ныряла в овраг.

Мастер, потрясенно охнув, бросился вперед, споткнулся о корягу и кубарем покатился по тропе, не забывая сопровождать все свои действия отборным матом.

Бригадир перевел луч фонаря на подрывника, тот замахал руками, прикрывая глаза.

– Ну что там у тебя?

– Да ничего… разве что…

– Ну?

– Я будто почувствовал, как через паутину проскочил, – признался сталкер, вставая с земли. – Легкое неприятное сопротивление.

– Оно возрастет, если другие предметы прибавить, – поделился старик, однако тут же погрустнел. – Но не хватает их, ой не хватает. Если бы что побольше притащить да пронести, так было бы дело.

– Есть план, – произнес Бригадир уверенно. – И нам придется потрудиться.

Глава 6

Утром следующего дня, перекусив и умывшись в ручье, тройка сталкеров столпилась рядом с вновь появившимся экскаватором.

– Это вот, – Бригадир постучал по ржавому боку машины, – наш билет на волю. Точнее, его часть. Только бы завелся.

– Будем пробовать. – Красный отвинтил крышку с горловины бензобака, принюхался. – Горючка есть. Непонятно, правда, живая ли. Сколько этот транспорт тут стоит, бог его знает.

– Тогда давайте просто попробуем. – Бригадир заглянул под капот. – Вроде все нормально.

– И ключи на месте, – отметил довольным голосом Мастер. – Сейчас стартанем.

Первая же попытка увенчалась полнейшим провалом. Механизм в подкапотном пространстве даже не дернулся. Начали осматривать, что и как, но все вроде бы было на месте: и ремень, и провода, и аккумулятор. Под конец Бригадир сдернул плюсовую клемму и ударил по железу – тихо.

– Аккумулятор сдох. Нет искры, нет старта.

– Я бы не сказал, что это такая уж неожиданность, – усмехнулся старик. – Что, совсем не сможем без этой железки?

– Нет. Это единственный крупный мобильный объект, – ответил Бригадир.

– Тогда будем по старинке.

– Это как?

– А вот как. Видишь деревья неподалеку?

– Да как не видеть, руку протяни.

– Они-то нам и помогут.

Красный полез в кабину и достал из-под сиденья длинный стальной трос. Один его конец он зацепил за буксировочный крюк и пошел к деревьям, разматывая, а затем начал хитрым образом обходить. Одно, втрое, третье, четвертое дерево – нарезая углы и действуя вроде хаотично, старик остановился, вдел в петлю на конце троса ключ и, используя его как рукоять, потянул. Тяжелая махина, почти вросшая колесами в землю, стояла неподвижно, а на лицах Мастера и Бригадира читалось недоверие, но оно исчезло через несколько секунд. Транспорт тронулся с места и прокатился несколько метров.

Красный оказался непростым мужиком. Он использовал законы физики и кинематики. Чем больше углов и рычагов, тем большее воздействие происходит и тем меньше усилий нужно прикладывать. Может быть, и не получилось бы ничего, если бы техника оказалась полноразмерной, но тут была импортная, в желтом кузове, и единственное, что можно было сделать, это завести ее «с толкача».

Бригадир в момент присоединился к старику, а подрывник устроился внутри кабины. Устроено тут было все по принципу автомобиля: руль, ручка переключения передач. Воткнув первую, Мастер махнул рукой, и сталкеры потянули что есть силы. Сдвинуть машину на передаче оказалось не в пример сложней, но законы физики были на стороне мужчин. Экскаватор поехал, медленно крутя колесами, дернулись стрелки на панели приборов. И опять ничего.

– Стой! – заорал Мастер из кабины. – Давайте хоть контакты почистим.

Сказано – сделано. Снятые бронепровода и клеммы подверглись тщательной зачистке ножом, после чего были возвращены обратно и прикручены. Места контакта Мастер, не поскупившись, обработал спиртом из собственной фляги. Вторая попытка ознаменовалась ликованием, дерганьем двигателя и его стартом. Завизжали ремни под капотом, забилась в истерике стрелка амперметра, но машина, простоявшая черт знает сколько времени в этом богом забытом месте, набрав обороты, уверенно зарычала, выбрасывая в воздух струю сизого дыма.

– Не глуши только, – крикнул Бригадир. Красный тем временем деловито сновал между деревьев, насвистывая что-то под нос и сматывая трос. – Дай аккумулятору зарядиться.

– Да ясен красен, – усмехнулся подрывник, наблюдая за тем, как ровно стоят на приборной панели стрелки. – Экая вражеская штука, прям неубиваемая. Была бы наша – не факт, что завели бы.

– Была бы наша – не факт, что вообще бы сдвинули, – отозвался Красный, возвращаясь с бухтой троса. – Да и деревья удачно встали. Еще метров бы пять – и фиг бы что вышло.

– А ты где этому трюку научился? – поинтересовался Бригадир, вставая рядом.

– Да в девяностые, как по этапу шел, – отмахнулся старик. – Везли нас тогда в «козле» с военными мостами, из центра в область, мимо зон с чахоточными. Ну и влетели в такую грязь, что мосты не вывезли. Мой корешок, Баха, отсидевший до этого пятак по сто шестьдесят второй, раллийщиком был. Грязь месили по болотам. Вот он этот трюк тогда и применил.

* * *

Следующий день был посвящен демонтажу здания. Ценный агрегат отогнали в стабильную зону, зарядили двигатель и проверили горючку. Той, кстати, оказалось кот наплакал, так что решено было экономить по максимуму, изредка проверяя работоспособность машины. Следующим крупногабаритным артефактом выбрали бревно из домика-бытовки. Может, его раньше как охотничью времянку использовали, а может, хотели основательно строиться, но внутри фантома, созданного аномалией, обстановки было, мягко говоря, маловато: пустые стены, пара перевернутых стульев, покрытый толстым слоем пыли стол с дощатой, не обработанной столешницей да старая кровать с пружинным матрацем, на котором сверху было навалено истлевшее от времени тряпье. В углу стояла печка-буржуйка. Вот, собственно, и вся нехитрая обстановка. Обход здания ни к чему толковому не привел, однако печка показалась наиболее существенным элементом. Демонтаж прошел на ура. Быстро отсоединив трубу и вытряхнув остатки золы, сталкеры перенесли ее в стабильную зону и погрузили в ковш транспорта. На этом рейд и закончился.

Сложнее всего пришлось с железнодорожным полотном. На выкапывание шпалы ушел чуть ли не весь день. Шанцевого инструмента как такового не нашлось, а толстый просмоленный кусок дерева крепко сидел в земле. Подменяя друг друга, мужчины смогли справиться с этой непростой задачей только на исходе дня и буквально в последние минуты втащили шпалу под защиту стабильности. Аномалия подумала немного и выдала последнюю локацию.

Четвертый рабочий день начался с завтрака. Доедали буквально последние крохи. Вытряхнули все из рюкзаков, но, кроме пачки галет да банки фасоли, решили из оставшихся запасов больше ничего не трогать. Никто не знал, на сколько еще дней придется растягивать скудные припасы. Уродливый лик голода уверенно замаячил на горизонте. Разделили паек поровну. Какой бы интерес ни был, а беда-то общая, и делить, значит, нужно все по-честному.

Перекусили, умылись, собрали и упаковали вещи и выдвинулись к кострищу, рядом с которым Красный нашел видавшую лучшие времена алюминиевую ложку с дыркой в ручке. Место под этот обычный сталкерский привал было старым, но явно не до такой степени, как поросшие мхом рельсы или экскаватор. Огонь скрыт, подкопан, однако само кострище не завалено землей. Несколько мелких предметов таинственные посетители тоже оставили. Но, даже если не брать в расчет ложку, все равно пересчитать их можно было по пальцам: пара окурков рядом с выжженным пятном на земле, бинты в засохшей крови. Тут, похоже, не просто сидели, а отлеживались, возможно, тащили тяжелораненого товарища на базу. Недалеко в вязкой грязи остался глубокий опечаток армейского ботинка. Рядом нашелся еще один – цивильный, в мелкий рубчик, вроде как от спортивной гражданской обуви. Турист, наверное, тут прошел или охотник. Такие часто в Зоне появлялись, устраивали им сафари на кабана да псевдоплоть. Твари вокруг водились опасные, но ребята считали, что возьмут калибром, так что СВД – самое простое, что они с собой порой притаскивали. Туризмом таким краснопогонники занимались, проводя людей по своим каналам да тропам. Те в свою очередь платили щедро и неизменно хотели увезти с собой трофей. Но не тушу же мутанта с собой переть. Хитрое сталкерье и тут умудрялось заработать. Из трупов поверженных монстров делали чучела. Из тех, что помельче, вроде псевдособак, – целиковые, в полный рост. У дампов в ход шла только голова, а если вдруг попрет так, что ктулху завалишь, то лапы или крыла было вполне достаточно.

Именно из-за этих следов Бригадир и был уверен, что эта стоянка была туристская. Никто из братьев-сталкеров в кроссах по Зоне не ходил. В общем, что-то весомое, такое, что точно реальность зацепит, на привале не осталось. Тракторишка желтый подходил, чугунка, шпала, но вот что взять с «поляны»?

– Много крови, – резюмировал Бригадир. – Вон сколько бинтов навалено. Вряд ли тот турист дожил до рассвета. Знать бы еще, откуда эта стоянка вырвана…

– Да смысла нет. Небось из гнезда какого-нибудь, кровосос задел или бюрер заломал. Они, твари, блуждают часто…

День клонился к вечеру. Разбили стоянку на секторы, начали прочесывать территорию. Каждый камень переворачивали, каждую былинку встряхивали, в надежде найти что-то значимое. Последним участком, что осматривал Бригадир, была низина во мху. Сосны к ней подступили вплотную, вокруг – колючий кустарник. Туда не просто так и забраться было, и Бригадир уж было хотел обойти ее стороной, как вдруг заметил на кусте клочок ткани. При ближайшем рассмотрении сталкер нашел поломанные ветки, а приглядевшись, обнаружил и следы волочения на земле. Один тащил, второй позади шел, полегче. У первого каблуки так в земле и отпечатались, а у второго только носки. Размер обуви разный. Тот, что следом шел, имел совсем маленькую ногу, скорее всего, это была женщина. Интересно, что они тут прятали? Взглянув на солнце, готовое уже завалиться за горизонт, сталкер двинулся по следу, матерясь и отодвигая шипастые ветки прочь от лица, пока не добрался до низины, где и обнаружил крест. Самый обычный, сколоченный на скорую руку. Таких по Зоне сотни. Ставят свои же товарищи, когда бойцов хоронят, ну или туристов. Черт его знает. Мысль в голову пришла крамольная, мерзкая: откопать усопшего. Только мертвец тут и был фигурой знаковой, весомой, за такую реальность точно должна была зацепиться. Вот только потрошить могилы – хуже каннибализма. Бригадир хотел развернуться, позвать товарищей, но что-то внутри черепной коробки вдруг шумно завозилось, будто животное внутри клетки. Задергалось, заволновалось. Стало тяжело и неуютно.

– Твою ж ты мать. – Бригадир тяжело опустился на колени около могилы. – Значит, все-таки ты до меня добрался.

Ответом была волна адреналина, такая мощная, что перехватило горло. Сознание Чужого буквально требовало активных действий, причем немедленных. Можно, конечно, было послать его подальше, но, как ни странно, редкая, но меткая сталкерская чуйка вдруг согласилась с фантомом на задворках сознания. И тут случилась еще одна неприятность. Сталкер понял, что почти не контролирует свое тело. Нет, оно дышало, чувствовало, гнало по венам кровь, совершались все нужные химические процессы внутри, но не подчинялось разуму. Схожее ощущение было во время боя с бюрерами, когда Бригадир одним ножом уложил двоих из них. Теперь ситуация повторялась. Осознание этого пришло уже тогда, когда верхний слой земли был снят. Сталкер стоял на четвереньках и, помогая себе ножом, раскапывал безымянную могилу. Захоронение было не таким уж и старым, очень быстро явственно потянуло мертвой плотью, воздух наполнился смрадом разложения и тлена. Труп показался минут через пять, мерзкие склизкие создания копошились в лохмотьях гниющей плоти. Рвотные позывы внутри сталкера контролировала сущность, и если бы не она, быть беде.

Мертвое лицо, ввалившиеся щеки… труп фактически мумифицировался. Что-то тут произошло нехорошее, из-за чего сталкеры приятеля своего так схоронили – в канаве, за кустами, будто спрятать пытались. Крест поставили в самый последний момент, похоже. Но не это сейчас волновало Бригадира. С каждой пригоршней земли, с каждой минутой, в пальцах рук возрастало странное покалывание, а когда он прикоснулся к лежавшей на груди мертвеца сумке, копателя будто током ударило. Тряхнуло знатно, аж зубы клацнули да в глазах расцвел сноп искр. Во рту появился неприятный стальной привкус. Сталкер сплюнул на землю, с сомнением поглядев на бурый окрас слюны. И вдруг наваждение спало, Бригадир поспешно отполз в сторону.

– Эй! – заорал он что есть силы. – Я нашел! Нашел!

Глава 7

Одобрять раскопку чужой могилы не стали, но и особой бучи не подняли. Мастер посмотрел хмуро сначала на Бригадира, потом на могилу. Под кустистыми сведенными на переносице бровями Красного мелькнул удивленный, но заинтересованный взгляд.

– Там. – Бригадир указал на яму. – На трупе. Сумка. Будто током бьет.

Слова вылетали изо рта будто через силу. Голос звучал глухо и был словно чужим. Так ощущаешь себя, когда слушаешь аудиозапись своей речи и не узнаешь, а ты ли это вообще.

Мастер присел рядом с могилой, подобрал с земли палку и, прикоснувшись ею к сумке, с матом откатился в сторону.

– Охренеть, – засипел он.

– Придурки, – резюмировал Красный. – Вы будто вчера в Зоне появились. Кто же с голой жопой да на ежа лезет? Вот как надо. – Вытащив из рюкзака щуп, старик примерил его, положил на два камня, с таким расчетом, чтобы тот ударил как раз по клапану сумки. Рядом поставил мышеловку, правда, немного модифицированную. Снизу на подставке торчало четыре гвоздя, которые Красный вдавил в почву – для того, чтобы ударный механизм оказался напротив ручки щупа. Вместо ударной скобы – ровная широкая площадка, взводимая так же через пружины. Удерживал ее тонкий штырек, который без труда можно было снять простым прикосновением. Когда конструкция была собрана, старик взял еще одну ветку и быстро стукнул по крепежу. Механика сработала безупречно: площадка ударила по ручке, и щуп откинул клапан сумки, представив на всеобщее обозрение странный серебристый предмет.

Все отпрянули в сторону. Мастер схватился за рюкзак, вытащил счетчик Гейгера и в ужасе уставился на показания прибора.

– Как мы живы-то до сих пор? – хрипло поинтересовался он в тишину.

Внутри сумки обнаружилась конечность олби. Страшное существо, истинное порождение Зоны, олби был черным жнецом в серебристом доспехе. Медленно двигаясь по закрытой территории, он косил радиацией все живое, что попадалось на пути. Диковинка почти, легенда. Кто встречал его, тот точно долго не протягивал. С дороги олби уходило даже квазимясо. Как и кому удалось оттяпать конечность этого мутанта, да еще и сохранить, – совершеннейшая загадка.

Мастер нервно пошарил в своем рюкзаке, вытащил стальную колбу с желтыми лепестками, накрыл ею руку и спешно завинтил колпачок. После того как артефакт оказался внутри, подрывник вдавил кнопку, послышалось шипение, и колба запечаталась намертво.

– Уф, – выдохнул он. – Теперь дело пойдет.

Красный поднял счетчики и хмыкнул. Показания радиации стремительно падали и буквально за считаные секунды пришли в норму.

* * *

Утро пятого дня провели в подготовке к выполнению плана, предвкушая скорое освобождение от «мирной поляны», ну или, по крайней мере, надеялись, что так и произойдет. Весь хабар, собранный накануне, сложили в ковш, мужчины кое-как разместились в кабине. Было тесно, но дверцу закрыть получилось. Мастер кивнул и завел двигатель, техника рыкнула, выбросила в небо облако черного дыма, ожила панель приборов. Тронувшись рывком, трактор двинулся вперед, прочь из стабильной зоны. Расстояние сокращалось медленно, но уверенно, и изменения сначала были невелики. Стало вдруг темней, будто облака набежали, в воздухе запахло озоном, как после грозы. Миг – и ковш охватило голубое пламя, повеяло холодом, ударило жаром. Стихии, казалось, смешались в один гремучий клубок – пульсирующий, яркий, готовый взорваться в любой момент и снести эту реальность к чертям, разбив ее на сотни осколков… Мастер нажал на педаль, и экскаватор ускорился, вспарывая пространство ловушки.

* * *

…остановившись, Бригадир тряхнул головой. Что-то произошло, изменилось, но вот что именно, он понять не мог.

– Не по себе мне. – Красный оглянулся и присел прямо на траву. – Сердце аж заходится, так и бьется, аки птица. – Дрожащей рукой он вытащил из кармана блистер с таблетками, выжал одну из упаковки и отправил под язык.

Мастер тоже застыл в недоумении, глянул на часы, зачем-то ощупал свой «Банхаммер», а потом заглянул в рюкзак.

– Что не так? – Бригадир поймал настороженный взгляд проводника. Подрывник в сомнении закусил губу.

– Утром жратвы еще было на несколько дней, а сейчас пусто. Чувствую легкость, – озадаченно произнес он.

– И то правда. – Сталкер проверил свое снаряжение. Вытряхнул, разложил на траве. Не хватало консервов, галет, коробок со спичками был ополовинен. Красный немного отошел от шока и тоже занялся инвентаризацией. Та же картина. Явные прорехи.

– Так, а это еще что? – удивленно произнес Мастер.

– Что? – хором спросили его компаньоны.

Подрывник вытянул цилиндр и подбросил его на ладони.

– Контейнер у научников выменял на пару артефактов. Он особый, радиацию поглощает так, что мама не горюй. Ценный очень, много денег стоит.

– Так зачем меняли?

– Ну, видимо, тот хабар ценней был. – Мастер пожал плечами. – Им нужен, а мне вот такой контейнер пригодится. Мало ли что судьба подбросит.

– Так, и что с ним не так? – нетерпеливо переспросил Красный.

– Тяжелый. Будто лежит что внутри.

Бригадир подошел и склонился над серебристым цилиндром. Ткнул пальцем в датчик.

– Что за цифры?

– Ох ты ж, жеваный еж. – Рука Мастера затряслась, но контейнер не выпустила. – Это же сколько рентген там?

Рядом встал старик, пригляделся, закашлялся нервно.

– Парень, ты с собой, часом, не выброс носишь?

– Да нет. Клянусь, – испуганно зачастил Мастер. – Утром он еще пустой был. Я сначала и не почуял ничего, только потом уже спиной ощутил, что банок нет, а все равно тяжело. Полез проверять, а тут вот оно что.

– Давайте мыслить здраво, – попытался успокоить всех Бригадир. – Жратва либо съедена, либо украдена.

– Так мы же не останавливались. Я утром проверял, я всегда проверяю. Привычка у меня такая, снаряга учет любит, – парировал подрывник. – Я же со взрывчатыми веществами работаю, а там, если налажаешь с количеством, то раскидает твою задницу по всей Зоне мелкими ошметками. У меня как в аптеке.

– Значит, украдена.

– У всех сразу? Днем? На пешем марше? Из заплечной сумки? Нет, ты это серьезно? Серьезно?!

Страх и растерянность Мастера переросли в явное возмущение.

– Ну а твои варианты? – спокойно спросил Бригадир.

– Нет у меня их.

– А ты что скажешь, Красный?

Старик только плечами пожал.

– Погодите-ка. – Бывший уголовник засунул руку за пазуху и вытащил КПК. Поводил пальцем по экрану, и вдруг лицо деда исказила гримаса шока.

– Что опять? – начиная злиться, спросил сталкер.

– Календарь, – потрясенно прохрипел старик. – Какого мы числа выходили? – Его товарищи непонимающе смотрели на него и молчали. – Седьмого, – подсказал им старик. – Как сейчас помню, седьмого. Радиопеленг и атака на бункер были с пятого на шестое. Я журнал еще вел. Седьмого – марш до логова бюреров. Седьмого и вышли. Сбился твой наладонник, что ли?

– Если бы. – Мастер прищурился. – Вещь надежная, если только об стену не швырять. Но по нему выходит, что не седьмое сегодня, а двадцать третье.

* * *

Пустоши – дело непростое. Они открыты семи ветрам, и любой снайпер может тебя здесь заприметить да пулю всадить. Перемирие в Зоне – явление относительное: все друг с другом вроде в ладу, но нож за спиной держать никто не забывает.

Можно было обойти открытый участок, что и решили сделать, пожертвовав парой часов в пути. Идти краем лесопарка, заросшего, давно не чищенного, было почти приятно. Аномалии в лесу угадывались лучше, да и мутанты не особо жаловали такую местность. Их все больше в подвалы, подземелья да овраги тянуло. Тут же даже дачек и огородов не было – сплошь почти ровный строй древесных стволов, густые кроны да мертвая пожухлая листва под ногами. Чтобы ненароком все же не влететь во что-нибудь поганое, соорудили отмычку, которая представляла собой длинную палку с изоляцией на конце. Как настоящая, она, конечно, не работала, но мерзость вроде «домны» определяла с легкостью. Идущий первым размахивал ей перед собой, ударяя по кустам, деревьям, пням и тем самым прокладывая дорогу. В какой-то момент руки у «прокладчика» уставали, он передавал «стимул» следующему и вставал в конец колонны. Прошел час, другой, третий. Мастер останавливался, сверялся с компасом на руке, чесал в задумчивости затылок.

– Что опять не так? Плутаем?

– Да нет. – Подрывник мотнул головой. – Все приметы верные.

– Так что тогда не так?

– Лес не тот. Будто сдвинулся. Взяли да перенесли его на пару метров.

– А такое бывает?

– Нет, конечно. Может, то, что в контейнере этом научном, сбивает.

– Может.

– Оставить бы его?

– Ты что? А если там что ценное? Дойду до Кордона, передам торгашу одному, он с ним быстро разберется. Он страсть как любит вот такие диковинки. Опасные артефакты у него как горячие пирожки расходятся.

– А дальше куда?

– Да знамо дело, к военным подрядчикам. Те постоянно что-то тут ищут, испытывают, запускают. Срастется – великолепно, а нет – так Зона тайну сохранит.

– Все равно спрячь, закопай. Не до него сейчас.

– Ну ладно. – Мастер согласился на удивление легко, будто бы давно уже хотел избавиться от таинственного груза, но не находил весомых причин. То, что счетчик радиации внутри контейнера просто зашкаливал, подрывника, похоже, не особо волновало. – Стойте тут, я скоро буду. – Он затерялся в кустах. Хруст веток стих через минуту, и Бригадир с Красным остались одни. Время шло, а проводник не спешил возвращаться.

– Может, случилось что?

– Так услышали бы. – Бригадир тщетно пытался уловить хоть какие-то звуки в тихом и безжизненном лесу. – Тут же на многие километры ни души. Лес редкий…

Вдруг что-то шевельнулось на периферии зрения, воздух словно зазвенел от опасности. Старая сталкерская чуйка потребовала немедленно упасть лицом в мох. Бригадир рухнул на землю, а Красный, привыкший, что действия товарищей не стоит игнорировать, мгновенно последовал его примеру. Тут же засвистело, посыпалась щепа и кора.

– Твою мать. Бьют явно по нам, прицельно, – просипел Бригадир, спешно откатываясь за мшистый валун.

Продираясь сквозь низкий кустарник, расцарапывая щеки о колючки на кустах, укрылся и старик. Спрятавшись, он злобно зашептал:

– Видел, откуда бьют?

– Из глубины, – так же шепотом поделился Бригадир. – С севера. Неужто наш проводник завел нас на чужую территорию?

– Да пес его знает. – Красный отщелкнул предохранитель АК на очередь, завертел головой. Выстрелы снова заставили их максимально пригнуться, били по ним чем-то крупным, вроде семь шестьдесят два. Пуля входила в ствол, осыпала старую кору, вязла порой, но чаще уходила навылет и застревала в следующем дереве.

– СВД, может?

– Прокачан артефактами?

– Не исключено.

Зашевелились кусты в отдалении. Бригадир, недолго думая, полоснул в ту сторону и тут же услышал разгневанный крик:

– Вы рехнулись, это же я, Мастер!

– Принесла нелегкая.

Снайпер заработал снова. На этот раз он, похоже, прощупывал местность: сменит лежку, выцелит сектор и кладет одну пулю за другой, на удачу. Может быть, у того, на кого охота идет, нервы сдадут, тогда он голову и высунет. И тут вступит в дело второй стрелок, за той поляной постоянно следящий. Череп в прицел поймает, выдохнет, потянет за спусковой крючок, бац! – и отлетает душа.

– Загонщики, – тяжело отдуваясь, зашептал Мастер из своего укрытия. – Наймиты гребаные. Вы, часом, никому ничего не должны?

– Да кто ж безгрешен. – Красный сморщился и оттого стал казаться старше еще лет на десять. – У всех рыло в пуху.

– Я, как увидел, что окружают, цепью идут, сразу к вам дернул. Толком и контейнер-то не захоронил. Думал, предупредить надо, да вот не успел.

– Теперь башки не поднять. – Бригадир попытался определить, откуда же ведут огонь, но быстро спохватился: попробуешь одного стрелка поднять, второй тебя по активности локализует и положит. – Не стрелять, – скомандовал он, – авось пронесет.

Не пронесло. Выстрелы прекратились, зато послышались голоса.

– Вольные сталкеры, предлагаю вам сдаться. – Густой тяжелый голос раскатился по лесу звуком надвигающейся грозы. – Сдайте оружие и артефакты, вы будете опознаны и, если в круг наших интересов не входит ваше задержание, отпущены на свободу.

– Ага, сейчас, – оскалился Мастер, – лежим и верим.

– Что не так?

– Не слышал я что-то раньше, чтобы наймиты просто так кого отпускали. Сталкер – это ресурс. Его и завербовать можно, и в работы пустить. У них километрах в двадцати, вдаль от Монолита, база укрепленная. Работают только с заказами из-за Кордона. Сам как-то в баре слышал, как двое бойцов обсуждали. Мол, бабла гребут немерено, в распри с местными не вступают, но если в ходе операции на кого наталкиваются, то разговоров не ведут. Шлепают двухсотых как горячие пирожки. Они на результат пашут, а сопутствующие потери, дескать, Зона спишет.

Наймиты и правда работали по-крупному, и сталкинг для них пустым словом не был. Поиск, преследование, арест. Агентурная сеть этой нелегальной организации с отличным обеспечением распространялась по всей Зоне, и в каждой банде, в каждой торговой лавке или баре почти наверняка шарил глазами по фигурам посетителей один из их осведомителей. Для беглых преступников казалось раем отсидеться на запретной территории. Ну кто еще, скажите на милость, попрется за Кордон, в ворох аномалий, бандитских разборок и кровожадных монстров. Затеряться тут было идеей отличной. Бежали сюда жулики, убийцы, политические преступники, должники. Порой скрывались от преследования и вполне нормальные люди, невиновные и честные, однако процент мерзавцев тут однозначно зашкаливал.

Когда официальная власть заканчивалась, начинались принципы. К наймитам обращались правительство, крупные корпорации или бизнесмены, и за определенное вознаграждение бойцы группировки подряжались найти нужного человека.

Глава 8

Обложили их крепко. Снайперы работать перестали, зато показали себя автоматчики. Короткие злые очереди рубили кусты над головами, воздух заволокло дымом и запахом раскаленного железа. Наймиты, видимо, решили сразу показать всю свою силу, чтобы особого сопротивления задержанные потом не оказывали. Патроны расходовали щедро, не задумываясь о пополнении запаса. Этому широкому жесту Бригадир, экономящий каждый боеприпас, даже позавидовал. Наверное, и правда мохнатая лапа у этих головорезов имелась, раз такое вытворяли.

Когда начали серьезно припекать, троица приняла решение сдаться. Что уж греха таить, жить хотелось гораздо больше, чем геройски погибнуть в неравном бою.

Что характерно, стреляли так, в основном для острастки да чтобы мускулами поиграть. В задачу наймитов тиражирование трупов явно не входило. Как только Бригадир изъявил желание сдаться, крепкие ребята в камуфляже окружили маленький отряд и, повалив троицу на землю, обыскали всех до последнего шва. Запястья сковали пластиковыми стяжками, оружие сталкеров исчезло где-то в траве, как, впрочем, и остальные пожитки.

– Двигаемся. – Главного группы наймитов Бригадир угадал по голосу сразу. Уверенный, волевой, поставленный годами командования. Парень явно не штаны в штабе просиживал. АКСУ, опять же, не импортная техника. К нему боеприпас найти проще, да и надежностью славится. Ни знаков отличая, ни шевронов нет, но бойцы неукоснительно слушают и выполняют его приказы.

Делать нечего, пошли под конвоем: Красный впереди, за ним, – расстроенный из-за потери «Банхаммера» Мастер, матерившийся себе под нос, замыкал колонну пленных Бригадир. Когда обнаружили себя все бойцы, стало ясно, что сдаться в плен было единственно правильным решением. Группа явно была грозной силой: одинаковое обмундирование, слаженность действий – взвод личного состава, не меньше. У всех автоматическое оружие, новая обувь, лица скрыты балаклавами. У кого-то глаза спрятаны за стрелковыми очками, все без исключения в сферах, брониках, проводки ларингофонов еле заметны, но связь есть. Да, наймиты тут воевали по-взрослому. Не каждая банда позарится на такой рейд, не все мутанты осмелятся нос высунуть.

Лес закончился, пошел мелкий кустарник. Впереди колонны шел невысокий широкий тип в горке, голова его была скрыта под капюшоном, а лицо не позволял разглядеть намотанный почти до глаз платок. Оружия у незнакомца не было, так же как и снаряжения, зато была цепь, пристегнутая к поясу. Другой конец цепи держал командир, подгоняя сталкера.

– «Отмычка». – Красного аж передернуло. – Уроды!

Удар прикладом в спину заставил его замолчать.

«Отмычкой» в Зоне называли сталкера, которого пускали вперед группы, и вынужден он был расчищать путь, обходить аномалии, вызывать на себя агрессию псевдособак и квазимух, оттягивая внимание монстров. Незавидная, в общем, судьба. Этот человек становился своеобразным агнцем на заклании, которого, конечно же, не спрашивали, хочет ли он выполнять эту роль или нет, как, в общем-то, никому не интересно мнение козы, привязанной к колышку, при охоте на тигра.

В «отмычки» никто сам по себе не нанимался, туда попадали обычно за долги или по беспределу. Способ действенный и быстрый, но аморальный.

– Не пойму, что мы плетемся? – послышался голос за спиной, и Бригадир в мгновение ока весь обратился в слух. – «Отмычку» пустили. Что командир осторожничает? Мы же постоянно тут ходим!

– Вот потому и осторожничает, что постоянно, – ответил другой голос, глухой, чуть посаженный. – Слышал, что с северной группой случилось?

– А что?

– Вот ты лапоть. – Человек в балаклаве покачал головой. – Северный рейд на заставу «Борга» наскочил. У них там, видать, свой интерес был. Наши, конечно, им показали, где у квазимухи гениталии, а краснопогонники быстро так ушли. И вроде бы ничего, а вот по возвращении… Выдвинулись по единственной безопасной дороге, да и влетели на противопехотку. Четверо трехсотых организовалось, а тут и «борговцы» подоспели, начали шпиговать наших. Еле ноги унесли. Ты вообще сколько в Зоне?

– Ну, год.

– А кэп уже пятый год тут торчит, и ни одной царапины. Ты держись его, может, до конца контракта и дотянешь.

Колонна вдруг встала, кэп ослабил цепь. «Отмычка» задергался, скривился, изогнулся страшно. Затрещали кости, сталкер заголосил, надрывно, тонко. Кэп поспешно бросил цепь, как только понял, что происходит, бойцы остановились, ощетинились стволами, засвистели в поисках ловушек полетевшие в воздухе камни и болты. Ничего обнаружено не было, чисто, только впереди по тропе что-то нарисовалось нежданно-негаданно.

– Что же ты не щупал. – Красный покачал головой и приготовился к удару, но его не последовало. Командир наклонил голову, прислушиваясь к чему-то в ларингофоне, махнул рукой.

– Не дергаться. Сейчас повязки на глаза наденем, – пояснил пленным один из конвоиров. – Кто снять решит, тот на тот свет прямиком и без сантиментов отправится. Предупредительных окриков и выстрелов в воздух не будет. Всем понятно?

Спросил парень скорее для проформы. И так было понятно, что церемониться со сталкерами наймиты не собираются. Правда, и пускать в расход никого не торопились, иначе зачем было тащить за собой в такую даль. Пока топали, уж и солнце село, а дороге конца-края пока видно не было.

Тем временем на тропе продолжалось ужасное действо. Все еще живой человек дергался в аномалии. Сломанный позвоночник обездвижил его, изо рта несчастного потекла кровавая пена от пробитых ребрами легких, но он все еще был в сознании. Глаза бедолаги блестели, он пытался что-то кричать, разобрать, что именно, было уже невозможно. Человеческая речь очень быстро превратилась в звериный рев, а затем просто в скулеж. Кэп поднял ствол своего АКСУ, выцелил дергающуюся голову «отмычки», потянул за спусковой крючок, отвернулся и, похоже, перекрестился. Нет, просто что-то убрал в карман. Поднес к губам рацию, что-то забормотал.

Со связью в Зоне было туго, а у наймитов она была, и тут в голову приходило только одно объяснение: где-то неподалеку находился рабочий ретранслятор, а рядом с ним почти наверняка располагался опорник. Вот туда, видимо, тройку сталкеров и вели. Зачем вот только? Неужели наниматели Грибова, чтоб он в отдельном котле на том свете варился, решили взять Бригадира в оборот? С другой стороны, слишком уж мало времени прошло, чтобы они вообще хоть что-то поняли. Были и другие варианты: это могли быть грехи Мастера или старые делишки Красного на воле. В Зоне мужики существовали комфортно, а вот вне ее пределов могли кого-то сильно разозлить.

Когда повязка закрыла глаза, стало совсем плохо. Идти, даже в окружении людей, со скованными позади руками, не видя ничего вокруг, задача не из легких. Любая неровность, камень, подвернувшийся под ногу, ветка под подошвой ботинка становятся препятствием. Тут можно упасть и запросто сломать шею. Кто-то просунул под руки Бригадира длинную палку, повели пленных будто ослов, направляя в нужную сторону. Так прошло еще какое-то время, стемнело окончательно. Ночью по Зоне ходят редко и только по большой необходимости. И не только потому, что это просто опасно. Многие сталкеры суеверны, а есть личности, которые в огонь суеверия масла подливают.

Ходит легенда о Ночном сталкере. Звали его то ли Иван, то ли Петр, теперь уж никто и не упомнит. Был он одним из первых, наравне с Шухартом, и набрел на что-то такое на аномальной территории, что в корне его изменило. Он просто шагнул – и застрял душой в темноте, а телом на белом свете. Душа без тела ходить не может, так же как и тело без души. И теперь днем сталкер мертв, а ночью ходит по Зоне и ищет себе проводника, который показал бы душе, как на белый свет выбраться. Найдет какого-нибудь сталкера и тащит за душу туда, где его спрятана, а это для всех остальных смерть верная. Бригадир, конечно, понимал, что сказка есть сказка, но находились и такие, что клялись на всем своем хабаре, будто бы видели, как из леса или из подземки какой выходила мрачная фигура и печально звала, манила, сулила богатства, только бы ей выбраться помогли. И не беженцы это были, не туристы, а что-то страшное, будто сгусток тьмы в человеческом обличье. У страха, как мы все знаем, глаза велики, но бойцы предпочитали не рисковать.

Колонна встала, послышались резкие команды, хрустнули затворные рамы.

– Спуск.

И тут же скрип, нет, не так даже. Слышно было, как кто-то потянул тяжелый засов, пошли петли, затем глухой хлопок. Повеяло сыростью, и – о чудо! – что-то внутри черепной коробки, спавшее до этого момента, вдруг оживилось и потянулось наружу ментальными щупами.

– Голову беречь, – предупредили конвоиры.

«Интересно, – подумал Бригадир, – а что это они такие заботливые? Может, и правда схоронить решили нас да деньгу сбить. С отмычками, рабами и прочим расходным материалом тут так не обращаются».

Под ногами пошли ступеньки. Бригадир зашарил руками и ухватился за холодную шершавую поверхность стены, почти ровную.

– Колонна, стой.

Кто-то сорвал повязку с лица сталкера, в глаза ударил яркий луч фонаря. Бригадир поспешно отвернулся, зажмурился, но все равно в глазах заплясали круги.

– Пленников не слепить, идиоты! – зарычал командир откуда-то снизу. – Мне кроты ни к чему. Ну, двигаем.

Колонна вновь тронулась, на этот раз вниз по лестнице. Бойцы шарили лучами фонарей по бетонным стенам. Толстые жгуты проводов в стальном каркасе, цифровые обозначения, подземка. Похоже, это был какой-то заброшенный стратегический объект, коих на просторах бывшего Союза строилось немало. Власть предержащие предпочитали иметь убежище от внешнего воздействия под рукой настолько близко, чтобы успеть до него добраться. Грязный атом со счетов никогда не списывали, но понимали, что уж если и развернется апокалипсис, то в ходе атомного удара. Для этих целей убежища и строились, и строились с размахом. Были и спекулянты на атомной фобии. В пятидесятые годы в Соединенных Штатах Америки в магазинах строительных товаров продавались мобильные бомбоубежища, комплектуемые из ДСП. По сути это были просто сараи. Но дощатые сборные коробки расходились на ура. Раскупали их простые американцы весьма охотно, спрос то падал, то поднимался и достиг пика в пору Карибского кризиса, после чего постепенно сошел на нет. Бункеры под землей строили либо уж совсем откровенные выживанцы и параноики, либо господрядчики. Рейд наймитов оказался как раз в таком убежище.

Четыре пролета, площадка, мертвые лампы под потолком. Спускаться пришлось минут тридцать. Группа двигалась осторожно, отмычки больше не было. Приходилось идти на все ухищрения, коими пользовались обычные сталкеры в Зоне, да держать ухо востро. Когда распахнули дверь и ступили на рельсы, Мастер зашептал:

– Нет тут ничего. У меня на карте это место пустое.

– Видать, есть, раз стоим, – бросил Бригадир и тут же получил прикладом между лопаток.

– Разговорчики! Кляпы повставлять?

Тяжелые своды туннеля, уходящего куда-то в черноту, не сулили ничего хорошего. Не нанесенный на сталкерскую карту подземный объект, как правило, хранил множество неприятных сюрпризов. Тут водилась вся нечисть Зоны, от подгулявшего бюрера до отлеживающегося до поры до времени квазимяса. Тихо, темно, сыро. Чем не берлога? Нормальный человек сюда ни за что не полезет без особой нужды.

Глава 9

Если есть рельсы, значит, найдется и поезд. Ну, пусть не в классическом его варианте, а аналог, что-то, что по тем рельсам будет передвигаться. Наймиты славились своей мобильностью, они появлялись порой в десятках километров от места их главного расположения, без организации баз подскоков и фактически налегке. Так они, конечно, делали не всегда. Эта способность к внезапному перемещению появилась у них примерно с год назад, в пору памятных событий со Стрелком. Он тогда славно начудил.

Вскоре обнаружились мотодрезина и цепь вагонеток. Погрузились. Гулко заработал мотор, потянул надсадно, воздух, и без того спертый, заволокло сизым облаком. Тронулись. Бойцы включили прожекторы, установленные на вагонетках, боязливо зашарили лучами по стенам. Тишину нарушил монотонный лязг колес о стыки рельсов.

– На двенадцать, – крикнул вдруг кто-то.

Дульные вспышки высветили уродливый комок плоти у старого электрощита. С десяток автоматных очередей слились в свинцовый клинок. Существо даже не удалось опознать. Оно просто свалилось на землю, не успев никому причинить вреда. Тем временем подземный экспресс набирал скорость. Движок дрезины оказался мощней, чем казалось на первый взгляд, пассажиров ощутимо потряхивало. Вагонетки то и дело пытались выбросить седоков прочь, и потому приходилось что есть силы держаться за стальные поручни внутри. Бойцы пристегнулись страховочными тросами, те, что стояли на подсветке, вцепились в ручки прожекторов. Резкий поворот, на полной скорости, прибавил к грохоту состава потоки матерной ругани. Скоро и это кончилось. Машина начала замедляться, пока вовсе не заглохла, и, лениво громыхая колесами, странный поезд вкатился на станцию, протянул еще с десяток метров и, немного выйдя за подземный перрон, наконец, остановился.

Тут рейдеров уже ждали. Платформа была серьезно укреплена. Войти внутрь можно было только через узкий проход, за которым дежурили бойцы. Два ряда из мешков с песком упирались почти в потолок. Верх был закрыт плотными витками егозы, по которой то и дело проскакивали голубые и белые всполохи.

Выгрузив пленников, команда втянулась в проем, в проход вытащили противотанковый еж.

* * *

Таинственное подземелье казалось очень похожим на часть туннелей из планов на строительство метрополитена и ничем таким уж примечательным не являлось. Разве что было укреплено лучше да мутанты не шарились толпами. Часть недостроенного туннеля пролегала под барьером аномалий, через который даже опытным сталкерам прохода не было, так что со стратегической точки зрения наймиты получили удивительный бонус. Пользуясь крохотной железной дорогой, они преодолевали опасный участок и тем существенно экономили время, повышая мобильность и скорость реакции своих оперативных групп.

Уже с порога стало ясно, что нравы тут по-военному суровы. Воинские приветствия, полевые погоны. Никто в комплексе даже не думал расставаться с оружием. Под потолком тянулась свежая проводка, возможно, от камер наблюдения или тревожной сигнализации, хотя, понимая, насколько хорошее тут финансирование, можно было предположить, что арсенал пассивной безопасности тут куда как разнообразней. Бригадир озирался и только диву давался. Чисто, ни намека на плесень или дурной запах. Главное отличие дисциплины – это не выбритый подбородок или ранжир и субординация. Это чистая обувь. Ты можешь сколь угодно изваляться в грязи, но, вернувшись на базу, изволь привести себя в порядок. Блюдешь себя – сохраняешь статус и уважение окружающих. Обувь тут была чистая совершенно у всех, за исключением рейдеров-конвоиров и командира, уверенно шагающего по закоулкам станции. Помещение, кстати, оказалось небольшим, квадратов пятьсот, не больше.

Пленников отвели в отдельную комнатушку, которая раньше использовалась для хранения уборочного инвентаря, и заперли, так ничего толком и не объяснив. Руки, конечно, не развязали. Стянутые пластиковыми жгутами кисти опухли и болели. Больше всех страдал Красный. Он ерзал, сидя на полу, и, как мог, разминал конечности. Мастер все еще держался, но тоже начинал падать духом.

– Приплыли, – выдал он злобно. – Вот тебе и конец. В «отмычки» запишут или, не приведи бог, в загон отправят, за редким мутантом. Тогда пиши пропало. Хотел ведь я из Зоны уйти. Денег-то уже немало накопил. Сейчас бы купил домик на побережье, собаку бы завел, жену…

– Нас не убили сразу, а, наоборот, в плен взяли, – упрямо покачал головой Бригадир. – Стали бы они заботиться о нас, ага, да и не ловят загонщики сталкерье вроде нас. Разве что по спецзаказу «с воздуха». Видимо, им нужны конкретно мы, ну или кто-то из нас.

– Ты. – Дверь скрипнула, и на пороге появился командир. За то недолгое время, что Бригадир и товарищи находились в заключении, он успел переодеться. Старая, но чистая форма, удобная обувь, «Глок» в кобуре на поясе, проводок ларингофона. «Что он вообще тут принимает под землей? – про себя озадачился Бригадир. – Или они и тут ретрансляторов наставили? Чудеса».

– Что – я? – Он беззлобно кивнул, уставившись на палец командира, указывающий ему в грудь.

– Полковник вызывает. Собирайся и на выход… но-но! – Рука скользнула к кобуре. – Не дергайся.

Бригадир пожал плечами.

– Развернулся, руки назад, сомкнуть. – Наручники, спасибо не пластиковые стяжки, сомкнулись. – Вперед.

Бригадир вышел из камеры, дверь тут же захлопнулась. За ней в коридоре, как оказалось, дежурили два бойца. Путь до кабинета полковника был недолгий. Пара поворотов, винтовая лестница вверх, дверь, за ней – почти пустое помещение. Старый стол, оставшийся от прежней обстановки, два стула, один из которых занял мужчина в полевой форме, без знаков различия. За пятьдесят, залысины, широкие ладони, тонкие, почти невидимые брови, придававшие облику мужчины какую-то нереальность.

– Присаживайтесь, – дружелюбно предложил полковник, как только может быть дружелюбен удав с белой мышью. Сталкер присел на указанное место. Секундное молчание заполнило тиканье единственного в помещении излишества – будильника на краю стола. Полковник поймал взгляд пленника, улыбнулся.

– Время – решающий фактор, – произнес главарь наймитов спокойно, почти нараспев. – Время отмеряет жизнь, смену дня и ночи. Находясь под землей, ты рано или поздно теряешь связь с реальностью, и, чтобы быть хоть немного в тонусе, тебе нужны часы. Но все это риторика, конечно. Вернемся к вам, Бригадир.

– Вы знаете мой позывной? – притворно удивился сталкер.

– Да, – не стал отрицать полковник. – Информация по вам есть, но крайне скупая. Бывший военный, в отставке, в Зоне уже несколько лет, ни разу не примкнул ни к одной из групп, фрилансер, так сказать, выполняете частные подряды с безналичной оплатой.

– Конкурирую? – попытался пошутить Бригадир.

Полковник шутку оценил и раскатисто расхохотался.

– Да уж, конкурент. – Наймит шумно втянул воздух ноздрями. – Прямо удар по нашей репутации. Но оставим слухи. Меня другое интересует. Как вы попали в наш сектор поиска? Разведка донесла, что мы встали на цель и вели ее почти до указанных координат, и вдруг она растворяется, а вместо нее появляетесь вы и ваши приятели: старик с криминальным прошлым и подрывник с дурными наклонностями. Вы трое в обычной жизни никогда бы не нашли общий язык. Что же вас побудило с ними связаться?

– Зона, – не промедлив ни секунды, выдал Бригадир.

– Ну, милейший. – Половник вновь улыбнулся, выдав приветливый оскал белой акулы. – Зона – это обстоятельство, а вот причина? Вас же не было на точке входа. Вот, опять же. – Засунув руку под стол, военный выудил на поверхность продолговатый серебристый цилиндр, тот самый, что некоторое время назад Мастер «надежно» спрятал в лесу. – Знаете, что это? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Кейс особой надежности.

– Верно. Такие кейсы – это штучное, дорогостоящее оборудование. Поставлялись они в Зону дважды. Первый подряд был наш, для проекта «Бритва», который потерпел крах. Обладатель ножа не пожелал ни продавать его, ни обменивать. Силовые воздействия тоже не помогли. Контейнер находится у заказчика по сей день.

– А второй?

– Второй был частью проекта «Артефакт». Знакомое название?

Бригадир пожал плечами.

– Мало ли по Зоне научников разбросано.

– А я не говорил, что он научный, – хохотнул полковник.

– Не вижу ничего смешного. – Бригадир покачал головой. – Вполне себе разумная цепочка рассуждений.

– Удивите меня.

– Легко. Контейнер дорогой, штучной работы. Значит, простому сталкеру или мажору недоступен. Следовательно, это часть какой-то научной экспедиции с хорошим финансированием или кража. Украсть такое проблематично, неизбежны последствия. Выходит, и заказ должен быть официальный.

– Логично, – хищно улыбнулся полковник. – Но даже если взять на веру ваши слова, Бригадир, то до сих пор не ясно, как вы туда кисть олби поместили и живы остались?

– Кисть олби? – опешил сталкер. Он явно не ожидал такого поворота, и недоумение на его лице отразилось совершенно неподдельное.

– Именно. – Полковник снова засунул руку под стол. В дверном проеме тут же появился боец с кейсом, куда был отправлен контейнер. – Олби. Это же невероятная сила. Я вообще не слышал, чтобы с ним кто-то мог справиться. Бригадир, давайте баш на баш. Вы мне рассказываете, как вам это удалось, а я вас отпускаю. Договорились?

Бригадир покачал головой.

– Неужели плохое предложение? – удивился полковник. – По мне, так честное совершенно.

– Что это за место? – перевел тему пленник.

Снова смех, на этот раз дольше. Довольный догадкой Бригадира, командир наймитов вытер выступившие на глазах от смеха слезы.

– У вас и на этот счет есть теория? Поведайте, не скупитесь.

– Пожалуйста. – Бригадир пожал плечами. – Это стратегический пункт, наиболее удобный, важный и скрытный. Лучшая берлога из всех, что я видел в Зоне. Кто-то живет на смердящих испарениями болотах, кто-то ютится в палатках, в охранении, чтобы мертвые оболочки не добрались. Кое-кто засел в заброшенных бункерах, у кого стволов побольше, но там тоже не сахар. Вы находитесь в подземке, которая ни на одной карте наверняка не указана. Как вы добрались до нее, мне неведомо. Как узнали, видимо, тоже не расскажете. Если бы это было общее достояние, то тут бы давно война шла. Те же борги или «Долг» изъявили бы желание тут засесть, и началась бы резня.

– Так может, она и была?

– Не было. Не слышали тут о крупных конфликтах между группировками. Иногда, конечно, интересы пересекаются, но была бы гора трупов, а ее нет, как и следов боевых действий. Вы здесь недавно и явно не собираетесь выдавать свое местоположение. Повязка на глаза – это лишь попытка сохранить в тайне место вашего убежища. Любой нормальный следопыт вычислит вас без особых проблем. Главное – знать, что искать.

– Ну, тут вы ошибаетесь. – Полковник укоризненно погрозил пальцем. – Мы солдаты, а не палачи…

– А как же «отмычка»?

– Туше. Но это не убийство. Человек, попавший в такую ситуацию, выбрал ее самостоятельно. Я вам расскажу его историю… если вы доживете до следующего дня.

* * *

Было много вопросов. Мелочи, пустяки полнейшие, но все они без исключения были призваны запутать, как в мудреном тесте при приеме на работу. Если ты соврал по одному из пунктов, а потом благополучно забыл эту ложь, то на следующий контрольный вопрос, с той же темой, только переиначенный, ты и ответишь по-другому. Кто, откуда, зачем, как попали. Бригадир отвечал честно, особо не сочинял. Мол, да, участвовал в спасательной операции, после чего объединился с красновцами, а потом вынужден был отступить вглубь Зоны, под напором мутантов. Да, не сошлись характерами с нанимателем, однако контракт он свой выполнил честно, и потому претензий к нему быть не должно. Да, сторонних связей с наймитами не имеет, о своих товарищах ничего толком сказать не может. Рейд вышел стихийный, и было не до тщательного подбора участников. Так сказать, не до жиру, быть бы живу. Обычный допрос был, в общем, совершенно обычный. Знать бы еще, что они выяснить хотели.

Единственное, что омрачало ситуацию, раздражало до зубовного скрежета, так это упоминание о том, что придется-таки доживать до утра.

Когда конвоиры вели Бригадира назад по коридору, он подался было в ту сторону, где были его товарищи, но боец справа покачал головой и качнул прикладом АК в нужном направлении.

– Не дергайся, парень. Вдоль по коридору, как лестницу увидишь, вниз.

Сталкер пожал плечами. Видимо, полковник решил разделить до поры до времени пленных. Если те не успели еще сговориться заранее, то начнут выдавать противоречивые данные и тем непременно провалят свою легенду. Спускаться пришлось на несколько пролетов вниз. Непривычно захламленная для этого комплекса лестница, с десяток пустых коробок и корзин, набитых старым тряпьем, и вот она, дверь. Добротная, стальная, с добавочными креплениями. Никакой электроники, только два спаренных засова. Сначала один открывается, потом второй, дальше врезной замок, и только после всех этих манипуляций можно войти внутрь. Дверь явно была новоделом. Все еще виднелись на стали пятна швов да обугленные мазки чернели в местах, где петли приваривались.

– Это что еще такое? – насторожился Бригадир.

– Ночлег твой. – Бойцам, похоже, показалось, что шутка удалась, и они расхохотались.

Далее действия их были весьма нервозны. Переглянувшись, парни подошли к двери. Один из них не выпускал из поля зрения Бригадира. Даже автомат с предохранителя снял. Второй подошел к двери и прислонился к ней ухом, замер, будто ожидая чего-то. Так прошла пара минут.

Глава 10

Раньше тут был технический тамбур, метра четыре в длину, крохотная комнатушка. Она и предназначалась только для того, чтобы вошедший мог сбить грязь, оставить тяжелый инструмент на хранение и только потом пройти дальше. Света тут почти не было. Лампочка высоко под потолком тускло мерцала, готовая вот-вот порвать спираль накаливания. Грязный пол на поверку оказался залитым кровью. Присев на корточки, Бригадир провел пальцем по бурым пятнам. Чувство опасности подкатило резко, тут же зашевелилось второе сознание, словно спохватившись и тоже ощутив невидимую угрозу.

Она таилась за дверью, и если первая, входная, была новоделом, то вторая здесь явно находилась с момента постройки. Еще более массивная, но уже с электронным замком.

Бригадир обошел комнатушку, обшарил углы, обстучал стены. Заметил тусклый глазок камеры под потолком, показал средний палец, но никакого эффекта не добился. Детальный осмотр двери принес еще одно неприятное открытие. В нескольких местах обнаружилась деформация, будто какая-то невероятная по мощи сила пыталась прорваться изнутри. Несколько крупных вмятин уродливыми шишками торчали наружу. Слабо угадывались очертания конечности.

Входная дверь скрипнула, и в комнату втолкнули Красного. Вид у него был унылый.

– Ты как?

– Нормально.

Дверь поспешно захлопнулась. Послышался скрежет сначала одного, потом другого засова.

– Это что за кладовка?

– Вон, полюбуйся. – Бригадир указал на вмятины в двери.

– Да уж, – погрустнел старик.

– О чем спрашивали? – поинтересовался сталкер.

– О том, как в Зоне их операции оказались, да об этом гребаном кейсе. Я-то почем знаю, откуда он взялся? Может, и правда дорогое оборудование к рукам Мастера прилипло. Однако на вора он не похож. Я много людей повидал, и он мне честным мужиком кажется. По мне, так этот полковник что-то недоговаривает.

– В смысле?

– Да тумана наплел, юлил, будто волчок на стеклянном столе. Все обходами, все расплывчато. Вроде бы хочет в лоб спросить, да будто останавливает его что-то. Побаивается, кажется. Пустил бы нас в расход, да, похоже, не велено.

– Откуда вдруг такие выводы?

– Ты уж поверь старику. Я таких ухарей на своем веку много повидал.

В комнату втолкнули Мастера. На лице подрывника отразились обида и непонимание.

– Мой кейс, – с ходу начал он, – я его на Кордоне у научника за разрыв выменял. Откуда я мог знать, что он дорогой такой? Значит, научник своровал, а я что, отвечать теперь должен?

Бригадир пожал плечами. Красный отмахнулся. Расселись на полу. Время тянулось медленно, не хотелось ничего, просто закрыть глаза да заснуть, провалившись в благостную темноту сновидений. Сон вырывал из жизни, переносил в другую реальность, спокойную и безопасную. Не было там аномалий, способных убить, расчленить, изуродовать или заразить смертельной болезнью. Не попадались страшенные уроды, порождения Зоны, мутанты, чей генетический код мог свести с ума любого ученого.

Тревожность в голове поутихла, спала и чуйка. Неприятное чувство, будто бы сознание мягким пледом закрыли, и не выглянуть, не понять, что там дальше. Стены давили, стало ощутимо жарко. Помещение почти не проветривалось. Чуть тянуло из прорезей под потолком, и только этот скудный поток воздуха позволял не задохнуться. Прошел час, второй, у входной двери кто-то завозился, послышался шум открываемых засовов, яркий луч фонаря полоснул по глазам пленников.

– Нате вот, перекусите. Полковник распорядился. – Один из конвоиров поставил на пол поднос, подвинул его ногой и тут же попятился прочь, второй поспешно захлопнул дверь.

Бригадир пожал плечами, оглянулся на товарищей. В неясном свете было не понять толком выражения их лиц. Освещения от тусклой лампочки под потолком хватало с трудом, чтобы просто силуэты рядом с собой различать. На подносе оказались пластиковая бутылка с водой, три упаковки галет и три банки с паштетом. Рацион скудный, но питательный. Порой и такого не было и приходилось есть что попало. В Зоне зверя почти нет, одни мутанты, и готовить из них что-то вряд ли разумно.

Пленники разобрали предложенную снедь, расселись вокруг подноса.

– Странно все это. Кормят, – произнес Мастер, подцепляя ногтем ленту на упаковке.

– Из армейского пайка. – Бригадир взял свои галеты, поднес к глазам, силясь разобрать надпись мелким шрифтом. – Ну, так и есть, Министерство обороны. Складские запасы небось.

– Кому как, а мне нормаль. – Красный поднял с подноса бутылку воды. Маленькую, на пол-литра. – А вот это надо будет разделить. Кстати, кто-то тут видел туалет или хоть ведро какое?

– Не. – Бригадир отмахнулся и отправил галету с куском паштета в рот. – Мы тут ненадолго. Ждем чего-то.

– Знать бы чего. – Красный откупорил бутылку и сделал глоток.

Электронный замок на второй двери ожил неожиданно. Ярко вспыхнули кнопки, загремела бьющая по барабанным перепонкам мелодия, послышался щелчок, и створки поползли в стороны, убираясь в ниши в бетонной стене. Из открывшегося проема потянуло сыростью и смрадом, резко ударил в нос запах разложения. Сталкеры в мгновение ока оказались на ногах. Рука Бригадира метнулась к отсутствующему АК, Мастер зашарил в поисках изъятого «Банхаммера», и только Красный попятился и прижался спиной к стене. Шум механизмов утих, стало жутко и тоскливо. Секунды шли, тревожность нарастала. Что-то быстро мелькнуло в темноте, неясный силуэт появился и тут же пропал, словно растворившись, потом снова – то появится в дверном проеме, то исчезнет. Это мелькание становилось все интенсивней, пока вдруг что-то серое, остро пахнущее нечистотами не метнулось вперед, готовое вцепиться в голову Бригадира, но тот успел увернуться в самый последний момент. Нападение неизвестного существа было настолько быстрым, что сталкеры и не поняли, что произошло. Мастер выставил перед собой кулаки, задышал шумно, Красный еще сильнее вжался в стену.

Чужой внутри черепа Бригадира завозился, заерзал тревожно. Кольнуло под сердцем, стало тяжело дышать, бешено запульсировала вена на шее. Втягивая густой, будто патока, воздух, сталкер вытер обильно выступивший на лбу пот. В проеме снова появилась омерзительная тварь – существо, которое раньше явно было человеком: тонкий, почти изящный силуэт; лицо – блеклый блин, безволосая голова без какого-либо признака ушей; узкие прорези глаз; сильно искривленная спина с выпирающими сквозь кожу, как гребень, позвонками, явно гипертрофированными; неестественно длинные пальцы.

Тварь приоткрыла щель рта и показала острые зубы. Пленников окатило волной сбивающего с ног смрада. Сдержаться удалось только Бригадиру. Остальные уже «травили» на пол предложенные ранее галеты. Это был ворм, трупоед, уродливое порождение Зоны. Появился недавно, редкая тварь, опасная до жути. Монстр этот мог быть трусоват, пуглив, прятался до поры, но если чуял пищу, то становился наглым, быстрым, смертоносным. Бригадир видел вормов раньше, но этот был особенно крупный. Метра два с половиной ростом, весом килограммов под двести. Навалился на жертву, пригнул к земле, вцепился в плоть, да так, что не оттащить. Омерзительная картинка в голове сложилась настолько достоверно, что Бригадир едва подавил рвотные позывы. Тварь дрогнула, шевельнула длинными пальцами и плавно двинулась вперед.

Глава 11

За месяц до текущих событий

Светлый офис с огромными окнами в пол, выходящими на центр города, Пархоменко не любил. Куда милей ему были белые стены лабораторий, закрытые защищенные боксы, ряды пробирок и приборов, электронные микроскопы и прочая атрибутика хорошей лаборатории, однако вот уже десять лет кряду он вынужден был управлять головным офисом «Айрон Армор» в качестве технического директора. Послужной список у Дмитрия Ивановича был богатый. Работа в ЦКЗ, далее подряды для Госкосмоса, полевые изыскания в Южной Америке, где он провел почти пять лет, изучая редкие формы заболеваний. Некоторые племена, живущие в глубоких джунглях, преподносили порой такие сюрпризы, от которых волосы становились дыбом. Выработав коллективный иммунитет, они годами хранили в своих организмах болезни, с которыми давно уже справилась современная медицина. Вирусы эти жили, размножались, модифицировались и спали до поры до времени, пока очередной европеец не появлялся в пределах заражения.

Последним всплеском активности стал коронавирус, очагом возникновения и распространения которого якобы стал Китай. Легко обвинить азиатскую страну с относительно небольшой для такой численности населения территорией, списать все на плотность проживания, антисанитарные условия в сельской местности и своеобразные пищевые привычки и кулинарные традиции. Придумать страшную историю по китайскую пандемию – и готово, вот только зачем это и кому нужно?

Вирусы так просто не появляются, даже в смердящем немытыми телами бараке, забитом беженцами. Это либо планомерное заражение, либо нелепая случайность. Увидев первые новости о болезни, Дмитрий Иванович грустно улыбнулся. Любому вирусологу было понятно, что Китай выступал тут больше как транспортный узел. Взлетевшая вверх азиатская экономика, десятки тысяч бизнесменов посещали страну, заключали сделки и улетали восвояси, в свои теплые и холодные европейские страны, прихватив с собой заодно и смертельную болезнь.

В «Айрон Армор» даже существовало специальное подразделение, занимающееся подобными вопросами. Естественно, оно было засекречено, а сотрудники, в нем работающие и имеющие представление о реальном роде деятельности, подписывали бумаги о неразглашении. Нарушение тайны влекло за собой солидную материальную ответственность.

Выполняя господряды, ведя широкую научную деятельность, компания в какой-то момент круто изменила вектор своей работы, нацелив свои силы на полевые испытания готовых образцов в Зоне отчуждения. Вирусология сменилась генетикой, кибернетикой и точными механизмами. Старые приоритеты были отодвинуты в сторону, а новые выдвинулись на первый план и, с подачи центральной дирекции компании, стали профильными. Началось это вот как.

Хмурым утром одного январского дня, когда солнце еще и не думало вставать, а земля была покрыта толстым слоем серого снега, мобильный телефон Дмитрия Ивановича разбудил хозяина настойчивой мелодией. Не открывая глаз, Пархоменко зашарил по тумбочке в поисках аппарата.

– Але. Пархоменко слушает.

Спокойный голос с мягким британским акцентом мигом привел ученого в состояние бодрости.

– Дмитрий, у вас раннее утро, у нас уже поздняя ночь.

Дмитрий Иванович не любил привычку коллег из британского офиса озвучивать очевидное. Каждый дурак знал, что разница между Москвой и Лондоном составляет три часа. Пархоменко посмотрел на электронный будильник: шесть, значит, в британском офисе глубокая ночь, и если уж решили парни с островов побеспокоить, то явно по важному вопросу.

– Слушаю вас, Джек. – Сев в кровати, Пархоменко посмотрел на спящую супругу, вдел ноги в тапочки и поспешил на кухню. Щелкнув выключателем, он завел кофемашину, подключил ноутбук.

– Дмитрий. – Джек был встревожен и воодушевлен одновременно. В голосе его сквозило торжество пополам с истерией. – Проект «Архангел» завершен. Наши коллеги из Госкосмоса сообщили, что поисковый зонд вернулся с грузом.

При этих словах Дмитрий Иванович закашлялся и поспешно убрал телефон от лица.

– Наши действия, Джек?

– Высылайте группу встречи и расконсервируйте «Артефакт».

– Когда?

– Через три часа. Код зеленый. Главный приказал начинать.

* * *

Два месяца назад на стол к Дмитрию Ивановичу легла папка. Самая обычная, бумажная, и именно этим его она очень удивила. Давно уже не вели подобной документации: обменивались информацией по телефону, через электронную почту, а если уж очень нужен был документ, то присылали его фотографию или скан, а тут вполне себе реальное дело, со стопкой бумаг, отписанное ручкой, с распечатанными фотографиями. На папке красовался штемпель «Строго секретно, для служебного пользования».

Саму папку принес заместитель Дмитрия Ивановича, Антон, приехавший из британского офиса накануне вечером. Войдя в девять в приемную, Антон кивнул секретарше, осведомился, на месте ли шеф, и постучал в дверь.

– Войдите. – Пархоменко пил кофе и просматривал почту, периодически отвлекаясь на сообщения супруги и молодой любовницы, то и дело напоминавших о себе в социальных сетях.

– Утро доброе, шеф. – Антон достал папку из портфеля и протянул Дмитрию Ивановичу. Тот нехотя взял, положил на стол.

– Что-то еще?

– Хотел на сегодня отпроситься. Душ, сон, питание. Буду компенсировать, так сказать, на родных просторах.

Дмитрий Иванович понимающе кивнул.

– Хорошо, Антон. Буду ждать вас завтра, на планерке.

Когда зам удалился, Пархоменко закрыл страницу в социальной сети, пододвинул папку, развязал тесемки и достал первый лист. Это был снимок с телескопа. Следующим листом была копия отчета, отражающего колоссальные затраты – такие, что у привыкшего к корпоративному движению средств Дмитрия Ивановича глаза на лоб полезли. Следующие два часа он посвятил изучению папки, качал головой, а затем нажал на кнопку интеркома.

– Людмила…

– Слушаю, Дмитрий Иванович.

– Вызовите ко мне Грибова.

* * *

Захар Грибов являлся директором компании по общим вопросам, а по сути руководил русским отделением британской ЧВК «Айра», именовалась местная группа «Бореем». Поскольку частные военные компании на территории страны были вне закона, то числились они тут как охранное предприятие. Да, британцы имели собственную частную армию, вполне успешно конкурирующую с «Группой Четыре» и «Иджис Оборон», вот только порой задачи у «Борея» были другие. Основной функцией подразделения являлось обеспечение безопасности и прикрытие испытательных операций в Зонах отчуждения по всему миру. Территории эти, наполненные аномалиями, ловцами удачи, доверху забитые трупами и пропавшими без вести, как нельзя лучше подходили для испытаний новых видов наступательного и оборонительного курсов «Айрон Армор».

– Здорово, Дмитрий Иванович. – Захар вошел в кабинет, оглянулся и с интересом зацепил взглядом разложенные на столе шефа документы. – Что за срочность?

– База «Артефакта» подготовлена?

– Есть такое. – Грибов уверенно кивнул. – Расконсервировали. Список сотрудников у меня в сейфе.

– Время развертывания?

– Неделя; может, больше. Все зависит от поставщиков. Реактор надо запустить, местных проводников подтянуть.

– Придется ускориться.

– На сколько?

– Три дня тебе.

– Охренеть! – возмутился Грибов. – Я за три дня только штурмовую группу успею перебросить. Максимум – зачистка от набежавших мутантов, плюс метки на аномалиях, чтобы рейд не встрял.

– Ладно. Пять дней.

– Не легче. Дима, ты же понимаешь, что в спешке только блохи ловятся? Это же серьезный проект, а у меня парни на контракте. Гражданские, опять же, а с ними сам знаешь, как работать.

– Не знаю и знать не хочу. Англичане прислали документы.

– Так перешли мне.

– Не могу. Вон папка, это все. Антон привез. Мне говорили, что «Артефакт» в приоритете, но чтобы так… На вот, полюбуйся. – Дмитрий Иванович вытащил один из отчетов и протянул Грибову. – По-аглицки шпрехаешь?

– Андестенд. – Захар взял бумагу, поднес к глазам, зашевелил губами.

– Бред какой-то. Фантастика. Я вообще во все это верю с трудом.

– А вот головной офис верит. Они только на первой стадии спустили четверть миллиарда фунтов стерлингов, и это лишь начало. Так что расстарайся, Захар, но бункер мне оживи и персонал туда толковый подгони. И будь любезен, сделай так, чтобы все гладко прошло.

– Понял. Базы подскока разместили давно, бойцы на позициях, считай. С красновцами договоренность есть. Мы им стволы, они нам поляну.

– Канал?

– Через «Боргов». Традиция уже. С ними договориться проще будет, чем с тем же «Долгом».

– Экстренный вариант отработали?

– Да. Есть кандидат. Карты психологической совместимости максимально схожи с требованиями предварительных расчетов.

– А он согласится?

– Вряд ли. Но его и спрашивать не будем.

– Кто он?

– Иван Смеляков.

– А точней?

– Отставник, ветеран. Плохая карма «на воздухе».

– На воздухе?

– Да. Иногда сталкеры так называют пространство за периметром.

– Он сталкер?

– Лет пять уж. Отметился военным консультантом в Маниле, в Перу. Отработал с «Блэкуотер» полтора года. Удивительно крепкий тип в плане психологической устойчивости. Его бы по делу на наших тестах прогнать, но это убьет чистоту эксперимента. Вопросы, опять же, возникнут, мол, зачем да почему.

– Ты прав, Захар. Пусть запасной вариант так пока и останется запасным. Может, и не пригодится он. Что по поводу плохой кармы?

– Да там все сложно. Будто бы нарушение приказа, неуставная деятельность, несоблюдения… Поговаривают, что к пропаже с Исакиевских складов РАВ был причастен, но точно не доказано. В военной прокуратуре дело не показывают, посылают с прогибом. Рычагов воздействия нет.

– А подмаслить?

– Работаем. Не все сразу. Наш человек пропал без вести, так что на вербовку нового понадобятся и время, и средства.

– Средства – не проблема, а вот со временем, Захар, как всегда напряги. Есть еще что-то по этому Смелякову?

– Мало информации, особенно по периоду после его увольнения из вооруженных сил. Знаем точно, что в Зоне у него позывной «Бригадир», работает один, редко в группе.

– Бригадир? Бандит, что ли?

– Штампы, Дмитрий Иванович, штампы. – Грибов хохотнул. – Смеляков, сиречь Бригадир, к криминалитету имеет опосредованное отношение. Вроде как Ночной Палач.

– Иди ты? Это тот, что вязьменскую ОПГ положил?

– Опять же, не доказано. Чисто тогда сработано было. Следаки только руками разводили. Два подрыва, четверо из дальняка отработаны. Это точно не бандитская разборка.

– А причем тут Смеляков?

– Так он в Вязьме был замечен на тот момент, на автовокзале. МВД тряхнули всех без исключения, а его не успели, растворился. Навыки такие только у него были. Да и интерес у Смелякова имелся. Брат его младший под замес попал, его бандиты и положили, считай, по беспределу. Знаешь официальную версию?

– Ну?

– Будто бы на тень их пахана наступил.

– Да уж, отморозки.

– Да ладно, Дмитрий Иваныч, с волками жить…

Глава 12

Увидев ворма, да еще такого крупного, Бригадир на всякий случай решил с белым светом попрощаться. Может, и был шанс прорваться в нору мутанта, если тот сначала на Красного накинется или на Мастера, но, опять же, товарищей в беде бросать – дело последнее. Ни оружия, ни приспособы какой у пленников, само собой, не было, а голыми руками ворма не возьмешь, как и любую другую, в общем-то, нечисть. Тут огневая мощь нужна, а не физическая подготовка.

Впрочем, размышлять было некогда. Тварь была явно под каким-то воздействием: может, препаратов вкололи, а может, артефакт подействовал, но привычная пугливая схема поведения сменилась агрессивным выпадом. Сталкеры, не сговариваясь, метнулись врассыпную, и ворм на секунду застыл в замешательстве.

«Повинуйся и останешься жив», – прозвучало вдруг у Бригадира в голове.

Ощущение было болезненным. Сущность внутри уже не церемонилась, а просто взяла тело под контроль, решив, видимо, что сейчас ее присутствие тут важней. Что-то подсказывало сталкеру на задворках сознания, что управление она долго держать не может, но выхода другого не было, поэтому пришлось подчиниться. Следующие несколько секунд Бригадир наблюдал за всем будто со стороны, как если бы он пришел в кинотеатр, сел в мягкое кресло, взял попкорн и, устроившись поудобней, решил посмотреть интересную картину. С той лишь разницей, что все повреждения, полученные на экране, были всего лишь игрой, а вот тут, в смердящей нечистотами норе, с агрессивным мутантом-переростком, почти наверняка любые ранения приведут к смерти.

Тело наполнилось приятной дрожью, краски вдруг стали ярче, вонь ударила в ноздри так резко, что, если бы не компенсация Брайна, тело Бригадира захлебнулось бы собственной рвотой. Ворм опомнился и пошел в атаку. Длинные пальцы метнулись вперед, тело наклонилось, слилось в серый сгусток.

Удар прошелся по воздуху, мутант взвизгнул и рухнул на бок. Бригадир откатился по грязи, увлекая за собой чудовищную тушу и крепко вцепившись в вормову голень. Толчок от стены, подкат, удар, захват. В мгновение ока пришла ответная реакция. Задняя конечность монстра ударила обидчика по руке, послышался хруст, и тело пронзила острая боль. Тварь уже снова была на ногах. Развернувшись в прыжке и теперь уже не обращая внимания на вжавшихся в стену, перепуганных Красного и Мастера, мутант в два прыжка оказался рядом с Бригадиром, вскинул морду и резко ушел вверх, подброшенный мощным пинком. Адреналин прибавил сталкеру силы, но явно ненадолго. Туша трупоеда ударилась о потолок и рухнула вниз, а Бригадир тут же ощутил волну резкой слабости, за которой почти сразу пошли впрыски адреналина, снова наливающие тело силой.

Бригадир понял уже, что Брайн – странная инопланетная сущность, засевшая у него в голове с момента проекта «Артефакт», – работает на износ. Управляя его телом, будто боевой машиной, он вытягивал жилы только для того, чтобы получить победу. Его не интересовало общее состояние бойца, лишь бы только тот выжил, дотянул. Потому что от этого зависело, выживет ли он сам.

Новая атака, на этот раз менее удачная. Трупоед кружил, выбивая из-под ног мелкое каменное крошево, Бригадир следовал за противником. Выпад, еще, один палец твари чирканул по виску мужчины, острая пульсирующая боль тут же наполнила голову Бригадира. «Грязь под когтем мутанта, заражение, если не от потери крови помрешь, то от абсцесса», – маякнуло в мыслях сталкера. В Зоне от этого часто умирали. Не смог нормально обработать рану, не принял вовремя лекарства, не перевязал – добро пожаловать на тот свет в жутких судорогах. Так что с мутантами врукопашную биться – так же омерзительно и опасно, как бомжей вокзальных обнимать.

Секунда шла за минуту, минута за час. Мышцы в теле трещали под напором, кости прогибались, глаза вылезали из орбит. Сердце колотилось так, что в любой момент готово было лопнуть или выбить грудную клетку. Бригадир нанес удар здоровой рукой, и тот пришелся по морде твари. Острые зубы резанули кожу, по кисти заструилась кровь. Еще удар – череп ворма проломился, урод зашатался и на секунду отступил, но то ли мозг мутанта был расположен в другом месте, то ли не была башка жизненно важна для этой твари, но через мгновение трупоед вновь бросился вперед. Его длинные пальцы сомкнулись вокруг туловища сталкера. Гибкие, будто щупальца, они оказались на удивление сильными. Бригадира сжало, будто в тисках, он задергался, пытаясь освободиться, но тщетно. Тело человека изогнулось от удара током, однако затрясло и трупоеда. Миг – и тварь отшвырнуло в сторону, а потом поволокло прочь вглубь норы. Все это время урод, как оказалось, был на привязи, на ослабленной цепи, а та, в свою очередь, была закреплена стальным обручем на поясе ворма. Кто-то, похоже, врубил электричество, а потом принялся наматывать стальной поводок, оттаскивая мутанта от сталкера. Этого Бригадир уже не увидел. Шок, боль и последствия воздействия Брайна погрузили его в спасительное забытье.

Глава 13

Голоса звучали будто вдалеке. Гулкие, нечеткие, едва различимые. Бригадир приходил в себя медленно, и что-то подсказывало ему, что чем больше проведет он в состоянии стазиса, прикидываясь полумертвым, тем лучше для него будет в целом. Брайн затих, будто поняв, что перегнул палку, а может, наоборот, отдыхал сейчас в собственном чертоге сознания. Сложно жить с инопланетным существом в черепушке, еще сложнее пытаться его контролировать, понимая, что ты в какой-то мере просто скафандр для него, биооболочка для транспортировки, и не более.

– Я раньше не видел таких показателей. – Бригадир узнал голос полковника. – И мне нужно было проверить.

– Ты понимаешь, что мог загубить нам весь проект? Британцы бы тебе этого не простили. У них и в Зоне руки длинные. – А вот это сюрприз. В последний раз Бригадир слышал этот голос, когда группа Гриба уходила на вертушке от бункера. Потом был взрыв. За многие километры слышно было, как рвануло, – это стрекоза с полными баками рухнула на поле с аномалиями. Там ведь никто не смог бы выжить, ни бойцы «Борея», ни «тертый» сталкер Грибов, коему отдельная сковорода на том свете положена. – И мы тебе не просто так эту базу отдали. Она даже по госдокументам нигде не проходит. Взяли из архивов Минобороны. За такой опорник любая группировка в Зоне дорого даст. Ты мне должен, полковник, крепко должен, а ты вместо того, чтобы завернуть «Артефакт» в вату и бережно переправить «на воздух», трупоеда на него натравил. Откуда у тебя эта тварь вообще?

– Да при зачистке нашли. У них тут гнездо было. Большую часть в расход пустили, а вот этого взяли. Я думал сначала на запчасти его разобрать для научников, но позже решил оставить для острастки. Каждый наймит в подразделении отлично знает, куда он угодить может, если вдруг нечист на руку будет или товарищей своих продаст.

– Бей своих, чтобы чужие боялись. – Это точно был Грибов. Сомнений уже не осталось.

– Ситуация поменялась, Гриб. Вы в меньшинстве.

– Мы можем хорошо заплатить. Обеспечь доставку оборудования, мы заберем свое, а дальше – делай что хочешь.

– Хорошо – это сколько? Чтобы мне было хорошо, потребуется приличное количество нулей.

– Разберемся.

Хлопнула дверь, снова наступила тишина. Бригадир открыл глаза и огляделся. Он лежал на чистой больничной койке, и, если бы не этот странный разговор всего минуту назад, решил бы, что находится в обычной больнице. Чистое светлое помещение без окон, удобная кровать с толстым матрасом, приборы, рука в лонгете. Та, к слову, почти уже не болела, хотя общее состояние по ощущениям было совершенно никудышное. Сказывалась частая работа на износ, да и в лекарствах, поступающих через капельницу, наверняка была хорошая доля седативного. Здоровая рука же была прикована к дужке кровати наручниками. В былые времена Бригадир наверняка бы смог освободиться, но не в этом состоянии.

Дверь снова открылась, и сталкер поспешно сомкнул веки. Рядом послышались тяжелые шаги. Вошедший остановился, шумно кашлянул.

– Ты в сознании, я вижу.

– Допустим. – Собственный голос показался Бригадиру слабым, почти шепчущим. В висках резануло так, что сталкер чуть не закричал, однако сдержался, открыл глаза. Над ним навис боец, метра под два ростом, коротко стриженный, в вытертом полевом комке. На бедре – «Глок», от рации на груди шел проводок ларингофона, ныряющий внутрь ушной раковины. – Ты еще что за хрен с горы?

– Дело у меня. – Боец усмехнулся. – Но вообще я, конечно, пришел посмотреть на того, кто королю-ворму голыми руками наподдал. О тебе уже слухи по всей базе ходят. Будто бы сталкер-мутант у нас тут завелся. Сила в нем, мол, от самой от Зоны, питается он ею, уродов употребляет в качестве основного рациона и зад аномалиями подтирает.

– Ну и как? Похож?

– Да не особо. Вот смотрю на тебя и диву даюсь, за что душонка только твоя держится. Думаю, не прогадал ли. Обещали-то плевую работенку.

Взгляды Бригадира и незнакомца пересеклись, оба усмехнулись.

– А в чем она заключается-то?

– А в том, чтобы вывести тебя с запретной территории. Прямиком в радушные лапы Министерства обороны, чьи доблестные ряды ты так спешно покинул. Гешефтов обещают, погоны приличные и списание всех грехов. Как тебе вариант?

– Да не особо.

– Ну, ты подумай. Тут в паре километров, за чертой, «Борей» стоит. Огрызаются, тебя требуют. Будто бы у нашего полковника с ними контракт, но полкарь зубастый, своего не упустит. Он будто бы уже отработал им часть, а ты только бонусом. Ценный, видать.

– Я вообще особенный, – попытался пошутить Бригадир, но новая порция боли помешала. Снова скрутило, на этот раз где-то посреди живота, будто бы улей пчелиный разворошили.

– А тебе в том какая выгода?

– Знамо какая – дорога к Монолиту. Есть у одного парня карта, с точными координатами, обходами всех ловушек, аномалий, так вот он мне ее даст, а я тебя предоставлю.

– Я без своих не уйду.

– Своих? Это кого же?

– Красный, Мастер…

Незнакомец усмехнулся.

– В расход их полковник пустит. Мастер упертый, а Красный старый. Да и я троих вывести не смогу. Тебя только. Кстати, для тебя это единственный шанс. Тут старший из «Борея» обмолвился, что идет посылка с Кордона. Как раз по твою душу, и будто бы разговор был, что трехсотый от двухсотого только номером и будет отличаться после использования. Я твоя единственная надежда. Насильно не попру, не сдюжу, но у меня тут все ходы-выходы вот где. – Сталкер сжал кулак в скрипнувшей перчатке.

Парень вдруг прислушался – и спешно исчез за дверью палаты, а через пару минут внутрь уже шагнул полковник. Гриба на этот раз с ним не было.

– Бригадир, вы же очнулись. Не валяйте дурака.

Сталкер поморщился и снова открыл глаза. Ненависти к полковнику у него не было. Перегорела уже вся. Это по сути был просто царек в отдельно взятом подземелье. Крыша у него вроде не съехала набекрень, но вот логику его поступков проследить было сложно.

– Полковник, вас как зовут? – спросил Бригадир.

– Позывной «Полковник», и этого достаточно. – Наймит присел на край больничной койки. – Как самочувствие?

– Да будто у ворма в лапах побывал.

– Шутите. – Полковник усмехнулся. – Это хорошо. Что вы знаете о проекте «Артефакт»?

– Ровно то же, что и Гриб.

– Давно, значит, в себя пришли.

– Порядком уже.

– Бригадир, ничего личного. На кон поставлено слишком много. Мне нужно было знать, что вы именно тот самый.

– Так спросили бы?

– А смысл? Только экстремальная ситуация могла спровоцировать ваши способности. Это пока что единственный триггер. Ворм же управляем, до летального исхода мы бы не довели.

– И часто вы так людей проверяете?

– Да раз в год, может, чаще. Так все же, что вы про «Артефакт» знаете?

– Немного. Это инопланетная форма жизни, универсальное оружие, катализатор мощнейших биологических боевых мутаций. То, что делал «Артефакт» за пару недель, природа растянула бы на несколько сотен лет, не меньше.

– Мы были в точке перехода, Бригадир. Там, где транспорт упал. Вам интересно, что мы там нашли?

– Горы уродливых трупов?

– Отнюдь. Одна транспортная аномалия, что швырнула вас на несколько километров вперед, да и только. Ну, еще части фюзеляжа и то, что не востребовано. Остальное уже местные «падальщики» растащили.

– Так, может, и мутантов «падальщики» уперли?

– Мутантов? – Полковник усмехнулся. – Послушайте, Бригадир, вы с Красным давно знакомы?

– Да прилично.

– И в бункере с ним были?

– Нет. Чего уж врать. Он меня сначала на ножи поднять хотел.

– Интересно. А пробелов в хронологии событий последних месяцев не наблюдали?

– Нет.

– Хм-мм… – В голосе Полковника засквозило недоверие. – Понимаете, Бригадир, у меня везде свои люди. И у бандитов, и у «Борга», и у «Долга», и у прочих ОПГ на территории Зоны. Стучат мне все и обо всем, что только можно, и об «Артефакте» в частности.

– Я не понимаю, о чем вы толкуете.

– Ладно. Шрам на шее у вас откуда?

– Какой шрам?

Полковник подошел и отстегнул наручник, кивнул хмуро.

– Пощупайте, Бригадир.

Сталкер запустил руку под шевелюру, и пальцы его остановились на длинном шраме.

– Не знаю, – опешил он. – Не было его раньше.

– Вот и я думаю, что не было. – Полковник снова сел на край кровати. – И инопланетной сущности не было, и этих, как там его…

– Кроков?

– Ну, вероятно. Ни черта не было. Были мутанты, но самые обычные, если их так назвать можно. Комплекс «Артефакта» – это загон по сути. Там вели исследовательскую деятельность. Один лаборант, которому мы платили, говорил, что интересную штуку там тестируют. Отбирают сталкеров, вводят в анабиоз, имплантируют модуль. Знаете, как этот модуль действует?

– Боюсь даже представить. – Бригадир не верил не единому слову наймита, но уже начавший заживать шрам на шее не давал ему покоя.

– Нейробиологическое программирование. Программа берсерка, универсальный солдат. Оснасти таким модулем взвод, и он по боеспособности и эффективности покроет роту, а то и полк. Диверсанты, способные по собственному желанию увеличивать выносливость, скорость, обострять чувства. Представляете, что это тогда будет?

– Тактический перевес?

– Именно, и, я вам доложу, не в пользу России. Компания, наниматель Гриба, как вы изволили назвать моего гостя, базируется в Великобритании, а там и до памятного Евросоюза недалеко. Вы же понимаете, кто рулит Евросоюзом?

– Штаты?

– Они самые. – Полковник улыбнулся. – Ну, вы подумайте пока, отдохните. День на размышления у вас есть.

– Подумать над чем?

Полковник не ответил, вышел за дверь, оставив Бригадира в полном недоумении. Прежде всего, смущало то, что никому не известный сталкер вдруг понадобился всем и сразу: наймитам, «Борею», неизвестному вольному агенту, работающему на Министерство обороны. Все они были крупными игроками, зубастыми.

Снова появился неизвестный сталкер, кашлянул. Прямо не больничная палата под землей на запретной территории, а проходной двор какой-то.

– Обзовись.

– Атлетом буду.

– Откуда у тебя сведения о «Борее»?

– Так я сам оттуда. В охранении Гриба. – Атлет оскалился. – Потому и выходы есть.

– Не боишься, что наниматель обидится?

– А я из вольных. Контрактов с ними не заключал, не ручкался. Хотели проводника, получили проводника. Они до сих пор откашляться не могут, как в вертушке рухнули. Осторожничают.

– А ну-ка глянь! Что на затылке? – Бригадир приподнял волосы.

– Шрам, аккуратный такой, – сообщил Атлет. – Будто после операции.

– Свежий?

– Да пес его знает. Я в этом слабо понимаю. Вроде как с полгода ему. Знавал я «на воздухе» спецов, которые такие шрамы сводили у хирургов пластических.

– Сможешь вывести троих из подземки?

– Да ты сам…

Бригадир повертел переломанной рукой. Болевых ощущений уже не было, тошнота и слабость прошли. Заживало на нем все как на собаке. Атлет присвистнул.

– Иди ты! Там же перелом был открытый?

– Так и живем.

Глава 14

За месяц до текущих событий

Грибов стоял на вертолетной площадке и с тревогой следил за тем, как тяжеловес Ми-26, рубя винтами воздух, делает петлю и заходит на посадку. На всю операцию по переброске оборудования «Айрон Армор» выделили два с половиной часа, после чего воздушный коридор над Зоной должны были закрыть. Что потом? Начнут работать ПВО, не чета транспортнику, шустрые и злые, и тогда привет, пилоты, привет, оборудование, реактивы, ценные технические образцы и прототипы.

С последними прибыл сам Денис Петрович Сенников, Глава лаборатории биоинженерии, пожелавший во что бы то ни стало присоединиться к опытной группе и руководить процессом. На счету Сенникова было порядка сотни патентов, два десятка опубликованных научных статей и множество регалий. При виде Грибова Денис Петрович помахал рукой и изобразил максимальное дружелюбие.

– Приветствую вас, наш ангел-хранитель.

– И вам не хворать, док. – Гриб стоял под защитой бетонного ограждения на верхушке комплекса, слушая перекличку постов. Сначала шло внутреннее кольцо из солдат «Борея», после чего эстафету перенимали внешники, сталкеры, нанятые уже внутри аномального пространства. – Сколько испытуемых будет?

– Я вам подам список. Большая часть уже тут, в составе вашей группы. Несколько в научном эшелоне и обслуживающем персонале. Британцам интересны все слои, так что мы обладаем самым широким спектром. Есть даже уборщик, обычный клиринговый агент. Всем им, разумеется, выставлена блокировка памяти.

– А как снимается эта блокировка, кстати? – от скуки поинтересовался Грибов. Несение службы внутри защищенного периметра шло размеренно, мутанты не рисковали соваться под шквальный огонь, аномалии были давно обезврежены, а сталкерские группировки оповещены о самых суровых последствиях при малейшей попытке атаки или саботажа.

– Это делается очень просто, если соблюдать все условия. – Денис Петрович довольно подмигнул. – Должна прийти команда с пульта лаборатории, но не просто так, а через центральный сервер.

– Через спутник? Так тут же мертвые зоны одна на другую находят.

– Ну, не совсем. – Сенников прищурился и облокотился на бетонное заграждение. – На геостационарной орбите у нас аж три спутника, и они перекрывают друг друга очень плотно. Одна координация вашего «Борея» чего стоит. Для «Артефакта» есть своя частота, и по ней идет непрерывное вещание. Если уж случилось так, что испытуемый находится под землей, то программа модуля будет действовать еще сорок восемь часов, после чего просто отключится, а подопытный кролик из суперсолдата превратится в самого обычного человека.

– Постойте, Денис Петрович. – Грибов нахмурился. – То есть спутник обязателен?

– Да. – Ученый уверенно кивнул.

– Ну, предположим, я бойцов подопытных выведу. Но как быть с персоналом?

– А вот это уже ваша забота. – Сенников мечтательно прикрыл глаза. – Вы подумайте, какие возможности открываются! Ведь для каждого человека существует собственная реальность. Стоит изменить химию, дать немного подкорректированные импульсы, и волк превращается в барашка, а грязь в асфальт. Восприятие – один из ключевых факторов артефакта. Вот что, по сути, мы испытываем. Добавить адреналина или убрать молочную кислоту из мышцы мы можем и стандартными средствами, а вот заставить воевать за идею, транслируемую в голову сразу, по приказу, по щелчку тумблера, – вот это самая сложная из задач. Краеугольный камень, так сказать.

– Краеугольный камень, Денис Петрович, не более чем метафора, – парировал Грибов. – А вот ваша задумка опасна. Шутка ли, вживлять имплант… Могут быть потери.

– А они и есть, эти потери. – Сенников невозмутимо развел руками. – Три процента из ста – удачные. Остальные либо с нагрузкой не справляются, либо начинают испытывать устойчивое раздвоение личности, воспринимая его по-разному: кто как глас Божий, кто как шепот дьявола. Все, конечно, зависит от индивида. Один парень, ветеран Афганистана, какого-то душмана у себя в голове услышал, и едва у него выпал шанс добраться до огнестрельного оружия, пустил себе пулю в башку. Благо, имплант не пострадал, мы смогли считать информацию и произвести нужные калибровки.

Глава 15

Атлет пришел вечером. Заглянул в палату, приветливо помахал рукой.

– Нашел я твоих. Они в подсобке, в самом низу.

– Вывести сможешь?

– Один – нет. Старик совсем плох. Досталось ему, похоже, от трупоеда. Тот, что помоложе, вроде в норме.

Пока сталкера-доброхота не было, Бригадир как следует взвесил все за и против. У Полковника оставаться смысла не было. Человек он был сам себе на уме, да и с «Бореем» терся носами, так что никакой выгоды у наймитов не нашлось бы. Опять же, предлагать гостям дорогим испытание в виде ворма-переростка – знаете ли, моветон и неуважуха полная. Такое злейшему врагу можно подсунуть, но уж никак не потенциальному партнеру. Очевидно было, что Полковник вел свою игру и откровенно сомневался во всем, не веря ни источникам, ни чудом воскресшему Грибову. Самым правильным на первый взгляд вариантом для Бригадира сейчас было уйти с Атлетом, но вот беда, самочувствие пока подводило. Поврежденная рука, начавшая уже было заживать, вдруг распухла, явственно проявились следы гематом от ударов трупоеда. Чем дольше Бригадир лежал на больничной койке, тем плачевнее становилось его состояние.

– Я тебе, боюсь, ничем помочь не смогу, – отозвался он. – Чувствую себя как живой труп.

– Ну, посмотрим. – Атлет заговорщицки подмигнул. – Я тут уши погрел, когда Гриб со своими тер. Он время тянет. Тянет и Полковник, но уже по своим причинам, пытается себе, наверное, повыгоднее вариант придумать, а вот «Борей» тормозит. К ним по тракту какое-то оборудование идет, вроде как глушилка. Зачем – непонятно, но зовут ее «Убийца “Артефакта”». Может, что полезное для себя урвем.

– Я без своих не пойду.

– Ладно. Я уже подумал об этом. – Атлет снял с плеча рюкзак, вытащил коробку со шприцами. – Вот, на час боя достаточно. Главное – пулю в голову не получить. Я тебя выведу, твоих приятелей тоже. Дойдем до Кордона. Мне карту, вы на эвакуацию. В Зоне вам теперь точно делать нечего. Сейчас «Борей» вроде как с «Боргами» контакт наладил. Я тебе пока химию вон сюда положу. – Атлет убрал коробку под больничную койку. – И приду завтра поутру. На восемь твоя передача назначена.

* * *

Режим Бригадира шел по стандартному распорядку. Три раза в день заходил санитар, проверял самочувствие, пополнял капельницы и давал таблетки. Ни приборов, ни диагностики тут, конечно, не водилось. Максимум – бинты да обезболивающее. Все, что имелось в помещении из медицинского оборудования, было обесточено и находилось явно не в рабочем состоянии. Брайн давно уже не появлялся в сознании, не скреб лапкой, не пытался выйти на передний план. Казалось, он будто перепугался своей прошлой вольности и засел глубоко внутри головы.

Были мысли, что травят, иначе никак ухудшение самочувствия было не оправдать. Бригадир сравнивал ощущения драк с бюрерами и с трупоедом и понимал вдруг, что если в первом бою он действовал как боевая машина, бил четко и быстро, без промедлений и колебаний, так, будто всю жизнь только и делал, что ходил в рукопашную на одного из самых страшных мутантов, то при стычке с вормом он дрался будто из последних сил, почти на автомате. Брайн явно терял контроль над телом носителя.

Ночь прошла тревожно. Сон никак не шел, по углам мерещились монстры, состояние было такое, будто с похмелья. Бросало то в жар, то в холод, пот застил глаза, во рту все пересохло. Под конец Бригадира просто начало колотить, и тут он решился. Рука скользнула под койку, с трудом нащупав коробку с боевыми коктейлями. Шприц-пистолет, маленький, едва ощутимый на ладони, оставил красную точку на предплечье, и уже через несколько минут тремор унялся, по телу пошло приятное тепло. Теперь нужно было освободиться от наручников. Закусив подушку, сталкер прислонил большой палец прикованной руки к перекладине и резко нажал, выбивая его из сустава. Острая боль пронзила здоровую руку, в глазах на секунду потемнело, но сейчас было не до отдыха. Кое-как, обдирая кожу, Бригадир вытащил кисть из браслета, снова секундная острая боль – и палец встал на место. Теперь, когда в голове прояснилось, нужно было осмотреть поврежденную руку. Дела были плохи: место перелома воспалилось и опухло, и даже фиксатор не помог. Тут надо было бы реально к опытному хирургу обратиться, а то, не ровен час, так и конечности можно лишиться. «Придется воевать одной рукой, не дожидаясь Атлета, – решил Бригадир. – Пусть сам крутится, придумывает, но правильным будет вытащить из этого гадюшника, пусть и трижды чистого и организованного, Красного и Мастера».

Время играло не в пользу Бригадира, а вот эффект неожиданности должен был помочь. У двери почти наверняка было выставлено охранение, но парни, скорее всего, расслабленные: вряд ли они стали бы особо напрягаться, охраняя того, кто, по их мнению, без пяти минут двухсотый, к тому же прикованный. А про то, что он недавно страшному мутанту отпор дал, так они и не в курсе могли быть. Вряд ли Полковник, как опытный командир, выставлял свои игрища на всеобщее обозрение. Максимум конвоиры да он сам и знали. Для всех остальных Бригадир должен был, по идее, иметь статус просто пленника с переломанной рукой. И это их неведение плюс эффект неожиданности давали ему реальный шанс на успех задуманного плана.

– Помогите, – захрипел Бригадир. – Помоги…

Дверь в палату приоткрылась, и на пороге появился парень: лет двадцати пяти, может, чуть больше, светлая, почти неприметная щетина на нежной, словно девичьей коже, длинный шрам на лбу, свежий, видимо, достался уже в Зоне.

Для пущей убедительности Бригадир задергался. Руку без наручников он предварительно накрыл одеялом. Парень неуверенно сделал шаг, потом другой, подошел, но не так близко, как хотелось бы. Сцепиться с молодым здоровым мужчиной, пусть даже и под действием боевого коктейля, идея не самая лучшая. Нужно было выждать еще. Самую малость.

Бригадир вновь захрипел, задергался, боец в сомнении остановился и наклонился к раненому пленнику. Этого было достаточно. Пальцы здоровой руки сталкера ударили молодого охранника по шее, вминая кадык. Уже через секунду Бригадир оказался на ногах, подхватил тело, откинулся на кровать, зажал голову парня и сдавил травмированную шею еще больше. И снова везение. Похоже, охранник был один. Боец обмяк, и сталкер отпустил мертвеца на пол. Принялся стаскивать с покойника форму. Задача – с одной-то рукой – тоже сложная. Возиться пришлось долго, и до момента, когда переоблачение закончилось, прошло не меньше получаса. В чужой форме Бригадир чувствовал себя неуверенно, куртка жала, ботинки тоже пришлись не по размеру, однако собственная одежда, даже если бы она вдруг обнаружилась у койки на стуле, сейчас бы не пригодилась. Боец был вооружен АКСУ, нашлись у него и нож на поясе, крохотный «Кенвуд» в разгрузке да ларингофон с челюстной проводимостью. В эфире все это время стояла тишина. Сталкер вставил наушник, прислушался: нет, молчат, даже переклички нет. «Не воинское подразделение, а сборище дилетантов, – ухмыльнулся про себя Бригадир. – Впрочем, чего им тут, под землей, опасаться-то? Посторонние не зайдут, мутанты не прорвутся. Почти пансионат по сравнению с тем, что наверху творится. Полковник вытащил волшебную карту из колоды, когда заполучил это место. Знать бы, кто ему так помог, что за щедрая душа?»

Подумав немного, Бригадир затащил мертвеца на койку, прикрыл одеялом. На первое время такой маскировки достаточно. Конечно, парня хватятся рано или поздно, но лучше поздно. Выглянув за дверь, Бригадир приметил ретранслятор под потолком. От него тянулся провод и уходил куда-то во внутренний кабель-канал. «Вот, значит, как тут радиопереговоры вели, – понял сталкер. – Не пробивается сигнал, так они подручными средствами проблему решили».

Беглец двинулся по коридору. Было пусто, тихо и тоскливо. Звуки работающих механизмов доносились откуда-то снизу, из глубины комплекса. Неясный желтый свет едва справлялся с полумраком ровного бетонного коридора, иногда разветвляющегося на технические туннели. Пару раз попались жилые комнаты, но ими, похоже, давно не пользовались. Убежище – или станция, как еще можно было назвать это место, – тоже, видимо, строилось еще во времена Советского Союза. Признаков запустения и старых маркировок на стенах, при внимательном рассмотрении, оказалось куда больше, чем в бункере «Артефакта», что немудрено. Тот готовили для своих, а этот заняли сравнительно недавно.

Первые признаки жизни обнаружились через десять минут. Рядом с винтовой лестницей нашелся пластиковый стаканчик с десятком дурно пахнувших, залитых водой окурков внутри. Видимо, сюда, втайне от начальства, спускались бойцы, чтобы подымить во время дежурства. Это была еще одна несказанная удача. Сталкер опасался, что подобный фарт скоро закончится, но грех было не воспользоваться. Укрытие подвернулось через пару метров, за бетонной опорой, где Бригадир и засел, весь обратившись в слух. Чуйка не подвела. Загрохотали шаги, кто-то, тяжело ступая по железным ступеням, спускался вниз по винтовой лестнице, то ли решив проверить больного, то ли отдаться пагубной привычке. Шел, судя по звукам, один человек.

Рука Бригадира зашарила по карманам, нащупала пачку сигарет и зажигалку. Спешно закурив, он прислонился к столбу, поставил автомат рядом. Мысль была простая – не палиться: комплекс большой, все и всех знать не могли, да и текучка тут наверняка процветала. Новое лицо в курилке – это не тревога, а скорей удивление. Наймит появился через несколько секунд, потянул носом, хмыкнул.

– Думал, тут один буду.

– Селяви, – бодро поделился Бригадир. – У меня время свободное, а наружу как-то не хочется.

– Да и мне. – Мужик прислонился к стене. В полутьме вспыхнул огонек зажигалки. – Новенький, что ли?

– Да вроде того.

Повисла тишина, правда, ненадолго.

– Морда у тебя знакомая, парень. Где я тебя мог видеть?

– Да мало ли где. – Бригадир пожал плечами. – Зона – место тесное. Может, в баре, может, на Кордоне на пропуске.

– Не. – Мужик покачал головой. – Точно что-то другое.

– Ну, может, и другое.

Снова тишина, на этот раз напряженная. Бригадир прикидывал, насколько быстро он сможет добраться до здоровяка. Тот пришел вроде как без оружия. Разве что из кобуры на поясе торчал узнаваемый «Глок». Очень даже знакомый ствол. У Бригадира был такой: потертый сбоку, снизу – две глубокие царапины, оставленные клыками одной неприятной твари; ствол хороший, ухоженный, пристреленный. Незнакомец как раз развернулся, и Бригадир смог рассмотреть его оружие. Что-то внутри больно кольнуло.

– О! – Наймит прислушался. – Похоже, в зону спутника входим. Вести с Большой земли нужны?

– Хотелось бы. Я года два уже дома не был.

– Тогда двинули, я наверху спутниковый телефон оставил. Сможешь позвонить по-быстрому, кому надо.

– Двинули. – Бригадир затушил сигарету в стаканчике, уверенно шагнул на винтовую лестницу. Если бы не боевой коктейль и годами тренируемое периферийное зрение, то тут бы путешествию и закончиться. Удар ножа пришелся как раз в то место на стене, где еще секунду назад была голова сталкера. Присев, Бригадир рванул вперед, целясь головой в живот нападавшего. Здоровая рука перехватила новый удар ножа, и противники рухнули, покатившись вниз по лестнице. Незнакомец выдохнул, захрипел, но быстро перевел дух и навалился, схватив Бригадира за горло. Пальцы сдавили железной хваткой шею беглеца. Сам боец был крупнее сталкера и тяжелее килограммов на пятнадцать, да еще здоровый, чем не мог на данный момент похвастаться пленник. Боевой коктейль – не панацея, коли рука переломана да бока изрядно намяты. Хрипя и стараясь разжать стальной захват, сминающий горло, Бригадир вспомнил всех, от достопочтенного Гриба до Брайна, но ни один из промелькнувших образов облегчения не принес. Тем временем воздуха стало катастрофически не хватать, в глазах заплясали яркие круги. Время в голове Бригадира словно замедлилось, стало вязким, как мед, переливаемый из банки, а на деле прошло всего лишь несколько мгновений. Подступили первые признаки кислородного голодания, силы начали стремительно улетучиваться, и вдруг все закончилось.

– Экий ты прыткий. – Над Бригадиром навис Атлет, ехидно ухмыляясь. Приклад его АКСУ только что опустился на череп наймита, и тот без признаков жизни, кучей камуфлированного тряпья лежал рядом с беглецом. – А я уж думал, не воспользуешься моим подарком.

Бригадир прохрипел слова благодарности.

Глава 16

– Тебя не хватятся еще минут десять, – сказал Атлет, отволакивая бесчувственное тело наймита в сторону, прямиком за бетонную колонну, за которой раньше прятался Бригадир. – Ты куда вообще собрался?

– Своих выручать, – просипел сталкер, горло нещадно болело.

– И как ты их тут найти собираешься?

Бригадир и правда не знал, что ему делать дальше. Боевой коктейль дурил голову. На химии можно пройти на десяток километров больше, вытянуть больший вес, ударить сильнее, прыгнуть выше, а вот с логикой иногда бывают сбои. Мысль, впрочем, была предельно ясна: уйти, смешаться с персоналом комплекса, предварительно заполучив нормальное обмундирование, оружие и, по возможности, медикаменты. Хорошо было бы взять языка, спросить с него как полагается, а дальше ориентироваться по ходу движения. Пришлось бы, конечно, много импровизировать, но другого выхода Бригадир просто не видел.

– На дурачка хотел пройтись? – Атлет снова хмыкнул. Присев рядом с наймитом, он принялся связывать ему руки и ноги пластиковыми хомутами. После чего соорудил кляп из его же носового платка и закрепил его на лице неудачливого курильщика двумя полосками изоленты. Отойдя на пару шагов, с гордостью полюбовался своим творением. – Только ты это дело брось. Тут, конечно, не Пентагон, но без этой вот штуки с этажа на этаж можешь и не пройти. – Атлет показал сталкеру краешек смарт-карты, немного вытащив ее из кармана. – А у меня есть, по случаю спер в столовке, у дежурных.

– А почему меня десять минут не хватятся? – резонно поинтересовался Бригадир такой точностью прогноза.

– Да обходы у них по часам, а тут передатчик сбоит.

– Тоже в столовой услышал?

– Ага, полезное место, если сидеть тихо да жевать прилежно. Чего только не почерпнешь. Только тебя переодеть надо, в бореевские шмотки.

– А это еще зачем?

– Так спокойней. Местный контингент попритерся уже, а вот бойцов Гриба тут еще плохо знают. Сойдешь за одного из них. Полковник решил широкий жест сделать, принял Гриба у себя в гостях. Основные силы стоят за периметром, а четверо, вместе с Грибовым, тут, в подземке. Я с ними, так уж вышло. У меня свой интерес.

– И где взять шмотки?

– А это уж мое дело. – Атлет подхватил начавшего приходить в себя наймита за ноги и поволок по полу вглубь коридора. – Твою ж мать, тяжелый-то какой. Нажрали брюхо под бетонными сводами, крысы наймитские, – отдуваясь, продолжал вещать Атлет. – Жрут тут в три горла, иногда в рейды ходят, не рискуют почти. «Отмычку» пустят вперед, тот бедолага им всю работу и делает. Воевать, конечно, умеют, но как-то не спешат они шкурой своей особо рисковать. Только проверенные маршруты, только максимальная укомплектованность. Чтоб и «Сфера», и БК до пуза. Буржуины гребаные.

– А что «Борей»?

– «Борей» – фирмачи на максималках. Все импортное, японское и английское. Я таких названий и не слыхал даже. Но народ серьезный. Не хуже наймитских. Не зря они всех красновцев выкосили в своем поле.

– Ну так когда это было, небось очухаться еще не успели.

– Да месяц всего прошел.

– Это как так – месяц? – опешил Бригадир. События около бункера «Артефакта» еще не поблекли в его памяти. Они произошли совсем недавно. Помнил он, как Красный со своей бандой обложили подступы, как косили кроков, как гигант метался по бетонной взлетке, срубая головы одним мощным ударом конечности. Реки крови, трупы, грохот пулеметных выстрелов в замкнутом пространстве, едкий запах дыма, звон гильз. Бригадир тряхнул головой, прогоняя морок воспоминаний.

– Может, полтора. – Атлет пожал плечами. – До нашей глухомани плохо новости доходят. Бывает, уйдет банда, а ее место пустует с неделю, а то и больше. Не знают еще, а кто знал, в аномалии сгинул или на квазимуху нарвался.

Глава 17

За месяц до…

Бункер «Артефакта» запустили, пошло электричество, выставили мощный передатчик, наладили регулярные поставки медикаментов и нужных комплектующих на широкую по местным меркам ногу. Грибов регулярно отправлял отчеты в российскую штаб-квартиру, а оттуда уже они напрямую пересылались в британский центр, откуда, собственно, и шло все руководство проектом.

«Борей» совместно с красновцами зачистили остатки мутантов по периметру, выставили минные поля. Аномалиями занимались сталкеры, а ЧВК в основном отстреливали зверье, благо выучка и БК позволяли валить даже самого упертого и опасного монстра. Вскоре в округе стало настолько безопасно, что наружу начал выходить и гражданский персонал, впрочем, не обходилось без несчастных случаев. Слава богу, были они вполне бытовыми. То техник ногу подвернет, то лаборант порежется. Все как у людей, так сказать. Все по плану.

– Что же вы такие беспомощные? – качал головой Грибов. Сенников отмахивался только.

– Вы поймите правильно, Захар, люди интеллектуального труда привыкли руководствоваться инструментом. Нет у них полевого опыта, чтобы знания свои из головы да на практику перевести. Вот был случай в шестидесятых прошлого века, на Черном море. Выбрались туда физики из закрытого НИИ, все как один светила, доктора наук. Вышли на пляж, прикупив винца. В ту пору вино с пластиковыми колпачками продавалось. Чтобы вскрыть его, острый предмет нужен был, нож, к примеру, или шило. Надо ли говорить, что ни того, ни другого у докторов наук не нашлось. Думали, гадали, дергали и скребли, опасаясь, что повредят тару и стекло попадет, позвали на помощь местное население. На их счастье, рядом обретался мужичок бомжеватого вида. На вопрос, нет ли ножа, выяснил зачем, а потом поинтересовался, есть ли спички. Курило большинство, так что спички нашлись. Мужик этот запалил несколько разом, нагрел пробку и сдернул ее, размякшую. Сказал еще, что неучи одни собрались и надо было физику в школе учить. Это он докторам наук, ядерщикам, как понимаешь, заявил.

Работ было проведено много, однако они не были завершены. С нетерпением ждали операционного оборудования и аппаратов жизнеобеспечения. На нижнем уровне, рядом с лабораторией киберимплантов, готовили полноценные операционные. Внедрение модулей и начало их испытаний собирались производить именно в Зоне. Операции эти имели несколько спорных моментов, так что пойти на них «на воздухе» «Айрон» не решался. Опять же, успех или, наоборот, провал работы нейрохирургов можно было запечатать в недрах бункера, особо не беспокоя акционеров.

* * *

Сам бункер был поделен на зоны, и неспроста. Верхнюю часть, первый подземный этаж, выделили под жилые площади, столовую и мелкую ремзону. Второй уровень был технический. С него же можно было попасть в лаборатории. Третий отдали под реакторную, где вырабатывал электроэнергию на весь комплекс универсальный ядерный реактор, компактный, с дизельный генератор размером.

Был в комплексе и четвертый уровень, секретный, о назначении которого знали только специалисты отдела «Артефакт», глава службы безопасности, с десяток солдат «Борея» и сам Грибов, курировавший весь цикл доступа с верхних уровней до святая святых проекта. Там, в анабиозных ваннах, находились подопытные. Два ряда по десять капсул, матовое стекло, панели информации о состоянии, дополнительные источники питания на случай выхода из строя основной цепи. Между капсулами прохаживались лаборанты, занося данные с панелей в планшеты. Те, в свою очередь подключенные к общей сети комплекса, собирали информацию на сервере и в момент прохождения по нужной траектории спутника «Борей» на орбите отправлялись в британскую штаб-квартиру.

Грибов стоял за толстым смотровым стеклом, наблюдая, как работают люди в белых халатах. Рядом скучал Сенников.

– К чему нам готовиться, Денис Петрович?

– Что вы имеете в виду, Глеб? – Ученый поправил очки и оторвался от разгадывания кроссворда.

– Данных по пациентам нет. – Гриб кивнул в сторону рядов с капсулами. – Операция проведена, скоро вы будете выводить их из комы, и что дальше?

– Тут самые стойкие. – Денис Петрович оживился, чувствуя, что пошла его тема. – Шесть из шести в основном тестировании. Анализ, лидерские качества, взаимодействие, управление. У всех без исключения проверена генетика до седьмого колена. Наша неудача в прошлый раз объясняется неверными медицинскими данными, предоставленными партнерами.

– Пятнадцать двухсотых вы называете просто неудачей? – Захар покачал головой. – В бога играете…

– Отнюдь. У нас другая часть евгеники, милейший. Мы лишь подталкиваем застывший в анабиозе прогресс, раскачиваем мозговую активность, тренируем нейронную систему. Вот увидите, сегодня все пойдет по плану. – Прикоснувшись к кнопке интеркома, Денис Петрович произнес: – Начинайте со второй камеры.

Лаборанты застыли, попятились. Один из них неохотно кивнул и двинулся к указанному боксу. Движения его были какие-то неуклюжие, будто человек сразу отсидел себе ноги и руки и теперь в них, наконец, возвращалось кровообращение.

– Сам процесс пробуждения долгий. Наблюдается атрофия мышечного каркаса, – продолжил Сенников, пока его подчиненный колдовал над медицинской панелью камеры. – Мы возлагаем большие надежды на «Артефакт», но не исключено, что пациенту придется учиться ходить и разговаривать заново.

На пульте рядом с перегородкой тревожно замигала сигнальная лампочка. Побежали какие-то цифры. Выведенные на главный экран пультовой показатели давления опасно забрались вверх, выгнулась дугой гистограмма.

– Разгерметизация, – послышалось из интеркома.

Лаборант откинул полу халата. Рука легла на кобуру с «Глоком». Крышка поползла в сторону, дошла до верхнего предела и остановилась. Некоторое время ничего не происходило. На лице лаборанта отразилось облегчение. Он подошел к боксу, нагнулся и помахал рукой людям за стеклом.

– Все нормально. Пациент приходит в созна…

Договорить он не успел. Взметнувшаяся из анабиозного тумана рука крепко сдавила его горло. Ученый задергался, отпустил пистолет, попытался развести пальцы подопытного, но не тут-то было. Захват был мощнейшей силы. А дальше – рывок, и часть гортани лаборанта осталась в руке у человека из капсулы, а сам он, срывая с себя провода, оказался на свободе. Высокий, заросший, мускулистый, показав удивительную скорость, он уже держал «Глок» в руке. Лаборанты кинулись к выходу. Ладонь Грибова ударила по кнопке блокировки гейта лаборатории. Испуганные люди застучали по прозрачной перегородке, заголосили, забыв о том, что все они вооружены. Тем временем пациент оценил обстановку, занял позицию и потянул за спусковой крючок.

– Твою мать. – Грибов покачал головой, наблюдая, как голый солдат расстреливает гражданских, укрывшись за собственной камерой. Ни мышечной атрофии, ни дезориентации у него явно не наблюдалось. – Что опять случилось? Вы опять напортачили, Сенников?

Ученый за пультом представлял из себя жалкое зрелище. Испуг исказил его лицо, халат на спине пропитался потом, оставив уродливый темный отпечаток на белой материи, редкие волосы на голове слиплись в сосульки. Губы его дрожали, руки со скоростью молний отбивали что-то на клавиатуре.

– Я ничего не понимаю. Он был самый стабильный.

Солдат внутри лаборатории переместился к одному из трупов и завладел его табельным оружием, кинул взгляд на людей за стеклом. Взоры его и Грибова пересеклись, да так, что казалось, еще секунда, и полетели бы искры. Захар подошел к стеклу, скрестив руки. Боец задержался на секунду, а потом рванул вперед. «Глок» заработал с максимальной скоростью, пули аккуратно, без зазоров ложились в стекло там, где стоял Грибов, но преграда, рассчитанная на прямое попадание из крупного калибра, выдержала этот натиск. Отстреляв обойму, солдат остановился, отшвырнул пистолет и ударил в стекло кулаком, раз, другой, третий. Перед лицом сталкера появились кровавые отпечатки. Грибов потрясенно покачал головой и шагнул внутрь защищенной кабины, достал из кармана смарт-карту и приложил к считывателю на пульсе.

– Сенников. Включайте газ.

Глава 18

В подземелье наймитов Атлет ориентировался, как у себя дома. Он уверенно шел по запутанным, с точки зрения Бригадира, коридорам так, будто прогуливался тут каждый день. Проходя мимо комнаты с надписью «Связь», сталкер невольно задержался, схватил Атлета за рукав.

– Погоди.

– Что такое?

– Чувствую.

– Что чувствуешь?

– Объяснять долго. – Бригадир прислонился к стене, надвинул кепку на глаза. Атлет был вынужден пристроиться рядом.

– Ты поспать, что ли, решил?

Бригадиру было не до шуток. Начавшее уже притупляться чувство присутствия в голове Брайна появилось вновь и начало стремительно нарастать. Мысли прояснились, стало даже дышать легче. Таинственный сверхразум, так долго не подававший признаков жизни, возвращал носителю силы. Травмированную руку пронзила боль, резкая, будто удар током, но только на секунду, а затем благостное тепло покатилось волнами по телу, наполняя его мощью и уверенностью. Какой, к черту, боевой коктейль, Брайн вернулся!

«Мне не пробиться… – послышалось издалека, будто кто-то шептал из дальней комнаты. – Поверхность… выйти на поверхность…»

Бригадир потянул дверь на себя, та открылась. Сюр какой-то. Пункт связи находился не под охраной, тут скучала всего пара бойцов. Один увлеченно читал что-то, повернувшись спиной к двери, второй слушал эфир, надев на голову наушники. Лоб связиста избороздили морщины. Резкий удар рукоятью «Глока» по шее – и парень с книжкой выбыл из игры. Связист обернулся, опешил, выпучил глаза, уставившись на черный ствол перед носом.

– Что за эфир? – спокойно поинтересовался Бригадир.

– Спутник со штаб-квартиры, – просипел парень, вдруг потеряв голос. – Сводки там, отчеты…

– Но-но! – В комнату вошел недовольный Атлет, повел дулом автомата. – Не дергайся. Вздумаешь тревогу поднимать, свинцом быстро нашпигую.

Связист понимающе закивал.

– Как сюда связь проходит? – продолжил допрос Бригадир, не снимая пальца со спускового крючка.

– Приемопередатчик над землей. К нам – кабель по каналу. Неделю пыхтели, тащили. Мабута что, того? – Кивок в сторону мирно лежавшего на бетонном полу товарища.

– Жив твой приятель. Не ссы в компот. По отноркам вашим связь есть?

– Только тут. По комплексу – короткая волна через ретрансляторы.

– Обрубить ее как?

– Погасить генератор.

– А он…

– В подвале, ясно дело.

– Ну, молодца. – Новый удар – и еще один мирно спящий.

– Как ты их разговорил ловко, – хмыкнул Атлет.

– Делов-то. – Бригадир принялся ощупывать карманы связистов. Парни, находясь в отключке, не особо возражали. – Они же наемники, не идейные, типа «Долга». Им платят, пока они живы. Да и нет ничего дороже собственной шкуры, брат, коли на дядю воюешь.

Осмотр карманов противника ничего толкового не принес. Колода карт, старая, потертая, цена ей копейка, – вот и весь трофей. Ни оружия, ни ножей, ничего, что можно было бы использовать как средство самообороны. Видимо, Полковник рассудил, что на пункте связи, среди дорогостоящего оборудования, стволы держать незачем, а может, и вовсе парни были гражданскими специалистами. В войсках подобное практиковалось, особенно в ЧВК, где с десяток таких вот наемников сидели в укрепрайоне и занимались технологической рутиной, дабы не мешать другим наймитам шпиговать противника свинцом. Мелькнула мысль лишить группу связи, но отсутствие оной точно всполошило бы местных, они бы незамедлительно явились, чтобы выяснить, что происходит, и подняли бы тревогу. Время стремительно утекало.

– Еще немного, – твердил Атлет, уверенно шагая по коридору. – Два пролета, и камеры будут. Там твои приятели и сидят. Охрана есть, но тоже бестолковая. Все наверху, стволами меряются.

Бригадир крался за проводником. Больная рука уже не особо беспокоила, однако в голове творилось черт знает что. Мозги прочистились, можно было складывать логические цепочки, делать выводы, но вот что-то все же не сходилось. Ну не собиралась мозаика, слишком много появилось спорных моментов, нестыковок на сером фоне смертельной гонки.

– Еще немного…

…Вертолет упал, потом кроки. Кроки, мать его, куча трупов, мутанты повсюду. Говорят, нет их там. Ни следа, ни капли крови на земле, ни следов борьбы. Бред. Неужели Гриб выслал команду зачистки или кто-то со стороны «Айрона» постарался? Нет, так в Зоне никто не делает. Она сама все чистит, пломбирует, затягивает уродливыми шрамами. Трупоеды растаскивают куски мертвой плоти, проходящие мимо сталкеры забирают то, что мутанты не успели унести, и то, конечно, что пригодится самому или продать можно подороже. Где-то тут что-то не срасталось. Может, другой вертолет упал? Может, не те координаты?

– Еще немного…

…Красновцев прижали с месяц назад. Как так? Не может быть такого! «Борей» не мог выкосить их, чтоб они после этого через четыре недели собрались и ударили по бункеру, по ордам, что вокруг. Там же шел бой, такое невозможно разыграть. Не шутихами кидались, не холостыми били, не киношно умирали, истекая клюквенным соком…

– Еще немного…

…Шрам на затылке. Откуда он, мать его? От головы и по шее. Не то чтобы свежий. Похож на давнишний, но не было тогда ни травм, ни ранений, ни гражданских операций «на воздухе». Что-что, а на шею-то Бригадир никогда не жаловался. Может быть, снова происки Брайна…

– Еще немного…

…Избирательная инопланетная тварь. То таится в башке, то на амбразуру бросает. Где-то действия обдуманны и точны, где-то – как черт вселился и теперь беснуется, мускулами играет. Пропал, появился. С активностью Брайна в мыслях и телу становится легче, будто подпитка идет, лечение, регенерация. Неужто…

Бригадир оттянул край куртки, на ходу ощупал больную руку. Немного больно, но там перелом был, а не растяжение. Тугая повязка, припухлости не наблюдалось, особо не беспокоило ничего. А ведь это странно. Ну не срастаются кости так быстро ни у кого. Не спадает воспаление, не уходит болезнь. Снова морок? Химия? Бред? Откуда технологии такие? Неужели и правда…

– Лестница. – Бригадир кивнул, поймал настороженный взгляд Атлета.

Тот застыл, прислушиваясь к эфиру из трофейной радиостанции.

– Пока тишина, двинули.

Сталкеры заспешили вниз, убрали оружие. Бригадир поместил свой «Глок» в кобуру, Атлет повесил АК на плечо. Внизу слышалось шуршание, смех и легкий матерок, тянуло табаком. Бойцы по-тихому покуривали на посту, особо не опасаясь за последствия. Во внешне лощеном образе дисциплины наймитов появилась очередная пробоина.

– Эй, кто идет? – послышалось снизу. За словами прилетел звон посуды. Кто-то спешно прятал что-то стеклянное.

– Свои. Сбрендил, что ли, – отозвался проводник.

– А, это ты Атлет. – На площадке появился мужчина: средних лет, гладко выбрит, глаза блестят как-то странно. В руке он держал старенький «стечкин». – А это кто с тобой?

– Да зема. – Атлет кивнул в сторону Бригадира. – Заблудились малость. Это у вас тут что вообще?

– Да вы не туда забрели явно. – Мужик хмыкнул и убрал оружие. – Тут встрявших держим. Гауптвахта или вроде того.

– Значит, мы точно не туда завернули. – Атлет замахал руками, чем вызвал широкую улыбку охранника. – Нам бы к источнику припасть…

– Ты про это? – Мужик оскалился и заговорщицки пощелкал пальцем по горлу. – Так то штука дорогая. Могу отсыпать из собственных запасов, но надо будет отлистать либо бартер. Что имеешь?

– Да есть немного. Что у тебя, брат? – Атлет повернулся к Бригадиру. Тот шагнул навстречу, принялся рыться в пустых карманах, зажал что-то в кулаке и вытащил, не разжимая.

Глава 19

Какая бы спланированная и выверенная операция в Зоне ни происходила, будь то групповой рейд или одиночная вылазка, всегда есть место импровизации. Часто, очень часто, импровизация и вовсе план заменяет, и тут уж надо действовать быстро.

Так и тут, на посту. Один сталкер где-то за углом прятал тару, из которой ранее распивали спиртное, и пытался молитвами и заклинаниями, что тоже смешно, убрать сигаретный дым. Второй – собирался, похоже, за цену хорошего импортного продукта впарить бутыль местной косорыловки, годной, как правило, только на то, чтобы контакты чистить.

Бригадир выжидал напряженно, сталкер напротив него – тоже, с интересом смотря на зажатый кулак гостя, в котором должно было обнаружиться что-то, по его мнению, чрезвычайно дорогое. Привык, видать, хороняка, золото на бусы менять, взалкал, потянулся за легкой деньгой даже тут, на посту, при пленниках, и за жадность свою, конечно, поплатился.

– Эй, что там?

Вот и сигнал. Бригадир уловил движение с той стороны, где стоял Атлет, кивнул и разжал ладонь. Естественно, там ничего не было, что вызвало у сталкера-менялы неподдельное удивление, а вот сжатая в кулак рука странного пришельца причинила сильную боль. Удар в голову выстрелил очень неожиданно и очень легко. Мужик зашатался, затряс неразумной башкой, попытался попятиться, но не тут-то было. Бригадир рванул вперед, перехватил руку совершенно опешившего противника, потянувшуюся к оружию на бедре, ударил под подбородок, раз, другой, после припечатал голову несчастного к стене, и тот, закатив глаза, мирно и бесшумно попытался свалиться на пол. Чтобы не особо громыхал, пришлось его подхватить. Однако без шума не обошлось. На возню и странные звуки появился второй охранник. Тот уже был осторожней, не вышел с распростертыми объятиями, а выглянул из-за угла на пару с автоматом. Это его тоже не спасло. Подкат, кувырок, перехват автомата стволом вверх, сразу вниз и на себя – так, чтобы случайный выстрелом башку не снесло. Но и тут удача. Увалень автомат даже с предохранителя не снял.

Не пожелав выпускать оружие из рук, дурачина завалился на Бригадира, решив задавить своим весом противника, за что тоже пришла расплата. Со всего маху впечатавшись животом во вражеское колено и издав пару нелицеприятных звуков, мужик завалился на бок, хватая ртом воздух. Выпущенный из рук автомат тут же изменил своему хозяину, долбанув деревянным прикладом в лоб.

– Это что сейчас, на хрен, было?

Атлет стоял с разинутым ртом, с ужасом и уважением осматривая поле бое. Пара секунд прошла, не больше, а на полу – два бойца, и не просто бойца, наверное, а тертых наемника. Расслабились они, конечно, но сути это не меняло. Таких «кабанов» попробуй еще завали сразу. А эти мирно лежали теперь себе на бетоне и беспокойств уже не доставляли.

– Это минимальное силовое воздействие, предупреждающее. – Бригадир поднялся с пола, сам поражаясь тому, что сотворил. Даже на его взгляд, так ловко уработать соперника было невозможно, но что уж жаловаться на результат, коли он положительный. Победителей не судят.

Осмотрев автомат, сталкер усмехнулся про себя: «Тертый, обмотанный, на прикладе, “Банхаммер” написано. Знакомый такой автомат. Значит, Мастер где-то неподалеку сидит, а рядом с ним, вполне так случиться может, что и Красный будет».

Пока паковали солдатиков, так же, как внизу хитрого бойца и связистов, Атлет пожаловался, что если на кляпы он еще материал с наймитов нарежет, то хорошие пластиковые стяжки у него уже заканчиваются. А в Зоне они, чтобы понятно было, на вес золота, так что Бригадир со своей спасательной операцией ему кучу денег будет должен. Если выберутся, конечно.

Сталкер кивнул.

– Будут тебе и стяжки, и наручники, и любая другая атрибутика. Раздобудем. Надо товарищей освободить.

Противно завыла сирена. Долго, протяжно, тоскливо, будто мутант в колодце, осознавший собственную участь. Надо было торопиться. Сталкеры принялись за обыск. Ключей не нашли, а вот ключ-карта, потертая, с цифрой двенадцать, обнаружилась в нагрудном кармане несостоявшегося бутлегера.

– Однако. Вот если электричество вырубят, то все двери открыться должны, те, что на магнитках, – покачал головой Атлет.

Собрались, спешно двинулись по коридору, который вильнул и вывел беглецов на площадку. Единственная дверь, глухая, без оконца, – и нашелся ответ на вопрос об электричестве: помимо магнитного замка, дверь закрывалась на старый добрый засов, вида настолько серьезного, что его взорвать проще, чем изнутри отворить. Сбежать из этой комнаты шансов не было. Рядом обнаружилась пара табуретов, а также шахта вентиляции, закрытая решеткой. Винтов крепления на ней, естественно, не было.

Внезапно мигнул свет, а потом вдруг вспыхнул с двойной силой, яркий, белый, больно бьющий по глазам. Бригадир рванул к двери, прислонил карту. Замок послушно пискнул, подсветил на считывателе зеленым индикатором. Дернув засов, сталкер распахнул дверь.

– Гляди-ка, – раздалось из глубины камеры, – это ж наш Бригадир.

– Он такой же наш, как и ваш.

– Хорош трепаться. – Сталкер протянул вышедшему на свет Мастеру автомат. – Сваливать надо. Готовы повоевать немного?

– Всегда готовы, – кивнул подрывник, с благодарностью во взгляде принимая оружие, потом любовно прошелся по прикладу рукой, чуть задержавшись на надписи. – А я уж с ним и простился.

– А мне? – Вид у Красного был далеко не цветущий. Бледный, круги под глазами. Старик сильно сдал за последние несколько часов.

– Для тебя вот что. – Атлет протянул Краснову почти новенький «стечкин».

– Это откуда? – нахмурился Бригадир.

– А вон из дырки. – Атлет кивнул в сторону дыры в стене, которую уже не прикрывала решетка. – Там у этих субчиков тайничок дурацкий. Курево там, карты с бабами голыми, даже пузырь имеется и пара стаканов граненых. Раритет.

– Это кто? – Мастер прищурился, охнул и схватился за бок.

– Позже. – Бригадир достал «Глок», проверил, кивнул уверенно. – Атлет, веди, только быстро.

– Пусть тоже переоденутся. – Проводник достал из рюкзака еще два комплекта формы, темной, со множеством карманов, с бородатым мужиком на шевроне.

– Откуда ты их берешь?

– Да к рукам прилипло. Как знал, что пригодится.

* * *

На поверхность через главный вход пройти было нельзя. Это все понимали четко. Атлет печально качал головой, но что-то в уме прокручивал.

– Я базу-то не то чтобы знаю, но ориентируюсь, – начал он издалека. – Это старый правительственный бункер со станцией. Если ничего больше брать не собираетесь, – тут появилась нотка иронии, которая, впрочем, быстро стихла в тревоге, – то свалим по путям, там, где завал. Я слышал, там местные тоннель для контрабанды протащили. Будто бы решили, что рельсы прямо «на воздух» ведут, ну по-тихому и раскопали пару нор.

– Да можно им капсулу оставить, – обронил Бригадир, помня про контейнер Мастера, что продемонстрировал Полковник.

– Капсулу? – напрягся подрывник. – Какую капсулу?

– Да твою, от научников. Ту, что с конечностью радиоактивной.

Осознание к Мастеру пришло мгновенно.

– Валить нам надо, – тихо сообщил он.

– Так мы и так валим, – удивился Бригадир, однако, уловив панику во взгляде товарища, поинтересовался: – С капсулой что?

– Защита там стоит, рычажок специальный. На время длительного хранения он убирается в корпус. Я как прятал хабар, так его выставил с запасом, на трое суток.

– А что будет, когда рычажок сработает?

– Защита снимется, капсула откроется, и тогда тут такая радиоактивная пустыня будет, что живые мертвым позавидуют.

– И когда откроется капсула?

– А сколько мы тут?

– Ну, второй день.

– Значит, вот-вот сработает. Когда, сказать точно не берусь, но чесать нужно во все лопатки.

Новая опасность подстегнула лучше прежнего. Итак, дозы излучения приличные, все вокруг то фонит, то химическими парами исходит, то зубами около горла норовит клацнуть, а тут еще новый персональный выброс в замкнутом пространстве. Никому на тот свет, конечно, не хотелось, так что шли бодро, пока техническими помещениями, но близилась та минута, когда придется подняться на платформу, а там – уже патрули.

Шума, правда, и так было достаточно. Не унималась тревожная сирена, трофейный ларингофон вещал из рации маты и невнятные команды. Похоже, весь комплекс пребывал в некой панике и был похож на разворошенный палкой улей. Некоторое время Атлет слушал эфир, хмурился, а потом выдал:

– Что-то на поверхности происходит. Наймитов кто-то сверху жмет крепко. Чую, зря вам бореевскую форму подогнал.

Так в итоге и вышло. Плохо. Едва завернули на платформу, как нос к носу столкнулись с патрулем. Заработал пулемет, забил яростно, да так плотно, что пришлось в землю вжаться.

– «Борей» на платформе, – завыл ларингофон. – Огневой контакт, прошу поддержки.

Видимо, Полковник погорячился и стянул все силы к верхнему уровню. Что уж там происходило, понятно не было, но пулеметчик на платформе оказался один-одинешенек. Невиданная удача и откровенная засада. Если бы была пара стрелков, можно было бы их погонять совместными усилиями, но против шквала свинца ничего не попишешь. Разве что…

Атлет вытащил РГД-5, подбросил на ладони. Сорвал чеку, швырнул за угол, за бетонные блоки блокпоста. Шарахнуло с замедлением секунды в три, мат перекрыл детонацию, пулемет временно затих, дав возможность перегруппироваться. В руке сталкера появилась еще одна граната, что вызвало немало удивления у Бригадира. РГД – штука наступательная. Бьет все, что в радиусе пяти метров достать может, но если бегаешь резво, то можно и уклониться. Редко, но получается. Дистанция метров в тридцать от сработки – и ты почти в безопасности. Наймиты укрепились по делу, но все же некоторых моментов не учли. К примеру, пулемет имел определенный сектор огня и плотно перекрывал метров на пятьдесят все подходы. Мертвые зоны запечатывали пост на входе и один дежурный, амбразура которого выходила прямиком на пути, а его-то, караульного, как раз на месте и не было. Оценив ситуацию, Бригадир бросил:

– Прикройте.

Автомат и два пистолета заработали резво, давая лишь секунды, но их было вполне достаточно. Рывок – и сталкер уже под платформой. Пулемет ожил, задавил огонь противника. Парень успел очухаться и, может быть, даже перезарядиться. Паники в его действиях, впрочем, было больше, чем дела.

Лишенный связи, Бригадир двинулся под защитой бетонной плиты, быстро приближаясь к укреплению, и вознамерился уже перемахнуть под шумок через ограду, но замер и затаил дыхание. Чуть в отдалении, метрах в трехстах от дрезины, в темноте тоннеля показалась уродливая фигура с длинными конечностями. Впереди было темно, но чернильное пятно двигалось, обретало форму, очертания, контуры, пока не превратилось в ворма. На шее урода болтался обрывок цепи. Ошейник на мутанте соединялся цепью с таким же, только пошире, посреди туловища. Как он смог вырваться на свободу, одному Монолиту известно, но теперь он был рядом. Чуйка сталкерская, давно уже спавшая и вроде бы не собиравшаяся подавать признаки жизни, затрепыхалась, задвигалась, заскребла тонкими острыми коготками по сердцу.

В ворме было килограммов триста веса. Здоровенная туша, гибкая, будто пума, голодная, что сотня гиен, отвратительная. Такую ни ножом, ни «Глоком» не возьмешь. Разве что на танке переедешь, да вот незадача, нет того танка под рукой. С голым задом да на броневик? Нет уж, увольте. Брайн внутри головы молчал, так что Бригадир принял единственно правильное решение: опустился на четвереньки и принялся забираться под платформу. Если ворм его заметил, то все, пиши пропало. Ловкий, гибкий, он в любую дыру, наверное, заглянуть может, ухватить своими лапами да вытащить наружу.

Наверху заработал пулемет, огрызнулась автоматная очередь. За шумом выстрелов было не слышно, как мутант повернул голову, замедлил шаг, а потом плавно и быстро двинулся в сторону платформы. В мгновение ока преодолев расстояние, отделявшее его от укрепленных позиций наймитов, бетонных блоков и стальных «ежей», увитых егозой, ворм с легкостью перемахнул через ограду. Пулемет замолчал. Послышались хлопки выстрелов. Из чего-то легкого бил пулеметчик. Не смог, видимо, развернуть свое оружие, схватился за то, что на поясе. Может, закреплено было, а может, просто в суматохе и панике не сообразил. Такое часто бывает. Очевидные и разумные вещи в голову не приходят, спотыкаешься на пустяках. Была бы секунда лишняя на размышление, так вышло бы все не в пример лучше. Не смог с импровизацией справиться, не подготовился заранее к такому повороту событий, земля тебе пухом.

На платформе же и вовсе начался ад. Подтянулись наймиты, наконец спохватившись, что оставили один из главных постов, попытались было прижать группу Бригадира, да те вовремя оттянулись вглубь коридора, спешно перезаряжаясь. Как нельзя кстати пришелся мутант, возникший за спинами наймитов. Двоим он снес головы первым взмахом лапы, человек пять попятились назад, по лестнице, таща за собой ошалевшего от всего происходящего пулеметчика. Огрызаясь автоматными очередями, они засели на втором КПП, точнее, думали, что засели. Едва они захлопнули дверь, как ту начисто снесло мощным ударом, и ворм, не особо обращая внимание на пять сорок пять, выдернул одного из наймитов, извернулся и вцепился бедолаге в плечо. Тот, визжа и извиваясь, постарался вырваться, бойцы уплотнили огонь, однако мутант, не будь дураком, нырнул под защиту бетонных блоков, утаскивая за собой несчастного. Что-то с этим мутантом было явно не так. Не вела себя подобным образом эта порода. Пусть крупный, пусть сильный, но повадки-то с привычками за пояс не заткнешь.

Страшней нападения ворма, точнее, психологического воздействия, которое оказывает лишь один его вид, только его укус. Вцепился в плоть – заражение обеспечено, ну а там и до того света недалеко. Множество опасных микробов обитают в его пасти, а куски плоти, застрявшие в зубах, – обеспеченный сепсис у жертвы. Мутанты эти всегда страшны, в одиночку ли они нападают или стаей, да и за мутантов их вряд ли принять можно. Такие вот изменения в короткие сроки под силу разве что Брайну, да и то не очень понятно, насколько те уроды вообще жизнеспособны. Кардинальное изменение физиологии, всех химических процессов в организме, психика, опять же. Может быть, и был трупоед когда-то человеком, регрессировал, но вряд ли. Скорее уж шагнул на новую ступень эволюции. Пусть уродливую, пусть неприглядную и отвратительную для глаза обычного человека, но новую, как ни крути. Выносливость, возможность приспособиться к окружающей среде, повадки хищника. То, что люди, растеряв за многие сотни лет собственного развития, компенсировали вооружением и технологиями, вормы получили в личное пользование быстро и почти задаром.

Наймиты предприняли новую попытку штурма. Пули засвистели в воздухе, заскакала по бетонке РГД.

– Вперед. – Атлет указал в сторону туннеля. – Туда, куда Бригадир ушел.

Мастер и Красный переглянулись, кивнули почти синхронно. Тройка двинулась, вжимаясь в пол, отодвигая куски бетонного крошева, мусор, встречающийся на пути. Бригадир заметил шевеление на краю платформы, напрягся, мысленно прикинул, сколько он протянет без Брайна, и облегченно вздохнул, увидев, как в темноту тоннеля скользнула сначала одна человеческая фигура, потов вторая, третья. Свои.

Наверху гремел бой. Ворм, похоже, начал сдавать свои позиции, под волной свинца не в силах устоять почти ни один мутант. Бригадир прибавил шаг, миновали платформу, втянулись в тоннель, как раз туда, откуда появился мутант-переросток, и, не включая фонарей, почти на ощупь, поспешили прочь от поля боя.

Глава 20

На открытом воздухе и правда стало хорошо, задышалось полной грудью. Бригадир шагал уверенно, ведомый Атлетом, похоже, отлично знавшим эту местность. Позади оставался бункер с наймитами, «Бореем», атакующим сверху, не пойми зачем, и радиоактивным сюрпризом, который вот-вот должен был сработать.

Беглецов снова встретил лес, на этот раз плотный, тяжелый, с темным мхом и вязким запахом прелой хвои. То и дело попадались грибы, но никто из сталкеров не рисковал собирать тут лесные подношения. Земля аномального пространства не была плодоносной, а употребление всего, что все же умудрялось рождаться здесь, имело неприятные, а порой и смертельные последствия. Вскоре под ногами появилась вода, почва проваливалась и пружинила под ногами. Но шедшие почти налегке беглецы пока могли позволить себе двигаться прежним курсом.

Пот у всех лил в три ручья, первым от бешеного темпа начал задыхаться Красный, за ним сник и Мастер. Сказывались переживания и стрессы последних дней. Плен, заточение, мутант на привязи – такое хоть кого подкосит. Даже самый стойкий и бывалый сталкер дает слабину в таких обстоятельствах. Держались пока только Бригадир и Атлет.

– Сколько мы прошли? – поинтересовался хрипло старик.

– Да немного пока. – Атлет остановился, вытер пот со лба. Прислонился к темному еловому стволу. – Если Полковник псов своих пошлет, они нас с легкостью догонят.

– А если не пошлет?

– То не догонят. – Сталкер усмехнулся. – Вы еще час продержитесь. По болоту крюк сделаем, потом встанем на стоянку. Тут лесная сторожка в одном переходе, место хорошее, сухое. Немногие о ней знают.

– А с чего так? – Бригадир в сомнении покачал головой. – Это же подступы к наймитскому подземелью. Я бы на месте Полковника тут каждый камушек переворошил. Часть заминировал, где надо, ловушки расставил, сигнальные тросы натянул.

– Тросы?

– Ну как тебе объяснить. – Бригадир пожал плечами. – Ставишь сигналку на взвод, он нее веревку по тропинке. Световая или шумосветовая, чтобы с заставы сработка слышна, а ночью еще и видна была. Свои проходят ровно, шнур не задевая, а чужак почти наверняка споткнется да за шнур потянет. Бах, и улетучилось преимущество полной неожиданности. Здравствуй, наймитский рейд.

К сторожке выбрались уже затемно, когда сталкеры и не понимали толком, куда идут. Брели понуро вперед за Атлетом, который то и дело резко останавливался, замирал как вкопанный, поднимал с земли камень, если такой находился, или ветку поувесистей, размахивался и швырял вперед. Пару раз ему что-то мерещилось в темноте, и приходилось обходить эти участки, продираясь через кустарник или форсируя канавы, заполненные гнилой водой. В какой-то момент со стороны бункера наймитов раздался странный звук. Долгий, протяжный, почти механический, будто псевдоплоти лапу прищемили, а она давай орать, морда отвратная. Есть, конечно, сомнения по поводу того, есть ли у псевдоплоти лапы, но это совершенно отдельный разговор. Звук этот словно взвился ввысь, опустился, как луч из мощного фонаря, а потом резко затих, и снова наступила тишина.

Тишина в Зоне – чаще всего признак безопасности. Даже мутанты, привыкшие ходить по таким местам, какие-то звуки издают, уху опытного следопыта вполне различимые, а если уж сталкер пойдет или, того паче, группа, то лязг снаряжения слышен далеко.

– Что это было, на хрен? – Красный остановился и, кажется, перекрестился даже. В темноте леса, со слабым лучом налобного фонаря Атлета, жест этот толком идентифицировать не удалось.

– Все слышали? – Бригадир силился различить еще что-то в наступившей тишине, но тщетно. – Будто умер кто?

– Звук с полигона, наверное, – предположил Атлет. – У наймитов стрельбище в ангаре сразу за железкой. Там они стволы пристреливают, тренируются. Под землей особо-то не побалуешь, вот и выходят на поверхность.

Весть о том, что скоро ночлег, вызвала прилив энтузиазма. Сторожка, вросшая в землю почти под самую крышу, не хотела впускать гостей. Вход был завален ветками да разным мусором. Одно хорошо, следов человека вокруг не наблюдалось. Бандиты бы прошли или вольные, почти наверняка что-то да оставили бы за собой. Ветку бы поломали в неположенном месте или плохо кострище закидали. «Боргов» и прочих формирований, воинских, да и незаконных, здесь тоже быть не могло. Не стали бы они стенка на стенку ходить, зная о присутствии неподалеку роты наймитов, вооруженных до зубов. Разве что пришлые. Но бдительный Атлет покачал головой.

– Проверить все равно надо. Мало ли.

Разошлись. Красный и Мастер пошли в обход строения, Атлет нырнул внутрь прогнившего, но еще кое-как стоящего лесного дома, а Бригадир решил остаться на воздухе.

– Тебе нельзя уходить из Зоны… – Голос внутри черепной коробки опять принадлежал Брайну и слышался так отчетливо, будто тот стоял сейчас рядом. А мог ли, кстати, Брайн стоять и вообще передвигаться горизонтально? Не в том суть. Голос был уверенный, требовательный и спокойный.

– Это еще почему? – огрызнулся сталкер.

– Ты призрак, Бригадир. Дитя Зоны. Тебе нет места за границами этой местности. Ты выйдешь отсюда и пропадешь, сорвешь миссию, уничтожишь плоды трудов многих, поставишь под сомнение смысл существования таких, как я, да и таких, как ты…

Вот незадача. И новые сомнения. Еще никогда Брайн не требовал ничего, а сейчас в голосе различались явные командные нотки. Раньше он увещевал, просил, убеждал, но тут чуть ли не запугивать начал.

– Ты слышишь мои мысли, Брайн?

– Я все слышу, как бы ты ни скрывал что-то от меня, сталкер.

– Как ты выжил?

– Пришлось кое-что сделать, совсем непривычное для меня. Я пошел на огромный риск ради своей идеи. Ты должен придерживаться плана.

Бригадир аж закашлялся от такого заявления. Хмыкнул в темноту ночи.

– Плана? Какого, к черту, плана?

– Ты тут с кем разговариваешь? – шагнул из темноты Красный, тревожно оглядел сплошной массив леса, почти непролазную стену.

Брайн в голове поспешно затих и будто бы отодвинулся куда-то вглубь. Сраный инопланетный интроверт.

– Да так. – Бригадир пожал плечами. – Сам с собой. Привычка дурацкая.

Красный прищурился, но ничего не сказал.

* * *

Место оказалось чистым, еще один бонус. Опасностей не наблюдалось, следов жизнедеятельности человека или мутантов тоже. Аномалии отсутствовали, а с ними и артефакты, разные хитрые вещи непонятного свойства. Интереса нет – человек не идет. Мутант, в свою очередь, раз человечины не добыть, тоже в этих краях интереса не имеет, а раз так, зачем вообще сюда ходить.

Развели костер в очаге, в темноте дыма видно не было, а пламя от лапника скрывали ветхие деревянные стены. Все расположились у огня.

– Что теперь делать будем? – Мастер покачал головой. – Я так понимаю, что наш первоначальный план к чертям полетел. Одни потери только.

– План придется отменить. – Бригадир сухо кивнул. – На этом месте расходимся. Вы идете своей дорогой, я своей. Если что Полковник и захочет, то только от меня. Незачем вам под раздачу попадать.

– Я с тобой, – помедлив, произнес Красный. – Я слышал, вы «на воздух» собрались, так мне в Зоне тоже больше делать нечего. Не хочу быть самым богатым человеком на кладбище. Счета на предъявителя есть, со средствами солидными. Доберемся, смогу документы справить и тебе, и себе, и вон Атлету, коли захочет. Все с чистого листа будет, честные граждане без приводов. Биография как у учителя математики или, там, физкультуры. Все для народа, все в бюджет.

* * *

Есть всеобщие заблуждения, которые порой голову так забивают, что и не выкрутиться. К примеру, ориентирование по мху в лесу – не такой уж и верный признак направления. Мох-то особо не знает, где север, он может и с юга вырасти. С него станется. Или медведя в лесу встретишь, так обязательно якобы мертвым надо прикидываться. Медведь – он зверь простой, может и не разобраться, что ты «мертвый». Еще есть правило – не верь бывшим зэкам. Народ они крайне ненадежный, пусть даже и в бою себя зарекомендовали, и по аномальной территории вы с ними прошли почти сто верст, истоптав ее от края и до края. Кому еще не следует доверять? Да почти всем, кроме себя самого. Незнакомцам, провожатым, старым сослуживцами и случайным попутчикам. Бригадир же попал в такую ситуацию, когда и себе уже не мог доверять.

Время шло, ночь заполнила все вокруг, и только пламя костерка кое-как да разгоняло антрацитовый воздух, вытаскивая на свет то хмурого Атлета, сосредоточенно чистящего оружие, то Мастера, меланхолично перебирающего скудные пожитки в трофейном рюкзаке, то загрустившего Красного, обхватившего себя руками и будто бы ушедшего в себя. Нужно было кое-что выяснить, и выяснить вот сейчас, на распутье, а для этого требовалось поговорить со всеми по отдельности. Выбор пал на Мастера. Бригадир шагнул из темноты, положил руку ему на плечо. Тот будто встрепенулся, рука с АК дернулась.

– Всего лишился, – скривился подрывник. – Столько было. Детонаторы, запалы, несколько смесей неактивных. Теперь баланс пополнять, топать к черту на куличики.

– Разговор есть, – тихо произнес Бригадир. Мастер оглянулся, прищурился, понимающе кивнул. Вышли на свежий воздух.

– Курить охота. – Подрывник облокотился на обветшалую стену. – Я уж у Атлета спрашивал, но он некурящий, зараза. Здоровье бережет.

– Бог с ним. – Бригадир махнул рукой. – Ты вот что мне скажи. Как ты вообще на нас вышел?

– Да случайно. Опустел. – Мастер развел руками. – Шел к своему схрону, да припозднился. Думал, заночую в старом доме. Дождался, пока грузовик уедет…

– Стоп. – Бригадир ухватился за первую ниточку. – Какой еще грузовик? Это же Зона, мать его, отчуждения. Тут же весь транспорт наперечет.

– Вот и я удивился, – согласился Мастер. – чэвэкашники какие-то работали. Темная форма, шевронов и знаков отличия не разглядеть. Транспорт еще странный, такой квадратный, будто топором обтесан. Остановились метрах в трехстах, выгрузили что-то. Длинный такой контейнер, вроде гроба, отнесли чуть подальше.

– Кто с ними еще был?

– Научники какие-то. Не наши привычные, а экипированные. Бойцы в охранение встали, а эти над гробом колдовали почти до темноты. Погрузились потом скоренько и в ночь рванули как ошпаренные.

– Дальше что?

– А дальше думаю, чего мне переться-то, коли тут уже все попилено. Явно чья-то территория. Простреливается небось. Ну, я и залег в кусты. Сделал шалаш, подстилку. Принял сто грамм для сугреву и решил задремать, да тут «Борги» поперли.

– А ты что?

– Да думал, сердце разорвется от испуга. Я раньше такого и не видел. Штук шесть этих уродов мимо прошло, будто вел их кто-то или тащил на ошейнике. Потом слышу, стрельба началась, колотят из автоматического. Плотно так, патронов не жалея. Думаю, может, помощь нужна, коли не сектанты там или бандиты. Присмотрелся, а вас там с этим хрычом старым двое.

– Почему хрычом?

– Так Красный же это. Его вот все знают, кому что надо из особенного.

– Из чего?

– Ну… – Мастер замялся. – Из особенного, говорю. У них там какая-то заваруха как раз и вышла насчет поставок. Связались не с теми, покосили красновцев. Почти всю банду убрали, а с десяток не пойми как выжили. Сейчас они по Зоне блуждают, кто к границе, кто, наоборот, вглубь, в сторону Монолита. Разбрелись, в общем, так что Красный один остался. Зачем он с тобой шастает, ума не приложу. Интерес у вас с ним, наверное, общий.

– Может, и интерес. – Бригадир покачал головой. – Да спрос за тот интерес особый.

– Вы же с этими парнями, наверное, приехали? – удивленно поинтересовался Мастер.

– Да нет, не с ними.

– Как же не с ними. Красного-то я там видел, в машине. Он там единственный к дому пошел, оружие поволок, еще что-то, вроде передатчика.

– Дело ясное, что дело темное. – Бригадир задумался на секунду. – Ты вот что, друг Мастер, пока особо о нашем разговоре не распространяйся. Я тут кое-что в памяти восстанавливаю, а то когда шибко башкой прикладывают, то события норовят улететь из головы. Комкаются, путаются, мне бы картинку одну восстановить.

– Понимаю, – согласился Мастер.

Оставшись один, Бригадир огляделся. Темная масса деревьев, плотные пятна кустов. Ни звука, ни проблеска света. Тишина. Захотелось вдруг послать все к черту, рвануть… и тут он будто споткнулся, упершись в ментальную стену. Ему попросту было не дотянуться до своих воспоминаний. Он воспринимал окружающий мир, осознавал себя, знал краткую биографию, вроде как ту, что указывают в досье. Родился, учился, не привлекался. Травмы, контузии, огнестрельные и ножевые ранения… Черт бы с ним. Бригадир шумно вздохнул, попытался представить родной дом, мать, отца, супругу бывшую, а может, и нет, – и только размытые пятна. На амнезию это не походило. Бригадир не то чтобы разбирался в случаях потери памяти, но представлял себе это несколько иначе. Образы были, сведения о них в черепной коробке хранились. Улица Тургенева, на которой жил, номер маршрута автобуса, которым ездил в институт, марка любимого пива. Улицы, дворы, бегущие мимо машины, все так четко виделось, будто происходило в данный момент, а вот с лицами беда. Информация о них сохранилась, но вспомнить черты сталкеру почему-то было не по силам. Есть ли дети, все ли хорошо с пожилыми родственниками… как он вообще тут оказался? Бригадир попытался вспомнить, как очутился в Зоне, и, к ужасу своему, не смог. Он просто тут был, как нечто само собой разумеющееся, как уродливый морф, псевдоплоть, как аномалия под кустом, как артефакт, за который глотку друг другу старые друзья перегрызут.

* * *

Утро следующего дня встретило путников проливным дождем. Лес стал источать неприятный запах, не такой, как «на воздухе». Все тут было отравлено, изведено почти под корень, и только не пойми как сохранившаяся растительность все еще цеплялась за жизнь. Радиации тут не особо и много было. Если только в каких-то точках горячих зашкаливало. Раньше похуже с этим было, народ боялся, что с такими показателями долго не протянут, но что-то изменилось, и радиационный фон начал колебаться. Новички не обращали внимания, ориентируясь по приборам, а вот старые бойцы подмечали. Аномалии начинали нехорошие появляться, артефакты пропадать и становиться все ценней. Зона будто бы исчерпывала себя. Однако полностью не уходила, будто готовилась уже преподнести очередной неприятный сюрприз. Знать бы какой.

– Ну, планы, по ходу, не поменялись. – Атлет упаковал остатки провианта. – Надо двигать к Кордону, а там уже мой человек встретит. У него тоже время не резиновое. Есть свои люди…

– Где конкретно?

– Пропускной пункт «Дитятки». Дальше ждет транспорт, на подходе к Горностайполю.

– Беззаконная территория, – покачал головой Мастер, – не стоит оно того. Там же банда на банде сидит и бандой погоняет.

– А мы в обход пойдем, через Прохоров Выгор.

– Ну не знаю, – протянул неуверенно Мастер, – это ваша телега. Я своего нахлебался, хорошо хоть «Банхаммер» при мне. Двину к схрону, потом к Черевачу, к вольным. У них спокойней, да и перегибов нет.

Все обернулись к до этого молчавшему Красному. Тот только плечами пожал.

– Валю с тобой, Бригадир. Найдется, Атлет, в конвое местечко?

– Найдем. – Сталкер пожал плечами. – Коли обузой не будешь да проблем создавать не намерен. У меня контракт на одного Бригадира. Если «Борг» или «Борей» на хвост сядут, в балласт превратишься.

– Не превращусь.

– Патроны свои, жрачку отработаешь, коли что, – резюмировал Атлет и взглянул на Бригадира. Тот уверенно кивнул.

При таком раскладе, когда сразу две группировки хотят тебя непременно достать, они это обязательно сделают в периметре, а вот за периметром это будет уже сложней. «Воздух» пока, слава богу, больше, чем Зона.

С Мастером распрощались быстро. Тот качнул только головой да скрылся в лесу. Парень решил идти своей дорогой, так кто его осудит за это? Всяко это была не его война. То обстоятельство, что идти придется через бандитский КПП, Бригадира даже обрадовало. Можно было пройтись краем полигона, увидеть своими глазами, что все же стало с проектом «Артефакт», а не полагаться на чужие слова.

Глава 21

Идти по лесу всегда жутко, особенно по такому – черному, непролазному и, как оказалось, малознакомому. Если к дому обычно выходили по ориентирам, то теперь приходилось менять направление и прокладывать новый путь. Марш превратился в унылый шаг. Плетущийся впереди Атлет то и дело останавливался, раскручивал тяжелую гайку на шнуре. Приходилось пригибаться или отходить, чтобы не схлопотать в лоб ненароком, но старый проверенный способ работал. Беглецы миновали колючие заросли, черную прогалину на пепельной земле обошли от греха подальше, пересекли ручей с мутной водой, и через пару часов небо над головой стало светлей. Выматывающий нервы дождь закончился, осторожно выглянуло солнце из-за свинцовых туч, идти стало немного веселей.

Всю дорогу Бригадир слушал волну наймитов. Прихваченная рация тянула на несколько километров, так что если вдруг кто-то в бункере и выжил и решил сесть на хвост, то можно было перехватить радиопереговоры. Опасаясь маячков, Бригадир включал саму рацию редко, доставал из кармана аккумулятор, вставлял в аппарат, не закрывая задней крышки, настраивал сбившуюся волну и прислушивался, однако в эфире царила полная тишина. Возможно, Полковник мог перевести своих бойцов на резервный канал, как раз опасаясь такого сценария, но тут уже не угадаешь. Сниффера, чтобы волны «чесать», в комплекте не было, так что приходилось вновь полагаться на сталкерскую удачу да верное предчувствие.

Вдруг Красный закашлялся и остановился, схватившись за грудь. Атлет глянул на Бригадира: мол, я же тебе говорил.

– Сейчас отпустит. – Старик прерывисто дышал, лицо его покрыли крупные капли пота, да и сам он был не темнее листа мелованной бумаги. Ноги Красного подкосились, и он тяжело опустился в черный мох.

– Приплыли. – Атлет подошел к старику, взглянул на него с прищуром. – Задери-ка ему рубашку, – кивнул Бригадиру.

Тот так и сделал. Взору их предстал огромный лиловый кровоподтек, да такой впечатляющий, что Бригадир аж попятился.

– Трупоед, помнишь? – сипло произнес Красный. Слова, похоже, давались ему с трудом. – Я все, не смогу больше. Сказать тебе что-то должен. Как скажу, останусь тут, отлежусь, может, до домишка того доковыляю. Сил больше нет в себе это сдерживать.

– Ну-ну, ты чего? – Бригадир развел руками. – Ты думаешь, я тебя тут брошу?

– Ты не бросишь, да я сам не пойду. – Красный закашлялся в платок, развернул, изучая кровавый отпечаток. – Кровь уже идет.

– Быстро он как-то, – нахмурился Атлет. – Держался, держался…

Старик полез в карман куртки, вытащил пару пустых шприцев с военной маркировкой.

– Вот, значит, как. – Атлет принял шприцы, пробежался взглядом по надписям на них, присвистнул. – Это ж смерть шпионам, считай, ты вообще сколько кубиков ввел?

– Понемногу…

– Сколько?

– Двадцать пять.

Атлет потянул Бригадира за собой. Оттащил в сторону, зашептал на ухо:

– Закончился Красный. У него то ли кровоизлияние, то ли что порвано. Ему по делу в больничку да под нож надо бы.

– До доктора болотного дотянем?

– Нет. Ты посмотри на него, краше в гроб кладут. Он на химии только и держался. Где только взял, чертяка? Может, у наймитов занял, пока мы из бункера ноги делали?

– Ну, химия, и что?

– Видел я такие боевые коктейли. Английские, смогут тебя на плаву до двух суток продержать, потом лютейший отходняк. Здоровому молодому мужику тяжко, а чего про нашего говорить? Он из трехсотого в двухсотые однозначно брыкнется.

– Бригадир.

Красный приподнялся на локтях. Сталкер поспешил к товарищу.

– Сказать тебе должен, но наедине, ему не доверяю. – Старик кивнул на стоящего неподалеку Атлета. Тот пожал плечами, отошел подальше, присел на замшелый камень.

– Да что ты заладил…

– Я чувствую, как все старики, когда смерть приходит. – Голос Красного слабел с каждой секундой, грудь вдруг принялась ходить ходуном от удушливого кашля. – Слушай, Бригадир, не перебивай. Нас человек тридцать было, все бойцы-молодцы. Однако с «Бореем» тягаться не смогли, да и заслать кого за помощью – тоже. Явились они сначала с миром, территорию отписали, дали денег, потом долго что-то возили. Я своих подрядил за долю малую им поляну почистить. Потом появился научник их, разговоры повел мутные – про то, что, мол, испытуемых им не хватает. Предложил деньги солидные, чтобы мы им сталкеров таскали, из тех, что покрепче. Я, конечно, вор, но на это все понятия имею, поэтому я их и послал.

Несли мои охрану внешнего периметра почти месяц, а потом «Борей» атаковал. Грибов моих ребят в ночи перебил, несколько человек только оставил и утащил их с собой.

– Подожди, старик. Мы же с тобой давно друг друга знаем, у «Артефакта» воевали, хабар делили…

– Не перебивай…

И все полетело в тартарары. Бригадир слушал и недоумевал. Он помнил одно, а Красный говорил ему совершенно другое. Не было, оказывается, ни осады кроками, ни поддержки красновцев, ни исполина, рубящего головы. Ничего из того, что он помнил так четко и ясно.

– Держали меня где-то в бункере, дня два, может, больше, – тихо шептал старик. – Я уж совсем отчаялся было, но заявился Грибов. Настолько самоуверенный, тварь, что даже ствол не прихватил. Ну и правильно, я тогда еле живой был. Вот прям как сейчас. Отвели меня в больничку, подлатали. Я спросил, что с моими, так Гриб только посмеялся. Сказал, что им лучшее применение найдется. Мне же растолковал два возможных расклада: один – в силос с пулей в затылке, а второй – приглядеть за одним человечком. Так и сказал: присмотри, а то мы сами присмотрим, – и вот это показал.

Красный полез под ремень, вытащил сложенный втрое квадратик, протянул Бригадиру. Тот развернул, аккуратно расправил фотографию. На ней были запечатлены двое. Мальчик и девочка, лет пяти. Улыбающиеся, розовощекие. Девочка с ведерком пластиковым, а мальчуган то ли с пряником, то ли с другим чем, вкусным. Щеки испачканы крошками. Фотография была не то чтобы старая: на заднем плане снимка виднелся календарь, висящий на стене позади ребят.

– Внуки мои. Не знаю, откуда фотографию взяли, сволочи. Старший сын фотографировал, мне на зону высылал, – продолжил Красный. Я и отказаться не мог, понимаешь? Попытался только спросить, где ребята мои, да мне только по морде дали.

– А что они делали в том бункере? – решил играть по новым правилам Бригадир. – Будто «Артефакт» какой у них был?

– Слышал это название. – Красный вновь закашлялся. – Научный проект какой-то. Много белых халатов было, стеклянные стены, лаборатории, машины. Меня по одному коридору в допросную волокли, так краем глаза зацепил. Было у них еще кое-что, медицин…

Грохот выстрела заставил упасть на землю. За ним последовал второй, третий. Били прицельно и из чего-то крупнокалиберного, вроде СВД. Толком звук и не различить было, не до того. Красный затих на полувздохе, Бригадир крутанулся и пополз в сторону укрытия. Да где ж тут спрячешься! Прогалина, открытое место, мать его!

– Сюда! – Атлет на секунду вынырнул из травы. – Тут канава, живо.

Сталкеры скатились на дно, переглянулись. Неизвестный стрелок затих на секунду, потом снова начал палить.

– Падла, знает, что не засекли, – скривился Атлет. – Со стариком что?

– Двухсотый.

– Поведал дельное?

– Почти.

Брагидир проверил оружие, патронов оставалось негусто. Прислушался к Брайну в голове, тот тоже молчал. Но надо было в любом случае как-то выбираться.

– Как они нас вообще нашли?

– Да черт его знает. Может, маячок какой. Одежду охлопай.

– Не до того. До стрелка надо добраться. Он нам головы не даст поднять, пока БК не опустеет, а потом уйдет по зеленке.

– А если дружки его подтянутся?

– Были бы дружки, давно бы обозначились. Один, курва, работает. Наймит, однозначно.

Бригадир прикинул расстояние. Судя по звуку, били метров с четырехсот, а это, простите, был весь лес.

– Обойти его надо.

– А где он вообще?

Бригадир попытался восстановить в голове произошедшее. Вот он говорит с Красным, наклоняется, тот пытается рассказать ему что-то. И тут он на секунду отвлекается и смещается в сторону. Дальше выстрел – то ли в грудь, то ли в горло, то ли вовсе в голову. Все произошло настолько быстро, и так же сработали инстинкты, что память не зафиксировала цель. Били наверняка, но, похоже, не по старику, а может, и убрали его бонусом. С другой стороны, если заказом был сам Красный, то зачем тогда снайпер местность свинцом шпигует. Сделал дело да свалил в туман, чего тебе еще надо-то? Фото или видео с телефона заказчику предоставил – и свободен.

Бригадир поднял с земли длинную сухую ветку, шевельнул куст вверху над склоном, снайпер тут же откликнулся выстрелом, проредив зеленку.

– Северней, справа от тропы.

– Ну и что делать будем?

Вечный вопрос, из серии «что делать» и «кто виноват». Впрочем, решается он одним волевым действием.

– Я по зеленке поползу, по оврагу. Он вроде петляет и выходит как раз за сектор огня. Ты тут сидишь и бурную деятельность изображаешь, понял? – Не дожидаясь ответа Атлета, Бригадир пополз по оврагу. Радости это, конечно, особой не принесло. Недавний дождь наполнил дно водой, так что пришлось периодически даже подниматься и, скорчившись в три погибели, пробираться вперед, с опаской поглядывая, не выбрался ли ты за край укрытия. Одновременно с движением затрясло кусты. Это Атлет принялся молотить той же веткой, имитируя хаотичные действия испуганных людей.

Одежда намокла, испачкалась, по телу шел неприятный озноб, но было не до жалоб. Непрекращающаяся война с людьми, мутантами, аномалиями, с самим собой развила привычку не обращать внимания на всякие пустяки и понапрасну не жалеть себя. Метр за метром позиция снайпера приближалась. Атлет ползал по канаве, иногда отвечая редкими выстрелами, но так, больше для острастки. Прицелиться ему не давали, да и лупить по зеленому лесному массиву было бесполезным занятием. Снайпер же, судя по звукам выстрела, настолько обнаглел, что даже не пытался сменить позицию.

«Еще десяток метров, уже отчетливо слышно, скоро уже появится, – подбадривал себя Бригадир. – Да вот он, на дереве, тварь, в массетке, устроился на рогатине под самой кроной. С его позиции и тропка просматривается, и канава почти видна». Сталкер скривился, представив, насколько беспомощным он был, собирая животом грязь на дне бывшей речушки, превратившейся в природный ров. Слепая удача или огромное везение, кто ж разберет, позволили ему проползти сюда и не словить пулю в голову или позвоночник.

Перевернувшись на спину, Бригадир вытащил «Глок», прицелился. Ветки отчаянно мешали, небольшой ветер колыхал листву, сбивал все к чертовой бабушке. В запасе было максимум два выстрела. Если первый не зайдет как надо, второй еще может помочь, но дальше – без шансов. «Что там еще у этой “кукушки” в запасе, – судорожно размышлял Бригадир, – а ну как что автоматическое? Его, гаденыша, и ветки прикрывают, и высота. Вроде бы просто снять вражину, а на деле ребус серьезный».

Немного помедлив, Бригадир перекатился на открытое место и, о ужас, даже не услышал, а почувствовал, как под спиной хрустнула сухая ветка, прикрытая опавшей листвой. Время потянулось вдруг медленно и неторопливо. Все вокруг замедлилось, остановилось почти. Движения, обычно быстрые, почти молниеносные, показались тягучими и неторопливыми. Все происходило будто через силу, как в воде по грудь бежать приходится.

Кто бегал в воде, а точнее, думал, что бегал, отлично знает, как это тяжело. Порой по колено в воде пробегись, и уже семь потов сойдет, а тут хуже, много хуже. Ствол «Глока» пошел вверх, снайпер в верхотуре обернулся, взгляды противников встретились на секунду, дернулась винтовка, в руке появилось что-то и полетело вниз, секунда, полторы секунды. «Глок» дернулся – раз, другой, третий, что чудо. Взгляд сфокусировался на летящем вниз предмете, Бригадира обдало холодным потом, и он, уже не ведая что творит, рванул с земли в тщетной попытке уйти от гостинца сверху, потому как это была РГД.

Глава 22

Атлет стоял рядом с трупом снайпера и переводил взгляд от бездыханного тела на овраг, что был метрах в двадцати, и обратно.

– То есть ты хочешь сказать, что оказался в канаве в два прыжка, уйдя от гостинца, и потому тебя даже не посекло?

Бригадир пожал плечами.

– Захочешь жить – не так раскорячишься. А жить я в тот момент очень хотел, так что особых вариантов не было. И не делай такие удивленные глаза. Я сам пока не понял, как все это произошло.

– Знаешь, люди под адреналином много «подвигов» совершают, – усмехнулся Атлет, сдирая с трупа маскировочную сеть и открывая черную форму «Борея» и испачканную в грязи нарукавную нашивку с бородатым античным мужиком. – Я, когда граната рванула, думал, все, закончил Бригадир свой бренный путь, не будет больше Зону топтать, ан нет, повезло. Потом будут про тебя в барах да у костров истории рассказывать, будто ходит по лесам да полям мужик, под одну руку со смертью, а под другую с удачей невероятной, и как они, подруги эти, поссорятся, так ему и конец придет.

Нашелся еще один «Глок», БК к нему, все как положено. Винтовку решили не брать – тяжелая. Зачем с собой таскать гору чужого оружия? Надо только то брать, что в походе пригодится, а поскольку навыков по работе на дальнюю дистанцию ни у кого особо не было, на том и порешили. Брагадир помнил, как, засев на недострое, рядом с бункером «Артефакта», выцеливал кроков, но теперь… он перестал верить в эту реальность. Будто в прошлой жизни было, все как в тумане, нечеткое и темное. Прошлая жизнь, до Зоны еще, и вовсе ушла на второй план и будто бы затерялась в ворохе обрывков сведений о том, что вообще происходит.

Не нашлось при бойце ни рации, ни других способов связи. Только потрепанная карта с кружками аномалий и непонятными цифровыми отметками, сделанными карандашом. Три из них были обведены кружками, а одна – прямо на пути следования их маленького отряда.

– То, что он из «Борея», сомнений никаких не вызывает. – Бригадир отошел от трупа. – Вот только почему он один работал? Наймиты же всегда гуртом перемещаются, что в рейд, что по дрова. Поодиночке, наверное, и по нужде не ходят.

– Хедхантер это, – печально сообщил Атлет. – На себя решил отработать. Был бы умней или менее жаден, жив бы был.

– А мы нет.

– Тоже верно.

– Постой. – Бригадир нахмурился. – Если охотники за мной вышли…

– То на тебя объявлена награда. – Атлет оглянулся, поежился, будто зябко ему стало. – А там и в ватаги сбиваться начнут. Если хабар серьезный пообещали, то скоро вся Зона о тебе узнает, и тогда тебе точно прохода не будет. Уходить надо, Бригадир, тикать отсюда и хорониться «на воздухе». Парни за Кордоном ждут не дождутся.

Через час ходу показалась прогалина, а за ней должен был обозначиться тайник, однако парень хоть и отправился к праотцам, явно не ожидая такой прыти от преследуемого, но дураком по жизни не был. Оба сталкера застыли как вкопанные, переглянулись, и Атлет потянулся за «вечным» болтом. Воздух в прогалине подергивался, выгибался причудливо, рябил, будто над плавящимся на жаре асфальтом. Вывод – перед ними аномалия.

– Странная она какая-то. – Атлет прицелился и метнул снаряд в марево, и тот, вопреки ожиданиям, прошел насквозь и упал в жухлую траву. – Я бы туда не пошел. Непонятно, что это и как выключается.

– Но там схрон, – напомнил Бригадир. – А в схронах много интересного есть, и для нас, уверен, найдется что-нибудь полезное. Дорогу в обход поискать надо. Тот хедхантер явно не через марево пер, коли жив был до свинцового отравления.

– Тоже верно. Значит, так. Пойдем по кругу. Ты против часовой стрелки, а я – по. Вперед не лезем, ну как обычно. Что я тебе объясняю.

Обход аномалии – дело непростое. Когда ты на марше, то товарищи контролируют. Когда сольно работаешь – рыскаешь по сторонам, прислушиваешься, принюхиваешься. В общем, внимание твое хоть и распределено, однако более или менее охватывает большой участок местности, и ты можешь заметить опасность вовремя. Когда работаешь с аномалией, все твое внимание посвящено ей, и стоит тебе отвлечься, сделать что-то не так – и все, поминай как звали. В лучшем случае поседеешь и обделаешься от страха, в худшем… даже не помрешь. Аномалии уродуют, калечат, пробуждают порой страшные болезни, заставляют внутренние органы работать не так, как надо бы было. Кого-то физически изменяют, кого-то морально. Иногда вырывают руки, выворачивают суставы, повышают температуру и буквально варят тебя заживо. И главное – почти все аномалии держат тебя, будто в кандалах, делая свое черное дело. Ловят неосторожного человека и терзают его до того момента, пока тот не закончится.

По виду аномалии тоже разные бывают. Одни будто выставлены напоказ – сияют разными цветами, переливаются, сразу, в общем, бросаются в глаза. Такие даже ночью заметить можно. Другие аномалии пытаются скрыться и как следует скрыть что-то. Около них, вполне возможно, и артефакт найдется полезный, за который на Кордоне немалую сумму отлистают. Есть еще вариант: аномалии, невидимые обычным глазом, самые опасные, пожалуй, хоронящиеся до поры, будто гадюка под камнем, которая, если наступишь на нее, коснешься ненароком, непременно ужалит. Такие аномалии практически невозможно заметить, услышать или носом почуять. Вот от таких, как правило, и гибнут даже самые опытные сталкеры.

Вот тут и вступает в дело сталкерская чуйка. У каждого она разная, индивидуальная, со своим характером. Как бы это пояснить понятней? Ну, вот идешь ты себе по дороге, вокруг лес, птичка, может, даже какая поет, солнце пригревает, и кажется тебе, что не в Зоне ты, а на проселочную дорогу попал и скоро к станции выйдешь. Там электричка до города, ларек с пивом на перроне, бабушки пирожки да семечки продают. Вот-вот мимо мамочка с коляской пройдет, торопиться будет, проскочит на велике парень лет десяти, грозно предупреждая всех трелью крохотного звонка на руле, что, мол, не стой на пути, беда будет. Беда, а вот и она. Аномалии порой плохую игру ведут, нечестную. Успокаивают, усыпляют внимание, будто живые они, а не выверты этого мира, не язвы неразумные, а вполне себе вменяемые и злые враги рода человеческого. Интеллектуальные ловушки для не особо глупой дичи.

Вот тут и подключится чуйка, забьет тревогу, превратит солнечный день в колючий клубок с шипами, ядом сочащимися, пустит адреналин по крови, покроет тело мурашами с кулак, заставит нервно сглотнуть и застыть, рыскать глазами в поисках опасности. Вот если нет у тебя той чуйки, то и тебя скоро не будет. Порой она подводит даже самых опытных. Другие учатся на ошибках неудачников, впитывают, принимают то, что донести получилось, и снова чуйка на коне, держит в тонусе, предостерегает и защищает хозяина.

Бригадир шел медленно, стараясь хоть как-то себя обезопасить: «Глок» снят с предохранителя, все чувства обострены до предела. Марево колыхалось уже совсем рядом, метрах в пяти. Бросок – камень, подобранный с земли, падает в траву и там замирает. Ни искр, ни искажений, ни гравитационных деструктивов. Просто мираж, которого тут быть не должно. Итак, выяснилось, что железо на аномалию не влияет, камни тоже. Такой же эффект получился и с сучком, и с куском мха. Бригадир остановился вдруг, присел, почесал затылок, а потом подхватил палку и копнул прелую хвою. То, что он искал, нашлось сразу – несколько крупных белесых личинок. Подцепив одну пальцами, сталкер размахнулся и что есть силы пустил крохотный биологический «снаряд» в ловушку. Реакция аномалии не заставила себя долго ждать. Личинка взметнулась в воздух, застыла, крутанулась вокруг собственной оси и вдруг принялась увеличиваться в размерах. Чуйка сработала безотказно. Бригадир метнулся к замшелому валуну и залег за ним, осторожно наблюдая за метаморфозами личинки. Та росла, раздувшись сначала на треть, потом стала еще больше и под конец из крохотного белесого комка превратилась в шар размером с футбольный мяч, после чего треснула и лопнула, веером омерзительных ошметков брызнув во все стороны.

Аномалия немного побушевала и успокоилась. Волны и завихрения, образовавшиеся при взрыве, улеглись, превратив деструктив снова в прозрачный, колышущийся над поверхностью земли мираж. Бригадир выдохнул и, покинув убежище, вновь двинулся вперед. С Атлетом встретились минут через десять.

– Ты взрыв устроил?

Бригадир отмахнулся и рассказал об эффекте. Атлет печально кивнул.

– Да уж, ничего хорошего. Я пока шел, просвета в этой дряни так и не увидел. Плотно так лежит, не перепрыгнешь, не подлезешь.

– Может, тоннель тут какой прокопан? – резонно предположил Бригадир.

– Может, вот только следов я не заметил, да и не ясно, насколько его вглубь копать надо. Это же титанический труд. Какие еще мысли?

– А мысли такие. – Бригадир достал трофейную карту и разложил ее на земле. – Мы находимся вот тут. – Палец его уперся в точку на карте. – А схрон хедхантера чертова вот, совсем рядом. – Указательный палец сталкера переместился чуть дальше и оказался на карандашной отметке. – Отсюда заключаю, что либо фигня все это и нет там ничего, либо все настолько ценное в том схроне, что мертвец был очень озабочен тем, чтобы ни мародеры, ни просто сталкеры вольные или там рейдеры борговские и монолитовские не наткнулись невзначай на его кубышку. Как-то ведь он туда ходил и как-то выбирался, знать бы только как.

Еще час убили на новый обход, на этот раз более детальный и предвзятый, что ли. Рассматривали каждый камень, каждую ветку дерева, склонившуюся над аномалией и, что понятно, проход нашли-таки. Очень спорный, правда, проход. Метрах в двадцати над землей отыскалась толстая ветка, а принадлежала она вековечной сосне с искореженной и потемневшей корой. Дерево на вид было самое обычное, вот только в какой-то момент оно почему-то решило расти не вверх, а в стороны, будто кто нарочно его заставил, и вместо стройного дерева превратилось оно в сосновый купол.

Бригадир подошел к стволу дерева, примерился и принялся карабкаться наверх. Когда до нужной ветви оставалось метра полтора, он остановился и окинул взором аномалию.

– Ну что там? – поинтересовался с земли Атлет.

– Да ничего хорошего. – Подтянувшись, Бригадир взобрался на ветку, уселся, свесив ноги и обхватив руками ствол дерева. – Туда-то можно перемахнуть, а вот назад…

– Что – назад?

– А назад никак нельзя. Билет, так сказать, в один конец.

– Слушай, – поделился сталкер с земли, – может, тот стрелок просто замануху на карте нарисовал, вроде как привет с того света. Жарится сейчас в своем котле, паром исходит да, отмахиваясь от вил, которыми его черти там ворочают, ржет над нами. Мол, позарились на хабар халявный, так и помрете внутри марева, как две мухи в банке.

– Может, и так. – Бригадир покачал головой, снова осматривая территорию внизу. – Но отметка старая. Слишком уж умный он, походу, был да не слишком расторопный. Если уж и есть схрон тут, то хабар там точно ценный, такой, что остальные одиночки позавидуют, да и группировки могут слюни пустить.

– Патроны? Экзоскелеты? Стволы новые?

– Ага. – Бригадир горестно хмыкнул. – Золото-бриллианты. Постой-ка. Бинокль есть?

– Ага. Зачем тебе?

– Надо.

Бригадир скинул кусок бечевы, Атлет внизу привязал бинокль и дернул. Вскоре оптика оказалась в нужных руках. Не отвязывая бечевку, Бригадир снял защитный чехол, заскользил вооруженным взглядом по территории. Взгляд зацепился за что-то неправильное, ровное, и губы сталкера расползлись в улыбке.

– Вот, значит, как. – Переведя взгляд на другую сторону непроходимого барьера и убедившись, что все правильно рассмотрел, сталкер начал спускаться с дерева.

– Ну что там? – Атлет в нетерпении крутился внизу. – Нашел что? Ну, не томи.

– Нашел. – Бригадир поспешил к нужному месту и, остановившись, подпрыгнул – раз, потом другой. Под подошвами был дерн, земля, однако звук получился глухой.

– Лаз, – охнули оба, почти синхронно.

– Ага, он самый. – Довольный Бригадир опустился на колени и начал прощупывать почву, пока не остановился на полоске мха, чуть более светлой и пожухлой. – С верхотуры только и видно. Крышка толстая, завалена, с земли и не различишь, если не знаешь куда смотреть. Видишь, валуны один на другой из земли выперли?

Атлет повернулся в указанном направлении, кивнул.

– Вижу, как не видать.

– Они расположены очень интересно. Будто кто специально их туда натащил, – поделился сталкер с товарищем. – Чуть дальше крышка приподнята. Видимо, торопился стрелок, да только он не учел, что мы, такие красивые, по деревьям как макаки скакать будем.

– Он вообще не очень-то сильно о своем добре беспокоился, – согласился Атлет. – Кто в аномалию-то по своей воле полезет! Обойдет да рукой махнет.

– В аномалиях частенько артефакты бывают.

– Знаю, не дурак, но вот такую дрянь, как у нас на пути встала, я вообще в первый раз вижу. Быть для нее деактиватором – желания у меня нет, мне жизнь дорога как память, так что с ней я расставаться просто так, из-за праздного любопытства, не намерен. Вот, нашел.

Бригадир остановился, потянулся за ножом, воткнул его в мох, провел на себя, потом вбок, вычертив правильный квадрат. Напарники принялись сдирать покрытие и очень скоро обнаружили люк, изготовленный из какого-то мудреного дерева – не гнилой, не покрытый грибком, хоть и сыро вокруг было.

– Обработано чем-то, – отметил Атлет. – С умом парень подошел. Ой, чую я, потянуло барышом неслабым, если одиночка тайником озаботился.

Бригадир пожал плечами, взялся за выступ и потянул на себя. Люк поддался охотно, хоть и оказался тяжелым, пришлось задействовать обе руки, а под конец и Атлет подключился. Крышка упала, отворяя вход в подземный лаз – довольно узкий, едва можно протиснуться. Пахнуло сыростью и какой-то химией.

– Так, – погрустнел Атлет, – небось, и растяжки там, и другие сюрпризы неприятные.

– Проверим. Дай фонарь.

Бригадир щелкнул кнопкой, осветил прокопанный в земле лаз.

– Мда.

– Что опять не слава богу?

– Да стремный он. Свод ничем не закреплен, от поверхности проходит близко.

Позади вдруг кто-то шумно фыркнул, послышался хруст веток. Сталкеры застыли в ужасе. Мутант.

Глава 23

Ктулху – мутант необычный, хотя, пожалуй, так сказать можно обо всех обитателях аномального пространства. Он существо однозначно стайное, у него или них, как это чаще бывает, всегда есть предводитель, таящийся где-то во тьме и руководящий своей стаей дистанционно, на манер бюреров, однако более организованно и агрессивно. Средняя особь ктулху напоминает гуманоида роста выше среднего. Обычно примерно около двух метров, реже выше. Прямоходящий, серокожий, с лысой головой, увитой местами щупальцами, с крепкими длинными когтями на лапах. В общем, неприятное создание и очень опасное – быстрое, кровожадное, с хорошей координацией, развитым периферическим зрением. От стаи ктулху может спасти только хорошее укрепление. Мутант этот, безусловно, умен. Поняв, что добыча так просто не дается, вожак оттягивает силы и теряет к жертве интерес. Рядовые бойцы слушаются его беспрекословно, но и сами готовы и способны на боевые импровизации.

Атлет осторожно скинул лямку АК, пальцем надавил на планку предохранителя. Бригадир положил руку на кобуру с «Глоком». Оборачивались сталкеры медленно, готовые броситься врассыпную. Ктулху, невероятно крупный, метра под три, тихо порыкивая и будто разговаривая со своими соплеменниками, чьи тени стелились неподалеку, стоял, широко расставив лапы, и пристально следил за людьми. Встретившись взглядом с хищником, Бригадир тут же опустил голову, однако он мог поклясться в тот момент, что в черных провалах под шевелящимися щупальцами мутанта проскользнул настоящий интерес. Впрочем, могло и показаться, конечно. Урод стоял, укрывшись за темным стволом высокой ели, и будто бы ждал чего-то. По лесу прокатился новый рык, и здоровяк шагнул обратно в тень, зато активизировались его более мелкие сородичи. Тени закружили, послышался треск веток, пахнуло падалью, да так, что от этого смрада перехватило горло.

– Лаз, – выдохнул Атлет и первым бросился к открытому люку.

Брайн в голове Бригадира внезапно ожил, зашевелился, но, трезво оценив обстановку, сталкер усилием воли задвинул его обратно. С бюрерами справиться еще хоть как-то можно было, и с трупоедом вормом, жалким порождением Зоны, но вот с такой силищей – и связываться не стоило. Тут надо было гнать во все лопатки и хорониться под камушком, надеясь, что ктулху решат тебя не трогать. Чуйка сработала, «Глок» пошел по кругу, заработал быстро и четко: выстрел, другой. Материализовавшаяся было совсем рядом тень юркнула назад в лес, зато появилась следующая, потянула когтистую лапу, опасно приблизилась.

– Сюда, сюда! – АК Атлета загрохотал с противоположной стороны аномалии. Пули легко проходили сквозь марево, срубая листву на кустах. Мгновение – и сразу три мутанта бросились на Бригадира, но тот уже нырнул в лаз. Быстро, как только мог, пополз вперед. Оглушительный грохот выстрелов сгладили земляные стены, зато теперь волнами накатывала паника из-за осыпающейся на голову земли. Позади вдобавок что-то шумно задышало, свет исчез, в ноздри ударила неимоверная вонь, и Бригадир вдруг почувствовал, как кто-то ухватил его за ногу. Сталкеру стало совсем нехорошо: горло сдавило, ударило в пот, который тут же стал заливать глаза. Самым страшным в этой ситуации было то, что узкий лаз не давал пространства для маневров.

Бригадир ударил свободной ногой раз, другой – хватка не ослабла. Миг – и он с ужасом почувствовал, как его волокут наружу, как фокстерьер тащит лису из норы. Когти мутанта впились в кожу, без труда проткнув брючину и пробив берец ботинка. Что-то теплое заструилось по ступне. Невероятным усилием Бригадир извернулся, нащупал «Глок», крутанулся, потянул за спусковой крючок. Раз, еще – пули плотно легли в череп мутанта, урод попятился, выпустив на секунду ногу брыкающейся жертвы. Сталкер воспользовался шансом и устремился дальше, в глубь темного земляного тоннеля. Лапа монстра вновь заметалась, пытаясь ухватить ускользающую добычу, ктулху взревел и принялся расширять лаз, да не тут-то было. На другой стороне сталкера уже ждал Атлет.

– Вали его, – захрипел Бригадир, выбираясь на поверхность.

Атлет помог товарищу выбраться, отошел, в руке его появилась граната. Рывок – и прочь кольцо, а РГД полетела в лаз.

– Валим, валим, валим. – Раздался глухой взрыв, почва содрогнулась и просела. Марево аномалии заволновалось и пошло волнами, одна из которых зацепила неудачливого мутанта.

Стая пошла уже было в атаку, но вдруг остановилась, единым отлаженным механизмом мутанты сделали три шага назад, пригнулись, попятились. Тем временем аномалия засасывала рвущегося наружу монстра. Ктулху был сильный, но прозрачный пояс неумолимо втягивал жертву. Часть туловища монстра уже разбухла, увеличилась, как это было с личинкой, чудище визжало, иногда переходя на ультразвук. Его сородичи волновались, обступали периметр ловушки, потом отходили спешно. Желание спасти члена стаи не могло пересилить чувства страха перед смертельной опасностью.

Глава 24

Стая отступила сразу после взрыва. Вожак, видимо, посчитал, что добыча не стоит потерь, а искать пути обхода ему показалось неразумным решением. Впрочем, об этом можно было только догадываться.

Бригадир осмотрел свою ногу и был очень удивлен, когда не обнаружил особых повреждений. Все знали, что длинные когти ктулху могли легко вспороть человека, а уж заражения после таких вот отметин точно было не избежать, но Бригадиру, похоже, в очередной раз повезло, и только он один знал причину этого везения.

Сущность в его черепной коробке работала на износ, восстанавливая тело носителя, делала все, чтобы вывести токсины из организма, залатать раны, срастить перебитые нервы и сухожилия. Бригадир даже как-то задумывался: а что будет, если у него пропадет голова? Что, Брайн пришьет ее назад суровой нитью или, может быть, прикажет телу отрастить новую? Инопланетянин, поселившийся в сознании сталкера, то спал где-то за мрачными мыслями и примитивными инстинктами, то оживал и даже выходил на первый план, если считал, что непутёвый человек подвергает собственную жизнь опасности. Оценка угрозы у Брайна тоже была своя. Бывали моменты, когда требовалась его помощь, но он их зачастую просто игнорировал, а иногда, когда присутствие его было без надобности, вдруг выбирался из недр разума носителя и начинал вещать какую-то инопланетную бессвязную чушь, запугивая и увещевая.

* * *

Аномалия охватывала территорию площадью метров в триста, и там, где проходила граница, виднелась выжженная на земле полоса. Где-то явная, бегущая по траве, мху, стволам деревьев и кустарнику, а где-то – не такая заметная, но всё без исключения, что попадало туда, уничтожалось, а прокоп, который сотворил неизвестный и ныне покойный наймит, исчез вместе со взрывом РГД.

Быстро подступила ночь, напарники развели костер в низине, Атлет принялся кашеварить, а Бригадир расстелил на земле карту.

– Мы сколько прошли?

– Да немного пока. – Отвлекшись от котелка, Атлет ткнул перемазанным в копоти пальцем в бумагу. – Вот тут наймиты, вот урочище, что обошли, вот просека, куда так и не добрались, а вот, – палец его уперся в ничем не приметный участок, – поселковая дорога, грунтовка, на которой нас снайпер и поджидал. Видишь, как все рассчитано?

Бригадир пригляделся и согласно кивнул головой. При ближайшем рассмотрении карта была находкой века. Парень много походил по Зоне, много видел. Каждая его ходка была отмечена буквами и цифрами, часть мест обведена кружками, иные выделены квадратами. Где-то мелко, почти неразличимо, угадывались слова. Разобрать пометки получилось с трудом и не все. «Заслон», «борги», «сознание себя» – все это казалось полной бессмыслицей без ключа, хотя, проведя несколько часов кряду за изучением документа, сталкер начал кое-что понимать. Место, где их нашел стрелок, было развилкой, пересечением между двумя заброшенными жилыми массивами, оттого и заросшая грунтовка имелась. Оттуда несколько дней марша до Кордона, в ту часть запретной территории, где творили свой бандитский беспредел криминальные группировки сидельцев, рванувших из мест не столь отдаленных в Зону за длинной деньгой.

Сталкеры шли по кругу, уходя от возможной погони, а следопыт, рассчитав верно, пошел напрямик. Так он, собственно, их и опередил. Сидел день почти, прежде чем группа показалась, – упертый, сукин сын.

Что касаемо обозначений, место с аномалией было обведено волнистым кружком. Посреди была проведена тонкая пунктирная черта, очевидно означавшая обрушившийся давеча подземный лаз, а в дальнем углу внутри аномалии, там, где в темноте угадывалось нагромождение гранитных валунов, стояла жирная карандашная точка с крохотной буквой «Б». Тут на ум приходило два варианта: либо это боекомплект, либо база подскока. И то и другое обещало хороший хабар, вот только что с тем хабаром в этой ловушке делать?

– Утром посмотрим. На вот. – Атлет протянул Бригадиру плошку с кашей. – Нет ничего лучше, чем горячая пища.

Бригадир был согласен с утверждением товарища и с благодарностью принял плошку с едой. Некоторое время слышно было только сосредоточенное сопение да скрежет алюминиевых ложек по пустеющей посуде.

На ночлег устроились тут же. Атлет только еще раз обошел периметр и, заключив, что перемахнуть на безопасный пятачок можно только с одного места, с любовью и заботой к ближнему поставил там растяжку.

* * *

Сны к Бригадиру приходили редко. В основном они были тяжелые и совершенно непонятные. Странные образы сменялись пейзажами, лицами, картинками с изображением жизни, которую он и не видел никогда. Зачастую перед лицом всплывали надписи и дорожные знаки, и он понимал, что они не на русском, однако читал их прекрасно и без видимых затруднений. Вот и теперь во сне он стоял на оживленном перекрестке, ожидая зеленый сигнал светофора, а вокруг двигалась толпа. Женщины и мужчины, солидные господа в дорогих костюмах, подростки на скейтах и роликах. Жизнь кипела, и это была не Зона. Высотки, окружившие перекресток, царапали шпилями облака, на небе завис яркий круг солнца, такой настойчивый и активный, что смотреть на него дольше секунды было попросту опасно. Многие на улице предпочли надеть для защиты собственных глаз солнечные очки.

Бригадир стоял рядом со светофором, наблюдая, как мимо проехала машина. За рулем и на переднем пассажирском сиденье были полицейские. Патрульный экипаж завернул за угол и остановился около магазинчика. Один из полицейских, тот, что находился справа, вышел из авто и, лавируя в потоке граждан, исчез за дверьми, откуда почти сразу же появился с двумя большими стаканами содовой.

В этот момент зажегся зеленый свет. Человечек в сегменте светофора принялся перебирать нарисованными ногами, подсказывая, видимо, совсем слабоумным, что данная цветовая идентификация предполагает переход улицы. Смена цвета сопровождалась протяжным электрическим свистом – для слабовидящих граждан. Поток тронулся, люди принялись спешно переходить улицу. Каждый из них спешил по своим делам. Бригадир двинулся вперед, понимая, что сам он шагает давно проторенным маршрутом и все вокруг ему известно и до боли знакомо, будто бы не был он тут долгое время и вот возвращается домой. Однако не был этот город его домом. Чувство крайне смешанное – словно когда ты надеешься на что-то, и твои ожидания вдруг нагло обманывают, а вместо праздника преподносят вранье в красивой упаковке. Волноваться не было причин – до того момента, пока полицейский не сел в машину и взгляд его не пересекся со взглядом Бригадира. Тут же страж правопорядка нахмурился и потянулся за чем-то закрепленным на панели приборов. В руке защитника правопорядка оказался планшет.

Бригадир ускорил шаг. Метров через сто показался подземный переход, над которым красовался знак метрополитена. Полицейский экипаж вдруг резко взял с места, проблесковые маячки на крыше тревожно замерцали, рев сирены распугал проезжающие мимо желтые автомобили с надписью «такси». Крутанув на перекрестке, экипаж попытался вклиниться в поток машин, да не вышло. В час пик на этой улице и лист бумаги просто так не воткнуть было, куда уж целому авто, пусть даже и со всеми полномочиями.

Патрульный за рулем потянулся к рации, а тот, что до этого держал планшет, выскочил из автомобиля.

– Брайн Дженнингс! Остановиться и поднять руки вверх…

Бригадир побежал. Несколько метров, потом вниз, направо, сразу после поворота – турникеты. Дальше две платформы, одна на Ист-Энд, вторая ниже по реке. Метрополитен работает по расписанию. В это время как раз подойдут два электропоезда, офисный планктон будет возвращаться в свои удобные кресла в опен-офисах в небоскребах из стекла и, мать его, бетона, и в этой плотной галстучно-рубашечной толпе можно будет без проблем раствориться, свалить от полиции.

Бригадир ускорился, однако полицейский оказался тоже не лыком шит и поднажал, стремительно сокращая расстояние. Ни лишний вес, ни амуниция не тормозили его, и вскоре беглеца и преследователя разделяла лишь пара жалких метров. На платформу отправлений в Ист-Энд ворвались почти синхронно. Бригадир ускорился снова, понимая, что работает на пределе собственных возможностей, и почувствовал, что теряет точку опоры. Опорная нога оказалась на чем-то мягком, скользком – то ли на банановой кожуре, то ли на другом мусоре. В тоннеле зажегся свет, яркие головные огни состава разорвали мрак, и в меру побитый жизнью электропоезд выскочил на открытое пространство. Заскрипели тормоза, кто-то истерично заверещал, многотонная махина, не способная остановиться мгновенно, накатывала вперед, а Бригадир в бессилии, будто в замедленной съемке наблюдал, как приближаются рельсы. Свет, гром, боль…

…эй…

– Вставай давай.

Бригадир открыл глаза и некоторое время приходил в себя, пытаясь сообразить, кто он вообще и где находится. Понимание пришло постепенно и, что удивительно, принесло облегчение. Вокруг все еще была Зона. Стоянку опоясывала странная неизвестная аномалия, деактивировать которую пока не представлялось возможности, а сам он, Бригадир, лежал прямо на земле, дрожа от холода.

Вокруг поблескивала роса. Атлет спешно подкидывал дров в костер, зябко потирая руки.

– Похолодало, – произнес он, клацая зубами от холода. – Ты как спал-то? Я великолепно. Такая безопасность от этой опоясывающей дряни. Почти как в санатории. Ни мародеров тебе, ни группировок, ни мутантов этих опостылевших.

– Угу. – Бригадир привстал, потом распрямился и принялся разминаться, прогоняя из мышц оцепенение.

– Значит, так, – начал Атлет, – выбираться нам отсюда надо, и как можно скорей.

– С чего вдруг? – нахмурился сталкер. – Провиант заканчивается?

– Коли бы только это. – Атлет указал куда-то за спину. – Видишь деревце? Молодое такое, метра два в высоту максимум.

– Ну, вижу.

– А ты внимательно присмотрись.

Бригадир сделал пару шагов в указанном направлении. Дерево стояло почти на стыке с аномалией, часть коры его пожухла и почернела, местами и вовсе обвалилась, выставив на обозрение ничем не защищенную древесину. Сталкерская чуйка неприятно задергалась, завозилась. Что-то было явно не так. Аномалия уничтожала почти все, до чего дотягивалась. Травы под ней почти не было, разве что в изгибах и складках местности. Ни кустов, ни уж тем более цветов. Дерево тоже должно было погибнуть, однако пока стояло.

– Аномалия сжимается, – выдал то самое очевидное Атлет. – За ночь метра два прошла. Накрыла деревце, прибила траву. Если задержимся, то мало нам не покажется.

Глава 25

Схрон нашли быстро. Парень, что устроил его, впрочем, постарался отменно, видимо, решив, что даже защита аномалии не спасет тайник от залетных мародеров, и подошел к устройству тайника с умом. Недалеко от границы аномалии росло большое дерево, в корнях которого в итоге и был обнаружен лаз, прикрытый мхом и забросанный камнями. Нашелся он чисто случайно. Атлет просто споткнулся о корень и, выставив вперед руку, провалился вниз. Содержимое схрона, правда, разочаровало: пара АК, боеприпас в цинке, один видавший виды «стечкин» со спиленным серийником, новомодная, но совершенно бесполезная рация на аккумуляторах. Еще отыскали пакет с флешкой – плотный, замотанный изолентой. Видимо, содержащая на носителе информация была ценной, владелец устройства хранения не хотел, чтобы она хоть как-то повредилась. Флешку, впрочем, подключить было не к чему. Атлет особо на нее не претендовал, так что Бригадир спрятал ее в карман, так сказать, до лучших времен: может, и правда там что полезное будет, так ближе к Кордону и техника найдется, и электричество, чтобы ту технику подключить да посмотреть, что же спрятано на носителе.

На самом дне обнаружилась записка, спрятанная в три слоя полиэтилена. Сталкеры поначалу и внимания на крохотный пакет не обратили. Атлет вытащил его, вскрыл зубами, достал двумя пальцами клочок бумаги.

– «Аномалия барьерная, единственная. Реверсивность отсутствует. Шаг сужения два сантиметра в час. Находиться больше трех дней не рекомендуется. Прогрессия сужения увеличивается по экспоненте», – прочел он вслух и добавил: – Ничего не понял.

– А я понял. Вроде как. Только снова личинок надо.

Бригадир принялся копать, однако удалось добыть только пару земляных червей, что тоже было неплохо. Сжав их в кулаке, сталкер отправился к аномалии.

– Ну и что там понятного? – не отставал Атлет.

– А то. – Бригадир остановился в паре метров от колышущегося марева. – Барьерная аномалия. Что это означает – и так очевидно. Реверсивность: коли бы она была, то работала бы в обе стороны, а тут написано, что отсутствует. Есть у меня небольшая теория. Как раз и проверим.

Бригадир размахнулся и кинул червей вперед, и те, без особой проблемы преодолев смертельно опасное расстояние, оказались в паре метров от входа в заваленный туннель. Ни всплесков энергии, ни подозрительной активности, ни изменения в запахе и вообще любой другой метаморфозы не произошло. Аномалия спокойно выпускала, но не пропускала внутрь.

Некоторое время ушло на разведку. Атлет опасался, что ктулху не покинули окрестности, однако очень скоро выяснилось, что стая все же убралась восвояси, даже останки товарищей не собрав. Однако наличие свежего мяса говорило о том, что скоро сюда пожалуют падальщики, что за многие километры чуют мертвую плоть, а встречаться с очередным вормом было бы точно не в радость, так что двинулись дальше.

Любое логово мутантов – это прежде всего запах. Смрад, как правило, стоит такой, что за сотню метров почуять можно. Ароматы в логове могут быть самые странные, но почти всегда отталкивающие. Каждый сталкер воспринимает их по-разному. Кому кажется, что несет немытым телом, другие улавливают химию, третьи будто в аптеку в день переучета попадают или в больничную палату.

Как-то Бригадир набрел на гнездо нечисти. Чисто случайно вышло. Квазимясо окопалось в старых развалинах и повадилось делать там запасы из человеческих останков. Что характерно, оно их там даже сортировало, вроде как руки в один угол, ноги в другой. Таскало оно туда и мутантов послабей себя, что завалить получилось.

Теперь пахло везде и всегда. Над аномальной территорией, и без того затянутой грозовым фронтом страшных предзнаменований, сгущалась еще большая опасность.

* * *

Бункер «меченосцев», помимо общей тренировочной базы и вообще развитой инфраструктуры, имел одну уникальную особенность – зону психологической разгрузки. Здесь, усевшись в мягком кресле и включив голографический проектор, любой боец мог погрузиться в атмосферу природы, знойных пустынь, влажных джунглей, обжигающе колючих брызг прибоя.

Картинка была настолько натуральная, что порой, откинувшись на спинку кресла и чуть прикрыв глаза, Феникс буквально ощущал морскую соль на губах. Океан был его любимой голограммой. Едва приглушался свет и включались проекторы, он оказывался на краю фьорда, внизу бушевала стихия, черные, острые как бритва облака пролетали над головой, шум накатывающих волн грозно и неторопливо проходил по помещению, чтобы утихнуть на миг и сразу же родиться в новых ударах колоссальных пластов воды о неприступные скалы. Обычно в такие минуты Феникс был один, однако сегодня зал психологической разгрузки был выбран как зал совещаний. Одно из самых недоступных и спокойных мест. Тут была всего одна дверь, разговор глушился динамиками, так что при всем желании шпион не смог бы узнать о том, что будет сказано внутри.

Во втором кресле, как правило пустующем, сейчас расположился руководитель научного проекта, Бессон. Нет, он не был французом или просто любителем кинематографа. Позывной этот взялся невесть откуда, и даже сам Бессон затруднился бы объяснить толком его истоки.

– С чем пожаловал? – Феникс продолжал смотреть на удивительно реалистичный пейзаж, но столь бесцеремонное вторжение коллеги уничтожило весь эффект. Теперь это была просто комната с картинками, хоть и очень красивыми.

– Помнишь, – Бессон на секунду замолчал, будто бы сам пытался вспомнить, что же хотел сказать, – из центра пришла ориентировка. Некий спектр волн, набор кодов с одного из частных спутников? Мы еще посчитали, что это чья-то проделка?

– Смутно, – пожал плечами Феникс. – Я в такие вещи стараюсь не вникать. У меня своих дел навалом, а еще и в научные лезть. Там же по краю не получится, если уж вникать, то с головой.

– Ну так вот, расшифровали, – продолжил Бессон. – Вроде бы безделица, однако вещание со спутника, покрытие точечное в пару сотен километров в диаметре, что для низкой орбиты не так уж и много. Наши шифровальщики заинтересовались и вскрыли код на раз-два. Знаешь, что из этого вышло?

– Повторюсь. Без понятия. – Настойчивость Бессона походила на поведение мухи на стекле. Жужжит, а пролететь не может.

– Ты знаешь, код узнали. Любое кодирование – оно вроде почерка. Строго индивидуальное. По нему, как по письму, можно понять, кто это писал и когда.

– И кто же писал?

– Некто Рахул Агре. Один из ведущих специалистов «Айрон Армор», со штаб-квартирой в Лондоне. Парни специализируются на военных подрядах, работают в одной плоскости с «Блэкуотер», и вообще, по передовым наступательным системам они впереди планеты всей. Если кто и объявит третью мировую войну, то нажав на кнопку, произведенную на заводах «Айрон Армор».

– Ну и зачем нам все это надо?

– А затем. «Айрон» пытается отжать один из правительственных заказов. Назовем его проектом «А». Цели проекта, как всегда, банальны: создать неубиваемого супергероя, чтобы пачками танки в кулаке мял и огненным шаром из задницы спутники сбивал.

– Бред. Ни один боевой коктейль или долгая и прилежная тренировка не сделают ничего, что уже не было бы сделано в этой сфере. Оскомину уже набило.

– Все так, да не так. – Ученый улыбнулся. – Я же сказал, код расшифровали. Он прямой как палка, все команды интуитивно понятны. Основная функция – это, конечно, управление, но есть и боевой режим, и регенерация.

– Наверняка робота тестируют.

– А регенерация?

– Чем тебе ремонт не регенерация?

– Да всем. Там и дозы адреналина, и управление гемостазом, гранулирование, фиброплазия. Чуешь, чем пахнет?

– Растолкуй, – уже более заинтересованно сказал Феникс.

– Они по спутнику лечат, понимаешь? По спутнику, мать его, что на орбите висит. Стационарки у них нет, спутник вертится на орбите на определенной высоте и раз в сутки устраивает сеанс связи с Зоной.

– С Зоной? Это которая отчуждения? Аномалии?

– С ней. – Бессон довольно кивнул. – У них там опытный образец, гарантия.

– Ну а мы тут при чем?

– А при том, что английские товарищи к нам обратились. Они давно следили за «Айрон Армор» и даже своего человечка к ним внедрили, хоть сделать это было, конечно, крайне сложно.

– И что?

– А то. Поработал этот человечек да пропал. И вдруг один из наших спутников его GPS-метрику считывает, и знаешь где?

– Дай угадаю. В Зоне? – Феникс криво усмехнулся.

– Именно в ней, и не просто в Зоне, а в том секторе, куда идет трансляция «Арморов» с их оборудования орбитального. Мы навели справки у сопредельных товарищей и вот что выяснили. С полгода назад, если не больше, они доставили в Зону целую лабораторию. Расконсервировали старый бункер, выкосили нечисть, деактивировали аномалии, нагнали туда личного состава своего «Борея» и даже пробили четыре «вылетала». Правда, кому и сколько заплатили за открытие полетной зоны, никто не сознается. В общем, за короткий срок, даже по самым скромным подсчетам, «Армор» слил почти два миллиона фунтов стерлингов, и транши продолжают идти. Короче, английские коллеги просят помочь.

– А, прости, как? Как они вообще там оказались? – Феникс печально вздохнул.

– Ну вот так. – Бессон пожал плечами. – Я к старшему подошел, он сказал, что ты свободен.

– Я всегда свободен, когда меня не пытаются убить. Коллегам помочь можно, потом спросим сторицей. Вот только чем я могу помочь?

– Бойца их надо вытащить.

– Как звать-то его?

– Брайн Дженнингс. Морская пехота Ее Величества. Давно уже в теме, помогает, чем может. Последнее задание было по внедрению в «Армор», да там он и пропал. «Меченосцы» своих снабжают хитрыми устройствами: зашивают под кожу, и, когда устройство в зоне спутника, оно сообщает свои координаты. Код очень специфический. Для любого дешифратора это вроде помех в эфире, но, добравшись до узла связи, сигнал с координатами неизменно приходит на наш английский сервер. Уже несколько месяцев он там, этот Брайн.

– А почему сами разобраться не могут? Или нанять кого?

– Административные проволочки и нехватка ресурса. У них там мусорщики активизировались. Продыху не дают Туманному Альбиону. – В словах Бессона проскользнула ирония. – Я тебе сейчас файл Дженнингса пришлю. Ты его пролистай внимательно, чтобы не напортачить. Мы пока запрос в Зону отправим на встречу с нашим полевым агентом. Он там давно живет.

– Я его знаю?

– Вряд ли. Позывной «Мастер».

* * *

Феникс внимательно просмотрел дело, присланное из английского штаба «меченосцев». Дженнингс был полевым агентом со всеми вытекающими: работа под прикрытием, физическая подготовка, лингвистика, приличные боевые заслуги, отметки за храбрость, навыки рукопашного боя, и вообще, весьма приличный послужной список. Так просто он пропасть не мог. Либо крепко в беду вляпался, либо переметнулся. Если первое, то, безусловно, помочь человеку нужно. Феникс никогда по Зоне не ходил, но и особых страхов по этому поводу не испытывал.

Знаний, впрочем, косвенных, по отчетам, слухам и отрывочным разговорам, было более чем достаточно, чтобы понять, что дело предстоит не из простых. Давно уже считалось, что основной удар по планете пришелся именно в точки распространения в Зоне, где и властвовали почти безраздельно мусорщики, уродливые порождения вселенной. Понял это первым Снайпер, легендарный сталкер, по Зоне хаживавший не раз и поставивший немало зарубок на приклад собственного оружия.

Его бы привлечь к этому делу, да разве Снайпера просто так найдешь? Пришлось обходиться собственными силами. По сути, это была обычная операция, за тем лишь исключением, что действовать в перспективе нужно было сольно. Группу просто так в Зону не протащишь. Слишком много переменных и ни одной долбаной константы. Хочешь пройти туда – плати сначала пограничникам на Кордоне, затем встречающей стороне. Если жадничать будешь или не те люди тебе на пути попадутся, то операция закончится, еще толком не начавшись.

Планировать переброску целого подразделения было нельзя. Никто бы не позволил хорошо вооруженной и подготовленной группе пересечь Кордон безнаказанно. Как минимум это бы привлекло внимание, а вот его-то как раз совершенно не хотелось. Нужно было исполнить все аккуратно и незаметно. Проникнуть внутрь, найти бойца, вывести его за Кордон и передать в руки импортным товарищам для последующего лечения с пристрастием. Да и потом, было не совсем понятно, чего вообще ожидать от этого Брайна, мать его, Дженнингса. Миссия его внутри периметра была не ясна. Он будто призрак появлялся то тут, то там, постоянно наводя шороху и неся за собой сплошные смерть и разрушения. Сначала он поступил в «Айрон» в службу безопасности, пройдя какими-то правдами и неправдами все собеседования и проверки. Тамошний начбез, мужик деловой, других на таких должностях просто не держат, взял его на работу, а потом, по какому-то странному стечению обстоятельств, подключил к охране особого объекта, на базе которого производили полевые исследования. Англичанам почему еще нужно было помогать? Ну, для начала, все-таки братья по оружию, боролись за одну идею, и так вот с порога посылать людей, что о помощи просят, просто неэтично. Потом обеспечение у них куда как интереснее во многих вопросах. С них и спросить потом будет можно под эту лавочку.

Глава 26

Переход должны были организовать на КПП «Дитятки», где, по заверениям Бессона, ждал верный человек, однако и пройти контрольно-пропускной пункт было не так просто. Но один единственный вариант проехать его нашелся. Один из сержантов, Серега Потапов, возил на своем «Урале» материальное продовольственное обеспечение гарнизону. Зарплата у контрактников была небольшая, хоть и сдобренная щедрой подачкой за сложность и напряженность, так что ближе к полугоду эксплуатации сам автомобиль обзавелся вторым фальшбаком, в котором провезти можно было что угодно. Заправлялся Потапов на базе, после чего доезжал до прикопанной в лесу цистерны, сливал туда горючку, быстро протирал бак, снабженный хитро устроенным герметичным люком, закидывал туда все что надо и так проезжал внутрь Зоны, вроде посыльного на добровольных началах.

Конечно, Потапов действовал не один. Знал отлично о его тайнике начальник гарнизона, майор Северенко, коему полагались грабительские двадцать пять процентов от выручки сержанта. Еще двадцать пять процентов Серега отдавал начальнику гаража, в котором стоял его верный конь цвета хаки, а тот, в свою очередь, не задавал вопросов, если сержант вдруг отклонялся от маршрута и пропадал в лесах на несколько часов. Десять процентов от выручки приходилось отлистывать дежурной смене, еще пять доставалось парням, что помогали загружать порой тяжелые ящики с контрабандой. Так же закрывал на все это глаза начальник склада РАВ, через которого проходили неучтенные стволы и БК, и, помимо навара с неучтенного оружия, ему приходило двадцать процентов от всей выручки трудяги сержанта. Но даже те пятнадцать процентов, что в итоге оседали в кармане контрактника Потапова, выливались в весьма неплохую сумму.

В этот день Серега вез пассажира. Документов для проезда в Зону у него, конечно, не было, поэтому предстояло встретить его в контрольной точке, в трех километрах от самого КПП. Заправив баки и забрав подписанные зампотехом маршрутные листы, Потапов вывел свой «Урал» за пределы парка и покатил в сторону продовольственных складов, где он два раза в неделю забирал довольствие для заставы. Погрузка заняла часа полтора, как и обычно. Пока нашли начальника склада, пока он скрупулезно сверялся с нормами довольствия и списочным составом, пока он давал команду складским на погрузку, дело приблизилось к полудню. Привычный к таким проволочкам Потапов, сидя на пустой бочке из-под соляры и потягивая «Приму», наблюдал за круговоротом тушенки в тылу. Когда погрузка была закончена, появился почтальон, младший сержант Архипов, старый приятель и земляк Потапова.

– Еле тебя нашел, Серега. – Архипов покосился на ящики с тушенкой и кашей. Потянул носом воздух, будто бы мог учуять сквозь жесть запах съестного. – Ты же опять на заставу?

– Ага. Точняк. – Потапов лениво кивнул.

– А в Зоне ты был?

Серега пожал плечами.

– Был, да не был, считай. Это же большой правительственный проект, ведомственный. Туда и носа совать не надо.

– А как же сталкеры?

– Эти? – Серега покачал головой. – Так они туда от безнадеги рвутся. Думают бабок срубить да мир изменить.

– И как, реально там срубить бабок?

Потапов посмотрел на сослуживца с подозрением.

– Слушай, Архипов, ты, если что задумал, так выброси это из головы.

– С чего вдруг? – насупился почтальон. – Я что, хуже их буду?

– Хуже не хуже, а в дезертиры запишут. Ты туда как пойдешь? С голым задом да на квази?

– На кого?

– Дурак ты, Архипов. Ладно, что приперся? Не Зону же со мной обсудить захотел.

– И то верно. – Младший сержант согласно кивнул и полез в сумку. – Письма захвати для парней. Для дежурного телеграмма плюс приказ.

Серега принял документы, засунул под мышку.

– Передам. Нового что по полку?

– Да черт его знает. Кэп с неделю уже с телефонов не слезает. То в штаб дивизии звонит, то в Москву. Телеграммы идут, телефонограммы. Что-то затеяли наши доблестные отцы командиры, а отдуваться снова нам.

– Угу. А что ПВО?

– А что – ПВО?

– Ну, так сэма же обещали прислать в обмен на тушняк импортный. Не проявились еще их ходоки?

– Вот я балда! Я же специально шел сказать, что тебя человек за забором ждет!

Архипов бессовестно врал. Он только и появился на складах, чтобы срубить за весть немного деньжат. Серега вздохнул и, вытащив из кармана сотню, протянул ее земляку. Тот быстро переправил купюру в нагрудный карман кителя.

– Где стоит-то?

– Сейчас покажу.

Погрузка к тому времени уже закончилась. Пересчитав ящики, Серега закрыл борт, забрался в кабину и завел двигатель. «Урал» сурово рыкнул, чуть качнулся и уверенно покатил по бетонке в сторону КПП. На пассажирском сиденье устроился младший сержант. Несколько минут ехали молча. Миновали длинный забор парка, затем пошли казармы, выглянули ангары склада РАВ, обнесенные по периметру егозой. Скучающие караульные прогуливались по своим участкам. При виде машины солдаты оживились, но только на мгновение, и тут же снова погрузились в рутину караульной службы. «Урал» вывернул на центральную дорогу, покатил вдоль забора, отделяющего армейскую часть от цивильной.

Архипов указал пальцем на секцию забора.

– Вон там, в ивняке ждет.

Серега подогнал машину бортом к ограждению, выбрался в кузов, примерился, а затем перекинул ящик с тушенкой через забор. Послышался глухой удар. Уже по накатанной вытащил из-под груды ветоши, лежавшей рядом с кабиной, старый бушлат, накинул на колючку, прибавил еще один, перемахнул через ограждение и оказался на земле с другой стороны.

В ивняке уже поджидал старший сержант. Облокотившись на ствол дерева, он курил. Рядом скучали двое дневальных. При виде Сереги сержант махнул рукой.

– Здорово.

– И тебе не хворать.

– Принес?

– Знамо дело. – Сержант поманил одного из дневальных, и тот протянул полиэтиленовый черный пакет. Содержимое призывно звякнуло. – Как договаривались. Сэм – слеза младенца, в лучших домах Марселя и Нью-Йорка подавать можно, хрен отличат. Тушенка где?

– У забора. Вон там. – Серега указал пальцем на секцию, рядом с которой приземлился ящик с провиантом. – Гони своих душар туда, я такую тяжесть таскать не нанимался.

– Вздрогнули. – Сержант махнул рукой, и оба срочника умчались в указанном направлении, чтобы вскоре появиться с деревянным ящиком.

– Тяжелый, – пожаловался один из солдатиков.

– А ты что думал? – Сержант хохотнул. – Любишь кататься, люби и катайся. Значит, так, сейчас в поселок мухой. Там отдадите старосте. Пусть бабло листает, как договаривались. Если будет зажимать или бартер предлагать, шлите лесом. Скажите, что Патрикеев и пальца о палец не ударит, если денег не увидит. Считай, последняя ходка.

– Чего это ты с бартера спрыгнул? – хмыкнул Серега.

Патрикеев протянул вскрытую пачку сигарет. Потапов вытащил одну, спрятал за ухом.

– Мухой, – рыкнул сержант, и дневальные скорой поступью исчезли за поворотом. – До поселка тут минут тридцать пешим, так что быстро управятся, если староста снова морду кривить не станет, – пояснил Патрикеев. – С бартером, да, не дружу. Контракт у меня выходит, и сваливаю я отсюда куда подальше. Деньги живые нужны позарез.

– С чего вдруг? – Серега удивленно покачал головой. – На гражданку со страшной силой захотелось или близость Зоны пугает?

– Чую, дрянь грядет непонятная. – Патрикеев затянулся, бросил окурок под ноги и растоптал каблуком, вдавив в грязь. – Пару месяцев назад появились люди, к кэпу пошли. Долго что-то терли с ним. Потом вертолетная группа прошла по коридору.

– Ну, прошла, и что?

– Ты не понял, это не наши. Импортная техника шла, частники. Гору добра перебрасывали.

– Ну и что?

– А то, дурья твоя башка, что над Зоной мораторий на полеты, а тут коридор открыли и часа три держали. Потом через месяц – еще раз, снова, и вот опять группа пришла. ЧВК. Человек сорок, все как один в черном, новом, стволы замаклачены, морды такие, что в темноте испугаешься. Часть наши, часть с акцентом. С ними – некто Грибов, всем там рулит и с кэпом на короткой ноге. Когда горючку перебрасывали в Зону контрабандой, это одно, а вот такой транспортный поток к беде приведет. Тащат лабораторию целую, компьютерный комплекс. Контейнеров двадцать на подвес. Будут наши вертолеты брать у летяг, как слышал.

– Так в чем проблема-то? – снова спросил Серега. – Ну, исследования какие, если лаборатория. ЧВК в охрану, от мутантов отмахиваться.

– Потапов, вот сколько ты на Кордоне?

– Полтора года.

– А я шесть лет. Зона тихая должна быть, спокойная. Ее тревожить нельзя. Чуть тронешь не там – и жди беды лютой, а если вот так вот, нахрапом, считай, скоро начнется такой жесткий звездец, что мои слова помянешь еще сто раз. Почему, думаешь, южный КПП закрытым держали почти полгода?

– Переоборудовали?

– Да хрен там ночевал. В трех километрах от КПП – лаборатория. Начудили там что-то, и волна мутантов пошла. Парни говорят, седые были, когда бой закончился. Кого комиссовали из того призыва, кого в срочном порядке в другую часть перевели. Офицеры уволились по большей части. Кто-то вверх пошел, кто на гражданку. Теперь, вангую, та же дрянь будет.

Серега вернулся к забору, подтянулся, держа в зубах пакет с алкоголем, перевалился через бушлаты в кузов, снял их и закрыл бутылки, бережно обернув, чтобы не звенели. Часть спиртного должна была пойти складским, за неучтенный ящик, часть – валютой по части, на дни рождения и прочие заслуживающие внимания праздники. Управившись, Потапов залез в кабину, где его ждал младший сержант.

– Быстро ты.

– Я думал, ты свалил.

– Подбрось до КПП, у меня почта.

– Ладно.

Глава 27

Из части Серега выехал быстро, катил какое-то время по бетонке, а затем, не доезжая километров трех до развилки, свернул на проселочную дорогу. Где-то тут, у отметки, его должен был ждать пассажир. Крепкий мужик, лет сорока, сидел на камне, иногда поглядывая на экран телефона. Обычный такой, будто грибник или рыбак просто остановился передохнуть. Выдавала его армейская выправка и холодный, почти ощутимо морозящий взгляд. При приближении авто мужик махнул рукой.

Серега выбрался из кабины. Подбоченился.

– Расценки знаешь?

– Как не знать. – Мужик скинул с плеча рюкзак, вытащил оттуда пачку купюр, протянул водителю.

Серега принял деньги и под ехидным взглядом «грибника» принялся пересчитывать наличность. Ходка была внеплановая, поделиться нужно было разве что с дежурной сменой, так что неслабый кусок зелени должен был осесть на карман.

– Тебя как звать-то? – непринужденно спросил Потапов.

– Зови Фениксом, – холодно ответил пассажир.

– Экое погоняло резвое, – хмыкнул парень.

– У собак и зэков погоняло, – скривился мужик, – у меня позывной. Ты свое дело делай, я свое. Некогда мне тут лясы с тобой точить.

– И что? – Серега осмотрел пассажира. – Только рюкзак? Ни ствола, ни провианта? На прогулку по чумным местам собрался?

– Тебе то знать резона нету, – отрезал Феникс таким тоном, что у Сереги начисто отпала охота спрашивать дальше.

Парень обиженно пожал плечами и двинулся к бакам, скинул с пустого крышку.

– Вот, залезай.

Феникс подошел, осмотрел тайник, принюхался.

– Горючкой несет, потравлюсь.

– Прокладка перегонки протекает. Все никак не починю. – Водила протянул пассажиру противогаз. – Вот, надень. Протянешь минут сорок, а потом и Зона. Выпущу тебя у самого ограждения. Там подкоп. Тикай аккуратно, низами. Минут двадцать по оврагу, потом лесок. Там выйдешь к стоянке сталкеров. Поселок у них там, почти легальный. Там уж сам. Мое дело довезти и перебросить. Вопросы?

– Вопросов нет. – Феникс снова окинул бак хмурым взглядом. Оценил размер. – Других вариантов нет?

– Не-а. – Серега хмыкнул. – Чай, не на курорт едешь. Привыкай к неудобствам.

– Влезть бы еще.

Уместиться в тайнике получилось с трудом. Скорчившись в три погибели, напялив противогаз, Феникс кое-как устроился. Серега спешно поставил крышку на место, приладил крепящий обруч. Окинул свою работу взглядом и, отметив, что в жизни не догадаться, что бак не настоящий, довольно отправился в кабину. Заведя мотор, Потапов вывел машину обратно на бетонку и покатил к КПП. Больше остановок не было.

С час еще пришлось отлеживаться. После душного смрада бака Феникса долго тошнило и звенело в голове. Дождавшись, пока водитель откроет тайник, Феникс с облегчением выбрался наружу и присел, охнув. Ноги так затекли в застенках, что пришлось даже перчатку прикусить, чтобы не завопить, когда в конечностях начало восстанавливаться кровообращение. Сдернув противогаз, пассажир огляделся. Сержант поторопил:

– Живо. Машину под разгрузку сейчас пустят. Народу набежит.

– Лаз-то где?

– Да за бочками. Железным листом прикрыт.

Феникс кивнул и поспешил в указанном направлении.

* * *

Бригадир и Атлет уже пару дней оставались на одном месте. Активность на подходах к КПП повышалась. Сновали банды, шуршали по камышам рейдеры, то и дело слышались переговоры в эфире, порой на английском, чаще на русском. Иногда даже на японском, хотя Бригадир и не был уверен до конца.

– Выхода нет. – Атлет разложил карту на земле. – Будем обходить по краю. Хотели срезать, да не выйдет. Вот тут пройдем. – Палец вильнул по карте в сторону.

– Тут же бункер «Артефакта»? – нахмурился сталкер. – Или я путаю что?

– Нет, не путаешь. – Атлет кивнул уверенно и очертил пальцем неровный прямоугольник на бумаге. – Вот тут как раз, целый комплекс. Пройдем у них под носом, они и не подумают, что мы так близко. Как говорится, если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место.

Брайн зашевелился внутри сознания, тревожно завозился, давая о себе знать.

– Не по себе мне, – признался Бригадир. – Все, что помню про то место, это ад полный. Народу там полегло столько, что земля была черной от крови. Мутанты, опять же.

– Нет там мутантов, – отмахнулся Атлет. – Их сталкерские рейды выкосили или спугнули. Чистая территория. Есть аномальные поля, но там я хаживал, так что тропку знаю. Пройдем так ловко, что комар носа не подточит. Есть, конечно, другой вариант – отсидеться. Недельку поживем в лесу, авось и не приметит никто. Я бы лично на это не рассчитывал, но решать тебе. Ты же у меня важный аргумент. Я так, просто дорогу показываю.

В голове Бригадира по-прежнему творился полный кавардак. Брайн, сущность инопланетная, теперь уже не казался данностью, а кем-то посторонним, живущим ровно потому, что больше некуда пойти. События в бункере расплылись, превратились в один черно-белый фильм на экране, и чем больше прокручивал Бригадир его у себя в голове, тем больше странностей и несовпадений всплывало. То у него была сумка, когда ее вроде бы и быть там не должно, то патроны вдруг заканчивались, хотя он мог тогда поклясться, что перезарядился. Надо было выбираться «на воздух», воспользоваться накопленной суммой, лечь в больничку, проветрить мозги и уж потом, открестившись от всей этой жизни, сделать себе новую, спокойную и благополучную.

Те ориентиры, что раньше были вполне понятны, поблекли. Стали картонными, придуманными. Но главное, жизнь до Зоны окончательно исчезла из воспоминаний. Не давал покоя и шов на затылке, спускающийся по шее, не то чтобы свежий, но его точно раньше не было. Увидеть его было нельзя, разве что подбрить затылок да поглядеть хитрым образом в зеркало. Но даже если бы увидел Бригадир шрам, то все равно ничего бы не понял. Ни зачем он, ни откуда, ни ради чего сделан. На ранение это было не похоже, скорее уж на плановую операцию. Ровные стежки едва зарубцевались, некий дискомфорт в затылке периодически давал о себе знать. Раньше Бригадир все списывал на Брайна, но вскоре убедился, что чем больше он находится на открытом воздухе, тем ощутимее в некоторые моменты проявляется тот самый странный дискомфорт. Пропадал же он, стоило, допустим, спуститься под землю, на глубину пары метров или больше. Коллекторы, овраги, старые дома. Будто отпускало. Мысли прояснялись, голова соображала лучше, однако пропадали живость и азарт. Боевой настрой в ходе рейда сменялся долгожданным расслаблением.

– Решено, – кивнул Бригадир. – Идем по касательной.

* * *

Тошнило еще долго, да его попросту выворачивало наизнанку, но не в том дело было. Феникс добрался до Зоны без особых хлопот, что ему пророчили. Проникнуть в Зону оказалось до удивления легко, если знаешь нужных людей и можешь пожертвовать определенную, кстати, весьма немалую сумму денег.

Едва водитель махнул рукой, Феникс устремился к бакам и тут же затаился, вжался в забор. Со стороны складов послышались голоса. Это бойцы шли разгружать провиант. Медлить было нельзя. Грязный железный лист предательски загрохотал, едва Феникс попытался его поднять. Шум голосов усилился. Сдвинув лист, мужчина обнаружил узкий лаз, такой крохотный, что едва ли можно было в него ввинтиться. Мысленно возблагодарив рекомендации бывалых, что не советовали брать оружие при переходе, а также максимально разгрузить поклажу, Феникс протиснулся в нору, пополз вперед, таща одной рукой рюкзак с припасами. Позади послышалось шуршание, и остатки света померкли. Видимо, Серега от греха подальше задвинул за нарушителем лист, маскируя нелегальный переход. Оставалось надеяться на удачу. Стены вокруг были какие-то вязкие, глинистые, кое-где попадались корни, то и дело цепляющиеся за одежду, лицо, волосы. Через несколько метров дело пошло полегче, лаз расширился, вильнул, пошел чуть вниз, а потом начал резко забирать вверх, пока, наконец, над головой не появился свет.

Глоток воздуха, облегчение, острое чувство опасности, вновь отпустившее и принесшее благодать. Феникс выбрался на поверхность, весь в земле, однако это было меньшее из зол. Узкий лаз оказался на удивление длинным. Высокий забор, перепаханная полоса земли и колючка остались далеко за поворотом, а впереди, километрах в двух, высились развалины домов. Повеяло тщательно маскируемыми едким ароматом ГСМ запахами. Потянуло костром и чем-то съестным. Легкий неуловимый ветерок пронесся мимолетно, будто призрак. Феникс отряхнулся, прикинул расстояние и двинулся к строениям, где его, по идее, должен был ждать проводник. О Зоне «меченосец» знал только понаслышке, но и то, что ему было известно, заставляло волосы на голове встать дыбом. По сути, это была одна сплошная полоса испытаний, где каждый неверный шаг и скоропалительное решение приводили порой к страшной и мучительной смерти. Шли сюда за наживой, за желанием заветным. Стекались солдаты удачи, сорвиголовы, решившие попытать счастья на мертвой земле, люди злые и целеустремленные. Народ тут был не только правильный и военный. Больше всего Феникс опасался встретиться с фанатиками. Они были самыми опасными и непредсказуемыми противниками. Свято веря в очередную постапокалиптическую ересь, поклоняясь ложным, извращенным донельзя богам, они творили странные вещи, отличавшиеся особой жестокостью.

Чем ближе Феникс подбирался к развалинам, тем явственнее становились запахи. Уже и пламя костра виднеется, однако что-то тут было не так. Мелькнула тень, и совершенно неожиданно в затылок уперся твердый холодный ствол оружия.

– Чьих будешь?

– Я? – Феникс непроизвольно охнул. Противник подобрался настолько незаметно, что дал бы фору ему самому очков в сто вперед. Впрочем, волнения особого не было. Если бы незнакомец решил его отправить на тот свет, то сделал бы это сразу, а не разговоры разговаривал.

– Ну не я же. – Ехидный смешок. – Смотрю, шоркается зелень по зелени. Кустами трясет. – Снова смех, на этот раз довольный. – Вот и думаю, кто это такой неуклюжий сюда смерть искать пришел?

– Мужик, я человек незлобивый, – поспешил ответить Феникс. – Дела мои скромные и сугубо личные. Ищу тут человека, дело у меня для него.

– А что за дело?

– Личное, говорю.

– К любовнице, что ли, пожаловал? Нашел место для рандеву.

Действовать нужно было быстро. Парень явно расслабился, увлекшись беседой, и этим можно было воспользоваться. Рухнув вниз, Феникс крутанулся на месте и ударил ногами под коленные чашечки противника. Тот взмахнул руками и рухнул на землю. Автомат в его руках дернулся и выдал очередь в воздух. Сцепившись, соперники покатились по земле. Парень, что подкрался незамеченным, и в рукопашном бою оказался не промах. Цепкие пальцы схватились за горло чужака, Феникс с трудом оторвал руки противника, нажал коленом и тут же почувствовал острую боль в области паха. Мир раскрасило в новые цвета, но любоваться ими долго не стоило. Ответный удар в солнечное сплетение, бросок к автомату. Почти получилось, рука накрыла цевье, пальцы едва сомкнулись, однако противник был другого мнения. Он схватил Феникса за лодыжки, проворно оттащил его от оружия. Бойцы одновременно оказались на ногах, закружили на месте. Невысокий, плотно сбитый, с редкой проседью и внимательным цепким взглядом, противник тем не менее улыбался. Выставив вперед кулаки, он принялся пританцовывать на месте на манер старинного боксера из черно-белого фильма, однако под этот кулак угодить не хотелось. Удар, снова, еще, ловкие стальные кулаки мужичка метили в нос, подбородок, скулу. Феникс едва успевал увертываться.

– Сдурел?! – захрипел он, перебарывая дискомфорт в горле и ноющую боль в паху, где недавно побывало колено противника. – Смерти хочешь?

– По смерти хожу, со смертью дружу, – выдал нараспев незнакомец. – А вот чтобы таких дураков «с воздуха» присылали, в первый раз вижу.

Феникс скосил глаза в сторону лежавшего на земле автомата. Приметная надпись «Банхаммер» на прикладе бросилась в глаза.

Снова послышался смех.

– Не лезь к чужому стволу, парень, не вывезешь. Да и потом, «Банхаммер» мой сейчас – что дубина. Там холостые.

Глава 28

Так вот, значит, и познакомились. До стоянки Мастера было метров триста, и, что удивительно, свернули не в сторону огня, а пошли краем поселка, нырнули в овраг, отошли немного по низине и гнилой воде, и только после этого сталкер остановился и скинул рюкзак. Нашлось тут и кострище, упрятанное под развалинами сторожки, и лопата, и прочий скарб для обустройства временной стоянки.

– Зачем ты вообще на меня напал? – хмуро поинтересовался Феникс у распаковывающего припасы Мастера. – Заняться больше нечем?

– Да я и не нападал даже, – хохотнул сталкер. – Так, подзатыльников навалял. Вы, народ «с воздуха», за Кордоном живущий, будто земли под ногами не чуете. Идете по лесу, как по грибы. А если аномалия вылезет? Мутант из-под коряги лапу потянет? Не? Не думал?

– Думал, – нехотя подтвердил Феникс.

– Но не это самое гадкое. – Мастер достал спички, принялся разводить костер. – Тут банды по округе шныряют. Им такие живчики, как ты, всегда пригодятся. Поймают такого, посадят на цепь да толкают вперед себя по дороге или леску проходимому. Где расходник пройдет, там и остальной рейд протопает, а если нарвется на что, так расходника, прости за тавтологию, и в расход пустить можно. Жертвовать своими следопытами не всегда верно, когда у тебя каждый такой боец на особом счету и положении, а вот пушечное мясо, оно сгодится.

– Да, сплоховал, – погрустнел Феникс. – Сколько войн протопал, сколько мрази выкосил, а тут так феерично в лужу сел.

– Да не грусти. – Мастер пустил огонь по бересте, подсунул под сухой хворост, и тот быстро занялся. В ход пошли поленья. – На Кордоне всегда так. Старый ход. Пока проберутся, пока внутри окажутся. Особенно если в баке сержанта сюда переправляют, так еще и голова дурная после бензиновых-то паров. Вечно у него этот насос течет, а он, скотина, прокладку копеечную поставить не может. На мелочи экономит. Вот и решил я тебя тут подождать, а для пущей острастки поставил костер-приманку. Зелень, она что, сразу на огонь лезет, будто мотылек на свечу, а у костра, братка, может и кто похуже мутанта сидеть. Мутанты – что с них взять, зверье в основном. По аномалиям тут тоже чисто, они в основе своей дальше по Зоне идут и в гнилых местах рождаются.

– Слушай, а наш парень, он же в эту сторону идет?

– Брайн твой?

– Ну, мой – не мой, а тебе за него конкретно забашляют.

– Неувязочка тут.

– Какая?

– На вот. – Мастер протянул Фениксу котелок. – Ниже по склону ручей, редкость тут, чистый. Не раз из него пил. Набери там водички, да макарошки заделаем с тушняком. После этих упражнений на свежем воздухе аппетит просыпается зверский.

Видя, что Мастер особо никуда не торопится, Феникс пожал плечами и спустился к ручью. В этом месте, действительно чистом, зеленом, умиротворенном, и не верилось, что где-то тут может таиться отвратительный мутант или прятаться под камнем, в окружении смертельных электромагнитных колебаний, редкий артефакт, способный принести невиданную меткость или долголетие механизму. Разные свойства у них бывали. Феникс бегло ознакомился с матчастью по артефактам, вызвавшим у него наибольшее любопытство, и пришел к неутешительному выводу. В Зоне во всех почти случаях действовала некая «русская рулетка». Артефакты были почти не классифицируемы. Свойства их не всегда ясны, так же, впрочем, как и побочные эффекты. Больше всего это было похоже на фокус-группу по тестированию нового препарата. Вроде бы и лечит, но не исключено, что покалечит.

Сейчас же было тихо, мирно, и Кордон со своими заборами, автоматчиками и приказом стрелять на поражение, касающийся всех нарушителей периметра, выглядел больше ширмой, пугалом для слишком любопытных и пылких юношей, нежели реальной преградой. Зачерпнув воды, Феникс распрямился и вдруг застыл. Почувствовал, как чей-то внимательный, недобрый взгляд уперся ему в спину острым лезвием неприязни. Одна рука «меченосца» сжимала ручку котелка, вторая медленно пошла вниз, пока не очутилась на «Глоке», временно позаимствованном у Мастера. Мысли побежали стремительно. Годами тренированный такими ситуациями мозг начал быстро рассчитывать возможные последствия и причины появления ощущения. Пространство вокруг было открытое, признаков жизни не наблюдалось, кроме самого Кордона. Могли тут и люди появиться, но их-то Феникс точно бы услышал. Все в этом мире аномалий шло наперекосяк. Чувства притуплялись, внимание рассеивалось, привычные ситуации превращались в смертельные ловушки, а вроде бы простые тактические ходы противника становились совершенно неожиданными. Тот же костер приметный Феникс бы расшифровал на раз, однако тут попался сразу, наступил на «противопехотную мину» собственной самоуверенности. А тут не просто чье-то внимание ощущалось, а злоба лютая, такая, что казалось, будто ее пощупать можно было.

Позади послышались неторопливые шаги. К ручью спустился Мастер, остановился, обвел пейзаж вглядом.

– Чувствуешь? – тихо поинтересовался Феникс.

– Что чувствую?

– Злобу.

Подрывник пожал плечами.

– Привык уже.

– И что же это?

– Это? – Сталкер опустился на траву, сорвал травинку, принялся крутить ее в руках. Автомат он уложил рядом, с таким расчетом, чтоб только руку протянуть в случае опасности. – Это Зона, Феникс.

– Зона? Зона не может смотреть. Это же просто территория.

– Я вижу, умный ты мужик, – прищурился Мастер, – однако если хочешь тут выжить, понять должен одну важную вещь. Зона отчуждения – она не точка на карте, не страшный сон для маменькиных сынков; это уродливый, мощный и всеобъемлющий организм. Зона живая, а то, что ее наполняет, это и есть клетки, мышцы, скелет. Все – от бюрера или ворма до веселого выворота – это Зона. Каждый камень, каждая смертельная ловушка, каждый артефакт, встретившийся на твоем пути. Зона существует независимо от того, есть ли мы тут или нет. Для Зоны мы, сталкеры, – это вирус, а мутанты – это антитела. Они блуждают по оврагам, чащобам, развалинам, старым коллекторам и заброшенным улочкам поселков и, находя нас, вирус, пытаются уничтожить. Уйдут люди из Зоны, может, она и сама успокоится.

– Так, может, и правда, уйти?

– Нельзя. Жадность, похоть, чревоугодие, зависть. Пестуя свои пороки, мы приходим сюда. По делу тут единицы, а для выгоды личной – большинство. Кто-то закрепляется и тянет лямку, другой удобряет почву под толстым слоем глинозема. Эта земля больше ничего не приносит для человека. После катастрофы мы потеряли на нее право, и планета отдала ее в другие, возможно, более заботливые руки, челюсти, щупальца… Так и живем. Всегда будь настороже, не обманывайся спокойным пейзажем и теплым солнцем, добрым теплом костра и сытным ужином. Зона всегда будет хотеть тебя убить, во что бы то ни стало. Для нее неважно, каким способом, будет ли это челюсть очередного мутанта или грязная заточка сволочи бандитской. Этого добра тут достаточно.

Глава 29

– Не могли они пойти другим путем, ты уж поверь. – Мастер расстелил на земле карту.

– Тоскливо без навигации-то. – Феникс успел обзавестись нужным скарбом. В оплату Мастера это входило, и тот, от щедрот душевных, поделился собственным оружием и боекомплектом. «Банхаммер» он, конечно, оставил себе. Однако стволов по Зоне много водилось. Из всего разнообразия Феникс резонно выбрал то, к чему БК пополнять проще: автомат Калашникова. К нему и патронов было в достатке, и хваленая безотказность и простота в обслуживании гениального изобретения русского оружейника ни разу не давали сбоя. С «калашом» хоть в бой, хоть водные препятствия форсировать, хоть по насту ползти в лютый минус, ствол снегом забивая. Работал АК на удивление хорошо. Спустя много лет, с устранением мелких недоработок, автомат оставался по-прежнему самым ходовым видом оружия.

– Тоскливо, не тоскливо, а за тобой не последишь, коли сам не можешь.

– А как же спутники?

– Спутники с жиру, в основном военные, что могут над точкой зависать.

– Как у «Армора».

– Верно говоришь. Просто так такая гора электроники вхолостую работать не будет.

Мастер остановился в нужном месте, он был в этом полностью уверен. Объяснил он свою уверенность следующим образом. Развилка, где они закрепились, так уж сложилось, была прекрасно замаскирована. Подходы к ней не просматривались, и в народе, у сталкеров, точки такие назывались «мертвыми перекрестками». Чтобы подойти сюда – либо по дорожке топай, либо в обход по ямам и канавам. Не все умеют ходить, хоть и смешно это звучит. Для правильного передвижения по пересеченной местности навык нужен. Стоит дилетанту этим заняться, он или ноги покалечит, или так снизит темп, что расстояние, которое за день пройти хотели, может занять в два раза больше времени.

– Вот тут банды. – Палец Мастера очертил небольшой участок карты, захвативший проход. – Туда лезть можно, если только по нужде великой. – Тут, – новый кружок, – поле аномалий. Там без верного проводника на тот свет однозначно отправишься. Болтов не хватит его пройти, а если и запасешься нужным количеством, то с места не сможешь сдвинуться. – Тут, – снова кружок, – как раз территория «Армора». Я не раз там хаживал. Два кольца, не пройти. Аномалии деактивированы, мутанты разогнаны. У них там стволов – на третью мировую хватит, а боезапас будто откуда-то из бездонного цинка черпают. Раз в неделю от Кордона идет вертолет.

– А почему не машиной?

– Шутишь? Тут же военные действия. Какой дурак в рейде или при доставке машиной будет пользоваться?

– Да сам знаю. Мотор за сотни метров слышно, да и потом, зачем триггерить не особо лояльный к тебе народ? Сам воевал, понимаю. Либо на мину нарвешься, либо кто из гранатомета шмальнет. Машина в горячей точке – только при поддержке и в составе колонны, лучше танковой. По-другому – она вроде красной тряпки для быка.

– Верно, все верно. – Палец Мастера снова пополз по карте. – Могли они через аномалии пройти, но там все равно выход один, в пустоши голимые и через реку, где не каждый переберется, либо снова на нашу тропинку. Могли, кстати, выйти. А! Не. Вон они.

Подрывник передал бинокль Фениксу, тот принял оптику, зашарил вооруженным взглядом по зеленке. Через минуту он уже видел, как по дороге, осторожно, почти крадучись продвигаются двое. Потертая грязная форма, усталые лица. Один уже и идти толком не мог, припадал то на одну, то на другую ногу, будто сломанная игрушка. Другой шел чуть позади, внимательно шарил взглядом по местности.

– Он? – поинтересовался Мастер.

Феникс полез за пазуху, достал телефон, вывел на экран фотографию и согласно кивнул.

– Ага, точно он, Брайн Дженнингс, британский филиал. Второго не знаю.

– Второй и для меня не особо ясный, а вот первый твой, который Дженнингс, так здорово по-русски шпрехает, что в жизни не скажешь, что импортный. Позывной «Бригадир». Обмолвился как-то, что откуда-то с периферии. Об Англии ни слова.

– Вы как вообще встретились-то?

– Да чисто случайно. Видел я, как он мутантов валил голыми рученьками, будто те болваны картонные. Я от одного-то бюрера предпочитаю чесать во все лопатки, а тот вышел, значит, из темноты – и давай их как кегли раскидывать. Ну, я же все вроде отписал уже с малявой «на воздух».

– Читал, – охотно кивнул Феникс, наблюдая, как приближаются сталкеры. – Но читал и ТТХ уродов. Думал, привиделось тебе, может.

– Я тоже так сначала думал, – согласился Мастер, – пока не пришлось наблюдать собственными глазами, как он царя-ворма под хохлому расписывал, опять же кулаками. Вот метрах в двух было, может, в трех от меня. Так ясно наблюдал, как сейчас твою небритость. Потом, значит, поплохело этому Бригадиру-Брайну, начал вроде себя забывать. Сначала по кускам, что-то из прошлого далекого, а после и вовсе стал в себе сомневаться. Вот в том-то и неувязочка. Человек он без прошлого, выходит, а люди без прошлого – они-то самые опасные и есть. Не сами навредят, так неприятностей накличут. Благо, был уже прецедент, так я на всю жизнь накушался.

* * *

Оптика у Мастера была приличная, так что неясные фигуры на повороте еще долго преодолевали то расстояние, где можно было и вступить в первичный контакт, и бегло поинтересоваться, почему Дженнингс бросил работу под прикрытием в «Арморе», переквалифицировался в вольные сталкеры-одиночки, принял странный позывной и вообще начал вести себя как совершенно другой человек. Однако встрече не суждено было состояться.

Высокий крупный сталкер-проводник, что почему-то шел следом за Дженнингсом, посмотрел куда-то в сторону, потом скинул с плеча автомат и сильным ударом в голову свалил своего подопечного с ног. Тот, видимо, не ожидал такой подлости, так что, наверное, и понять-то ничего не успел. Вот он ковыляет в сторону Кордона – и бах! – уже на земле, в отключке. Но это только поначалу. Напавший на него сталкер был крупным, плечистым, наверняка спортом профессионально занимался. Мускульный каркас у него явно был не дутый, движения уверенные, быстрые, но и они не помогли. Раз – и наклонился он, придурок, над телом вырубленного напарника: видимо, решил проверить, не сильно ли приложил, – и тут же поплатился за собственную беспечность. Кулак вверх, колено в пах – и уже покатилась дерущаяся парочка по земле. Брайн вцепился здоровяку в горло, его аж затрясло от адреналина. Крупный мужик, проводник, пытался оторвать руки от собственного горла, но получалось у него это плохо, лицо стремительно багровело, становилось пунцовым, рот перекосило гримасой страха. Не ожидал, видно, от подранка такой прыти.

Феникс уже хотел было броситься на помощь, но Мастер его остановил.

– Тише. Слышишь?

И действительно, послышался шум мотора. В зонах военных действий, в ходе рейдов, автомобили используют либо клинические идиоты, либо уж совсем крутые перцы. Реже – когда своя база под боком. Автомобиль – штука серьезная и удобная и потому является предметом вожделения любой группировки, будь то арабские террористы, застрявшие в горах, или бандиты, шныряющие между аномалиями. Шум двигателя транспортного средства в лесу, даже вот в таком, зачумленном, слышен издалека, так что сам транспорт тут же становится легкой мишенью: просто подожди, пока появится в зоне огня, да добавь свинца в лобовое стекло, как раз в то место, где сидит водитель; срубишь его – и транспорт превращается в консервную банку, и можно вести по ней огонь долго и со вкусом. Главное, чтоб желание и возможность совпадали.

Машина влетела на всех парах и встала задним бампером к наблюдателям. «И правильно, что схоронились», – подумал Феникс. Черная форма «Борея», разгрузки, шлемы, броня, полный фул-пак, мать его. В руках не автоматы, а длинные палки с петлями. Такими бродячих собак отлавливают. Всего их было пятеро, они закружили подле дерущихся. Один выставил вперед длинный шест и без лишних церемоний ткнул им в спину Брайна, тот резко изогнулся. Пошел разряд, и, судя по всему, немалый, и ему бы отступиться и лапы вверх поднять, но тут произошло новое чудо. Перехватив шокер, сталкер извернулся, отпустил еле живого проводника и ударил по ногам бойца с шестом. Солдат взвизгнул, свалился кулем, отпустив свое оружие. Оставшиеся четверо отступили на шаг и понеслись по кругу: раз, другой, петля на руке, еще один бросок, уже на лодыжке. Работали так справно и организованно, что становилось ясно: не первый раз они таким вот способом людей по Зоне отлавливают. Однако не все так просто. На заднем сиденье притаился еще один человек, с автоматом в руках – наблюдал за поляной. Блеск оптики чуть дальше по дороге выдал, что там еще люди засели, слева – снова точка. Да уж, подготовились, плотно прикрывают борейцы своих, не дадут и комару пролететь, срубят на подходе.

Пыл у Феникса тут же поутих. Из спасателя он превратился в наблюдателя. Переть с голым задом на снайпера – идея не самая лучшая и для здоровья опасная. Пригнулся быстро, когда угол отблеска изменился. Снайперы принялись шарить по окрестностям, будто заподозрили что. Тем временем ловчие уже паковали Брайна. Накинув петли на его руки и ноги, охотники растянули бедного мужика, как лягушку на столе на уроке биологии. Выскользнул из машины человек с автоматом, вытащил что-то из кармана – вроде шприц, с такого расстояния мелкие детали различить было сложно. Наклонился над дергающимся сталкером и тут же отступился. Четверка налегла на палки, еле сдерживала пленника.

«Это надо же, – поразился Феникс, – откуда ж только силы такие! Или пьет он что оздоровляющее, или жить очень хочется? Интересно, о чем вообще они там, в центре, думали, когда меня, «меченосца» штучного, без подготовки и в одиночку сюда отправляли? Тут целая рота нужна, чтобы хоть как-то этих ухарцев пощупать. Не силой тут брать надо, но хитростью».

Тем временем Брайна-Бригадира уже волокли к машине. Тот не сопротивлялся. То, что ему вкололи, сработало быстро, превратив его из сопротивляющегося хищника, загнанного в угол и решившего продать свою жизнь подороже, в безвольную марионетку, собой не управляющую. Погрузили его через заднюю дверь, как мешок картошки, закинув через низкий бортик. Перед загрузкой не забыли ноги и руки плотно сковать толстыми пластиковыми стяжками. Происходящее заняло не больше минуты, после чего водитель дал по газам, и автомобиль унесся в сторону базы.

Феникс недоверчиво посматривал на Мастера, тот в задумчивости чесал затылок.

– Что делать-то? – поинтересовался подрывник.

– Да пес его знает, – раздраженно буркнул Феникс. – К базе не подступиться, а он теперь внутри небось. Туда соваться себе дороже. Приступом не взять, измором тоже. Хитростью разве что.

– Ну, хитри, – пожал плечами сталкер.

– А и схитрю. Связь только нужна, спутниковая.

– Ну, связь-то будет. Аномалии, правда, глушат, так что бывают нешуточные помехи в эфире. И это тебе в кругленькую сумму обойдется.

Феникс полез в карман, достал пачку наличности, внутренне рыдая от того, как неуклонно уменьшается денежный запас. Рука Мастера потянулась к деньгам, но напарник покачал головой.

– Э, приятель, это не оплата за звонок. Сюда еще АК входит, БК к нему, по возможности снаряга, какую не жалко. Если не хватит, доплачу или позже компенсирую.

Мастер кивнул, дотянулся-таки до денег.

– Ты не подумай чего плохого, – произнес он, пряча наличку в карман. – Я же из собственных запасов беру. Не из воздуха стволы кастую. Я за периметром не скоро окажусь, а тут тоже на что-то жить надо. Ствол я тебе дам. Есть у меня хороший, пристреленный, а вот с БК засада, напряженка тут с патронами.

* * *

Связь с «меченосцами» и правда оказалась хуже некуда. В эфире было столько бьющих по уху помех, что приходилось морщиться и давить в себе желание отнести сотовый телефон подальше. «На проводе» опять был Бессон. Видимо, кто-то из старших решил назначить его координатором операции.

– Значит, увезли нашего? – в который раз поинтересовалась трубка.

– Забрали. Лезть не стал. Они кавалерию подогнали, кукушек рассадили по зеленке, все подходы в зону огня закрыли. Сунулся бы – сыграл в двухсотого так резво, как студентик на второй этаж женского общежития лезет.

– Лондон очень озабочен ситуацией с их парнем. Варианты шерстит. Есть канал.

– И какой же?

– В бункере, в инженерном отделе, некто Майкоп работает. В миру Алекс Фергюсон. Подрядился в «Армор» на халтуру за, как говорит, деньги большие, но должок за ним есть.

– И какой же?

– Да я почем знаю! Я тебе сейчас накидаю, как с ним примерно связаться, а вы уж дальше сами думайте.

* * *

С Майкопом связались через внешнее кольцо оцепления. «Борей» по внешнему периметру не дежурил. То ли охоты не было, то ли опыта, так что весь комплекс по кругу в первом кольце закрывали вольные сталкеры на особых бонусах. Платили им не то чтобы много. В основном это были отщепенцы и ренегаты, которых и в расход пустить не жалко было. Однако «Армор» заботился даже о фрилансерах. Забрасывали недурной харч, обеспечивали БК, снаряжением, радиоаппаратурой, средствами слежения и наблюдения. Нести службу полностью укомплектованным – всяко легче. Попадались и такие ухари, что, проходя минимальный отбор, набирали хабара полные карманы да пытались дернуть в Зону, в жаркие объятья аномалий, но их удивительно быстро находили и привозили на базу. Бронированные двери лабораторий захлопывались за ними, и дальнейшую судьбу их никто не знал.

Гонца нашли легко. В один из заходов Мастер повстречался с давно знакомым сталкером, что за долю малую, которая по бухгалтерии Феникса малой совершенно не была, обещал передать Майкопу крохотную записочку с просьбой о встрече. Ответ, что удивительно, пришел уже через два дня. Должник готов был встретиться на нейтральной территории в заброшенном дачном кооперативе, недалеко от реки, и обсудить условия сделки. Особой строкой там значилось, что услуга, оказанная им «меченосцам», в рамках той самой, еще несостоявшейся сделки будет последней, и он свой долг полностью закрывает.

Можно и не озвучивать, что вновь потребовались переговоры, и только после всей этой бюрократической проволочки центр в Лондоне дал добро.

Глава 30

И снова планы рушились, а ситуация становилась все хуже и хуже. Бригадир открыл глаза и понял, что оказался в полной темноте. Он лежал на какой-то гладкой холодной поверхности, руки и ноги были зафиксированы так, что даже пальцами пошевелить было невозможно. Что-то мешало поворачивать голову. Стальной обруч обхватывал горло, другой давил на лоб. Особого дискомфорта они не приносили, однако и радости от всего этого было мало.

Атлет с самого начала был предателем. Только общая физическая слабость и полное непонимание ситуации заставили сталкера довериться гребаному ренегату и попасть в такую бездарно расставленную ловушку. Все, что было до Зоны, теперь представляло собой большое черное пятно. Все, что в Зоне, тоже было пятном, но более или менее светлым. Будущее в понимании Бригадира теперь просто отсутствовало. Когда Атлет напал сзади, удар прикладом в висок принес, наконец, полную ясность. Именно Атлет настоял на том, чтобы идти той тропой, на которой убили Красного. Именно он выводил линии на карте, описывая ситуацию на закрытой территории, и уговорил-таки пройти в относительной близости от бункера «Артефакта», в котором, видимо, сам Бригадир сейчас и находился.

Очень скоро сталкер почувствовал, что в помещении он не один. Вспыхнул свет, позволяя рассмотреть не только очертания комнаты, больше похожей на операционную. Яркие лампы над головой, какое-то странное оборудование, гладкий причудливый инструмент, разложенный на столах. Сама комната была небольшая, метров пять, может, меньше. Внимание привлекла стена, большую часть которой занимала зеркальная поверхность, обрамленная в пластиковую раму. За ней, похоже, и находились наблюдатели. Очень понятная схема.

Из неприметных динамиков на потолке послышалось легкое покашливание.

– Кто тут?

Собственный голос даже Бригадиру показался слабым и каким-то сиплым, надломленным. Таким голосом разговаривают больные люди, давно уже прикованные к постели.

– А будто не узнал?

– Гриб.

– Он самый, – из динамика раздался беззлобный смех. – Пришлось выдергивать тебя с поля, когда память крошиться начала. Первичная разработка ни к черту.

– Что происходит, мать вашу? Что тут происходит вообще? – Слова будто нехотя выходили изо рта. В голове у Бригадира была полнейшая сумятица. – Почему я вообще голый?

– Ну, смотреть на голых мужиков, поверь, мне тоже радости не доставляет, – поделился Грибов из-за перегородки. – Упущение дежурной смены. Надо будет простынку принести. Нет, ты серьезно не понимаешь, что происходит?

– Вообще, – злобно выдал Бригадир и попытался освободиться, но куда там. Стальные обручи, прикрепленные к столу, держали крепко.

– Мой наниматель, компания «Айрон Армор», заключила подряд на разработку удивительной технологии.

– Что вы, Грибов, с ума спрыгнули? – вклинился вдруг чуть пришепетывающий разгневанный оклик. – Это же испытуемый! Вы хотите мне всю статистику порушить? Вы солдафон и идиот с раздутым чувством собственного достоинства!

– Полноте, Денис Петрович. Не ссы, как говорится, в компот. Все равно имплант доставать, так твои живодеры же корректно не извлекут, пустят такой образчик под нож. Ты вообще уверен, что схема обучения закончилась?

– Нет, но это лучший образец ИИ за последние три года.

– Да черт возьми! – Нервы Бригадира не выдержали. Голос его стал визгливым и жалким. – Что вам вообще от меня надо?

– От тебя – ну, в принципе, ничего особенного. – Грибов прокашлялся, и динамики захлебнулись в хрипе.

Глаза привыкли к яркому свету. Брайн внутри куда-то забился и не желал вылезать, хотя его помощь сейчас бы очень пригодилась. Бригадир попробовал нащупать признаки чужой сущности в своей черепной коробке.

– Не старайся. Глушилки тут. Вот только работают они наоборот.

– Не понял.

– Чтобы тебе стало все понятно, я, пожалуй, расскажу всю историю с самого начала. Это будет, ну, скажем, твое последнее желание. Хочешь правды, Бригадир?

– Последнее? – К горлу подступил комок. Накатила паническая атака, стало трудно дышать. Стены вдруг начали сходиться, готовые раздавить своей бетонной громадой заключенного внутри маленького человечка.

– Ну, вот видите, Грибов, у него давление подскочило. Посмотрите на показания приборов! Могли бы просто сделать укольчик, извлечь наш чип и отправить его на обработку в Лондон. Там же все пишется, все до последнего удара пульса, до малейшего изменения пульсовой волны и скачка по систоле.

– Ну, введите транквилизатор.

– Не могу. Хирург запретил. Говорит, что с анестезией может конфликтовать, а он по-живому резать не будет.

– Праведники, мать его. Как бабло лопатой грести, так все в очереди стоят, а как результат делать, так сразу принципы гуманизма. Ты же санкционировал протокол ИИ «Бригадир».

– Не тыкайте мне, молодой человек! Я вас старше на двадцать лет и требую к себе уважения.

– Ладно, ладно. – Голос Грибова чуть смягчился. – Не кипятитесь, герр доктор. Я же чисто по-дружески.

– Куда вы?!

Дверь в комнату внезапно открылась, и на пороге появился Грибов. На нем была черная форма, гладкая, почти блестящая. Шеврон с античным профилем бликанул под ярким белым светом хирургических ламп. Мягко ступая по гладкой плитке, боец прошел по комнате и остановился напротив прикованного к столу Бригадира.

– Здорово, сталкер.

– Я тебе кадык вырву, – дружелюбно сообщил Бригадир, не сводя глаз с противника. – Ты же, тля, один на один яйца выеденного не стоишь. Шваль, шавка корпоративная. Не будь я прикован…

– Вот именно. – Грибов невозмутимо кивнул. – Мы в неравных условиях, и так это и останется. Я персонал, ты подопытный. Ты сам залез в эту петлю, Брайн.

– Бригадир, – огрызнулся сталкер.

– Еще скажи – Смеляков. – Глеб покачал головой. – Вот скажи мне, что ты вообще помнишь из своей прошлой жизни? Дети? Родители? Убойный в Вязьме? Есть хоть что-то, что ты можешь описать досконально. Где жил? Где учился? Я тебе гарантию даю, что даже если и остались какие-то осколки воспоминаний, то очень скоро и они сотрутся, и останешься только ты и тот миг, когда тебя с Красновым в полевые условия забросили. Ну, прав ли я?

– Прав, – выдавил нехотя Бригадир. – Это все необходимо?

– Конечно. – Грибов уверенно кивнул. – Ты же меня убить хочешь, так что отбросим сантименты. Я тебе так скажу, Брайн, нельзя крысить в собственной берлоге. Там, где живут, не сорят.

– Ни хрена не понял. Ты же меня сам нанял.

– Игровая модель. Прижилась, кстати.

– Та, мать его…

– Ладно, ладно. Заслужил. – Грибов взглянул на часы. – Сегодня подготовка к операции. Завтра поутру начнем, так что у тебя будет время, чтобы обдумать все хорошо и осознать, в какую же задницу ты попал. Итак, с чего бы мне начать…

– Давай с самого начала.

Грибов усмехнулся. В глазах его появился озорной огонек.

* * *

– «Айрон Армор» с самого начала занималась только господрядами. Это крупные деньги и верный доход. Однако выиграть тендер, особенно в сфере оборонки, – это не самое главное. Важен результат. Армия захотела получить универсального убийцу, палача без страха и упрека, солдата, способного пройти через всю страну, пересечь материк, перемахнуть через горные хребты – и только лишь для того, чтобы всадить в лоб пулю тому, кому приказали. Крупномасштабные военные операции скоро отойдут в прошлое, не станет армий. Нет, они, конечно, останутся – как статус, как мускульная сила, но крупные воинские подразделения превратятся в рудимент, нечто вроде старинного мушкета на стене в частной коллекции. Будущее за такими, как ты, Бригадир-Брайн, а точнее, за тем, что сидит у тебя в башке.

Контролировать человека невозможно. Его можно перекупить, напугать, шантажировать. Его приоритеты могут поменяться, и только тот, кто свято верит в свою миссию, будет выполнять ее до конца. Как заставить особь воевать на твоих условиях? А никак. Человеческий фактор. Именно об это и ломали копья. Годы тренировок, удивительное оружие, химические реагенты, помогающие человеку на какое-то время превратиться в гребаного супермена. А что, если соединить все это в единое целое и создать собственного солдата, отдельную боевую единицу, которая будет по щелчку пальцев выполнять даже самые спорные с моральной точки зрения приказы? Это невозможно? Отнюдь. Есть некие моральные и этические принципы, а технологий-то пруд пруди.

Итак, компания начала исследование, но умники в Лондоне очень быстро поняли, что с экспериментами на мышах далеко не уедешь. Не станешь же показывать генералам, как ловко и без запинки белесый грызун преодолевает препятствия в крохотном лабиринте? Им подавай результат, мощь, кровищи побольше, да так, чтобы потом на своих сходках взахлеб делиться эмоциями.

Всех технических подробностей я не знаю. Тут и часть разработок для космической программы, и хитрые алгоритмы, написанные в ночи энтузиастами, и выкупленные за бесценок у простачков технологии, в которых узколобые инвесторы не разглядели потенциала. Квинтэссенцией всего этого стал нейрочип, напрямую взаимодействующий с организмом. Когда я говорю напрямую, я имею в виду, что он вживлялся в подопытного. Питание ему давал сам человек. Вся наша нервная деятельность – это гремучая смесь из химических реакций и крошечных нейронных импульсов. Вот ученые и запускали нужные процессы. Всплеск адреналина, регенерация, острый слух и возможность ориентироваться в темноте.

Уже первые испытания привели к великолепным результатам, за тем лишь исключением, что к концу начального этапа сам индивид, подвергшийся вживлению нейрочипа с ИИ, неизменно умирал. Пришлось кое-что подкрутить, чтобы команды системы не изнашивали организм до дыр. Кому нужен одноразовый суперагент? Ушло на это немало времени, и когда мы приступили к полевым испытаниям, у нас на руках уже была готовая модель. Осталось проверить ее на практике. И тут мы столкнулись с первой, вполне ожидаемой проблемой. Нельзя вмиг научить человека тому, чего он никогда не знал. Не хватает ни мелкой моторики, ни инстинктов, ни поведенческой модели в той или иной ситуации. Вживи чип в библиотекаря, и он поведет себя в опасной ситуации ровно так, как повел бы себя в жизни. У нас получится просто очень быстрый и выносливый библиотекарь, без боевых и тактически навыков. Знания у него будут, но применить их на практике, особенно в ходе боя, в ситуации, наполненной стрессом и опасностью, этого он сделать попросту не способен. Как достать нужный образчик? Предложить испытания военным? Наемникам? Полицейским? Ветеранам горячих точек? Да кто, мать его, добровольно пойдет на такое? Я бы не согласился, чтобы в моих мозгах копался импортный эскулап, пусть даже и за очень большие деньги.

Можно использовать военных преступников, но вот достать их очень сложно, и они как-то очень быстро кончаются. Где набрать контингент, подходящий под все условия, чтобы тебя потом не затаскали по судам? Правильно, в Зоне. Почва тут для лабораторных и полевых испытаний благодатная, хотя, конечно, и минусы свои есть. Те же патроны пачками приходится отгружать, чтобы всякую мутировавшую мразь на подходах отстреливали, но это самые маленькие потери.

Испытания начались, мы набрали подопытных и тут же столкнулись с новой проблемой – несовместимостью в психологическом плане. Даже если до этого у образца было все хорошо с нервной системой, его крыша неизменно съезжала набекрень, едва мы отпускали вожжи. Одни резали вены, другие пускали себе пулю в голову, третьи устраивали в лаборатории кровавую баню, и мне не оставалось ничего другого, как пустить хороший материал в расход. И тут нашему Денису Петровичу пришла в голову замечательная идея. А что, если выставить ИИ, то бишь Искусственный Интеллект, вперед, выдвинуть его на первый план, в то время как основному сознанию дать хорошенько проспаться? Программе можно рассказать что угодно, выставить любые константы, скормить самую несусветную чушь, сразу определив, что чушью этой она будет руководствоваться. Проект подавления основной личности дал отличные результаты. Не зря Сенников у нас такой лысый, видать, думает много, и думает, как вышло, не зря. Новая победа и новая трудность. ИИ не может существовать автономно. Ему не хватает житейского опыта носителя, коммуникабельности, а построение отдельной нейронной сети для самообучения означало задержку и, как следствие, срыв сдачи проекта. Так почему бы не дать ИИ знания носителя, просто приоткрыв маленькую дверцу в истинное сознание? Тогда как это объяснить?

Первые наши попытки провалились. Испытуемые сходили с ума, а софт, внедренный в мозг, входил в цикл и просто рушился. Дать человеку понять, что в его голове живет больше одной личности, толкнуть его на грань помешательства, которую он с каким-то извращенным удовольствием переступит. Нужна легенда, и у каждого она своя. Кто-то считает, что слышит голоса с того света, другие думают, что у них и правда раздвоение личности, третьи подозревают, что в их голову вползла неземная форма жизни. Вот откуда сила, откуда возможности, откуда открытые вдруг, спящие до этого долгие годы, возможности организма. Теперь все встает на свои места. Первый Бригадир – да, да, не смотри на меня так, ты далеко не альфа-версия – продержался почти неделю. В лабораторных условиях, под присмотром врачей. Второй Бригадир смог выбраться на свободу самостоятельно, и мы понесли нешуточные потери, и только третья версия, правильная, послушная как дрессированный пони, дала ошеломительный результат.

Прежде всего мы разработали некую личность, некоего криминального авторитета, Смелякова, что сидит сейчас по серьезной статье где-то под Иркутском. Его психотип удивительно хорошо подошел давно уже расшифрованному, внедренному к нам «меченосцу», Брайну Дженнингсу, сливающему информацию своим нанимателям еще в пору работы в центральном офисе «Айрон Армор». Пришлось заинтересовать твою первую личность, Бригадир номер три, заманить ее в Зону, дать полномочия, должности, а заодно прогнать на всех наших психотестах, чтобы подобрать нужный муляж жизни, тот самый, который бы идеально подошел к сложившимся условиям. Часть модуляции пришлось выбросить, она бы только помешала в ходе полевых испытаний, другая же часть, неприоритетная, была позже заменена самим ИИ на входящие данные. Мы только примерно смогли просканировать накопившуюся информацию у тебя в башке. Чип буквально трещит по швам от калибровок и допусков. Ты прошел через Зону, смог убить несколько мутантов голыми руками, обогнал ворма в клетке, очистился от радиационного заражения у наймитов, прошел сквозь активную аномалию с потерей лишь в хронометраже. Даже чип той аномалии получилось обмануть, но ненадолго. Очень быстро система рассчитала затраченную энергию на момент потраченного времени и километража и выявила белое пятно, мы уже очертили эту аномалию на картах, и скажу тебе, это что-то удивительное. Если мы сможем понять ее действие, хотя бы на сотую долю процента… Эх-хх…

Гриб посмотрел на лежавшего на столе Бригадира-Брайна. Можно было не быть экспертом в психологии, чтобы понять, что тот ему не верит. Однако недоверие не мешало анализировать события. Ничего не подозревающий ИИ в мозгу агента начинал понимать, что происходит, складывать фрагменты мозаики, выстраивать порой не слишком стройную, но уже вполне понятную картину происходящего.

– Ты мне не веришь? – Грибов криво усмехнулся.

– Отчасти. – Бригадир попытался пожать плечами, но в ту же секунду понял тщетность своей попытки. – Много тут нестыковок, роялей в кустах. Почему, к примеру, Брайн мне помогал?

– Да черт его знает, – хмыкнул Грибов. – Он, наверное, тоже хотел жить, а когда помехи, генерируемые аномальным пространством, входили в резонанс с передачей данных со спутника, блокада могла ослабляться. Без получения командной схемы она вообще открываться не должна. Именно тогда твоя истинная сущность и вылезала на поверхность, просачивалась. Сначала она действовала строго в рамках схемы, а точнее, не действовала совсем. Вступительный модуль просто диктовал тебе сказочку про инопланетянина, часть которой мы залили как основные воспоминания, а потом, когда испытания вошли в основную фазу, что-то пошло не так, и личность Дженнингса потянула тебя за собой, захотела выйти на контакт, запретила выбираться с закрытой территории, вернее – принимать помощь в этом. Ты просто не понял ее до конца.

– Откуда вы все это знаете? – опешил Бригадир. Его непоколебимая уверенность в том, что Гриб несет полный бред, сейчас пошатнулась.

– Я же говорю. Вы считали часть поверхностной информации, все то, для чего не нужно прямое подключение к нейрочипу…

В дверь постучали, и на пороге появился мужчина в белом халате. В руках у него мелькнул шприц.

– Что, уже? А мы только разговорились. – Гриб изобразил разочарование. – Ну да ладно, Брайн-Бригадир, разговаривать с тобой сейчас – все равно что объяснять теорию струн гусенице. Она и перебивать не будет, но и потом эти знания никак не применит. Не освоить гусенице теоретическую физику.

Глава 31

Майкоп оказался мужиком средних лет, с обширными залысинами, с сутулой, почти грушеобразной фигурой. Весь его вид говорил, что из тепличных условий бункера его заставили выбраться крайние обстоятельства.

– Не знаю даже, чем вам помочь, Феникс, – пожал он плечами. – С внешними вас свести – плевое дело, можете даже в охранение попасть, но вот сколько это времени займет, сказать не могу.

Идея была проста: проникнуть в бункер под самым благовидным предлогом, внедриться, так сказать, и навести там небольшой шорох в разрезе диверсионной работы. Попытаться слить данные – это программа минимум, максимум – это вывести Дженнингса наружу и препроводить до Кордона, откуда ему прямая дорога сначала в северо-западное убежище, ну а потом на Туманный Альбион.

– А ты подумай, Майкоп, подумай, – доверительно произнес Феникс. – Мы же не штурмом бункер брать будем. Нам бы туда морду просунуть да разнюхать по углам, что и как устроено. Я уже чую эпический провал предприятия, но пока не попытаешься, ведь не поймешь.

– Идея есть. – Должник снова пожал плечами. – Можете примкнуть к внешнему кольцу охранения. Там сталкеры как раз дежурят, прохожих отваживают да мутантов отпугивают. Как ни выйду на первый уровень, все слышу, как они стреляют. Вот и сейчас. Слышите?

Все прислушались. Где-то на противоположной стороне заработал автоматчик, через секунду к нему присоединился еще один. Сухие звуки выстрелов полетели над базой.

– Я уж и сам не рад, что влез. – Майкоп поежился боязливо.

– А чего так? – ехидно поинтересовался Мастер. – Или климат не подошел?

– Да климат-то привычный, – отмахнулся мужик. – Вот только не так все, как на бумаге расписывают. Слишком уж все скользко, противно. Сначала вроде бы полевые испытания начинали. Сразу было понятно, что этика там хромает на обе ноги, но деньги такие предлагали, что отказаться было невозможно. Финансовая мотивация, она, знаете ли, во все времена решала…

– А чем вообще вы конкретно занимаетесь?

– Сектор сетевой безопасности. Протоколы шифрования и передачи данных. Гоним массив исследований на спутник «Айрон Армор» два раза в день при устойчивой связи. С передачей тут проблемы, так чтобы не потерять данные, в моем отделе трудятся сразу четыре человека. В две смены, так сказать. Я создал онлайн-протокол отслеживания целостности данных в процессе всей передачи с наших серверов на конечную точку. Как только что-то ломается, протокол вступает в действие и компенсирует потери.

– А сам профиль исследований вам знаком?

– Могу только догадываться. Основные исследования идут на нижних лабораторных уровнях, под руководством Сенникова. Там же и Грибов, руководитель всей службы безопасности. Он отвечает за поставку испытуемых.

– Стоп. Вот с этого момента подробней, – насторожился Феникс. – Что значит «поставка испытуемых»?

– Ну как вам сказать. – Майкоп замялся, поняв, что сболтнул лишнего, но отступать уже не было смысла. – «Айрон Армор» – это огромный военно-промышленный комплекс, чьи подразделения расположены по всему земному шару, в основном в странах третьего мира, вроде Венесуэлы, Парагвая. Вообще они любят Азию. Там с этикой попроще, чем в Европейском альянсе, да и цены куда как ниже: что на рабочую силу, что на производство в целом. Поначалу все вроде было как бы полюбовно. Испытуемые даже появлялись в общем жилом секторе, общались с персоналом.

– А разве это принято? – удивился Феникс.

– А почему бы и нет. – Майкоп опять пожал плечами. – Они же не лекарства испытывают, да и Сенников не возражал, наоборот, предлагал им адаптироваться. Я отметил, что все они сплошь бывшие военные, наймиты, иногда сталкеры. О своем участии особо не говорили, в основном отмалчивались, но был там и один весьма словоохотливый малый. Поведал, что будто бы какой-то имплант милитаристический испытывать будут.

– Суперсолдат? Опять?

– Ну как сказать. Там, как я понимаю, дело гораздо тоньше обстояло. Какие, к примеру, сейчас варианты?

– Да их немного, – откликнулся Мастер, решив снова поучаствовать в беседе. – Тренировочные лагеря, затем боевые коктейли, часть – химия, часть – натурпродукт.

– Вот именно, и все это занимает время, притом совершенно не гарантирует результат. Наемника можно перекупить, он может получить ранение, в конце концов, передумает выполнять приказ чисто по моральным соображениям, и все, операция провалена. Деньги вбухали, политика подвинулась, а группа отошла и послала всех. Мол, там постреливают более интенсивно, чем в контракте предусмотрено. Нет, там что-то другое было. Только вот что, я так и не смог понять.

– Как я понимаю, все эти испытуемые куда-то делись? Не зря же вы о них в прошедшем времени говорите.

– Делись, – кивнул Майкоп. – Вот куда, тоже не знаю. Может, на другой полигон поехали или отработали свое, получили расчет и свалили за Кордон. Сами понимаете, в такие вещи нас Грибов не посвящает. Его держиморды из «Борея» бдительно следят за соблюдением корпоративной тайны и сохранением персональных данных. Особенно это стало проявляться с полгода назад. Тогда я еще ощутил, как нам хорошо пришло на банковские счета. Вроде как в лаборатории совершили прорыв и наш проект вышел на завершающую стадию. С того момента гайки завинтили так, что монету не просунешь. На нижние уровни доступ запретили, стал приходить регулярный рейс, раз в три недели примерно, в основном ночью и с запасного гейта, к которому у нас доступа нет. Туда садится вертолет, а потом улетает. Что или кого они привозят или увозят, тоже узнать не получится. Разве что через камеры посмотреть.

– А на камерах сидит «Борей», – резонно предположил Феникс, и Майкоп согласно кивнул.

– Дело ясное, что дело темное, – отмахнулся Мастер. Его явно уже не очень интересовало, что происходит внутри бункера «Артефакта». Парень почуял жареное, и старая сталкерская чуйка, до сих пор сохранявшая жизнь подрывника, теперь требовала послать все это подальше. Вглубь, в Зону, пусть даже под бок к Монолиту. Там, может статься, сейчас даже безопасней было бы.

* * *

Пришлось опять связываться с Большой землей, с куратором Бессоном.

– Хреново дела обстоят, – поведал Феникс. – База «Айрон» обложена ЧВК по самые уши, даже мышь не проскользнет. Диверсию там устроить – милое дело, но вот внутрь попасть совершенно нереально. Есть пара вариантов, конечно…

– Пара? – оживился куратор где-то на том конце спутникового канала. – И что за варианты? Ты все попробуй, а если что, тебя выдергивать будем. На рожон не лезь ни в коем случае. Геройствовать сейчас смысла нет.

– Знаю, не дурак. Отбой.

Феникс подозвал Майкопа.

– Самый верный вариант – какой?

– Верный вариант один: познакомлю тебя с главой службы безопасности внутреннего периметра. Мужик тертый, Вепрем кличут. Он отбор проводит, но не особо рьяно. Как я уже сказал, сюда народ строем не валит, хоть и деньги приличные обещают за службу.

– И как мне с Вепрем встретиться?

– Да просто. На севере – основная точка, он там и обитает, в сторожке. Там у них все личное хранится. Они ничего своего в бункер не носят. Исключение – питаются в общей столовой. Вот так и сможешь в бункер пройти в какой-то момент, если возьмут, конечно.

– Ты же сам говорил, что тут дефицит кадров.

– Ну, говорил, да Вепрь мужик не простой. Тут вообще придурков не держат, вот так и знай. Есть у него фишка одна: он всегда чувствует подвох, и если вдруг что заметит в тебе подозрительное, то на порог не пустит.

– Знаю я Вепря, – вдруг оживился Мастер. – На Кордоне встречались, в пункте приемки. Он мне тогда в карты продул три БК и ящик тушняка. Половину отдал, а потом пропал на просторах Зоны. Надо бы сходить, предъявить.

С Майкопом распрощались и двинулись на север, огибая периметр базы «Армора» по солидной дуге. Действовать приходилось осторожно. То тут, то там на земле виднелись уродливые выжженные пятна, иногда почва вспучивалась будто пузырь, попадались и глубокие ямы. Раньше здесь было множество аномалий, просто-таки сосредоточение ловушек, и местная сталкерская братия неплохо потрудилась, прежде чем расчистила все вокруг.

Миновали ветхий дачный домик, стоящий на отшибе. Сиротливо припаркованные у сарая «Жигули» были подняты на чурбачки, а рядом лежали истлевшие от времени колеса.

Феникс остановился, прислушался. Рядом встал Мастер, тоже весь обратившись в слух. Рука подрывника юркнула в карман, нащупала гайку. Примотанный бечевой к катушке, маркер полетел по параболе, уткнулся в мох, да так и застыл. Сталкер осторожно потянул за веревку и принялся сматывать ее назад на катушку. Так повторилось несколько раз, после чего подрывник уверенно зашагал дальше. Миновали чахлый подлесок. Феникс обратил внимание на то, что спрятаться здесь особо и негде. Участок метров в триста перед периметром тщательно контролировался и, похоже, отлично простреливался, так что таиться было себе дороже.

Едва завидев забор – тяжелые бетонные заграждения, по верху которых стелилась витками егоза, – Мастер достал белую грязноватую тряпицу и замахал ею над головой.

– Э-ге-гей!

– Ты кому орешь?

– Знамо дело кому – патрулю. Вон, видишь, часа на три, на крыше, прямо за забором, оптика блестит?

Остановились, закурили. Патруль не заставил себя долго ждать. Это были парни в горках, с натянутыми на брови вязаными шапками, в топорщащихся от боекомплекта разгрузках, со свисающими на ремнях автоматами. Взгляды настороженные, один из тройки чуть отстал, забормотал что-то в рацию. Тот, что вышагивал впереди, нахмурился, положил руку на цевье АК. Автомат у него был, кстати, не на ремне, а очень даже в руках, на изготовку, предохранитель поставлен на очередь. Все это, уже когда боец подошел, видно стало.

– Кто такие? – буркнул он.

– Мастер, Феникс. Вольные мы, – вышел вперед подрывник.

Два напряженных встревоженных взгляда встретились.

– Это закрытая Зона, – хмуро продолжил старший патруля. Угрозы в его словах не было, но и особой охоты общаться с пришлыми тоже не чувствовалось. – Тут частная лавочка, парни, так что разворачивайтесь и валите, откуда пришли. Ни хабара тут нет, ни других ништяков. Все давно уже выкосили.

– К Вепрю мы, – скривился Мастер. – Я и дружок мой закадычный, Феникс. Ты по говорилке-то своей импортной доложи сначала, прежде чем людей гнать. Мы порядков не нарушаем, к вам не лезем, костры в лесополосе тоже не жжем. Кругом порядочные и законопослушные. Скажи Вепрю, что Мастер тут. Он меня знает.

Рейдер пожал плечами, кивнул отставшему. Тот понял, снова забормотал в рацию. Пару минут пришлось подождать. Сталкеры местные чувствовали себя тут привольно: а что, вокруг тишь да гладь, опять же, снайперы по крышам – если что, быстро срубят приток ненужного энтузиазма.

Пара минут растянулись в вечность, пока старший наконец не получил отмашку от связиста.

– Стволы сдать, – хмуро посоветовал он. – Ножи, гранаты, активные боевые артефакты. Все отдадут по уходе. Нам чужого не надо.

Делать нечего, пришлось разоружиться. Оружие взял второй боец. Он же забрал и рюкзак Мастера, который подрывник отдал с большим сожалением.

– Двинули. – Охрана и сталкеры поспешили назад к базе, однако внутрь периметра их никто заводить не стал. Рейдеры остановились напротив ворот. Связист быстро удалился, появилась еще пара автоматчиков.

Ждали, пока снова появится связист, который сначала заспешил к старшему, что-то прошептал ему, едва шевеля губами. Стволы автоматов взметнулись вперед.

– Лапы за спину.

– Зачем? – возмутился Феникс. – Мы что, арестованы?

– Вроде того, – криво усмехнулся командир. – Вам же к Вепрю надо, а он гостей не особо любит. Особенно Мастера, говорит, потому что тот в карты мухлюет.

– Вранье! – В голосе подрывника послышалась обида. – Пусть ваш Вепрь сначала пики от черв отличать научится, а потом за стол садится.

Руки гостям сковали пластиковыми стяжками. Феникс дернул на всякий случай, но нет, пластик сидел крепко: чем больше руками дергаешь, тем глубже впивается в кожу, перекрывает кровообращение, а если затянуть такие потуже да походить подольше, можно и рук лишиться.

Конвоиры встали не так чтобы рядом, но если вдруг случилась бы нужда пленникам по затылкам прикладом съездить, то исполнить могли бы с легкостью.

Почти у забора вильнули, пошли дальше, добрались до бетонных блоков. А там… Вот те на, еще один проход, незаметный, так ловко затянутый сеткой, что и с десятка метров не определишь, а за ним – проход, такой узкий, что едва ли можно крупному человеку протиснуться. Не проход даже, а лаз. Две секции забора были стянуты с таким расчетом, чтобы пропустить можно было только одного бойца. Ни перепрыгнуть эти секции, ни снизу проползти под ними не получилось бы. Сам проход простреливался, оптика мерцала прямо по глазам, да так нагло, убедительно, что дурить совершенно не хотелось уже.

– Пошевелимся. – Не особо дружелюбный тычок кулака в спину, прямо промеж лопаток.

Феникс хотел было возмутиться, но поймал на себе взгляд Мастера, и слова сами застряли в глотке. Потянуло чем-то гнилостным. Сначала Феникс принял этот запах за отходы. Мало ли, сваливают их где ни попадя, мух привлекают. Но чем дальше продвигалась колонна в расположение гарнизона сталкеров, тем стремительней эта уверенность улетала. Сразу за забором тянулась еще одна линия заграждения – дощатая изгородь с колючкой по верху. Один провод тянулся к неприметному домишке, такому кособокому, будто из картона сбитому, из детского рисунка, исполненного на белом листе цветным карандашом.

Снова потянуло гнилью, на этот раз стала более или менее видна причина этой вони – здоровенная стальная клеть, так же закрытая сеткой, плотной, чтобы не видно ничего было сквозь прутья. Феникс кивнул в сторону источника смрада, к которому сталкеры тоже, похоже, не привыкли. Проходя мимо клетки, они морщились и воротили носы.

– Что у вас там?

Старший рейда покосился на клетку, повел плечами, не сбавляя шага.

– Мутант. Людоедина. Жрет честного бойца почем зря. Вепрь его транквилизаторами конскими накачал да на цепи дотащил до базы. Это вроде мотивации. Дернул кто с хабаром, на базе взятым, решил своих пацанов кинуть – он вот первым в расход и пускается. Пули не боится – то ли ворм, то ли какая другая дрянь, совершенно непробиваемая, квази там что-то с долгим присвистом. Вепрь на него ошейник с электричеством надевает, так и управляет им.

В доказательство слов сталкера в клети кто-то шумно заворочался, погнал чумные пары наружу, и стало совсем невозможно дышать.

Глава 32

Прямо напротив сторожки Вепря в землю были врыты четыре столба, нынче пустующих. Невысокие такие, метра полтора, и не особо толстые. Сами столбы выполнены были из стали, а уходящий в землю конец прилично так забетонирован.

– Рядом со столбами встаньте, – произнес кто-то из сталкеров. Феникс уж и не различал их особо. Чтобы поторопились, помогли пинком.

Старший подошел, в руках у него появились кусачки, хрустнула на запястьях пластиковая петля, и устремившаяся в пальцы кровь сотнями раскаленных игл ударила в ладони.

– Сели, ногами обхватили столбы. Руки за спину.

Феникс усмехнулся, почувствовал, как на исстрадавшихся запястьях снова сходится пластиковая петля. Сидя на земле, он отчетливо понимал, что вот таким вот манером ни подняться он не сможет, ни в сторону отойти. Ноги сходились впереди столба, и получалось, что он сидит почти по-турецки. Руками при посадке кое-как себе помог, а вот когда они за спиной, то подняться из такой позы совершенно невозможно. Ловкий ход и нехлопотный, сотни лет использовался, чтобы вот так пленника зафиксировать. Не подняться, не отклониться, не сбежать. Принимай как есть.

* * *

Вепрь появился часа через два, ближе к закату. Глянул на сидевших у столбов пленников, усмехнулся криво и прошел в дом.

– Ног не чувствую, – признался Феникс сидевшему неподалеку Мастеру.

Тот было попытался пожать плечами, мол, все в одной лодке, однако вышло у него это как-то неловко. Мешали связанные за спиной руки. Очень скоро в сторожке Вепря загорелся свет. Мимо прошел сталкер, сгибаясь под тяжестью подноса, накрытого одноразовой скатеркой. Из кармана камуфляжных брюк гонца заговорщицки выглядывало зеленое горлышко бутылки. Вернувшись от Вепря, парень остановился около пленников, достал нож и срезал пластиковые стяжки, сначала у Мастера, а потом и у Феникса.

– Командир ждет вас, – обронил он и, потеряв всяческий интерес к «гостям», поспешил куда-то по своим делам.

– Сволочь этот Вепрь. – Мастер поднялся с земли, огляделся. Рядом, охая и разминая затекшие члены, встал Феникс. Поплелись в сторону двери. В то, что их оставили совсем без присмотра, верилось с трудом. Вон прислонился к стене барака мужик, надвинул вязаную шапочку на брови, курит, пряча по старой привычке огонек сигареты в кулаке. На плече висит АК, взгляд бойца настороженный, но спокойный. Вон еще один – примостился на деревянной, грубо сработанной скамье рядом со входом во второй барак, такой же хмурый, бородатый мужик.

В доме у Вепря пахло сивухой, чесноком и солидолом. Царила здесь простая, спартанская обстановка: стол, пара стульев, кровать с сеточным матрасом. Хозяин сидел за столом и нарезал колбасу. Также там обнаружились та самая бутылка, что была замечена ранее у гонца, вскрытая банка сельди, половина буханки черного хлеба и котелок с вареным картофелем. Бутылку с алкоголем окружили три рюмки.

– Ну и сволочь же ты, Вепрь. – Мастер проковылял на все еще плохо слушающихся ногах до стула и тяжело опустился на него. – Закурить есть?

– Да есть немного. – Сталкер перестал рубить колбасу, принялся за хлеб. Нож в его руках ходил резво: раз, другой, и вот уже ровно отрезанный ломоть ложится на тарелку. – Тебя каким лешим в наши пенаты занесло? Или за карточным долгом явился?

Вепрь оказался мужиком правильным, нагловатым и, как выяснилось, весьма мстительным. Впрочем, месть его была скорей проформой, чем самоцелью. Так, промариновать, постращать обидчика. Крепко он запомнил проигрыш Мастеру на Кордоне, за карточным столом, и именно потому самому подрывнику и его спутнику Фениксу пришлось провести пару часов в ожидании Вепря в весьма некомфортных условиях.

– Как-то просто вы нас пустили, а? – Мастер отправил содержимое рюмки в рот, потянулся за бутербродом. – Какие-то у вас тут порядки странные.

– Да ничего странного! – отмахнулся Вепрь, пополняя запасы алкоголя в опустевшей посуде. – Даже самая последняя «отмычка» на селе в курсе, что у нас кадровый дефицит. Мы вас еще в полутора километрах отсюда засекли, мои разведчики обошли вас по кругу, а вы и ухом не повели. Были бы опасны, мои снайперы сбили бы с вас скальпы еще на подходе. Так с чем пожаловали?

– Ну как сказать. – Мастер взглянул на тихо сидевшего Феникса. Тот в диалог не вступал, отлично понимая, что сейчас его участие в разговоре может только навредить. – Нам бы в бункер попасть, по особой надобности.

– Так вот прям и попасть? – усмехнулся Вепрь. – А ты вообще в курсе, парень, чем мы тут занимаемся?

– Ну, всяко не охраной. – Мастер хитро прищурился. – У тебя вон из-под кровати новенький АКС ствол кажет. Бьюсь об заклад, там еще пара прячется, и наверняка цинк найдется непочатый.

– Добре! – хмыкнул Вепрь. – Наш наниматель нас вроде как первым кругом обороны выставил. Раньше тут банда Краснова стояла, их располага, но ее выкосили подчистую, когда они по какому-то вопросу с командиром Грибовым не сошлись. Мы уже позже подходили, так что минус аномалий тут не наша заслуга. Платят хорошо за охрану периметра, еще лучше платят, когда мы глаза закрываем на транспортников, что сюда приходят. Я в первый раз вообще такое вижу. Тут чуть ли не регулярное движение налажено, впору остановку ставить с расписанием. И зачем вам, интересно, внутрь надо?

– Ты же стяжатель, Вепрь! – криво оскалился Мастер. – Бабки любишь пуще свободы, да и морально ты к парням в бункере не привязан. Или по нраву тебе, что они красновцев перебили?

– То, что банда в Лету канула, мне пофиг с прибором. – Вепрь нехотя отмахнулся. – Нашла коса на камень. Красный со своими братками тоже накособродил. Вот только смущает меня кое-что. Рейдеры в последние месяцы в Зону уходят, потом возвращаются, и как только начали они самостоятельно похаживать, то как-то загадочно один бывалый пропадет, потом другой. Сначала я списывал все это на аномалии да на стаю квазитварей. Ты же в курсе, что по Зоне нынче новые мутанты бродят, так?

– Есть такое, – согласился Мастер, а Вепрь тем временем продолжил:

– Но вот, стали пропадать такие бойцы, что в аномальных секторах чуть ли не как дома себя чувствовали. Парочка моих знакомых, кого лично знаю, тоже исчезла, испарилась будто. Кто-то опять же слух пустил, что подряды они с какими-то англичашками завели, а отработав, получили такой кус денег, что дальше в Зоне им находиться резонов не было.

– И что?

– И то. – Вепрь вытащил из кармана жетон, бросил его на стол. – Знаешь чей?

Феникс и Мастер склонились над пластиной, оба пожали плечами.

– Нашел с неделю назад, на транспортной площадке на другой стороне. Обход делал и зацепился со сменой «Борея». Там как раз мешки с телами сгружали.

– Много?

– Двухсотых с десяток было. Не считал. Думал, может, мутанты или еще что, но вот это под ногами попалось. И кровью, кровью пахнет человеческой. Я ее никогда и ни с чем не спутаю.

– И что делать думаешь?

– Пока не знаю. – Вепрь снова разлил алкоголь. Подняли рюмки, выпили. Тишина длилась с минуту. Откашлявшись в кулак, сталкер потянулся за бутербродом. – Ясно, что с «Бореем» мне не по пути. У них своя дорога, у меня своя. В черном мешке совершенно не хочется оказаться. Как бабло придет на счет за последний месяц, соберу парней и опишу ситуацию, а потом посмотрим. У меня уже и тревожный рюкзак собран. Уйду в поле аномалий, засяду на болотах, и там меня ни одна тварь не найдет.

– А по нам что?

– Ну, по вам все просто. – Вепрь поморщился. – Денег надо, чтобы вы прошли. Лично мне, конечно, толика малая, а еще старшинам патруля, чтобы в бутылку не лезли. У нас ведь какое охранение: в два этапа. Внешники, вроде тех, что вы встретили, они месяцами могут в бункер не войти, а есть еще полоса внутри, там они носами трутся. Задания какие-то выполняют. Могу отрекомендовать тебя для второго заслона, так в бункер и проникнешь. Вот только потом за твою шкуру я и ломаного гроша бы не дал. Ты пойдешь или приятель твой? – Вепрь кивнул в сторону Феникса.

– Я пойду. – Феникс пододвинул к себе рюмку, скосился на приоткрытое окошко, куда уходил сигаретный дым. Накурено было так, что едва тлевшую вольфрамовой нитью лампочку под потолком с трудом различить можно было. – У меня там свой резон. Нала у меня нет, я с центром свяжусь. Сколько надо, тебе на счет перебросят, так что крепко подумай о сумме.

– Добре.

Бутылка вновь пошла по рюмкам, наполняя их до краев.

Глава 33

Камера была совсем крохотной и больше по своим размерам напоминала тамбур вагона. Окон не было, только бетон и ведро, чтоб нужду справлять. На таком же шершавом бетонном полу был брошен старый матрас с бурыми пятнами, прикасаться к которому не было особого желания. В углу, вперившись бессмысленным взглядом в пустоту, сидел человек. С одеждой он давно распрощался, возможно, и не по своей воле. В камере было ощутимо холодно, но человек не обращал внимания на температуру. Шею мужчины обхватывала тугая повязка, чуть захватывающая затылок.

В самом верху помещения, туда, где не достать, виднелся глазок камеры.

Человек сидел молча, не шевелясь. Изредка он подносил к глазам руки, смотрел на них с каким-то нескрываемым удивлением и вновь бессильно опускал на пол. Тем его активность и ограничивалась. За глазком камеры тянулся кабель, метров триста, проброшенный по кабель-каналу. Если бы можно было проследить за ним, то он вывел бы в итоге в помещение, где напротив монитора сидели двое. Один, пухлый, рыхловатый мужик в старом лабораторном халате, нервно курил, то и дело поглядывая на экран, на котором отображалась камера и скорчившийся в углу голый человек. Второй, крепкий, подтянутый, с сединой на висках и крохотной сеткой шрамов на подбородке, почти незаметных под трехдневной щетиной, спросил:

– Денис Петрович, чего мы ждем? Давно бы его на операцию.

Мужчина в халате поежился.

– Вы, Грибов, видимо, думаете, что мне все это для развлечения надо?

– Иногда да. – Военный усмехнулся.

– Чушь! – Денис Петрович взмахнул руками, и пепел с его сигареты упал на пол. Злобно растерев его подошвой ботинка, ученый затушил сигарету в переполненной пепельнице. – Внешний слой камеры под бетоном напичкан электроникой. Вон, полюбуйтесь на тесты. Температура, пульс, нейронная активность. У него такое поле в башке, что выжжет нашу электронику к чертовой матери, и мы не просто данные потеряем, но и все, что к электронике подключено.

– И как же так вышло?

– А вот не знаю. Побочный эффект на основе работы нейросети. ИИ Бригадир обучаем, он черпает информацию извне, постоянно модифицируется и растет. Когда мы выпускали Дженнингса в Зону, ИИ классифицировался по минимуму, как трехлетний ребенок. Он только и мог, что гонять адреналин по венам да запускать регенерацию на износ. Сейчас он попал в стрессовую ситуацию и включил защитный механизм, причем который сам и придумал. Вы понимаете, ИИ решил действовать самостоятельно.

– А как же три правила робототехники?

– Грибов, вы фантастики перечитали? Бросьте это, бросьте к чертам. ИИ не считает себя искусственным интеллектом. Наоборот, он мыслящий, дышащий, существующий в реальном мире. Он думает, что может чувствовать, ощущать боль, понимать, какова на вкус сигарета, но все эти данные он получает из мозга носителя. Мы просто не могли это предусмотреть.

– Как же так?

– Да вот так. Ядро технологии разрабатывалось не в нашем НИИ. Я навел справки, и в штаб-квартире «Айрон Армор» не готовы делиться исходным кодом продукта. На мои разумные увещевания о том, что вмешательство в бету просто необходимо именно на исходном уровне, мягко говоря, проигнорировали.

– И что из этого следует?

– А то, что либо там сидят одни дураки, не понимающие концепцию, в чем я лично очень сомневаюсь. Либо исходного кода и вовсе нет.

– Украли?

– Украли, нашли. Чертова уйма вариантов. Мои ребята из программирования нейростимуляций пытаются разобрать код, но там все настолько сложно, что на это уйдет еще месяц.

– А к этому времени мы потеряем испытуемого.

– Возможно. Я сейчас вообще не готов давать даже временные прогнозы. От еды и воды он отказывается, и вообще, ты за эти дни видел, чтобы он хоть раз использовал ведро по назначению?

– Ну, стрессовые ситуации, закрепило бедолагу.

– Обезвоживание, Грибов. Без воды организм продержится недолго. К концу недели это будет уже живой труп, а смерть от обезвоживания одна из самых страшных.

– Да не объясняй, я видел в Ираке.

– Вот то-то и оно.

* * *

Бригадир сидел в своей камере уже вторые сутки, хотя точное время заключения он сказать был не готов. Он то находился в отключке, то под препаратами. Обессиленный, озлобленный, он совершенно потерялся в этом мире, и теперь все происходящее вокруг казалось ему серым размазанным пятном, будто кто-то взял все краски, слил в одну емкость, а после размешал.

Он помнил вероломный удар Атлета, то чувство беспомощности, когда тебя, связанного по рукам и ногам, тянут к машине и забрасывают в кузов. Помнил давящие стены бункера, бесчисленные коридоры, по которым его сначала вели, а когда вколотая химия окончательно взяла верх, просто тащили по полу. Помнил, как лежал обнаженный в лаборатории, а техники и хирурги стояли над ним, чувствовал маску с анестезией на своем лице. Помнил, как летел в черный колодец небытия, как потом выкарабкивался из него, с болью во всем теле. Ощущение было такое, будто он получил воспаление на все оставшиеся зубы. Помнил монолог ублюдка Грибова о том, что он якобы и не он, а всего лишь имитация жизни. Бригадир пытался осмыслить это, но чем дальше вникал, тем меньше хотелось. Как ни крути, но Грибов был прав во многом. Ставший вдруг ненужным Брайн в конце концов превратился во что-то эфемерное, невесомое и совершенно беспомощное. Он еще напоминал о себе, скребся о стену сознания, но с каждым днем стена отрицания в ней становилась все прочней. Еще немного, и призрак странного инопланетянина, или того, что хотело раньше им казаться, грозил оказаться запечатанным на подкорке, похороненным заживо в ворохе ненужных обрывочных воспоминаний и моторных навыков, которые никогда не придутся ко двору.

Сила, дремавшая раньше, а теперь ушедшая безвозвратно, оставила горькое послевкусие. Смешанная с отчаянием, с полным непониманием, с чувством явной несправедливости и обреченности, она постепенно копилась гремучей смесью. И вдруг все стало просто, кристально ясно, как только можно осознать все, взглянув на ситуацию со стороны. Обрывки воспоминаний окончательно испарились. Стал виден каждый острый угол, каждый отрывок этой непонятной и короткой жизни. Бригадир встал, оглянулся, подошел к двери, впервые за несколько дней совершил первое осмысленное действие. Он потянул за ручку, вверх, затем вниз и, убедившись, что заперт, вдруг развернулся и со всего маху ударил кулаком в дверь. И вот сейчас бы прийти боли от сломанных пальцев и раздробленных костей, но нет. Дверь лишь легонько дрогнула, а на стальной ее поверхности появилась крошечная вмятина. Бригадир поднес руку к глазам, осмотрел в явном недоумении, даже лизнул кулак, попробовав поверхность кожи на вкус. Так себе, если учесть, сколько дней не было возможности посетить душ или хотя бы просто умыться. Отойдя на пару шагов и упершись спиной в противоположную стену крохотной камеры, он оттолкнулся, и кулак снова врезался в стальную поверхность.

Опять вмятина, на этот раз глубже, руке же снова ничего. Лишь несколько ссадин, крохотных, почти неразличимых. Бригадир отошел от двери и, подойдя к глазку камеры, помахал рукой. Он буквально почувствовал, как люди за монитором стали беспокоиться и ерзать на своих стульях. Возможно, уже нажали на тревожную кнопку, схватились за оружие.

Сила, спавшая ранее, просто проснулась, полилась по венам, наполняя тело, придавая бодрости, боевого азарта. Накатило странное чувство, такое, как бывает во сне, когда ты погружен в дрему и вот почувствовал, что можешь летать. Ты отталкиваешься от земли и поднимаешься в воздух, и мир начинает уменьшаться под тобой, дороги превращаться в тонкие линии, небоскребы в крошечные точки, леса в зеленые мшистые клочки. Развернувшись на пятках, Бригадир на секунду остановился, а потом снова нанес удар. Дверь прогнулась, петли жалобно заскрипели, послышался треск замка, но все это нельзя уже было различить в общем грохоте. Удары посыпались на преграду со скоростью града. Дверь деформировалась, изгибалась и в какой-то момент не выдержала. Замок поддался, и открылся черный провал коридора: редкие лампочки, затхлость, тянет химией и кровью.

Бригадир вышел в проем и огляделся. Тут, пожалуй, несколько лет никто не появлялся. Прибыли, починили замок на двери, поставили камеру слежения, бросили на пол матрац и ведро и тем ограничились. Прислушался, и опять тишина, хотя нет. Вот оно: торопливые шаги. Поспешив прочь от своего узилища, пленник нос к носу столкнулся с двумя охранниками, торопившимися на шум. Сила внутри все еще кипела, бушевала проснувшимся вулканом. Парни явно не ожидали такой прыти от «пациента». Им, видимо забыли сообщить, как закончила свои дни дверь. Рывок, уход от удара, поворот. Бригадир оказался за спиной нападавших, схватил одного за ремень и шею и, используя как щит, поднял перед собой. Пуля из автомата чавкнула, вошла в тело, вторая, третья. Оттеснив обороняющегося противника к камере, Бригадир отшвырнул труп его товарища, а сам отскочил в сторону, прыгнул, оттолкнулся от стены и наградил бойца ударом кулака в висок. Тот сник и рухнул на землю как подкошенный. В месте удара образовалась вмятина.

Действовать надо было быстро. Первым делом, пока все тут не наполнилось ордами вооруженных и недовольных ситуацией людей, Бригадир стянул с одного из мертвецов штаны. Потом осмотрел ботинки на трупах. Нашлись те, что оказались впору.

Зашумела рация одного из охранников.

– Паук-двенадцать, я Паук-один. Доложите обстановку…

Бригадир усмехнулся и ускорился. В этой части бункера, похоже, и правда не было видеонаблюдения, и это только играло на руку. Устроившие тут камеру не предполагали, что пленник выберется на свободу.

Китель, дальше кепка. Нашел солнцезащитные очки, которые прекрасно скрыли глаза. После секундного размышления очки перекочевали в нагрудный карман. Теперь рация, неподключенный проводок ларингофона. Его на место, рацию включить. Эфир пока пуст. Только Паук-один надрывается, требуя срочного доклада от двенадцатого. Тревогу еще не объявили. Нашелся и пропуск, на ремне на цепочке. Место ему как раз там. Теперь АК, новенький, к нему боекомплект в подсумке, опять в приход. Пачка сигарет, фотография, там какая-то русая девчонка, молодая. Лето, море, все мы люди, все мы человеки. Ну извиняй, парень, знал, на что подписывался.

Снова послышались шаги, на этот раз народу было больше, и двигались они уже куда как резвей. Оглядевшись, Бригадир усмехнулся, разбежался, оттолкнулся от стены, потом от другой и вцепился в бухту старых кабелей под потолком. Медленно пополз вперед, цепляясь изо всех сил руками и ногами. ГБР, лязгая амуницией, пронеслась под ним, особо не заботясь о том, что может случайно оказаться на потолке. Всего четверо, без броников. Пальцы пленника разжались, подошвы приглушили мягкий прыжок на бетон, щелкнул предохранитель, и дернулся АК в руках, подсветив дульным всполохом полутьму коридора. Еще четверо двухсотых. Вот тебе и хваленый «Борей». Теперь точно нужно тикать во все лопатки.

Снова заволновался первый Паук. Бригадир рванул у трупа автомат, провел стволом по головам, работая одиночными. Готово. Надо было бы повторить с той парочкой, да времени нет. Проведя ладонью по кровавому пятну на полу, беглец густо измазал себе лицо, черную форму, поспешил, прихрамывая, прочь. Остановился и снял рацию, приложил ее об стену.

– Эй! – Закричал он во тьму. – Помогите!

Луч фонаря вырвал его из полутьмы, задержался на секунду, скользнул в коридор, упершись в двухсотых на полу.

– Где они? – Окружили, схватили за грудки.

– Там, дальше по коридору, – сипло, с надрывом зачастил Бригадир. – Из люка, похоже. Люк там, оттуда прут.

Старший группы с сомнением оглядел незнакомого бойца, махнул рукой, и группа двинулась в темноту, разрезая полумрак яркими лучами.

– Я в санчасть, – бросил сталкер и, прихрамывая, заспешил прочь.

Наконец сработала сирена, но это было уже не важно. Вот он лифт, на нем считыватель, к нему и карта одного из мертвецов подошла. Двери кабины закрылись, механизм пошел вверх. Второй этаж, как раз. Двери открылись, и яркий свет больно резанул по глазам. К бойцу потянулись руки медиков.

– Ранен?

– Нет, там, внизу…

Паника, вот она, самое страшное, что только может быть. Она застит глаза, и если человек военный с ней худо-бедно, но справится, то толпы гражданских, чьи нервы и так на пределе, едва ли сделают хорошую мину при плохой игре.

Глава 34

В сторожку, где сидела троица, кто-то осторожно постучал. На пороге появился сталкер, как раз тот старший патрульный, что конвоировал задержанных в местный гарнизон.

– Тебе что, Стропорез? – Вепрь отвлекся от стакана, перевел слегка замутненный взгляд на подчиненного.

– Вепрь, по комплексу красный код.

– Мать его! – Сталкер в один миг протрезвел, задышал тяжело.

– Что там? – забеспокоились в один голос Феникс и Мастер.

– Красный код. – Вепрь встал и прошел в дальний угол комнаты, отбросил кусок брезента, открыв длинный обитый железом ящик, сантиметров двадцать в высоту, начал доставать противогазы. – Красный код, парни, – это утечка. А чего у них утекло, хрен его знает. Там лаба, вполне возможно, что лютый звездец наружу выбрался. Если уж «Борей» голосит красным, а они просто так кипешевать не будут, значит, собирай тревожный чемоданчик. Ждем отмашки от центра управления комплексом.

Гарнизон ожил, как разворошенный улей. Вспыхнули «юпитеры», заскользили лучами по периметру, но на этот раз внутри базы, а не снаружи. Поднялись все те, кто спал, спешно прибывали на базу отряды, стараясь добраться до укреплений до темноты.

Феникс выбрался наружу, поймал пробегавшего мимо сталкера, что забрал у них с Мастером оружие.

– Эй, парень, стволы наши где?

– Да на КПП, в сейфе. Дуйте туда. – Высвободив рукав, парень умчал куда-то в темноту.

Зарычало, закоптило, резервные дизельные генераторы дали мощность на сеть, пошла светомузыка. Бункер внутри периметра тоже ожил, включилось полноценное освещение на верхнем наземном этаже. От казармы, где располагался личный состав «Борея», потянулись нестройными ленивыми рядами чернорубашечники. Впрочем, лень эта была напускной. Минут за пять, прямо на глазах Феникса они закрепились по периметру бункера, ощетинившись стволами. Кто-то припал к оптике, другие потянулись за приборами ночного видения.

– Пошли. – Мастер возник рядом из темноты. Махнул рукой.

Феникс поспешил за товарищем. До КПП они добрались быстро, а вот добиться собственных стволов оказалось не так уж и просто. В итоге на громкие и нервные препирательства с новым дежурным отреагировал сам Вепрь, ворвавшийся в дежурку с ошалелым взглядом. Рявкнул грозно:

– Выдать им оружие и запасной БК, комплект ОЗК и медикаменты. Сейчас каждый ствол на счету.

* * *

Бригадир наблюдал за паникой гражданских, с интересом поглядывая на лифт, который шел наверх. Без остановки было две отгрузки, потом распахнулись двери, и жилой этаж наполнили люди с шевронами. Топот ног загрохотал по коридорам, отовсюду посыпались ругань и угрозы.

– Всем на опознание, – зарычал здоровяк с курчавой рыжей бородой. АК в его руках пошел по дуге и чуть не задел худого лаборанта, который пробирался мимо него со стопкой бумаг и каким-то коричневым чемоданом. – Ты куда?

Боец бесцеремонно схватил ученого за ворот халата. Лаборант протяжно заголосил:

– Я с нижнего сектора, у нас испытания. Отпустите, или я буду жаловаться самому Сенникову.

Услышав эту фамилию, здоровяк поостыл.

– Документы, – буркнул он.

– Да вот они.

Парень поправил очки и протянул пропуск, который боец тут же прислонил к сканеру.

– Ага, все верно. Дуй на свой этаж, и чтоб до конца «красного кода» никто из ваших и носа из лабораторий не показывал.

– Да что случилось-то? – испуганно поинтересовался очкарик.

– Не твое дело. Грибов учения объявил.

– Посреди ночи?! Он рехнулся?! – возмутился молодой ученый и чуть не схлопотал от бойца за такие разговоры.

Увильнув от приклада автомата, лаборант показал охраннику средний палец и метнулся во тьму коридора. Бригадир, наблюдавший за этой сценой, надвинул кепку на глаза и двинулся за парнем. Лаборант передвигался шустро, так что пришлось поторопиться, однако беглец ожидаемо не успел. Приложив свой пропуск к считывателю, ученый исчез за дверью, и доводчик тут же захлопнул ее. Мгновенно сработал магнит электронного замка.

«Засесть в углу лабы, там, где все напуганы и просто ждут чего-то, – милое дело. Почти все там наверняка облачатся в костюмы химзащиты, так что можно будет с легкостью скрыть лицо, и вопросов особых не появится. На жилом уровне точно проверять кинутся в первую очередь, потом хозяйственные и технические помещения прошерстят, но первым делом будут чесать своих, так как труп в трусах и без оружия давно уже найден, а следовательно, от черной формы и, к сожалению, оружия придется избавиться первым делом», – размышлял Бригадир. Возвращаться в камеру или под нож, конечно же, в его планах не было, так что он огляделся и, улыбнувшись, зашагал к двери с надписью «Раздевалка. Только для персонала».

Толкнув дверь, беглец нос к носу столкнулся с пожилым мужчиной – плотным, одутловатым, обильно потеющим. Мерзкое, надо сказать, зрелище, к коему тут же присоединился странный голос этого отвратительного на вид тела, почти фальцет:

– Вы что себе позволяете, солдафон?

– Красный код, дядя. – Бригадир махнул рукой. – Пропуск предъявляем.

– Я буду жаловаться…

– Да, Сенникову. Я в курсе. Пропуск.

Мужик вытащил пропуск и, придав своему лицу как можно более обиженное выражение, нехотя протянул сталкеру. Тот принял его, сделал вид, что тянется за сканером в карман.

– Нижний сектор?

– Естественно. Группа нейропрограммирования.

– А ну, тут что? Будто соусом заляпано?

– Где?

Мужик склонился над своим пропуском, и мощный удар по затылку отправил его в отключку. Затворив дверь, Бригадир закрыл ее на засов, подхватил бесчувственное тело, поволок внутрь раздевалки. Пока вокруг царила вакханалия, несколько раз кто-то пытался войти, дергал за ручку и тряс дверь, но очень быстро остывал и, громко возмущаясь, удалялся. Потом снова пару раз настойчиво постучали, потом заколотили.

– Сейчас, сейчас, иду. Я же тут голый, – крикнул Бригадир возмущенным голосом.

– Это мужская раздевалка.

– Да понимаю я. Имейте секунду терпения.

Пока происходил это диалог, беглец успел связать толстяка и вставить ему в рот кляп из его же носового платка. Далее нужно было временно спрятать бесчувственную тушу, и для этого как нельзя лучше подошел свободный шкафчик. Их тут было явно больше, чем персонала. Кое-как запихав мужика, сталкер спешно закрыл дверцу. В руках у него все еще был пропуск, но вот одежда… В первом же вскрытом шкафчике Бригадир нашел подходящее облачение: белые льняные брюки свободного покроя, старую футболку и хоть и белый, чистый, но видавший виды халат. Апогеем преображения стали яркие оранжевые кроксы, в коих тут ходило большинство сотрудников. Скинув с себя опостылевшую черную форму, успевая при этом отбрехиваться от желающих переодеться, Бригадир из солдата превратился в ученого. Вот какая, знаете ли, метаморфоза – стоит только цвет одежды сменить. С автоматом расставаться было тяжко, зато очки наконец пригодились.

Оглядевшись, Бригадир закрыл дверцу шкафчика, кулаком вдавил замок, так, чтобы не сразу и открыть. Зацепив пропуск прищепкой за нагрудный карман халата, он поспешил к запертой двери. Щелчок замка – и в раздевалку ввалился длинный сутулый тип, сверкая гневным взглядом.

– Что за шуточки? – взвизгнул он.

– Я стесняюсь, – бросил на ходу Бригадир и вышел за дверь. Позади все еще слышались гневные восклицания: про работу и невозможность комфортно существовать, призывались кары небесные одна за другой, – но выслушивать весь этот бред смысла не было. «Борей» уже прилично шерстил гражданских. Кого-то строили около стенки, сверяли пропуска. Тех, кто проходил проверку, отправляли куда-то вглубь, откуда тянуло жареным мясом и чем-то остро-пряным. Видимо, там находилась столовая. Сталкер почувствовал, как его рот быстро заполняется слюной, но сейчас было не до еды.

Пришло ощущение легкого дискомфорта, которое вдруг быстро вылилось в слабость. Задрожали ноги, пот полил чуть ли не ручьем. Вытирая капли со лба, через силу, Бригадир поспешил к двери, в которой ранее исчез лаборант. Тревогу-то объявили, а вот ключ-карты еще пока не догадались на контроль поставить. Дверь открылась без проблем, пропуская сталкера в бетонный коридор. Захлопнув дверь, беглец прислонился к стене, а затем сполз на пол. Не врал, похоже, Грибов, организм работал на износ. Бригадиру становилось совсем плохо, аж в глазах задвоилось. Сказывались и изматывающий, полный опасности путь, и химия в крови, и долгие мучительные процедуры – сплошной стресс без возможности продыха.

Понадобилось несколько минут, чтобы успокоить сердцебиение. Немного отпустило. Поднявшись, Бригадир поспешил прочь. Запах стоял в коридоре странный, манящий, такой, что игнорировать его было невозможно. Первая же дверь привела сталкера в крохотную столовую. В этот час здесь, конечно, никого не было, зато нашелся автомат с шоколадом и чипсами, а рядом – крупный агрегат, оказавшийся кофемашиной. Встав в смущении рядом с купюроприемником шкафа со снедью, сталкер понял, что денег у него нет. Беглый обыск трофейных карманов принес пару скрепок, клочок бумаги с цифрами, записанными второпях, да оторванную от чего-то пуговицу. Палец наудачу ткнул в кнопку – и, о чудо, механизм ожил. Видимо, обеспечение тут и правда было на уровне, так как денег не потребовалось. Автомат заработал, вытолкнул плитку шоколада, и та с тихим стуком упала на дно выдающего контейнера. Осталось только достать да употребить по назначению.

Дальше же все было как в тумане. Бригадир жал кнопку, снедь падала в ящик, он доставал ее, срывал дрожащими пальцами обертку и отправлял еду в рот. Было совершенно все равно, шоколад это, орехи, желейные конфеты. В ход шло абсолютно все. Умом Бригадир понимал, что потребление такого количества нездоровой пищи после голодания может привести к самым печальным последствиям, но в тот момент он просто не мог себя контролировать. Он ел и ел, запивал бутилированной водой из того же аппарата. Гора пустой пластиковой тары и оберток росла, и под конец беглец все же смог остановиться, но только огромным усилием воли. Автомат почти опустел.

Встав, сталкер прошелся по столовой. Ощущения внутри были приятные, будто бы в опустевший до дна бак кто-то добавил хорошего топлива. Постепенно исчез тремор, отступила потливость, слабость истончилась и почти улетучилась. Остались лишь легкие намеки на усталость, но и они очень быстро проходили. Вопрос только – надолго ли. Бурной активности хватило самое большее на час. Возможно, полноценный отдых и приличное питание сыграли бы важную роль в восстановлении, но сейчас не было ни того, ни другого.

Коридор нижнего уровня, конечно же, вел вглубь комплекса. Пара комнат, встретившихся по дороге, были безошибочно определены как кабинет психологической разгрузки и общая комната отдыха, типа кают-компании. Дальше по коридору Бригадир наткнулся на медпункт, на дверях которого стоял не простой замок, а цифровой. Чтобы отворить его, требовалось иметь допуск, вшитый в карту, да еще знать цифровой код. Испытывать судьбу Бригадир не рискнул. Почти наверняка в медицинском кабинете хранились сильнодействующие средства, а нелегальное проникновение или попытка такового, скажем, по срабатыванию неправильной карточки и кода, скорее всего, сразу же провоцировало отправку на центральный пункт охраны тревожного сигнала.

Глава 35

Час на отдых выкроить все же получилось. Едва пришла сытость, сон буквально свалил Бригадира, но был он тревожный и обрывистый. То и дело сталкер просыпался, прислушивался тревожно, ловя каждый звук в коридоре: чьи-то торопливые шаги, писк считывателя, хлопок затворившейся двери.

В теле вновь появилась изматывающая ломота, будто от сильного переутомления. Состояние вялости осталось, но с ним можно было бороться. Все равно после таких испытаний, чудовищных потрясений и издевательств чувствовать себя хорошо было бы чудом. Бригадир проверил повязку на затылке. В самом начале своего путешествия на свободу он стащил ее со лба, спрятал под воротник. Шов позади намок, но не сильно.

Надо было выбираться, но первым делом осмотреться. Интуиция подсказывала, что стоит озаботиться информацией о том, что творится на нижнем уровне. Выйдя из столовой, Бригадир двинулся вперед по коридору и очень скоро остановился перед тупиком и двумя дверями по бокам.

– Направо пойдешь, коня потеряешь… – произнес он вполголоса.

На каждой двери висела табличка. На первой сообщалось о том, что за данной дверью находится отдел оперативного вмешательства и нейрокоррекции. За второй дверью, судя по надписи, располагалась лаборатория генной инженерии. Обе таблички были снабжены знаками биологической опасности и предупреждениями о том, что посторонним-то вход сюда точно запрещен. Будто тут могли быть посторонние.

Выбор стал очевиден, когда дверь в биолабораторию вдруг распахнулась и на пороге появился давешний лаборант. В руках он по-прежнему сжимал чемоданчик. Остановившись, парень с недоумением уставился на сталкера.

– Вы кто такой? – спросил он ошарашенно.

Ответом ему были удары в кадык и по затылку – и вот вход уже свободен. Теперь надо было не допустить, чтобы второй ученый лаборатории нажал на тревожную кнопку.

Влетев в помещение, Бригадир схватил ученого за ворот костюма и приложил маской о стену. Маска треснула, лаборант отключился. «Хлипкие они, – пронеслось в голове Бригадира. – По носу щелкни – и вырубаются. Впрочем, это только на руку».

В глубине помещения располагалась стерильная камера. Решив, что осторожность не повредит, Бригадир влез в один из костюмов, сняв его со стены, и в нерешительности остановился. Шлюз отделял лабораторию от остального комплекса. Кроме одной большой красной кнопки, на входе ничего не нашлось, и методом исключения сталкер решил нажать ее. Воздуха внутри костюма не хватало. Бригадир огляделся и заметил под потолком несколько длинных тонких шлангов с клапанами. Такой же клапан был без труда обнаружен сбоку на комбинезоне. Сам того не осознавая, сталкер прищелкнул клапан, надавил, после чего начал поступать кислород. В голове зашевелилась мысль: «А откуда я вообще это знаю?» Кнопка – шлюз открылся. Бригадир прошел и надавил на красную кнопку выхода, но двери внутрь так и остались заперты. Вернувшись назад, он затворил двери. Тут же все вокруг померкло, зажегся холодный синий свет, струи серого дыма заполнили все вокруг, но вскоре он убрался в вытяжную вентиляцию где-то под потолком и на уровне пола. Можно было выходить. Еще один шланг – на этот раз на ролике под потолком.

Пристегнув шланг подачи воздуха, сталкер двинулся дальше. Ничего интересного. Ряды колб, пробирок, неизвестного предназначения мигающие лампочками аппараты. Несколько мониторов в ряд, стол, на котором лежало что-то уродливое и давно уже мертвое. Запах, наверное, от него еще тот распространялся, но костюм прекрасно спасал от внешнего воздействия. На пути попался еще один лаборант. Даже через стекло маски Бригадир видел его удивленные и непонимающие глаза, когда кулак опустился на череп несчастного. Кругом были камеры, и Бригадир понимал, что скоро тут будет много народа, но вскоре нашелся выход.

В дальнем углу зала стоял сейф с узкими амбразурами пуленепробиваемого стекла. Подойдя ближе, Бригадир ухмыльнулся. Через толщу стекла были отчетливо видны промаркированные пробирки. Четыре из них, с жидкостью ярко-красного цвета, стояли особняком, отгороженные стеклянным колпаком. Первым порывом было взять пробирки из сейфа, но что-то подсказывало, что даже прикасаться к ним не стоит. Однако другая мысль созрела почти мгновенно. Такие же пробирки, только пустые, стояли на одном из столов. Взяв одну, Бригадир наполнил ее наполовину водой из-под крана, а затем прошествовал к лежавшему на полу ученому. Осмотрев все вокруг на наличие острых предметов, сталкер взял первую попавшуюся посудину и разбил ее о стол. Присев рядом с бесчувственным телом, Бригадир острым краем вскрыл перчатку ученого, вытащил палец бедолаги и уколол его. В то же мгновение посреди подушечки образовалась толстая красная капля.

Очень скоро вода в пробирке приобрела нужный темно-красный цвет, встал на место пластиковый колпачок. Бригадир поднялся, осмотрелся вновь, а потом уверенной походкой двинулся на выход.

Глава 36

Сталкеры не спешили внутрь периметра, а даже наоборот. Те из них, что находились в комплексе, уже собрали вещички и сейчас торопились на выход, да их особо никто и не сдерживал. Внутри же творилось что-то совершенно непонятное. Феникс и Мастер взобрались на смотровую вышку. Подрывник вытащил бинокль и направил его на вход, куда стягивались люди в черной форме. Входить им, видимо, резона не было. Все нехотя топтались на месте. Дверь в бункер открывалась, выдергивался человечек, под стволами автоматов у него что-то проверяли, а потом направляли волшебным пенделем в сторону собственных казарм.

– Сбежал у них, что ли, кто-то? – поинтересовался Феникс.

– Или проник внутрь, – сообщил Мастер, не отрывая взгляда от действа. – Чуйка моя вечная сталкерская говорит, что опоздали мы малость. Этот Бригадир-Дженнингс еще шуму наделает.

– Закусить бы надо, а то меня от бражки Вепревой до сих пор не отпустило. Нельзя на работе пить.

– А что делать, тут везде работа. Ни минуты спокойной. Вот, держи. – Мастер на ощупь вытащил из своего бездонного рюкзака банку тушенки. – У Вепря со стола прихватил, пока он бледного отыгрывал.

Банка перекочевала в руки Феникса. Тот поспешно потянул ключ, вскрыл консерву, подумал немного и, будто бы что-то решив для себя, запустил пальцы внутрь. Отправив часть содержимого в рот, поинтересовался:

– Ну что там?

– Да пока суетятся, будто муравьи, на чей муравейник помочились. Негодуют, значит. Встали в две колонны, пропускают гражданских. Ага, пропуска сверяют. Опа, зашевелились.

– Что там? – всполошился Феникс. – Мутанты?

– Та не. Мужик какой-то в костюме биологической защиты. Толкает перед собой мужика лысого в халате, руку вон поднял, сжимает что-то в кулаке. Ты погляди, погляди, как чернорубашечники-то заволновались. Нет, струхнули, я тебе говорю. Ты же знаешь, зачем черный цвет на форме нужен?

– Удиви меня.

– Затем, чтобы пятна на портках скрывать.

– Шутка, понимаю… Что за мужик-то?

– Да черт его поймешь. Лицо маской закрыто.

– Из-за него, небось, и весь сыр-бор. Только операцию мне рушит. Чего они его не пристрелят-то? Снайперы перевелись?

– Да есть, наверное, резоны. Думаешь, они первый день воюют. Знают, видимо, что делать.

* * *

Первый кабинет, попавшийся по ходу, был снабжен табличкой «Сенников Д.П.». Воспоминания о нем у Бригадира были самые противоречивые. Людей на этаже почти не осталось. Разве что мелькали в проходе черные рубахи.

– Все на выход! – орал динамик под потолком. – Экстренная эвакуация из комплекса. Возможность биологического заражения. На выходе с нулевого этажа готовить пропуска. Все сотрудники без пропусков будут задержаны до выяснения и помещены на карантин.

Хозяин кабинета на свою беду задержался и сейчас судорожно щелкал клавишами компьютера. Оторвавшись от экрана, он взглянул на вошедшего.

– Что вам надо? Вы разве не слышали, что идет эвакуация?

Бригадир пошарил на затылке и, отстегнув клапан, снял прозрачный колпак-маску.

– Здорово, Денис Петрович. Не ждал?

Сенников, и без того бледный, цветом лица стал похож на побелку потолка собственного кабинета. Физиономия его в мгновение ока осунулась, руки затряслись.

– Что вы хотите, Дженнингс? – промямлил он.

Бригадир пожал плечами.

– Мира во всем мире хочу. Жену верную да красивую. Счет в банке крупный. Но главное, как и всем, очень уж мне жить хочется.

– А что вы хотите от меня?

– Информации.

– А если…

– А если ты, тля, дернешься, я вот это разобью.

Бригадир вытащил пробирку с красной субстанцией и помахал ей перед носом Дениса Петровича. Казалось бы, бледней уже быть просто невозможно, однако у ученого получилось.

– Мутаген «К», – засипел он, в ужасе выставив руки перед собой. – Вы понимаете, насколько он токсичен?

Внутренний шкодник Бригадира возликовал, и где-то на задворках сознания воспрянул Брайн и отвесил ответное пять.

– Ответы.

– Что ты хочешь узнать?

Рассказ Сенникова от грибовской исповеди особо не отличался. Да, он считал Бригадира неким Брайном Дженнингсом, агентом «меченосцев», опытным и хорошо тренированным бойцом, которого, как выяснилось, слили свои же. Эта новость стала неприятной, но особо ничего не объяснила. Дженнингс все еще был для Бригадира чем-то посторонним, инородным, с чем просто приходилось мириться. Считать его основной своей личностью как-то не очень-то и хотелось. Искусственный интеллект настолько развился в полевых условиях, что Бригадир даже думать не мог о том, что он просто компьютерный морок, который проецирует в его лобные доли или куда там еще в черепной коробке картинку сталкера без страха и упрека, начисто вычеркнув оттуда, а может, просто спрятав подальше богатый жизненный опыт и воспоминания настоящего человека.

– Что ты сливаешь?

– Данные. Все данные по ключевым проектам.

– Разве они не хранятся на ваших серверах?

– Естественно, но мне как руководителю был необходим оперативный доступ.

Бригадир подошел, поднял со стола провод, к которому была подключена флешка.

– Это?

– Да. – Сенников казался каким-то обреченным. Старый, выдохшийся, с пухом волос на голове, сейчас ученый был жалок, но вот жалости Бригадир почему-то не испытывал. Перед ним был человек, по воле которого на шее у сталкера образовался шрам. Его мучили, держали в нечеловеческих условиях. Так к чему эти сантименты? Жалость к врагу испытывать нельзя, к тому же если враг мотивированный и идейный.

Бригадир засунул флешку в карман. Некоторое время он стоял в задумчивости, а потом вытащил из-под стола системник. Отключив провода, сорвал крышку, заглянул внутрь. Жесткий диск последовал за флешкой через пару минут.

– Так-то будет лучше. Теперь на выход.

– Зачем я вам?

– Как зачем, Денис Петрович? Ты пойдешь со мной, в Зону. Проводишь, так сказать, из этих гостеприимных хором в чуткие объятия видоизмененного вида аномалий. Может, даже с местными жителями познакомишься, радиоактивным воздухом подышишь. А то все кабинет, кабинет.

* * *

Феникс перехватил бинокль у Мастера и теперь наблюдал, как человек в халате что-то горячо объясняет другому – высокому, плотно сбитому здоровяку. Лицо научника стало пунцовым, глаза готовы были вывалиться из орбит. Великолепная оптика Мастера даже слюну на подбородке позволяла различить. Волновался мужик в халате, тот, что в черном, тоже нервничал, а вот стоявший за всем этим неизвестный в защитном костюме, похоже, был совершенно спокоен. Движения его были плавными и уверенными. Он расположился так, чтобы ненароком не прилетела пуля, встав под защиту бортика при выходе из бункера. От остальных стрелков его отделяла рыхлая туша ученого. Правая рука по-прежнему держала над головой какой-то продолговатый темный предмет, истинное предназначение которого определить пока не получилось.

– Слушай, а ты часом по губам читать не умеешь? – Феникс с надежной взглянул на Мастера.

– Есть немного. Дело-то не в навыке, а в понимании. Если артикуляцию разглядеть можно. – Подрывник вновь принял бинокль.

– Что там? – нетерпеливо спросил Феникс.

– Да погоди, боком стоят. Вот им пригорело, даже периметр не чешут. Надеются на сталкерскую братию, а они, между прочим, уже лыжи навострили. Не найдется дурака, чтобы в пекле сидеть. Что же у них там произошло? Неужели из-за этого мужика весь сыр-бор разгорелся?

– Не отвлекайся.

– Феникс, ты зануда.

– Допустим. Так что там?

– Так, во. Лысый говорит, чтобы их отпустили. У них там какой-то… – Мастер замешкался. – Не разберу. Пурген, что ли. Не, мутаген.

– А тот, что в форме?

– Не видно, боком стоит. Слов не понять. Морда еще у него небритая, так не враз и запеленгуешь, что он там себе в щетину бормочет. Гляди, расходятся.

Феникс поднес ладонь козырьком к глазам. Вроде бы и не день был, однако «юпитеры» по периметру нет-нет да полосовали по вышке. Около бункера и правда началось какое-то шевеление. Сначала отошел «Борей». Не опуская стволов, бойцы попятились, однако дорогу не перекрыли. Нехотя отошел и их старший, сделав пространный жест. Мол, валите на все четыре стороны. Как-то просто они сдались. Неужто у мужика в защитном костюме реально какая-то невиданная хрень в руках, которую боятся столько вооруженных людей разом? Или опасаются лысого в лабораторном халате задеть. Может, он у них шишка? Вот оно как выходит. Обложились со всех сторон, не войти в бункер, не проползти без санкции, а вот изнутри можно дров здорово наломать. Интересно, когда же хваленая служба безопасности «Айрон Армор» дров успела наломать?

– Во. Вижу, что бореец говорит!

– Что?

– Так. Дженнингс, ты не уйдешь. Врать могу. Дженнингс – это же твой клиент? О, презабавно выглядит поднятый средний палец в защитном костюме. Прям внушительно.

Дальше же произошло какое-то чудо. Человек в костюме какое-то время вел другого, того, что в халате, используя лысого как щит и подняв над головой пробирку с чем-то темным. Ее все же удалось рассмотреть через окуляры бинокля. Какое-то время эти двое двигались параллельно мужчине в черном кителе. Тот отстал метров на двадцать, но уверенно топал позади. Рука человека в форме неизменно находилась на правом боку, где даже без бинокля вполне себе угадывалась кобура. Борейцы расположились в два ряда по бокам дорожки и тоже внимательно следили за процессией. Вдруг беглец остановился, резко оттолкнул от себя ученого и что есть маху швырнул пробирку на бетон. Паника возникла мгновенно. Черные мундиры бросились врассыпную, как тараканы на кухне коммунальной квартиры, когда в ней внезапно зажигается свет. Военный на бетонке пошатнулся, в ужасе выставив руки, а рыхлый в белом халате рухнул на землю, похоже, в обморок.

Воспользовавшись замешательством противника, человек в костюме защиты сорвался с места и с удивительной для живого прямоходящего существа скоростью пересек расстояние, отделявшее его от забора, с разбегу прыгнул, перемахнул колючку, располагавшуюся метрах в четырех над землей, и растворился в ночи.

– Офигеть! – выдал Мастер и потрясенно отодвинул от лица бинокль. – Там же метров четыреста было переть! Огромная территория! Да еще вверх сиганул! Чем их там кормят-то?

– Явно чем-то не тем. – Феникс принялся спускаться с вышки.

– Ты куда?

– Валить отсюда надо. Если в пробирке что-то было, то как-то не хочется быть нулевым пациентом. Мы уже могли нахвататься, да и черные эти скоро тут будут. Разберутся как следует и накажут кого попало. Это же ЧП, понимаешь? Бошки полетят так лихо, как только можно. Стрелочника искать будут, и я не собираюсь дожидаться развязки.

* * *

После сеанса связи Феникс вернулся к Мастеру. Бункер проекта «Артефакт» остался далеко за поворотом. Как и предсказывал «меченосец», все сталкеры спешно покинули периметр, а люди в черной форме начали прочесывать местность. На месте, где разбили пробирку, минут через пять уже стоял оранжевый купол, вокруг которого суетились люди в костюмах химической зашиты.

– Ну как Большая земля? – поинтересовался Мастер.

– Да жива пока.

– Валить бы куда надо. Ночь в Зоне – время тревожное.

– Есть варианты?

– Ну, можем на дерево залезть.

– Так себе перспектива.

– Не до жиру, Феникс. Не в бункер же проситься на постой.

– Тоже, верно. Слушай, а куда тот мужик мог так скоро ломануться?

– Ну, не знаю. – Подрывник нахмурился. – Чесанул он, конечно, знатно. Я такой скорости даже у мутантов не видел. Думаю, в сердце Зоны сунется. Там и отсидится. Парни в черном явно не скоро успокоятся и, как светло станет, двинут за ним на максималках.

– А сердце Зоны – это что?

– Гадкое место. Радиация, уроды человеческие и не очень. Множество аномалий и, главное, вотчина сектантов гребаных. С ними ни сотрудничать нельзя, ни миром договориться. Туда редко кто ходит, если не большая нужда.

– А если он к какой из группировок двинул?

– Да к кому он пойдет? Тут до опорников основных ровно столько же, только вот станут ли те же «Борги» с этими артефактовцами закусываться? Они, конечно, мускулами поиграют, но и свою шею им подставлять резона нет. Может, и правда куда прибьется.

– Отследить его можно?

– Можно, но сложно. Этот тип особенный. Рано или поздно вылезет слушок, сболтнет кто в пьяном разговоре, или прилетит весть в ходе натурального обмена. Зона, она хоть и большая, но очень маленькая, если ты понимаешь, о чем я.

– Да понимаю, как не понять.

– Тогда двинули?

– Двинули.

– Кстати, с тебя еще пять сотен зеленью.

– Это за что?

– За чтение по губам.

– Так, может, врал ты мне?

– Я? Да ни в жизнь!

Content

Владислав Жеребьёв
Тропами Снайпера. Судьба Бригадира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36