Элли Гриффитс

Происшествие в Северной башне

Алексу и Джульетте

Глава 1

9 октября 1936 года

Стоило ей увидеть школу, и Джастис Джонс сразу поняла, без убийства здесь не обойдётся. Конечно, она не стала произносить это вслух. Водитель такси вполне мог оказаться шпионом. По правде сказать, всю дорогу он молчал – и лишь однажды проворчал нечто невразумительное, когда с трудом поднял чемодан Джастис, чтобы уложить его в багажник, однако девочка прекрасно понимала, что молчание – ещё не признак невиновности. Как любил повторять Лесли Лайт, частный детектив: важно как раз то, о чём подозреваемый молчит, вот на что нужно обращать внимание.

Школу она заметила за много миль – громоздкое мрачное здание с башнями. Казалось, его специально построили так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений: школа – это серьёзно, школа не для веселья, школа очень похожа на тюрьму. Джастис пристально смотрела на неё, не мигая, будто играла в гляделки, – кто первый сдастся.

Здание кажется таким большим, подумала она, только потому, что стоит на равнине. Ромни-марш – топи, вот что сказано на карте, но Джастис видела только бескрайние серые поля, неприглядные и бесцветные, почти сливающиеся с небом. Где-то за полями должно быть море, но его не видно, зато высоко в небе раздаются безутешные крики чаек. Хорошо, что её сложно напугать, ведь нет места страшнее Хайбери-хаус, пансиона для благородных девиц.

Джастис достала из сумки дневник и написала:

ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ О ХАЙБЕРИ-ХАУС

Похож на замок Дракулы и/или тюрьму. Вокруг сплошные равнины, довольно унылые. Как и моё настроение. В округе только одна фирма такси: «Най и сын». Думаю, меня везёт сам Най, а не его сын, на вид ему лет 100. И, скорее всего, он шпион. Шансы сбежать из школы незамеченной – минимальные. При этом вероятность убийства высокая.

– Почти приехали, – сказал вдруг Най.

Джастис взглянула на часы. Ещё только пять вечера, но уже темно, как ночью. Чего ещё ждать, когда поступаешь в школу в октябре.

– Какой он, Хайбери-хаус? – спросила она, хватаясь за возможность получить сведения от ценного информатора. – Я никогда не училась в пансионе.

На самом деле она вообще никогда не ходила в школу.

Най помолчал пару секунд, покусывая длинные седые усы. Затем произнёс:

– Я редко общаюсь с местными. Хотя мой брат приезжал сюда на прошлой неделе.

– Правда? – спросила Джастис. – Он тоже водит такси?

– Нет, – сказал Най, вильнув на дороге, чтобы избежать столкновения с цаплей. – Он владелец похоронного бюро.

– Да что вы? – оживилась Джастис. – Кто-то умер?

Но Най не стал отвечать, и остаток пути они ехали молча.

Джастис глядела на башни, которые приближались с каждой секундой. Небо потемнело, и зловещая луна выплыла из-за облаков. Най остановился и вышел из машины, чтобы отпереть тяжёлые железные ворота с каменными грифонами с обеих сторон. У него есть ключ, заметила Джастис. Что же это за школа, где учеников держат под замком?

Надпись на воротах ещё можно было разобрать, несмотря на сумрак.

Хайбери-хаус

Школа-пансион для девочек

из благородных семейств

Интересно всё-таки, что это за такие благородные семейства? У Джастис появилось нехорошее предчувствие, что никто из обитателей серого каменного поместья не отличается особым благородством.

Най въехал в ворота и продолжил путь. Дорога тянулась бесконечно. Джастис заметила спортивные площадки (она плохо разбиралась в командных играх), пристройки и теплицу. Такси остановилось у высоченных дубовых дверей. Най выскочил из автомобиля на удивление быстро и ловко для человека его возраста, вытащил чемодан Джастис из багажника и снова пробурчал что-то невнятное – то ли «прощай», то ли «удачи». И уехал, оставив Джастис совершенно одну перед запертыми дверями.

Постучаться или не стоит? Пока она ждала на холоде, выдыхая облачка пара, чёрная птичка – или летучая мышь – кружила над одной из башен. Джастис захотелось развернуться и броситься наутёк, но Най уже пропал из виду, к тому же куда она пойдёт? «К чёрту твою храбрость», – говаривала её мама. Джастис не очень-то понимала, что это значит, но это слова из «Макбета», а она точно знала, что у этой истории не совсем счастливый конец.

Джастис всё ещё стояла в нерешительности, когда внутри со скрипом отворилась небольшая дверка. Крошечный, но при этом весьма грозный силуэт возник на пороге.

– Ты Джоанна? – послышался голос.

– Нет, – сказала Джастис.

Женщина, на которой Джастис теперь разглядела форму медсестры, сверилась со списком.

– Тут сказано, Джоанна Джастис. Новая девочка.

– Меня зовут Джастис. Джастис Джонс.

– Вот как, – сказала женщина с досадой. – Мы решили, что это ошибка. И записали тебя как Джоанну.

– Наверное, вы имели в виду Джонс. Это моя фамилия. А зовут меня Джастис, – пояснила она. – Мой отец адвокат.

– Это нам известно, – сказала женщина. – Герберт Джонс, королевский адвокат. Известная личность, не так ли?

– Он защитил в суде немало убийц, – сказала Джастис.

Женщина смерила её пристальным, жёстким взглядом, будто заподозрила в наглости.

– Я матрона, – сказала она, внезапно улыбнувшись и выставив пожелтевшие зубы. – Хатчинс возьмёт твой чемодан.

Не успела она договорить, как из-за угла появился мужчина. Ростом не меньше девяти футов, широкоплечий, с неправдоподобно маленькой головой. Он бросил на Джастис странный взгляд – то ли неприветливый, то ли даже сочувственный, сложно сказать. Джастис попробовала улыбнуться, но никакой взаимности не последовало. Хатчинс поднял её чемодан одной рукой и, заваливаясь набок, потопал прочь.

– Заходи, Джастис, – сказала матрона таким тоном, будто Джастис заставляет её ждать. – Хатчинсу пора запирать.

Прижимая к себе дорожную сумку и клюшку для лякросса[1], Джастис переступила порог Хайбери-хаус.

Она оказалась в просторном зале с деревянной обшивкой, где каждый шаг отзывался эхом. Широкая лестница вела наверх, вдоль унылых портретов людей, которые выглядели так, будто скончались лет сто назад. Рыцарские доспехи стояли по стойке «смирно» возле камина, где лежало лишь одно давно остывшее полено. Джастис невольно поёжилась. Внутри было не намного теплее, чем снаружи.

– Я попросила Еву приглядеть за тобой, – предупредила матрона. – Она сейчас в общей комнате для второклассниц[2].

То есть Ева и Джастис ровесницы. Им по двенадцать. Хотя вполне возможно, что Еве уже тринадцать. Джастис сказали, что её определят во второй класс, одна радость – она хотя бы не будет самой младшей в школе. В Хайбери-хаус всего восемь классов, с первого по верхний шестой, а ещё нечто совершенно необъяснимое под названием «дополнительная ступень».

– Не терпится познакомиться с ней, – сказала Джастис.

Матрона пришла в ужас от столь неслыханной дерзости. Очевидно, надо было молчать.

– У тебя есть медицинская карта?

Джастис порылась в сумке и протянула ей карту.

– Хорошо. Иди за мной, – сказала матрона.

Джастис старалась запомнить дорогу, но тщетно. Они прошли несколько комнат, затем пересекли небольшой внутренний дворик (с блёклой, потрёпанной ветром растительностью), столовую, поднялись по каменной лестнице вдоль обшитого деревом коридора и, наконец, добрались до небольшой комнаты со скамьями у окон и помятыми диванами. Видимо, Ева сидела на одном из них.

– Ева, это Джастис, – сказала матрона. – Не Джоанна, а Джастис.

– Ну и ну, – сказала Ева, тараща глаза.

Ева была низенькой девочкой со светло-русыми волосами. Одета она была в коричневый пиджак с золотой каймой. Под ним были коричневая юбка, жёлто-белая полосатая рубашка и высокие коричневые гольфы. Вряд ли она сумасшедшая, подумала Джастис, просто такая школьная форма. Её форма лежала в сумке, но она ещё не осмелилась примерить её.

– Ева покажет тебе спальню, – сказала матрона. – Ужин в шесть. До свидания, девочки.

И снова эта улыбка.

– Что на ужин? – спросила Джастис, когда матрона ушла.

– Каждый раз одно и то же, – сказала Ева. – «Мёртвые детки»[3].

– «Мёртвые детки»?

– Это такой пудинг, – объяснила Ева. – Кстати, мы с тобой в одной спальне. Сипухи. Все мы друзья по несчастью. Показать тебе твою комнату?

– Да, пожалуйста, – сказала Джастис, поднимая свою сумку. Её слегка ошарашило такое количество новых слов. Сипухи. Мёртвые детки. Что всё это значит?

По дороге Ева рассказала Джастис, что ей двенадцать и она уже год учится в Хайбери-хаус, а до этого ходила на подготовку. Её лучшую подругу зовут Нора, и обе они обожают Хелену Блисс, старосту.

– Чем занимаются твои старики? – спросила Ева, пока они поднимались по очередной лестнице.

– Мои старики?

– Твои матер и патер.

Джастис удивилась. Это латынь, она точно знает, но она никогда не слышала, чтобы кто-то её возраста говорил на латыни в обычной жизни. Хотя, если честно, она вообще не знает, о чём говорят дети её возраста. Видимо, тут так принято.

– Мой отец адвокат, а мама умерла.

– Умерла? – Ева остолбенела. – Жуть какая.

– Давно, – пояснила Джастис. Вообще-то ровно тридцать один день назад, но ей не нравилось произносить это вслух. Ведь стоит сказать что-то вслух, как оно станет реальностью, к тому же чужое сочувствие вызывало у неё только одно желание – плакать, а ведь она твёрдо решила, что ни за что и ни при каких обстоятельствах не будет плакать в Хайбери-хаус.

– Мама учила меня дома, – сказала она, меняя тему. – Я никогда не ходила в школу.

– Ой, бедняжка. – Ева сжала ей руку, но потом милосердно отпустила. – Тебе понравится. Тут супер.

Опять коридоры, опять странные узкие лестницы. Всегда нужно знать, где ближайший выход. Так говорил Лесли Лайт в «Деле о призраках в отеле». Но Джастис совершенно запуталась в этом причудливом муравейнике. Её утешало только одно – это здание хранит тайну, которую она обязательно раскроет.

– Ева, – сказала Джастис, нагнав своего гида, – мистер Най, водитель такси, сказал, что кто-то недавно умер в школе. Ты слышала об этом?

Ева обернулась. Джастис не знала, что именно, но что-то в её лице изменилось.

– Мэри, – шепнула она. – Служанка. Мисс де Вир не велела об этом говорить. – Ева остановилась у двери, едва заметной на деревянной обшивке стен. – Вот наша спальня. Супер, правда? – сказала она, распахнув дверь.

Джастис заглянула в длинную комнату. Пять кроватей, разделённых белыми перегородками. Маленькие окна высоко под потолком. Единственным источником света служила лампочка в дальнем конце.

Ева не сводила глаз с Джастис и явно ждала ответа.

– Супер, – буркнула Джастис.

Когда Ева ушла в ванную чтобы переодеться, оставив её в спальне, Джастис сделала новую запись в дневнике:

ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ О ХАЙБЕРИ-ХАУС

Похож на замок Дракулы и/или на тюрьму. Вокруг сплошные равнины, довольно унылые. Как и моё настроение. В округе только одна фирма такси: «Най и сын». Думаю, меня везёт сам Най, а не его сын, на вид ему лет 100. И, скорее всего, он шпион. Шансы сбежать из школы незамеченной – минимальные. При этом вероятность убийства высокая.

ВПЕЧАТЛЕНИЕ О ХАЙБЕРИ-ХАУС продолж.

Най: брат владельца похоронного бюро. Знает больше, чем кажется?

Матрона: глаза не меняются, когда она улыбается.

Слышала про папу (подозрительно?).

Хатчинс: сильный, наверняка знает все школьные секреты. Ева: маленькая, глупая. Испугалась, когда я упомянула о Мэри.

Мэри: собрать информацию, убита?

Глава 2

Матрона велела Джастис переодеться в школьную форму, так что деваться некуда. Единственный способ заставить себя надеть коричневые гетры – притвориться, что она янки времён Американской гражданской войны, который выполняет секретное задание, выдавая себя за солдата Конфедерации. Она прекрасно помнила, что мама говорила об униформе: если одевать людей одинаково, они станут мыслить одинаково, а это опасно.

– Но тебя здесь нет, мама, – прошептала Джастис, – а мне придётся побыть школьницей, надеюсь недолго.

Ева вернулась, чтобы отвести её на ужин и, само собой, проверить, что она правильно оделась.

– А тебе идёт, – сказала она. – Настоящая школьница.

– Что ж, спасибо, – сказала Джастис с сомнением.

– Мне нравятся твои волосы, – сказала Ева. – Очень красивые.

– Спасибо, – повторила Джастис, немного удивившись. Волосы у неё были короткие и тёмные, и она аккуратно убрала их за уши. Она никогда не задумывалась, красивые они или нет. Мама учила её не обращать внимания на внешность, а подружек у неё не было. Её лучший (и единственный) друг Питер учился в музыкальной школе в Лондоне, и хотя они с Питером обсуждали все мыслимые и немыслимые темы, причёски их никогда не интересовали.

Ева и Джастис спустилась на два этажа и снова пересекли внутренний дворик. Уже совсем стемнело, и, когда они шли по двору, Джастис подняла взгляд на тёмные очертания, – возможно, летучие мыши, – которые кружились над одной из башен. Она видела башни – сторожевые, как говорила Ева, – с подъездной дорожки. Интересно, это Северная башня? Она решила, что они пройдут через парадный зал, но Ева свернула в каменный коридор с низкими потолками – без деревянной обшивки, без рыцарских доспехов. Наконец они подошли к двустворчатым дверям. Ева торжественно распахнула их.

– Столовая, – сказала она.

Первое, что поразило Джастис, – шум. Он был оглушительным. Стулья скрипели по плиткам пола, гремели ножи и вилки, стоял такой визг и гвалт, что Джастис подумала, летучие мыши наверняка в восторге. Девочки сидели в несколько рядов за длинными столами, и на долю секунды почти все головы обернулись к ним… а затем вернулись к своим делам. Ева взяла Джастис за руку.

– Мы опоздали. Пойдём за едой.

Они взяли подносы и направились на раздачу, где женщина в синем фартуке плюхнула им на тарелки нечто совершенно невообразимое.

– Хлеба можешь брать сколько хочешь, – сказала Ева, положив три внушительных белых куска на свой поднос.

– Мне не нужно, спасибо, – сказала Джастис. В такси у неё живот сводило от голода, но теперь аппетит неожиданно испарился.

Ева подвела её к краю одного из столов.

– Сипухи, – сказала она таким тоном, будто вела представление в цирке, – это Джастис.

Три пары глаз – двое голубых и одни карие – уставились на неё.

– Я думала, её зовут Джоанна, – сказала девочка с длинными светлыми косичками.

– Да, прости, – сказала Ева. «Прости»? – Её зовут Джастис Джонс.

– Что за имя такое, – сказали Светлые Косички.

– Мой отец адвокат, – сказала Джастис, чтобы напомнить им, что она не невидимка. – А тебя как зовут?

Как и матрона, девочка состроила такую физиономию, что Джастис сразу поняла, нужно было молчать. Вскинув косички, она сказала:

– Я Роуз. Роуз Тревелиан-Хейс.

– А я Нора, – вставила высокая девочка в очках. Она одарила Джастис бледной улыбкой, которая, как и очки, чуточку скривилась.

– Я Стелла, – сказала третья девочка. Карие глаза Стеллы встретились с глазами Джастис, и она мрачно улыбнулась.

– У тебя очень короткие волосы, – сказала Роуз таким тоном, будто обличала её в преступлении.

Решив, что на это нечего ответить, Джастис промолчала. Она попробовала поесть то, что лежало у неё на тарелке, но быстро опустила ложку.

– Ты не сможешь завязывать их, как мы, – сказала Роуз. – У меня самые длинные волосы в Хайбери-хаус, – добавила она.

Евины волосы были намного длиннее, но никто и слова не сказал.

– У Роуз ангельские волосы, – сказала Ева.

– На самом деле ангелы – мужчины, – сказала Джастис и добавила, поскольку никто не ответил: – Ну, знаете, Михаил, Гавриил и другие. И Люцифер, конечно.

Четвёрка Сипух уставилась на неё молча.

– В какую школу ты ходила? – спросила Роуз, прищурившись.

– Мама учила меня дома, – сказала Джастис. – Но она умерла, поэтому отец отправил меня сюда.

– Кошмар, – сказала Нора. – Как она умерла?

Джастис готовилась услышать вопросы о матери и собиралась отвечать спокойно, по-деловому, но, когда на неё глядели четыре любопытных, сочувствующих лица, оказалось, что это намного сложнее, чем она думала.

– От рака, – сказала Джастис.

– Сочувствую, – сказала Стелла. И по голосу видно было, что она говорит искренне. Все молчали, потом Стелла сказала: – Наверное, хорошо учиться дома.

Джастис порадовалась, что она сменила тему, но ей не хотелось рассказывать о своей жизни дома, с мамой, – она держалась, как могла, и не показывала чувств.

– Думаю, тебе будет сложно здесь учиться, – сказала Роуз, стараясь проявить сочувствие, хотя безуспешно.

– А может, и нет, – сказала Нора. – Вдруг она гений.

– Нора у нас умница, – сказала Ева.

– Да ладно тебе, – сказала Нора, поправляя очки, которые вечно сползали на нос.

– Сколько девочек в классе? – спросила Джастис.

– Пятнадцать, – сказала Роуз и отодвинула свою тарелку, не притронувшись к еде. – Пять Сипух, это мы, ещё пять Горлиц и пять Малиновок.

– Нора была третьей в классе в прошлом году, – сказала Ева. – Я была четырнадцатой.

– А первым кто?

– Стелла.

В таком случае это Стелла умница, подумала Джастис. Но вскоре она поняла, что, раз Нора носит очки, значит, она безоговорочно «умница», точно так же, раз Роуз – симпатичная блондинка, значит, у неё должны быть самые длинные волосы. Она не удивилась, что Ева четырнадцатая в классе, и она была уверена, что Роуз – примерно посередине. Она постаралась запомнить всё это, чтобы позже записать.

– Алисия вторая, – сказала Роуз. – Хотя могла быть первой, если б захотела.

– Алисия – лучшая подруга Роуз, – сказала Ева. – Она в Горлицах, и, поскольку у нас было свободное место, Роуз надеялась…

«Роуз надеялась, что её переведут к Сипухам, – подумала Джастис, – а вместо этого появилась я. Не самое многообещающее начало…»

Ева хотела сказать ещё что-то, но только она собралась заговорить, как девочки вдруг разом изменились. Они подняли головы с совершенно одинаковым благоговением – губы приоткрыты, глаза блестят. Джастис не сразу поняла причину такой реакции. Высокая девочка с длинными волнистыми светлыми волосами остановилась возле их стола. Более того, это видение обратилось к ней, к Джастис.

– Должно быть, ты новенькая, – произнесло видение. – Добро пожаловать в Хайбери-хаус. Я Хелена Блисс, староста.

– Приятно познакомиться, – сказала Джастис.

Непонятно почему, но Хелена рассмеялась на это.

– Правильно. Не стесняйся высказываться. Ты Джоанна, правильно?

– Джастис.

– Вот как. – Хелена глянула на неё так, будто заподозрила в непослушании, но решила не усугублять ситуацию. – Что ж, ты в надёжных руках у Сипух. Позаботьтесь о ней, девочки. Помните, принимая незнакомцев, вы, сами того не осознавая, можете оказать гостеприимство ангелам.

– Конечно, Хелена.

– Можешь положиться на нас, Хелена.

– Обязательно, Хелена.

– Спасибо, Хелена.

Видение удалилось, а Сипухи взволнованно распушили пёрышки.

– Какая же она красавица!

– Она пользуется духами – вы почувствовали?

– Она сказала, что Джастис в хороших руках с нами.

– Почему она не поднимает волосы? – спросила Джастис.

Все уставились на неё.

– Она староста.

– Это Хелена Блисс.

– У неё такие же волосы, как у тебя, Роуз, – сказала Ева. – Когда ты станешь старостой, сможешь распустить их.

– Жду не дождусь, – сказала Роуз, не сомневаясь ни на секунду, что этот день настанет.

– Ты закончила, Джастис? – спросила Ева. – Можно уйти, если префекты ушли.

– И не переживай, – сказала Стелла, глядя на тарелку Джастис, на которой еды не убавилось, – у нас заначка в спальне.

«Заначкой» оказалась еда, и вечер получился не таким мучительным, как предполагала Джастис. Они играли в пинг-понг в общей комнате, и Джастис познакомилась с Алисией, лучшей подругой Роуз с льняными волосами и бледно-голубыми глазами. Они вдвоём сразу же уединились в уголке, где принялись оживлённо шептаться. Интересно, они обсуждают её? Возможно, но Джастис была слишком занята игрой, чтобы обращать внимание.

В восемь они поднялись в спальню, где Стелла и Нора поделились фруктовым пирогом и чёрствым печеньем. Они ели, сидя на полу, потому что «матрона взбесится, если найдёт крошки».

– Мы по очереди делимся тем, что нам присылают, – сказала Ева. – У тебя есть с собой что-нибудь вкусненькое, Джастис?

– Вряд ли. Наверное, можно попросить папу прислать что-нибудь.

Эти слова вызвали бурю восторга.

– Да, давай! – сказала Нора. – Попроси фруктовый пирог, он идёт на ура.

– И вкусности в банках тоже ничего, – добавила Стелла. – Сардины, консервированные ананасы…

Джастис попробовала представить, как отец собирает посылку с гостинцами, но не смогла. Может, поручит секретарю?

Роуз, капитан общежития, выключала свет ровно в девять. Сначала они отправились в ванную, до ужаса мрачную комнату – самое студёное место, в каком Джастис доводилось бывать. Затем Роуз велела Еве и Норе прибраться, а Джастис и Стелле – задёрнуть шторы. Подойдя к дальнему окну, Джастис заметила что-то вдалеке – тёмные очертания, мерцающие во мраке. Что же это могло быть?

– На что ты уставилась, Джастис? – спросила Роуз. – Уже давно пора спать.

– Там что-то есть. Свет в каком-то здании.

– Ах, это. Башня с призраками, ничего интересного – сказала Ева.

– Башня с призраками?

– Я выключаю свет, – рявкнула Роуз из коридора, поднося руку к выключателю.

– Можно читать с фонариком под одеялом, – сказала Стелла, когда они запрыгнули на кровати, – главное, чтобы матрона тебя не застукала.

– Может, у Джастис нет фонарика, – сказала Роуз.

Но фонарик у неё нашёлся. Мама всегда говорила: три вещи могут понадобиться в любой ситуации – фонарик, перочинный нож и компас. Так что когда Джастис узнала, что едет в школу-пансион, она подготовила свой «набор выживания». Добавила туда дневник и ручку, мама наверняка одобрила бы, потому что она была писателем. Она написала книги про Лесли Лайта – профессора античной истории и литературы, а также частного сыщика. Захватывающие, таинственные истории, когда до последней страницы не знаешь, кто убийца. А теперь Джастис подозревала, что сама попала в детективный роман. При жёлтом свете своего верного фонарика Джастис написала:

ХАЙБЕРИ-ХАУС:

Мои опасения оправдались. Здесь даже хуже, чем я думала. Условия: убогие. Еда: несъедобная. Общество: разношёрстное.

Девочки не такие уж плохие, но Роуз вполне может оказаться психопаткой. Стелла милая, Ева совершенно безобидная. Нора считается умной, хотя мне кажется, Стелла умнее. (Возможный союзник?)

РАССЛЕДОВАТЬ:

Таинственную смерть Мэри Хелены Блисс: копия Роуз. Пользуется необъяснимой властью над девочками. Башня с призраками:???

Джастис выключила фонарик. Дневник она сунула под подушку. Придётся завтра найти надёжный тайник. В комнате было темно, слышалось размеренное дыхание, время от времени слышались повизгивания – кажется, со стороны Евы. Но бледный луч до сих пор падал из окна под потолком в дальнем конце комнаты. Что же это, лунный свет или свеча в башне с призраками? Джастис представила, как вылетает из окна спальни, делает круг над домом и башней и устремляется через топи к морю. Но куда ей идти? Вот в чём вопрос. Домой нельзя, потому что папе она там не нужна, а мама… мамы там всё равно нет, так ведь?

Придётся остаться тут. На какое-то время. Пока она не убедит отца позволить ей вернуться домой. А до тех пор… Джастис вздохнула и попробовала поудобнее устроиться на подушке.

– Первый день я пережила, мама, – прошептала она в темноту.

Глава 3

– Первая мысль – в школе пожар. Иначе кому придёт в голову трезвонить посреди ночи? Но не успела она схватить свой фонарик, как над ухом раздался голос:

– Просыпайся, Джастис. Уже утро.

Утро? Небо, точнее, та его часть, которая проглядывала через занавески, была чёрной как смоль. Сев на кровати и протирая глаза, она увидела, что Стелла улыбается ей с другого конца кровати.

– Семь часов, – сказала она. – Нужно успеть на завтрак к половине восьмого. Уроки начинаются в половине девятого.

В половине девятого? Дома Джастис редко вставала раньше девяти. Мама считала, что подросткам нужно спать столько, сколько им хочется. Завтракали они в десять – летом в саду, под липой, с которой на стол капала густая смола, – а уроки начинали в одиннадцать. К своему ужасу, Джастис почувствовала, что готова разрыдаться. Она отвернулась от Стеллы и принялась снова тереть глаза.

– Что с тобой? – спросила Стелла участливо.

– Всё в порядке, – сказала Джастис. – Где ванная? Мне нужно быстро помыться.

Роуз, проходя мимо в розовой пижаме с вышитыми узорами, расхохоталась.

– Слышали, Сипухи? Джастис хочет искупаться.

– Что в этом плохого? – спросила Джастис. – Я каждый день принимаю ванную.

– Значит, ты часто пачкаешься, – сказала Роуз. – Здесь ванна полагается раз в неделю. По утрам моют лицо и под мышками. Я иду первой, потому что я капитан общежития. – И она торжественно покинула комнату с зубной щёткой и полотенцем в руках.

Последовала неловкая тишина.

– Можешь пойти второй, Джастис, – сказала Ева. – Терпеть не могу умываться по утрам. В ванной так холодно.

– Иногда на внутренней стороне окон висят сосульки, – сказала Стелла. – Матрона считает, что для здоровья полезно держать окна открытыми, понимаешь.

– Свежий воздух, девочки! – сказала Нора, подражая матроне. К сожалению, как раз в этот момент на пороге появился оригинал.

Матрона была низенькой, не намного выше Джастис, но по какой-то непостижимой причине она казалась гигантской. Она нависла над внезапно притихшими девочками.

– Что ты говорила, Нора?

– Ничего, матрона.

– Надеюсь, вы постараетесь на славу. Постели заправить, волосы причесать и поднять.

Её глаза блестели чуть ли не маниакальным рвением. Или это катаракта – Джастис не смогла разобрать.

Когда матрона ушла, Ева захихикала, и вскоре Стелла, и Нора, и даже Джастис не удержались и присоединились к ней. Как приятно смеяться, подумала Джастис, хотя смех резко прервался, как только Роуз вернулась в комнату, и Джастис сбежала в ванную.

Стелла оказалась права – в ванной так холодно, что зуб на зуб не попадает. При дневном свете тут оказалось ещё противнее: трещины на плитках, потолок весь облупился, зелёная плесень потихоньку захватывала раковину. Джастис почистила зубы и скорчила страшную рожицу в старое, замызганное зеркало.

– Ты справишься, – произнесла она вслух.

Её голос эхом отразился от стен, и изо рта вырвались клубы пара.

Вернувшись в спальню, она заправила постель по примеру остальных Сипух. Прошлым вечером она заметила, что одна половица под кроватью расшаталась, и теперь тайком опустилась на колени, приподняла её и просунула под неё дневник. Затем встала, привела себя в порядок и подошла к высокому окну в дальнем конце комнаты. Над топями поднималось солнце, но туман ещё не рассеялся, отчего у Джастис появилось такое странное чувство, будто она высоко над облаками. Она вспомнила непонятный мерцающий свет, который заметила прошлой ночью, и вытянула шею, чтобы разглядеть башню примерно в двухстах ярдах от неё, неожиданно зловещую в бледных предрассветных лучах.

– Откуда в башне привидения? – спросила она, обернувшись к девочкам.

Она не верила в призраков, но ни секунды не сомневалась, что в Хайбери-хаус масса любопытных историй о безголовых духах, громыхающих цепях, и таинственных дамах в белых развевающихся одеждах. Она снова взглянула на башню. Может, это лишь игра света, но вдруг ей показалось, что она заметила вспышку в одном из узких окон, будто кто-то поднёс зеркало к солнцу.

Ева взвизгнула.

– Это такая страшная история. Там умерла девушка, много лет назад, и иногда по ночам слышно, как она плачет. Расскажи ей, Нора, ты мастер по историям с призраками.

Нора поправила очки и собралась начать, как вдруг вмешалась Роуз:

– У нас нет на это времени. Поспешите, а то опоздаем к завтраку.

На завтрак была каша, серая и неаппетитная. Но Джастис умирала с голоду и, как ни странно, доела её до конца. А ещё были тосты, и даже повариха Хайбери-хаус не сумела их испортить. Девочкам не разрешалось приступать к еде, пока Хелена Блисс не встанет и не прочтёт молитву.

– Benedictus benedicat.

– Это латынь, – прошептала Ева. – Ты знаешь латынь, Джастис? По-моему, нет предмета хуже.

– Мама научила меня немного, – сказала Джастис. Мама изучала античную литературу, древнегреческий и латынь в Оксфорде перед войной, хотя ей не позволили сдавать экзамены, потому что она женщина. Джастис не хотела говорить о маме, поэтому сменила тему.

– Как вы оказались в Хайбери-хаус? – спросила она, не обращаясь ни к кому в особенности. Она размышляла об этом ночью. Как такое получается, что родители отправляют свою родную дочь в такое уединённое место, на самом отшибе Ромни-марш?

– Мама здесь училась, – сказала Роуз, будто это всё объясняло. – Мисс де Вир преподавала тогда английский. Она только начала работать.

Мисс де Вир была директрисой, её имя аккуратными золотыми буквами значилось на воротах.

– Моя мама тоже здесь училась, – сказала Ева. – Мои старики за границей, так что я торчу тут с детского сада.

– Хайбери-хаус – совершенно особая школа, – сказала Роуз. – И жутко дорогая.

– Я на стипендии, – сказала Стелла. – У родителей нет денег.

– Тут нечем гордиться, – сказала Роуз.

– Вообще-то есть, это ведь значит, что Стелла очень умная, – сказала Джастис и с удивлением заметила благодарную улыбку Стеллы.

Роуз откинула волосы.

– А ты почему здесь, Джастис?

– Отец знаком с мисс де Вир, – сказала Джастис. Она точно не знала, как и почему отец познакомился с директрисой, но признаваться в этом не собиралась.

Роуз хотела сказать что-то, но прикусила язык, потому что к их столу подошла девушка в форме горничной.

– Берегись, – шепнула Роуз, – вот и Чокнутая Дороти.

Горничная, ненамного старше Джастис, остановилась возле их стола.

– Мне поручено отвести мисс Джонс к мисс де Вир.

– Вот же она, – сказала Роуз громко и демонстративно показала на Джастис.

– Удачи, Джастис, – шепнула Стелла, когда она встала.

Пока она шла за Дороти под пристальным взглядом четырёх сотен любопытных глаз, Джастис задумалась: почему ей пожелали удачи?

Глава 4

Кабинет мисс де Вир находился на самом верху Южной сторожевой башни. Идеальный способ подчеркнуть превосходство директрисы, подумала Джастис. Если верить Сипухам, верхние комнаты в трёх других башнях заперты, «чтобы никто не залез на крышу». Джастис попробовала вспомнить расположение здания: кухня, столовая, зал собраний, библиотека и большой зал – на первом этаже, классные комнаты на втором, а спальни на третьем. Но Дороти выбрала совершенно другой маршрут, по бесконечным коридорам и закрученным лестницам.

– Подожди, – сказала Джастис, когда Дороти юркнула за угол. Она хотела поговорить с ней, возможно, она важный свидетель таинственной гибели служанки. – Что за спешка?

Дороти обернулась. У неё было маленькое заострённое лицо с тревожно бегающими глазками и русые волосы, собранные в пучок.

– Мисс де Вир велела прийти немедленно, – шепнула Дороти и продолжила путь чуть ли не бегом.

Джастис нагнала её.

– Какая она, мисс де Вир? – спросила она.

Дороти глянула через плечо.

– Она директриса, – сказала служанка, будто это лучший ответ на вопрос. Возможно, так оно и есть.

– Мне так жаль Мэри, – сказала Джастис невинным голосом. – Вы с ней дружили?

На этот раз Дороти остановилась. Развернулась и уставилась на Джастис, её глаза стали круглыми, как плошки.

– Я тут ни при чём.

– Что ты имеешь в виду?

– Дороти! – прогремел голос, будто выстрел из пушки. Крупная женщина с клюшкой для лякросса шагала по коридору. – Что-то ты разболталась. Тебе нечем заняться?

– Простите, мисс Томас, я веду новую девочку к мисс де Вир.

– Так веди, и хватит болтать. А ты – новенькая – запомни: у нас не принято сплетничать с прислугой. Понятно?

– Думаю, понятно, – сказала Джастис. Она старалась отвечать честно, но мисс Томас смерила её строгим взглядом.

– Вперёд.

И они продолжили путь. Джастис хотелось расспросить Дороти, но та семенила впереди, низко опустив голову, явно слишком напуганная, чтобы говорить. Она вела Джастис по коридорам, увешанным головами чучел и – снова – унылыми картинами маслом. Джастис уже заметила, что школа делится на учебную часть (каменные полы, приглушённый свет, отваливающаяся штукатурка) и комнаты для преподавательского состава (ковры, бархатные занавески, кое-где пыльные канделябры). Это точно было крыло для преподавателей. Дороти остановилась у двери.

– Тебе сюда, – сказала она. – Наверх.

– Наверх? – переспросила Джастис, повернув ручку двери. Но когда она оглянулась, Дороти исчезла.

Джастис толкнула дверь и увидела небольшую спиральную лестницу. Она поднялась по узким ступеням, покрытым толстым красным ковром, и добралась до двери с надписью «Директриса». Джастис постояла с минуту, её сердце билось так быстро, что она чувствовала каждый удар. Чего она так испугалась? Может, этого слова – «удачи», – которое шепнула Стелла? Или громогласной мисс Томас? Или её встревожило, что Дороти явно боялась чего-то – чего-то в школе? Надо же, она позволила обстановке повлиять на своё настроение – классическая ошибка. И снова она услышала мамин голос: «К чёрту твою храбрость», – и, переведя дыхание, громко постучалась.

Мисс де Вир оказалась моложе, чем ожидала Джастис. Она представляла себе седовласую женщину с чёрной тростью. Напротив, мисс де Вир была эффектной брюнеткой – с белоснежной кожей, голубыми глазами и очень модной короткой стрижкой «фокстрот». На ней была, конечно же, учительская мантия, но из-под неё выглядывало зелёное платье и довольно дорогое на вид жемчужное ожерелье. На столе перед ней лежал вскрытый конверт. Джастис сразу узнала почерк.

– Садись, Джастис.

Голос у неё был низкий и мелодичный, но Джастис догадалась, что при желании мисс де Вир может быть такой же жёсткой и повелительной, как устрашающая мисс Томас.

– Как тебе Хайбери-хаус?

Джастис не знала, что на это ответить.

«Как оживший кошмар», – наверное, слишком грубо. Может, так: «У меня есть все основания полагать, что здесь совершено убийство»? Вместо этого она сказала:

– Тут очень мило.

– Думаю, здешняя жизнь сильно отличается от той, к которой ты привыкла.

– Да, – сказала Джастис. –  Да, мисс де Вир.

– Я рада с тобой познакомиться, – сказала мисс де Вир, смягчившись. – Я большая поклонница книг Вероники Бёртон.

– Мамы? – удивилась Джастис. Мама писала книги под девичьей фамилией, чтобы никто не связывал их с папиной работой. Она знала, что книги популярны, но считала, что директрисе не подобает читать детективные романы.

– Твоя мама была замечательной писательницей, – сказала мисс де Вир.

– Да, была, – сказала Джастис. Неожиданно она почувствовала, как ком подступил к горлу. «Пожалуйста, не надо больше говорить о ней», – молила она беззвучно.

К счастью, мисс де Вир переключилась на папу.

– Я получила письмо от твоего отца. Он пишет, что ты значительно продвинулась в занятиях. Обычно если девочка не получила формального образования, я определяю её в класс помладше, но для тебя я сделаю исключение – ты останешься во втором.

– Спасибо, – сказала Джастис, чувствуя, что надо хоть что-то ответить.

– К тому же Сипухи – замечательные девочки. Школа-пансион бывает настоящим испытанием, – добавила мисс де Вир. – В столь тесном общении, бок о бок со всеми, особенно в таком уединённом месте, как это. Случаются трения, неожиданные вспышки раздражения, слова, которые невозможно взять обратно. Без внутренней силы тут не выжить. Я всегда говорю девочкам, что полезно завести хобби, чтобы занять голову и отвлечься. У тебя есть хобби, Джастис?

– Я люблю читать, – сказала Джастис, не уточняя, что читает она в основном романы про Лесли Лайта и отчёты судебных заседаний. – А ещё я веду дневник.

– Прекрасно. У нас замечательная библиотека, и я советую девочкам читать хотя бы одну книгу в неделю. Тебе нравится Джейн Остин?

– Я читала только «Гордость и предубеждение», но мне понравилось.

Мисс де Вир обернулась к полкам, стоявшим у неё за спиной, и достала небольшую книгу в красном кожаном переплёте.

– Почитай вот эту. Думаю, тебе понравится.

Джастис взглянула на название. «Нортенгерское аббатство».

– Спасибо, – сказала она.

Мисс де Вир улыбнулась и протянула Джастис лист бумаги:

– Твоё расписание. Первый урок на сегодня – латынь с мисс Батерст.

– Спасибо, – сказала Джастис. Мисс де Вир, очевидно, ждала, что она уйдёт, но Джастис не смогла устоять. Она сделала глубокий вдох и сказала: – Мисс де Вир, от чего умерла Мэри?

Выражение лица директрисы ничуть не изменилось, однако Джастис вдруг показалось, что перед ней совершенно другой человек. Она всё ещё улыбалась, но Джастис твёрдо решила, что в Хайбери-хаус нет и не может быть ничего ужаснее этой улыбки.

– Никогда не задавай глупых вопросов, – сказала она. – Тебе пора на урок.

Глава 5

Так и началась школьная жизнь Джастис. Учительница по латыни мисс Батерст была суетливой особой с тонкими седыми волосами, которые то и дело норовили выскользнуть из пучка. Она роняла шпильки, когда ходила по классу, и самые услужливые девочки подбирали их для неё. Мисс Батерст велела Джастис перевести страницу латинского текста («Хотя бы общий смысл. И не переживай из-за ошибок»), и Джастис с облегчением обнаружила, что может выполнить задание без особых усилий.

– Молодец! – сказала мисс Батерст с несколько ироничной улыбкой. – Среди нас появился настоящий знаток латинского языка!

Подруга Роуз, Алисия, явно огорчилась.

– Почему ты не сказала, что так хорошо знаешь латынь? – спросила Нора, когда мисс Батерст умчалась к своему столу, роняя бумаги и шпильки.

– Вообще-то… не очень хорошо, – сказала Джастис. – Мама любила латынь.

– Ужасно, когда самые высокие оценки получаешь по латыни, – громко шепнула Роуз Алисии.

Вторым уроком была математика. Учитель, мисс Моррис, на вид измождённая женщина с короткими волосами и в очках, хотя бы отличалась высокой организованностью. Она дала Джастис короткий тест, а затем перевела её в группу к Стелле, Алисии и очень серьёзной девочке по имени Айрин. Было весело. Они трудились над уравнениями, и мисс Моррис время от времени предлагала им задания посложнее. Работать мозгами, как поняла Джастис, – прекрасный способ забыть, что ты несчастна.

После математики началась перемена. Девочки строем зашагали в столовую, где получили стакан ячменной воды и по одной печеньке, затем их отправили во двор. Там собралась вся школа, и снова шум, эхом отдававшийся от каменных стен, был почти невыносим. С минуту Джастис стояла в оцепенении и прислушивалась к бешеному биению своего сердца. Что, если это приступ? По крайней мере, она уедет из Хайбери-хаус.

Она не заметила, что Стелла стоит рядом, пока та не положила ей руку на плечо.

– Всё в порядке, Джастис?

– Да, – сказала Джастис, хотя говорить ей было нелегко. – Просто немного… свежо, – и это не ложь. Во дворе стоял жуткий холод.

– Давай посидим на батарее в коридоре, – сказала Стелла. – Это запрещено, но учителя никогда не спускаются во время перемены. У них в комнате тёплый камин. Изверги.

Батарея была чуть тёплой, но после уличной стужи она показалась настоящим раем. Стелла и Джастис уместились на ней вдвоём. Через окно Джастис видела двор. Ева и Нора «дежурили», то есть проверяли, чтобы никто не получил вторую печеньку. Роуз и Алисия сидели в углу и весело болтали.

– Спорим, всё это кажется тебе странным, – сказала Стелла.

– Да уж, немного чудно, – сказала Джастис осторожно. – Я привыкла, что нас всего двое – я и моя мама, понимаешь.

– Должно быть нелегко, – сказала Стелла. И её слова утешили Джастис. В них была не просто симпатия; Стелла, казалось, действительно понимала её. Джастис вдруг стало тепло и уютно, и не только от батареи.

– У меня четверо братьев и две сестры, – сказала Стелла. – На себя времени никогда не остаётся. Я мечтала быть единственным ребёнком.

Джастис была благодарна, что Стелла не задаёт вопросов о её матери.

– А я всегда хотела братьев и сестёр, – сказала она. – Так и бывает: мечтаешь о том, чего у тебя нет.

– Похоже на очередную сентенцию мисс де Вир, – сказала Стелла. – В них всегда есть мораль. Ну, знаешь, «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой»?

– Какая она, мисс де Вир? – спросила Джастис.

– Хорошая, – сказала Стелла. – Хотя умеет нагнать страху. То она добрая и ласковая, а то вдруг станет холодной, как лёд.

Джастис вспомнила, как изменилось лицо мисс де Вир, когда она упомянула Мэри.

– В этой школе всё холодное, – сказала она.

Стелла рассмеялась.

– Ты права. Не проходит и дня, чтобы у меня не мёрзли ноги. – Они помолчали, прекрасно понимая друг друга, затем Стелла сказала: – Какую книгу дала тебе мисс де Вир?

– «Нортенгерское аббатство», – сказала Джастис. – А что?

– Это проверка, понимаешь? Мисс де Вир считает, что Джейн Остин учит нас правильно жить. Мне достались «Доводы рассудка».

Как досадно, что книги дают всем. Джастис никак не могла вспомнить, о чём «Нортенгерское аббатство», но если оно хоть немного похоже на «Гордость и предубеждение», директриса, видимо, советует выйти замуж за богача и чем быстрее, тем лучше. А Джастис не собиралась замуж. Даже за Пита.

– Тебе тут нравится? – спросила Джастис. Это, конечно, мало вероятно, но, возможно, некоторые девочки действительно счастливы в Хайбери-хаус.

Стелла пожала плечами:

– Вроде ничего. Школа хорошая. Родители были рады, что я получила стипендию. Хотя жаль, что так далеко от дома. Зимой тут ужасно одиноко.

– А где живёт твоя семья?

– В Лондоне, – сказала Стелла. – Родителям можно приезжать в середине семестра, на родительский день, но мои не могут себе этого позволить. Мы не увидимся до каникул.

– Каникулы ещё далеко, – сказала Джастис. Она отмечала дни в дневнике. Интересно, папа приедет к ней на родительский день? Наверняка он будет занят.

В глазах Стеллы было столько тепла и заботы.

– Тут не так уж и плохо. Иногда даже весело, а весной очень красиво. Когда топи цветут.

Первое утро в школе бесконечно долгое, подумала Джастис, когда зазвенел звонок на урок. До весны ещё надо дожить.

В её расписании значились «ИГРЫ» угрожающе большими буквами. Но во время обеда пошёл дождь, он яростно колотил в окна, и Джастис решила, что игры отменяются. Возможно, подумала она, даже удастся расследовать таинственную смерть Мэри. Ведь кто-то в школе должен что-то знать.

Стелла горестно рассмеялась, когда Джастис выразила надежду, что игры отменят.

– Ты, наверное, шутишь. Игры состоятся, даже если пойдёт снег. Ходят слухи, что однажды во время кросса спустился такой туман, что мисс Томас потеряла девочку.

– Как можно потерять собственную ученицу? – спросила Джастис.

– Ты встречала мисс Томас? – сказала Стелла.

– Мельком.

– Тогда понятно. Её интересует только одно – победа в лякроссе.

Дождь не прекращался, когда Джастис вошла в раздевалку с деревянными скамейками и рядами крючков. Здесь было даже холоднее, чем в остальных комнатах, потому что раздевалка была частью спортзала – кирпичного здания, одиноко стоявшего посреди поля. Здесь был бассейн, унылый прямоугольник воды, пахнущий хлоркой и грязными ногами.

– Крытый бассейн, – сказала мисс Томас, устроив Джастис небольшую экскурсию. – Вы, девочки, даже не понимаете, как вам повезло. В моё время приходилось ломать лёд в бассейне под открытым небом.

– Можно провести игры в спортзале? – осмелился кто-то спросить. – На улице ещё идёт дождь.

– Глупости, – сказала мисс Томас, которая в отличие от девочек оделась довольно тепло – в толстый свитер поверх белой фланелевой рубашки. – Если бегать, не промокнете.

Девочки в белых футболках-поло, коричневых спортивных юбках и высоких белых гетрах вышли вслед за мисс Томас на поле.

– Эй, ты! Новенькая, – рявкнула мисс Томас, перекрикивая ветер и дождь. – Играешь в лякросс?

– Нет, – сказала Джастис. Клюшка для лякросса входила в список необходимых вещей, и хотя ей пришлось тащить эту несчастную клюшку всю дорогу до школы, Джастис совершенно забыла о ней.

– Нет, мисс Томас.

– Сначала потренируемся бросать и ловить. Разберёшься.

Но разобраться ей так и не удалось. Нужно было поймать мяч в сетку, приделанную к концу клюшки, удержать его там (мисс Томас говорила «качать, как в люльке»), а затем передать пас другому игроку. Джастис всегда считала, что её превосходные тактические способности позволят овладеть любой командной игрой. Но никакая тактика не поможет, если ты не в состоянии поймать мяч – а Джастис никак не могла его поймать, как ни старалась.

Остальные девочки сперва проявляли терпение, но вскоре устали бросать мяч тому, кто ни на что не годится и определённо не умеет играть в команде.

– Давай же, Джастис, – сказала девочка по имени Сьюзан. – Постарайся.

Она и так старалась. Слёзы бессилия смешались с дождём. Мяч столько раз попал ей по рукам, что они нестерпимо ныли, и несколько раз Джастис упала.

– Надо же, – донёсся голос Роуз из другой команды, – Джастис трусиха, оказывается.

Мисс Томас разделила девочек на две группы для игры. Голубая комната застонала, когда им досталась Джастис. Она стиснула зубы и твёрдо решила показать им, на что она способна. В конце концов, неужели это так трудно?

Намного труднее, чем она представляла. Игра шла так быстро, что Джастис даже мяча не видела, – а девочки со свистом носились по полю с клюшками наготове. Под конец она даже не пыталась следить за игрой и замерла на месте.

– Не стой столбом, – крикнула мисс Томас.

Джастис бесцельно побежала вдоль поля.

– Не в ту сторону! – заорала тренер, чудовищно раскрасневшись.

Стелла ничем не могла ей помочь, потому что, насколько понимала Джастис, она играла хорошо, ловила мяч на бегу и точно передавала пас. Что касается Роуз, она кружила по полю, как юла с хвостиком, забивая гол за голом. Дважды Джастис была уверена, что она намеренно целилась тяжёлым мячом прямо в неё. Во второй раз она сказала:

– Ой! Больно.

– Что? – Роуз остановилась с совершенно невинным видом, словно ангел в спортивной юбочке.

– Ты попала мне по руке, – сказала Джастис.

– Спокойно, Джастис, – сказала мисс Томас, подбегая к ним в своём свитере. – В Хайбери-хаус не любят нытиков. Хороший удар, Роуз. Ничем не хуже шестиклассников.

Роуз ухмыльнулась и умчалась за очередным голом.

– Молодец, Роуз! – крикнули другие девочки с восхищением. – Хороший удар, Роуз.

Наконец мучения кончились, и Джастис вернулась вместе с остальными в раздевалку. Она промокла до нитки, перепачкалась в грязи, пальцы болели, а на ноге красовался синяк – там, где она столкнулась с чьей-то клюшкой. Наконец, подумала она, теперь можно помыться. Наверняка сделают исключение.

– В душ, – крикнула мисс Томас. – Две минуты.

Холодная душевая была тем ещё удовольствием. После мытья Джастис оделась так быстро, как только могла. Она и не думала, что с такой радостью натянет эти длинные коричневые гольфы. Студёная вода смыла далеко не всю грязь.

– Что, не умничаешь теперь? – шепнул кто-то за деревянной перегородкой. После позора на лякроссе Джастис чуть не разрыдалась от этих слов. Она не разглядела, кто это был, потому что мешали полотенца, но догадаться не составило труда.

Глава 6

После игр был чай, то есть хлеб с маслом и какао – самое лучшее, что мог предложить Хайбери-хаус. Джастис сидела со Стеллой, которая старалась не упоминать о катастрофе на лякроссе.

– Всё-таки глупая игра, – сказала Стелла. – Мне больше нравится хоккей, но мисс Томас заставляет играть в лякросс, потому что это любимая игра таких известных школ, как Роудин.

– Мисс Томас училась в Роудине? – спросила Джастис.

– Нет, она училась здесь, – сказала Стелла. – Как и мисс де Вир и мисс Моррис. Замкнутый круг какой-то. Большинство из них никогда не бывали в других школах.

Джастис вспомнила замечание мисс Томас о том, что им приходилось ломать лёд в бассейне. Интересно, она училась в Хайбери-хаус в одно время с мисс де Вир? Тренер по лякроссу, румяная, закалённая на свежем воздухе, была совершенно неопределённого возраста, но Джастис предположила, что вряд ли она старше директрисы. Если мисс де Вир учила маму Роуз, то ей минимум лет сорок. Джастис сделала пометку в уме, чтобы позже это записать, затем решила, что пора браться за расследование.

– Ты что-нибудь знаешь о горничной, которая умерла? – спросила она Стеллу, понизив голос до шёпота и склонившись к ней.

– Нет, – сказала Стелла, встревожившись. – Она просто исчезла. Мы-то решили, что её уволили. А потом, утром, приехал катафалк.

– Как она умерла?

– Не знаю, – сказала Стелла, затем добавила шёпотом: – Но Дороти сказала Роуз…

– Почему вы говорите обо мне? – крикнула Роуз с другого конца стола, где она сидела с Алисией.

– Просто обсуждаем, как замечательно ты сегодня играла, – сказала Стелла.

Роуз подозрительно глянула на неё.

– Мисс Томас сказала, что в следующем году я наверняка стану капитаном команды. Ты собираешься на отбор, Джастис?

– Ты очень хорошо играешь в лякросс, – сказала Джастис. Простая констатация факта способна заткнуть рот враждебно настроенному свидетелю, так говорит папа. И это сработало. Роуз удивлённо взглянула на неё и продолжила болтать с Алисией.

Но Стелла теперь болтала с Евой и Норой, и Джастис не смогла вернуть разговор к Мэри.

Весь день Джастис собиралась написать письмо папе. Хотела во всех подробностях рассказать о Хайбери-хаус. Но потом задумалась, вдруг он решит, что она не может приспособиться. С тех пор как умерла мама, это было главной заботой Джастис. Она не хотела быть обузой отцу. У него своих проблем хватает, на работе и вообще, да и мамы больше нет, чтобы заботиться о них.

Раньше они прекрасно справлялись. Джастис всё время проводила с мамой, а папа во всём был для неё примером. А теперь остались только она и папа, и для семьи этого оказалось недостаточно. Она завидовала Стелле и её большой семье. Их девять. Когда дома девять человек, жить намного проще – можно преспокойно поругаться с одним или даже двумя. Но когда вас всего двое, приходится всё время быть начеку. Возможно, если она раскроет загадочную смерть Мэри, папа увидит, какая она способная и умная, и, возможно – кто знает, – он разрешит ей вернуться домой? Она напишет папе о школе и Мэри, но без подробностей, чтобы он не переживал. Она постарается развлечь его рассказом, сочинить настоящую историю, как мама.

После чая им предстояла «подготовка» – как оказалось, просто домашнее задание. Поскольку Джастис ничего не задали, она принялась за письмо.

Дорогой папа.

Вчера я благополучно добралась до школы. Хайбери-хаус представляет собой нечто среднее между замком Дракулы и больницей для душевнобольных. На станции меня встретил водитель такси, который сообщил мне, что кто-то недавно умер в этой школе. Замечательно, подумала я, таинственное убийство – как раз то, что нужно, не придётся скучать. Несколько минут спустя я познакомилась с первым подозреваемым – злобной женщиной, которая называет себя матроной.

– Джастис! – шепнула Стелла, которая сидела позади неё. – Джастис, не забудь, что все письма нужно оставлять открытыми, чтобы их прочитала матрона.

– Что? – Джастис обернулась.

– Матрона читает все наши письма. Придётся придумать тайный код, чтобы твои старики поняли, что ты хочешь сказать. Если я пишу «очень» перед каким-нибудь словом, родители знают, что имеется в виду прямо противоположное. «Роуз очень милая» и так далее.

Джастис вздохнула, скомкала письмо и начала заново.

Дорогой папа.

Вчера я благополучно добралась до школы. Хайбери-хаус выглядит внушительно – его видно за много миль, как всем известный замок в Трансильвании. Моё общежитие называется «Сипухи», и я познакомилась с замечательными девочками – Стеллой, Евой и Норой. А ещё с Роуз. Кормят здесь так, что сразу вспоминается известный роман Диккенса, хотя я не заметила, чтобы кто-то просил добавки. Та же история с ванной. Сегодня я познакомилась с мисс де Вир, она потрясающая. Дала мне почитать «Нортенгерское аббатство». Пожалуйста, напиши мне, как ты с ней познакомился. Кстати, и это ОЧЕНЬ ВАЖНО, можешь прислать коробку с гостинцами? Я имею в виду ЕДУ. Сложи туда всё самое вкусное – фруктовый пирог, сардины и консервированные персики. Если ты слишком занят, попроси мисс Льюис. Спасибо. С любовью, твоя дочь Джастис.

После ужина, пинг-понга и шахмат с Айрин Джастис вернулась в свою спальню. Она валилась с ног, и жёсткая койка с серым одеялом порадовала её не меньше, чем уютная кровать с балдахином. Когда выключили свет, она достала фонарик и раскрыла «Нортенгерское аббатство», которое весь день таскала в сумке.

Внутри она обнаружила записку.

Если хочешь узнать, что случилось с Мэри, встретимся в башне с привидениями завтра в полночь.

Джастис уставилась на записку, её сердце забилось от волнения. «Наконец-то, – подумала она. – Дело сдвинулось с мёртвой точки».

Главное, доказать, что это убийство, и тогда, возможно, папа разрешит ей покинуть замок Дракулы и вернуться домой.

Глава 7

Готовиться она начала с самого утра. На английском, пока девочки вслух читали «Книгу джунглей», Джастис размышляла о расположении школы и её окрестностях. Башня примерно в пяти минутах ходьбы, нужно пройти мимо спортивного зала и старого бассейна. Трудность в том, чтобы ускользнуть незамеченной. Что бы сделал Лесли Лайт? Дело в том, что почти все тайны Лесли раскрывал, сидя в кресле, в своём Оксфордском колледже. Джастис придётся проявить чуть больше активности.

Когда они переходили в другой класс на следующий урок, Джастис тайком достала записку из сумки. Почерк чёткий, аккуратный. Ученица или кто-то, кто притворяется ученицей? Написано перьевой ручкой, яркими чернилами цвета морской волны. Джастис решила проверить пишущие принадлежности своих одноклассниц.

– Живее, Джастис, – раздался голос. – Ты загородила весь коридор.

Джастис сунула записку обратно в сумку. «Живее» – одно из самых распространённых слов в Хайбери-хаус, а ещё «бодрее» и «не стой столбом». Она всё время кому-то мешала пройти или куда-то опаздывала.

К концу дня Джастис уже серьёзно тревожилась по поводу полуночной встречи. Когда она направлялась в комнату для подготовки, то заметила, что Хатчинс, школьный мастер, запирает парадный вход, опуская тяжёлый засов. Однако дверь поменьше была не заперта. Наверное, Хатчинс пользуются ею, когда делает последний обход перед сном. Она надеялась на это. Иначе выбраться будет непросто.

В комнате для подготовки Джастис взялась за работу. Как только она прибыла в Хайбери-хаус, она стала составлять карту здания, с каждым разом добавляя новые детали. Теперь она сделала пометку о скрипучих половицах в коридоре спальни и записала, в котором часу матрона делает обход. Затем нарисовала примерный план местности. Башня виднелась из спальни, а значит, она на восточной стороне. Придётся обойти спортивный зал и пробраться через рощу унылых деревьев.

– Стелла, – шепнула она. – Что происходит по ночам?

Стелла оторвалась от перевода латыни.

– То есть?

– Ну, вы когда-нибудь… – Джастис искала подходящее школьное занятие. – Вы когда-нибудь устраиваете ночные пиршества или что-то в этом роде?

Стелла улыбнулась:

– Иногда. Матрона делает обход по вечерам, но обычно к десяти она заканчивает. Хотя слух у неё фантастический. Приходится вести себя тихо, как мышки. В прошлом семестре у Евы был приступ икоты, и она свалилась с кровати. Мы все получили замечание по поведению и дополнительное задание.

– А снаружи? – спросила Джастис. – Кто сторожит во дворе?

– Во дворе? – переспросила Стелла. – Кому придёт в голову выходить ночью во двор?

– Хватит болтать, девочки.

Джастис подняла голову и увидела, что Хелена Блисс совершенно бесшумно появилась у её стола. Она догадалась, что префекты часто «берут» на себя домашку, чтобы учителя могли отдохнуть у тёплого камина в общей комнате с двойным бренди.

– Прости, Хелена, – сказала Стелла.

– Мне бы не хотелось делать вам замечание, – сказала Хелена.

Джастис сомневалась в её искренности. Ей показалось, что ничто не доставляет Хелене большего удовольствия, чем делать кому-то замечания. Но, видимо, стоило извиниться.

– Прости, – сказала она.

Хелена строго посмотрела на неё.

– На этот раз прощаю, Джастис, потому что ты новенькая и не знаешь, как следует вести себя в Хайбери-хаус.

– Ладно.

– Не ладно, а спасибо, – поправила Хелена.

– Не за что, – пробурчала Джастис, когда Хелена удалилась, оставив за собой шлейф весьма дорогих духов.

Вечер тянулся бесконечно долго, но наконец девочки отправились спать. Джастис не решилась заводить будильник. Чтобы не заснуть, она стала вспоминать отчёты с уголовных процессов.

Корона против Стенли. Подозреваемый обвиняется в убийстве своего товарища во время игры в покер.

Корона против Дона и Веста. Кузены обвиняются в убийстве своей престарелой тётушки с целью наживы. Один признан виновным, второй оправдан.

Корона против Хамильтона. Обвиняемый убил свою жену и заявил, что она эмигрировала в Австралию. С целью скрыть преступление он оделся в её платье и ездил на пристань Саутгемптона.

Корона против Пьюси. Моё любимое. Экономка обвиняется в убийстве своей хозяйки. Среди улик – заявления попугая покойной.

Наконец она услышала ровное, спокойное дыхание; девочки уснули. Ева захрапела – противный скрипучий звук, из-за которого Джастис почти не спала в первую ночь. Под простынёй она включила фонарь, чтобы проверить время. Всего только десять.

Корона против Уильямса.

Корона против Хьюза.

Корона против Бейлиса и Бейлиса.

Корона против Перуцци.

Лаура Перуцци, блистательная итальянская актриса, признана невиновной в убийстве неверного мужа, несмотря на изобличительные доказательства против неё. Её защищал отец Джастис. Она вспомнила, как он рассказывал об этом деле. «Ей достаточно было пустить слезу и сказать своим чудесным голосом «Я любила его», и присяжные буквально ели у неё с рук».

Скрипучий храп Евы. Сова заухала в ночном сумраке. Кто-то прошёл по коридору, тихо, в обуви на резиновой подошве. Матрона делает обход?

Корона против Годдард.

Корона против Грегори.

Корона против Кэткарта.

В половине одиннадцатого Джастис была готова. Она бесшумно выбралась из кровати и на цыпочках подошла к своему шкафчику, где спрятала куртку и ботинки. Школьное пальто висело в гардеробе на первом этаже, но у Джастис было предчувствие, что в какой-то момент придётся незаметно выскользнуть в ночную тьму (как любому хорошему детективу), так что эту куртку она припрятала в шкафчике спальни. С ботинками в одной руке и фонариком в другой она крадучись вышла из комнаты. Роуз тихо застонала, когда Джастис проходила мимо её кровати, но, к счастью, не проснулась. Видимо, ей приснился кошмар – она встретила девочку с волосами длиннее и светлее, чем у неё, подумала Джастис.

В коридоре было темно. Джастис рискнула и включила фонарь, осветив голые деревянные панели и облупленную краску. Она прошла мимо других спален, стараясь не наступать на скрипучие половицы. В комнате Голубок кто-то так громко храпел, что слышно было даже в спальне Сипух. Хоть бы никто не проснулся. Она тихонько спустилась на два этажа по каменной лестнице, которую называли лестницей для прислуги, пересекла зал, ведущий в столовую, прошла вдоль коридора, где висели колокольчики прислуги, через небольшую комнатку под названием «гостиная мисс де Вир», и в большой зал. Там она задержалась и бесшумно обулась.

Старинные напольные часы громогласно тикали в темноте. Вся школа спит, подумала Джастис. Хотя кое-кто не спит, а поджидает её в башне с призраками. Готова ли она, Джастис, к этой встрече? Что ж, слишком поздно об этом думать. Она расправила плечи и, оглядевшись напоследок, чтобы убедиться, что никто за ней не следит, направилась к небольшой дверце парадного входа и повернула ручку.

Повезло – дверь не заперта. Хатчинс, видимо, ещё на обходе. Дверь скрипнула, и Джастис вздрогнула – вдруг кто-то появится и её обнаружат. Однако было слышно только тиканье часов. Сделав глубокий вдох, Джастис вышла в ночь.

Снаружи было ужасно холодно. Снег скрипел под ногами, а изо рта вырывался пар. Хотя, подумала Джастис, не намного холоднее, чем в ванной по утрам.

Луна светила так ярко, что Джастис выключила фонарь, но крепко держала его в руках – на всякий случай. Она оглянулась на школьное здание. Хайбери-хаус, зловещий даже при свете дня, теперь действительно походил на замок Дракулы – мрачный, с угрюмыми башнями и узкими тёмными окнами. Джастис повернулась к нему спиной и зашагала к спортивному залу. Он оказался дальше, чем вчера, когда их вела мисс Томас. Джастис вскоре уже дрожала от холода и пару раз поскользнулась на подмёрзшей траве. Но вот она разглядела тёмную постройку, одиноко маячившую на равнине.

Как и главное здание, ночью она казалась огромной и зловещей. Джастис обогнула её, опираясь на кирпичные стены, под покровом нависающей крыши. Позади здания она остановилась, и как раз вовремя. Прямо перед ней зияла гигантская впадина, тёмная и на вид бездонная. Джастис посветила на неё фонариком. Это была прямоугольная яма, большая и явно рукотворная. Ловушка для зверей? Но тут она вспомнила слова мисс Томас: «В моё время приходилось ломать лёд в бассейне под открытым небом».

Неужели это старый заброшенный бассейн? – задумалась Джастис, осторожно обходя яму. Если упасть туда, выбраться вряд ли получится, а ей совсем не хочется, чтобы утром её обнаружили на дне пустого бассейна на первых же играх. Если, конечно, за ночь она не замёрзнет насмерть.

Джастис оказалась перед небольшой рощицей, за которой возвышалась башня – будто тёмный палец торчал в небе. На мгновение позабыв, что она – бесстрашный сыщик, Джастис захотелось развернуться и убежать, но она заставила себя идти вперёд, шаг за шагом. Тропинка между деревьев была вся в грязи, и Джастис пришлось идти очень осторожно, не теряя из виду башню.

Лунный свет упал на зарешечённые окна, и они блеснули в темноте. Может, это Джастис и видела из спальни прошлой ночью? Она вспомнила про призрака, о котором рассказывала Ева, – про девушку, которая погибла в башне. До сих пор слышно, как она плачет по ночам. Облака спрятали луну. Должно быть, почти полночь, подумала Джастис. Она стояла в тени деревьев на опушке леса и ждала. И тут она услышала вдалеке первые полуночные удары старых часов.

Может, никто и не придёт? Кто знает, вдруг это они так дразнят новичков, и она вернётся в спальню, а там Роуз и остальные умирают со смеху или матрона поджидает её, чтобы сделать замечание. Наверное, она даже порадовалась бы такому исходу. Но вдруг, как только пробили часы, она услышала шаги.

Кто-то шёл к башне, решительно и уверенно. Пульс участился, Джастис попятилась и спряталась за дерево. Она хотела первой взглянуть на ночного гостя, до того как он заметит её.

Луна снова выплыла из-за облаков, и башня озарилась призрачным светом. Его было достаточно, чтобы Джастис узнала мисс Томас возле деревянной двери, с хмурым, нетерпеливым выражением на лице.

Глава 8

Одно Джастис поняла сразу: приятного разговора с тренером по лякроссу не получится. Она попятилась. Под ногой хрустнула ветка, и мисс Томас оглянулась.

– Кто тут? – крикнула она.

Джастис бросилась обратно к школе, не чувствуя ног, через рощу, вокруг бассейна, мимо спортивного зала, по лужайке и по ступеням к большим дубовым дверям Хайбери-хаус.

Она вздохнула с облегчением, когда ручка повернулась. Слава небесам, маленькая дверь до сих пор не заперта. Она осторожно толкнула дверь, переступила порог – и вдруг замерла на месте. Послышались шаги. Кто-то спускался по лестнице. К счастью, в зале полно большой и никому не нужной мебели, подумала она. Джастис спряталась за буфетом, который кто-то когда-то подарил школе, и затаила дыхание. Шаги приблизились, это была тяжёлая мужская поступь. Хатчинс, подумала она. Он задержался в зале и огляделся, будто проводил последнюю проверку.

«Не смотрите сюда, – взмолилась Джастис. – Только не сюда…»

Её молитва была услышана. Хатчинс направился прямиком к парадной двери, холодный порыв ветра ворвался в зал, когда он распахнул тяжёлую дверь и, обернувшись в последний раз, захлопнул её за собой. Хотя сердце громко стучало, Джастис всё же услышала, как в замке повернулся ключ.

И тут она наконец выдохнула. У неё закружилась голова – чуть не попалась. Если бы она вернулась на несколько секунд позже, её бы обнаружили или – чего хуже – заперли бы снаружи ночью. Она быстро сняла ботинки и задумалась, какой путь выбрать. Безопаснее вернуться через гостиную мисс де Вир и коридор столовой, но у неё вдруг появилось непреодолимое желание как можно быстрее оказаться в своей кровати. Самый короткий путь – по парадной лестнице. Это рискованно, и спрятаться там негде, но кто её увидит в начале первого?

С ботинками в руках она поднялась на два этажа, на обшитую деревом лестничную площадку, откуда можно было попасть в коридор к спальне. Она почти дошла до двери, как замерла. Кто-то шёл ей навстречу с другой стороны коридора, причём шёл быстро. Ну вот, опять, подумала она в панике. Это не школа, а цирк какой-то. Она бросилась к серванту из красного дерева на лестничной площадке и опустилась на корточки за ним. И тут дверь распахнулась.

Джастис затаила дыхание, когда услышала стук каблуков женских ботинок для прогулки. Джастис и без фонаря разглядела стройную фигуру и догадалась, кто это. Мисс де Вир в чёрном пальто и шляпе. Директриса бегом спустилась по лестнице, удивительно легко, учитывая тяжёлые ботинки, и Джастис услышала, как в замке повернулся ключ. Наверное, во внутренней дверце. Да, она жалобно скрипнула и захлопнулась.

Джастис не стала дожидаться, пока появится кто-то ещё. Она метнулась через коридор и в две секунды оказалась в спальне, где с несказанным наслаждением юркнула в свою постель.

Хотя, прежде чем заснуть, она достала из тайника дневник и, натянув одеяло на голову, написала при свете фонаря:

ЗАГАДКА ШКОЛЫ ХАЙБЕРИ-ХАУС И ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНОГО УБИЙСТВА

МЭРИ Собрать факты и определить почерк убийцы (Лести Лайт).

ГЛАВНЫЕ ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ – Я ВИДЕЛА ИХ НОЧЬЮ:

1. Мисс Томас

2. Мисс де Вир

3. Хатчинс

– Джастис! Просыпайся!

– Что? – Джастис села. – Где мисс Томас?

Стелла рассмеялась:

– Дело плохо, если тебе снится мисс Томас. Уже десять минут седьмого. Ты проспала будильник.

Десять минут седьмого. Джастис вскочила. Нужно бежать в ванную, чтобы не пропустить свою очередь после Роуз.

– Джастис! Твои ботинки.

Джастис проследила за изумлённым взглядом Стеллы. Её уличные ботинки стояли возле кровати, покрытые толстым слоем грязи. Она оглядела себя – пижама тоже в грязи.

– Я выходила… – начала она.

Глаза Стеллы округлились ещё больше.

– Когда? Зачем?

Джастис видела, что Ева и Нора маячат неподалёку, и Роуз в любой момент может появиться в своей розовой пижаме и спросить, чего это они такие кислые.

– Я не могу сейчас объяснить, – сказала Джастис, затем добавила шёпотом: – Мы сможем сегодня поговорить с глазу на глаз?

– Сегодня среда, – сказала Стелла, тревожно поглядывая на неё. – Мы свободны после обеда. Можно пойти погулять, если хочешь.

– Супер, – сказала Джастис, пнув грязные ботинки под кровать.

Как хорошо, что она догадалась снять их в зале. По крайней мере, грязные следы не изобличат её, а вот пижаму придётся как-то почистить. Как только вернулась Роуз, Джастис прошмыгнула мимо неё – услышав в свой адрес «Эй, осторожно!», – схватила сумку с банными принадлежностями и, пока никто ничего не заметил, бросилась в ванную, где по-прежнему царил арктический холод.

В Хайбери-хаус во всём следовало ожидать подвоха, и свободное время не было исключением. Уроками не мучили, но варианты отдыха строго ограничены. Можно погулять, но только на спортивных площадках и только по двое или трое. Можно заняться домашним заданием или упражняться на музыкальном инструменте. Можно почитать в библиотеке, но ни в коем случае не газеты и журналы. И не детективы. Исключительно романы назидательного характера. Шестиклассницам разрешали ходить в деревню. Поговаривали, что Хелена Блисс водит автомобиль и однажды её видели за рулём отцовского кабриолета. Джастис сочла это полнейшей фантастикой; она сомневалась, что в Ромни-марш бывает настолько тепло, чтобы водить кабриолет.

После обеда девочкам разрешили подняться в спальню, чтобы переодеться для прогулки. Стелла караулила, пока Джастис пробралась в ванную и соскоблила грязь с ботинок пилкой для ногтей. Она спустила грязь в унитаз (бачок урчал целый час, не меньше), а остальные улики смыла под струёй воды. Она постаралась отчистить пижаму, но с меньшим успехом. Вода стала коричневой, но ткань так и осталась грязной, а брюки теперь ещё и промокли ниже колен. На их этаже не было батареи, так что высушить брюки не представлялось возможным. Наконец, пока никто не видел, Джастис решила повесить их на дверь своего шкафчика и надеяться на лучшее.

На лестнице она встретилась с Евой, которой нечем было заняться, потому что её неразлучная подруга Нора отправилась к зубному. Еве захотелось погулять вместе с Джастис и Стеллой. Но в последнюю минуту она решила, что там слишком холодно, и ушла в библиотеку с комиксом, спрятанным в учебник по французскому. Стелла и Джастис отпросились у матроны. Джастис с ужасом ждала, что матрона посмотрит на её ботинки и заметит грязь. Но она не посмотрела… и минуту спустя девочки оказались на свободе. На целый час.

Они гуляли по спортивным площадкам. Стоял морозный, ясный день, но тени уже удлинились, хотя было не больше двух.

– К трём стемнеет, – сказала Стелла. – Ненавижу зиму.

Джастис вдруг подумала о Рождестве и как мама любила готовиться к празднику. Каждый день в декабре Джастис получала подарки, какие-нибудь мелочи – конфеты, или блокнот, или носовой платок с буквой «Д». В этом году будут только она и папа.

– Я тоже ненавижу зиму, – сказала она.

Они шли молча. На площадках виднелись и другие парочки в коричневой форме, но далеко, – подслушать они не могли. Девочки дошли до края площадки и посмотрели на топи, которые тянулись куда ни глянь, и чаек, низко парящих над илистыми берегами. Они прислонились к ограде. Джастис прищурилась, стараясь разглядеть море. Оно где-то там, вдалеке. Иногда даже слышно, как оно шепчет по ночам. Но сейчас серые волны сливались с серыми полями, и непонятно, где начиналось одно и заканчивалось другое.

– Так ты расскажешь, почему бродила по грязи вчера ночью? – спросила наконец Стелла.

Джастис обрадовалась, что не придётся ходить вокруг да около. Джастис рассказала Стелле о записке и о её полуночном приключении.

– Ничего себе, Джастис, – сказала Стелла, покосившись на неё. – Ты такая смелая. Как же ты на это решилась?

– Просто хочу выяснить правду о Мэри, – сказала Джастис. – И никакая я не смелая. Ты бы видела, как я уносила ноги от мисс Томас.

– То есть ты правда думаешь, что записку оставила мисс Томас? – спросила Стелла. – Она же учитель.

– Не знаю, – сказала Джастис. – Тот, кто написал записку, что-то знает о смерти Мэри. Но если это мисс Томас, зачем ей рассказывать это мне?

– Кто же ещё? – спросила Стелла, задумавшись. – Ведь никого другого там не было.

– Мисс де Вир, – сказала Джастис. – Я её видела на обратной дороге. В одежде для прогулок. Возможно, она направлялась к башне. И записка была в книге, которую дала мне она.

– Но она ведь директриса, – Стелла чуть не взвыла. Ей было трудно поверить, что учителя способны на неожиданное или таинственное поведение. Джастис подумала, что после восьми лет обучения в школе это вполне предсказуемая реакция. Она решила изменить подход.

– Взглянем на ситуацию под другим углом, – сказала она. – Что тебе известно о смерти Мэри?

– Немного, – сказала Стелла, снова нахмурившись. – Я же тебе говорила. Мы даже не знали, что она умерла, пока не увидели катафалк.

– А сама Мэри? Ты когда-нибудь говорила с ней?

– Только однажды. – Стелла пнула траву. – Нам не разрешают болтать с прислугой. Знаю, это ужасно, но правила есть правила. Но как-то раз после обеда я заметила Мэри в библиотеке. Горничные обычно не бывают там, поэтому я спросила, что она там делает. Она ответила, что мисс де Вир попросила навести порядок в каких-то старых документах.

– Когда это было?

– Примерно за неделю до её смерти.

– Она не показалась тебе больной?

– Нет. Хотя долго я с ней не говорила – пришла мисс Томас и отчитала меня за то, что я болтаю с прислугой, – но она не показалась мне больной.

– А что сказали о причине смерти?

– Воспаление лёгких, кажется. Ева слышала от матроны.

Джастис задумалась на минуту.

– Стелла, ты собиралась мне что-то сказать – про то, что Дороти сказала Роуз.

Стелла сделала вид, будто не понимает, о чём речь.

– Ну, помнишь, когда мы говорили о Мэри… ты сказала, что Дороти что-то сказала Роуз.

– Ах, это! – сказала Стелла. – Ну, ты ведь знаешь Дороти. Иногда она ведёт себя странно. Она, кажется, обожает Роуз и как-то сказала ей, что нужно быть осторожнее, потому что…

Она осеклась.

– Ну же, Стелла. – Джастис теряла терпение.

– …потому что в школе убийца, – закончила она шёпотом, глядя Джастис в глаза. – Ох, Джастис, мы-то решили, что это шутка. Ты ведь не думаешь, что это правда?

Джастис не хотелось пугать Стеллу, но врать ей тоже не хотелось. В отличие от Роуз и других учениц Хайбери-хаус Джастис разбиралась в убийствах и была уверена, что шутить тут не о чем.

В любом случае она теперь знала, с кем нужно поговорить.

Когда они вернулись, матрона уже поджидала их и вычеркнула имена из списка.

– Простите, пожалуйста, матрона, – сказала Джастис тоном самой послушной ученицы в мире, – мы немного испачкались…

– Чем ты занималась, Джастис? Прыгала в лужах?

Удачный план – пойти погулять, теперь никто не докажет, что грязь на ботинках Джастис вчерашняя, а не сегодняшняя, хотя спортивные площадки не такие уж и грязные. Ботинки Стеллы почти не запачкались. Джастис ужасно гордилась собой. А ещё она надеялась, что матрона отправит их на половину прислуги, чтобы почиститься, и она поищет там Дороти. И действительно после нескольких замечаний о небрежности матрона велела сходить в судомойню и почистить обувь.

Судомойней оказалась унылая комнатка с каменной мойкой и гигантскими буфетами, но самое страшное, что Дороти там не было. Расстроенная Джастис принялась соскабливать грязь с обуви и натирать её бурой ваксой.

– Чем это ты занимаешься, Джастис? – сказала Стелла, так искусно подражая матроне, что Джастис подняла глаза, ожидая увидеть её в комнате. – Вакса для обуви – дорогое удовольствие, знаешь ли. Вы, девочки, ничего не смыслите в домашнем хозяйстве.

Джастис с трудом сдержала улыбку.

– Простите, матрона, – сказала она жеманно. – Я решила почистить ботинки, чтобы они сияли не хуже, чем у Хелены Блисс. Она-то чистит свои волшебной пылью, знаете ли.

Стелла расхохоталась, и Джастис тоже не удержалась. Приятно, подумала она, когда есть друг. Вместе даже чистить обувь в промёрзшей комнате может быть весело.

– Девочки! Что вы тут делаете? – раздался голос – хорошо хоть не матрона – с таким сильным акцентом, что Джастис сразу заподозрила притворство. Месье Пьер, учитель французского.

– Чистим обувь, месье Пьер, – сказала Стелла.

– Не похоже. Слишком уж шумно.

Месье Пьер вошёл в комнату и глянул на них поверх своих крошечных круглых очков. Он был школьным любимчиком, предметом всеобщего обожания, что неудивительно, решила Джастис, поскольку он единственный учитель-мужчина. Лично она считала его довольно заурядным – светло-русые волосы, тонкие усики и очки, в которых он походил на вечного студента. Хотя выбирать было не из чего, второй мужчина в школе – Хатчинс – был копией чудовища Франкенштейна, только ещё уродливее.

Месье Пьер внимательно рассматривал ботинки Джастис. Несмотря на обильное нанесение ваксы, грязи осталось немало – на обуви и на полу.

– Где вы гуляли? – спросил учитель французского.

– Дошли до конца игровой площадки, – сказала Джастис.

Месье Пьер прищурился.

– Так грязно бывает только в лесу, возле башни. Вы что же, выходили… как это сказать?.. за отграду?

– За ограду, – подсказала Джастис. – Нет, сегодня мы не выходили за ограду. – И это не ложь, сказала она себе, хотя, наверное, лучше не уточнять, что она была в лесу в полночь.

Месье Пьер смерил Джастис пристальным взглядом, блеснув очками.

– Ну, хорошо, – сказал он наконец. – Поторопитесь. Скоро позовут к чаю.

И они поторопились, но Джастис задумалась, когда месье Пьер последний раз ходил в лес возле башни и откуда он знает, что там грязно.

Во время чая Джастис искала Дороти, надеясь, что она помогает на кухне, но там оказалась только кухарка, она разливала какао с таким видом, будто жалела, что это не жидкий мышьяк. Может, у Дороти выходной? Может, рискнуть и поискать её в судомойне? Стараясь не попадаться учителям на глаза, Джастис выскользнула из-за стола. Ей уже удалось открыть дверь и добраться до коридора, как она натолкнулась на Нору, которая приехала от зубного врача на такси Ная.

– Для тебя посылка, – сказала она. – В кабинете у матроны.

Джастис бросилась наверх. Неужели от папы? Не хочется понапрасну надеяться.

Когда она добежала, матрона проверяла список стирки.

– Ты не в столовой, Джастис? – спросила она, не поднимая глаз.

– Нет, матрона. – Джастис уже привыкла, что в школе-пансионе часто задают вопросы, ответы на которые совершенно очевидны. «Ты такая высокая?», «Ты играешь в лякросс?», «У тебя такие короткие волосы?».

– Я хотела узнать, матрона, – сказала Джастис, снова изображая из себя послушную школьницу, – Нора сказала, у вас для меня посылка.

Матрона не отрывалась от списка, а Джастис чуть не прыгала на месте от нетерпения.

– Стой смирно, Джастис.

Джастис замерла и стала про себя перечислять отчёты по уголовным делам. Наконец матрона подняла с пола довольно увесистый свёрток, что обнадёживало.

– От твоего отца. Повезло тебе, да?

– Да, матрона. – Она заметила, что посылку вскрывали.

– Ты хорошо устроилась в школе, Джастис?

– Да, матрона.

– Ты подружилась со Стеллой Голдман, как я вижу.

– Да, матрона.

– Она хорошая девочка, но не стоит класть все яйца в одну корзину.

– Конечно, матрона. – Что это значит?

– Это не всегда хорошо – когда у тебя только один друг. Его может и не оказаться рядом, когда он больше всего тебе нужен.

Что на это ответить? Почему матрону вдруг так заинтересовала её дружба? Джастис ничего не сказала, просто ждала. К счастью, пристально поглядев на неё, матрона вручила ей посылку.

– Отнеси её на кухню, – сказала она, – и можешь угостить подруг.

– Спасибо, матрона.

За столом Сипух посылку встретили на ура. Один за другим они развернули все гостинцы: фруктовый пирог, шоколадные печенья, турецкие сладости, сардины, консервированные персики, булочки с сосисками, фруктовые пастилки в круглой коробке с гренадером на крышке. Кто-то (наверное, мисс Льюис) даже позаботился положить открывашку.

– Джастис, – воскликнула Ева, – это лучшая заначка на свете.

– Неплохо, – признала Роуз.

Джастис порадовалась, что гостинцы произвели такое впечатление, но она расстроилась, что папа не положил письмо или что-то лично от себя. Наверное, он слишком занят. И мисс Льюис сама все это выбрала, завернула и отправила. Что ж, она молодец.

– Что у вас там? Гостинцы? – Ещё один совершенно лишний вопрос. На этот раз от рыжей девочки, которая, судя по нашивке на блузке, была префектом. – Лучше уберите, – сказала она. – Во время чая разрешается что-то одно, не всё сразу.

– Хочешь конфетку? – Джастис протянула коробку с гренадером. Судя по охам и ахам, которые раздались сзади, она догадалась, что предлагать конфеты префектам не принято. Однако рыжеволосая девочка рассмеялась и взяла фруктовую пастилку. Затем вернулась к столу шестиклассников.

– Видали? – сказала Ева. – Памела Пауэрс взяла конфету.

– Да, правда, восхитительно? – сказала Джастис, закатив глаза, и многозначительно посмотрела на Стеллу. – Ну и как же нам незаметно унести всё это в спальню и устроить полуночный пир?

Сипухи не стали дожидаться полуночи. Как только матрона закончила обход в десять вечера, они уселись в кружок на полу, положили фонарик посередине и открыли коробку с гостинцами. Джастис заметила, что Роуз неодобрительно глянула на её замызганную пижаму, но фруктовый пирог и консервированные персики явно смягчили капитана общежития, и в кои-то веки она промолчала.

Было так уютно сидеть всем вместе, завернувшись в одеяла, пока снаружи завывал ветер. Окна трещали, и где-то в глубине дома скрипели половицы, открывались и закрывались двери.

– Давайте рассказывать страшные истории, – сказала Нора. Джастис видела, как в свете фонаря мерцали её очки.

– Ой, не надо! Я боюсь, – сказала Ева. Она так быстро глотнула имбирный лимонад, что начала икать.

– Не будь трусихой, Ева, – сказала Роуз.

– А расскажите о башне с призраками, – сказала Джастис, ухватившись за эту возможность. Может, это как раз тот недостающий фрагмент, который позволит разгадать тайну?

Ева тихо застонала, но Нора явно горела желанием рассказать. Она поправила сползшие на нос очки и положила фонарь так, чтобы он светил наверх, прямо на её лицо, бросая чудовищные тени на потолке.

– Много лет назад, – начала Нора низким, взволнованным голосом, – этот дом принадлежал семье Хайбери. Вот почему он называется Хайбери-хаус. В общем, у Хайбери был один ребёнок, дочка по имени Грейс. Очень красивая, с длинными светлыми волосами, но необузданная и своевольная. Родители хотели, чтобы она вышла за богатого кузена, но Грейс влюбилась в садовника, писаного красавца, но без гроша за душой. Когда её родители узнали про это, они пришли в ярость. Отец, лорд Хайбери, велел Грейс выйти за кузена и, когда она отказалась, запер её в башне. Без еды и без воды. Но она всё равно не предала свою любовь. По ночам она горько рыдала, а перед смертью у неё была жуткая агония, но, конечно же, никто её не услышал. Наконец, один из слуг выломал дверь и нашёл Грейс бездыханной, она прижимала к груди медальон с портретом садовника. Её призрак до сих пор бродит в башне. Её называют Сияющим призраком, потому что её волосы мерцают в лунном свете.

Все уставились на Нору, раскрыв рты. И вдруг послышались шаги. Кто-то шёл по коридору, медленно, но решительно. Ева сдавленно вскрикнула.

– Матрона… – ахнула Стелла и погасила фонарь.

Сипухи замерли в ужасе. Шаги остановились за дверью. Ева икнула, и Роуз зажала ей рот рукой. Затем они услышали, как шаги медленно удаляются в сторону других спален.

– Шшш, – предостерегла их Роуз. – Ни с места.

И только когда открылась и закрылась дверь в конце коридора, они наконец выдохнули.

– Фью! Это пострашнее призраков, – сказала Стелла, снова включив фонарь.

– Быстрее, давайте прибираться, вдруг она вернётся, – сказала Роуз, и они все вскочили, собирая остатки угощенья.

– Прячьте в шкафу для стирки, – сказала Нора. – Тут хватит ещё на один пир.

Меньше чем за пять минут девочки спрятали еду и юркнули под одеяла. С минуту Сипухи лежали молча переводя дух. Затем Стелла сказала:

– Спасибо, Джастис. Пир удался.

– Да, спасибо, Джастис, – прошептали остальные.

Джастис лежала и чувствовала… что же она чувствовала? Она еле дышала, взбудораженная тем, что матрона могла застукать их, а ещё была чуточку напугана рассказом (если честно) и… что ж, она была счастлива. Счастлива, что её подругам понравился пир, что они вместе смеялись – и боялись, и переживали. Может, поэтому люди и ходят в школу? – подумала она. Чтобы всё делать вместе. Это что-то новенькое. Неужели в Хайбери-хаус всё-таки есть что-то хорошее?

Джастис дотронулась до коробки с гренадером, которая лежала под подушкой. Она сама не знала, зачем сунула её туда. Может, коробка с крошечным солдатиком в красном и чёрном казалась ей посланием от папы, таким родным и утешающим. Она стиснула коробку и вдруг нащупала что-то. Она достала фонарь. Действительно, на обратной стороне коробки была записка для Джастис. Она открыла и прочитала:

Я решил, что это самый надёжный способ общения. К сожалению, рассказ о моём знакомстве с мисс де Вир придётся отложить до середины семестра, когда я приеду повидать тебя. Надеюсь, в школе не очень тоскливо. Может, найдётся какая-нибудь тайна, которая развлечёт тебя.

Veritas et fortitudo. Папа

Глава 9

Папа написал, что приедет, и Джастис считала дни. Она старалась не слишком надеяться, потому что знала, как папа занят, но ничего не могла поделать с собой. Она отмечала дни в дневнике. В школе-пансионе время вело себя очень странно. Иногда оно тянулось так медленно, что Джастис искренне задавалась вопросом, не иссякли ли пески времени – когда она играла в лякросс на промёрзлой площадке, к примеру, или занималась тем, что в Хайбери-хаус называли наукой. В школе не было лаборатории, так что на уроках они читали учебники, написанные на рубеже веков, или кропотливо вырисовывали поперечный срез цветов под руководством мисс Лумис, учителя по науке. А иногда, когда она читала в библиотеке или смеялась вместе со Стеллой над какой-нибудь шуткой, её вдруг осеняло: она провела в Хайбери-хаус четыре недели, целый месяц.

Её немного расстраивало, что новичок в школе, глянув на девочку в коричневой форме во дворе или в столовой, подумает, что она – обычная школьница, а не тайный агент, расследующий жестокое убийство. Иногда Джастис сама об этом забывала. Мама любила говорить, что привычная школьная жизнь отупляет и начисто лишает критического мышления, и Джастис на собственном опыте убедилась, что это правда. Не прошло и месяца, как её стали заботить весьма странные вещи: сможет ли она обойти Алисию по математике и кому достанется главная роль в рождественской пьесе.

И да, она обошла Алисию по математике. И, конечно же, главную роль (Архангела Гавриила) получила Хелена Блисс, а два префекта играли двух других ангелов. Роуз тоже была ангелом – единственная второклассница, удостоенная такой чести.

– Наверное, всё потому, что я похожа на Хелену, – повторяла она.

Джастис решила, что ещё немного, и Роуз вышьет эти слова на своём школьном джемпере.

Родительский день в середине семестра и приезд «стариков» занимал девочек больше всего. Судя по тому, что творилось вокруг, Джастис казалось, что они готовятся к какому-то убийственному конкурсу красоты, когда вся школа соберётся в столовой, где родители предстанут перед четырьмя сотнями любопытных, критикующих глаз.

– Ужас, да и только, – сказала Стелла. – Все будут разглядывать, в каких мехах приехали мамы, не облысели ли папы.

– А твои родители приедут? – спросила Джастис, радуясь, что у её папы до сих пор густая тёмная шевелюра.

– Нет, – сказала Стелла, приуныв. – Так даже лучше, наверное…

– Почему? – спросила Джастис. Стелла явно хотела сказать что-то.

– В общем… это нелегко, – сказала Стелла, запинаясь. – Когда все смотрят. Понимаешь, у моей мамы даже шубы нет, только старое пальто.

– Им же хуже! Моя мама считала, что носить мех жестоко, – сказала Джастис.

Стелла улыбнулась ей.

– Я рада, что ты приехала в Хайбери-хаус, Джастис, – сказала она.

Джастис вовсе не радовалась, что попала в Хайбери-хаус, и думала только об одном – как бы сбежать отсюда. Однако от слов Стеллы ей вдруг стало так тепло, что она не удержалась и неожиданно для себя сказала:

– Почему бы тебе не поехать со мной и с моим папой?

Ей, конечно, хотелось провести время с папой вдвоём, но Стелла – её единственный близкий друг в школе, нельзя же обречь её на целый вечер настольных игр в обществе матроны. Стелла просияла.

– Ты уверена? – спросила она, оживившись. – Разве тебе не хочется пообщаться с отцом наедине?

– Да нет, всё в порядке, – сказала Джастис. – Он порадуется, что у меня появилась подруга.

До Хайбери-хаус её друзьями были мама и Питер. И она не нуждалась ни в ком другом. Но в школе-пансионе без друзей никак нельзя, это она твёрдо поняла. Они – твоя защита, признак статуса, свет в конце туннеля. К тому же приятно, когда есть с кем посмеяться.

* * *

В день приезда родителей, утром, в школе чувствовалось напряжённое возбуждение. Джастис и раньше замечала: чтобы довести девочек до массовой истерии, достаточно пустяка. Годится всё – шоколадный пудинг на чай, случайная встреча с посторонним мужчиной, и выглядело это довольно тревожно.

– Жду не дождусь своих матер и патер, – сказала Нора, поправляя вечно перекошенные очки.

– Ко мне приедет только мама, – сказала Ева, – ну и ладно, будет здорово увидеться с ней.

– Когда моя мама приезжает, это скука смертная, – сказала Роуз, намазывая маслом большой кусок хлеба. – Раз она здесь училась, все носятся с ней, суетятся. Матрона, мисс Томас и остальные. Стыдно…

«По-моему, – размышляла Джастис, – никому ни за что не стыдно».

– Попроси её не приезжать, – посоветовала она любезно. – Или пусть замаскируется.

Роуз бросила на неё совсем не ангельский взгляд.

– Боюсь, моя мама всё равно будет выделяться. Она красавица, понимаешь, – она подчеркнула это слово, будто это профессия. Или заболевание.

– Сложно представить, что матрона носится с кем-то, – сказала Джастис.

– Мама была лучшей подругой дочери матроны, Дилис, – сказала Роуз. – Матрона её обожает. А мисс Томас… что тут скажешь… Мама была звездой команды по лякроссу, так что можно представить.

– А мисс де Вир? – поинтересовалась Ева. – Она учила твою маму?

– Да, – сказала Роуз. – Она вела английский. Но вряд ли маме она нравилась. Чтение – не её конёк.

Это многое объясняет, подумала Джастис. Роуз не была глупой, вовсе нет, но Джастис стала замечать, что тесты она пишет намного лучше, когда сидит рядом с умной Алисией.

– А патер у меня важный дипломат, – сказала Роуз для пущего эффекта. – О нём каждый день пишут в лондонских газетах.

– А твой папа, Джастис? – спросила Нора. – Ждёшь его?

– Да, – ответила Джастис. Вообще-то она так сильно ждёт его, что с утра её подташнивало от волнения.

– Спорим, он старый, – громко шепнула Роуз Еве.

Но когда Герберт Джонс, королевский адвокат, вошёл в столовую, Джастис заметила, что девочки пришли в полнейший восторг. Она решила, что папа действительно представительный. Высокий, элегантный, со своими волосами и зубами; но для неё он был просто папой.

– Привет, Джастис. – Хорошо хоть он не стал целовать её или смущать ещё какой-нибудь выходкой. – Приятно познакомиться, Стелла.

Он обрадовался, что у Джастис появилась подруга. Даже чуточку обидно (неужели папа думал, что она вообще не умеет общаться?), но Джастис понравилось, что он так добр со Стеллой.

– Спасибо, что пригласили. – Стелла ужасно покраснела, но ей удалось сохранить остатки самообладания и пожать ему руку.

– Идём. – Джастис не собиралась представлять его остальным Сипухам, хотя Роуз демонстративно встряхивала волосами.

На выходе Джастис заметила светловолосую женщину, видимо, маму Роуз, которую уже осаждала неугомонная мисс Томас.

– Дорогая Сирена, – говорила она, – какое счастье снова видеть тебя.

– Дорогая Томми, – сказала женщина. Томми! Джастис решила запомнить это. Сирена пришла с седовласым джентльменом, очевидно, важным дипломатом и патером Роуз. Джастис пристально посмотрела на них, когда проходила мимо.

Мисс де Вир стояла у двери, очаровательно улыбаясь родителям. Она протянула руку папе Джастис:

– Мистер Джонс. Как я рада вас видеть.

– Мисс де Вир. Всегда к вашим услугам.

Джастис внимательно наблюдала за ними. Почему папа и мисс де Вир ведут себя как старые знакомые? И как они вообще познакомились?

– Мы рады, что Джастис учится у нас, – сказала мисс де Вир. – Очень способная девочка.

Ну что ж, ради таких слов стоило и помучиться. Папа смущённо откашлялся и сказал:

– У меня в машине ваша книга. Не могли бы вы подписать её, когда я привезу Джастис обратно?

– С удовольствием.

Что это было? Мисс де Вир написала книгу? У Джастис будет полно вопросов к отцу, когда они останутся вдвоём.

Большинство родителей повезли своих дочерей на чай в «Кингс Армс», унылый отель в Райе, но у отца Джастис были другие планы.

– Почему бы нам не устроить экскурсию, – сказал он, когда они поехали через топи. – Я слышал, тут неподалёку есть местечко Джурис-Гэп. Меня заинтриговало название[4].

Джастис устроилась поудобнее, радуясь, что в машине тепло, и глядела на серые поля, которые мелькали за окном. А ещё ей было приятно снова проводить время с папой, смотреть, как его большие сильные руки поворачивают руль, как он лихо водит.

– Машина – просто огонь, мистер Джонс, – сказала Стелла с заднего сиденья. – Какая марка?

– «Лагонда», – сказал Герберт. – Я зову её Бесси.

– Однажды мы ехали со скоростью тридцать миль в час, – сказала Джастис, чтобы впечатлить подругу умениями Бесси.

– Ничего себе, – сказала Стелла.

Джурис-Гэп оказалось небольшим скоплением домиков на самом берегу, даже не деревней. Они гуляли по песчаному пляжу, тянувшемуся на много миль в обе стороны, кое-где его пересекали ручейки и озерца, ярко-голубые в полуденном солнце.

– Мелководье, – сказал Герберт, запустив камешек в одно из озёр. – Тут, должно быть, сотни кораблей потерпели крушение.

– Правда? – спросила Джастис, прищурившись на море. Мама рассказывала ей историю про корабль-призрак «Летучий голландец». Может, папа тоже вспомнил об этом, потому что он вдруг взял её за руку.

– Ты в порядке?

– Да, – сказала Джастис. – Конечно, в порядке.

Стелла тактично отошла подальше и принялась рассматривать ракушки.

– Ты скучаешь по маме, я знаю, – сказал он тихо.

– Да.

Иногда Джастис отдала бы всё на свете, чтобы поговорить с кем-нибудь о маме. Сейчас по какой-то неизвестной причине ей хотелось, чтобы папа прекратил. Он сжал ей руку на мгновенье, затем отпустил. Выбрав ещё один камешек, он сказал нарочито весело:

– В школе не так уж и плохо, да? Мисс де Вир говорит, ты прекрасно учишься.

– Откуда ты знаешь?

Папа швырнул камень. Он подпрыгнул один раз, два, три. Затем он повернулся к Джастис.

– Она прислала мне отчёт. Это стандартная процедура.

Подозрительно. Накопилось столько вопросов.

– Папа, откуда ты знаешь мисс де Вир?

Герберт рассмеялся:

– Тебе правда интересно?

– Да, – сказала Джастис терпеливо. – Иначе я не стала бы спрашивать.

– Я представлял её в суде.

– По поводу развода? – спросила Джастис. Она знала, что многие до сих пор считают развод постыдным. Должно быть, поэтому мисс де Вир носит девичью фамилию. На тот случай, если людям – таким, как мама Роуз, – захочется посплетничать.

– В каком-то смысле, – сказал отец. Он хотел продолжить, но тут вернулась Стелла с полной шапкой ракушек. –  Пора перекусить, как думаете? – сказал Герберт.

Они поели в необычном маленьком пабе, оформленном в виде корабля. Джастис и Стелла заказали рыбу и жареную картошку. Нет, заверили девочки мистера Джонса, они не испортят аппетит перед ужином, потому что на ужин, как всегда, будут «Мёртвые детки».

– «Мёртвые детки»? – переспросил Герберт. – Боже правый. – Он задумчиво отхлебнул пива.

Стелла рассказала отцу Джастис о своей семье.

– Нас семеро, – говорила она. – Папа стряпчий, так что зарабатывает он немного. – Она снова покраснела. – То есть он не королевский адвокат.

– Как его зовут? – спросил Герберт.

– Джошуа Голдман.

– Да мы знакомы. Прекрасный человек.

Стелла просияла. Папа ей понравился, подумала Джастис. Она рассказала ему, что мама шьёт им одежду сама и однажды она пришила не то имя к её спортивной форме.

– Моих сестёр зовут Сара и Шейла, она нас вечно путает.

Герберт рассмеялся, и Джастис тоже не удержалась. Она радовалась, что папе понравилась Стелла, но вместе с тем она чуточку обиделась. Как же ей поговорить с папой наедине? Хотя, если они останутся вдвоём, он, наверное, снова заговорит о маме. Ей не терпелось рассказать ему о смерти Мэри, но не лучше ли сначала раскрыть эту тайну самостоятельно и показать ему результат своих наблюдений, как Лести Лайт? Она колебалась, медленно жуя картошку и слушая, как Стелла рассказывает о Рождестве в семействе Голдманов.

Но тут, прежде чем она придумала, что делать, Герберт взглянул на часы и сказал, что нужно возвращаться.

– Не позже шести, так говорилось в письме. Так что пора ехать.

Уже стемнело, когда они вышли из паба и поехали обратно через топи. Будто они в космосе, подумала Джастис, или глубоко под водой. Мрак, пустота, лишь изредка блеснёт свет на горизонте. Папа напевал что-то вполголоса, а Стелла молча сидела сзади. Джастис хотела бы, чтобы эта поездка никогда не кончалась.

Но вот и Хайбери-хаус вынырнул из сумерек, чернее самой ночи. Стелла поблагодарила отца Джастис за прекрасный вечер и поспешила в школу, оставив их вдвоём.

– Что ж, до свидания, Джастис.

– Пока, пап.

Он поцеловал её в щёку.

– Не забывай писать. Твои письма иногда чересчур чопорные.

– Потому что их читает матрона, – сказала Джастис. – Нам нужен тайный код.

Она заметила, что папе это понравилось. Его лицо, которое стало серьёзным при упоминании о том, что матрона читает письма, вдруг оживилось.

– Если понадобится моя помощь, – сказал он, – напиши «Питер играет Баха», и я сразу же приеду. Обещаю.

– Хорошо, – сказала Джастис.

Папа хотел сказать ещё что-то, но тут раздался голос:

– Мистер Джонс.

К ним подошла мисс де Вир.

– Вы просили подписать книгу.

– Конечно же. – Папа нырнул в машину и достал книгу в кожаном переплёте. Мисс де Вир вынула ручку из своей сумочки и подписала титульный лист.

– Надеюсь, вам понравится.

– Уверен, что понравится. Смотри, Джастис.

Он показал ей посвящение. Джастис взглянула. И пригляделась. Её внимание привлекла не подпись, хотя она узнала совершенно удивительный факт – мисс де Вир зовут Долорес.

Но дело не в этом, а в чернилах. Яркие чернила цвета морской волны. Точно такие, как в записке о встрече в башне в полночь.

Глава 10

Джастис не терпелось рассказать обо всём Стелле. Как только матрона вычеркнула её имя в одном из бесконечных списков, Джастис помчалась в общую комнату, где Стелла читала книгу. Роуз, в новой меховой шапке, потчевала своих поклонниц рассказом о том, как она провела день с Красавицей и Дипломатом.

– Стелла… – позвала Джастис.

Стелла оглянулась.

– Можно с тобой поговорить? – сказала Джастис, добавив шёпотом: – Наедине.

Стелла удивилась, но вышла вслед за ней на лестничную площадку. Джастис повела её в причудливую комнатку, которую обнаружила, когда составляла карту Хайбери-хаус. Она была размером не больше шкафа и, видимо, располагалась прямо под Северной башней. Они вошли и уселись на коробки с пометкой «Электроника. Не трогать».

– В чём дело? – сказала Стелла недовольно. Ничего, подумала Джастис, она будет в восторге, когда узнает новости.

– Письмо написала мисс де Вир!

– Какое письмо?

– Письмо, которым пригласила меня на встречу в башне! То есть оно было написано той же ручкой. Насчёт почерка ничего не могу сказать, но чернила точно одинаковые – такой цвет ни с чем не спутать. Мне нужно как-то пробраться в кабинет мисс де Вир и поискать там улики. Может, один из учителей убил Мэри, и она знает…

– Джастис! – теперь Стелла по-настоящему рассердилась. – Ты ведь не думаешь, что это мисс де Вир написала то письмо?

– Почему нет? Ручка точно её.

– Учителя не занимаются такими вещами. – Джастис вспомнила, что нечто похожее Стелла говорила про мисс Томас. Но ведь учителя тоже люди, разве нет?

– Думаю, она занимается, – сказала Джастис. – А значит, либо она знает, кто убийца, либо она сама убийца, и я докажу это. Отец говорит…

– Отец не одобрит, если ты нарушишь школьные правила.

– С чего ты взяла? – отрезала Джастис. – Ты его не знаешь.

Стелла побледнела. Она хотела что-то сказать, но передумала и вышла из комнаты, не проронив ни слова.

Джастис смогла поговорить со Стеллой только в спальне, когда они готовились ко сну. Ей отчаянно не хватало опыта общения с друзьями. Что делать, если ты расстроил друга, но не знаешь чем? Извиниться? Или молчать и надеяться, что всё уладится само собой? В конце концов, когда в спальне задёрнули шторы, Джастис сказала:

– Прости, если обидела тебя.

К её удивлению, Стелла ответила:

– И ты прости меня. Просто… Я так здорово провела время с твоим отцом, что теперь скучаю по семье. Вот почему я рассердилась.

– Ничего страшного, – сказала Джастис. – Я понимаю.

Она действительно понимала. Почему-то после нескольких часов с папой она сильно затосковала по маме.

– По поводу мисс де Вир… – начала Джастис.

– О чём шепчетесь? – спросила Роуз с другого конца комнаты. – Выключаю свет через пять минут.

– Поговорим завтра, – шепнула Стелла.

– Хорошо, – сказала Джастис. – Ладно, Роуз. Я уже ложусь.

Какое блаженство – укутаться в одеяло. В спальне стоял жуткий холод.

– Хатчинс говорит, скоро пойдёт снег, – сказала Ева из своего угла.

– Я люблю снег, – сказала Джастис, растирая замёрзшие ноги, чтобы хоть как-то согреться.

– Ты такого ещё не видела, – сказала Нора зловещим, леденящим душу голосом. – Мы будем полностью отрезаны от мира, если пойдёт снег. Несколько лет назад был такой снегопад, что никто не смог привезти нам продукты, и еды почти не осталось. Мы неделями питались хлебом и топлёным жиром.

– А ещё вода замерзает, – сказала Ева, – и мыться по утрам невозможно. Так холодно, что выдыхаешь пар даже в постели.

– Хотя мы построили потрясающего снеговика, – сказала Нора. – Нахлобучили на него шляпу и назвали месье Пьером.

– Гашу свет, – раздался голос Роуз, пока все хихикали. И Сипухи погрузились во тьму.

С каждым днём становилось холоднее. Окна в ванной обледенели изнутри, и почти все девочки кашляли и чихали. Хуже всего – заначка кончилась, а еда в столовой стала скудной как никогда. Ева сказала, это потому, что кухарка делает запасы на тот случай, если дороги опять завалит снегом.

Мысли о снеге тревожили Джастис. Если снега выпадет действительно много, они окажутся заперты в Хайбери-хаус, вероятно, в компании убийцы. Вообще с того самого дня в Джурис-Гэп с ней творилось что-то непонятное. Увидевшись с папой, она скучала по нему больше, чем когда-либо, и всё ещё чуточку переживала из-за ссоры со Стеллой. Друзья очень важны, она теперь знала это, и оказалось, что если не проявить осторожность, их легко потерять.

А хуже всего, что после потрясающего открытия насчёт ручки Джастис ни на шаг не продвинулась в расследовании. Она несколько раз поднималась в кабинет мисс де Вир, но директриса почти всегда была там либо запирала дверь. Джастис уже подумывала, а не спросить ли её напрямую, когда всё вдруг изменилось.

Это случилось через неделю после приезда родителей. Джастис не спеша направлялась на урок английского. Зачем торопиться? Последние дни они только и делали, что репетировали рождественский спектакль. Она уже знала свою роль назубок и жутко скучала. «В те дни вышло от Кесаря Августа повеление…»

– Тебе хотя бы не нужно жеманиться и говорить: «Я раба Господа», когда Хелена Блисс машет свитком у тебя перед носом, – сказала Стелла, которая играла Марию. Почти все длинные реплики в пьесе достались Гавриилу и его ангелам-помощникам, и Хелена, конечно же, будет петь под аккомпанемент визгливой скрипки Айрин.

К тому же этим утром почти всех девочек, включая Стеллу, задержала мисс Томас, чтобы обсудить предстоящий матч по лякроссу. Джастис одна из двух девочек в классе, которые не попали в команду. Даже Джоанна, у которой одна нога была короче другой, попала в команду запасных.

Джастис шла по коридору, размышляя о последнем письме от Питера. Он довольно часто писал ей, и ей было стыдно, что она так занята раскрытием этой тайны, что давно уже не отвечала ему. В основном он писал о музыке, иногда вставлял обрывки нот, в которых она ничего не понимала, но в последнем письме он хотел обсудить с ней рождественские каникулы. «Мама приглашает тебя с папой в гости, – писал он. – Будет весело, хотя по вечерам мне придётся заниматься Бахом». Неужели такая судьба их ждёт? – думала Джастис. Сироты, которых другие семьи принимают из жалости? Она вдруг пожалела, что не может приготовить рождественский ужин сама.

Она нехотя поднималась по закрученным ступеням, которые вели в классную комнату по английскому, как вдруг услышала, что кто-то зовёт её:

– Джастис!

Повелительный учительский голос. Джастис обернулась. Это была мисс де Вир собственной персоной со стопкой книг в руках.

– Да, мисс де Вир?

Директриса улыбнулась ей:

– Мисс Крейн нездоровится сегодня, поэтому урок проведу я. Не могла бы ты помочь с книгами?

Джастис просияла. Прекрасная возможность поговорить с мисс де Вир. Вдруг удастся упомянуть о башне и тайном послании? Или, если мисс де Вир действительно написала ту записку, возможно, она сама ищет предлог, чтобы поговорить с Джастис с глазу на глаз?

Джастис взяла книги, которые мисс де Вир протянула ей. В новеньких твёрдых обложках, синие, с тёмным силуэтом лошади и наездника. Совсем не похоже на то, что читают в Хайбери-хаус, где томики Шекспира выглядели так, будто они родом из личной коллекции Уилла.

– Я решила, почему бы не почитать что-нибудь новенькое, – сказала мисс де Вир, когда они поднимались по лестнице. – Ты знаешь «Национальный бархат» Энид Бэгнольд?

– Нет, – сказала Джастис. –  Нет, мисс де Вир.

– Увлекательная книга. Вышла в прошлом году. О девочке, которая переодевается в мальчика, чтобы участвовать в скачках. Думаю, тебе понравится.

Джастис задумалась: кто из учителей Хайбери-хаус использует слово «увлекательный»? А что касается того, чтобы чтение «нравилось», она была почти убеждена, что подобные понятия чужды мисс Крейн, которая ставит перед собой лишь одну цель: заставить учениц вызубрить как можно больше строк из классической литературы. К тому же ей понравился сюжет – о том, что девочка участвует в таком известном соревновании. Кто сказал, что приключения только для мальчиков? Живя в Лондоне, Джастис видела лошадей лишь издали, на них ездили полицейские или их выгуливали в Гайд-парке. Она даже не представляла, каково это – сидеть на одном из этих прекрасных и пугающих созданий.

Они дошли до класса, и мисс де Вир передала Джастис оставшиеся книги, чтобы открыть дверь. Она оглядела пустые столы и стулья:

– Надо же! Где все?

– Обсуждают матч по лякроссу, – сказала Джастис, сгружая книги на учительский стол.

– А ты не играешь в лякросс?

– Меня заставляют. Но получается не очень.

Мисс де Вир рассмеялась. Она села за стол на возвышении и оправила платье.

– Тебе нравится в пансионе, Джастис?

– Временами, – сказала Джастис откровенно.

– У тебя появились подруги, как я вижу, – сказала мисс де Вир. – Очень рада, что ты сдружилась со Стеллой.

Что они заладили? – подумала Джастис. И почему мисс де Вир задаёт столько вопросов? Неужели она догадалась, что Джастис подозревает её? Или она сама хочет признаться? Или вовсе не она подложила записку? Может, кто-то другой пользуется чернилами того же цвета…

Джастис решила рискнуть и устроить директрисе скрытый допрос.

– Мисс де Вир? – начала она. – Какую книгу вы написали? Ту, что подписали для папы?

– О Джейн Остин. Тебе понравилось «Нортенгерское аббатство»?

– Вроде ничего, – сказала Джастис. – Хотя Кэтрин Морланд не очень-то сообразительная.

– Но воображение у неё замечательное, – сказала мисс де Вир. – А воображение – чудесный дар. Только не увлекайся этим, как Кэтрин.

В её словах явно какой-то скрытый смысл, но Джастис никак не могла понять какой. Может, директриса знает о том, что она расследует смерть Мэри? Если записку написала она, то это вполне возможно. Или она намекает, что Джастис всё выдумала?

– Мисс де Вир, – сказала она, – как вы познакомились с моим отцом?

Снова всё изменилось. Ни на секунду она не утратила самообладания и любезности, но её лицо стало неузнаваемым, будто свет погас внутри её.

– Не задавай дерзкие вопросы, Джастис. А теперь раздай книги. По одной на стол.

– Должно быть, весело писать книги. – Джастис не сдавалась. – Вы не могли бы расписаться в моём блокноте для автографов или написать эпиграф, например? – У Джастис не было блокнота для автографов, но у многих девочек он был. И там было полно высказываний наподобие «Будь добрым, друг мой, и не завидуй хитрецам»[5]. Если ей удастся заполучить такую длинную надпись, сделанную почерком мисс де Вир, она сравнит её с запиской. Почерк – важная улика; она знала это из судебных заседаний, о которых читала.

– Нет, – сказала мисс де Вир. – Заканчивай с книгами.

И в этот момент команда по лакроссу ввалилась в комнату.

В конце урока Джастис вызвалась стереть с доски, – вдруг получится разглядеть почерк мисс де Вир в журнале, но директриса с такой поспешностью покинула комнату, что её мантия взметнулась будто от порыва ветра. Джастис пришлось стереть с доски слова «похожий», «метафора» и «атмосфера». Не сразу она поняла, что в комнате кто-то есть.

– Ты так и не пришла, – раздался недовольный голос.

Джастис обернулась. Перед ней стояла Дороти с тряпкой для вытирания пыли.

– Что? – спросила она.

– Ты не пришла. Ночью. К башне.

Джастис уставилась на неё:

– Так это была ты?

– Да, – сказала Дороти.

– Мне так нужно поговорить с тобой! – сказала Джастис, разволновавшись. – О том, что ты сказала Роуз.

– А что я сказала Роуз? – Дороти испугалась, будто Джастис собирается отчитать её за наглость.

– Ты сказала, что в школе убийца.

Дороти наклонила голову и впервые посмотрела Джастис в глаза.

– Думаю, что так. Поскольку ты единственная интересуешься Мэри, я хочу тебе сказать.

– Что сказать?

Дороти тревожно оглядела комнату, но там никого больше не было. Джастис слышала, как кто-то мучает гамму в музыкальной комнате над ними.

– Кажется, я знаю, кто её убил, – сказала Дороти.

Глава 11

– Что? – Джастис остолбенела; наверху продолжали гонять гамму – снова и снова, снова и снова. – Кто же?

– Думаю, мисс Томас.

– Мисс Томас! Но почему? – прошептала Джастис. – С чего ты взяла?

– Не могу сейчас говорить, – сказала Дороти. – Придёшь ночью?

– Хорошо, – сказала Джастис. – Но только не к башне. Добираться туда – сущий кошмар, к тому же все говорят, что ночью выпадет снег.

– Тогда в моей комнате? Она на чердаке. По ночам туда никто не ходит. Раньше со мной жила Мэри, но теперь я совсем одна.

– Хорошо.

– В полночь?

– Почему именно в полночь? – спросила Джастис. – Так тяжело не спать. Может, в одиннадцать?

– В книжках всегда назначают тайные встречи в полночь, – сказала Дороти.

Значит, Дороти – поклонница готических ужасов!

– Ну ладно, – сказала Джастис. – Где твоя комната?

– Поднимешься на самый верх по лестнице для прислуги. В сторону Северной башни. Не волнуйся, не ошибёшься. Мне пора. – И бросив напоследок испуганный взгляд через плечо, Дороти умчалась прочь.

Снег повалил, когда девочки делали домашнее задание. Они прыгали у окна, чтобы разглядеть, что там творится снаружи, несмотря на возмущения Памелы Пауэрс, которая следила за порядком.

– Садитесь, – повторяла она. – Можно подумать, вы никогда не видели снега.

Джастис толком и не видела. Снег в Лондоне отличался благовоспитанностью и скромностью – ложился лёгкой порошей на крышах Сент-Джонс-Вуд, и его едва хватало на то, чтобы поиграть в снежки или слепить снеговика. Но здесь белая пелена тянулась насколько глаз хватало, и в темноте топи светились бледно-голубым. Все заговорили о том, что дороги завалит, что еда закончится, что Хатчинс отправится в деревню на санях. Все эти разговоры о снеге чуточку напугали Джастис. Если уж ей суждено застрять на краю света, не такую компанию она бы себе выбрала. Она содрогнулась от мысли, что всю зиму ей предстоит провести с Роуз и Хеленой Блисс. Джастис читала об арктической экспедиции, участники которой так голодали, что им пришлось съесть друг друга. Она так и видела, как Роуз и её компания, вооружившись ножами и вилками, набросятся на какую-нибудь бедняжку из первого класса. Что ж, она не собирается становиться чьим-то главным блюдом, не дождутся.

Не говоря о мисс Томас – убийце, если верить Дороти. Джастис понимала, что это плохо и то, что случилось с Мэри, если это правда, – ужасно. Но она ничего не могла с собой поделать – она сгорала от любопытства. Настоящее убийство, её первый свидетель, и, наконец, есть с кем обо всём этом поговорить. Скорее бы полночь.

К тому времени, как они отправились спать, снег почти добрался до окон первого этажа. Девочки столпились у дальнего окна, из которого открывался прекрасный вид на топи.

– Нас завалит снегом, – сказала Ева.

– Какая красота, – сказала Стелла. Действительно, если взглянуть на это без лишних эмоций, вокруг было очень красиво: гладкие белые просторы мерцали в лунном свете, тёмная, зловещая башня вздымалась к небу, и снежные хлопья кружились над её зубчатой вершиной. Но без эмоций обойтись не удалось. Джастис не могла избавиться от дурного предчувствия. И не только потому, что Роуз уже сто раз повторила, что наденет завтра меховую шапку и накидку.

Наконец, Сипухи уснули – довольно быстро, утомившись от стольких треволнений. Как только Джастис убедилась, что все спят, она соскочила с кровати, бесшумно открыла дверь и вышла в коридор.

Было тихо, как в могиле. Будто снег окутал школу покрывалом безмолвия. Джастис старалась не шуметь, обходила скрипучие половицы, скользила, как один из призраков Норы. Хорошо хоть, не придётся выходить наружу. Нужно добраться до лестницы и подняться на самый верх. Но, дойдя до конца коридора, она остановилась. Послышались шаги, решительные и мягкие, на резиновой подошве.

Матрона.

Джастис вжалась в стену. Если матрона увидит её, придётся притвориться, что она ходит во сне. Но тут шаги замерли, и она услышала голос матроны:

– Что вы тут делаете?

Мужской голос ответил:

– Хотел полюбоваться снегом из Северной башни.

Джастис узнала бы этот приторный французский акцент где угодно.

– На башню нельзя подниматься, – сказала матрона. – Она заперта.

– В таком случае прошу прощения. Bonne nuit[6].

«Кого он думает обмануть?» Джастис показалось, что матрона тоже не в восторге от него. Она фыркнула, перед тем как (слава богу!) вернуться к себе в комнату возле лазарета. Джастис дождалась, пока шаги месье Пьера не смолкли вдали, и продолжила путь. Но как только она добралась до двери Северной башни, за которой была лестница на чердак, она услышала, как кто-то второпях спускается по каменным ступеням. Ни минуты покоя!

Джастис юркнула за занавеску. Не лучшее укрытие, но придётся обойтись этим. Дверь распахнулась, и через потёртые бархатные занавески она разглядела мисс де Вир, в пальто, с сосредоточенным выражением лица. Директриса задержалась на мгновение, Джастис почувствовала запах её духов, но тут же ушла, её каблуки застучали по ступеням.

Куда она направляется? Если Дороти написала записку, значит, мисс де Вир вовсе не собиралась встречаться с Джастис в ту ночь, когда мисс Томас ждала возле башни. Зачем она бродит по ночам? И зачем она ходила на Северную башню, которая должна быть заперта? Джастис вспомнила про месье Пьера с его блёклыми усами и деланым акцентом. А вдруг мисс де Вир встречается с ним? Может, у них – какая мерзость! – любовь?

И что им всем не спится по ночам? Джастис захотелось вернуться в спальню, но Дороти ждала её, так что через несколько минут, когда весь дом погрузился в тишину, Джастис на цыпочках выбралась из укрытия и стала подниматься по лестнице на чердак.

– Я думала, ты опять не придёшь.

– Прости, немного задержалась, – сказала Джастис. – Пришла, как только смогла.

Месяц назад комната Дороти ужаснула бы её, но теперь она решила, что здесь даже уютнее, чем у неё в спальне. Намного просторнее, это уж точно, и Дороти жила одна. Кровать Мэри зловещей тенью стояла в углу, затянутая покрывалом. Кровать Дороти была похожа на кровать Джастис – низкая, с железным каркасом, но на ней лежало лоскутное одеяло и большой плюшевый мишка (два предмета, которые матрона непременно отберёт). Увидев мишку, Джастис задумалась, сколько лет Дороти.

– Пятнадцать, – ответила Дороти, когда Джастис спросила. – Я работаю здесь год.

Значит, Дороти на три года старше её. Она попыталась представить, на что похожа жизнь Дороти. Учиться в Хайбери-хаус – не самое приятное занятие, но работать здесь прислугой, с рассвета до заката, терпеть издевательства таких девочек, как Роуз, наверное, хуже. Она вспомнила голос Роуз, самоуверенный и острый, как стекло. «Берегись, вот и Чокнутая Дороти».

Судя по книгам на тумбочке, Дороти точно читала больше, чем Роуз, которая пролистывала разве что старые экземпляры журнала «Татлер».

– Тебе здесь нравится? – спросила Джастис.

Дороти пожала плечами:

– Вроде нормально. По ночам страшновато, особенно теперь, когда я сплю одна. Прошлой ночью я слышала голоса в Северной башне, но, наверное, показалось, там ведь заперто.

Джастис вдруг вспомнила голос месье Пьера… «Я хотел полюбоваться снегом из Северной башни…» Что он затеял? Матрона сказала, что башня заперта. Джастис невольно поёжилась.

– Платят неплохо, – продолжила Дороти, – стол и постель бесплатно. Хотя работа тут непростая.

– А чем ты занимаешься?

– Заправляю постели учителей, разжигаю камин, помогаю кухарке, мою посуду, подметаю, чищу, натираю обувь, кормлю поросят. Отдыхать можно только по воскресеньям, после обеда.

– С ума сойти. – Даже мысль об этом утомляла. – Зачем же ты?.. – она осеклась, не зная, как продолжить.

– Зачем я здесь работаю? Я старшая из пяти детей, так что пришлось оставить дом и зарабатывать на хлеб. Ужасно скучаю по маме.

– Я тоже скучаю по своей, – вдруг вырвалось у Джастис. Она сама не знала почему; всё это время в Хайбери-хаус она старательно избегала разговоров о матери, а теперь разоткровенничалась с человеком, которого знала всего несколько минут.

– Она умерла, да? – сказала Дороти. – Я слышала, как учителя говорили об этом. Мне очень жаль.

– Всё нормально, – сказала Джастис, как всегда в таких случаях.

– Нет, не нормально, – сказала Дороти, и в её карих глазах было столько тепла и сочувствия.

– Нет, не нормально, – сказала Джастис.

Как ни странно, это разрядило атмосферу; Джастис уютно устроилась на кровати Дороти и сказала:

– Что это за история про мисс Томас?

Дороти уселась рядом с ней и накрыла их обеих лоскутным одеялом. На чердаке было невыносимо холодно.

– Мэри заболела, – сказала она. – Простудилась или что-то в этом роде. Она кашляла так сильно, что миссис Хопкерк… экономка, – добавила она, заметив, что Джастис не знает, кто это, – отправила её в постель. Я провела с ней весь вечер, дала ей тёплого мёда с лимоном. Ей было не так уж и плохо. Она болела, но не слишком, понимаешь? Мы поиграли в карты, и она сказала, что проголодалась. Мама всегда говорит: раз появился аппетит, значит, ты выздоравливаешь. На следующий день Мэри осталась в постели, но только потому, что миссис Хопкерк разрешила. Я поднялась к ней на обед и увидела, что мисс Томас выходит из нашей комнаты. Я очень удивилась. Мисс Томас сказала, что пришла проведать Мэри.

– Думаю, в этом нет ничего подозрительного, – сказала Джастис.

– Да, но после этого Мэри сильно расхворалась. У неё поднялась температура, и она бредила – повторяла, что вокруг туман и ничего не видно. Я испугалась и позвала матрону. Она отвела Мэри в лазарет, и в ту же ночь она умерла. Пневмония, так они сказали. Но возле её кровати я нашла стакан с каким-то порошком. Думаю, мисс Томас отравила её. – Дороти откинулась назад и наблюдала за реакцией Джастис. – В бреду Мэри говорила что-то про Тома. Сначала я решила, это её брат, но теперь думаю, она имела в виду мисс Томас.

– Мисс Томас приходила к башне в ту ночь, – сказала Джастис. – Вот почему я ушла, не дождавшись тебя.

– Я опоздала, – сказала Дороти. – Там уже никого не было, когда я пришла.

– Но если мисс Томас была там, она наверняка узнала про записку. Где ты написала её? Вдруг мисс Томас заметила тебя?

– Когда я убиралась в кабинете мисс де Вир. Я воспользовалась её ручкой.

«Так и знала», – подумала Джастис.

– Что, если мисс Томас видела, как ты пишешь?

– Вряд ли.

– Может, она следила за нами.

– Как думаешь, она правда убийца?

– Все улики указывают на это, – сказала Джастис задумчиво, – но нам нужны неопровержимые доказательства. Вряд ли ты сохранила стакан с порошком?

– Нет, всё произошло так быстро, я просто не подумала.

– Жаль. Будем опираться на логику. Присяжные не вынесут приговор по косвенным уликам. Нужно что-то убедительное. Спрошу у папы.

– Нет! – Дороти вскочила. – Нельзя рассказывать твоему отцу. У меня будут ужасные неприятности. Меня уволят.

– Не переживай, – сказала Джастис. – Мой отец разбирается в убийствах. Он адвокат. Он поможет нам найти улики.

– Но писать ему нельзя ни в коем случае. Матрона читает все письма. Я сама видела.

– Я воспользуюсь тайным кодом, – сказала Джастис. – Мы с ним вместе придумали, когда он приезжал. Я напишу «Питер играет Баха», это значит, что мне срочно нужна его помощь. Он приедет. Вот увидишь.

– Но ведь идёт снег, – сказала Дороти. – Почту не доставят.

– Будем надеяться, что снег перестанет, – сказала Джастис. – Мне пора. Уже час ночи.

– Хорошо, – сказала Дороти нехотя. Джастис встала с кровати, но Дороти схватила её за руку. – Слушай!

– Что?

И тут Джастис услышала. Шаги за дверью, мягкие, почти бесшумные. Коридор вёл только в спальню прислуги и в башню. Наверное, кто-то пришёл к Дороти.

Дороти сжала руку Джастис.

– Это мисс Томас!

– Не может быть. Шшш.

Джастис подкралась к двери и заглянула в замочную скважину. Там, в лунном свете, струившемся через узкие окна, она увидела ангела. Девочку с длинными светлыми волосами, босиком, в белом. Сперва Джастис подумала, что это Роуз, она, наверное, проследила за ней из спальни, но потом – в изумлении, от которого сердце заколотилось как бешеное, – она узнала Хелену Блисс. Хелена в одной ночнушке стояла неподвижно, будто прислушивалась. Из-под двери донёсся запах её духов. Зачем Хелена Блисс надушилась и бродит по коридорам в такой час?

Джастис замерла у замочной скважины, подав Дороти знак рукой, чтобы та молчала. Время тянулось бесконечно долго, а Хелена всё стояла и оглядывалась. Сначала казалось, она светится каким-то неземным сиянием, но потом Джастис увидела, что она просто держит в руке фонарь. Медленно Хелена водила фонарём вверх и вниз по коридору. Свет просочился под дверь комнаты, и Джастис затаила дыхание. Наконец Хелена ушла, но не к лестнице, а в сторону Северной башни.

Они услышали, как отворилась и захлопнулась дверь в конце коридора. Джастис вздохнула с облегчением. Затем обернулась к Дороти.

– Это была Хелена Блисс.

– Мисс Блисс? Староста? Что она тут делает?

– Не знаю, – сказала Джастис. – Но мне это не нравится.

– Она такая красавица, правда? – сказала Дороти. – Как ангел.

Но ангелы не шатаются по ночам, вылив на себя полфлакона духов, подумала Джастис. Она решила, что нет смысла говорить это Дороти.

Вернувшись к себе в спальню, Джастис достала дневник.

Загадок стало больше. Дороти считает, что мисс Т. убила Мэри. Насколько я знаю мисс Т., это вполне вероятно, но ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НЕТ. Ещё вопрос: зачем Мисс Т. ходила к башне в ту ночь? Зачем Хелена Б. бродила по коридору Северной башни сегодня ночью? А ещё поведение мисс де В. кажется очень подозрительным. Она не писала записку (её написала Д. ручкой мисс де В.), так почему же она там оказалась? Не знаю, что и думать о мисс де В. Она может быть милой (например, когда рассказывает о книгах), а в следующую секунду холодной и пугающей. К тому же я так и не выяснила, как они познакомились с папой. Идёт снег. Мне страшно, сама не знаю почему. Наверное, я боюсь, что мы окажемся отрезаны от всего мира здесь, в Х-хаус. Не говоря уже о том, что в спальне ещё никогда не было так холодно. Есть и положительный момент: у меня появился новый друг. Она задумалась на минутку и дописала несколько имён в свой список:

ГЛАВНЫЕ ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ – Я ВИДЕЛА ИХ НОЧЬЮ:

1. Мисс Томас (подозреваемый № 1)

2. Мисс де Вир

3. Хатчинс

4. Месье Пьер

5. Матрона

6. Хелена Блисс

Джастис вздохнула. Длинный список. Завтра придётся его укоротить.

Глава 12

За завтраком стало очевидно: что-то случилось. Почти все девочки только и делали, что жаловались на снег, но Джастис заметила, что учителя собрались в дальнем конце столовой и что-то напряжённо обсуждают. Матрона тоже там была, и Хатчинс.

– Benedictus benedicat, – произнесла Хелена Блисс, и все шумно принялись за еду. Джастис показалось, что староста чересчур бледная, но она как ни в чём не бывало со спокойным достоинством восседала во главе стола префектов. Чем же она занималась на чердаке прошлой ночью?

Стулья заскрипели по полу, и все шумно поднялись, когда вошла мисс де Вир.

– Садитесь, – сказала директриса с улыбкой. И подошла к группе учителей.

– Как думаешь, о чём они разговаривают? – спросила Джастис Стеллу. Она ещё не успела рассказать Стелле о вчерашних приключениях.

– Может, о снегопаде, – сказала Стелла. – Решают, будет сегодня лякросс или нет.

Была суббота, а значит, принудительная игра в лякросс после обеда. Джастис молилась, чтобы на спортивных площадках снег был пять футов глубиной.

– Конечно, будем играть, – сказала Роуз. – Снегом нас не запугаешь.

– Если они обсуждают игру, – сказала Джастис, – почему нет мисс Томас?

Все глянули на учителей. Мисс Крейн, мисс Батерст, мисс Моррис и месье Пьер стояли голова к голове и шептались. Хатчинс держался в сторонке, руки по швам, ему явно было не по себе. Матрона и мисс де Вир были за главных и теперь о чём-то совещались.

Мисс де Вир хлопнула в ладоши.

– Девочки, прошу внимания.

Две сотни голов развернулись в её сторону.

– Как вы заметили, за ночь выпало много снега. – Кто-то захихикал, но Джастис показалось, что директриса не в настроении шутить. – Крайне важно расчистить дорожки, чтобы нам доставили продукты и другие посылки, – продолжила мисс де Вир. – Попрошу всех разделиться на команды по пять человек. Думаю, проще остаться в своих группах. Утренние уроки отменяются. Когда вернётесь после работы, вас будет ждать горячее какао в общей комнате. Это всё. Доедайте завтрак.

– Почему это мы должны оставаться в своих группах? – сказала Роуз, ковыряясь в остывшей каше. – Я хочу с Алисией. – Она пристально посмотрела на Джастис, которая невинно улыбнулась ей в ответ, будто ничего не слышала.

– Мне вообще туда не хочется, – сказала Ева. – Там мороз. А у нас только школьные пальто и шапки.

– Странно, почему нельзя надеть брюки, – сказала Джастис. – Это намного практичнее.

– Нам нельзя брюки, – сказала Роуз. – Мы ведь не мальчики.

«Почему бы и нет?» – подумала Джастис. Мама рассказывала, что в войну женщины-рабочие часто надевали брюки. Это намного удобнее, чем юбки. Если Джастис когда-нибудь станет директором школы (что за мысль!), брюки станут частью школьной формы.

Но когда Сипухи высунулись наружу, даже Роуз признала, что они не одеты для такого мероприятия. Уже через несколько секунд их ботинки промокли насквозь, а школьные пальто почти не защищали от жестокого ветра, который разгулялся на топях. Хатчинс расчистил дорожку через огород и выдал каждой по лопате.

– Копайте, – сказал он, глядя из-под шерстяной шапки, которую натянул по самые брови. – Отсюда и до спортивного зала.

– Зачем? – сказала Джастис, шагая по дорожке бок о бок со Стеллой. – Посылки оттуда не доставляют.

– Наверное, чтобы играть в лякросс, – сказала Роуз, которой, к её несказанному счастью, разрешили надеть меховую шапку.

– В таком случае, – проворчала Джастис, – где же наш тренер?

За огородом снег был глубиной в фут[7]. Они трудились вместе с Хатчинсом, работали по очереди, но прошло больше часа, прежде чем они добрались до спортивного зала. Девочки раскраснелись и валились с ног. Несмотря на это, подумала Джастис, какой восторг – быть на свежем воздухе. Снег блестел под лучами солнца так, что больно было смотреть, а небо было ясное и пронзительно голубое.

Ей даже понравилось разгребать снег, хотя толку от неё было немного. Стелла справлялась лучше всех, сильная и ловкая, она даже придумала свою систему. Джастис решила, что дома ей наверняка приходилось много работать – в саду, например, или таскать уголь. Самой тяжёлой обязанностью Джастис было заправлять постель и поливать мамин сад. Интересно, что теперь стало с садом. Она не представляла, чтобы папа поливал его после заседаний в суде.

Джастис вздрогнула, когда что-то холодное ударило её в затылок. Она обернулась и увидела, что Нора улыбается во весь рот. Джастис улыбнулась в ответ, в две секунды слепила снежок и бросила его в Нору, но та увернулась, и снежок угодил в Роуз (ой!), которая завизжала не своим голосом и принялась обстреливать Джастис снежками. Стелла бросилась на защиту подруги, и вскоре все девочки кидались снежками, хохотали, скользили и падали в своей неудобной обуви.

Хатчинс обернулся:

– Прекратить. Это серьёзная работа. Продолжайте копать.

«Что тут серьёзного? – подумала Джастис, внезапно поёжившись. – Мы ведь просто чистим дорожку к спортивному залу». Но его тон произвёл на них впечатление, девочки подняли лопаты и снова принялись разгребать снег позади высокого широкоплечего Хатчинса.

Прошло совсем немного времени, и солнце со снегом перестали радовать. Джастис с трудом продвигалась вперёд, мучаясь с тяжёлой лопатой и пытаясь расширить дорожку, которую расчистил Хатчинс. Казалось, прошла целая вечность, и вскоре на окоченевших руках появились мозоли, а спина неприятно заныла. Норины очки постоянно падали в снег. Стелла спокойно трудилась впереди. Хатчинс ни разу не обернулся, пока они не добрались до спортивного зала.

«Молодец», – сказал он Стелле. «Хорошо постарались» – Джастис и Норе. И «Горе-работнички» – Роуз и Еве, которые даже перестали притворяться, что помогают. Роуз возмущённо фыркнула, а Ева стала оправдываться, что отморозила руки. Хатчинс не обратил на них никакого внимания и достал из кармана фляжку. Он сделал глоток и протянул Стелле, которая покачала головой. Помедлив, он передал фляжку Джастис, которая вытерла горлышко рукой и отпила. На вкус как кофе с бренди, и голова сразу закружилась. Но потом она почувствовала, как тепло растекается по всему телу, до самых ног, будто внутри её поместили крошечный обогреватель.

– Спасибо, – сказала она Хатчинсу. – Просто супер.

К её удивлению, он рассмеялся, выставив напоказ две дырки вместо передних зубов.

– Супер, – пробубнил он себе под нос, глядя на спортивный зал.

Джастис тоже обернулась к залу. Крыша выступала над зданием, образуя навес, который тянулся по всему периметру. Здесь намело кучу снега, и Джастис сразу поняла, на что смотрит Хатчинс. Следы. Те, что вели к залу, давно замело, но следы под навесом остались.

– Наверное, она ушла в ту сторону, – сказал Хатчинс.

– Кто? – спросила Джастис, но он не ответил и молча направился к зданию. Стелла и Джастис пошли следом, бок о бок, остальные шли за ними.

Они обогнули зал. С этой стороны он ничем не был защищён, и ветер ударил им в лицо. Джастис опустила голову и смотрела в спину Хатчинсу, ступая в углубления от его ботинок. Напоминает «Доброго короля Венцеслава», подумала она. Она порадовалась, что Хатчинс не стал топтать улики.

За спортивным залом возвышалась башня с белой каймой на зубчатой верхушке. И вновь за выступом крыши следы обрывались, и снег лежал нетронутой пеленой, насколько хватало глаз. Кроме тёмного пятна невдалеке.

– Что там? – спросила Стелла.

– Старый бассейн, – сказала Джастис, позабыв, что ей не полагается этого знать.

Хатчинс сделал вид, что ничего не слышал. Он дошёл до края пустого бассейна и глянул вниз. Джастис последовала за ним.

Хатчинс обернулся.

– Не подходить! – крикнул он. – Не подходить!

Но Джастис уже добралась до бассейна. И на самом дне она увидела тело, наполовину запорошенное снегом, шея была вывернута под неестественным углом. Мисс Томас. Мертва.

Глава 13

В субботу после обеда обычно занимались спортом, но поскольку мисс Томас никак не могла присутствовать в связи со смертью, это было совершенно невозможно. К тому же снова повалил снег. Некоторые окна первого этажа уже полностью побелели, и Джастис слышала, как Хатчинс говорил, что телефон не работает. Учителя, потрясённые, заплаканные и – что самое страшное – напуганные, не знали, что делать с двумя сотнями девочек, маявшихся от скуки и любопытства. Наконец их собрали в библиотеке, где месье Пьер стал показывать на волшебном фонаре слайды из Франции.

– Давай сбежим, – шепнула Джастис Стелле. – Если кто-то спросит, скажем, что делаем домашку.

Но никто не заметил, как они ушли. Первоклашки охали и ахали, любуясь снимками Эйфелевой башни, а девочки постарше надеялись разглядеть месье Пьера в одежде для отпуска. Хелена и префекты куда-то пропали. Джастис решила, что они поднялись в свою общую комнату, на чердаке, где была настоящая дровяная печь.

Джастис и Стелла ушли в общую комнату второклассниц. Хотя печки у них не было, комната находилась над кухней, так что тут было теплее, чем в других помещениях. Джастис и Стелла уселись на один из диванов и натянули на себя плед. Это был единственный способ согреться, и когда в комнате собирался весь класс, борьба за плед превращалась в настоящее побоище.

– Итак, – сказала Джастис. – Как думаешь, кто её убил?

Стелла вытаращила глаза:

– Джастис! Мисс де Вир сказала, это трагическая случайность.

Мисс де Вир обратилась к девочкам в столовой. Она сказала, что с мисс Томас произошёл «несчастный случай» и «сплетничать об этом воспрещается». Джастис не знала, что стало с телом.

– Она сказала, что смерть Мэри тоже случайность, – сказала она. – Одну смерть ещё можно рассматривать как несчастье, но две смерти похожи на небрежность. Так говорил Оскар Уайльд, кажется[8].

– Она упала в бассейн и сломала шею, – сказала Стелла. – Я слышала, как матрона говорила об этом с мисс Крейн.

– Да, но почему она бродила по полям в такую метель, да ещё ночью? – спросила Джастис. – И почему она тогда ждала у башни? Согласись, это подозрительно. Кстати, я тебе ещё не успела рассказать, что я узнала от Дороти. Она думает, мисс Томас убила Мэри.

– Джастис! Нельзя говорить такие вещи.

– Это не я! Это Дороти. – Джастис рассказала Стелле всё, что узнала о болезни Мэри, и о визите мисс Томас, и о порошке в стакане. Под конец Стелла пришла в ужас.

– Нужно кому-то сказать, Джастис! Мисс де Вир… Полиции…

– Да, но что, если мисс де Вир замешана в этом? Она тоже выходила из своей комнаты прошлой ночью. Я видела её, когда поднималась на чердак, к Дороти. Она спускалась по чердачной лестнице, в пальто и шляпе. Месье Пьер тоже не спал. И Хелена Блисс.

– Хелена Блисс? А она чем занималась?

– Направлялась к Северной башне в ночнушке, кажется.

– Может, она ходит во сне.

– Возможно, но, знаешь, хождение во сне всегда казалось мне сомнительным оправданием. К тому же мисс де Вир тоже покидала здание в ту ночь, когда я ходила к башне. Поверь мне, что-то неладно в этой школе.

– Но мисс де Вир – директриса. Разве она может быть замешана в убийстве?

– Не суди по внешности, – сказала Джастис, вспомнив Лауру Перуцци. – Так говорит мой отец.

– Твой отец! – воскликнула Стелла. – Нужно ему всё рассказать. Он посоветует, что делать. – Ей явно не терпелось переложить все проблемы на плечи взрослых. Но Джастис не собиралась сдаваться.

– Я отправлю ему сигнал о помощи, как договаривались, – сказала она, – но, кажется, почтальон не доедет до нас ещё несколько дней. Мы успеем провести собственное расследование.

– Но как? – сказала Стелла.

– Применим логику, – сказала Джастис, – как Шерлок Холмс. Или Лесли Лайт.

– Но мы вовсе не Холмсы, – сказала Стелла. – Мы всего лишь школьницы.

«Какая же она трусиха», – подумала Джастис. Она как раз собиралась объяснить дедуктивный метод Шерлока Холмса, как дверь отворилась, и вошла мисс Моррис, учитель математики.

– Я услышала голоса, – сказала она. – Что вы тут делаете, девочки?

– Домашку, – сказала Джастис.

– Не похоже. Возвращайтесь в зал. У месье Пьера ещё много интересных слайдов.

По голосу было понятно, что подобная перспектива её тоже не радует, поэтому Джастис осмелела и сказала:

– Как вы думаете, что случилось с мисс Томас?

– Она упала в старый бассейн, – сказала мисс Моррис. – Трагическая случайность.

Джастис сразу догадалась по интонации, что это заученная фраза, которую велели говорить учителям.

– Но зачем она вышла на улицу?

– Наверное, она ходила к спортивному залу, – сказала мисс Моррис. – Чтобы проверить, можно сегодня играть или нет.

Что-то не сходится, но Джастис никак не могла понять, что именно, поэтому промолчала.

– Всё это просто ужасно, – сказала Стелла, едва сдерживая слёзы.

– Не забивайте себе головы, девочки, – сказала мисс Моррис, смягчившись. Она куталась в шаль, и поэтому вид у неё был приветливее, чем обычно, как у доброй бабушки. Но Джастис вспомнила, как кто-то говорил, что мисс Моррис сама училась в этой школе. Интересно, она ровесница мисс Томас?

– Да, я училась вместе с Барбарой – с мисс Томас, – сказала мисс Моррис, когда Джастис задала вопрос.

– Для вас, наверное, это настоящий удар, – сказала Джастис.

Мисс Моррис строго взглянула на неё.

– Так и есть, – сказала она, – хотя не могу сказать, что я удивлена. А теперь марш в зал.

После просмотра слайдов им разрешили написать домой, но мисс де Вир сама пришла сказать, чтобы они «не тревожили родителей зря».

– Достаточно написать, что с мисс Томас произошёл несчастный случай, – сказала она.

Опять эти слова, подумала Джастис.

Ева спросила, как пишется «несчастный».

Однако Джастис была почти уверена, что даже если написать папе официальную версию происходящего, он всё равно поймёт, что к чему. К тому же, если дороги замело, эти письма никак не попадут на почту. Стоит попробовать. И Джастис написала:

Дорогой папа,

произошёл несчастный случай, и мисс Томас умерла. Волноваться не о чем. В музыкальной школе Питера дают концерт, и Питер играет Баха. Не терпится увидеться с ним.

Твоя любящая дочь Джастис

P.S. Еда почти кончилась. Можешь прислать ещё?

В тот вечер в спальне, когда уже выключили свет, Джастис снова достала из тайника дневник.

И добавила с новой страницы:

ВТОРОЕ УБИЙСТВО. Затем написала тот же список.

ГЛАВНЫЕ ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ – Я ВИДЕЛА ИХ НОЧЬЮ:

7. Мисс Томас (подозреваемый № 1) – НЫНЕ ПОКОЙНАЯ

8. Мисс де Вир

9. Хатчинс

10. Месье Пьер

11. Матрона

12. Хелена Блисс

Затем пожевала ручку, задумавшись на минуту, и добавила:

7. Мисс Моррис? (Не видела её ночью, но она училась вместе с мисс Томас и, кажется, недолюбливала её.)

Затем она написала с чистого листа:

НА МЕСТЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

1. Тело обнаружено в пустом бассейне. Я мало что разглядела (потому что Хатчинс сразу же увёл нас), но мне показалось, что покойная (мисс Томас) лежала лицом вниз.

2. Под навесом были следы. Никаких следов, ведущих к спортивному залу или бассейну, не осталось из-за сильного снегопада.

Она вдруг замерла. Вот оно! Её вдруг осенило, что именно показалось ей подозрительным в объяснении мисс Моррис.

Она сказала, что мисс Томас ушла проверить спортивный зал.

Но следов в сторону зала не было.

А значит, мисс Томас прошла там до того, как прекратился снегопад, то есть до часа ночи, когда Джастис отправилась спать.

А это значит, что она выходила прошлой ночью – посреди метели.

Зачем?

Глава 14

По воскресеньям вся школа ходила в церковь, но на следующий день после «трагического случая» с мисс Томас никто не смог покинуть здание. Снег завалил окна первого этажа, и Хатчинс до сих пор не расчистил дорожку к главным воротам. На завтраке мисс де Вир объявила, что молитва состоится в зале собраний, а не в церкви. А потом добавила, что кое-кто из прислуги не смог добраться до школы из деревни, так что девочкам придётся самим убрать за собой посуду.

– Добровольцы есть?

Джастис первой подняла руку. Если удастся попасть на кухню или в судомойню, возможно, она поговорит с Дороти.

– Спасибо, Джастис. – Мисс де Вир удивилась. – Мы все должны помогать друг другу в это непростое время.

Остальные последовали её примеру, некоторые даже размахивали руками, чтобы показать своё рвение. Мисс де Вир распределила задачи, и Джастис поручили отнести грязные тарелки в судомойню. И там, к своей радости, она обнаружила Дороти, по локоть в мыльной воде.

– Что скажешь? – сказала Джастис, гремя тарелками с остатками каши. – Кто, по-твоему, убил мисс Томас?

Дороти тревожно оглянулась.

– Мисс Томас упала в пустой бассейн. Так мне сказала миссис Хопкерк.

– Да, но что она делала у бассейна посреди ночи? – сказала Джастис. – Согласись, всё это подозрительно. К тому же если мисс Томас умерла, она не может быть убийцей Мэри. Если, конечно, в школе нет ещё одного убийцы.

– Шшш! – Дороти снова огляделась. – Тебя услышат.

– Я записала всех, кто не спал в ту ночь, – сказала Джастис. – Думаю, мисс Томас свалилась в бассейн – или её толкнули – между семью вечера, когда пошёл снег, и часом ночи, когда он перестал.

– Пожалуйста, Джастис, – сказала Дороти. – Я не могу сейчас говорить.

– Я думала, тебе интересно, – сказала Джастис.

– Так и есть! – шепнула Дороти. – Просто… У меня будут неприятности. Давай поговорим позже. В моей комнате, сегодня вечером.

– Хорошо, – сказала Джастис. – Только не в полночь.

В эту минуту Хелена Блисс впорхнула в судомойню с целым подносом тарелок.

– Шевелись, Джастис, – сказала она. – Ты ведь слышала директрису. Мы должны сплотиться и помогать друг другу.

– Конечно, я рада помочь, – сказала Джастис. И, осмелев, добавила: – В любое время дня и ночи.

Дороти не удержалась и прыснула от смеха, но тут же сделала вид, что кашляет.

Хелена смерила Джастис пристальным взглядом, её голубые глаза были холодными и безучастными, как прекрасные сапфиры.

– Рада слышать, Джастис. Благо школы превыше всего, понимаешь?

– Да, я забочусь о благе школы, – сказала Джастис.

– Прекрасно, – сказала Хелена. – Тогда иди и помоги Стелле с помоями.

Стелла была в пристройке возле кухни, вываливала остатки хлеба, каши и другие липкие объедки неопределённого происхождения в вёдра для свиней. Снег поднялся до середины застеклённой стены.

– Видимо, съедим это завтра на обед, – сказала Стелла, морща нос.

Джастис задумалась, заколют ли они свиней, которые жили в загоне за теплицами. Она, конечно, не разбиралась в погоде (ведь в Лондоне нет никакой погоды), но небо было свинцово-серым, и она решила, что в ближайшее время снова пойдёт снег. Сколько ещё им мучиться в заточении на топях, без телефона и связи с внешним миром? Клаустрофобия, которая часто посещала её в Хайбери-хаус, усилилась. Ей вдруг захотелось выбежать на снег и нестись с ветром до самой деревни, до людей, до цивилизации. «Не глупи, – сказала она себе. – До деревни много миль. Замёрзнешь раньше, чем доберёшься до дороги». Не самая приятная мысль.

Однако Стелла, должно быть, думала о том же.

– Как считаешь, надолго мы тут застряли? – сказала она. – Сначала было весело, а теперь…

– Не знаю, – сказала Джастис. – Тревожно, конечно, что у нас тут труп на руках, а сообщить полиции мы не можем. – Она зашептала: – Как думаешь, где её держат… то есть тело?

– В ледохранилище, – сказала Стелла. – Я слышала, как кухарка говорила. Хотя вся школа теперь похожа на ледохранилище. Батареи выключили. Кажется, они экономят уголь.

Джастис привыкла постоянно мёрзнуть и почти не заметила, что температура упала. А теперь обратила внимание, что выдыхает пар даже в помещении.

– Надеюсь, снегопад скоро кончится, – сказала Джастис. По всей видимости, она единственный человек, который понимает, что в школе убийца.

И вполне вероятно, что этот убийца замышляет новое преступление.

Когда мисс де Вир молилась за мисс Томас, многие стенали и ревели. Джастис внимательно следила за ними, выискивала признаки нечистой совести. Никогда не доверяй свидетелю, который рыдает на суде. Так говорит папа. По этой мерке все девочки в зале были виновны. Ева снова ударилась в истерику, Роуз драматично всхлипывала на плече Алисии. Справедливости ради нужно признать, что Роуз любила мисс Томас, и это было взаимно. И, конечно же, мама Роуз тоже была её любимицей. Джастис вспомнила день визита родителей и радостные восклицания «Сирена!» и «Томми!». Интересно, что скажут Сирена и дипломат, когда узнают новости? Плохо, что родителям до сих пор не сообщили.

После вялого исполнения гимна «Быть пилигримом» под аккомпанемент мисс Эванс, учителя музыки, младшие девочки покинули зал. Старшеклассницы остались репетировать с мисс де Вир сцены из Шекспира. Так что младшие классы были предоставлены сами себе. Им запретили выходить («из соображений безопасности», объяснила мисс де Вир), поэтому все потащились в общую комнату.

Шагая следом за остальными, Джастис мучилась мыслью, что все улики – следы и прочее – пропадут под снегом. Правда, ей вовсе не хотелось выходить на мороз. Сегодня снег уже не казался таким искристым и заманчивым; он был мрачным и пугающим, бескрайнее серое покрывало, опустившееся на здание и перекрывшее им все выходы.

Но нельзя же сидеть сложа руки и ждать, когда обнаружат следующую жертву?

Общая комната была полна народу, когда она вошла, и Роуз восседала на диване, кутаясь в плед. Джастис подумала, вряд ли кто-то заметит её отсутствие.

Она как раз пятилась обратно к двери, когда услышала голос:

– Ты куда?

Стелла стояла у двери, склонив голову набок. До этого момента Джастис сама не знала, что предпринять, но теперь она приняла решение.

– Собираюсь пробраться в кабинет мисс де Вир, – сказала Джастис. – Как раз подходящий момент, она репетирует «Гамлета» в зале.

– Почему именно в кабинет мисс де Вир? – спросила Стелла. В кои-то веки она не пришла в ужас. Может, уже привыкла, подумала Джастис. Она решила рискнуть и объяснить.

– Потому что она – ключ к этой тайне. Она направлялась на встречу с мисс Томас в ту ночь, когда я пошла к башне. И прошлой ночью она тоже не спала – то есть в ту ночь, когда убили мисс Томас.

Слово «убили» эхом разнеслось по комнате. Все так привыкли к «трагической случайности», что настоящее, правдивое слово звучало устрашающе даже для Джастис.

Однако Стелла внезапно осмелела. Она расправила плечи.

– Идём.

– Правда? – спросила Джастис. – Ты не обязана. Я не собиралась тебя просить. Я ведь знаю, как ты относишься…

– Слушай, – перебила её Стелла, – в этой школе явно что-то происходит, а ты не можешь одновременно искать улики и следить за дверью, так что кому-то придётся пойти с тобой. К тому же, – добавила она, улыбнувшись, – я не могу позволить, чтобы всё веселье досталось вам с Дороти.

В школе было непривычно тихо. По чёрной лестнице они поднялись в коридор с картинами и головами чучел. В большом зале тикали часы, и иногда доносились строчки из Шекспира. Мисс де Вир будет занята не меньше часа, подумала Джастис. Где другие учителя? Мисс Крейн, учитель по английскому, помогает мисс де Вир, но остальные свободны. Джастис надеялась, что все они греются у камина в своей общей комнате. В школе все ещё жуткий холод.

Они добрались до деревянной двери в башню и молча поднялись по спиральной лестнице. Больше всего Джастис боялась, что кабинет закрыт, но оказалось, что дверь не только не заперта, но приоткрыта. Неужели мисс де Вир уходила в спешке? Джастис толкнула дверь, и девочки вошли в комнату.

Все как прежде: портреты покойных директрис, шкафчик с наградами, камин с орнаментом (потухший), холодный солнечный свет лился через сводчатые окна.

– Что именно ты ищешь? – шепнула Стелла, оставшись у двери.

– Не знаю, – сказала Джастис, подходя к столу.

Она поддалась соблазну посидеть на стуле мисс де Вир, чтобы проверить, что чувствует директриса. Власть, вот что она чувствует.

– Джастис! – шепнула Стелла.

На столе лежали бумаги и две книги: экземпляр «Доводов рассудка» Джейн Остин и книга, которую Джастис хорошо знала, потому что написана она была её отцом, – «Краткая история вымогательств» Герберта Джонса, королевского адвоката. Джастис подалась вперёд, взяла книгу и вдруг заметила письмо, которое лежало под ней. С минуту она колебалась, можно ли читать личные письма директрисы, однако пока она раскрывала лист, ей удалось заглушить муки совести. Она ведь читает не ради удовольствия, в конце концов. Это почти что её долг.

Записка была напечатана на машинке большими буквами.

МНЕ ИЗВЕСТНА ВАША ТАЙНА. ЕСЛИ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я МОЛЧАЛА, ПРИХОДИТЕ К БАШНЕ СЕГОДНЯ В ПОЛНОЧЬ.

У Джастис закружилась голова. Когда это написали? Вот почему мисс де Вир выходила в ту ночь. Получается, что записка от мисс Томас, – она ведь тоже выходила тогда, – а если так, значит ли это, что тренер по лякроссу шантажировала директрису? Вымогательство, как прекрасно знала Джастис, означает шантаж. Неужели мисс де Вир убила мисс Томас, чтобы та не разболтала её тайну? И что это за тайна?

И тут она заметила, что возле записки лежал конверт. А на конверте было напечатано имя: миссис Гай Годдард. Это ещё кто? Где-то она уже слышала это имя.

– Что там? – шепнула Стелла. Она украдкой глянула в коридор, затем подбежала к столу, покинув наблюдательный пункт.

Джастис показала ей записку.

– Кто это написал? – сказала Стелла, остолбенев. – Что за тайна?

– Не знаю, – сказала Джастис. – Подписи нет.

Годдард, думала она. Годдард, Годдард, Годдард… Какое знакомое имя. Она положила записку и конверт обратно под книгу.

– Загляну быстренько в комод, – сказала она. – Там должны быть улики.

– Пожалуйста, быстрее, – сказала Стел- ла. – Она вернётся в любую минуту.

– Никогда, – прогремел голос за дверью, – не называй свою директрису «она».

Глава 15

Стелла разревелась. Джастис не удивилась, конечно, но слезами делу не поможешь.

– Мисс де Вир, – сказала она радостно. – Мы так рады, что вы пришли.

Не самая вежливая реплика, если подумать.

– Даю вам две секунды, чтобы придумать причину, по которой вы оказались в моём кабинете, – сказала мисс де Вир, – затем я напишу вашим родителям и попрошу забрать вас из школы.

Стелла зарыдала ещё громче. Джастис решила, что не стоит сейчас напоминать мисс де Вир, что почту всё равно не доставят в такой снег.

– Мы располагаем кое-какой информацией, – сказала она дерзко, терять-то уже нечего. – О смерти мисс Томас.

Она медленно отошла от стола. Мисс де Вир прошествовала мимо неё и величественно опустилась на свой стул. Джастис сразу заметила, что её взгляд упал на «Краткую историю вымогательств».

Джастис встала рядом со Стеллой и взяла её за руку.

– Думаю, мисс Томас убили, – сказала она.

Глаза мисс де Вир помрачнели и буравили Джастис, будто хотели проникнуть ей в мозг. Но Джастис заметила ещё кое-что: директрису вовсе не удивили её слова.

– Понимаете, я была там, когда обнаружили тело, и на снегу точно не было никаких следов. Значит…

– Хватит, – мисс де Вир не кричала, но её голос загремел в комнате, как раскат грома. Джастис показалось, что награды в шкафчике со стеклянной дверью задребезжали.

Мисс де Вир сделала глубокий вдох и задумалась. Когда она снова заговорила, её голос изменился, стал тише и намного сдержаннее.

– Очевидно, ты возомнила себя настоящим сыщиком, Джастис, – сказала она. – Это можно понять. В конце концов, твоя мама писала детективы, а отец занимается уголовными преступлениями. Увидеть мисс Томас в таком виде… наверное, это травмировало тебя. Вас всех. – Она перевела взгляд на Стеллу, которая продолжала всхлипывать. – Но я не потерплю, чтобы девочки шпионили за учителями и вламывались в их кабинеты. Это понятно?

– Да, мисс де Вир, – сказала Джастис.

– Да, мисс де Вир, – подтвердила Стелла, вытирая глаза рукой.

– Смерть мисс Томас – трагическая случайность. Все эти разговоры об убийстве лишь оскорбляют память о ней. Вы обе сделаете дополнительное задание по латыни и пропустите репетицию рождественской пьесы.

Джастис забыла, что вечером назначена репетиция. Честно говоря, это ещё не самое страшное наказание – не видеть, как Роуз и Хелена Блисс расхаживают в белых ночнушках.

– А родителям вы всё равно напишете? – спросила Стелла. Её голос дрожал.

– Это зависит от вашего поведения в ближайшие несколько дней, – сказала мисс де Вир. – Можете идти.

Через какие-то таинственные каналы связи вскоре вся школа знала о том, что Стелла и Джастис попали в немилость.

– Наверняка вас исключат, – сказала Роуз, намазывая хлеб маргарином (теперь понятно, что запасы кончаются: не было масла и джема, а какао положили всего ничего, одна вода). Роуз, видимо, оправилась от скорби по мисс Томас. На ней был её ангельский костюм – белая рубашка и золотистые крылья. Джастис подумала, что она бы носила его весь день, если б могла.

– Только не это. – Глаза Евы наполнились слезами. – Мы будем скучать.

– Мы будем скучать по Стелле, – сказала Роуз.

– Мы будем скучать по вам обеим, – сказала Нора. Джастис было приятно это слышать.

– Нас не исключат, – сказала она. – Мисс де Вир не очень-то разозлилась.

– Нет, разозлилась, – сказала Стелла. Она была очень подавлена после столкновения с мисс де Вир в её кабинете.

– Вы пропустите репетицию, – сказала Роуз.

– Знаю, – сказала Джастис. – Хуже наказания не придумаешь.

Роуз смерила её взглядом. Ей было сложно понять, когда Джастис шутит. Так что она решила ограничиться словами:

– В комнате для подготовки очень холодно. Вы там замёрзнете.

Что ж, с этим не поспоришь. После чая Джастис решила пробраться в общую комнату и позаимствовать плед, чтобы согреть ноги. В большом зале не было ни души. Она бегом поднялась по главной лестнице и пошла по коридору второго этажа. И тут она замерла на месте. В конце коридора она заметила Хелену Блисс в белой ночнушке, крыльях и большущем золотом нимбе, она шла в её сторону. В сопровождении Давины, ангела-прислужника и её подруги, одетой точно так же, но без нимба. Джастис быстро юркнула за рыцарские доспехи.

– В полночь я опять иду в Северную башню, – сказала Хелена. – Он будет там.

– Ох, Хелена, – сказала Давина. – Будь осторожна.

Они спустились вниз, их школьные ботинки смешно торчали из-под ангельского одеяния. Джастис осталась в укрытии, часто дыша.

Зачем Хелена идёт в Северную башню в полночь? И кто этот «он»?

Есть только один способ выяснить это.

Глава 16

Корона против Стенли.

Корона против Дона и Веста.

Корона против Хамильтона.

Корона против Пьюси.

Джастис лежала в постели и снова перечисляла в уме судебные разбирательства, стараясь бодрствовать, пока она не убедится, что все девочки уснули. Она решилась. Сегодня она выяснит, чем занимается Хелена Блисс, когда бродит по ночам. К Дороти она тоже зайдёт. Две головы лучше, чем одна, а после встречи с мисс де Вир Стелла побоится нарушать правила. Если её, Джастис, исключат, что ж… по крайней мере, она покинет Хайбери-хаус и вернётся домой. Разве не к этому она стремилась? Хотя, если подумать, в школе есть люди, по которым она будет скучать. Стелла и Дороти, конечно, а ещё Нора и Ева. Даже Роуз, как ни странно…

Корона против Хьюза.

Корона против Бейлиса и Бейлиса.

Корона против Перуццы.

Корона против Годдард.

Всё равно ей не хотелось спать, голова гудела.

С кем Хелена Блисс встречается в Северной башне в полночь? Кто шантажирует мисс де Вир и почему? Кто столкнул мисс Томас в пустой бассейн? Кто убил Мэри?

Наконец комната погрузилась в сон. За окном ухала сова. Под одеялом Джастис включила фонарик и взглянула на часы. Половина двенадцатого. Она встала и на цыпочках прокралась к двери, затем с минуту постояла в коридоре, прислушиваясь. Сегодня тишина в школе казалась зловещей. Никаких шагов, нигде не скрипнула дверь, никто не шепчется по углам. Было так тихо, что она слышала, как в зале тикают старинные часы, на два этажа ниже.

Джастис бесшумно пересекла лестничную площадку и осторожно открыла дверь, за которой была лестница на чердак. Она замерла, прислушиваясь. Тихо. Лишь старый дом скрипел и стонал в ночи; половицы трещали, мыши сновали за плинтусом (Руди, кот мисс Хопкерк, был слишком толстым и ленивым, чтобы ловить их). Джастис поднялась по лестнице на чердак. Дверь в Северную башню была открыта. Интересно, Хелена уже там? Джастис подошла поближе и заглянула внутрь. Сначала она решила, что там пусто, но потом разглядела фигуру, лежавшую на полу. Девочку с длинными светлыми волосами.

Это была Хелена Блисс.

Джастис не заметила, что закричала, но наверняка так и было, потому что через несколько секунд прибежала Дороти:

– В чём дело? Джастис! Что… Бог ты мой! Это?.. Она?..

– Это Хелена, – сказала Джастис, во рту так пересохло, что она еле ворочала языком. – Кажется, мертва. Побудь здесь, пока я сбегаю за мисс де Вир.

– Побыть здесь? – сказала Дороти. – Ни за что.

Она бросилась вслед за Джастис по коридору и вниз по лестнице. На этаже, где находились спальни, Джастис задержалась. Дверь на учительскую половину была совсем близко, но ходить туда строго запрещалось, поэтому она колебалась. Но пока она собиралась с мыслями, дверь открылась и появилась мисс де Вир. В пальто и шляпе.

– Джастис! Что ты тут делаешь? Кто там шумел?

Через несколько секунд к ним присоединился месье Пьер в фиолетовом бархатном халате. А затем матрона – в чём-то розовом и стёганом.

– Почему ты не спишь, Джастис? – спросила матрона, как только увидела её. – Ты получишь замечание по поведению.

– Там Хелена, – сказала Джастис. – Лежит на полу. Думаю, она мертва.

Месье Пьер издал нечто нечленораздельное – наверное, выругался по-французски, а матрона схватилась за сердце, но мисс де Вир спокойно спросила:

– Где?

– В башне.

Джастис, Дороти, матрона и месье Пьер последовали за мисс де Вир по коридору. Когда они дошли до двери, Джастис остановилась, ей вдруг стало страшно. Она услышала голос мисс де Вир: «О, нет», – а месье Пьер стал шептать что-то вроде молитвы. Дороти повисла на руке Джастис и тихо всхлипывала.

Матрона склонилась над телом Хелены. Затем она встала.

– Нужно немедленно отнести её в лазарет, Долорес.

Джастис не сразу поняла, что матрона обращается к мисс де Вир. Она и забыла, что её зовут Долорес. Мисс де Вир сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить.

– Девочки, идите в комнату Дороти и подождите меня там. Жан-Морис, Эвелин, мне нужна ваша помощь… с Хеленой.

Джастис не хотела смотреть. Она схватила Дороти и потащила в комнату.

Там они молча сидели на кровати, держась за руки. Хотя вскоре они так замёрзли, что залезли под одеяло.

– Она умерла? – спросила наконец Дороти. – Ты видела?

– Не знаю, – сказала Джастис. – Кажется, она не дышала.

– Кому нужно убивать Хелену? Все её обожали.

Не все, подумала Джастис. Но не стала говорить этого вслух.

Через несколько минут в комнату вошла мисс де Вир. Директриса была бледна как полотно, но в остальном совершенно спокойна. Будто собирается выступить на утреннем собрании школы.

Мисс де Вир села на стул возле кровати Дороти. Девочки смотрели на неё, не произнося ни слова. Мисс де Вир оправила шерстяную юбку, разгладив её кончиками пальцев. Джастис впервые обратила внимание на её руки. Они были на удивление большими для такой хрупкой женщины. И на вид очень сильными.

– Мы отнесли Хелену в лазарет, – сказала мисс де Вир тихо. – Матрона позаботится о ней.

– Она мертва? – прошептала Дороти.

– Нет, – сказала мисс де Вир, но отвела глаза. Джастис подумала, не врёт ли она. – Но ей очень плохо. Итак, девочки, у меня к вам важная просьба. Видите ли, ситуация непростая. Телефон не работает, и все дороги завалило снегом. Вызвать врача не получится…

– И полицию, – выпалила Джастис.

Мисс де Вир подалась вперёд. Её глаза блестели в полумраке.

– Понимаю, что ты возомнила себя детективом, Джастис, но должна предупредить тебя: не давай волю воображению. Смерть мисс Томас – трагическая случайность. А Хелена просто внезапно… заболела.

– На вид она была мёртвой, – сказала Джастис.

– Не говори так, – сказала мисс де Вир тихо, но с убийственной жёсткостью. – Последнее, что нам нужно, – вызвать панику и истерику. Ты всего лишь школьница, а этим делом займутся взрослые. Тебе не понять, что происходит. Предоставь это мне. И обещай, что ничего никому не скажешь. Понятно? С этой минуты вы не должны покидать свои спальни после того, как погасят свет, – добавила директриса. – Пообещай мне, Джастис. Не могу позволить тебе бродить по ночам одной. Ты будешь в безопасности, если останешься с другими девочками. Согласна?

Джастис и Дороти молча закивали. Что ещё оставалось делать? Но Джастис заметила, что мисс де Вир так и не объяснила, почему Хелена вдруг страшно «заболела». Возможно, та же «болезнь» убила Мэри?

Глава 17

Вся школа пришла в смятение, когда на следующий день за завтраком Хелена Блисс не прочла молитву.

– Где Хелена? – спросила Нора. – Она ни разу не пропускала завтрак.

– Может, заболела, – сказала Ева. – Давайте сделаем для неё открытку с пожеланиями.

– Я спрошу у Давины, – сказала Роуз. – Наверняка она знает.

Роуз встала и направилась к столу префектов. Такая дерзость не вызвала ни одного упрёка, это лишний раз доказывало, что за дисциплиной теперь мало кто следит. Роуз действительно часто пренебрегала правилами, и это всегда сходило ей с рук, но за последние несколько дней школа сильно изменилась. И как ни странно, Джастис была вынуждена признать, что раньше ей нравилось больше. По крайней мере, тогда была система, что-то, против чего можно бунтовать. А теперь у неё появилось неприятно чувство, что никто не знает, что делать, а директриса – тот человек, который обязан навести порядок, – в лучшем случае пребывает в полной растерянности, а в худшем – убийца.

Роуз вернулась к столу Сипух с важным видом.

– Хелена больна. Давина говорит, что мисс де Вир зашла к ним в спальню шестого класса, чтобы лично сообщить. Она в лазарете.

– Может, у неё та же болезнь, что у Мэри, – сказала Ева.

«Ну конечно!» – подумала Джастис. Вся эта секретность мучила её. Так хотелось рассказать Стелле о вчерашней ночи, но она дала слово, к тому же Стелла до смерти перепугалась, когда Джастис предположила, что мисс Томас убили. Что она скажет, если узнает, что Хелена Блисс лежит в лазарете между жизнью и смертью или уже мёртвая? Во всяком случае, мисс де Вир была права насчёт истерики. Джастис с ужасом подумала, что будет, если девочки узнают. Крики, вопли, обмороки, всеобщая паника. Она вспомнила первую встречу с мисс де Вир, когда она предупредила о правилах жизни в школе-пансионе. Школа-пансион бывает настоящим испытанием при столь тесном общении со всеми, особенно в таком уединённом месте, как это. Случаются трения, неожиданные вспышки раздражения, слова, которые невозможно взять обратно.

Теперь её предостережение казалось зловещим. Неужели это и случилось с Хеленой? Она сболтнула лишнее? И за это её убили?

– Ты как, Джастис? – спросила Стелла.

– Нормально. Просто голова болит.

Вообще-то голова и вправду болела. Все эти бессонные ночи не прошли бесследно. На латыни даже мисс Батерст, которая едва видела дальше собственного носа, заметила, что что-то не так.

– Как ты себя чувствуешь, Джастис? – Она внимательно посмотрела ей в лицо. – Ты такая бледная.

– Голова болит, – сказала Джастис.

– Я не могу отправить тебя в лазарет, – сказала мисс Батерст, – там сейчас Хелена, и мисс де Вир сказала, что она может быть заразной. Лучше тебе посидеть в общей комнате и спокойно почитать. Ты всё равно опережаешь класс по моему предмету.

Джастис не заставила себя упрашивать. Пропустив мимо ушей возмущённый шёпот Роуз «так нечестно», она собрала вещи и направилась в общую комнату. В школе было тихо, все сидели на уроках, а снаружи снег лежал тяжёлым удушающим покрывалом. Джастис выглянула из окна на лестнице. Поля были совершенно белые. Странно, как снег меняет всё, к чему прикасается. На крыше спортивного зала висели сосульки, будто рождественские украшения; башня превратилась в сказочный замок. Глядя из окна, она заметила, как кто-то идёт к спортивному залу, пробираясь сквозь снег. Хатчинс в тёплом пальто и меховой шапке. Чем он там занимается? Хатчинс остановился, будто утомился, и Джастис заметила, что он смотрит на школу. Хотя она была уверена, что он не заметил её, она всё же нырнула под подоконник. Когда она снова встала, Хатчинс исчез. Куда он подевался? Неужели ей почудилось?

Джастис поднялась по лестнице для прислуги в общую комнату, но внутрь она не зашла. Она поднялась выше, на чердак. Дороти не было на завтраке. Может, ей тоже нездоровится. В любом случае нужно с ней поговорить. Она побежала по каменным ступеням, не тревожась, что может столкнуться с кем-то.

Дверь в комнату Дороти была открыта. На аккуратно заправленной постели лежала записка.

Дорогая мисс де Вир,

я больше не могу здесь работать. Мне очень страшно. Я возвращаюсь домой к маме.

Простите. Дороти

Джастис молча стояла в комнате на чердаке. У неё было такое чувство, будто сердце перестало биться. Ведь она – одна из немногих людей в школе, кто видел почерк Дороти, и она была совершенно уверена: записку написала не Дороти.

Глава 18

Ничего не оставалось, как поделиться своими опасениями со Стеллой. Джастис не доверяла мисс де Вир настолько, чтобы рассказать ей, что Дороти не писала эту записку. Дороти в опасности, и Джастис сомневалась, что сумеет спасти её в одиночку. Ей нужен помощник, а Стелла – единственная подруга, на которую можно положиться. Когда Стелла вышла с урока по латыни, перешучиваясь с Норой, беззаботная и довольная жизнью, Джастис уже поджидала её.

– Нужно поговорить, – сказала она, схватив её за руку и потащив за собой.

Стелла сразу стала серьёзной:

– Что случилось?

Джастис дождалась, когда пройдут остальные девочки, хихикая и обсуждая, что на обед. (Хотя что тут обсуждать, ведь все блюда одинаково противны.)

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала она. – Только не визжи.

Стелла не издала ни звука, когда Джастис рассказала про то, как нашла Хелену в башне, но побледнела как полотно и зажала рот рукой.

– Какой ужас, – сказала она, когда наконец убрала руку. – Почему мисс де Вир не сказала нам?

– Потому что нас завалило снегом, а она не хочет, чтобы началась паника, – сказала Джастис. – Дороти всё знает, но я только что была в её комнате и нашла там письмо, где сказано, что она испугалась и решила вернуться домой, к маме.

– Что ж, её можно понять, – сказала Стелла. – Жаль, я не могу вернуться домой к маме.

– Дело в том, что Дороти не писала эту записку, – сказала Джастис. – Я видела её почерк в письме, которое она мне написала. Думаю, кто-то её схватил.

– Схватил?

– Похитил. Может, даже…

– Джастис, – Стелла взяла её за руку, – нужно рассказать мисс де Вир.

– Нельзя, – сказала Джастис. – Вдруг она убийца. Нам известно, что её шантажировали и что она тайком ходит куда-то по ночам. Ей нельзя доверять.

– Ни за что в это не поверю, – сказала Стелла, нахмурившись. – Она директриса… – Стелла запнулась, даже ей это объяснение показалось сомнительным.

– Слушай, – сказала Джастис. – Нужно найти Дороти. Нужно найти её и поймать убийцу. А то жертв станет больше.

– Как мы поймаем убийцу? – сказала Стелла. – Мы ведь всего лишь школьницы. Мы не умеем ловить преступников. Этим должны заниматься взрослые.

– В этой школе нет ни одного взрослого, которому можно доверять, – сказала Джастис резко. – К тому же я прочитала массу детективов. Как говорит Лесли Лайт: «Соберите факты и определите почерк убийцы». Все улики перед нами. Осталось определить почерк. А пока нужно найти Дороти. Снаружи столько снега. Она не могла никуда уйти, значит, она всё ещё в школе.

– Но где? – спросила Стелла.

– Вот тут и пригодится твоя помощь, – сказала Джастис. – Ты прожила здесь пять лет. Я составила план школы, но я не знаю никаких тайников.

– Вообще-то я тоже. Во многие помещения нас не пускают – учительская половина, подвал, чердак, комнаты прислуги…

– Значит, начнём именно с них, – сказала Джастис. – У меня весь вечер будет болеть голова. А ты придумай, как улизнуть с математики. Мы обыщем всю школу, если придётся.

– Начнём прямо сейчас? – сказала Стелла.

Джастис улыбнулась:

– Нет. Сначала обед. Нам понадобятся силы.

Джастис с трудом проглотила обед. Это был пастуший пирог, и, судя по вкусу, приготовили его из настоящего пастуха.

– Голова ещё болит? – спросила Ева с сочувствием.

– Да, – сказала Джастис. – Вряд ли я приду на уроки после обеда. Посижу в общей комнате.

– Тебе не позволят, – сказала Роуз.

Но Джастис была уверена, что жаловаться никто не станет. Учителя так заняты другими проблемами, что даже не заметят её отсутствия.

– Мне тоже нездоровится, – сказала Стелла. Джастис решила, что её актёрские способности оставляют желать лучшего, но девочки ничего не заметили, только посочувствовали.

– Видимо, Хелена ещё не поправилась, – сказала Нора, показывая на стол префектов. Джастис и Стелла едва сдержались, чтобы не переглянуться. – Надеюсь, мы не заразимся.

– Я тоже, – сказала Джастис.

Первым уроком после обеда была математика. Джастис отпросилась, и мисс Моррис не стала возражать, просто дала ей порешать примеры, чтобы «отвлечься от головной боли». Джастис направилась в общую комнату, где через несколько минут к ней присоединилась Стелла.

– Я сказала, что меня тошнит, – сказала Стелла, – и мисс Моррис решила, что это из-за пастушьего пирога.

Джастис вспомнила про вёдра для свиней.

– Наверное, она права. Итак, вот план здания. – Она достала свою карту, которую начала рисовать с первого дня в Хайбери-хаус. – Дороти точно нет в классных комнатах и спальнях. Значит, искать нужно на чердаке или в подвале. И в пристройках, конечно. – Она думала, Стелла скажет, что им туда нельзя.

Но она недооценила подругу.

– Не будем терять ни минуты, – сказала Стелла. – До перерыва остался час. Разделимся?

Но Джастис вспомнила слова мисс де Вир: «Ты будешь в безопасности, если останешься с другими девочками».

– Лучше действовать вместе, – сказала она. – Начнём с подвала. Это идеальный тайник, потому что никто туда не ходит. Комната музыки и общая комната шестиклассниц на чердаке.

В подвал вела дверь возле кухни. Джастис и Стелла замерли в коридоре, прислушиваясь, как моют посуду. Наверное, кухарка работает за двоих, потому что Ада, судомойка, живёт в деревне и не смогла прийти. А Дороти пропала.

– Вперёд, – сказала Джастис, когда в раковине загремели посудой.

Они бросились к двери и спустились по тёмной каменной лестнице.

– Здесь есть электричество? – спросила Стелла, когда они ощупью пробирались вниз.

– Вряд ли, – сказала Джастис, – но у меня есть фонарик.

Она включила его, и дрожащий луч осветил кирпичный потолок, сводчатые стены, каменный пол.

– Кажется, сюда никто не спускался, – сказала Стелла.

– А по-моему, спускался, – сказала Джастис. – Взгляни на пол. Пыли нет. И дверь открылась слишком уж легко. Думаю, кто-то был здесь совсем недавно.

Вообще-то эта мысль пугала. Джастис подошла поближе к Стелле.

– Давай искать, – сказала она храбрясь.

Джастис осторожно водила фонарём по стенам, но других дверей не оказалось, только углубления, в некоторых стояли бочки. Джастис задумалась, что в них, ведь кухарка готовит только мясные пироги и пудинги из тапиоки (и «Мёртвых деток», конечно). Коридор шёл прямо, затем резко заворачивал налево, потом направо. Джастис уже и не пыталась определить, какая часть школы находится над ними. Они шли медленно, стараясь держаться вместе. Если кто-то следит за ними, подумала Джастис невольно, спрятаться негде.

Наконец коридор кончился. Перед ними была другая лестница с двумя дверями. Джастис подёргала первую дверь. Заперто.

– Дороти? – позвала она. Её голос эхом отразился от низкого потолка. – Дороти? Дороти? Дороти?

Её немало удивило, что другая дверь была открыта, и они вошли в небольшую комнату. Джастис осветила её фонарём, и они разглядели странный аппарат – коробки со шкалами и проводами.

Она обернулась к Стелле:

– Что это?

– Не знаю, – сказала Стелла. – Электроника какая-то?

Джастис вдруг вспомнила что-то. Комнату, где они прятались, когда она сказала Стелле о ручке мисс де Вир. Кладовка под Северной башней. Там были коробки с надписью «Электроника. Не трогать». Джастис и Стелла использовали их как стулья. Что же это за таинственное оборудование? И связано ли оно с убийствами?

– Продолжаем поиски, – сказала Джастис. – Интересно, куда ведёт эта лестница?

– Ой, не ходи туда, Джастис, – взмолилась Стелла. – Давай вернёмся назад.

Но Джастис уже поднялась к верхней двери. Она легко отворилась, и Джастис вошла в просторную комнату. Яркий свет резал глаза. После тёмного подвала он казался почти синим. Не сразу Джастис поняла, что свет отражается от снега, который виднелся в высоких окнах.

– Стелла, – шепнула она, – мы в зале собраний.

– Слава богу, – сказала Стелла, поднимаясь вслед за ней. – Давай быстрее, нам здесь нельзя находиться.

– Шшш, – сказала Джастис. – Кто-то идёт.

Стелла тихо застонала.

– Быстро! Прячься за занавес.

Они забрались на сцену и притаились за синим бархатным занавесом.

Как раз вовремя. В зал вошли двое, они несли большой ящик. Они быстро пересекли зал, открыли дверь в подвал и исчезли.

Джастис и Стелла переглянулись за складками занавеса.

– Мисс де Вир и месье Пьер, – выдохнула Стелла.

– Да, – сказала Джастис. – Интересно, что у них в ящике?

Глава 19

– Давай проследим за ними, – сказала Джастис.

– Нельзя. Нас заметят. Придётся вернуться позже.

Они стояли в синей тени занавеса, глядя друг на друга. С каждой минутой их приключение становилось всё серьёзнее и опаснее.

– Думаешь, у них… думаешь, там Дороти в ящике? – шепнула Стелла, вытаращив глаза. – Ну, понимаешь, её тело… – Она сама не ожидала, что осмелится выговорить такое.

– Не знаю, – сказала Джастис. – Мне показалось, ящик не такой уж тяжёлый. Они несли его без труда. В любом случае мы убедились, что они в этом замешаны. Мисс де Вир и месье Пьер.

– В чём замешаны? – сказала Стелла. – Ты правда думаешь, что они убили Дороти? И мисс Томас? И Хелену? И Мэри? – под конец она едва не перешла на крик.

– Они точно что-то скрывают, – сказала Джастис.

– Что же нам теперь делать? – растерянно спросила Стелла.

– Поищем на чердаке, – сказала Джастис. – Я не успела как следует осмотреться в прошлый раз. Я сразу спустилась к тебе. Там должны быть улики.

– Скоро кончатся уроки, – сказала Стелла. – Надо спешить.

В большом зале всё ещё было тихо. Они поднялись по парадной лестнице, прошли мимо рыцарских доспехов и мрачных картин, которые теперь будто нарочно глядели на них своими нарисованными глазами. Джастис вспомнила, как Хатчинс разгребал снег тем утром и лицо директрисы, когда она просила никому не говорить про Хелену. В школе есть хоть один человек, которому можно доверять?

Когда они поднялись на второй этаж, то сзади раздался голос:

– И куда, позвольте спросить, вы направляетесь?

Это была мисс Моррис, учитель математики, со стопкой тетрадей в руках.

– В спальню. – Джастис решила импровизировать. – У меня голова разболелась.

– Туда запрещено ходить в течение дня, как вы прекрасно знаете. Мало вам неприятностей на вашу голову?

Неужели мисс Моррис знает про то, что Джастис и Стелла попались в кабинете мисс де Вир, или она имеет в виду что-то другое? Джастис почувствовала, как у неё за спиной Стелла вся съёжилась, будто хотела провалиться сквозь землю.

Мисс Моррис строго смотрела на них. За очками её глаза казались маленькими и блестящими.

– Ступайте вниз, немедленно, – сказала она наконец. – Уроки скоро кончатся, и мы разрешим вам погулять во дворе. Хатчинс расчистил почти весь двор. Уверена, свежий воздух пойдёт вам на пользу. И головную боль как рукой снимет, Джастис.

Во дворе они встретили Роуз, Нору и Еву, они угрюмо бродили вместе с остальными. Весь снег собрали посередине, оставив узкую тропинку по периметру. Кто-то играл в снежки, но остальные просто ходили, понурившись. Это напомнило Джастис иллюстрацию, которую она когда-то видела, – заключённые на прогулке в тюремном дворе.

– Тебе лучше? – спросила Роуз с нескрываемой иронией.

– Да, спасибо, – сказала Джастис, которая прекрасно знала, что Роуз раздражает, когда она не ведётся на её оскорбительные замечания. – Очень мило с твоей стороны.

– Правда, ужасно? – сказала Ева, пиная заледеневший ком снега. – Скорей бы он растаял и мы бы вернулись к нормальной жизни.

Одной оттепели мало, чтобы вернуть эту школу к нормальной жизни, подумала Джастис. А вслух сказала:

– Вы не знаете, Хатчинс расчистил дорогу к воротам?

– Он был там сегодня утром, – сказала Норма, – но я слышала, что все дороги до сих пор завалены. Отсюда не выбраться.

«Отсюда не выбраться». Джастис вспомнила, как впервые увидела школу, как здание с его тёмными сторожевыми башнями возвышалось над бескрайними равнинами. А ещё она вспомнила, что написала в дневнике: «Шансы сбежать из школы незамеченной: минимальные».

В комнате для подготовки Джастис обдумывала план действий. Девочки либо шептались, либо вполсилы учили уроки. Ева готовила открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления для Хелены. Ева любила рисовать, а её карикатуры пользовались неизменным успехом. Как-то она нарисовала Джастис в тоге, декламирующую латынь. Джастис повесила рисунок на стену над кроватью, но матрона сняла его. Теперь Ева рисовала Хелену в виде ангела, и Джастис подумала, что это как нельзя точно отражает действительное положение дел.

Она достала свой дневник.

ГЛАВНЫЕ ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ – Я ВИДЕЛА ИХ НОЧЬЮ:

1. Мисс Томас (подозреваемый № 1) – НЫНЕ ПОКОЙНАЯ

2. Мисс де Вир

3. Хатчинс

4. Месье Пьер

5. Матрона

6. Хелена Блисс

7. Мисс Моррис? (Не видела её ночью, но она училась вместе с мисс Томас и, кажется, недолюбливала её.) Она обвела имена мисс де Вир и месье Пьера и написала: Несли большой ящик. Подозрительно? Затем с чистого листа написала большими буквами:

ДОРОТИ. Где же она???

1. Чердак? Я искала в её спальне, но она может быть где угодно. В общей комнате шестого класса? В музыкальных комнатах?

2. Лазарет. Туда ходить запрещено, потому что Хелена может быть «заразна» (точнее, мертва?). Возможно, Дороти тоже там?

3. Подвал – обыскали. Если, конечно, Д. не в ящике. Не думать об этом!

4. Учительская половина. Туда не пройти. Может, мисс де В. спрятала Дороти там?

5. Пристройки. Их так много, а ключи только у Хатчинса. Зачем Хатчинс выходил на улицу недавно???

6. Башня???

В отчаянии Джастис захлопнула дневник. Замкнутый круг какой-то. Если дороги на топях завалены снегом, то Дороти должна быть в здании или где-то на территории школы. Других вариантов нет; Джастис придётся забыть об обещании, которое она дала мисс де Вир, и снова покинуть спальню этой ночью.

В спальне было холоднее, чем обычно. Джастис старалась влезть в пижаму как можно быстрее и при этом не подставлять холоду ни одну часть тела. Остальные Сипухи занимались примерно той же акробатикой. Пока Роуз ходила в ванную, Джастис ждала у дальнего окна и смотрела на школьный двор. Луна была полная, как в ту ночь, когда она шла на встречу с Дороти, и она чётко видела поля. Вдруг её сердце замерло. Дорожка к башне была расчищена. Кто это сделал и зачем?

Снег серебрился в лунном свете, а башня тёмным пятном маячила на фоне облачного неба. Она вспомнила, как впервые увидела её и странное мерцание в узких окнах. И вот опять. Наверное, отражается лунный свет. Но нет, на этот раз свет зажигался в определённой последовательности.

Точно! Вот опять. Три короткие вспышки и три длинные, затем снова три короткие. Джастис смотрела, затаив дыхание, её сердце бешено стучало.

Точка, точка, точка. Тире, тире, тире. Снова и снова.

Сомнений не осталось. Кто-то в башне передавал азбукой Морзе сигнал SOS.

Спасите наши души.

Глава 20

Когда Джастис вышла из ванной, то попросила Стеллу заплести ей косички. Ночью им разрешали распускать волосы, но Джастис любила аккуратно собирать их, чтобы не спутывались. Поскольку у Стеллы были младшие сёстры, она блестяще справлялась с причёсками, и к ней часто обращались за помощью. Так что никто ничего не заподозрил, когда Джастис и Стелла отошли в дальний конец комнаты, где было светлее. Они уселись на пол под единственной лампочкой.

– У тебя чудесные волосы, Джастис, – сказала Стелла, аккуратно расчёсывая подругу.

– Спасибо, – сказала Джастис. Затем добавила шёпотом: – Я собираюсь в башню сегодня ночью.

– Что? – Стелла выронила расчёску, и та стукнулась об пол. Ева и Нора, которые вяло спорили из-за полотенец, оглянулись. Роуз уже лежала в постели.

Джастис дождалась, пока Ева и Нора продолжили спор.

– Я видела, как из башни подают сигналы, – сказала она тихо. – Думаю, это Дороти. Я должна проверить.

– Нельзя! Ты всё равно застрянешь в снегу.

– Кто-то расчистил дорожку. Её видно в окне.

Стелла вздохнула и снова начала плести.

– Хочешь, я пойду с тобой? – шепнула она.

Джастис обрадовалась. Она знала, что по какой-то неведомой причине Стелле не нравятся подобные приключения. Дороти проявила бы гораздо больше энтузиазма, но ведь именно Дороти приходится теперь спасать.

– Нет, – сказала она. – Думаю, тебе лучше остаться здесь. Просто ты должна знать. На тот случай, если… В общем, на всякий случай.

– Не ходи, пожалуйста, – промямлила Стелла.

– Всё будет хорошо, – сказала Джастис.

– Ты очень храбрая, – сказала Стелла и, перевязав косичку бантиком, сжала руку Джастис. Это ободрило её. Сильно.

Джастис так устала, что чуть не заснула. Судебные разбирательства кружились у неё в голове, слова и фразы путались, будто в тумане и полузабытьи.

Слова, которые невозможно взять обратно.

«С топей не выбраться».

«Шансы сбежать из школы незамеченной: минимальные».

«Встретимся в башне в полночь».

Никто не услышал её рыдания.

Она сказала Роуз, что нужно быть осторожнее, потому что в школе убийца.

Veritas et fortitudo.

«Ты сохранишь нашу тайну?»

«С топей не выбраться».

Она с трудом дождалась полуночи. Дороти в опасности, нужно найти её как можно быстрее. Она вспомнила историю про призрака, которую рассказывала Нора, – о том, как Грейс Хайбери умерла в башне и никто не пришёл ей на помощь. Что ж, с Дороти этого не случится.

Когда комнату наполнило размеренное дыхание под аккомпанемент привычных повизгиваний Евы, Джастис села и бесшумно выскользнула из-под одеяла. Она надела куртку, которую всё ещё прятала в шкафчике, натянула толстые носки и взяла ботинки в одну руку, а фонарь – в другую. На цыпочках она прокралась мимо спящих девочек, стараясь не шуметь. Она почти добралась до двери, как вдруг рассерженный голос нарушил тишину:

– Что это ты задумала?

Джастис обернулась. Вот не везёт! Это Роуз.

Она говорила шёпотом, чтобы не привлечь внимания учителей, которые могли пройти мимо спальни в этот час, но достаточно громко, чтобы разбудить всех Сипух. Роуз включила свет, и девочки сели в кроватях, протирая глаза.

– Что происходит? – раздался голос Евы. – Кто-то ещё умер?

– Никто не умер, – сказала Джастис. – Я просто хочу погулять.

– В такой час? – сказала Роуз. – Это вряд ли.

Джастис услышала, как Роуз роется в своём шкафчике, затем зажмурилась от внезапного света фонаря.

– Давай, – сказала Роуз решительно и на удивление по-взрослому. – Выкладывай.

Джастис сделала глубокий вдох.

– Думаю, в башне заточили пленника.

Ева издала сдавленный крик.

Со всех кроватей послышалось громкое «шшш».

– Пленника? – переспросила Роуз. – Ты наслушалась Нориных сказок про привидений.

– Слушай, – сказала Джастис, стараясь говорить убедительно. – Понимаю, это кажется безумием, но я уверена, что Дороти держат в этой башне. Наверное, потому, что она знает что-то о смерти мисс Томас.

– Мисс Томас упала в старый бассейн, – сказала Роуз. – Это несчастный случай.

– Нет, – сказала Джастис. – Это не несчастный случай.

Нависла тишина, затем из дальнего конца комнаты раздался голос Стеллы:

– Это правда, Роуз. Джастис многое разузнала. Тут творится что-то страшное.

– Она промыла тебе мозги, – сказала Роуз тем же жёстким, безжизненным голосом. – Она задурила тебе голову. Ты ведь была самой обычной школьницей, пока не появилась Джастис, которая думает, что она лучше всех, что она знает всё на свете, что школа, и игры, и другие нормальные вещи – скука смертная. В Хайбери-хаус было замечательно, пока не явилась она, а теперь… – внезапно Роуз захныкала, как ребёнок: – Теперь всё пошло наперекосяк.

Ева спрыгнула с кровати, чтобы утешить Роуз – первая реакция всех Сипух, – но Нора взглянула на Джастис так серьёзно и глубокомысленно, что она сразу вспомнила, кто одна из самых умных девочек в классе. Затем Нора сказала:

– Это правда, Джастис? Ты действительно думаешь, что Дороти заперли в башне? Или это какая-то глупая игра?

Джастис почувствовала, что мнение девочек стало меняться, будто весы правосудия постепенно перевешивают в её пользу. Что они решат: поддержат её, новенькую, или Роуз, капитана общежития и признанного лидера второго класса? Не успела Джастис ответить, как Стелла сказала:

– Это правда. Я отказывалась верить. Вы же меня знаете. У меня не такое бурное воображение, и я терпеть не могу драмы. Но в этой школе действительно происходит нечто страшное, и, думаю, Джастис права насчёт Дороти.

Её слова возымели действие. Стеллу уважали за спокойный нрав и рациональность. Но тут Роуз сказала:

– В таком случае я зову учителя. Мы не можем этим заниматься сами.

Она встала и подошла к двери. Джастис преградила ей путь:

– Нет. Нельзя. Мы не знаем, кто из учителей замешан.

Теперь комната погрузилась в мёртвую тишину. Роуз и Джастис буравили друг друга взглядом. Голубые глаза Роуз были холодны, однако Джастис показалось, что она заметила что-то ещё. Страх? Злость? Понимание?

Вдруг Стелла подошла к Джастис.

– Я иду с тобой, – сказала она.

У Джастис выступили слёзы. Она понимала, чего это стоило Стелле – противостоять Роуз, нарушить школьные правила, ввязаться в такую опасную историю.

– Всё в порядке, – сказала она. – Оставайтесь здесь и будьте начеку. Наблюдайте. – Она обернулась к Роуз, стараясь говорить дружелюбно: – Дай мне час. Если не вернусь, зови матрону. Согласна?

Роуз не сводила с неё глаз. Остальные Сипухи молча смотрели, как она медленно отошла от двери.

На улице было очень холодно. Снег кружился вихрем, и ветер ударил в лицо Джастис, когда она обогнула школу и повернула в сторону спортивного зала и башни. Но Хатчинс хорошо потрудился. Перед ней лежала самая настоящая тропинка, и идти было не так уж и сложно. С обеих сторон сугробы доходили ей до пояса. Будто на картинках трассы для саней в Швейцарии. Джастис спешила. У неё всего один час. Всего час, чтобы спасти Дороти и привести её в школу до того, как учителя всполошатся. Можно не сомневаться, Роуз поднимет тревогу, как только истекут шестьдесят минут. Джастис шла быстрее и быстрее, её прерывистое дыхание казалось очень шумным в снежном туннеле. Нужно добраться до башни. А что делать дальше, она ещё не решила.

Veritas et fortitudo, повторяла она про себя. Истина и отвага. Это самое главное.

За спортивным залом и старым бассейном тропа уходила вправо, между деревьев, и дальше, к башне. Ещё одно доказательство, что Дороти держат там. Она задумалась, кто же расчистил дорогу. Утром она видела здесь Хатчинса. Неужели он преступник? Иначе зачем он прорыл в снегу такие туннели? Она стала размышлять – Хатчинс высокий, сильный, только бы он не поджидал её в башне. Ему ничего не стоит схватить её. Но Дороти не стала бы подавать сигналы, если бы это было опасно. Джастис продвигалась вперёд, опустив голову под порывами ветра.

На мгновенье она оказалась в тени деревьев, и тут перед ней выступила башня. Зубчатый верх покрывала белая кайма, но снег не прилипал к её гладким чёрным стенам. Полная луна висела в небе за башней, точь-в-точь картинка с карт Таро, которые любила мамина подруга Луиза. Вот и дверь; кажется, заперта. Джастис подёргала ручку. Не открывается.

Джастис топнула от злости. Она ведь даже не подумала, как проникнуть в башню, когда она доберётся. Джастис снова и снова дёргала ручку. Точно заперто. Но на дорожке под ногами куча следов. Значит, кто-то – точнее, несколько человек недавно были здесь.

– Дороти! – закричала Джастис в отчаянии. – Дороти! Ты там?

И к её удивлению ей ответили:

– Джастис? Это ты?

Джастис подняла глаза. Бледное лицо Дороти виднелось в одном из узких окон. Как в самой настоящей сказке, подумала Джастис. Принцесса в башне. Но на этот раз спаситель столкнулся с наглухо запертой дверью. Джастис кусала губы. Какая нелепость – пройти такой путь и не суметь войти. Что там дальше в сказке? Принцесса спустила свои длинные волосы, и принц поднялся по ним в башню, что-то в этом роде. Однако ни Дороти, ни Джастис не пролезут в окно, даже если вдруг появится удобная лестница из волос.

– Дороти! Ты в порядке? – голос Джастис эхом раздался в ночной тишине. Она надеялась, что похититель не услышит их.

– Меня заперли, – ответила Дороти. – Я получила записку – думала, что от тебя, – ты назначила мне встречу в башне.

Дороти была явно расстроена, что её так облапошили, но Джастис знала, что в подобных обстоятельствах она бы поступила точно так же. В конце концов, она ведь пришла к башне в ту ночь, не зная, кого там встретит.

– Я тебе помогу, – сказала она. – Никуда не уходи, – добавила она, хотя в этом не было никакой необходимости.

Но как только она повернулась, что-то ударило её по голове.

И в глазах потемнело.

Глава 21

Джастис сидела с мамой под деревом, солнечные зайчики мерцали меж ветвей, и мама рассказывала ей сказку про принцессу, запертую в башне.

Она гуляла по пляжу вместе с папой, волны бились о камни.

– Мелководье, – сказал папа. – Тут, должно быть, сотни кораблей потерпели крушение.

Она бежала через топи, зная, что нечто гонится за ней, нечто таинственное и ужасающее, и оно приближалось с каждой секундой.

С топей не выбраться.

– Джастис!

Она открыла глаза, но вокруг всё равно было темно. Затем она разглядела бледное лицо. Кто же это? Блеснуло что-то белое, и в нос ударил запах – плесень и что-то медицинское, стерильное. Потом улыбка, пожелтевшие десны…

– Не волнуйся, ты в безопасности.

Слава богу. Это матрона. Она никогда так не радовалась белой форме медсестры. Значит, она в школьном лазарете? Нет, она видела каменные стены башни, стропила высоко под крышей, крошечные прорези окон.

– Ты ударилась головой, – сказала матрона. – Я увидела, как ты кралась из школы, и решила пойти за тобой. У тебя будут большие неприятности, милочка.

Джастис так часто слышала эти слова, что они подействовали на неё как успокоительное.

– Где Дороти? – спросила она. – Её заперли в башне…

– Она здесь. Не знаю, в какие игры вы играете, но наверняка Дороти лишится работы. Мне придётся рассказать мисс де Вир.

– Нет! – горячо сказала Джастис. – Пожалуйста…

– Пожалуйста, не надо! – голос Дороти раздался в темноте. – Я пришла сюда только потому, что получила записку…

– Опять эти глупости с записками и тайными сигналами, – сказала матрона. – Разве в школе и без того мало проблем? Так, нужно позвать кого-нибудь на помощь. Не двигайся, Джастис. Думаю, у тебя сотрясение. Никуда не уходи, я скоро вернусь.

«Никуда не уходи». Именно это Джастис сказала Дороти. Глупо. Что им ещё остаётся делать? Кусочек неба, который она видела в окнах, был чёрным как смоль. Всё ещё ночь.

– Не оставляйте нас здесь, – сказала Дороти.

– Не глупите. Вам совершенно нечего бояться.

– А как же призрак… – сказала Дороти, которая, очевидно, слышала историю о Грейс Хайбери.

– Сущий вздор, – сказал матрона. – Посидите здесь тихонечко, а я схожу за мисс де Вир и Хатчинсом. Тебя нужно перенести в лазарет, Джастис. Я принесла травяной чай, – она показала на клетчатый термос. – Попей. Я скоро вернусь.

Будто в чаду, Джастис видела, как матрона ушла, и раздались шаги на деревянной лестнице. Затем она услышала, как в замке повернулся ключ.

Джастис и Дороти остались одни в башне. Они находились в круглой комнате, совершенно пустой, не считая одного-единственного сломанного стула. Стены были высокие, футов двадцать[9], не меньше, до самой крыши. Кое-где не хватало кирпичей, и пока Джастис разглядывала стены, влетела летучая мышь и повисла вниз головой на одной из перекладин под потолком. Единственным освещением был лунный свет, проникавший через щели и узкие окна.

Джастис ощупала голову. Да, там была шишка, под волосами на затылке. Она вспомнила, как Стелла заплела косичку, а Роуз не хотела отпускать её. Потом была башня, и голос Дороти звал её из окна. Потом что-то или кто-то ударил её по голове.

– Что произошло? – спросила она. – Как я потеряла сознание?

– Не знаю, – сказала Дороти. – Ты говорила со мной, а потом вдруг замолчала. Я кричала и кричала, а потом появилась матрона. Она отнесла тебя наверх. Она ведь ужасно сильная. Я чуть с ума не сошла. Думала, ты умерла. Но матрона сунула тебе под нос что-то пахучее, и ты заговорила.

– Как тебя тут заперли?

– Я же говорила. Я получила записку. Там было сказано, что она от тебя. Её подсунули мне под дверь вчера утром. В записке говорилось, что у тебя появилась улика и что мы должны встретиться в башне. Когда я пришла сюда, здесь никого не оказалось и дверь была открыта. Я поднялась наверх, а потом услышала, как в замке повернулся ключ.

– Я заметила, что ты подаёшь сигналы, – сказала Джастис. – SOS. Спасите наши души. И пришла спасти тебя.

– Что? – сказала Дороти.

– Сигналы азбуки Морзе, которые ты подавала в окне… SOS…

– Азбука кого?

Джастис похолодела. Если Дороти не подавала сигналы, кто же это был? И почему – эта мысль нахлынула на неё, затмив всё остальное, – почему они до сих пор заперты?

– Нужно выбираться, – подытожила Джастис.

– Матрона пошла за мисс де Вир, – сказала Дороти.

– Может, мисс де Вир и есть убийца, – предположила Джастис. – Нужно бежать. Хатчинс расчистил часть дороги. Доберёмся до деревни.

– Я боюсь Хатчинса, – сказала Дороти.

– Я тоже, – сказала Джастис. – Поэтому нельзя здесь оставаться и дожидаться его.

Она встала. Голова кружилась, и комната ходила ходуном. Должно быть, у неё действительно сотрясение. Она снова села и заметила термос на каменном полу. Может, травяной чай пойдёт ей на пользу…

– Джастис! – шепнула Дороти. – Слушай! Шаги!

Джастис прислушалась. Дороти права. Кто-то направлялся к башне, крадучись, почти бесшумно. Она поднялась – на этот раз быстрее – и взяла Дороти за руку. Они услышали, как в замке повернулся ключ и раздался голос. Дрожащий и такой родной.

– Джастис? Дороти?

Это Стелла.

Она ввалилась в комнату, в пальто поверх пижамы, с фонарём в одной руке и связкой ключей в другой.

– Стелла! – Джастис бросилась к ней и обняла. – Как ты раздобыла ключи?

– Стащила в каморке Хатчинса, – сказала Стелла. – Матрона зашла к нам в спальню сразу после того, как ты ушла, и увела с собой Роуз. Когда она не вернулась, я решила, что ты в опасности. Я тихонько спустилась вниз и стащила ключи. Нора и Ева караулят в спальне.

– Почему матрона увела Роуз? – спросила Джастис. – Она ведь должна была сходить за мисс де Вир?

Вот оно – почерк, как сказал бы Лесли Лайт, – но она всё ещё сомневалась. Вдруг она вспомнила слова матроны: «Опять эти глупости с записками и тайными сигналами».

Откуда матрона узнала про записки во множественном числе и тайные сигналы из башни? Матрона собиралась перевести их в лазарет. Хелену тоже унесли в лазарет. Перед этим Мэри лежала в лазарете, когда расхворалась после визита мисс Томас. Что говорила Дороти? У неё поднялась температура, и она бредила, что вокруг туман и ничего не видно.

– Стелла, как звали девочку, которая потерялась в тумане? – неожиданно затараторила Джастис.

– Что?

– На первой тренировке ты сказала мне, что мисс Томас однажды потеряла девочку во время кросса, когда спустился туман. Как её звали?

– Её звали Дилис, – произнёс голос сзади.

Стелла обернулась. Матрона стояла на пороге, спокойная как удав в своей накрахмаленной до хруста форме.

– Её звали Дилис, – сказала она, заходя в комнату и запирая за собой дверь. – И она была моей дочерью. Когда спустился туман, пропали две девочки – Дилис и Сирена, мама Роуз. Мисс Томас отправилась их искать, но вернулась она только с Сиреной. Мою Дилис она бросила там, в тумане. Её нашли на следующий день. Она свалилась в канаву и умерла от переохлаждения.

– Вот почему вы убили мисс Томас? – обмерла Джастис.

– Да, – сказала матрона, улыбаясь пожелтевшими дёснами. – Я всегда её подозревала, но не была до конца уверена. Я не работала в этой школе, когда умерла Дилис, но как только появилась вакансия матроны, я сразу же подала заявление. Мне нужно было выяснить, что случилось на самом деле. Потом, когда эта горничная Мэри заболела, она бредила, говорила о девочках, которые заблудились в тумане. Я вспомнила, что Мэри разбирала старые записи и документы, и сама занялась этим. И кое-что нашла. Отчёт мисс Томас, где она признается, что после того как нашла Сирену, она решила прекратить поиски и оставила Дилис умирать.

– Но зачем вы убили Мэри? Это же не её вина, – сказала Джастис, недоумевая.

– Мэри? – удивилась матрона. – Эту бестолковую горничную? Зачем мне её убивать? Она умерла от пневмонии.

– Но мисс Томас убили всё-таки вы? – сказала Джастис. Ей было важно это прояснить.

– Конечно, убила, – сказала матрона, теряя терпение.

Стелла в ужасе застонала, а Дороти стала всхлипывать, но матрона невозмутимо продолжила, будто рассказывала им сказку на ночь:

– Я знала, что мисс Томас шантажирует мисс де Вир, – я видела, как они секретничают по ночам. Однажды я проследила за ними и подслушала достаточно, чтобы понять, что к чему. Мне не составило труда уговорить мисс Томас встретиться со мной у спортивного зала, – я сказала, что располагаю информацией, которая будет ей полезна. Она согласилась, не раздумывая. На самом деле она оказалась на редкость неприятным человеком. Я смотрела, как она пробирается через глубокий снег – думала, это её остановит, но нет. Тогда я пошла за ней и просто немного подтолкнула.

Джастис нахмурилась:

– Когда это было?

– Не помню, примерно в одиннадцать. Вы давно уже спали, – сказала матрона.

Что ж, это объясняет, почему не осталось следов, подумала Джастис. Снег шёл ещё целых два часа. Она снова вспомнила, как смотрела на снегопад из окна комнаты Дороти, не подозревая, что кто-то лежит там мёртвый.

Это также объясняло, почему она слышала, как матрона разговаривала с месье Пьером возле лестницы, ведущей к Северной башне примерно в полночь. К тому времени матрона уже убила мисс Томас. Джастис поёжилась.

Матрона продолжала тем же невозмутимым, рассудительным тоном:

– Мисс Томас остановилась у пустого бассейна, а я подкралась сзади и ударила её по голове клюшкой для лякросса. Решила, что это самое подходящее оружие. Затем я столкнула её в бассейн. Так ей и надо. Подумать только, сколько раз она заставляла бедную Дилис плавать там. Сирену всегда почему-то освобождали от плавания.

– Поэтому вы убили Хелену? – сказала Джастис. – Вы решили, что это Роуз? Чтобы отомстить Сирене?

– Совершенно верно, молодец! – сказала матрона, улыбаясь, будто Джастис успешно справилась с контрольной. – Я заметила, как она идёт по коридору на чердак, и я была уверена, что это Роуз. Те же длинные светлые волосы, точь-в-точь как у матери. К тому же она была в костюме ангела. Тоже мне ангел! Роуз и Сирена обе считали себя пупами земли. Моя Дилис была такой красивой девочкой, но никто не обращал на неё внимания, пока рядом была Сирена. Даже тренер совсем забыла о ней и бросилась спасать «золотую девочку».

– Как вы убили Хелену? – спросила Джастис дрожащим голосом.

– Ударила по голове, – сказала матрона. – Думала, это Роуз, потому что она не надела свой нимб, – добавила она с досадой. – Хелену просто оглушило. Я собиралась прикончить её позже каким-нибудь ядом.

Джастис вспомнила о термосе. Слава богу, она не выпила ни капли.

– Значит, Хелена ещё жива? – сказала она.

– О да, – сказала матрона. – Она в лазарете, с жуткой головной болью. А сейчас я займусь Роуз. Не красоваться ей больше в этой школе. – И матрона снова зловеще улыбнулась.

– Что вы с ней сделали? – спросила Джастис. – Почему вы увели её из спальни?

– Господи, вы и её убили? – Дороти снова захныкала.

– Нет ещё, – сказала матрона. – Пусть остынет немного. А это я заберу, Стелла, спасибо, – она взяла ключи у Стеллы, и снова они услышали её шаги на лестнице и как захлопнулась дверь в башню.

Джастис вскочила и начала изо всех сил трясти дверь.

– Нужно спасти Роуз! Матрона убьёт её.

Стелла пришла на помощь, она молотила кулаками по деревянной двери, пинала её ногами. К ним присоединилась Дороти, рыдая от отчаяния. Но старый дуб не поддался. Их крики эхом разносились по каменным стенам до самых стропил, вспугнув летучих мышей, которые пулей вылетели в ночное небо. Никто не пришёл на помощь.

– Роуз умрёт, – сказала Стелла, сползая на пол.

– Мы не можем сейчас сдаться, – сказала Джастис. – Ты молодец, Стелла… раздобыла ключи Хатчинса, спасла нас. А теперь нужно найти способ поднять тревогу. Если останемся здесь, матрона точно убьёт Роуз. А потом вернётся за нами.

– Матрона видела нас в Северной башне в ту ночь, – сказала Дороти. – Наверное, она решила, что мы знаем, как она пыталась убить Хелену.

– Вот почему она заманила тебя сюда, – сказала Джастис, задумавшись. Матрона наверняка придумала план, как убрать их обеих с пути, – план, который сыграл на любви Джастис к приключениям, тайным запискам и уликам. Джастис заскрежетала зубами от гнева. Как она могла позволить матроне обвести себя вокруг пальца? Ей это с рук не сойдёт.

– Нора и Ева ждут в спальне, – сказала она. – Что они сделают, если ты не вернёшься?

– Наверное, пойдут к мисс де Вир, – сказала Стелла, всё ещё сидя на полу, совершенно пав духом.

– Если матрона не доберётся до них первой, – сказала Дороти.

Стелла застонала.

– Она всех нас убьёт.

– Я не позволю ей, – сказала Джастис. – Так, который час? У кого-нибудь есть часы?

Но Джастис и Стелла были в ночнушках, а у Дороти вообще не было часов. Джастис подошла к окну. Снаружи было ещё темно, но ей показалось, что небо над топями посветлело. Скоро рассвет.

– Окна слишком узкие, чтобы пролезть, – сказала она. – Давайте кричать.

Они заорали «Помогите!» что было мочи, но каменные стены глушили все звуки.

– Бесполезно, – сказала Стелла. – Там никого нет. Сейчас ведь ночь.

– Давайте ещё раз, – сказала Джастис, но от напряжённых криков у неё неприятно загудело в голове, и она прислонилась к стене, чтобы не упасть.

И тут она что-то услышала. Почувствовала вибрацию каменных стен.

Шаги хрустели на снегу, кто-то приближался к башне.

– Матрона! – Дороти схватила Джастис за руку.

– Нет, – сказала Джастис, внимательно прислушиваясь. – Поступь слишком тяжёлая. Это мужчина.

Вдруг раздался низкий голос:

– Кто тут?

Хатчинс. Девочки бросились к окну и снова стали кричать:

– Нас заперли!

– Это матрона!

– Роуз в опасности!

Мастер стоял у двери, его тёмный силуэт отчётливо вырисовывался на фоне снега. У него была лампа в одной руке и лопата в другой.

– В чём дело? – крикнул он. – Кто-то украл мои ключи.

– Это я, – сказала Стелла. – Я узнала, что Джастис и Дороти обманом заманили в башню и заперли, мне пришлось их спасать. Пожалуйста, поверьте нам…

Джастис поглядела сверху на мастера. Она вспомнила, как он разгребал снег и обнаружил тело мисс Томас. Он был в ужасе. Наверняка он не замешан в убийстве. Остаётся только одно – довериться ему.

– Пожалуйста, помогите, – сказала она. – Матрона заперла нас. Она убила мисс Томас. Она сама нам рассказала. И, кажется, она где-то прячет Роуз.

– Матрона… – Хатчинс задумался. Джастис чуть не прыгала от нетерпения.

– Вот почему она просила вас расчистить дорогу к башне, – сказала она. – Чтобы запереть нас здесь.

– Она ещё просила расчистить дорогу к ледохранилищу, – сказал Хатчинс.

– Ледохранилище! – Джастис обернулась к Стелле и Дороти, обмирая от ужаса. – Матрона сказала, что Роуз должна сначала остыть. Наверное, хочет, чтобы она замёрзла насмерть, как Дилис. Роуз заперли в ледохранилище. Нужно ей помочь, быстрее!

– Но как он нас выпустит? – сказала Дороти. – Ключи у матроны.

Тут они увидели, как Хатчинс порылся в кармане и достал что-то, оно блеснуло в свете лампы.

– Хорошо, что я захватил запасные.

Через минуту они уже шли за мастером по снегу, обратно через лес к школьным пристройкам. Уже почти рассвело, солнце проглядывало меж деревьев, птички радостно пели. «Пожалуйста, Боже, – молилась Джастис, – только бы не опоздать».

Три девочки держались за руки, пока бежали. Снег таял, но во дворе ещё оставались заледеневшие островки. Несколько раз кто-то из девочек поскальзывался, но остальные не давали упасть. Хатчинс шагал впереди, тёмная фигура в утреннем полумраке. «Где сейчас матрона? – думала Джастис. – Она заперла Еву и Нору в спальне? Или напоила снотворным, или даже хуже? И что с Роуз?» Джастис представила Роуз, запертую в холодном ледохранилище, окоченевшую и слишком напуганную, чтобы звать на помощь. Красавицу и редкостную зануду Роуз, которая вечно задирала нос. Хоть бы успеть спасти её!

Наконец они добрались до мрачного здания без окон, сиротливо стоявшего за огородом.

– Роуз! – закричала Джастис, как только они приблизились. – Роуз! Ты здесь?

Они замерли, прислушиваясь. Хатчинс искал ключи, и тут из ледохранилища донёсся сдавленный стон, будто мяукал котёнок.

– Откройте же дверь, – взмолилась Джастис. – Пожалуйста!

– Куда это вы торопитесь? – раздался другой голос.

Матрона стояла позади них.

– Возвращайся в дом, Хатчинс, – сказала она повелительно. – А с девчонками я сама разберусь.

Джастис обернулась к мастеру, который глядел на матрону странным, неподвижным взглядом. Неужели он послушается её? Кажется, он колебался. Джастис вспомнила, как Хатчинс предложил ей свою фляжку в тот день, когда они расчищали снег. Должно быть, она ему понравилась. Голова снова закружилась, и перед глазами появились чёрные точки, пляшущие на снегу. Чёрное на белом.

– Пожалуйста! – Она разрыдалась, не в силах дольше сдерживаться.

– Пожалуйста, – добавила Дороти. – Роуз заперта внутри. Она же замёрзнет насмерть.

Хатчинс обернулся к Джастис. Медленно, не сводя с неё глаз, он достал свою связку ключей. Потом одновременно произошло несколько вещей. Кто-то крикнул «Стойте!», и Джастис увидела, что к ним бегут люди. Один из них показался знакомым. Таким родным и любимым, что она снова закричала. А потом, к своему стыду, потеряла сознание.

Глава 22

И снова всё повторилось. Она будто вынырнула из тьмы; затем свет, силуэты, голоса. Только на этот раз она открыла глаза и увидела, что отец сидит в ногах её кровати.

– Привет, Джастис.

– Папа! – Она с трудом приподнялась.

– Не вставай. – Он заботливо уложил её обратно на подушки. – Думаю, у тебя сотрясение. Врач скоро приедет.

– Как ты здесь оказался?

– Приехал, как только получил твоё сообщение. Снег почти растаял на дорогах.

– Но кто отправил сообщение? Ты никак не мог получить моё письмо. Телефон не работает, и почта тоже.

– Это сделала я, – раздался голос. В полумраке спальни Джастис не заметила мисс де Вир.

И вдруг она поняла, зачем были нужны коробки с пометкой «Электроника».

– Вы хотели передать радиосообщение! – сказала она. – Вот для чего это оборудование. Я видела коробки в кладовой, под Северной башней, и как вы с месье Пьером тащили их в подвал. Дороти сказала, что слышала голоса из Северной башни. Вы, должно быть, искали подходящее место для связи. Вот почему вы оба были там в ту ночь, когда убили мисс Томас.

– Ну и ну, Джастис, – сказал папа. – Ты времени зря не теряла.

– Ваша дочь – неисправимый сыщик, – сказала мисс де Вир.

– Спасибо, – сказал папа, хотя Джастис сомневалась, что имелся в виду комплимент. – Да, – он обернулся к Джастис, – когда Долорес… Мисс де Вир наконец связалась со мной, я сразу же выехал. И привёз с собой детектива из Скотланд-Ярда.

– Правда? – Джастис снова села. – Можно с ним поговорить?

– Позже, – сказал папа. – Думаю, он тебя удивит. Кстати, он уже взял Эвелин Вебб под стражу.

– Эвелин Вебб? Ах да, матрону. Сначала я не подозревала её, потому что она показалась мне такой противной. Убийца должен быть намного обаятельнее. Поэтому я решила, что это вы, – сказала она, обращаясь к мисс де Вир.

– Что ж, спасибо, – сказала директриса вежливо.

– Но потом я собрала все улики. Главная подсказка – Мэри. Когда она попала в лазарет, она говорила о тумане, и я вспомнила, что сказала мне Стелла – мимоходом – о том, что девочка потерялась в тумане.

– Важна любая информация, даже сказанная мимоходом, – произнёс Герберт Джонс, королевский адвокат.

– Мне следовало быть внимательнее, когда Роуз рассказывала о дочери матроны. Но Роуз была так уверена, что матрона обожает её. И её маму тоже.

– Думаю, матрона действительно любила Роуз, – сказала мисс де Вир. – Она даже к Сирене не питала никаких дурных чувств, пока не увидела отчёт об этом злосчастном кроссе и решила, что мисс Томас слишком рано прекратила поиски.

– Мисс Томас шантажировала вас, так ведь? – спросила Джастис. – Вот почему вы ходили к башне ночью.

– Да, всё верно, – сказала мисс де Вир. – Думаю, твой отец объяснит это лучше меня. А мне пора заняться школой. Боюсь, пойдут ненужные слухи.

Это ещё мягко сказано, подумала Джастис. Слухи не просто пойдут, а сорвутся с цепи и наведут ужас на всю школу.

Когда директриса ушла, отец крепко обнял её, чем немало удивил.

– Джастис, я так беспокоился за тебя.

– Почему? – спросила Джастис, когда ей наконец удалось высвободиться. – Я способна позаботиться о себе.

– В этом я не сомневаюсь, – сказал папа. – Хотя, как я понимаю, у тебя появились толковые помощники, Дороти и Стелла. Ты завела друзей.

Джастис вспомнила, как сидела на кровати Дороти, как Стелла продиралась через снег, чтобы спасти их, как Ева и Нора сказали, что им будет жаль расставаться с ней. Даже Роуз отошла от двери в ту ночь и дала ей пройти. Она вспомнила снежки, и истории про призраков, и ночной пир, и невольно улыбнулась.

– Похоже на то, – сказала она. – А вот с учителями не всё так гладко.

– Напротив, – сказал папа. – Мисс де Вир превозносит тебя до небес. Она даже не злится, что ты считала её главной злодейкой. – Он тоже заулыбался.

– Как Роуз? – спросила Джастис. – Она поправится?

– Думаю, да. У неё сильное обморожение, но мисс де Вир завернула её в одеяла и отвела в общую комнату учителей. Видимо, это единственное тёплое место в школе.

– Точно, – сказала Джастис.

– Ты спасла Роуз, – сказал папа. – Вы теперь лучшие друзья.

– Это вряд ли, – сказала Джастис. И тут она вспомнила, что хотела спросить. – Почему мисс Томас шантажировала мисс де Вир? Она узнала, что мисс де Вир убила своего мужа?

Джастис никогда не думала, что отец способен лишиться дара речи, но он действительно онемел, сидел с открытым ртом, уставившись на Джастис. Именно такое поведение он сам называл «бескультурным».

– Откуда ты… – выговорил он наконец.

– Я видела конверт, в котором лежало письмо мисс Томас, оно было адресовано миссис Гай Годдард, – объяснила Джастис, – а потом вспомнила, что у тебя было такое дело. Убийство. Корона против Годдард. Жену обвиняли в убийстве мужа.

– Ты вспомнила моё дело… – повторил отец. – Я и не знал, что тебя интересует юриспруденция. Думал, ты увлекаешься только детективными историями.

– Конечно, меня интересуют твои дела, – сказала Джастис. – Я ведь твоя дочь. К тому же меня зовут Джастис. Чем же ещё мне интересоваться?

Герберт Джонс, королевский адвокат, улыбнулся и в изумлении покачал головой.

– Так что, мисс де Вир убила своего мужа? – спросила Джастис.

Отец уже взял себя в руки.

– Нет. Она его не убивала. Её признали невиновной, и она действительно невиновна. Гай Годдард был жестоким человеком, он много пил и чудовищно обращался с женой. Он свалился с лестницы, когда напился. Мисс де Вир не имеет к этому никакого отношения. Присяжные единогласно оправдали её.

– Но мисс Томас всё равно шантажировала её.

– Да, хотя мисс де Вир невиновна, родителям вряд ли захочется отдать дочерей в школу, директриса которой обвинялась в убийстве. Вот почему Долорес взяла девичью фамилию.

– Но ты всё-таки отправил меня сюда, – сказала Джастис.

Герберт улыбнулся:

– Я считаю мисс де Вир незаурядной личностью. Думал, вы поладите.

Джастис вспомнила, как мисс де Вир предупреждала её насчёт школы-пансиона, и вспомнила, как она умеет быть обворожительной, а в следующую секунду наводить ужас, и выражение её лица, когда Джастис проявляла непослушание.

– Мисс де Вир иногда пугает меня, – сказала она.

– Это свойственно всем выдающимся людям, – сказал папа. – Надеюсь, я тоже навожу страх на обвинителей в суде. Ты и сама бываешь грозной, Джастис.

– Правда? – спросила она, лукаво улыбнувшись.

– Конечно, – сказал Герберт. – Ты очень умная девочка, Джастис, и ты многому можешь научиться у мисс де Вир. Она блестящий учёный. Как твоя мама. – Он сразу загрустил, и Джастис решила сменить тему.

– А я думала, что мисс де Вир влюблена в месье Пьера, – сказала она. – Я часто видела их вместе.

– Нет, он просто помогал ей настроить радио на тот случай, если школу снова заметёт снегом, хотя он, конечно, не промах, – сказал Герберт. – Насколько я понимаю, ваш учитель французского вскружил голову одной из шестиклассниц.

– Хелене Блисс? – изумилась Джастис. – Вот почему ей не спалось по ночам? Ну конечно, она разузнала, что мисс де Вир и месье Пьер встречались в Северной башне и собирали радио. Вот почему я видела её той ночью и в другой раз тоже… когда матрона пыталась убить её.

– Да, – сказал Герберт. – Похоже, Хелена оказалась не в том месте не в то время.

– Ей уже лучше? – спросила Джастис.

– Видимо, да, – сказал Герберт. – Врач осмотрел её, кроме сильной головной боли, её ничего не беспокоит.

Значит, Хелена Блисс вскоре будет снова разгуливать по школе в своём нимбе. Эта мысль странным образом порадовала Джастис.

– Мисс де Вир знала, что матрона напала на Хелену? – спросила она.

– Нет. Видимо, Долорес… Мисс де Вир… всецело доверяла матроне. Поэтому спокойно оставила Хелену под её опекой.

– Мы все доверяли матроне, – сказала Джастис. – Она была ужасной, но мы доверяли ей. Что теперь будет?

– Полиция проведёт расследование, – сказал Герберт, – а Эвелин Вебб – матрону – будут судить, если, конечно, не докажут, что она повредилась умом. Надеюсь, школа переживёт такой скандал.

– Ну что ты, через неделю о нём забудут, – сказала Джастис. – Здесь людей интересует только одно: кто из учителей красит волосы и что будет на ужин.

Через неделю никто ничего не забыл, конечно, но к концу семестра нашлись другие темы для разговоров. Устроили рождественский обед с крекерами и чем-то несуразным, отдалённо напоминавшим индейку. В церкви пели праздничные гимны под хриплый аккомпанемент органа, который запаздывал на несколько секунд. Они даже показали рождественскую сценку, и Хелена сыграла роль архангела Гавриила. Роуз, полностью оправившись после заточения в ледохранилище, тоже сыграла свою роль – с апломбом. Джастис блестяще справилась с ролью рассказчика, а Стелла в роли Марии сумела изобразить бурный восторг, когда ей сообщили, что она выйдет замуж за Иосифа (Памелу Пауэрс) и отправится в Вифлеем на перепись.

Ходили слухи, что несколько девочек не вернутся после Рождества, но в целом последнее утро семестра прошло довольно оживлённо: девочки обменивались адресами и слёзно обещали писать письма.

– Они ведь увидятся через четыре недели, – сказала Джастис Стелле, когда они прошли мимо двух ревущих подруг.

– Четыре недели – это долго, – сказала Стелла. – Целый месяц! Пиши мне каждый день, Джастис, а то я умру от горя.

Они рассмеялись, но между ними появилась некоторая скованность. Отец сказал Джастис, что если она хочет, то может покинуть Хайбери-хаус и ходить в дневную школу в Лондоне.

– Теперь я вижу, что ты прекрасно способна позаботиться о себе, – сказал он. – И не буду переживать, что тебе придётся возвращаться в пустой дом, если я задержусь на работе. А после всего, что произошло, ты, наверное, больше никогда в жизни не захочешь видеть Хайбери- хаус.

С этим не поспоришь. Джастис вспомнила, как сильно ей хотелось услышать от него эти слова – что она может уйти, что она может вернуться домой, что он доверяет ей. Потом она вспомнила, как нашла тело Хелены, как очнулась в башне и увидела, что над ней нависла матрона со своей безумной улыбкой. Она была бы рада никогда об этом не вспоминать. Но, с другой стороны, тут Дороти, её настоящий друг. И Стелла, которая пришла вызволить её из башни. Ева и Нора и остальные девочки. Даже Роуз, чьё отношение к Джастис ни капли не смягчилось, когда она узнала, что Джастис спасла ей жизнь. Как ни странно, Джастис уважала её за это.

В спальне Сипухи собирали чемоданы.

– Я пойду на новогодний бал, – сказала Роуз. – Надену длинное платье, серебристое, с блёстками, и мама говорит, что можно поднять волосы.

– Куда поднять? – сказала Джастис, заходя в комнату.

Роуз бросила на неё испепеляющий взгляд.

– Тебе не понять. Ты наверняка все каникулы проведёшь за чтением.

Именно это Джастис и планировала. У них с папой будет тихое Рождество; книги, прогулки по парку, радио. А ещё они съездят в гости к Питеру и его родителям, и, возможно, она встретится со Стеллой, она ведь тоже живёт в Лондоне, но главное, что они будут вдвоём у себя дома, и Джастис вдруг почувствовала, что ждёт этого с нетерпением. Она решила снова перечитать все мамины книги о Лесли Лайте. Встреча с настоящим детективом, инспектором Порлоком из Скотланд-Ярда, немного изменила её мнение о полицейских. В книгах их всегда изображают глупыми – преступление раскрывает детектив-любитель, – но Порлок обладал удивительной проницательностью и угадывал буквально всё: и то, что скрыто, и то, что на поверхности. Он был невысоким, с обманчиво кроткими голубыми глазами, но ничто не ускользало от его внимания.

– Эвелин Вебб, насколько я понимаю, ненавидела всех школьниц, – сказал он Джастис, – в особенности дружбу между ними.

Джастис вспомнила, как матрона предупреждала её, что не стоит слишком сближаться со Стеллой. Это не всегда хорошо – когда у тебя только один, особенный друг. Его может и не оказаться рядом, когда он больше всего тебе нужен. Видимо, она считала, что Сирена и мисс Томас как раз не оказались рядом, когда Дилис нуждалась в них. Джастис могла бы даже пожалеть её, если бы она не пыталась убить её саму и её подруг.

Инспектор Порлок также похвалил детективный талант Джастис.

– Молодец, что заметила следы на снегу, – сказал он. – Вижу, у тебя дар к этому делу.

Может, она всё-таки детектив? Джастис размышляла об этом, пока смотрела, как Сипухи забрасывают в чемоданы одежду, книги и случайно найденную недоеденную заначку.

– Говорят, ты не вернёшься в школу после Рождества, Джастис, – сказала Роуз, прервав её мысли. Каким-то непостижимым образом она всегда узнавала чужие секреты. – Пойдёшь в какую-то глупую дневную школу.

– Пожалуйста, останься с нами, Джастис, – сказала Ева. – Весной мы играем в лапту. Будет супер.

Если только новый тренер по играм не окажется очередным тираном, который теряет учеников в тумане, подумала Джастис. Она поглядела на лица девочек. Ева была полна надежды. Нора сияла от счастья. Роуз презрительно щурилась. Стелла старалась не показывать, как сильно она переживает.

– Ладно, останусь, – сказала она наконец, улыбнувшись. – В следующем семестре уж точно не будет хуже, чем в этом, правда?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

Благодарности

Хайбери-хаус, школа-пансион благородных девиц, – вымышленное место. Тем не менее в нём проглядываются черты школы Хит-хаус из Вейбриджа, где училась моя мама Шейла в 1930-х годах. Как и Джастис, Шейлу воспитывал отец (хотя он был актёром, а не юристом), и она тоже терпеть не могла школу-пансион. Она скучала по отцу, а матрона ругала её за то, что она так часто говорит о нём. Единственным утешением Шейлы было нарушать школьные правила (чем больше, тем лучше) и читать детективные романы. Кроме того, она писала довольно увлекательные приключенческие рассказы, героиней которых часто была школьница. Мама умерла в 2014 году, но это во всех смыслах её книга.

Искренне благодарю моих редакторов в Hachette Children’s Group – Сару Ламберт и Кэтрин Агар. Спасибо Кейт за её невероятно полезные замечания и увлечённость приключениями Джастис. Огромная благодарность моему замечательному агенту Ребекке Картер и издательству Quercus Books, которое публикует мои книги для взрослых читателей.

Хочу выразить бесконечную любовь и благодарность моему супругу Эндрю и нашим детям Алексу и Джульетте, которые помогли мне составить не один план убийства. Хотя, строго говоря, вы уже не дети, Алекс и Джульетта, – эту книгу я посвящаю вам.

Э.Г.

2019

Примечания

1

Лякросс – контактная спортивная игра с использованием небольшого резинового мяча и клюшки с длинной рукоятью. (Здесь и далее прим. ред.)

2

Второй год обучения в школе-пансионе проходят в 12–13 лет.

3

«Мёртвые детки» – традиционный английский десерт, который часто подавали в школьных столовых. Названий у него много: роли-поли, рука мертвеца, нога мертвеца. Это пудинг на сале; его отваривали в рукаве старой рубашки (отсюда и название «рука мертвеца»). Позже его стали готовить в пароварке.

4

Jury’s Gap дословно переводится как «Ущелье присяжных».

5

Строчка из стихотворения Чарльза Кингсли «Прощание».

6

Bonne nuit (фр.) – спокойной ночи.

7

Чуть больше 30 см.

8

Цитата из пьесы Оскара Уайльда «Как важно быть серьёзным»: «Потерю одного из родителей ещё можно рассматривать как несчастье, но потерять обоих родителей … похоже на небрежность».

9

Примерно 6 метров.

Content

Элли Гриффитс
Происшествие в Северной башне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Благодарности

Примечания