Дана Стар

Девочка бандита

Пролог

Холод острыми иглами парализует все мышцы. На мне лишь белый халат, а под ним ничего. Голое, юное тело. Я невинна. Чиста. Не тронута ни одним мужчиной. И сейчас я отдам свою невинность опасному бандиту. Один шаг – один удар сердца под рёбрами. Голова кругом. Пальцы на руках и ногах немеют, покалывают, как будто в них втыкают иглы. Я сжимаю руку в кулак и робко делаю два стука в массивную дверь из редкой и дорогой породы дерева. – Входи, – вибрирует этот опасный гортанный голос. Не голос, а рык. Дикого, беспощадного зверя.

Сделав глубокий вдох, я толкаю дверь от себя и вхожу в логово монстра. Хлопок. Дверь за мной захлопывается. Птичка в клетке. Я в западне. Добыча добровольно пришла на пир к чудовищу. К сожалению, не пировать, а предложить себя в качестве сладкого десерта. Глаза понемногу привыкают к атмосфере полумрака в большой и роскошной комнате с изысканной мебелью, мягким ворсом персидского ковра, что приятно щекочет голые пятки, и большой хрустальной люстрой, мерцающей, как звёздное небо, над моей головой. Я бегло осматриваю помещение и останавливаю взгляд на огромном силуэте. Рассматриваю его тщательно. Нервно сглатываю вязкую слюну в горле. Он высокий, крепкий, как медведь. Властный, могущественный, как ураган, сметающий всё на своём пути. Это ОН. Гектор Мурадов. Новый властитель города. Безжалостный авторитет могущественной бандитской группировки. – Ближе. Нервно топчусь на месте.

– Подойди ближе, я сказал.

Приходится выполнять приказы через силу.

– Хочу рассмотреть тебя всю. Я чистая. Искупана в ванной с лепестками роз и душистой солью. От меня приятно пахнет. Цветами. Мои волосы блестят мёдом на свету и мягкими волнами струятся до самой талии. Я сама не знала, что они у меня такие красивые. Я ведь специально пачкала их в грязи, чтобы выжить, чтобы никто из банд головорезов не узнал, что я девушка. И кожа… Она, оказывается, мягкая, бледно-розовая и на ощупь очень нежная.

Одна секунда превращается в вечность. Я застываю, замираю, не дышу. Как будто мне на шее петлю затягивают, обвиняя в непростительном грехе. И вот теперь я жду приговора от бандита. Как собственной казни.

– Ты красивая, – голос вожака наполняется хрипом, тяжелеет от возбуждения. А ещё в нём простреливает явное удивление. Сейчас я выгляжу совершенно иначе, чем два часа назад. Маскировка смыта. Мой секрет раскрыт. Я девушка. Молодая, привлекательная. Не тот грязный оборванец, каким он увидел меня в момент нашей первой встречи. Оттого сейчас и удивлён. Широко расставив ноги, Гектор сидит в кожаном кресле как истинный царь. Криминальный император. Властитель жизни. Лениво потягивает из бокала виски. На нём чёрная футболка с коротким рукавом и тёмно-синие джинсы, которые кажутся ему малы из-за огромного толстого бугра, громоздкой горой выпирающего между массивных накачанных ног. Он уже стоит. Адски. Что ткань по швам трещит. Чёрт, у него большой размер. Наверное, ему больно и тесно в плотной блокаде джинсов. Не член, а бита здоровенная, и это он ещё в укрытии находится. А что будет, когда такой огромный и набухший агрегат вдруг вырвется на свободу? Беги, спасайся. Впечатляющие бицепсы украшают замысловатые узоры татуировок на золотисто-бронзовой коже. Выглядит горячо, сексуально. Его сильные ноги широко раскинуты в стороны и напоминают колонны. Он и сам как статуя. Идеальная. Устрашающая. Его глаза тёмные, холодные. Чёрный лёд. Они внимательно следят за каждым моим движением. Головорез жадно пилит меня взглядом, доминирует. Он ведь хищник, а я – его жертва, которую он пожирает на расстоянии и в уме прикидывает, каким образом будет её смаковать.

– Я удивлён, ты совершенно другая. Аппетитная. Сочная. Юная. Да. В отличие от него, шакала громадного. С накачанным мощным телом, жёсткой чёрной щетиной, наполовину покрывающей грозное лицо, и глазами самого демона. Бездонными. Будто неживыми. Кусок угля. С серебристыми мерцаниями по краям смоляных зрачков. Дух захватывает от зрелища, от ощущения неимоверной власти и безграничной силы, когда я, задержав дыхание, смотрю на главаря преступной банды. Я на его фоне кажусь мелкой мошкой. А он тот, кто без малейшего труда может меня прихлопнуть. Мужчина прочищает горло, ставит стакан на хрустальный столик. Волчьи глаза моего покровителя блестят серебристыми молниями в полутьме, а его крепкие ручищи сжимаются в объёмные кулаки. Угрожающе. Властно. Мне не по себе. В полной тишине я слышу, как напряжённо хрустят кулаки этого великана, а он, между прочим, под два метра ростом. Обстановка накаляется. Час настал. Сейчас он потребует плату за сделку.

– До этого была маскировка, – признаюсь я, но он будто не слышит. – То есть в-вы довольны своим решением?

– Раздевайся! – грозно чеканит бандит, перебивая так резко, что стены эхом вибрируют в комнате, а я вздрагиваю. – Хочу ещё раз как следует осмотреть свою дань.

Дань… Я – дань, вещь, игрушка опасного криминального авторитета. Звучит мерзко, но да, я себя продала, чтобы получить кров и защиту от нового хозяина города. Медленно, дрожащими пальцами я пытаюсь развязать пояс халата.

– Живей давай, что ты там копаешься? У меня уже колет в штанах от грёбаного ожидания! Лучше не злить всемирное зло. Крис, соберись! Я зажмуриваюсь. Резко срываю с себя халат. Всё. На мне больше ничего нет. Я хрупкая, беззащитная, уязвимая. Маленькая немощная овечка, представшая перед огромным зубастым шакалом, который, скалясь, истекает слюной от зверского голода.

Я впервые оказываюсь голой перед мужчиной. Незнакомым и опасным бугаем. Я жутко стесняюсь… У меня небольшая упругая грудь и гладкая шелковистая киска. Шорох. Шаги. Он встаёт с кресла, подходит ко мне. Огибает по часовой стрелке. Тщательно осматривает, оценивая предложенный товар, как дотошный бизнесмен. Тяжелая энергетика сплющивает меня в лепёшку, пригвождает к месту, пока хищник обходит по кругу свою добычу. Я вся сжимаюсь, не могу вытерпеть волчьего взгляда ни секунды. Руки падают на грудь – прикрываю сокровенное. Властный и идеальный. Во всём. В походке, в голосе, в тяжелой непробиваемой ауре прущего напролом ледокола. Теперь понятно, почему именно он занял трон. Потому что прирожденный вождь. Завоеватель земель. Царь мира. Его жизненное предназначение – править миром. – Руки! Убрать!

Я подскакиваю на месте. Мои руки падают по швам. Боже, да этой страшной голосиной можно расчленить! Не интонация, а бензопила. Бандит не просит, не спрашивает, а приказывает. По-другому не умеет. Другого обращения вещь не заслужила. Я задерживаю дыхание, когда вдруг чувствую, как моих волос касаются сильные пальцы. Он наматывает прядь на кулак, демонстрируя мне всю свою титаническую силу и сумасшедшую власть, рывком тянет на себя. Ещё ближе. Слишком близко. До смерти. И… он… нюхает мои волосы. Втягивает ноздрями их запах. Урчит. Острая россыпь мурашек разлетается по моей бледно-розовой коже, пронзая уязвимую плоть до самых костей. Вылитое прожорливое животное! У меня коленки трясутся, а пол под ногами проваливается в никуда от того, что я сейчас чувствую. Страх. Лютый ужас. Странное давящее напряжение жара в бёдрах, которые мне хочется сжать посильнее, лишь бы унять постыдные ощущения.

– Глаза открыла! На меня смотри. Распахиваю. Хоть и боюсь до дури, но вынуждена подчиниться. Я сама пришла. Добровольно отдала себя монстру. Лучше ему одному отдаться, чем его братве. Они жуткие нелюди. Поджарые бородатые мамонты с тюремными татуировками на телах. Страшно подумать, что со мной будет, если вдруг их главарь швырнёт меня им на потеху. Страшнее смерти может быть лишь гнев Мурадова. Такие, как он, не любят характерных. Для Мурадова женщины не более чем красивые игрушки. Приятные дырки для грязного траха на пару ночей. Но вопреки суровой истине я знаю, что Гектор заботится о своих девочках. Именно поэтому я здесь. Пришла к разбойнику добровольно. Он даёт им всё. Кров, красивую одежду, дорогую косметику. Главное – безопасность. Взамен плата одна – постель. Похоть, грязь, разврат. Исполнение по щелчку пальцев всех его прожорливых фантазий. Такова цена защиты. Сейчас я продам своё тело кровожадному дьяволу, чтобы выжить в бездне хаоса. Грозным взглядом мужчина внимательно водит по моему лицу. Я не могу долго смотреть в его проклятые глаза. Я в них тону, умираю, как в яде захлёбываюсь. Страшно. Но… отчего-то порочно и горячо. Вот так дрожать и смотреть в лицо своего личного кровавого палача. Он красив. Опасно. Жгуче. Безмерно. Но мне не следует забывать о том, что это он уничтожил мой город. Как чума. Как ящик Пандоры мирового масштаба, с которого был сорван замок. Что со мной? Почему он так жадно смотрит на меня? Будто кусок за куском от тела отгрызает. Мне даже больно становится. Всего лишь от взгляда. Соски под гнётом двух раскалённых чёрных углей стали твёрже бетона, а в лепестках ещё никем не сорванного цветка вдруг покалывает до мучительного дискомфорта.

Неужели меня возбуждает атмосфера опасности и жёсткая хватка плена грубых рук? Что напоминают мне руки беспощадного мясника? Он ведь преступник. Страшный человек. Убийца, не знающий ничего светлого. И от его прикосновений и сжигающего заживо взгляда я начинаю возбуждаться? Бред. Патология. Это так стресс на меня так влияет? Я начинаю путать возбуждение и страх. Я просто схожу с ума. Я себя не узнаю, не понимаю. Я теряю голову, когда нахожусь с НИМ рядом. Гектор смотрит на меня сверху вниз, прищурившись. Не моргает. Жжёт насквозь. Он выше меня на три головы, я поражаюсь его объёмам и нечеловеческому росту. Про конституцию тела вообще молчу. Ни дня без качалки. Завидные мускулы, потрясающие пропорции фигуры, пресс как броня танка. Олимпийский бог. Но лишь телом. Потому что в душе он порочный демон. Я едва успеваю вдохнуть, бандит грубо тянет мои волосы на себя, как за поводок, заставляя меня встать на носочки, мысленно заскулить.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – панически шепчу я сдавленным шёпотом, будто молюсь перед смертью. Как будто ударит сейчас. По стене расплющит, превратив в ничтожное воспоминание. Власть и сила ощущается в каждом его уверенном, устрашающем движении. Одной рукой он властно держит мои волосы, второй – хватает за шею. Его ладонь горячая, слегка шершавая и огромная. Как две мои. По коже несётся лавина жара. В комнате становится как в пекле. Этим действием бандит явно даёт мне понять, что отныне я – его трофей.

Он страх на меня нагоняет, играет, забавляется. И страшно, и сладко становится одновременно. Я мельком смотрю, как его мощный бицепс напрягается, в два раза увеличиваясь в размере, когда он крепко держит меня в тисках. Это не рука. Нет. Кусок суперпрочного мрамора какой-то.

Я забываю собственное имя и проваливаюсь в пропасть, когда мужчина вдруг ослабляет давку на шее. Рука перемещается на моё лицо. Бандит трогает меня. Гладит, примеряется к новому приобретению, будто оценивает на ощупь товар на витрине, при этом загадочно хмурится. Сильно хватает за подбородок, пальцами надавливает. Скользит ими вверх, к губам… Тук. Тук. Тук. Моё сердце на запредельной скорости вколачивается в рёбра. Я не знаю, что творю. Действую на инстинктах выживания. Я несмело обхватываю губами его большой и толстый палец. Начинаю его сосать. Как умею. Втягиваю в рот, скольжу по нему языком, старательно вылизываю. А у самой щёки от стыда полыхают, будто на солнце обгорели. Боже, что я творю? Я должна понравиться бандиту, должна воспламенить в нём сумасшедшее желание. И делать всё, чтобы стать интересной и желанной для него. – М-м, какой смелый ход. Что, не терпится в рот взять? Я застываю. На ресницах скапливаются слёзы. Губы начинают дрожать и пульсировать, а смелость вдруг куда-то улетучивается. На языке расцветает его уникальный вкус. Тяжёлых сигарет. Дорогих духов. Мускуса. Убийственный микс. Нет. Не смогу. Лечь под зверя. Слишком он страшный. И о чём я только думала, когда переступила порог его владений? Опасный взгляд главаря скользит ниже. На мою обнажённую грудь. Хищник облизывается. В черноте радужки вспыхивает красное пламя. Я понимаю, бандит завёлся не на шутку. Он возбуждён. Чертовски сильно. Я боюсь опустить голову ниже, чтобы увидеть его стоячий член. Но я знаю, что он уже направлен на меня штыком, восстал в полной боевой готовности взять своё. Иначе почему мужчина смотрит на меня так алчно, будто собирается в клочья порвать? Его энергетика вопит сама по себе. Он жаждет взять меня всю. Опробовать, посмаковать каждый миллиметр юного тела. Затрахать, отжарить, опорочить столь редкий трофей по полной программе. Я закрываю глаза на несколько секунд и отчего-то невольно погружаюсь в воспоминания нашего разговора, который состоялся два часа назад. – Что тебе надо от меня? – грозно спрашивает он.

– Мне нужна ваша защита. Еда. И дом. – Не жирная ли заявочка? – усмехается, обнажив белые-белые зубы. – А лет тебе сколько? – Девятнадцать. Пауза.

– Почему не убили? Могли бы добить… Когда нашли меня в грязной луже с воспалённой рваной раной. Или бросить. Чтобы руки не марать. Мне недолго оставалось. Вы передумали?

Он мается. Нервничает. Будто умалчивает что-то важное или врёт.

– С чего ты решила, что привлекаешь меня? Что ты можешь мне дать, что не могут дать другие? Грязь и вонь? Что? Почему я должен взять в личные шлюхи именно тебя? Претенденток сейчас в избытке. Трахать не перетрахать. Тошно уже от ряженых лахудр.

Буржуй! Зажравшийся. Ах, тошно, значит? Но я не такая, как они. Его холёные мочалки из бандитского клуба шлюх. Я особенная. Почему? У меня есть феерический секрет. Узнает, слюни потекут, как у пса бешеного.

– Может, не в шлюхи. Я могу стать вашей домработницей.

Наивная. На что надеюсь? Лишь веселю нелюдя. Бандюган раскатисто смеется – Не нуждаюсь. У меня хватает обслуги. Ну же, убеди меня! Или проваливай!

– Я… Соберись, Крис! Я должна убедить мужлана, а он должен оставить меня под своим крылом. Это единственный шанс выжить. Если я ещё раз попадусь на глаза пьяному отчиму или шайке гопников в переулке, боюсь, следующий день не наступит.

– Что ты? – надменно коверкает мою интонацию.

– Я… – судорожный вдох. – Ещё девочка. Бинго. Как тебе это, бандит? Девственницы в наше ужасное время – всё равно что редкий бриллиант. А такие денежные мешки, как Гектор, полсостояния выкинут, чтобы порвать целку.

Во тьме замогильных глаз что-то меняется. Мгновенно. Огненной вспышкой. Как будто он только что завоевал весь мир.

– Повтори.

– Я девственница! Никогда не была с мужчиной, – сжимая кулаки, я стараюсь не дрожать и выглядеть бесстрашной.

Мой ответ неимоверно сильно шокирует головореза. Я кожей чувствую, как он весь начинает трястись и закипать от жажды.

– Докажи!

Мужчина в два широких шага сокращает между нами дистанцию. Я взвизгиваю, когда амбал хватает меня за халат и дёргает его на себя. Тот с треском рвётся в плечах. Мурадов толкает меня животом на подлокотник дивана, задирает халат до талии.

– Ноги! – сипло приказывает.

Голос вибрирует от сумасшедшей жажды с примесью предвкушения.

Я маюсь и дрожу.

– Раздвинь. Ноги. Шире.

Не могу пошевелиться.

– Если ты хочешь быть моей, ты должна подчиняться с полуслова и выработать эту привычку, как послушная зверушка! Как условный рефлекс!

Мне приходится сжать волю в кулак. Я кусаю нижнюю губу, упираясь щекой в холодную кожу дивана, кое-как размыкаю бёдра, пока горячее мощное тело давит на меня сверху, как многотонный каток под собой расплющивает. Горячий. Жар мускулистого тела обжигает, как раскалённая печь. Я начинаю дрожать в патологическом ознобе, когда Гектор гладит мои бёдра. Он такой бугай неотёсанный, неповоротливый танкер. Его рука крепкая, сильная, он шеи ей сворачивает своим врагам, как головы цыплятам, но гладит меня так нежно, что я вдруг замечаю, как моё дыхание учащается, по коже проходят волны вибраций, а внизу живота разливается тягучее тепло. Он будто ласкает меня, как нежный, диковинный цветок, трепетно исследует молодое девичье тело.

Сильная рука верзилы ныряет между моих ног, обрушивается на бархатные складочки. Я мысленно взвизгиваю. Сердце в груди начинает быстро-быстро стучать от захлёстывающей паники. Мужчина уверенно надавливает на лоно, будто знает своё дело, чуть растирая влагу в узком местечке. Я не дышу, когда чувствую, как палец бандита входит в глубины моего тела.

Что? Я влажная? Я увлажняюсь для него. Против логики.

С ума сойти. Этого от самой себя я никак не ожидала.

– Ту-го, – голос хрипит, обрывается. Мужчина давит на меня своей мощной массой, подчиняя. Он весь трясётся от сенсационной новости, даже суровая интонация в ледяном баритоне меняется на лёгкую сладость. – Ты и правда целая? Но как такое возможно?

– Берегла. Для вас. Как дань.

Я умная. Я знаю, что мне нужно было сказать именно это. Подыграть бандиту, чтобы получить билет в лучшую жизнь. Моя тактика срабатывает. Бородач принимает моё предложение.

– Эй, ты здесь? – громила энергично меня встряхивает, возвращая в реальность. Он грубо пронизывает пальцами мои скулы и повелевающим басом заявляет: – Обращайся ко мне на «вы». Отныне я – твой хозяин.

Пауза. Свист в ушах. В венах вспыхивает лава.

– Что застыла как столб? – в руках бандита звякает пряжка ремня. – На колени. Я падаю, словно поломанная марионетка. – Покажи, на что способна! Ошарашивает своим желанием, как ведро льда за шиворот высыпает.

– Я принимаю твою сделку, Кристина. Да начнётся обмен.

Его грозное лицо перед моими глазами расплывается от нахлынувшего нервного головокружения. Вот теперь я понимаю по-настоящему, что натворила. Строить планы казалось проще простого. Но когда дело дошло до практики, стало уж совсем безрадостно. И адски страшно. Я не думала, что будет так трудно. Я думала, справлюсь. Потерплю. Но недооценила масштабы риска. Я и не представляла, что у него такой большой и мощный… боевой ствол в штанах.

Поздно. Пути назад нет. Контракт с дьяволом подписан. Теперь я… игрушка опасного бандита.

Глава 1

– Сюда иди, шалава драная!

Я не успеваю даже зайти домой, моё сердце падает в пятки, когда вижу красную небритую рожу Корнея – моего отчима. В одной руке пивная бутылка, в другой – дымящийся бычок. В рваной тельняшке и в застиранных штанах с вытянутыми коленями он прёт на меня, будто бульдозер без тормозов. Реакция молниеносная. Я бросаю всё, пулей мчусь в уборную, едва успеваю грохнуть дверью у самого его носа и задвинуть щеколду, как тут же слышу череду мощных хлопков. Тяжёлое поджарое тело врезается в дверь ванной комнаты. Я тяну ручку на себя, удерживая за дверью сущее зло, слетевшее с катушек, трясусь и отчаянно бормочу молитвы. Чёрт! Отчим сегодня не в духе. Он набрался в хлам, как обычно. – Ты чё, офонарела? Дверь открыла, я сказал!

Он бьётся о дверь ванной. Наваливается на неё всей своей мясистой тушей, хаотичными очередями тараня проеденное термитами дерево внушительной массой. Бах! Бах! Бах!

Отчим выдалбливает собой дверь, как будто он не человек, а кусок полена и дверь не дверь, а хлипкий картон. Как бешеный бык, который озверело бросается на мишень, он крушит её в щепки. Стены и потолок трясутся как во время землетрясения. Я падаю на пол, закрываю уши руками и реву. Страшно! Обычно он знал меру, но сейчас окончательно спятил! Дверь почти слетает с петель, уже держится на соплях. Стены в нашей зачуханной двухкомнатной квартире, построенной в районе для рабочего скота, не толще бумаги. Бах! Дверь вылетает окончательно, я вскакиваю на ноги, хватаясь за сердце, которое лопается в груди, как корабельный снаряд. – Попалась! Я очень долго ждал этого момента… Крис-тина! В глазах мужчины искрится нездоровый блеск. Он растягивает моё имя. Пошло, гадко, по слогам. И смотрит на меня. Будто насквозь чёрными глазами пронзает, как лезвиями. Так жутко пялится, как полоумный психопат, аж глаз левый от нервного тика дёргается. Отдавшись панике, я действую спонтанно, на эмоциях. Верещу, бросаюсь в ублюдка всем, что попадаётся под руку, дезориентирую его своими криками и отчаянной обороной. Медведина с заплывшим жиром брюхом теряет равновесие, пошатывается, заваливаясь вбок, когда получает в лоб отменную подачу флаконом из-под шампуня.

– Блять! – трёт свой лоб засаленный и воет как побитый пёс.

– Отвали от меня! У тебя что, белая горячка обострилась? Я со всей силы толкаю пьянчугу в грудь, вылетаю из ванной, бегу, спотыкаюсь. Но не так-то просто выбить из равновесия стокилограммовую тухлятину хрупкой девушке весом в сорок семь килограмм. Уже, наверное, в сорок шесть. Если не пять. Последний раз я ела… вчера вечером. То есть сутки назад. Корней ловит меня в движении, бьёт кулаком по плечу, будто ключицу напополам ломает. Хруст. Стон. Я падаю, поднимаюсь. Бегу к двери. Снова удар. В ушах свистит. Я теряюсь в пространстве, будто боец, контуженный на поле боя. Падаю на пол, а он на меня сверху наваливается, зажимает, как плитой бетонной сплющивает – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Дышит перегаром в лицо, матерится, двух слов толком связать не может. Я задыхаюсь от запаха дешёвой палёнки и дерьмовых самокруток. Треск ткани. Сердце подскакивает до самой глотки. Это уже перебор, правда! Двинутый на всю голову идиот! Он рвет на мне одежду. – Прекрати! Я серьёзно! Я машу руками, извиваюсь, брыкаюсь. Козёл! Он до смерти меня пугает! Его дебильные бзики зашли слишком далеко. И он сам слишком здоровый, и на сантиметр с места не сдвинуть. Пьяный вдрызг, неадекватный. Своей мясной тушей он давит меня в лепешку, выбивая из лёгких весь кислород. Корней мужик хоть куда! Пока я себе язву ращу в желудке с голоду, он наши последние кровные допивает и дожирает. Мразь.

Подарок судьбы! Я совершенно случайно нащупываю бутылку из-под палёнки, которая, к превеликому счастью, валяется рядом с моим бедром, хватаю её и со всей силы бью по цели. Хлопок. Стон. Грязные маты. И… тишина. Кое-как я сбрасываю с себя вонючее обмякшее тело. Почти надрываюсь! Но мышцы в плечах точно тяну. Я вскакиваю на ноги, быстро мчусь в комнату, сейчас каждая секунда на вес золота. Без понятия, на сколько его хватит. Надеюсь, не пришибла… Впопыхах собираю вещи, беру деньги под половицей на балконе – всё до единой копейки выгребаю. Их я откладывала на черный день, на побег. Все свои скудные пожитки заталкиваю в рюкзак, который набрасываю на плечи. Не глядя на Корнея, я быстро выскакиваю из квартиры. Бил ли Корней меня? Нет. Толкал разве что. Пока только это. Били другие… Местные банды гопников, которые держат район. Оглядываясь по сторонам, я вылетаю на улицу. Пиная мусор под ногами, быстро юркаю в переулок. Бегу, петляя между тёмными замызганными проходами, при этом зажимаю нос, чтобы меня не стошнило от вони. Отдышавшись, я выскакиваю на соседнюю улицу, пересекаю черту другого района, более спокойного, немного успокаиваюсь. Набрасываю на голову капюшон старой застиранной толстовки и бреду вдоль пустынного тротуара.

Тишина. На улице сгустилась глубокая ночь, в округе ни души. Лишь рык моего пустого желудка будоражит могильную уличную тишь. Я прикусываю язык, бью себя по пузу, чтобы оно заткнулся, прячу руки в карманы и, к моему редчайшему счастью, обнаруживаю в карманах немного мелочи. Выгребаю крупинки счастья в ладонь, дрожащими пальцами пересчитываю неожиданную заначку, вяло улыбаюсь. На бургер пожрать хватит! Может, даже и на колу останется. Осматриваясь, будто преступник, я заталкиваю мелочь в старые кроссовки, чтоб наверняка. При ходьбе – дискомфорт, зато желудок задобрен будет. Поймают – до копеечки вытряхнут, как копилку трясти вверх тормашками будут. Уроды.

В суровом мире суровые законы. Да, мы будто деградировали на миллион лет назад до нашей эры в эпоху хренолита и теперь вот живёт по законам мира животных: «Выживает сильнейший». Ну, или на крайняк смекалистый. Не дай бог местные шишки района схватят… до трусов обдерут. Хорошо, если просто обдерут, а не поколотят как следует за то, что я сунулась на чужую территорию. Я не должна хотя бы сегодня остаться без ужина. Тех денег, что я взяла из заначки, надолго не хватит. А завтра утром попробую найти хоть какую-нибудь подработку. Не думаю, что будет легко. Но попытаться всё же стоит. Надежда подыхает последней. Я еще полна сил, чтобы побороться за жизнь. Она ведь может стать и лучше? Главное – не опускать руки. Добравшись до магазина, я покупаю бургер и колу. Приземляюсь на тротуар и за минуту его съедаю. Одним глотком. Вместе с пальцами бы слопала, не остановись бы я вовремя. Что ела, что в лужу глядела. Отряхнув руки, я подхватываю рюкзак с асфальта и направляюсь в сторону вокзала. Ужин есть, осталось найти место для ночлега. На вокзале сегодня что? Аншлаг? Все лавки заняты, кругом шарахаются толпы мутных личностей, лучше бы мне сделать ноги… Поэтому немедля я плетусь к Ленке – лучшей подруге детства. Если повезёт и у неё сейчас появилось окно, она меня приютит. Хотя бы на одну ночь. Сейчас Лена начала принимать клиентов ещё и на дому, поэтому она против того, чтобы я у неё ночевала. В рабочее время, так сказать. Да и я не горю желанием маячить там.

Плотнее закутавшись в пайту, я бреду вдоль тротуара, направляясь к дому подруги. Чёрт, холодно сегодня! Я уже себе все пальцы отморозила. Что же делать? Зима на носу. Мне срочно нужно найти жильё и работу, иначе ледышкой стану в одно ужасное пасмурное утро. Почему я раньше не сбежала из дома? Квартира моя, то есть мамина. Но властям сейчас нет никакого дела до пьяных разборок одной неблагополучной семьи. Да и никогда в принципе не было. Власть в городе поменялась. Относительно недавно. На верхушке правления встал новый криминальный авторитет. И срать они хотели на проблемы простого нищего сброда. Им всегда было до лампочки, что у нас здесь происходит и кто кого убивать намылился. Они держали нас, простых смертных, в качестве дешёвой рабочей силы. Я жила нормальной жизнью, пока не пришли… другие. Мамы не стало, а отчим стал пить. Отчим? Её парень, если выразиться точнее. Они жили в гражданском браке. Когда наш процветающий во всём смысле этого слова город прибрали к рукам бандиты, жизнь горожан превратилась в настоящий ад. Отец бросил мать ещё до моего рождения, до перестройки мы со всем прекрасно справлялись сами. А когда город захватили банды, кругом начал твориться страшный беспредел, мама быстро нашла нам защитника. Она была вынуждена это сделать. Корней – здоровый коренастый лоб, под два метра ростом. Он как никто другой идеально подходил на роль защитника. Вот только мать не догадывалась, что он стал жить вместе с нами не только из-за жилья и её обещания, что она отпишет ему полквартиры. Он преследовал иные цели. Он давно хотел заполучить меня. Не мама его привлекала, а дочь. Я быстро шмыгаю в обшарпанный подъезд, бегу на второй этаж изгвазданной хрущёвки, с нажимом давлю на звонок квартиры под номером «82» с прогнившей деревянной дверью. Мне кажется, будто за мной кто-то гонится. Наверное, поэтому сердце под рёбрами отплясывает сальсу. Если отчим очнётся и найдёт меня, страшно представить, что утырок со мной сделает. Шаги. Скрипучая дверь распахивается настежь. Меня встречает удивлённое лицо темноволосой девушки, стриженой под каре. Лена хмурится, окидывает меня недовольным взглядом, а я задерживаю дыхание, потому что не узнаю подругу. Она выглядит… довольно болезненно. – Что с тобой? Чё так поздно? На тебе лица нет, – хрипло спрашивает девушка, закашливаясь. – Корней приставать начал, – грустно вздыхаю я, переминаясь с ноги на ногу, застыв у порога. – Вконец спился. Крыша поехала. Я домой больше ни ногой. Кто знает, что ему в башку стукнет. Лучше на свалке жить буду, чем под одной крышей с ним. Пустишь переночевать?

– Только до утра. У меня завтра клиенты на дом придут.

– С клуба? – Нет. Я ж подработку взяла. – Шутишь? А если ОН узнает? – Ой, да не узнает, – отмахивается она, впуская меня внутрь своего клоповника, в котором не лучше, чем на той же самой свалке у теплотрассы, на окраине района, в которой я думала заночевать. Её заявление меня не на шутку шокировало. – Со смертью играешь. Тебе денег не хватает? – Вот! Как раз хотела у тебя попросить… Не одолжишь мне? Немного.

– Серьёзно? Ты ведь сама хвасталась мне своей зарплатой! – Ну так п-получилось. – У тебя, кстати, ещё более нездоровый вид. Как у наркоманки. Я усмехаюсь, а подруга на мою шутку реагирует лёгким оскалом. Синяки такие под глазами – жуть. Похудела она, высушилась как вобла. Я даже не сразу узнала Лену. И бледная, как родная сестра самой костлявой.

– Ты заболела? – шутки в сторону. Я с беспокойством трогаю её лоб, а она нервно отмахивается. – Отстань! В порядке я. Пойдем чай пить. Пообщаемся немного. Разговор не особо задался между нами, да и мне спать очень сильно хотелось. Глаза слипались. Я провела в дрёме всего пару часов, проснулась за час до рассвета. Как будто что-то тяжёлое треснуло по голове. Меня осенило. До этого я думала-гадала, что с моей Леной случилось, она ведь за пару дней стала абсолютно другим человеком. И я догадалась. Я не стала будить ее. Молча ушла, не дожидаясь рассвета. Пока бежала вниз по лестнице и пряталась в темных переулках, молилась, чтобы меня никто не заметил, будто и не заходила я к ней никогда. И не вернусь больше. Вообще. Я вдруг поняла, зачем ей нужны были деньги. Когда под кроватью увидела несколько использованных презервативов и одноразовый шприц. Это всё. Это конец. Конечная остановка! Она максимум месяц-два проживёт. Её на иглу подсадили, деньги с неё вытягивают. Местная дерьмота. Пропал человек. Труп живой уже, списан на кладбище. Жаль её. Хорошая девушка… Была. Кто-то, видимо, охмурил её и под себя подложил, чтобы все свои деньги, заработанные в клубе, она этому кому-то отдавала. Но я и не буду пытаться помочь. Сама пострадаю. Лену уже не спасти. Тем более ОН об это узнает. Причём быстро. И в порошок сотрёт за предательство. А я под раздачу попаду ненароком. Нет! Сама виновата, умнее надо быть. Тут я ей не Супермен, чтобы из беды вытянуть. Своя жизнь дороже. А Лена обречена. Не выжить ей. Нет шансов. Ни капли. В ситуации, когда дело касается жизни и смерти, человек становится человеку волком.

Глава 2

Вечереет. Холодеет. Ёжась от холода, я шмыгаю в один из переулков. Там, за мусорным баком, я нахожу две большие картонные коробки. Мастерю из них что-то похожее на кровать. Накрываюсь картоном с головой, закрываю глаза, собираюсь вздремнуть. Не проходит и часа, как вдруг я чувствую, как на меня обрушивается сильный пинок в бок. – Так, так! Кто тут у нас? Я подскакиваю на месте, собираюсь бежать, но меня ловят за плечи чьи-то грубые руки и отрывают от земли.

– Пустите! Пустите! – кричу, брыкаюсь. Страх бьёт по спине кнутом. – Какого хера, пацан? Ты не из нашего района? Перед глазами серебрится лезвие острого ножа. Я застываю. Лишь грудная клетка ритмично колышется. Один из чмошников приставляет мне нож к горлу. – Я… я случайно здесь оказался. Заблудился, – меняю голос до хрипа, как во время простуды.

– Деньги есть? – спрашивает второй, сплёвывая на грязный пол мокроту, а третий светит мне в лицо фонариком. Их трое. Три огромные фигуры в капюшонах. – Отпустите м-меня?

Меня хорошенько встряхивают.

– Заплатишь – отпустим, – гаркает один кашалот. – До следующего раза, – глумливо добавляет второй.

– Они там… в рюкзаке, – с надеждой отвечаю я, стараясь изо всех сил не выдать свою истинную интонацию голоса. Они должны думать, что я парень. Оборванец в поношенных штанах и грязной пайте. Под серой вязаной шапкой у которого прячется копна пышных пшенично-русых волос. Пацанскую одежду я у отчима стырила, когда сбежала.

Меня отпускают, ублюдки отвлекаются на мой рюкзак, а я со всех ног мчусь вглубь переулка, сбегаю. Чёрт! Как жаль. И деньги, и пожитки. Но жизнь и девичья честь дороже.

Сердце рокочет как автомат, в висках давит, по щекам льются слёзы. Я петляю между переулками, не оборачиваюсь. Надеюсь, не преследуют. По крайне мере я не слышу их криков. Юркаю в ещё один проход, вижу там ржавый мусорный бак. Не думая, открываю крышку и ныряю в кучу мусора. Крышка захлопывается, я превращаюсь в затаившуюся мышку.

Ну и вонища. Я зажимаю нос, закрываю глаза и просто молюсь, чтобы меня не поймали. Те утырки – одна из немногих группировок, что держит район. Если бы они узнали, что я девушка… ни за что бы не пощадили. К утру, возможно, я была бы мертва. А они бы подели моё тело на троих и выбросили меня на помойку умирать от ссадин и увечий. С девушек дань за существование мрази берут телом.

Они взяли дань за то, что я хожу по их земле и дышу их воздухом. Взамен меня не пустили по кругу. Наш район для бедняков не привлекает нового хозяина города. Может быть, пока ещё. Районы на окраинах – отдельное государство. Сейчас здесь образовалась своя жизнь, после перестройки заявились новые лидеры, а в городе сформировалась строгая иерархия. Есть город. Есть районы. Разного класса. Низкий, средний, премиум. Я нахожусь на низком уровне. Нас называют рабами. Мы за гроши выполняем самую унизительную и грязную работу. Каждый район держит своя группировка. Лидеры банд регулярно несут дань верховному вожаку, а также докладывают о том, что происходит на их территориях. Сбежать из города невозможно. Город закрыт. Повсюду блокпосты. Мигрантов и беженцев ждёт смерть. Ещё пять месяцев назад я жила обычной жизнью, и нас всё устраивало. Была работа, еда, безопасность. Один день решил всё. То жуткое событие назвали кровавой бойней, и оно вошло в историю. После жестокой расправы над семьёй Саида власть в городе занял Гектор и его подельники. С восхождением кровавого мясника на трон над мирным городом сгустились чёрные тучи. Рай стал адом. Грабежи, перестрелки, пожары. Улицы города захлестнул страшный хаос. За несколько месяцев кануло всё. Сейчас окраины города напоминают поселения выживших после мирового Апокалипсиса.

Вот и что теперь мне делать? У меня ничего нет. Абсолютно. Голые руки, дырки в карманах. Последнее отобрали, твари. Новый день ещё хуже предыдущего. Отчаявшись, я обмякаю и засыпаю с мыслью, что завтра смогу найти хоть какую-нибудь работу или еду.

⁂

– Пшла отсюда! Шалашовка блохастая!

– Ну, дяденька, пожалуйста, давайте я полы вымою в вашем заведении! До блеска затру. Как новенькими станут! Или посуду перемою! Я всё могу! Я много чего умею!

– Тьху на тебя! Сказал же, нет работы! Нечем платить. Каждую копейку считаю сейчас, власть в городе поменялась. Одна банда уходит, другая приходит. Сам скоро землю жрать буду от безденежья. Задолбали, нелюди проклятые!

– Ну можно хоть за еду? Пол подмету! Или мусор вынесу.

– Прочь пошла, повторяю, – ногой грозно топнул. – Слов человеческих не понимаешь, что ли?

– Ну хоть горбушку хлебца дайте? – с протянутыми руками лащусь к трактирщику, из глаз слёзы выдавливаю.

– Я сейчас вышибалам звякну, коль не испаришься в воздухе, моль назойливая.

– Не-не, всё, ухожу. Поняла. Не глупая.

Я разворачиваюсь, прячу руку в карманы и почти срываюсь на бег. Живот жалобно рычит, да так громко, что на весь переулок слышно.

– Эй! Ладно, погодь. На вот, – я оборачиваюсь. В ноги что-то падает. Неужели? Корка черного! Раскошелился всё-таки, сноб зажравшийся.

С жадностью я опускаюсь на колени, стряхиваю пыль с куска хлеба и смотрю на него с такой щемящей болью в сердце, будто вижу слиток золота.

– Спасибо, – сдавленно шепчу.

– Как звать-то?

– Кристина.

– Не серчай, Кристинка, коли будет работа, я свистну, сама понимаешь, какие сейчас времена паршивые грянули. Как звери живём и за кусок сухаря глотки друг другу грызём. Валить из города надо. Да денег нет, город закрыли, как в клетке заперты, рабы ЕГО вечные. Ни туда, ни сюда. Эх! Жизнь-жестянка!

Я молча киваю, прячу сухарь за пазуху поношенной пайты, разворачиваюсь и шагаю прочь. Старый прав. А ведь раньше, при другой, так сказать, власти, в городе даже дышалось иначе. Но пришли другие. Кровавые реки пролились… Новая власть теперь правит. Гектором его кличут. Даже вслух боятся имя нового вождя произносить. Жестокий он. Могущественный. Никого не щадит. Нельзя ему на глаза попадаться, если жизнь дорога. Такой одним махом сердце из груди выбьет, когтистыми пальцами его в кулаке стиснет и в фарш мелкий сплющит. Даже и пикнуть не успеешь. Не человек он. Зверь самый настоящий. Монстр плотоядный. Чудовище беспощадное. Один взгляд на него – и ты труп. Слухи разные по городу бродят. Но истина одна – смена власти. На троне новый король теперь. И нет в его чёрном сердце ни капли милосердия. Там жестокость и тьма сплошная. Тиран он, кровопийца безжалостный. А мы – рабы его немощные и жить теперь будем по его правилам. Неподчинение – страшная смерть. Бежать некуда. Молиться бессмысленно. Дьявол уже стоит за твоей спиной. Я решила попытать удачу и направилась в центр города. Но там тоже есть жирный минус – патрули. Они прочёсывают улицы и отлавливают тех, кому здесь не место.

Два дня проходит. Местные полицейские нам меня недобро косятся. Пора менять место кантования. Я думаю. Строю планы. Ничего на ум не приходит. Я шныряюсь по городу, брошенная на произвол судьбы. Покупаю себе сраный сэндвич на мелочь, которую мне дали в кафе за то, что я вынесла их мусор, и того половину отдаю бродячему псу из-за жалости к животному.

Я пытаюсь найти работу, но тщетно. Меня попросту посылают нахер. А домой я не вернусь. Сукин сын убьет меня, если я сама его не убила. Я боюсь. А вдруг… Перестаралась. Кровищи там было… Жесть.

Я до одури хочу есть! Но денег у меня кот наплакал. С перестройкой власти сейчас работу найти очень трудно. Но на панели всегда рады молодым красоткам. Нет уж, спасибо. Я лучше с голоду сдохну, чем буду телом торговать, не мой профиль, хоть вот Ленка моя хвастается да не нахвастается, как она ноги перед бандюками бородатыми раздвигает и как они ей щедро бабло отстёгивают за приятное времяпрепровождение.

Мне вдруг вспомнился недавний разговор с Леной.

– Ой, тоже мне скромница нашлась! А-ха! Посмотри на себя, в кого ты превратилась? Кожа да кости. Как бомж одеваешься!

Ничего подобного! Не бомж я. Просто как мужик одеваюсь, специально, чтобы внимание к себе не привлекать. С приходом новых налетчиков мне вообще стало страшно на улицу показываться. Первые три дня, после того как по всем каналам объявили о смерти Саида Закирова и всей его семьи, которую вырезали прямо на свадьбе его старшей дочери, на улице чёрт знает что творилось. Грабежи, убийства, погромы. Отчим тогда дверь сваями забил, замуровал нас в четырёх стенах на трое суток и на мушке её держал, аж трясся весь и думал, что вот-вот кто-нибудь внутрь ворвётся. Он даже ствол где-то раздобыл. Украл, наверное.

Смотрели фильм «Судная ночь»? Ну вот, в те дни мы почувствовали себя героями трешового боевика.

– А хошь, я тебя по дружбе в тёпленькое местечко пристрою? Знаю, тебе вряд ли понравится, но ты хотя бы жить как человек будешь, а не как псина с помойки. Шмотки блестящие, цацки навороченные. Ты станешь ИХ девочкой.

– То есть? Клубной шлюхой?

– В клубах Гектора не принято девушек шлюхами обзывать. Мы для него – девочки. Он добр к нам. И щедр. Никогда руку не поднимет. Но трахают его парни жёстко. Как твари ненасытные во все дырки отжаривают. Не буду тебя пугать, кто как этот факт воспринимает, но многим девочкам нравятся огромные приборы, – я краснею, а Ленка хихикает. Увы, мне не с чем сравнивать. Я неопытна и невинна. Чиста, как слеза океана. – Тебя кто угодно заказать может. Хоть рота целая бородатых лысых лбов, которые тебя по кругу пустит. Ужасное заявление. Нет уж, такая работа определённо не для меня. Лену я понимаю, у неё выхода нет, как и у многих живущих здесь девушек. Она от отчаяния в клуб работать пошла. Телом торговать. Жить ведь хочется. А голод даже хуже смерти. Он толкает людей на безумные вещи.

– Слушай, а ты когда девственности лишилась? – я задала подруге очень важный и волнующий меня вопрос.

– Когда в клуб пришла, там и лишилась. Гектор меня на аукцион выставил. Я другу его хорошему досталась. Он был сдержан со мной. Пожалел.

– Больно было?

– До дури! Зато потом… Я от кайфа рыдала. Мне нравится то, чем я занимаюсь.

– Секс?

– Да, секс с настоящими мужиками. Ты бы их видела. Это не мужики, а медведи! С огромными брёвнами между ног. Раз попробуешь поскакать на таком инструментище, как на наркотик подсядешь.

И она подсела. Только не на члены, как говорила, а на порох. Два дня назад я видела Лену в последний раз в жизни.

Глава 3

Вечереет. Я сижу на высоком парапете напротив клуба с яркой неоновой вывеской, жую губу и прикидываю дальнейшие планы на жизнь.

«Элизиум». Так указано на вывеске яркими мерцающими буквами. Роскошное место. Рай на земле. Любимое заведение вождя города. Он там часто расслабляется после того, как обделает свои тёмные делишки. На свой страх и риск я хотела устроиться туда уборщицей, но администраторы сказали, что я опоздала. В вакансиях только шлюхи выставлены. Я ругаюсь сквозь сжатые зубы, спрыгиваю с парапета, собираюсь уйти, как вдруг шум слышу. Рокот мотора. Агрессивный. Будоражащий. Да не один. Ко мне приближается реальный оркестр. Ну, мать его, почти кортеж президентский.

Я оборачиваюсь и вижу вереницу внедорожников. Лощёные, завидные тачки, все как на подбор одинаковые, громоздкие, царские кареты. Кортеж целый. Они останавливаются напротив клуба, друг за другом в ряд выстраиваются, у меня аж челюсть отвисает. Оттуда гурьбой вываливаются бородатые мужики. И ОН. В центре компании. Вышагивает самоуверенной, напыщенной походкой, как будто плюёт свысока на нас, блох мелких.

Его окружает толпа рослых мужчин. Коротко стриженые. Бородачи. В чёрных куртках с заклёпками и в синих джинсах. У всех одна одежда, как униформа, что ли? Я давлюсь собственной слюной, а потом почти на пол собственную челюсть роняю. По коже противными змеями ползёт чистый страх, скручивая нервы в узлы. Бандюки опасливо осматриваются, сканируя территорию грозными взглядами, держат руки на стволах, которые торчат во внутренних карманах курток. Бородатые мамонты охраняют своего лидера будто он – уникальное, неповторимое сверхсущество.

Я врастаю в землю, как столб, напрягаю зрение, зачаровано рассматривая предводителя. Кладезь мощи. Источник страха и ужаса. Вызывающий непреклонное уважение. Дух захватывает. Я будто попадаю в эпицентр остросюжетного боевика. Я никогда не видела настолько опасных, внушающих смертельный ужас мужчин!

Он реальный вообще? Ну не может обычный человек быть таким здоровилой! Великан. Кинг-Конг. Кровожадный шакал. Если он вдруг заметит меня и посмотрит, клянусь, я помру на месте.

Черты лица главного жёсткие и мрачные, но в то же время притягивающие. В его глазах беспросветных тьма клубится. Он вожак стаи. Я догадываюсь, кто это. Тот самый Гектор Мурадов. Налетчик, безжалостный мясник. Новый хозяин города. Он передвигается как хищник. Всегда начеку. Поэтому его боятся и уважают. Он не допускает ошибок. Планирует дела от и до. Поэтому и выиграл войну, как на пол плюнул.

Рядом с ним шлюхи ряженые вьются. Их бандиты со всех сторон окружают и как редкие бриллианты охраняют. Зависть жжет душу в тлен. Вот бы и мне такую жизнь беззаботную. Красотки. Они его девочки. Породистые ухоженные сучки. И я рядом мнусь, как бомж вокзальный, в пацанской грязной одежде. Ну куда мне до них? Мечтать не вредно. Но я бы всё отдала, чтобы жить как королева.

Я схожу с ума от отчаяния. Как вдруг в мыслях зреет план… А что, если попробовать подобраться ближе к авторитету? У меня выбора нет. Нет идей. Совершенно. Хоть с моста сигай или под грузовик…. Нет сил больше мёрзнуть на холоде и мучиться от голодных болей в животе. Только одна идея появилась. Гектор. Он – моя идея.

Он здесь всё. Он власть и бог. Верхушка мира сего. Надо к нему примкнуться. Но как это сделать? Где мне одежду красивую раздобыть, чтобы привлечь к себе внимание и вызвать у самца желание? Украсть? А если поймают? Руки ведь отсекут без разбирательств. Такие парни не шутят и ошибок не прощают. Плевать на законы сейчас. Особенно во время перестройки. Ничего лучше, как упасть под машину бандюгану, мне не приходит на ум. Это риск. Но это и шанс денег получить. Я попробую вытрясти из него плату за моральный и телесный ущерб.

Стоп.

Нет!

Бред же! Я вообще уже с голоду конкретно так дурею!

Лучше украсть одежду и заявиться к нему напрямую. Как шалава распущенная. Пробовать всеми способами протолкнуться в их шайку. Придется действовать как Лена. Стыд. Позорище. В его клуб шлюхой себя предложить. Но что делать? Если они меня не под того подложат?

Миссия – провал. Он элитных красоток драть предпочитает. А меня, замухрышку, под его парней подсунут. Бойцов его верных прикажут ублажать. Фу! Мерзость. Я его хочу. Только его… Как увидела зверя этого могучего, адского агрессора, так оторваться от него силы воли не хватает. Хоть и страшный, как сам хаос, но безумно красивый. Внушительный. Вот что значит настоящий мужчина. Источник мощи и силы. Ходячее жерло тестостерона.

Свита быстро скрывается в стенах клуба, я остаюсь одна. Вздыхаю. Прячу руки в карманы штанов и бреду в сторону вокзала. Буду за ним следить и дальше, а там решу.

С каждым днём становится всё холодней и холодней. Я понятия не имею, где взять вещи потеплее, а лучше – еду. Прошло три дня. Я едва свожу концы с концами, работу найти не удаётся. Я брожу возле главного бандитского клуба, но мне так и не хватает смелости туда заявиться. Я наблюдаю за ним. Издали. Не могу оторваться ни на секунду. Почему, когда я смотрю на бандита, моё сердце начинает биться на грани, а по телу разливается странный жар? За пару дней я немного успела изучить свою цель. У Гектора есть чёрная иномарка. Он любит гонять на нём по городу вечерами. Это мой шанс.

Дождавшись вечера, я нервно наматываю круги недалеко от клуба с надеждой, что Мурадов вдруг возжелает погонять перед сном на своей тачиле. Что-то нехорошо в груди становится. Я опасность чую. Всеми своими клеточками души. И не зря. Погрязнув в мыслях, я сворачиваю за угол пятиэтажки, как вдруг врезаюсь в чьё-то объемное тело. Грубые руки хватают меня за плечи, с силой встряхивают. Пугаясь, я поднимаю голову и млею от ужаса. Не может быть! Это они. Те ублюдки, которые не так давно украли все мои сбережения и вещи.

– Ты тёлка, да? – рычит нападающий, больно стискивая мои плечи грубыми пальцами. – Мы нашли пачку прокладок в твоём рюкзаке и бинт для сисек!

Один из мудаков срывает с моей головы вязаную шапочку. Длинные светлые волосы рассыпаются по спине непослушной копной. Кош-мар. Лёгкие превращаются в камень.

– Пиздец!

Я не думаю медлить. Делаю то, что первое на ум приходит. Глупое, отчаянное. Чтобы выжить, сражаюсь. Со всей дури луплю коленом в пах мудозвону, который держит меня.

– Мля-я-я! – воет недоносок, размыкая грабли. – Сучка! Лови её!

– Тебе конец, дрянь паршивая! Я тебя на куски покромсаю! Вот ведь швабра! – Мамочки! – я кричу своим родным девичьим голосом, окончательно выдавая себя, со всех ног срываюсь с места и мчусь, куда глаза глядят.

Я никогда так быстро не бегала. До свиста в ушах. Бежала так шибко и опрометчиво, что, казалось бы, почти до самых стоп подошву на и без того потасканных кроссовках стёрла. Один поворот, второй. Петляю между закоулками, пытаюсь уйти от погони, запутать их, но уроды не отстают. Кричат мне в спину разные гадости, запугивают. Они догоняют меня. А там… тупик. Жизнь будто покидает тело. Я торможу, проглатывая вдохи. Маты, торопливые шаги всё ближе и ближе. Я лихорадочно осматриваю местность. Ловлю взглядом узкий проход между двумя жилыми зданиями, который забит полиэтиленовыми пакетами и прочим бытовым мусором. Я руками откапываю единственную надежду на спасение, быстро влетаю в проход. Рывок назад по инерции. Мой истошный вопль разрывает барабанные перепонки:

– Нет, пожалуйста! Нет!

– Попалась, швабра! – грубые руки крепко впиваются в капюшон кофты, тащат назад.

– Блять, я сейчас из неё всю дурь вытрахаю! Она мне яйца все отбила всмятку!

– Тяни её, ну же, Герыч, тяни! По очереди ебенить будем!

Проход слишком узкий, я едва там помещаюсь, им, лосям этим неотёсанным, не протиснуться глубже.

– Помогите, пожалуйста-а-а-а! На помощь!

Я дёргаюсь из последних сил. Расстегиваю на себе пайту. Треск. Швы ткани рвутся. Я сбрасываю с себя верхнюю одежду, тем самым обретаю путь к свободе и пулей лечу к слабому источнику света, виднеющемуся впереди. Неужели?! Неужели я спасена?

Выскакиваю из переулка на дорогу. Ни о чём не думаю. Только бежать. Только спастись! Меня топит в кошмарной панике и ледяном аффекте, я вообще ничего не соображаю. Всё происходит слишком быстро.

Визг тормозов. Глухой удар. Мой истошный вопль звучит глубоко внутри меня как раскатистый разряд грома. Адская боль во всём теле рассекает плоть острыми бритвами. Мощной ударной волной меня отбрасывает на несколько метров назад.

Бах! Хлопок. Повторный удар. Кислород вышибает из лёгких. Мне очень-очень больно! И страшно. Я не понимаю, что происходит. Наверное… я умерла. В глазах тьма. В каждой клетке тела нестерпимая боль. Голова трещит, в ушах противный звон.

Две секунды. Когда мир прекращает вращаться кубарем, а зрение более-менее обретает остроту, я начинаю усиленно анализировать ситуацию. И, кажется, понимаю. Меня сбила машина. Чёрная. Навороченная. Будто я её уже где-то видела. Или у меня галлюцинации от сотрясения?

Я быстро-быстро моргаю. Жива. Вроде бы. Даже нахожусь в сознании. И чувствую, что мой нос разбит, из него сочится кровь на губы. Я слизываю ее языком, морщусь, чувствуя противный вкус металла. Да, жива пока ещё. Наверное. Но не могу пошевелиться, дышать больно. Перед глазами очередями мелькает то свет, то тьма.

Сквозь противную пиликающую трель в ушах я вдруг слышу хлопок по металлу вперемешку с грубыми ругательствами. После чего леденею. Я вижу лицо. Грозное и зловещее лицо мужчины с густой щетиной и большими чёрными глазами. Он смотрит точно на меня. Своим чернющим взглядом напополам режет. Только у одного человека в мире могут быть такие мрачные, демонические глаза.

Не верю. Так не бывает. Совпадение? Или дар судьбы? Нет. Скорей всего, проклятье. Я его искала, а он сам, выходит, меня нашёл.

Я лежу, как распластанная неваляшка, на мокром асфальте. Бандит скалится, внимательно осматривая меня. Я вижу как в тумане. Но понимаю, что происходит.

Бандит опускается на корточки. Вблизи он намного крупнее. Десятиметровое цунами. Меня всю парализует от вселенского ужаса. Большая массивная рука тянется к разбитой губе. Он почти касается меня. Страшно. Дико. От ужаса глаза закатываются. И я улетаю в бесчувственную пропасть, как в бездну вечного полёта.

⁂

Я медленно разлепляю веки, вяло моргаю, пытаюсь понять, где нахожусь. Вижу красивый натяжной потолок. Идеально белый, ровный, с глянцевой поверхностью. Понятно, я нахожусь в помещении, в какой-то комнате. Незнакомой. Здесь тихо, уютно, приятно пахнет. Царит спокойная атмосфера полумрака. Идеальный покой и комфорт.

Я делаю несколько глубоких вдохов, прихожу в себя. Когда зрение полностью восстанавливается, осматриваюсь. С трудом вспоминаю, что было вчерашним вечером. Чуть приподнимаюсь на локтях, но руки меня не держат. Я падаю обратно спиной на мягкие прохладные простыни, пахнущие лавандой. Тихонько постанываю. Боги! Моя голова. Не голова, а кирпич. Трещит и звенит, как церковный колокол.

Бам. Бам. Бам.

Ослабевшими руками я ощупываю голову и нахожу эластичную повязку где-то в районе лба. Как раз в этот момент, совершая движения, я замечаю иглу в вене, подключённую к системе – капельница. И ещё кое-что. Точнее кое-кого. Горло сдавливает невидимыми цепями, когда я вдруг вижу перед собой большую мускулистую фигуру.

– Где я? – вырывается на автомате.

– В моём доме, – звучит басистый голос с хриплым акцентом. Грозно. Властно.

Я ещё раз ритмично моргаю. Картинка в глазах обретает ясность, пелена рассеивается. Не верю. Серьёзно? Я что, нахожусь в доме Гектора Мурадова? Хозяина города? Кровавого криминального палача? Сплю, наверное. У меня получилось к нему пробиться? Выходит, по счастливой случайности я попала под его машину. Как такое возможно? Судьба, спасибо за милосердие. Этим щедрым даром случая ведь можно попытаться воспользоваться.

Глава 4

– Помнишь что-нибудь?

Допрос продолжается. Кое-как я принимаю вертикальное положение, смотрю перед собой, изучаю интерьер комнаты, лишь бы не смотреть на здоровилу. Особенно в его грозное лицо. Ведь под прицелом хищных глаз невозможно не нервничать.

– Не всё, – пожимаю плечами.

– А я напомню.

Я слышу скрип. Шорох. Мурашки пронизывают позвоночник, словно булавки. Я понимаю, что мужчина встает с кресла, расположенного напротив большой двуспальной кровати, на которой я лежу, и сокращает между нами дистанцию. Пальцы на руках начинают дрожать, я сильнее впиваюсь ногтями в дорогие бордовые простыни, пытаясь унять неприятную дрожь. Тёмная фигура загораживает собой свет, струящийся со стороны большого окна.

Мурадов замирает прямо напротив меня. Я скольжу взглядом по этой могучей горе, заслонившей собой весь белый свет, снизу вверх, мысленно ахаю. Задерживаюсь на кадыке. Выше нельзя. Умру от инфаркта, если встречусь впритык с его чёрными льдинами.

Я даже краснею, когда вижу завидные формы идеальной поджарой фигуры. Бандит смотрит на меня властно, сверху вниз, как на пыль под ногами, будто владеет мною, как какой-то рабыней. Это обычный его взгляд, верно? Мурадов привык смотреть на всех снисходительно. Это фишка такая бандитская? Или врожденная особенность характера?

– Ты попала в аварию. Выскочила на дорогу, угодив под мою машину. Припоминаешь?

Верно.

Интересно, почему он меня не раздавил? Почему не промчался мимо. Почему в свой дом приволок? Да ещё и капельницу поставил. Это ведь его дом? Скорей всего. Значит, я ему понравилась? Зацепила чем-то, раз остановился? Не добил. Не проехал мимо. А мог бы. Хороший знак. Мне везёт.

Я киваю, прикрывая ресницы, начинаю дрожать ещё больше, ожидая его заключительного решения в отношении меня. Что он собирается со мной сделать? Если оставил живой, значит, я чем-то приглянулась вожаку.

– Тебе лучше?

– Да, – шепчу слабым голосом. – Спа-си-бо.

Я кожей чувствую, как он хмурится. Стоит, не шевелясь, скрестив руки на выпуклой груди, напряжён и твёрд, такой же, как белый мраморный пол в его холёной спальне.

– Тебе повезло. Легко отделалась. Мой личный врач тебя осмотрел, оказал необходимую помощь. Возможно, у тебя сотряс. Будет лучше, если ты сделаешь томографию.

Я почти не слышу последнее предложение. Оклемавшись после обморока, я вдруг замечаю, что на мне надета чужая одежда. Я жутко краснею, оценивая свой внешний вид. Чёрт! На мне ничего нет. Абсолютно. Беззащитное женское тело, не считая белоснежной рубашки с длинным рукавом. Большой такой рубашки. Рубашищи. Шитой не иначе как на слона. Я в ней тону, как в океане. Я вытягиваю вперёд ноги, оценивая её длину. Она его? Он надел на меня свою вещь? Она пахнет… свежестью. Зимой. Альпами. Теперь голова кружится не из-за травмы, а от приятной и странной сладости. Подумав об этом, о том, что бандит видел меня голой, я быстро обхватываю себя руками. Надеюсь, ничего не было. И я всё ещё…

– Тебя переодела моя служанка, – будто мысли мои прочитав, комментирует мужчина. – Твои старые тряпки пришлось выбросить на помойку. Тебе не мешало бы помыться, – недовольно морщит нос.

Я собираюсь открыть рот, чтобы продолжить диалог, как вдруг мою речь перебивает урчащий рык. Мой живот! Вот ты не вовремя. Рычит на всю комнату, как трактор проклятый поломанный, у меня уши от стыда полыхают. Я быстро обхватываю его руками, сжимаю, подавляя сей несчастный вопль отчаяния нажимом на пресс.

– Голодная?

– Очень.

Я не ела уже больше суток.

– Как голова? Ещё кружится?

– Да вроде нет, – дёргаю плечами.

– Идти можешь?

– Наверное. Куда? Далеко?

Хоть бы не на выход.

– Вниз. В обеденный зал. Еда-а-а. На кончике языка сладко завибрировало. Я даже от предвкушения губы невольно облизала. А он… заметил это действие. А я в его глазищи всё-таки посмотрела. Не хотела. Случайно. Невольно вышло. И пропала. Там, в ночной мгле, вспышка странная яркая шарахнула. Что-то, похожее на удивление. Или интерес явный.

Губы мои, что ли, понравились? Да нет в них ничего особенного. Да, пухлые. Да, мягкие. Розовые, с блеском. Отчим всегда на них пялился. Нескромно так, подозрительно. Алчно. Пялился и облизывался. Как вспомню, так желудок промыть охота от омерзения. Я только недавно поняла, какие у него были ко мне реальные намерения. Неродственные, недружественные. Уж точно. Как я могла не замечать очевидного? Ушлёпок на мне помешался.

Они натуральные, свои. Не как у шлюшек-сосалок пельменища на пол-лица. У тех, которые возле Гектора трутся. У его клубных девочек. Даже Ленка, и та в себя ботокс всандалила, чтобы клиенты больше платили за приятный минет. А главарь глянул на них так собственнически, будто впервые натур продукт увидел, как что-то редкое, эксклюзивное. Аж неловко стало.

Я откашлялась, потирая живот, чтобы он перестал бурчать.

– Подожди минуту, – Гектор опомнился, отрываясь от моих губ, которые уже почти до ран обгорели от его столь наглого внимания, – я позову Семёныча. Он выдернет из тебя иглу.

Надеюсь, бандюган не накачал меня наркотиками. Иначе планам конец. Он воспользуется мной, а я даже не успею поторговаться, назначив цену. За что? За никем не сорванный цветок. Что ещё я могу предложить вожаку? Они любят такое. Они. Другие. Сатанеют от чистых девочек. Чувствуют себя первооткрывателями и завоевателями неизведанного, когда рвут целку. Самоутверждаются. В данном случае моя невинность – мой мощный козырь.

Всё же соображаю я трезво. Вряд ли меня накололи дурью. Сейчас я в ужасной форме. Наверное, я не привлекаю мужчину. Плохо. Я должна его соблазнить и вызвать адское желание. Но я не знаю как. Неумёха я. За свои девятнадцать ни разу даже не целовалась. По-взрослому. Взахлёб. В запой. Чтобы ноги подкашивались. Чтобы в обморок падала. Стыд мне, да и срам. Лохушка я отстойная. Да просто не встретила никого ещё, с кем бы искренне захотела разделить удовольствие.

До него. Я сошла с ума. Дура я! Неужели влюбилась? В преступника. С первого взгляда. Ну да. Как в такого идеального самца не влюбиться? Мечта любой девчонки. Внешне. И только. А в душе у него спрятан ящик Пандоры.

Мурадов выходит из комнаты, я тут же облегчённо выдыхаю, чуть расслабляюсь. Мучение какое-то находиться под его прицелом. Не проходит и минуты, как он возвращается. Не один. В компании пожилого мужчины с седыми волосами. Дедуля надевает очки для зрения, осторожно извлекает из вены иглу. Меряет мне давление, считает удары пульса. Задает несколько вопросов по поводу моего самочувствия, затем разворачивается к начальнику, молвит ему несколько заумных фраз. Гектор кивает, а докторишка уходит.

Вот это сервис. Да у него в доме даже личный врач имеется наравне с прислугой. Ну да, он же бандит. Небось, часто пули получает.

– Пошли, – Гектор приказывает.

Я отталкиваюсь ладонями от кровати, поднимаюсь на ноги. Голые стопы касаются холодного пола – отрезвляет. Меня немного пошатывает, не смертельно. Больше от голода, чем от травм. Рубаха амбала достаёт мне почти до колен. Я нарочно пытаюсь поднять её выше, чтобы дьяволу было видно мои ножки. Жалкая попытка, но все же… Сейчас я выгляжу как ходячий скелет. Как чучело огородное, отпугивающее ворон. Мне срочно нужно принять ванну, чтобы смыть маскировку, чтобы стать привлекательной девушкой, а не грязным оборванцем.

Да, природа не обидела меня внешностью. Есть на что посмотреть, если начать правильно питаться и как следует за собой следить, если платье надеть и макияж сделать, я буду не хуже тех его элитных вешалок.

Хозяин особняка выходит из комнаты, я плетусь за ним следом. Спускаюсь по лестнице, придерживаясь за стены. Внезапно меня подсекает сильное головокружение. Я почти висну на перилах. Громила тормозит. Оборачивается. Смотрит на меня хмуро, даже дёргается в мою сторону, якобы чтобы помочь, но тут же замирает. Правильно. К чёрту жалость. Всякие там сопли рушат ледяной авторитет кровавого правителя.

– Н-нормально всё. Уже проходит, – заверяю, продолжая путь. Я делаю несколько глубоких вдохов, становится легче.

Спустя минуту мы оказываемся в столовой. Она огромная, светлая. С большими панорамными окнами и белоснежными шторами. Шик и блеск. Я будто в сказку попала. В другой мир. В другую эпоху. Или на другую планету переместилась.

Живут же некоторые. Как цари. А где живу я? На дне мира.

Хозяин дома любезно приглашает меня сесть за стол. Разумеется, я с радостью принимаю предложение. В нашем распоряжении целый стол, заваленный всевозможными деликатесами. И больше никого. Только он, я, горы вкуснятины. Мне хочется как следует потереть глаза кулаками, чтобы убедиться, что я не сплю. Миксы запахов действуют на меня как дурман. Я сажусь за стол, быстро набрасываюсь на еду, но следовало бы в первую очередь продемонстрировать вежливость и отблагодарить хозяина за еду. Да просто когда я рай этот неземной увидела, обо всём напрочь забыла.

Боже! Как вкусно-о-о-о! Я такой вкуснотищи в жизни не пробовала, лишь в мечтах. Я перепробовала все блюда. Совсем манеры растеряла. Да у его высочества Мурадова тут реальный пир на весь мир во время чумы. Ох, что-то мне тошно стало. А сам барин сидел напротив меня и ничего не ел. Просто наблюдал. Строго так, серьёзно. Кусок металла.

Лишь потягивал лениво виски из стакана и хищно изучал свою гостью. Я так сильно проголодалась, что мне уже было всё равно на манеры и на присутствие самого опасного в стране главаря преступной группировки.

– Вкусно? – в конце концов, ему надоедает за мной наблюдать. Мужчина рушит молчание, облокачиваясь на край стола тяжеленными ручищами. Стол хрустит под внушительным весом.

– Очень. Никогда ничего вкуснее не пробовала, – прожевав, мурлычу я, запивая спагетти с морепродуктами соком.

Вы сделали мой день. Так и хочется добавить. Но я стесняюсь.

– Девчонка, значит?

Киваю с набитым ртом.

– Где живёшь? Из какого района?

Зачем спрашивает? Сам, что ли, не видит, по одёжке?

– Нигде. Убежала из дома от пьяного отчима. И больше туда не вернусь.

Мужчина никак не комментирует мой ответ. Всё так же внимательно рассматривает. Моя исповедь ни капли не трогает ледяное сердце диктатора. Неужели у меня нет шансов? Сейчас я поем, и головорез выставит меня вон из своего замка.

– Как зовут?

– Кристина.

Мурадов переводит тему разговора.

– Давно ты ела?

– Два дня назад. Нашла булку на мусорке.

Без комментариев.

Следующая фраза швыряет меня в пропасть разочарования.

– Я предлагаю решить все по-тихому. Ты сама выскочила на дорогу.

Настроение быстро пропадает. Всё. Я откладываю вилку в сторону. Этого я и боялась. Что он выставит меня из дома ни с чем. Я поняла, для чего был устроен чёртов пир. Якобы в знак извинений. Нет, нет. Не это мне нужно. Другое.

– А вы меня сбили. Там был пешеходный переход.

Зря. Не та тактика, Крис. Не буди зверя. Пререкаться нельзя. Просто… само вырвалось. Не хотела. На автомате. На эмоциях.

Поздно. Амбал нахмурился. Я слышу, как хрустят его кулачищи, которые он вдруг ни с того ни с чего сжал.

Пауза. Громила что-то решает насчёт меня в мыслях. Резко отвечает:

– Я дам тебе денег, и завтра утром ты уйдешь.

Нет. Ох, нет!

Надо действовать. Прямо сейчас.

– Но… Но…

– Что ещё? – грозно прищуривается. – Я дам тебе достаточно. Ты не сильно пострадала.

Дело дрянь. Его решение не поддаётся обжалованию. Придётся… Боже! У меня нет больше идей. Придётся сыграть на инстинктах. Похоти. Секса. Разврата. Он не устоит перед голым женским телом. Нетронутым. Молодым. Соблазнительным.

От отчаяния и паники оказаться вновь вышвырнутой на мусорку у меня едет крыша. Я не хочу обратно в то пекло!

Я вскакиваю со стола. Голова кругом, окружающие предметы вращаются юлой перед глазами. Слишком нервничаю. До такой степени, что как рохля спотыкаюсь о ножку стула. Почти падаю. Кое-как держу равновесие.

Не я. Падают на пол со звоном столовые приборы. А я задубелыми пальцами впиваюсь в пуговицы рубашки, тяну их, тяну. Пытаюсь расстегнуть. Не получается с первого раза. Как будто рук лишилась.

Боже, какой позор. Так неловко. Я похожа на идиотку. Даже раздеться нормально не могу. Руки трясутся.

Кое-как я срываю с себя рубашку. И трусики тоже снимаю. Сжимаю их в кулаке. Стыд. Позорище! До чего докатилась. Я полностью голая. Перед бандитом. Предлагаю себя, как вещь на аукционе.

Я зажмуриваюсь, от страха почти не дышу. Заикаясь, я произношу с дрожью в голосе:

– Я хочу стать вашей… Купите меня.

Вашей? Кем?

Шлюхой. Проституткой. Игрушкой.

Язык не поворачивается сказать это дерьмо. Потому что стыдно. Воротит от самой себя. Но что делать…

Девочкой.

Так авторитет называет своих подстилок.

Бандит не шевелится. А я глаза боюсь разомкнуть. Не чувствую доброты и жалости с его стороны. Вот вообще ни капли. Значит, миссия – провал?

Холод, лёд, яд. Бьёт меня точно в лицо порывом северного ветра. Его рычащий голос:

– Пошла вон. Я открываю глаза. Сжимаюсь в комок, сутулясь, будто защищаюсь, а он нападает. Но это не так. Сидит как статуя. Неподвижная, но разъярённая.

– Нет. Не прогоняйте. Послушайте, я…

– Имран! Вышвырнуть! Немедленно!

Не слышит меня. Плюет на мольбу. Почему? Что разгневало мужчину? Чем не угодила?

– Пожалуйста, нет! Выслушайте…

Я нервно подбираю с пола рубашку, прикрываю обнажённое тело, когда слышу торопливые шаги. У меня начинается паника. Надо что-то делать! Срочно!

Я закрываю глаза и отчаянно выкрикиваю:

– Если вы выставите меня из дома, я скажу всем… Что вы меня… избили. Запишу видео и выложу в сеть! Оно разлетится по всему миру! Митинг соберу.

Отодвигаю в сторону рубашку, демонстрирую вожаку жуткие гематомы на животе. Те, что оставили мне ублюдки из переулка. Он скалится.

Остановись, Крис! Ты спятила? Меня утопило в отчаянии, поэтому я не контролирую свою речь. Слова вырываются быстрее мыслей. Я камикадзе. Я ведь ещё сильнее злю монстра.

Бесполезно. У этого чудовища нет ни души, ни сердца.

В зале появляется здоровенный шкаф в чёрной одежде. Его лицо изувечено жутким шрамом. Мурадов кивает охраннику, тот вытаскивает что-то тяжелое и тёмное из-за пазухи брюк, направляет мне точно в голову.

Ствол. Мама!

Глава 5

– Кончать её? – хрипит, удерживая меня на мушке.

У меня вся жизнь проносится перед глазами.

Главарь думает. Не решается. Я невыносимую боль во всем теле чувствую, будто он не смотрит на меня, а кости ломает. Визуально. Как дьявол. Силой мысли, ядом своих чёрных зрачков. Я сейчас рожу собственное сердце через задний проход от страха. Секунда превращается в бесконечность. Монстр выносит свой вердикт:

– Убирайся из моего дома, дрянь. Иначе я тебя по стене размажу, – очень холодно, но сдержанно шипит бандит. Как будто внутри этого демона черноглазого вулкан просыпается.

Грохот. Я взвизгиваю, закрывая уши и глаза одновременно. Неужели в меня пальнули?

В плечо впиваются грубые пальцы. Рывок. Меня куда-то тащат. Как псину на утилизацию. Волочат по полу бесцеремонно, ноги подкашиваются. От страха и кошмарной дрожи я едва перебираю конечностями.

Оборачиваюсь. В последний раз. По щекам льются слёзы. Он смотрит мне вслед. Без капли сочувствия. Будто ставит на мне крест. Прощается. Списывает на утилизацию как ненужную дребедень. Неужели он не понимает, что если вышвырнет вон – вынесет мне смертный приговор? Меня ведь убьют. Обезумевший отчим. Шайки гопников. Голод. Холод. Да плевать, кто из этого списка первым выдернет из меня жизнь!

Пожалуйста! Не гони! Помоги мне!

Так и хочется заорать. Но горло сдавило удавкой. Губы трясутся. Слезы умывают бледные щеки. Как же сильно хочется жить.

Я смаргиваю жидкую боль с ресниц и вижу вмятину на столе. Боже… он чудовище!

Хлопок. В кожу вонзается холод. Мы оказываемся на улице. На крыльце гигантского царского дома. Меня вытаскивают на холодный воздух прямо так. В одной рубашке, босиком. Я едва успеваю натянуть её на тело в движении. Бугай тащит меня по искусственной дорожке из камня прямо к высоким металлическим воротам, перед которыми стоит навороченный внедорожник, с виду напоминающий танк. Ворота плавно разъезжаются в стороны. Сердце стучит всё чаще и чаще.

– Дура ты! Странно, что босс тебе кишки не выпустил. Впервые вижу, чтобы пощадил. Хотя зачем ему руки марать лишний раз? Думает, наверное, тебя всё равно добьют. Не он, так жизнь.

Хамоватый лось грубо швыряет меня в салон автомобиля. Зубы отбивают барабанную дробь. Я как вспомню пистолет, направленный на меня, точно в сердце, так от истерики выть хочется. Я будто бы побывала на краю пропасти. Между жизнью и смертью.

Я жду пару минут. В машине никого нет. В салон запрыгивают два амбала. Один из них поворачивается ко мне, швыряет в лицо какой-то пакет.

Этого мудака я не знаю. А другого, кажется, зовут Имран.

– Тебе. Босс странный такой, щедрый. Я бы уже на его месте тебя свинцом нашпиговал за твои ёбнутые слова. Ты совсем курица без грамма мозга? Жизнь не нужна, да? Думай, чё базаришь главному. Какой шантаж? Вот ведь пробка тупая!

– Он думает, ты специально под колёса бросилась. Где твоя логика, девка? Бабла срубить захотела? Ты босса пиздец как взбесила. Но чё-то он придержал пыл. Не стал наказывать. Вон даже одёжку пожертвовал. Нонсенс.

– Мурадов предусмотрительный вождь, пули тратить без толку не захотел. Сейчас оружие на вес золота, сам понимаешь. Траты после бойни были… Жалко на такое ничтожество свинца жаловать.

– Так ведь можно было ножичком резануть…

Ублюдки!

Они грязно заржали на весь салон. Издеваются. Нелюди. Да пошли вы!

Я на эмоциях была. Не хотела. От безысходности ляпнула.

Я быстро открываю пакет, а там одежда лежит. Джинсы, куртка. Почти новые. На два размера больше моего, худосочного.

Машина срывается с места. Я забиваюсь в угол, прячусь от двух мерзких рож, что следят за мной неустанно, как два страшнючих шакала, быстро начинаю переодеваться. Руки не слушаются, по пальцам лупит идиотская дрожь.

Один из уродов вдруг присвистывает, когда я быстро стаскиваю с себя рубашку и натягиваю на дрожащее тело кофту. Поднимаю голову, вижу в зеркале прищуренные глаза чмошника. Он за мной наблюдает. Как я переодеваюсь.

Внезапно он открывает пасть:

– Эй, Имран! Сверни-ка куда-нибудь в кусты, – голос бандюгана становится хриплым, сбивчивым.

– Босс сказал не трогать.

– Странно, с чего бы это? Её всё равно уже сегодня вечером выдерут в ближайшем переулке. Скорей всего, до смерти. Она ведь из низкого?

– Да.

– Ну так и чё тогда её беречь? Давай оттянемся немного. По-быстрому оприходуем, – мерзко ржёт, толкая локтем напарника.

– Она грязная, ты серьёзно? Хочешь натянуть эту помойную крысу на свой член? Тебе шлюх наших клубных мало?

– Мешок на голову, а дырки… Ну все одинаковые.

Мерзкие кретины!

– Нет. Приказ есть приказ. Велено в низы доставить.

– Вот лажа, – урод огрызнулся. Цокнув языком, сложил руки на груди.

Я в этот момент не дышала. Меня спасло чудо. Всё-таки хорошо, что я додумалась использовать маскировку.

Нет. Не хочу туда. В низы. Лучше под колёса…

Машина выезжает на оживленную улицу. До этого мы находились в частном закрытом посёлке, окружённом небольшим сосновым бором. Тачка притормаживает на светофоре. Я уже успела переодеться. Немедля я распахиваю дверь внедорожника и выскакиваю на тротуар. Почти на ходу.

Падаю. Бьюсь коленями о твердый асфальт. Прикусив язык, через боль вскакиваю на ноги. Теперь главное – бежать. Быстро! Со всех ног. Как от самой смерти.

– Стоять! Сучка!

Я даю деру. Как сумасшедшая мчусь в толпу шумных прохожих, ныряю за угол дома, затем в переулок, прячусь за мусорный бак, накрываю себя картонкой. Не дышу. Замираю. Прислушиваюсь.

Пока они там надрачивали себе за рулём, я ловко сообразила. Наверное, не ожидали подвоха. Даже двери забыли заблокировать.

В округе тихо. Лишь слышно, как ветер в щели крыш завывает, как люди вдалеке прогуливаются, общаясь друг с другом. Головорезы вроде бы не гонятся, не ищут. Можно выдохнуть и расслабиться.

Но мне не дают покоя бурные мысли.

Почему не убил? Не застрелил? Что ему стоило? Почему спас? Накормил, вылечил? Почему уродам своим туполобым приказал не трогать? Что-то здесь не так. Странно очень. В душе потрескивает слабая надежда. Неужели заинтересовала? Вот бы мотивы его понять. Вот бы в голове сущего зла покопаться.

Я это выясню. Я… планирую вернуться в дом Мурадова.

Пусть лучше убьёт, из пистолета жахнет, не оттягивая время неизбежного, чем мне устроят групповую казнь в подворотне, убивая жестоко, долго, мучительно. Лучше быстро, чем в муках, расставаться с жизнью.

⁂

Около двух часов я сижу в укрытии, а после выхожу. Осматриваюсь по сторонам – нигде вроде не видно страшных рож. Я принимаю решение и направляюсь обратно в логово монстра. Я не отступлюсь от своей цели. Пусть убивают! Я всё равно, как они же и сказали, уже и без того ходячий труп.

Я около часа брела вдоль дороги, прячась за кустарниками. Кое-как мне удалось проскользнуть на территорию частного сектора. Со стороны леса. С началом темноты. Наверное, мне просто повезло прошмыгнуть незамеченной. Повезло найти лазейку. Когда мордовороты везли меня из особняка, удалось запомнить дорогу.

На улице быстро темнеет. Становится убийственно холодно. На небе не видно звёзд. Чёрные тучи проглотили некогда светлый небосвод. Бабах! Я вздрагиваю. Поднимаю голову вверх, ещё отчаянней кутаюсь в куртку, которая вообще, казалось бы, не греет. Чёрное, как уголь, небо озаряет короткая вспышка молнии.

Прекрасно. Дождь начинается. Накрапывает понемногу. На голову падают первые одинокие капли, которые очень скоро превратятся в бушующий водопад. Я крадусь осторожно, лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Мне везёт. Я вижу знакомый высокий забор из натурального камня. Нет, высоченный, дорогой на вид. Я рыскаю рядом с ним, думаю, что же делать? Как внутрь попасть? Если только по дереву не вскарабкаться. И что дальше? Какие планы? Опять в ноги падать?

Жалобные мысли блокируются грозным рычанием. Я застываю. Замираю. Будто в землю намертво врастаю. Боюсь пошевелиться, обернуться боюсь. Волк. Гиена? Кто там рычит и скалится за моей спиной? Скорей всего, собака. Охрана Мурадова.

Вот я и попалась. Глупо было рассчитывать на удачу.

Я слышу шорох. Рычащее чудовище крадётся. Всё ближе и ближе.

Я чертыхаюсь! Быстро срываюсь с места и бросаюсь к дереву. Карабкаюсь на него, торопливо перебирая руками и ногами.

Лай. Вой. Боль.

– А-а-а!

Я почти падаю. Обхватываю толстый ствол руками, вишу на нём, чувствуя сумасшедшую боль в ноге. Толчок, я брыкаюсь, отбивая от себя что-то крупное и чёрное.

Укусила. Тварь! Меня цапнула.

Не знаю, каким таким образом, но мне удалось вырваться, удалось залезть почти на самую верхушку дерева.

Бах! Всполох. Над головой что-то шарахнуло. Очень близко. Меня глушит. Повсюду искры. Мучительная боль. Неужели молния? Ударила в то самое дерево, на которое я залезла, спасаясь от бешеной псины? Доберман. Клянусь. Это был доберман размером с тигра, с горящими во тьме жёлтыми глазами и белыми-белыми гигантскими клыками.

Меня бросает в сторону. Я теряю равновесие. Падаю прямо на забор. Бьюсь животом о его край. Глотая внутренний визг, перекатываюсь через ограду. Полёт со свистом в ушах. Я падаю. С глухим стуком бьюсь о сырую землю. Меня накрывает лавиной нечеловеческой боли. С ударом о землю сверху на неподвижное тело обрушивается ледяной потоп.

Я не могу сделать вдох. Хватаю воздух, как рыба без воды. И пошевелиться не могу. Боюсь. Мне кажется, будто я сломала позвоночник. А дождь всё льёт и льёт. Топит меня. Накрывает в ледяном озере. Вокруг меня за рекордное количество от времени образовывается лужа. Я почти ничего не чувствую. Я… теряю сознание. Открываю глаза лишь иногда. Невольно. Ничего не соображаю. Кажется, у меня начался жар. Воспаление. Заражение крови. Наверное, до утра мне не дожить.

Я везучая. Что сказать?

Значит, такая судьба.

Я теряюсь во времени.

Что сейчас? День, ночь? Рай? Ад?

Где я, чёрт возьми?

Я пытаюсь разлепить веки. Спасибо и на том, что ливень прекратился. Не могу. Сил нет. Совершенно. Я уже одной ногой в гробу. Внезапно я слышу нечто, похожее на голоса. И топот. И лай собак. Они приближаются. Звучат будто в пещере. Далеким эхом. Всё ближе и ближе. Я замираю. Не дышу. Кто-то нависает надо мной могучей волной с пробивающей энергетикой.

– Босс, она не дышит… Холодная, как лед.

Звучит невнятная речь. То ли ругань, то ли поток приказов. Я не могу сконцентрироваться даже на собственных мыслях, не говоря уже о диалогах других людей.

Меня опрокидывает на спину. Кажется, будто в лёгких не осталось ни грамма кислорода. Вышибло всё. Горячие ладони падают на мои ледяные щёки. Растирают. Поглаживают. Пощипывают. Меня встряхивают. Шлёпают по лицу. Бесполезно. Я даже боли не чувствую. Ничего. Лишь холод. Убийственный, замогильный мандраж в каждом миллиметре погибающего тела. Лёд выдёргивает из меня жизнь. А жить мне осталось не больше минуты.

Глава 6

[Гектор]

Ритмичная музыка набатом отбивает в ушах, разогревая кровь в венах. Удобно устроившись в кресле, будто на троне, широко раскинув ноги в стороны, я лениво наблюдаю за тем, как передо мной на сцене энергично вертится на шесте и притворно изгибается одна из самых ярких и сексуальных девочек клуба. Моего клуба. Теперь уже моего. Каждый домишка, каждый переулок этого города снова мой.

Я имею право расслабиться. Хотя бы сегодня. Хотя бы час не думать о делах и как следует оттянуться. Дорогие сигары. Выпивка. Секс. Дурь. Да! Сегодня можно. Всё, пожалуй, кроме последнего. Не моя тема. Но так или иначе зверь должен быть начеку. Постоянно. Враг не дремлет. Мне нужно расслабиться, словить кайф, как советует мне мой двоюродный брат Рифат. Но адреналин до сих пор не отпускает. Опасность сжимает мои яйца до синевы. Поэтому я всегда начеку. Зол и предусмотрителен. Страшен, как десятибалльный шторм.

Выпуская изо рта пряный клуб дыма, я пристально наблюдаю за девочками, которые под зажигательную музыку синхронно дрыгаются на шестах. Милана сегодня ведущая. Солистка. Извивается как змея напротив меня, торгуя своим шикарным телом, как товаром на прилавке базара. Сегодня ей выпала честь меня развлекать. Она из трусов выпрыгивает, чтобы угодить лидеру. Сиськами своими старательно трясет и задницей вертит, соблазняя.

Нет. Наверное, сегодня я не в духе. Не заводит она меня. Скучно. Пресно. Каждый день одно и то же. Привыкаешь. Одни и те же сучки похотливые, одни и те же опробованные по триста раз дырочки, которые удовлетворяют не только одного меня, но и других парней тоже. Да, бесспорно, есть на моем счету избранные красотки, которые рождены ублажать исключительно член вожака. Но и с ними я наигрался. Пустил в расход другим членам клуба.

Другого хочется. Новизны. Чтобы только твоё было. И ничьё больше. Редкий цветок бы сорвать. Никем не тронутый. Диковинный. Уникальный. Почувствовать себя его владельцем и первооткрывателем. Но хорошеньких девственниц сейчас дефицит. Попробуй с лупой отыщи.

Не малолеток же драть? Не моё. Люблю девушек созревших, но невинных. И не шлюх штопаных. Нежную, застенчивую целочку бы поиметь. Вот какую куклу я хочу в свою коллекцию. Но пока ещё не нашёл.

Игрушку, что ли, себе завести? На постоянной основе. Служанку личную. Постельную. Так, чтобы не только в стенах клуба ублажала, но и за его пределами. Но игрушка моя должна быть с особой изюминкой. Что-то должно отличать её от других. Что-то такое изысканное, уникальное.

Покрутившись на шесте, подрыгав сиськами, Милана игриво мне подмигивает. Она заводит руку за спину, ловко клацает застёжкой лифчика. Её пухлые силиконовые дыньки пошло вываливаются из блестящего бюстгальтера. Хихикнув, она запрыгивает на шест, ещё раз гибко прокручивается на нём по часовой стрелке. Замирает. Ловким прыжком, как цирковая акробатка, седлает шест своей киской, выгибая спину. Трётся тонкими и уже давно влажными трусиками о металлическую палку, возбуждая своего законного хозяина, а я заворожено пялюсь на её трясущиеся груди.

Большие. Нет. Гигантские. Как два переспелых арбуза. Член в штанах дёргается по привычке, но не встаёт, продолжает дремать. Сейчас мне не хочется напрягаться. Я слишком утомился. Могу приказать Милане сделать мне скоростной минет, чтобы не напрягаться и кончить, но нет желания. Охота сидеть без дела и молча наблюдать за вертлявыми, гибкими, как шарнирные куклы, шлюшками.

Милана недовольно хмыкает, когда видит, что мой стояк дремлет, а ширинка не стоит торчком. Она отлипает от шеста. На ней лишь тонкие стринги красного цвета, обтягивающие её огромную сочную задницу, такого же цвета лабутены на высоченном каблуке. И больше ничего. Нет, это не трусы, а пять сантиметров несчастных верёвочек. Плоский живот стриптизёрши украшает блестящий камешек – пирсинг.

Вызывающе покачивая бёдрами, девчонка шагает к краю сцены, спрыгивает вниз и направляется ко мне. У Миланы большие зеленые глаза, наращенные ресницы и раскачанные ботоксом губы. Не губы. А губищи. Два жирных вареника.

Её рот создан исключительно для минета. Она мастерски вбирает в себя мой великанский болт, вытворяя с ним нереальные вещи. Рот шлюшки идеально разработан и выдолблен для моего охеренного размера.

Не спрашивая разрешения, она нагло прыгает мне на колени. Садится спиной к моему лицу. Напарывается мокрой щёлкой на мой дремлющий бугор в штанах. Я, как истинный собственник, кладу ладонь на её гибкую спину с красивыми лопатками, лениво провожу сверху вниз, трогая и ощупывая свою вещь. Хихикая, девчонка просовывает руку себе под бёдра, отодвигает полоску стрингов в бок, оголяя щёлку, начинает пошло покачиваться на мне, как на седле жеребца. Наглая сучка собирается похлюпать своей мокрой и раздолбанной киской на моём члене! Но сейчас я не в духе пачкать штаны, нет желания.

Шестое чувство предостерегает меня о надвигающихся проблемах. Рифат считает, что город наш, недруг повержен. Можно забить и уйти в отрыв хотя бы на пару дней. Но я в этом не уверен. Саид сильный враг. Я жду от него подвоха в любой момент и постоянно держу руку на пушке.

– Перестань, Милана, запачкаешь мне штаны. Ты течешь. А я не хочу сейчас. Просто танцуй, развлекай парней, – пальцами впиваюсь в её виляющие ягодицы, останавливая брыкания голодной бестии.

– Гектор! О, Гектор! – она ускоряется, попка трясётся на моих бёдрах, как поролон, исполняя развратный тверк.

– Довольно! – со всей силы шлёпаю шлендру по заднице. Милана резко вскакивает, растирая красный след на пышной булке, бросает на меня обиженный взгляд.

– Иди Давида ублажи лучше, коль дырка чешется. Неугомонная кошка!

Не встает сегодня. Даже на самую жгучую и сисястую красотку клуба. Что со мной не так? Усталость? Апатия? Посттравматическая депрессия после недавней кровавой бойни? А может… кто-то тупо зажрался?

Я решаю не работать сегодня, а просто повалять дурака до конца вечера. Сегодня Гектор Мурадов не принимает посетителей, отменив все встречи. Сегодня я хочу побыть один, раствориться в одиночестве.

Через чёрный вход клуба я выхожу на улицу, направляюсь к парковке, выбивая из пачки сигарету. Закуриваю на ходу, втягиваю ноздрями свежий ночной воздух, после выдыхаю дым в темноту. Как обычно, по привычке я оглядываюсь по сторонам, навострив слух. Манера хищника. Она заложена во мне с самого рождения. Как инстинкт. Ведь даже у стен могут быть уши или глаза. За ними могут прятаться мои недруги.

Я слышу шорох. Позади. Рука рефлекторно падает на ствол, который я всегда ношу с собой в кармане штанов. Резко оборачиваюсь, держа пушку наготове, напрягаясь. Мощные бицепсы под кожаной курткой превращаются в твёрдый гранит, натягивая кожанку до скрипа. Вот-вот, и от одежды останутся лохмотья. Во мне просыпается лютый зверь, оборотень, почуявший опасность.

Я определяю источник шума. Расслабляюсь, отпуская рукоять ствола. За мной вырастает рота охранников.

– Свободны. Прочешите периметр, – отсылаю их, чтобы не портили мне заветные минуты свободы и одиночества. Я бросаю бычок на асфальт, тушу его каблуком ботинка, а сам направляюсь к припаркованной возле клуба тачке.

Я собираюсь немного развеяться, поразмышлять. Просто побыть в одиночестве и погонять по городу. Заодно и сам лично осмотрю свои владения. Я обожаю это делать. Город стал моим. Настал этот сладкий час. Наконец-то!

Он и был моим. По праву. Им правил ещё мой дед. Но пришёл Саид и зверски забрал его у Мурадовых. А потом пришёл я. И поквитался с мразью за жизни моих родных. Я вырезал всю его сраную семейку. Как он… когда-то вырезал мою, оставив в живых лишь меня и двоюродного брата Рифата.

Кровь за кровь.

Город был моим. И навсегда им и останется.

Мне нужен наследник, чтобы я передал управление городом в его руки. Да. Мне нужен сын. Пора бы. Но для начала наведу порядок в городе. Бунты и разгромы на окраинах продолжаются. После можно уже всерьёз задуматься о семье и о беспроблемном светлом будущем. Когда я буду окончательно уверен в том, что враг истреблен. Под корень.

⁂

Я обожаю звук ревущего мотора. Я обожаю запах шин. Скорость. Адреналин. Дорогие и мощные тачки, из которых выжимаю на максимум их мощь. Обожаю пустынные улицы, по которым, как истинный король, я величественно разъезжаю или юрко лихачу, вдавливая педаль газа в пол.

Рёв мотора. Скорость на грани. Сердце бешено таранит рёбра. Я маньяк экстремальной езды и наркоман дорогих быстрых машин. Я отпускаю газ, дёргаю за ручник, дрифтуя на повороте. Моя новенькая малышка ловко входит в поворот, оставляя на асфальте тёмные следы шин. Грудь быстро колышется, так, что майка натягивает прокачанные рельефы пресса и груди. На языке разливается сладкий вкус эйфории. Я сбавляю скорость, когда вхожу в ещё один поворот. На улице тихо. Прохожие попадаются изредка. Я расслаблен, полностью отдаюсь себе. Наверное, поэтому я не замечаю тень, которая резво выскакивает из переулка на дорогу. У меня отменная реакция. Я успеваю выругаться и вовремя нажать на тормоз. Прежде чем размажу то, что так глупо бросилось мне под колёса.

Что это?

Дворняга?

Бухой бомж?

Я не успеваю понять, да и разглядеть толком. Жму на тормоз, выкручивая руль влево. Удара не избежать. Небольшая, щуплая фигура. Она падает на капот новенькой тачки цвета мокрый асфальт. Удар!

Яркие фары освещают замызганную одежду и пышную копну волос.

Толчок несильный. Но приличный. Глухой стук. Я скалюсь, чертыхаясь себе под нос. Новая тачка, блять! И уже, скорей всего, с вмятиной или царапиной.

Зверея, я выскакиваю на улицу, хлопая дверью. Я мечтаю добить сраного ублюдка, выскочившего мне навстречу! Из-за него я вообще мог бы превратить в металлолом свою крошку. Я уже закатываю рукава, мечтая размазать утырка по асфальту если не колёсами, то собственными руками!

Оборачиваюсь. И мгновенно замираю.

На асфальте я вижу… что? Неужели девчонка?

Я напрягаю зрение, прищуриваюсь. Делаю шаг вперёд, присаживаюсь на корточки рядом с распластанным на дороге тельцем, внимательно его рассматриваю. Мля, я бы уверен, что это бомж или местный сброд. Может, кто-то решил покончить с жизнью?

Нет. Это девчонка. Хрупкая. Светловолосая, кажется. Из-за обилия грязи на волосах трудно разглядеть. Но вот тело… Я бегло скольжу по нему взглядом. Вижу на ней потрёпанные годами штаны на два размера больше, чем ей нужно, убогие кроссовки и… тёмно-серую кофту под горло с длинным рукавом. Но грудь… она почти плоская. Стоп! Если присмотреться, как будто её что-то стягивает под кофтой. Так! Я не о том думаю. Я перевожу взгляд на лицо и вижу, как девчонка моргает. Приходит в себя. Пытается дышать. Открывает рот и жадно глотает им воздух. Я вижу кровь. На её губах. И на лбу.

Странный холод прорезает грудную клетку как пила.

Девушка… Это девка.

Но такая грязная. Оборванка!

Какого хуя ты, девочка, бросилась мне под колеса?

Она замечает меня, зрачки её больших глаз становятся чёрными и расширяются, затмевая ясную небесно-голубую радужку. Запачканное сажей и кровью лицо белеет, превращаясь в снег. Девка издаёт странный нечеловеческий хрип и… теряет сознание.

Я вижу, как веки бродяжки закатываются, грудь перестаёт так часто вздыматься. Я сам не понимаю, что творю. Смотрю на неё, как будто в транс проваливаюсь. И жалость колет сердце, когда я вижу разбитые в кровь в губы, а вместо приличной одежды – старые обноски. Рука непроизвольно тянется к её лицу. Я трогаю её губы. Смахивая кровь. Они большие и пухлые. Голову окутывает дурман.

– Эй! Слышишь меня?! Эй!

Я обхватываю её холодные щёки ладонями, пошлёпываю.

– Приди в себя! Ну же!

М-да. В данной ситуации мои приказы не действуют. Я ведь привык, что мне подчиняются с полуслова.

Пацанка молчит. Я наклоняюсь ниже к её ротику, льну к нему ухом. Кожу щекочет слабое дыхание. Я быстро нащупываю пульс на хрупком, очень тонком запястье, стараюсь осторожно сжать его пальцами, чтобы не раздавить, не дай бог, своей здоровенной ручищей.

Бьётся. Слабо. Нужно немедленно показать её Семёнычу.

Я знаю азы первой помощи. Жизнь заставила выучить. Однажды в полевых условиях мне пришлось самому себе вытаскивать пулю из бочины и штопать рану без анестезии. Жизнь научила, блять.

Я быстро прощупываю худенькую фигурку вдоль и поперёк. Убедившись, что у девчонки нет переломов, я осторожно подхватываю её на руки.

Маленькая. Какая же ты маленькая и невесомая! Когда я вот так прижимаю незнакомку к груди, моё сердце начинает барабанить по рёбрам как ошалевшее. Будто кросс пробежал. На выживание.

Почему? Что за связь странная вспыхнула между нами? Между мной и этим облезлым, по сути, бездомным щенком?

По ощущениям, она весит не больше шестимесячного младенца.

Я кладу девчонку на заднее сиденье.

Что со мной?

Что со мной, блять, сейчас происходит?

Она мусор. Я должен вышвырнуть её на ближайшей помойке и не париться. Но что я делаю? Что?!

Кто бы объяснил. Потому что я, чёрт возьми, не могу найти объяснение собственным грёбаным поступкам.

Глава 7

[Гектор]

Я привёз замухрышку в свою крепость. Наверное, нужно было швырнуть на порог какой-нибудь больницы? Но мой дом находится ближе, чем любая городская лечебница. Странно, но я действовал спонтанно. Делал то, что первое пришло в голову. В моём особняке в сто раз лучше, чем даже в самой дорогой больнице. И врачу я своему доверяю как богу. Я руководствовался этими выводами.

Семёныч осмотрел девочку.

– Она везучая. Отделалась парой ссадин. В рубашке, что ли, родилась?

– Не знаю, – пожимаю плечами, жадно тараня взглядом неподвижное тельце бродяжки, которая сейчас лежит на моей постели в моём доме. – Я ничего о ней не знаю. Передай Имрану, чтобы нарыл на неё досье.

Докторишка кивает, направляясь к выходу. Я ещё несколько минут стою неподвижно, смотрю на незнакомку, хмуря брови.

Девчонка, значит.

А почему одежда пацанская? Ещё и грязная. Маскировка?

Пришлось переодевать эту вошь прыткую.

Рита. Её переодевала Рита. А я смотрел. И охуевал оттого, как у меня член в штанах дёргается и рвётся. Встаёт. Дубиной острой. Рвёт штаны и ноет от желания жёсткого траха.

Я спятил? С каких это пор я стал долбанным извращенцем?

Она же грязная. И бездомная, скорей всего. Но мне показалось, что за этой грязью, я успел разглядеть нечто большее. Волшебный цветок.

Бинты. Рита сняла с худющего тельца бинты, которыми девчонка перетягивала достаточно полную грудь. С острыми, бледно-розовыми сосками-ягодками.

Я не смог спокойно смотреть на девчонку. Кто бы объяснил моё долбанное аномальное возбуждение? Она ведь худая, как палка. И грязная, как подвальная крыса. Бред.

Откланявшись, Маргарита спешно удаляется, переодев девушку в мою рубашку и укрыв её одеялом.

Не проходит и часа, как незнакомка приходит в себя, открывает глаза. А глазищи у неё как камни драгоценные. Большие, синие. Блестящие. И ресницы длинные, чёрные. Она смотрит на меня испуганно, ничего понять не может, хлопает ими, как бабочка крыльями. А я странные противоречивые чувства в груди испытываю. Но, вопреки всему, веду себя в своей привычной манере. Ледяного. Властного. Диктатора. Она должна понимать, что не на курорт попала. А в логово. К зверю. К криминальному палачу. Железному авторитету. И она должна ответить за то, что поцарапала мою тачку.

⁂

– Пошла вон, – рычу я, херача кулаком по столу.

Дрянь. Мелкая саранча такая! Кишки выпущу, кости в порошок сотру. Но сначала! Язычок этот дерзкий подрежу!

Бесстрашная, наглая шалашовка. Как смеет, блять? Торговаться?!

– Нет. Не прогоняйте. Послушайте, я…

Ну вот, я спустил на зазнайку весь свой дьявольский пыл рычащим басом и грохотом кулака. Девчонка быстро позеленела. Что, уже не такая бойкая, как кулак мой увидела?

Я едва держусь, подавляя внутри необузданную звериную сущность, чтобы не разодрать мелочь надменную на куски.

– Имран! Вышвырнуть! Немедленно!

– Пожалуйста, нет! Выслушайте…

Разделась передо мной. Ляжками своими худощавыми дрыгает. Смешно! Хотя… Грудь у неё лакомая. В ладони поместится. Всё, как я люблю. Фигура привлекательная. Но худая. Как спичка. Доходяга. Лягу на такую, и проткнёт она меня своими костями. Хотя если откормить, будет за что подержаться и во что воткнуться.

Девка издевается. Смертница она. Я ведь раздеру её. Раздавлю, как муху. Один раз подомну под себя в порывах голодного безумия, сдохнет с первого же толчка члена. Насмерть пробурю. Не умею силу рассчитывать. Мои девочки знают, каким я порой одержимым монстром бываю. Трахаю так их дырки, что они визжат как резанные до искр из глаз и кровищи в глотке. Редко такое бывает. В основном, когда проблемы в делах трудно разруливаются.

– Если вы выставите меня из дома, я скажу всем… Что вы меня… изнасиловали. Запишу видео и выложу в сеть! Оно разлетится по всему миру! Митинг соберу.

Стоп.

Ей конец.

Не знаю, как я сдержался. Я бы так её нагнул, что о смерти бы молила, а не угрозами плевалась. Глупая дура! Удивляюсь, как она до сих пор по земле ходит? Или живучая, или везучая.

Я бы за патлы блоху грязную схватил и ртом бы на член насадил. Выдолбил бы так её рот назойливый, что она бы год говорить не смогла, если бы выжила. После рта я её ещё в жопу бы отвоспитывал. Язык бы у меня потеряла. Немой и хромоногой калекой бы стала. Если бы… Не странное чувство в груди.

Тормозит оно меня. Будто цепями к стулу прибивает. Не пошевелиться.

Нахуй.

Валит пусть. Некогда мне руки о пигалицу языкатую марать. Улица сама добьет. Буду ещё время на дрянь тратить.

Звучит как оправдание. Не лидера, а ссыкуна немощного. Пф.

– Убирайся из моего дома, дрянь. Иначе я тебя по стене размажу, – очень холодно, но сдержано шиплю. Как будто внутри вулкан адский просыпается, грозясь обернуться вселенским взрывом.

Впервые вот так я слабину дал. Сам не знаю почему. Не могу объяснить. Точка. Не поднялась рука к стволу. Так бы пристрелил курву и забыл. Неужели зацепила чем-то? Вот только чем? На жалость надавила? Ранами своими жуткими, тряпками грязными и прилипшим к позвоночнику впалым животом?

Да, вышвырнул. Просто выбросил, как мусор, которому самое место на свалке, в своей родной стихии. Потому что оборванка посмела диктовать мне условия. Мне! Королю и владельцу целого города! Кто она? А кто я? Совсем страх потеряла. Мошкара бесстрашная.

Ночь проходит, а я места себе не нахожу. Не сплю. Ворочаюсь с одного бока на другой. Плюю на грёбаную бессонницу. Вскакиваю на ноги, одеваюсь, решаю поработать, коль не спится. Но вместо задуманного как лунатик слоняюсь по кабинету, не могу за дела рабочие взяться. О ней всё думаю. О бродяжке. Какого хера? Вот какого?! Не могу из башки выбросить. В мыслях картинки опасливо мигают. Глаза её синие и большие, но такие грустные, обречённые. Губы алые, дрожащие. Грудь. Манящая, мягкая. С тугими камешками – сосками, которые дерзко торчат.

Я встряхиваю головой. Хватаю со стола бутылку виски, забрасываю жгучее топливо прямо из горла. Надеюсь, поможет отвлечься и расслабиться.

Может, она ведьма? Приворожила? Проклятие навеяла? Почему забыть не могу да расслабиться? Что за напасть?!

Внезапно я слышу стук в дверь.

– Входи, – рычу, сжимая бутылку в правой руке.

– Босс, та девчонка! – задыхаясь, Имран, как чёрт бешеный, врывается в мой кабинет.

– Да блять! Я же сказал! Избавиться от неё!

Не выдерживаю. Со всей дури швыряю стекляшку с пойлом в стену.

Хлопок. Звон стекла. Осколки градом падают на дорогой ковёр.

– Простите! Не знаю, как так вышло… Она вернулась. Убить моль надоедливую?

– Нет, – это говорю не я, а кто-то вместо меня вырыкивает.

И опять я не могу найти ответ на вопрос «почему»? Жалею.

Должен был уже давно закопать голодранку в первую же секунду нашего знакомства, когда понял, что она под колёса бросилась. Специально же? Ну конечно! Вот я лохопед редкостный, только сейчас это понял.

– Где она? – спрашиваю после короткой паузы.

– На заднем дворе. Арслан её нашёл с Цезарем, когда обход делал. Только что. И я к вам сразу с новостями… Она без сознания. Ранена.

– Блять!

Я вылетаю из кабинета прежде, чем Имран успевает закончить речь. Ноги сами по себе несут меня в сад. Имран бежит за мной. Мы подходим к забору. Уже издали я вижу хрупкий, неподвижный силуэт, который наполовину тонет в воде и глине после сильного ливня.

– Босс, она не дышит… Холодная, как лёд.

Оглашает мой подчинённый, когда я падаю перед девушкой на колени, поднимаю её беззащитное тельце на руки, грязно ругаюсь себе под нос и мчусь обратно в дом.

Холодная. Ледяная.

Борись, девочка! Борись!

Что за бред я несу самому себе, раскачивая нежное и хрупкое создание в своих мощных бандитских руках, погрязших в крови? Я прижимаю малышку к груди, к самому сердцу, растираю холодную кожу прямо на бегу. Грею собой. Своим жаром и мощью накачанного огромного тела. Ведь счёт идёт на секунды.

⁂

– Как посмели?! Как не заметили?! – хватаю Имрана за шкирку, встряхиваю. У него голова набекрень дёргается от мощи моей безграничной. – У вахты что, новички дежурили? Рукожопы сраные, да?

Я вне себя от злости. Трясусь как волк, заражённый бешенством.

– Вроде да. У парней праздник вчера был. У Азимута день рождения, – оправдывается Имран, белея, как лист бумаги.

Я не буду разбираться. Некогда копаться в грязном белье. Тот, кто ошибается, не живёт. Мой девиз. Моё жёсткое правило.

– Утилизировать. Всех.

Оглашаю вердикт, который не подлежит оспариванию.

– Что?

– Я сказал – убрать. Закопать. Ты понимаешь, если бы она была не девчонкой, а разведчиком Саида? Я потерял бы всё. Всё, что отвоевал с превеликим трудом.

– Но Саид, он же…

– Молчать! – ещё раз встряхиваю Имрана. – Саид сильный враг. У него осталось много подельников.

– Понял. Вы правы. Будет исполнено.

– Найди другую охрану, проверенную. Которая жопы готова рвать за своего вожака. А этих… не жалей. Отбросы и неудачники.

Имран сутулится, но не возникает. Слово лидера – закон.

– Что с девкой? – задаю следующий вопрос.

– Почти откинулась. Семёныч её выходил. Пришла в себя. Цезарь её подрал неплохо так.

– Свободен! – гаркаю я и вылетаю из кабинета.

Меня трясёт всего. Адским ураганом выкручивает до треска костей и суставов. Убить бы кого-нибудь голыми руками. Хребет вырвать, на горло намотать и повесить у главных ворот личных владений Мурадова. Чтобы злость и ярость наружу выплеснуть. Чтобы все знали, что за ошибкой следует страшная карма.

Я захожу в комнату к незнакомке. Смотрю на тощее тельце, укутанное в три пуховых одеяла. Без сознания лежит. Подрагивает едва заметно. И плачет во сне. Одна голова кукольная на подушке лежит с размётанными на ней спутанными волосами, испачканными в грязи. Всё остальное под одеялом спрятано.

Меня накрывает волной удивления. Выжила всё же. Дала отпор костлявой. Такая маленькая, но такая сильная. Боец. Она сильнее и смелее любого моего головореза, раз не побоялась сунуться в логово к демону и осмелилась ему дерзить. Чтобы выжить. Чтобы за жизнь свою убогую побороться.

Смелая. Умная. Везучая. Возможно, именно это меня в оборванке и зацепило. Сила духа, настойчивость. И упругие, мягкие сиськи, млять, соблазнительные. Натуральные! Я не знаю, что творю. Я на край кровати рядом с девчонкой присаживаюсь, слёзы её пальцами ловлю, по бледным щекам растираю. Болит что-то. В левой части груди. Колет и давит, когда смотрю на малышку, когда пальцами её касаюсь. А кожа у неё нежная и мягкая. Как бархат. Мурашки от мимолетных касаний рассыпаются по всему моему телу. Дрожь берёт. То в холод, то в жар швыряет.

Жалость.

Что? Я умею чувствовать? Я испытываю что-то, похожее на жалость? Разве умею? Разве дано мне? Мяснику кровожадному, дьяволу беспощадному?

Она хрупкая. Нежная. Маленькая. Я не знаю почему, но не могу избавиться от заразы назойливой. Она меня оскорбила. Слух уже нехороший между бойцами пошёл. Не должны видеть во мне слабака. Должны злость и жестокость видеть. Я руку тяну к маленькой головке… Одно моё нажатие на тонкую лебединую шею… И всё. Нет назойливой заразы. Нет проблем лишних. Если оставлю… Не хорошо это. Вдруг в душу залезет? Помешаюсь, влюблюсь. Станет слабостью моей девчонка. А там враг ненавистный не дремлет. Слабое место вычислит. Бах! И нет короля больше. Из-за кого? Из-за чего? Из-за какой-то там драной девчонки. Без племени и корней. Пылинки уличной. Я кулак свой напрягаю, тянусь к личику бледному, умытому слезами. Прикончить! Стереть с лица земли. В землю закопать. Наказать! За то, что сунулась на запретную территорию. За то, что дерзить осмелилась и условия диктовать. Маленькая разгильдяйка! Злость в венах закипает. Зубы скрипят от напряжения челюстей. Я почти касаюсь шеи. У неё очень тонкая кожа. Почти прозрачная. Как крыло мотылька. Одно движение, один нажим…

– Мамочка… Мама…Хнычет. Всхлипывает. Ручейки слёз скатываются по впалым щекам. – Вернись… Не ходи ту-да… Не бросай. Меня. Одну. Я боюсь.

Сука.

Не могу! Бормочет что-то во сне. Маму зовёт. Я резко дёргаюсь назад, как будто током меня бьёт. Не поднимается рука. Сам не знаю почему. Замертво упала. Не могу даже ствол взять и на курок нажать. А это проще простого! Руки парализовало.

Я смотрю на неё жадно. Всю рассматриваю, как будто взглядом своим дьявольским на ней клеймо ставлю, как на вещи законной. Тянет меня к ней. Как магнитом. Необъяснимо. А что в ней есть такого, чего у других девок нет, я не понимаю!

Нет, нежен я с ней не буду. Без вопросов. А умею ли я быть таковым вообще? Способно ли ледяное сердце кровожадного монстра любить? Видеть добро и счастье в мелочах? Беззаботно наслаждаться жизнью, радоваться новому дню и банально тому, что тебя окружает? Тому, что у тебя есть, а не тому, что ты хочешь взять, отнять, истребить?

Хм. Вряд ли. Никогда!

Сложно себя ломать. Сложно с адскими эмоциями и чувствами бороться. Эта девчонка… она будто пытается меня переделать. Укротить, угомонить беспощадного зверя. Своим присутствием, своей энергией, чистой и тёплой. Ангельской.

Я быстро выхожу из комнаты, хлопнув дверью. Припадаю спиной к двери, с хрипом выдыхаю, закрывая глаза.

Девочка. Что же мне с тобой делать?

Глава 8

Мне кажется, отсчёт до конца моей жизни идёт на секунды. Десять… Девять… Восемь… Стоп! Как горячо. Как хорошо. Меня отрывает от грязной земли. Подбрасывает в невесомости. Я чувствую на талии чьи-то большие и сильные руки. Секунда. Я оказываюсь прижата к раскалённому железу. Лёгкие странным образом оживают, сердце гоняет кровь по телу в более быстром ритме. Я льну всем своим естеством к жаркому торсу мужчины, а он укачивает меня на мускулистых руках, как на волнах. Хорошо. Тепло. Больше не больно.

Я улетаю в вечный полёт. В рай. В нирвану. В беспечную пустоту. Я думала, навсегда. Жизнь для ничтожной замарашки закончилась. Однако я открываю глаза и понимаю, что дышу. Вижу. Слышу.

Я нахожусь в уже знакомой мне комнате. Неужели? Я опять вернулась в дом Гектора Мурадова? Здесь тихо. Тепло. Уютно. Я лежу под капельницей и больше не дрожу. Боли почти нет, лишь кошмарная слабость и плакать хочется. Мне ведь мама снилась. Как она из дома в тот злосчастный день вышла. И больше не вернулась. А я умоляла её не ходить. Остаться. Рыдала. Бежала к ней со всех ног, когда она к входной двери подошла, не оборачиваясь. За ручку взялась. Поздно. Я не успела добежать и схватить её за руку. Хлопнула дверь. И мир погрузился в ледяную темноту.

А потом я вдруг ещё один сон вспоминаю. Или… не сон. Сквозь дымку воспоминаний я видела огромную фигуру. Кто-то трогал моё лицо, когда я плакала. Слёзы по щекам растирал. Кто-то защищал и успокаивал меня своей сильной, могущественной энергетикой. Всё. Больше я ничего не помню. Но моя кожа будто до сих пор хранит тепло горячего сильного тела. Мне кажется, на моей талии до сих пор горит след от горячих ладоней хозяина этого дома.

Мне становится душно. Жарко! Но сил нет. Я катастрофически сильно истощена. Кое-как я отбрасываю в сторону одеяло. Кожи касается лёгкая прохлада. Становится легче. Я почти полностью прихожу в себя, начинаю трезво мыслить. И… ужасаюсь. На правой ноге я вижу плотно повязанный бинт. Пугаюсь. Моментально вспоминаю, что со мной произошло вчерашним вечером.

Упала с дерева. Но перед этим на меня псина зубастастая и рычащая напала, за ногу схватила. Шансов выкарабкаться не было вообще. Я лежала в луже с водой и чувствовала, как душа покидает моё тело. Но мне опять повезло. Боженька милость послал. Гектор. Почему он не позволил мне уйти из этого холодного и жестокого мира к моей мамочке?

Тягостные мысли прерываются щелчком замка. В комнате появляется знакомый мне дедушка.

– Ну, очнулась, красавица? И как себя чувствуешь?

– Врать не буду, – вяло бубню я, – как будто по мне товарняк проехался.

– Везучая ты, девочка. Давай осмотрим-ка тебя.

– Как мне к вам обращаться? – я наблюдаю за тем, как седовласый дедушка быстрым шагом преодолевает расстояние между дверью и кроватью. В руках докторишка держит большой белый чемоданчик.

– Называй меня Семёныч, – крякает дед. – Я личный лекарь вожака. Мне велено тебя осмотреть и на ноги поставить.

Хм… Сердце ёкает в груди. Неужели Мурадов передумал? Почему? Выяснить бы причину. Оставил бы меня в луже и дальше гнить, а к вечеру бы просто в лес выбросил и зарыл там уже остывшее и холодное тело, не напрягаясь.

Очень скоро я выясню мотивы Гектора. Но любопытство не даёт мне покоя.

Семёныч меня осматривает, опрашивает, даёт мне лекарства и наставления, после чего ретируется из комнаты по своим делам, бросая напоследок:

– Рита принесёт тебе еду, отдыхай. Несколько дней тебе нужно соблюдать постельный режим. Хорошо питаться и больше спать.

Я киваю, отчаянно выкрикивая напоследок:

– Скажите, а когда я смогу увидеть его?

Смущаясь и не немного побаиваясь, я натягиваю одеяло до подбородка, якобы прячась. На мне из одежды нет ничего, кроме халата.

Ответа не дожидаюсь. Вместо него я слышу, как хлопает дверь комнаты.

⁂

Я быстро иду на поправку. Днями и ночами я торчу в этой комнате, напоминающей зал музея, боясь выйти за её пределы. Я будто бы ожидаю приговора. На самом деле я ожидаю встречи с НИМ.

– Когда ему будет нужно, тогда он и почтит тебя своим визитом.

Это всё, что отвечает мне старик, когда приходит в комнату, чтобы обработать рану и узнать о моём самочувствии.

Спустя два дня постельного режима я начинаю выползать из кровати. Делаю первые шаги. Хромаю. Боль от укуса твари, как змеиный яд, разливается по всему телу, обжигая. Вообще, организм у меня крепкий. Раны и ссадины обычно очень быстро затягиваются. Большой плюс, подаренный природой. Это с виду я такая худенькая и щупленькая. На деле же стойкая и закалённая жестокой жизнью и суровыми законами улиц.

Проходит несколько дней. Семёныч сказал, что мне запрещено выходить из комнаты. Еду мне приносит на подносе Маргарита – служанка. Но она неразговорчива. Девушка просто выполняет свою работу. На мои вопросы отвечает коротко: “да”, “нет”, “не знаю”. Вот и все наши с ней разговорчики. На территории особняка Мурадова тихо. Мне повезло. В моей комнате есть телевизор. Боже! Я лет сто его не смотрела. В комнате находятся отдельные ванная и туалет. Мне не приходится выходить наружу, покидать комнату. Мне начинает нравиться такая жизнь, о которой я долго мечтала. Проходит еще несколько дней. Из слов Маргариты я узнаю, что хозяин города уехал по своим делам. Ах, вот теперь понятно, почему в особняке так тихо. Меня кормят щедро и очень вкусно. Я съедаю всё до последней крошки, как будто отберут. Я ем как в последний раз. Потому что знаю, что завтра этого всего может и не быть. С тарелкой почти съедаю, а Рита пялится на меня как на какого-то дикого зверёныша. Мне хочется, чтобы мой рай длился вечно.

Мягкая и тёплая постель. Куча еды. Тепло. Уют. Телек с сериалами. И больше ничего не надо! Но я чувствую, что за всем этим щедрым даром кроется коварный подвох. Я постоянно прислушиваюсь к шуму, к шагам, которые раздаются снаружи дома. Я напрягаюсь и замираю в ожидании того, что ОН войдёт в комнату. Я готовлюсь к встрече с ним. Мысленно строю план. Другого шанса не будет. Я должна убедить Мурадова, чтобы он оставил меня в своем тёпленьком гнёздышке насовсем. Я выглядываю в окно и вижу просторную красочную территорию владений вожака. Она огромна! За пределами окна раскинулся яркий сад. Вдали виднеется бассейн и небольшие домики. С утра до вечера там работают садовники. Но Гектора на горизонте я не вижу. Наверное, правда уехал. Территория защищена высоким забором. Ох, я-то с ним прекрасно знакома. Как я себе ещё чего не сломала, пока вниз летела, минимум с семи метров навернулась. Чудо. Со мной произошло самое настоящее чудо. А может, это судьба? Я легко отделалась, и мне удалось пробраться в логово самого страшного и опасного в городе человека. Чистой воды везение. Не иначе.

Нога быстро заживает. Я уже почти не хромаю. И болей практически нет. Как и нет лихорадки. Семёныч два раза в день делает мне уколы. Я поправилась. И больше не чувствую себя пылинкой, сдуваемой ветром.

Поужинав, я засыпаю, завернувшись в тёплое одеяло, будто в кокон. А утром просыпаюсь от странного щелчка. Даже дёргаюсь во сне от неожиданности. Как будто щёлкает предохранитель на оружии или звякает что-то тяжёлое, металлическое. Я подскакиваю на постели и вижу огромную накачанную фигуру в тёмной одежде. В ноздри врывается запах безграничной власти и немыслимого страха. По спине проносится ледяная дрожь. Как будто в доме температура воздуха резко опустилась до минус пяти. Пропорции массивного тела поражают своим размахом! Величественный великан. Рождённый править миром. Он стоит напротив кровати, хищно прищурившись. В сильных, отчасти грубых руках пугающе сжимает ствол тяжёлого на вид пистолета.

Гектор!

Я вся подбираюсь от паники, сжимаюсь в комок, когда спросонья вижу его. Такого грозного и опасного. С пистолетом. Он играет со своей любимой игрушкой, угрожающе позвякивая ей, и смотрит на меня. Чёрными, демоническими глазами. Хороший вопрос! С какой именно игрушкой он играет? Пистолет? Или я теперь его любимая вещь для забавы?

Я смотрю на бандита с замиранием сердца, как будто в омут самой смерти, с дрожью в коленях жадно разглядываю вожака. Он кажется мне горой. Огромной чёрной скалой. Король бандитов высокий и мощный. У него накачанные руки и широкие плечи. Не плечи, а плечища. Чёрная футболка с коротким рукавом облегает каменные бицепсы. Обоих моих ладоней не хватит, чтобы обхватить их по размашистому диаметру. У главаря красивое лицо. Но резкое и опасное. У него смуглая кожа с золотистым отблеском. Подбородок покрывает жёсткая щетина. От него так и веет смертоносной брутальностью. У него острые скулы, широкий нос. Мощная челюсть. Суровые черты лица. Полные губы. Интересно, какой у них вкус? Целуется, наверное, как пылесос.

А глаза… Это вообще отдельная тема. Чёрный яд. Лёд. Кусок чёрного айсберга. Смертоносная воронка, в которой ты тонешь и захлебываешься, как в кошмарной тьме. Потому что у него взгляд дьявола. Эти дьявольские глаза… Насмерть убивают. Я никогда не видела настолько чёрных глаз. Они такие чёрные, как ночь на кладбище, трудно понять, где зрачок. Он будто растворился в радужке. Гектор так умело управляется с пистолетом, что я вдруг падаю в пропасть греха, глядя на это опасное, но в то же время завораживающее действие. Я сглатываю. Пистолет, значит? Хочет убить. Бред. А спасал тогда зачем? Или просто страх нагоняет? Показывает, кто здесь главный! Кто есть мораль, закон и порядок. – Как тебе удалось прошмыгнуть через охрану? Зачем вернулась? Воздух вибрирует и трещит от мочи грозного баритона.

– Пощады просить, – отвечаю я, стараясь не дрожать. Соберись, Крис! Эти минуты решающие. Я должна убедить Мурадова, чтобы он оставил меня в его доме навсегда.

– Я не знаю этого слова.

Чёрт! Боже, помоги.

– Тогда сами… убейте.

Я играю с ним. Жуть как страшно. Но мне кажется, не сможет он расправу кровавую устроить. Особенно когда я пытаюсь изо всех сил надавить на жалость и разрядить обстановку.

Я поднимаюсь с кровати и медленно опускаюсь на колени. Не моргая, глядя на пистолет, который властно сжимают сильные мужские руки. Руки убийцы. Бессердечного мясника. Чуть распахиваю на себе халат, оголяя грудь. Закрываю глаза. Жалобным голосом лепечу:

– Вот сюда. Вот сюда стреляйте. В грудь.

Глава 9

Молчит. Тишина хуже смерти.

И эту тишину мрачную разрывает рокот утробного дыхания зверя.

– Пожалуйста, лучше в грудь. В сердце. Одним выстрелом. Чтобы не больно было. Я боли боюсь. Неимоверно. Меня недавно избили, толпа в переулке, до потери сознания за кусок сухаря отпинали, я думала… умру на месте. Всхлипываю. И дрожу. Как проклятая! Как будто меня в прорубь ледяную швырнули. И топят там. Топят! Окуная с головой. На самое дно. В пучину страшной смерти.

– Вставай. Заканчивай свой идиотский спектакль.

Я чувствую сладкий вкус приближающегося триумфа.

– Просто лучше вы прибейте, чем они. Снова. За мной целая банда охотится. Я главарю этой банды яйца отбила. Он обещал меня расчленить… Поймают – я сто процентов труп. Я боюсь очень. Помоги-те. Молю. Если не можете кров дать или работу. Лучше сами… Быстро. Но не больно. Один выс…

– Задолбала! Заткнись! – перебивает и орёт так бешено, что я почти до самого потолка, как попрыгунчик, подскакиваю. Он нападает как ягуар. Прытким рывком. Хватает меня за горло, в стену спиной впечатывает, вышибая из лёгких весь кислород. – Ах! Животное сумасшедшее! Он очень близко. Опасно. До сумасшествия. Наши тела врезаются друг в друга. Монстр загнал в ловушку свою сладкую добычу. Я чувствую его пряный мужской запах. Близость. Ярость. И одновременно страсть. В глубоких и опасных зрачках хищника. Пальцами сильнее сжимает горло. Я почти хриплю. А по щеке скатывается одинокая капля. Он напирает на меня как грозовой шторм. Убийственное цунами. Горячее дыхание мужчины обжигает мои губы. Я невольно их облизываю. Он жмётся ко мне бёдрами плотнее, наваливается сумасшедшей массой с тонной каменных мышц. Внезапно я чувствую что-то твёрдое и большое на своём бедре. Его член просыпается. Встаёт в штанах острым штыком. Когда бандит смотрит на мои губы. Когда я их облизываю. Когда на мне болтается халат нараспашку. Когда пышная грудь обнажена. С набухшими, твёрдыми сосками. С нежно-розовой кожей, покрытой мурашками.

– Я не буду тебя убивать. Не играй со мной, девочка, – угрожающе шепчет. Кончик носа касается скулы… он проводил им вверх, к щеке. На коже, как хлопушкой, взрывается и рассыпается лавина мурашек. Лёгкие горят в огне. Меня в ад швыряет. Жаркий, знойный, сжигающий в пепел, превращающий живое существо в ничто.

– П-почему? – хриплю я.

– Сам не знаю. А ты не спрашивай.

Молчание.

– Ты можешь мне пригодиться. Я могу использовать тебя для какого-нибудь дела. Могу сделать из тебя шпионку. Подложить под своего врага. Да. Я принял решение! Ты будешь работать на меня.

Бред. Нет! Ни. За. Что.

Ублюдок. У него и правда нет сердца.

Как бы я ни старалась, как бы ни давила на жалость, не выходит. Кусок скалы, и тот человечнее будет.

– Не получится, – ехидный смешок.

– О, поверь, для меня нет ничего невозможного.

Зараза! Он… кусает меня. За ухо! Я дёргаюсь, взвизгиваю, начинаю дышать ртом. А он рычит. Зверюга дикая. Не человек. Вселенское зло. Ходячий Апокалипсис! Я отбиваюсь от бандита, отскакиваю в сторону. Вряд ли отбиваюсь. Это он меня отпускает, потому что сам так захотел, потому что играет. В нём ведь силищи немерено. Я против него, как рогатка против танка. Мужчина хмыкает, грозно прищуриваясь. Когда Гектор хмурит брови, он и правда становится похож на демона. С вязкими, как мазута, горящими красным огнём бликами в радужке. – Ну, и что тебе надо от меня? – грозно спрашивает он. Между нами два метра дистанции.

– Мне нужна ваша защита. Еда. И дом. – Не жирная ли заявочка? – усмехается белыми-белыми зубами. – А лет тебе сколько? – Девятнадцать. Пауза.

– Почему не убили? Могли бы добить… Когда нашли меня в грязной луже с воспалённой рваной раной. Или бросить. Чтобы руки не марать. Мне недолго оставалось. Вы передумали?

Он мается. Нервничает. Будто умалчивает что-то важное или врёт. Этот вопрос не дает мне спать спокойно по ночам.

– С чего ты решила, что привлекаешь меня? Что ты можешь мне дать, что не могут дать другие? Грязь и вонь? Что? Почему я должен взять в личные шлюхи именно тебя? Претенденток сейчас в избыток. Трахать не перетрахать. Тошно уже от ряженых лахудр.

Буржуй! Зажравшийся. Ах, тошно, значит? Но я не такая, как они. Его холёные мочалки из бандитского клуба шлюх. Я особенная. Почему? У меня есть феерический секрет. Узнает, слюни потекут, как у пса бешеного.

– Может, не в шлюхи. Я могу стать вашей домработницей.

Наивная. На что надеюсь? Лишь веселю нелюдя. Бандюган раскатисто смеется – Не нуждаюсь. У меня хватает обслуги. Ну же, убеди меня! Или проваливай!

– Я… Соберись, Крис! Я должна убедить мужлана, а он должен оставить меня под своим крылом. Это единственный шанс выжить. Если я ещё раз попадусь на глаза пьяному отчиму или шайке гопников в переулке, боюсь, следующий день не наступит.

– Что ты? – надменно коверкает мою интонацию.

– Я… – судорожный вдох. – Ещё девочка. Бинго. Как тебе это, бандит? Девственницы в наше ужасное время – всё равно что редкий бриллиант. А такие денежные мешки, как Гектор, полсостояния выкинут, чтобы порвать целку.

Во тьме замогильных глаз что-то меняется. Мгновенно. Огненной вспышкой. Как будто он только что завоевал весь мир.

– Повтори.

– Я девственница! Никогда не была с мужчиной, – сжимая кулаки, я стараюсь не дрожать и выглядеть бесстрашной.

Мой ответ неимоверно сильно шокирует головореза. Я кожей чувствую, как он весь начинает трястись и закипать от жажды.

– Докажи!

Мужчина в два широких шага сокращает между нами дистанцию. Я взвизгиваю, когда амбал хватает меня за халат и дёргает его на себя. Тот с треском рвётся в плечах. Мурадов толкает меня животом на подлокотник дивана, задирает халат до талии.

– Ноги! – сипло приказывает. Голос вибрирует от сумасшедшей жажды с примесью предвкушения.

Я маюсь и дрожу.

– Раздвинь. Ноги. Шире.

Не могу пошевелиться.

– Если ты хочешь быть моей, ты должна подчиняться с полуслова и выработать эту привычку, как послушная зверушка! Как условный рефлекс!

Мне приходится сжать волю в кулак. Я кусаю нижнюю губу, упираясь щекой в холодную кожу дивана, кое-как размыкаю бёдра, пока горячее мощное тело давит на меня сверху, как многотонный каток под собой расплющивает. Горячий. Жар мускулистого тела обжигает, как раскалённая печь. Я начинаю дрожать в патологическом ознобе, когда Гектор гладит мои бёдра. Он такой бугай неотёсанный, неповоротливый танкер. Его рука крепкая, сильная, он шеи ей сворачивает своим врагам, как головы цыплятам, но гладит меня так нежно, что я вдруг замечаю, как моё дыхание учащается, по коже накатывают волны вибраций, а внизу живота разливается тягучее тепло. Он будто ласкает меня, как нежный, диковинный цветок, трепетно исследует, изучает молодое девичье тело.

Сильная рука верзилы ныряет между моих ног, обрушивается на бархатные складочки. Я мысленно взвизгиваю. Сердце в груди начинает быстро-быстро стучать от захлёстывающей паники. Мужчина уверенно надавливает на лоно, будто знает своё дело, чуть растирая влагу в узком местечке. Я не дышу, когда чувствую, как палец бандита входит в глубины моего тела.

Что? Я влажная? Я увлажняюсь для него. Против логики.

С ума сойти. Этого от самой себя я никак не ожидала.

– Ту-го, – голос хрипит, обрывается. Мужчина давит на меня своей мощной массой, подчиняя. Он весь трясётся от сенсационной новости, даже суровая интонация в ледяном баритоне меняется на лёгкую сладость. – Ты и правда целая? Но как такое возможно?

– Берегла. Для вас. Как дань.

Я умная. Я знаю, что мне нужно было сказать именно это. Подыграть бандиту, чтобы получить билет в лучшую жизнь. Моя тактика срабатывает. Бородач принимает моё предложение. Гектор отстраняется, позволяя мне встать с дивана, я лихорадочно поправляю халат, запахивая его в области груди потуже. Кое-что добавляю, продолжая переговоры, слишком рискуя. Но я должна быть уверена, что, получив своё, он не вышвырнет меня обратно на улицу. – Я стану вашей. Но при одном условии. – Да кто ты такая, чтобы мне условия диктовать?

– Вашей. Только вашей. И больше ничьей. Прошу, – добавляю.

Хмыкает.

– Это мне решать. Если осточертеешь, могу и парням на потеху отдать.

– Жду с нетерпением вашего решения, – сжимаю кулаки. – Я уже всё решил, – он хватает меня за подбородок, больно сдавливает его пальцами, заставляя меня встать на носочки и посмотреть в кромешные бездны – его проклятые глаза. – Ты – моя! Я порву твою киску и заявлю на тебя свои права! Будешь принадлежать мне, а я буду хозяином твоей жизни. Станешь моей девочкой. Игрушкой, секс-рабыней, куклой на побегушках и просто дыркой для траха! Пустышкой для сброса напряжения. Звучит очень грязно и грубо. – Но только вашей, верно?

– Только моей! – хватает за волосы, накручивает их на кулак. Тут же морщится. – Тебе следовало бы принять ванну. Ты хочешь меня возбудить или убить своей неряшливостью?

– Простите, но Семёныч запретил мне принимать водные процедуры. Из-за раны и лихорадки. Не убьёт же меня этот мамонт бешеный? Нет? Не раздавит, когда на меня сверху ляжет? Запугивает. Ну точно страх нагоняет, чтобы была послушной и покладистой. Чтобы главаря своего почитала. А как же шлюшки его? Живут, радуются жизни. Значит, можно выдержать. Нужно всего лишь немного потерпеть. Первый раз всегда больно. Надеюсь, у него не очень большой, а у меня эластичные мышцы.

Чёрт! Да зачем я себе лишний раз надеждой тешу? Огромный он. Даже через штаны прекрасно видно. Как бензопила. На куски меня раздробит, как только подомнет под свою массу двухсоткилограммовую и рывком насквозь протаранит.

– Как ты чувствуешь себя сегодня?

– Намного лучше. – Хорошо. Тогда… Я хочу получить свою дань. – Рывок! Брутал снова кусает меня за ушко! – Прямо сейчас! – Ах! – я до слёз взвизгиваю, не чувствуя ног. Что он творит?!Как в дикой природе ставит на мне метку укусом, доминируя, демонстрируя, кто в стае главный. Ну точно неотёсанное животное! – Рита-а-а! – раскатистый крик разрывает комнату, у меня желудок выкручивается изнанкой наружу оттого, насколько страшно и яростно звучит его голос. Не проходит и секунды, в комнату влетает растерянная Маргарита. Гектор отталкивает меня от себя, отдавая приказ – В порядок её приведи. Накорми. Выкупай. Через два часа приведи ко мне в спальню. Мои глаза озаряются лёгким блеском. Неужели я победила? – Зря радуешься, дура. Ты представить себе не можешь, во что вляпалась.

– Мне похер. Вы сами не представляете, через что я прошла! Главарь небрежно отталкивает меня от себя. – Подготовься как следует. Через два часа ты отдашь мне в дар свою невинность, как и обещала. Меня будто прошибает молнией. Мурадов взвинчен и напряжен от безумного желания. – Через два часа! – напоминает, ставя перед фактом. – Ты станешь моей. Гектор выходит из комнаты, хлопнув дверью. Ноги подкашиваются. От страха я оседаю на пол безвольной куклой.

Боже, что я наделала? Аффект рассеялся. Я только сейчас поняла, что… отдала себя монстру. На растерзание.

Глава 10

Спустя два часа. После событий в прологе.

Распахнув глаза, стоя на коленях перед головорезом, я с ужасом наблюдаю за тем, как он выдёргивает ремень из брюк. Жизнь проносится перед глазами. Сейчас я чувствую себя не такой крутой и уверенной, как два часа назад. Оглушённая голодом, тогда я не думала всерьёз, что Мурадов не человек, а зверь. Что он может сделать со мной много грязных и пошлых вещей. Мне будет больно и стыдно. Но я должна буду терпеть. Не он, так другие. Лучше один ублюдок, чем толпа. Нет, боже, нет! Вот дура я! Дура! Гектор один – как целая толпа убийц. Всё. Кораблик уплыл. Отказываться поздно.

– На член ртом насаживалась когда-нибудь? – надменно спрашивает Мурадов. Голос совсем охрип от возбуждения.

– Нет, – честно признаюсь я.

– Значит, и рот тоже девственный?

– И рот.

Я робко поднимаю голову, дрожь в теле усиливается. Будто у меня опять началась лихорадка. Он смотрит на меня сверху вниз, как на стоящую у его ног рабыню, навсегда утратившую личность. И скалится. Этот демонюга довольно скалится, услышав мои ответы. Сильная и большая рука ныряет в мои волосы на затылке. Гектор притягивает меня ближе к восставшему в штанах бугру размером с банан. Крепко сжимает волосы. До сладкой и тягучей боли в корнях. Второй рукой он тянется к моему лицу. Большой палец правой руки ложится на мои губы.

Бам! Сердце подскакивает до самого горла. Он играет с моими губами. Нажимает на них, обводит их контур, чуть оттягивает, забавляясь. О, это выглядит так порочно и вульгарно. Меня прошибает мелкими искрами тока. Мне приятно! Мне правда вдруг стало приятно, когда его грубые пальцы, созданные лишь для того, чтобы жать на курок автомата и ломать шеи неугодным, упали на мои губы.

– А попка? Тебя трахали когда-нибудь в анальный проход?

Боже! Я краснею до кончиков ушей. Ну он мастер грязных словечек. Интересно, а со своими шмарами Гектор тоже так веселится, экспериментируя с пошлыми фразами?

Всё ясно. Значит, любит играть по-взрослому. Мне нужно поддержать его игру. Притвориться робкой скромницей. Неопытной дебютанткой, чтобы понравиться монстру и выбить у него билет в рай. Хотя мне незачем играть. В моей жизни действительно не было мужчин, кроме одного парня, с которым я встречалась ещё в школе. Дальше поцелуев дело не зашло.

– Нет. Я везде девственна.

Чёрные глаза становятся красными от вспышек адского пламени в них. – Прекрасно. Неужели я нашёл то, что так долго искал? – почти мурлычет, поглаживая меня, будто собачку, которую чешет за ушком, нахваливая за успехи в дрессировке. – Давай сама. Расстегни ширинку и выпусти на волю моего мамонта. Пора пустить в дело твой узенький ротик. Настало время исследовать новые горизонты.

Ладно. Не страшно. Потерплю немного. Время быстро пролетит. Удовлетворится и отстанет. Он ведь не будет на мне неделями скакать? Верно? Или…

– Оживай давай! Мне становится скучно. Или ты немедленно выполняешь мои приказы, или выметаешься! – Да. Просто… такое со мной… происходит впервые, – сглатываю. Нервничаю. И смущаюсь.

– Повтори? Разъясни.

– Мне впервые… Не могу это вслух сказать.

– Ну же? – волосы сильнее натягивает на кулак, глаза полыхают опасными молниями. – Приходится сосать незнакомцу, – судорожный выдох, – бандиту опасному. «Убийце», – добавляю себе самой и внутренне взвизгиваю. Бугор, который облегает плотная ткань штанов, за секунду увеличивается в размере в два раза. Он набухает от моих слов, грозится порвать штаны. Гектор довольно скалится, облизывая свои большие алые губы. К своему удивлению, в них я нахожу для себя что-то такое красивое и чувственное. Несмотря на то, что передо мной возвышается душегуб-головорез, которому чужда нежность и доброта. А меня он оставил не из-за жалости, а чтобы опорочить и осквернить. Сломать, замарать грязью чистый, невинный цветок. Ему нравится самоутверждаться и чувствовать себя первым всегда и везде. – Немедленно начинай, Кристина. Я сейчас лопну от грёбаного стояка! – Ч-что мне делать? – трясусь, как будто он меня казнить собирается. Голову отрубить, а не ртом на член насадить. – Расстегни молнию, – он отвечает ледяным, властным тоном, – сними с меня штаны. И ртом мне подрочи.

Я сглатываю. Задубевшими руками тянусь к его штанам. Кое-как стягиваю их вниз и под ними вижу белые боксеры, которые облегают его королевскую выпуклость.

Мама. Вот этот калибр! Убийственный размер. Если я выживу после ночи с этим гигантом, то я и правда родилась в рубашке.

– Ну же, освободи моего зверя из штанов, – он почти матом на меня орёт, теряя терпение.

Я не сразу улавливаю смысл слов главаря. Я шокирована зрелищем. Тогда Гектор сам хватает меня за руки и швыряет их на резинку трусов.

– Вниз тяни!

Я рывком даю свободу его длинному и толстому чудовищу.

Сумасшествие какое!

– Что такое, крошка? – хохочет, самоутверждаясь. Ещё и щёлкает меня пальцами по носу. – На тебе лица нет. Побледнела. Испугалась?

Я лишь вздыхаю в ответ, бледнея ещё пуще. Его член смуглый. Мускулистый. Из-за набухших вен, которые оплетают всю его исполинскую длину. С крупной пухлой головкой и тягучей прозрачной каплей на ней.

И на трусах, кстати, тоже расплылось небольшое пятно. Неужели он кончил? Прямо в трусы? Когда рассматривал меня и лапал?

– Это смазка из-за возбуждения. Не сперма, – будто мысли читает, отвечает, самодовольно закатывая глаза.

«Да, мой наставник», – мечтаю съязвить напыщенному умнику. Но сдерживаюсь. Прыскаю в мыслях глумливую фразочку.

Огромный и толстый, будто кол, его мощный член пружинит перед моими глазами, вгоняя в страх. Потому что я понятия не имею, как такой огромный монстр способен поместиться в такой тугой и маленькой норке?

Я чувствую на себе его звериный и властный взгляд. Он будто уже трахает меня. Пока еще не членом, а своими демоническими глазами.

– Открывай ротик. Держи его шире.

Я молча повинуюсь, закрывая глаза, открывая рот. Гектор собственнически проводит по моим дрожащим губам пальцами, раскрывая их шире. Тело бросает в холод, а щёки, напротив, обжигает жаром, когда я вдруг дёргаюсь, ощущая резкий толчок. Что-то объёмное и горячее с необычным привкусом засаживается мне в рот, растягивая губы до лёгкой боли. Я распахиваю глаза. Дышать трудно. Глотке тесно. Кажется, у меня начинается одышка и паника. Как будто я чем-то подавилась. И скоро умру, если мне не окажут первую помощь при удушье инородным предметом во рту. – Расслабь горло. Не напрягай.

Бандит крепко обхватывает мою шею в районе затылка, начинает достаточно нежно меня поглаживать, перебирая пальцами волосы. Это отвлекает. Немного расслабляет. Главное – не думать о том, что я сейчас делаю. Что у меня во рту хозяйничает и вибрирует гигантский вал, растягивая мои щёки и губы. Говорят, некоторые девушки испытывают оргазм, делая минет. Сосание члена может быть тоже приятным. Не только для мужчин. Главное – отбросить жёсткие законы морали и выпустить на волю своё сумасшедшее либидо. Для чего? Чтобы научиться получать удовольствие. Чтобы мне стало легче жить во власти кровожадного диктатора с гиперзавышенной самооценкой.

– Я хочу глубже… – хрипит Гектор, запрокидывая голову назад, и совершает первый властный толчок.

Я дёргаюсь, на ресницы брызгает влага.

– Блять! Какая ты тесная и робкая!

Он начинает двигаться. Сначала медленно, будто примеряется, а после чуть уверенней, когда я начинаю привыкать к новым ощущениям, опыту и его великанскому размеру.

Горло дерёт от трения его огроменного конца. Я закашливаюсь.

– Дыши носом. Глубже бери.

Я делаю так, как он говорит. Расслабляюсь, не зажимаюсь.

– Слюны больше давай. Оближи его и смочи хорошенько, чтобы лучше скользил.

Кажется, у меня получается. Надо довериться. Для моего же блага. Странно, но отвращения нет совершенно. И вкус у него приятный. Интересный. Необычный.

– Да! Ом, да!

Гектор сжимает ягодицы, насаживая меня на себя, помогая рукой, которую он так и держит на затылке, задавая ритм уже более активным толчкам.

– Умница. Уже лучше!

Ещё немного, и я сдам экзамен на «отлично».

– Прок-ля-тье!

– Он б-большой очень, не помещается, – я отстраняюсь, чтобы сказать это, но бандит с рыком и рывком насаживает меня обратно на ствол, заполняя мой рот на полдлины. Горло першит, я задыхаюсь. Его объём разрывает меня изнутри. Чёрт! Он как дубина огромная! Челюсть ещё сломает… – Смотри, как мой пень дымит! Когда ты ртом на нём пляшешь! Он издевается! Неотесанный хам и извращенец! Где он только таких слов нахватался? Ах, да. Я забыла. Он ведь беззаконник. Не удивлюсь, если в прошлом ещё и зек сбежавший. – Мляяять! Я чувствую себя гребаным Колумбом, завоевателем новых земель, когда хозяйничаю в твоём девственном ротике!

Его яйца тяжёлые, как гири. Переполненные семенем, они раскачиваются в такт его толчкам в мой рот. Какое гадкое зрелище! Но почему я не могу от него оторваться? И чувствую, как соски на потяжелевшей груди становятся до боли острыми и тугими.

– Быстро учишься. Из тебя выйдет способная ученица! Я научу тебя грязным и постыдным вещам.

Ненасытный изверг меня похвалил. Сейчас я стажёр с нулевым опытом, сегодня мой первый рабочий день, но Мурадов уже видит во мне явный талант.

Щёки горят как проклятые. Я вся красная и вспотевшая. Лижу его конец, хорошенько смачивая слюной, даже причмокиваю от того, насколько сильно начинаю входить в роль. Сейчас он заходит в меня намного лучше и легче. Как масляный скользит.

– Бля, кончу сейчас!

Резкий толчок назад мужчина быстро выходит из горла, отталкивая меня от себя. Теперь я снова могу дышать. Я пытаюсь отдышаться. Мой рот распух и пульсирует. Щёки будто надули и сдули обратно, как воздушный шар. Они кажутся мне растянутыми.

Я не успеваю опомниться и прийти в себя. А он? Ох. Что он делает? Бандит опускается передо мной на одно колено, берёт мои щёки в свои размашистые ладони, тянет к себе. Я закрываю глаза и будто улетаю в сладкую нирвану, когда бугай вдруг накрывает мои опухшие и саднящие губы своими, награждая меня мягким, трепетным поцелуем.

Это… Этот поцелуй. Он хоть короткий, секундный, но такой нежный, что пол проваливается под моими ногами и меня уносит в воронку блаженной эйфории.

Глава 11

Язык пульсирует и хранит на себе солоноватый вкус его смазки.

– Ну что, распробовала меня?

Киваю. Смущаясь, я опускаю голову вниз.

– Теперь ты знаешь, какой на вкус настоящий мужчина, – хмыкает. – Спермой я залью твой маленький ротик чуть позже. Мне не терпится получить приз. Давай мне сюда свою дань, Кристина. Я хочу оценить качество предлагаемого экземпляра. Посмотрим, стоишь ли ты того, чтобы стать моей фавориткой?

Напыщенный и циничный мерзавец!

Я надеюсь, что он со мной всего лишь играет. Его наглые фразы звучать несколько обидно.

– Предупреждаю. Я не буду нежным. Я буду трахать тебя грубо и жёстко. Ты боишься?

Неужели он хочет меня запугать? Чтобы я передумала и сбежала как самая последняя трусиха? Или, наоборот, была услужливой и покорной под гнётом страха?

– Нет. Я привыкла к боли. У меня уже иммунитет, – складно вру я. Пусть видит, что меня не так-то просто сломать и запугать.

– Иди ко мне! – гигант хватает меня за талию, как пушинку, с лёгкостью вздергивает на ноги. Я смотрю на его налитый сталью член, который будто сейчас взорвётся от давления крови и спермы внутри, и у меня темнеет перед глазами.

Гектор толкает меня к стоящему в углу комнаты белому дивану, как податливую марионетку, ставит на него на четвереньки. Он властно хватает меня за ягодицы, подтягивает к себе. Я сжимаю челюсть. Знаю, будет больно. Но мне не привыкать. Терпела и всю жизнь буду терпеть.

Он разводит шире мои ноги.

– Прогнись в пояснице. Оттопырь попку назад.

Сложно. Потому что я очень стыжусь. Не каждый день мне приходится сверкать голой задницей перед громоздким мужиком. Преступником. И беззаконием. Тело которого раскачано до форм олимпийского бога и покрыто устрашающими татуировками.

– Расслабься, – голос становится мягче.

Я застываю. Задерживаю нервные выдохи. Заставляю себя не зажиматься. И вздрагиваю, когда ощущаю лёгкую прохладу в области лона.

– Бритенькая? Тебя хорошо подготовили. Ты такая гладкая и нежная… Шелковистая. Я люблю гладких и узких девочек.

Он трогает меня. Его ладонь мокрая. Она касается меня. ТАМ! Он начинает растирать меня круговыми движениями, теребит складочки. Это… необычно. Странные ощущения. Будоражащие… Что? Да. Я сама себе удивляюсь. Мне становится приятно. У него хоть и грубые руки, как у мясника, на вид, но они умеют быть нежными. С женщиной. Умеют подарить ласку. Я представляю, как он час назад держал в этой же руке пистолет, а сейчас лелеет мою киску. Причём так незабываемо играет с ней, что я теряю голову. Страх, стыд, застенчивость подавляются чистым наслаждением.

О. Мой. Бог. Как же так?

– Ты слишком сухая. Я хочу, чтобы ты текла, Крис-тина, – голос опасно вибрирует, моё дыхание учащается, мышцы наливаются странным жаром, а напряжение в теле куда-то уходит. Я отдаюсь лёгкой нирване. Я в шоке от самой себя. Ведь я бесконтрольно начинаю двигаться навстречу возбуждающим растираниям. До меня доходит – он плюнул на свою ладонь и сейчас энергично меня разминает, подготавливая.

Палец входит внутрь, погружаясь на полдлины. Я дёргаюсь, инстинктивно зажимаюсь.

– Ох-х, тугая!

Гектор удерживает меня в желаемом положении, крутит уже внутри меня пальцем смелее, растягивая плотную плоть, разрабатывая её для большого и жёсткого члена.

Ощущения терпимые. Новые для меня. Странно, но мне хочется… чего-то большего. Необычный жар и странная дрожь разливаются по стеночкам влагалища.

– Сожми меня. Попробуй! Сожми мой палец!

Я не понимаю, что он просит? Как это? Что это значит?

– Давай, маленькая, узенькая девочка! Сжимай меня! Я хочу почувствовать мышцы твоей девочки. Сначала пальцем, а потом членом!

Я не знаю, что делать! Как это? Сжать? Действую, отдавшись интуиции. Напрягаю таз, сжимая ягодицы. Ом-м, я чувствую. Я чувствую его палец, который пляшет внутри меня, проталкиваясь всё глубже и глубже.

Гектор издаёт хриплый стон. Нет, скорее вой:

– Блять! Я же сдохну от кайфа, если ты сожмешь точно также не мой палец, а член!

Сейчас это случится! Волнение выкручивает меня жгутом. Дрожит всё. Особенно коленки. И даже волосы, наверное. Огромное и обжигающее достоинство упирается мне в бедро. Жжёт. И будто насквозь прожигает. Уха касается хриплый голос прирожденного доминанта. Кожа вмиг покрывается мелкими пупырышками, а сознание улетает в воронку вместе с мощнейшим головокружением.

– Если будешь брыкаться или умничать, ставить свои условия, я отдам тебя парням.

– Х-хорошо. Нет, нет, – быстро отвечаю. – Только не парням. Делайте всё, что нужно.

Хмыкает. Король бандитов доволен собой. Как обычно. Для него кайф осознавать, что его боятся, как всемирного наводнения, и ему подчиняются с одного властного слова.

Я закрываю глаза. Настраиваюсь. Заставляю дышать себя глубоко, не зацикливаться на ощущениях, не внушать себе мысль о боли и вида крови на бёдрах после своего первого опыта в сексе.

Пухлая и налившаяся кровью головка скользит по правой ягодице, направляясь в сторону промежности. Щекотно. Мурашек всё больше и больше. На снежно-белой коже образуется дорожка из вязкой смазки. Эти картинки вспыхивают в моём воображении. Я не вижу Мурадова, но представляю, как он весь такой мощный и поджарый держит член за основание и ведёт им к моей попке. Сердце от сумасшедших мыслей бьётся навылет, пропуская удары.

Твердый и горячий орган бандита упирается мне в промежность. Я начинаю жадно хватать ртом воздух. Я справлюсь. Все девушки через это проходят. Я не должна бояться. Надо думать о чём-то хорошем. О теплой постели, еде, безопасности. Это всё уже есть у меня. Так и будет. Мне больше не придётся ночевать на улице и есть из мусорного бака. За всё нужно платить. Вот я и заплатила. Потому что у меня больше ничего нет. Кроме невинности. Редкого и очень ценного трофея для властного мужчины, заядлого собственника.

Гектор бурно дышит, рассматривая мою оттопыренную попку и молоденькую киску. Он жадно шарит загребущими ручищами и членом по промежности, властно меня там ощупывает, как будто это всё теперь его.

Верно. Его. Даже не моё больше. А того монстра, кому я себя продала в обмен на лучшую жизнь. – Красивая. И сочная, – делает комплимент ломаным голосом.

Судя по звукам, он смазывает член слюной. Растирает свою слюну по могучему стволу и снова на меня наваливается, вклиниваясь концом в складки уже более требовательно. Становится слишком мокро и скользко.

Он станет моим первым, мужчины такое ценят. Вожак не захочет меня отдавать своим парням. Я не буду общественной шлюхой. Я буду только его. Его девочкой. Очень на это надеюсь. – Лучше быстро. Один раз… Терпи, маленькая.

Что, м-маленькая?

Я таю, лечу в озеро из ванили, забывая обо всём на свете, ведь в голове гудит это сладкое слово.

Как он меня назвал?

Он… Ледяной, не знающий жалости преступник и деспот.

Маленькая.

Маленькая.

Маленькая.

Ах!

Толчок. Шлепок.

Гектор таранит меня резким рывком. Я взвизгиваю, шиплю, пытаюсь отстраниться. Из сладкой розовой неги меня швыряет в чёрное болото мук.

Давление усиливается. Просыпается боль. Гектор сильнее давит головкой на вход, проталкивая своего огромного монстра вглубь тесного ущелья.

Я хныкаю. Цепляюсь ногтями за холодную обивку дивана, пытаюсь отскочить в сторону, чтобы уйти от боли. Но мужчина обхватывает меня за живот накачанной ручищей, держит крепко, блокируя движения, чтобы я не вырвалась и не сбежала.

– Не дергайся! Придётся потерпеть.

Ещё один толчок. Из глаз брызгают слёзы. Боль, как жалящий яд, разливается по всему животу. Я будто получила удар кулаком. Точно в живот.

– Мамочки, – тихонько всхлипываю, до ранок кусая губы.

– Терпи, – Гектор стонет, полностью накрывая меня своим тяжеленным телом – кладезем идеальных, бугристых мышц. Он уже весь влажный от пота и напряжения.

Бандит даёт мне несколько секунд, чтобы прийти в себя, привыкнуть к, мать их, новым ощущениям.

– Я вошёл лишь наполовину. Нужно до конца.

Что? А-а!

Я думала, это животное бешеное меня уже насквозь пробурило своей секирой! Наполовину… Наполовину, блин!

– Сейчас я буду двигаться. Расслабься. Будешь зажиматься, будет больнее.

– Х-хорошо, – я что-то бормочу в ответ, не понимая даже что.

Гектор продолжает толкаться, набирая темп. Впивается пальцами в мои бёдра, наталкивает меня на себя и хрипит в ухо. Ритмично и глубоко.

Я чувствую неимоверное давление. Он будто кол в меня всаживает. Нет, у него не член, а орудие убийства. Чёртова бензопила!

– Расслабься, ну же!

– Да пытаюсь я! Не кричите… – всхлипываю. По щеке скользит слеза.

Если бы всё было так просто.

– Жаль тебя. Не самый лучший размер для первого раза, – гордится он собой. – Но ты сама пришла ко мне, сама себя предложила.

– Я и н-не жалуюсь. Как видите, – вздох. Голова безвольно падает вперёд, пышные волосы бьют по лицу в такт нарастающим толчкам.

Мне кажется, я сейчас просто потеряю сознание. И пусть. Так даже лучше. Пусть зверь меня дорывает, пока я буду в отключке.

– Ш-ш-ш, – я мигом трезвею. Он… Бугай меня целует. В шею. Посылая разряд тока вдоль позвоночника. Я даже отвлекаюсь от боли. Я концентрируюсь на его прохладных и удивительно мягких губах.

– Ещё… Можно? Ещё…

Срывается с моих губ само по себе.

– Знай, девочка, я ненавижу всякие там сопливые целовашки. Я трахаться люблю. Дико и жёстко. Я не сказочный принц, глупышка. Я не целуюсь. Особенно в губы. Исключения бывают. Очень редко.

Высокомерный кусок титана! Что б ты…

Но вопреки своим чёрствым словам бандит снова меня целует, а я сама себе поражаюсь, насколько быстро отвлекаюсь. Мурадов прижимается губами к моей шее. Короткими, едва уловимыми поцелуями скользит вниз по напряжённой спине с выпирающими из-за худобы лопатками.

Я… стала исключением? Поцеловал же. Второй раз. А первый – после минета. Хороший знак. Наверное, я ему и правда нравлюсь. Распробовал. Объездил. Всё же у меня есть будущее. Он оставит меня себе, я уверена. Я смогу избежать голодной и холодной смерти. Жизнь продолжается.

Поцелуям конец. Хорошего понемногу. Влагалище опять жжёт, а низ живота тянет, распирает от большого инородного агрегата в нём. Я борюсь с эмоциями и отвратительными ощущениями, пытаюсь выдернуть из происходящего кошмара хоть что-то приятное. Я хочу научиться чувствовать, хочу получать удовольствие! Расслабиться, не думать о плохом, внушить себе хорошее. Бесполезно. Слишком туго. Слишком резко он начинает в меня вколачиваться. Потому что большой очень. Толстый и длинный. Как метровая свая.

Гектор хрипло стонет и энергичней работает бёдрами, сжимая жилистые ягодицы. Разрабатывает меня, растягивает, как тугую резиновую перчатку. Входит уже на всю длину и полностью вырывается обратно, будто на части меня дробит. Если бы не моя закалка и адаптация к боли, которую я воспитала в себе на улице, было бы намного хуже.

Проходит примерно пять минут. Десять. Я начинаю привыкать к новым ощущениям и новому статусу. Гектор перехватывает меня за шею, чуть её сдавливает, ускоряясь. Из его рта вырываются гортанные стоны, смешанные с животными рыками. Его потные сильные бёдра бьются о мои ягодицы. Вместе с рыками и стонами комнату наполняют глухие шлепки. Он доминирует надо мной, показывает своей новой вещи законное место. Именно поэтому он выбрал эту позу. Чтобы я стояла на коленях. А он властвовал и преобладал, возвышаясь надо мной, как над какой-то кобылицей, рождённой принадлежать лишь ему. Без воли, личности, права голоса.

Внезапно я чувствую, как «свая» внутри меня становится ещё толще. Куда уж больше?! Я понимаю, сейчас это случится. Долгожданный финал. Он скоро кончит.

Да. Гектор взрывается в гортанном стоне, выплевывая грубые маты и сперму, пульсируя внутри меня, получая сумасшедшую разрядку. Я сама вдруг чувствую короткую вспышку чего-то такого жгучего и приторного. Всего лишь на секунду. И это жгучее быстро исчезает, оставляя после себя горький вкус раздражения и разочарования.

Мужчина бурно дышит, жадно прижимая меня к себе, весь трясётся, истекая потом. Мне тоже нечем дышать. Перед глазами вращаются тёмные пятна, низ живота жжёт и пылает, а по ногам стекает что-то вязкое и горячее.

Я почти падаю, теряя силы, от пережитых мощнейших впечатлений. Заваливаюсь на бок, как пустышка. Слабая. Измученная. Но он держит меня надёжно, не позволяя упасть. Мурадов осторожно выходит из лона. Со вздохом и судорожными подёргиваниями. Подхватывает меня на руки, укладывает на диван. Он нависает надо мной, хмурится, внимательно меня рассматривает. Боже, его мрачный взгляд – портал в ад.

Я тут же быстро сжимаю ноги, сворачиваюсь клубочком, подтягивая колени к себе. Потому что вижу кровь на бёдрах. И на белом кожаном диване.

Глядя на это, я всецело осознаю шокирующую реальность.

Конец. Я больше не девочка. Моя девственность отдана бандиту. Варвару. Бездушному чудовищу. Громиле с чёрными глазами и жуткими тюремными татуировками на громоздком теле.

Отныне я принадлежу ему. Гектору Мурадову. Хозяину города. Королю безжалостной банды головорезов.

Глава 12

– Живая?

В ответ лишь моргаю, сильнее прижимая руки к груди, а колени тяну к подбородку.

– Тебе надо в душ.

Его взгляд другой. Кажется, будто в глазах дьявола отражается что-то, похожее на сочувствие.

Он тянет ко мне руку, но я дергаюсь назад, сжимаясь и напрягаясь ещё сильнее.

– Не трогайте меня. Сейчас. Только не с-сейчас. Прошу… Там кровь.

– Ш-ш, все хорошо. Не самый лучший первый секс. Понимаю. В следующий раз будет приятней. Другие девушки тоже стонали… Как и ты. Когда я был у них перв…

– Нет. Не надо, не рассказывайте.

Мне не интересно знать о его сексуальных достижениях. Думаю, своими словами он пытается меня поддержать и выразить сочувствие. Но делает это так, как умеет. – На сегодня пока хватит. Продолжим через пару дней. В следующий раз уже будет лучше. Иди в душ. Сама дойдешь?

Я молчу. Отрываюсь от дивана, поднимаюсь на ноги. По ногам течёт его семя. И немного крови. Страшно туда смотреть.

– Эй, я с тобой разговариваю!

Я слишком сильно переволновалась. Делаю два шага в сторону ванной комнаты. Ноги подкашиваются, совсем не держат слабое тело. Охнув, я пикирую в воздухе, закатывая глаза.

– Блять.

Гектор оказывается рядом со мной за долю секунды. Сгребает в охапку, подхватывает на руки и несет в ванную, прижимая моё хрупкое тело к твёрдой рельефной груди. Я бедром чувствую каждый кубик потрясающего пресса и моментально прозреваю. Непонятный жест. Неосмысленный выпад в мою сторону с его стороны, будто выражает собой проявление заботы. Меня расслабляет такое поведение головореза. Как будто и правда испугался за меня, что сознание потеряю, даже в голос выматерился. Его объятия не позволили мне лишиться чувств. Как будто хорошенько взбодрили. Какой он всё-таки большой и горячий. С ним я чувствую себя в безопасности. А что, если… Он не такой зверь, каким всем себя показывает? И у этого зверя есть что-то чистое и светлое, которое прячется под толстой бронёй властности и хладнокровия. Гектор вносит меня в ванную комнату, усаживает на край ванны. Я как обычно сжимаюсь, скрещивая руки и ноги. Ненавижу вид крови. Боюсь посмотреть вниз. А что, если он меня там в фарш раздолбал? С таким-то поршнем кошмарным. – Как ты? – окидывает с головы до ног с серьёзным видом. Ещё и хмурится. – Нормально я, – дышу через раз. – Просто переволновалась и резко встала с дивана. Ты… то есть вы. У меня ведь первый. Хорошо, что это сделали вы. А не мой кретин отчим или компания бомжей в переулке. Спасибо.

Он резко поменялся в лице. Сочные губы дергаются, обнажая оскал.

Хм, что не так? С чего вдруг оскалился?

– Залазь в ванну, – следует быстрый приказ. – Я помогу тебе помыться. – Но я… Я сама! – паникую. Вот не хочу, чтобы он туда сейчас смотрел.

– Ты слаба сейчас. Вдруг опять в обморок грохнешься? К тому же рана на ноге от укуса пса ещё не зажила до конца. Я помогу тебе помыться, чтобы ты её не намочила.

В прошлый раз Рита помогала, когда Гектор приказал мне привести себя в порядок и смыть маскировку. С раной всё хорошо. Быстро заживает, благодаря какой-то волшебной мази, которую мне дал Семёныч.

Я молча кусаю губы. Не собираюсь с ним спорить – нет никакого смысла. Я его игрушка, а значит, будет всё так, как пожелает хозяин. Гектор меня предупреждал, что я должна подчиняться приказам лидера с полуслова. Это я хорошо запомнила. Как свои десять пальцев на руках.

– Ну, о чём ты там думаешь? – фыркает, включая душ. – Залезай, говорю.

– Не смотрите, – я краснею, зажмуривая глаза, впиваюсь пальцами в бортик белоснежной ванны.

– Не начинай. Я уже насмотрелся. Ты красивая. Везде. Я заметил это только сейчас, когда ты смыла с себя всю грязь.

Ох! Сердечко ёкнуло в груди.

Я крепче держусь за бортик. Тёплая струя воды из душа легко бьёт по ягодицам.

– Расслабься, – голос вожака становится мягче. Его руки касаются моих ягодиц. По коже лупит лёгкий разряд тока. Он моет меня. Как-то так странно. Нежно и заботливо. Я таю от этих необыкновенных мгновений, которые противоречат моим внутренним стереотипам. Ведь не может такой бугай неотесанный быть таким ласковым? А руки… У него руки убийцы. Неужели они способны дарить тепло и заботу? – Вот так. Вот так, – приговаривает полушёпотом, поглаживая меня по бедру и ягодицам. – Сочная попочка. Ей я тоже скоро займусь и стану её законным владельцем, – амбал резко отвешивает хлёсткий шлепок по ягодице. – Ух!

Я дёргаюсь, почти ломая ногти под корень, со скрежетом царапаю поверхность ванны, когда слышу шокирующую новость.

Его. Вся. Каждый миллиметр моего тела теперь его. Будто бы я не знала, на что шла. Но я ведь не думала, что он такой великан ниже пояса! Я думала, у качков вообще проблемы со стояком и размером. Нифига подобного! – Ножки чуть шире раздвинь, – вибрирует хрипловатое эхо над ухом. – Смелей, девочка. Надо хорошенько тебя там помыть. Комната быстро наполняется паром и жаром. Жжение между бёдер постепенно сходит на нет. Я больше не трясусь, не боюсь. Я привыкаю к спокойной и расслабляющей атмосфере. Ласки великана меня успокаивают. Тело само по себе отзывается на нежность касаний мощным потоком дрожи в тандеме с мурашками. Как же так? Мне приятно. Очень хорошо. Не знала, что это возможно в данном случае, после того, что я пережила пять минут назад. Гектор старательно гладит меня по ногам, намыливает кожу ароматной пеной с запахом апельсина. Тревоги куда-то уходят, растворяются в ушедшем дне. Кажется, будто Гектор опять возбудился. Его голос насыщается хрипом, а дыхание, что щекочет моё ушко, становится частым и тяжёлым. Рука громилы скользит ниже и ныряет между моих ног. Я дёргаюсь, собираюсь сжать бёдра, как вдруг… Гектор меня целует. В шею. Припадает губами к затылку и меня всю резко корежет от потока приятных мурашек. Его рука касается моей киски, он заботливо меня там поглаживает и льёт воду на область промежности, хорошенько меня подмывая.

– Ах! Я выгибаюсь дугой, чувствуя сладкий прострел в области складок. Он дотронулся до комочка. Схватил его. Сжал. Потер между пальцами. С ума сойти… Что это было? Конвульсия. Такая сладкая и приторная. Что хочется ещё!

– Ух ты, – удивлённо шипит Мурадов, прижимая меня попкой к уже топорщащемуся члену. Стоит. Он опять стоит! Причём возбудился рекордно быстро. Мужчина не убирает руку, а продолжает поглаживать и ласкать мои лепесточки под видом того, что он меня там якобы моет. Голые и влажные тела жмутся друг к другу. Воздух трещит от электрических импульсов похоти и желания.

– Продолжать? – Д-да! – стону я, не узнавая собственный голос.

– Какая же ты… Слад-кая… – проворные пальцы работают всё быстрей и быстрей, ускоряются.

Они давят и раздразнивают чувствительную зону лепестков. Жмут на горошинку, пощипывают её, растирая что-то вязкое и прохладное по всей промежности.

– Да, девочка! Ты влажная. Пиздец, как это классно!

Ягодицы сжимаются, низ живота превращается в канаты, которые стягиваются крепким узлом. Там внизу что-то нарастает с каждым новым нажимом. Всё больше и больше. Ярче и ярче! Как будто живот сейчас лопнет. Я вся лопну, как новогодняя хлопушка, превратившись в цветное конфетти, и рассыплюсь по всей поверхности ванны радужным серпантином.

Я стону. Умираю в агонии дрожи. Заливаюсь краской стыда, не в силах справиться с появившимся из ниоткуда вожделением, начинаю сама двигать бёдрами, смелее насаживаясь на пальцы Мурадова. Я хочу, чтобы бандит дал мне это безумие! Немедленно!

Бах!

Волна. Цунами. Убийственный потоп. Скручивает меня в воронке сумасшедшего удовольствия. Я сгибаюсь пополам, жадно хватаю ртом воздух, совершая глубокие и частые выдохи.

О, мама! Что это? Что со мной? – А-а-а! – кричу, как будто в меня метеорит врезается, закашливаясь в стонах и безумии от новых, убийственно-приятных ощущений. – Что такое, что? – Гектор дёргает меня на себя, разворачивает лицом к лицу, хватает за плечи, встряхивая. – У тебя приступ, припадок? Я не могу ответить. Не понимаю его слов. Я дёргаюсь как контуженная, закатывая глаза, и трясу растрепанными волосами в разные стороны. Моя киска сжимается и сокращается, отправляя меня в открытый космос, а дрожь по телу лупит похлеще кнута.

Через несколько секунд жаркой истерики вспышки оргазма слабеют. Зрение обретает чёткость, а душа возвращается обратно в тело вместе с потерянным разумом.

– Ты что, никогда не кончала? – Гектор шокирован. Он яро таращит на меня свои угольные глазищи. – Даже пальчиками сама с собой не баловалась? – Нет, никогда, – протяжный выдох. – Вы первый. Вы… научили меня всему.

Я почти падаю без сил, будто моё тело превращается в вязкий ликёр. Как вдруг в левое бедро бьёт резкая и острая струя. Нет, не от душа. Гектор выключил душ. Пьяненькая, я опускаю голову ниже и вижу, как Гектор кончает мне на бедро. Его большой и толстый член с аномально твёрдой и раскрасневшейся головкой выплёскивает на меня белую жидкость, усердно сокращаясь. Да так лихо, что брызги летят в разные стороны. Её очень много. Она вязкая и тягучая, стекает по бедру, делая мне щекотно. Матерь Божья… Он кончил. От моих слов. Без какой-либо тактильной стимуляции. От моего ещё одного секретного признания.

⁂

Я прижимаюсь спиной к прохладной стене, часто дышу, пытаясь опомниться, и наблюдаю за тем, как Гектор тщательно ополаскивает свой член, смывая с него остатки спермы. Сумасшедшее зрелище. У меня опять начинает странно покалывать и пульсировать между складок, когда я вижу, как он берёт в руку свой мощный агрегат и усердно его натирает пеной. Водит вверх и вниз рукой по разбухшему стволу с сеткой вен, что оплетают его, как украшение, вызывающее греховное желание. Бугай подтягивает меня ближе к себе и тоже смывает с меня остатки его жидкого триумфа, властно поглаживая моё бедро чуть шероховатой ладонью. Мы с трудом помещаемся в ванной комнате. Габариты здоровяка захватывают всё имеющееся здесь пространство. У меня пересыхает во рту, когда я смотрю на мускулистое тело мужчины. Мечта любой женщины, модель с обложек спортивных журналов. Что это? Дар природы или талан выглядеть так дико привлекательно? Гектор выключает воду, хватает с вешалки полотенце, набрасывает его на меня сверху. Подхватывает под попку, как маленького ребёнка после банных процедур, выносит из ванной, шагая к рядом стоящей софе. Он кладёт меня спиной на мягкую обивку, руки мужчины отбрасывают в бок полотенце и падают на мои колени. Мужчина сгибает мои ноги, ставит их пятками на обивку, пытается развести в стороны. – Нет, зачем? – я нервно зажимаюсь, тут же получаю усмиряющий, но лёгкий шлепок по коленке. – Лежи, я посмотрю. Вдруг перестарался и порвал.

Я сжимаю челюсти. Жжение возвращается, притупляя приятную негу, парящую по мышцам после оргазма.

– Вроде норм. Но завтра всё равно отвезу тебя в больницу. Надевай халат, и пойдем спать. Он берет меня за руку, рывком поднимает на ноги. Я кутаюсь в халат, а он набрасывает на аппетитные бёдра полотенце, пряча своего гиганта, уже почти полностью обмякшего, махровой тканью. Я иду следом за бандитом, когда он, расправив плечи и вздёрнув голову вверх, властной походкой гордого победителя шагает к двери. А в мыслях тем временем тревожным молоточком стучит шокирующее осознание. Я больше не девственница. Я отдала свою невинность монстру. Но теперь точно знаю, хотя бы сегодня, что не буду спать в мусорном баке и меня не пырнут ножом за кусок тухлого бутерброда. Не всё так плохо. Я нахожусь в роскошных апартаментах, сплю на мягких теплых простынях. Ради этого стоило и потерпеть. Гектор сбрасывает с себя полотенце и абсолютно голый падает на кровать. Я в ступоре застываю, переминаюсь на месте с ноги на ногу. Качок вытягивается на кровати в полный рот, забрасывает обе руки за голову, принимая позу хозяина жизни. Довольного, насытившегося хищника. Интересно, он трусы собирается надевать? Или так и будет сверкать передо мной своим “мечом” богатырским? Ей-богу, как будто хвастается, да всё никак не натешится жезлом своим исполинским. Тем, чем матушка природа наградила. Специально так делает, да? Или нарочно меня соблазняет, превращая в похотливую текущую кошку? – Что застыла? Ждёшь приказа? – кривится в усмешке. Выглядит сытым и довольным. Как кот, объевшийся сметаны. Даже чёрные зрачки стали более светлыми. – Наверное, – пожимаю плечами. – Прыгай давай ко мне. Сегодня со мной ночевать будешь, – хлопает ладонью рядом с собой по покрывалу, подзывая, как по команде зверушку.

Сглотнув, я медленно направляюсь к лежбищу зверя. Оно большое, как целый аэродром, и завалено мягкими подушками. Я несмело забираюсь на край постели. Клубочком сворачиваюсь у самого его края, чувствуя себя бедным родственником. Неожиданно Мурадов дёргается в мою сторону, а я мысленно взвизгиваю, зажмуриваясь, как будто он, лось этот вломный, подомнёт меня под себя и опять отжарит по полной программе, как будто между нами ничего и не было двадцать минут назад. И это не он получил два оргазма подряд, а его брат-близнец. Но ведь такому кобелю обжорливому всегда будет мало? – Ну чего ты рыпаешься? – глумливо прыскает, ручищами здоровенными меня к себе тянет, заворачивая в накачанное тело, будто в плед. Жаркий, ароматный и надёжный. От мужчины приятно пахнет. Свежестью, морским бризом – дурманящим гелем для душа. – Спи давай, – чуть нежнее шепчет в висок, – расслабься. Не буду сегодня драконить. Просто спим. Мягкая интонация заставляет меня поверить Гектору. Я, как маленький котёнок, льну носом к могучей груди, зарываюсь в неё, как в кокон блаженства. И обмякаю, закрывая глаза. Хорошо. Неимоверно. Мне хорошо. До слёз. А утром меня ждёт новый день. И новая жизнь.

Глава 13

Я сладко потягиваюсь на шёлковых простынях, невольно улыбаюсь. Мне хорошо, тепло и уютно. Я чувствую себя превосходно. Отдохнувшей и выспавшейся. Впервые за долгое время жизни меня не мучили кошмары, а зубы не дробили степ от холода, как это было пятью днями ранее, когда мне пришлось прятаться от полоумного отчима и ночевать на улице, на грязной, сырой земле. Я поворачиваюсь с левого бока на спину, разлепляю сонные веки, моргая ими, как вдруг прямо перед собой вижу здоровенную мускулистую фигуру. – Ой! – я пугаюсь, краснею и дёргаюсь одновременно, когда вижу прямо по курсу громоздкого мужлана в татуировках, который возвышается надо мной сверху, стоя на согнутых в коленях ногах, а я, вытянувшись по струнке, лежу между его огромными ногами-колоннами. После сна сознание лагает, я не сразу понимаю, что, собственно, происходит, немного пугаюсь в действительности, потому что пока мне ещё трудно привыкнуть к новой реальности. К тому, что я буду видеть татуированного громилу каждый день и существовать в его обществе в роли любимой фаворитки, подчиняясь по щелчку пальцев его похотливым желаниям. Стоп! Минуточку… Что он делает? Не просто стоит, а чуть подергивается и бурно дышит открытым ртом, глядя на меня, заспанную и растерянную соню. Я скольжу взглядом ниже по шикарному ребристому прессу, который сияет точёной бронзой, и… Член. Я вижу огромный эрегированный член. В полуметре от моего лица. Который качается на уровне моих глаз, будто желает мне доброго утра.

Гектор. Он… он дрочит, глядя на меня.

Мои зрачки расширяются, когда я вижу, с какой жадностью и лютой похотью великан сжимает в своей правой руке быстро набухающий и мгновенно увеличивающийся в размере член. Качок энергично водит ладонью по стволу, усердно стимулируя эрекцию, не отрывая от меня вальяжного, с толикой грозы взгляда. Мурадов не моргает. Опасно прищурившись, он насквозь прожигает меня чёрными глазами зверя. Как будто мечтает наброситься и сожрать. Завораживающее, манящее в свой омут, бесстыжее действие! В этих его непристойных жестах есть что-то такое горячее и дурманящее. Наверное, поэтому я не падаю в обморок от страха, как это было в прошлый раз, а хочу… Хочу взять реванш. Неужели в недрах моей бесстыжей души долгим сном дремала порочная шлюшка? Она проснулась. Когда в мою жизнь как вихрь ворвался этот проклятый демон секса и похоти во плоти? Мурадов совратил меня, как дьявол, искусил забитую грешницу, открыв во мне новые неизведанные горизонты порочных фантазий. О-о, какой кошмар, Кристина! Ты… что? Ты правда помешалась и влюбилась в бандита. Я не узнаю себя. Я. Сошла. С ума. Мне не снились кошмары сегодняшней ночью. Он мне снился. Гектор. И наша с ним жаркая, непристойная связь. Грязный секс. Хуже! Животный. Ненормальный! От которого я кричала в голос, захлёбываясь в волнах дрожи и фантастического удовольствия.

– Что… – я не успеваю ничего сказать. Головка эрегированного члена толкается мне в губы, затыкая меня, как кляпом. Он такой пылающий и огромный, как горящее полено. Я отмечаю, что у меня рот немного побаливает после вчерашнего шабаша. На пиру у дьявола, блин.

– Я хочу твой рот. Немедленно, – жёстко приказывает Мурадов и, наваливаясь бёдрами, хватает меня за затылок, накручивая волосы на кулак.

Он совершает несколько пробных толчков, подразнивая себя, затем быстро выходит, концентрируясь на моём выражении лица. И снова возвращается к делу. Теперь бандит водит членом по моему лицу, размазывая тягучую смазку возбуждения по губам, чуть им похлопывает по щекам. Он наслаждается этим моментом. Как личным триумфом. Пока я непроизвольно вдыхаю запах его тела. Мужской. Мускусный. Голова кругом. Во рту скапливается слюна, как рефлекс на что-то сладкое и вкусное.

– Шире, девочка. Открой ротик шире. Хочу войти. На всю длину.

Мужчина хватает меня за скулы, надавливает на челюсть пальцами, заставляя открыть рот. Я не сопротивляюсь. В этот раз всё будет намного лучше, чем вчера. Я в этом уверена. Я знаю, что меня ждёт, начинаю привыкать к новым впечатлениям.

Гектор плюёт на свою ладонь, хорошенько растирает ствол стоящего копьём агрегата и быстрым толчком вколачивается в мой рот почти на полную длину. Сразу.

Какой же он жадный, ненасытный и сумасшедший!

Он стонет, вместе со стоном дёргается от дрожи наслаждения, выплёвывая парочку дерзких матов.

– Отрабатывай. Живее! Ритмичней на стояк губками нанизывайся! – повелевает, рыкая.

Мужчина замирает, отпускает мои волосы и упирается кулаками в бока, давая мне полную свободу действий, не давя, не задавая ритм, не принуждая делать так, как хочет он. Я прикрываю веки, чувствую, как губы растягиваются под натиском королевского размера. Начинаю двигать шеей и скользить губами по разгорячённой, пахнущей мускусом плоти. Он гладкий и шелковистый. Без единого волоска. Мне приятно играть язычком с пухлой и солоноватой на вкус головкой, которая щекочет моё горло и толкается то в стенку нёба, то во внутреннюю поверхность щёк.

Я не испытываю рвотных позывов. Вот вообще. Потому что мне нравится этот мужчина. Я влюбилась в Мурадова с самой первой секунды, как только увидела его красивое тело и познала его пылкий, жёсткий нрав. Но часто сомневалась и боялась своих потаенных желаний. Считала их неправильными и ужасными. Ведь поначалу мне от него нужна была только защита и дом. Но сейчас, после нашего с ним первого секса, у меня проснулись чувства к жестокому головорезу. Я не могу найти им объяснения. Всё случилось само по себе. Лишь сердце знает ответ.

– Полируй тщательнее. И языком работай. Лижи конец как леденец.

Я пытаюсь играть роль раскрепощённой шлюшки, чтобы доставить удовольствие главарю. Порхаю язычком и так, и эдак. Меня никто не учил практикам минета. Но я действую интуитивно. Я должна стать лучшей в этом деле, должна стараться, быть целеустремленной и верить, что у меня всё получиться, какой бы трудной не была дорога на вершину успеха. Я должна превзойти всех его девочек. Породистых и опытных куртизанок. Кульминация оральной шалости достигает пика за рекордно быстро время. Задыхаясь, он начинает пульсировать, стреляя мелкими брызгами внутрь моего горла.

Я паникую. Первый опыт всё-таки. Новые и необычные ощущения окольцовывают весь организм. Я думаю, меня сейчас стошнит. Но, к удивлению, ничего такого не происходит. Я нарушаю рамки приличия. Я хочу быть ЕГО грязной девочкой! И, кажется, у меня это неплохо получается.

Отлично. Я справляюсь. Я молодец. Осталось самое сложное для меня, но для него самое важное.

Проглотить его вязкий белок. И доказать Гектору, что я достойна быть рядом с вожаком.

Губы дрожат, лёгким не хватает кислорода. Я с силой сжимаю пальцами влажные простыни и делаю несколько глотательных движений, заливая в себя тягучую субстанцию. До самой последней капли.

Прекрасно. Даже лучше, чем я представляла, тем более боялась. На вкус как соль с водой. Ничего особенного и отвратительного, если не зацикливаться на ассоциациях и не вгонять в разум то, что ты будто глотаешь сырой белок или медузу.

– Умница, – шипит бугай, скрипя зубами, дёргаясь в частых судорогах. – С-сладкий ротик. Как ворота в рай. Кончив, он выходит из меня, размазывая сперму по дрожащим губам.

– Красивые, очень красивые и желанные губки. Я смотрю на главаря невинным взглядом, пока он поглаживает размашистой ладонью мой затылок. Губы дёргаются в лёгкой улыбке, на щеках играет румянец застенчивости. Он меня похвалил. С каплей нежности в басистом голосе. Миллиард бабочек затрепыхал внизу живота и в области сердца. Когда Гектор полностью приходит в себя после оргазма, он задаёт мне вопрос – Как самочувствие? Киска ещё болит? Я заливаюсь краской в десять раз ярче, становлюсь, наверное, краснее перца чили. – Нет. Всё хорошо.

Да, я не чувствую боли или жжения. Лишь лёгкий дискомфорт. Мурадов кивает. Смахнув пот со лба тыльной стороной ладони, слезает с меня и с кровати, выпрямляя спину. Бугристые канаты мышц величественно напрягаются на мощном, мускулистом теле в области лопаток. Бугай шагает в сторону ванной комнаты, а я пялюсь на его боевой тыл, не в силах оторваться. Чёёёрт! Я таращусь на пышную попку бандита и окончательно теряю себя, отмечая, насколько бешено частит и зашкаливает мой проклятый пульс. Она у него сочная, пышная, как две половинки румяных булочек. Охота покусать каждую! Я просто сижу и часто дышу, фигея от собственных придурошных фантазий, прижимая к груди одеяло, и не могу справиться с бьющим внутри меня фонтаном эмоций, ведь между ног отчего-то становится влажно. Неужели этот неотесанный терминатор всё же научил меня чувствовать? Я не знаю точно, сколько проходит времени, ведь я будто теряюсь в пространстве, а когда прихожу в себя, опять вижу мужчину, секундой ранее вышедшего из ванной комнаты. Гектор стоит возле кровати с полотенцем на бёдрах. На нём больше ничего нет. Лишь полотенце и гора могучих мышц. Его кожа влажная, бронзовая. Твердая размашистая грудь без намёка на растительность покрыта татуировками. И руки. Ручищи. Тоже украшают оригинальные узоры и символы. Не оторваться. Это завораживает. Притягивает. Влечёт к страстному самцу ещё неимовернее.

Влажные чёрные волосы падают ему на лоб. Капельки воды стекают с них на раздутую от регулярной качки грудь. Он как бык. Огромный, злой, непреклонный. Насмерть бьёт с одного удара. Хищник. Такие ассоциации у меня возникают, когда я смотрю на Гектора. – Пока ты валялась в отключке после падения с забора, Семёныч тебя осмотрел и взял анализы, – заявляет он мне, срывая с себя полотенце. Начинает сушить волосы и обтирать насухо тело. – Ты здорова. Но через час мой человек отвезёт тебя в клинику. Пусть проверят, не порвал ли я тебя. Я старался осторожно. Но это было пиздос как трудно. Вот уж словечки. На губах скользит слабая улыбка на пару с лёгким румянцем. Трудно привыкнуть к дерзкому жаргону бандита. – В клинике тебя осмотрит гинеколог и выпишет таблетки.

– Что? Какие?

– От залёта, – хмыкает.

– А, понятно.

– Сейчас что-то болит?

– Немного тянет низ живота.

М-м, теперь понятно, почему Гектор не предохранялся и кончил внутрь меня. Заранее навёл справки, что я не шлюха алчная, заразная, а чистая, неиспорченная девочка. Осторожен и предусмотрителен во всем. Неудивительно, что именно он захватил власть в городе. – Обращайся ко мне на «вы», – вкрадчиво заявляет лидер. – Я – твой хозяин.

Боги. Звучит так порочно. Аррр! Да что со мной?

Откуда только берутся эти гадкие мыслишки?

– Я уезжаю. Буду вечером. Мой дом в твоём полном распоряжении. – Что вы решили насчёт меня? – я резко отмираю. – Остаёшься, – властно чеканит он, распахивая шкаф с одеждой. Вот так. Коротко и ясно.

Мужчина натягивает на крепкие бёдра чёрные боксеры, а громоздкое тело упаковывает в тёмные джинсы и такого же цвета футболку. – Приведи себя в порядок и спускайся вниз. Рита накроет тебе завтрак. Если возникнет что-то срочное, обращайся к Марату, он сегодня за главного в доме. В случае чего он быстро свяжется со мной. Ты можешь смело передвигаться по дому и по саду, но прошу тебя, не суй свой нос в соседнюю постройку. Видела тот небольшой серый дом? Киваю. – Это территория моих парней. В нём живут мои бойцы и часть персонала. Не провоцируй их своим видом. Если выходишь в сад – никакого халата и купальника, тем более когда меня нет на месте. Я прикажу Рите выдать тебе повседневную одежду. Какая уж есть. После купим тебе другую. Я не был готов к неожиданной встрече с тобой. С новой круглосуточной игрушкой, – особо выделил слова “новой” и круглосуточной”. – Сама понимаешь. Свалилась как ядерная боеголовка на голову. Я не был готов к тому, что возьму себе наложницу на постоянной основе в дом. Но ты меня убедила. Хм, а я думала слово лидера – закон. Или на меня приказ не распространяется? Что-то волнительно вдруг стало. Он ведь обещал! Обещал, что я стану лишь его девочкой… Почему он не может приказать парням не смотреть на меня? Или есть те, кто может сорваться? Я собираюсь открыть рот, чтобы уточнить важный нюанс, но Мурадов быстро выходит из комнаты, а я глубоко выдыхаю, падая спиной на кровать. По венам проносится волна адреналина, оставляя после себя долгожданную негу облегчения. У меня получилось! Я, блин, смертница без тормозов. Я лежу на кровати и широко улыбаюсь, слушая глухие и частые удары сердца в ушах. Я тянусь рукой к губам, трогаю их и вспоминаю наше сумасшедшее безумие.

Да. Безумие. Чистое безумие… Взять и полюбить бандита.

⁂

Я стою напротив окна и смотрю, как бронированный танк Мурадова покидает парковку особняка. Что-то, похожее на отчаяние, ползёт вверх по пищеводу, неприятно его сжимает. Вздохнув, я выхожу из комнаты и направляюсь к лестнице. Я немного брожу по дому, осматривая комнаты, запоминаю для себя, где здесь что находится. Музей, а не дом, одним словом. Ущипните меня, я сплю! Будто попала на страницу журнала по модному интерьеру. Куда ни глянь – роскошь царская, необыкновенная. Бегло осмотрев комнаты, я нахожу кухню. Разумеется, иду на запах и в проходе сталкиваюсь с Маргаритой.

– Доброе утро, – приветствую я её. – Доброе, – как-то без особой радости отвечает она, оценивая мой внешний вид. Я стою перед женщиной босая, в одном лишь халате. Мою старую одежду, наверное, выкинули. Мне кажется, или в светло-карих глазах служанки отзеркаливается что-то, похожее на зависть. Но недовольство там тоже есть. – Хозяин сказал, что вы дадите мне чистую одежду. И завтрак.

Я не знаю, как мне обращаться к Гектору. Хозяин, босс, господин? Непривычно. Как будто в ролевые игры играем.

– Знаю, – буркает мегера, – за мной. Почти командным тоном плюётся змея, шагая обратно на кухню. Там я и завтракаю, сидя на высоком стуле за столешницей. Завтрак поглощаю с особым удовольствием, за обе щеки уплетая овсянку, яичницу и поджаристые тосты. Во время завтрака на кухню заходит высокий амбал ростом в потолок в тёмной одежде. Бородатый, темноволосый с густющими бровями. Наверное, этот тот самый Марат. Мой личный надзиратель.

– Жду тебя у главных ворот через двадцать минут. Успеешь?

Я не сразу соображаю, что от меня хочет бородач. Но быстро вспоминаю. Он должен отвезти меня в клинику.

– Да, – мычу с набитым ртом, дожевывая последние лакомые кусочки тоста. М-м-м! Вкуснятина. Жизнь готова отдать за еще один такой же завтрак. Поев, я отправляюсь на второй этаж. В своей комнате на кровати нахожу одежду, оставленную мне Ритой. Я быстро надеваю на себя достаточно простые джинсы и клетчатую кофточку, которую под горло застёгиваю на пуговицы. Тщательно расчёсываю длинные волосы напротив зеркала, собираю их в хвост на затылке и выхожу в коридор. Одежда сидит на мне не идеально. Но всё же лучше, чем мои пацанские обноски. У главных ворот меня уже поджидает точь-в-точь такой же внедорожник, на котором часом ранее уехал хозяин особняка. Марат открывает передо мной заднюю дверь, я послушно устраиваюсь на пассажирском сидении. Когда водитель занимает своё место, машина трогается. Мы едем около тридцати минут, затем останавливаемся напротив пятиэтажного здания частного медицинского центра. Я немного нервничаю и чувствую себя неловко. За мной по пятам тащится высокорослый шкаф. Некоторые посетители клиники оглядываются нам вслед. Я никогда не испытывала так много внимания. Меня никогда не возили на шикарной тачке, как какую-то важную дочь президента. Это осознание будоражит не на шутку, подогревая кровь в венах. Марат застывает напротив нужного кабинета, принимая матёрую стойку, а я юркаю внутрь небольшой белой комнаты, где меня встречает милой улыбкой приятная женщина-врач. Осмотр и обследование проходит хорошо. В принципе, я не сильно паниковала, так как боль после первого раза почти полностью ушла этим утром. Галина Сергеевна выписывает мне кое-какие препараты и отпускает. Мне повезло. Я полностью здорова и не травмирована. Наверное, я оказалась гибкой и эластичной. Несмотря на сумасшедший размер моего первого партнёра в сексе. Через два часа я снова оказываюсь в личных владениях Мурадова. До того как вернуться в поместье, мы останавливаемся напротив аптеки, где я, используя карту, врученную мне Маратом, покупаю необходимые медикаменты. В том числе противозачаточные таблетки. Главное – не забывать их пить вовремя, чтобы потом вдруг не возникло неприятных сюрпризов. Хозяина на территории особняка не наблюдается. Чтобы скоротать время до его возвращения, я решаю прогуляться по саду и еще раз тщательно рассмотреть дом вожака. Но я помню важное правило! Не соваться на территорию его братвы.

Нагулявшись, я отправляюсь на обед. После поднимаюсь на второй этаж дома. Прохожу мимо комнаты Гектора. Замираю, прислушиваясь. Сердце в груди трепещет в надежде на то, что я услышу его голос. Я ругаю себя за необдуманные действия, когда вдруг вижу, как моя рука оказывается на дверной ручке. Наверное, мне всё же запрещено входить в личные апартаменты главного без его разрешения. Но я просто хочу заглянуть туда хоть одним глазком. А вдруг… он там? Спит, отдыхает.

Приоткрыв дверь, я осматриваюсь. Здесь тихо. Лишь ветер качает лёгкий тюль на окне, гоняя потоки воздуха по комнате от внезапно возникшего сквозняка. Мои глаза падают на скомканную под кроватью одежду. Рискуя, я всё равно решительно вхожу в комнату. Подхожу к разбросанной на полу одежде Гектора, поднимаю её, бережно разглаживаю и несу в шкаф, чтобы развесить на вешалках. Мне всё равно нечего делать. Пожалуй, он ведь не разозлится, если я наведу в его спальне порядок? Хочется как-то отплатить за спасение. Хочется, чтобы он почувствовал заботу с моей стороны. Быть может, и его отношение ко мне изменится, превратится в нечто большее, чем просто классный секс? Я обхожу комнату со всех сторон. Расставляю вещи по своим местам, застилаю кровать, ополаскиваю ванну и бросаю в угол грязные полотенца. Не мешало бы пыль протереть! Задавшись целью, я выхожу из комнаты и устремляюсь на поиски Риты. Нахожу женщину на первом этаже. Она тщательно полирует тряпкой большие панорамные окна гостиной.

– Скажите, где можно взять тряпку или веник? – я смело обращаюсь к главной горничной. Но Рита в ответ таращится на меня как на больную.

– Зачем?

– Хочу помочь вам с уборкой.

– Не нуждаюсь. Это не ваши обязанности, – фыркает она и, закончив работу, быстро семенит прочь.

Ну вот, я всего лишь хотела сделать для Гектора что-то приятное, помимо минета. Неловко получилось. Похоже, Рита и правда ревнует. Неудивительно. Она здесь главная уборщица, вкалывает как проклятая, а я для Гектора…. Теперь я для него нечто большее.

Остаток дня провожу в своей комнате за просмотром телевизора. Ужинаю в одиночестве, после готовлюсь ко сну.

Интересно, чем сейчас Гектор занимается? Я начинаю по нему скучать. Безумно сильно. И опять же я до чёртиков сама себе удивляюсь. Никогда не верила, что можно полюбить кого-то за пять минут. Я реалист. Только в фильмах возможны подобные глупости.

Не верила. До тех пор, пока не попала в сети черноглазого демона.

Проходит ещё один день. В итоге я слоняюсь по дому без дела почти три дня. На вопросы: “Где вожак? Когда будет?”, заданные Марату, я не получаю чёткого ответа. Будем считать, что у меня небольшие каникулы. Будет глупо, если я не буду использовать время с умом, чтобы пожить без суеты. Я делаю всё, что хочу. Даже погода в эти дни выдалась достаточно приятной. Солнечной и относительно тёплой. Я нежусь на улице, на тёплом солнце, смотрю телевизор, просто лежу на кровати, иногда дремлю. В общем, с жадностью принимаю от жизни то, чего мне так яро не хватало. Вечером, после сытного и вкусного ужина, я принимаю ванну с ароматной пеной и ложусь спать. А утром из сладкого сна меня выдёргивает долгожданный сюрприз.

Глава 14

– Лежи смирно.

Я проглатываю вдох, как только открываю глаза.

Мамочки! Хочется закричать. Нельзя же так пугать. Опять он, как зверь дикий, крадущийся хищник, напал на меня без предупреждения, не успела я только опомниться после сна и продрать глаза. И опять он… желает получить своё. Утренний минет. Который уже, кажется, вошёл у Мурадова в привычку. Как ритуал. Как регулярный утренний кофе, например. Он безумно огромный! Возвышается надо мной как небоскрёб, уперев руки в бока. Широко расставляет ноги, садится на меня сверху, а я под ним лежу и без биения сердца смотрю на него снизу вверх. У главаря что, фишка такая? Появляться неожиданно и ошарашивать меня своими действиями и дьявольским внешним видом? Он медленно стягивает с себя чёрные боксеры, во рту от этого зрелища пересыхает. Пульс зашкаливает. – Ты, т-ты вернулся! – что-то, похожее на возглас радости, срывается с моих уст.

– Скучала по моей конфете, девочка?

Король бандитов прищуривается. Взглядом звериным насквозь прожигает.

Как рефлекс я облизываю губы, собираясь ответить на вопрос, но не успеваю. Хозяин моей жизни, он хватает меня за подбородок и толкается в мой рот. Я не контролирую своих действий, ногтями впиваюсь в его жилистые и упругие ягодицы, сжимаю их пальцами, помогая ему насаживаться на себя глубже.

– Смотри на меня, не закрывай глаза.

Я поднимаю ресницы, смотрю на Гектора. На его волевой подбородок, брутальную щетину, на то, как он жёстко сжимает челюсти, властно работая бёдрам.

– О, да! – хватает меня за волосы. – Ты секси. Лижи его, обсоси со всех сторон. Обожаю твой узкий и невинный ротик. Невинные толчки быстро превращаются в жёсткие, ненасытные удары. Волосы на голове натягиваются до сладкой боли в корнях. Будто треск слышится. Но его запах, его власть и голодный аппетит подстёгивают меня сойти с ума вместе с моим хозяином. – Он мой! Только мой, твой рррр-ротик! Запомни это! – толчки грубые, звериные. Он засаживает мне член до самого горла. Глаза слезятся, но мне нравится. Нравятся его дерзость и напор! Нравятся его вкус и бархатистость горячей кожи. Я начинаю привыкать к мощному члену главаря и будто подсаживаюсь на него, как на наркотик.

Блин! Так ведь Лена говорила. Неужели распутная подружка была права? Гектор рекордно быстро разбухает в моём невинном ротике, кончая за полминуты. Вот это скорость. Вот это объём! Мужчина хрипит, дрожит, задыхается, кончая внутрь моего горла. Я тоже задыхаюсь, глотая его семя. Вязкое. С интересным ванильным вкусом. Мне нравится вкус моего мужчины! Я как будто лакомлюсь сливочным мороженым. Последние сладостные судороги, Мурадов приходит в себя, получив разрядку, освобождая меня от плена огромного, мокрого от спермы вала. Гектор резко припадает лбом к моему лбу, хрипло вздыхая. Это действие… такое будоражащее, что я внутренне рвусь на лоскутки от зашкаливающих впечатлений. Он гладит меня по волосам. Поднимает глаза, которые блестят искрами безумия и порока, большим пальцем стирает и размазывает остатки спермы на моих дрожащих губах. – И так будет каждый день. Мне нравится начинать утро с охуенного минета, – почти смеётся. Другой такой, абсолютно другой Гектор Мурадов. У него красивая улыбка. За такую можно броситься с моста, душу чёрту продать. Какой же он классный! Мужчина мечты. Глупая. Ты многого не знаешь об этом варваре бесславном.

С каждой секундой я всё больше и больше схожу с ума, дурею от близости властного самца, упиваюсь им, захлёбываюсь, больше не принадлежу сама себе. Лишь ему. Он украл не только моё тело, но и душу. Выдрал под корень. Проклял. Отравил своими дьявольскими глазами. Он меня поимел. Во всех смыслах этого слово. Да, он дьявол, наложивший на светлую душеньку проклятие. Вот поэтому я и влюбилась в криминального палача, сама того не желая, не ожидая, что так быстро всецело ему покорюсь. Сердцебиение зашкаливает. Больше не могу бороться со своими тараканами. Я решаю сделать ЭТО. Я трясусь от жажды поцеловать мужчину. Его губы… Они манят меня, зомбируют. Я хочу большего. Хочу продлить удовольствие. Узнать, какие они. Сладкие и мягкие? Или грубые, с запахом табака. Закрываю глаза, тянусь к нему максимально близко и опасно… Внезапно тяжёлая ладонь бьёт меня по губам, со шлепком, накрывая их. Они начинают гореть, будто я накрасила губы перцем чили. М-да. Хотела поцеловать губы, в итоге едва не поцеловала кулак бандита. – Нет! – грозно осаждает. – Даже не думай! Я не целуюсь. Такое правило. То, что было после первого минета… не в счёт. Я забылся. Тот поцелуй сложно было назвать поцелуем. Едва уловимое касание губами. Губами… Внизу живота ещё неистовей запульсировала сладость при упоминании губ. – Объясни, – полушёпотом прошу, мыча в большущую ладонь.

– Привычка. Все девки – шлюхи. Сначала елдак одному пососут, потом другому, а потом в рот к вожаку языком лезут. Нет, блять. Я себя слишком сильно уважаю, чтобы отказаться от личных принципов. Я установил границы в отношениях, правильность – залог успеха. Иначе город был бы не мои. Намёк поняла? – Но я не все, – обиженно шепчу, так тихо, что Гектор не слышит. Ладно. Поняла. Значит, привычка закостенела с годами? Но я попробую доказать главарю, что я другая. И что во рту ничего, кроме банана, и в помине не держала. Честно, отказ, да ещё и эти его фразы с намеком, что я шлюха гадкая, меня расстроили. Настроение быстро упало. Но также быстро взлетело, когда Гектор сообщил мне радостную новость. – Идём, – здоровила слезает с меня, позволяя вдоволь насытить лёгкие кислородом. Когда он находится рядом, а я в его плену. Я всегда забываю, как надо дышать. – Позавтракаем. А потом у нас шопинг.

– Что? – не понимаю, что он говорит. Не верю. Что вообще такое, это слово? Шопинг. В последний раз я себе что-то покупала не из еды, эмм… раз эдак… Наверное, никогда! Мама обычно одежду дарила или приносила. Но чаще я воровала. У отчима даже заимствовала мужицкие вещи, чтобы выглядеть как можно более отталкивающе. Грязно, неряшливо, отвратительно. Чтобы всякие там уёбки десятой дорогой обходили.

– Ты поедешь со мной по магазинам и в салон красоты. Кроме моих рубашек тебе ведь нечего больше носить?

– Нет, – пожимаю плечами.

Но его рубашки, хранящие его бесподобный мужской запах, мне очень нравится носить. – Сделаю из тебя достойную девочку для вожака.

У меня прямо сердце падает в пятки от этих слов, а грудь распирает от какой-то сумасшедшей радости.

– Давай, поторопись, – подгоняет, натягивая на изумительное тело облегающие джинсы. – У нас сегодня много планов. Я быстро вскакиваю с кровати и, спотыкаясь, бегу в душ. Реактивно привожу себя в порядок, спускаюсь на первый этаж дома, чтобы позавтракать. Боже, боже! Зверюга беспощадный собирается превратить мой день в сказку. Я не верю, что всё это происходит со мной на самом деле. Я счастлива. Впервые в жизни я чувствую себя нужной и счастливой. Хочется танцевать до упаду, смеяться во все лёгкие, расцеловать каждого человека на планете Земля. Я. Он. Вместе. Целый день. Фантастика!

⁂

Впервые за несколько дней мы завтракаем вместе. В спокойной обстановке. Правда, Гектор со мной не разговаривает. Он пьёт кофе и с кем-то болтает по телефону.

Я смотрю на него как зачарованная, не ем. Овсяная каша раз сто подряд уже остыла. Просто смотрю, теряясь в пространстве. Кроме него, в мире больше ничего не существует.

– Кристина, – твёрдый голос вожака быстро приземляет обратно на родную орбиту, – ты доела? Нам нужно ехать, – ворчит он, отключая телефон.

– Ах, да, верно, – быстро принимаюсь сёрбать ложкой.

Не жую, а глотаю, ускоряя процесс приёма пищи.

– Рита, – Гектор подзывает горничную, – быстрей найди Кристине какую-нибудь одежду. После завтрака мы отправимся в город, обновим её внешний вид и подберём новые луки.

Ох, как жутко круто звучит моё имя его голосом.

Он будто не произносит его, а властно трахает.

– Слушаюсь, – сухо язвит мегера. – Постараюсь что-нибудь отыскать. В кладовке со старыми вещами пороюсь. Ваши девочки же в клубе живут, а в доме у нас напряжёнка с бабским тряпьём. Я поперхнулась, закашлялась.

Вот так вот. Неужели я первая девушка, поселившаяся в доме вожака? И что, нет у него других рядом? Нет именно девушки, а не шлюхи? Будущей жены. Стоп. Он ведь с криминалом связан. Криминальный авторитет. Наверное, поэтому не торопится семью создавать. Быть может, считает, что это небезопасно? Для жизни дорогих сердцу людей. Поэтому шлюх как перчатки меняет. Любовь – слабость. Для врагов невеста или жена… лучшая мишень, по которой можно выстрелить, чтобы с лёгкостью убрать с трона короля.

Я не глупая. Догадалась.

– Не торопись сильно, – Гектор даже сжалился. – Никто у тебя еду не собирается отнимать. Ты сейчас не в переулке грязном кантуешься. Запомни, пока ты со мной, ни в чём не будешь нуждаться. Будешь спать в тёплой постели и есть на убой. Не ешь как голодный зверёныш. Смотришь на тарелку так, словно её отберут. Впрочем, над манерами мы ещё поработаем.

Привычка такая. Есть сразу и залпом. Потому что в любую секунду этого всего уже может и не быть. Да, я веду себя как псина, которой швырнули кусок мяса. А позади такие же псы крадутся, чтобы отнять лакомство. Дурацкая привычка.

Я ведь голодала. Долгое время. Была на грани голодной смерти.

– Спасибо, – смущаюсь. На веки давят слёзы.

Вот хочется броситься и расцеловать моего спасителя в обе щеки от зашкаливающего счастья. Он так добр ко мне. Даже неловко. Позавтракав, я отправляюсь в спальню, чтобы переодеться в повседневную одежду, которую дала мне Рита. После чего спускаюсь по лестнице, выбегаю во двор, где меня уже ждёт натертый до идеальной чистоты спортивный автомобиль. Тёмно-серого цвета. Не тачка, а дьявол железный. И рядом Гектор красуется, сложив ручищи на груди. Чёрная кожаная куртка сексуально натягивает огромные твёрдые мышцы. На лице вожака – жёсткая щетина. Глаза скрывают чёрные солнцезащитные очки. Он смотрит на меня. Взглядом насквозь обжигает. Сердцебиение зашкаливает, а трусики промокают насквозь, хоть выжимай. Находясь во власти такого сильного и опасного мужчины, я понимаю, что теперь ни дня не могу без него прожить. Как и понимаю, почему хорошие девочки сходят с ума от плохих парней. Гектор – горячий и сексуальный плохиш. Меня влекут и манят к бандиту его брутальность, сила, власть. Это как прыжок со скалы в бушующее от шторма море. Почему он?

Потому что он есть ВСЁ.

Красив. Опасен. Жутко богат. Властный, твёрдый. За своё готов загрызть, вырвать сердце голыми руками. Для меня Мурадов стал идеальным мужчиной. Защитником. Искусным любовником. Хочется верить в сказку. Не хочется заглядывать за изнанку сцены, за кулисы… Я знаю, что на моих глазах блестят розовые очки. Он злодей. Бесспорно. Но он и тот, кто подарил голодающей, брошенной на верную гибель девочке шанс. Выжить. Выкарабкаться из мусора. Хотя бы на время стать счастливой. Возможно, у этого счастья есть срок годности. Я знаю. Но пока буду надеяться на лучшее. Буду жить, отрываясь на полную катушку, наслаждаясь тем, что у меня есть. Как в последний раз. Я готова. Сколько у меня есть времени, прежде чем я надоем вожаку и он вышвырнет меня обратно на помойку? Месяц. Два. Полгода.

Как будто у меня неизлечимая опухоль, которая прогрессирует день за днём, убивая сердце. Вот, я отсчитываю дни до тех пор, пока не умру от рака. Так же и с милостыней, жалованной королём бандитов. Чтобы остаться с Мурадовым насовсем, у меня есть немного времени. Я должна… влюбить его в себя. Так, чтобы ему было тошно смотреть на другие, щеголяющие рядом с ним юбки. Я немного загрустила. Тряхнув головой, попыталась прогнать подступающие слёзы. Пофиг. Живём один раз. Будь, что будет. Думаю я, забывая об изнанке лживой сказочной реальности, и забираюсь на переднее сидение дорого спортивного кара, когда Гектор распахивает передо мной дверь. Хлопнув ею, он занимает место водителя. Тачка ревёт, срываясь с места. За нами следом газуют ещё три машины – мощные бандитские внедорожники. Я едва успеваю схватиться руками за дверную ручку, прежде чем меня швырнёт вправо на крутом повороте. Мы покидаем частный охраняемый сектор, выезжая на оживлённую дорогу.

Глава 15

Мы переступаем порог ультрасовременного торгового центра. Глаза разбегаются от ослепительной красоты мерцающих бутиков. Я до сих пор не могу поверить в то, что Гектор Мурадов собственной персоной привёл меня в настоящий рай для шопоголиков. Мы находимся в самом центре города. Его города. И этот центр принадлежит Мурадову. Святая святых, так сказать, владений бандита. Ибо здесь каждый метр пестрит необыкновенной роскошью. – Ну, что стоим? – мой покровитель бросает на меня прищуренный взгляд. – Идём. Сделаем из тебя первосортную красотку. Амбалы из охраны главного, сопровождающие нас, довольно переглядываются между собой, одобрительно кивая, как бы поддакивания. Это тоже часть их работы? Во всём восхвалять и боготворить вожака. Один из них даже жест “класс” отвешивает. – Только не Джулию Робертс, – с усмешкой добавляет, – ненавижу этот фильм. Скулы сводит улыбкой. До самых ушей. Я тоже как-то равнодушна к фильму про проститутку и миллионера. Оказывается, у нас схожие вкусы. Но как жаль, что я знаю про Гектора слишком мало. Катастрофически мало. А очень хочется знать о нём всё. Нет. Пока мой “парень” непреклонен как скала. Придётся попотеть, чтобы попробовать расшатать массивный утёс. Я с трудом могу говорить. Едва передвигаю ногами из-за того, что не верю в реальность. Мне понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. – И не мечтала сюда попасть, – выдох восторга застревает в горле, я молвлю полушёпотом, делая первые шаги в общество богатых людей. Это чистая правда. Раньше я забиралась на крышу нашего старого дома и оттуда разглядывала город. В центр мне удавалось пробираться очень редко. Нас, простых мандавошек, и на шаг к “границе” не подпускали. Однажды, пробравшись обходными путями, я попалась на горячем. Меня заперли на сутки в клетке, в которой, судя по вони, наверное, держали грязных обезьян, из-за того, что ступила на запретную территорию. – Сначала к стилисту, после за шмотками, – вальяжный великан раздает направо и налево приказы, деловито вышагивая по размашистой площади центра. – Нам сюда.

Неожиданно он резко толкает меня в бок к яркой неоново-розовой вывеске салона красоты. Вот я и попала! – Ой, только, пожалуйста, не надо красить и стричь мои волосы. На всё остальное я в принципе согласна.

– С чего ты решила, что я собираюсь трогать твои волосы? – Гектор хватает прядь моих распущенных, прямых локонов, накручивает на палец. – Они очень красивые. Мне нравится в тебе твоя естественность. Именно по этой причине я решил оставить тебя себе. Ты необычная девчонка, не похожа на других. Я люблю редкие вещи. Тебя я посчитал редким созданием. Не тронута ведь косметологом? Ничуть. Всё своё, натуральное. Чтоб красиво и естественно. Большая редкость в наше время. Мы лишь подчеркнём твои достоинства и обновим гардероб. Приятно. Дико приятно всякий раз, когда мужчина просто ко мне прикасается. Даже малейшее прикосновение вызывает внутри души бурный всплеск эндорфина. А уж что говорить про комплименты. Серьёзно? Мурадов только что мне сделал комплимент. Вау! Я пищу от восторга. Проходит примерно час, даже два. Я нахожусь в плену профессионалов своего дела – команды стилистов. Они усердно колдуют надо мной, но пока не разрешают смотреть в зеркало. Гектор сидит рядом, развалившись в кресле, как хозяин мира, коим и является по праву, прищурившись, хищно пожирает меня своим фирменным звериным взглядом. У меня кулачки на ручках парикмахерского кресла сжимаются от напряжения на пару с непередаваемыми эмоциями. Я ведь плавлюсь, как свеча, под диким взглядом собственника. Работа закончена. Мужчины-стилисты довольно потирают ручки, широко улыбаясь. Я делаю глубокий вдох, несмело подхожу к зеркалу, распахивая глаза, и не верю собственному отражению! – Это я? – смеюсь, одновременно плачу, дрожащими пальцами трогаю своё лицо. Гектор выглядит изрядно довольным. Когда хищник сыт, у него заметно светлеют его чернющие глаза. – Кристина. Это ты. И ты могла бы выиграть титул “Мисс мира”. Зря ты прятала свои достоинства. Хотя молодец, смышлёная. Если бы не додумалась до такого, тебя быстро бы пустили в расход местные отбросы. Так и есть. Вспомнив о родной земле, теряя страх, я вдруг осмелилась задать вопрос.

– Скажите, пожалуйста, может, это не моё дело… но вы же наведёте порядок в городе? И в других секторах тоже?

– Естественно. Сейчас я этим усердно занимаюсь. Но для такого великого дела требуется уйма сил. Время. Ресурсы. Как там говорят… Москва не за день строилась? Как-то так.

Да, вожак прав. Может, Гектор Мурадов не такой уже и монстр? Каким его многие считают. Его мысли, рассуждения очень даже правильные, справедливые. Мы проводим ещё около часа, прогуливаясь по магазинам. Под зорким руководством лидера я примеряю один наряд, второй, третий. Верчусь перед ним как кукла на подиуме, полыхая от радости. Гектор покупает мне всё, что подходит по стилю. К чему и у него, и у меня лежит душа. Перекусив в кафе, мы продолжаем наслаждаться шопингом. Гектор, оказывается, очень щедрый мужчина. Сколько он уже средств потратил – страшно представить. Но транжирит своё состояние с удовольствием, не жалеет. Приятно мне, приятно ему. Я ведь его украшение. Нельзя скупиться на удовольствие. Игрушка довольна – доволен и барин. Ох, мне придётся хорошенько постараться, чтобы отработать все эти баснословно дорогие покупочки. На ценники я стараюсь не смотреть, чтобы не упасть в обморок. Да, девушка я скромная, считаю каждую копейку. Меня жаба душит тратиться на тряпки. Да ещё и по какой цене? Одежда ведь имеет особенность изнашиваться. Поносил. Выбросил. Забыл. Замкнутый круг. Когда я отказываюсь от очередного дара Гектора, он начинает злиться. Желваки ходят ходуном, как землетрясение, на мощных челюстях. Лучше не злить зверя. Гектор любит, когда с ним не спорят. Лидер банды любит покорных. Выбора нет. Смущаясь, я прикусываю язык. И опять же не верю, что я стала современной золушкой в руках самого могущественного в городе авторитета. Если бы Ленка была жива… обзавидовалась. Как и другие мои подруги. Если бы они у меня были.

⁂

Сегодня самый счастливый день в моей несчастливой жизни. Гектор шагает за мной, а за нами следом трое его подданных – бородатые верзилы, в руках у которых всевозможных пакеты из бутиков. Я верчу головой в разные стороны, глаза разбегаются от того, насколько здесь много всего продаётся. Красивое место. Ни разу не была в подобных торговых центрах. Да меня просто не пускали ближе, чем на километр, в такого класса заведения из-за моего отталкивающего внешнего вида. Неожиданно я торможу напротив витрины с мобильными телефонами. Смотрю на один из них в розовом чехле, тайно о нём мечтаю. Красивый какой… Когда ещё жизнь была более-менее нормальной, у меня был телефон. Потом украли. Даже нос из-за этой хреновины разбили. Вспоминать страшно. После того случая я раз и навсегда поставила на себе крест как на привлекательной девушке. Чтобы не заработать новую мучительную боль вместе с увечьями, я превратила себя в грязное чучело. – Что застыла? Гектор подходит ко мне впритык. Его жаркий выдох обжигает макушку. Приятные волны дрожи разливаются до самых пяток. У него мощная энергетика. От такой хочется на колени упасть, в клубочек свернуться. Не зря ведь Гектора Мурадова все так сильно боятся, даже дорогу уступают, спрятав глаза в пол. Прирождённого зверя видно издалека. У него энергетика дикая.

– Да нет, ничего, – трясу головой.

– Что, нравится цацка? Какая?

– Ой, да неважно. Хватит подарков, а то неловко как-то.

– Вы посмотрите, – прыскает со смешком в хриплом баритоне, – неловко ей! Я краснею. – Так что, какой приглянулся? Этот, розовый? – тычет в витрину пальцем с сияющим серебряным перстнем на нём с какой-то вычурной печаткой.

Я стесняюсь ответить, правда.

– Не корчь из себя рыбу! Пошли уже. Мурадов вдруг хватает меня за руку и тащит внутрь магазина. Через пять минут я держу в руках розовую коробочку счастья. У меня есть новенький телефон! Самой последней модели! С тремя камерами, как я и мечтала. – Довольна? – мужчина ухмыляется. – Очень, – я смущённо опускаю ресницы. – Большое вам спасибо. – Не за что. Ладно. Поехали. Покатаемся немного. Мурадов вдруг хватает меня за руку и ведёт в сторону выхода. Амбалы, как танкеры, гружённые пакетами под завязку, тащатся следом за своим хозяином. Этот жест, рука в руке, мне кажется чем-то таким, крайне интимным. Ванильная сладость разливается по мышцам. Я чувствую его. Кожа к коже. Хочется держать за руку Гектора вечно. Один из подельников, вымотавшись, роняет пакет по дороге. – Какого хуя? – Гектор злится. Ого, даже бранится! – За барахлом следи, недоумок. Не испорть ничего! Не потеряй.

– Прошу прощения, – стиснув зубы, цедит провинившийся шкаф, подбирая утерянное. Ничего себе! Грозный какой. У меня от страха коленки затряслись. И это он лишь немного разозлился. А что будет, когда много? Страшно представить. Будет масштабный Армагеддон. Гектор всё так же крепко держит меня за руку, совсем не рассчитывает силу. У меня уже косточки ломит, но я боюсь жаловаться. Боюсь, что тогда руку мою отпустит. А я не хочу. Безумно хочу его чувствовать. Жар его нереальный, опасный, который при соприкосновении из его мощного тела вливается в моё, хрупкое, делая меня живой, значимой для кого-то другого. Он ведь держит меня так жадно, будто боится, что сбегу или в воздухе растворюсь. Держи так, как держит своё, законное. Свою одержимость. – Свободны, – рявкает на свиту, – возвращайтесь обратно в особняк, а мы своим ходом чуть позже будем. Охранники кивают, быстро рассыпаются по машинам. Гектор открывает передо мной дверь тачки, я покорно забираюсь внутрь. Сажусь поудобнее, задерживая дыхание. Глажу кончиками пальцев мягкую кожу кресла, блаженно прикрываю глаза, вдыхая запах кожи, табака, дорогих духов. Эта машина, как и мои простыни в спальне, пропитаны любимым мужским запахом. Я начинаю привыкать к роскоши. Наверное, по-другому уже и не смогу жить. Ведь к хорошему привыкаешь быстро, а обратно в вонючее болото уже не захочется. Так, не надо об этом думать, Крис. Забудь. Забей. Наслаждайся жизнью. Наслаждайся каждой секундой, подаренного судьбой рая. Ты всё равно не сможешь повлиять на дальнейшее решение вожака.

Гектор хлопает дверью, удобно устраиваясь за рулём. Бросает короткий взгляд на меня, немного зажатую, хмыкает, тянется ко мне, слишком близко, слишком интимно… Я зажмуриваю веки, поджимая пальчики на ногах.

Что он делает? Поцелует?

Я робко облизываю губы. Дико нервничаю. Из-за сильнейшего грохота сердца лишаюсь слуха. Напряжённый момент. Я очень сильно хочу его поцеловать. Даже губы тяну к гипнотизирующему соблазну… Щёлк.

Что-то клацает сбоку, вынуждая распахнуть глаза. После слышится ещё один щелчок – двигатель тачки оживает. – Поехали, развеемся, – оглашает Гектор, нажимая на педаль газа. Роскошный седан, резво порыкивая, плавно катится к выезду с парковки.

– Куда? – горло сжимается от разочарования.

Я ведь думала, он меня поцелует. А он всего лишь пристегнул меня ремнём безопасности. Облом. Нет, не поцелует. Я ведь помню, как Мурадов грозно заявил, что не целуется в губы. Никогда. Не его тема. Наверное, только жене будет даровано исключение. Но на женитьбу криминальный авторитет вряд ли решится в силу некоторых удручающих обстоятельств. Ведь его жена станет мишенью его врагов. Он не переживет её потерю так же, как тот самый Саид, всю семью которого Мурадов лично вырезал. Не пощадил никого. Я это по слухам знаю. Боги! Зачем я об этом думаю вообще? Сейчас. Что влюбилась в убийцу. Но я ведь многого не знаю. Так что нужно выдохнуть и забыть о неприятностях. – Просто покатаемся. Загород. Хочу побыть наедине с тобой. Может, где-нибудь потрахаемся. В необычном месте, например, – голос хищника наполняется утробным хрипом.

Мать родная! Тело пробивают острые волны озноба, будто кинжалы плоть рассекают. Вместе с тем низ живота опоясывает необычным вихрем. Там зарождается, закручивается в тугую воронку смертоносный смерч грязной похоти и адского желания выпорхнуть за грань удовольствия. Трахаться… И страшно, и искушённо звучит одновременно. Хочу, чтобы проклятый зверюга повторил со мной всё то же самое, что и в душе практиковал. Вот как! Не зря он отослал охрану. Гектор хочет меня. Хочет разнообразия. О-о, неужели вожак пожелал трахнуть свою любимую игрушку на природе? Как романтично… Но я всё ещё боюсь. А вдруг мне опять будет больно? Вдруг я никогда к нему не приспособлюсь из-за его титанического размера? И никогда не узнаю, что такое один оргазм на двоих. Я нервно сжимаю кулачками края платья, даже не замечая, как машина набирает скорость и мы оказываемся на трассе. Автомобиль разгоняется за считанные секунды. Скорость бешеная! Мне становится страшно, но я уверена в Гекторе. В том, что он умелый водитель. Он так ловко управляет авто, будто профессиональный гонщик “Формулы-1”.Один поворот. Второй. Дух захватывает. Внутренние органы судорожно сжимаются от разливающегося по жилам адреналина. Ладошки потеют. Пульс частит. Сумасшедшие ощущения! Я такого не испытывала никогда. Я никогда не ездила в такой крутой тачке, рядом с самым красивым мужчиной на свете, на такой запредельной скорости. Я начинаю ёрзать на сидении. Неужели мои трусики намокли? От рокота рычащего мотора, от того, как лихо мы вписываемся в повороты, будто сейчас воспарим в небеса, будто у его матёрой тачки вырастут крылья и мы умчимся за грань солнца. Такие сладкие мысли, такой чудесный день. Город всё дальше и дальше. Впереди скалистые горы. По бокам густой лес. Очень красиво. Когда я последний раз любовалась природой? Вот вообще не помню. Всё, чем я любовалась до сегодняшнего дня, были стеклянные бутылки, хрустящие под ногами, и горы гниющего мусора. Проходит несколько минут. Мы мчимся вдаль, отдаляясь от города. Машин с каждым побеждённым километром становится всё меньше и меньше. Из мощной акустической системы играет матёрый дабстеп. Разумеется, не на полную громкость. Не машина, а монстр самый настоящий. Завидная железяка. Я почти кончила в трусики, когда Гектор выжал из этой крошки максимум.

Да, правда, я взмокла между ножек. Эта необъяснимая новость меня немного шокировала. Ну а как тут не взмокнуть? Внутри такой завидной тачки, в плену самого горячего и опасного самца во вселенной. Из гаденьких мыслей меня выдёргивает повелевающий голос Мурадова. – Приподними платье. Расставь ножки шире. Спусти трусики ниже…Уф. Вот это заявочка. Огонь между ног превращается в беспощадный пожар. Да, очень хочу! Я безумно сильно хочу, чтобы король бандитов погладил меня по ноющим складочкам. Мечтаю ощутить на маленьком, чувствительном комочке нервов его жёсткие властные пальцы. Я мгновенно повинуюсь. Приподнимаю край платья выше, развожу колени в стороны, ныряю пальчиками под платье, поддевая уже мокренькие трусики, спускаю кружевную ткань белоснежного и нереально дорого белья вниз, к коленям. Одной рукой вожак уверенно ведёт машину, а вторую властно пристраивает между моих разведённых ног. Гектор трогает меня. Первое прикосновение – залп из корабельной пушки. Меня едва ли не передёргивает всю от того, как я жажду его прикосновений, его ласк, его шалостей, в плену которых находится моё тело, которое теперь во всех смыслах стало его. Сильная рука бандита поглаживает моё бедро. Поднимается всё выше и выше, пока большой палец не упирается в центр сжавшейся горошинки. Лёгкое касание, а во мне будто взрывается электрическая станция! С губ срывается тихий стон, сознание почти уносит в открытый, бескрайний космос.

– Бля, ты мокрая! И такая горячая… – голос вожака холодеет от зашкаливающего возбуждения. – Продолжать?

– Да, – стону, выгибая спину, раскрывая бёдра на максимум, будто приглашаю зверя в свою уютную норку. И дышу, дышу, дышу. Как ненормальная воздух жадно заглатываю! Не могу надышаться.

– Бля, – Гектор снова бранится, с силой сжимает руль левой рукой, который хрустит и трещит от зверского напора. – Трахнуть тебя хочу! Пальцы бандита начинает умело порхать над клитором, равномерно распределяя влагу по всей промежности. Теребят складочки, пощипывают их, заставляя меня выть громче, дёргаться, как контуженного на войне солдата. Мне кажется, я сейчас кончу. За пять секунд. И побью рекорд по быстроте разрядки.

– Нравится, девочка?

– Безумно, – дрожу, захлёбываюсь от стонов, и не замечаю, как сама начинаю двигаться навстречу хищным толчкам пальцев бандита. Насаживаюсь на них, танцую бёдрами, мечтая, чтобы мужчина вошёл. Его жилистая кисть трётся о мой лобок, распаляя вдвойне, хочется сжать её руками, направить куда следует, помочь ему, чтобы он вошёл в меня пальцами резче, до упора, но Гектор не спешит, будто намерено разжигает костры страсти, намерено меня дразнит, наслаждаясь зрелищем. – Вот так, да! Моя сладкая, красивая девочка. Как охрененно отзывчиво ты стонешь и извиваешься на моих пальцах! Хочешь большего? Хочешь глубже, – принимается быстро-быстро работать рукой, отчего низ живота резко скручивается узлом. Вау! Хочется сказать, чтобы он за дорогой следил, опасно ведь! Шалить во время езды. Но сейчас мне ничего не нужно, кроме оргазма. Полное погружение в его плен. Экстрим. Адреналин. Я как маньяк, гоняющийся за острыми ощущениями! Сошла с ума, утонула в нирване, а на всё остальное плевать. Круговыми движениями, растирая клитор, Гектор опускается чуть ниже, нащупывая сладкое и тугое колечко лона. Хрипло выдохнув оттого, что там уже, наверное, разлилось целое озеро влаги, мужчина властно вводит палец в изнывающую от жажды глубинку. – Ах! – Больно? – звучит с опаской в голосе.

Машу головой. Не могу говорить. Меня переполняют эмоции. Нет. Не больно. А нереально жарко! Я слишком разогрета, слишком влажная. Поэтому мне не может быть больно. Я сама себе удивляюсь, что так быстро привыкла к ласкам Гектора и так быстро возбудилась. Думала ведь, что период адаптации к этому ненасытному великану после потери невинности займет не месяц, даже не два. Но я готова. Я хочу его. Хочу повторить то, что случилось между нами несколько дней назад. И очень надеюсь, что в это раз не будет никакой боли. Её затмят райские взрывы. Господи! Я почти кончила. С силой сжала палец бандита стеночками лона, тут же получила ослепительный радужный фейерверк в глазах и убийственную порцию приторной дрожи по коже. Он, как истинный хозяин моего тела, вошёл в мою дырочку указательным пальцем, а большим принялся раздразнивать клитор. До этого он лишь кружил по влажным лепесткам, пощипывая набухшую горошинку. Какой же он всё-таки опытный мужчина. Знает, как завести с пол-оборота. – Только не кончай! Не кончай, Кристина! Ещё рано. Хочу, чтобы ты кончила на моём члене. Гектор быстро вытаскивает палец обратно, небрежно поправляет влажные трусики на бёдрах, а меня захлёстывает короткое раздражение. Я была близка к финалу, но он не позволил! И почти кончила, когда Мурадов назвал меня по имени. Если ещё раз вдруг назовет, это уже точно случится. Ведь мне нравится, когда он зовет меня Кристиной. Своим бархатным, разбавленным льдом баритоном. За что он так? Почему не позволил взорваться? Здесь и сейчас. Будто наказал за неясную мне оплошность. Я поворачиваю голову влево, бросая слегка недовольный, даже обиженный взгляд на Гектора, но понимаю, что он лихорадочно осматривается по сторонам, выискивая укромное местечко, чтобы припарковать машину, уединиться в тенистых зарослях высоченных сосен и продолжить шальное веселье. С этими мыслями я облегчённо отпускаю обиду. Он тоже хочет сладкого. Он хочет… быть во мне. Чтобы я подарила свой первый сегодняшний оргазм не его пальцам, а его члену. Мурадов сбавляет скорость. Впереди виднеется крутой поворот направо, ведущий в лес. Сердце пускается вскачь от нетерпения, а живот мучительно ноет от томящейся боли возбуждения. Я даже ноги с силой сжимаю, губы кусаю, чтобы хоть как-то отвлечься, унять эту боль. Как вдруг…

Бах! Я дёргаюсь, подскакивая на месте. Бах! Что это? Что за шум? Выстрелы?!

– Пригнись, – орёт Гектор, толкая меня под сиденье, а сам резко выкручивает руль и тоже наклоняется, накрывая меня собой, своим огромным, мощным телом, матерясь. – Что это, Гектор? Что? – я отчаянно всхлипываю, мотая головой в разные стороны. В зеркале заднего вида замечаю старый джип грязно-зелёного цвета, который летит прямо на нас, и из его окон высовываются двое поджарых мужчин в масках. Вооружённые.

Бах! Бах! Бах!

По машине будто металлический град сыплется. Гектор бьёт ногой по педали газа. Взревев, автомобиль срывается на космическую скорость, отрываясь от преследователей. – Не высовывайся, смирно сиди, – вожак старается не поддаваться панике, на удивление отвечает выдержанно. – На нас напали.

Глава 16

Слава богу, машина Мурадова оказалась бронированной. – На нас напали. Тащите сюда свои задницы и прикройте меня! – Гектор ревёт в телефон, выжимая газ на полную, но мы не можем уйти от обстрела. Забившись под сиденье, накрыв голову руками, я дрожу так сильно, что у меня челюсти болят, отбивая чечётку.

– Ничего не бойся, девочка, – Гектор швыряет телефон в подлокотник, наклоняется ко мне, кладёт руку на мою голову, мягко проводит по волосам, будто подбадривает, утешая. Его рука большая, сильная. Лишь это придает сил и веру, что я нахожусь под надёжной защитой. Чувствую тепло мужчины, и мне действительно становится немного легче. Бандит оглядывается по сторонам, продолжая увиливать от обстрела и погони. Я так и дрожу, зажимаясь в углу. Лицо намокло от слёз. Я более чем уверена, что побледнела. – Отодвинься чуть, – грозно рычит. Я подчиняюсь, хоть и не чувствую ни ног, ни рук, которые будто намертво сковал страх. Над головой что-то щёлкает. Я почти падаю в обморок, когда вижу, как Гектор вытаскивает из бардачка пистолет. Да не один. Под креслом с его стороны он нащупывает и второй ствол.

Щёлк. Сейчас что-то случится. Что-то нехорошее, криминальное. Неужели я попаду в эпицентр криминальных разборок и стану свидетелем бойни? Возможно, даже с летальным исходом? Вот чёрт. Надо было заранее настроиться, я ведь не с булочником встречаюсь, а с бандитом. Что-то как-то об этом я не подумала. На тот момент, когда я решила продать себя головорезу, мой разум сожрал клятый голод. Захлёбываясь от разгорающейся истерики, я опять пялюсь на такого злого и грозного Гектора. Как только он умудряется гнать машину, да ещё и обоймы перезаряжать? – А теперь садись обратно, держись крепче. Я торможу. Пожалуйста, боже! Только не говорите мне, что Мурадов сейчас даст мне ствол и прикажет палить по врагам. – Крис, шевелись! – орет так гулко, что я почти слух теряю. Мотаю головой, чтобы взять себя в руки.

– Я не… Я н-не… Хочу сказать, что не умею обращаться с оружием, но Мурадов, рыкая, каким-то непонятным образом зашвыривает меня обратно на сидение, быстро пристёгивает ремнём безопасности.

– Держись, говорю! Сейчас будет резкая остановка! Не отрываются падлы. Уже броню всю разхерачили! Моя любимая девочка…Какой трогательный момент. Я думала, Гектор меня девочкой называет, а нет! Тачку, оказывается. Он бережно гладит приборную панель тачки, дарит ей воздушный поцелуй. Именно в этот момент я впервые узнала, что такое ревность, блин. И мне, честно, стало не жаль машину. Поделом железяке! Вот такая я кровожадная. Бах! Бах! Бах! Град из пуль не прекращается ни на секунду. Я не успеваю даже вдохнуть, хорошо, хоть успеваю вцепиться пальцами в края кресла. Машина с визгом тормозит, Гектор выставляет вперёд руку, защищая меня от возможного удара о бардачок. – А теперь вниз! И уши закрой. Дверь резко распахивается.

– Мамочки! Он вылетает наружу как ловкий гепард.

Начинается адская стрельба. Я делаю так, как приказывает вожак. Правда, ещё и глаза крепко зажмуриваю. Отстегнув ремень безопасности, падаю под кресло, сжимаясь в клубок, закрываю голову руками и молюсь, напевая любимую песню, чтобы заглушить страшные звуки свистящих выстрелов, какой-то возни, криков. Боже, прошу! Защити Гектора. Спаси и сохрани. Без него я не выживу. Не отбирай у меня и его тоже… Как мамочку.

⁂

– Г-Гектор. Боже, как страшно. Боже, скажи, что с ним всё хорошо. – Гектор! – настойчивей воплю, потихоньку двигаясь в сторону распахнутой двери. Застываю. Прислушиваюсь. Сердце пропускает удары, сознание летит в темноту. Шаги.

Кто-то идет.

Я умру сейчас! А если это не он… если другие бандиты? Внезапно выход из автомобиля закрывает здоровенная тёмная фигура. Я кричу, когда меня резко хватают за запястья и вытаскивают на воздух. Я отбиваюсь, бью кулаками, но моментально попадаю в жаркие объятия крепкого накачанного тела. Лишь любимый запах даёт понять, что нужно прекратить истерику. Он. Это он! Я сжимаю шею вожака хрупкими ладошками, будто одержимая. Зарываюсь в нём, стону, пускаю слезу. Мне его мало!

– Ну тише, тише! Это я. Всё хорошо. Гектор обнимает меня жадной медвежьей хваткой. Гладит по волосам, шёпотом греет ушко. Я быстро расслабляюсь, протяжно выдыхаю. Всё хорошо, Крис. Всё просто замечательно. Мурадов умелый боец. Не так-то просто завалить такого поджарого медведя. – Что это было? – остатки дрожи потряхивают тело.

– Бунтующие. Из низкого сектора. В очередной раз пытались отбить власть и выразить протест против нового короля. Жалкая попытка.

– Они мертвы? Да?

Я хочу посмотреть назад, осмотреть местность, но мужчина не даёт мне этого сделать.

– В машину садись. Нечего по сторонам глазеть. Толчок. Короткий миг. Я опять сижу в салоне, никак не могу восстановить сбившееся дыхание. Там мясо, наверное. На дороге. Раз он приказал мне отвернуться. – Эти тупые обсосы думают, что если они пристрелят вожака, то смогут занять его место.

– Ты ведь… Ты ведь не позволишь им? В смысле не только им, но и другим, – язык заплетается, слова проглатываются. Я нервничаю, тереблю бретельки платья, обхватив себя руками. Не знаю, как ему сказать, как выразить свои чувства словами, чтобы он понял, что я переживаю. Очень боюсь за мужчину. Что, если смерть заберет его у меня? Как мою маму забрала. Она без вести пропала, но я думаю, что её убили одни из тех отморозков, которые напали на нас сейчас. Она могла даже случайно попасть под обстрел. Или её просто похитили как молодую, привлекательную женщину. И жестоко с ней разделались. Они ведь нелюди. Дикие неандертальцы. Больные на голову захватчики. Почти все наркоманы. Гектор удивлённо выгибает бровь. – Ты что, волнуешься за меня, девочка?

Уф. Выдыхаю.

– Очень.

Лёгкий блеск появляется на дне чёрных, как пропасть, глаз. Неожиданно Гектор придвигается ближе. Очень осторожно касается кончиками пальцев моей щеки. Мягко проводит по скуле. Как по волшебству, всё плохое растворяется в пустоте. Я блаженно опускаю ресницы. По коже скользят приятные волны сладости от чувственных касаний.

– Не волнуйся. Я сильный воин, – шепчет интимно, в шею, заставляя сонную артерию пульсировать на пределе. – Со мной ничего не случится. Он дает мне долю надежды. Слова и чуть смягчившийся тон звучат утешительно. Я открываю глаза. Смотрю на Гектора. Почти воздушная улыбка быстро покидает мои губы. Я вижу кровь. И ссадины. На лбу, на руках мужчины. Костяшки сбиты. Левая бровь разбита. Ему больно… – Ты ранен? – резко дёргаюсь, едва сдерживая слёзы.

– Царапина, – пофигистично отмахивается. Я хочу дотронуться до лица бандита, но он перехватывает мою руку, сильно ее сжимает. Мы смотрим друг другу в глаза. Мир будто замирает.

– Пожалуйста. Я хочу обработать рану…

– Аптечка под сидением. Я быстро лезу за аптечкой, также быстро запрыгиваю Мурадову на колени. Сейчас я выгляжу бесстрашным камикадзе. Со зверем играю. Но я вся на эмоциях, будто сижу на иголках. Может, и нагло я вторглась в личное пространство лидера, особенно без разрешения, рискую быть наказана, но мне как-то пофиг. Я могла погибнуть сегодня. Почти увидела смерть лицом к лицу, так что сейчас мне нечего бояться. На секунду задерживаю выдохи, льну к бандиту максимально близко. Он смотрит на меня. Я – на него. Считаю до трёх. Думаю, вдруг разозлится, даже треснет, после того как уложил целую банду в одиночку. Странно… Гектор спокоен как удав. Как будто перестрелять кучку головорезов для него – всё равно что в магазин за картошкой сходить. Обычный стиль жизни. Рутина, повседневность. Привык уже, чего не скажешь обо мне. У меня до сих пор коленки ходуном ходят. Наверное, ещё будут неделю дрожать.

– Что застыла? Лечи давай, – фыркает. А у самого вулканы в дьявольских зрачках взрываются.

Чёрт. Да я же на его члене сижу. И его великан быстро набухает в штанах, увеличиваясь раза в два, наверное. Я невольно начинаю ёрзать бёдрами на бёдрах мужчины. Делаю только хуже. Уже приличного размера выпуклость трётся о мои мокренькие трусики. И у него, и у меня меняется частота и глубина дыхания. Так! Главное – сосредоточиться. Рана. Рана. Рана. Надо обработать. Иначе инфекция.

Я принимаюсь за дело. Смачиваю вату в перекиси и осторожно, крайне ласково стираю кровь с разбитой брови. Заботливо дую на ранку. Гектор неотрывно наблюдает за моими стараниями. Особенно внимательно смотрит на мои губы, будто сожрать их хочет. Его кадык дёргается, а могучая грудь ходит ходуном, как высоченная гора. Крепкие пальцы властно и сильно сжимают мою попку. От этого действия у меня срывает башню. Воздух трещит между нами электрическими разрядами. Баночка с перекисью падает из моих рук, когда наши глаза вновь сталкиваются друг с другом. Что-то резко меняется. Планета останавливается. Жизнь за пределами машины застывает. Будто только мы одни существуем во всей необъятной вселенной.

Смотрю на него. Не дышу. А потом не понимаю, как тянусь к нему сама максимально, опасно близко, как на губы заворожено смотрю. Как робко касаюсь их. Сначала пальцами. Провожу осторожно, неторопливо. Затем губами. Сначала чуть-чуть. Едва ощутимо. Застываю, оценивая реакцию. Ничего не происходит. Лишь чувствую, как руки бандита сильней, до синяков будто стискивают мои ягодицы. Ах! Душу вышвыривает в космос. Я целую его. Опасного, чудовищного шакала. Убийцу лютого. И боюсь, и дрожу одновременно, потому что правило нарушила. Ударить может. Уничтожить. За секунду в воспоминания превратить. Сама накрываю губы бандита плотнее своими, скольжу языком глубже, сплетаюсь с его языком. Таким горячим, влажным, дерзким.

Не могу я себя сдерживать. Чувства бурлят, как лава, выплескиваются наружу.

Люблю его. Люблю!

Он спас меня. Он заботится обо мне. Охраняет. Оберегает. Хоть и груб, как доска с гвоздями, но есть у этого монстра душа. Просто никому её не показывает. Боится власть потерять. Ведь любовь – это слабость. Любить – болеть кем-то. Дать слабину. А он не может открыть мне своё ледяное сердце. Потому что авторитет железный.

Я немного зажимаюсь, ожидая удара, брани – чего угодно. Гнева его звериного, силищи немереной. Ведь я опять правило его дурацкое нарушила! Поцеловала. Блин! Сошла с ума и поцеловала его. А он запрещал. Ввел неоспоримое табу на поцелуи… губы на губах. Но бури нет. Полный штиль. Почему? Как же так? Я ведь ослушалась приказа главного, теперь по праву заслужила наказание. Но что-то меняется. Установки рушатся в хлам. Стресс? Ситуация опасности? Он поэтому забылся. Не устоял перед манящим соблазном. Решил напряжение после бойни выпустить. От адреналина памяти на время лишился, как от аффекта?

Мурадов полностью растворяется в процессе. Ненасытно вонзается пальцами в мои бёдра, прижимает к себе до боли в ногах, не контролируя одержимость.

Что-то не так. Завтра снег нам на головы свалится. Гектор забылся, растворился во мне, как сахар в кипятке. Он охотно меня целует. Активно отвечает на поцелуй, стирая выстроенные между нами границы.

Нежно. Чувственно целует. Губы к губам. Язык к языку. Мягко вклинивается языком в мой рот и властно в нем хозяйничает. Не так жёстко, как он всегда дерёт меня и мои губы членом. А необычно. По-новому. Как будто любимое мороженое лижет. Я – его мороженое, которое тает на языке, доставляя вожаку запредельное удовольствие. Я должна приучить зверя. Должна показать ему ласку. Должна воспитать в нём любовь. Не только секс. Я должна сделать его мягким. Зачем? Чтобы он меня не разорвал в один миг. И это… это наш с ним первый взаимный поцелуй в губы.

Настоящий. Такой страстный и запредельный, что молниями тело прошибает. Его член дёргается подо мной. Гектор принимается плавно раскачивать меня на себе, на своём налившемся твёрдостью бугре, не прерывая поцелуй. Киска трётся о грубую ткань штанов, которая быстро становится мокрой.

– Бля! Не могу!

Мурадов отталкивает меня от себя, но лишь для того, чтобы расстегнуть пряжку ремня. Он бранится, вырывая с мясом ремень из петель штанов. – Горячая штучка! Что ты, мать твою, вытворяешь? Бесится. Психует. Распускает ширинку на штанах, отодвигает трусы, извлекая большой и толстый, гордо стоящий член. – Сейчас устрою тебе бешеные скачки. Прямо здесь и сейчас, если так не терпится. А затем обратно меня на себя бросает. Грубо рвет в сторону трусики, проводит пальцами по мокрым складкам и… одним глубоким резким толчком вколачивается в отзывчивое лоно.

– Ах! – забываюсь, запрокинув голову, судорожно ловлю губами горячий воздух.

Я начинаю двигаться на нём, прямо в машине. Сначала медленно, чувственно, будто примеряясь, опасаясь боли. Но в глубинах лона влажно и жарко. Член ходит внутри киски как масляный поршень. Мы шалим прямо посреди дороги после смертельной перестрелки. Чёртово безумие! – Быстрее хочу. Резче отрабатывай. Невинные скольжения перерастают в быструю порку. Звонкий хлопок. Гектор дерзко опускает меня на себя, затем подбрасывает вверх, снова резко опускает на член, заставляя скакать на жёстком стояке, как на спине бешеного быка. Шлёп! – Ох! – гортанно подвываю, когда Мурадов с маху шлёпает по пышной ягодице, с треском задирая платье до поясницы, продолжая нанизывать разгорячённую киску на быстро-быстро двигающийся поршень. И целует. Сам. Посылая нахер запреты. Его поцелуй собственнический, но сладкий. Он ласкает мой рот глубоко, томно, доставая языком до нёба – учит целоваться по-взрослому. – Трахай меня, девочка, трахай! О да-а-а! – Опускайся на меня! Давай!

– Ну же! Насаживайся! До самых яиц! Мои яйца уже опухли… Я скоро кончу! Освободи мой пыл!

Рычит один приказ за другим, ещё больше распаляя животное желание. Гектор подхватывает меня под попку, на короткий миг выходит из лона, разворачивает лицом к рулю, командуя:

– За руль держись. Хлюпай на мне! Жёстче, быстрей! И стони. Хочу на твою задницу пялиться, пока ты меня трахаешь! Шлёп. Отвешивает ещё один властный шлепок. Теперь я сама прыгаю на члене бандита, как на батуте. Его большой размер растягивает меня, владеет мною, подготавливает к оргазму. Я чувствую нарастающий вулкан внутри дрожащей киски. – Верти попкой! Старайся, малышка. Ты охуенная! Очень скоро я и до попочки доберусь, – хищно угрожает. Дух вышибает от волнения. У меня никогда не было анального секса. Волнение немного притупляет подступающий взрыв. Запаниковав, я случайно нажимаю руками на кнопку клаксона. Биб! Вздрагиваю. Гектор впивается в пляшущие ягодицы сильнее, трахая меня с реактивной скоростью, обливаясь ручьями пота. Мы ускоряемся до предела, набирая максимальную скорость. Мурадов такой сильный и большой, что с легкостью подбрасывает меня в воздухе и сажает на себя. До упора. До радужных звезд в глазах и моих постыдных стонов. Я вся горю. Замираю в предвкушении грязного и запретного. Дерзкого и сумасшедшего. Опасного и порочного. Оргазма. Подаренного зверем. В глазах темнеет. Разрядка близка.

Я слышу гул автомобильных двигателей. Кто-то приближается. Бросаю беглый взгляд на зеркало заднего вида и на дороге вижу кортеж внедорожников, который на всех газах несется точно к нам.

– Ускоряйся. У нас гости, – пошлёпывает Гектор по обеим булочкам и, матернувшись, кончает.

Острая струя горячего белка бьёт вглубь меня. Его толстый, вибрирующий ствол судорожно сокращается – это служит точкой невозврата. Закричав, я тоже получаю разрядку, крепко сжимая тугими мышцами извергающийся спермой член.

Кончив, смахнув пот с лица, Гектор подхватывает меня на руки, пересаживает на соседнее кресло, пока я ловлю последние секунды экстаза, ничего не соображая.

Боги, как хорошо! Я в раю. Не знала, что заниматься сексом так дико приятно.

Он быстро натягивает на себя штаны, шуршит молнией и выходит на улицу к подъехавшей бригаде братанов. Сквозь какой-то густой, приторно-сладкий туман я слышу обрывки фраз. – Убрать здесь все, ясно?

– Так точно.

– Разбираться будем потом. Хочу увезти её в безопасное место. Шаги. Гектор возвращается, опускается на сидение водителя. Поворачивает голову, смотрит направо, сыто оценивая моё пьяненькое состояние. Ухмыляется. Тянется рукой к моим бёдрам, вальяжно поправляет мятое платье, скрывая голые ноги и произнося: – Хватит на сегодня приключений. Нагулялись. Домой возвращаемся. Машина оживает грозным рёвом мотора. Гектор заводит двигатель. Пристегивает сначала меня ремнём безопасности, после – себя. – Скачешь ты охуенно на члене. Кончаешь огненно. Я шокирован представлением, – с лёгкой ухмылкой произносит, трогаясь с места, крепко сжимая руль.

Хищник доволен. Даже слишком. Я справилась с задачей, да? Я его порадовала – очень хорошо. Щёки полыхают смущением. Киска всё ещё сжимается, а по телу катятся волны сладостной дрожи. Никогда не думала, что так бывает… Ощущения за пределами грани. Я готова была разлететься на осколки. Умереть от экстаза! Сильные. Очень сильные эмоции и ощущения подарил мне мой первый оргазм во время секса с нереально жарким мужчиной.

Не могу поверить в то, что мы только что сделали. Нас едва не убили. Была страшная перестрелка с летальным исходом для врагов. Три минуты прошло, а мы опять слились в бешеном порочном урагане. Сплелись телами и ласкали друг друга губами.

Гектор Мурадов другой. Совершенно! Когда нежен. Когда ласков. У него есть вторая сущность. Она дремлет. Глубоко-глубоко. В чёрных глубинах души кровожадного, не знающего жалости бандита.

Глава 17

Проходит чуть меньше недели. Я обживаюсь в доме главаря, начинаю привыкать к новому месту жительства и образу жизни, чувствую себя уже намного лучше, находясь во власти безжалостного чудовища. Пока Гектор не кажется мне таким страшным. Я видела личностей и пострашнее. Перекошенное от гнева и пьяни лицо отчима я буду помнить ещё долго в своих самых страшных кошмарах. Как хорошо, что мы больше никогда не увидимся с мерзавцем. Очень на это надеюсь. Страсть между мной и Гектором тем временем набирает обороты. Я не представляю дальнейшей жизни без этого знойного мужчины. Я привязываюсь к нему. Слишком крепко, слишком сильно. Просто помешалась, как будто стала наркоманкой, а он – моей дозой. Всеми возможными способами я пытаюсь стереть между нами границы, но получается скудно. Главарь держит дистанцию. Холоден. Замкнут в себе. Чертовски сложно растопить холод в сердце ледяного зверя. Но я стараюсь как могу. Подаю себя покорной, отзывчивой, его верной игрушкой. Стараюсь кое-что делать по дому, когда Рита не видит. Зато я знаю, что он видит. Наблюдает через видеокамеры. Мне хочется отблагодарить мужчину за спасение моей жизни. Не только телом, но и делом. Иногда я навожу порядки, иногда что-то пытаюсь вкусненькое готовить, когда у Розы отгулы. Но больше всего я люблю ухаживать за одеждой Гектора. Стирать его футболки, бережно наглаживать их утюгом, так же бережно развешивать вещи по своим местам. Они такие огромные, если я вдруг надену его штаны – утону. Его футболки приятные на ощупь, они очень сладко пахнут. Им. Самым охренительным мужчиной на свете. Его запах хранит в себе много силы, опасности, власти. Это будоражит. Как и простыни, которые я каждое утро или ночь вдыхаю, не в силах ими надышаться. Хотя бы так мне спокойней. Когда его нет рядом, его запах дарит мне надежду и спокойствие. В завтрашнем добром дне. Мне мешает лишь то, что он много времени проводит вне дома. Утром уходит, а возвращается лишь поздней ночью. Бывает, что вообще не ночует. Я в это время грущу. Мучаюсь от бессонницы. Надеюсь, что мой хозяин войдет в спальню и согреет мою постель. Как, например, сегодня. Прошли уже сутки, а вожака нет на территории особняка. Вдруг что-то случилось? У меня начинается кошмарная паника. В такие моменты гадкие мысли лезут в голову, словно гремучие змеи, выплёвывая яд, отчего перед глазами мелькают ревностные картинки, как Гектор с другими девками в своём клубе развлекается, а я здесь, запертая в четырёх стенах, за высоким забором места себе не нахожу, упиваясь горем разлуки. Как же сильно я привязалась к своему спасителю! Он надел мне на глаза розовые очки. Я ничего не могу поделать с этими проклятыми чувствами. Не могу взять их под контроль, запереть под замок. Это необъяснимо. Я лежу на кровати, рассматривая идеально белый, без единого изъяна потолок. Слышу шаги. Дверь в комнату открывается.

Как обычно на бандите красуется чёрная кожаная куртка с заклёпками, а под ней чёрная футболка, сексуально обтягивающая его тугие, бугристые мышцы.

– Где ты был? – случайно срывается с губ.

Соскучилась сильно. Обрадовавшись, кинулась к нему. Мы два дня не виделись. Думала уже, что надоела. Забыл. С другой игрушкой отжигать начал. – На «вы», – хмурится, с ловкостью сбрасывая с себя шмотки. Мурадов раздевается до трусов, а у меня, как у собачки на что-то вкусное, выделяется слюна при виде его твердого, топорщащегося инструмента, который вальяжно облегают чёрные боксёры.

– Ой, прости… те.

А так хочется на «ты». Я не могу придерживаться установленных рамок. Внутри меня протестует десятибалльная буря. Особенно тогда, когда я вспоминаю наше безумие в машине во время перестрелки. Разумеется, после того случая Гектор брал меня ещё не раз. Почти каждую ночь он выпивает из меня все соки. Он учит меня кончать снова и снова. Несколько раз за ночь берёт свою дань в разных позах, с разной силой, в разном ритме. – Тебя не касается. Решал важные дела в другом городе. А что, скучала?

Чёрные омуты полыхают золотистыми всполохами.

– Да. Скучала. – Что, так понравилось на члене моём скакать? – усмехается.

Ну вот что он творит? Опять в краску вгоняет своими острыми словечками. – Ну просто… я скучала.

Секунда. Он хватает меня за шею, жмёт к стене, забивая в угол. Жизнь, словно немое кино, мелькает перед глазами.

– Не надо, – дыхание бандита жжёт мои дрожащие губы, – не влюбляйся в меня, поняла? У нас сделка. Ты в моей жизни временное звено. Его губы. Они так близко. Мягкие и манящие. Так хочется их лизнуть, провести языком по алой мякоти. Поцеловать. Безумно сильно хочется припасть губами к губам бандита, чтобы почувствовать ещё и ещё их вкус. А после потереться щекой о жёсткую щетину настоящего мужчины.

– Усекла?

Я молчу. Мне не хочется воспринимать его слова всерьёз. Вообще. Хочется верить в сказку и чудо. Что у него ко мне также зародились чувства, как и у меня к нему. Или появятся. Но чуть позже, со временем. Я так ничего и не выдавила из себя. Гектор меня отпускает. Но жар его сильных пальцев до сих пор ощущается на моей тонкой шее. Как будто на нежной бледно-розовой коже остались ожоги. Не стоит обижаться на вспышки настроения. Сегодня вожак пребывает в одном настроении, завтра в другом. Я это прекрасно понимаю. Работа такая. Должность у него серьёзная – город держать в кулаке. Я сама стараюсь держаться, ищу другие способы покорить ледяное сердце зверя. Я ведь упёртая. Никогда не сдаюсь. Смогла в фаворитки к авторитету пробиться, а уж влюбить его в себя… тем более смогу. Гектор ложится со мной в одну кровать, обхватывает огромными ручищами талию, будто в любимую добычу звериной хваткой впивается.

Я пальчиками начинаю скользить по его крепким бёдрам, направляясь в сторону паха. Хихикнув, кладу руку на член. Каменный. Но дремлющий. Что? Он не хочет меня? А я, между прочим, сгораю, как в пекле, от проклятой жажды. Я голодна по нему. Двадцать четыре часа в сутки.

– Не сейчас. Я слишком устал. Спи. Просто спим вместе, – сонно бурчит бандит, сбрасывая в сторону мою руку с паха.

Испустив тяжкий вздох, я закрываю глаза.

Потом так потом.

Но среди ночи Гектор всё же просыпается от железного стояка. Ничего не сказав, он просто толкает меня животом на матрас, рвет на мне трусики, задирает шёлковую ночную рубашку до груди, резким толчком вонзается сзади.

Он напугал меня спонтанным всплеском. Зарычал, задышал часто, подмял под себя и кончил на ягодицы, исполнив всего лишь пять жёстких, глубоких толчков.

Кошмар, наверное, приснился, подумала я, пожав плечами. Приняла душ, пошалила пальчиками над складками, чтобы самой обрести освобождение, вернулась обратно в постель. Мурадов уже спал, повернувшись спиной ко мне, выставив напоказ татуированную, размашистую спину. Сложно привыкнуть к его габаритам. Ну точно, как медведь гризли.

Утром я просыпаюсь от ощущения тоски и холода. В комнате стало прохладно. Простыни больше не греют. Потому что его нет рядом. Гектор ушёл как обычно, не сказав ни слова. Хочется воткнуть себе нож в грудную клетку, чтобы не болело, чтобы вырезать раз и навсегда ненавистную, разъедающую пустоту – безответные чувства. Ненавижу такие моменты. Открывать глаза, чувствовать себя вновь одинокой. Гладить остывшие смятые простыни на месте, где лежал мужчина, ронять одинокие слёзы.

⁂

День тянется нудно и долго. Подобная жизнь, без приключений на мою задницу, кажется, начинает меня утомлять. Внутри просыпаются паника и обида. Как можно влюбить в себя мужчину, если мы видимся с ним лишь ночью? И то не каждый день.

Дела. Дела. Дела.

Главное, чтобы не клуб с крутящимися на шестах дырками. Иначе я начинаю адски ревновать. Изначально, когда я шла на дело с целью продать себя сущему злу, я думала, не смогу влюбиться в Гектора. За что можно любить Мурадова? За то, что он выглядит как медведь-переросток? Опасный, громоздкий танк, давящий всё вокруг своей титанической аурой. Или за то, что людей, как орехи, из пистолетов щёлкает? Таким я считала вожака до тех пор, пока не узнала его лучше, пока не провела вместе с ним несколько жарких ночей. В итоге полюбила. И мучаюсь теперь от проклятой боли. Хотя изначально не планировала влюбляться. Ха-ха! Ещё бы. Ведь сердцу не прикажешь.

Если бы не влюбилась, мне было бы намного проще жить в доме авторитета. Но сейчас я чувствую себя странно. Униженной тряпкой, в которую спускают по первому требованию. Думала, справлюсь. Не влюблюсь в бессердечного монстра, взамен останусь сыта и жива. Думала, нельзя полюбить этого нелюдя жестокого, дьявола криминального. Оказалось, что можно. Идеальный план, как хрусталь, разлетелся вдребезги. Как уже говорила раньше, я ведь упёртая! Поэтому буду идти к своим целям. И сейчас, переодевшись в коротенькие шорты с майкой, не надев лифчик, я смело шагаю вниз по ступенькам, направляясь в сторону кухни. Гектор накупил мне тонны одежды. Он очень щедрый мужчина. Так что теперь носить не переносить новые вещи.

Сейчас я собираюсь состряпать свой кулинарный шедевр – домашний борщ. Мне удалось выведать у Марата, что главарь сегодня по некоторым причинам собирается вернуться в особняк раньше. Настало время удивить и как следует отблагодарить своего спасителя за милосердие к бездомной девочке-голодранке. Когда отчим был ещё в адеквате, он постоянно меня хвалил за отменный борщ. Надеюсь, и король бандитов оценит по достоинству мои старания. Ведь что? Путь к сердцу мужчины лежит не только через постель… но и через еду тоже! Здесь нужен комплексный подход. Ведь в комплексе мой план по захвату сердца бандита уж точно завершится успехом.

Я переступаю порог кухни, беру в руки новенький телефон – подарок Гектора, которым по сей день не могу налюбоваться, включаю плейлист с любимой музыкой, затыкаю уши наушниками, приступаю к готовке, энергично пританцовывая. А ещё в новом телефоне я храню фотографии Гектора. Я иногда его фотографирую. Разумеется, когда вожак не видит. Когда мне скучно или грустно, что его нет рядом, я открываю галерею и подолгу их рассматриваю. Я так сильно увлекаюсь процессом, что теряю счёт времени. В наушниках громыхает любимая песня, по всей кухне разливается приятный запах поджаристой овощной заправки. В доме тихо. Никого нет. И до вечера точно не будет. У Риты сегодня выходной. Я это точно знаю. А Марат ковыряется на улице с тачкой – из окна видно. Поэтому я позволяю себе сейчас выглядеть раскованной, наслаждаюсь жизнью. Между тем, мечтаю, чтобы Гектор вошёл в кухню. Это был бы самый лучший его подарок, вместо всех тех дорогих побрякушек, которые он купил мне в торговом центре для богачей.

Отвернувшись к плите, невольно глянув перед собой, я вдруг вижу тёмную тень, скользящую по стене. Кто-то и правда вошёл в кухню. Неужели я своими мыслями наколдовала скорейший визит хозяина дома? Уголки губ дёргаются в улыбке. Я быстро вытаскиваю наушники, повиливая попкой, собираюсь обернуться лицом к вошедшему.

Но… получаю жёсткий шлепок по попе.

– Ай!

Толчок. Я не успеваю посмотреть в лицо обидчику, как тряпичная кукла лечу вперёд, едва не врезаюсь в работающую плиту.

Нет, это не Гектор. Запах не его. Энергетика совершенно другая. Отталкивающая, неприятная.

На кухню вошёл чужак.

– Что вы д-делаете? – кричу, но массивное тело незнакомца прижимает меня животом к столешнице. Острый край стола больно впивается в подреберье. Я размахиваю руками, пытаюсь вырваться из беспощадного захвата – не выходит.

Мои руки грубо заламывают за спину, пресекая все немощные попытки обрести свободу. В ухо вонзается холодный, хриплый бас:

– Вот это я понимаю – сюрприз! Незнакомый урод снова шлёпает меня по ягодице. На этот раз по левой. Второй удар сильнее предыдущего. – Пустите! Кто вы? – хнычу, дёргаюсь. Бесполезно. Я обречена. – Пошутили, и хватит! Не смешно!

– М-м-м, – недоумок перехватывает мои зажатые за спиной руки одной своей лапищей, второй – хватает за горло, сильно сдавливая шею. – А ты сладкая курочка! Давно не драл дерзких. Ты кто? Новая дырочка брата? Ты его щедрый подарок мне в честь моего возвращения?

Смеётся. А у меня сердце в груди не бьётся.

Я вообще ничего не понимаю. Откуда взялся этот придурок? Кто его на кухню пустил? Он новый член банды?

Вряд ли. Сказал же, что брат.

Стоп. У Гектора есть брат? Об этом вожак мне ничего не рассказывал. Наверное, потому, что он не сильно разговорчив. Мы вообще не общаемся. Только стонем и буяним в постели. В остальном Гектор закрыт, как ящик Пандоры за десятью замками. – Не имеете права трогать! Я – собственность Гектора! – пытаюсь оправдаться. Мерзавец сильнее сдавливает шею, причиняя боль. Я начинаю хрипеть и задыхаться. – Он всегда со мной делится. Он мой брат.

Незнакомец с ловкостью отрывает меня от столешницы, швыряет на рядом стоящий стол.

– А-а! – кричу, собрав все имеющиеся силы. – Помогите! – Угомонись! – дёргает за волосы, прижимая крупным весом к столу. – Я всего лишь тебя трахну. Тебе понравится. Ты ведь здесь, чтобы парней обслуживать!

Кретин раздвигает мои ноги, дёргает вниз шорты, рвет трусики.

– Нихуя! Вот это экспонат!

Всхлипнув, я резко дёргаюсь назад.

Толчок. Глухой стук. Затылок пульсирует ноющей болью.

У меня получилось лязгнуть ублюдка. Надеюсь, это так нос хрустнул.

– Блять!

Верзила психует, обратно швыряет меня на место. Так сильно, что я лбом бьюсь о твёрдую поверхность стола. Слышу шорох одежды, какую-то возню, недовольные маты нападающего. Приподнимаю потяжелевшую голову, глядя вниз. Там, в отражении стола, мелькает лицо бородатого незнакомца. Очень бородатого. С жёсткими чертами. Как у настоящего головореза. Я захлебываюсь в ужасе, когда слышу что-то, похожее на звук распускающейся молнии. Адская паника вынуждает меня крепко зажмурить глаза и завопить до пожара в легких. Но мой крик глушит безжалостный удар по губам.

– Заткнись! Бесит твой ор! Я лишь возьму то, для чего ты здесь. Одну из шлюх Гектора.

Он бьет меня. Сильно. И опять по бедной, уже, наверное, посиневшей ягодице. Я чувствую разгоряченную толстую плоть, что прижимается к моему бедру. Сопротивляюсь, рыпаюсь, визжу, наплевав на угрозы.

Не хочу его. Не хочу!

Я девочка Гектора. Только его девочка. Одна. Навсегда.

Горькие слёзы заливают лицо, стекают по шее, капают на шатающийся стол. Если этот страшный урод возьмёт меня силой, я не выдержу. Покончу с собой.

– Гектор! Гектор! – Закрой пасть, я сказал! Пока не задавил. Я быстро тебя выдолблю, переполнен под завязку. Давно бабы не было. Кончу, будешь свободна! Не веди себя как забитая целка, истеричка! – Гектор! – рыдаю, отбиваясь как сумасшедшая. – Аш! Заебала.

Замираю. Не дышу. Лишь слёзы лью по бледным щекам. Хруст. В отражении стола я вижу массивный, летящий точно на меня кулак. Гектор. Где же ты? Ты ведь обещал… Защитить. Я закрываю глаза. Падаю щекой на холодную гладь стола. Слышу грохот. И мощный, раскатистый удар. Будто гром. За долю секунды до обрушившегося на мирный город урагана.

Глава 18

– Блять! Удар. Что-то тяжелое отлетает и бьется о посудомоечную машину. Крепкие руки тянут меня на себя. Я дрожу, утыкаясь носом в мощную грудь. Запах. Его запах. Власти. Сильного боевого тела. Агрессии. Он обнимает меня. Одной рукой за талию, другой – обхватывает затылок, сгребая горсть волос. Я всхлипываю, жмусь в комок и дрожу будто в припадке. Мурадов поправляет на мне майку. Скалится. Рычит. Дышит быстро и часто. Сердце зверя колотится в груди, как автомат. Гектор махом срывает с себя куртку, набрасывает на меня сверху, скрывая обнажённые ягодицы. Его куртка такая большая и тёплая… я тону в ней, особенно тону в любимом запахе, что даёт мне ощущение защиты. Пришёл. Успел. Слава богу.

Выдыхаю. Теперь я в безопасности. Немного расслабляюсь. – Ты что делаешь? – бранится позади нападающий.

– Пасть закрой! На куски раздеру! Кто дал право трогать МОЁ?! – голос вожака становится нечеловеческим. Шипение. Дьявола. – Гектор, ты что закипел? Ты же всегда делился! – Она – исключение. Приказ не слышал? – Да ладно тебе! Серьёзно? Ударил меня? Из-за шлюхи?

Лучше бы он молчал. Меня отпускают. Я несмело оборачиваюсь, рассматривая нападающего. Он большой, но Гектор больше. Очень бородатый. Мерзкий тип. Две секунды.

Бах! Всхлипнув, я резко отворачиваюсь, льну к стене. Кажется, начинается драка. Два громилы схлестнулись на небольшой кухоньке. Жуткое зрелище. Ещё хуже осознавать, что они два брата. И… Гектор врезал своему брату. Ради той, которую знает всего несколько недель. Сердечко ёкнуло от радости. Из-за меня. Из-за меня взревел зверь. Таким безумным я вижу Мурадова впервые. Значит ли это… что я стала небезразличной вожаку? Настолько, чтобы искалечить ради какой-то там девчонки-оборванки родственника. – Бля-я-я! Нос разбил!

– Вон. Уйдешь сам или я тебя из города вывезу.

– Ты спятил.

– С каких пор мои приказы пустые слова? Забыл, кто я? Напомнить? – Ты мой брат! Какие приказы? Ты о чём?

Но вожак не слушает. Слишком разъярен. Происходящее превращается в реальный конец света. – Запомни и напиши себе на хую! Она. Моя. ДЕВОЧКА. Только МОЯ! – Да, бля, Гектор! Как т-так? – всхлипывая, глотает кровь. – Ты совсем рехнулся? Что с тобой, брат?

– Плевать. Брат мне. Отец. Мать. Зять. Бля. Тронул моё – поблажек не жди. Я – главный. Самое важное звено цепи. Таков закон. Исключений и любимчиков не имею.

Звуки ударов стихли. Я бросаю короткий взгляд на Гектора, который стоит ко мне спиной. Всё ещё боюсь обернуться – страшно. Не переношу вида крови. Боюсь увидеть адское пламя гнева в глазах разъярённого монстра.

Не. Может. Быть.

Я в ступоре.

Брат. Тот ублюдок, решивший поиметь меня против воли, его брат? А Гектор ему нос разбил.

– Рот закрой. Или из города вышвырну, забив на то, что мы одной крови. Исчезни с глаз, живо! Дай мне остыть!

Я сглатываю, зажимая рот ладошкой. Напавший на меня мерзавец зажимает нос рукой, окрашенной кровью. Проиграв битву, брат Мурадова, выругавшись шёпотом, с позором покидает кухню.

Гектор в который раз доказал, что он главный в стае. Сильнейший.

На кухне пахнет газом. Суп давно закипел и затушил огонь. Гектор выключает плиту. – Кто это б-был? – отмираю, утирая слёзы.

Гектор оборачивается, сверкая тёмными, как ночь, глазами.

Его огромное тело всё ещё напряжено. Мощные мышцы рук раздулись как на дрожжах, выросли в объёме в три раза. Опасное, захватывающее зрелище. Сексуально. Дерзко. Эффектно. Складочки намокли за секунду при взгляде на столь опасное существо.

– Мой брат. Двоюродный. Рифат. Был в отъезде, сегодня вернулся в город. Прости, девочка, я должен был предупредить. Но ждал его только к утру.

Вдох застревает в горле.

Их ссора… это ведь может обернуться чем-то плохим. Неприятное чувство прожигает грудную клетку. Я испытываю что-то, похожее на вину. Ведь именно я – причина раздора. Зря шорты дурацкие напялила. Но разве я могла знать, что именно сегодня, именно сейчас в дом явится непрошеный гость?

Я начинаю заваливаться на бок. Пол исчезает под ногами. Я не чувствую тела, в глазах расплывается.

– Тш-ш-ш, – Гектор ловит меня на лету, подхватывает на руки, заворачивает в массивное, пылающее жаром тело. Он такой огромный, как океан. Я в его власти мелкая рыбёшка. Он с легкостью несёт меня на второй этаж, в спальню. Бережно кладёт на кровать, тщательно осматривая, а я до сих пор трясусь. Не могу успокоиться.

– Ты п-почти нарушил наш договор, – зубы отбивают дробь. – Он сделал тебе больно? – бандит снимает с меня куртку, морщится, когда видит на бедре ожог. – Очень больно? В порывах сопротивления я пролила на себя кипяток.

Отрицательно качаю головой. Мурадов нежно проводит пальцем вокруг увечья. Чудо! Боль на миг уходит, будто и не было её вовсе. Ведь прикосновения мужчины действуют на меня эффективней обезболивающего.

– Сейчас я принесу мазь, потерпи немного. Я забираюсь под одеяло, укрываюсь почти с головой. Как бабочка в кокон заворачиваюсь. Мне холодно. Будто температура поднялась, оттого и лихорадит. Но я не могла простудиться. Скорей всего, слишком сильно испугалась. Того урода чокнутого бородатого. Брата Мурадова. Неужели и правда мог изнасиловать? А если бы Гектор не вернулся вовремя? Марат не смог бы услышать моих криков. – Гектор, ты к-куда? Не оставляй меня, пожалуйста…

Я так сильно распереживалась, что случайно обратилась к главарю на “ты”.Удивительно! А он проигнорировал мой косяк.

– Скоро вернусь. Жди. Пойду ещё раз всыплю пиздюлей недоноску. Выбесил, придурок! Сердечко в груди забилось в бешеном ритме. Я не верю своим ушам и глазам. Гектор собирается избить брата. Дважды. Свою кровь. Из-за какой-то там постельной игрушки, подобранной на грязной улице. Нет. Я теперь не “какая-то там”. Теперь я стала для Мурадова более значимым человеком.

Я улыбаюсь. До слёз счастья. И абсолютно вся боль, тем более страх после случившегося разбиваются мощной волной радости.

⁂

Ночь выдалась сладкой и спокойной. Гектор провёл её, лежа рядом со мной, завернув меня в жадные объятия. Всё, случившееся накануне, исчезло без следа. Жар сильного, накачанного тела, аромат статного, властного мужчины подарили мне душевный покой и глубокий, блаженный сон.

Люблю его. Неимоверно. Не могу оторваться, не могу им надышаться. Схожу с ума, до слёз. Счастья. Что он рядом. Заботится, переживает, оберегает.

Хочется верить, что Мурадов защитил меня искренне, не для того, чтобы доказать свою силу и напомнить, что бывает с теми, кто ослушался приказов вожака. Отхватить могут все. Привилегий нет. Сурово, но справедливо. Я в очередной раз убеждаюсь, что Гектор – сильный вождь. Истинный лидер. Держать власть – талант. Проснувшись в полном одиночестве, я быстро привожу себя в порядок и выхожу из комнаты. Спешу на первый этаж особняка, в обеденный зал, с надеждой, что застану там Гектора ещё до того, как он сбежит ворошить свои тёмные делишки. Я ускоряюсь, резко сворачиваю за угол коридора, как вдруг во что-то врезаюсь. Лбом бьюсь о твёрдую, как сталь, грудь, пугаясь от неожиданности. – Осторожно! Смотри, куда летишь, девчонка!

Этот голос. Горечь разливается по пищеводу. Я рефлекторно отскакиваю на пару шагов назад, подальше от едва не сбившего меня урода. – А-а, это ты! – лениво тянет Рифат, скалясь. – Как раз мне нужна.

– Зачем? – ещё на шаг назад отступаю. Внезапно моё внимание привлекает лицо подлеца. На щетинистой роже красуется смачная ссадина. Уголок нижней губы разбит, нос распух и выглядит не лучше раздавленной сливы. Так тебе и надо! – Только тронь меня ещё раз, я завизжу! – Чё, борзая, значит? – набычившись, мужлан переходит в наступление. Шагает точно на меня, как бронетанк, сверкая своими чёрными, как бездна ада, глазищами. В отличие от Гектора, Рифат не такой крупный бык. Хотя я вдруг вспоминаю, что Рифат не родной брат Гектора. А двоюродный. Он чересчур щетинистый. То есть излишне бородатый. Хоть косы заплетай на густой, косматой бороде. – А я, между прочим, по-доброму к тебе шагал.

Грохот. Бьюсь спиной о твёрдые поручни перил. Деваться некуда. Шакал загнал меня в ловушку.

– Что тебе надо? – стараюсь быть смелой, не поддаваться страху.

– Прощения попросить типа. Но, видимо, зря распинаюсь, – почти зажимает в углу, лишая кислорода. Подходит опасно близко, но не торопится руки распускать. Рана на лице, наверное, болью до сих пор пульсирует? Как напоминание, что мерзавец совершил ошибку, когда решил позариться на чужое и решил, раз он в почёте у главаря как родственник, то имеет право вести себя как вожак. Как собственник этого дома. Лапать в доме все вещи без исключения. Оказывается, нет. Лидер в стае может быть только один. Все остальные, неважно кто… братья, родственники должны подчинять по щелчку пальцев. – Что ж, я приняла во внимание. Всего доброго. Разворачиваюсь. Мечтаю как можно быстрей убежать, укрыться от обстрела жутких глазищ амбала. Но понимаю, что это почти невозможно. Теперь, когда Рифат вернулся в город, возможно, нам придётся видеться часто. Его мерзкое внимание станет для меня новым тяжёлым испытанием судьбы. – Вообще, хотел тебя предупредить заранее, сучка, чтобы ты нос не задирала. Что, думаешь вожак тебя трахает, ты теперь здесь звезда? Королевна? Да ни черта подобно! – противно сплёвывает. – Не зазнавайся, лахудра. Отъездишь своё, он тебя спишет.

– Что? – испуганно хлопаю ресницами.

– Что-что. Другую фаворитку найдёт. А ты по рукам пойдешь. Гектор подолгу одну девочку не трахает. Вождь любит разнообразие. Но когда ты ему осточертеешь, я тебе могу свой член предложить. Понравилась мне, шлюшка. Дико понравилась! Ночь не спал, на твою задницу сочную молился. Я выкуплю тебя у Гектора, может, даже женюсь… Как тебе такое предложеньице?

Я в полном шоке. Да кем он себя возомнил? Ублюдок напыщенный.

– Всего доброго.

Хмыкнув, я ловко прошмыгиваю под ручищей мерзавца, бегу вниз, делая вид, что мне послышалось его мерзопакостное предложение.

Я должна была сказать Гектору, что Рифат опять пытался меня поиметь. На этот раз запугать. Но если бы я сказала, рассорила бы братьев окончательно. Из-за меня, скорее из-за нарушения приказа, Рифата бы точно изгнали из города. Хуже того, убили. Надеюсь, сукин сын усвоил урок. Он даже извинился.

Насчёт тех поганых слов, что я лишь временное развлечение, не верю ублюдку. Нарочно так сказал, чтобы запугать. Лишь себе верю, что у меня получится стать для Гектора последней и единственной его девочкой. Главное – не сдаваться, верить, действовать. Ведь я – целеустремленная личность по жизни.

Розовые очки, порождающие подобные утверждения, здесь ни при чём, верно? Хочется искренне верить, что я добьюсь своего.

⁂

Дни летят. Проходит время. Я наслаждаюсь жизнью и живу, будто принцесса в сказочном замке, выполняя свои прямые обязанности. Секс с Мурадовым становится ещё более жгучим и безумным, а каждый новый оргазм ещё ярче предыдущего. Боже, это не секс, а сладостные пытки. Порой я даже несколько раз теряла сознание.

Примеряя новый комплект белья из чёрного кружева, довольная своей внешностью и фигурой, я игриво верчусь перед зеркалом. Я поправилась. Даже и не знала, что могу быть такой красоткой. Попка стала более пышной, грудь больше, бедра соблазнительно округлились. Я больше не ходячая палка, не доходяжка подзаборная. Гектор Мурадов сделал из меня человека. Недавно он возил меня в салон красоты. Укладка, маникюр, педикюр. Я превратилась в живую куклу. До слёз радости. Ведь когда я посмотрела в зеркало после преображения, не узнала себя. Не думала, что могу быть настолько красивой. Гектор дал мне многое. В первую очередь заботу, ощущение значимости. Раскрыл дремлющую внутри меня женственность. Заставил почувствовать себя женщиной во всех смыслах этого слова. Сексуальной, желанной, привлекательной.

Но за всё нужно платить.

Я ждала этого часа. Предполагала, что однажды он войдёт в мою комнату и потребует плату за щедрость. Не прошло и года, как этот момент вдруг взял и настал.

Это были мимолётные мысли, звучавшие в глубине подсознания. Я не обращала на них внимания, приказала себе жить в радость, ни в чём не отказывать. А зря.

Я так и уснула в новом белье, не дождавшись, пока с меня его снимут. Хозяин дома явился поздней ночью. Хлопнула дверь, я быстро очнулась после сна.

– Как самочувствие? У меня к тебе дело, – говорит вместо приветствия.

– Нормально.

Заспанная, я сажусь на кровати. Зевая, направляю внимательный взгляд на громилу. В животе вдруг просыпается сладкое покалывание. Я быстро возбуждаюсь, как обычно, когда смотрю на идеальные формы идеального мужчины. Когда Гектор сбрасывает куртку, я прикусываю язык, чтобы, не дай бог, не сорваться и не запрыгнуть ему на бёдра, одержимо вонзившись губами в провоцирующие на грех губы бандита.

– У меня к тебе дело, – грозно молвит вожак, прищурившись. Жадно меня рассматривает.

– Какое? – облизываюсь, опуская взгляд ниже, на выпирающую в джинсах вершинку. Наверное, час пробил. Это ведь то, о чём я думаю? Гектор решил распечатать мою попку. Что ж, я уже давно начала готовиться к этому пикантному моменту. Втайне от вожака разрабатывала анальную дырочку пальчиком, чтобы не было так больно, как во время потери девственности. В этот раз я решила подготовиться, заранее растянуть заветное местечко под его большой громоздкий поршень.

Нет. Мысли потекли не в том направлении.

Гектор ошарашивает меня интересным вопросом.

– На шесте вертеться умеешь?

– Вы что?!

– Научись. А я тебе помогу.

– Я не понимаю! – в шоке на него таращусь.

– Ты должна соблазнить одного человека. Опоить его и выведать важную информацию. Я задерживаю дыхание. Услышанное кажется до ужаса странным.

– Нет… Вы ведь обещали. Я только ваша.

На веки давит напряжение. Горло сжимается от пробуждающейся обиды.

– Ты не будешь с ним спать. Просто поговоришь. Опоишь. Выяснишь, предатель он засланный или нет.

– Я не шпионка. Боюсь, подведу, – нервно сглатываю.

– Я буду рядом. Прикрою. И пальцем тебя не посмеет тронуть.

Вздыхаю.

Я не могу отказать. Должна отблагодарить вожака за добро добром. Я должна довериться, как бы страшно ни было. Гектор защитит. Я видела его в деле. Настоящий дьявол. Так что не стоит сомневаться, тем более волноваться.

– И что мне делать? Как играть?

– Притворишься рабыней клуба, будешь просить, чтобы он тебя забрал. Помог сбежать, выкупить, что-то такое… Скажешь, что ненавидишь меня. И если у него будет аналогичное отношение ко мне, я его прихлопну.

– Проверка на верность?

– Именно. Подробный план мы разработаем чуть позже. Он подходит ко мне, я встаю с постели. Рывок. Гектор жадно сгребает меня в охапку, властно прижимает к торсу, обнимая. Хватает за затылок, чуть царапая кожу, заставляет посмотреть глаза в глаза. Я смотрю. Проваливаюсь в пекло. Подчиняюсь неоспоримой власти, томящейся в глубине опасных глаз. Этот взгляд заставляет подчиниться моментально. Как сатана порабощает. Так проникновенно и властно он на меня смотрит.

Ладонь здоровяка падает на мою скулу. Гектор поглаживает моё лицо, а я тону от любых его ласк.

– Ничего не бойся. Ты – моя. Моя особенная.

Сердце пронзает сладким уколом

Моя. Моя особенная.

Боже. Не верю своим ушам.

– Я согласна, Гектор. Я ведь… – всхлипываю, не замечаю, как по виску скатывается одинокая слеза, – жизнь ради тебя отдам.

Шепчу с особой преданностью. От чистого сердца. Искренне. Потому что люблю. Правда, люблю до разрыва души. Взахлёб. Живу им. Дышу. Существую ради него. Моего спасителя, подарившего мне ту идеальную жизнь, которой у меня никогда не было.

В глубоких зрачках зверя вспыхивает красный всполох. Смотрю на него преданно, с напирающими слезами радости, а он впритык ко мне наклоняется и властно целует в губы. Долго, жарко, ненасытно. Будто печать ставит. Клеймо. На самой своей любимой и бесценной собственности.

Глава 19

– Помнишь то нападение за городом?

Киваю.

– Я подозреваю, что это была не просто шайка бунтующих, а кое-кто посерьезней.

– И кто же? – распахиваю рот от удивления.

– А вот это не твое дело, девочка! – Гектор подается вперёд, игриво щелкает пальцами по моему носу.

– Ауч! За что?

– Не суй свой хорошенький носик в опасные дела страшных дядек! Иначе… Аррр! Откушу! – запугивая, щёлкает зубами в миллиметре от моего носа, после резко притягивает к себе, ударяя о твёрдое, как гранит, божественное тело. Сильно. Властно. Сжимает в тисках. Он смотрит на мои губы. Алчно. Хищно. Резко на меня нападает, запечатывая мой вскрик требовательным поцелуем. Его язык вторгается в мой рот, жёстко в нём орудует, выбивая почву из-под моих ног. О, как же дико и классно он умеет целовать! Я почти взрываюсь от оргазма.

Но сумасшедшей всего осознавать, что король бандитов меня поцеловал. В который раз он нарушил собственные железные правила. Поцеловал. А ведь нельзя… Но теперь это неважно. Неужели кровожадный головорез начинает меняться? И главная причина резких, положительных изменений – это… я. С поцелуев сорваны запреты. Теперь, поцелуи – ежедневный ритуал. Означает ли это, что для Гектора я не просто постельная игрушка? Я… пробудила в вожаке сильные чувства? Если не привязанность, то… любовь? Он отстраняется от меня, я блаженно облизываю губы, чувствуя, как по языку разливается вкус его слюны и сочных, пухлых губ. Он и правда целуется как чемпион мира по поцелуям. Пылесос отдыхает! Неудивительно, что, по слухам, женщины готовы дьяволу душу продать, чтобы хотя бы раз получить поцелуй в губы от вожака. Мне же такое счастье привалило бесплатно. Так держать, Крис! Скоро он мой, со всеми потрохами. Отстраняюсь от вожака, мечтательно смотрю в его фантастические глаза, влюблённая по уши дурочка. – Я согласна. Я хочу помочь. Правда. Вы ведь для меня многое сделали. Вы мне жизнь новую заоблачную подарили. Хочу отплатить вам добром за добро. Я справлюсь. Только вот я не умею танцевать, – грущу, краснея.

– Херня. Я тебя научу, как на шесте вертеться, – довольно ухмыляется. – Начнём прямо сейчас. Вперёд, за мной, – он берёт меня за руку, куда-то ведёт. Выводит из комнаты. Две минуты, мы оказываемся в другой комнате с обратной стороны дома. Гектор отпирает её ключом. Я никогда здесь не бывала. Эта комната всегда была закрытой. Оказавшись внутри, я замечаю там небольшую сцену с шестом Прикольно. Что ещё есть в доме у вожака?

Да чего тут только нет, поэтому нечему удивляться. Не дом, а резиденция президента. На первом этаже есть джакузи, там же, рядом, тренажёрный зал, а на третьем этаже – кинотеатр. Не так давно Гектор пригласил меня посмотреть с ним вместе фильм. Остросюжетный бандитский боевик с навороченными тачками. Он смотрел, а я ему минет делала. Было весело. – Ну, чего стоим? Тряпки снимай, на шест залазь. Сейчас музон врублю.

Я краснею. Ну вот. Так сразу. Неловко. Я смущаюсь, но всё равно переступаю через свои страхи. А что? Я ведь конфетка сейчас, Гектор Мурадов сделал из меня куколку. Нечего стыдиться. Сейчас я выгляжу как малышка с обложки модного эротического журнала. С фигурой у меня всё в порядке, я сама хожу почти каждое утро в тренажёрный зал, занимаюсь, чтобы попка не обвисла. Гектор одобряет. Он тренера мне заказал личного – девушку. Свет гаснет. Загораются разноцветные лампочки и блестящий зеркальный шар. Небольшая комнатка, в которой пахнет клубничными аромасвечами, наполняется эротичной музыкой. Плавной, приятной, возбуждающей. Хозяин дома плюхается напротив сцены в мягкое кожаное кресло. Широко расставив ноги, мужчина властно командует, склонив голову набок – Ну, малыш, покажи, что умеешь? – И ч-что мне делать? – паникую. – Просто забирайся на шест. Просто отдайся музыке. Двигайся произвольно. Представь, что я – твой клиент, а ты – моя шлюшка. Ты должна меня соблазнить и вызвать болезненный стояк в трусах, иначе умрешь.

Я смеюсь.

– Да, да! Кароч, если ты не сумеешь возбудить меня до того, как закончится эта песня, значит я… – дыхание перехватывает, я вижу, как Гектор вытаскивает из штанов ствол, грозно грохает им по журнальному стеклянному столику, мои глаза округляются, как два теннисных мячика, при виде оружия. – Тебя укокошу. – Что ж, отличная мотивация, – сглатываю. Низ живота охватывает жаром, а соски пощипывает.

М-м, интересная, однако, игра. Гектор умеет мотивировать. Я ведь уже говорила, что он ну просто неподражаемый авторитет? Профессионал, знающий своё дело, держащий власть в кулаке, мастерски умеющий управлять людьми и владеть целым городом – небольшим отдельным государством. Ну очень интересные методы обучения у головореза. Или это всего лишь игра? Порочный, непристойный ролевой квест? Он гладит ствол пальцами, прищурившись, без тени улыбки внимательно за мной наблюдает. – Раздевайся! Полностью. И танцуй. Время тикает. Точно! Я быстро отмираю, быстро стаскиваю с себя маечку, шорты и трусики. Полностью голая, доступная, несмело забираюсь на сцену. Так, с чего бы начать? Я посмотрела несколько видео уроков по стриптанцам, базовым, самым простым, без шпагатов в воздухе и вертушек, сейчас попытаюсь повторить. Властный взгляд наблюдающего за мной мужчины щиплет как морозец.

Гектор весь сосредоточен, опасно серьёзен. Он наливает виски в бокал, смачивает горло алкоголем. – Красивая девочка. Безумно сильно красивая, когда голенькая. И моя. Трахни эту палку! Ну же! – рявкает вожак, теряя терпение, будто кнутом меня лупит, подстёгивая не тупить. Хорошо так мотивирует. Смущение подавляется страхом скорого наказания. Я обхватываю шест правой рукой, плавно обхожу его по кругу. Припадаю к нему спиной, вжимаюсь в него попкой, начинаю плавно покручивать бёдрами. Облизываю губки, приседаю вниз, изгибаясь, поднимаюсь. Кажется, получается. В глазах хищника вспыхнул красный блеск. Гектор даже рот приоткрыл, облизнувшись, словно зверь, готовый к трапезе. Азарт и интерес в его глазах делают меня чуточку смелее. Я продолжаю двигаться. Произвольно, как чувствую. Изгибаюсь, кручу бёдрами, трясу попкой. Даже не замечаю, как вхожу в кураж. Дыхание вожака учащается. В комнате и правда становится жарко. Гектор даже стаскивает с себя куртку, выставляя напоказ здоровенные бицепсы, разукрашенные татуировками. Мне больше не страшно. Хочу ещё. Боже, да! Мне нравится всё, что сейчас происходит между нами. Это так необычно. Возбуждает. Безумно. – Покрутись.

– Прогнись.

– Присядь. Ниже. И ноги раздвинь. Широко. Комнату сотрясают властные приказы.

– Да! Моя девочка! Да! Моя… Моя. Звучит божественно с губ вожака. Отчего адреналин зашкаливает. Ведь я обожаю, когда Гектор нарекает меня его. Речи главаря подбадривают меня, придают уверенности, задают ритм. Я больше не стесняюсь. Сливаюсь с музыкой, начинаю чувствовать своё тело. Познаю его лучше, словно на пределе возможностей, танцую не только телом, но и кожей. Гектор не выдержал. Его член рвёт штаны. Он такой высокий и острый, словно палатка, поднимает ширинку штанов. Мурадов рычит, ёрзает на кресле. Со словом “сука”, что шёпотом срывается с его губ, бросает руку на пах, дёргает молнию, спуская штаны. Вытаскивает раскалённый ствол наружу. Обхватывает его ладонью, властно сжимая, начинает яро надрачивать, грозно глядя на меня, парящую в развратном танце страсти. Да! Как тебе такое, вожак?

Ликую, радуясь тому, что вижу. Ведь я начинаю выигрывать жаркий спор. Я сжимаю груди обеими руками, играю с ними, будто жажду, чтобы Гектор трахнул их своим стволом, а потом кончил мне на соски. От этих дьявольских мыслишек я сама становлюсь мокрой и возбуждённой. За рекордно быстрый миг. Такой мокрой, что влага ручейками по ногам течёт. Песня ещё не закончилась, но мужчина не выдержал. Два широких шага – я зажата в плену огромного мускулистого тела. Он так и не позволил мне закончить концерт. Сгреб со сцены в охапку, утащил, словно кусок добычи, бросил себе на колени, а сам обратно в кресло плюхнулся. Зарычав, Мурадов хватает мои груди, зверски сильно сминает их горячими ладонями, выбивая из меня тоненький стон.

– Не могу, бля! Что же ты творишь? Ведьмочка моя развратная! – А-а-а! – пою я, когда Мурадов щипает меня за соски. Подпрыгиваю, изгибаясь. Пользуясь моментом, Гектор нанизывает меня дырочкой на член.

– Скачи, Крис, как на скачках! Виляй своей упругой задницей как в последний раз!

Стоны, вздохи, охи. Ошалев от эмоций, я принимаюсь за дело. – Охренеть… какая ты мокрая. Потекла, как лужа.

Шлёп.

Взвизгнув, я получаю удар по попе. Когда Гектор впивается пальцами в мою попку, я начинаю прыгать быстрее, насаживаясь на пылающий жаром ствол до самого его основания.

Жарко. Невыносимо. Я вспотела за минуту. Гектор толкается в меня, ненасытно, властно, выбивая изо рта дикие оры, а из глаз – искры. Я выиграла. Я хороша! Значит, годна на что-то, не провалю задание, раз сам Гектор Мурадов не устоял перед соблазном. Хотя он, лидер, вождь, обладает железной силой воли. И выиграл войну. Но мне он проиграл. Я могу запросто свергнуть короля с трона. Я сделала его! Победила! Умная женщина всегда найдёт способ, как управлять мужчиной. Как бы не так. Смеётся тот, кто смеётся последним. Разве я могла знать, что через несколько дней отношение Гектора ко мне резко изменится? Мурадов ускоряется, он долбится во мне, как реактивный поршень, ускоряясь на запредельный ритм. Ягодицы с неприличными звуками бьются о сильные накачанные ноги. Я принимаю гигантский размер глубоко в себя. Казалось бы, будто насквозь. Я. Больше. Не могу.

– Гектор, – жалобно молю, задыхаясь. Бьюсь на нём до синяков в области бёдер. Вот-вот сознание потеряю. Душно. Страстно. Несносно. Из кожи вон вылечу… так сильно хочу ЭТО! – Гектор, – слёзы безумия льются по щекам. – Кончи в меня. Кончи! Прошу.

Сжимаю ствол сильно-сильно. До боли во влагалище. И кончаю. Мой мужчина стонет, кончая вместе со мной. Грубыми рывками, с хлёсткими шлепками он толчками выбрасывает из члена внутрь лона озёра вязкого белка.

В порывах жарких конвульсий бандит хватает меня за затылок и страстно целует, всаживая язык вглубь горла. Мы целуемся. Долго. Жадно. Горячо. Сплетаемся языками, мнём и кусаем губы друг друга. Почти до ран. Озверевшие, голодные млекопитающие. И в этот миг я понимаю… Я люблю его! Дико. Всем сердцем и душой. Навсегда. Вожак нарушил правило. Уже в который раз. Опять меня поцеловал. Значит ли это, что мы вышли на новый уровень отношений? Неужели… Вау! Кончая, глотая жаркое дыхание мужчины с привкусом табака, я взлетаю на седьмое небо от счастья. Забывая обо всём. Забывая себя. Превращаясь в невесомое облако блаженства. – Эй, Крис! Девочка! – кто-то дёргает меня за плечо, прижимаясь влажными и распухшими губами к пульсирующему виску. – Приди в себя!

Я резко выныриваю из нирваны, пьяненько улыбаюсь, глядя в чёрные, искрящиеся бурной лавой глаза. – Гек-тор, – стону, шатаясь, не чувствую ни рук, ни ног.

Музыка замолкает. Танец окончен. Я выиграла.

– Я выиграла, – мурлычу, падая на потную, бурно колышущуюся грудь любимого здоровяка.

– Аш-ш, – смеётся, обнимая широкой ручищей в ответ. Он всё ещё во мне. До сих пор смачно вибрирует, орошая мою киску финальными остатками спермы. Вернувшись на землю, я отстраняюсь, с максимальной любовью глядя в лицо вожака. – Знаете, а ведь мне понравилось танцевать. Я поняла, что открыла в себе талант к танцам, – хихикая, смущаясь, я сдуваю прилипшие влажные пряди волос с лица.

Гектор снова заключает меня ненасытные объятия. В такие редкие минуты хочется рассыпаться на кусочки. Я обвиваю его здоровенные плечи руками в знак согласия. Тону в нем. В его запахе. Жаре. Мужественности. До слёз. Как же мне приятно. Обнимать мужчину, делиться с ним теплом. Тело к телу. Сердце к сердцу. Чувствовать его силу, заботу. Те ощущения, которые я не испытывала никогда в своей поганой жизни. Лишь он смог дать мне надежду. Любящую семью. Красивый, уютный дом. То, чего у меня никогда не было. – Послушай, девочка, – хватает за затылок, – на «ты». Отныне, хочу на «ты», – гипнотизирует необычным, странным взглядом, переполненным любовью. Что? Не верю.

Да. Правда, другой взгляд. Другой цвет глаз. Обалдеть можно. – Гектор… Я… Я не знаю, что сказать! Да, не знаю. Мои губы озаряются счастливой улыбкой. И его. Его тоже! Мужчина улыбается. Снова накрывает мои губы своими. Вот так. Поцелуи. Ещё и ещё.

Долгие, сладкие, страстные. Без конца и края.

Без возможности сбавить темп, чтобы отдышаться. Боже, если бы было возможно, я бы заорала на весь мир о том, как дико сильно счастлива! И что сегодня самый потрясающий день в моей жизни. Ведь такими влюблёнными глазами на меня никто и никогда прежде не смотрел. А Гектор? Он тоже. Изменился. За миг. Когда я… сделала злобного зверя сытым и счастливым, растопив ледяные затворы в не знающем милости сердце кровожадного монстра.

⁂

Прошло ещё несколько дней, а я поверить не могу, что так быстро и сильно за короткий срок вжилась в роль танцовщицы. Ритмичная музыка. Плавный изгиб… Я будто взлетаю в небеса, чувствую себя вольной птицей. Живу танцем. Дышу музыкой. Я считала себя неповоротливой лошадью на льду, но в один миг открыла в своём теле новые способности. Прежде я никогда не танцевала. Стриптиз особенно. Поначалу жутко смущалась. Но желание помочь человеку, спасшему мою жизнь, неплохо меня мотивировало.

Комплексы прочь. Я обязана всем моему спасителю. В огонь. В лёд. Я отдам всю себя Гектору. Выполню задание, а потом буду танцевать. Только ему. Для него одного. Ему ведь нравится. Мне – очень.

Трек заканчивается. Прогнувшись у шеста, я завершаю танец. Вздыхаю, улыбаясь. С каждым днем выходит всё лучше и лучше. Разумеется, я не кручу шпагаты вниз головой, лишь отрабатываю базовые связки, как новичок. Многого и не требуется. Надеюсь, «объект» опьянеет раньше, чем я отпляшу половину танца.

Шаги. Кто-то приближается. Дверь с силой распахивается. Улыбнувшись шире, я вижу Гектора.

– Гектор! Смотри, я научилась новому движению! – радостно кричу, собираясь похвастаться.

Выдохнув, настроившись, я ловко прыгаю на шест, исполняя страстный трюк, как вдруг мужчина достаточно жёстко хватает меня за локоть, рывком тянет на себя, стаскивая с пьедестала.

– Задание отменяется!

– Как, почему?

Ничего не успеваю понять. На секундный миг сталкиваюсь с полыхающими ненавистью чёрными глазами. Злыми, холодными, дикими. Я не узнаю Гектора.

Не он это. Боже, не он настоящий. А демон, восставший из ада.

Мурадов шипит, резко хватает меня за горло, толкает затылком в стену.

– Б-больно… – стону, захлёбываясь от обиды и непонимания.

– Задание отменяется. А теперь расскажи, блять! Кто такой Корней Наумов?!

– Это… э-это мой отчим, – от страха по щеке катится слеза.

Что с ним. Боже, Гектор! Что ты творишь?!

– За что ты так со мной, стерва?!

Я взвизгиваю. Рассекая воздух, твёрдый, как молот, кулак бандита врезается в стену в сантиметре от моего левого уха.

Бах!

Удар оглушает. Почти отправляет в обморок.

– Нет! Прекрати! – дрожу как в лихорадке. – Ты меня пугаешь!

– Я верил тебе, мерзкая дрянь! А ты… меня предала.

Глава 20

– Гектор, п-прошу! Я ничего не понимаю.

Мотаю головой в разные стороны. Волосы липнут к мокрым щекам. Железная хватка на шее лишь усиливается. Мне кажется, он едва сдерживается, чтобы не разорвать меня, как какого-то котенка немощного.

– Рифат, входи.

Что, Рифат?

Он здесь зачем?

Гектор делает шаг назад. Я жадно заглатываю воздух. Горло жжёт. Сердце бьётся навылет. В комнате появляется Рифат. Он выключает музыку, подходит к брату, протягивает ему телефон. Мой. Мой телефон – подарок Гектора.

– Зачем ты его взял? – дергаюсь, становится невыносимо душно.

Что-то не так.

Не по себе мне. Жутко. Плохо.

– А теперь скажи, как у тебя так получилось ловко? Прошмыгнуть в мой кабинет и отсканировать секретные отчеты? – голос главного напоминает рёв медведя.

– Я н-ничего не понимаю, – трясу головой, стучу зубами от захлестывающей паники.

– Я тебя из дерьма вытащил, Кристина, вот, значит, как ты мне отплатила? Ну конечно! Охуенный спектакль устроила!

– Я не делала ничего такого! Вы ошибаетесь! Я бы никогда… никогда, я клянусь!

– Как здорово играет, дрянь, – глумливый смешок доносится со стороны Рифата. – Браво! Оскар по тебе плачет, стерва продажная. Что тебе подельники Саида предложили, а?

– Я не знаю, кто это!

– Снова ложь! Да мы поймали тебя на горячем! Как ловко же ты придумала. Под машину “удачно попала”, да? Одежда твоя бомжатская, бедная девочка-сиротка, которую все пинают, как псину бездомную. Отличная сказка! Сама придумала? Или коллективное творчество? Саид жив, да? Честно скажи! На свадьбе погиб его близнец, двойник? А ты… подстилка Саида. Нашего злейшего врага.

– Неправда! Как ты смеешь?! – душу разрывает от несправедливости.

– Он убил весь наш род. Лишь мы с Гектором живы остались. Он захватил наш город. Ещё много лет тому назад. Ты всей правды не знаешь. Мы с братом забрали то, что давно по праву наше!

Рифат переходит на ор. Я не выстою против мерзавца. Нет шансов. Они, как два шакала, набросились на меня хрупкую, обвиняют в том, чего я не делала, чего вообще не понимаю.

– Довольно, – Гектор хватается за голову. Он на грани безумия. Адского срыва. – Не желаю больше ничего слушать. Забирай её, Рифат. Ты знаешь, что делать.

– Куда? Нет, Гектор, нет! Я ничего не понимаю! Меня подставили, подставили… – шепчу как молитву, за плечи его каменные хватаюсь, но он грубо меня от себя отталкивает.

– Лживая ведьма с ангельскими глазами.

Рифат отдирает меня от Гектора, но я брыкаюсь.

– Пошли, сучка. Подстилка продажная!

– Куда, к-куда? Гектор, не верь ему, я не понимаю, что происходит! Что за документы?

– Вышвырни её, скорей! – удар. Гектор бьёт кулаком стену. Ещё и ещё.

– Куда ты меня тащишь, урод? – Рифат вышвыривает меня в коридор, как скотину на убой пинает.

– За языком, блять, следи, курва! Или подрежу!

⁂

– Мерзавец! Как ты смеешь! Твоих рук дело, да? Месть? Ненависть? Что? Или ты тот предатель, не я?!

Звонкий удар ошпаривает лицо. Рифат выталкивает меня из комнаты, с яростью впечатывает лопатками в стену.

– Рот закрыла! Ты теперь моя. Гектор отдал тебя мне.

– Что за бред?! – захлебываюсь в истерике. Нет, не правда! Это не может быть правдой! Сон. Бред. Розыгрыш. Один миг. Доля секунды. Рухнуло всё. Моё счастье, за которое я так долго хваталась, сгорело до пепла. – Ты сука! Предательница! – хватает за волосы, словно за поводок, тянет к выходу из особняка.

– Больно, пусти! Больно!

– Твой отчим! Он работает на Саида?

– Я не знаю! Я сбежала от него, ясно? Он мразь редкостная. Мне нет до него дела, – упираюсь, из последних сил сопротивляюсь. Бесполезно.

– Ходят слухи, что Саид жив. Убили его двойника.

– Бред это!

– А твой отчим на него работал. С тех пор как ты появилась в нашем доме, начала твориться херня! Случайность, да? То, как ты под тачку бросилась… Ой прям какая случайность! И то, что ты, когда без опеки Гектора жила, трахалась с отчимом – подстилкой своего врага!

– Ложь! Мерзость, нет! Я не знала, что отчим на него работает… Работал! Клянусь. Корней говорил, что он охранником раньше работал у какой-то блатной шишки. Всё. Мне не интересно было. – Не интересно мне сейчас. Не распинайся, – Рифат плюётся. Ублюдок подхватывает меня на руки, перебрасывает на плечо, как мешок с картошкой. Рыдая, я со всех сил начинаю колотить его дубовую спину. Но что утырку мои удары? Детские шлепки. Стальной робот. Он быстро шагает к главным воротам. Когда я поднимаю голову, сталкиваясь взглядом с тёмной фигурой в окне дома, Рифат озвучивает приговор. Словно нож острый, раскалённый в самую душу вонзается. Слова мерзавца звучат, будто эхо в горах.

– Я забираю тебя. К себе в клуб. Будешь парней обслуживать и отрабатывать. А если я замечу, что ты стучишь… клянусь, я тебе уши отрежу! И ты больше никогда ничего не услышишь! – Гектор-р-р! – зову его. Отчаянно, сдавлено. – Прошу! Помоги мне!

Он не шевелится. Сжимает кулаки. Молча наблюдает за тем, как меня в машину швыряют. Рифат грубо запихивает меня в тачку. Я кусаю ублюдка. Неужели это он, подлец, все подстроил? Он меня подставил?! Какие ещё к чёрту документы?! Какая я, мать их, шпионка? С ума сошли! Двери блокируются. Припав лбом к стеклу, я со всей силы стучу кулаками, обливая щёки горькими слезами. Рёв мотора. Внедорожник срывается с места. Мои дни сочтены.

⁂

Я падаю на заднее сидение, почти теряю сознание. Ублюдок наваливается на меня сверху, припечатывая тяжеленной тушей к сидению.

– Ну что, коза драная, допрыгалась? – жмёт голову грубыми руками, придавливая всем весом, лишая кислорода, а я жалобно мычу, чувствуя отвратительный привкус крови на языке.

– Это ты-ты… ты всё подстроил, урод, – еле-еле шевелю языком. Вижу как в тумане.

Рифат надменно смеётся.

– Пришлось. Ты думала, твоя задница и дальше будет кататься как сыр в масле? Ты почти испортила моего брата. Из-за тебя он превращается в сопляка. Гектор ни к кому из шлюх так сильно не привязывался! Ты грязная шкура! Ты у меня брата отнимаешь! Это из-за тебя я по морде получил!

Давит меня сильней в кресло я плачу, задыхаясь.

– Ты за это ответишь. Брат никогда прежде не смел поднимать руку на родную кровь. Из-за кого? Из-за шлюхи. Я охуел, когда отхватил. Мозги быстро на место встали от силы удара вожака. Сильные мира сего не прощают предателей. А предатели искупают вину кровью.

Зажмуриваюсь. Дрожу. Рыдаю с закрытыми глазами. Хочется умереть на месте. Даже не представляю, какие меня ждут пытки.

Он ревнует. Конченый недоумок! Ревнует меня к Гектору или…

– Я давно мечтал тебя оприходовать, – брызжет слюной, потираясь твёрдой ширинкой о моё бедро. – Но брат не стал делиться своим трофеем, – Рифат наклоняется максимально низко, противно дышит мне в лицо. Он мерзко облизывает языком мою щеку, причмокивая. Меня сейчас вырвет. – Пришлось идти другими путями.

Значит, я ему понравилась. Из-за этого тоже?

Ревность. Плюс тайное влечение к девушке вожака.

Сволочь! Мерзкая трусливая падаль! Поступил как полный слабак!

Он взял мой телефон и сфотографировал какие-то там секретные данные, чтобы меня подставить. Сделать шпионкой! Потому что мой отчим когда-то давно, но до переворота работал на Саида.

Тварь. Как же ловко он придумал. Но поступил как скотина самая последняя. Как слабак. Действовал исподтишка. Разрушил наше с Гектором счастье, которое росло и крепло с каждым днём. Потому что понял, что между нами зарождается нечто большее, чем просто приятный секс.

Отношения. Чувства. Которые плавно перетекают в любовь. Рифат ревновал. И убедил Гектора, что любовь – это слабость. Любовь погубит лидера крупного города. Сделает его слабым и уязвимым.

Рифат хватает меня за волосы, больно дёргает. Другой рукой хватает за подбородок, собираясь грязно поцеловать. Я почти блюю в его уродливую, пахнущую потом и куревом бороду, но меня спасает оклик водителя.

– Приехали.

– На выход, краля! В номере продолжим практиковать наказание, – гогочет. – Здесь не слишком удобно. Места мало. Мерзавец хватает меня за локоть, без излишеств вышвыривает на улицу. Обращается как с каким-то скотом безмозглым. А мне кажется, будто меня ведут на казнь. Да, так и есть. Вот только быстрой она не будет.

Я вижу знакомую яркую вывеску. Понимаю, что мы оказываемся в клубе «Элизиум». Ох, нет. Нет! Рифат, сжимая пальцы на моём локте до синевы, тащит меня к чёрному входу в заведение.

– Пусти! Гектор узнает, он не дурак! Что дальше будет? – пытаюсь запугать ублюдка.

– Не узнает. Он мне доверяет. Я слишком хорошо всё подстроил. – Негодяй! – дёргаюсь, но мои ничтожные брыкания причиняют ещё большую боль.

Мы оказываемся на втором этаже клуба, проходим сквозь вереницу дверей по тёмному коридору. За этими дверями клиенты клуба или братаны Мурадова снимают клубных кукол на ночь. Из некоторых щелей раздаются женские стоны и мужские оры. Кто-то уже во всю трахается, сняв шлюху, развлекается. Меня всю колотит от адского страха. Уже не чувствую ни рук, ни ног. Сердце стучит на грани инфаркта. Мы доходим до конца коридора, Рифат открывает ключом номер. После зашвыривает меня, как шавку для битья, в темную тесную комнату. Я лечу в темноту, падаю спиной на скрипучий матрас. Весь кислород из лёгких вышибает.

– Останешься здесь. Будешь моей личной шлюхой работать. Как натрахаюсь, отдам на потеху парням.

Они же разорвут меня. Разорвут насмерть!

Будто прочитал мысли на моём заплаканном лице, ответил:

– Верно. Тебе конец. За предательство полагается смертная казнь, – проводит пальцем по горлу, насмехаясь, – мы не прощаем предателей, так что ты скоро умрёшь. Будет всем остальным шестёркам уроком.

– Но я не шестерка! – горло душит от ядовитых слёз, несправедливости, обиды.

– Твой приёмный отец – он наш враг! Он работал на Саида. На того ублюдка, который вырезал всю нашу с Гектором семью.

– Но я не знала, – закрываю лицо дрожащими ладошками, реву.

– И опять ты врешь, дорогая, – фыркает, издеваясь. – Впрочем, уже неважно. Пока ты остаешься здесь. У меня важное дело. Когда я вернусь, ты получишь своё наказание, – проводит рукой по вздыбленной ширинке, с силой сжимает топорщащийся член, криво усмехаясь, – как натрахаюсь и наиграюсь с тобой, тварь, брошу пацанам. Дожарят. У тебя есть немного времени покаяться перед смертью. Молись, сука! Может быть, тебе это поможет попасть в рай, а не в ад.

Он сплёвывает мне в ноги, разворачивается, хлопает дверью.

Щёлкает замок. Гул шагов снаружи комнаты быстро стихает. Я поджимаю ноги к груди, сворачиваюсь клубочком на кровати и беззвучно реву.

– Гектор… Я не предательница. Я бы никогда… Я ведь люблю тебя.

Глава 21

[Гектор]

В воздухе парят клубы тяжёлого табачного дыма, на языке пульсирует терпкий привкус виски. Затягиваясь сигаретой, мы с Рифатом сидим напротив трибун и смотрим, как на шестах вертятся самые лучшие шлюхи клуба. Заведение сегодня пустует. По личному приказу. Захотелось побыть в одиночестве. Оттянуться этим вечером. Выбрать любую красотку. Может, не одну. Три, четыре, пять. Всех в шеренгу поставить. В порядке очереди от души выдолбить. Всё моё. Все они мои крошки. Да вот что-то не поднимается ствол, не закипает сперма в яйцах от возбуждения. Хватает, чёрт. Я сыт по горло. Выдоен до капли. Моя малышка усердно над этим трудится. Что она только со мной делает… Кристина. Она, бля, на полном серьёзе превращает меня в заядлого однолюба. Как же так? Не пойму. Ни о ком, кроме Кристины, не думаю. Не тянет. Апатия нахлынула. Не могу объяснить то, что чувствую. Странные ощущения. Рифат подсел ко мне минуты три назад. Злость почти отпустила. Придурок получил своё. Я не знаю почему, но меня капец как из себя вывело, когда я увидел, как он лапает мою Кристину. Мою, блять! МОЮ. Девочку. Сам не понимаю, какого хуя я так быстро привязался к голодранке. Нет, не облезлая она кошка больше, а самый настоящий прекрасный цветок. Я превратил гадкую утку в прекрасного лебедя. Кто бы мог подумать, что за грязью скрывается настоящее сокровище? Дар природы.

– Я хочу попросить у тебя прощения, – в десятый раз подряд за пару дней молвит брат, делая затяжку, – не знал, что она твоя собственность. Только твоя, – поправляет твёрдым тоном. – Я приехал сегодня утром. Хотел сделать сюрприз. – Принимается. И ты прости, что врезал. Как дела с бизнесом?

– Хуёво. Кто-то намерено срывает поставки.

– В дружной семье завелась крыса?

– Именно.

– Ты выяснил, кто причастен к пожару на складе?

– Не совсем. Но есть один подозреваемый.

– Кто?

– Шолох.

– Тот хер, который ваяет недвижимость на продажу в нашем городе?

– Да. Но его никак не расколешь. С виду безобидный сопляк. Но притворяется же? Жопу лизал, чтобы я ему в городе позволил остаться. – Теперь догадываюсь, почему лизал. Чтобы остаться и шестерить. – Спугнуть нельзя. Если напугаем, не расколется. Не хочется ведь шанс просерить, чтобы дотоптать оставшихся тараканов. По-тихому надо действовать.

– Парни прислали мне снимки. Засекли его на причале в компании бывшего подельника Саида. Они встречались тайно, понимаешь? Ублюдок пересел в тачку Шолохова. Они там полчаса шушукались, не меньше.

– Но если брать, то нужны доказательства.

– Если только крысу к нему приставить.

– Думаешь, падла специально в городе остался? Чтобы сливать инфу?

– Уверен. Потеря склада с боеприпасами не случайность.

– Хм. Есть один вариант, как вывезти пидора на чистую воду.

– Думаешь о том же, о чём и я?

– Старая схема.

– Непринуждённое пати в одном из клубов. Чуток порошка в виски, шлюха, делающая минет, одновременно рыскающая в его телефоне и карманах пиджака – и он весь наш.

– Проблема в другом. Сложно ведь найти верную бабу.

Я допиваю виски. Бью стаканом по стойке.

– Не нужно искать.

– У нас времени нет. Информация нужна уже сейчас! – Я знаю, кто может. Кто носом землю ради меня рыть будет. – Новенькая? – Рифат сглатывает, дыхание брата учащается. Мне не нравится, что он так реагирует на мою Крис. Вот поэтому я её никуда и не выпускаю из дома. И парням своим не то чтобы подходить ближе, чем на километр, когда меня нет рядом, не разрешаю, даже смотреть хоть на секунду в сторону девчонки – табу.

Бесит. Ревную. Хоть паранджу цепляй на свою куклу любимую. Жадный. Вечно голодный. Мне всегда её будет мало. Привязался. Этого и боялся. Что когда-нибудь найду ту, которая до срыва башки зацепит. Этим самым сделает великого Мурадова уязвимым. Девчонка сходу провоцирует самцов на грех. Слишком аппетитная. Слишком красивая. В ней всё идеально. Ни одного изъяна. И трахается как богиня. Немного практики, и я открыл в ней жаркий потенциал. Такая молоденькая, а уже фору во всю даёт бывалым девахам. – Ничего сложно. Наркоту в выпивку подсыпать. Он сам расколется. Она должна на шесте немного повертеться. – Опасно. Не хочу рисковать.

– Или она, или империя. Что с тобой, брат? – смешок. – Не узнаю. У тебя чувства к Кристине? Ты ведь говорил, что такое дерьмо не для тебя. Империя – вот твоя страсть. А тёлки – слабость. Не обязательно любить, чтобы драть. Зачем нам тёлки? Чтобы пар спускать и кайф ловить. – Она мне нравится. С ней весело играть. Не хочу, чтобы пострадала.

Вру. Она в самое сердце как пуля выстрелила. Срослась с ним. Хер вытянешь. Если полезешь вышколубливать – кровью истечёшь.

– Жирный старый импотент. Мы рядом будем. Получим инфу и сразу лавочку свернем. Краля твоя не пострадает. – Вечером созвонимся.

Быстро встаю из-за стола, прощаюсь, направляясь к выходу, более чётко, пошагово продумывая план.

Идея, конечно, рискованная, но я буду рядом. Времени нет на поиски преданной шпионки. Сегодня один склад сгорел, а завтра может сгореть мой дом. Ситуация будет полностью контролироваться. Мурадов не ошибается. Никогда. Убью сам себя, если не отвечу за свои слова делом.

⁂

Проходит несколько дней. Малышка охотно согласилась на мою просьбу, хоть в её больших и красивых глазах промелькнул страх. Но тут же угас, когда я заверил Кристину, что буду её охранять. Задание пройдёт со строгой подготовкой под надёжным контролем моей команды. Я бы мог прижать падлу за горло и приказать выдать правду. Не хочу рисковать. Не признается. Шавки Саида отлично умеют зомбировать своих шестёрок. Когда я взял её в первый раз, она была сладкой и узкой. Самая вкусная девочка из всех, которых я когда-либо имел. Она действительно редкий дар судьбы. Как хорошо, что я не вышвырнул её обратно на свалку и передумал. Робкая, нежная. Другая. Несравненная. Не могу ей насладиться. Да, робкая, но в то же время смелая. Умело член в рот берёт, опыт нарабатывает, быстро учится. И кричит охуенно, когда я её на члене катаю. А кончает? Сильно сжимает. Не имитирует. В обморок от кайфа падает. Охренеть можно. Она яркая, живая. Преданная. Влюблённая по самые уши. Искренность чувствуется в каждом её жесте и взгляде. Преданная, потому что спас, из дерьма вытянув, дал ей такую жизнь, которой никогда не было у безродной нищенки. Она меня за бога принимает. Жаль расстраивать малышку. Не бог я вовсе, а дьявол беспощадный.

А сколько радости было в кукольных глазёнках, когда я её к стилистам отправил? Когда телефон подарил, шмотками завалил? Не передать словами. Смотрела на меня как на бога. Я рад, что сделал этого несчастного ребёнка счастливым. Но за добро придётся платить ей тем же добром. Не только классным сексом, мне понадобилось кое-что ещё. Помощь в поимке врага.

Особенно вкусно было наблюдать, как Кристина на шесте изгибается. Дьявол, она идеальна. Изящней девчонки я не видел еще никогда, хоть и немало краль повидал. Но она определенно дала жару, утёрла нос другим девчонкам клуба. И правда уникальная. Стояк за долю секунды такой адский поднимает, что ходить больно.

Я начал видеть в ней ангела. Я восхищался малышкой. А она… она, блять, меня предала.

Шок. Ступор. Вселенская ненависть.

Больно. Неимоверно. Как же больно!

Принять эту ядовитую боль именно от неё.

Жизнь для меня заискрила новыми красками, обрела новый смысл, когда в неё ворвалась дерзкая девчонка и поставила моих внутренних тараканов с ног на голову. Пока однажды, за день до важного события, брат не вошёл в мою комнату.

У нас уже было почти всё готово. Я места себе не находил. Слишком сильно нервничал. Почти передумал отсылать Крис на опасное задание, как в дверь постучали. – Гектор, есть разговор.

– Входи, – отрываюсь от ноутбука, перевожу взгляд на брата. – Что случилось? Ты бледный. Траванулся? – Слушай, у меня для тебя есть важная новость. Очень и очень серьёзная. – Слушаю, – захлопываю крышку ноутбука. – Только обещай, что постараешься держать себя в руках.

Фыркаю:

– Смотря, что ты мне расскажешь. Рифат тяжко вздыхает. Нерешительно топчется на месте. – Иди уже сюда. Говори! Тема какая? Меня нервирует его нерешительность. Не люблю, когда мямлят.

– Дело насчёт Кристины. Я кое-что выяснил.

– И?.. – чувствую, как в груди разгорается пламя гнева.

– Кристина… предательница.

Что, бля? Ноздри раздуваются как у быка. Это серьёзное заявление. Очень.

– Обоснуй. Мямлишь, будто хуй сосёшь. Блять. Сорвался. Кулаки уже горят и трещат от нарастающей ярости. – Она шпионка! – настойчиво рыкает.

– Блять… Нет! Парни её проверяли, – бью кулаком по столу до искр.

– Плохо, значит, проверили. Сам посмотри! Доказательства налицо, – телефон мне её протягивает. – Она на столе его на кухне оставила, а сама плясать побежала. Рифат клацает пальцами по экрану. Открывает галерею и какие-то фотографии. Снимки. Документов. Я присматриваюсь, не верю своим глазам.

Ёб твою мать! – Доки из моего сейфа. На поставки. На закупки. На траты пушек. Координаты подпольных складов с припасами. Как? Как, скажи? Успела? Успела ли маленькая дрянь слить это тому, кто устроил пожар на складе?

Едва дышу. Едва держусь. Ртом дышу. Задыхаюсь. Больно. Сердце ядом растворяет. Неужели… Кристина! Ты… предательница. – Ты представляешь, что будет, если она Шолоха предупредит? Если уже это не сделала. Я ничего больше не комментирую. Проваливаюсь в аффект. Выскакиваю из-за стола, несусь к выходу. Убью дрянь. Голыми руками.

– Стой, Гек. Я ведь тебе самое главное не сказал…

Замираю. Готовлюсь принять удар на поражение. – Её отчим… – сглатывает, – парни ещё раз пробили. Слушай, я не знаю почему… почему они не пробили это раньше. Погань умело скрывала этот факт. Не раскопаешь так просто…

– Не тяни, ну же!

Стреляй в самое сердце.

– Отчим Кристины работал на Саида. До кровавого пира. Это достоверная информация. Сам спроси. Или перепроверь. Насчёт наказания за ложь, – пауза. – Отдай суку мне. Знаю, тяжело будет тебе лично вершить суд, чувства всё-таки… Но иначе нельзя. Мы должны судить дрянь по всем нашим законам, – скрипя зубами фыркает. – Я сам сделаю всю грязную работу. Просто скажи «да».

Глава 22

Я сижу на кровати, забившись в угол, дрожу как проклятая. Даже зубы стучат. Ощущение, словно меня лихорадит. Потому что я знаю, когда ублюдок вернётся, это будут мои последние часы жизни. Бросив парням, он вынесет мне смертный приговор. Они не будут милосердны. Они ведь бандиты. Головорезы жестокие. И у них будет приказ – расправиться с предательницей. Меня тошнит. К горлу подкатывает резкий приступ рвоты. Зажав рот ладонями, я едва держусь, чтобы сдержаться. И живот ноет. Тянет, бурчит. Отвратительное состояние. Конечно, столько всего пережить за час.

Мне нужно в туалет!

Внезапная слабость окольцовывает всё тело. Слезы неустанно льют по щекам. Вскочив на ноги, я бросаюсь к двери. Окружающее пространство шатается. Кажется, будто началось землетрясение. Я в панике, до такой степени разнервничалась, что едва стою на ногах. До едкой тошноты и шума в ушах.

Я принимаюсь колотить кулаками дверь. Не знаю, куда себя деть на пару с отвратным самочувствием.

– Откройте! Прошу!

Стучу. Ещё и ещё. Вдруг слышу шаги.

– Мне плохо. Мне нужно в туалет!

Замок клацает, дверь со скрипом открывается. В проходе показывается лицо щетинистого мужлана.

– Чё орёшь? – мерзко плюется, грозно осматривая сверху вниз.

– В т-туалет надо.

– Ладно, пошли, – лениво буркает бородач. – За мной. Не тормози.

Я послушно плетусь следом за амбалом, глотая тошнотворные спазмы в горле. Едва держусь. Мы оказываемся на втором этаже здания клуба, бандит тычет пальцем в сторону тёмно-коричневой деревянной двери.

– У тебя пять минут.

Киваю. Быстро юркаю в помещение.

В клубе шумно. Вовсю громыхает музыка. Туда-сюда шастают ряженые девицы. Что же мне делать? Как сбежать?

Тошнота с усиленной силой бьёт по пищеводу.

Боже. Меня тошнит. В унитаз.

Да что такое?!

Я ведь не могла… Нет! Не могла!

Или… Почему нет? Несколько раз было без защиты.

Смыв воду, я подхожу к зеркалу. Умываю бледно-зелёное лицо холодной водой. Всхлипываю. Опускаю руки на грудь, хорошенько её ощупываю. Слишком чувствительная… Поднывает. Покалывает в сосках. Моя грудь стала ещё больше, а на дне глаз появился загадочный блеск.

Нет. Нет. Нет.

Надо сказать ему! Может, узнав о новости, пощадит?

А если нет. Если скажет, что ему не нужны дети от шлюхи, тем более предательницы? Гектор заявил мне однажды, что семья – это риск и он не желает иметь детей.

Чёрт. Дьявол!

Опять моя жизнь пошла под откос. Когда всё более-менее начало налаживаться.

Рухнуло всё. Быстро, внезапно, жестоко. Что же делать? Не хочу умирать. Мамой хочу стать. Хочу спасти и сохранить жизнь ребёнка.

Нужно одеться. К счастью, в уборной я обнаруживаю какую-то дверь. Вероятно, подсобка уборщицы. Открываю её, на одной из полок подсобного помещения нахожу какую-то одежду. Лосины, футболка, кеды. Прекрасно. Хоть в чём-то везёт. На мне ведь сейчас короткое шелковое платье для танцев, нижнее бельё и всё. Больше ничего. Не считая туфель на небольшом каблуке.

Я в темпе переодеваюсь. После разворачиваюсь, крадусь обратно к двери. Слегка её приоткрываю. Через щель вижу охранника. Он увлечён беседой – о чём-то болтает с одной из стриптизёрш клуба. Я возвращаюсь обратно к зеркалу. Неожиданно мой взгляд падает на окно. Стеклопакет. Без решёток. Второй этаж потому что.

Я настежь распахиваю створку окна, нагибаюсь через подоконник, гляжу вниз. В метре от окна вижу козырек.

Отлично. Можно попробовать. Больше ничего и не остаётся. Или разбиться. Или выть в ожидании чудовищных мук, а потом все равно сгинуть. Мд-а, скудный выбор.

Опершись руками о подоконник, я забираюсь на него сверху. Перебрасываю ноги наружу. Смотрю перед собой, делая три глубоких выдоха.

Боже, помоги.

Перекрестившись несколько раз, шепчу молитву.

Обхватив живот руками, прыгаю вниз.

⁂

Бах.

Каким-то чудом мне удаётся прыгнуть на ноги, а потом упасть на попу. Боль стрелой пронзает ягодицы. Мне повезло, высота небольшая. Поднявшись на ноги, отряхнув одежду, я направляюсь к краю козырька. Смотрю вниз, вижу мусорный бак, заваленный чёрными пакетами. Людей поблизости вроде не видно, я ведь нахожусь на стороне чёрного входа в клуб.

Уже стемнело. В клубе полным ходом бурлит ночная жизнь. Пора действовать. Бежать. А дальше что? Я не знаю. Позже буду думать. Не пропаду, мне не привыкать.

Утерев слёзы, я прыгаю в мусорный бак. Выползаю из него, срываюсь на бег, растворяясь в темноте. Сердце бешено колотится в груди, кажется, будто за мной кто-то гонится. Но это не так. Периодически я делаю передышки.

Что же мне делать?

Неожиданно я вспоминаю о своей подруге детства – Оле. Можно попробовать постучаться к ней. Разумеется, если она до сих пор живёт в городе. Попрошу немного денег взаймы на билет, чтобы покинуть город. А там, если бог даст и мне повезёт, я сбегу. Будет невероятно сложно, но я не из тех, кто будет сидеть сложа руки. Возможно, придется бежать лесом, минуя границу, ведь въезд и выезд в город – строго по пропускам. Пересеку границу окольными путями, доберусь до ближайшей станции. Уже будет легче.

Бежала я в сторону дома Оли, размышляя о планах, о побеге, пока вдруг не ударилась лбом о машину, что лихо вырулила из-за поворота.

Я не дышу. От паники не могу пошевелиться. Я знаю эту старую рухлядь, плюющуюся черным дымом. Фургон отчима. Я резко оборачиваюсь, услышав шаги, почувствовав тяжелый, испепеляющий взгляд в районе затылка. Вихрь ужаса, затмивший всё моё естество, швыряет меня в ад. – Ну привет, малая! Скучала?

Боже! Нет!

Только не это.

Я не успеваю вовремя среагировать. Вижу чёрные, заплывшие глаза знакомого мужчины, его небритую уродливую рожу и кулак, который, рассекая воздух, летит точно в меня.

Бах.

Удар.

Кошмарная боль.

Я опрокидываюсь спиной назад, в пугающую темноту.

⁂

Шлепок.

Ещё один. Ещё два. Хлёстких.

– На меня смотри, сука! На меня, я сказал! Просыпайся!

Я с трудом разлепляю веки.

Я умерла?

Нет. Чёрт. Нет!

А как бы хотелось…

Жестокие, мучительные пытки повторяются снова и снова. Снова и снова.

Сколько я уже здесь сижу?

Не могу трезво мыслить. Голова очень сильно раскалывается.

И не только… Я мучаюсь от адской боли во всём теле. Особенно внизу живота.

Кое-как разлепив веки, почти кричу. Мысленно вою. Ибо в голос не выходит – слишком слаба. Не то чтобы двигаться, даже звук издать не получается. Потому что вижу кровь на своих ногах. Живот скручивает тугим спазмом. Зрение плавно восстанавливается, я вижу Корнея. С перекошенной от гнева рожей он смотрит на меня, скалится, матерится, продолжает усердно работать рукой, стимулируя вялый член.

Каждый раз одно и то же. У мрази не стоит, а виновата я.

На мне срывается. Избивая до кровавых ран.

– Ёб твою мать!

Удар по лицу, по груди, в живот.

Отчим бьёт меня. Снова и снова. Снова и снова.

Я теряю сознание, потом опять прихожу в себя. Бесконечный цикл. С разорванной футболкой на груди я чувствую себя живым трупом. Куском мяса для битья. Кажется, мне осталось недолго. Лучше быстрая смерть, чем долгие муки.

Не могу больше. Не могу! На мне нет живого места.

Гектор. Где же ты?

Помоги…

Молиться. Звать его. Рыдать.

Всё, что мне остаётся.

– Бля, ты грёбаная сука! Стони для меня! Стони, я сказал! Не возбуждает твоя унылая гримаса! Улыбайся, скажи, что ты – моя шлюха! Обсоси меня! Слышишь?!

Я лишь обливаюсь слезами.

Боже, за что мне такие муки?

– Да пошел ты! Херов импотент! – сплевываю кровь на грязный пол.

Он никак не кончит. Корней вшивый импотент. Он хочет меня. Всегда хотел. Но у него не стоит. Поэтому и бесится, вымещая злость кулаками.

Он хватает меня за волосы, тянет ближе к волосатому паху. Если ублюдок заставит меня сосать его карликовый стручок, я его откушу. Клянусь. Оторву зубами его сморщенное, воняющее мусором уродство, не побрезгую.

– Ебальник открыла, – шлёпает по щекам, – давай, никчёмная дырка Мурадова, открывай. Или я ртом тебя на бензопилу насажу, – кивает в сторону стоящего в углу инструмента. – Что скажешь?

– Иди к чёрту, – плююсь.

Вот что я говорю.

– Ах, так?! – за шкирку хватает, встряхивая. – Сама напросилась, дрянь. Довела. Погоди у меня, ещё за дырку в башке после того раза не расплатилась.

Подонок грубо отталкивает меня от себя, шагает к углу грязного, замызганного гаража, к стеллажу с разным хламом.

Секунда. Я слышу рёв. Ублюдок и правда включает пилу.

Мама. Мамочка!

Я брыкаюсь из последних сил, сидя на стуле, так отчаянно и сильно, что падаю боком на пол. Удар вышибает мой последний отчаянный вопль. Я крепко зажмуриваю глаза, прощаясь с жизнью. Просто поверить не могу, что умру вот так… таким зверским способом.

До безумия будет больно. Бездушно.

Нет. Нет. Нет.

Прошу, нет.

Не хочу так.

Гектор. Гектор.

Я понимаю, что кричу в голос и дрыгаюсь на полу в бешеных конвульсиях. Шаги всё ближе и ближе. Рычащее, зубчатое лезвие пилы нависает над моей головой.

– Открывай, сука, рот! Не хочешь член мой ласкать, отведай-ка это!

Больной. Совсем свихнулся. Выродок. Психопат!

– Остановись, Корней! Что же ты делаешь… Я молю.

Кричу до крови в горле, вот-вот сердце в груди не выдержит, лопнет, как вдруг слышу грохот.

Мощный. Оглушающий. Потом ещё один и ещё.

Металлическая дверь с легкостью парящего пёрышка вылетает, ударяясь о стену. В гараж кто-то врывается. Их очень много.

Прищурившись, сквозь туман в заплаканных глазах я вижу толпу мужчин. Бородатые, в кожаных куртках. Они всей ордой наваливаются на Корнея, выбивая из его рук пилу.

Становится тихо. Более-менее. Я лишь слышу возню, маты, хруст костей. Бородачи избивают отчима всей бандой. А потом я вижу кожаные ботинки, спешащие ко мне. Рефлекторно дёргаюсь, сжимаясь в комок, ожидая ещё одного удара. Ведь моя каторга ещё не закончилась? Но вместо удара я чувствую горячую ладонь, которая опускает мне на затылок.

– Кристина, маленькая…

Этот голос. ЕГО голос. Он наполняет меня новой жизнью.

– Г-Гектор, – испускаю нервный взвизг.

– Кристина! Девочка моя, – судорожно повторяет. Не узнаю его голос. Слишком мягкий, слишком взволнованный. С ноткой слёз.

Любимый аромат врывается в ноздри. Горячие руки падают на мой разрывающийся от боли живот. Мурадов ощупывает мои бёдра. Беспощадный зверь, запертый в чёрной душе, вырывается наружу.

– Твою ж… бля! Скорую вызывайте! – крик Гектора уносится вдаль. Тонкий лёд под кожей с треском лопается, я будто лечу в ледяную попасть. Только и успеваю почувствовать, как меня на руки подхватывают. Жар окутывает истерзанное, заледеневшее тело.

Я засыпаю. Надеюсь, не навсегда.

Ведь он пришёл за мной. Пришёл.

Значит, есть ещё смысл побороться за жизнь.

Гектор. Мой защитник…

Ты всё-таки узнал правду.

Глава 23

[Гектор]

– Сука! Она не может… Нет! Слишком нежная для этого дерьма! – Слишком умелая актриса, брат. Саид умен, как никто, ты же знаешь. Скорей всего, и его смерть – это спектакль. Отсиживается, крыса, силы копит и восстанавливает. Ждёт удачного момента, чтобы напасть. А она… его главная пешка. Она стукачка. Она вместе с твоим врагом… Она подбирается к тебе ближе. Чтобы ты забылся. И при удобном моменте, когда ты втюришься в неё окончательно, она воткнёт тебе нож в сердце. Рифат жужжит и жужжит мне на уши с обеих сторон. Но он прав. Слишком много совпадений. Факты налицо.

– Я ведь её проверял.

– Хочешь рисковать? Это не в наших правилах, брат. От девчонки нужно избавиться. Ты влюбляешься в нее? Серьёзно? Нельзя. Забыл. Нельзя, чёрт! Любовь… слабость. А она – предатель.

Не могу больше так. Не могу.

Разрываюсь на части. Не могу принять решение. Хреново мне. Жесть как хреново. Хоть кулаки до мяса сдирай. Ори до крови в горле. Волосы рви. Не могу поступить иначе. Законы такие. Принципы, сука, железного авторитета.

– Что мне делать? – нервно мечусь по комнате. Рифат долго не думает с ответом.

– Мне её отдай. В клуб. Девчонка должна быть наказана за предательство. Парни с ней быстро расправятся. Замираю. В голове вертится вихрь. Кошмарная слабость валит с ног.

Внутри что-то борется. Сопротивляется, но разум сильней гадких чувств. – Все равно что бросить её в бассейн, кишащий пираньями. Они её в мясо порвут. – Верно. Справедливая казнь для такой конченной швали, как она. Девка заслужила. Я уже сказал парням. Точнее они помогали мне нарыть информацию о её достижениях. По секретным каналам. Они знают, что она предательница. Неужели ты дашь слабину? Она же баба. Она не стоит того. Ты хочешь поставить под сомнение свой авторитет? Парни верят тебе. Они умрут за тебя, брат. Сам знаешь. А ты что? Слабость пытаешься показать? – брезгливо сплёвывает. – Самая большая глупость века. Люди для тебя из кожи вон лезут. Преданы как собаки. А ты хочешь подорвать их доверие, после всех их потуг и стараний? Пожалеть и пригреть на шее ядовитую змею? Бро, ты меня расстраиваешь. Хочешь отнять жизни верных друзей? После того как она нас всех подставит и пролёт кровавые реки во вновь наступившей войне? Кто ты после этого, Гек? Тебе напомнить, сколько твоих верных бойцов слегло на последней битве? Мы до сих пор не всех оплакали. Так что рисковать глупо. Ради какой-то там тёлки. У тебя их вагон, не зажирайся.

С каждым словом я всё сильней и сильней сжимаю кулаки. Меня жалит эта кошмарная правда. Рифат прав. Я не прощаю предателей. Исключений быть не может. На кону целая империя. А эта девчонка… всего лишь мерзкая лгунья. Проклятье! Тварь. Предала! После всего того, что я сделал! Для неё…Я крепко зажмуриваю веки. Делаю глубокий вдох, на выдохе оглашаю – Забирай.

⁂

Я вспылил. Не должен был. Закипел на эмоциях, как гребаный дракон. Надо было всё перепроверить самому лично. Камеры прошурудить. Узнать, как именно она пробралась в мой кабинет и сделала эти ёбаные фото. Пчела, блять, ведь шустрая. Везде пролезет. Настойчивая, упёртая. Поэтому и не удивился, что она могла притвориться шестёркой. Я убил пару часов, просматривая материалы, выискивая зацепки. Так ничего и не нашел. Пусто. Кроме меня в кабинет никто почти не входил с момента того времени, когда Кристина появилась в моём доме. Ну неужели она научилась и систему слежения взламывать? Не девчонка, а агент «007» какой-то. Мучает ли меня совесть за то, что я с ней сделал?

Ужасно.

Иначе нельзя. Иначе я слабаком и тюфяком себя выставлю.

После того как Рифат увёз предательницу в клуб, я начал копаться в архивах. Опрашивал персонал. Так ничего и не нашел. У кого доступ был к моему кабинету? Кроме горничной и Рифата. Риту я знаю хренову тучу лет. Не могла она предать. Я провёл с ней беседу. Лжецов я научился различать с первой секунды завязки важного разговора. Рита всё отрицает. По глазам видно, что не она подставила Кристину. На очереди остался Рифат.

И всё же мне не хотелось верить Рифату. Внутренне орудовала буря протеста, несогласия с ним. Ураган сопротивления. Но зачем ему врать? С пелёнок ведь друг друга знаем.

Ну конечно! Я со всей дури шарахнул кулаком по столу. Ревность. Месть.

Неужели из-за того, что я в морду ему дал, потому что моё посмел трогать?

Пиздец.

Я допустил ошибку. Рифат. Он предатель. Не она. Только у него и у Риты есть доступ к моему кабинету. На записях с видеокамер я не видел, чтобы Кристина в кабинет входила. Какой же я баран! Вскакиваю на ноги, хватаю телефон со стола, набираю номер Рифата.

Гудки. Не отвечает.

Зараза! Выругавшись, набираю номер Марата. Хоть бы Рифат не успел… Дерьма кусок! Мразина лживая! Как он мог? Как. Он. Мог.

Я в ярости. Горю в кошмарном огне злости и в ненависти захёбываюсь.

Марат отвечает на звонок.

– Верни мне её! Живо! – плююсь, рыча.

Херачу кулаком по поверхности стола. Он почти надвое раскалывается. Хватаю куртку, ствол, несусь прочь из дома. Похер. Сам приеду. Ожидание хуже огнестрела. С пулей навылет. – Что случилось, босс?

– Рифата найди. Под стражу взять! А Кристину мне привезти, целую и невредимую. Рифат предатель. Он мне соврал. Я совершил ошибку.

– Босс, девчонка… – голос Марата сбивается, дрожит.

– Что? – ору на него, вылетая из дома, несусь к гаражу, на ходу думаю, каким образом буду расчленять Рифата. – Чё ты мямлишь, как баба в первую брачную ночь? Говори, быстро!

– Сбежала.

– Что?

– Кристина сбежала.

– Ну твою мать! С такой дикой яростью хлопаю дверью, что стёкла почти вылетают нахуй. – Отследите её, сейчас же! Найдите. Поймайте!

Верните её мне. Верните… мою девочку.

У меня начинается бешеная истерика. Швыряю трубку, завожу двигатель, выруливаю на дорогу.

Через десять минут телефон вновь оживает.

– Да, – зло рявкаю Марату. – Нашли? Не могла ведь далеко уйти. Это мой город. Под наблюдением каждый его угол. Каждая подворотня – моя собственность. Ей не скрыться. Чёрт. Представляю, как малышку напугали. В панике убежала, куда глаза глядели. Хоть бы с ней ничего не случилось. Меня штырит конкретно. Как в ознобе дёргает.

Вот лох я. ЛОХ! Лошара недоделанный! Век не расплатиться мне за грёбаные ошибки.

– Нашли. Как бы так сказать… – сглатывает. – Так и скажи! Не испытывай моё терпение!

– В общем… Её в тачку затолкали. Вырубили и увезли.

– Ах ты ж, сука! – зверею. С дури бью кулаком по приборной панели. – Кто? Кто посмел? Чья тачка! Пробейте номера! У тебя пять минут, или всех жопами на кол насажу!

– Сделаем, – заикаясь, молвит Марат и отключается. Я мчусь на запредельной скорости в сторону клуба. Черти скребут и рвут душу до мяса.

Пять минут проходит. Раздаётся звонок.

– Да! – отвечаю за долю секунды. – Нашли?

– Нашли, кажется.

– И?

– Помните того самого Корнея Наумова?

Бля. Бля. Бля!

– Я вас всех нахрен перережу как собак! – дышу ртом, трясусь от острейшего приступа бешенства.

– Он забрал её. Вашу девочку. Сука! Вот чего я в итоге добился.

– Адрес. Где живёт падла. Говори!

– Парни уже были там, всё вычистили. Их нет в квартире.

– Будете носом каждый сантиметр города рыть, пока не найдете!

– Мы засекли тачку. Недалеко от его дома. В старом гаражном кооперативе. Свидетели доложили. – Понял. Туда еду. Отключаюсь. Счёт идёт на секунды.

⁂

Кровь. Везде. На полу. На ней. На её лице. Груди. Бёдрах.

Я потерял себя. Потерял человечность внутри окончательно. Подхватил ослабленное тельце на руки, прижал к груди, вынес на воздух, отдав приказ парням насчёт уёбка.

Тварь. Был давно одержим моей девочкой. Я всю инфу пробил. Теперь уже сам лично. Вот почему Кристина сбежала и продала себя. Она защиту искала. В первую очередь от такого больного психопата, как Корней.

Они резали падаль. Наживую. Той самой сраной бензопилой. А остатки по моему приказу бросили диким псам на свалке. Наверное, я слишком мягко с ним поступил. Нужно было сделать так, чтобы мразь неделю страдала. Каждый день отрезать кусок за куском. По пальцу в день. Как запчасти. По пазлам разделывать.

Я доставил Кристину в самую лучшую клинику города. Успел. Но ещё бы минута… Страшно подумать, что бы с ней могло произойти.

Я буду всю жизнь себя корить и ненавидеть за случившееся. За то, что я посмел допустить ошибку, послушав брата. На эмоциях действовал. Вспылил, сорвался. Ярость стих. Включив голову, я сам лично выяснил детали отношений Кристины и Корнея. Понял, блять, что она его как чумы боялась, поэтому и сбежала. Что никакая она не шпионка и подавно.

А ещё… Пиздец.

Девочка. Она… была беременна.

Да блять! Ну как такое возможно?

Я не человек. Я тварь проклятая. Не лучше уёбка Корнея.

Убил его. Я. Убил. Наше. Маленькое чудо.

По моей вине случилось горе. Кристина потеряла много крови. На ней нет живого место. Ублюдок бил её несколько часов подряд. Но не насиловал. Не смог. Но из-за ударов… случился выкидыш. Срок был совсем крошечным. Почти три недели, как сказали мне врачи.

Я беру руку спящей Кристины, сжимаю тоненькое запястье большими смуглыми пальцами. Держу их на пульсе. На коже сплошь виднеются жуткие гематомы. Целую маленькую ручку, не могу слёз сдержать. Напирают ядом в уголках глаз, обжигая глазные яблоки. Больно. Как же мне адски больно на сердце. За неё. Мою маленькую светлую девочку.

Выслушав заключение врачей, глянув на бесчувственное хрупкое тельце девушки, лежащей на кровати в больничной палате, я вышел в коридор. После – на лестницу. Взревев, принялся проклинать самого себя и лупить стены кулаками.

До крови. До мяса. До кровавых потёков на побелке.

Ненавижу себя. Ненавижу.

Не прощу никогда. Не прощу.

Выдохнув, отдышавшись, я вспоминаю об ещё одном важном деле.

Рифат.

Он последний из всех виновников горя, который остался безнаказанным.

⁂

Я набираю разгон, с яростью жму на педаль газа.

Один поворот. Второй. Третий. За пять минут мы оказываемся за городом. До границы три минуты. Я – за рулём, Рифат сидит рядом со связанными руками.

По всем законам клана я должен его убить за предательство и ложь. Ведь это он подставил Крис. Она пострадала. Из-за него, сука! Если бы он не вывез её за территорию дома, ничего бы не произошло. Наумов бы не добрался до неё.

Да и я виноват не меньше, потому что вспылил. Разозлился. Не подумал. Эмоции отключили логику. Первый раз я поддался эмоциональным порывам, несмотря на то, что придерживаюсь жёсткого правила: действовать головой, а не чувствами. Как должен вести себя мудрый правитель. Но Рифат сумел меня убедить цепляющими фактами. Он ведь мой брат. Мой верный советчик. Я впервые так близко подпустил в душу к зверю другого человека. Девушку. А она мне кол исподтишка всадила. Так думал я тогда. Случилось то, чего боялся – предательства со стороны девушку, в которую я влюбился как проклятый.

Полжизни я боялся, что моя любовь станет мишенью моих врагов. Но оказалось наоборот. Ещё хуже. Моя любовь оказалась моим врагом.

Ложь. Доводы оказались ложью. Подставой братца. Который, блять, сам влюбился в мою девочку. А может, решил отомстить за то, что из-за нее я избил его. Но избил в большей степени потому, что утырок забыл, кто из нас авторитет. Пришлось напомнить. Слово лидера – закон для всех. Родственники не исключение. Лидер в стае должен быть один. Точка.

– Как она?

Рифат сухо сглатывает. Бледный, в свежих ссадинах. Я бил его. Молотил, как боксёрскую грушу, как только узнал правду и горькую весть. Почти сделал то, что должен, но вовремя остановился, когда услышал в голове плач Кристины. Она шептала, что я не монстр. Что у меня есть сердце. Убив его, я бы стал ещё большим монстром в её глазах. И так много крови пролил за последнее время. Рифат расплатится. Другим способом. Быстрая смерть слишком простое наказание. Он должен мучиться и страдать. Лишённый всего. Как моя девочка. Которая, блять, слишком много боли вынесла.

Ублюдок, подстилка Саида, избил её. И она потеряла то, что для меня имело нереально огромную ценность.

Малыша. Кто знал?

Кто знал, что Кристина… беременна.

Чёрт. Это так больно.

Это пиздец как больно.

Рваная, кровоточащая рана в душе. В которой ковыряют ржавым ножом – моя расплата за ошибки.

– Тебя это интересует, серьёзно? – фыркаю.

Рифат кивает, облизывая разбитые в кровь губы.

– Она тебе понравилась, так? Запал, верно? Решил таким вот уёбищным образом её у меня отнять. Действовал как трус. Подставил девчонку как трусло самое последнее. И после этого смеешь мне спокойно в глаза смотреть? Не будь ты моим братом, я бы тебя расчленил. А остатки скормил кабанам в лесу.

– Прости, Гек. Прости. Тронулся умом, как и ты! Как только девчонку твою увидел. В первый раз. А потом окончательно башню снесло, тупо переклинило в башке, когда случайно подсмотрел, как она на шесте сексуально извивается. Она ведь такая… ты сам знаешь какая. Невозможно взгляд отвести.

Это верно. Но она МОЯ.

Я резко даю по тормозам. Глушу двигатель. Сую руку в карман и нож оттуда вытаскиваю. Рифат сглатывает, глядя, как в мои руках угрожающе сверкает острое лезвие.

– Нет, Гек, нет, – назад пятится, а я на него. – Задумайся, – машет руками. – Прирежешь меня? Брата своего?

Оскалившись, я резко дёргаюсь к нему.

Рифат зажмуривает глаза.

Щёлк.

Лезвие рассекает воздух рядом с его горлом и распарывает верёвки на связанных запястьях.

Да, смерти достоин, но я не стану руки марать о родную кровь. Большой мир за границей города сам это сделает за меня. Не сомневаюсь. Быть изгнанным с позором из семьи – хуже смерти.

– Выметайся, – пинаю ногой дверь, Рифат вываливается на улицу. Падает спиной в грязную лужу. – Запомни, ты – никто. Не Мурадов больше. И я тебя не прощу никогда. А вернёшься… Медлить не стану. Устрою самую что ни наесть адскую пытку, ты меня знаешь.

Последний раз смотрю в стеклянные глаза твари, предателя, захлопываю дверь, жму на газ, не оглядываясь.

С этого момента у меня нет больше брата. Он умер. Навсегда. В моём сердце. Кровь Мурадовых кипит лишь во мне. Я последний потомок рода. Это наводит меня на горькую мысль, что с этим надо срочно что-то делать.

Я быстро разворачиваю тачку, выжимаю максимум из железной крошки и мчусь к ней. К моей малышке. Мой любимой, сладкой девочке.

Не знаю… сможет ли она меня простить?

За то, что бросил её на погибель верную и не поверил.

Эпилог

Я вижу свет. Здесь всё такое белое и яркое, что глаза болят. Я постепенно прихожу в себя, интенсивно моргаю, осматриваясь по сторонам. Мне уже намного лучше. Живот не болит, да и тело тоже. Сначала я подумала, что умерла, но потом вдруг Гектора увидела. Он рядом сидит. Ни на шаг от меня не отходит. Смотрит на меня. Внимательно, не моргая, не может ни на секунду оторваться. Взволнованный весь такой, серьёзный, будто на ножах сидит мягким местом, ей-богу.

– Пришёл? – вздыхаю, тянусь к нему рукой, он её в воздухе перехватывает и крепко сжимает. Я чувствую жар его могучего тела, мне становится ещё лучше. Почти идеальное самочувствие. Ведь он – моё лекарство. Моё исцеление.

Ненавижу ли я Гектора?

Нет. Ни капли. Он должен быть действовать именно так, вождь не должен рисковать. На кону власть. Вся его жизнь. Это прописано в уставе хозяина города. Рифат поступил слишком хитро. Будь я на месте Гектора, тоже бы ему поверила. Врал слишком убедительно, предоставив серьезные факты. Главное, что успел. Осознал, что не прав. Извинился.

Жаль, малыша спасти не удалось… Я вообще, если честно, не поняла, что была в положении. Раз… И нет. Не успела толком принять, поверить, как следует прочувствовать внезапно случившуюся беременность. Я поднимаюсь на кровати, двигаюсь ближе к Гектору. Руки тяну к мужчине, обнимая его мощные плечи. Щекой к груди, к сердцу припадаю, прикрывая глаза. Стучит. Сильно. Быстро. На пределе. – Прости, малыш. Прости…

Склонив голову, он грустно кается. – Мразь. Он тебя не тронет больше. С ним покончено. Он страдал. Так, как ты страдала. Сглотнув сухость, киваю, сбивчивым голосом отвечаю – Люди ошибаются, Гек. Бывает. Будь я на твоём месте, так бы и подумала, что ты пригрел на сердце подлую змею, шпионку, раз я связана с отчимом была – бывшим соратником Саида. – Гек… еще раз, малыш, – отстраняется, смотрит глаза в глаза. Мягко, с сожалением. Взглядом провинившегося ребёнка.

– Что?

– Назови меня ещё раз так сладко. Гек.

– Гек, – улыбаюсь. – Ты очень добрая. Ангел мой. У тебя слишком нежное сердце. Раз ты так запросто меня простила. За это я тебя и… люблю.

– Что ты? – мои зрачки расширяются.

– Люблю тебя, Кристина. Не представляешь, насколько сильно. Я твёрдо решил, что хочу, чтобы ты была моей.

– Девочкой? Так я и так твоя, – хихикаю.

– Нет. Больше.

– Кем? – затаив дыхание смотрю в гипнотизирующие чёрные бездны.

Его глаза. Любимые глаза. Моего бандита. – Невестой? – не выдерживаю. Сердце грохочет навылет от бурного разговора и заявления вожака.

– Нет, – с ухмылкой качает головой.

– Женой? – почти кричу, не в силах утихомирить эмоции.

– Не-а, – улыбается. Мягко, чувственно. – Ну кем же?!

Гектор собственнически хватает меня за талию, тянет к себе, ловко подхватывает на руки. Находит ушко, томно шепчет, елозя носом по мочке, порождая на коже жаркие волны мурашек.

– Жизнью. – Ох, – не могу говорить. – К-как это? – Это значит, что всем. Больше, чем девушка, невеста, жена…

– Не понимаю, – жадно обнимаю в ответ крепкое мужское тело. Как же сильно мне его не хватало! Всего несколько дней прошло, а мы словно год не виделись.

– Всё вместе, девочка. Теперь я тебя ни на шаг не отпущу. Сам лично буду охранять. Наручниками к себе пристегну. Не могу бороться с тем, что сидит в груди. Отступаю от своих принципов и хочу сделать тебя своей. Навсегда. Без срока давности.

– Ты понимаешь, насколько серьёзно звучат твои слова? Пути назад уже не будет. Ведь слова вожака нерушимы. Это клятва. До самой смерти.

– Ты права. Вот так просто и быстро отвечает.

Ничего себе. Слов нет.

Боже! Я в шоке.

Неужели сегодня сбылась самая моя заветная мечта?

Мурадов, король бандитов, хозяин города, стал моим. Только моим. Одним и единственным.

– Когда я тебя потерял… я понял, что не смогу без тебя жить! Девочка моя. Кристина. Малыш. Зачем мне тогда власть? Зачем эта жизнь поганая? Если рядом не будет тебя? Моей девочки. Моего ангела.

От сумасшедших откровений мужчины бросает то в лёд, то в пламя. Он продолжает открывать передо мной свою душу. Свой загадочный и таинственный внутренний мир, который открыл лишь мне одной. – Ты меня изменила. Всецело и полностью. Я из кожи вон вылезу, буду оберегать тебя, как будто ты… моё сердце. Тебя больше никто и никогда не посмеет и пальцем тронуть. Я убью всех и каждого, кто ещё раз хотя бы в мыслях посмеет причинить тебе муки. Разорву на части. Голыми руками! Даю слово. Буду оберегать своё сокровище. Стану твоим вечным сторожевым псом. Больше не допущу ошибок. Да, я готов. Впустить в свою душу любовь. Нарушить правила. Ради тебя. Потому что понял, сука, как сильно в тебе нуждаюсь и как сильно ты изменила мою жизнь, крошка.

Он опускает меня обратно на кровать, опускается передо мной на колени. Крепко обнимает. Рыдает…

Что? Рыдает?

Дёргается весь. Без единого звука. Нет слов. Это шок для меня! Видеть, как плачет такой сильный и непробиваемый зверь, как Мурадов. Но такой ли он на самом деле непробиваемый?

Нет. У него хрупкая душа. Но он выстроил вокруг неё мощнейшую оболочку. Которая треснула. Впервые за всю его жизнь. Причина – я. – Пожалуйста, успокойся… – шепчу, сама реву как дура. Его объятия, его слезы раздирают меня на части. – Не уберёг тебя. Не защитил своё дитя…Влага скатывается по щекам сама по себе. Без звуков. Без всхлипов. В полной тишине.

– Прекрати! Ты не знал…

– Не прощу себе никогда.

– Простишь! Ты не виноват! Ты ведь даже не знал! – падаю перед ним сама на колени, беру в руки его лицо, искаженное болью, глажу пальцами бледные щеки и нежно припадаю губами к губам бандита, сладко и отчаянно их целую. – Не вини себя, не вини. Не хочу, прошу. Ради меня, Гектор! Ведь у нас будут ещё дети. Вот увидишь! Я… я люблю тебя. Ты ведь мне жизнь спас. Из мусора вытащил, помнишь? Я дышу только благодаря тебе.

– Малыш, – обхватывает меня обеими руками. Мощно, сильно, жадно. К себе на колени усаживает. – И я тебя люблю. Больше всего, нахуй, на свете. Мои губы вдруг расплываются в улыбке.

– Знаешь, ты такой забавный, когда материшься.

– Что? – удивленно вскидывает брови, а я глажу его по шелковистым чёрным, как ночь, волосам. – Улыбаешься?

– О, да! Ты… Ты замечательный мужчина. Ты самый лучший на свете, – говорю это со смешинкой, падаю лбом на мускулистую грудь, жадно втягиваю его запах. Запах силы, власти, бесстрашия. – Давай забудем, ладно? Всё, что было вчера, там и останется. В прошлом. Я рада, что ты успел, что вижу тебя и говорю с тобой. Это самое главное. А насчёт ребёнка, – запинаюсь, – рожу тебе столько детишек, сколько пожелаешь. Клянусь! Я смогу. Обещаю! Если ты захочешь, конечно.

Ещё раз его целую. Ещё и ещё. Всего жадно осыпаю поцелуями. Как будто из автомата по нему губами стреляю. – Кристина… – вздыхает, голос теплеет. – Невозможно тебе противиться. Внезапно меня отрывает от пола. Крепкие мускулистые руки ловко окольцовывают меня в воздухе, прижимают к раскалённой, бурно колышущейся груди. Гектор держит меня на руках, словно пушинку, я обхватываю ладошками его могучую шею, смотрю в чёрные глаза, в которых молнии вспыхивают, улыбаюсь. Просто потому, что снова его вижу. Что он извинился, осознал вину. Понял, что жить без меня не может. Знаете, я не жалею, что Гектор отдал меня Рифату. А потом меня отчим украл. Да, это больно. Да, было страшно до такой степени, что хотелось наложить на себя руки самой, лишь бы не мучиться. Но самое главное – именно эти две ситуации доказали, что Гектор любит меня. Не как игрушку, а как нечто большее. Как свою пару. На всю жизнь. Когда он меня потерял… понял, как сильно во мне нуждается. А это самое главное. Теперь мы вместе. И я не сомневаюсь, что лишь только смерть может нас разлучить. Но с таким защитником, как Гектор, мне больше нечего бояться. Он криминальный авторитет, который не допускает ошибок. Значит, следующего раза, когда моя жизнь окажется на волоске, не будет. Зверь усвоил суровый урок жизни. Враги не смогут воспользоваться мной как его слабым местом. Пусть сначала доберутся! – Пожалуйста, забери меня отсюда. Терпеть не могу больницы. Хочу домой. К тебе, Мурадов. В твоё уютное и безопасное гнёздышко.

– В наше, – поправляет он меня. Тепло разливается в груди, сладко пульсирует. Всё плохое, случившееся за эти дни, моментально забывается. Любимый… Он подхватывает меня на руки и выносит из больничной комнаты. Несёт к выходу. Впереди светло. Много света. Так солнечно и тепло, что хочется смеяться и петь от радости. Я жду, с нетерпением жду, когда мы останемся наедине и я докажу, как сильно его люблю. А потом он докажет. А вскоре я подарю ему то, о чём он так сильно горевал. То, что всю жизнь себе запрещал из-за страха потерять, но в то же время неистово желал. Сначала сына. Потом дочь. Потом ещё одного сынишку. Главное – держаться друг за друга. И никогда, никогда не размыкать руки. Между нами связь. Может, он демон, но я – его ангел. И мы прекрасно дополняем друг друга. Уравновешиваем наше поле. Как магнит. Такие разные внутри, но всё равно вместе мы… крепкое и мощное неделимое целое.

Конец

Content

Дана Стар
Девочка бандита

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог