Рейчел Хокинс

Ее королевское высочество

Для Джулс

Из всех шотландских школ-пансионов ни одна не сравнится с четвертым номером в нашем списке – школой Грегорстоун. Эту неприступную крепость в горах Шотландии выбрали для учебы члены королевской семьи и аристократы еще в начале XX века, но по сравнению с другими учебными заведениями она обладает куда меньшим лоском. Вероятно, это связано с ее удаленностью или с репутацией строгого и аскетичного учреждения, чего опасаются некоторые выдающиеся фамилии. Как бы то ни было, территория школы занимает больше восьмидесяти гектаров и когда-то была поместьем семьи Макгрегор – отсюда и название. Помимо занятий учеников ждут ранние подъемы, бодрящая зарядка, которой не помеха ледяные зимы, и изнурительный турнир по выживанию, так называемый «Вызов». Все это – на фоне впечатляющих шотландских пейзажей. Среди наиболее известных учащихся – принц Александр, выпустившийся в 2009 году, и его брат Себастиан, который проходит обучение в настоящее время. В следующем году в школе вводится совместное обучение, и администрация с радостью принимает первый за столетнюю историю класс для девочек.

(«Лучшие школы-пансионы для членов королевских семей», Prattle)

Copyright HER ROYAL HIGHNESS © 2019 by Rachel Hawkins

© Наталья Вишневецкая, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

© Никита Малахов, иллюстрация

Глава 1

– На нем единорог.

Я беру письмо из рук Джуд и улыбаюсь, облокотившись на гору подушек и спальных мешков, которую мы соорудили внутри небольшой оранжевой палатки на заднем дворе. Солнце село около получаса назад, и единственный источник света – висящая под крышей керосиновая лампа фирмы «Коулман». Мы не ночевали в палатках с пятого класса, но сейчас лето, делать нечего, и мы решили повеселиться.

– Теперь видишь, почему я хотела поступить именно в эту школу? – спрашиваю я, засовывая письмо обратно в конверт. – Любое место, которое ставит на официальных письмах логотип с единорогом, идеально мне подходит.

– Даже не сомневаюсь, – отвечает Джуд, плюхнувшись рядом со мной на спальники. Кончики ее длинных светлых волос выкрашены в бирюзовый, и когда яркие сине-зеленые локоны скользнули по моей руке, мой пульс участился, а в животе запорхала целая стая бабочек.

Опершись на локоть, Джуд смотрит на меня.

При свете лампы хорошо заметны веснушки у нее на носу.

– И ты поступила!

Я киваю и смотрю на письмо. Грегорстоун. Какая-то крутая школа в горах Шотландии. Я борюсь с желанием вытащить письмо и перечитать начало:

Дорогая мисс Амелия Квинт!

С радостью сообщаем, что Вы приняты в Грегорстоун.

Это письмо я ношу в сумке уже месяц. Даже папе еще не сказала. Я пока и Джуд не собиралась говорить, но она сама его заметила, когда искала помаду.

– Так и почему ты все еще не согласилась? – удивляется она.

Я пожимаю плечами и засовываю письмо обратно в передний карман потрепанной холщовой сумки, которую почти не выпускаю из рук. Легкий ветер слегка раскачивает палатку и доносит запах летней техасской ночи – свежескошенной травы и аромата мяса на гриле.

– Милли, ты об этой школе твердишь уже целый год, – не унимается Джуд и толкает меня свободной рукой, – а теперь тебя зовут, и ты не едешь?

Я снова пожимаю плечами, вздыхаю и тереблю волосы.

– Это кошмарно дорого, – объясняю я. И это правда. – Придется запрашивать финансовую помощь. И далеко. – И это тоже правда, хотя в прошлом году меня это не останавливало. Грегорстоун находится в Шотландии, в окружении гор и озер. А еще, что важно для фанатки геологии, – там куча образцов разнообразнейших горных пород.

Но в прошлом году дела с Джуд обстояли иначе.

Мы дружим с девяти лет, а влюбилась я в нее в тринадцать. Я тогда осознала, что чувствую к ней то же, что и к Лэнсу Макгенри из бойз-бэнда «Дети лета». Сейчас даже признаться стыдно, а тогда от них все тащились.

И шансов на взаимность Джуд у меня было столько же, сколько и у моего пламенного чувства к музыканту с густой шевелюрой.

По крайней мере, я так думала.

Но теперь она подбирается ближе ко мне, на спальный мешок с маргаритками. Он у нее с пятого класса – в отличие от меня, ночевать в палатке она не очень любит.

Она проводит пальцами по моей руке, ногтями слегка царапая кожу, которая тут же покрывается мурашками. У меня перехватывает дыхание. Ее ногти покрашены в разные оттенки сиреневого: ноготь большого пальца – нежный лавандовый, а мизинца – темно-фиолетовый, почти черный. И кажется, что этой летней ночью в палатке мы одни на всем белом свете.

– Ты же не из-за меня отказываешься, правда? – спрашивает она.

От ее вопроса у меня екнуло сердце. То… то, что происходит между мной и Джуд, вспыхнуло в начале лета, но я до сих пор никак не привыкну. Когда я с ней, то чувствую себя как на американских горках – сердце выпрыгивает из груди, крутит живот.

– Чего? – парирую я, выдавив смешок, но притворяться я совершенно не умею, так что у меня получился писк.

Джуд очень близко. Так близко, что мы, сидя на мешках, касаемся коленями.

Она меня поддразнивает:

– Если ты не хочешь уезжать от меня, то так и скажи.

Я отталкиваю ее, она ловит меня за руку, прижимает к себе и целует.

На ее губах вкус моего бальзама с вишней и ванилью, и в этот момент для меня существуют только Джуд, ее губы и то, как во время поцелуя она заправляет мои волосы за уши.

После поцелуя она улыбается. На щеках румянец, ноги скрещены.

– Я же сказала, что это очень дорого, – повторяю я.

– У тебя будет стипендия, – возражает она. – Ты же как-никак лучшая студентка школы.

– Это ни о чем не говорит.

Моя школа не плоха, совсем нет, но очень уж в ней много учеников. Уроки порой больше напоминают тренинги по усмирению толпы. Вот почему я начала искать школу получше и подальше.

А еще из-за мультика «Храбрая сердцем[1]», который показал мне папа, когда мне было десять. К тому же мой любимый предмет – геологию – фактически придумали в Шотландии. А когда я рассматриваю фотографии этих массивных скалистых холмов, утопающих в зелени, во мне бушует целая гамма чувств. Похоже на сказку. Там есть одно местечко, называется Эпплкросс, которое я…

Ну, полно. Хватит об этом думать. Я решила остаться, потому что хоть и поступила, сбегать в Шотландию – это безумие, правда? Так никто не делает. Я буду более чем счастлива доучиться в выпускном классе вместе с Джуд и двумя нашими лучшими друзьями, Дарси и Ли. В Техасе полно хороших колледжей, в которые я потом смогу поступить, а высокие баллы за ACT[2] и отличный GPA[3] я наберу и без модной школы-интерната. Все будет хорошо.

Но Джуд не отрывает от меня серьезного взгляда и хмурится.

– Вообще-то я серьезно, Милли, – говорит она, – если это из-за меня и наших отношений…

Она вздыхает, я ощущаю лицом ее теплое дыхание и запах ее любимой мятно-лимонной жвачки.

– Нет, не из-за этого, – повторяю я, дергая нитку на своем клетчатом спальном мешке. – И нет никаких «нас». То есть я самостоятельная личность, ты тоже, а вместе мы две личности. Технически, с точки зрения грамматики, местоимение «мы» подходит, но…

Она закрывает мне рот рукой и смеется:

– Милли, никакой нервной болтовни.

Я киваю и сдавленно выдаю: «Извини». Когда я нервничаю, происходит забавная вещь: слова будто сами из меня вылетают, но в неправильном порядке и вообще не совсем те, что я собиралась сказать. Сейчас то же самое – очередной поток слов, вылившихся на Джуд.

Она опускает руку, и я вижу все то же выражение лица.

– Тем не менее, мы вместе, и мы – одно целое, – говорит она и сплетает свои пальцы с моими. – Неважно, что думают другие. Я это чувствую.

Мои щеки вспыхивают, я сжимаю ее пальцы:

– Самое цельное целое.

Она снова принимается перебирать мои волосы.

– Такого я еще ни с кем не чувствовала, – признается она.

– Даже с Мейсоном? – выпалила я, не успев подумать. Но слова уже не вернешь.

Мейсон – это бывший Джуд. Они начали встречаться, как только перешли в старшую школу, и расстались прошлой весной. Прямо перед тем, как у нас с Джуд все закрутилось. С момента первого поцелуя, случившегося на полу в ее комнате в прошлом месяце, мы о нем не упоминали. Это было не сложно – он уехал на лето в спортивный лагерь или еще куда-то, но я часто размышляла о том, что будет, когда он вернется. Мне он всегда нравился, несмотря на то, что я по уши влюблена в его бывшую, но в его отсутствие нам явно легче строить отношения.

Джуд откидывается на спину и изучает потолок палатки.

– Разве мы не были «нами», даже когда Мейсон был здесь?

Она поворачивается на бок лицом ко мне. Я опять краснею, потому что она права. Были. Мы не целовались, ничего такого, но нам явно нравилась компания друг друга.

– Может, и так, – признаю я.

Она улыбается и обнимает меня за талию. Она снова целует меня, и все мысли о Мейсоне, Шотландии и крутых школах с гербом в виде единорога исчезают в нагретом летнем воздухе.

Глава 2

– Мейсон вернулся.

Я дома у Дарси, сижу на полу в ее игровой комнате, облокотившись на диван, и держу в руках геймпад от X-box.

На гигантском телевизоре наблюдаю за тем, как дракон схватил моего персонажа, Леди Люсинду, за голову и трясет ее так, что она вот-вот выпрыгнет из экрана.

Просто прекрасно.

Я вздохнула и положила геймпад на живот, глядя на белеющий экран.

– Это была последняя жизнь, – бурчу я, пытаясь дотянуться до баночки «Спрайта» без сахара позади меня.

Дарси пихает меня ногой с ярко-фиолетовыми ногтями:

– Милли, ты слышала, что я сказала?

С другой стороны сидит наш друг Ли, он забирает у меня геймпад и начинает игру заново:

– Конечно она слышала, Дарс. Ей просто все равно.

– Мне не все равно! – настаиваю я. – Мне нравится Мейсон. Хорошо, что он вернулся, но ко мне он не имеет никакого отношения.

Скрестив ноги, Дарси выпрямляется и смотрит на меня поверх очков. Кажется, новых – в ярко-зеленой оправе, обрамляющей ее темные глаза.

– Милли, – произносит она. Я неловко пожимаю плечами.

– Между ними все кончено, – напоминаю я, тоже выпрямляясь. – А у нас с Джуд…

– Всего лишь мимолетное влечение, которое разобьет тебе сердце, – перебивает Дарси.

Я хмурюсь.

Дарси твердит это с тех пор, как я рассказала ей о нас с Джуд. Она считает, что Джуд непостоянная и меняет мнения чаще, чем цвет волос, и что я сама понимаю, какая она на самом деле.

Я знаю, что она волнуется за меня, но все равно не очень приятно это слышать. И вообще она ошибается. А может, ревнует? Несколько лет назад они довольно близко общались, а когда мы с Джуд сблизились, она вроде как оказалась не у дел. Состав нашей четверки периодически тасуется, а сейчас, из-за наших с Джуд отношений, особенно.

– Да, Джуд не самая надежная, – присоединяется к разговору Ли, не отрываясь от игры. Он бросает на меня взгляд, прядь волос падает ему на глаза. – Прости, Милл, но ты сама знаешь, что это правда. Нам даже нравится эта ее беспечность, но когда ты с ней в отношениях – это плохо.

– С каких пор ты разбираешься в отношениях с девушками, Ли? – поддразниваю его я, и он вздыхает с наигранным возмущением, все еще не отрываясь от игры:

– Амелия Квинт, да как ты посмела? – и его лицо расплывается в ухмылке. – Ладно, справедливо. Но я разбираюсь в тебе и не хочу, чтобы тебе разбили сердце. Дарси выразилась резковато, но это не значит, что она неправа. Она вообще-то обычно права, мы все это знаем.

– И чего я вас вообще позвала? – пробубнила Дарси, отхлебнув газировку из банки.

– А того, что ты меня любишь и поддерживаешь мой интерес к видеоиграм, – предполагает Ли и радостно восклицает, когда дракон в телевизоре падает замертво.

Отбросив геймпад на ковер, он тянется через меня за пакетом с сырными шариками, который, в конце концов, запихивает под диван.

– Тебе, наверное, ужасно скучно, Дарс, – говорит Ли. – Ты даже не играешь.

Дарси пожимает плечами, а я беру у Ли сырный шарик, пытаясь не рассыпать крошки на ковер. Дарс или ее родителей не сильно бы это побеспокоило, но их дом такой безупречный, что мне не все равно.

Папа Дарси работает в какой-то нефтяной компании в Хьюстоне, а значит, семья Дарси намного богаче, чем наши с Ли. Мы никогда это не обсуждали, но шикарные ковры, огромные телевизоры и личную ванную Дарси, примыкающую к спальне, сложно не заметить.

Она смотрит на меня, сощурив глаза:

– Джуд уверяет, что тебя взяли в какую-то крутую шотландскую школу.

Оранжевые крошки вылетели изо рта Ли с возгласом «Что?», и он закрывает рот рукой. Я перевожу взгляд то на Ли, то на Дарси. Сердце уходит в пятки.

– Это она вам сказала?

Дарси забрала у Ли сырные шарики и кивнула.

– Ты что, не хочешь ехать из-за нее?

Я беру газировку – только чтобы чем-то занять руки, и, наконец, отвечаю:

– Нет. Я не хочу ехать, потому что это очень дорого.

Ли фыркнул:

– Ага, стипендия же ниже твоего достоинства, Мисс Всезнайка?

– Ага, точно! – поддерживает его Дарси.

Я пожимаю плечами. Меня задело, что Джуд откровенничает с Дарси. Я сама никому еще не сообщала.

Но произношу лишь:

– Уже слишком поздно подавать на стипендию. И вообще, это с самого начала была плохая идея. Я просто… хотела проверить, смогу ли я поступить. Я не хотела там учиться.

– Расскажи это кому-нибудь другому, Милл, – говорит Ли, шевеля пальцами ног. – Ты нам в прошлом году все уши про Шотландию прожужжала.

– Мы «Храбрую сердцем» на зимних каникулах посмотрели по меньшей мере раза три, – добавляет Дарси, а я одариваю их взглядом, который, надеюсь, показался им суровым.

– Девушке что, нельзя передумать? – спрашиваю я.

Они переглядываются.

– Я только хочу сказать, – заявляет Дарси, взяв с пола геймпад и выключив консоль, – что из-за Джуд такую уникальную возможность упускать нельзя.

– Да не из-за нее это! – друзья снова переглянулись. Я улыбнулась им и опять включила игру. Домой еще рано – у меня в запасе пара часов, и я добью этого дракона.

– Это не из-за Джуд, а если и из-за нее, то какая разница? И возвращение Мейсона ничего не меняет.

Глава 3

– Миллион долларов бы отдала ради этого мужчины.

Я поднимаю взгляд от телефона на телевизор, куда показывает моя тетя Ви – на высокого парня в килте.

Третий день живу у нее. Поедаю сладости «Снеквеллс»[4], смотрю по телевизору «Потоки времени» – про женщину, оказавшуюся в прошлом и полюбившую горячего шотландца. Я подсела на этот сериал в прошлом году, как раз в разгар моей шотландской лихорадки, и даже купила DVD. Ви страшно переживала из-за расставания с барменом Кайлом, поэтому она и увлеклась сладостями и эротическим сериалом о путешествиях во времени.

Я, нахмурившись, оценила парня на экране и резюмировала:

– Мне нравится Каллум. Особенно его прическа. Но миллион долларов мне нравится больше.

Тетя Ви вздохнула. Она сегодня сходила в душ, уже что-то. Ее волосы убраны в неряшливый пучок.

– Нет в тебе романтики, Амелия, – возражает она, и я снова борюсь с соблазном уткнуться в телефон.

Прошло уже две недели с тех пор, как я в последний раз виделась с Джуд. Две недели с тех пор, как мы целовались в палатке у нас на заднем дворе. Три дня назад она должна была вернуться от бабушки. Я ждала, что она напишет, но пока тишина.

Тяжело не проводить параллель между возвращением бывшего Джуд и ее молчанием, но поверьте – это не тот случай. Я почти уверена, что эти вещи не связаны. Мало ли, что считает Дарси.

Я же знаю, что происходит у нас с Джуд, и это не просто «интрижка». Все взаправду. Мы одно целое, как она и сказала…

Телефон завибрировал, и я потянулась, чтобы смахнуть уведомление, и снова опустилась в неудобное, но зато такое стильное кожаное кресло тети.

Это сообщение, но от Ли. Спрашивает, не писала ли Джуд.

– Нет, – отвечаю я. На фоне играют волынки и тяжело дышат. – Как думаешь, она до сих пор у бабули?

Телефон снова завибрировал. На этот раз – несколько грустных смайликов.

– Спасибо за позитивный настрой, – пишу я в ответ, нахмурившись.

Снова вибрация, но на этот раз я оставляю ее без внимания и возвращаюсь к просмотру шоу. Каллум и Елена теперь лежат. Слава богу, прикрывшись.

– Все в порядке, детка? – спрашивает тетя.

Я киваю, выдавив улыбку.

– Да, я… я просто переживаю за Каллума и Елену. Скоро придет этот британец, Лорд Хэрли, и разрушит их идиллию.

Она смотрит на меня и убирает за ухо прядь волос.

Тетя Ви – младшая сестра папы. Она родилась, когда он уже учился в старшей школе, так что она мне, скорее, как старшая сестра. Но иногда она включает мамочку, и это как раз тот самый момент.

– А мне кажется, что у тебя что-то случилось, – не унимается она, повернувшись ко мне. – Проблемы в школе?

– Тетя, сейчас каникулы, – напоминаю я. – Но в общем-то в школе все хорошо. У меня обычно не бывает проблем с учебой, ты же знаешь.

Она поморщилась и стала кошмарно похожа на меня.

– Уж не знаю, откуда у тебя такие способности к учебе, но она тебе и правда хорошо дается.

Я пожимаю плечами.

– Может, от мамы?

Тетя с сочувствием нахмурилась.

– Определенно. Твоя мама и правда была очень умная. Я бы сказала, слишком умная, чтобы выйти замуж за моего братца, но о вкусах не спорят.

Я улыбнулась, чтобы она не чувствовала себя неловко, – такое случается, когда упоминают чьего-то умершего родителя. Даже если это твой родственник. Так что я смягчила тон, закинула ногу на ногу и заявила:

– Ну а успехи в школе означают стипендию, а стипендия – это деньги, а их я люблю.

Тетя засмеялась:

– А, так вот, в чем дело.

Взяв одну из примерно пяти тысяч декоративных подушек, тоже белую, но слегка отличаущуюся оттенком – ей нравится монохром, – Ви прижала ее к груди.

– Значит, проблемы не в школе. Мальчики?

Я снова едва удержалась от взгляда в телефон и ответила:

– Нет, не мальчики.

Технически это правда, учитывая формулировку вопроса. Но по сути…

Я думала, что она и дальше будет на меня давить, но затем, слава богу, Елена и Каллум снова начали целоваться и отвлекли ее.

– Я скучаю по Кайлу, – говорит она, вздохнув, и на этом диалог заканчивается.

Я поднимаюсь на ноги, кладу телефон в карман и показываю на пустую коробку:

– Смотри-ка. Печенье закончилось. Сбегаю куплю еще.

Она кивает и возвращается к сериалу, указав рукой в сторону кухни.

– Около двери, в салатнице из гималайской соли, лежит двадцатка.

Я проверяю салатницу, выуживаю двадцатидолларовую банкноту из кучи мелочи и резинок для волос и кладу ее в карман. Смотрю на миску и, эксперимента ради, дотрагиваюсь языком.

– Ничего она не из соли! – выкрикиваю я. – Небось обычный розовый кварц.

– Заучка! – кричит она в ответ.

Я ставлю салатницу обратно, улыбаюсь и выхожу за дверь.

На улице тепло, даже жарко, а небо над головой ярко-голубое. Жилой комплекс, где обитает тетя Ви, построили, чтобы воссоздать жизнь маленького городка, так что магазин, несколько ресторанчиков и горстка бутиков находятся прямо на этой же улице.

Я иду по тротуару из красного кирпича, прохожу мимо фонтана, проведя рукой по кованой ограде, о которую с приятным звуком звенят кольца. Папа, наверное, расстроился из-за того, что мы никуда не поехали летом, но его жене приходится работать, а моему братику еще даже не исполнилось и года, так что в этом году точно не до путешествий. Но я не жалею. Зато смогу получше подготовиться к выпускным экзаменам. И мне нужно побыть с тетей Ви – я явно нужна ей.

А еще здесь Джуд.

Я встаю перед автоматической дверью в магазин и жду, пока она откроется. Это обычный сетевой магазинчик, но его украшают обрамленный красным кирпичом вход и полосатый навес. Телефон снова вибрирует в кармане. Я нащупываю его рукой и достаю.

И снова расстраиваюсь – это не Джуд.

Это Ви:

– Захватишь тампоны?

Отвечаю, что куплю.

Кондиционер в магазине работает на полную мощность. От холода на руках и ногах бегут мурашки; я наспех хватаю тампоны и печенье и скорее выхожу обратно на яркое согревающее солнце, с облегчением вздохнув. Сумка болтается у меня на боку.

Поворачиваю голову и вижу у фонтана двоих.

Девушка стоит ко мне спиной, но я узнаю ее где угодно. Джуд.

Неужели я призвала ее силой мысли, потому что так много переживала из-за того, что она мне не пишет?

Но точно вам говорю: если бы я волшебным образом заставила Джуд материализоваться, то с ней не было бы Мейсона Коулмана.

И они совершенно точно не целовались бы.

Сердце выпрыгивает из груди так, что я почти ощущаю боль. В ушах загудело.

Они целуются. Джуд и Мейсон. Целуются. У фонтана – это так банально. Целуется. Джуд с кем-то целуется, и этот кто-то – не я. Я просто идиотка.

Покраснев, я опускаю голову и стараюсь пройти мимо них как можно быстрее. На глаза накатывают слезы, горло сжимается.

Наверное, поэтому я не замечаю прямо перед собой завлекающий старомодный стенд с наружной рекламой забегаловки «Тако – всем» и врезаюсь в него, повалив на землю.

– Нет, – взмолилась я.

Но вселенная сегодня явно не на моей стороне – слышу, как Мейсон зовет меня.

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, я считаю до трех и поворачиваюсь. Они с Джуд идут ко мне, он ведет ее за собой, их пальцы сплетены.

Конечно, парень и не подозревает, насколько это неловкая ситуация. Он думает, что мы все просто друзья. Мы дружим со средней школы, и вроде бы нет ничего странного в том, что я увидела их с Джуд. Вместе.

Но Джуд же говорила, что мы одно целое. Самое цельное целое.

А теперь она вполне себе целое с Мейсоном.

Снова.

– Привет! – говорю я слишком громко и машу рукой. На беду, когда я подняла руку, с моего плеча сползла одна из ручек сумки-шоппера, и прямо к ногам Мейсона вывалились две пачки «Тэдди Грэмс[5]» и одна упаковка тампонов «Тампакс».

Ненавижу свою жизнь.

Надо отдать должное Мейсону – его не смутило ни печенье, ни средства женской гигиены. Если честно, от этого совершенно не легче. Если бы он был придурком, падающим в обморок при виде тампонов, я бы хоть в чем-то почувствовала превосходство.

Улыбаюсь, забираю свои покупки и запихиваю обратно в сумку.

– Спасибо. Это не мое. Ни печенья, ни… То есть, я ем печенье, и тампонами пользуюсь, но эти… эти тетины.

– Не беспокойся, – успокаивает меня Мейсон. – У меня есть сестры.

– Точно, – вспоминаю я, но смотрю не на него, а на Джуд.

Она улыбается Мейсону, но я вижу, что она зажата и нервно перебирает пальцами по его руке.

Я не могу заплакать на этой искусственной улице напротив забегаловки, с тампонами и коробкой печенья в сумке. Киваю, и показываю пальцем на дом тети.

– Ну, надеюсь, лето проходит хорошо. Мне… мне пора. Увидимся!

Я продефилировала мимо них с достоинством, на которое вообще способен тот, кто рассыпал тампоны на любимую девушку и парня, которого эта девушка предпочла.

Я захожу за угол. Вибрирует телефон – на этот раз сообщение о той, от кого я так долго его ждала.

Джуд написала всего лишь:

– Прости.

Я не отвечаю и на всех парах мчусь к тете.

Открываю дверь, кидаю сумку рядом с негималайской салатницей, прохожу в гостиную и плюхаюсь в неудобное кресло. Лицо все еще горит.

На экране по-прежнему Каллум и Елена, в этот раз они не занимаются ничем непристойным, и их не запугивают противные британцы. Вместо этого они скачут на конях по горам, вокруг них возвышаются скалистые холмы, и они исчезают в тумане.

При взгляде на них в моей груди что-то екнуло, и вдруг я вспоминаю о письме в сумке. Приглашение, которое я отвергла из-за Джуд.

Телефон снова вибрирует. Я не стала смотреть. Показываю на экран.

– Вот ради этого я бы отдала миллион долларов. А горячего парня забирай себе.

Ви окидывает меня взглядом и моргает так, будто только что осознала, что я вернулась. Она хихикнула и тряхнула головой.

– Ааа, точно-точно. Шотландия. Разве тебя не приняли в шотландскую школу?

Я киваю. Крупный план: Каллум и Елена скачут по долинам и ущельям, зеленых каменистых холмов становится все больше, из облаков пробивается солнце, на заднем фоне – сероватый отблеск океана. Будь я там, на коне в горах в 1780-х, я бы точно не столкнулась с Джуд и Мейсоном. И ни в кого бы не полетели тампоны. Я была бы… совсем другим человеком.

– Ну вот! – восклицает тетя. Она вскакивает с кресла и отправляется в прихожую за печеньем. – Даже не придется путешествовать во времени, чтобы попасть в Шотландию.

Она берет коробку, возвращается в гостиную и недовольно морщится, потому что я купила обычное печенье, а не привычное ей низкокалорийное. Но она пожимает плечами и все равно открывает коробку.

– Всего лишь полет на самолете, – говорит она, жуя медвежат с корицей. – Будь у тебя загранпаспорт и достаточно денег, ты могла бы полететь туда уже завтра.

Я перевожу взгляд на нее, а потом снова смотрю на экран. Она права. Шотландия не сказочное место. Это реальность. Туда относительно легко попасть. И там есть школа, в которую меня уже приняли.

– Ага, – соглашаюсь я, не отрывая взгляда от телевизора. Сердце тяжело бьется.

Уехать отсюда. Никогда больше не видеть, как Мейсон и Джуд целуются в раздевалке. Не слышать: «Ну я же говорила» от Дарси, не видеть сочувствующих взглядов Ли.

Сменить место жительства. Начать все заново.

Я.

В Шотландии.

Глава 4

– Мы возвращаемся к разговору о Шотландии?

Папа стоит у плиты c лопаткой в руке – сегодня у нас «блинная среда» – и между его бровями пролегает морщинка. Я показываю ему пачку бумаг.

– Не о Шотландии, а о шотландской школе. Пап, ты же учитель. А Анна – консультант по профориентации. Мы же живем и дышим образованием.

Он не успел ответить – я опередила его и начала листать распечатки. Прошло несколько дней после ситуации с Джуд и прозрения у тети Ви, и я уже превратилась в специалиста по запросу финансовой поддержки.

Я нашла нужную страницу, достала из пачки и помахала ей:

– В Грегорстоуне предлагают все виды стипендий. И это одна из лучших школ в мире, пап. Они выпускают королей, принцев и премьер-министров. И в этом году они впервые принимают девушек! Я буду учиться в первом в истории женском классе, так что, можно сказать, войду в историю. Может, моя фотография даже будет в учебниках!

– В шотландских учебниках, – отмечает папа.

Я киваю.

– Вообще замечательно. Ты что-нибудь знаешь об истории Шотландии? Она такая сумасбродная! Храбрая сердцем и я – рука об руку…

Папа улыбается, как я и ожидала. Он поворачивается к плите и качает головой.

– Я думал, этот вопрос уже закрыт, малышка. Пару недель назад ты категорически отказывалась ехать.

Папа называет меня малышкой, когда хочет повоспитывать, а такое случается частенько. Иногда я размышляю о том, каким бы он был, будь рядом мама. Но это несправедливо по отношению к нему – как будто я его предаю. Словно мне его недостаточно.

Я оставляю бумаги на столе, встаю за ним и кладу ему руки на плечи:

– Ну, я… я передумала. Я много размышляла и окончательно убедилась, что отказалась поспешно. Испугалась, потому что это кошмарно далеко, но чего тут бояться? Это же чудесно.

Я подвинулась ближе и добавила:

– И пап, это все-таки школа! Я же не собираюсь весь год таскаться за какой-нибудь рок-группой.

Он усмехнулся, глянув на меня через плечо:

– Если честно, мне кажется, что с рок-группой я бы смирился быстрее. Это я бы понял.

Улыбаюсь, хлопаю обеими руками ему по плечам и отхожу.

– Ну, может, я так выражаю бунтарство. Странное дело – у таких родителей-бунтарей такая некрутая дочь.

– Я думаю, что ты та еще бунтарка, – парирует папа, подбрасывая блинчик. – Я даже решил, что мы можем сходить в поход. Только мы вдвоем, как раньше. А еще я видел объявление о выставке минералов и драгоценных камней на следующей неделе в Хьюстоне. Должно быть здорово. Сто лет на них не ходил.

Я смотрю на него:

– Пап, ты что, пытаешься подкупить меня наукой?

– Разве что совсем чуть-чуть, – признается он, а затем кивает в сторону Гуса, моего младшего братика, сидящего в высоком стуле и радостно стучащего ложкой по подносу.

– Если ты уедешь, с кем же я тогда буду ходить в походы? Он плоховато умеет ставить палатку. А как-то я его попросил собрать хворост – ты бы видела, какой он устроил бардак.

Гус выкрикивает что-то похожее на «ПАЛАТКА!», я треплю его за щечку.

– Семейная честь расставлять колья для палатки переходит к тебе, братишка.

Гус улыбается и пускает слюни, наклонив голову и пытаясь засунуть в рот мои пальцы. Папа вздыхает у меня за спиной.

– Ты же не… если это из-за Анны или Гуса, или ты думаешь…

Я прервала его, подняв руку:

– Нет. Трагического контекста здесь нет.

Три года назад папа женился на Анне, а в прошлом году у них появился Гус. Конечно, все круто изменилось: вот я единственный ребенок, живу с отцом-одиночкой, потом у меня появляется мачеха, а теперь в доме живет еще и младенец. Но эти перемены только положительные. Я подхожу к обеденному столу, беру коробку хлопьев и отсыпаю горсточку Гусу. Он снова награждает меня улыбкой. Мое сердце тает, я взъерошиваю его рыжеватые волосы. Гус больше похож на Анну, чем на нас с папой – у нас обыкновенные карие глаза и каштановые волосы.

Он едва ли не лучшее, что со мной случалось. Дома я никогда не чувствовала себя неуютно или не в своей тарелке, так что мое желание поменять школу никоим образом не связано с этим.

– А больше всех я буду скучать по тебе, Страшила! – я воркую с Гусом, который что-то лепечет в ответ и запихивает горстку хлопьев в рот. Я вздыхаю – он еще слишком маленький, чтобы понимать отсылки к поп-культуре.

– Падавану нужно время, – отвечает папа. Я улыбаюсь.

Он отличный отец. Замечательный. И мысль о том, что мне придется уехать от него, хоть и на время, висит надо мной черной тучей. Точнее, уехать от него, Анны и Гуса. Если бы я так не любила семью, уезжать за границу было бы куда проще.

– Дело только во мне, – объясняю я, и это почти целиком правда. Отчасти мое решение связано с Джуд, но я не решилась поделиться этим с папой. Он бы спокойно отреагировал на то, что мне нравятся девочки, но все так сложно и запутано, и я не хочу говорить об этом, пока сама во всем не разберусь.

Джуд писала мне несколько раз с тех пор, как я застукала ее с Мейсоном рядом с домом Ви. Я не знала, что ответить, и убедила себя в том, что все равно слишком для этого занята – мне нужно сосредоточиться на Грегорстоуне.

И это абсолютная правда. Я покину дом, брошу привычную жизнь. Звучит пугающе. Да, какая-то часть меня, может быть, просто сбегает. Но другая часть приходит во все больший восторг при взгляде на брошюру из школы.

Сев обратно за стол, я отодвигаю сервировочную салфетку и раскрываю папку с информацией о разных школах, постукивая пальцами по фотографиям. Школа Сент-Эдмунд в Эдинбурге – шикарное место. Жить в городе, который находится в тени древнего вулкана? Определенно что-то новенькое.

Школа Сент-Леонард – большое просторное здание из красного кирпича на траве, зеленее которой я еще не встречала. Недалеко от Сент-Эндрюсского университета – он тоже красивый. В Шотландии, похоже, было полно святых, в честь которых назвали учебные заведения.

Грегорстоун раньше был поместьем. Это величественное кирпичное здание, возвышающееся среди холмов, со стенами, покрытыми плющом и атмосферой Хогвартса. Я влюбилась в него, как только увидела, когда в прошлом году от нечего делать подыскивала школу.

Я подвинула листы ближе к себе, и поняла, что в кухне стало тихо.

Подняла глаза. Папа смотрит на меня со странным выражением лица.

– Ты же не собираешься говорить мне, что я похожа на маму? – спрашиваю я. Он улыбается и покачивает головой.

– Нет, вообще-то ты похожа на Ви, что, вспоминая ее подростковые годы, меня немного пугает.

Он указывает лопаточкой на мои бумаги и говорит:

– Давай. Поступай. Если получишь стипендию, оставшуюся часть мы потянем.

– Не если, а когда, – поправляю его я. Я беру ручку и указываю на Гуса. Он улюлюкает и бросает ложку на пол.

Когда.

Глава 5

Следующие пару недель моя голова была забита предстоящей долгожданной поездкой в Шотландию. После разговора с папой я отправила запрос на получение стипендии, приложив к нему эссе на тему «Почему я идеально подхожу для учебы в Грегорстоуне». В основном я ссылалась на результаты GPA И PSAT[6]. Я пересмотрела «Потоки времени», прочитала кучу путеводителей и уже начала представлять себя в клетчатой шотландской юбке.

Не считая постоянных мыслей о Шотландии, лето проходит как обычно. Гуляю с друзьями, няньчусь с Гусом, три дня в неделю работаю в библиотеке.

Избегаю Джуд.

Это не сложно – она прекрасно проводит время с Мейсоном и намного реже зависает с Ли и Дарси, чем раньше.

По крайней мере, с Ли. Я видела в инстаграме у Дарси парочку фотографий с ней, а мое последнее сообщение Дарс прочитала, но не ответила на него.

Остается надеяться и ждать по почте письмо из Грегорстоуна, в котором они сообщат, какую часть платы за мое обучение они готовы взять на себя. Какой старомодный способ. Приходится каждый день проверять почтовый ящик. Жаль, я раньше не сделала запрос на стипендию и позволяла отношениям с Джуд влиять на такие важные жизненные решения.

Жаркий день в конце июля. По дороге в библиотеку я снова проверяю ящик, но почтальон обычно не приходит так рано.

Библиотека находится всего лишь в паре кварталов от дома – потому-то я там и работаю. Я паркуюсь на стоянке для сотрудников. Вообще-то, это машина Анны, но я могу брать ее по выходным. Это здорово.

Выхожу из машины, и библиотекарь, миссис Рамирез, открывает дверь и приветствует меня.

– Ну, какие новости? – спрашивает она, перевешивая сумку с одного плеча на другое. Она так круто выглядит – классная стрижка, стильные ярко-розовые очки. Обзавидоваться можно. Жаль, что хороших новостей нет.

– Пока ничего, – сообщаю я. – Но время еще есть.

Она с сочувствием хлопает меня по плечу.

– Если в этой школе не посчитают нужным дать тебе стипендию, то она тебя не стоит, – говорит она.

Я улыбаюсь, но мне слегка не по себе.

Соглашаюсь с ней и переступаю порог библиотеки.

Сегодня я расставляю книги. Вхожу в систему и направляюсь в подсобку, толкая тележку с возвращенными книгами между стеллажами.

Примерно через час я дошла до дальней части зала. Это мое любимое место – запах старых книг здесь чувствуется лучше всего. И всегда тихо – это очень хорошо, а еще это самое прохладное место в библиотеке. Кажется, кондиционер здесь работает эффективнее, чем в других частях здания.

Мне нужно переставить старые книги, но я отвлекаюсь каждые пять минут – проверяю оповещения в телефоне. Может, они в конце-то концов пришлют приглашение по электронной почте, а не по обычной – медленной, как черепаха. Даже старомодные шотландские школы-интернаты должны идти в ногу со временем.

Но, если не считать сообщения от Ли, который спрашивал, хочу ли я замороженный йогурт (конечно, хочу!), телефон молчал.

Ставлю на полку последнюю книгу и слышу шаги.

Может, кто-то хочет позаниматься в одном из кабинетов или ищет уединенное место, чтобы… да что угодно. Верьте мне, я всякое повидала, так что готова к любой развязке.

Но это оказался не решивший поучиться студент и не озабоченный старшеклассник. Это папа.

И у него в руке письмо.

– Это оно? – спрашиваю я, заранее зная ответ. Папа бы не приехал сюда, чтобы принести мне какую-нибудь ерунду.

Он поворачивает письмо, и я вижу в углу логотип с единорогом.

– Обожетымой, – тихо произношу я.

Папа кивает:

– И то правда.

Я делаю пару шагов вперед, протягиваю руку. Папа улыбается:

– Милли, ты помнишь, что это обычная школа? Это не письмо из Хогвартса.

– Ну так и ты не сова, – напоминаю я, – но за всю мою жизнь этот момент больше всего похож на получение письма из Хогвартса, так что давай его сюда.

Папа отдает мне письмо, и его улыбка немного гаснет:

– Эй, Карамелька, если это отказ, мы попытаемся что-нибудь придумать. Хотя бы попытаемся.

Заставляю себя улыбнуться, хотя это дается нелегко. Я просто обязана получить стипендию. Чувствую, что меня туда не просто так взяли, а в таких местах не будут отвергать тех, кого пригласили, верно?

Трясущимися руками я открываю конверт. Сердце замерло, глаза бегают по строчкам и останавливаются на «Рады предложить Вам полную стипендию на предстоящий…»

Я издала такой вопль, что в читальном зале произошло как минимум три сердечных приступа, а какой-то старик в мягком кресле аж подпрыгнул с криком: «Кто это?»

Хлопнув ладонью по лицу, я смотрю на папу. Он тихо посмеивается, его плечи дрожат, одной рукой он вытирает глаза.

– Насколько я понимаю, все получилось? – предполагает он, придя в себя. Внимательно перечитываю написанное. Вдруг я так сильно хотела увидеть эту фразу, что прочитала неправильно? Нет – вот, черным по белому: полная стипендия, проживание и питание, все за счет школы. Я еду в Шотландию.

О боже.

Я еду в Шотландию.

ЧЕ КАААААК?

У меня для вас ТАКИЕ НОВОСТИ! Итак, вы же помните, что принц Себ ходит в эту крутую-но-абсолютно-кошмарную-школу-в-горах? Где твоим соседом по комнате очень вероятно окажется горный козел, и каждый день нужно вставать в 4 утра? НУ ТАК ВОТ.

Кажется, Себ СОСКОЧИЛ!

Академия Сент-Эдмундс в Эдинбурге объявила, что Себ последний год будет доучиваться у них. ПО ВСЕЙ ВИДИМОСТИ, суть в том, что королева Клара хочет, чтобы Себ учился намнооого ближе к дому, а еще в декабре состоится важная свадьба. Полагаю, мои ангелочки, вы помните, что случилось прошлым летом. Скучный принц Алекс повалил Себа в грязь и на минутку стал НЕ ТАКИМ УЖ И СКУЧНЫМ? Кажется, именно этот случай приговорил Себа к жизни у мамочки под крылышком.

Как мне жалко красоток, поступивших в Грегорстоун в этом году. Они наверняка рассчитывали завоевать внимание горячего красавчика Себа! Ну, зато хотя бы видами полюбуетесь. И горными козлами заодно! Давайте смотреть правде в глаза – козел был бы лучшим парнем, чем этот пижон.

(«Мечты! Рухнули!!» CrownTown)

Глава 6

– Тебе что, постоянно придется носить шотландку?

Ли сидит на краю моей кровати, зажав руки между коленями, и наблюдает за тем, как я вываливаю вещи из шкафа. Сейчас середина августа, и пока мне с трудом представляется, что когда-нибудь понадобятся теплые пальто, но прогноз погоды в телефоне говорит, что будь я сейчас в Шотландии – куталась бы в шерстяной свитер. И домой я приеду только в декабре, так что кидаю на кровать к остальным вещам самое теплое зимнее пальто из тех, что у меня есть.

– Ну, шотландка – это часть формы, – объясняю я. – Но она темная. Не так уж плохо.

Он пытается улыбнуться, но никак не может оторвать глаз от моего чемодана.

Я подхожу к нему, кладу руку ему на плечо и напоминаю:

– Не забывай о существовании интернета. Электронная почта, фейстайм, фейсбук. Пока я буду там, наверняка что-то еще появится…

Наконец, он улыбается по-настоящему и приглаживает волосы рукой.

– Фейстарелка, может? – предлагает он. – Представь, из тарелки вырастают головы и едят твой ужин.

Я хихикаю и закидываю в чемодан еще одну пару носков.

– Какая гадость. А вдруг я твое лицо случайно откушу?

Ли ухмыляется:

– Ну это лучше, чем Туалеттайм. Чувствую, технологии скоро и до такого дойдут.

– И чего я дружу с парнем? – задумчиво гляжу на плакат Финнигана Спаркса, постукивая пальцем по шлему его скафандра.

– Потому что ты любишь меня, – заявляет Ли.

Я вздыхаю:

– К сожалению, да.

Ли не в восторге от моей идеи с переездом в Шотландию, но он пытается поддержать меня, пока я собираюсь. Учебный год в Грегорстоуне начинается позже, чем в школе в Пекосе, так что он уже успел немного отучиться, а я начинаю только через неделю.

Так странно – заканчивать школу в другом месте. Не поймите меня неправильно – я жутко хочу получить такой опыт, поучиться за рубежом, но чувство все равно странное – не идти в родную школу и смотреть фотографии с первого дня учебы у кого-то в социальных сетях.

– Ты уже говорила с Дарси? – спрашивает он.

Я отворачиваюсь и пожимаю плечами:

– Чуть-чуть.

Это не совсем так. Она тогда мне наконец ответила: «ПРИВЕТ, ПОДРУГА! Прости. Была КОШМАРНО ЗАНЯТА!» Ну и на этом все. На самом деле, мы никогда не были с ней так близки, как с Ли. Или как с Джуд. Или даже как сама Дарси и Джуд, но все же меня это расстроило.

Меня не покидает чувство, что она рада тому, что оказалась права. За последние две недели у нее в инстаграме и снэпчате появилось фоток с Джуд больше, чем за весь последний год.

С Джуд мы больше не подруги (и тем более не больше-чем-подруги), и Дарси как будто заняла свое законное место.

– А с Джуд ты говорила? – выпытывает он, выдернув меня из этого потока мыслей.

Я показываю на него пальцем:

– Ты что, забыл, что это запретная тема?

Обычно палец помогает, но сейчас он меня за него схватил и убрал от своего лица:

– Прошло уже две недели. Срок давности истек. Так ты говорила с ней?

Я вздыхаю, выдергиваю палец из его ладони и плюхаюсь на стул.

– Нет. А зачем? Ты что, забыл ту часть истории, где она разбивает мне сердце?

– Во-первых, звучит слишком поэтично, – отвечает он. – А во-вторых, естественно, нет. В этой ситуации я полностью на твоей стороне, даже не сомневайся. Я просто хочу, чтобы ты закрыла гештальт. Ты заслуживаешь эту честь победителя. Представь: ты высказываешь ей, какая она дрянь, а потом ломаешь ее вещи.

Я смеюсь и качаю головой:

– Да уж, больше всего в жизни люблю скандалы.

– Да, тебе бы научиться сааамую малость проявлять характер, это точно, – ответил он, показав на пальцах «чуть-чуть». – И как только в тебе уживаются склонность к соперничеству и ненависть к ссорам?

– Да не так уж я и люблю соперничать, – перебиваю я, а Ли прыснул:

– Ага. Расскажи это кому-нибудь другому. Ты же помнишь, что после игры в «Али Бабу» в пятом классе у меня шея влево не до конца поворачивается?

– Уже семь лет прошло, Ли. Просто отпусти это, – шучу я, запустив в него носком. – И чего ты вообще так переживаешь за наши с Джуд отношения? Как насчет твоей личной жизни? Что, не о чем беспокоиться?

Он кидает носок обратно и фыркает:

– Да, с личной жизнью у меня сейчас напряженка. Хотя в пятницу мы с Ноем идем на свидание, большое тебе спасибо.

– Это тот парень из «Куриных палочек»?

Друг поморщился:

– Прекрати его так называть.

Я смеюсь и продолжаю паковать вещи:

– Прости. Ты первый его так назвал, и это прекрасно прижилось. Я все жду, когда ты станешь мужем парня из «Куриных палочек».

Ли со стоном падает животом на мою кровать, раскидав подушки.

– Ну Миллиии, – ноет он. – Почему ты меня оставляяешь? Ну что там такого в этой Шотландии, чего нет в Техасе? Ну, кроме смены сезонов.

– Да все что угодно. Хотя бы килты.

– Я тоже могу их носить!

– Волынка.

– И этому научусь.

– А как насчет геологического разнообразия?

– Милл, в Техасе же куча скал, чтоб их!

Я улыбаюсь, кладу в чемодан еще один свитер и объясняю:

– Но они другие! Да и мне хочется сменить обстановку.

– Пообещай, что ты делаешь это только потому, что действительно хочешь поразвлечься и получить новый бесценный опыт, – говорит он и показывает на мой шарф, – а не для того, чтобы сбежать.

– Cбегаю только самую малость, – объясняю я, сделав жест, который он изобразил до этого. – Совсееееем чуть-чуть. Каждой девушке это дозволено.

Он явно хочет поспорить, но лишь вздыхает и произносит:

– Хорошо. Тогда хотя бы потрать время с пользой и поохоться на лох-несское чудовище.

Складываю пальцы пистолетом:

– О, этим я точно займусь.

В дверь постучали. Это Анна зашла поинтересоваться, как идут сборы. Ее рыжие волосы убраны от лица, а на руках она держит Гуса. Увидев меня, он радостно вскрикивает и протягивает ко мне ручки. Подхожу к двери, беру его пухлую ручонку и целую.

– Все отлично, – говорю я. – Для Гуса в моем чемодане как раз хватит местечка.

Она улыбается и немного подбрасывает лепечущего брата:

– Уверена, он был бы в восторге. А мне потом пришлось бы воспитывать ребенка, который говорит с шотландским акцентом. Вот забавно было бы.

Я смеюсь, возвращаюсь к шкафу и достаю свитер.

– Обещай шлепать меня по губам, если я буду говорить, как шотландка.

Анна кивает и пересаживает Гуса на другую руку:

– Слово мачехи. Так. Что хотите на ужин – пиццу или китайской еды?

– Пиццу! – одновременно восклицаем мы с Ли. Анна показывает палец вверх, Гус пытается изобразить такой же жест. Они выходят из комнаты.

Ли показывает на мой компьютер:

– Покажи-ка мне еще раз свою школу. Хочу поточнее знать, на что ты меня променяла.

– Да легко.

Сайт Грегорстоуна у меня в закладках. Я открываю страницу и со знакомым трепетом любуюсь фотографией величественных кирпичных стен и захватывающего дух пейзажа.

Просматривая фотки, Ли останавливается на той, где изображена группа парней в белых майках и длинных шортах, сшитых как будто из парусины. Они все кривляются на камеру с раскрасневшимися от холода лицами.

– Это что за шутники? – спрашивает он.

Я читаю подпись:

– Выпуск-2009, участники ежегодного «Вызова».

Ли оборачивается ко мне:

– Что еще за «Вызов»?

Я улыбаюсь и чуть ли не подпрыгиваю на кровати:

– О боже, это же самый кайф! Вы делитесь на команды и идете в горы, живете в палатках и ищете обратный путь в школу. Вообще-то, «Вызов» – одна из причин, по которой из всех школ Шотландии я выбрала Грегорстоун. Выживать в дикой природе почти в одиночку, кругом горы, ветер развевает мои волосы, я сплю в палатке под шотландскими звездами… О, да!

Ли фыркает:

– Да уж, такое мероприятие точно в твоем стиле. Вам всем, видимо, не нужны рабочие конечности.

Притворившись, что полирую ногти о футболку, я поднимаю подбородок:

– Я справлюсь.

Ли возвращается к ноутбуку и указывает на экран:

– А что, если тут не вся правда? Что, если вас там бросят в яму Сарлакка[7], а? Ты думала об этом?

– Точно нет, потому что вот этот парень, – я указываю на высокого молодого человека в заднем ряду, – шотландский принц Александр. По моим данным, его никто не съел. Он женится на американке.

– Аааа, точно. Мама же от этого всего тащится, – припомнил Ли. – Собирается встать ни свет ни заря, чтобы свадьбу посмотреть.

Я пару раз видела принца Александра с невестой на обложках журналов, а несколько месяцев назад произошел какой-то скандал с сестрой невесты, но я не обратила на него внимания. Я никогда не интересовалась королевскими сплетнями, да и вообще это меня не касается. Принц Александр уже давно выпустился, а его брат, Себастиан, тоже не вернется.

– Милли Квинт поступила в ту же школу, что и члены королевской семьи, – размышляет Ли, продолжая рассматривать фотки.

Я качаю головой и поправляю его:

– Милли Квинт поступила в хорошую школу. К тому же, – добавляю я и закрываю сайт, – шансы, что я встречу кого-то из королевской семьи, ничтожно малы.

ФЛОРА ЕДЕТ В ШКОЛУ!

Принцессу Флору заметили на вокзале Эдинбург-Уэверли, когда она садилась на поезд, который отвезет ее в горы, в Грегорстоун! В прошлом здесь учились только молодые люди, но в этом году Грегорстоун открывает двери девушкам впервые почти за целый век. Оба брата принцессы ходили сюда, но в этом году она единственная из семьи Бэйрдов в Грегорстоуне – ее брат-близнец Себастиан решил доучиться в Эдинбурге, поближе к дому. Слухи о том, что ее отправили в эту представительную школу, чтобы сдержать горячий нрав, дворец назвал «полностью сфабрикованными».

(«Школы для членов королевских семей»,People)

Глава 7

Сказать, что у меня в голове не укладывается, что всего неделю назад мы с Ли паковали мои вещи, ничего не сказать. Это так странно – я еду на заднем сиденье «Ленд-Ровера» и любуюсь через окошко красотами Шотландии – страны, на которой я в прошлом году просто помешалась.

Я прилетела из Хьюстона в Лондон, доехала на поезде до Эдинбурга, а потом до Инвернесса. А оттуда меня забрал на «Ленд-Ровере» бородатый мужчина, представившийся как мистер Макгрегор, смотритель. Он выглядит лет на сто, но я так устала, что даже если бы он вел машину как в шотландской версии «Форсажа», мне было бы наплевать. Я еду в Грегорстоун – и это главное.

В машине со мной еще трое учеников – две девчонки и парень. Они выглядят младше. Они держатся вместе и переговариваются вполголоса. Я заметила их еще в поезде из Эдинбурга – они сидели, прижавшись друг к дружке.

Путешествие на поезде тоже оказалось необычным опытом – сначала загородные дома, затем поля и, наконец, ближе к северу, каменистые холмы. Я настолько растерялась, что замерла и просидела так всю поездку, даже не пошла искать туалет.

Теперь эти трое периодически кидают на меня взгляды, и, когда «Ленд-Ровер» заехал на вершину холма, я поворачиваюсь к ним.

– Ну, как думаете, куда вас отправит распределяющая шляпа? – спрашиваю я, широко улыбнувшись. Скрещиваю пальцы: – Ну давай же, Когтевран!

Они непонимающе моргают.

Мистер Макгрегор хихикает. Или он подавился – сложно сказать.

– Ты из Америки, – заключает одна из девочек. Она точно младше, у нее пепельные волосы и огромные голубые глаза. Я замечаю лошадь, торчащую из кармана ее кожаного ранца.

– Да. Меня зовут Милли.

Она снова моргнула, но, наконец, представилась.

– Элизабет. Можно Лиззи. А это Эм, – она указывает на темноволосую девочку, – и Олли.

– Элизабет, Эм, Олли, – повторяю я и киваю им. Они вежливо улыбаются. Думаю, им лет по двенадцать. Может, есть шанс, что в Грегорстоуне я встречу таких людей. Не далеких от жизни богачей, а застенчивых учеников.

Застенчивых и богатых, но дети же все одинаковые.

Как бы то ни было, дорога выравнивается, и перед нами вдруг возвышается четырехэтажное здание школы. Такое же, как на сайте, только… настоящее.

Прямо передо мной.

Фотографии совершенно не передали всей красоты. Камень кремового цвета на фоне зелени, длинная подъездная дорога из гравия, солнце блестит в окнах.

– Вау, ничего себе! – вздыхаю я.

Мистер Макгрегор смотрит на меня, и мне даже показалась, что в его в глазах заиграла искорка.

– О да, – соглашается он. – Посмотреть есть на что!

Он вздыхает и хмурится.

– Раньше этот дом принадлежал моей семье, понимаешь, но теперь я здесь работаю и подвожу вас.

Я не знала, что сказать, просто угукнула в знак согласия и снова принялась рассматривать школу.

По территории слоняются студенты. Некоторые – в школьной форме.

На мне все еще джинсы и футболка, а форма ждет меня в школе.

Подтянув рюкзак на колени, я вытаскиваю распечатанное письмо. Читаю, проведя пальцами по строчке: «Комната 327». Моя комната. В которой я буду жить целый год.

С какой-то девочкой.

Это самое странное во всем эксперименте со школой-интернатом – жить вместе с кем-то. Я была единственным ребенком всю свою жизнь, за исключением последних полутора лет, и никогда ни с кем не делила комнату.

Хорошая тренировка перед колледжем, верно?

Мистер Макгрегор остановил машину перед входом в школу, куда уже направлялись другие ученики, тащившие за собой чемоданы. В багажнике лежит мой внушительных размеров чемодан (слава богу, я успела купить его на распродаже в торговом центре), и, не успев оглянуться, я уже стою в огромном холле Грегорстоуна, держась за ручку чемодана.

Вокруг суматоха, все бегают туда-сюда, а я оглядываюсь, пытаясь понять, что к чему. Я вся на нервах, а смена часовых поясов утомила меня куда больше, чем я ожидала.

Больше всего я удивлена тому, сколько здесь парней. Совершенно разных. Кому-то с виду лет двенадцать, а есть те, что на несколько голов меня выше. На одну девочку в зале приходится примерно пять мальчиков. Интересно, сколько человек в нашем девчачьем классе?

Первый этаж и правда выглядит чьим-то поместьем из-за картин на стенах, маленьких столиков с безделушками и мягких ковров на полу.

Передо мной – спиральная деревянная лестница на второй этаж. Я сглотнула и пошла вверх, затаскивая по ступенькам чемодан.

Лифтов (или как там их в Шотландии называют) здесь нет – так что, пока я дотащу все свои пожитки до третьего этажа, выполню дневную норму кардиотренировок.

Ну, здесь не так суматошно. И темнее. Окон меньше, а ковер вообще будто покрыт плесенью.

Фу!

Я сразу же нахожу комнату 327. Открываю дверь – внутри никого.

Встаю в проходе. В комнате две кровати, шкаф и по столу справа и слева от двери. Если дверь открыть полностью, она ударится об один из столов, и я почему-то решила выбрать именно эту сторону комнаты. Может, то, что я взяла сторону похуже, поможет завоевать расположение соседки?

Я втащила чемодан и села на маленькую кровать с колючими белыми простынями и зеленым шерстяным покрывалом.

Я это сделала. Приехала в Шотландию. И проведу здесь целый год.

Пока пучина этой грандиозной авантюры не затянула меня полностью, я достаю из кармана телефон и звоню папе в фейстайм.

Он отвечает почти мгновенно, и я с облегчением улыбаюсь, увидев его в гостиной.

– Ты добралась! – образовался он. Я замечаю, что его взгляд бегает по углам экрана, и кручу телефон так, чтобы ему удалось осмотреть комнату.

– Жить буду в роскоши, – заявляю я.

– Боже мой, это выглядит так… причудливо, – удивляется вклинившаяся в разговор Анна.

Я машу ей в камеру:

– Если «причудливо» означает «маленького размера и немного пугающе», то да. Так и есть.

Она едва заметно хмурится и наклоняется ближе к экрану.

– Милли, если это не… – начинает она, но тут дверь в мою комнату распахнулась, громко ударившись о стол.

– Нет! – послышался настойчивый голос. – Я на это не подписывалась.

В комнате появляется девушка. Вслед за ней входит мужчина в темном костюме, и я на мгновение забываю о семье и звонке.

Пялиться некрасиво, знаю, но это без преувеличения самая красивая девушка в мире.

Она выше меня, у нее золотые волосы. Серьезно, они словно из золота. Цвета темного меда. Они убраны с лица ободком, а ее лицо…

Я смотрю на нее и думаю о том, что красота – это не только черты лица, причуды ДНК и социальные нормы, из-за которых мы считаем, что «это самый лучший нос» или «мне так нравятся ее губы». Эта девушка явно выиграла в генетическую лотерею. Не поймите меня неправильно, дело не только в этом – она просто сияет. Ее кожа такая гладкая! Я хочу дотронуться до нее, хоть это и странно звучит. Она вообще знает, что такое поры? Она каждый день очищает лицо одним из этих уходовых комплексов из десятка всевозможных средств? Эти магические средства что, из жемчуга?

Хотя, наверное, таким лицо делает богатство.

Эта девушка, без сомнения, очень и очень богатая. Одежда у нее простая – свитер и джинсы, заправленные в высокие кожаные сапоги, но они едва ли не пахнут деньгами. И она сама пахнет деньгами.

И, конечно, только богачки могут так кривить губы, говоря с мужчиной в костюме. Это ее папа? Нет, выглядит молодо. Да и сложно представить, что человек с таким тяжелым подбородком и рябой кожей может быть родственником этого ангела во плоти, согнувшей руку, на которой висит сумка «Луи Виттон».

– Ваша мама… – начал мужчина, а она вскинула руки.

– Так позвони ей!

– Прошу прощения? – возразил мужчина, нахмурившись.

– Позвони моей маме, – повторила она с легким шотландским акцентом. Ее подбородок приподнят, и я прямо чувствую, как она напряжена.

– Нам велено… – продолжил мужчина, вздохнув, но она не сдается:

– Позвони моей маме.

Папа в телефоне нахмурился:

– Все в порядке?

Я снова глянула на свою новую соседку, надменно повторяющую «Позвони моей маме» каждый раз, когда мужчина пытается вставить слово. А теперь он достает телефон (наверное, чтобы позвонить ее маме), но она все не унимается и нудит как ребенок:

– Позвони моей маме. Позвони моей маме. Позвони. Моей. Маме.

То ли из-за смены часовых поясов, то ли из-за странного невесомого чувства в животе, которое появилось в тот момент, когда я вошла в двери школы и обрушившегося на меня понимания того, какие глобальные в моей жизни произошли изменения, я поворачиваюсь к ней и, не успев подумать, слышу собственный голос:

– Эй, Верука Солт![8]

Ее рот слегка приоткрылся, а брови поднялись, когда она повернулась ко мне.

– Прошу прощения?

Я никогда так не сожалела о сказанном. Ли был прав в том, что я не люблю ссор – я их совершенно не переношу, хуже только майонез и джаз. Но что-то в том, как эта девушка разговаривала, взбесило меня.

Встречайте новую меня – Милли Квинт, скандалистка.

Останавливаться поздно.

– Ты не возражаешь стать немного потише? – я показываю ей экран телефона. – Здесь люди вообще-то пытаются говорить по телефону, а твой компаньон, похоже, звонит твоей маме, так что сбавь громкость делений на сто.

Она все еще пялится на меня, а теперь к ней присоединился и мужчина в костюме, а его и без того цветущее лицо покраснело еще сильнее.

– Ну, я здесь, я в порядке и все здорово… вроде бы. Я перезвоню позже, хорошо?

Потерев глаза, папа кивнул:

– Звучит здорово, Миллс. Люблю тебя.

– И я тебя.

Он завершает звонок, а я возвращаюсь к чемодану, лежащему на кровати. Мне нужно разобрать еще кучу всего и сделать так, чтобы в этой комнате было хоть немного домашнего уюта. Мне еще нужно…

– Ты что, назвала меня Верукой Солт?

Я обернулась. Моя новая соседка стояла, скрестив руки. Мужчина вышел в коридор и говорил по телефону. Может, он позвонил маме девушки, чего она и добивалась?

Я помедлила и спокойно оглядела ее, уже не ослепленная ее скулами и волосами. На ней светло-зеленый свитер, который кого угодно превратил бы в серую мышку, но на ней он сидит превосходно и подчеркивает золото ее глаз. Она все еще самая красивая девушка из тех, что я видела, но трясущаяся от злости челюсть немного портит образ.

– Ага. Ты почти песню запела про то, что все должно быть, как ты захочешь. Так что это было в точку.

Она сомкнула губы, изобразила улыбку и, наконец, произнесла:

– Очаровательно.

Ее взгляд упал на мои джинсы – и близко не такие крутые, как у нее, – и кофту с длинными рукавами. Я ее купила в прошлом году, чтобы сфотографироваться на ежегодник. Я решила, что нет смыла покупать нарядную одежду, раз уж мы все равно ходим в форме, но сейчас, рядом с этой девушкой, я чувствую себя… неотесанной.

– Похоже, ты моя новая соседка, – говорит она, а я скрещиваю руки и встаю как она.

– Похоже на то.

Опять эта же улыбка, как у злодеек из диснеевских мультиков. Неважно, насколько она прекрасна – она настоящая ведьма.

– Вот уж радость для нас обеих, – говорит она, затем поворачивается и вылетает из комнаты.

Наверное, побежала к директору просить, чтобы ее переселили. Меня это полностью устраивает. А может, мы так займемся учебой, что будем редко пересекаться и нам даже видеться не придется. Только после того, как ее шаги в коридоре стихли, я поняла, что не представляю, кто она.

Глава 8

Согласно присланному мне расписанию, в четыре часа дня у меня «Чай». Сейчас три часа – пора переодеться в новую форму, которая висит в шкафу в пластиковом чехле. Юбка в клетку до колена, белая рубашка с короткими рукавами, свитер и жилетка. Я выбираю жилетку. На груди значок Грегорстоуна. Сейчас тепло, так что колготки не нужны, – надену лучше гольфы. И, наконец, простые белые туфли без каблука.

С задней стороны двери – зеркало, и я смотрю на себя. На новую Милли. Студентку Грегорстоуна.

На плечах лежат непримечательные кудрявые каштановые волосы. Карие глаза. Я натягиваю улыбку – появляются ямочки.

Все та же Милли. А место другое.

Вздохнув, я открываю дверь, выхожу в коридор и слышу, как кто-то за углом кричит:

– Говорю тебе, Перри, она на этом этаже!

Голос точно принадлежит диснеевской принцессе – нежный, мелодичный, безупречный британский английский. Кажется, сейчас появится кто-то средний между Золушкой и Спящей красавицей. А за ней, наверное, последуют лесные зверушки…

Появившаяся из-за угла девушка и правда красивая, но она… просто великанша!

Ладно, я немного утрирую, но она точно выше, чем метр восемьдесят. Правда, на ней туфли на высоком каблуке. Она не похожа ни на Золушку, ни на Спящую красавицу, но она просто сногсшибательная. У нее длинные волосы и гладкая смуглая кожа.

Она опускает голову и смотрит на меня. В уголках ее красивых карих глаз появляются морщинки, когда она улыбается:

– Ой, привет! А я тебя даже не заметила!

Наверное, потому что мы с ней выглядим как белка и жираф, и я робко отмахиваюсь:

– Просто пытаюсь слиться с окружением.

– О, ты из Америки, – слышит она мой акцент и, кажется, приходит в восторг. Она восклицает, махнув кому-то рукой:

– ЭЙ, ПЕРРИ, Я ТУТ НАТКНУЛАСЬ НА АМЕРИКАНКУ!

Это было громко – я вздрогнула.

За ней показался… нет, не представитель лесной фауны, а молодой человек, который, правда, чем-то напоминал кролика. Так, наверное, нехорошо думать, но у него явно неправильный прикус, а еще он нервно подпрыгивает. Особенно это заметно на фоне девушки.

– Я Сакши, – представляется она и протягивает мне руку. Я пожимаю ее, радостная, что хоть кто-то в этом месте ведет себя по-человечески.

– Милли.

Она улыбается. Я замечаю кривой зуб. Фух, и в этой идеальной красотке есть что-то неидеальное. Я уж начала думать, что сюда принимают только супермоделей, а меня взяли из жалости.

– Милли, – повторяет она, – как прелестно. Мне нравится.

Никогда не считала свое имя «прелестным», но непохоже, что она хочет меня задеть. Я продолжаю:

– Вообще-то я Амелия, но меня никто так не называет.

Она показывает пальцем на парня позади себя:

– А это Перри. Хотя вообще-то он Перегрин.

– Прекрати всем об этом рассказывать, – говорит он и наклоняется, чтобы тоже пожать мне руку. Он чуть ли не на голову ниже Сакши, у него ярко-рыжие волосы, а веснушки покрывают молочно-белую кожу всего лица.

– Значит, ты из Америки, – уточняет он и подходит ближе. На нем тоже жилетка с гербом Грегорстоуна, но она ему великовата.

– Ага, – говорю я, переминаясь с ноги на ногу, – из Техаса.

Тут мне пришло в голову, что это название ни о чем им не говорит. Сакши сказала, что они с Перри из Ногтгемптона[9], и для меня это также непонятно. Культурный шок – такого я не ожидала.

Я им кивнула и улыбнулась. Решила, что теперь буду придерживаться стратегии «Притворяйся, пока не добьешься своего[10]».

– Ладно, пошли. – Сакши берет меня за руку и тянет в сторону лестницы, – Полагаю, ты шла на чаепитие для девочек.

Я киваю и покорно иду за ней вместе с Перри.

– Раньше это было просто чаепитие для первокурсников, – говорит он, пока мы спускаемся по лестнице. Я заметила несколько портретов серьезных мужчин в шотландке. Рядом – черно-белые фотографии в рамках с мальчиками в форме, стоящими перед школой. – Но в этот раз они организовали отдельное мероприятие для девочек, – продолжает он.

Сакши вздыхает и вскидывает свободную руку:

– Да, да, Перри, ради всего святого! Я уверена, что Милли поняла, что я имею в виду под «Чаепитием для девочек». Она же американка, а не тупая.

– Спасибо, наверное, – бормочу я, когда мы спускаемся.

На первом этаже толпятся другие девочки – есть и моего возраста, но в основном младше. Сакши оглядывает их, уголки ее губ опускаются.

– Бедняжки, – говорит она, – нас нельзя назвать бесстрашными леди, а младшим-то совсем тяжело. У меня такая соседка – лошадница.

– Лошадница? – удивляюсь я. Сакши объясняет:

– В любой школе такие есть. Девушки, фанатеющие от лошадей. В любом случае, нас не так много, чтобы нам всем хватило соседок нашего возраста. Как, например, мне, – она глубоко вздыхает и скрещивает руки. – Бедненькие. Мне только год здесь продержаться, а им – целую вечность.

«Продержаться» – это не совсем то, как я собираюсь проводить год своей новой жизни. Пожимаю плечами:

– Не думаю, что все так ужасно. Мы же ведь сами выбрали это место.

– Сакс да, а я бы в жизни не выбрал Грегорстоун. Готов подписаться под этим заявлением. И пусть это высекут на моей могиле, – заявил Перри.

Сакши закатывает глаза и наклоняется ко мне:

– Он лет с двенадцати плакался о том, как хочет здесь учиться, так что я тоже решила поступить и посмотреть, из-за чего весь шум, – она перекинула волосы через плечо. – Ну и если эта школа хороша для принцессы, то для меня и подавно.

Она наклоняется еще ближе ко мне и тихо говорит:

– Сюда поступила принцесса Флора. Та самая.

– Ну да, принцесс Флор же целая куча, – отшучиваюсь я. – У нее будет отдельная комната в башне?

Сакши морщится:

– Ты ее не видела? Ее вроде бы поселили на твоем этаже.

Я качаю головой:

– Никакой принцессы я не видела.

И тут… нет, не может быть.

У меня во рту пересохло. Я спросила:

– У вас есть с собой телефон? Можете показать ее фотку?

Перри качает головой, а Сакши оглядывается и достает из-за пояса розово-золотой айфон.

– Сакс, его же нельзя брать с собой. У тебя будут проблемы, – паникует Перри, но Сакши поднимает вверх палец, а другим касается экрана:

– Вот она. Ходит по магазинам в Новом городе[11]. Смотри, какое отпадное на ней пальто.

Я все поняла еще до того, как она повернула ко мне экран, но увидеть фото воочию и узнать на нем принцессу Флору оказалось шоком для моей нервной системы.

Это моя соседка по комнате.

Осенью принцесса Флора приступит к обучению в Грегорстоуне и станет первой за столетнюю историю женщиной из королевской семьи, поступившей туда. Но она будет не одинока – вместе с ней поступают и другие представительницы аристократических семей. Давайте посмотрим, кто еще в этом году отправится в горы.

Леди Элизабет Грэм, младшая дочь графа Дамфриса. Недавно она отпраздновала двенадцатый день рождения, арендовав на выходные целый Эдинбургский зоопарк. Как и ее мама, графиня Дамфриса, леди Элизабет увлечена верховой ездой, и, как мы слышали, она с нетерпением ждет возможности совершенствовать свои навыки в Грегорстоуне.

Достопочтенная Кэролайн Макферсон. Мисс Макферсон – дочь виконта Данробина. Как и принцесса Флора, она будет доучиваться в Грегорстоуне последний год. У них с принцессой Флорой есть еще кое-что общее: Кэролайн Макферсон состояла в романтических отношениях с лучшим другом принца Себастиана, Майлзом Монтгомери.

Леди Сакши Уорсингтон – дочь графа Олкотта. Леди Сакши – вторая по рангу после принцессы Флоры. Ее мать – выдающаяся светская львица и филантроп Ишани Вирк, чья свадьба с графом стала одной из самых роскошных свадеб современности. По нашим данным, Леди Сакши унаследовала от матери страсть к развлечениям и интерес к благотворительности.

(«Леди Грегорстоуна», Prattle)

Глава 9

– Ты что, правда не знала, что будешь жить в одной комнате с принцессой? – уточнила Сакши, когда мы присели на неудобный диван в комнате, названной «восточная гостиная». У дальней стены – шведский стол. На нем китайские чашки и блюдца, этажерки с пирожными и печеньем, но я совершенно не голодна. Я взяла сэндвич с огурцом, который принесла мне Сакши, но почти целиком раскрошила его в салфетку.

– Понятия не имела. Но почему мне об этом никто не сообщил? Они прислали мне, наверное, тысячу писем в духе «какие купить носки», но ни одного «Привет, ты будешь жить с членом королевской семьи, будь начеку».

Я не стала говорить, что у меня стипендия, и, насколько мне известно, оскорбление члена королевской семьи – это основания для того, чтобы эти прелестные денежки забрали назад.

Господи. Почему я выбрала именно этот момент, первый за всю мою жизнь, чтобы так надменно с кем-то поговорить?

Перри расположился на шатком стуле, который он притащил с другого конца комнаты, наклонился к нам, поставив костлявые локти на колени.

– Похоже, они так специально сделали. Поселили ее с кем-то, кто не в теме, – он пожимает узкими плечами. – Вообще хорошая идея. Чтобы было меньше неловких ситуаций.

Я вспомнила, как назвала принцессу Верукой Солт и закатила глаза.

– Я… вообще-то, произошла кое-какая совсем чуть-чуть неловкая ситуация, – признаюсь я, – хотя она вела себя не вполне изящно, так что тут не только моя вина. Я думаю.

Глаза моих новых друзей округлились. Сакши взяла меня за руку:

– Срочно рассказывай.

Мы сидим на диване, я продолжаю мусолить бутерброд, в голове мысли, что в первый же день я лишусь этой красивой формы и поеду домой. Я рассказываю им о нашей первой встрече с ее высочество занозой. Дошла до той части, где я назвала ее Верукой Солт, и Перри аж присвистнул.

– Бог ты мой, я бы что угодно отдал, чтобы увидеть ее лицо в этот момент.

– У меня же не будет из-за этого проблем? – спрашиваю я с надеждой, сжимая в руке салфетку с крошками от бутерброда. – Они же меня не…

– Не кинут тебя в подземелье? – спрашивает Сакши. Я бросаю на нее злобный взгляд:

– Нет, не считайте меня невежественной американкой. Я боюсь, что меня выгонят. Я получаю стипендию, и что, если за оскорбление члена королевской семьи могут исключить, ну или там… штрафные баллы получу?

Перри покачал головой и стащил кекс с тарелки Сакши.

– О, об этом не беспокойся, – успокоил меня он, уничтожив кекс за один укус. – Они королевских детей сюда как раз за этим и отправляют, чтобы те побыли обычными студентами. Здесь для них нет никаких привилегий, никаких лайковых перчаток. Если бы ты сказала так мне, то тебя бы не выгнали, так что и с ней не должны. Все по-честному.

Легка на помине – в этот самый момент в комнату входит Флора в окружении пары девушек. У них обеих такие же блестящие волосы, как у принцессы, но в красоте им до нее далеко. Они в форме, а вот Флора все еще красуется в шикарном свитере и дизайнерских джинсах.

Она кидает на меня взгляд, но сразу же отводит. Интересно – она все еще злится или нас все же расселили?

Она подходит к другому дивану – поменьше того, на котором сидим мы с Сакши. На нем уже сидят три девочки.

Она ничего не говорит – просто подходит и многозначительный смотрит. Вдруг они как по команде встают и расходятся, чуть ли не спотыкаясь, лишь бы поскорее уступить ее высочеству вожделенное место.

Я фыркаю, наблюдая за тем, как она манерничает и перекидывает волосы через плечо.

– Я же не единственная, кому очень хочется назвать ее Верукой Солт, правда? – спрашиваю я, рассмешив Перри и Сакши.

– О, дорогая, определенно, нет, – отвечает Перри. – Половина страны с тобой солидарны. И они бы назвали ее куда хуже, чем Верука Солт.

Сакши смотрит на меня и опускает глаза.

– Ты… ты правда ничего о ней не знаешь?

Я пожимаю плечами.

– Наверное, нужно поискать в интернете. Я только знаю, что оба ее брата учились здесь, и все.

Перри вздохнул, вскинул взгляд на потолок и сказал с тоской:

– Ничего не знать обо всей этой тусовке… вот это жизнь!

– Полегче, не драматизируй, – возразила Сакши. – Можно подумать, что твоя семья страдает от общения с этими чудиками.

Перри улыбается. Я с удивлением замечаю, что так он выглядит куда милее – у него красивая улыбка, хоть и прикус неправильный.

– Да-да, у нас есть все эти земли и дома из-за Бэйрдов и когда-то Стюартов. Но это все равно так хлопотно. Даже тебе придется признать.

– Ничего мне не придется, – возражает она, фыркнув и вскинув подбородок – К тому же, однажды я сама стану миссис Бэйрд.

Она сказала это так уверенно, что у меня даже не возникло сомнений, а Перри закатил глаза:

– Да брось. Он не вернется, особенно когда уже вырвался отсюда.

– Простите, – аккуратно вмешалась я, теребя край жилетки. – Объясните, пожалуйста, американке, что происходит. О ком речь?

– Об этом недоумке Себе, – объясняет Перри, но Сакши, нахмурясь, пинает его по ноге.

– О принце Шотландии Себастиане, моем будущем муже, – сообщает она. – Собственно, поэтому я и здесь.

– Чтобы… чтобы выйти замуж за принца Себастиана?

– Угу, – кивает она с таким видом, будто замахиваться на жениха королевских кровей в семнадцать лет и в зависимости от этого планировать учебу – это естественно.

– Конечно, впервые я подала сюда документы не из-за него. Это же первый женский класс в истории, и я твердо решила поступить в первый поток. Но второстепенная цель-то должна быть. Моя – стать принцессой, – она приподняла плечо. – И цель-то не самая плохая.

– Да ты совсем с ума сошла, – говорит Перри. Мне показалось, что у них уже был по этому поводу не один спор.

Взглянув на мое удивленное лицо, Сакши махнула рукой и пояснила:

– Мы друг друга знаем лет сто, да, Перри? У наших родителей соседние дома в Белгравии[12], но учимся вместе мы впервые.

– Да уж, вот это повезло, – бурчит Перри, но без злобы в голосе – они и правда кажутся хорошими друзьями. Тут я поняла, как сильно скучаю по дому. Перри совсем не похож на Ли, но все равно напомнил мне о друге. Уже соскучилась по нему, и даже по Дарси.

И по Джуд.

Ну нет, Шотландия – не место для мыслей о Джуд. Я здесь ради учебы и чтобы посмотреть мир. Что-то новенькое, не только плоские техасские равнины.

– Значит, ты хочешь быть принцессой? – переспросила я Сакши. К моему удивлению, она покачала головой.

– Не совсем. Не пойми меня неправильно – титул, замок, украшения, это все было бы чудесно. Но главное-то – возможности. Я бы столько хотела сделать для этого мира, а для принцессы все двери открыты. Это лучший способ осуществить гуманитарные цели, – она пожала плечами. – А еще Себ горяч, как только испеченная булочка. Такие вот дела.

– Атас, – бурчит Перри, но Сакс не успевает ответить. В комнату входит женщина в скучном сером костюме. Волосы у нее почти такие же ярко-рыжие, как у Перри, они убраны в высокую прическу, которая ей к лицу.

– Леди! – радостно объявляет она, хлопнув в ладоши. Она замечает Перри и хмурится. – Или, точнее сказать, леди и мистер Фаулер.

Пробурчав извинение набитым кексами ртом, Перри встает, относит стул на место и выскальзывает из комнаты, наскоро махнув нам с Сакши. Та вздыхает:

– Перри неисправимый.

– Звучит как королевский титул, – замечаю я. Сакши смеется и легко дотрагивается до моего колена:

– Надо бы запомнить.

Леди в сером костюме жестом пригласила нас встать. Мы встаем. Точнее, встают не все. Флора даже не шелохнулась.

Я заметила, что взгляд женщины скользнул по одежде Флоры. Она явно заметила отсутствие школьной формы и нахмурилась.

Затем улыбнулась нам и снова хлопнула в ладоши:

– Леди, меня зовут доктор Макки. Я директор Грегорстоуна. Добро пожаловать. Надеюсь, в ваш первый день вы почувствовали, как вам здесь рады.

Мы согласно закивали. А затем раздался чистый, аристократический, певучий и мелодичный голос:

– Я не почувствовала, что мне здесь рады, доктор Макки, – сказала она, скривив губы, и посмотрела на меня.

Глава 10

Мы уставились на Флору.

Она наверняка так и представляет рай. Мне кажется, она обожает быть в центре внимания.

Я стою и жду, пока подо мной разверзнется земля или в комнату вбегут охранники и схватят меня за то, что я осмелилась обозвать принцессу.

Она улыбается, как кошка, поймавшая птенчика, и, переведя взгляд на доктора Макки, говорит:

– Себастиан уверял, что в первый день всегда играют волынки, – она элегантно пожимает плечом. – Боюсь, я не чувствую, что мне рады там, где меня встречают без должных церемоний.

Затем она подмигнула. Серьезно, она подмигнула учителю! Нет, не учителю – директору! По комнате пробежал смех.

Я вздохнула с облегчением, но затем снова напряглась – Флора опять посмотрела на меня и снова подмигнула, но на этот раз не нахально и не так прелестно.

Покачав головой, доктор Макки хлопает в ладоши за спиной:

– Мы будем стараться, мисс Бэйрд, – обещает она. – Специально для вас кто-нибудь будет играть на казу[13] каждое утро по пути в ванную комнату.

Смех стал громче. Она проходит через комнату, подходит к тяжелой деревянной двери, открывает ее и приглашает нас внутрь.

– Мисс Бэйрд? – я тихо интересуюсь у Сакши, пока мы проходим к двери в толпе других девочек. – Не Ваше Величество?

– Так называют королеву. А Флора – Высочество. Но здесь это все равно не имеет значения. Никаких титулов – таковы правила. Я тоже мисс Уорсингтон, а не леди Сакши.

Я чуть не встала как вкопанная, но не хотела провоцировать пробку.

– Ты леди? – удивляюсь я.

Сакши кивает и убирает челку с глаз:

– Мой папа – граф Олкотта, поэтому я и леди, но точно не высочество, – она улыбается, – пока. Но все равно, пока Флора здесь, ее будут называть мисс Бэйрд.

Я, наверное, слишком сфокусировалась на том, что Грегорстоун может дать мне, и почти не думала о том, каково здесь учиться. А может, это у них так хорошо получается преуменьшать собственные заслуги, но я совершенно не задумывалась, каково это – учиться в одном классе с теми, у кого есть титул. Члены королевской семьи – это одно, но есть еще и «обычные» люди, которые по статусу выше, чем я думала, и это…

«Странно» – даже и половины эмоций не описывает. Сколького еще я не знаю?

Комната, в которой мы оказались, была не такой уютной, как гостиная. И температура в ней градусов на десять ниже. Стены каменные, окна плотнее, а в центре комнаты – огромный круглый дубовый стол. Люстры сделаны из… оленьих рогов? Да, похоже на то. Хоть в них и горят лампочки, а не свечи, все это похоже на средневековье.

– Нас здесь посвятят в рыцари? – спросила я Сакс, а она фыркнула. Мы сели рядом.

Флора заняла место на другом конце стола рядом со своими подругами. Сакс бросила на нее взгляд и прокомментировала:

– Да уж. Тот еще фрукт. Я уже и забыла, какая она.

– Ты с ней знакома? – поинтересовалась я. Она кивнула.

– Близкие социальные круги и все такое. Хотя она не всегда была такой своевольной. В детстве она мне даже нравилась, но лет в тринадцать характер у нее испортился. А вот Себастиан всегда таким был. Ходят слухи, что уже в двенадцать ему запретили появляться в одном из кварталов Лондона.

– И частью такой семьи ты хочешь стать? – удивилась я.

– Себ требует починки, а в мире нет ничего, чего я не могла бы исправить, – ответила она.

Как ни странно, я ей поверила. С такой самоуверенностью Сакши могла бы вести за собой целые батальоны.

А этот стол словно был создан для планирования баталий.

Доктор Макки встает в другом конце комнаты, рядом с доспехами, прямо под окном из толстого стекла, сквозь которое едва пробивается солнечный свет.

– Леди, – она тепло и искренне улыбается, – не могу передать, с каким трепетом я приветствую вас в Грегорстоуне. Я ждала целых шесть лет и, наконец, могу обращаться к студентам «леди».

Сакс наклоняется ко мне и поясняет:

– Доктора Макки наняли, чтобы вытащить Грегорстоун из Средневековья. Она сразу же выдвинула идею принимать сюда девушек, но это заняло кучу лет. Патриархат и все такое.

Я киваю. Это все объясняет.

Доктор Макки все говорит, но, честно говоря, смена часовых поясов одолевает меня. Я пытаюсь не терять нить ее рассказа и вдруг слышу слово «Вызов».

Я встрепенулась.

– «Вызов» – визитная карточка Грегорстоуна. Раньше он давал возможность проявить мужественность, что, конечно, сегодня несколько устарело. Времена меняются, а вместе с ними и наши представления о том, какой должна быть наша школа. Мы решили, что и «Вызов» изменится. Начнем с того, что вы будете проходить его не в группах, а в парах.

Для меня это ерунда, уровень начальной школы, но когда доктор Макки сказала «в парах», сердце мое сжалось. Сакши классная, и я бы хотела быть в паре с ней, но у нее наверняка есть кто-то, кого она знает больше часа и с кем бы сама хотела объединиться.

А если нас разобьют на пары вразброс? Это бы спасло меня от унижения, если никто не захочет идти со мной, но все равно это не лучший вариант.

Потом директор улыбается и разрушает мою жизнь:

– Для эффекта полного погружения, вашим партнером будет ваша соседка по комнате.

Я не удержалась и посмотрела на Флору. Она тоже смотрит на меня без энтузиазма и, кажется, с раздражением.

Мы с Верукой Солт вдвоем в лесной глуши?

– Конечно, «Вызов» еще не так скоро, у вас впереди масса времени для того, чтобы распланировать стратегию. И, конечно, учебную деятельность.

Остаток собрания был посвящен правилам, советам о том, как эффективнее соблюдать баланс между «академической жизнью и общественной деятельностью». Наконец, нас распустили по комнатам, отдохнуть перед завтрашним началом занятий.

Я прощаюсь с Сакши и поднимаюсь по лестнице. Конечности тяжелеют, глаза слипаются. Я мечтаю только о том, чтобы плюхнуться на кровать и уснуть, хотя еще даже нет пяти часов.

Я зашла в комнату. Флора уже там. Стоит у кровати и смотрит в окно. Она говорит по телефону, хотя нам только что прочитали целую лекцию о том, что мы должны сдать телефоны в кабинет директора. Мы можем забирать их на выходные, но на неделе их иметь при себе нельзя, о чем я собираюсь сообщить папе.

Но на Флору, кажется, правила не распространяются.

– Что ж, ей придется с этим смириться, – говорит Флора, обняв живот свободной рукой. Она продолжает, глядя в окно. – Я предупреждала, что поступлю в эту школу только при таком условии.

Она замолчала, затем обернулась через плечо, посмотрела на меня и скривила губы. Потом снова повернулась к окну.

– Не смеши меня. Здесь я в полной безопасности. Тебе не нужна была дополнительная охрана, и Себу тоже. Чем я от них отличаюсь? И только попробуй сказать, что это из-за того, что я девушка, – и в газеты случайно просочится информация о том, что ты спал под своим любимым детским одеяльцем до одиннадцати лет.

Я не хочу подслушивать, но это сложно, когда ты находишься в той же комнате, а любопытство заставило меня подойти чуть ближе к окну, чтобы увидеть, на что она смотрит.

Это тот самый краснолицый мужчина в костюме. Он складывает чемоданы в багажник черного внедорожника и тоже прижимает к уху телефон. Он кладет последний чемодан и машет рукой, глядя на школу. И, похоже, на Флору. Она тоже машет ему, даже слегка улыбнувшись, но он уже отвернулся.

Вздохнув, Флора отворачивается от окна и плюхается на кровать. У нее такие же безликие белые простыни и зеленое покрывало, как у меня, но она добавила еще пару подушек. А кроме того, она заняла верхние полки шкафа. Я хмурюсь при взгляде на фотографии Флоры и нескольких таких же прекрасных девушек в больших шляпах и шикарных платьях, дорогие ароматические свечи и… фарфоровую руку?

Ах да, держатель для украшений. Все пальцы руки украшены разнообразными сияющими камнями.

Флора продолжает болтать по телефону. Я догадываюсь, что она говорит с принцем, который однажды станет королем, а она его сестра и принцесса. Настоящая принцесса.

Я открываю сумку и достаю оттуда контейнер с любимыми образцами горных пород.

Да, возможно, иметь любимые камни глупо, ну и что? Некоторые я нашла, пока ходила в походы с папой, а другие с выставок минералов, на которые я затаскивала их с Анной. Они напоминают мне о доме.

– Алекс, я тебе перезвоню. У меня тут война за территорию.

Здорово.

Я не обращаю на нее внимания, сосредоточившись на том, чтобы поставить свой любимый гематит в нескольких сантиметрах от ее уродливой фарфоровой руки.

Облокотившись на шкафчик, Флора изучающе оглядывает меня:

– Ты что, ведьма? – наконец спрашивает она. – Волшебные камни, кристаллы и прочее.

– Нет, – отвечаю я, расположив цитрин слева от гематита, – я геолог. По крайней мере, собираюсь им стать.

– Я бы предпочла ведьму, – говорит она, – это было бы и то интереснее. Как зовут-то тебя, моя дорогая соседка?

– Милли, – отвечаю я, наконец подняв на нее взгляд. Интересно, я когда-нибудь привыкну смотреть на кого-то настолько красивого? Она, конечно, заноза в заднице, но я в жизни не видела таких глаз – светло-карих, почти такого же медового цвета, как и волосы.

И теперь эти глаза смотрят на меня:

– Просто Милли?

Что за расспросы?

– Милли Квинт. Извини, но это все. Ни госпожа, ни миледи. Никаких приписок.

Презрительно усмехнувшись, она отходит к кровати:

– Еще и из Америки.

– Не просто из Америки – я из Техаса.

– Это все сюрпризы на сегодня? – бормочет она и вытаскивает из стоящей на полу сумки журнал.

Я наблюдаю за ней, а потом возвращаюсь к своей коллекции минералов. Провожу рукой по любимому гематиту, который нашла в прошлом году в Аризоне. Я заставляю себя сказать:

– Слушай, извини, что я назвала тебя Верукой Солт. Я очень устала, а ты… и правда громко себя вела.

Я думала, что принцессы не фыркают, но именно такой звук Флора и издала из-за раскрытого журнала.

– Как мило, что ты думаешь, что такая, как ты, может меня обидеть, Квинт.

Я стискиваю гематит:

– Милли.

– Вообще-то, – говорит она, бросая журнал на кровать и одаривая меня ядовитой улыбкой, – мне без разницы, я даже не хочу запоминать, потому что ты недолго будешь моей соседкой, обещаю тебе.

Глава 11

Вообще-то я не против физкультуры.

Это полезно, важно для здоровья, хорошего настроения и все такое. Спорт – это жизнь! Но есть большая разница между занятиями йогой в субботу утром и тем, что под физкультурой понимают в Грегорстоуне.

Во-первых, она начинается в безбожную рань – в шесть утра.

Во-вторых, это бег.

Мы наматывали круги и в Пекосе, особенно когда наш учитель по физкультуре больше ничего не мог придумать. Мне это никогда особенно не нравилось, но по крайней мере мы были в зале, где зимой тепло, летом прохладно, и вероятность наступить в овечьи экскременты намного меньше.

А именно это сейчас и произошло.

Мое пятое утро в Грегорстоуне. Идет дождь, но бег никто не отменяет.

Доктор Макки считает, что это не дождь, а изморось, что-то среднее между мелким дождиком и туманом. Конечно, не льет как из ведра, но я промокла уже через пять минут. А еще на дороге скользко, поэтому у меня нога и соскользнула в экскременты во время поворота.

– Фу, какая гадость, – ворчу я посреди горной тропы, сердце выскакивает, тело липкое, а кроссовок, возможно, придется выбросить.

Сакши останавливается рядом, но все еще бежит на месте. Ее длинный хвост раскачивается между лопатками.

– Проблемы, Милли? – спрашивает она. Я показываю на грязный кроссовок.

Она морщится, но затем пожимает плечами:

– Что ж, профессиональный риск.

Она ободряюще улыбается и бежит дальше.

Я уже не так уверена, что мне нравится Сакши.

Перри точно понимает мои чувства: он остановился рядом со мной, пытаясь отдышаться и положив руку на худую грудь.

– Они точно хотят нас убить, – прохрипел он. – Вот оно – истинное лицо этого места, а я говорил! Пыточная школа.

Я оглянулась на Грегорстоун, стоящий на холме. Стоит признать – выглядит зловеще. Готическое каменное здание, окутанное туманом. Лишь в нескольких окнах горит свет, а в остальных – темнота. Так здание выглядит еще более устрашающе.

Я поежилась и прокомментировала:

– Да уж, в брошюрах такого не покажут.

Он хмыкает. По крайней мере, пытается. Кажется, у него для этого слишком сбилось дыхание.

– А мне интересно было, как рекламируют это место иностранцам.

– Больше похожим на сказочный замок, чем на смертоносную крепость.

Он кивает:

– Даже не сомневался. Ну чего, побежали?

Я смотрю на убежавших далеко вперед одноклассников, делаю глубокий вдох, убираю волосы с лица и киваю:

– Тебе нас не сломить, пыточная школа.

– Да, минус две жертвы в их списке, – соглашается он, и мы стартуем.

Тяжело осознать, что я здесь уже почти неделю. А еще тяжелее поверить в то, как быстро я почувствовала себя здесь как дома.

Ну, не совсем как дома. Но я наконец почувствовала, что нашла место, где чувствую себя настоящей. Самая настоящая Милли. Мне нравится учиться в комнатах, которым сотни лет. И хоть бегать я и не люблю (мне гораздо ближе позиция «зачем бежать, если за тобой не бежит медведь?»), стоит признать, что вид возвышающегося на холме Грегорстоуна даст сто очков вперед старшей школе в Пекосе.

Остановившись на тропинке, я кладу руки на поясницу и глубоко вздыхаю. В груди щемит от бега и красоты вокруг. От камней под ногами и запаха дождя. От…

– Ты только смотри не заплачь.

Я оборачиваюсь и вижу плетущуюся в мою сторону Флору с сигаретой в руке. На ней та же кофта и те же спортивные штаны, что нам выдали перед тренировкой, но ее выглядят намного лучше моих.

– Не беспокойся, – отвечаю я, хотя и правда что-то расчувствовалась.

– Что, даже песни петь не будешь? – спрашивает она, подняв брови.

– Я буду стоять здесь и делать то, что посчитаю нужным, – говорю я и возвращаюсь к красотам. Оказаться бы в джинсах и походных ботинках, с компасом в руке. Бродить бы часами по этим холмам. За этим я и приехала в Шотландию.

Флора вздыхает за моей спиной. Захрустел гравий. Наверное, она потушила сигарету – не знаю, я не собираюсь оборачиваться. Делаю вид, что ее здесь нет. Здесь только я, в Шотландии, на лоне…

– Серьезно, не будешь петь? Ты уверена?

Сжав губы, я поворачиваюсь и смотрю на нее. Она подходит ко мне.

– Да, уверена. Вообще-то я тут пытаюсь наслаждаться тишиной.

Стараюсь выделить последнее слово, надеясь, что она поймет намек, но она скрещивает руки и снова делает скучающий вид.

– Да это вообще не лучший вид Шотландии. Гленко[14], Скай[15]… вот где можно дара речи лишиться.

– Обязательно постараюсь туда съездить, – делаю над собой усилие и разжимаю зубы, – но и здесь тоже неплохо.

Флора фыркает:

– Откуда ты, говоришь?

– Из Техаса.

– Ааа, ну да, тогда понятно.

– И что это значит? – спрашиваю я, а Флора смахивает пух со спортивной формы.

– Что ты, видимо, не привыкла к таким видам.

Ну… да, это правда, только прозвучало это подозрительно грубо, так что я отвернулась.

Может, если я буду ее игнорировать, она уйдет? Общаться с кем-то, кто не обращает на нее внимания, – точно самый большой ее страх.

Я молча смотрю вдаль, а она – на меня, и я прямо чувствую, как в ее мозгу крутятся шестеренки, пока она пытается придумать какой-нибудь язвительный комментарий. Всю эту неделю мы друг друга, можно сказать, избегали, но все же атмосфера в нашей комнате была напряженной. Я так и не поняла, что она имела в виду под «ты недолго будешь моей соседкой», но спрашивать не стала.

Наконец она закатила глаза и без энтузиазма побежала дальше.

– Я уже предвкушаю просто шикарный семестр, – выкрикнула она, чуть не подавившись сарказмом.

Итак, утренняя пытка закончена, я сходила в душ и переоделась в форму. Я иду на первый урок – европейскую историю. Ее ведет доктор Флайт. На вид ему лет девятьсот. По крайней мере хотя бы понятно, почему он так хорошо знает историю – воочию застал все эти эпохи.

Только к концу недели я начала понимать его акцент. Он не шотландец, а англичанин, но говорит, не разжимая челюсти, а каждую гласную растягивает намного дольше, чем нужно. Сейчас он стоит перед нами, соединив руки за спиной, а брови словно собираются улететь. Я смотрю в тетрадь, зачеркиваю знаки вопроса после «Вильгельм» и подписываю «Завоеватель».

Доктор Флайт продолжает что-то бубнить, я вслушиваюсь как могу, но это нелегко – мне же нужно еще осмотреть класс.

Кажется, здесь когда-то был рабочий кабинет. Окна выходят на внутренний дворик, так что внутрь проникает не очень много света. В классе горят лишь несколько лампочек, отчего здесь еще мрачнее. Столы совершенно обычные, но в классе нет ни доски, ни проектора, у двери не висит флаг, а на стенах нет плакатов с важными историческими датами. Как будто они ничего не поменяли – столы поставили и хватит с нас.

Мне это нравится.

Урок заканчивается. В моем конспекте сегодня не так много вопросительных знаков – это, определенно, прогресс. Я выхожу в холл, и меня окружают супермодели.

Ну, «окружают» – не совсем правильно, потому что их всего две, но очень уж они высокие, с необычайно сияющими волосами. Я поднимаю голову и узнаю их – это девушки, которые обычно ходят вместе с Флорой.

– Привет. Позвольте протиснуться между вами.

Но брюнетка подвигается к блондинке и перекрывает мне путь.

– Кэролайн, – говорит блондинка, – эта не та несчастная маленькая американка, которая заняла место Розы?

– Хмм, – мычит брюнетка, притворившись, что задумалась. – А знаешь, что, Ильзе? Думаю, что это она.

Мимо нас проходят люди, и я оглядываюсь, надеясь увидеть среди них Сакши или Перри. Или хоть кого-нибудь, кто не похож на супермодель и не собирается задирать меня.

Но никто даже не смотрит в нашу сторону, так что я сама по себе.

– Совершенно уверена, что не занимала ничьего места, – говорю я, не оставляя попыток протиснуться между ними.

– Здесь есть только одно место с полной стипендией, ты это знала? – спрашивает Кэролайн. Вблизи черты слишком острые, и красавицей ее не назовешь, но что-то есть в ее ровной осанке и приподнятом подбородке – благодаря им она выглядит более эффектно.

– Нет, не знала, – говорю я, высматривая пути обхода. Новая Милли Скандалистка пока доставляла мне одни неприятности, так что я вернулась к амплуа Милли Скромняги.

Я не удержалась и добавила:

– Я заслужила эту стипендию, но мне жаль, что…

Усмехнувшись, Ильзе подошла ко мне:

– Заслужила. Семья Розы отправляла в Грегорстоун студентов с самого его основания. Это первый год, когда здесь не учится никто из семьи Хэддон-Уэверли.

– Благодаря тебе, – добавила Кэролайн. – Ее просто потрясла новость о том, что они решили дать стипендию какой-то выскочке из низов непонятно откуда.

Я уставилась на них. Я же не виновата! Выскочка из низов? Мы вообще в каком веке живем? Они думают, что я была уличной торговкой цветами?

– А зачем кому-то из ваших подруг стипендия? Разве у вас не целая куча денег? У вас же есть… крепостные крестьяне.

Кэролайн сжала губы, скрестила руки на груди и уставилась на меня:

– Ты что, совсем не понимаешь, как здесь все устроено?

Тяжело вздохнув, я перевесила сумку на другое плечо:

– Нет, поверь. А теперь, пожалуйста, дайте пройти.

Ильзе не унимается:

– Господь милосердный, Флора была права насчет тебя.

Замечательно. Она перешла к тактике «а кто-то там про тебя плохо говорил». Я собираюсь ответить, что мне все равно, что там говорит Флора, и вдруг слышу громкий и четкий голос Сакши:

– Эй, вы двое. Закончили?

Кэролайн и Ильзе повернулись, посмотрели куда-то вверх и увидели Сакши. Ее длинные темные волосы падают на плечи, на лице презрительное скучающее выражение – такое крутое, что я даже взяла его на заметку, начну тренироваться перед зеркалом сегодня же. Что-то мне подсказывает, что оно еще пригодится.

К моему удивлению, это сработало. Подруги Флоры злобно посмотрели на меня, но сдались. Сакс отряхнула руки, словно завершила что-то неприятное, но неизбежное.

– М-да уж, что с них взять – говорит она, качая головой. Она подходит ко мне и обеспокоенно кладет руку мне на плечо:

– Ты в порядке?

– Ага, – отвечаю я, – я же училась в Техасе, так что эти девочки меня не испугают. И их попытка унизить меня такая… оригинальная?

Сакс улыбнулась. Мы идем по коридору, она берет меня под руку:

– Поверить не могу – они все еще переживают из-за Роуз Хэддон-Уэверли. Все уже, двигайтесь дальше, живите настоящим, Боже ты мой!

Она говорит, взмахивая рукой. Я поднимаю голову и смотрю на нее:

– Ты, значит, подслушивала?

Сакши качает головой:

– Неа, ну а о чем еще они могли говорить? В наших кругах тогда такой шум поднялся: как же так, Роуз не поступила, – она снова преувеличенно вздыхает. – Пару лет назад ее отец потерял целое состояние. Лошадиное фиаско.

Даже знать не хочу, что такое «лошадиное фиаско». Я спрашиваю:

– Значит, есть не только богатые богачи, но и бедные богачи?

Сакс кивает:

– И вторых больше, чем ты думаешь. Это не я, конечно: папе принадлежит половина Белгравии. И не Кэролайн с Ильзе. И не Перри. Поэтому он, наверное, женится на поп-звезде или вроде того, несмотря на всю свою… – она снова взмахнула рукой. Похоже, это означало сейчас «вообще все, что есть в Перри».

Она хлопает меня по руке:

– А, не переживай. Скоро во всем разберешься.

Она улыбается, и я заставляю себя улыбнуться в ответ, но в голове промелькнула мысль: «Это вряд ли». Остаток дня прошел как обычно – уроки, чудное чаепитие в четыре часа – никак к нему не привыкну. Но часов в шесть я уже в комнате, читаю «Мельницу на Флоссе[16]» и изо всех сил стараюсь не замечать щелканья пальцев Флоры по клавиатуре.

Это, можно сказать, подвиг – она стучит по ним изо всех сил. Наверное, представляет мое лицо.

Мой ноутбук тоже включен и стоит у меня на кровати – я жду звонка от Ли. Булькает оповещение, я откладываю и книгу и с улыбкой беру ноутбук.

Сообщение.

И это не Ли.

Это Джуд.

Всего одного слово:

– Привет?

От этого знака вопроса я поморщилась. Пальцы зависли над клавиатурой. Ответить или нет? Почему она пишет сейчас? Она…

– Тук-тук, – доносится голос.

Я поднимаю взгляд и… ничего себе! У нас в дверях стоит безумно горячий парень. Темно-каштановые волосы, сияющие голубые глаза. На нем зеленый свитер и крутейшие джинсы из всех существующих. Непонимающе моргаю, пытаясь понять, откуда взялся такой красавец.

Тут меня осенило.

Это, наверное, парень Флоры. Они идеально подходят друг другу. Наверное, он сын герцога или виконта, или еще кого.

Как я и думала, Флора хлопает крышкой ноутбука и вскакивает с кровати, воскликнув:

– Себ!

Наблюдаю, как она пробегает через комнату и кидается ему в объятия. На их лицах появляется прелестное выражение.

Они, конечно, оба сногсшибательны, но улыбаются друг другу совершенно не влюбленно. Между ними нет искры. Они выглядят почти как…

– А это кто? – спрашивает Себ, глядя на меня через плечо Флоры. Она отстраняется и одаривает меня оценивающим пренебрежительным взглядом.

– Соседушка. Квинт, – представила она меня, как будто пара лишних слов обо мне причинили бы ей невыносимые страдания.

Лаконично.

– Ну, соседушка Квинт, – говорит Себ, подходя ко мне и протягивая руку. – Я брат Себ, – он улыбается, на его щеках появляются ямочки. – Прозвучало так, будто я какой-то монах.

Фыркнув, Флора хлопает его по плечу:

– О, монах из тебя бы вышел никакой.

Я зависла на слове «брат». Это брат Флоры? Они будто бы одного возраста, но не слишком похожи, хотя в генетическую лотерею выиграли оба.

Я вспоминаю, что он не просто брат.

– Я думала, вы близнецы, – уточняю я, пожимая Себу руку. Мягкая и теплая – уверена, что от такого прикосновения куча девчонок бы потеряли голову.

– Согласен, мы не очень похожи. Мы двойняшки, – говорит он и улыбается Флоре. – Она старше на три минуты и постоянно мне об этом напоминает.

Он оглядывает нас с почти дьявольским блеском в глазах и улыбается:

– Ну что, повеселимся?

Глава 12

– Сейчас же пятница, – выпалила я.

Флора и Себ посмотрели на меня.

Себ расплылся в сияющей улыбке, засунув руку в задний карман.

– Ну да, – согласился он, подняв плечо. – Но это всего лишь поездка в паб. Я не задержу тебя надолго, соседушка Квинт.

Флора прищурилась, а я покраснела. Я поняла, почему Сакши так сохнет по Себу, но все еще не готова… шляться где угодно с ним и его сестрой.

Я обычно следую правилам. Никогда не нарушала комендантский час, не прогуливала уроки. И никогда не была в пабе.

И на моем экране все еще висит сообщение от Джуд.

Я поднимаю книгу с кровати и помахиваю ей:

– Домашка. А вы развлекайтесь.

– Я же говорила, – тихо произнесла Флора. Видимо, она уже рассказала ему, какая я зануда. Ну и прекрасно.

Она подходит ближе к нему:

– Все будут?

Себ качает головой, копна густых волос падает ему на лоб:

– Не все. Спиффи, Донс и Джилли смогут, Шербет занят учебой, а Монтерс, естественно, умер.

Я непонимающе моргаю, а Флора лишь закатывает глаза:

– Он не умер, Кэролайн сказала, что он вернулся в Шотландию.

– Нет, он мертвее всех мертвых, и это все очень печально, но нужно двигаться дальше. В любом случае, от Монтерса нам не было бы толку.

Флора обдумывает его слова, наклонив голову, потом перекидывает волосы через плечо и согласно кивает:

– Точно. Думаю, двое лучше, чем никого. Ну, пошли?

Я притворяюсь, что читаю. Флора берет со стула серую кожаную куртку и накидывает ее поверх свитера. В джинсы она уже успела переодеться. Берет Себа под руку, и они уходят, закрыв за собой дверь.

Вздыхаю с облегчением и отбрасываю книгу, вернувшись к ноутбуку. Может, тоже ответить: «Привет»? Или спросить у Ли, что он думает? Так и сделаю.

Я открываю чат с Ли и начинаю писать, но краем глаза замечаю в углу мигающее уведомление – запрос в друзья.

Сакс.

Она, наверное, и не знает, что Себ был здесь, а если я ей скажу, что он не просто был в школе, а заходил ко мне в комнату и приглашал развеяться, она меня не простит. Но я в долгу перед ней – она сегодня меня спасла.

Уф.

Я замешкалась, но закрыла ноутбук.

Закатив глаза и простонав, вышла в коридор.

– Эй! – крикнула я, и Флора с братом повернулись почти синхронно. Они что, репетировали сражение людей наповал своими великолепными лицами?

– Я, эм… я все-таки решила пойти, – объявила я и, стараясь быть максимально естественной, поставила руку на бедро. – Вы не против, если я позову Сакши?

– Сакс Уорсингтон? – уточняет Себ, лениво улыбнувшись. – Конечно!

Флора удивленно поднимает брови:

– Подожди, так вы что, серьезно подруги? Я решила, что она взяла тебя под опеку из сострадания.

Здорово.

– Хочешь, не верь, но мы подруги, – отвечаю я, не попавшись на ее манипуляцию. – Так позовем ее?

Флора покосилась на брата:

– Себ… – начала она, но тот взял ее за плечи и немного встряхнул:

– Чем больше людей, тем веселее, сестра моя!

Флора, слегка скривив верхнюю губу, смотрит на меня и, наконец, произносит сквозь зубы:

– Мне без разницы.

Этого достаточно – я пробегаю мимо них и мчусь на второй этаж.

Сакши открывает дверь почти мгновенно. Волосы убраны назад, на лице маска. Она восклицает:

– Милли! Что…

– Себздесьизоветразвлекаться, – наспех выпалила я, но через неделю дружбы Сакс уже научилась понимать нервную Милли.

Выставив указательный палец, она говорит:

– Двадцать. Секунд.

Дверь захлопнулась, а я, уставившись на нее, успела только подумать: не может быть, чтобы…

Дверь открылась, и показалась Сакс в отпадных джинсах и футболке, открывающей загорелый живот. От маски не осталось и следа. Да она просто…

– Как ты успела накраситься так быстро? – с удивлением спрашиваю я. Она отмахивается:

– Годы тренировок. Ну, где он?

– Вы о ком?

Мы оборачиваемся. В коридоре стоит Перри с двумя пирожными в руке. Никак не пойму, как ему удается быть таким худым – он же съедает все, что на глаза попадается. Он смахивает крошки с джемпера (так здесь обычно называют свитер), уставившись на нас.

– Себ, – объясняет Сакс, – он приехал к Флоре. Они собираются в деревню выпить чего-нибудь.

Оглянувшись, Перри заявляет:

– Ну, тогда и я иду, – и кладет пирожные в горшок с цветком.

Сакши обращается к Перри, положив руку на бедро:

– Если ты все мне испортишь, Перегрин…

Он поднимает руки вверх:

– А чего это я испорчу? Я просто хочу потусить с королевскими особами!

Не знаю, будут ли они так же рады Перри, как Сакши, но я киваю:

– Да, да, сегодня мы все узнаем, как живут другие. Готовы?

Себ и Флора ждут нас у входных дверей. Чувствую, что еще десять секунд – и она просто вытолкнет его на улицу, чтобы уйти без нас. Но Себ улыбается нам с Сакши, и даже пожимает руку Перри.

– Фаулер, не так ли? – уточняет он. Перри краснеет и воодушевленно кивает.

– Да, да, Фаулер. Это я!

Себ повернулся к Флоре, а Перри шепнул нам с Сакши:

– Он знает, как меня зовут!

– Да ты себя просто превзошел, – отвечает Сакс и выходит за Флорой и Себом на улицу.

У школы припаркованы две машины: блестящий «Ленд-Ровер» и маленький, но явно дорогой спорткар. Из окна «Ленд-Ровера» высунулись какие-то парни – один с рыжими волосами, почти как у Перри. Мы подошли к машине, и рыжий парень помахал нам:

– Фло! – воскликнул он. Я глянула на Флору. Нравится ли ей, когда ее называют Фло? Она же такая…

– Джилли!

Она широко улыбается, отпускает руку Себа и подбегает к машине.

Ладно, она более естественная, чем я думала.

Парень высунулся из окна, и они обнялись, а темноволосый парень поприветствовал ее с заднего сиденья.

– Так, ребята, – начал Себ, сделав шаг вперед и засунув руки в карманы. – Езжайте в паб и садитесь в нашу любимую кабинку. А я поведу эту красавицу.

Он показал нам большой палец. Я наклоняюсь к Сакши и спрашиваю, будут ли у нас проблемы из-за того, что мы покинули территорию школы.

Отвечает Перри:

– Выпускникам можно уезжать, но не дальше деревни и не во время занятий, конечно, так что все в порядке. Это часть обучения в Грегорстоуне – уметь самостоятельно принимать ответственные решения.

Не уверена, ответственно ли это, но я залезаю на заднее сиденье крошечного спорткара Себа с Перри и Сакс, а Флора садится спереди.

Я смутно вспоминаю, что по пути в школу проезжала мимо этой деревушки, но, честно говоря, так нервничала и была почти в панике, что совсем не обратила на нее внимания.

Теперь, когда я оказалась зажатой с друзьями в машине Себа, у меня, наконец, появилась возможность восхититься этим местом.

Холм, где стоит Грегорстоун, возвышается над деревней Дангрегор, лежащей в долине. Из-за этого маленькие магазинчики и домики кажутся особенно чарующими и уютными. Окруженная горами и холмами и отрезанная от остального мира, деревня похожа на шкатулку для драгоценностей.

Дело уже ближе к вечеру, и по холмам спускается мягкий золотой свет. На вершине самых высоких гор небольшие снежные шапки, и я вспоминаю, что совсем скоро окажусь в этих местах на «Вызове».

Себ вздыхает:

– Господи, всегда забываю, какое это мрачное место.

Флора поворачивается к нему и ласково спрашивает:

– Что, соскучился, Себби?

Он хмыкает.

– Единственное, по чему я скучаю – так это отсутствие маминого присмотра.

Флора усмехается и снова садится лицом вперед.

– Ну, не вел бы себя как олух, тебя бы не забрали домой.

Сакши крепко прижалась ко мне слева, ее коленки чуть не достают до ушей – эта машинка явно не предназначена для супермоделей. Она пихает меня локтем и многозначительно смотрит.

Я не очень поняла, что это значило, и Сакши одарила меня жалостливой улыбкой, которую вижу каждый раз, когда подкрепляю ее уверенность в том, что я невежественная колонистка.

Похлопав меня по колену, она едва слышно говорит:

– Обсудим позже.

Жду с нетерпением.

Пытаюсь вернуться к созерцанию окрестностей, но теперь Перри нагибается через Сакши и включается в разговор:

– Я какое-то время учился в Сент-Эдмундсе, но мама решила, что мне не доставало там твердой руки, так что несколько лет назад меня перевели в Грегорстоун.

Себ посмотрел на него через отражение в зеркале, улыбнувшись уголком рта. Да, они с Флорой не так уж и похожи, но эта улыбка… Она улыбается точно так же – я замечала много раз за прошедшую неделю.

– Да, приятель, это совсем другая жизнь, – протяжно произносит Себ. Щеки Перри краснеют, и он смущенно смеется.

– Да, само собой, – отвечает он. Пытается показаться своим в мужском обществе.

Флора наклоняется к брату, чтобы что-то у него спросить, а Перри снова нагибается через бесконечные ноги Сакши:

– Чтоб тебя, я натурал, а он уже дважды заставил меня покраснеть. Да он просто гроза девчонок.

Я сжимаю губы, стараясь сдержать смех, – скорее из-за возмущенного лица Перри, чем из-за того, что Себ – гроза, а вот Сакши явно смутилась.

– Подожди, ты натурал? – спрашивает она. Перри покосился на переднее сиденье, но Флора и Себ увлеченно о чем-то болтали. Я уже привыкла, что Флора умеет создавать вокруг себя пузырь и совершенно не замечать простых смертных.

– Ну да, – тихо отвечает Перри. – Подожди, ты что, сомневалась? Сакс, мы же знаем друг друга с пятилетнего возраста. Как ты можешь об этом не знать?

Сакши элегантно пожимает плечами:

– Да с вами вообще ничего не понятно.

– С кем это, с нами? – уточняет Перри.

– Ну. C бледными худосочными аристократами.

– Худосочными? – Перри чуть не задыхается от ярости, но тут машина останавливается у самого большого из белых зданий в деревне с надписью жирными коричневыми буквами ПУШКИ РАМЗИ.

Себ открывает дверь и выходит из машины, поворачивается, складывает переднее сиденье и подает мне руку:

– Миледи.

Покраснев, я кладу свою ладонь в его и позволяю помочь мне выйти из машины.

– Спасибо, – пробормотала я. Он подмигнул и снова нагнулся к дверце машины.

Он просто до смешного красив. Я поворачиваюсь к машине и вижу Сакши уже на дороге. Она смотрит на него и практически тает.

Все еще покрасневший Перри стоит рядом с ней, скрестив руки на груди:

– Ну что, мы заходим или будем тут стоять, пока нас не сфоткают для гугл карт? – говорит он, кивнув на Себа. Сакши толкает его локтем.

– Перегрин! – возмущается она. Похоже, и правда рассердилась – она называет его полным именем только в крайних случаях.

Перри хмурится, потирает ушибленное Сакши место, и снова с кислой миной смотрит на Себа.

Но тот только одаривает меня очередной улыбкой:

– Ну что, идем, соседушка Квинт? – спрашивает он и подставляет локоть. Поколебавшись, я все же беру его под руку.

Глава 13

– Вообще-то, меня зовут Милли, – сообщаю я Себу по пути в паб. – Флора зовет меня по фамилии, потому что…

– …потому что пытается держать тебя на расстоянии, – заканчивает мою мысль Себ. – В этом вся Фло. Подружиться с ней можно, только прыгнув через сотню колец, причем огненных.

– Я вообще не это имела в виду, – возражаю я, покосившись на Флору.

Она вплывает в паб – по-другому не опишешь то, как она небрежно, покачивая бедрами, входит в дверь, уверенная, что мы следуем за ней.

Я осознаю, что пялюсь на нее и встряхиваюсь, переключив внимание на витиеватую деревянную дверь перед собой.

Это место воплощает собой все мои представления о шотландском пабе, а на размышления о том как все это выглядит, уж поверьте, я потратила уйму времени. У меня этому посвящена целая доска на «Пинтересте».

В пабе темный ковер, узор на нем не разглядеть – совсем стерся от времени (на него наверняка пролили не одну пинту пива за годы существования паба, да и количество ног, прошедших по нему, не поддаются никаким подсчетам). Уютные кабинки и куча зеркал, которые действуют на тебя почти как виски. Реклама пива висит в рамках с немного облупившейся краской. На стенах несколько картин с изображением гор, оленей и мужчины в килте.

Времени разглядывать их у меня нет – Сакс уже подталкивает меня к круглой кабинке в углу, показывает Перри на бар и шепчет:

– Ты угощаешь в первый заход, – прошипела она. Ему это не понравилось.

– Это чего это я должен угощать? Они тут богачи. Побогаче нас.

– Перри!

Не поняла, почему этот тон возымел эффект, но он вздохнул и пошел к бару, как и было велено.

– Мне газировку! – прокричала я вслед, но вряд ли он услышал.

Парни, которые ехали в «Ленд-Ровере», уже сидят в кабинке. Точнее, только один – блондин. Двое брюнетов, похожих как близнецы, играют в дартс. Мы с Сакш протискиваемся на диванчик. Флора и Себ устраиваются по краям, и это напоминает мне королевские подпорки для книг.

Прокашлявшись, Сакс наклоняется к Себу:

– Ну что, Себ, скучаешь по Грегорстоуну?

Он улыбается ей:

– Не особо. Но когда я здесь учился, пейзаж был не так красив.

Сакши улыбается в ответ и перебирает прядь волос. Именно в этот момент Перри подходит к столу, каким-то образом умудрившись притащить за раз сразу все стаканы. Наверное, здесь этому всех парней специально учат.

– Милли, – он передает мне один из стаканов. Газировка. Все-таки услышал. У остальных пиво, кроме Сакс – у нее грушевый сидр – до меня доносится его сладкий запах, когда Перри протягивает ей стакан.

Себ отпивает глоток пива и морщится:

– Боже, приятель, это что?

Перри плюхается на диван:

– Говорят, фирменное.

– Овечья моча, что ли? – недоумевает Себ, качает головой и выходит из кабинки. – Пойду посмотрю, есть ли у них «Стелла» или что-то похожее.

Он идет к бару, а я наблюдаю за Сакс. С блеском в глазах она смотрит Себу вслед.

– Похоже, он уже не такой безбашенный, как раньше, – предполагает подруга. Флора, взяв стакан темного пива, фыркает:

– Просто скрывает получше.

Сакс радостно пожимает плечами.

– Ну, попытаться все равно стоит. А потом, – добавляет она, потрепав мою руку, – найдем тебе симпатичного местного парня, – она захлопала ресницами. – Наверняка всегда было интересно, что у них под килтом.

Я верчу в руках стакан с теплой газировкой и отвечаю, слабо улыбнувшись:

– Интригует, но я сейчас ни с кем не хочу встречаться.

– Она же не сказала «встречаться», – влезает в разговор Флора, наклонившись так низко, что джемпер спадает с ее плеча, обнажая лямку ярко-розового бюстгальтера. – А если попробовать одно-два блюда местной кухни, ничего страшного не случится, Квинт. Жизнь коротка.

Борюсь с искушением снова посмотреть на нее – я так часто это делаю, что у меня скоро голову заклинит в этом положении.

– Это мне тоже не интересно. Я недавно кое с кем рассталась.

Формально мы с Джуд не расставались, потому что никогда официально не встречались, но так проще всего объяснить то, что между нами произошло.

Привет?

Ее сообщение до сих пор висит у меня на мониторе, но я отогнала мысли о нем.

Не стоит ребятам вдаваться в подробности этой печальной истории – я просто надеюсь, что это уважительная причина для того, чтобы просто наслаждаться газировкой, а не кидаться в омут с головой с кем попало.

На лице Сакс появляется преувеличенно грустное выражение, уголки ее губ опускаются, а нижняя губа выступает вперед. Если бы я ее не знала, то могла подумать, что она издевается. Но она всегда перебарщивает с эмоциями, так что это, похоже, искренне.

– Бедняжечка, – говорит она, снова похлопав меня по руке. – И как же его звали?

Ну вот, этот момент настал. Я много раз думала о нем, когда готовилась к отъезду. Как рассказать людям, что я би? Я и в Техасе об этом особо не распространялась. Дарси и Ли, конечно, знали, ну и Джуд само собой, но я редко это с кем-то обсуждала. До Джуд я встречалась с несколькими парнями – с Мэттом Лоуренсом два месяца, а с Диего Лопезом – аж четыре. Я решила, что если в Шотландии зайдет об этом речь – быть честной и не придавать этому особого значения. Это мой шанс стать собой.

Я пожала плечами:

– Ее звали Джуд.

Флора на мгновение переводит на меня взгляд, а затем с фирменным скучающим видом продолжает изучать посетителей.

– Понятно. Значит, найдем тебе не шотландца, а шотландку, когда вернешься в строй, – повеселевшая Сакс выпрямилась и заулыбалась.

Не удержавшись, я засмеялась и затрясла головой:

– Да нет, парни тоже подойдут. Но в данный момент не интересуют ни те, ни другие. Я сюда приехала за учебой, а не за отношениями.

– Ну так одно другому не мешает, знаешь ли, – снова прокомментировала Флора. Она облокотилась на спинку дивана и скрестила руки на груди. – Насколько мне известно, Грегорстоун не монастырь.

– Даже странно, – комментирует Сакс и смотрит на зависшего у бара Себа. Рядом с ним какая-то блондинка. Он облокотился на барную стойку и одаривает девушку такой мощной улыбкой, что ее впору считать оружием.

Флора проследила за ее взглядом и хмыкнула, поднося пинту пива к губам:

– Ты можешь найти кого-нибудь получше, чем мой брат, – говорит она и выпивает треть стакана.

– Получше принца? – ухмыляется Сакс. Флора кивает.

– Получше принца-засранца, определенно, да. Я его, конечно, обожаю, но мужа такого никому бы не пожелала.

Включили музыку. В затемненном зале играет старая песня Кайли Миноуг.

Я делаю глоток газировки и гадаю о том, когда мы вернемся. В этот момент у нашей кабинки появляется парень.

Он смотрит на меня.

Он милый, на лоб падают темные волосы. Он протягивает руку:

– Потанцуем?

Я озираюсь.

Он точно ко мне обращается? Рядом сидят две богини, а он хочет танцевать со мной – низенькой брюнеткой, в футболке с надписью «Все умрут, а я изумруд».

Я неловко улыбаюсь и качаю головой:

– Нет, спасибо.

Оказывается, здесь так просто не сдаются. Он хватает меня за плечо:

– Ты уверена?

– Абсолютно!

Я оглядываюсь. Сакс и Перри тихо болтают, ничего не замечая, а Флора просто наблюдает. Наверное, ей скучно.

– Пойдем, душечка, – он пытается меня умаслить. Я уже собираюсь встать – проще потанцевать с ним, чем спорить, но, к моему удивлению, Флора нависает над столом:

– «Нет» – это что-то недоступное пониманию на этих пастбищах козлодоев? – спрашивает она, широко раскрыв глаза и изобразив любопытство, но тон звучит холодно, а во взгляде появился холодный блеск. Парень явно тоже это замечает. Его щеки покрываются красными пятнами.

Он убирает руку с моего плеча и делает шаг назад.

– Эй, полегче, дорогуша, – он вскидывает руки. – Я просто пригласил ее потанцевать.

– Да, но меня смутила та часть, где ты продолжил, когда она сказала тебе «нет».

– Флора, – начала было я, но друзья Себа смотрят в нашу сторону, и темноволосые, и блондин, Джилли и… мне не нравятся искры в их глазах.

– Мне не нужны проблемы, – говорит парень. Теперь и он заметил друзей Себа.

Я вижу как Флора скривила губы:

– Тогда ты связался не с теми людьми, парень.

Она кладет в рот два пальца и издает такой пронзительный свист, какого я никогда до этого не слышала. Я вздрагиваю, съеживаюсь и смотрю на дверь. Звучит странно, но мне представилось, как в бар врываются собаки королевской гвардии и утаскивают незадачливого парня. Волкодавы какие-нибудь.

Однако свист призывает не подопечных кинолога, а друзей Себа. У всех троих намного более раскрасневшиеся лица, чем в начале вечера.

Себ, стоящий за барной стойкой, оглядывается. Его губы на мгновение недовольно скривились. Он пожимает плечами, выпивает залпом остатки пива, а потом… щелкает блондинку указательным пальцем по кончику носа.

Вместо того чтобы смахнуть его руку, как нормальный человек, она хихикает, опирается на другую ногу и наклоняет голову так, чтобы волосы спадали на лицо.

– Да ради всего святого! – возмущается наблюдавшая за ними Сакс, но тут подходит Себ, с важным видом, засунув руки в карманы.

– Серьезно? – удивляется он, кивая на парня. – Всего один паренек?

– Он к нам пристает, – говорит Флора. Я перевожу взгляд то на нее, то на Себа.

– Вообще-то он не… – я пытаюсь вставить слово, но меня перебивает Джилли:

– Четверо на одного – никакого азарта, Фло.

– Да, – поддерживает один из брюнетов. – Это ниже нашего достоинства.

Я в полном замешательстве оглядываю стол:

– Подождите, вы вообще о чем?

Но меня тут словно нет.

– Ниже вашего достоинства? Донс, тебе запрещено оставаться в Балморале[17], потому что ты пытался повесить трусы на флагшток вместо флага, – не унимается Флора.

– Я не пытался, – отвечает Дон со всей возможной торжественностью. – Я повесил. Ну или почти повесил. Спиффи был там, и…

– Простите, я могу идти? – вклинился в разговор парень, из-за которого все началось, показывая большим пальцем в сторону своего столика. – Я кошмарно сожалею, что подошел сюда, – он указывает на меня. – Без обид, но ты не настолько хороша.

– А вот это было обидно, – отвечаю я. Сакши и Флора нахмурились. Пальцы Флоры сжали стакан.

Почти синхронно Спиффи, Донс, Джилли и Себ посмотрели туда, куда указывал парень.

– Аа, так ты тут с приятелями! – радостно восклицает Джилли, хлопая в ладоши. – Совсем другое дело!

И он врезал парню.

Тот отшатнулся, уронил стакан. Ребята из его компании вскочили из-за стола, а Себ и его друзья ухмыльнулись.

Себ подмигивает мне:

– Прости, милая.

И начинается настоящая драка.

Пришедший в себя после, стоит признать, слабоватого удара Джилли, парень хватает Спиффи за грудки и пихает на пустой стол. Бармен кричит.

– О боги, – простонал Перри. Сакши толкает меня:

– Быстрее, надо валить отсюда, пока никто не достал телефоны!

Чувствую себя в дурдоме. Ошарашенно смотрю на Сакс и возражаю:

– Ну да, пусть достают и вызывают чертовых копов.

Она не унимается:

– Да нет же, глупышка. Они будут фоткать!

На другом конце зала Спиффи пытается сорвать со стены декоративные волынки, а Себ – точно первый в мире человек, использующий картонные подставки под стаканы как оружие.

Я в изумлении поворачиваюсь к Сакши:

– Тебя что, это больше всего волнует?

– Квинт!

Я оборачиваюсь к Флоре, которая сидит по другую сторону от Сакс с поднятым стаканом. Она улыбается, глаза сияют.

Затем отводит руку назад и замахивается стаканом.

– Пригнись!

Только посмотрите: новый день – новое происшествие с шотландским принцем Себастианом. Серьезно, почему бы не запереть его в башне одного из их пяти миллиардов замков? Разве в королевских семьях так не принято? На смазанных снимках видно, как Себ врезал какому-то простолюдину. Наверное, тот неправильно посмотрел на королевский лик. Справа можно заметить, как принцесса Флора бросает что-то, похожее на пивную кружку. Может быть, им нужна сдвоенная башня, из которой их выпускали бы только по особым случаям? И пусть возьмут с собой Перегрина Фаулера. Это рыжий парень с фотографии номер три прячется под столом. Старший сын какого-то там графа, студент Грегорстоуна и, похоже, хочет затесаться в королевскую тусовку. Я абсолютно уверена, что закрывает лицо руками дочь графа Олкотта, а что еще за девушка с ними – неизвестно.

(«Какой сюрприз», Off with Their Heads)

Глава 14

Нас собрали не в кабинете доктора Макки, а в часовне. Похоже, дело плохо.

В ее кабинете на первом этаже я не была ни разу, но однажды проходила мимо. Дверь была открыта, он выглядел уютным, и оттуда доносился запах крепкозаваренного чая.

В часовне пахнет потухшими свечками и полиролью для мебели. Совсем не так умиротворяюще.

Известие о потасовке в пабе просочилось в прессу. Я не стала утруждаться и смотреть новости. Последнее, что мне хочется видеть, – смазанные фотки из бара, где я вжимаюсь в диван, чтобы в меня не въехал чей-то кулак или летящая кружка. Вернулись мы в школу без происшествий, но на следующее же утро все – Флора, Сакши, Перри и я – получили записки от доктора Макки с просьбой явиться в часовню.

Себ и его друзья, естественно, сразу же уехали. Они-то наверняка выйдут сухими из воды. Все утро я еле сдерживала тошноту. Перед глазами стояла картина: меня сажают в первый же самолет до Техаса. И что ж я такая дура? Зачем вообще вышла из комнаты?

Напоминаю себе, что все это ради Сакс. Хотя бы по благородным причинам сглупила.

Поворачиваюсь к ней и шепчу:

– Надеюсь, Себ уже не кажется тебе таким завидным женихом?

К моему удивлению, Сакши качает головой:

– В план нужно внести кое-какие изменения.

– Ага, – тихо отвечаю я и снова переключаюсь на доктора Макки.

Она стоит у алтаря, соединив руки и выпрямив плечи. Флора, сидящая рядом на скамейке, вздыхает и тихо говорит:

– О, как все это драматично. В стиле мамочки.

И тут я осознала, что беседовать с нами будет не только директор.

– Подожди, «мамочки»? – удивленно спрашиваю я Флору. – Твоей мамы? Королевы этой чертовой страны?

Флора поворачивается ко мне и поднимает бровь:

– А ты думаешь, почему нас всех собрали именно здесь? Это единственная часть школы, в которую можно попасть, не проходя через все здание. Мама вряд ли хочет афишировать свое присутствие.

Сакс, сидящая с другой стороны, перегнулась через меня и схватила Флору за плечо:

– У нас что, встреча с Ее Величеством?

Смахнув ее руку, Флора закатила глаза:

– Это не королевский визит, она здесь в качестве родителя.

Сакс опустила вниз удивленный взгляд:

– Это даже не моя лучшая школьная форма!

– Форма же вся одинаковая, – возразил Перри, но Сакши покачала головой.

– Нет, Перри, у меня одна на каждый день, а еще одну я ушила, чтобы она лучше на мне сидела. И эта не ушитая, Перри! Не ушитая!

Окончательно впасть в истерику Сакши не успела: открывается боковая дверь в часовню и в нее входит женщина в сопровождении двух мужчин в костюмах и темных очках. Позади них – другая женщина в ярко-красном костюме и в туфлях с такими высокими и тонкими шпильками, каких я в жизни не видела. Она стучит пальцами по экрану планшета.

Мы с Сакши и Перри вскакиваем со скамеек, а Флора остается сидеть, скрестив руки на груди.

Королева Клара очень похожа на Флору и почти совсем не похожа на Себа. У нее такие же золотые волосы и живые глаза. И смотрит на тебя так, будто ты плохо пахнешь.

Борюсь с искушением проверить, как пахну я, и стою смирно, когда королева проходит мимо и протягивает руку доктору Макки.

Она берет руку и делает быстрый реверанс. Я попыталась его запомнить. Одна нога позади другой, приседание вверх-вниз, в талии не сгибаться, приклонить голову. Доктору Макки это удается естественно, когда же королева подходит ко мне, у меня колени трясутся так, что даже стоять тяжело, не говоря уже о дурацком реверансе.

Если честно, я даже удивлена, что настолько разволновалась. В последние две недели я только и делаю, что общаюсь с богатенькими учениками, подружилась аж с двумя очень богатыми, а моя соседка по комнате вообще принцесса. Но они еще подростки, как и я сама. А вот встреча с королевой меня потрясла.

Перри склоняет голову. Сакши делает безупречный реверанс. Мой даже близко не похож, но я стараюсь изо всех сил.

Видимо, получилось не слишком хорошо – королева едва заметно сжимает губы, жестом указывая, чтобы мы сели.

Она остается на месте, а ее свита садится на край скамейки. Королева наконец прерывает молчание:

– У меня на сегодня были другие планы, Флора. У меня очень много дел. Да, Глиннис?

Женщина с айпадом поднимает взгляд и подбегает к королеве крошечными шажками – большего не позволит узкая юбка. В ее внешнем виде все тугое – от сногсшибательного костюма до замысловатой прически.

– Да, королевское расписание пришлось немного перекроить, Ваше Величество, – говорит она и недобро улыбается. Я чувствую, что Флора напряглась.

– Вот досада. Мне так жаль, что тебе пришлось оторваться от обычных субботних разрезаний ленточек и целования детишек, мамочка.

Я еле удержалась, чтобы не выпучить на нее глаза, но, наверное, Флора осознает границы дозволенного в общении с матерью.

Королева снова сжимает губы и соединяет руки перед собой:

– Флора, одна из причин, по которой тебя сюда послали, – это немного исправить твое… неразумное поведение.

– Меня сюда послали в качестве наказания, – возражает Флора. Королева едва заметно вздыхает. Тяжело представить, что эта женщина, управляющая страной, еще и… мама. Мама дочери, которая любит лезть на рожон.

– Мне жаль, что ты воспринимаешь это именно так, – наконец реагирует она. – Но уверяю тебя, я этого не хотела. Тем не менее, скоро свадьба…

– Ого, скоро свадьба? – Флора наигранно удивляется. – Впервые слышу. А СМИ в курсе?

Королева глубоко вздыхает:

– Флора…

– Мама, я не идиотка, – говорит Флора, выдавшись вперед. Она вцепилась пальцами в край скамейки. – Эта свадьба и есть причина, почему я здесь. Ты хочешь спровадить меня, пока все не закончится.

– А даже если и так, разве меня нужно в этом винить? Особенно, когда ты учинила очередной скандал, который поставил всех нас в неловкое положение.

Воцарилась тяжелая неловкая пауза. Даже Глиннис подняла взгляд от айпада, между ее бровей пролегла складка. Флора замолкает, костяшки ее вцепившихся в скамейку пальцев побелели.

– Нет, – наконец произносит она. – Полагаю, нет.

– А как же Себ? – выпалила я. Все оборачиваются на меня, и королева тоже.

Мое лицо покраснело. Я запнулась:

– То есть, принц Себастиан. Ну просто… это же он начал драку и все такое…

– С Себастианом уже разбираются, – говорит королева, – и с его бестолковыми друзьями. За то, что они все повелись на твои глупости, Флора.

Я морщусь и перевожу взгяд на на Флору.

– Что это все зна… – и тут вспоминаю непонятный диалог Флоры и Себа. Она спрашивала, все ли друзья придут. И то, как она им свистнула в баре. Она с самого начала все это задумала?

– Я не так глупа, – продолжает королева. – Если ты рассчитывала, что это отличный план вылететь из Грегорстоуна и поехать домой, я твоя мать и слишком хорошо тебя знаю. И не стану плясать под твою дудку, барышня.

Выпрямившись в полный рост, она подозвала Глиннис. Та подбежала, постукивая шпильками.

– Доктор Макки любезно согласилась со мной, что исключение – неподходящее наказание, – говорит королева, пока Глиннис печатает на айпаде. – Такой вариант даже не обсуждается, и не важно, что ты еще выкинешь. Ты здесь до конца года. А если ты решишь еще испытывать мое терпение…

Быстрый взгляд на пальцы королевы Клары, и Глиннис наклоняется, подав айпад Флоре, сидящей на краю скамейки и изо всех сил изображающую скуку.

Скучающее выражение сходит с ее лица, когда она видит текст, напечатанный на айпаде. Я наклоняюсь, пытаясь прочитать все сама, но Глиннис успевает забрать планшет.

– Ты этого не сделаешь, – наконец говорит Флора, а ее мама снова щелкает пальцами.

– Сделаю, – обещает она. – Полное лишение всех королевских титулов и привилегий до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать один. Нестандартное наказание, но в отчаянном положении приходится идти на крайние меры.

Мы сидим на скамейке и пытаемся переварить сказанное. Флора побледнела, даже Сакс стала угрюмой и тихой. Я, конечно, не совсем понимаю, что именно входит в понятие «титулы и привилегии», но угроза звучит серьезно.

Прокашлявшись, доктор Макки жестом показывает, что нам нужно встать:

– Ну, думаю, вопрос решен.

Но тут Сакши наклоняется к нам с Флорой, делает еще один реверанс и обращается к королеве:

– Ваше Величество, не знаю, помните ли Вы меня, я леди Сакши Уорсингтон. Мой отец…

– Граф Олкотт, – отвечает королева все еще строго. – Мне это известно. Я надеялась, что Вы будете лучше влиять на мою дочь, леди Сакши, учитывая то, каким примером для подражания всегда являлась ваша мать. А вышло вот как.

Сакши открывает и закрывает рот, а Перри потянул ее на место.

– На меня никто не влияет, мама, – говорит Флора, вскинув руки. – Я думала, что это ты уже поняла.

Флора посмотрела на доктора Макки:

– А Вы можете добавить в листовки новый пункт: «Посетите местный паб, в котором принцесса Флора ввязалась в свою тридцать четвертую драку».

C этим прощальным словом она вылетела из часовни.

Королева кивает доктору Макки, и уходит вместе с Глиннис. Мы с Сакс и Перри остаемся наедине с директором. Мне уже не так страшно, и я подхожу к доктору Макки:

– У нас… у нас будут проблемы?

Конечно, мне интересно, будут ли проблемы лично у меня. У меня же стипендия.

Но она глубоко вздыхает и хлопает меня по плечу:

– Один из самых важных уроков в Грегорстоуне – работа над ошибками. Вчера вы совершили ошибку, но я надеюсь, что вы чему-то научились.

Я закивала так усердно, что даже удивительно, как голова у меня не отвалилась.

– Конечно! – заверяю я. – Точно научилась. Поработала над ошибками круче не придумаешь.

Доктор Макки улыбается, но немного грустно, и снова хлопает меня по плечу:

– Мисс Квинт! Будьте избирательнее в выборе друзей.

Я обдумываю эту фразу по пути в комнату. Доктор Макки имела в виду Флору? С ней-то мы точно не подруги. Нас даже знакомыми сложно назвать.

Я открываю дверь в комнату. Флора стоит у кровати и выкидывает вещи из большой сумки c красивой золотой подвеской, болтающейся на ручке.

Я ушла в часовню раньше Флоры и не видела, что она собрала вещи. Она даже не сомневалась в своем плане. Я не удержалась и усмехнулась. Ну а мне нужно дочитать книгу.

Я вспомнила о сообщении от Джуд. Совершенно забыла о нем. Ответить или нет? Сейчас в Америке раннее утро, а Джуд никогда не встает до полудня.

Отвечу потом.

Флора поворачивается ко мне, сощурив глаза:

– Пришла позлорадствовать?

Я сдерживаю вздох и пытаюсь отыскать на столе «Мельницу на Флоссе».

– Нет, – отвечаю я, – поверь, я бы только порадовалась, если бы твой план сработал.

Книга наконец нашлась. Я поднимаю взгляд на Флору, убирая за ухо прядь волос свободной рукой:

– Но ты даже не подумала о том, что у нас тоже могут быть проблемы?

Флора возвращается к сумке, достает из нее фотографию в рамке и ставит ее обратно на шкаф.

– Ты бы не подумала. Да ты и не подумала.

– Ты не знаешь наверняка, – возражаю я. Флора лишь снова вздыхает и роется в сумке. Она достает скотч, который обычно используют для рукоделия. Розовый, с ромашками.

Наблюдаю за ней – она пересекает комнату, подходит к шкафу, отматывает большую полоску скотча, четко поделив верх шкафа на две половины – свою и мою.

– Ты что, и на полу линию нарисуешь? – спрашиваю я. Она приторно-сладко улыбается:

– Я об этом думала. Раз мы тут надолго.

Я плюхаюсь на кровать, скрещиваю ноги:

– А ты знаешь, тут не так уж и плохо. Не пойму, почему тебе так здесь не нравится.

– Потому что моя жизнь не здесь, – отвечает она и кидает скотч на кровать. – Моя жизнь в Эдинбурге, с семьей, друзьями и людьми, с которыми мне правда нравится проводить время. Мой брат женится через три месяца, я должна быть там, а не… а меня спрятали здесь как неугодную родню.

При таком раскладе я понимаю, почему она бесится. Я открыла было рот, чтобы сказать об этом, но она пробормотала:

– Скука. Пойду посмотрю, чем занята Кэролайн.

Второй раз за день я вижу, как она уходит.

Глава 15

– Ничего хорошего.

В понедельник утром мы с Сакс и Перри стоим у школы, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть. Обычно в это время мы бегаем, но сегодня нам сказали собраться на берегу озера за школой.

На пляже стоят несколько раскрашенных лодок с веслами в уключинах. Кажется, я догадываюсь, что сегодня будет на физкультуре.

Как и следовало ожидать, к нам подходит доктор Макки, одетая в тускло-зеленый спортивный костюм с гербом Грегорстоуна. Ее волосы убраны в высокий хвост, щеки покраснели от холода и, видимо, воодушевления. У нее на шее висит серебряный свисток, и стоит она практически на носочках.

– Дорогие студенты! – выкрикивает она. – Сегодня мы решили вас порадовать!

– Тоже мне порадовали, – тихо возмущается Сакс. – Это прямо противоположно слову радость, это…

– …гадость? – предлагаю я. Она смотрит на меня, обхватив себя руками.

– Ну да, и так сойдет. Хотела сказать ботва, но гадость даже лучше. Еще и в рифму.

– Ботва? Это что вообще? – но подруга уже отвернулась к доктору Макки, которая указывает нам на лодки.

– Как вы знаете, до «Вызова» осталось каких-то пару недель. Считайте, что это разминка. Объединитесь с соседом по комнате: кто проплывет до дальнего берега и обратно первым – выиграл.

Ох. Грести на лодке вместе с Флорой?

Я ищу ее глазами, и она, конечно, стоит между Кэролайн и Ильзе. Они втроем явно попытались модернизировать спортивные костюмы.

Вперед выступает мистер Макгрегор. Он выглядит как обычно – в свитере и штанах неопределенного цвета, на голове густые седые волосы, а борода выглядит особенно заросшей.

– А победители, – сообщает он, поднимая богато украшенный деревянный ящик, – получат их.

Он открывает защелку.

– Антикварные дуэльные пистолеты, преподнесенные семье Макгрегоров уже…

– О, нет-нет-нет, – вмешивается доктор Макки и, протянув руку, подходит к нему, – пистолеты никто не получит, несмотря на их… безусловную ценность.

Мистер Макгрегор хмурится. Его брови, кажется, живут своей жизнью. Он закрывает ящик, что-то пробурчав. Доктор Макки обращается к нам, повысив голос:

– Победители получат бесплатный ужин в ресторане «Бэйвью Инн» в деревне.

Перри комментирует:

– Пистолеты и то безопаснее.

Мне не нужен ни бесплатный ужин, ни пистолеты, но победить хочу из принципа. Я потираю руки от нетерпения, пока мистер Макгрегор выдает нам видавшие виды жилеты и отправляет нас вдоль берега к лодкам.

Флора плюхается в лодку, даже не посмотрев на меня. Она садится на скамейку, положив подбородок на руки.

– Не хочешь помочь мне? – интересуюсь я.

– Не очень, – отвечает она. Я сдерживаюсь и не реагирую, сосредоточившись на том, чтобы оттолкнуться от берега.

Я в резиновых сапогах, которые нам велели надеть, но все равно чувствую холод, когда наступаю в воду.

Запрыгнув в лодку, располагаюсь на скамейке и берусь за весла. Флора все еще копается с уключинами.

Грести я, очевидно, буду сама.

Меня это устраивает. Лодки не совсем мой профиль, но я довольно сильная, а вода спокойная, и лодка легко плывет по ней. Я делаю глубокий вдох, воодушевленная свежим запахом озера, дуновением ветерка и…

– Опять это одухотворенное лицо.

Я хмурюсь, глядя на Флору. Момент испорчен. Краем глаза я вижу, что нас обгоняет какая-то лодка и гребу усерднее.

– Я могу задать тебе вопрос? Только ответь серьезно, – спрашиваю Флору, налегая на весла со всей силы.

На другом краю лодки она снова опускает голову на подбородок:

– Это вряд ли.

Хотя бы честно.

Весла скрипят, лодка едва плетется воль озера. Поднимается ветер, и мы раскачиваемся на взбитых им волнах. Под нами темная и неприступная толща воды. Возможно, она кишит монстрами.

Я отвожу взгляд от волн и смотрю на Флору. Я спрашиваю:

– Что я тебе такого сделала, что вызвала твою неприязнь? Ну кроме того случая с Верукой Солт, хотя, учитывая то, как ты себя вела, это было справедливо.

– Нет у меня к тебе неприязни, – говорит Флора, пожав плечами. Ее солнечные очки закрывают половину лица. Ворот ее рубашки, виднеющийся из-под школьного свитера, поднят. Тускло-оранжевый спасательный жилет ей немого велик, а длинные волосы развеваются на ветру, вызванным моими попытками грести.

– Не очень убедительно, – возражаю я. Флора вздыхает, облокотившись на край лодки и вытянув ноги.

– Я обычно говорю все, что приходит мне в голову. Иногда что-то приятное, иногда – не очень. Всегда по-разному. Не принимай это на свой счет. Ничего личного.

Я уставилась на нее, не поднимая весел.

– То есть, когда ты решила, что я собираюсь то ли заплакать, то ли запеть, и пристала ко мне, в этом не было ничего личного?

– Ну я правда думала, что ты вот-вот расплачешься или запоешь, – она опять пожала плечами и лениво опустила голову на одну сторону.

– А твое заявление о том, что Сакс «взяла меня под опеку из сострадания»?

– Она всегда находит кого-нибудь, кто ей не совсем ровня. Она этим и славится. Ты хоть и не совсем безнадежна, но уж точно не аристократка, так что…

Я снова дернула весла:

– Ладно, но ты же даже по имени меня называть отказываешься.

– Так ты разве не Квинт?

– Да, но… – я начинаю заикаться, замолкаю, закатываю глаза и снова поднимаю весла. – Ладно. Значит, по твоему мнению, это все не имеет значения. По твоему мнению, натравить на меня своих подружек, которые ловят меня в коридоре это тоже…

– Каких таких подружек? – спросил она, привстав.

Я киваю на лодку Кэролайн и Ильзе, которые лениво гребут в сторону берега. Ужин в «Бэйвью Инн» им явно не очень интересен.

Флора проследила за моим взглядом и покосилась в их сторону:

– А, ты о Кэр и Ил? Едва ли нас можно назвать подружками, дорогуша.

– Да ты же постоянно с ними зависаешь, – напоминаю я. Она перекидывает волосы через плечо и смотрит на меня, подняв бровь и спросив с ухмылкой.

– А ты что, дружишь со всеми, с кем зависаешь?

Я тоже уставилась на нее.

– Ну да!

Она снова усмехается, берется за весла и опускает их в воду. Она усердно гребет, и, к моему удивлению, лодка ускоряется, обгоняя Сакс и Элизабет, лодка которых беспомощно закружилась.

Я оглядываюсь и вижу, что трудности не только у них. Перри стучит веслами по воде, пока Дугал, сгорбившись, явно пишет смс.

С другой стороны три лодки вообще застряли на месте. Я оглядываюсь на берег и вижу мистера Макгрегора, который сложил ладони вокруг рта и кричит нам что-то нечленораздельное. То ли подбадривает, то ли ругает, кто ж его знает. Из-за ветра ничего не слышно.

Флора продолжает грести – сначала одним веслом, потом другим, двигаясь на удивление легко и плавно. Она оказалась неожиданно сильной. Теперь мы наконец по-настоящему тронулись с места.

Состроив гримасу, она посмотрела на меня поверх очков:

– Не хочешь помочь мне, Квинт?

– Точно, – очнулась я и снова схватилась за весла. Живот немного скрутило оттого, что я оглядывалась назад, но я гребу и слушаю указания Флоры, и скоро мы догоняем Ильзе и Кэролайн.

Я слышу, как Флора бросает весла, когда лодки врезаются друг в дружку и начинают раскачиваться на покрытой рябью воде. Я поворачиваюсь и смотрю на Флору и девушек.

Они просияли, увидев Флору:

– Привееееет, Флоо, – запевают они в унисон, Флора так же радостно улыбается им в ответ и щебечет.

– Приветик, дамочки!

А затем, к моему ужасу, встает.

– Флора! – вскрикиваю я, когда лодка начинает раскачиваться еще сильнее, но она крепко стоит на ногах, уперев руки в бока и пристально смотрит на Кэролайн и Ильзе.

– Маленький вопросик, дорогие мои, – говорит она, улыбаясь. Такой взгляд у нее был в пабе, так что жди беды. – Вы что это, пытались задирать Квинт?

Улыбки исчезают с их лиц. Кэролайн смотрит на меня. Я пытаюсь вжаться в лодку и тяну Флору за край свитера.

– Да сядь ты! – прошипела я, но она хлопнула меня по руке и не сдвинулась с места.

– Вряд ли это можно так назвать, дорогая, – объясняет Ильзе, – Мы ей просто напомнили, что она заняла место кого-то… скажем так, более достойного.

За очками глаз Флоры не было видно, но я представила, что она щурится.

– Это вы про Роуз, что ли? – спросила она, а потом засмеялась. – Я вас умоляю. Пусть Роуз Хэддон-Уэверли благодарит судьбу за то, что избежала этого места. В любом случае, Квинт не виновата, что оказалась умнее Роуз. Да такса моей мамы умнее, чем Роуз, но факт остается фактом.

Теперь их очередь хмуриться. Они переводят взгляд с меня на Флору, я стараюсь вжаться в жилет: его ворот касается моих ушей, и я чувствую тяжелый заплесневелый запах резины.

– Как будто Милли тебе нравится! – восклицает Кэролайн. – Ты же говорила, что она скучная и думает только об учебе.

Вот это было обидно, но Флора лишь отмахнулась:

– Ну так это все правда. Но это не значит, что она мне не нравится.

Я вмешиваюсь:

– Да говори, что хочешь, но это все равно бессмысленно.

Флора не обращает на меня внимания, продолжает сверлить взглядом Кэролайн и Ильзе.

– Извинитесь перед ней, – требует она. Не знаю, кто из нас удивлен больше – они или я.

Ильзе издает смешок:

– Дорогая, ты же не…

– Я абсолютно серьезна, – перебивает Флора. – И не называй меня «дорогая». Скажите Квинт, что вели себя ужасно и пообещайте больше так не делать.

– Ради всего святого, – реагирует Кэролайн, ерзая на маленькой деревянной скамейке. – Флора, это просто смешно. Ты же не можешь нас заставить, принцесса ты или нет.

Ильзе оглядывает озеро, дергает ремни спасательного жилета и пытается остановить Кэролайн, но та, как и Флора, не собирается сдаваться.

– Значит, отказываетесь извиняться? – спрашивает Флора. У Кэролайн задергалась челюсть.

– Отвали, Флора, – у Кэролайн от возмущения даже слюна брызнула. Флора и бровью не повела: не переставая улыбаться, она поднимает ногу и со всей силы наступает на край лодки Кэролайн и Ильзе.

Это произошло мгновенно. Лодка раскачивается, девушки кричат, наша лодка тоже раскачивается, я хватаюсь за край футболки Флоры и умудряюсь затащить ее обратно на нашу лодку, несмотря на то, что та болтается из стороны в сторону.

Каким-то волшебным образом мы остались на плаву.

Ильзе и Кэролайн повезло меньше.

Флора шагнула не с такой силой, чтобы их перевернуть, но они запаниковали, сами все испортили и с воплем шлепнулись в озеро, а лодка упала сверху.

Улыбаясь, раскрасневшаяся Флора поднимает очки на голову.

– Меня этому трюку Себ научил! – сообщает она. – Поверить не могу, что это срабо…

В воздухе раздался треск, мы инстинктивно пригнулись. Посмотрели на берег и увидели, что мистер Макгрегор держит над головой один из антикварных пистолетов, из дула которого идет дым.

Видимо, соревнование окончено.

Глава 16

Нас с Флорой объявили проигравшими в лодочной гонке за «неспортивное поведение». Что ж, справедливо. Мы еще легко отделались – в качестве наказания нас не заковали в кандалы, не бросили в подземелье и даже после уроков не оставили. Всего лишь пришлось комплектовать снаряжение для «Вызова». Я не возражала – люблю что-нибудь собирать.

Мы с ней вдвоем, в нашей комнате. Перед нами палатки и целая куча разного снаряжения. Наша задача – разложить их по отдельным наборам.

– Ты когда-нибудь занималась чем-то подобным? – спрашиваю я Флору. Уже поздний вечер, а в комнате нет верхнего освещения, поэтому мы сидим в полумраке. Даже уютно.

– Ты имеешь в виду походы? – уточняет она и с угрюмым видом хватает компас.

– Походы, ночевки в палатках и вообще…

Она еще больше хмурится и кидает компас обратно на пол. Он гремит о мешок палаточных кольев.

– Я ходила на охоту.

– Ты видишь здесь оружие? – я обвожу снаряжение рукой.

Вздохнув, Флора встает с пола, отряхивая руки о юбку.

– Да а зачем оно? Долго мы в глуши не пробудем, они такого просто не позволят. Если с кем-то что-то случится, их же по судам затаскают, – она фыркает и скрещивает руки на груди. – Это все просто показуха: «Ой, вы только посмотрите, какая наша школа прогрессивная!» Они пишут это на листовках рядом с «Школа, которую выбирает королевская семья».

Я поднимаю на нее взгляд. Она стоит у двери, задрав подбородок, но сейчас в ней играет не только ее обычный снобизм.

– И это тебя тревожит? Что тебя поместят на рекламные листовки?

– С чего бы это? – она бросает на меня взгляд и поджимает губы.

– Ты уже не в первый раз вспоминаешь о том, что твою семью используют в рекламе, – напоминаю я, возвращаясь к подсчету колышек. – Это явно тебя беспокоит, и я тебя прекрасно понимаю.

Она стоит, не меняя позу, но теперь странно смотрит на меня и, наконец, отвечает, повернувшись к куче палаток.

– Меня ничего не беспокоит.

Я удивленно поднимаю брови:

– Разве?

– На данный момент только ты.

Так, понятно, знакомая мне Флора, которая меня бесит, вернулась. Я качаю головой и бормочу:

– А, неважно, – и отбираю походную амуницию себе. Палатка, шесть колышек, два компаса, два термоса…

– А если бы и, как ты говоришь, беспокоило, что, конечно неправда, – вдруг продолжает Флора, – я все равно ничего не могу сделать. Просто, это так.

– Что так? Что ты у них для раскрутки?

Она все еще избегает моего взгляда, но упаковывает рюкзак более резкими движениями.

– Не совсем. Просто раздражает, когда из тебя делают ходячую рекламу из-за того, что ты принадлежишь к определенной семье. Но я все же считаю себя интересной личностью, независимо от того, есть ли у меня на голове корона.

А, вот в чем дело. Ее самолюбие задето. Это облегчение, потому что я едва не прониклась к ней сочувствием.

Ужасно.

– И чем же ты выделяешься кроме того, что ты принцесса? – спрашиваю я. Она поднимает глаза от рюкзака и, прищурившись, смотрит на меня.

– Ты меня специально провоцируешь?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не кинуть в нее палатку.

– Нет, я серьезно. Мы с тобой живем вместе, и нам скоро предстоит вместе проходить «Вызов». Может, попробуем узнать друг друга получше? Просвети меня, что в тебе такого интересного, кроме того, что ты член королевской семьи.

Она молчала так долго, что я уже подумала, что она решила снова меня игнорировать. Честно говоря, так было бы лучше. Но она садится на пятки, кладет руки на бедра и произносит:

– Я отлично стреляю.

Я удивилась.

– Возвращаемся к теме охоты? Ладно, ты можешь стрелять по глиняным голубям, фазанам или… не знаю, по оленям. Это неважно, но была бы у тебя такая возможность, если бы не твое происхождение?

Она снова нахмурилась:

– Ну… наверное, да. Да и какая разница – я сказала первое, что пришло в голову. И еще я разбираюсь в моде. Знаю, что с чем сочетается, как цвета дополняют друг друга и как играть на контрасте. В прошлом году я даже угадала, что цветочные принты снова будут в моде, но в осеннем сезоне, а не в весеннем.

Она настолько довольна собой, что возразить c моей стороны будет слишком грубо, но я не могу удержаться:

– Хорошо, а это ты знала бы, если бы у тебя не было доступа к миру моды и лучшим дизайнерам? Ты бы разбиралась так в моде, если бы ты не была… ну… королевской особой?

Флора бурчит себе под нос, качает головой и поднимает с пола дождевик:

– Не знаю, зачем я вообще пытаюсь впечатлить тебя своими умениями. Ты настроена на то, чтобы видеть меня с худшей стороны.

– Да это потому, что ты себя с такой стороны и показываешь, – напоминаю я. – Ты ведешь себя надменно, грубишь и чуть не втянула меня в драку в баре.

Закатив глаза, Флора кидает футболку в кучу вещей, которую собралась взять с собой в поход:

– Ну прямо-таки драку. Это и потасовкой-то с трудом назовешь. Ты преувеличиваешь. И кстати, не помешает сказать спасибо.

– За что?

Она смотрит на меня, сжав губы.

– За то, что я защитила твою честь от того мерзавца. Ты отказалась с ним танцевать, а он не унимался. Это совершенно недопустимо.

– Это если забыть о том, что ты искала повод втянуть в драку твоего брата и его друзей, чтобы тебя выгнали из школы.

– Желание удрать отсюда и помочь тебе друг другу не мешают, – ответила она с высокомерием, свойственным человеку, в чьих жилах течет кровь королевской семьи с историей в сотни лет.

Я не удержалась и засмеялась.

– Ну и кадр же ты! – я беру еще один мешок с колышками и кидаю ей. – Положи к палатке номер тринадцать, пожалуйста.

Она кладет мешок, формируя аккуратную стопку и протягивает руку, прося передать ей еще одну водонепроницаемую сумку.

Я передаю и спрашиваю:

– Сегодня-то ты не искала повод для исключения?

Флора не поднимает взгляда и усердно запихивает в сумку компас, аптечку и пару грелок для рук.

– Нет, конечно. Ты же слышала мамочку – меня невозможно исключить, а если я снова попытаюсь, то потеряю королевские привилегии на ближайшую сотню лет.

– Я думала, что всего на четыре года, ну да ладно.

Она смотрит на меня и широко улыбается.

– Так что считай, что попытки вылететь отсюда в прошлом.

Я киваю, но в ее улыбке, особенно когда она думает, что я не смотрю, что-то не дает мне покоя.

В сегодняшнем выпуске новостей ЧЛЕНЫ КОРОЛЕВСКОЙ СЕМЬИ: ПРЯМО КАК МЫ, НО НЕ СОВСЕМ. Ну, ребята, вы знаете что-нибудь о «Вызове», который проходит в этой жутковатой частной школе, в которой учится Флора? Это что-то типа курса по выживанию, но на самом деле они просто забрасывают целую кучу мажорных детишек вглубь горного леса и заставляют их две ночи жить в палатках, чтобы, типа, пообщаться с природой и овладеть важными навыками. Мне лично кажется, что это глупо, потому что эти люди никогда не полезут в чащу более дремучую, чем Гайд Парк, но что бы это ни было: богачи, ДЕЙСТВУЙТЕ.

Меня греет мысль о том, что принцессе Флоре придется пробыть в походе аж целых сорок восемь часов. А ЧТО ЕСЛИ ВОЛОСЫ ПЕРЕСТАНУТ БЛЕСТЕТЬ? ЭТО ЖЕ УЖАС!!!!

(«Что за…?», CrownTown)

Глава 17

Утро в день «вызова» было солнечным.

Ну ладно, «солнечным» это я польстила, но по крайней мере без дождя, и облака не такие плотные, так что можно сказать, что утро солнечное. Для Шотландии.

По правде сказать, я волнуюсь. Может, даже слишком.

Проходить испытание придется с Флорой – не лучший вариант, но я наконец увижу Шотландию. Настоящую! И даже необходимость провести два дня наедине с соседкой не обломает мне кайф.

Но во время собрания перед школой она превосходит саму себя.

– Ничего глупее мне в жизни не приходилось делать, – бормочет она в пластиковый стаканчик с чаем. Ее гигантские солнцезащитные очки запотевают на холодном утреннем воздухе от пара, идущего от чая. Выше шеи она выглядит как типичная Флора – очки от Шанель, волосы убраны в высокий хвост с завитыми концами. Конечно, она накрасилась. А вот ниже она выглядит так же жутко, как и все остальные. Мы одеты в штаны цвета хаки, кофты с длинными рукавами и тяжелые жилетки, а сверху привычные нам дождевики с эмблемой Грегорстоуна. У нас в рюкзаках еще по несколько комплектов одежды, но в общем и целом мы похожи на слегка потрепанных смотрителей зоопарка.

Но для похода лучшей одежды не найти, даже если она не вся сидит идеально. В школе не оказалось подходящей одежды для девушек, так что довольствуемся подержанным обмундированием, кроме обуви. Я привезла из дома лучшую пару ботинок, и теперь стою в них и шевелю пальцами на ногах.

– Ничего глупее? – обращаюсь я к Флоре. – Не верю.

Я ожидала какого-то остроумного комментария, но она лишь пожимает плечами:

– Что ж, справедливо.

Я прищурилась, вглянув на нее, и накинула рюкзак на спину.

– Ты что, заболела? Или боишься?

– Не угадала, Квинт, – отвечает она, выливая на гравий остатки чая. Он брызгает на группку стоящих рядом девчонок. Те испуганно вскрикивают, но когда понимают, кто их облил, замолкают.

Таковы привилегии принцессы.

Флора запихивает пустой стаканчик в один из карманов рюкзака. Что ж, по крайней мере в списке ее прегрешений нет привычки мусорить.

Все шепчутся, когда к нам подъезжают пять микроавтобусов. Сакши рядом со мной переминается с ноги на ногу.

– Я все еще думаю, что это нам не нужно, – прокомментировала она. – Я же и так самостоятельная. И уж точно в балансе с окружающим миром.

– Ты, по крайней мере, идешь вместе с Элизабет, – я киваю в сторону ее соседки. – А я привязана к Флоре. А Перри к Дугалу.

Напарник Перри навис над ним. У него такие широкие плечи. Я удивлена, как он в двери проходит. Наблюдаем за ними – Дугал дружелюбно толкает Перри в плечо и едва не сбивает с ног.

Перри морщится, потирает плечо, умудряется улыбнуться Дугалу и смотрит на нас.

Он беззвучно произносит: «Убейте меня». Сакши поворачивается ко мне:

– Верно подмечено, Милли.

Мы загружаемся в транспорт. Нас высадят в условленных местах в нескольких милях друг от друга. Условленных школой, разумеется.

Мы понятия не имеем, где окажемся, и пока машина с грохотом едет по пересеченной местности, я говорю Сакши:

– Может, мы окажемся не так далеко друг от друга. Все равно же кто-то из нас друг на друга наткнется, верно?

Сакс выглядывает в окно. Мы едем в гору, небо над нами все еще голубое, а на холмах смесь зеленого, желтого и серых скал.

– Ну… наверное, – неуверенно отвечает она. Я наклоняюсь через нее к окну и гляжу на простирающиеся перед нами долины. Когда школа остается позади, я осознаю, как мы на самом деле далеко. Неужели они и правда разделят нас, и мы не увидимся до понедельника?

Желудок крутит. До меня вдруг дошло, что я окажусь в каком-то богом забытом месте, и моя задача – вернуться в школу в целости и сохранности.

И мне придется пройти через это с Флорой.

C этим смириться, пожалуй, труднее всего. Терпеть лишения вместе с ней. Она сидит рядом и со скучающим видом разглядывает маникюр. Мои шансы быть съеденной медведем, пока она подкрашивает брови, смотрясь в карманное зеркальце, невероятно высоки.

– А в Шотландии медведи водятся? – спрашиваю я. Стоило бы изучить этот вопрос заранее. Ну да ладно.

– Уже сотни лет как нет, – убеждает меня мистер Макгрегор с переднего сиденья, но потом снова начинает бормотать что-то о своих пистолетах. Возможно, он лжет. И чего меня потянуло в эту Шотландию?

Мы заезжаем на хребет. Вид из окна захватывающий: каменистый холм прямо перед нами устремляется в небо, на его вершине лежит снег, а справа простирается долина. Я могу различить мерцание ручья, и этот освещаемый солнцем вид похож на кадр из фильм.

Вот оно. Напоминаю я себе. Вот, зачем я здесь.

Мистер Макгрегор останавливает машину и кивает в сторону окна:

– Итак, команда А-9, вы начинаете здесь. Встаем и выходим, красавицы!

Команда А-9. Это мы с Флорой.

– Ладно, – говорю я. Флора, вздохнув, открывает дверь и выскальзывает из машины.

– Давай побыстрее покончим с этим, – бурчит она, а я огрызаюсь и напоминаю, что такое отношение точно не поможет нам быстрее выбраться.

В конце концов, цель этого мероприятия – сплотить нас, так что я намерена быть… нет, «милой», это сильно сказано. Пусть будет «приятной». Сейчас это большее, на что я способна.

Мистер Макгрегор достает из багажника наши рюкзаки, Сакши опускает окно и машет мне.

– Крепись, друг мой.

Она протягивает мне мизинчик. Я улыбаюсь, обхватываю ее мизинец своим и трясу.

– И тебе того же, Сакс. Увидимся на той стороне.

Флора закатывает глаза и снимает очки с головы.

– О, ради всего святого, – протягивает она. – Мы же не на войну идем. Это всего лишь коротенький турпоход.

Тут она права, хоть мне и сложно это признать, но я оглядываюсь и пока это не похоже на «коротенький турпоход». Холмы выглядят выше, чем мне казалось, а чаща суровее. Машина уезжает, и я осознаю, что на протяжении следующих часов остаюсь наедине с Флорой и шотландской первобытной природой.

Чувствую себя крошечной в огромном мире.

Прокашлявшись, я оглядываюсь. Мы с папой раньше ходили в походы, но обычно это были палаточные лагеря. И там даже, знаете ли, душ был.

– Думаю, нам надо выдвинуться и разведать местность, – предлагаю я. К моему удивлению, Флора указывает на подножье холма.

– Остановимся вон там. На том берегу.

Вниз по склону – быстрый ручей, а другой берег выглядит не таким скалистым.

– Вау, это… целесообразно, – одобрила я. – Хороший план.

– Мне до лампочки, – говорит она, поправляя рюкзак, и мы выдвигаемся в выбранном направлении. Ветер приносит сладковатый запах травы и минеральный аромат воды. Я подставляю лицо ветру, любуюсь проплывающими облаками и улыбаюсь.

– Это просто шикарно, – заявляю я. Мне все равно, что на мне чужая одежда, а моя компаньонка меня не переваривает.

Флора позади меня хмыкает. Может, согласна со мной, а может, поход ей уже надоел.

В данный момент меня устраивает любой вариант.

Мы добираемся до подножия холма, и воодушевление покидает меня. Ручей, не казавшийся сверху таким уж неприступным, оказался куда больше и быстрее.

А еще он… коричневый. Поймите меня правильно, он, конечно, не ярко-коричневый. Больше похоже на речку из рутбира[18]. Идея казалась классной, но дна совершенно не видно и сложно сказать, насколько эта речушка глубокая. Не прошло и десяти минут, как природа загнала нас в угол.

– Вон там! – восклицает Флора и указывает на скользкие камни, по которым можно перейти речку. – Попробуем там перебраться.

– Да мы там умрем скорее! – возражаю я, убирая с глаз челку. Флора до сих пор в очках, щеки раскраснелись от ветра, из хвоста выбились несколько прядей волос.

Она качает головой.

– Нет, я сто раз такие речки переходила. Они всегда неглубокие. Главное – не торопиться, и тогда не подскользнешься.

Она протягивает руку.

– Давай так сделаем: я подержу твой рюкзак, а ты переходи.

Идея перейти реку без громоздкого рюкзака мне, конечно, нравится, но я хмурюсь и спрашиваю:

– А ты-то как перейдешь?

Флора пожимает плечами:

– Я к такому привыкла больше, чем ты думаешь. Говорю же: я частенько бывала в таких походах, и мы таскали снаряжение намного тяжелее этого, еще и на пересеченной местности. На самом деле, надо просто уметь балансировать.

Она так уверенно говорит, что я скидываю рюкзак.

– Ты уверена?

Ее глаз не видно за очками, но я абсолютно уверена, что она опять их закатила.

– Я уверена только в своем желании побыстрее с этим разделаться, так что давай уже сюда свой дурацкий рюкзак и переходи речку.

Она забирает у меня рюкзак и, стоит признать, даже не прогибается под его тяжестью. Похоже, она и правда сильнее, чем кажется.

Я улыбаюсь.

– Спасибо!

– Обращайся, Квинт, – говорит она и показывает на воду.

Первый шаг получился не таким уверенным, как мне бы хотелось. Я впилась глазами в текущую подо мной воду. Второй шаг дается легче. Расставляю руки в стороны. Как же хорошо, что на мне нет рюкзака и я не чувствую себя как черепаха с панцирем.

Я сосредоточилась на шагах и усилившемся ветре, шуме воды и своей цели, так что сложно сказать, сколько я шла. Мне показалось, что целую вечность. Моя нога ступает на землю, и я снова улыбаюсь. Нахожу более устойчивое место, на которое изначально указала Флора, встаю потверже, поворачиваюсь к ней, выкрикиваю:

– Твоя оче…

Слова застревают у меня в горле.

Флоры на другом берегу нет. Она уже здесь, рядом со мной.

Ухмыляется.

И наших рюкзаков нигде нет.

Глава 18

Стоило догадаться.

Когда Флора предложила подержать рюкзак, я абсолютно точно должна была что-нибудь заподозрить. Это же было очевидно. Да Флора ни в какой вселенной не согласилась бы добровольно подержать чей-то рюкзак. Я хотела убедить себя, что она пытается быть милой. Позитивное мышление сведет меня в могилу.

Просто замечательно.

– Флора, я серьезно, – начинаю паниковать. – Где наши вещи?

Она показывает пальцем за плечо.

– В реке.

– В реке, значит, – повторяю я. Может, я неправильно ее поняла? Даже она не могла выкинуть такую безответственную глупость.

Затем я вспомнила, с кем говорю. Да, наши рюкзаки и правда в реке.

Я посмотрела на бурлящий поток. Мне показалось, что где-то вдалеке плывет что-то, похожее на рюкзак. Даже если я побегу – реку перегнать уж точно не смогу. Что бы это ни было, оно все равно уже исчезло из виду. Я остановилась. Ноги в грязи, пытаюсь отдышаться. Флора говорит:

– Тяжелые были, заразы. Небось утонули уже.

Я вцепилась руками в волосы, словно это поможет мне проснуться от кошмара, в котором я застряла в глуши вообще без припасов и с королевским детищем. Но этого не случилось. Немного больно, и я абсолютно точно не сплю.

– Зачем? – спрашиваю я и качаю головой. – Да хотя чего я спрашиваю. Ты и сама небось не отдаешь себе отчета в том, что натворила. Совсем проблемы с кукушечкой?

– С кукушечкой? – повторяет она. – С ку-куу-шечкой.

– Это значит, ты просто безумная, – объясняю я. – Совсем спятила. Поверить не могу.

– Да, я по контексту поняла, что ты имеешь в виду. Я просто раньше не слышала такого выражения. Проблемы с кукушечкой, – она широко улыбнулась. – Классная фраза, пригодится!

– Знаешь, что бы нам сейчас точно пригодилось? – возмущаюсь я. – Палатки. Компасы. Еда. Вода. Все что, ты, кукушечка, выкинула в реку. Ты хоть осознаешь, как холодно здесь будет вечером?

Флора закатывает глаза.

– Серьезно, Квинт, доверься мне. У меня есть тщательно продуманный план. Я теряю припасы в реке, а потом говорю, что мы пали жертвой природы. Что это случайность, и школе стоило быть поаккуратнее. А ты с этим, кстати, согласишься.

– С этим я точно не соглашусь! – заявляю я, а Флора отмахивается легким движением руки и продолжает. – Да мы же не останемся здесь на ночь. И вот почему!

Из заднего кармана джинсов она достает телефон.

– Я позвоню и позову на помощь. Конечно, максимально слезно.

И тут же она меняется в лице, уголки ее затрясшихся губ опускаются, она широко раскрывает глаза и даже понарошку плачет.

– Мне в жизни так не было страшно! – притворно мямлит она. – Мы пытались перейти реку, и тут все оказалось в воде, и мы… мы так перепугались!

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее.

– Я в этом не участвую.

Театральное представление заканчивается так же быстро, как и началось. Передо мной теперь привычная Флора, с невозмутимым и скучающим видом. Она пожимает плечами и смотрит на экран телефона.

– Ладно, скажем, что ты перенервничала.

Я собираюсь возразить, но она изучает экран и хмурится.

– Сеть не ловит.

Моя очередь закатывать глаза.

– Ну, естественно, не ловит! Мы же черт знает где!

Она вскидывает голову, и я впервые вижу на ее лице что-то похожее на искренние человеческие эмоции.

Она явно напугана.

Еще бы. Но я все еще насторожена – понятия не имею, как выглядит напуганная Флора.

У нее учащается дыхание, плечи поднимаются и опускаются, она оглядывается, словно надеется, что рюкзаки магическим образом окажутся на берегу.

– Значит, в твоем, как ты говоришь, «тщательно продуманном плане» отсутствие сети ты не учла?

Она хмурится, не отрываясь от айфона. Может, она возомнила, что своим королевским влиянием заставит его работать?

– Я продумала часть с рюкзаками и объяснение, но техническая сторона… ускользнула от меня, – наконец признает она.

Никогда так сильно не хотела скинуть кого-нибудь с горы, как ее сейчас.

– Техническая сторона?

– Прекрати повторять за мной! – она переводит взгляд на меня, я отступаю на шаг, подняв руки.

– Да, отношения у нас так себе, но дело-то сейчас не в этом! Ругаться бессмысленно, учитывая, что все это – твоя вина.

– «Бессмысленно», – фыркает она. – Я тебя умоляю, Квинт.

Она оглядывается и закусывает нижнюю губу:

– Ну ладно тебе, не так все плохо. Мы не так уж далеко от школы, так что нам надо просто… идти в ее сторону, пока не вернемся. И наверняка мы наткнемся на кого-то из одноклассников. Расскажем им про рюкзаки. Так что да, мы спасены… о, боже.

Она смотрит на что-то позади меня, ее лицо бледнеет. Я застыла на месте.

– Что? – спрашиваю я, не решаясь повернуться.

– Тссс, – предостерегает она, помахав рукой. – Просто… говори потише. Все хорошо.

По ее лицу и глазам мне так не кажется. У меня волосы на теле встали дыбом.

– Это медведь?

– Медведей в Шотландии нет уже…

– Сотни лет, знаю, сейчас не подходящее время для лекции по истории! – прошипела я и, наконец, повернулась.

Теперь я поняла, что значит «О, боже».

Глава 19

– Олень, – говорю я онемевшими губами.

– Ах вот что ты имела в виду.

Именно этот зверь стоит позади меня. Крупный олень с острыми рогами. Стоит и смотрит прямо на меня.

Слушайте, в дикой природе я не новичок. Я же, в конце концов, из Техаса. Я встречала на своем пути гремучих змей, дедушка однажды показал мне на своем участке койота, а броненосцев я видела куда больше, что любая другая девчонка.

Но от размера этого зверя мое сердце заколотилось, а во рту пересохло от ужаса.

– И не просто олень, а молодой самец, – заявляет Флора.

– Не уверена, что это сейчас важно. Меня больше заботит, как бы не напороться на рога.

Олень выдохнул. Я напряглась.

Флора выходит вперед, вытянув руку.

– Ты чего делаешь? – спрашиваю я. Это далось мне нелегко – губы онемели, я все еще в шоке.

– Олень – национальное животное Шотландии, – сообщает она, медленно двигаясь вперед и не сводя глаз с животного перед нами. – А поскольку я принцесса…

Я не закатила глаза только потому, что была слишком занята обдумыванием плана нашего выживания.

– Что? Ты думаешь, что он тебя за это зауважает? Ты что, совсем…

– Тссс! – шепчет она, продвигаясь к оленю. Стоит отметить, он все еще не нападает и наблюдает за ней.

– Такое обычно в сказках описывают. А все потому, – Флора не останавливается и расплывается в улыбке, – что зверь понимает, что мы с ним крепко связаны любовью к этим землям.

– В жизни ничего глупее не слышала.

Флора отмахивается свободной рукой. Очки теперь у нее на голове, карие глаза цвета виски щурятся, когда она подходит близко к оленю.

– Но это работает, правда ведь?

Похоже на то. Олень спокоен, ноздри не раздуваются, а Флора выпрямляется.

– Вот так, – хвастается она. – Осталось только…

Неожиданно зверь вырывается вперед, мы с Флорой кричим, пятимся. Она вцепилась мне в руку, я тоже хватаюсь за нее, а дальше все смешалось – падение, олений запах перед носом, и вдруг холод – мы упали в реку.

Холод настолько пронизывающий, что у меня перехватывает дыхание, мозг бешено бьется в панике, появляются мысли вроде «Гигантский олень!», «Рога!» и «божекакойдубакявсямокраяпочемупочемупочему» и «Я ТОНУ». Но, как оказалось, не тону. Вода-то чуть выше колен. Я насквозь промокла, волосы тоже. Оглядываюсь и вижу Флору. Она сидит на мели у берега, задрав колени, с мокрыми растрепанными волосами, прилипшими к лицу, очки криво свисают с одного уха.

Оленя нигде не видно. Флора убирает мокрые пряди с лица, ее грудь вздымается. Она осматривается и, наконец, заявляет:

– Я тут кое-что вспомнила. Наше национальное животное не олень, а единорог.

Я смотрю на нее и отвечаю, стуча зубами.

– Ну, может, еще появится.

Мы выбираемся из реки и идем.

Понятия не имею куда: пока мы ехали, я не особо обращала внимание на наше местоположение. Не знаю, насколько нам это поможет, но школа должна быть или на востоке, или на западе от нас. Глупо, конечно, но тогда я рассчитывала на то, что у меня есть компас, карта, палатка и все необходимое, чтобы пережить поход.

Мы все идем и идем.

Взбираемся на очередной холм, Флора останавливается и оглядывает свои грязные штаны:

– По крайней мере, теперь мы правда выглядим так, будто потерпели бедствие.

Я обошла ее.

– А мы и терпим бедствие!

Солнце за облаками медленно садится, и я чувствую, что из-за сырости холод пронизывает до костей. Мы неизвестно где, посреди холмов. О боже, я что, вот так умру? И все из-за того, что избалованная принцесса захотела вернуться к мамочке?

– Ты вроде бы обещала, что больше не будешь пытаться вылететь из школы, – напоминаю я. Зубы стучат от холода.

– Так и есть. Мамочка ясно дала понять, что этого не позволит. Но! – она подняла палец вверх. – Это же не я доставляю школе неприятности. Это школа – небезопасное для меня место.

Она опускает руку и пожимает плечами:

– Разница очевидна.

Клянусь, если бы Флора использовала свой мозг для чего-то помимо выдумывания хитроумных планов, она бы управляла миром, но я слишком зла, а потому не впечатлилась.

– Ты вообще понимаешь, что речь не только о тебе? – спрашиваю я, обнимая себя и пытаясь согреться. Флора стоит передо мной, тоже обхватив себя руками.

– Не драматизируй, – отвечает она, дрожа, а я еле сдерживаюсь, чтобы ее не придушить.

– Не драматизируй? – повторяю я. – Ты что, серьезно? Ты, девчонка, всерьез решившая подорвать столетнюю репутацию школы из-за желания жить поближе к дому?

Флора закатывает глаза:

– Хорошо, а тебе-то что? Это мои предки сюда ходили. И они фактически построили ее.

– Так зачем же ты пытаешься ее уничтожить? – возражаю я. – Доктор Макки прекрасный директор, она любит Грегорстоун. Или она очередное препятствие на пути к твоей цели, пока ты воображаешь невесть что?

– Ты говоришь прямо как мой брат, – ворчит она.

Я фыркаю:

– Себ? Мне казалось, что у него тоже есть медаль за драматические махинации.

Она морщится:

– Нет, не Себ. Алекс, мой старший брат. Вечно твердит, что я усложняю себе жизнь и что я сама себе злейший враг. Естественно, это полная ахинея.

– Как по мне, звучит здраво, – отвечаю я и хмурюсь. – «Ахинея» – это же значит «неправда»?

Похоже, я угадала. Флора ухмыляется и скептически смотрит на меня.

– Ты наконец-то начинаешь понимать наш сленг, – отмечает она.

Я раздраженно качаю головой:

– А еще я понимаю, что заполучу обморожение, туберкулез или еще какую-нибудь ужасную болезнь.

Запрокинув голову назад, Флора смотрит на небо и вздыхает, подперев бока руками.

– С тобой разве не случалось чего похуже до этого незначительного инцидента? – заявляет она, посмотрев на меня. – Да хотя бы эта бахрома у тебя на лбу.

Я не сразу поняла, что она говорит о моей челке. Я нахмурилась и поправила волосы.

– Уверена, что оскорбления – не самая верная стратегия, учитывая, что именно ты ответственна за наши беды.

Вздохнув в очередной раз, Флора кладет куртку на землю и садится, скрестив ноги.

– Мы же не собираемся здесь помирать, – настаивает она. – Максимум, немного из-за нас понервничают. Зато мамочка увидит, что это место мне не сильно подходит, и тогда уж я навсегда отстану от твоих волос.

Она смотрит на меня краем глаза.

– Разве ты не этого хочешь?

Вот блин, тут она меня подловила. Больше никакой Флоры? Комната полностью в моем распоряжении? Да черт с ним, пусть с соседкой, но нормальной! Которая не планирует постоянно какие-то выходки. Звучит здорово. Флора уедет, а у меня будет такая учеба в Грегорстоуне, о которой я мечтала. Которую я планировала, уезжая из дома.

Но я думаю, что все не так просто, как она себе напредставляла. Уверена, что этот закидон лишь усложнит жизнь всем в школе, так что я не поддаюсь. Я сажусь рядом с ней, на дальний край куртки.

– Да я к тебе вроде начала привыкать, – говорю я. Мне хочется вдохнуть свежего воздуха, но мешают дрожь и заложенный из-за прогулки по холоду нос.

– О, да это же просто смешно, – заявляет Флора.

Я собираюсь спросить, что именно, но тут она придвигается ко мне, кладет руку на мое плечо и притягивает меня к себе.

Глава 20

Она замерзла и промокла так же, как и я, но это так приятно – почувствовать ее тепло. Или она просто решила укрыть меня от ветра?

И как ей удается так хорошо пахнуть после того, как мы столько прошли, упали в реку, а потом еще немного прошли?

Еще одна королевская привилегия?

Хоть дождя нет, но мы все равно промокли, замерзли и потерялись. Близится ночь, и казавшиеся дружелюбными холмы и скалы теперь уже выглядят не приветливыми, а угрожающими и чужими. Я очень, очень надеюсь, что мы больше не встретим диких животных. В Шотландии же больше не водятся волки, правда?

– Прости, что втянула тебя в это, Квинт, – наконец произносит Флора. Я удивленно смотрю на нее.

– Ты что, извиняешься? – удивляюсь я. Она вздыхает, все еще прижавшись ко мне.

– Я просто подумала, что ты заслуживаешь объяснения. Ничего личного.

– Как ни странно, не сильно утешает, когда отмораживаешь задницу в какой-то глуши, – бормочу я. Флора немного отодвигается.

Я смотрю на нее, она всматриваетсмя во что-то прямо перед собой.

Наконец она говорит:

– Ничего я, как ты говоришь, не воображаю. Не совсем.

Я не отрываю от нее взгляда, несмотря на то, что почти вывернула шею. Она поворачивается ко мне. Ее лицо так близко, что я вижу едва заметные веснушки на ее носу.

– С самого начала было понятно, что я стану принцессой, которую ожидают видеть люди. Ну знаешь… милой и приятной. Реверансы, синий бархат и все такое. Я слишком легко раздражаюсь, мне быстро становится скучно. И если быть «правильной» принцессой у меня не получается, то я решила стать вот такой – принцессой-бунтаркой.

Она явно не считает это чем-то странным. Она говорит так, словно люди – набор типажей, и если один из них не подходит, можно выбрать другой.

– Бред какой-то, – отвечаю я. Она кладет голову себе на плечо и изучающе смотрит на меня. Ее влажные волосы спадают с плеч. Кажется, она начинает злиться – губы сжаты, между бровями образовывается складка.

– Тебе не нужно выбирать себе типаж, – поясняю я, ерзая на камне. Холодает, ветер свистит. Мы словно героини из романа Бронте, застрявшие на болотах. – Будь собой, и все.

Она не отрывает от меня взгляд, словно чего-то ждет. Я смахиваю волосы с лица.

– Что?

– О, я просто ожидала, что после подобной реплики заиграет музыка.

Я еще немного отодвигаюсь и снова смотрю на небо.

– Ну давай. Снова веди себя по-идиотски.

К моему удивлению, она расхохоталась. Я снова смотрю на нее. Она оперлась на локоть и наблюдает за мной:

– Боже, ты что, правда в это все веришь? «Будь собой». Как неоригинально.

– Под «неоригинально» ты, должно быть, подразумеваешь «глупо», так что я не буду обращать на это внимания и попытаюсь поспать.

Но вряд ли у меня получится. Вокруг скалы и болота, температура моего тела явно ниже нормы, но если я посплю, то ненадолго выпаду из реальности, словно и нет этого кошмара, в котором высокомерная принцесса затащила меня не пойми куда ради того, чтобы пойти наперекор родителям. Которые, в конце концов, королева и принц.

Я лежу на этой дурацкой каменистой земле, завернувшись в свитер, и чувствую, как во мне закипает злость. Я почти ничего не знаю о родителях Флоры, но в конце концов их двое! Они оба живы, богаты и стараются дать ей самое лучшее, чего бы она не вытворяла. Она не хочет учиться в Грегорстоуне, а я потратила месяцы, читая о нем, выискивала информацию, подавая заявления на все существующие стипендии. Я вспомнила ночи за компьютером, как я писала одно эссе за другим. Конечно, мне не до сна.

– Ты просто отвратительная, знаешь об этом? – я сажусь и выпрямляюсь, вцепившись в куртку.

Она сидит, обняв колени руками, но теперь поворачивается ко мне:

– Что, прости?

От этого «Чтоо, праастии?» я еще больше вышла из себя.

– Ты. Просто. Отвратительная, – отчеканила я, показав на нее пальцем. – И чем же так ужасна твоя жизнь? Ой, бедняжка, пропустишь показ мод. Какой кошмар, родители хотят дать тебе достойное образование. О ужас, у тебя есть оба родителя, которые о тебе заботятся.

Флора поворачивается ко мне со странным выражением лица.

– Ты… у тебя нет кого-то из родителей?

Я не хотела сегодня об этом говорить.

– Да, – признаюсь я, откидываясь назад. Единственный нарушающий тишину звук – ветер, как в «Грозовом перевале». Тут Флора спрашивает:

– А кто из них?

Она спрашивает, кого я потеряла или кто остался? Да неважно. Отвечаю:

– Мама умерла, когда я была маленькой.

Снова тишина. Потом:

– Насколько маленькой?

Вздохнув, я перекатываюсь на бок и морщусь, наткнувшись спиной на камень:

– Мне было два.

– Да, и правда маленькой, – говорит она не своим голосом.

– Да.

Я больше ничего не говорю. Ни про то, как отстойно не помнить собственную маму. Ни про то, что даже выразить не могу, как сильно люблю папу. Что Анна – крутая мачеха, но появилась в нашей семье, когда я уже была подростком. Что отношения с отцом были бы проще, если бы он так долго не был единственным близким человеком. Я об этом даже с друзьями не говорила, а Флора мне уж точно не подруга. Она, конечно, и не враг, но таким я с ней делиться не стану. Это очень личное и важное.

– Мне жаль, – наконец произносит она. Я оборачиваюсь. Она лежит, повернувшись ко мне лицом. Похоже, ей правда жаль. Или мне кажется. Но она совершенно точно выглядит иначе. Может, даже для нее есть границы?

– Спасибо, – благодарю я, неуклюже поворачиваясь. – На самом деле, я ее даже не помню.

– Это хорошо или плохо?

Неожиданно. Я и сама не знаю – миллион раз сама задавалась этим вопросом, с тех пор как осознала, что у меня нет мамы.

– Сложно сказать, – наконец отвечаю я. – Будто скучаешь по чему-то, чего у тебя никогда не было. Например, ты никогда не ела мороженое, а все спрашивают, не скучаешь ли ты по нему. Ну, только более глобально.

– А мороженое – это твоя мама, – заключает она так серьезно, что я не могу удержаться от смеха.

– Ну… да?

Она улыбается мне в ответ, но не как обычно. Обычно уголки ее губ медленно поднимаются, словно у кошки, поймавшей канарейку. Как будто она училась улыбаться по мыльным операм. Эта – настоящая, и на удивление нелепая. У нее сияет все лицо. Интересно, почему она всегда так не улыбается.

Ей идет.

Она подпирает голову руками:

– В пабе, до того, как началась вся эта заваруха, ты сказала, что тебе нравятся и парни, и девушки.

Вау. Сегодня мы что, всю мою подноготную решили обсудить? Здорово.

Прокашлявшись, я перекатываюсь на спину и смотрю в небо. Скоро совсем стемнеет. Я знаю, что когда солнце окончательно сядет, будет темнее, чем можно себе представить.

– Ага, – отвечаю я. – Равные возможности для всех.

– Бисексуалка, значит, – говорит она. Я смеюсь.

– Формально, да, я би. Что еще ты хочешь обо мне узнать? Номер страховки? Татуировки в неприличных местах?

Она пожимает плечами, не отворачиваясь.

– Раз уж мы здесь застряли, предлагаю узнать друг друга получше. И все по-честному: мне тоже нравятся и девушки, и парни. Парни, скорее, нет. Ну… – она выдохнула. – Я пробовала, но ничего не вышло.

Ладно, это уже интересно.

Снова поворачиваюсь к ней:

– Не вышло?

Она обводит пальцем узор на куртке:

– Они просто такие… парни. Ну ты понимаешь

Кажется, понимаю. Я киваю.

– Об этом кто-то знает? – спрашиваю я. Мне показалось, что это личное, поэтому рассказала первой. – Мой папа и его жена знают. И почти все друзья. Я думала, они не поймут, но все прошло хорошо.

– Моя семья не такая классная, – говорит Флора. – Братья в курсе, они нормально отнеслись. Папа предпочел бы не признавать, что кто-то из его детей вообще думает об отношениях, а мама делает вид, будто это пройдет и я в конце концов исполню королевский долг и выйду замуж за какого-нибудь герцога с тройным подбородком и сотнями акров земли.

Она переворачивается на спину, вытянув одну руку, а другую положив на грудь.

– Рожу трех или четырех наследников. Как-нибудь ужасно их назову.

– Венеция? – предложила я. – Флорисиус?

Она смеется и смотрит на меня:

– Флорисиус?

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спрашиваю я. Она поворачивает голову к небу.

– Ты поделилась со мной сокровенным, хотя я не очень хорошо с тобой поступала. Мне показалось, что поделиться в ответ – спортивная честь.

Спортивная честь? Это на нее очень похоже.

– Что ж, я это ценю, – говорю я и добавляю, сама удивившись: – Правда ценю.

Она кивает. Я показываю на нее пальцем и напоминаю:

– Но обмен секретами не оправдывает твоих поступков.

– Справедливо, Квинт, – соглашается она. Я стараюсь улечься поудобнее. Интересно, я вообще смогу заснуть?

Флора привстает и показывает куда-то.

– Это фонарики или призраки?

Я мгновенно вскакиваю и вижу два кружка света, скачущие недалеко от нас, и слышу самый прекрасный звук, который только можно представить – голос Сакши.

– Я же сказала, что надо было раньше лагерь разбивать!

Посмотрев на Флору, я улыбаюсь:

– Мы спасены.

У меня для вас такой скандаааааал, мои дорогие! Неудивительно, но сказка с пугающим названием «Принцесса и турпоход» едва не закончилась катастрофой. Видимо, Флора с напарницей заблудились и ПОТЕРЯЛИ СНАРЯЖЕНИЕ! Их нашли одноклассники, и насколько мне известно, королева может нанести туда ЕЩЕ ОДИН крошечный визит! Проверить, что там происходит. Сначала драка в пабе, теперь это происшествие в походе… Осмелюсь предположить, что наблюдать за Флорой в Грегорстоуне будет даже веселее, чем за Себом.

(«Когда принцессы идут в поход», CrownTown)

Глава 21

– Ну и как ты понимаешь, никто из Макгрегоров с тех пор не ел форель.

– Конечно, – бурчу я в ответ на историю мистера Макгрегора, хотя половину прослушала. Я сижу на заднем сидении «Ленд-Ровера» вместе с Флорой. Вообще-то нас трое, если считать и мистера Макгрегора. Мы возвращаемся в Грегорстоун в темноте. У Сакши и Элизабет рюкзаки были с собой, и они послали сигнальную ракету. Поэтому мы и едем обратно в школу.

– Что я могу сказать. Вам, девчушки, повезло, что это был олень, а не форель, – продолжает он и с грустью качает головой: – Бедный Брайан.

Я не против еще послушать, но мы уже приехали. В школе горит свет, и горящие окна выделяют здание в темноте.

Я бы вздохнула с облегчением, но на крыльце стоит доктор Макки, скрестив руки на груди.

– Вот черт, – выругивается Флора.

Я киваю:

– Ага, хуже не придумаешь.

Я устала, промокла, замерзла и совершенно не в настроении пересказывать директору все наши злоключения.

Мы выходим из машины, но она говорит лишь:

– Обсудим это завтра.

Затем поворачивается и заходит в здание.

Поборачиваюсь к Флоре. Та лишь вздыхает:

– Обдумаем это позже, хорошо? Я пошла мыться. Мне кажется, что запах реки въелся в мои волосы навечно.

Но на следующее утро в кабинет директора нас не вызвали. И потом тоже. Я уже расслабилась и решила, что на ковер нас так и не позовут. Но все вернулись с «Вызова», и когда я шла на урок истории, меня остановил доктор Флайт и сказал, что меня хочет видеть доктор Макки.

И снова я сижу перед директором рядом с Флорой.

На этот раз мы в ее в кабинете, а не в часовне. Флора была уверена, что ее мама приедет, но свиты видно не было.

Только мы.

И доктор Макки.

Она сидит за столом и смотрит на нас, слегка нахмурившись.

– Леди, – начинает она, затем замолкает и качает головой. – Простите, но я даже не знаю, с чего начать. То, что мне рассказали мисс Уорсингтон и мисс Грэм, сбивает с толку, и в их рассказе фигурирует олень.

Флора кивает:

– Да, на нас напал олень. Так мы и потеряли вещи. Кошмарный был стресс. Да, Квинт?

Несмотря на мое отношение к дурацкому плану Флоры, я вдруг закивала.

– Олень. Стресс тот еще, – подтверждаю я слова Флоры. Доктор Макки вздыхает.

– Мисс Квинт, – она смотрит на меня. – Вы бы не солгали, если бы не принцесса, так ведь?

Как она узнала? Она что, мысли читает? Или я совсем не умею врать?

Она перекладывает бумаги на столе и продолжает:

– Мисс Макферсон, подруга мисс Бэйрд, настаивает, что две недели назад мисс Бэйрд призналась ей, что планирует уехать из Грегорстоуна до конца осени, и что у нее был новый план по возвращению домой. Это правда?

Флора замерла, а я чувствую, что напряглась так, словно сейчас заскриплю.

– Нет, не может быть… Я не… это не план, – выдавливаю я. Доктор Макки еще сильнее хмурится и морщится.

– Мисс Квинт, – начинает она, но тут Флора выпрямляется и прокашливается.

– На самом деле, Кэролайн сказала правду, доктор Макки. Это было безответственно, опрометчиво и эгоистично. Милли понятия не имела о моем плане до самого последнего момента. Это я попросила ее соврать ради меня и пригрозила отчислением, если она этого не сделает.

Последнее совершенно неправда. Я с удивлением уставилась на Флору. Неужели несколько часов на холоде так изменили ее? Или за стервозностью все-таки скрывается порядочность?

Доктор Макки тоже не отрывает взгляд от Флоры, сложив руки на столе. Когда она вновь обретает дар речи, то спрашивает:

– Вам что, настолько здесь не нравится, мисс Бэйрд?

Флора сглатывает и ерзает на стуле. Наконец, она отвечает:

– Раньше, думаю, да. Но все… все не так плохо. Девочки, которые помогли нам, Сакши и Элизабет, были… милыми, – она неловко пожимает плечами. – А Милли… мисс Квинт, была так добра ко мне, хотя я этого не заслуживаю. Так что я не знаю, – на ее лице появляется привычное скучающее выражение, которое я столько раз видела. – Наверное, вам удалось нас «сплотить».

– Было бы более убедительно, если бы вы сказали это, не показывая пальцами кавычки, но спасибо, мисс Бэйрд.

Она переводит взгляд то на меня, то на Флору. Доктор Макки выглядит совершенно молодо. Ей, наверное, за тридцать. Может, здесь учился ее брат, бойфренд или еще кто-нибудь. Может, она тоже мечтала приехать сюда.

У меня появились теплые чувства к ней. Она заключает:

– В качестве наказания обе работаете в прачечной весь следующий месяц.

– Что? – переспрашиваю я. – Но я ничего не…

– Вы солгали, – поясняет доктор Макки и снова перекладывает листы. – Я понимаю, что вы хотели защитить подругу, но это все равно неприемлемо. А теперь идите.

– Но… – пытается возразить Флора. Директор подняла палец.

– Идите. Или к прачечной добавится уборка туалетов.

Мы так шустро выскочили из кабинета, что, наверное, пыль за нами поднялась столбом.

Мы с Флорой встречаемся взглядами, но поблагодарить ее за правильное решение мне не удалось, она выпалила:

– На математику опоздаю. Увидимся позже, Квинт.

И ушла. Стоило ей повернуть за угол, как ко мне подлетает Сакши с Перри на хвосте.

– Они тебя исключили? – спросила она. Я качаю головой.

– Что, ее исключили? – подключается Перри.

Я снова качаю головой:

– Нет, никого не исключили. Работа в прачечной, что бы это ни было.

Они морщатся.

– Да уж, довольно противно, – говорит Перри. – Меня так наказывали в прошлом году за курение на территории школы. Узнаешь… много интересного об одноклассниках, стирая их бельишко.

– Прекрасно, – отвечаю я. – Жду с нетерпением.

Мы поднимаемся по лестнице. Перри уходит в свою комнату, а я поворачиваюсь к Сакс:

– Она назвала нас подругами. Доктор Макки.

– Вас с доктором Макки? – уточняет Сакс, поворачивая голову так, что ее темные волосы падают на плечо.

Я закатываю глаза и легонько толкаю ее плечом.

– Нет. Нас с Флорой.

– О, – засветилась Сакс. – Ну, может, вы с ней наконец подружитесь.

Сама не знаю, что я по этому поводу думаю.

Ближе к вечеру я возвращаюсь в комнату. Флора не смотрит на меня. Она улыбается, наклонившись, чтобы вытереть волосы полотенцем. Я смотрю на нее, стоя посреди комнаты, разделенной пополам скотчем вплоть до верхушки шкафа.

– Мы что, теперь подруги? – восклицаю я.

Флора удивленно поднимает брови. Полотенце падает на кровать.

– Полагаю, что да, – говорит она. – Мы вместе прошли через кошмарный стресс. Такое обычно сближает.

– И этот кошмарный стресс из-за тебя, – напоминаю я. Она элегантно пожимает плечами. Узнаю привычную Флору в этом жесте.

– Происхождение стресса не релевантно, – беззаботно сообщает она.

Я не могу сдержать смешок:

– Происхождение не релевантно? Серьезно, кто так говорит вообще?

Да, глупый вопрос. Кто так говорит? Принцесса, конечно. Королевская особа. Именно ей Флора и является, даже если она сидит в пижаме и выглядит так… непринужденно.

Она встает с кровати, подходит к шкафу и дергает за скотч, разделяющий мою коллекцию камней от ее милых свечек.

– Вот, – заявляет она, сматывая скотч и кидая его в мусорку. – Начнем все сначала.

Не уверена, что прекрасная дружба может начинаться с отдирания скотча, но все равно киваю:

– Да. Начнем.

Глава 22

Наказание началось. могло быть куда хуже.

Не знаю, имели ли они право отправлять нас на склад или еще куда – меня может быть, а вот Флору точно нет. Но кто знает, каких еще странностей они тут в горах напридумают. Может, отправили бы нас пасти овец или убирать каменные завалы с горных троп. Идея с камнями мне даже нравится, но все же…

Так что работа в прачечной кажется не такой уж большой ценой за то, что случилось во время «Вызова».

Флора так не думает.

– Дикость какая! – восклицает она, морща свой идеальный носик, достав охапку мокрых простыней из стиральной машины. – Мы что, в Средневековье?

Прачечная находится в помещении, которое раньше было, я думаю, чем-то вроде погреба. А может, в былые времена здесь держали провинившихся женщин. Под ногами неровный каменный пол. Через окна проникает тусклый свет. И снова дождь.

– История у меня на втором месте среди любимых предметов, – сообщаю я, добавляя сильно пахнущий стиральный порошок в машинку, – и что-то я не помню, чтобы в Средневековье были стиралки. Как думаешь, я могу ошибаться?

Флора бросает на меня взгляд. Ее волосы собраны в хвост, несколько прядей вокруг лица выпущены и завиваются от влажности прачечной. На ее лбу появляются крошечные капельки пота. Поражаюсь тому, что даже здесь, в подвале, занимаясь таким изматывающим делом, она все равно остается принцессой.

– Никому не нравятся заучки, Квинт, – заявляет она, но я замечаю едва заметную улыбку.

Кажется, я тоже улыбнулась, но ответила:

– Знаешь, когда ты называешь меня по фамилии, я чувствую себя твоей служанкой. Дурацкая привычка.

Она ухмыляется, захлопывает дверцу сушильной машины и включает ее.

– Боже правый, да ты была бы кошмарной служанкой, – заявляет она. Сушилка затряслась и загрохотала. – Да ты бы на меня чай вылила ради своего извращенного удовольствия.

Моя очередь улыбаться. Я пробираюсь к длинному низкому столику в центре комнаты, где стоят корзины с колючими полотенцами, которые нужно разложить.

– Как закончу школу, подам резюме на эту должность. Представь – всю жизнь смогу мстить за то, что ты учудила на «Вызове».

Конечно, это шутка, но Флора улыбается уже не так радостно. Она подходит ко мне и протягивает руку, чтобы взять полотенце. Я замечаю, что у нее сломаны некоторые ногти, а другие выглядят так, будто она их грызла.

Принцесса Флора грызет ногти? Кто бы мог подумать.

– Я очень сожалею об этом, – наконец произносит она и поднимает на меня взгляд. – Правда.

Я прокашливаюсь и пожимаю плечами. Мне не нравится искренняя Флора. С дерзкой занозой в заднице как-то проще.

– Знаю. Ну, мы явно не умерли. Уже хорошо.

– Может, и умерли. Потому что это очень похоже на ад. Как минимум, на чистилище, – возражает Флора, пытаясь сложить полотенце, но получается плохо. Я, вздохнув, забираю его.

– Может, ты и права. Миссия «Научи принцессу стирать» действительно похожа на наказание от богов.

Флора закатывает глаза.

– Ой, бедная несчастная Квинт, – говорит она.

Я поднимаю палец:

– А теперь смотри, как это делается.

Беру полотенце, встряхиваю и нахожу два уголка:

– Для начала берем его вот так. Потом соединяет вот эти уголки.

Она берет другое полотенце и повторяет за мной. Интересно, она правда не знает, как складывать полотенца или просто хочет таким образом отвлечься от стирки? В любом случае, она покорно повторяет за мной, пока перед нами не оказываются сложенные квадратиком полотенца.

– Вуаля! – расцветаю я, беру еще одно полотенце из кучи и кидаю ей: – Ну, проверим, чему ты научилась.

Злобно взглянув на меня, Флора берет полотенце и встряхивает:

– Это же не высшая математика, Квинт.

И снова полный провал. Я даже описать не могу, что она делает с полотенцем. Это противоречит любым законам мироздания и полотенцескладывания. Я смеюсь, качаю головой и, поддразнивая, подхожу к ней:

– Боже мой, Ваше королевское Высочество. Это просто катастрофа.

Я поднимаю полотенце со стола и снова вкладываю ей в руки. Я встаю позади нее и управляю ее руками.

– Уголки соединить… – повторяю я, соединяя ее руки.

Я только сейчас осознаю, насколько близко к ней стою. Ее золотые волосы оказываются чуть ли не у меня во рту.

Прокашлявшись, я отхожу от нее так резко, что полотенце падает на пол.

– Ну, ты справишься, – бурчу я, отходя к своей куче.

Флора наблюдает за мной. Она слегка покраснела.

Из-за промышленных стиральных машин и сушилок в подвале жарче и душнее, чем можно себе представить.

Мы заканчиваем с полотенцами в полной тишине. Я тянусь к корзине с простынями, и тут замечаю что-то под дальней корзиной на углу стола. Это старый смятый журнал, выцветший от сырости. Интересно, его читал кто-то, кто в последний раз отбывал здесь наказание? Я вытаскиваю его из любопытства, и только когда достаю полностью, вижу на обложке Флору.

Над ее головой красуются большие желтые буквы: ВЗБАЛМОШНАЯ ФЛОРА СНОВА В УДАРЕ! На фотографии она в больших солнечных очках, идет по мощеной улочке, одной рукой обняв себя, а другой закрываясь от фотографов.

Упс.

Я пытаюсь запихнуть журнал обратно под корзину. Надеюсь, Флора слишком увлечена стиркой и не заметит, но она, конечно, замечает. Я не успеваю спрятать журнал – она подходит сзади и выхватывает его у меня из рук.

– Оу, – говорит она. – Кому-то захотелось про меня прочитать. Это лестно.

– Это не мое, – оправдываюсь я, заправляя волосы за уши. – Я нашла его…

– Я даже не подумала, что твое, – Флора изучает свое фото, расправив плечи и слегка приподняв подбородок. Ее привычная поза. – Думаю, это кого-то из наших одноклассников. Хорошая фотка. Прическа у меня тогда потрясная была.

Я уставилась на нее. Она заметила только это? За ней следили всю дорогу, назвали горячей штучкой или как-то так, а она радуется, что волосы хорошо лежат?

Она отходит к своему столу с кучей грязного белья. Журнал лежит между нами, как ядовитая змея. Я с опаской наблюдаю за ним.

Поворачиваюсь к Флоре. Она по второму разу складывает уже сложенные полотенца. Движения натянуты.

– О чем это они? – не выдерживаю я. – «Снова в ударе»?

Хмыкнув, она швыряет сложенное полотенце в пустую корзину, сведя на нет собственные усилия.

– Сказать по правде, я и не помню. Тем летом я много чего натворила.

Она улыбается:

– Слава богу, про меня слишком много пишут, чтобы я могла все упомнить.

Она проносит корзину мимо меня, отпускает одну руку и скидывает журнал на пол. Он падает в лужу, натекшую от влажных простынь.

– О боже, – радостно восклицает она, не останавливаясь. – Я такая неуклюжая.

Глава 23

– Работа в прачечной?

Я смеюсь и устраиваюсь на кровати поудобнее. Наклоняю экран ноутбука, чтобы лучше видеть Ли:

– Ты говоришь так, будто это худшее наказание на свете.

Ли убирает волосы с лица:

– Это просто странно. Ты можешь себе представить такое в Пекосе? Ты совершаешь какой-то проступок – и тебя отправляют, скажем, стирать спортивную форму. Они не знают о том, что можно после уроков оставлять?

– Да ладно, все не так плохо, – уверяю я друга. Я с удивлением понимаю, что это правда. Конечно, я была не восторге от стирки чужого белья целых две последних недели, но проводить время с Флорой оказалось не так уж ужасно. Там, в горах, между нами растаял лед, и пока все идет неплохо. Я все еще считаю ее вестником хаоса, хоть и элегантным, но отбывать наказание с ней вдвоем мне даже понравилось.

– Хм, а к чему такое выражение лица?

Я моргаю:

– Какое?

– Которое у тебя было только что. Такое мечтательное. Что, нашла себе горца, а, Милл?

– Заткнись, – я закатываю глаза.

Ли качает головой и посмеивается:

– Нет уж, я знаю, какое лицо у влюбленной Милли Квинт, и это было как раз оно. Я все видел и знаю твой секрет.

– Ничего ты не видел и ничего не знаешь, – отрицаю я, но сердце бьется быстрее. Я не просто краснею – я красная как помидор. Это видно даже в крошечном прямоугольничке в углу экрана.

Дверь распахивается, и в комнату врывается Флора. Ее золотой хвост раскачивается из стороны в сторону.

– Ох, ну слава богу! – восклицает она и плюхается на кровать, растеряв всю королевскую грацию. Ли вскрикивает:

– Ой, кто это? Это твоя соседка? Я хочу посмотреть на…

– Ладно, мне пора, люблю-целую, пока! – заявляю я и захлопываю ноутбук.

Я не рассказывала Ли о Флоре. И не говорила, что она принцесса. Но почему-то я думала, что стоит ему на нее посмотреть – и он все поймет.

Хотя, конечно, понимать тут нечего, ни в кого я не влюбилась.

– С кем говорила? – интересуется она, подперев рукой подбородок. В руке она сжимает плотный конверт.

– С папой, – соврала я. Показываю на письмо:

– А это что?

Она открывает конверт. Толстая бумага рвется с приятным звуком.

– А это, моя дорогая Квинт, свобода, – поясняет она. Я игнорирую «мою дорогую» и пытаюсь справиться со странным чувством в груди. Она так со всеми говорит. У нее все дорогуши, милочки и душеньки. Иногда мне кажется, что она просто не может запомнить, как кого зовут.

– Смотри, – она кидает мне визитку. На ней рельефные эмблемы, гербы и искусная каллиграфия. Я едва могу прочитать надпись и возвращаю карточку, поглядывая на нее:

– Это на английском? – спрашиваю я.

Флора тянется за визиткой и хлопает меня по руке.

– Ой, не изображай из себя деревенщину, – возмущается она, но улыбается. – Это приглашение на вечеринку на следующие выходные на острове Скай[19]. Ее проводит Лорд островов.

Я сажусь обратно на свою кровать и разуваюсь:

– Кто-кто?

– Лорд островов, – повторяет она. Я шевелю пальцами ног.

– Повторить можно сколько угодно раз, но я все равно не понимаю, о ком ты.

Сев на кровати, Флора поджимает ноги под себя. Она в чулках, а на коленке – дырка. Поразительно, как у богини может быть что-то такое человеческое. У меня появляется странное желание протянуть ногу и потрогать дырку пальцем.

Но я сдерживаюсь.

Заставляю себя сосредоточиться на ее лице. Она говорит:

– Для той, кто сознательно выбрал жизнь в Шотландии, ты не слишком-то много знаешь о ней.

Я улеглась в кровать, отодвинувшись подальше от дырки в чулке. От кружочка бледной кожи, от которой так сложно оторвать взгляд.

– Я знаю достаточно, – возражаю с обидой. – Мария Стюарт[20], «Храброе сердце» и так далее.

– Ой, простите меня, эксперт во всем шотландском, – она изображает акцент, преувеличенно растягивая гласные. Я хихикаю:

– Ладно, ладно, только не говори так больше.

Она улыбается, садится на пятки. Приглашение все еще у нее в руках.

– Ладно, позволь просветить тебя. Много-много лет назад, задолго до твоей Марии и «Храброго сердца», острова представляли собой относительно независимое королевство. В основном потому, что от них чертовски далеко от Эдинбурга. И был такой Лорд островов, и он фактически возглавлял Скай, Гебридские острова и… ну, в общем, острова. Ты знаешь.

– Так, – говорю я, но не вполне уверена, что знаю.

– В ооообщеем, – протягивает она, скрестив ноги и откидываясь на кровати, – в шестидесятых они там сильно поднялись из-за нефти или чего-то такого. И они голосовали за то, чтобы у них правил их собственный лорд. Теперь он у них есть, и он устраивает вечеринку. Лорд Генри Бошан. Им пришлось нанять специалистов по генеалогии, чтобы выяснить, чья очередь наследовать этот титул. Очень уж давно у них его не было. И лордом оказался какой-то парень с овечьего ранчо в Австралии.

За окном снова начинается дождь. Его мягкий стук словно окутывает нашу уютную комнату с приглушенным светом.

– Он вроде как король, – продолжает она, – только не всей Шотландии, а группы островов.

Флора усмехается и обмахивает лицо приглашением. Позолоченные эмблемы отсвечивают мне в глаз.

– Только не говори так при моей маме. Он, скорее, просто аристократ, но покруче обычных. У них там нет своей армии, и они не могут полностью отделиться от страны. Но некоторые из их законов отличаются от наших. И нефтяные деньги у них свои. А еще они веселые.

У меня целая куча домашки, с которой неплохо бы разобраться, но это так здорово – сидеть в полумраке с Флорой. Стоит признать, эта история про короля не так уж и ужасна.

– Веселее, чем ты? – спрашиваю я. – Звучит опасно. Возможно, даже незаконно.

Флора подмигивает мне с хитрой улыбкой.

– Они просто не такие строгие, – говорит она. – Итак, Лорд Генри жил на другом конце Земли, а его жена, Леди Эллис, была потрясной тусовщицей в «Свингующем Лондоне[21]». Мама рассказывала, что там был целый скандал. А по сравнению с их детьми и внуками мы с Себом просто образцовые граждане.

Я улыбаюсь и наконец беру тетрадь с домашкой.

– Ты, похоже, решила ехать. Можешь выбраться отсюда на все выходные?

– Им придется меня отпустить, – заявляет Флора со спокойной уверенностью, которая также неотделима от нее, как и ее золотые волосы или длинные ноги. – Это, можно сказать, дипломатический визит. Будет очень нехорошо, если королевская семья не пошлет туда своего представителя, который находится от них так близко.

– Ах, так вот ты кто, – говорю я, уже забыв о лежащей на животе тетрадке. И как ей удается меня постоянно отвлекать? – Дипломат?

– Посол, – исправляет она, приподняв нос. А затем ее царская осанка исчезает, и она глупо хихикает. – В любом случае, хорошо проведу время. А даже если нет, то там все равно лучше, чем здесь.

– Переубеждать не собираюсь, – бормочу я в ответ. Так, ладно. В этот раз я примусь за уроки. Но тут Флора заявляет:

– Но мне так нравится, когда ты со мной споришь.

Я поднимаю голову. Дело даже не в том, что она сказала, а каким голосом. Мягким, даже нежным. Может, ласковым.

Но словами «Мягкий, нежный и ласковый» описывают щенят, но никак не принцессу Шотландии Флору. Когда я уже это запомню.

Я не отвечаю ей на улыбку, беру ручку и произношу:

– Ну не переживай. Будет еще миллион возможностей.

– Может, на этих выходных?

Я уже поняла, что уроки не сделаю никогда.

– Что? – спрашиваю я, задрав брови чуть ли не на затылок, а Флора пересаживается поудобнее.

– Поехали со мной на Скай. Ты же никогда там не была?

Я наставляю на нее ручку, а она поднимает руки и делает вид, что защищается.

– Ладно, глупый вопрос. Глююююпыыый, – да, акцент она изображает мастерски.

– Ты же сюда приехала, чтобы посмотреть Шотландию, но что ты успела увидеть за это время? Парочку аэропортов? Вокзал? И еще Дангрегор, но там так депрессивно, что и смотреть-то нечего. Так что поехали со мной – посмотришь на Скай. Тебе точно понравится.

Я прикусываю нижнюю губу и кидаю взгляд на стол. Он как будто скоро провалится под тяжестью моих учебников. Я не успеваю дочитать учебник по истории, а эссе по английскому еще даже не начала. Чувствую, как по мере продолжения разговора мой средний балл снижается.

Флора ложится на живот и подвигается ближе к краю кровати.

– Скаааай, Квиииинт, – подмазывается она. – Там будет так много скаааал.

У меня вырывается смешок:

– Так скал и тут полно.

Она опять улыбается этой своей озорной улыбкой. Такой блеск в глазах всегда означает неприятности:

– Но не волшебные скалы.

– А там волшебные?

Она протягивает руку, достает телефон и подкидывает его мне:

– Посмотри на заставку.

На фотке Флора, но моложе. Лет, может, в четырнадцать. Стоит между братьями. Себ не такой глянцевый красавчик, как сейчас, а другой брат, Алекс, просто точеный. Он блондин, как и Флора, и у всех троих спортивное снаряжение – наверняка дорогущее. У Флоры на щеках румянец, она широко улыбается, глядя в камеру, а за ними возвышается громадная скала. Вокруг них зеленая трава и осколки скал, и их окружает дымка. Они словно на другой планете.

– Это мы на Старике Сторре[22] пару лет назад. На Скае.

Она пытается искусить меня скалами, знаю, но я смотрю на нее и слышу собственный голос:

– Ладно. Поехали.

Хотя правители Ская, Бошаны, не так часто появляются в газетных заголовках, как королевская семья, этот клан точно достоин внимания. Лорд Генри и леди Эллис известны своим радушием и гостеприимством и потрясающим домом на севере острова Скай. После восстановления титула Лорд островов семья заняла место между королевской семьей и аристократией, хотя леди Эллис – урожденная британская принцесса.

Особенно их семья приглянулась принцессе Флоре, которая сблизилась с младшей внучкой лорда Генри – леди Тэмзин Кэмпбелл, дочерью графа Монтроза. В прошлом году даже появилась надежда на партию дочери графа с братом принцессы Флоры, принцем Себастианом, но, похоже, ничего не вышло. Говорят, именно дружба Тэмзин и Флоры стала причиной их с Себом разрыва.

(«Богатейшие семьи Шотландии», Prattle)

Глава 24

– Значит, им надо кланяться, как твоей маме?

Флора качает головой и достает крошечное зеркальце с розовыми блестками, чтобы поправить макияж.

– Нет. Ну то есть вроде того, но не так глубоко. Сойдет небольшой реверанс. И, честно говоря, лорд Генри не так уж любит формальности.

Мы в черном внедорожнике, направляемся на северный остров Скай. Флора рассказала, что до семидесятых туда можно было добраться только на лодке. Сейчас, слава богу, построили мост. С лодками мы не слишком ладим.

Вероятно, конечно, что из всей этой затеи с моей поездкой на выходные ничего не выйдет. Конечно, в Грегостоуне я всегда помнила о том, что Флора – принцесса, но это мой первый глоток королевской жизни. Дома у Дарси я много лет чувствовала себя не в своей тарелке, а она всего лишь обычная богачка. Не идет ни в какое сравнение с этими людьми.

Вздохнув, Флора опять прячет зеркальце и устраивается поудобнее.

– Ты нервничаешь.

Я признаю:

– Немножко. Но я выучила, что лорда Генри нужно называть милордом, а леди Эллис – Вашим королевским Высочеством, потому что она из королевской семьи и сохранила титул. Что для воды и вина – разные бокалы, и есть целая куча разных вилок.

Флора улыбается. Мне нравится такая улыбка. Она похлопывает меня по ноге и поддразнивает:

– Боже правый, она запомнила!

Я закатываю глаза. К щекам приливает жар, а место, до которого дотронулась Флора, просто горит огнем.

Глупая, глупая, глупая, – напоминаю я себе. Запасть на Флору было безрассудно, но все же после «Вызова» наши отношения изменились. Теперь я знаю, что ей нравятся девочки, но не только поэтому. Хотя признаю, что это одна из причин. Мозг напоминает мне, что, несмотря на ориентацию, Флора мне уж точно не пара. Но когда она смотрит на меня, из головы все вылетает. И уж точно когда мы на заднем сиденье дорогого автомобиля мчимся среди самого прекрасного пейзажа на свете. В детстве меня не особо привлекали сказки про принцесс, но эта?

К этой пора бы уже привыкнуть.

Машина останавливается на длинной дороге, покрытой гравием. Я нервно заламываю руку.

Замок Лорда островов – первый из тех, что я увидела в Шотландии. Я сначала думала, что Грегорстоун это замок, но как только впервые увидела его вблизи, поняла, что он – просто огромное здание школы. Но это?!

Вот это – замок.

Не как из сказки – прекрасный и изысканный. Больше похож на средневековую крепость, с башенками и высокими стенами и бойницами. Как ни странно, но я так себе его и представляла.

– Боже, он просто кошмарен, не находишь? – бурчит Флора. Я поднимаю голову и осматриваю замок.

– Он… прекрасен, – наконец произношу я. Она смотрит на меня, слегка сжав губы. Жаль, что я не четко вижу ее лицо, но на ней очередные огромные солнцезащитные очки. В этот раз на улице и правда солнечно.

Она нагибается и берет меня за руку. Это просто дружелюбный жест, она постоянно так делает с другими девчонками в школе, но когда ее пальцы обхватывают мои, по моему телу пробегает легкая дрожь.

К счастью, у меня нет времени, чтобы заострять на этом внимание – по ступенькам спускаются две очень волосатые лошади.

Я издаю звук – вероятно, не слишком приятный, вроде ‘Иииу!’, когда животные подходят к нам, а Флора опускается на одно колено и протягивает руки.

Собаки – а это оказались именно собаки, а не причудливые пони, как я изначально решила, – радостно вытанцовывают вокруг нее, высунув розовые языки. Флора воркует, умиляется и целует псов, которые явно наслаждаются ее вниманием.

Засмеявшись, она встает на ноги, поправляет сумку, а я смотрю на нее, ощущая себя не в своей тарелке.

У меня в голове закрепился образ чопорной и неприступной Флоры, даже в моменты, когда я хочу вдохнуть аромат ее волос, но такая Флора, немного нелепая, обнимающаяся в грязи с собачками, это что-то новенькое. Даже не новенькое, а как будто перевесили картину, и за ней теперь можно увидеть еще одну.

Так странно.

За нашими вещами вышли мужчины в камуфляжных штанах и серых вязаных жилетках. Здесь, похоже, все не настолько официально. Флора опять берет меня за руку и тащит внутрь.

– Пойдем. Если этот замок впечатлил тебя снаружи, то внутри ты вообще упадешь.

Она права. Мы входим через огромную каменную арку в холл, который кажется мне бесконечным. Прямо перед нами гигантская лестница из потертого камня. Она ведет в открытую галерею. По правую руку – еще больше многовековых камней и длинный коридор с дверями. Слева – еще одна каменная арка, а за ней – галерея доспехов, выставленных вдоль стен так, что складывается ощущение, будто они готовы защищать дом от вторжения.

По этому коридору к нам бежит парень. Тоже в жилетке, но на нем она сидит лучше, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Для такого аристократа волосы у него слишком растрепаны, хотя смотрятся неплохо. Он подходит к нам с улыбкой, и я замечаю его голубые глаза.

– Фло, – говорит он с теплотой и заключает Флору в объятия. Она тоже обнимает его и похлопывает по спине.

– Шербет!

Я опешила – она что, назвала его «Шербет?». Он отходит от нее и протягивает мне руку:

– Здраавствуй, я Шерборн.

Так, ладно. На имя все еще не похоже, но по крайне мере не мороженое, уже хорошо.

– Первый раз на острове? – спрашивает он. Я киваю. Он указывает рукой на лестницу. Поднимаю голову и смотрю на второй этаж:

– Да, и здесь здорово.

Шербет улыбается, засунув руки в карманы, и мы все вместе поднимаемся по лестнице, достаточно широкой, чтобы мы шли рядом.

– И что ты здесь делаешь, Шербет? – интересуется Флора. – Я думала, что ты в разъездах где-нибудь в Греции.

Флора наклоняется ко мне:

– Парень Шербета – грек, и мы все завидуем его частым поездкам в теплые края.

Шербет смеется:

– Насколько мне известно, Флора, отношения с кем-то из Греции – не единственный способ посетить эту страну. Ты можешь устроить себе греческие каникулы когда захочешь.

Флора обдумывает сказанное, опустив голову на одну сторону:

– Тогда, может, на Рождество? После свадьбы, конечно. Обсужу это с Глиннис.

Интересно, привыкну ли я когда-нибудь к тому, что путешествие в Грецию обсуждается так, будто это обычная поездка на выходные? Когда на все есть деньги и время? Каково это – жить такой жизнью?

Шербет выводит нас на площадку, и я напоминаю себе, что провожу выходные в замке, и что может эта жизнь не так уж и далека, как мне кажется.

– Флора, полагаю, ты знаешь, где твоя комната, – говорит Шербет. Флора улыбается и перекидывает сумку через плечо.

– Ага, «Фруктовый пунш». Спасибо, Шербс, – она показывает пальцем на меня. – Я расположусь, приведу себя в порядок и зайду за тобой, хорошо?

– Конечно, – отвечаю я. Интересно, почему комната называется «Фруктовый пунш»? Шербет открывает дверь слева от меня и приглашает войти в мою комнату.

Она выполнена в мятных оттенках с темно-зелеными акцентами и темно-фиолетовыми элементами. Над моей кроватью самый настоящий балдахин, с балок свешиваются фиолетовые ленты.

Целую стену занимает огромное окно. Я подхожу к нему и вижу маленький садик. А вдали виднеется океан.

Через плечо оглядываюсь на Шербета. Он засунул руки в карманы и улыбается.

– Что-то в этом есть, не правда ли? – спрашивает он. Не знаю, правда ли он сам впечатлен, но это, конечно, нечто.

– Я не… – начинаю я, отвернувшись от окна. Качаю головой, смеюсь и наконец произношу: – Да, что-то есть.

И снова поворачиваюсь к окну.

– Это одна из самых красивых комнат в замке, – объявляет Шербет. – Наверное, поэтому Флора обычно живет здесь.

Повернувшись, я уставилась на него. Он подмигнул:

– Она настояла, чтобы здесь поселили тебя.

Глава 25

Флора, как и обещала, вернулась за мной минут через двадцать, в совершенно новой одежде. На мне все еще черные брюки и свитер, но я накрасила ресницы и добавила немного блеска для губ, что Флора сразу же заметила.

– Ты только посмотри на себя, Квинт, – поддразнивает она меня, выпихивая за дверь в коридор.

– Решила все-таки взять косметику, раз уж я собираюсь тусоваться со всякими лордами. Но я до сих пор без понятия, что надеть вечером на ужин.

Флора отмахивается:

– Я же тебе сказала, что об этом позабочусь.

– Это меня и пугает, – бурчу я, а она хитро улыбается мне.

– Ты сомневаешься в моем вкусе?

– Не сомневаюсь, но побаиваюсь, – признаюсь я. Она звонко смеется.

Мы проходим по коридору мимо портретов и альковов с небольшими мраморными статуями. Продвигаемся к лестнице, и я интересуюсь:

– А почему твою комнату называют «Фруктовый пунш»?

Флора не отвечает, но подводит меня к двери чуть дальше по коридору и открывает дверь, жестом пригласив меня войти.

Я заглядываю внутрь и почти сразу отступаю:

– Вау!

Стены в комнате такого яркого красного цвета, что у меня даже глаза заболели, а на покрывале изображены фруктовые деревья и виноградники.

– Теперь понятно, – говорю я, а она кивает.

– Когда лорд Генри стал Лордом островов, предыдущие владельцы должны были передать ему замок. И якобы они так разозлились из-за этого, что перед прибытием лорда Генри решили испортить ремонт. Но успели переделать только эту комнату, зато настолько ужасно, насколько смогли. Лорд Генри же посчитал это забавным и оставил все как есть.

– Дизайн в отместку, – заключаю я. – Мне нравится.

Флора улыбается и закрывает дверь. Мы проходим дальше и спускаемся по лестнице в главный зал. Шербета нет, но зато там стоит мужчина в твидовом костюме с тростью в руке, которой он нетерпеливо постукивает по мраморному полу.

– Дядя Генри! – зовет его Флора. Мужчина поворачивается к ней, его морщинистое лицо расплывается в улыбке.

– А вот и нарушитель спокойствия, – произносит он нежно, а Флора спускается со ступенек и обнимает его.

Лорду Генри пошел восьмой десяток, но выглядит он намного моложе. У него прямая осанка, густые седые волосы. При взгляде на Флору в его глазах появляется огонек.

– Не был уверен, сможешь ли ты приехать, – говорит он, нагнувшись, чтобы чмокнуть ее в щеку. Флора сжимает его плечи и отстраняется.

– Ни на что бы не променяла один из ваших ужинов, дядя Генри, – говорит она и показывает на меня:

– Я позвала с собой свою соседку, Амелию, – она понижает голос до сценического шепота. – Она из Америки.

– А-а, – реагирует лорд Генри. – Среди моих внуков тоже есть американцы, так что я очень привязан к вашим соотечественникам.

– Дочь лорда Генри, Мэгги, вышла замуж за инвестиционного банкира из Нью-Йорка, – объясняет Флора.

– Да, это правда, – подтверждает лорд, – он кошмарно скучный, но я не считаю всех американцев такими.

Он мне подмигивает, и я немного расслабляюсь. Пока первое знакомство с миром Флоры проходит не так уж плохо. Я только что познакомилась с лордом, но он всего лишь… человек. Хороший человек, который любит Флору и рад приветствовать в своем доме незнакомую американку.

Он обращается к Флоре:

– Ты случайно не виделась еще с Тэмзин?

Флора, немного погрустнев, выпрямляет плечи и перекидывает волосы на одно плечо.

– Нет, – отвечает она. – Я даже не знала, что она здесь будет. Но буду рада увидеться.

– Эллис хотела, чтобы в доме было побольше молодежи. Говорит, что так мы сами молодеем. В общем, если увидишь ее, скажи, что моя жена ее искала, хорошо?

Флора дружелюбно кивает, но я замечаю, что что-то не так. Лорд Генри желает нам хорошего дня и поднимается по лестнице.

– Кто такая Тэмзин? – спрашиваю я, стоит ему скрыться из виду. Флора вскидывает голову, и мы с ней подходим к входной двери.

– Внучка лорда Генри, – отвечает она. Двое лакеев открывают перед нами тяжелые двери. Я плетусь за ней. – Не та, что в Америке.

– Я не об этом спрашиваю, ты же понимаешь?

Повернувшись ко мне, Флора опускает очки на глаза и одаривает меня оценивающим взглядом, как она умеет.

– Играешь в Нэнси Дрю[23], Квинт?

– Да нет, просто сую нос в чужие дела, – отвечаю я.

Она пытается скрыть улыбку, и на ее щеках появляются ямочки.

– Со мной так больше никто не говорит.

– Флора, проблема же не в этом.

Она фыркает, но, когда мы спускаемся с крыльца, она срывает с ближайшего куста розу и нервно крутит ее в руках.

– Тэмзин – девушка, с которой я раньше встречалась, – наконец произносит она. – На самом деле, об этом никто не знал. Она предназначалась Себу, но он ей абсолютно точно не подходил. Но, как оказалось, – она оторвала от цветка несколько лепестков, – что и я тоже.

Она легко говорит об этом, но мне кажется, что ей еще больно, и я понимаю ее чувства.

Я подхожу к ней, чтобы положить руку ей на плечо, но не решаюсь. Спрашиваю:

– Флора, она разбила тебе то, что у тебя вместо сердца?

Разразившись смехом, она кидает в меня тем, что осталось от розы.

– Ты ужасный человек, – говорит она и хватает меня за руку. – Пошли на пляж.

Там мы и провели почти весь день. Просто гуляли и разговаривали. Ни о чем серьезном, но я удивлена тому, как легко с ней… просто болтать. Как с обычным человеком. Она умеет слушать, и ей, похоже, интересно. Может, это такое особое королевское умение – симулировать интерес ко всему и всем, но она кажется искренней.

Нам так понравилось на пляже, что мы чуть не опоздали обратно в замок. Пришлось поторопиться.

Я принимаю ванну, удивленная ее размерам. Кажется, горячей воды не хватит, чтобы ее заполнить. Когда я выхожу из ванной, обнаруживаю на кровати оставленный кем-то чехол для одежды.

Прохожусь босиком по толстому ковру и расстегиваю молнию.

Спустя полчаса я смотрю на себя в зеркало и пытаюсь сопоставить Милли, которая любит джинсы, ботинки и камни с девушкой в роскошном платье передо мной.

Флора не шутила, когда обещала для меня что-нибудь раздобыть. Платье насыщенного темно-зеленого цвета, почти черного, и сидит так, будто было сшито специально для меня. Платье подчеркивает мои карие с золотом глаза, и загар смотрится так выигрышно в этой богатой ткани. Мне даже нравится крошечный клетчатый бант на талии.

Слегка повернувшись, я приподнимаю юбку с двух сторон и не могу удержаться от улыбки. Кто же знал, что мне так понравятся платья.

В дверь постучали. Поворачиваюсь и отпускаю юбку, чтобы никто не увидел, как я позирую, словно собралась на шоу «Коронованные детки[24]».

– Входите!

Это Флора. Я считала, что мое платье шикарное, но с ее оно точно не сравнится. Она одета в фирменную шотландку Бэйрдов, которая должна выглядеть нелепо, но на ней сидит абсурдно красиво. Пурпурный, зеленый и черный идеально оттеняют ее кремовую кожу и золотые волосы, а черный пояс на талии придает ее фигуре форму песочных часов. В ее золотых волосах даже красуется диадема с изумрудами и бриллиантами.

Когда она улыбается, у меня просто сердце замирает.

– Вот это да, Квинт, – восхищается она. – Даже лучше, чем я думала.

Пригладив руками юбку, я неловко пожимаю плечами.

– Поверить не могу, что ты смогла найти что-то, настолько мне подходящее, – говорю я, поворачиваясь к зеркалу, потому что если я посмотрю на себя, то наконец отведу взгляд от нее. Кажется, это хорошая идея. – Здесь у кого-то такой же размер, как у меня?

Флора стоит в дверном проеме, положив руку на ручку, и пожимает плечами:

– Нет, ни у кого. Я просто угадала и отправила Глиннис твои примерные размеры, чтобы она что-нибудь прислала.

Я снова поворачиваюсь, удивленно приоткрыв рот:

– Угадала?

Да как такое возможно? Платье сидит идеально, и смотрится на мне даже слишком хорошо. Мы с ней сейчас неплохо друг друга знаем, но до уровня «знаем параметры друг дружки» нам еще далеко.

– Ну что тут скажешь? У меня взгляд наметан, – отвечает Флора, но в глаза мне не смотрит. Она показывает рукой в коридор: – Ну что? Идем?

Глава 26

Гости собираются на первом этаже.

Мы спускаемся, и я вижу Шербета, который радостно машет нам.

Он разговаривает с блондинкой в голубом платье. Я смотрю на Флору, пытаясь догадаться, не Тэмзин ли это.

Но Флора вскрикивает:

– О, мини-Глиннис!

Девушка смотрит на нас и, когда мы подходим, отстраняется от Шербета.

– Николь, – поправляет девушка, но Флора отмахивается: – Мини-Глиннис куда лучше… Квинт, мини-Глиннис. Мини-Глиннис, Квинт.

– Николь, – снова представляется она сквозь зубы, а я отвечаю:

– Милли.

Она пожимает мне руку и наклоняет голову на бок – и я замечаю сходство с женщиной, которая приезжала в Грегорстоун вместе с королевой.

– Аа, теперь поняла, почему мини-Глиннис, – догадываюсь я, и девушка закатывает глаза:

– Ни. Ко. Ль, – повторяет она. – Но Глиннис – моя мама, это верно. Поэтому я и застряла здесь в глуши вместо того, чтобы ехать домой.

Интересно, какая же жизнь у нее дома, что этот замок для нее «глушь», но Флора наклоняется ко мне и сообщает:

– Мини-Глиннис живет в Калифорнии с папой, но я слышала, что она на время приехала к маме.

– Вообще-то я стою здесь и все слышу, – возмущается Николь.

– А что ты делаешь здесь, на Скае? – спрашивает Флора, и Николь указывает на Шербета:

– Он меня пригласил. Я согласилась, потому что мне было скучно, и здесь я подальше от мамы.

Шербет, услышав свое имя, снова позвал Николь. Она отходит, и Флора наклоняется еще ближе ко мне:

– Николь – единственная, кто смог растопить сердце Себа, – прошептала она. – Они были не разлей вода. Пару лет назад.

– В романтическом плане или просто хорошие друзья? – спрашиваю я.

Уголки ее губ приподнимаются.

– Хочешь верь, хочешь нет – просто друзья. Но это был первый раз, когда Себ дружил с кем-то женского пола. Но даже без отношений тот еще был скандал. Глиннис из-за этого чуть работу не потеряла. Николь вернулась в Калифорнию, и с тех пор мы ее не видели. Но Глиннис всегда хотела, чтобы она вернулась, обучить ее. У них династия: мать Глиннис работала с моим дедом, а ее дед – с моим прадедом. Члены их семьи – правая рука монархов вот уже… господи, понятия не имею. Со времен Марии Стюарт? Ну конечно, Николь от этого совершенно не в восторге.

Флора закончила сплетничать, раздался громкий звук гонга, я подняла взгляд и увидела стоящего у двойных дверей на другом конце зала лорда Генри.

– Сейчас я должен произнести какие-нибудь красивые речи, – говорит он, – но лучше объявлю, что ужин подан, так что шевелите задницами.

Все смеются, и мы выдвигаемся в столовую.

Леди Эллис столь же элегантна, как обворожителен ее муж. По рассказам Флоры, в шестидесятых они были любителями закатывать скандалы. Глядя на них сейчас, сложно это представить, но когда леди Эллис проходит мимо лорда, чтобы проводить нас к ужину, я замечаю, как он незаметно трогает ее за задницу.

Ну да, теперь в скандалы чуть легче поверить.

Флора тоже это замечает и комментирует:

– Вот к такому стоит стремиться.

Я оглядываюсь на нее:

– Твои родители тоже такие?

Она фыркает и снова берет меня под руку. Она часто так делает, и порой сложно поверить, что я не на свидании с ней. Что я просто ее соседка по комнате, которую она взяла с собой практически из жалости.

– Мои родители спят в разных частях замка. Даже не в комнатах.

– Так разве не во всех королевских семьях происходит? – шепчу я.

– Я бы так не хотела, – сообщает она и кивает в сторону лорда Генри и леди Эллис, – и они уж точно не из таких. У них семь детей.

– Семь?

Флора кивает:

– Ага. И изначально это был брак по расчету.

Я бы с удовольствием послушала еще, но мы входим в столовую, и Флора отпускает мою руку и проходит во главу стола – она почетная гостья, и должна сидеть там с лордом Генри, а мое место где-то посередине. К счастью, со мной посадили мини-Глиннис – простите, Николь, – хоть одно знакомое лицо и привычный акцент.

– Ну и как тебе Шотландия? – любопытствует она, пока мужчины в красивых костюмах приносят нам блюда. Я сильно отвлекаюсь на происходящее вокруг и с трудом отвечаю, пока передо мной ставят крошечную тарелку.

– Эм, хорошо.

На тарелке рыба. Выпучила на меня глаза. Я с трудом сглатываю.

– Она такая… ну, Шотландия, – продолжаю я. Николь ухмыляется и указывает на одну из вилок слева от меня.

– Вот этой. Но вообще-то есть не обязательно. Потыкай пару раз, пока с кем-нибудь говоришь, и никто не заметит.

Я даже и этого делать не хочу. Бедная рыбка! Но я беру показанную Николь вилку и нерешительно тыкаю рыбешку.

– Видишь? – говорит она, улыбаясь. Сейчас она особенно похожа на маму. – Ты уже профессионал.

Я хмыкаю и оглядываюсь на часть стола, где Флора оживленно болтает с улыбающимся и очарованным ею лордом Генри.

– Да, но в основном я в группе любителей, – отвечаю я. Николь улыбается и возвращается к собственной мертвой рыбке.

– Поверь мне, с удовольствием бы вернулась в группу любителей.

На столе несколько винных бокалов. Я беру тот, в котором налито что-то похожее на воду. Осторожно отхлебываю. Вода. Очень хорошо.

– Надолго ты здесь? В смысле вообще в Шотландии, не в замке.

Николь выдувает вверх воздух, раздув идеально уложенную челку:

– Уезжаю после свадьбы. Маме нужны дополнительные руки. Но на самом деле дополнительные глаза.

Я удивленно поднимаю брови, но она отмахивается:

– А, о делах говорить скучно. Так ты из Техаса, верно?

Мы немного говорим о доме – я о Хьюстоне, она о Сан-Диего. Мы соглашаемся в том, что Шотландия – шикарное место, но кошмарно холодное для девушек, привыкших к более солнечному климату.

Тарелки забирают раньше, чем я успеваю все осознать: я это сделала – пережила свой первый королевский ужин.

Теперь мы переходим в танцевальный зал. Начинает играть струнный квартет. У меня скручивает живот. После ужина я осталась целой и невредимой, но теперь еще и танцы!

Наблюдаю за перемещающимися по залу парочками – за элегантными лордом Генри и леди Эллис, и даже Николь здорово танцует с Шербетом.

Я осматриваю людей, стоящих по краям зала, и ищу глазами девушку, которая может быть Тэмзин. Не знаю, почему мне так хочется увидеть бывшую Флоры, но именно этим я и занимаюсь. Может, просто интересно, какая девушка могла бросить Флору. Она тоже похожа на богиню?

Я продолжаю искать. Высокая брюнетка в фиолетовом? Может, она? Или…

Меня аккуратно толкают локтем. Я оборачиваюсь и вижу улыбающуюся Флору.

– Ну? – спрашивает она. – Готова на кружочек по залу? Кажется, несколько парней ищут себе пару.

И правда, какие-то молодые люди ходят по залу в поисках партнерши, но в ужасе от перспективы потанцевать я качаю головой и чуть не падаю в горшок с цветком.

– О, нет-нет, я не…

– Чего нет?

– Я не танцую, – заканчиваю я. Я вспотела, и меня тошнит от одной мысли о танце. – У меня это просто катастрофически плохо получается.

В глазах Флоры пробегает искра. Мне конец.

Она берет мою руку в свою:

– Ну так научим!

Глава 27

Флора тащит меня за руку сначала по одному коридору, потом по другому. Мы проходим мимо высоких окон, выходящих в сад, но я вижу только наши отражения. Меня поражает, насколько широко раскрыты у меня глаза, и как не похожа я сама на себя в этом платье. А может, это и есть я? Только другая версия меня, о существовании которой я даже не подозревала.

Мы подходим к стеклянным дверям с витиеватыми золотыми ручками. Флора открывает одну из них. Меня обдает теплым воздухом и запахом зелени.

– Что это? – спрашиваю я, а она заталкивает меня в помещение и решительно закрывает за нами дверь.

– Оранжерея, – объясняет она. Я смотрю на нее. Она отпускает мою руку. Я потираю руки ладонями, хотя мне не холодно. Наоборот – если мы останемся здесь подольше, я еще больше вспотею.

– Мне нравится, когда ты произносишь несуществующие слова так, будто они существуют, – говорю я ей. Флора смеется, подходит к ближайшему деревцу с несколькими апельсинами.

– Оранжерея, – повторяет она, приподняв апельсин рукой в перчатке, словно ведущая телешоу. – У вас, конечно, такого нет. В прохладном климате приходится изобретать специальные места для выращивания растений. А апельсины когда-то считались роскошью.

– А-а-а, – реагирую я, подходя к другому дереву. – То есть, если ты очень, очень крут, то у тебя дома есть специальная комната для выращивания апельсинов.

Флора элегантно склоняет голову:

– И поэтому она и называется…

– Оранжерея, – заканчиваем мы хором.

Я посмеиваюсь, качаю головой и прохожу дальше, в центр стеклянной комнаты, где повсюду стоят горшки с апельсиновыми деревьями. Пол у меня под ногами не из каменных плит или мрамора, как в остальной части замка, а покрыт плиткой кремового цвета. В центре мозаика с гигантским апельсином и несколькими цветочками. Потолок окрашен так, что похож на ярко-синее средиземноморское небо.

– Очень неожиданное место для далекого северного острова, – замечаю я.

Вдруг Флора оказывается прямо рядом со мной. Она тоже задрала голову и разглядывает потолок. Не знаю, это растения или ее парфюм, но я слышу сладкий изысканный аромат.

– Леди Эллис приказала построить ее, когда приехала сюда, – объясняет Флора, не отрываясь от потолка. – В детстве мы играли в прятки, и я всегда пряталась здесь.

Я оглядываюсь на нее, мои руки все еще скрещены. В этой теплой ароматной комнате полумрак; свет излучают только расставленные по углам шестиугольной комнаты бра. Я осознаю, что здесь очень… романтично.

Прокашлявшись и оторвав взгляд от острых скул Флоры, снова поднимаю взгляд на потолок:

– Ну, значит, с прятками у тебя было не очень. Все же знали, где тебя искать.

Она пожимает плечами одновременно элегантно и небрежно.

– Меня это никогда особо не беспокоило.

В этом вся Флора. Я смеюсь:

– То есть при игре в прятки тебя не волновало, хорошо ли ты спряталась? – я качаю головой. – Это так… похоже на тебя.

Она улыбается знакомой улыбкой:

– А зачем усложнять?

Затем она берет меня за руки, вытаскивает в центр комнаты, прямо под самое большое апельсиновое дерево:

– Хватит болтовни. Давай танцевать.

– А кто будет вести? – спрашиваю я. Флора смотрит на меня взглядом, к которому я никак не привыкну: она одновременно смотрит на меня сверху вниз и приподнимает подбородок.

Но сейчас она не выглядит надменно. Говорит:

– Ну я, естественно.

Мы стоим в этом зимнем саду в пышных платьях, и я медленно вкладываю руку в руку Флоры. Вторую руку я кладу на ее обнаженное плечо. Ее кожа теплая и шелковистая.

Я борюсь с желанием дотронуться пальцем до ее изящной ключицы, напоминая себе, что из всех моих влюбленностей Флора самая опасная по стольким причинам, что не сосчитаешь, но это совершенно вылетает из головы, когда она кладет руку мне на поясницу и притягивает к себе.

Между нами куча слоев юбок. Кто бы не придумал вальс, он наверное не думал о том, каково это – танцевать двум девушкам.

Флора опускает взгляд на эти шелка и хихикает:

– О боже.

Я пытаюсь отстраниться, но ее рука крепче сжимает мою талию и не отпускает меня слишком далеко.

– Это глупо, – начинаю я, покраснев. – Ты не должна…

– Но я хочу, – не унимается она. Она поднимает голову. Мы встречаемся взглядами.

Хотела бы я сказать, что научилась танцевать сразу же, ни разу не отдавила ей палец и избежала неловких движений. Это, конечно, неправда. Я не совсем безнадежна, но в «Танцы со звездами» точно не возьмут.

Мне даже понравилось кружиться с Флорой по теплице, вдыхать висящий в воздухе аромат апельсиновых цветов. Ее диадема сверкает в блеске ламп, и как бы мне ни было тяжело это признавать – мне нравится быть с ней.

– Да у тебя талант, – хвалит меня она. Я поднимаю взгляд и хмурюсь:

– Ты мне счет сбиваешь.

Я считаю в голове раз-два-три, раз-два-три, но это не сильно помогает.

Она закатывает глаза:

– Да ты не считай. Танцуй как чувствуешь.

– Это больше подходит для эротических танцев, чем для вальса, – возражаю я, и она хитро улыбается:

– А это, по-твоему, не эротический?

Я удивленно моргаю.

Она что, флиртует со мной? Если и так, то это просто ее особенность или она также заинтригована, как и я?

Нет, я не должна об этом думать. Даже соваться не стоит. Разбитое сердце больше, чем раз в год, – это слишком. А Флора на такое способна.

Разбитое сердце.

Мы с ней из разных миров. Я не умею танцевать, не различаю графские титулы и не знаю, какую выбрать вилку. Я вспоминаю всех этих высоких красоток c блестящими волосами из окружения Флоры. Кэролайн. Ильзе. Может, и Тэмзин.

А я? Далеко не высокая. И не с такими волосами.

Ну и если мое сердце разобьет принцесса – я перейду на новый уровень страданий.

Может, поэтому у меня заплетаются ноги, и я наступаю каблуком на подол юбки.

Уверена, что Флора, которую я знала раньше, съехидничала бы из-за того, какая я неуклюжая. Но эта Флора, новая и опасная, лишь расхохоталась:

– Ладно. Достаточно вальса.

Достаточно всего. Это слишком.

Я не могу.

Опустив ее руку, я отхожу и снова поворачиваюсь к растениям:

– И что, здесь только апельсины выращивали или что-то еще? Лимоны? Лаймы? Тут раньше была огромная цитрусовая империя?

Я оглядываюсь через плечо на Флору, которая смотрит на меня со странным выражением лица, слегка наклонив голову и, наконец, спрашивает:

– Квинт, ты чего там бормочешь?

Я думала, что до этого покраснела, но теперь лицо словно огнем горит.

– Пытаюсь узнать что-нибудь интересное о Шотландии! – заявляю я, широко улыбнувшись. – И кстати, может, расскажешь про… мм… картины, которые там висят. В холле.

В холле тоже полумрак, но по крайней мере прохладно и жутковато. Точно не романтично, так что именно туда я бы сейчас хотела пойти.

И не дожидаясь ее ответа я направляюсь к двери, с твердым намерением оставить здесь… что бы это ни было.

Глава 28

– Эта скала достаточно волшебная?

Я стою на вершине большого зеленого холма и осматриваю стремящуюся в небо скалу. Торчащие из-под шапки волосы развеваются на ветру и щекочут щеки. Примерно через пятнадцать минут после начала похода пошел дождь, и только что прекратился, так что мне мокро и липко.

А еще я безумно рада. Флора за завтраком сообщила, что хочет мне кое-что показать, но такого я даже представить не могла.

– Еще какая! – убеждаю я ее, глядя на Старика Сторра.

Флора не врала – эта часть острова Скай невообразимо красива. Мы словно на другой планете: кругом голые скалы, под ногами рыхлый щебень. Даже туристы-смельчаки, поднявшиеся на гору в такое ветреное и влажное утро, не умаляют ни красоты этого места, ни ощущения, что я нахожусь в другом, неизведанном, мире.

Улыбнувшись мне, Флора наклоняется, чтобы поднять камушек и подкидывает его на ладони. На ней сегодня красная куртка и черные штаны, а волосы тоже убраны под шапку. Нос у нее красный, но она все еще выглядит так, словно почти готова к съемке для глянца.

В этом вся Флора.

Она указывает на скалу и перекрикивает ветер:

– Ну, расскажи о ней что-нибудь!

Я морщусь, пытаясь убрать волосы с глаз:

– О чем, о скале?

– Да, Квинт, о большой волшебной скале. Расскажи все, что хранится в твоем огроменном мозгу.

Я в смущении отряхиваю руки о штаны и смотрю на осколки:

– Ну, здесь два вида пород, – начинаю я. Флора садится на землю, подтягивает колени к груди и обнимает их. Эта поза совершенно ей не свойственна, я даже чуть было не рассмеялась – сидит как примерная ученица.

– Погромче! – требует она. Я закатываю глаза.

– Два вида пород! – повторяю я. – Видишь слои?

Я показываю пальцем. Флора кивает.

– Это значит, что скала довольно хрупкая и подвержена климатическому воздействию. Как раз это здесь и произошло. Ветра, дожди и время просто… выточили эту громадину.

Флора, прищурившись, рассматривает огромный зазубренный кусок скалы и произносит:

– Видишь ли, легенда гласит, что под этим холмом покоится великан, а это – его большой палец из-под земли торчит.

– Стоит признать, звучит интереснее, чем «гигантская скала уменьшилась в размерах из-за эрозии».

Флора смеется и встает на ноги.

– А мне, если честно, больше нравится твоя научная версия.

Мы стоим, улыбаясь друг дружке, и тут на меня нахлынули вспоминания о вчерашнем вечере в оранжерее. О моих чувствах во время танца с ней. Вокруг нас словно воздух был другой, заряженный.

И даже в октябре, на вершине горы на севере Шотландии, меня бросает в жар.

Это чувство лишь усиливается, когда она берет меня за руку и, толкнув бедром, спрашивает:

– Значит, я обещание выполнила?

– Более чем.

Кивнув на Старика Сторра, она отпускает мою руку:

– Давай телефон, я сфоткаю тебя на этом фоне.

Я неловко мнусь перед камнем, убираю волосы с лица и складываю руки перед собой. Флора смеется:

– Ладно, Квинт, попытайся хотя бы сделать вид, что тебе весело.

– Но мне правда весело, – возражаю я. – Просто не умею позировать для фото.

Наигранно вздохнув, она подходит ко мне, закидывает руку мне на плечо и прижимает к себе.

– Ладно. Значит, селфи?

Она вытягивает руку с телефоном, прижимается своим лицом к моему. Я вижу нас на экране: она улыбается ослепительно, я – не так уверенно.

– Квинт, таким лицом ты оскорбляешь подземного великана, – улыбается она. Я смеюсь.

В этот момент она нажимает на спуск.

Мы возвращаемся в замок затемно, хотя еще даже не вечер. Поднялся холодный ветер. Мы с Флорой вываливаемся из машины, отвозившей нас к Сторру.

– Давай телефон, – командует она. Получилось убедительно – я сразу же повиновалась.

– С возвращением в цивилизацию, где есть вайфай.

Я вспомнила, что вчера подключилась к сети с названием «ДЕДУЛЯ, ЖМИ СЮДА» – видимо, кто-то из внуков настроил лорду интернет. Пальцы Флоры касаются экрана. Я смеюсь и пытаюсь выхватить телефон.

– Ты чего делаешь?

– Выкладываю нашу шикарную фотку в твой инстаграм. Сама ты этого никогда не сделаешь. А если и додумаешься, то не выберешь фильтр, с которым мы будем совсем красотками.

– Правильно, тебе точно не нужен фильтр, – слова просто сами выскакивают.

Флора смотрит на меня, сморщившись:

– Ты назвала меня красоткой, Квинт?

Мое лицо вспыхивает, и я снова пытаюсь забрать телефон, но она отворачиваются с торжествующим «Ха!»

Возвращает мне телефон – на выложенной фотке мы смеемся, и нас сдувает ветер. Старик Сторр едва попал в кадр. Я читаю подпись:

– Красотки с каменными сердцами в Сторре.

– Это… ужасный геологический каламбур, – оцениваю я, но улыбаюсь как дура.

– Ой! – она притворно возмущается. – Можно хоть парочку очков за попытку?

Я засовываю телефон обратно в карман куртки.

– Тебе разве не надо быть поосторожнее? Не постить свои фотки и все такое.

Она снимает очки и протирает их концом шарфа.

– Ага. Мне нельзя иметь аккаунты в соцсетях. Я почему-то уверена, что кто-нибудь отыщет эту фотку даже у тебя, и она окажется в чьем-нибудь блоге или журнале, но…

Она пожимает плечами:

– …но в ней нет ничего скандального, и я хотела ее сделать, – и сделала.

– Хотела сделать и сделала, – комментирую я, – прямо твой девиз по жизни.

Флора вскидывает подбородок:

– Ооо, надо бы поместить его на мой герб.

Она отворачивается и не замечает, как у меня упала челюсть. А, все правильно. У нее есть герб. Она же принцесса.

Покачав головой, я ускоряюсь, чтобы догнать ее, и мы уже практически подходим к ступеням, и вдруг слышим:

– А вот и ты.

Останавливаемся. Мы на переднем дворе, слева от нас журчит фонтан. По ступенькам спускается высокая брюнетка. На ней черные штаны, заправленные в высокие блестящие сапоги, и белая блузка с твидовой жилеткой. На улице стемнело, но у нее на голове солнцезащитные очки, поддерживающие убранные с лица волосы.

А лицо какое! Высокие скулы, прямой нос, шикарные брови.

– Тэм, – приветствует девушку Флора, резко остановившись. Неудивительно, что прекрасное создание перед нами – бывшая Флоры.

Тэмзин окидывает меня взглядом. Я во всей походной красе. Стягиваю шапку, пытаясь пригладить волосы, но челка все равно торчит в разные стороны.

– Привет, – говорю я, помахав рукой, – Ну я пойду, а вы тут…

Флора протягивает руку и прижимает меня к себе, буквально впечатав меня в асфальт.

– Нет, останься, – просит она. – Тэм, это Квинт. То есть, Амелия.

– Можно Милли, – говорю я и протягиваю Тэмзин руку. Замешкавшись, она пожимает ее с неуверенным «Привет».

– Мы с Квинт соседки по комнате в Грегорстоуне, – добавляет Флора. Тэмзин смотрит на нее, расслабленно скрестив руки на груди.

– Никак не могу представить тебя там, – говорит она, улыбнувшись, и Флора наконец отпускает меня, чтобы убрать волосы с глаз.

– Все не так уж плохо, – резюмирует она, – по крайней мере, интересная компания.

При этих словах на лице Тэмзин появляется странное выражение, но потом она усмехнулась:

– Рада слышать. Я ожидала увидеть тебя на этих выходных. И надеялась, что…

– Ну что ж, мы увиделись, тебе повезло, – перебивает ее Флора и, снова схватив меня за руку, тащит к двери.

Мы поднимаемся по ступенькам, входим в массивную дверь. Я уверена, что Тэмзин смотрит нам вслед. И только оказавшись внутри, Флора выдыхает, снимает шапку и взъерошивает волосы.

– Это было ужасно.

Я подхожу к ней и кладу руку ей на плечо.

– Мне очень жаль. Верь мне, я знаю, каково это.

– Ты про эту подлюку Джуд? – уточняет она. Я не сдерживаю смешок.

– Да, похожая ситуация. Если это тебя как-то утешит, то Тэмзин многое потеряла.

Флора поднимает на меня взгляд. Может это из-за холода, но могу поклясться, что увидела на ее щеках румянец.

– Да, это точно, – произносит она наконец. Мы поднимаемся к нашим комнатам. Я даже думать боюсь о том, чтобы взять ее под руку.

Глава 29

Мы вернулись в школу.

Доктор Макки ждет нас в парадном холле. Интересно, она хочет разузнать о нашей поездке или выйти с помощью Флоры на лорда Генри? Сакс говорит, что школа всегда рада заполучить богатого спонсора. Но директор говорит:

– Добро пожаловать домой, леди. Надеюсь, вы хорошо провели время на Скае. Это одно из моих любимейших мест в Шотландии.

– Там просто изумительно! – восклицаю я от всей души. Доктор Макки улыбается – похоже, искренне. Затем она произносит:

– Пока вас не было, у нас произошли некоторые изменения. Мисс Квинт, на оставшуюся часть школьного года вы переезжаете в комнату к мисс Уорсингтон. А ее бывшая соседка, мисс Грэм, переедет на место мисс Квинт.

Мы молча застыли на месте, и у меня появляется кошмарное чувство, что она узнала о нашем танце на Скае. Что она что-то знает. Под нами с Флорой словно земля разверзлась.

Я готова сжаться от неловкости, и даже не могу посмотреть на Флору. Но она говорит:

– Ради всего святого, но почему? Мы с Квит только подружились. Разве не для этого людей селят вместе?

Доктор Макки сжимает губы:

– Людей селят вместе для того, чтобы они научились делить пространство в доброжелательной и уважительной манере. Дружба – прекрасное дополнение, но это не главное.

Все еще чувствую себя не в своей тарелке. Я думала, что Флора продолжит препираться, но после долгой паузы она лишь пожимает плечами.

– Хорошо, – говорит она и поворачивается ко мне.

– Ну что ж.

– Ну что ж, – повторяю я. Доктор Макки явно за нами наблюдает.

– Значит, увидимся на занятиях, Квинт.

– Ага, увидимся, – отвечаю я. Нам надо пожать руки или еще как-то попрощаться?

Но Флора поворачивается и поднимается по лестнице с сумками. Она скрывается из виду, и доктор Макки, к моему удивлению, кладет руку мне на плечо.

– Так будет лучше, мисс Квинт, уверяю Вас. Это решение принято вовсе не из-за вашего поведения, а скорее… скажем так, мера предосторожности.

– Против чего? – интересуюсь я. Пальцы, держащие сумку, онемели.

– Я же говорила вам – будьте разборчивы в выборе друзей в Грегорстоуне. Мисс Бэйрд – прекрасный человек и живет в роскоши, но вы не производили впечатление человека, которому это вскружит голову. Отчасти поэтому вас и выбрали в качестве ее соседки. А теперь…

Мои щеки горят. Я приподнимаю сумку:

– А теперь вам кажется, что голову мне все же вскружило?

– Мама Флоры решила, что ей лучше жить с кем-то, кто не так к ней привязан, – объясняет доктор Макки.

Теперь понятно. Это уже не школьное правило, а, можно сказать, королевский указ.

Помню, что Флора говорила о том, что мама думает про ее увлечение девочками – что это пройдет. Сейчас речь идет об этом?

А если да – что это все значит?

Переезд занял меньше времени, чем я ожидала. Мы договорились, что я буду жить у Сакши, а Элизабет переедет к Флоре. Я складываю последние книги, а Флора наблюдает за мной с края кровати:

– Она же еще совсем ребенок. Как ее там зовут? Леди лошадница?

– Здесь не принято использовать титулы, так что просто лошадница, – отвечаю я.

В ответ она фыркает, и я вставляю закладку в последний роман Финнигана Спаркса и отправляю его к остальным книгам.

– С другой стороны, теперь тебе не придется смотреть на такое количество камней. Правда, им на смену могут прийти пластиковые лошадки.

– Мне нравятся камни, – говорит она. Я смотрю на нее с удивлением.

– Нет, не нравятся, – возражаю я. Она перекидывает волосы на одно плечо.

– Под твоим влиянием, Квинт, я развиваюсь и умнею.

Она шутит, но что-то в выражении ее лица заставляет меня грустить больше, чем того стоит переезд из одной комнаты в другую. В конце концов, я переезжаю к Сакс, а я ее обожаю. Еще месяц назад я бы в восторг от этого пришла.

Почему же я сейчас так подавлена?

Я смотрю на экран телефона и замечаю уведомления. Открываю их – это комментарии к фотке, которую вчера выложила Флора. Первый комментарий от Ли: ПОДОЖДИ, ЧТО??? НУ ТЫ И КРАСОТКА, и на этот комментарий Сакши ответила: МЕГА КРАСОТКА. Забавно видеть их в комментариях рядом: двое друзей из разных периодов жизни. Интересно, что будет, если они когда-нибудь встретятся?

Пытаюсь представить, как Ли и Сакши тусят вместе, и тут замечаю еще один коммент.

HeyJude02: Выглядишь счастливой.

Я еще раз смотрю на фотографию. Румяные щеки, я смеюсь, рядом со мной лицо Флоры. Я и правда выгляжу счастливой. Потому что так и есть.

Или было – я вспомнила, что переезжаю.

Не позволяю себе раздумывать об этом и отвечаю на комментарий Джуд:

Смайлик – не так уж подробно, но хоть что-то.

Прокашлявшись, я собираю последние вещи:

– Ну, я бы сказала, что было весело, но только совсем чуть-чуть. Скорее кошмарно.

Флора наклонила голову и посмотрела на меня из-под ресниц:

– Врешь ты все.

Я картинно закатываю глаза:

– Может веселье иногда перевешивало, но разве что в микроскопических количествах.

– Успокаивай себя этим, Квинт, – отвечает она и смеется, качая головой.

– Это так глупо. Мы же все равно будем видеться каждый день, даже если не живем больше вместе. Обойдемся без слез, – она отмахивается. – Иди. Устраивайся у Сакс и передай мисс наезднице, что я жду ее с нетерпением.

– Ага, – я выхожу и заставляю себя не оборачиваться.

Глава 30

– Ну, Сакс, есть какие-то сплетни о королевской семье?

Мы лежим на кровати Сакши. Вообще-то мы пытаемся готовиться к тесту по истории, но мои мысли кошмарно далеко.

Если я не ошибаюсь, со времени поездки на Скай прошло две недели. Отношения у нас с Флорой не изменились – мы неплохо ладим, болтаем, сидим вместе за обедом. Но момент в оранжерее не выходит у меня из головы. И не только он, а вообще все выходные. Она отдала мне любимую комнату. Выбрала мне идеальное платье. Это просто дружелюбие или…

Может, поэтому меня и переселили к Сакс.

Я возвращаюсь из своих мыслей и вижу красивые бедра Сакши, виднеющиеся из-под ее юбки, когда она нагибается, чтобы достать что-то из-под кровати.

– О, крошка, я уж думала, ты никогда не спросишь, – говорит она, достав стопку журналов. Она ставит ее на свое зеленое покрывало и улыбается.

– Где ты их достала?

Сакс садится на кровать, скрестив ноги:

– У меня свои источники.

Она берет из стопки первый глянцевый номер и кладет на кровать между нами. Заголовок «ВЕЛИЧЕСТВО» напечатан витиеватыми буквами.

– Последний номер, – объясняет она. – И тут все о брате Флоры Александре и его невесте. Ее зовут Элеанор Уинтерз, она американка, и все ей просто одержимы.

Раскрыв журнал, она показывает на фото блондинки, прижавшейся щекой к плечу принца Алекса. На фото они в саду.

– Ааа. Я, кажется, слышала о ней, – вспоминаю, что Ли про нее что-то рассказывал.

А это ее сестра, Дейзи, – продолжает Сакши, перелистнув страницу. Там фото рыжеволосой девушки в джинсах и футболке, рука об руку с красивым парнем, тоже одетым неформально.

– Она встречается с Майлзом Монтгомери, бывшим другом Себа. Парни вроде как поссорились. Может, снова общаются, хотя не уверена. Слухи ходят, что Майлз ездил в Америку, чтобы завоевать ее, и на фото они как раз там. От нее тоже все тащятся.

– Да, они до сих пор в ссоре, – припоминаю я. – Себ упоминал этого парня. Сказал, что он умер.

Цокнув языком, Сакс переворачивает страницу:

– Очень жаль. Говорят, он положительно влиял на Себа. Сейчас, когда я считаю его совсем безнадежным, ему бы такое влияние не помешало.

Я поднимаю на нее взгляд, теребя волосы:

– Что? Подожди-ка. С каких это пор?

Она тянется за другим журналом, вышедшим на прошлой неделе.

Открыв его на странице, где Себ в футболке спортивной команды, она указывает на фотку пальцем с розовым маникюром:

– Мидлотеанские сердца[25], – сообщает она, но понятнее не стало.

Увидев, что я в замешательстве, Сакс поясняет:

– Футбольная команда. А мой папа страстно болеет за «Арсенал», – вздохнув, она качает головой. – Мы как Ромео и Джульетта. Папа никогда бы не одобрил мой брак с фанатом «Сердец». Даже если он принц.

Я долго смотрю на нее, а потом смеюсь и прижимаюсь лбом к ее плечу:

– Сакс, я тебя люблю, – говорю я. Она просияла.

– Спасибо, дорогая. Это взаимно.

Она тянется к стопке и достает журнал, похожий на желтую газетенку.

– Ну, теперь ты знаешь о Себе все.

– Больше, чем хотелось бы.

– И ты жила с Флорой, так что и о ней ты знаешь все, что нужно.

Я, изобразив небрежность, достаю из стопки еще один журнал:

– Никогда не помешает узнать побольше.

Сакс наклоняет голову, пристально и молча разглядывает меня. Забирает у меня журнал, откидывает в сторону и протягивает мне еще один.

– Это спецвыпуск про Флору на ее шестнадцатилетие, – говорит она. С обложки, естественно, улыбается Флора. На ней плащ с клетчатой подкладкой. Какая-то пожилая женщина в толпе дарит ей цветы, а заголовок гласит: «Сладкие шестнадцать».

– Мило, – комментирую я и пожимаю плечами, но уверена, выглядит это как мышечный спазм, – Да, пожалуй, полистаю.

Сакши сдерживает улыбку, а затем похлопывает меня по плечу:

– Забери себе.

Через час я лежу в комнате в одиночестве и внимательно читаю журнал. Хвалебные статейки, воздающие оды Флоре, но все равно здорово увидеть столько ее фотографий разных лет. Флора в платье для крещения. Флора и Себ в детстве, держатся за руки, забавно смотрясь в праздничной одежде. Удивительно нескладная Флора лет в двенадцать, с брекетами, на открытии выставки детской литературы. Чем старше Флора, тем больше рядом с ней красивых девушек. Может, они просто ее подруги. А если что-то большее? Я разглядываю одну блестящую шевелюру за другой, стройные длинные ноги в дизайнерских джинсах, идеальные фигуры в вечерних платьях. Осознаю, что на мне потертые леггинсы и толстовка с надписью: «Грызи гранит геологии».

В дверь стучат, и она тут же открывается. Я наспех засовываю журнал под подушку и разворачиваюсь на спину, схватив «Мельницу на Флоссе».

Это Флора.

– Привет! – восклицаю я.

Она стоит в дверях и подозрительно косится на меня.

– Квинт, – начинает она, – я хотела спросить, не хочешь ли ты спуститься и поделать уроки, но… Ты чего тут делаешь?

Я показываю книжку:

– Читаю вот.

И это в какой-то степени правда.

Она не отрывает от меня взгляд, но, кажется, наконец, принимает этот ответ. Она подходит к моей кровати и плюхается на край. Она хмурится:

– Что это у тебя на кофте написано?

– Это каламбур такой, – говорю я, расправляя кофту. – Грызть гранит геологии. Этот как грызть гранит науки. Геология – наука, а гранит – ее популярное понятие. Видишь, мы тоже умеем шутить.

Я ожидаю, что она опять закатит глаза, но она рассматривает мои камни на комоде:

– Ты, гляжу, обустроилась.

– Ага, – заявляю я и с облегчением добавляю, – наконец разобрала вещи. Как камень с плеч!

Флора разразилась смехом – таким неподходящим принцессе, но таким очаровательным.

А потом, к моему удивлению, она встает и подходит к шкафу, постучав пальцами по некоторым моим экспонатам.

– Я так и не спросила, какой твой любимый?

Из-за начавшегося дождя в комнате стало темно и уютно. Я неловко встаю и подхожу к ней. Она немного выше меня – идеально для того, чтобы положить щеку ей на плечо.

Но я этого не сделаю.

Беру гематит:

– Наверное, вот этот. Во-первых, он магнитится. Это круто. А еще его мне папа подарил, когда мы ездили в Йеллоустоун[26] в шестом классе. Он мне дорог.

– А этот? – она берет розовый кварц.

Мы стоим очень близко – она наклоняет голову, чтобы рассмотреть минерал, и кончики ее волос касаются моих пальцев.

– А этот просто красивый. Больше в нем нет ничего особенного.

Она улыбается.

– А я думала, что красота – это уже что-то особенное.

– Еще бы, – я фыркаю от смеха, но поднимаю взгляд и осознаю, как близко ее лицо. Ее губы. Я чувствую запах лимонного мыла, ее теплое мягкое дыхание у себя на лице. Стоит мне чуть приблизиться…

И тут мы подпрыгиваем от резкого булькающего звука – это звонок в скайпе. Качаю головой, мое лицо вспыхивает. Я беру с кровати ноутбук и отвечаю на звонок. Это папа. Я улыбаюсь ему, делаю вид, что ничего не произошло.

– Привет!

– Карамелька! – приветствует меня он. Затем на весь экран появляется лицо Гуса – он тоже пытается поздороваться.

Засмеявшись, я сажусь на край кровати. Мы пару минут болтаем про обстановку дома, а Гус агукает и пытается показать мне как минимум три новых игрушки.

Я завершаю звонок, и Флора отходит обратно к двери, наблюдая за мной.

– Ты скучаешь по ним, – заключает она. Я наматываю на палец прядь волос.

– Да ладно? Такое случается со всеми, кто уезжает далеко от семьи. А я не увижу их до Рождества.

Она нахмурилась:

– Разве у вас нет никаких праздников до Рождества, янки?

– День Благодарения, – сообщаю я, плюхаясь на кровать. Журнал зашуршал, и я вздрогнула. Она, кажется, не услышала. – Но ехать домой на два праздника слишком дорого, так что подождем до Рождества.

– Хочешь, я куплю тебе билет? – спрашивает Флора так, будто предлагает одолжить туфли.

– Что?.. Нет, – заикаюсь я. – Я не смогу его принять.

– А почему нет? – спрашивает Флора. Я уставилась на нее. До папиного звонка, когда она расспрашивала про розовый кварц, я на мгновение забыла, что она принцесса. Она была просто красивой девушкой. Для которой купить кому-то билет на трансатлантический рейс – раз плюнуть.

Другими словами, мне она точно не пара.

Журнал под подушкой – лишнее напоминание.

– Просто… это перебор, Флора, – отвечаю я, снова взяв книгу в руки. – Слишком дорого. Нельзя так разбрасываться деньгами.

Я все еще чувствую на себе ее взгляд. В конце концов она произносит:

– Ну ладно.

Опустив книгу, я хмуро смотрю на нее:

– Флора…

– Нет, – отмахивается она, – забей. Просто предложила. Забыли.

Но я замечаю, как она смотрит на меня, когда думает, что я не вижу.

Глава 31

– Если это запоздалый обряд посвящения, то вы уволены – вы мне больше не друзья, – сообщаю я, осторожно двигаясь по коридору. Сакши закрывает мне глаза обеими руками, а Перри ведет меня за руку.

– Никаких обрядов, – обещает Перри, – хотя я удивлен, что мы об этом не вспомнили. Это нужно обдумать.

– Это место и правда подходит для ритуалов, – соглашается Сакши. Я бы закатила глаза, если бы они не были закрыты. Несколько минут назад они пришли ко мне в комнату и пообещали «сюрприз». Зря я согласилась. Что бы это ни было, у меня такое чувство, что в этом замешана Флора. С момента нашего разговора о билете на самолет прошла неделя. Мы больше не поднимали эту тему, но я знаю Флору – она так просто не сдается. Может, поэтому я так легко согласилась пойти с Сакс и Перри.

Приблизительно понимаю, где мы – спустились на первый этаж, и я слышу, как шумит батарея около кабинета рисования. И все равно понятия не имею, чего ждать.

Но уверена – если нас поймают, наказания не избежать.

– Что бы это ни было, – предостерегаю я, – надеюсь, оно того стоит.

– О да, – уверяет Перри.

Я чувствую запах… батата? Да, точно, запах батата и жженого сахара от маршмеллоу, и пикантный аромат шалфея.

– Ребята, – начинаю я, но Сакши опускает руки. Я заморгала.

Мы в кабинете рисования, где накрыт стол с миниатюрным пиром в честь Дня благодарения. Небольшая запеченная птица – не индейка, но пахнет отлично, и пара фарфоровых блюд – на одном горка макарон с сыром, а на другом мой любимый батат с маршмеллоу[27]. Еще тут есть пирог, и все это в свете старинной люстры, но мои глаза прикованы только к ней: к девушке, стоящей за столом с лучезарной улыбкой:

– Сюрприз! – восклицает Флора, хлопнув в ладоши. На ней джинсы и свитер, волосы распущены. Она улыбается искренне, и я удивлена. Но не мини-пиром, который она для меня приготовила.

Меня поражает то, что как бы я не сопротивлялась, я все-таки влюбилась в настоящую принцессу.

Ее улыбка немного угасает:

– Тебе не нравится? Это не то, что нужно?

Мне приходится сглотнуть, и только тогда я отвечаю:

– Нет, ты что, – я делаю шаг вперед, и краем глаза вижу, что Перри и Сакши переглядываются. – Все идеально. Правда, до Дня благодарения еще три недели, но это неважно. У меня просто нет слов.

Ее лицо снова озаряет улыбка. Я удивлена, что никто не слышит, как сильно у меня в груди бьется сердце. Голова кружится, и в горле так пересохло, что я с радостью осушаю протянутую Флорой банку газировки. И сразу же сожалею об этом: у нее странный вкус чего-то похожего на жвачку. Я хмурюсь и смотрю на банку.

– Это Айрн-Брю, дорогая. Национальный шотландский напиток, – объясняет Флора с наигранной обидой, забирая у меня банку. Наши пальцы соприкасаются и клянусь – меня словно током ударило. Я заставляю себя поднять на нее взгляд и говорю:

– Ты и оленя назвала национальным животным Шотландии. Вспомни, к чему это привело.

– Вот именно, к чему! Мы теперь подружки. А без дурацкого оленя не подружились бы.

Она права. Наверное, тогда все и началось. Не в прачечной, не с танца в оранжерее и не разглядывания камней – а с ночи в лесу. Теперь я понимаю, что влюбилась, а тогда я не осознала, что между нами что-то изменилось.

Остаток пира проходит радостно. Флора рассказывает, где она достала угощения:

– Уж не знаю, как Глиннис удалось найти того, кто умеет это готовить, – она кладет себе батат и разглядывает блюдо, – но эта женщина – супергероиня.

Флора смотрит на меня и закусывает нижнюю губу:

– Черт. Надеюсь, просить королевских координаторов добывать еду это не слишком… Ну, ты сказала, что билет на самолет – это перебор…

Я кладу руку ей на плечо и качаю головой:

– Это, это другое, здесь ты просто… воспользовалась доступными ресурсами. Это не то же самое, что выкидывать деньги на ветер.

Флора расцветает:

– Ну вот и я так подумала!

Я снова заметила, как Сакс и Перри переглядываются. Они явно догадываются, но мне все равно. Я чувствую себя… как дома. Мне хорошо. А за окном сверкает молния.

У меня для вас интересные новости из Шотландии (если вы, конечно, считаете такое интересным). Принцесса Флора умудрялась не попадать ни в какие неприятности целых шесть недель кряду. Это шок. Может, сработали драконовские меры школы, куда ее отправили? А может, что-то еще. В любом случае, там появился тайный агент – один из студентов слил в прессу кое-что любопытное: принцесса Флора сдружилась с соседкой по комнате – какой-то девчонкой из Техаса по имени Амелия Квинт. И так сдружилась, что, согласно нашему источнику, их пришлось расселить – пару недель назад они разъехались по разным комнатам. Может, они просто подруги, но наш источник не так уж в этом уверен. У нас есть их размытый снимок за столом. Они что, праздновали День благодарения? Там есть кто-то еще? Черт его знает.

Я лично надеюсь, что Флора, ради ее же блага, встречается с американкой, у которой хотя бы есть голова на плечах, но такой девушки, как Флора, я бы врагу не пожелала, так что тут как карта ляжет.

(«Это пост про принцессу Флору! Кликбейтный заголовок, чтобы мне было, на что купить еды», OffwithTheirHeads)

Глава 32

Фотограф, которого мы отловили в кустах, оказался очень уж молодым. Я представляла папарацци постарше. Может, новенький? Наверное, поэтому он и допустил ошибку новичков – не отключил вспышку.

Доктор Макки велела всем разойтись, но в холле, кажется, собралась вся школа – директор и мистер Макгрегор разговаривают с полицейскими, а фотограф сидит на заднем сиденье полицейской машины. Мне удалось разобрать «незаконное проникновение», и раскрасневшийся от ярости мистер Макгрегор обещает «вымазать кого-то дегтем и вывалять в перьях[28]» – как минимум, раза четыре. Флора спокойно наблюдает.

– Они достали флешку из его камеры, – сообщаю я. – Да там даже интересного-то ничего не было. Если, конечно, прессе не интересна кучка подростков, поедающих батат.

Флора качает головой. Длинные волосы падают ей на лопатки:

– Он уже отправил фотки. Он снял их на телефон, а не на камеру, – объясняет она. – Они так часто делают – берут с собой огромную дорогущую камеру. Все, конечно, думают, что снимают на нее, но забывают про телефон. Очень изобретательно.

Она поворачивается, чтобы подняться по лестнице. Я хватаю ее за локоть:

– Так скажи им! Про телефон! Может, он еще не…

Но Флора не останавливается:

– Очень трогательно, Квинт, но я говорю тебе – дело уже сделано.

И она уходит. Сакши встает рядом и следит за моим взглядом.

– Вот поэтому ее мама и хотела приставить к ней охрану, – резюмирует она. – Фотографии Флоры продаются вдвое лучше, чем ее братьев вместе взятых.

– Даже лучше, чем фотки Себа?

Сакши кивает, закручивает прядь волос и поворачивается ко мне. Скорее, опускает на меня взгляд – у нее все же модельный рост. Вдруг она спрашивает:

– Милли, она тебе нравится?

Вот блин. У меня пересыхает в горле, и я точно краснею. Я жестикулирую что-то неопределенное:

– Ну да. Мы сейчас ладим определенно лучше, так что…

– Да нет же, – Сакс кладет руку на тыльную сторону моей. – Я о том, что… ну, нравится ли она тебе?

Бросив на нее взгляд, я отдергиваю руку:

– Это что, вопросы как в анкете в началке?

Она улыбается, но теперь смотрит озабоченно. Уголки ее губ опускаются, она прищуривается:

– Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.

Дарси говорила что-то похожее про Джуд. Что я обрекаю себя на страдания. Сравнение мне не понравилось.

– Поверь мне, я тоже.

Мы ошиваемся на первом этаже, пока полицейская машина не уезжает и доктор Макки не входит в холл. Она бодро хлопает в ладоши и командует нам разойтись. Ребята уходят, а я остаюсь в сторонке – подождать, пока все разойдутся и поговорить с директором.

– Доктор Макки?

Она поворачивается ко мне, удивленно подняв брови, будто не ожидала меня здесь увидеть.

– Да, мисс Квинт?

– А что будет с тем парнем? – интересуюсь я, кивнув на входную дверь.

Она приглаживает прическу.

– О, думаю, его отвезут в поселок на станцию, вселят страх перед богом и отправят обратно в Эдинбург, Глазго или откуда он там приехал.

– А королева узнает об этом? – спрашиваю я.

Директор поворачивается на каблуках и пристально смотрит на меня:

– А это, мисс Квинт, Вас не касается.

Как я понимаю, это значит «да». Теперь здесь будет больше охраны? Флора будет в ярости. Я ничего не отвечаю, просто киваю, как можно старательнее изобразив на лице скромность и стеснение. Я поднимаюсь по лестнице, открываю дверь в комнату и вижу сидящую на моей кровати Флору.

В руках у нее посвященный ей журнал, который я запихнула под подушку и по глупости забыла.

Я закрываю за собой дверь. Она смотрит на меня и поднимает журнал:

– Чтиво перед сном?

– Сакс дала мне. После Ская я заинтересовалась твоей жизнью и людьми, которые тебя окружают, попросила помочь мне и…

– И занялась выгодным бизнесом – решила шпионить за мной для таблоидов?

Это было так неожиданно, что я отстранилась.

– Чего?

Фрола швыряет журнал на кровать, встает и скрещивает руки на груди, выставив одно бедро. Она похожа на героиню фильма «Дрянные девчонки» и вообще выглядит, как в первый день нашего знакомства. Я уже и забыла, насколько холодной она может быть, если захочет.

– Этот фотограф тут объявился, потому что кто-то сливает информацию. Я посмотрела, что пишут в блогах, которые следят за каждым вздохом меня и моих братьев. И знаешь, что?

Она достала телефон из кармана и кинула его мне.

– Пост за постом обо мне, о тебе, о поездке на Скай и о неудаче на «Вызове». А теперь я узнаю, что ты интересуешься моей жизнью.

Я не могу оторвать от нее взгляд:

– Ты… ты что, серьезно думаешь, что я звоню шотландским таблоидам и все им рассказываю? Флора, я даже не знаю, как это делается. Напомню, что я американка. А еще я не краду свой телефон из кабинета директора каждые пять секунд. Я забираю его только по выходным, а в выходные ты рядом почти все…

– А зачем тогда читаешь обо мне? – спрашивает она требовательно, повысив голос. Не знаю, в чем дело – то ли в том, что я в шоке, что она подумала, что я крыса и сдаю ее желтой прессе, то ли я еще не осознала то, что поняла на фальшивом Дне благодарения, когда поняла, что чувствую к ней, но я выкрикнула в ответ:

– Да потому что я в тебя влюбилась!

Я никогда не видела Флору удивленной, но сейчас она явно в шоке. Она открывает рот, но я вскидываю руки, решив, что более неловко мне уже не будет, и продолжаю:

– Я в тебя втрескалась, глупо и безнадежно. Я очень в себе из-за этого разочарована, но это так. Ты мне нравишься. Я хотела прочитать этот журнал, чтобы узнать о тебе побольше и посмотреть на твои фотки. Ты прекрасна, а я в жизни не чувствовала себя так унизительно.

Я выговорилась, и только тогда поняла, что у меня пропало нервное заикание, когда слова застревают на языке. Боже мой, я все ей рассказала. Она не отрывает от меня взгляд и не меняет позу.

– Ты в меня влюбилась, – повторяет она.

Я, полностью униженная, пожимаю плечами, подняв руки.

– Да. Это очень глупо, но это так.

Она опускает руки и заправляет волосы за уши.

– Почему глупо? – спрашивает она.

Я смотрю на нее, сердце одновременно замирает и выпрыгивает из груди. Я слышу, как оно стучит в груди, в горле, в ушах.

– Что?

Она подходит ближе и повторяет:

– Почему глупо, Квинт?

А потом… черт возьми, она меня целует. Она дотрагивается холодными пальцами до моего лица. А может, это мое лицо так горит, но я чувствую, как кончик каждого ее пальца касается моей кожи. Я поднимаю руки, чтобы поймать ее запястья. Не удивлена, что она так здорово целуется, но мои колени этого не поняли – они дрожат так, будто я пробежала четыре круга вокруг школы. Кончиками пальцев я чувствую отдающее в запястья сердцебиение Флоры. Значит, не только меня трясет. Улыбнувшись, я немного отстраняюсь, а она отвечает мне своей настоящей улыбкой. Для улыбки идеальной принцессы слишком обнажены зубы, но эта – определенно моя любимая.

Затем улыбка исчезает с ее лица, и между идеальными бровями появляется несколько морщинок.

– О боже, это перебор? – испуганно спрашивает она. – Это произошло слишком быстро, тебе нужно больше времени? Если хочешь, я дам тебе еще время, я просто… почувствовала, что должна поцеловать тебя, вот и все.

– Вы, принцесса Флора Гислен Мэри Бэйрд, действительно считаете, что могли поспешить? И признаете это?

Она ненадолго прижимается ко мне лбом. Интересно, почему аромат мыла, которым мы все здесь пользуемся, слышен на ее коже сильнее, чем на моей или чьей-либо еще?

– Так я поторопилась? – спрашивает она. Я глубоко вздыхаю и качаю головой:

– Нет. Впервые с момента нашего знакомства могу сказать, что ты идеально выдержала время.

Глава 33

Я уже и забыла, каково это – влюбиться в кого-то. С Джуд все было странно – сначала мы долго дружили, потом держали все в секрете и пытались во всем разобраться. С Флорой просто… есть моменты, как сейчас, когда мы бегаем вокруг Грегорстоуна, она ярко улыбается мне, ее щеки краснеют, а волосы прилипают к лицу, хотя на улице зверский холод. Кажется, я не выдержу – мое сердце словно скоро взорвется.

– Все еще не собираешься петь, Квинт? – дразнит она меня, побежав спиной вперед. Я киваю:

– Может быть. Если ты упадешь и ушибешь задницу, я определенно спою песню об этом. И о том, как плохо быть высокомерным. Как Умпа-Лумпа.

– Да что ж ты постоянно вспоминаешь этого Вилли Вонку! – негодует она, поворачивается и бежит передом. Я немного замедляюсь, чтобы она поравнялась со мной.

– Верука Солт навсегда останется нашей шуткой.

Она смеется. Мы приближаемся к холму, и тут она тянет меня за руку за скалу, где быстро, но горячо, целует в губы. Хм, может, я не забыла, что это за чувство, а просто никогда ничего подобного не испытывала? Она отстраняется, долго смотрит на меня, затем проводит большим пальцем по моей нижней губе. По мне пробегает целый сноп искр. Теперь я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но в этот раз – долго.

Я считала, что мы с Флорой довольно осторожны и скрытны, но за обедом меня в этом разубедили. Сакши и Перри одновременно садятся по обе стороны от меня. У них это так ловко получается, что мне интересно, не репетировали ли они.

– Ну, выкладывай, – пропела Сакс, открывая бутылку минералки, а Перри тянется через меня, пытаясь украсть ролл с подноса Сакши.

– Или не выкладывай, – возражает он, – это совершенно не наше дело.

Сакс закатывает глаза:

– Честное слово, Перри, не брюзжи. Милли – наша подруга, и мы радуемся ее счастью. А значит, мы должны побольше об этом узнать. Итак. Рассказывай.

Покраснев, я съеживаюсь и катаю фасоль по тарелке.

– Да нечего тут рассказывать, – говорю я. Сакс тяжело вздыхает и взъерошивает волосы.

– Нечего рассказывать? Миллисента…

– Ты же знаешь, что мое полное имя – Амелия.

– …ты встречаешься с принцессой, – говорит она, пропустив мою ремарку мимо ушей, обмахивая лицо рукой. Когда я это услышала, меня словно кулаком в живот ударили.

– Нет, – я качаю головой. – Это не то, что…

– Это именно то, что мы подумали, – возразила Сакши, и даже Перри, набивший полный рот хлеба, закивал:

– Это называется именно так, Милли.

Я перевожу взгляд то на нее, то на него.

– Мне нравится Флора, – говорю я тихо, – а я нравлюсь ей. Но что все это значит – мы пока выясняем.

Сакс сморщила нос:

– Нет, дорогая, это так не работает. Только не с этими людьми.

Флора вошла в столовую, и у меня сердце замерло в груди – как всегда, когда я вижу ее. Сакс следит за моим взглядом и хихикает, ткнув меня локтем:

– Ах ты, влюбленный котеночек, – поддразнивает она. Я отталкиваю ее:

– Прекрати!

– Она тебя не заслуживает, – говорит Перри, но с улыбкой. Сакс протягивает через меня руку, чтобы потрогать его за плечо.

– Спасибо за поддержку, Перегрин, – говорит она. Он улыбается ей в ответ, и я понимаю, что за этим столом влюбленный котеночек не я одна.

Сакс ерзает на стуле, берет вилку и добавляет:

– Вы же в курсе, что вычислили, кто сдавал Флору репортерам? Элизабет! Моя бывшая соседка, а теперь соседка Флоры. Можете в это поверить? – она качает головой. – Из всех возможных людей это оказалась лошадница.

Она понизила голос:

– Видимо, она просекла, что на таком лакомом кусочке, как Флора, можно неплохо нажиться, а она захотела новое… что там было, Перри? Седло? – она пожимает плечами. – Точно не помню – к ужасу моего папы, лошадей я не люблю.

– А ей разве не двенадцать? – уточняю я. – Неужели шестиклассники додумались продавать сплетни?

Сакс смотрит на меня:

– Я же предупреждала, дорогая. Это совершенно другой мир.

Вечером я у себя в комнате вместе с Флорой. Сакши ушла, чтобы мы могли уединиться. Я сижу на кровати, а Флора за столом. Мы обе пишем эссе для урока литературы с миссис Коллинз, но время от времени отвлекаемся от экранов и переглядываемся. Наконец, Флора закрывает ноутбук, встает, подходит ко мне и ложится на кровать. Я тоже закрываю свой ноутбук и наклоняюсь, чтобы убрать волосы с ее лица. Все еще непривычно – просто протягивать руку и прикасаться к ней. Но мне нравится. Думаю, ей тоже. Она перекатывается на спину и поднимает на меня взгляд. Ресницы красиво обрамляют золотые глаза.

– Ты меня отвлекаешь, – возмущаюсь я. Она пожимает плечами и протягивает руку, чтобы переплести наши пальцы.

– Какое удовольствие целоваться с одноклассницей, не отвлекая ее от учебы?

Она всего лишь дразнит меня, но от этих слов словно рассеивается наваждение. Целоваться с одноклассницей. С подругой. Я напоминаю себе, что Флора – не Джуд. Я наклоняюсь, все еще стесняясь, и целую ее. Флора точно не стесняется – она отвечает на поцелуй, положив мне руку на затылок. Скоро мы уже вовсю обнимаемся. Я забываю про эссе, про ноутбук и как меня зовут.

Дело не только в поцелуях, которые мне, безусловно, нравятся, а во всем вместе.

То, как пальцы Флоры танцуют на моей голой коже. Я никогда не считала многие места эрогенными – внутренняя сторона локтя, между пальцами, лоб. Как ее обычно властное «Квинт» звучит иначе шепотом на моей влажной шее. То, как она меняет меня. Я все смелее касаюсь тех же мест, которых касается на моем теле она. Я не могу оторваться, даже в одежде, и я бы так и обнималась с ней вечность, но тут я слышу звук уведомлений на телефоне.

Оторвавшись от Флоры, я морщусь:

– Это же мой.

Она лежит на кровати с румянцем на лице и откидывает волосы назад.

– И что?

– Он должен быть в кабинете директора, – говорю я, а Флора самодовольно улыбается.

– Да?

Простонав, я встаю с кровати. На телефон, видимо, лежащий в верхнем ящике стола, приходит еще одно уведомление.

– Просто подумала, что тебе твой тоже пригодится, – объяснила Флора, приподнявшись на локтях. Я открываю ящик.

– Спасибо, что втянула меня в свою преступную аферу, – говорю я.

Флора, что неудивительно, совершенно не чувствует себя виноватой. Уведомления приходили на почту – не ту, что для меня создали в школе, а на личную. И оба письма от Ли. Я чувствую себя виноватой. Я с ним уже пару недель не разговаривала, хотя собиралась. Все так завертелось… а потом я увидела темы писем. Первая: МИЛЛИ, КАКОГО ЧЕРТА, а вторая: ТЫ ВСТРЕЧАЕШЬСЯ С ПРИНЦЕССОЙ? СЕРЬЕЗНО?

Открываю первое письмо. В нем ссылка на блог с названием «Головы с плеч». Очаровательно.

В блоге фотография с нашего Дня благодарения. Скорее всего, Флора права – парень успел сфоткать нас на телефон. И там мое имя. А во втором письме Ли прислал еще один пост, который сам же и прокомментировал.

Милли, ты ЧТО-ТО СКРЫВАЕШЬ. Я знал, что у тебя кто-то есть, но ПРИНЦЕССА? ТВОЯ СОСЕДКА? Что происходит? Срочно напиши мне. Напиши мне УЖЕ ВЧЕРА.

– Кто такой Ли?

Я поворачиваюсь: Флора неожиданно оказывается прямо за мной. Я объясняю, отвлеченно теребя волосы:

– Лучший друг. Откуда все всё узнали?

Флора поднимает плечо и возвращается обратно на кровать. Перед тем, как снова взять ноутбук, она говорит:

– Всегда узнают. Честно говоря, в этот раз я даже рада. Может хоть теперь мамуля поймет, что я и правда лесбиянка, и это не «просто период такой».

Я поднимаю взгляд. Интересно, смогу ли я объяснить, как для меня все это необычно. Видеть свое имя в каком-то случайном блоге. Я же… никто. Обо мне никогда в жизни не писали в интернете, кроме того раза, когда я в седьмом классе заняла второе место в региональном географическом конкурсе.

Но она не поймет – она в центре внимания общественности с рождения. Буквально – в том журнале было огромное количество фотографий беременной королевы Клары.

Но я понимаю, что она имеет в виду – публично признана ее ориентация.

Я кладу телефон обратно в ящик, дав себе обещание ответить Ли позже.

Сажусь на кровать, открываю ноутбук. Флора поворачивается ко мне:

– Все хорошо?

– Да. Просто все… так странно.

Она молчит, затем садится, ставит ноги на пол, руками держится за край матраца.

– Хочешь на выходных поехать со мной домой?

– Что, в Эдинбург? – спрашиваю я, и она кивает. – Во дворец?

– Да, это мой дом. Мама устраивает семейную вечеринку для Александра и его невесты, и я подумала… может, если ты проведешь больше времени с моей семьей, – она жестом указала на мой телефон, – вот это будет не так странно. В конце концов, мы ужасно скучные.

– Значит, на эту вечеринку я приду как… твоя пара?

– Если хочешь, – спокойно предложила она. – Или могу представить тебя как хорошую подругу и бывшую соседку по комнате, которая спасает меня от неприятностей.

Я фыркаю:

– Пара звучит правдоподобнее, чем «человек, который спасает Флору от неприятностей».

Она снова улыбается и скрещивает ноги:

– Это значит «да»?

Я думаю о королеве Кларе и нашей последней и единственной встрече. Еще о Себе и потасовке в пабе. Пока что мои впечатления от семьи Флоры не самые лучшие, но, возможно, она права. Может, если я побуду в их обществе, все будет не так странно.

– Да.

Глава 34

Поездка на Скай – это одно, а поездка с Флорой на все выходные в настоящий замок – совсем другое дело. Во-первых, мы не поедем на машине – нас отвезут из Грегорстоуна в Инвернесс, где мы пересядем на поезд, но не обычный – у семьи Бэйрд есть собственный вагон, украшенный фамильными гербами, и с сиденьями, удобнее любых, в которых я когда-либо ездила. Флора сидит рядом, наши пальцы сплетены, и мы наблюдаем в окно за сельскими пейзажами. Я взволнована, счастлива и напугана одновременно. В Скай мы ездили просто подругами.

Теперь мы определенно больше, чем просто друзья, но не слишком ли рано объявлять все официально? Это не обычный семейный визит, в конце концов. Это вечеринка по случаю предстоящей свадьбы. Мы пойдем на свадьбу вместе? И, говоря о свадьбе, что будет с Флорой? Конечно, еще слишком рано о таком задумываться, но существует ли титул для девушки, женившейся на принцессе? Есть ли…

– У тебя такое задумчивое лицо, Квинт.

Я оглядываюсь на Флору. Она опирается на подлокотник рядом со мной. Ее губы слегка поджаты, глаза прищурены.

– Да, я задумалась, – отвечаю я. Она наклоняется, целует меня, и все раздумья улетучиваются.

Поезд подъехал к станции Уэверли, где нас уже ждет машина.

Там же стоит кучка фотографов. Не море вспышек, которое я ожидала, но становится понятно, что не стоило надевать джинсы, свитер и кроссовки, да и волосы надо было уложить получше, а не просто делать хвостик.

Флора одолжила мне солнцезащитные очки. Мне кажется, что они слишком большие и смотрятся на мне глупо, но сейчас я очень им рада.

– Уф, – говорю я, когда за нами закрывают дверь машины, и мы трогаемся по узкой улице, проезжая мимо сотен магазинов, заполненных туристами.

– Никогда на меня не обращали внимания столько людей сразу.

– Да как ты смеешь? Они на меня смотрели! – возразила Флора с улыбкой. Я смеюсь, поправляю челку и пытаюсь пригладить волосы.

– У нас же будет возможность привести себя в порядок, прежде чем встречаться с твоей семьей?

– За наш приезд отвечает Глиннис. Возможно, поедем прямиком в салон в Холируде[29].

Она что, шутит?

По крайней мере, мне так кажется.

Спросить я не успела – машина уже подъезжает ко дворцу через большие кованые ворота. Я прижимаюсь лицом к окну машины:

– Вот черт! – вздыхаю я, рассматривая в полуденном солнце сооружение из камня в теплых тонах. – Это просто…

– Ага, – радостно соглашается Флора. Она сжимает мою руку, и я чувствую тот же накал эмоций, что и в поезде: головокружение и ужас.

Глиннис ждет нас на подъездной дорожке, такая же изысканная и элегантная, как и всегда. Чуть поодаль я замечаю Николь. Она не такая собранная, как ее мама, но все же выглядит чудесно в рубашке на пуговицах и симпатичной юбке.

– Снова привет, – здороваюсь я и машу ей рукой. Она машет в ответ и подходит к нам.

Флора и Глиннис о чем-то переговариваются, Николь наклоняется ко мне и говорит:

– Это напряженнее, чем Скай, но они не такие страшные, какими кажутся, обещаю.

– Что это значит? – уточняю я, но она лишь понимающе хлопает меня по плечу и возвращается к маме.

– Амелия, – Глиннис подзывает меня к себе и указывает жестом на стоящего у машины лакея. – Ральф проводит Вас в комнату.

Она наклоняется к Ральфу и произносит:

– Люкс Дарнли. Если сумки с одеждой до сих пор нет, набери Чарльзу. Пусть он позвонит мне.

– Роджер, мадам, – отвечает он.

Я не совсем поняла, что он хотел сказать. Что он понял задачу или что она назвала его другим именем? Затем Глиннис снова обращается ко мне:

– Селеста придет к Вам в три делать прическу. Вероника сделает Вам макияж в четыре. Когда будете готовы, я пошлю кого-нибудь с драгоценностями.

Я тяжело сглотнула:

– С драгоценностями?

Слово застряло где-то посередине, и рука сама потянулась к шее. Я вспомнила бриллиантовое ожерелье, которое Флора надевала на Скае. У меня что, будет что-то подобное? Мне же нельзя такое доверять. Я буду весь вечер сидеть, вцепившись в него, чтобы убедиться, что украшение, которое стоит как дом моего папы, если не больше, не упало в суп.

Глиннис замечает мой жест и смеется, покачав головой:

– Только серьги. Ничего чересчур ценного.

Что-то мне подсказывает, что мы с Глиннис по-разному понимаем слово «ценный», но я с облегчением киваю:

– Звучит здорово!

– Изумруды, – говорит Флора Глиннис. Та кивает и что-то помечает в айпаде, который всегда при ней.

– Давай, – говорит Флора, подталкивая меня вперед, – отдохни. Увидимся в пять, выпьем чего-нибудь в розовой гостиной.

Я непонимающе смотрю на нее, и она добавляет:

– За тобой кто-нибудь придет, не переживай.

Снова улыбнувшись, она уходит с Глиннис и Николь, а я иду к себе в комнату с вроде бы Ральфом.

Времени на осмотр дворца у меня не так уж много – мы поднимаемся по служебным лестницам, проходим по нескольким извивающимся узким коридорам и, наконец, оказываемся в комнате. Она не такая шикарная, как та, в которой я жила на Скае, но все равно лучше, чем все, что я когда-либо видела. Конечно же, на кровати лежит приготовленный чехол с одеждой. Я открываю его и вижу то же вечернее платье, что надевала в прошлый раз.

– Ну привет, – говорю я, проведя рукой по ткани и вспомнив танец с Флорой в оранжерее. Может, это платье – талисман на удачу?

Кажется, такой бы мне точно не помешал.

Глава 35

Этот вечер чем-то напоминает тот, на Скае.

Я снова в зеленом платье, но Флора в другом – на этот раз в золотом. Другой замок, больше людей в странной старомодной униформе. Казалось бы, почти то же самое. Может, Флора так и думает – для нее это, в конце концов, привычно. Для меня же все по-другому.

Мы подходим к огромным позолоченным дверям, Флора берет меня под руку и смотрит мне в глаза.

– Они такие же люди, – говорит она. – Обычный ужин, все как у всех.

Я смотрю на нее, удивленно подняв брови:

– Ты правда в это веришь?

– Господи, ну конечно нет, – тут же выпалила она, следка поежившись. – Мы все такие ужасные, и я в том числе.

Я смеюсь. Она берет меня за руку, а я сжимаю ее в ответ.

Наверное, она пошутила, но на этот раз знакомство с родителями куда напряженнее. Хотя мы даже не объявили себя парой. Мы же встречаемся?

Да ладно. Я? Королевская подружка? Это звучит так нелепо, что я готова расхохотаться.

Флора отпускает мою руку, и мои пальцы инстинктивно сжимают воздух. Я хотела держать ее руку подольше. Это точно не по-дружески.

Затем двери открываются, и на раздумья больше нет времени.

Это личная гостиная королевской семьи, но здесь все равно довольно много людей, да еще вечерних платьях и килтах. Меня трясет, я вспотела. Тут я слышу:

– Аа, вот и она.

Раньше я никогда не встречала старшего брата Флоры, принца Александра, но узнала его. Он встает и подходит к нам, чтобы обнять и расцеловать сестру.

Затем он поворачивается ко мне.

Я на мгновение запаниковала. Знаю, что должна сделать реверанс перед королевой, а перед принцем? Наверное, тоже нужно. Но насколько глубокий? Не такой, как для королевы?

Я ставлю одну ногу за другой и готовлюсь присесть, но Алекс останавливает меня, покачав головой и улыбнувшись:

– Не нужно, это мероприятие для близких, – он протягивает мне руку.

Я взволнованно пожимаю ее, затем оборачиваюсь к Флоре. Она улыбается.

Позади Алекса стоит симпатичная блондинка – должно быть, это Элеанор, его невеста. Здорово видеть здесь еще кого-то из Америки. Я улыбаюсь, пожалуй, слишком широко, пожимая ей руку.

– Привет, я Милли. Амелия. Как угодно.

– Элеанор, – представляется она. – Элли. Тоже как угодно.

Ей улыбка теплая и искренняя. Интересно, я могу весь вечер болтать только с ней и Алексом и не общаться с остальными членами семьи?

– Ты из Техаса, верно? – уточняет Элли.

Я киваю.

– Да, недалеко от Хьюстона. Как ты узнала?

Алекс сжимает ее руку, мягко ей улыбнувшись:

– Знать почти все – работа Элли. Без нее я бы потерялся в попытках запомнить имена, и кто откуда приехал.

– Да ты бы справился, – говорит ему невеста, но Флора смотрит на меня и беззвучно шепчет:

– Неа, не справился бы.

И что, здесь все так и есть? Как у нормальных людей? Вечер обычной семьи?

Я оглядываю массивные картины на стене, причудливое оружие, доспехи и вспоминаю о том, что все здесь не может быть как обычно, и мне лучше помнить об этом.

Наклонившись, Алекс говорит Флоре:

– Тетя Арджи хочет о чем-то с тобой поговорить. На твоем месте я бы с этим разобрался как можно скорее.

Простонав, Флора закатывает глаза и поворачивается ко мне.

– Позволь мне решить этот вопрос. Ты же справишься сама, правда?

Я оглядываю море сверкающих драгоценностей и бокалов для шампанского.

– О да, – неуверенно произношу я. – Ничего страшного.

Она растворяется в облаке шелка и дорогого парфюма. Оборачиваюсь к Алексу и Элли, но они тоже ушли.

Я остаюсь на месте.

– Ээээй, узнаю оцепенение того, кто впервые имеет дело с этой компанией.

Я оборачиваюсь и вижу рыжеволосую девушку, чье лицо кажется знакомым. Она протягивает мне макарон[30] на салфетке:

– Вот, возьми. Сладенькое тебе поможет.

Она тоже из Америки. Вспомнила – это Дейзи, младшая сестра Элли. Значит, ее тоже пригласили на эту предсвадебную вечеринку. Протягиваю руку, и она кладет в нее печенье. Но есть я не могу – разглядываю толпу людей вокруг нас. И их украшения, сияющие в свете ламп.

– Я пообедала, – сообщаю я. – Еще на севере. Там люди милые, но здесь… все такое другое.

Кивнув, Дейзи съела свой макарон:

– Даа, полное погружение в дворцовую жизнь – это нечто. Но слушай, ты же ничем не опозорилась, не спровоцировала драку на игре в поло…

– И не оскорбляла герцогиню, – добавил парень, подошедший к Дейзи. Он немного выше нее, с волосами песочного цвета и лицом, словно созданным для журнала Prattle, который так любит Флора. Я почти уверена, что это один из друзей Себа. Дейзи обнимает его за талию – видимо, он ее парень.

– Но это было только один раз, – говорит она, подняв палец. – Один-единственный.

– А сколько аристократов нужно оскорбить, чтобы это можно было назвать «инцидентом»? – возражает он. Дейзи поднимает на него взгляд, притворившись, что задумалась над его словами:

– Три. Три разъяренных герцогини – уже проблема. Одна – всего лишь прокол.

Он улыбается ей, и его лицо слегка изменилось – он стал выглядеть моложе и милее. И он явно по уши влюблен.

Дейзи смотрит на него с такими же неприкрытыми чувствами. Я пытаюсь глазами отыскать Флору. Интересно, между нами тоже все настолько очевидно? Может, все же, не так?

– Ааа, так ты же пассия Флоры!

Я слегка вздрагиваю и снова поворачиваюсь к Дейзи. Она улыбается мне.

– Что? Нет. Мы соседки по комнате. Ну, то есть раньше были…

– Ну так одно другому не мешает!

Она поворачивается к парню:

– Майлз, свет моих очей, заноза в моей заднице, не принесешь нам c…

– Милли, – представляюсь я.

– …нам с Милли чего-нибудь выпить? Только безалкогольного, пожалуйста.

– И это тоже было всего один раз, – бурчит он недовольно, но перед тем, как уйти, чмокает ее в висок.

– Расслабься, серьезно, – успокаивает она меня, когда Майлз скрывается из виду. – Элли и Алекс сплетничали о том, что Флора сегодня не одна. Должна сказать, мне полегчало, потому что ты выглядишь вполне нормальной и милой. Этой семье нужно больше нормальных и милых. Я нормальная, но вот вторая часть от меня ускользает. Прости, я не слишком на тебя наседаю?

Я качаю головой:

– Нет, мне даже стало легче. Я рада, что кто-то еще осознает, как все здесь странно.

– Странностей тут бескрайние океаны, друг мой, это точно.

Какое-то время мы стоим и оглядываем людей вокруг нас. А затем Дейзи указывает в сторону Майлза, стоящего возле бара со Спиффи и Доном.

– Но иногда, – добавляет она, – ты встречаешь кого-то, ради кого это все имеет смысл.

Я изо всех сил стараюсь улыбнуться. Это мне явно не удается – она берет меня за руку и сочувственно сжимает губы:

– Конечно, все по-другому, когда с этим человеком – как есть сальсу с чипсами[31], когда все остальные едят энчиладу[32].

Я удивленно поднимаю брови:

– Сальсу с чипсами?

Дейзи морщится:

– Хм, только не говори Майлзу, что я его так назвала. Вряд ли он посчитает это за комплимент.

– Но метафора отличная, – признаю я.

Дейзи усмехается, гордая собой:

– Я так и думала. Но даже с Майлзом поначалу встречаться было непривычно, а он всего лишь лучший друг Себа. Я наблюдаю за тем, через что проходит моя сестра с Алексом… – она качает головой. – Она утверждает, что он тоже того стоит, и я верю ей. И понимаю. Или думаю, что понимаю, насколько это вообще возможно.

Я рада это слышать, хотя и не думаю, что она понимает все до конца. Наблюдать и чувствовать на своей шкуре – разные вещи. Но из всех людей, что я встречала в Шотландии, она – первая, кто осознает, как здесь все нестандартно. Перри и Сакс слишком долго живут в этом мире и воспринимают его по-другому, не так как я.

Это их мир. Это мир Флоры.

Но не мой.

А Флора? А она – моя. По крайней мере, на данный момент.

Я снова почувствовала руку Дейзи на своей. Она наклоняется:

– Постарайся не слишком об этом задумываться. Это лучший совет. Просто… плыви по течению.

Я снова оглядываю зал. Дорогие наряды, сверкающие драгоценности, настоящие мечи на стенах… все это кажется невозможным.

– Как ты думаешь, кто-то в этой комнате когда-нибудь плыл по течению? – спрашиваю я.

Дейзи прослеживает мой взгляд и качает головой:

– Наверное, нет. Для этого мы им и нужны.

Возвращается Майлз с кубками с водой. Он вручает их нам и извиняется:

– Да, это не самый впечатляющий напиток, но все остальное – с алкоголем.

– Больше всего меня впечатляет, что я на тебя запала, – бурчит Дейзи, но берет кубок и кивает мне:

– Это Милли. Девушка Флоры.

– Я знаю, – говорит он, чем удивляет нас обеих. – Я читал о вас.

Затем он искренне улыбается:

– Поздравляю и все такое.

– Читал о нас? Где? – спрашиваю я.

Благодаря сообразительному обладателю айфона из Грегорстоуна, у PEOPLE есть эксклюзивные кадры шотландской принцессы Флоры, нежничающей со своей соседкой из Америки – Амелией Квинт. Ходили слухи, что принцесса и девушка из Техаса – больше чем подруги, но фотографии, на которых они целуются, положили конец всем сомнениям касательно природы их взаимоотношений.

Но не слишком увлекайтесь этим романом – брат Флоры и его девушка Элли Уинтерс, тоже из Америки, все ближе к тому, чтобы связать себя узами брака.

Еще один источник сообщил нам эксклюзивную информацию о том, что раньше Флора была без ума от Тэм, то есть леди Тэмзин Кэмпбелл, недолго встречавшейся с принцем Себастианом. Возможно, они, в конце концов, будут вместе – Флора бросила ее только потому, что испугалась, когда все стало слишком серьезно. Честно говоря, большинство думает, что эта интрижка с соседкой по комнате – всего лишь повод заставить Тэм ревновать.

Бедная Амелия!

(«ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ НОВОСТИ: ФЛОРА И ЕЕ ПОДРУЖКА ВЗБУДОРАЖИЛИ ШОТЛАНДСКИЙ СЕВЕР», People)

Глава 36

Я сижу на скамейке в темном коридоре, уставившись на экран смартфона. Наша с Флорой фотография. Не такая уж и плохая. Я на ней получилась прилично. Не так хорошо, как Флора, я ведь не сверхчеловек. Фотка милая – мы держимся за руки там, у скал, и улыбаемся друг другу. На следующую фотографию попал момент, как Флора убирает мне волосы с лица. На эту я не могу смотреть, мои влюбленные глаза выглядят кошмарно глупо.

Но я не могу оторваться от строчки, на которой написано, что Флора бросила Тэм. Флора сказала, что все было наоборот – это Тэмзин ее бросила. Это правда? Я вспомнила встречу с Тэм на Скае. Она казалась холодной и сдержанной, но вдруг она так скрывала боль?

– Аа, вот ты где.

Я поднимаю взгляд. Флора идет ко мне по коридору, ее платье красиво колышется. Интересно, сколько же у нее таких платьев?

Она берет меня за руку.

– Пора идти на ужин. Все будет как у лорда Генри – вместе нас не посадят, но я позаботилась о том, чтобы с тобой рядом была Дейзи. По крайней мере будет с кем поговорить, и… это что?

Жаль, что я не умею скрывать эмоции, и на моем лице всегда все написано, но таково мое проклятие. Папа говорил, что это у меня от мамы.

– Мы можем на минутку куда-нибудь отойти и поговорить?

Она оглядывается на зал, но затем кивает и тянет меня дальше по коридору.

– Если мы опоздаем, возможен небольшой скандал, но меня это устраивает.

Одарив меня улыбкой, от которой у нее на щеках появляются ямочки, она добавляет:

– Ты явно положительно на меня влияешь, Квинт – сто лет уже не поднимала шума.

Мы останавливаемся в конце коридора, и ее улыбка превращается в ухмылку. Она шепчет:

– Это пора исправить, – затем наклоняется и нежно меня целует. У меня все еще кружится голова, но я не могу удержаться и беру ее за запястье, прижимая ее руку к моему лицу.

Флора отстраняется, смеется, проводит большим пальцем по моей губе. У меня по телу пробегают мурашки.

– А ты чего такая серьезная?

Я заставляю себя ответить на ее улыбку, но не уверена, что у меня получилось.

Не отпуская моей руки, она открывает тяжелую дверь в конце коридора. Меня обдает холодным воздухом. Она выводит меня на террасу на крыше, которую я приметила раньше. Значит, этот крайне неловкий разговор случится в романтичной обстановке.

Здорово.

Вы вышли на террасу, и я сразу задрожала. Флора тоже, но улыбка с ее лица не сходит:

– Знаю, что сейчас не сезон, – объясняет она, – но это одно из моих любимых мест в замке. Посмотри, какой отсюда вид на Трон Артура[33].

Я поворачиваюсь вправо. К звездам тянется скалистый холм, освященный фонарями парка под ним. Темная фигура на фоне синего неба.

– Я знала, что тебе понравится, – говорит Флора немного самодовольно. – Вулканы и все такое. Эдакие продвинутые скалы.

У меня перехватывает дух при взгляде на эту гору, и на секундочку я даже задумалась о том, чтобы забыть то, что у меня было на уме. Поцеловать ее, сказать, что мне здесь нравится, что было бы чистой правдой, а затем пойти на ужин.

Я поворачиваюсь к ней, сцепляю руки перед собой. Она непонимающе моргает и немного напрягается.

– Квинт? – спрашивает она. – Серьезно, что такое?

– Это ты бросила Тэмзин?

– Чего?

Я глубоко вздыхаю:

– Тэмзин. Ты говорила, что это она тебя бросила, и что ты понимаешь, какого мне было с Джуд, но… разве так все было?

Флора поморщилась:

– А какая разница? – спрашивает она. Сердце ушло в пятки.

– Значит, ответ да. Это ты порвала с ней.

– Только потому, что она настолько хотела сохранить наши отношения в секрете, что доводила все до абсурда, – возразила Флора. – Я чувствовала себя отвергнутой, так что по-моему…

– Мир устроен не так, Флора, – перебиваю я, подходя ближе. – Ты не можешь просто сказать «Ну, я воспринимала это так», и все само станет именно так.

Флора взмахивает рукой в перчатке:

– Квинт, это смешно. Тэмзин не имеет к нам никакого отношения.

– Нет, имеет. Потому что… это связывало нас. Я чувствовала какую-то уверенность.

Никогда не видела Флору такой озадаченной. Одну руку она держит на бедре, голову наклонила набок.

– Уверенность? Ты о чем вообще?

Вздохнув, я смотрю на небо. Сегодня ясно и прохладно, мерцают звезды. Слева к небу тянется Трон Артура. Я почти отмахиваюсь и предлагаю забыть об этом разговоре. Здесь, высоко, на прекрасной террасе с принцессой под звездным небом около древнего вулкана. Сказка, которую я и представить не могла.

– Я не хочу быть отвлекающим маневром, – поясняю я. – Только не снова. Не хочу быть той, с кем можно развлечься, пока та, кто тебе действительно нравится, вернется к тебе.

– Это ты о подлюке Джуд? – спрашивает Флора. Она крепко сцепила руки вокруг талии, и я не думаю, что от холода. Она такая красивая в этом золотом платье. Ее бриллианты и изумруды сверкают, как звезды, но они, как и весь замок и вообще весь этот вечер, – лишь напоминание о том, какие мы разные.

– Может быть. Но давай смотреть правде в глаза, Флора. Типаж Тэмзин, Кэролайн и Ильзе тебе подходит гораздо больше. Я низенькая, говорю с американским акцентом и понятия не имею, как играть в поло.

Ее лицо похолодело:

– Значит, вот так ты определила мой типаж. Думаешь, меня интересуют только такие девушки, как Тэмзин?

– Я думаю, что принцесса и девушка, обучающаяся по стипендии, хорошо смотрятся в книгах, но в жизни это тяжело, – отвечаю я.

Она опять отмахивается:

– Да ты уже давно не на стипендии, ради всего святого, и честно говоря, это…

– Подожди, что?

Я подхожу ближе. Ночной ветер треплет прядь моих волос.

– Ты о чем? Что значит не на стипендии?

Холодность Флоры немного спадает, она переминается на другую ногу, глаза бегают.

– Я… возможно, я оплатила твое обучение до конца года, – говорит она.

– Ты… ты оплатила обучение? И не сказала мне? И не спросила меня даже?

Она снова встречается со мной взглядом:

– О да, мне так жаль, что я сделала для тебя что-то хорошее. Какая я злодейка.

Я качаю головой:

– Нет, Флора, дело не в этом. Дело в том, что ты сделала это, не спросив, хотела ли я этого. Я заслужила стипендию. Я вложила много сил, чтобы получить ее. Для меня это было важно, а ты воспринимаешь это как… что? Что-то постыдное? Неприличное?

– Это то, во что ты хочешь верить, не правда ли? Что я не могу встречаться с кем-то не из своего класса.

Покачав головой, она отходит, потянув за собой шлейф юбок и духов.

– Честно говоря, Квинт, если ты так обо мне думаешь, то я вообще не понимаю, чем тебя привлекла.

Я не знаю, что на это ответить. Разговор вышел из-под контроля, и я уже даже сама не знаю, на что злюсь. Но я в ярости. Мне больно, и я запуталась. А Флора просто взбесилась:

– Впрочем, – вздыхает она, – эта сцена явно лишняя и, честно говоря, скучная. Может, нам стоит вернуться, и тогда ты можешь убежать и спрятаться в своей комнате или еще где-нибудь? Я закажу машину, утром тебя отвезут в Грегорстоун.

– Флора, мы можем… – начала я, но она уже направляется к дверям. Юбки шуршат по каменному полу, диадема сверкает в лунном свете. Вот так просто она и ушла обратно во дворец. Обратно к своей привычной жизни. А я осталась на террасе.

Глава 37

Утром я проснулась с заплаканными глазами и головной болью. Но это ничто по сравнению с душевными страданиями. От мысли о том, чтобы спуститься к завтраку и сесть за стол напротив Флоры, у меня возникает желание спрятаться обратно под одеяло. Что вообще произошло вчера вечером? Мы поругались из-за Тэмзин или из-за стипендии?

Я напоминаю себе, что раз уж наша первая ссора вышла такой неудачной, может, не судьба? Может, все и должно было так закончиться?

Я заставляю себя встать и спуститься в столовую. Там почти никого нет, кроме нескольких друзей Себа, Дейзи и ее парня. Молодые люди поднимают на меня взгляды, а Дейзи одаривает сочувствующей улыбкой. Я машу ей и подхожу к шведскому столу.

Шотландский завтрак и в лучшие-то времена сложно назвать моим любимым, но сейчас, когда мне кажется, что я вообще больше никогда не захочу есть, он особенно неаппетитный. Тем не менее, я кладу на тарелку немного грибов, жареный помидор, тост и возвращаюсь к столу.

Я сажусь и замечаю, что Дейзи пихнула Майлза ногой под столом. Он прокашлялся, сказав: «Ладно», и обратился ко мне:

– Милли, прости за то, что вчера вспомнил про эту историю. Я думал, что ты либо в курсе, либо тебе все равно, либо что… мы все просто настолько привыкли к тому, что о нас постоянно пишут в прессе, и не всегда правду, много лет подряд, и я забыл, что не для всех это привычно.

– И про болвана не забудь, – напоминает Дейзи.

Майлз вздыхает, закатывает глаза и добавляет:

– И да, я последний болван.

Улыбнувшись, я тыкаю вилкой грибы.

– Ты не болван и не сказал ничего страшного.

– А такое чувство, что все же сказал. Мы слышали, ты скоро уезжаешь.

– Да, но не из-за этого, – возражаю я. И это, в общем-то, правда. – Просто это все… – я съедаю гриб, чтобы дать себе время подумать, и, наконец, произношу, – …не для меня. Оставлю это профессионалам.

Дейзи открывает рот, чтобы что-то сказать, но теперь уже Майлз толкает ее ногой под столом. Она смотрит на него и трет голень.

Я съедаю тост, бормочу извинение и выхожу из столовой. Возвращаюсь в спальню и вижу, что мои вещи уже собрали. Члены королевской семьи действуют быстро, если тебе пора.

На этот раз дотащить сумку мне не помогла ни одна живая душа. Я выхожу на крыльцо. Глиннис ждет меня.

– А, вот и ты. Машина как раз подъехала.

Конечно же, на подъездной дорожке меня ждет черный автомобиль.

– А когда Флора уезжает? – спрашиваю я, но Глиннис лишь натянуто улыбается алыми губами:

– Ее королевское высочество вернется в школу здесь, в Эдинбурге. Приближается свадьба, и ей лучше быть ближе к дому.

Утро холодное и серое. В воздухе дымка. Погода подходит к моему настроению. Я стою на крыльце и жду, пока развернется машина. Если бы я знала, что прошлым вечером, возможно, в последний раз говорю с Флорой… От этой мысли у меня перехватывает горло, но меньше всего я хочу расплакаться перед Глиннис. Дорога мне предстоит длинная, будет время для жалости к себе.

К моему удивлению, Глиннис кладет руку с идеальным маникюром мне на плечо:

– Мне жаль, что ты уезжаешь, Амелия, – говорит она. Странно, но мне кажется, она говорит искренне. – Я думала, что ты задержишься надолго.

Не знаю, что на это ответить, и неловко пожимаю плечами.

– Не уверена, что подхожу для королевской жизни, – объясняю я, но Глиннис лишь похлопывает меня по плечу и улыбается чуть грустнее.

– Ну, тогда вперед, – говорит она, жестом указывая на машину. Я вешаю сумку на плечо и киваю. Значит, вперед.

Обратно в Грегорстоун. К нормальной жизни, насколько нормальной она там вообще может быть.

В машине пахнет дорогой кожей и включенной печкой. Я сажусь на заднее сиденье, стягиваю шарф и боковым зрением замечаю движение.

На дорогу выходят большие окна на втором этаже, и в одном из них я вижу Флору. Она еще в халате, с распущенными волосами. За толстым стеклом ее лицо едва различимо, но я узнаю ее где угодно.

Так странно – смотреть на нее и знать, что я, может, никогда больше ее не увижу. Да скорее всего не увижу – разве что в журнале или по телевизору. Но, может, это к лучшему? Она никогда не была моей, и вообще это так похоже на сон. Или на сказку, в которой она – принцесса в башне, а я… ладно, не лягушка, но что-то похожее. И Флора однажды тоже найдет свою принцессу.

Но это буду не я.

Ее халат снова мелькнул красным пятном, и она исчезла.

В этот раз поезд даже близко не так хорош, как тот, в котором мы ехали в замок. Сейчас я еду в обычном вагоне, сижу рядом с другим пассажиром и, кого я обманываю, всю дорогу читаю в интернете истории о Флоре.

Я понимаю, что это большая проблема – с Джуд мне бы лишь приходилось видеться в школе и на фейсбуке, а с Флорой? Я всю жизнь могу наблюдать за той, кого я когда-то любила.

Поезд прибывает в Инвернесс, и я звоню в школу, чтобы мистер Макгрегор забрал меня в Грегорстоун.

Я ожидаю очередную историю о форели-убийце или о варварски украденном наследстве Макгрегоров, но за всю дорогу он сказал только:

– Выше нос, красавица!

Я чуть снова не расплакалась.

Идет дождь, и школа, которая обычно казалась мне такой красивой и особенной, выглядит мрачно.

Зайдя внутрь, я иду прямиком в комнату Сакши. Дверь приоткрыта, так что я не стучусь, открываю ее и восклицаю:

– Эй, я вернулась…

И вижу, что Сакши и Перри обнимаются и целуются на ее кровати.

Я вскрикиваю, и они тоже. Они оба, слава богу, одетые, отрываются друг от друга и вскакивают с кровати.

– Милли! – восклицает Сакс, – мы просто… Мы с Перри…

– Да я вижу, чем вы тут занимались.

И, как бы ужасен ни был этот день, я закрыла рот рукой, но все равно рассмеялась.

И они тоже рассмеялись. У них обоих мятая одежда и взъерошенные волосы.

– Ты удивлена? – спрашивает Сакши, просовывая ладонь в руку Перри. Казалось бы, они должны выглядеть до смешного несовместимыми. Сакши – яркая и великолепная, а Перри… ничего из этого, но они смотрятся вполне нормально. Можно сказать, идеально. Все еще смеясь, я кидаюсь к ним и обнимаю их обоих – это непросто, потому что Сакс намного выше нас с Перри, но у нас это получилось.

– Нет, не удивлена, но чертовски заинтригована, – говорю я, и Перри заливается смехом, сильно похлопывая меня по спине.

– Говоришь прямо как шотландка, – поддразнивает он, и я отступаю, улыбаясь им.

– Кто бы мог подумать, – говорит Сакши, вздохнув, – из всех мест в мире мы все нашли любовь именно в Грегорстоуне.

Я изо всех сил пытаюсь улыбнуться.

Но мои губы задрожали, и из глаз потекли слезы.

– Перегрин, – командует Сакши, указав на дверь. – Выйди.

Спустя пятнадцать минут мы с Сакши сидим на полу, между нами наполовину уничтоженная упаковка печенья.

– О, милая, – говорит Сакс, разламывая печеньку пополам, – мне так жаль.

Я хочу запротестовать и сказать, что все в порядке, и я в порядке, и вообще все замечательно, но это была бы неправда. Я позволяю ей притянуть меня к себе. Моя голова лежит у нее на плече.

– Флора всегда разбивала сердца, – говорит она, гладя меня по волосам, но я качаю головой, отстраняясь.

– Да нет, в том-то и дело. Она не разбивала мне сердце. Я… боюсь, что это я разбила ее.

Она удивленно раскрыла глаза и прошептала:

– Ого. Такое у нее, наверное, впервые.

Откинув голову назад, я посмотрела на потолок и простонала.

– Ты вроде должна помочь мне почувствовать себя лучше, – напоминаю я, и она снова гладит меня по руке дрожащими пальцами:

– Конечно, конечно. Но откуда ты могла знать, что у нее вообще есть сердце, которое можно разбить? Повторюсь – у нее репутация разбивательницы сердец.

Я вспоминаю, как она организовала для меня День благодарения. Как выбрала идеальное платье. Какой счастливой выглядела, когда я поехала с ней в Эдинбург.

Глаза снова защипало, я вытираю их тыльной стороной ладони.

– Она более глубокая личность, чем все думают, – наконец, произношу я. – Она веселая, умная и добрая. Последнее не всегда получается, но она старается. Она отрастила такой прочный панцирь, потому что она должна защищать нежный бисквит внутри себя. Но стоит продраться через этот панцирь, и ты увидишь, что она… она…

Сакс теперь смотрит на меня, слегка приоткрыв рот.

Я застенчиво встаю и отряхиваю джинсы:

– Она намного лучше, чем все думают, – заканчиваю я. Сакс наклоняется и задает мне вопрос, которого я боялась:

– Дорогая, чего же ты тогда ушла от нее?

Глава 38

Следующие несколько дней прошли даже хуже, чем я думала.

Школа без Флоры казалась пустой. Как я и ожидала, я постоянно гуглила информацию о ней.

Я даже оповещения включила, что выглядит особенно жалко.

Из наших звонков в скайпе папа понимает, что что-то случилось, но я обвиняю в своей хандре школу, погоду, тоску по дому – что, в общем-то, правда. Поехать домой на Рождество будет здорово, и я отметила каникулы в календаре красным маркером.

Осталось двадцать девять дней. Я тащусь обратно в комнату после занятий и, тяжело вздохнув, кидаю сумку на кровать. Я уже стала чемпионкой мира по вздохам. Открываю ноутбук – письмо от Ли, пропущенный звонок в скайпе от папы и…

Сообщение от Джуд.

Она пишет:

– Думала о тебе сегодня. Надеюсь, ты здорово проводишь время в прекрасной Шотландии!

Сообщение пришло три минуты назад. Не слишком долго размышляя, я отвечаю:

– Ага, все хорошо.

Она тут же пишет:

– Много единорогов?

Улыбнувшись, я печатаю в ответ:

– К сожалению, не очень. Такой облом!

Я смотрю на экран и обдумываю, что еще написать, и тут она пишет:

– Я скучаю.

Я, определенно, ждала этих слов от Джуд. Я осознаю, что тоже скучаю.

Но… но уже не так, как пару месяцев назад. Я скучаю по ней по-дружески, а не как по вроде-как-девушке. Я испытывала к ней настоящие чувства, и увидеть ее снова вместе с Мейсоном было отстойно, но тем менее с ней я чувствовала постоянное напряжение. Я не понимала точно, что происходит между нами и что она чувствует, несмотря на ее слова о том, что мы одно целое.

Флора такими словами не бросалась, но чувствовали мы себя как одно целое.

Пальцы быстро набирают текст:

– Я больше не злюсь. Из-за того, что произошло летом. Я даже не знаю, злилась ли по-настоящему. Больно ли мне было? Тоже не знаю. Но я была бы рада снова дружить, если у нас получится.

Потом я добавляю:

– Но в этот раз – только дружба.

На этот раз она ответила не так быстро:

– Прости, Милли. Честно. Мне правда очень-очень жаль, что так получилось.

Конечно, я не против дружбы.

Я собираюсь отправить смайлик в ответ, но она пишет:

– Видела, у тебя шикарная новая подружка, лол. РАЗВЛЕКАЙСЯ!

Я провожу пальцами по клавиатуре, раздумывая, рассказать ли Джуд о случившемся с Флорой, но вдруг раздается стук в дверь.

– Скоро буду, – пишу я и вскакиваю с кровати, чтобы открыть дверь. Я не сразу осознаю, кто передо мной.

Это Себ.

Он выглядит не так безупречно, в немного помятой рубашке, на подбородке щетина, но это точно он – стоит, прислонившись к дверному косяку.

– Соседушка Квинт, – говорит он, слабо улыбнувшись.

– Брат Себ, – отвечаю я, и он улыбается шире.

Я отхожу от шока и впускаю его внутрь.

Понимаю, что понятия не имею, где предложить ему сесть, но варианта всего два – кровать – побольше и помягче или рабочий стул. Наверное, стул больше подходит. Он делает выбор за меня – тяжело садится на край моей кровати, поставив локти на раздвинутые ноги.

– Итак, – начинает он, глубоко вздыхая, – это ужасно неловко, но я пришел поговорить о Флоре.

– Я так и подумала, – говорю я, сев на стул и перекинув руку через его спинку.

Себ кивает, осматривая комнату.

– С кем ты теперь живешь? – спрашивает он, оглядев кровать Сакши с яркими подушками и полосатыми простынями.

– С Сакс, – отвечаю я, и он снова кивает, потирая рукой затылок.

– Она здесь? Не возражал бы…

– Нет, – категорично возразила я, повернувшись к нему всем телом. – Так мы можем с этим поскорее покончить?

Себ откинулся, явно удивленный:

– С чем покончить?

– С чем бы то ни было, – отвечаю я. Жаль, что я не стою около шкафа, тогда я могла бы повертеть в руках один из камней. Гематит, может быть. Нет, тогда бы я вспомнила, как показывала его Флоре и…

– Думаешь, я на тебя обижен? – спрашивает он. – И что пришел сюда чтобы читать нотации? – фыркнув, он качает головой.

– Поверь мне, милая, это у меня плохо получается. Я здесь, чтобы… – он замолчал и огляделся. – У вас тут выпить нечего, случайно?

Я удивилась:

– Чего-нибудь алкогольного? Нет. Я, семнадцатилетняя девушка, не прячу алкоголь в школьной комнате.

Он бурчит какое-то ругательство себе под нос и спрашивает:

– Ты любишь мою сестру?

Я не знаю, что ответить, и поначалу мне инстинктивно хочется все отрицать. Сказать ему, что Флора – классная подруга и соседка, не более того.

Хоть это и правда, не хочу, чтобы первый раз, когда я озвучу, что люблю Флору, это слышал кто-то кроме нее.

Я отвечаю:

– Это личное.

Себ широко раскрывает голубые глаза:

– Значит, да.

– Не твое дело, – огрызаюсь я.

Из коридора доносится обычный шум, к которому я уже привыкла. Звук шагов, приглушенный гул голосов, время от времени завывает ветер. Здесь, в комнате, я слышу, как тикают часы Сакши.

– Если ты за этим пришел, – говорю я Себу, поднимая оставленный на кровати ноутбук, – то ответ ты получил. А мне нужно делать уроки, так что…

– Она страдает, – сказал Себ, – без тебя. Я ее никогда такой раньше не видел.

Эти слова попадают мне прямо в сердце. Я сглатываю и отвечаю:

– Ну я тут тоже не пляшу от радости.

– Так почему ты ушла?

Я поднимаю на него взгляд, тереблю пальцами край рубашки, а он элегантно поднимает руку и добавляет:

– И не говори, что это личное. Конечно, это так, но я все равно хочу знать.

Я думаю, стоит ли вдаваться в подробности о Тэмзин, оплате учебы и о том, что я никак не подхожу на роль девушки принцессы. В конце концов я говорю:

– Мы слишком разные. Это очень тяжело. Со мной было весело и… комфортно, но она никогда не будет с кем-то вроде меня.

– Вздор, – восклицает он, снова поставив локти на колени, – и полнейшая чепуха.

Я прокашливаюсь:

– Это не вздор. Это правда. Посмотри на меня.

– Я и смотрю. И вижу совершенно прекрасную девушку, от которой моя сестра без ума, и которая отказывается от чего-то стоящего, потому что ей недостает смелости попробовать.

– Это нечестно, – говорю я. Себ пожимает плечами, ища что-то в карманах рубашки.

Он достает сигарету. Я тянусь к нему, вырываю сигарету у него из пальцев и разламываю пополам. Табак высыпается на пол.

К моему удивлению Себ улыбается:

– Вот видишь. Ты – то, что ей нужно. Ты говоришь, что не создана для королевской жизни, но посмотри на себя. Я тебя не пугаю, но ты провела целые выходные в замке, здорово смотришься в шотландке и, судя по словам Флоры, умная как чертов Эйнштейн.

– Это она так сказала? – спрашиваю я тихо. Себ наклоняется ко мне и кладет руку мне на коленку:

– Она та еще заноза. Мы все такие. Ну, кроме Алекса, конечно. Но ты ей не безразлична. Она впустила тебя в свою жизнь. Она доверилась тебе, – он немного сжал мою руку. – А теперь сделай одолжение.

Он встает, лениво почесывает грудь и бормочет:

– А вот теперь пойду поищу чего выпить.

Он уходит, а я не встаю со стула и прокручиваю в голове его слова.

Я подхожу к шкафу на другом конце комнаты и беру в руку розовый кварц. Я чувствую в ладони его вес и прохладу. Вспоминаю лицо Флоры, которая разглядывала его, стоя так близко. Я вспоминаю ее руку в своей, когда мы танцевали на Скае. Я вспоминаю… все.

Ставлю кварц на место и направляюсь к двери.

Я не иду по коридору, а скорее марширую. Глубоко вздохнув, собираюсь с мыслями и стучу костяшками пальцев в дверь комнаты Перри. Я знаю, что найду там Сакс.

Естественно, она открывает дверь. Ее волосы убраны в высокий хвост, а глаза горят.

– Милли! – восклицает она. – Это правда, что к тебе приходил Себ? Что он сказал? А ты что сказала? Это было очень неловко? Ты сказала, что мы теперь живем вместе? А он…

– Сакс, – перебиваю я подругу, подняв руку. – Поговорим об этом позже. Сейчас мне нужна твоя помощь.

Она хлопает глазами и прислоняется к дверному косяку:

– Какая?

Если озвучить это, то все станет реальностью. Меня это пугает, но понимаю, что это единственное, что я могу сделать.

– Я облажалась, – заявила я, глубоко вздохнув. – Радикально. С Флорой.

Сакс кивает:

– Ага, мы знаем.

Нахмурившись, я положила руки на бедра:

– Ладно. Рада, что мы все сходимся на том, что я напортачила.

Сакс снова кивнула. На этот раз с преувеличенно грустным лицом:

– Но это правда.

Я закатила глаза:

– Принято к сведению. Но помощь нужна не с этим, – расправив плечи я посмотрела на лицо Сакши. – Я собираюсь ее вернуть.

Глава 39

Я никогда в жизни не прогуливала школу. А еще никогда не сбегала из дома, не «одалживала» машину, не обманывала взрослых, но сегодня утром я это все делаю одним махом.

Рассказываю об этом Сакс. Она, нахмурившись, поворачивается ко мне с переднего сиденья машины, которую ведет Перри.

– Но это во имя благой цели! – успокаивает она, потянувшись к Перри и взяв его за руку. Она просияла: – Настоящей любви!

Настоящая любовь. Это точно.

От этой мысли у меня скручивает живот: Флора. Я увижу ее снова и расскажу, какие чувства испытываю к ней. Да, это куда страшнее, чем быть пойманной на взятой без спросу машине смотрителя.

Когда Перри сказал, что знает быстрый способ доставить нас в Эдинбург, я ожидала, например, удачного расписания поездов или автобусов. Когда же он подъехал к нам с Сакс на раритетном «Ленд-Ровере», мы были в шоке. Перри клянется, что мистер Макгрегор разрешил ему брать машину, когда вздумается, но не уверена, что можно воспринимать всерьез сказанное после нескольких кружек пива.

И вот я здесь, на заднем сиденье одолженной – или угнанной – машины. Господи, безумие какое-то.

– Может, продумаем, как именно мне добраться до Флоры? – предложила я. Ткань на сиденье порвана, металлические половицы проржавели. Мы точно доберемся до столицы целыми?

Сакс взмахивает рукой с идеальным маникюром:

– Все под контролем, дорогая. Не забывай, что мой папа – граф, а это что-то значит. Я нанесу визит во дворец и представлю вас с Перри как моих сопровождающих, – сообщает она, листая ленту на телефоне, – и я скажу… вот черт!

– Упоминание черта нам не сильно поможет попасть во дворец, – возражаю я. Сакс пораженно качает головой.

– Да нет же. Я ругаюсь, потому что королевская семья сегодня не во дворце. Открылась какая-то выставка, посвященная королевским свадьбам, и они все отправились туда, а потом у них процессия по Королевской Миле[34]. Черт! Надо было проверить их расписание, но я слишком, – она взмахнула рукой, – увлеклась происходящим.

– Рада, что мои любовные приключения так тебя увлекают, – пробормотала я, выхватывая телефон из рук Сакс. Действительно – объявление об открытии выставки, и имя Флоры в нем выделено жирным.

– Мы на полпути туда, – говорит Перри, глянув на Сакс. – Но мы всегда можем поехать в Эдинбург и перекантоваться там. Они же, в конце концов, вернутся в замок.

Да, вернутся. Хороший план – где-нибудь пообедать и ждать.

Или…

Сглотнув, я возвращаю подруге телефон.

– К тому времени, как мы туда приедем, парад как раз начнется. Мы можем поехать прямо туда.

Сакс поворачивается ко мне, вытаращившись на меня от удивления:

– Миллисента Квинт, – вздыхает она, – ты хочешь…

Я уверенно киваю:

– Ага.

Сакс визжит и хлопает в ладоши. Вцепившийся в руль Перри явно сбит с толку.

– Что?

– Как романтично! – восклицает Сакс. – Милли собирается признаться ей в любви публично! О господи, я сейчас расплачусь.

– А меня сейчас стошнит, так что не надо, – возражаю я, пытаясь устроиться поудобнее на заднем сиденье. У меня в животе целая колония бабочек. Может, поэтому мне кажется, что мы доехали очень быстро. Я даже осознать ничего не успела, а мы уже въехали в город.

Припарковав машину, Перри жестом приглашает меня выйти.

– Процессия идет вниз по Миле, – объясняет он, – все, что тебе нужно сделать, – пробраться в первый ряд, подождать, пока Флора пройдет мимо и сказать ей, что любишь ее.

Я уставилась на него. У меня резко вспотели руки.

– Ага, – проквакала я и повторила: – Ага.

– Проще простого! – заявляет Сакши, а потом, слава богу, открывает дверь машины. – Я тоже пойду. Так, на всякий случай.

– Что ж, я тоже не хочу такое пропускать, – заявляет Перри и выключает зажигание. Я улыбаюсь им, хотя мне не хватает воздуха.

– Вы знаете, что вы настоящие друзья? – спрашиваю я. Они улыбаются.

– Конечно знаем, – говорит Сакс.

Мы проходим по маленьким улочкам и сворачиваем на Милю.

Улица перекрыта, в холодный осенний день здесь собралась целая толпа. Мы подходим сзади, и я слышу волынки и барабаны. Встаю на цыпочки и вижу королевскую семью, проходящую мимо Эдинбургского собора.

Флора идет между братьями. Они проходят мимо толпы, ее волосы зачесаны назад. Она улыбается и пожимает всем руки, принимает чей-то букет и благодарит человека, прежде чем передать цветы человеку в черном костюме.

Стоит мне на нее взглянуть, как у меня колет в груди. Ей так это все идет, хотя она сама с этим не соглашается. Но я вижу, как люди смотрят на нее, и вижу ее искреннюю улыбку. Она никогда не была больше похожа на принцессу, чем сейчас. Даже когда она была вся увешана бриллиантами.

Но она не просто принцесса.

Она моя принцесса.

И сейчас она слишком далеко, чтобы заметить меня.

Повернувшись к Сакши и Перри, я качаю головой:

– Это глупо. Я просто напишу письмо или…

– НЕТ! – восклицают они в унисон и влюбленно переглядываются, как в последнее время делают постоянно.

Перри берет меня за руку:

– Милли, здесь нужно что-то посерьезнее. Письмо это несерьезно. Даже не средненько.

– Мой парень прав, – говорит Сакши. И снова влюбленные улыбки. Они соприкасаются носами. Если бы я так не любила их обоих – мне бы показалось это противным. Сакши встряхивается и говорит:

– Сейчас не время. В любом случае, прислушайся к Перри. Ты хочешь вернуть любимую женщину, а значит письмо не прокатит. Так что…

Протянув руку, она выхватывает букет у маленькой девочки с такими же яркими волосами, как у Перри. Когда та открыла рот, чтобы возразить, Сакс выудила из розовой сумочки «Шанель» кошелек и телефон и отдала сумочку ей.

– Честный обмен, – говорит она, а девочка, у которой явно хороший вкус, нетерпеливо выхватывает сумочку и тут же забывает о цветах.

– Сакс, – возражаю я, но она отмахивается:

– Она все равно из прошлой коллекции. Теперь бери букет и иди к своей принцессе.

Цветы немного подвяли – пурпурные цветы определенно стоят не так долго, но на букете ленточка из фирменной королевской шотландки. Это хороший знак.

Я лезу в карман и достаю гладкий и блестящий розовый кварц, который я прихватила перед тем, как выбежать из комнаты.

Толпа стала гуще, все сгрудились около заграждений. Бэйрды идут по улице и подходят все ближе, но я, к сожалению, застряла в глубине толпы, и рост в метр с кепкой мне определенно мало помогает. К счастью, у меня есть Сакши.

– ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, – громко выкрикивает она, ярко улыбаясь и прокладывая путь через толпу острыми локтями. Перри идет позади, замыкая нашу цепь, и пропихивает меня вперед. Я пригибаю голову, изо всех сил стараясь поспевать за Сакс.

Люди расступаются. Начинается ропот. Я слышу, что они восхищаются красотой Сакши, что, конечно, правда, но и свое имя я пару раз слышу. Амелия. Милли. Это же она. Девушка, которая встречается с Флорой.

На этот раз от этих слов мне не хочется съежиться или спрятаться подальше. Мне хочется поднять голову. Да, это я.

Милли. Девушка, которая встречается с Флорой.

Мы почти добрались до заграждений. На улице холодно, пасмурно и ветрено. Я чуть не спотыкаюсь о булыжник, и тут слышу вопль Сакши:

– Флоораа!

Меня все еще не видно за двумя метрами подруги, и я слышу, как Флора отвечает:

– Сакши?

И вдруг Сакс исчезает, и я стою около заграждения лицом к лицу с Флорой, держа в руках букет цветов. Улыбка, которую Флора адресовала Сакс, исчезла. Она насторожилась, а потом увидела цветы.

Уголки ее губ слегка приподнимаются в ее фирменную ухмылку, а глаза подозрительно светятся. Она оглядывается и спрашивает:

– Это мне?

– Да, – говорю я, вручая букет. – Я их у какого-то ребенка украла. Вообще-то, даже не я, а Сакши, так что они не такие красивые, как бы я хотела, но беднякам не приходится выбирать, правда ведь? Точнее, не беднякам, а воришкам.

Толпа немного расходится, и я замечаю, что телохранители Флоры внимательно наблюдают за нами. Из-за Флоры, встав на цыпочки, выглядывает Себ.

Он замечает меня и расплывается в улыбке, и это, наверное, дает мне смелость продолжать.

– Флора, прости меня. За все. За то, что у меня не хватило смелости, настойчивости, или… не знаю, чего. Потому что я…

Никогда не осознавала так ясно, что на меня смотрят столько людей, и хоть остальные члены семьи пошли дальше, внимание толпы сосредоточено на нас с Флорой. Но она – единственная, до кого мне сейчас есть дело. Она смотрит на меня – и мне безразлично, что думают остальные.

– Я люблю тебя, Флора, – произношу я, и не смотря на толпу людей, телохранителей и других членов королевской семьи, у меня чувство, что в мире никого нет кроме нас с ней. Как будто мы вернулись в нашу комнату в Грегорстоуне. Или на болото под звезды.

– И да, иногда ты меня с ума сводишь, и нам определенно нужно многое обсудить, но… это того стоит. Ты этого стоишь.

Флора смеется. По-настоящему, так, что обнажаются ее зубы. Она крепко сжимает мою руку своей.

– И ты меня прости, – отвечает она. – Я должна была сказать тебя правду о Тэм, и я точно не должна была оплачивать твое обучение, не сообщив тебе об этом, но… – она пожимает плечами. – Что я могу сказать? Я ненормальная.

– Нет, это не так, – тут же ответила я, но затем передумала. – Ладно, вообще-то, это так. Но ты добрая, милая и прелестная… и серьезно. Я по уши втрескалась.

– Значит, тебе нравятся ненормальные, – заключает она. Я залезаю в карман и достаю розовый кварц.

– Ага, – сообщаю я и кладу камень ей в ладонь. Она долго смотрит на него, потом поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Это очень хороший камень, – наконец говорит она немного напряженно, а я улыбаюсь в ответ.

– У тебя уже есть все самые шикарные драгоценные камни в мире, но я могу доставать для тебя настоящие камни. И читать карты для тебя. И ты даже не догадываешься, сколько в мире еще стирки. Полотенца были только началом.

– Ну как можно устоять перед таким предложением? – говорит Флора, слегка взъерошив волосы. Я удивляюсь, как у меня сердце из груди не выпрыгнуло.

– Поцелуй ее, красавица! – выкрикивает мужчина из толпы. В глазах Флоры заблестели слезы, но она хихикает, прикрыв рот рукой в перчатке.

– Это он мне или тебе?

Я подхожу к ней, покачав головой:

– Не знаю, – говоря я, положив ладонь ей на щеку, – но это хороший совет, и я им воспользуюсь.

И я целую ее.

Благодарность

Как всегда, огромное спасибо замечательной команде издательства Penguin, которая блестяще работает над каждой моей книгой. Мне очень повезло сотрудничать с такими прекрасными девушками!

Моему редактору Ари Льюин и моему агенту Хорри Рут: они не дали мне вставить гифки в этот текст, что очень досадно, потому что я бы не отказалась от гифок c «Настоящими домохозяйками» – где одна девушка в нарядном платье, немного потрепанная, плачет и вырывается, а другие, поответственнее, держат ее – чтобы выразить благодарность за то, что вы для меня делаете. Благодарю вас за помощь моим книгам – и мне! – стать лучше.

Большое спасибо читателям, которые отправились вместе со мной в это дикое (Буквально! Природа там совершенно дикая!) путешествие в королевский мир. Ваш энтузиазм значит для меня очень много.

Как всегда, благодарна своей семье за все.

И последнее, но не менее важное. Всем девушками вроде Милли, все еще пытающимся разобраться в себе, или девушкам вроде Флоры, чертовски уверенным в том, кто они и с кем хотят быть: это книга для вас. С любовью.

Примечания

1

«Храбрая сердцем» (англ. ‘Brave’) – полнометражный мультфильм компаний Walt Disney Pictures и Pixar. Рассказывает о приключениях шотландской принцессы Мериды.

2

ACT (American College Testing) – стандартизированный текст для поступления в колледжи и университеты США.

3

GPA (Grade Point Average) – усредненный балл всех оценок в аттестате или дипломе за весь период обучения. Требуется при поступлении в зарубежные вузы.

4

Снеквеллс (англ. Snackwell’s) – американский производитель обезжиренных сладостей (печенья, пирожные и т. д.). С мая 2019 года перестали специализироваться на обезжиренных продуктах; производят полезные низкокалорийные сладости.

5

Тэдди Грэмс (англ. Teddy Grahams) – печенье в виде мишек, выпускаемые компанией Nabisco.

6

PSAT (Preliminary Scholastic Aptitude Test) – предварительный (пробный) тест, упрощенная версия выпускных экзаменов в США. Успешно сдав PSAT, старшеклассники могут участвовать в различных программах получения стипендии.

7

Сарлакк – вымышленный монстр из вселенной «Звездных войн». Живет под землей, на поверхности виден только рот с множеством щупалец. Обитает в яме на планете Татуин.

8

Верука Солт (англ. VerucaSalt) – героиня повести Роальда Даля «Чарли и шоколадная фабрика». Избалованная дочь владельца фабрики по переработке орехов, привыкшая к тому, что все ее требования тут же исполняются.

9

Нортгемптон (англ. Northampton) – город в Англии, в графстве Нортгемптоншир.

10

Притворяйся, пока не добьешься своего (англ. Fake it till you make it) – популярная стратегия поведения, согласно которой нужно вести себя так, будто желание уже сбылось.

11

Новый город (англ. New Town) – один из центральных районов Эдинбурга. В нем находится Принсес-стрит – главная торговая улица города с торговыми центрами и дизайнерскими бутиками.

12

Белгравия, Белргейвия (англ. Belgravia) – респектабельный район в Лондоне, недалеко от Букингемского дворца. Известен тем, что в нем проживают аристократы и богатейшие семьи Лондона.

13

Казу – американский народный духовой музыкальный инструмент родом из Африки.

14

Гленко (англ. Glenco) – долина в Шотландии и остаток древнего вулкана.

15

Скай (англ. Skye) – остров в Шотландии.

16

Мельница на Флоссе (англ. The Mill on the Floss) – роман Джордж Элиот, впервые опубликованный в 1860 г. Роман рассказывает о судьбе Мэгги и Тома – брата и сестры, живших на берегу вымышленной реки Флосс.

17

Отель «Балморал» (англ. Balmoral Hotel) – пятизвездочный отель в центре Эдинбурга, одна из достопримечательностей Шотландии.

18

Рутбир, или корневое пиво (от англ. Rootbeer), – газированный напиток. Обычно изготавливается из коры дерева сассафрас. Бывает алкогольным и безалкогольным.

19

Остров Скай (Isle of Skye) – остров на западе Шотландии. Популярен среди туристов природой и старинными замками. Считается обителью мифов и легенд.

20

Мария Стюарт (Mary I Stuart) – королева Шотландии с 1561 по 1567 гг. Известна трагической судьбой.

21

Свингующий Лондон (англ. Swinging London) – молодежное течение в Лондоне во второй половине 1960-х годов. Характеризуется культурной и сексуальной революцией. Представители этого поколения воплощали идеи юношеского бунтарства, выражавшиеся во вкусах, музыке, моде.

22

Старик Сторр (англ. Old Man of Storr) – скала на острове Скай, популярное туристическое место. Согласно легенде, получила свое название, потому что под определенным углом напоминает лицо старика.

23

Нэнси Дрю (англ. Nancy Drew) – девушка-детектив, известная во всем мире персонаж книг и фильмов.

24

Коронованные детки (англ. Toddlers & Tiaras) – реалити-шоу, в котором дети участвуют в конкурсах красоты.

25

Мидлотеанские сердца, Харт оф Мидлотеан (англ. Heart of Midlothian Football Club) – шотландский футбольный клуб из Эдингбурга. Существует с 1874 года.

26

Йеллоустоун (Йеллоустоунский национальный парк, англ. Yellowstone National Park) – заповедник в США. Знаменит ландшафтами, гейзерами и другими геотермическими объектами. Внесен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

27

Батат с маршмеллоу, или сладкий картофель с маршмеллоу, – популярное в Америке запеченное блюдо на День благодарения.

28

Наказание (вид самосуда), использовавшийся в средневековой Европе. В настоящее время признается варварским.

29

Холируд (англ. Holyrood) – район Эдинбурга, в котором расположен Холирудский дворец (официальная резиденция британских монархов в Шотландии), здание Парламента и т. д.

30

Макарон (англ. macaron) – французское кондитерское изделие в форме печенья с кремом между двумя слоями. Популярный десерт в США.

31

Сальса с чипсами – традиционное блюда мексиканской кухни. Представляет собой томатный соус, в который обмакивают кукурузные чипсы.

32

Энчилада – традиционное блюдо мексиканской кухни. Свернутая тонкая лепешка (тортилья), в которую завернута начинка, чаще всего мясная, а затем обжаренная или запеченная в соусе. Более дорогое блюдо, по сравнению с сальсой с чипсами.

33

Трон Артура (англ. Arthur’s Seat) – гора в Холируде, в древности вулкан. Одна из достопримечательностей Эдинбурга. Предполагается, что здесь мог находиться замок Камелот, в котором собирались рыцари Круглого стола.

34

Королевская Миля (англ. The Royal Mile), сокращенно – Миля. Несколько улиц в центре Эдинбурга, протяженностью около двух километров. Миля начинается у Эдинбургского замка и спускается к замку Холируд.

Content

Рейчел Хокинс
Ее королевское высочество

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Благодарность

Примечания