Юрий Розин

Костяной Скульптор. Часть 6

Глава 161

* * *

— Преемник! Преемник, очнитесь! Да что же такое-то… только нашёл того, кто сможет нести ЕГО волю — и на тебе! Я, конечно, люблю трагедии, но не когда они лично со мной случаются!

— Заткнись, пожалуйста, кто бы ты ни был… — в голову словно залили дёгтя, мысли были медленными и тягучими, соображать получалось с огромным трудом.

— Преемник! Вы живы! Слава богам!

— А почему бы я должен быть мёртв?

— Ну как же, Вам ведь стрелу в сердце вогнали!

Чёрт! Точно ведь… мы убили Паттиса, Живую Крепость святого престола, я начал поглощать его душу и тут… помнится, я даже успел подумать о предательстве. Нет, вряд ли. Ни у кого из них не было серьёзного мотива убивать меня. Тем более что, этот странный голос прав, в меня попала стрела. Кстати…

— А ты кто? Ни на кого из моих старых квартирантов ты не похож, а церковник вряд ли стал бы называть меня преемником.

— Я — душа, заключённая в Книге, что Вы нашли в арсенале.

— Книге? А, я понял. — Воспоминания почему-то отказывались появляться сразу, их нужно было вытягивать из сознания насильно. — Но тогда ты едва пару слов смог выговорить, почему сейчас заливаешься соловьём?

— Это не я не мог выговорить, это Вы не могли услышать. — Какая наглая книга… — А сейчас, уж не поймёшь, к счастью или к сожалению, но Вы при смерти, без сознания, и мне куда проще до Вас достучаться.

— Какой ты добрый: к счастью при смерти… и скажи, как тебя звать-то? Не буду же я говорить просто «Книга».

— Я… я не помню, как меня по-настоящему зовут. ОН никогда не обращался ко мне по имени, называл всякими обидными прозвищами: Нос, Идиот, Капитал…

— Ты про… — если бы я был в реальности, у меня бы точно горло пересохло в этот момент, — того человека в короне из птичьих черепов?

— Точно так. ОН — мой создатель и тот, чью волю Вы должны унаследовать. Король.

— Звучит увлекательно, но совершенно неинформативно. Кто ОН такой?

— Простите, преемник, но я не могу Вам рассказать. Не потому, что не хочу, просто ОН специально наложил такой запрет, я не могу ослушаться.

— Отлично. Очередной бесполезный голос в моей голове. Вас уже слишком много!

— Зря Вы так, преемник, я не бесполезен.

— И чем мне может помочь голос из какой-то книги?

— Это не просто Книга! — ух ты, похоже и он умеет злиться. — ОН создал её, чтобы никогда ничего не забывать, а потом заключил в неё меня, чтобы я помогал вспоминать.

— Ты можешь нормально объяснять? Не думай, что я понимаю тебя с полуслова.

— Да, простите. Книга сохраняет все воспоминания своего хозяина. Каждый момент остаётся в ней в мельчайших подробностях, она помнит даже то, что Вы сами не заметили или на что не обратили внимание. А я — что-то вроде библиотекаря, чтобы помогать Вам быстро находить нужные воспоминания.

А ведь это и правда может быть очень полезно…

— Хочешь сказать, что, стоит мне захотеть, и ты покажешь мне любое моё воспоминание?

— Точно так. Любое воспоминание, но, естественно, случившееся уже после того, как Вы получили Книгу.

— А ЕГО воспоминания? Под запретом, как я понимаю?

— Да, к моему сожалению. Прошу прощения, но пока Вы не получите ЕГО волю, ЕГО приказы будут оставаться в приоритете перед Вашими.

— И какие же это приказы, кроме запрета сообщать мне что-либо о НЁМ?

— Нельзя пытаться установить контакт с кем-либо кроме преемника, а также как-то демонстрировать чужакам важность и ценность Книги. Также для Вас на данный момент закрыты некоторые свойства Книги.

— Какие, например?

— Простите, но эта информация также относится к закрытым. Я не могу перечислить недоступных свойств, поскольку уже само это будет означать косвенный доступ. Однако, поверьте, того, что Книга может на данный момент, уже более чем достаточно, чтобы считаться крайне полезным артефактом.

— Ну ладно, в каком-то смысле это логично. Вопрос только, как ты должен был исполнять свои обязанности библиотекаря, если не мог до меня, как ты сказал, «достучаться»?

— Не в обиду преемнику, но прямо сейчас Ваших сил просто недостаточно, чтобы общаться со мной без подобных… уникальных обстоятельств.

— А, то есть в будущем мне всё-таки не надо будет каждый раз втыкать себе что-нибудь в грудь, чтобы просмотреть парочку воспоминаний? Удобно. Но сейчас ты можешь показать мне кое-что?

— Точно так. На само использование Книги не нужно тратить энергию, так что сколько угодно.

— Тогда покажи мне последний момент перед тем, как я отключился.

— Исполняю…

Чернота, окружавшая меня всё это время, резко раздалась в стороны, превратившись в знакомый выжженный пейзаж, образовавшийся в результате нашего боя с Живой Крепостью. Я увидел Паттиса, лежащего на земле с размозжённой головой; увидел Веска и Лаэну, с сосредоточенными лицами осматривающихся по сторонам; увидел Найса, склоняющегося над моим телом; увидел Агнес, смотрящую на меня со смесью муки и удовлетворения… и себя увидел, лежащего на земле со стрелой в груди. В показанном таинственной Книгой воспоминании я не был привязан к своему реальному телу и мог вполне спокойно двигаться и осматриваться. При этом всё вокруг, наоборот, замерло, словно на огромной картине. Ничто не двигалось, даже дым от тлеющих деревьев застыл в воздухе. Выглядело это одновременно очень странно и невероятно завораживающе. Однако я был тут не для того, чтобы любоваться видами.

— Библиотекарь, ты тут?

— Точно так.

— Я правильно понимаю, что это и правда самый последний момент перед тем, как я лишился сознания?

— Не совсем, воспоминания есть и дальше. Но это последний кадр, ещё не искажённый последствиями Вашего ранения.

— Кадр?

— Так ОН называл эти картины.

— Ну пусть кадр. А ты можешь показать, что было немного до этого?

— Разумеется. Я начну медленную перемотку.

Мир пришёл в движение, но, как и сказал дух Книги, скорость происходящего была прямо-таки черепашьей. Плюс к этому, время, похоже, шло в обратную сторону, потому что мои спутники двигались спинами вперёд, а я сам в какой-то момент начал постепенно подниматься с земли, словно меня тянули за ниточку. Несколько секунд, прошедших в реальности, растянулись на минуту с лишним, и наконец картина снова застыла на том моменте, когда я обнаружил, что меня подстрелили.

— До этого я стоял с закрытыми глазами, — понимающе кивнул я, с любопытством разглядывая собственное удивлённое лицо. — Дальше процесс не пойдёт.

— Вовсе нет, — неожиданно вклинился библиотекарь. — Я остановил перемотку как раз чтобы объяснить. То, что Вы ничего не видели не значит, что воспоминаний не осталось. На уровне Воителя, даже если Вы не концентрируетесь специально, Ваши слух, осязание, обоняние — всё это создаёт достаточно точную картину происходящего. Однако обычно сознание отфильтровывает слишком большой поток информации и Вы просто не запоминаете всех этих данных. Именно для таких моментов ОН и создал Книгу. Книга сохраняет всё это в неизменном виде и способна даже достраивать неполные воспоминания. К примеру, Вы достаточно хорошо осмотрели и запомнили эту местность, так что Книга сама построит её образ даже в тех воспоминаниях, где вы ничего не видели.

В подтверждение его слов движение возобновилось, на этот раз ещё медленнее, чем до этого. И верно, несмотря на то, что глаза настоящего меня были закрыты, сама картина не пропала. Немного размылись силуэты Найса и остальных, а их лица и вовсе превратились в странноватые, лишённые эмоций маски, очевидно такие подробности остальные органы чувств воспринимать уже не могли. Но в целом всё было очень естественно. Если не вглядываться — даже не скажешь, что в реальности я не видел происходящего. Просто поразительно.

— И эту Книгу создал ОН? Сам?

— Его величие, знания и магия — неизмеримы, — с фанатичными нотками в голосе ответил библиотекарь.

— Охотно верю…

Я как раз наблюдал, как стрела медленно покидает моё тело.

— Останови!

Картинка замерла на… кадре, будем пользоваться существующей терминологией, в котором Найс первым из четвёрки осознаёт происходящее. По его всё такому же застывшему лицу этого понятно не было, но дёрнувшаяся в мою сторону голову и начавшее опускаться в боевую стойку тело были достаточно однозначными показателями. Стрела в этот момент вошла мне в грудь всего на пару сантиметров. Что интересно, та её часть, что будет торчать из груди и которую мне в тот момент ещё только предстояло увидеть, была изукрашена узорами, как я и помнил. А это означало, что Книга достраивала картинку не только на основе предыдущих воспоминаний, но и будущих. Поистине невероятная магия.

— Ты можешь… как-то отследить, откуда она прилетела?

— Начинаю анализ баллистической траектории… — странно, но голос его в этот момент сильно отличался от обычного. Стал куда более… строгим, что ли, словно говорил какой-нибудь клерк в городской ратуше.

Пару секунд ничего не происходило, а потом от кончика древка стрелы вдруг отделилась и потянулась куда-то вдаль тонкая красная линия, повисшая прямо в воздухе.

— Это предполагаемый путь стрелы, рассчитанный на основе сохранённых данных с Ваших органов чувств, угла вхождения, скорости и веса снаряда, с поправками на неточность измерений, погодные условия, а также с учётом расположения оптимальных стрелковых точек на разведанной территории.

Перед нападением на Паттиса мы действительно изучили местность, чтобы выбрать наиболее удобное место для засады. Вот только я никогда не стрелял из лука и, насколько мне было известно, среди заложенных в меня при «рождении» навыков стрельбы также не было. А это значило, что Книга использовала не только мои воспоминания. И я не преминул спросить об этом библиотекаря.

— Откуда такие познания? Что, ОН был лучником?

— Дело не в этом… — вернулся уже знакомый мне, немного неуверенный, словно он и был начинающим слугой в богатом доме, голос духа. — Внутри Книги содержится огромное количество информации на тысячи самых разных тем. Она может проанализировать не только траекторию полёта стрелы, но и, к примеру, технику боя того или иного человека, или целесообразность какого-нибудь нового королевского указа. Но это не чьи-то конкретные воспоминания, просто информация. Книга не может думать, ей требуется кто-то, кто будет управлять всеми процессами.

— И это ты?

— Точно так. Однако я, в свою очередь, не имею постоянного доступа ко всей заложенной в Книгу информации. А также не могу копаться в ней по собственному желанию. Лишь, следуя Вашим приказам, использовать ресурсы Книги для чего-то наподобие подобного анализа.

— Ты говоришь, что в Книге содержится множество знаний. Могу ли я задавать ей вопросы?

— Если Вы говорите о прямом доступе к архивам, то нет. Для этого Вы должны получить ЕГО волю.

— Это одно из тех закрытых свойств, о которых ты говорил?

— Точно так.

— Ладно, не буду пытаться откусить слишком много.

— Мудрое решение. — Не могу понять, он серьёзен или издевается?

Не говоря больше ни слова, я двинулся вдоль красной линии. При этом, несмотря на то, что настоящий я физически не мог видеть дальше расположенного в сотне метров впереди холма, из-за которого и прилетел снаряд, сейчас я с лёгкостью преодолел препятствие и двинулся дальше. Ещё метров через сто красная линия разделилась на три, похоже, дальше идеально точно рассчитывать траекторию не могла даже Книга.

Однако я и не рассчитывал что-то найти в этих воспоминаниях. Даже если бы в конце одной из линий я прямо наткнулся на стрелка, это бы мало что изменило. Вряд ли в реальности лучник продолжил бы сидеть на том же месте. Вернее, лучница. Я точно знал, кому принадлежала эта стрела. Теперь, получив возможность разглядеть её внимательно и без спешки, я отбросил последние сомнения.

По какой-то непонятной иронии меня подстрелила та, от кого я ожидал подобного в самую последнюю очередь. Лирасцелания, или просто Лира. Сватая Дева эльфов, благословлённая священным древом и самой природой, обладающая уникальной магией, способная неизвестное количество раз буквально воскресать после смерти, дополнительно увеличивая свои и без того невероятные возможности… когда-то давным-давно, казалось, в прошлой жизни, мы провели пару месяцев вдвоём на семнадцатом этаже подземелья некроманта. Девушка, устав от чрезмерной опеки своих провожатых, сбежала, решив исследовать полигон в одиночку, а в результате чуть меня не прикончила ровно такой же стрелой.

К счастью никто не умер, мы познакомились поближе и, можно даже сказать, подружились, хотя в мою бытность нежитью эмоции у меня были ещё скуднее, чем сейчас. Чёрт его знает, что меня в ней привлекало, но расставаться с эльфийкой мне было тяжело. А расстаться пришлось. После того, как босс семнадцатого уровня убил её и она воскресла, воплотив посреди подземелья некроманта образ священного древа, её сопровождающие смогли отследить Лиру. Хорошо ещё, что между нами не началось сражение, эльфы, понятное дело, были настроены по отношению к нежити не слишком дружелюбно. И мне пришлось отступить, чтобы не начинать опасное и в любом случае проигрышное сражение. Ведь даже если бы я убил всех эльфов, Лира от этого лишь возненавидела меня.

И теперь, спустя больше чем тридцать лет, мы столкнулись снова. Конечно, вряд ли она меня узнала. Иное лицо, иная сущность: во мне не осталось ни крупицы энергии смерти, плюс, опять же, слишком много времени прошло. Святая Дева могла и вовсе забыла о зомби, с которым когда-то путешествовала по полигону.

Хотя… чего это я жалеть себя вздумал? Надо было проснуться и спросить самому, помнит ли она меня. Да и остальным стоило помочь, вряд ли Лира случайно оказалась в том месте одна и вряд ли те, кто её сопровождал, успокоились бы на смерти одного чужака из пяти.

Вот только сказать проще, чем сделать. Сейчас я находился в собственных воспоминаниях, но это была лишь созданная Книгой иллюзия. Тот, абсолютно чёрный мир, в котором я разговаривал с библиотекарем — вот моя теперешняя реальность. Попадание в сердце стрелы, наполненной силой Святой Девы, для меня, в ком была половина запретной магии, могло и правда оказаться смертельным. Так близко к финишу я не оказывался, наверное, ещё ни разу в жизни.

— Библиотекарь, каковы шансы на то, что я выживу?

— Учитывая глубину проникновения, а также наполнявшую стрелу магию — около двадцати процентов. Но Вы уже пришли в себя, пусть и внутри своего сознания, так что, я бы сказал, процентов сорок. Если оказать своевременную и правильную помощь — то и все пятьдесят.

— Один к одному, да? Как монетку подбросить… бывало и куда хуже. А я могу как-то повлиять на исход?

— Затрудняюсь сказать, — в его голосе отчётливо прозвучало сожаление. — В Книге собраны огромные архивы данных, но Вы, с Вашей возможностью смешивать взаимоисключающие типы энергий — всё-таки случай особый. Сложно делать прогнозы.

— Хочешь сказать, что ОН такой способностью не обладал?

— Простите, не могу ответить на этот вопрос.

— Ладно-ладно, я понял.

— Однако хочу сказать: я не знаю, можете ли Вы как-то увеличить свои шансы на выживание, но точно знаю, что Вы можете устранить фактор, дестабилизирующий ситуацию.

— Я тебе уже говорил: общайся нормально. Может когда-нибудь я и привыкну, но пока что, будь добр, более простым языком.

— Поглощённая Вами душа Живой Крепости. Процесс не был завершён и столь мощная сущность вполне может выйти из-под контроля, а это в данных обстоятельствах может привести к провалу вашего лечения.

А вот это он очень хорошо, что сказал. Я за всеми этими мыслями о Книге и Лире про Паттиса как-то даже и забыл. Душу епископа святого престола и правда надо было окончательно подчинить, прежде чем заниматься чем-то ещё.

Глава 162

— Дьявольское отродье, что ты со мной сделал?! — надо сказать, предполагаемое воплощение Лени был довольно активным. Хотя, это и не удивительно, учитывая то, где мы находились.

После разговора с библиотекарем я, после довольно большого количества неудачных попыток, всё-таки смог выбраться из черноты в пространство собственной души. Наружу, в реальность, меня отказывался пускать некий незримый барьер, означающий, видимо, что моё тело ещё недостаточно окрепло, чтобы я мог прийти в сознание. Но здесь, пусть я и не чувствовал обычной лёгкости, мне всё-таки удавалось оставаться хозяином положения.

По крайней мере пока речь не заходила об огромном сгустке белоснежного пламени, висящем в пространстве моей души. Души уже имевшихся моих квартирантов, включая даже душу Руха, который, казалось бы, был драконом, не шли ни в какое сравнение с этим сгустком мощи. Найс говорил, что энергия Живых Крепостей смешивается с их душой. А это значило, что сейчас передо мной уже не просто затухающая искорка остаточной воли. Епископ святой церкви, даже оказавшись в столь неудобном положении, всё ещё обладал силой. Библиотекарь сказал правильно: Паттис вполне мог, взбунтовавшись, повлиять на моё состояние даже отсюда.

И в данных обстоятельствах у меня было мало преимуществ перед ним. Я был Воителем, значит обладал меньшим запасом энергии, не имел столь прочной связи между душой и энергией, и даже связи с физическим миром, в определённой степени стабилизировавшей процесс поглощения, оказался временно лишён. Единственным, почему Паттис до сих пор не вырвался из плена, была уникальность моей души. И сейчас я как никогда раньше хотел поблагодарить неизвестного кого-то, создавшего столь невероятную структуру. Хотя, после увиденного в иллюзии Книги и словах библиотекаря о преемнике, у меня уже появились некоторые мысли по поводу того, кто мог это сделать.

Впрочем, с этим стоило разбираться точно не сейчас.

— Я убил тебя, епископ. И теперь, если не хочешь раствориться в пустоте — подчинись и покорно прими свою судьбу. — Блеф скорее всего не сработает, но попробовать-то можно?

— Уж лучше небытие, чем служение еретику, обратившемуся к запретной магии! — ну, как я и думал. Хотя довольно интересно, что он смог почувствовать во мне энергию крови. Или как-то понял, в чью именно душу из нас пятерых он попал?

— Еретик — не еретик, какая тебе теперь разница? Ты ведь мёртв, там, в реальности. У тебя вместо головы лепёшка. Такое даже Живой Крепости никак не исправить. Если ты надеешься как-то выпутаться из ситуации и вернуться в своё тело — то зря.

— Я надеюсь лишь, что Боги пошлют кару на твою голову!

Фанатик… эх… с таким не договориться. Очень жаль. И способность Лени применять наверняка будет куда сложнее, чем остальные. Надо будет его немного в пустоте помариновать, как Галасту. Глядишь — посговорчивее станет. Но что сейчас делать? Пока что он скован самими законами, по которым строилась моя душа. Но если я попытаюсь как-то вмешаться, всё вполне может пойти не по плану, не знаю. Я тут хоть и командую всем, но в базовом устройстве столь сложной структуры вряд ли когда-нибудь разберусь. Надо его… надо его как-то отвлечь.

— Слушай, а что за кардиналы? Я никогда не слышал о таком сане в вашей церкви. Епископ, архиепископ, Святейший Отец. где в этой иерархии кардиналы?

Тишина в ответ. Обиделся, что ли? Ну, так неинтересно. К тому же мне нужно усыпить его бдительность, а если он будет играть в молчанку, то ничего не получится.

— Ой, да ладно тебе! Ты ведь сам первым разговор начал. «Что ты со мной сделал?!» — кричал, «отродьем» обзывался. Я просто пытаюсь поддержать беседу. Какая разница, что ты мне расскажешь? К тому же сам говорил: «тот, кто про кардиналов спрашивает долго не живёт». Не этого ли ты для меня хочешь больше всего? Так что не строй из себя недотрогу. Кто знает, сколько нам тут торчать. Давай пообщаемся по-дружески, как дьявольское отродье и чёртов святоша. Так кто такие кардиналы?

Некоторое время Паттис молчал, я уже подумал, что и на это он не поведётся. Но то ли своё дело сыграли нервы, очевидно, находившиеся не в лучшем состоянии после недавней смерти, то ли епископ просто притворялся тихоней, а на самом деле любил поболтать, но разговор всё-таки начался. Причём так, что сразу стало понятно: рассказывать Паттис будет долго и со знание дела.

— Человечество вот уже многие тысячи лет ведёт бесконечное противостояние с монстрами и предателями типа тебя, что обратились к еретической магии, осквернив свои души энергией монстров. То, что такие как ты даже не подозревают об этом — всецело заслуга величайших защитников человечества. Таким, как ты, и даже таким, как я, никогда не удастся понять и осмыслить их могущество и жертвы, что они ежечасно приносят, чтобы люди по всему миру могли спать спокойно. Святейшие кардиналы — те, кто стоят на страже порядка и спокойствия человеческого мира. Благодаря им эти земли до сих пор не захлебнулись в крови. То, что ты и тебе подобные смеете произносить своими погаными ртами их имена — уже величайшее богохульство!

Я буквально чувствовал, как от души Паттиса расходятся волны негодования. Как же хорошо, что это была душа епископа, фактически обычного священника, не имевшего большого опыта ни в сражениях, ни в общении с врагом. Будь на его месте тот же Альталет — и мне бы никогда не удалось добиться даже десятой доли той реакции, что показывал сейчас Паттис. Распалив сам себя этой горячей речью, он совершенно прекратил метания и ослабил бдительность настолько, что я уже был почти готов к решительному броску. Но его рассказ был слишком невероятным, чтобы прерывать его на середине.

— Ты говоришь, что тебе не понять их могущество? Значит они имеют ранги выше Живой Крепости? Существуют ранги выше Живой Крепости?

— Еретик, да ещё и невежда!

Странно было слышать смех от, фактически, сгустка энергии, но мне такое настроение епископа было только на руку. Так что я не преминул ещё больше распалить его ненависть и презрение.

— Что-то ни твой бог, ни твои знания не помогли тебе выжить.

— Потому что вы, как псы, напали стаей! Если бы на моём месте был кто-то из Святейших кардиналов, от вас бы не осталось даже воспоминаний! Сила Правителей выходит за рамки всех твоих представлений о реальности и магии, пёс!

Вот значит как они называются. Правители. Те, кто стоит выше Живых Крепостей. Забавно, а я только начал думать, что вот-вот достигну пика человеческого мира. Надо будет спросить у Найса, откуда ему о них известно. Хотя, ответ на этот вопрос я уже тоже мог предположить. Впрочем, это после. А сейчас хватит разговоров, время действовать.

С моего превращения в человека прошло уже несколько лет, и за это время я развивал не только магию. Не меньше внимания уделял и своей душе. После изучения энергий жизни и крови: их отличий от энергии смерти, особых возможностей, специфических ограничений — я стал куда лучше понимать и то, как устроена моя душа. Более того, под воздействием этих сил она также изменилась. Если раньше, когда я был нежитью, внутреннее пространство всё было очень стабильно и статично, то теперь его структура стала куда более гибкой и податливой. В буквальном смысле живой.

И сейчас я мог сделать то, что было невозможно в бытность нежитью. Открыть дверь греха без квартиранта. Совсем ненадолго, да и смысла раньше в этом никакого не было: концентрации на это надо было потратить столько, что даже на минимальное применение способностей сил уже не оставалось. Можно сказать, что при этом я был похож на штангиста, взявшего слишком большой вес. Ноги подгибаются, всё тело трясётся, пупок вот-вот развяжется, а мышцам от такой нагрузки только хуже. В общем занятие неблагодарное: никаких плюсов, одни минусы.

Но совершенно неожиданно это бесполезное раньше умение пришлось кстати. В тот момент, когда Паттис уже готов был обрушить на меня очередной поток брани, я, чувствуя, как развязывается метафорический пупок, распахнул синюю дверь Лени и со всех оставшихся сил толкнул душу Живой Крепости внутрь.

В этом мире ни у него, ни у меня не было тел, но в каком-то смысле количество энергии можно было приравнять к весу. И просто так я бы такого здоровяка точно не завалил. Он бы так и продолжал торчать посреди моей души, пока в конце концов не вышел из-под контроля и не наворотил дел. Но, как и с реальными людьми, слишком распалившегося, чтобы сохранять концентрацию и потому вышедшему из устойчивого положения Паттиса сдвинуть с места было куда проще. Всё заняло буквально мгновения, ведь реального расстояния в этом месте не существовало. Душа епископа святого престола выла от ярости, пыталась вырваться, билась в стенки камеры греха, но это было бесполезно. Создавал это место тот, кто был куда сильнее и меня, и Паттиса.

— Отлично сработано, преемник! — библиотекарь, которому я приказал молчать, всё-таки не удержался и я услышал отчётливый звук аплодисментов.

— Выпусти меня, тварь! Я поджарю твою душу на священном пламени!

Это… что сейчас такое было?! В первую секунду я даже не понял, но потом до меня дошло. Голос шёл из моего «рта».

— Преемник? Что с Вами?

— Это был не я… — моё внимание полностью переключилось на дверь Лени. Находившийся за ней Паттис не издавал ни звука. Похоже, тоже был в шоке от произошедшего. А мне в этот момент хотелось сломать что-нибудь большое и желательно очень тяжёлое. — Хотите сказать, что он насильно перехватил управление? Мало мне было остальной пятёрки, разговаривающих моим ртом в реальности, так теперь ещё и этот будет… Выпусти меня, иначе я буду делать так постоянно!

— Преемник…

— Твою-то мать! Заткнись к чертям, Паттис! Ты сдох, был поглощён и запечатан! Я дважды тебя перехитрил! Хватит с тебя, смирись с поражением! И не подумаю!

— Преемник, Вы можете так не переживать. Я думаю, что такая ситуация вызвана разницей в объёме ваших энергий. Насколько я понимаю, Вы ещё никогда не поглощали душу, обладающую настолько бо́льшей, чем ваша, силой. К тому же у Живых Крепостей душа связана с энергией напрямую. Но Ваша душа постепенно выкачивает из него энергию. Со временем от него не останется ничего кроме души, как и у всех остальных Ваших, как Вы их называете, квартирантов. И этот эффект пройдёт.

— И сколько мне ждать? И ещё, это и на реальный мир распространится?

— Сколько ждать, к сожалению, не скажу. Из-за нестабильного состояния Вашего тела, а также неизвестных даже мне свойств Вашей души, это может занять как несколько часов, так и много дней реального времени. По поводу же второго вопроса… скорее всего да, в реальном мире будет то же самое.

— Ну отлично… чёртов святоша-епископ будет встревать в каждый мой разговор. Ещё как буду! Выпусти меня отсюда, ублюдок! Просто великолепно… там ведь у нас намечаются проблемы с эльфами и мне придётся переговоры вести… ладно, и не к такому привыкали. По крайней мере это не навсегда. Мне нужно просто дождаться, пока его душа растворится в моей.

— Согласно произведённой оценке, часть энергии неизбежно будет утеряна в процессе, а другая часть несёт слишком отчётливый отпечаток святой силы, чтобы Вы могли поглотить её без конфликта с энергией крови.

— Ты вообще лучше не делаешь.

— Есть и хорошие новости. Запаса энергии, содержащегося в душе епископа Паттиса хватит на то, чтобы Вы достигли пика уровня Воителя внешней магии. Если добавить к этому имеющуюся у Вас энергию крови, то суммарного объёма хватит, чтобы Вы смогли общаться со мной и использовать Книгу, даже находясь в реальности.

— А вот это хорошие новости!

Действительно, стало как-то легче. Хоть какой-то плюс от всей этой затеи. Ну, естественно в добавок получению нового квартиранта и…

— Выпусти меня, дрянь!

Ох… нет, всё-таки это будет сложнее, чем я думал…

* * *

После того, как Ганлина подстрелили, его спутники приготовились бежать. Даже ракшаса понимала, что враг, способный всего одной стрелой натворить подобное, не может быть обычным. Однако уйти им не дали. Спустя меньше чем минуту после выстрела четверых Воителей взяли в плотное кольцо. Конечно, среди почти сорока эльфов далеко не все были Воителями, таковых набралось всего лишь семеро. Да и то трое из них, скорее всего, получили ранг совсем недавно и в бою один на один очень быстро проиграли бы любому из компании. Вот только они были истощены и изранены после битвы с Паттисом, находясь далеко не в лучшем состоянии для сражения.

К тому же, помимо тридцати обычных бойцов и семи Воителей присутствовало двое эльфов, находящихся на ранге Живой Крепости. Им четверым, только что с трудом убившим одного такого монстра, да к тому же лишившимся главной наступательной силы, выстоять против такого противника было нереально. К счастью, атаковать эльфы вроде как не собирались. Держали луки наизготовку — стрелы на тетивах, но никто в четвёрку не целился, что уже было неплохим признаком. И довольно быстро стало понятно, чего эти эльфы хотят. Одна из Живых Крепостей, высокая эльфийка с волосами цвета серебра, вышла вперёд. По человеческим меркам ей можно было бы дать лет пятьдесят. Однако, с учётом её расы и силы, это означало, что среброволосая была невероятно стара, возможно ей было уже несколько тысяч лет.

— Я Рейшалисуон, хранительница эльфов. С кем из вас я могу говорить?

Лежавшего со стрелой в груди Ганлина все старательно игнорировали. Четвёрка переглянулась и Найс сделал шаг вперёд.

— Я, Найс, приветствую хранительницу, — на этих словах он совершил странный жест левой ладонью, словно чертил в воздухе невидимый символ. На лице большинства эльфов отразилось неподдельное удивление. — Я буду говорить с Вами от имени своих спутников.

— Хорошо, Найс. — Эльфийка подозрительно сощурилась. — Прошу, назови причину, по которой вы только что напали и убили Паттиса, епископа святого престола. От твоего ответа зависит, выживете ли вы четверо и выживет ли ваш друг.

— Всё очень просто, — слепой мечник пожал плечами. — Нам хотелось видеть его мёртвым.

— Хочешь сказать, что пятеро Воителей напали на Живую Крепость и едва не умерли в процессе, потому что…

— Потому что нам хотелось его убить.

Полминуты Рейшалисуон и Найс сверлили друг друга взглядами.

— Хорошо, я тебе верю. Вас не убьют. Но я хочу, чтобы вы забыли, что видели нас здесь. — Она уже собиралась поднять руку, видимо, чтобы скомандовать отступление, но тут хранительницу перебили.

— Я думаю, что нам полагается не только жизнь.

— Что ты имеешь в виду? — эльфийка нахмурилась.

— Мне кажется, что мы заслужили награду за то, что выполнили вашу работу и вам не пришлось марать руки. А также компенсацию за то, что один из ваших без причины подстрелил нашего товарища.

Веск посмотрел на мужчину, как на сумасшедшего, но сказанного было уже не вернуть.

— С чего ты вообще взял, что мы тут…

— Ой да ладно, — на этот раз Найс даже не попытался быть вежливым. — Две Живые Крепости, семь Воителей и тридцать Воинов в боевой броне, — эльфы были одеты, казалось бы, во вполне обычную одежду лесных охотников, но после этих слов слепого мечника напряглись уже вообще все остроухие. — Вдруг, совершенно случайно, оказываются рядом с дорогой, по которой должен был проезжать епископ святого престола. Всё это вдали от всех крупных эльфийских анклавов, вдали от мест обитания каких бы то ни было магических зверей, вдали от любых достаточно известных ориентиров. И при этом Вы откуда-то знаете имя человека, которого уже нет никакой возможности опознать. — Хранительница после этих слов невольно бросила взгляд на Паттиса. Голова того была вбита в тело, оставив на плечах лишь покрытый окровавленными волосами холмик. — Не надо отнекиваться. Очевидно, зачем вы появились здесь и не менее очевидно, почему ждали, пока мы убьём епископа. Всё-таки в сражении с Живой Крепостью, даже при таком количестве бойцов, неизбежны жертвы, чего вы, понятное дело, хотели избежать. И я даже могу предположить, почему кто-то из вас выстрелил в моего друга. Однако судя по тому, что мы до сих пор живы и после первой в нас не было выпущено ни единой стрелы, Вы, хранительница Рейшалисуон, имеете представление о чести, хотя сейчас и пытаетесь это всяческим образом скрыть. Так что я повторюсь. Мы заслужили награду за то, что исполнили вашу работу и компенсацию за произошедший… инцидент.

Ещё почти минуту никто не говорил ни слова.

— Хорошо, будь по-вашему, — наконец кивнула эльфийка, сделав неопределённый жест рукой. Двое эльфов-Воителей, отделившись от кольца оцепления и спрятав луки за спину, подошли к Агнес, всё ещё держащей голову Ганлина, чтобы он не захлебнулся кровью. Найс кивком подтвердил, что всё в порядке, Воительница отошла в сторону и спустя пару секунд тело бывшего скелета поднялось в воздух и зависло между эльфами, словно они держали невидимые носилки. — Следуйте за нами.

Глава 163

Быть живым, конечно, много плюсов, но и минусов немало. Будь я нежитью, стрела в сердце была бы не вреднее комариного укуса, я бы просто вытащил её и пошёл дальше. А так даже после того, как моё состояние стабилизировалось и жизни перестало что-либо угрожать, пришлось ещё где-то дня три пролежать бревном.

Хотя совсем без связи с внешним миром я всё-таки не остался, кое-какие сигналы от тела доходили. Я чувствовал под спиной что-то мягкое, ощущал на языке вкус каких-то горьких отваров и слышал, словно бы сквозь толщу воды, чьи-то шаги и голоса. Причём голосов было куда больше четырёх, а это значило, что Найс и остальные как-то умудрились получить помощь. Было очень интересно, чью, но выяснить это у меня ещё представится шанс.

До тех пор же я пытался как-то разобраться с душой Паттиса, направляя все имевшиеся силы на то, чтобы ускорить процесс поглощения его энергии. К сожалению после того, как установилась какая-никакая связь с реальностью, библиотекаря больше не было слышно и его помощи ждать не приходилось. А жаль, дух Книги оказался довольно полезным. Пока я ещё находился при смерти, с его подсказками мне удалось неплохо продвинуться в изучении собственной души. Знаний о столь сложной магии у библиотекаря было куда больше, чем у меня. Впрочем, это было вопросом времени, когда мне снова представится шанс пообщаться с этим духом. По крайней мере он сам обещал, что так будет, когда я полностью поглощу душу епископа.

Паттис за это время меня конкретно так достал. Из-за того, что с остальными квартирантами до сих пор не было связи, он был единственным, кого я мог слышать, причём вне зависимости от моих желаний. И сказать, что меня раздражали его бесконечные ругань и проклятья — значит не сказать ничего. Вот вроде бы святой человек, епископ, приближенный к богу, преисполненный благодетели и всё такое. Ну или по крайней мере так должно было быть. Так нет же, от Паттиса я услышал столько новых вариантов привычной брани, что позавидовали бы самые прожжённые морские волки. Не хотелось даже лишний раз представлять, что будет, когда я очнусь и он получит возможность делать всё то же самое уже моим реальным ртом. Хотя у меня уже была парочка вариантов, как с этим справиться. И судя по тому, что голоса людей вокруг меня звучали всё чётче, а полная чернота не так давно сменилась на красноватую мглу, шанс испытать эти варианты мне должен был представиться довольно скоро.

* * *

Большая часть человеческого мира была оккупирована, логично, людьми. Но также существовало несколько иных рас, использовавших энергию жизни, а значит не являвшихся монстрами. Эльфы, гномы, орки и полурослики, обычно под словом «нелюди» подразумевали кого-то из них. Конечно, кроме них были и другие малые народы вроде фей или кроханов, но самыми многочисленными были именно эти четыре расы. По крайней мере относительно других нелюдей. С человечеством, конечно, ни тех, ни других сравнивать не было никакого смысла.

На самом деле, с учётом разницы в количестве и силе, люди бы уже много тысяч лет назад истребили все непохожие на них народы. Но два из шести Воплощений человеческого мира принадлежали к нелюдским расам, так что до окончательного геноцида никогда не доходило, у малых народов всегда находились защитники.

Хотя, нельзя сказать, что горсткам нелюдей в человеческом море приходилось очень уж комфортно. У орков в принципе не было ни одного поселения больше пары тысяч домов. Люди не хотели допускать даже шанса появления орочьей армии. Полуросликам было полегче, по миру были раскиданы достаточно крупные их города. Но так было лишь потому, что из-за малой силы их мало кто воспринимал всерьёз, да и каждый такой город всё равно обязательно контролировался людьми. Расам гномов и эльфов, из которых происходили два Воплощения, было лучше всех. Они могли позволить себе крупные независимые анклавы, практически на равных разговаривать и торговать с человечеством, даже имели слово в крупных саммитах правителей регионов.

Однако это не означало, что у них не было противников из числа людей. И самым большим сторонником тотального истребления всех иных рас была церковь. Святой престол выступал за тотальное очищение мира от всего нечеловеческого. Конечно, в первую очередь это касалось существ, традиционно классифицируемых как монстры, то есть использовавших для существования четыре запретных типа энергии. Но и народы нелюдей испокон веков вызывали у церкви неконтролируемый зуд в районе инквизиции. При любом удобном случае, стоило какому-нибудь поселению орков или анклаву гномов быть замеченным хотя бы в минимальном нарушении установленных людьми законов, святой престол тут же выступал с жесточайшей критикой. В лучшем случае дело заканчивалось наложением крупных штрафов, в худшем же провинившихся ждал геноцид.

Так что ничего удивительного, что именно церковь была главным объектом ненависти всех нелюдей. Почему группа эльфов, с которой столкнулись Ганлин и компания, решили убить Паттиса именно в тот день, Найсу и остальным так и не объяснили. Но было несложно догадаться, что епископ прямо сейчас участвовал в каком-то крупном разбирательстве, итогом которого могла стать, к примеру, война с каким-то эльфийским анклавом. И смерть Паттиса, вероятно, не должна была позволить церкви докопаться до каких-то фактов, или он был лидером стороны обвинения, или ещё что-нибудь в то же духе — это было уже не так важно после его смерти.

Факт оставался в том, что благодаря большому совпадению в бой с епископом до отряда эльфов вступили пятеро Воителей, не без труда, но добившись столь необходимой остроухим смерти Паттиса. Отчасти благодаря этому, отчасти из-за порядочности эльфийской хранительницы Рейшалисуон, не получившей бы подобного титула без выдающихся личностных качеств, а также из-за секретного знака, продемонстрированного Найсом, два человека, два монстра и один получеловек-полумонстр оказались в месте, куда нога не-эльфа ступала хорошо если раз в сотню лет.

Сердце эльфийского анклава, меньше чем в километре от святого древа, личная резиденция хранительницы. Выращенное с помощью магии огромное дерево при высоте около восьмидесяти метров имело в обхвате больше полутора сотен. Находясь внутри, спускаясь и поднимаясь по лестницам, гуляя по коридорам и открытым балконам, отдыхая в просторных комнатах, практически невозможно было представить, что всё это — один живой организм. Но по сравнению с древом королевского дворца резиденция Рейшалисуон была ещё довольно скромной.

Впрочем, несмотря на это, для всех пятерых гостей хранительницы тут нашлись отдельные комнаты. К Ганлину приставили парочку сиделок, ухаживавших за постепенно поправлявшимся пациентом, а остальные получили по сопровождающему, чтобы не зашли куда не следует. Правда среброволосая эльфийка обладала достаточным влиянием, чтобы Найсу и остальным было позволено гулять почти везде в эльфийском городе, за исключением разве что вышеназванного королевского дворца и самого святого древа. Так что сопровождающие были нужны скорее для того, чтобы у обычных эльфов не возникало вопросов по поводу появления чужаков.

И Веск, Лаэна и Агнес в эти дни по полной пользовались предоставившимся шансом собственными глазами увидеть все красоты древнего эльфийского города. В отличие от мелких поселений, раскиданных по человеческому миру, столицы крупных анклавов были заложены многие тысячи лет назад, одна, считавшаяся священным городом всех эльфов, застала ещё войну Короля. Конкретно этому городу было около семидесяти веков — срок, с трудом воспринимаемый сознанием. И за такой срок тут появилось немало такого, на что стоило посмотреть.

Найс, однако, к ним не присоединился, отговорившись тем, что всё равно не сможет в полной мере воспринять всех красот этого места. Слепой мечник после того, как несколько часов проговорил о чём-то с Рейшалисуон наедине и получил от неё несколько крупных бутылей с невероятно крепкой настойкой жизни, рассчитанной на Живые Крепости, заперся в своей комнате, судя по всему поставив себе целью осушить их до пробуждения Ганлина.

А ждать оставалось совсем недолго.

* * *

Наверное, ещё никогда ощущение собственного тела не казалось таким приятным. Началось всё с носа — он начал дико чесаться, а потом, словно прорвало плотину, чувствительность за считанные минуты распространилась до самых кончиков пальцев ног. И тут же пришли и дикая боль в перебинтованной груди, и дикая сушь во рту, и знакомое чувство связи с квартирантами. Теперь по крайней мере Галаста могла начать меня латать и лечение должно было пойти куда быстрее. Оставалось только дождаться, пока тело исцелится достаточно, чтобы я смог встать, заговорить или хотя бы открыть глаза.

Впрочем, ещё до того, как это случилось, тот факт, что я очнулся, стал известен. Зашедшая, судя по звуку шагов, женщина, подошла к кровати, на которой я лежал и я ощутил, как меня касается аккуратная нить магической энергии. Похоже она хотела проверить моё состояние и тот факт, что я пришёл в сознание, от неё не укрылся. Радостно ойкнув, она куда-то отбежала, судя по всему к двери комнаты, и я услышал:

— Он очнулся, сообщите хранительнице!

После чего женщина снова вернулась к кровати и, судя по всему, уселась рядом. Я почувствовал, как моего лба коснулась нежная, неожиданно холодная ладонь. Хотя, скорее это у меня был жар. Если бы моё тело Воителя не было устойчиво к самым разным раздражителям, включая холод, вероятно сейчас меня бы дико знобило. Но прикосновение всё равно было довольно приятным. Правда не думаю, что основной целью женщины было доставить мне удовольствие. От её руки направился уже куда более мощный поток энергии, довольно быстро распространившийся по моему телу. Чрезвычайная слабость означала, что я не мог даже попытаться противостоять подобному вмешательству.

Впрочем, я бы всё равно не стал этого делать, даже если бы мог. Эта магия просто исследовала мой организм, ничего более. И судя по ещё одному: «Ой!», — на этот раз удивлённому, женщина смогла ощутить начатую Галастой работу. Из-за всё той же слабости я не мог управлять даже тысячной долей той энергии, что у меня была, так что восстановление шло очень медленно, но это всё равно было куда быстрее, чем естественное заживление. К тому моменту, когда в комнату вошло ещё несколько человек, среди которых я даже по шагам смог узнать Найса, Лаэну и Агнес, я уже даже решился попробовать открыть веки.

И сказать, что я удивился — значит ничего не сказать. Вместе с моими спутниками к кровати подошла высокая эльфийка с серебряными волосами, от которой я даже в своём состоянии ощущал невероятную силу. Она точно была не слабее Паттиса. Да и та, кто меня «осматривал», при появлении среброволосой подскочившая с места и согнувшаяся в поклоне, также принадлежала к вечному народу. А это означало, что каким-то образом мои спутники смогли договориться с подстрелившими меня эльфами и последние дни меня лечили остроухие. Хотя, как это «каким-то»? Я практически не сомневался, что это Найс что-то нахимичил. Интересно, а где Лира?

— Ты как? — слепой мечник был ощутимо пьян: я отчётливо ощущал исходящее от него амбре, да и на ногах Найс ровно стоял, лишь опираясь на спинку кровати.

Я моргнул, пока что отвечать я мог лишь так.

— Хочу представиться, — среброволосая привлекла моё внимание. — Моё имя Рейшалисуон, я хранительница эльфов и хозяйка этой резиденции. Хочу принести вам извинения от своего лица, а также от лица того, кто атаковал вас без приказа. Будьте уверены, он уже наказан по всей строгости наших законов.

Он? Значит это была не Лира? Понятно… Ощущение было двояким. С одной стороны, хорошо что это не она всадила мне в грудь стрелу. Но с другой, я почувствовал большое разочарование тем, что на этот раз нам, видимо, не суждено увидеться.

Снова подняв взгляд на Рейшу, я медленно моргнул. Надеюсь она поймёт, что это должно было значить. Злости за случившееся почему-то не было. То ли всё случилось слишком быстро и мой разум просто отказывался признавать этот инцидент чем-то заслуживающим вражды или мести. То ли своё дело сыграл тот факт, что остроухие не только помогли меня вылечить, но ещё и извинились передо мной, причём сделал это не абы кто, а лично Живая Крепость, хранительница эльфов, что бы это не значило. А может дело было как раз в том, что я лишился возможности увидеться с Лирой и мне сейчас не хотелось уже вообще ничего. Так или иначе, как-то развивать эту историю я не собирался. Подстрелили и подстелили — чего уж теперь.

И, похоже, Рейша поняла меня правильно. Вежливо кивнув в ответ, она повернулась к моей сиделке.

— Как его состояние?

— Стабильное, госпожа, — ответила та, снова поклонившись, — более того, замечено ускорение всех восстановительных процессов в несколько раз. И темпы продолжают расти.

Чем ближе я был к своему идеальному состоянию, тем большими объёмами энергии мог управлять, тем больше сил тратить на Изменение и тем быстрее исцеляться. Круг замыкался и с каждым витком результаты работа Галасты были всё заметнее. Если ничего не менять, то я смогу встать на ноги уже через пару дней, а ещё через сутки о ранении уже ничего не будет напоминать.

— Это очень хорошо, — в направленном на меня взгляде Рейши было немало удивления. — В таком случае я больше не буду мешать, отдыхайте.

— Мы тоже пойдём, — подал голос Веск, — дождёмся пока ты восстановишься, прежде чем что-то обсуждать. Рад что с тобой всё в порядке, а то это была бы самая глупая смерть в истории.

— Хорошо подмечено, — глупо захихикал Найс.

— Поправляйся, — кивнула ракшаса и они, поддерживая слепого под локти, также вышли из комнаты.

У моей кровати остались только сиделка и Агнес. Воительница, скованная цепями Подчинения, просто не могла оставить меня теперь, когда я очнулся. Хотя, судя по её лицу, не сказать, чтобы она от этого была в восторге. Я усмехнулся про себя, не забыв похвалить проделанную работу. Подчинение не спало даже после того как я едва не умер, и при этом оставалось достаточно изящным, чтобы Агнес продолжала терзаться внутренними противоречиями, разрываясь между ненавистью ко мне и подсознательным долгом подчиняться и заботиться.

Последний раз оглядев Воительницу, нежно сжимавшую мою руку с выражением: «Что ты сдох!» — на лице, я прикрыл глаза, сосредоточившись на восстановлении, и сам не заметил, как заснул. Проснулся же я от собственного вопля:

— Ну почему ты не сдох, тварь?! — источником которого, очевидно, был Паттис.

Агнес, всё ещё сидевшая рядом, от такого аж подпрыгнула на стуле. Мысленно вздохнув, я подвигал челюстью, чтобы убедиться, что всё в порядке и отдал приказ.

— Галаста… — говорить было трудно, но я должен был пресечь дальнейшие попытки Паттиса испоганить мне жизнь. — Ослабь голосовые связки, сделай так, чтобы я говорить не мог. Объясню вам всё как-нибудь потом.

Я почти физически ощутил недоумение куратора Зависти, похоже квартиранты были совершенно не в курсе произошедшего с епископом. Но Галаста, в отличие от Жюстины, была мне невероятно предана и даже не подумала начать спорить, так что почти сразу я ощутил, как активировалась способность Изменения и в горле что-то защекотало. Теперь епископ уже не сможет выкрикивать моим ртом всякую чушь. Временная немота была за это небольшой платой.

Снова прикрыв глаза, я с мстительным наслаждением ощутил, как открывается в беззвучном крике рот, после чего снова погрузился в сон. Ослабленное тело, даже тело Воителя, требовало отдыха.

Глава 164

— Всё, всё, я сдаюсь, сдаюсь, пожалуйста! — эльф, воя от боли, попытался отползти подальше, но раздробленные ступни, колени и локти этому не способствовали. Кровожадный Король восторженно дрожал, ощущая на себе кровь Воителя.

Пожалуй, ему на сегодня и правда хватит, тем более что мне стоит поберечь силы для следующего боя. Подозреваю, что сегодня тот парень снова появится, так что не стоило распыляться.

Я вежливо кивнул и с помощью Руха запустил процесс обратного превращения. Гуйар, недовольно заурчав, втянул в себя зубья и позволил приторочить себя за спину. После того, как я раскроил им голову Паттиса, Кровожадный Король окончательно превратился из оружия в питомца: требовал кормить его энергией, возмущался, если я оставлял его в комнате, уходя на прогулку и начинал ластиться, если я давал ему вволю напиться крови. Всё это, конечно, выражалось не словами и даже не какими-то образами, а просто интонацией его «урчания», но если бы этот звук услышал другой человек, наверняка бы решил, что у меня живёт огромный кот. Похоже, чем больше был его рост, тем ближе Гуйар был к буквальному определению «живое оружие». Что странно, Коготь Найса, по идее являвшийся ровно таким же живым артефактом и находившийся прямо, насколько я мог судить, с Кровожадным Королём примерно на одном уровне силы, подобных тенденций не проявлял. Если огромный клинок как-то и проявлял свою «живость» — так это только в довольно слабой реакции на подпитку энергией от слепого. И сам Найс, когда я его об этом спросил, ответил, что никогда не слышал про настолько активные живые артефакты. То ли дело было в том, что у меня с Гуйаром была какая-то особенная связь, то ли даже оружие мне досталось какое-то неправильное.

Впрочем, не сказать, чтобы я был против. От того, что Кровожадный Король стал таким активным, были и плюсы. В бою, если я расщедривался на достаточный объём энергии, булава начинала помогать мне, самостоятельно меняя свой вес, становясь легче на замахе и тяжелея в момент удара. Таким образом мне удавалось атаковать с большей силой, тратя при этом меньше сил, что не могло не радовать, так как сражаться мне в последнее время приходилось немало.

После того, как я восстановился после ранения, мне в голову пришла идея попросить Рейшу устроить мне парочку спаррингов с эльфийскими Воителями. Мне хотелось проверить, всё ли в моём теле правильно срослось и функционировало, а также испытать на себе техники остроухих воинов, наверняка сильно отличающиеся от человеческих. Правда я думал, что такая просьба не придётся хранительнице по нраву, всё-таки мы пятеро были в этом месте лишь гостями, пусть и с определёнными привилегиями. Однако всё получилось с точностью да наоборот. Услышав моё желание, Рейша была крайне воодушевлена, сказав, что она будет рада предоставить мне такую возможность.

Подвох был в том, что хранительница поставила условие: если уж я собирался спарринговаться с другими эльфами, то происходить это должно было на их условиях. А именно: я не мог отказаться от боя, если меня вызывали, и должен был проводить минимум три битвы ежедневно. В обмен мне было обещано, что любые мои действия и любые ранения и травмы, что я нанесу противнику, кроме смертельных, будут прощены, то есть я мог совершенно не сдерживаться во время сражения.

Естественно, я спросил, для чего ей это надо. И ответ был до смешного банальным. Хранительница хотела, чтобы Воители Игдары (на самом деле город назывался словом из двадцати с лишним букв, запоминать которое мой мозг просто отказывался) прошли через тренировку более серьёзную, чем все, что были у них до этого. Как оказалось, за исключением крайне редких появлений в окрестностях города особо сильных магических зверей и операций, подобных той, что сорвали мы впятером, у Воителей эльфийского анклава не было шанса поучаствовать в реальном бою. В полигоны эльфов с такой силой не пускали люди, опасаясь, что те могут начать тайную охоту на человеческих авантюристов. А пробираясь туда «зайцем», сквозь неконтролируемые входы, эльфы не могли получить амулеты воскрешения. Казалось бы — вот идеальная тренировка, с жизнью на кону, то что доктор прописал, но остроухий народ не мог так рисковать. В отличие от людей, эльфы плодились очень медленно, женщина даже в сто лет могла так ни разу за жизнь не забеременеть, и рост силы у них происходил тоже куда медленнее. Как бонус, эльф всегда был бы сильнее человека, находись они на одном ранге силы, но это не могло покрыть разницу в количестве. На одного эльфийского Воителя приходился десяток с лишним человеческих, а на то, чтобы вырастить нового, у остороухих могли уйти многие века. Так что полигоны для них были под запретом и тренироваться по-настоящему было попросту негде. Спарринги друг с другом — конечно, неплохо, но в таких боях никогда не получится выложиться на все сто.

И появление нашей небольшой компании показалось Рейше отличным шансом предоставить подчинённым противников для тренировочных боёв. Тем более что Найс потребовал помочь мне в качестве оплаты за убийство Паттиса, так что взяв нас в Игдару, хранительница убивала одним выстрелом двух зайцев. Она вообще хотела предложить это сразу когда меня притащили в город, но Найс почему-то отказался от имени всех четверых, сказав, что Рейше стоит дождаться моего пробуждения и решить вопрос со мной. Почему — я пока не смог выяснить, после того, как я окреп достаточно, чтобы встать с кровати, слепой мечник вдруг куда-то спарился. Его не было ни в древе хранительницы, ни где-либо в городе, по крайней мере подчинённые Рейши не смогли его отыскать, а искать его в окрестных лесах я не собирался. Захочет — вернётся, тогда и спрошу.

После того, как я принял предложение хранительницы, она предложила то же и моим спутникам. Ракшаса, естественно, согласилась, а вот Веск с Агнес отказались. Первый сказал, что ему не хочется вступать в бой, в котором нельзя убивать оппонента. А вторая — что хочет, если это возможно, временно отдохнуть от боёв, раз уж мы попали в столь красивое место. У меня был соблазн использовать силу Подчинения и приказать ей драться, но потом я решил, что в этом нет никакого реального смысла. Свою власть столь мелочным способом показывать мне претило, наказанием или мучением сражения для Агнес бы точно не стали. Так что пусть уж лучше отдыхает, на контрасте какая-нибудь действительно хорошая пытка потом будет ощущаться куда острее.

Нам с Лаэной досталось всё самое вкусное. Восемь Воителей, живущих в Игдаре, стали нашими постоянными спарринг-партнёрами. И тот факт, что нам можно было их как угодно калечить мало что значил. Центры эльфийских анклавов простояли тысячи лет не благодаря везению. Магия священного древа защищала и оберегала всех остроухих, находящихся неподалёку. Не важно, какими тяжёлыми были раны, обычный эльф мог восстановиться до идеального состояния за считанные минуты, а на восстановление Воителей требовалось всего пару часов. Из-за этого атаковать такие города было бесполезно, как бы велики не были армии. И из-за этого же Рейша была так безжалостна к своим подчинённым. Всё равно они бы исцелились ещё до того, как я успею восстановить потраченную на бой энергию.

В результате последние две недели прошли под лозунгом: «Бей остроухих!» И надо сказать, что я получал истинное удовольствие, раз за разом превращая изящные эльфийские тела в отбивные. Хотя даже более приятно было видеть отражающийся в их глазах ужас при виде растущих зубьев Гуйара. Насколько я понял, они получили прямой приказ от Рейши вызывать кого-нибудь из нас хотя бы раз в пару дней, и не могли его ослушаться. Вот только приказ-приказом, а страх просто так задавить было невозможно. Поначалу, пару раз испытав на себе все прелести Кровожадного Короля, большинство из них начали пытаться увильнуть от настоящей схватки, либо сражаясь вполсилы и дожидаясь, когда мне надоест, либо с тем же намерением бегая от меня по боевому рингу. Однако я довольно быстро убедил их, что так они только растянут свои мучения. Тех, что филонил, я охаживал Гуйаром втрое дольше и активнее, прежде чем наконец оставить полумёртвые тушки, уже не слишком похожие на живых существ, на попечение докторов. По сравнению со мной Лаэна была куда гуманнее, отправляя остроухих в нокаут несколькими невероятно мощными ударами. И будь у них возможность, уверен, эльфы предпочли бы сражаться только с ней. К их сожалению, так было нельзя, опять же по приказу Рейши. Со мной должны были сразиться трое в день, это не подлежало обсуждению. И мне грело душу то, что эти остроухие сражались друг с другом за то, чтобы НЕ сражаться со мной.

Однако среди этих восьми был один, нарушавший стройную схему моих ежедневных пыточных терапий. Звали его Сав, естественно это была моя короткая версия, и он носил титул стража эльфов, всего на ранг уступая хранительнице Рейше. Он был единственным, кто достиг пиковой стадии ранга Воителя. Вкупе с его необычным для эльфов крайне могучим телосложением и куда большим, чем у остальных, возрастом, а значит и боевым опытом, означало, что даже мне было практически невозможно его одолеть. Из четырёх спаррингов, что у нас были, первые два я проиграл, третий выиграл, а последний закончился ничьёй. То ли я сплоховал, опьянённый вкусом победы, то ли он в предыдущий раз плохо позавтракал.

И если он не изменит своему расписанию, то сегодня вечером у нас будет пятый бой. И на этот раз я твёрдо собирался победить. Более того, я собирался превратить его в одну большую остроухую котлету. Процесс поглощения энергии Паттиса шёл полным ходом и вчера, поглотив примерно четверть, я добрался до высокой стадий Воителя внешней энергии жизни, и теперь у меня уже не было оправданий для проигрыша.

Проводив взглядом носилки с моей последней жертвой, я довольно потянулся и, развернувшись на пятках, потопал в сторону резиденции Рейши. После нашего последнего разговора о спаррингах она, также как и Найс, куда-то запропастилась, но сегодня утром она вроде как вернулась и у меня к ней был важный разговор.

— Ганлин, заходи.

Её голос поймал меня берущимся за ручку двери её комнаты. Теперь будет казаться, что это она позволила мне войти, а ведь я даже стучать не собирался. Вот что значит тысячелетний опыт. Впрочем, я был тут не для того.

Кивнув, я уселся в кресло напротив хранительницы.

— Всё ещё проблема с речью? — спросила она с ощутимой иронией в голосе.

Я снова кивнул. Паттиса удалось усмирить настолько, чтобы он больше не мог открывать мой рот, если я того не захочу, но он всё ещё мог встревать в мои разговоры, вклиниваясь между словами. Так что я старался говорить как можно меньше, выкрикиваемые епископом ругательства в мой адрес, в адрес Рейши и всей эльфийской породы в целом дико бесили, так ещё и могли привести к какому-нибудь нежелательному конфликту. Я, конечно, наслаждался, ежедневно превращая конечности эльфийских Воителей в лепёшки, но это было с разрешения хранительницы. Вряд ли бы мне простили проступок даже в десять раз более лёгкий, если бы это не было согласовано с Рейшей. А я пока что не сошёл с ума, чтобы делать своим врагом целый эльфийский город с армией неубиваемых остроухих внутри.

— Можешь говорить, я не обижусь, что бы ты не сказал.

— Хорошо. — Я уже понял, что надо было говорить как можно более односложно, чтобы Паттис не успел перехватить контроль. — Хочу. Спросить, какого х**а такая эльфийская дрянь, как ты, до сих пор не болтаешься в петле?! — рукой захлопнув челюсть и обречённо вздохнув, я поднял на хранительницу взгляд. Она лишь улыбалась. Похоже и правда приняла, что это я не специально, хотя поверить в это довольно сложно. Будь я на её месте, вряд ли бы поверил. — Спросить.

— Спрашивай, я слушаю.

— Лира.

— Что, прости? — ну да, вряд ли она могла догадаться по придуманному мной короткому имени. Придётся попытаться произнести полное.

— Лиради всего святого, сдохните, грёбаные нелюди! — Паттис, я обещаю, когда я поглощу всю энергию из твоей души, я отправлю тебя в пустоту минимум на год, чтобы ты окончательно свихнулся… надо произнести резко, на выдохе… — Лирасцелания!

И вот теперь, судя по её лицу и словам, Рейша поняла, про кого я.

— Откуда ты знаешь..?! — она осеклась, осознав, что выдала себя с потрохами.

— Знакомы.

— Откуда ты можешь знать святую деву?

Я отмахнулся, мол: «слишком долго объяснять».

— Вы. Знакомы?

— Почему я должна отвечать тебе? Я, конечно, признаю, что мы в долгу перед тобой за причинённый ущерб, но то, что ты спрашиваешь — вещи куда более важные, чем даже убийство епископа святого престола. Тем более, если ты не хочешь отвечать на мои вопросы, я точно не собираюсь отвечать на твои.

Ну, так-то всё правильно, но мне сейчас эта правильность вообще до фонаря. Чёрт… судя по её реакции, она точно знает Лиру. Как же мне выжать информацию…

— Опасность.

Рейша дёрнулась, как от пощёчины. Вскочив с места, она подбежала к своему рабочему столу, достала из одного из ящиков письменные принадлежности, после чего всучила это мне.

— Пиши всё, что знаешь!

Вот как мы заговорили, отлично… хорошо хотя бы что меч на меня не наставила. Что бы такого придумать… так, ну начать, по крайней мере, надо с правды.,

«Мы познакомились с Лирасцеланией много лет назад, когда она проходила тренировку в полигоне. Она не очень высокая, около метра шестидесяти, каштановые с зелёным отливом волосы, светло-зелёные глаза, она святая вашего народа, получившая благословение природы. Теперь ты веришь, что я её знаю?»

Рейша всё время, пока я писал, стояла у меня за спиной, вчитываясь в выводимые знаки. Так что ещё до того, как я дописал строчку, она положила руку мне на плечо.

— Хорошо, я верю, что ты знаешь святую деву, ни один человек не может знать, как она выглядит. Но что ты говорил про опасность? Это куда важнее!

Так, самое сложное… главное быть как можно менее точным там, где я пишу ложь. Потом меня, возможно, захотят проверить при личном разговоре, нельзя оставлять даже шанса выдать себя.

«Я был в архиве святого престола и получил особый артефакт, содержащий невероятно важные знания. Я знаю, что ей угрожает опасность. Должен поговорить с ней лично, никому нельзя доверять».

Фактически, я ни разу не соврал. Я и правда был в архиве, Книга — и правда артефакт, в котором заключена мудрость миллионов живущих, Лире, как святой деве эльфов, наверняка постоянно что-нибудь угрожает, и доверять я правда никому не доверяю. Ну то есть вообще никому. Так что, даже если меня будут допрашивать, я повторю всё это без единой запинки и огреха. Теперь осталось только, чтобы Рейша поверила.

— Если этот артефакт такой сильный, разве ты не можешь узнать, кому можно доверять, а кому нет?

«Потерял способность его использовать, сейчас больше ничего не узнать». — И снова правда.

— Но раз ты рассказал мне столько, значит считаешь, что мне доверять можно? Расскажи, в чём состоит дело? — ну это совсем просто, даже напрягаться не надо.

«Прости, не могу. Ни с кем, кроме Лирасцелании».

— Может тогда мне просто убить тебя и забрать этот твой артефакт?! — о, наконец до угроз дошли.

Я нырнул в пространство собственной души, а вынырнув, почувствовал в руках тяжесть Книги. Пара секунд — и ладони снова пусты.

«Он привязан к моей душе. У тебя ничего не получится, как бы ты не старалась».

— Как… как я могу тебе доверять?

Поверила… фух… похоже, за тысячи лет в роли хранительницы Рейша не видела слишком много предательств и обманов. Теперь дело за малым. Поднять на неё взгляд, выдержать небольшую паузу для эффектности, набрать побольше воздуха в грудь…

— Я сказал правду глаголю, сдохните вы в канаве, как последние шавки!

Паттис, я клянусь, я найду способ и убью тебя вторично!

Глава 165

От Рейши я уходил более-менее довольным. Несмотря на выходки Паттиса, выматывавшие мне нервы похлеще мировой чумы, закончился наш диалог удачно. Где находится Лира хранительница мне, правда, не сказала, но пообещала подумать и поговорить с более компетентными в этом вопросе, то есть более близкими к святой деве эльфами. Уже очень и очень неплохо, тем более что, судя по всему, моему вранью поверили. Ну да, конечно формально я ни разу не соврал, но, вполне очевидно, что искренним и честным меня во время разговора с Рейшей назвать было нельзя. И если это раскроется… хотя нет, когда это раскроется, меня по головке, конечно, не погладят.

Эх…

Сложно было сказать, почему я прикладывал такие усилия для встречи с эльфийкой, с которой провёл вместе месяц тридцать лет назад. Влюбился ли я в неё тогда, просто не смог осознать этого своим мёртвым сердцем? Или дело было в её уникальной магии, к которой меня тянуло по принципу единства противоположностей? А может причиной было то, что она была единственным живым, кто хорошо отнёсся ко мне, как к нежити… не знаю. Я был готов принять что угодно, даже любовь. В конце концов, сердцу, как говорится, не прикажешь, какой смысл отрицать собственные эмоции? Но прямо сейчас решить, какой из вариантов правильный, у меня, хоть убей, не получалось. Как минимум я хотел встретиться с ней для того, чтобы разобраться. А там уже будем думать. И о том, как справляться с собственными переживаниями, и о том, как не получить люлей от озлобленных эльфов.

Пока же мой путь лежал на главную тренировочную арену, у меня сегодня был ещё один незавершённый бой. И я был почти уверен, что мой противник уже ждёт меня в его центре.

Так и оказалось. Сав, воткнув своё оружие — длинную алебарду, крайне редко используемую обычно очень изящными эльфами, сидел в позе лотоса с закрытыми глазами, медитируя. На трибунах, в ожидании боя, сидело около полусотни эльфов, среди которых я без труда заметил четверых Воителей из тех, кого я ежедневно калечил. Остальные были либо Воинами, либо высокопоставленными эльфийскими аристократами. Обычным горожанам в этом место, за исключением разных мероприятий: показательных боёв, турниров или фестивалей — вход был закрыт.

Как только моя нога коснулась твёрдого, пропитанного магией дерева, из которого состоял пол арены, Сав открыл глаза и поднялся. Он и правда был мало похож на эльфа. Лишь немного ниже меня, мускулистый, с квадратной челюстью, смуглым, обветренным лицом и крайне необычными для их народа очень тёмными, почти чёрными волосами. Я бы точно предположил, что он полукровка, если бы не знал, что занять высокий пост стража может только чистокровный остроухий. Видимо просто в нём сконцентрировались вся не-эльфийская наследственность, накапливавшаяся последние десять тысяч лет.

— Добрый вечер, Ганлин, рад видеть вас в добром здравии.

Несмотря на свою довольно воинственную внешность, Сав был максимально флегматичен и вежлив, что бесило меня лишь сильнее. Постоянно казалось, что он издевается, выдавая такие фразочки. Но я специально спрашивал, и нет, сарказм, ехидство, и в принципе чувство юмора эльфийскому стражу были незнакомы. По крайней мере даже те эльфы, что служили с ним уже многие десятки и даже сотни лет, ни разу не слышали и не видели, чтобы он шутил или хотя бы улыбался. Видимо жизнь длиной в несколько тысячелетий имеет побочные эффекты.

— Привет. — Хотелось ответить что-нибудь эдакое, но, во-первых, Паттис мог опять начать буянить, а во-вторых, в этом ведь не будет никакого смысла. Этот эльф либо пропустит колкость мимо ушей, либо просто не поймёт.

— Вы готовы? Можем начинать?

Я поднял руку, показывая, что ещё нет, снял Гуйар со спины и запустил процесс превращения. Костюм, созданный Найсом, тут же спрятался в карманное пространство, не мешая костям расти, а мышцам раздуваться. Трёхметровый монстр с полной клыков пастью и твёрдой, будто сталь, серой шкурой, должен был стать одной из причин, почему я, только-только ступивший на высокую стадию Воителя, смогу сегодня одолеть Сава, уже многие века остававшегося на пике ранга. Вероятнее всего, Живой Крепостью он уже никогда не станет, пересечь границу двух рангов было куда сложнее, чем могло показаться. Но это также означало, что он со своей силой уже буквально сросся, привыкнув к ней на все сто процентов, подстроив под неё все приёмы и стиль боя. Вне всяких сомнений, если говорить о сражениях один на один, он был сильнейшим, с кем я когда-либо сталкивался.

Однако это только добавляло азарта. Наконец-то я смогу накостылять ему по полной, не выдрать победу на последнем издыхании, а именно победить и обеспечить этому спокойному как камень эльфу маленький ад на земле. Интересно, если я кишки ему вытащу и ими же накормлю, он наконец проявит хоть какие-нибудь эмоции? Вот сейчас и проверим!

Насколько я успел понять, никакого таланта к стихийной магии у Сава не было, там он прочно застрял на уровне Воина. Правда, это вовсе не означало, что победить его было просто, наши с ним предыдущие бои — отличные тому свидетели. На самом деле, в сражении, где двое находятся на одной стадии, но один делает упор на телесную магию, а другой — на стихийную, вероятнее всего победит именно первый. И моя начальная стадия Воителя телесной магии была в данном случае не слишком большим подспорьем. По большому счёту она была полезна только для того, чтобы организм смог выдержать мощь воспламенения энергии, не сгорев в первую же минуту. Она, плюс обеспеченная Похищением смена формы, дополнительно усиленная энергией крови.

И в предыдущих боях воспламенения энергии было достаточно, чтобы я сравнялся с Савом по силе. Однако проблема была в том, что мне никак не удавалось найти брешь в обороне эльфа. Его навыки владения алебардой были просто феноменальными, если не превосходя мои, то по крайне мере ничуть им не уступая. А ведь мои умения, как становилось понятно, если вспомнить Книгу, духа и его разговоры про преемника, происходили от сущности в разы сильнее и Сава, и Рейши, и вероятно даже тех кардиналов, о которых говорил Паттис. Сложно было представить, сколько эльфу пришлось практиковаться, чтобы добраться до такого уровня. Не удивлюсь, если в общем счёте он провёл с алебардой в руках реально больше тысячи лет.

В итоге с точки зрения мастерства я не имел никаких преимуществ. Можно было попытаться задавить его грубой силой, выкрутив воспламенение на максимум и увеличив физические характеристики ещё раза в полтора. И во втором нашем бою я так и сделал. Но Сав ушёл в глухую защиту, которую мне быстро пробить не удалось, а потом тело начало разрушаться под действием Усиления и воспламенение пришлось отключать. В свою очередь можно было часть той энергии, что я выкачивал из Паттиса, направить на телесную магию, увеличив таким образом предел использования воспламенения. Однако мне всё-таки было важнее не победить Сава, а побыстрее получить возможность использования Книги. Так что тратить слишком много энергии не хотелось.

Оставалось самое простое — измотать эльфа, дождаться, пока он выдохнется. Тактика не самая изящная и тем более не самая моя любимая, был бы у меня выбор, я бы точно к ней не прибёг, но выбора не было. И для этого увеличившиеся объёмы энергии жизни подходили как нельзя лучше. Время, которое я мог провести в щадящем режиме воспламенения выросло почти до часа, и хотелось надеяться, что организм эльфа, не имеющий поддержки энергии крови, сдаст позиции первым.

А для этого нужно было не давать ему ни секунды передышки. А потому, стоило превращению закончиться, я, пока что без боевого клича (будь проклят Паттис), устремился в атаку.

* * *

Риколетиан был самым юным из восьми эльфийских Воителей Игдардропаруоны, ему было лишь чуть больше пятисот лет. И при этом уже находился на средней стадии ранга. Даже среди людей это могло считаться неплохим показателем, а для эльфа это была просто феноменальная скорость развития. Все, включая хранительницу Рейшалисуон, признавали, что он был редкостным гением и, вполне возможно, однажды смог бы даже стать Живой Крепостью. Плюс к этому, Риколетиан принадлежал к одному из древнейших аристократических родов, получая практически неограниченные ресурсы и поддержку. Не было преувеличением сказать, что его жизнь была настолько безоблачна, насколько вообще могла быть жизнь эльфа в давным-давно захваченном людьми мире.

По крайней мере до тех пор, пока, отправившись с хранительницей и королевским защитником на крайне важную миссию по уничтожению епископа святого престола, он не подстрелил неизвестного Воителя из группы, вступившей в сражение с Живой Крепостью раньше них. Несмотря на свой относительно юный возраст, полтысячелетия — это всё-таки очень долгий срок, не важно, для эльфа или для человека. И Риколетиан полностью отдавал себе отчёт в том, что делал, предварительно обдумав возможные последствия и прикинув в уме риски. И на самом деле, при других обстоятельствах его поступок был бы сочтён верным. По крайней мере королевский защитник уже был готов отдать приказ к атаке и устранению оставшихся четверых незнакомцев.

Однако вмешательство хранительницы всё изменило. К сожалению для Риколетиана, вне стен города она обладала большими полномочиями, чем защитник. Так что пятёрка, победившая Паттиса, не только не умерла, но даже стала личными гостями Рейшалисуон. Сам же юный Воитель получил строгий выговор за то, что действовал без приказа, и на целое десятилетие был заключён под домашний арест, лишившись возможности покидать Игдардропаруону.

Вот только, как оказалось, это были лишь цветочки. Когда человек, которого Риколетиан подстрелил, поправился, от хранительницы поступил, на первый взгляд, абсурдный приказ. Каждый день этот чужак должен был сражаться минимум с тремя эльфийскими Воителями, имевшими при этом благословение священного древа. Так что, когда мужчина, назвавшийся Ганлином, впервые появился на тренировочной арене, практически никто из тех, с кем ему предстояло сражаться, не отнёсся к этому серьёзно. Более того, когда чужак поднял табличку с написанным на ней вопросом: «Кто из вас Риколетиан?», — юный Воитель без всякого раздумья шагнул вперёд, даже не подозревая, что тем подписал себе приговор.

Он стал первым, с кем Ганлин сразился и первым, кто испытал на себе всё его безумие. К тому же безумие в тройном объёме. Может реально мстить за стрелу в сердце мужчина не собирался, но оставить это «происшествие» без внимания он не смог. Если бы тогда на арене не присутствовала лично хранительница, остальные Воители, вероятно, атаковали бы Ганлина и забили до смерти за то, что он вытворял с Риколетианом, несмотря ни на какие приказы. Но то ли Рейшалисуон предвидела такое развитие событий, то ли просто удачно совпало, помешать Ганлину вымещать накопившееся недовольство никто не смог. Уносили Риколетиана с арены в буквальном смысле по частям и если бы не сила благословения, он бы наверняка скончался.

С того дня прошло уже две недели и больше над юным Воителем ТАК не издевались, ограничиваясь примерно тем же уровнем боли и пыток, что и для остальных. Но при взгляде на зазубренные шипы Гуйара у Риколетиана до сих пор начинали непроизвольно дрожать колени, а всё тело скручивали приступы фантомной боли. И единственным, кто мог хоть как-то помочь ему справиться со страхом и ненавистью в адрес Ганлина, был Савилар, страж эльфов, сильнейший из восьми Воителей и единственный из них, кто мог победить безумца. Юный Воитель понимал, что это низко и недостойно — перекладывать свою жажду мести на плечи другого, но поделать с собой ничего не мог.

Когда страж эльфов направлял на поверженного человека свою алебарду, внутри Риколетиана всё прямо-таки замирало от мстительного восторга. К сожалению, Савилар бы никогда не стал мучать противника, тем более так изощрённо и кроваво, как это делал сам Ганлин. Так что полноценного ощущения свершившегося возмездия у юного Воителя так и не появилось. А потом Савилар проиграл, хоть и с минимальным отрывом, и фантомная боль в разорванных зубьями Кровожадного Короля мышцах стала почти невыносимой. Следующей была ничья, не убавившая, но к счастью и не прибавившая Риколетиану страданий. И вот сегодня должен был произойти очередной бой этих двоих. Юный Воитель прибыл на тренировочную арену самым первым, за несколько часов до начала, сгорая от предвкушения. И когда алебарда Савилара и булава Ганлина впервые столкнулись, он, не сдерживая больше эмоций, вскочил и заорал что-то нечленораздельное, изначально предполагавшееся как голос поддержки эльфийского воина.

Вот только всё пошло совсем не так, как Риколетиан себе представлял. Вместо яростного напора, с которым человек сражался обычно, он начал со стражем войну на истощение. Да, он ни на секунду не останавливался, нанося удар за ударом и юный Воитель быстро устал считать, сколько раз металл жуткой булавы встречался с вырезанной из ветви святого древа алебардой, но это было нисколько не похоже на то, как Ганлин сражался с ним самим и остальными Воителями. Сознание Риколетиана прострелила шокирующая мысль: этот человек — не просто обладающий превосходящей силой маньяк, он куда хитрее и расчётливее, куда опаснее, чем юный Воитель мог только предположить. Скручивавшая душу агония, вызванная всем тем гневом, что эльф испытывал по отношению к Ганлину, как-то резко ослабла. И словно в ответ на это, слева и чуть сзади раздался хорошо знакомый юному Воителю голос.

— Я надеялась, что ты всё-таки поймёшь.

— Хранительница! — Риколетиан, резко развернувшись, склонил голову в почтительном приветствии.

— Не стоит, не сейчас. — Рейшалисуон отмахнулась, словно от надоедливого насекомого. — Я буквально на минуту, хочу сказать тебе кое-что.

— Я внимательно слушаю наставление хранительницы.

— Ты ненавидишь его? За то, что он сделал с тобой и остальными?

— Да. — Скрывать что-то от этой эльфийки Риколетиан не мог даже подумать.

— Понятно. Что же, вряд ли можно было надеяться на что-то иное. В конце концов, ты ещё довольно молод. И я говорю не о виденных тобой летах, но об опыте. Этот Ганлин, скорее всего, намного младше тебя, но при этом не удивлюсь, если он участвовал в куда большем количестве смертельных сражений, чем все Воители Игдардропаруоны вместе взятые. Ну, может быть, если не считать Савилара. Для таких, как они, бой сам по себе не имеет ничего общего с личными отношениями и эмоциями.

— Но ведь он нещадно калечит нас каждый раз!

— Это я его попросила. — Юный Воитель вздрогнул. — Нам, эльфам, очень не хватает того кипения, что постоянно происходит внутри людей. Долгая жизнь — благословение, но также и проклятье. И я бы очень хотела, чтобы, пока эти чужаки здесь, вы смогли перенять от них хотя бы часть этого кипения. Не скажу, что выбранный мной способ лучший, даже что он хороший, но с учётом того, что вряд ли они задержатся тут надолго, он самый эффективный. Сейчас вы ненавидите его, но он покинет Игдардропаруону максимум через месяц. И я бы хотела, чтобы вы направили тот огонь ярости, что он разжёг, на то, чтобы стать сильнее.

— Почему тогда вы говорите об этом только мне и только сейчас? Почему не сказали в самом начале, когда весь этот кошмар только начинался?

— Потому что эффект был куда лучше, если бы вы не подозревали о подобных моих намерениях. И другие, можешь не сомневаться, также хотят мести Ганлину, сложно не хотеть этого по отношению к своему мучителю. Но ты, — хранительница вздохнула, — именно из-за того, что так молод, воспринял произошедшее уж слишком близко к сердцу. И хочешь не просто отомстить.

— Я хочу, чтобы он страдал. — Сжав кулаки так, что побелели костяшки, ответил Риколетиан.

— Вот именно. Поэтому я и пришла поговорить с тобой, чтобы уберечь тебя от поступков, о которых ты будешь жалеть. На этом мы попрощаемся.

— До свидания, хранительница! — юный Воитель снова опустил голову, а когда поднял, Рейшалисуон уже нигде не было. Возможно, она и вовсе не появлялась на арене лично, способности Живой Крепости были невероятно широки.

Риколетиан и правда задумался. В словах хранительницы на самом деле было немало смысла. Юный Воитель сам уже заметил, что, тренируясь с мыслями о том, чтобы однажды отплатить Ганлину той же монетой, он смог за считанные дни добиться успехов в том, с чем не мог справиться долгие годы. Слишком спокойная и размеренная жизнь эльфийской столицы и правда не могла дать появиться и развиться тем навыкам, что обычно рождались в смертельных битвах.

Однако он не мог поверить, что Ганлин способен ТАК мучать других лишь по чьей-то просьбе. Риколетиан не сомневался, что этот человек получает истинное удовольствие от издевательств и пыток над другими. И поэтому юному Воителю было невероятно сложно согласиться отпустить накопившуюся в груди жажду расправы.

Между тем бой внизу продолжался всё в том же ключе. Ганлин атаковал, но без фанатизма, Савилар отвечал с предельным спокойствием во взгляде. Если не знать, что тут происходило, можно было подумать, что это и правда просто дружеский спарринг. Прошло ещё десять минут, двадцать, полчаса… некоторые зрители покинули трибуны, устав смотреть на захватывающий, но довольно однообразный бой. Правда никто из Воителей не ушёл, наоборот, те трое, что отсутствовали в начале схватки, присоединились к остальным и сейчас на арене присутствовали все Воители города.

И все они с замиранием сердца следили за тем, как катятся по лбу Савилара капли пота. Благословение святого древа могло исцелить любые повреждения, но физическая усталость была «повреждением» немного иного рода. Она не была неестественным для живого существа, как и голод, и жажда, и старость. Сила природы, заключённая в святом древе, не могла исцелить то, что не было травмой или болезнью. Так что, хотя на теле стража эльфов до сих пор не появилось ни единой царапины, было довольно очевидно, кто проигрывает этот бой.

Всё решилось спустя ещё четверть часа, когда алебарда была выбита из ослабевших рук Савилара и серый монстр, победно ухмыляясь, навис над поверженным противником.

Слушая, как разрывается плоть стража эльфов под зазубренными шипами Гуйара, как трескаются и ломаются его кости, как пробиваются сквозь стиснутые зубы полные муки стоны, Риколетиан будто вновь переживал свою такую же, самую первую пытку. И вместе с приступами фантомных болей, всё более сильных с каждой минутой, в нём крепла уверенность: хранительница ошиблась. Ганлин — не помощь для них, не тот, кто должен подтолкнуть их к новым высотам, а монстр, который заслуживает лишь одного. Смерти.

Глава 166

Победа над Савом доставила мне куда меньше удовольствия, чем я надеялся.

Во-первых, то ли страж эльфов был настолько стойким, то ли просто принципиальным, но он так и не издал ни звука и пытать его мне довольно быстро наскучило. Я, конечно, садист, но не той степени, чтобы сам процесс избиения и издевательств начал приносить удовольствие. Мне была куда милее реакция людей, ну, или эльфов, на происходящее, обратная связь, если так можно сказать.

А во-вторых, как я понял той же ночью, лёжа в кровати в резиденции эльфийской хранительницы, наслаждение было сильно уменьшено из-за того, насколько легко мне досталось. Да, победа над Савом сама по себе была делом непростым, он и правда был сильнейшим из всех, с кем я когда-либо сражался один на один. Однако сама ситуация кардинальным образом отличалась от тех, в которых я сражался обычно. Эти эльфы не были мне врагами, мне от них не было ничего нужно, у нас не было каких-то давних обид, у нас не было причин для боя. Да, поначалу я дрался, чтобы проверить, насколько хорошо идёт восстановление, но в контексте это было настолько притянуто за уши, что самому слабо верилось. Получалось, я дрался просто потому, что мне было скучно, а эльфы — потому что им приказала Рейша. Никаких личных мотивов.

Я мог бесконечно наслаждаться мучениями Агнес. Наблюдать за борьбой между её сознанием и установками Подчинения было почти также хорошо, как секс. И так было именно потому, что у меня было, за что её мучить. А с этими эльфами… первые несколько раз были в кайф чисто из-за новизны ситуации, дальше — просто обыденность. Движение по инерции, и к моменту этого последнего боя с Савом в моих пытках не осталось ни капли искренности. А я считаю, что всё должно быть по-настоящему, без притворства. С этим надо было что-то делать.

И на следующий день, когда я появился на тренировочной арене и на мне сфокусировались несколько опасливых взглядов, у меня уже был план, как привнести в ситуацию немного искренности. Я даже подготовил инвентарь, чтобы иметь возможность быстро и с удобством донести свои мысли до остроухих.

«С этого дня мы будем сражаться по новым правилам», — поднял я табличку, когда один из эльфов, с недовольством покосившийся на товарищей, уже хотел спрыгнуть ко мне на арену.

— Хранительница Рейшалисуон нам об этом ничего не говорила! — с очевидной насторожённостью в голосе выкрикнул один из Воителей.

Я покачал головой, надеюсь они поймут, что это означало: «С этим проблем не будет». Табличек с ответами на всех их вопросы у меня точно не было.

«Правило первое: вы можете выходить против меня не в одиночку. Можно вдвоём, втроём, хоть все восемь сразу — я не против». По рядам эльфов прошёлся удивлённый шёпоток.

— Тебе не кажется, что ты уж слишком высокомерен? То, что ты сильнее нас поодиночке не значит, что ты можешь смотреть свысока на всех Воителей Игдардропаруоны! — знаю этого паренька.

Ну как, Рику вроде как было уже полтысячи лет, но по сравнению с остальными Воителями это было очень мало. Тем более что его характер соответствовал скорее возрасту двадцати, максимум двадцати пяти лет, так что, в отличие от Савы или Рейши, я не мог воспринимать его как кого-то, кто старше меня в несколько раз. Он был тем самым лучником, кто всадил мне в грудь стрелу, так что являлся единственным, в развлечениях с которым я ещё мог получить искреннее удовольствие. А ещё из восьми Воителей он единственный, кто до сих пор с яростью бросался в бой, несмотря на то, что было видно: ему очень страшно. Это, бесспорно, только ухудшало его положение во время пыток. Вполне очевидно, что он невзлюбил меня больше, чем кто бы то ни было в этом эльфийском городе. Так что я предполагал, что он будет катить на меня бочку. Не думал, правда, что это случится так быстро, но сама претензия была предсказуема и для неё я как раз приготовил табличку.

«Плевать мне на вас и ваши чувства. Я сказал, что теперь мы будем сражаться так, потому что я так хочу. Ни больше, ни меньше. Что-то не нравится — вперёд, в бой». — Сложно было заранее предсказать точную формулировку, так что получилось немного не в тему. Но, думаю, среди Воителей идиотов не было и они всё поняли правильно.

По крайней мере, Рик замолчал и уселся обратно на своё место на трибуне, глядя на меня исподлобья уничтожающим взглядом. Ну и ладно, мне же лучше, веселее будет его кромсать.

«Правило второе: к сражению можно присоединяться в середине, можно в конце, можно убегать, если кажется, что вы проигрываете. Рейша вам ни слова не скажет по этому поводу, обещаю». - От вида того, как я написал имя их хранительницы, все эльфы поморщились, словно разом откусили что-то очень горькое. Парочка даже выразила своё недовольство вслух. Почему-то решили, что мне не плевать.

«Правило третье: атаковать противника можно в любом месте и в любой момент, без предупреждения. Скрытные нападения, выстрелы из луков, подлянки самых разных видов — используйте их, потому что я точно буду их использовать».

— Ты хочешь сделать всю Игдардропаруону полем боя? — Рик сегодня был особенно активен. К счастью, у меня и на это была табличка.

«Я лично не собираюсь вредить мирным гражданским, я не сумасшедший. Думаю, вы и сами постараетесь избежать разного рода инцидентов. А там уже посмотрим, захотите ли вы победить настолько, что начнёте поступаться своими принципами».

— Да как ты смеешь?! — взвился молодой эльф, вскакивая с места и в один прыжок оказываясь на арене.

Я лишь поднял очередную, одну из последних табличек.

«До этого мы сражались как принято у вас. И это было скучно. Рейша хочет, чтобы я заставил вас биться так, как вы не бились никогда. Так что отныне мы будем сражаться так, как привык Я. Что-то не нравится — вперёд, в бой. И я хочу, чтобы вы запомнили. Между нами началась война».

Резко сорвавшись с места, я за долю секунды сократил дистанцию с Риком и со всей силой заехал ему локтем по носу. Разбрызгивая во все стороны кровь и раскидывая зубы, совершенно не подготовленный к такому эльф кубарем покатился по арене, а я, развернувшись и выбросив в воздух оставшиеся таблички с ответами на незаданные вопросы, устремился прочь с арены.

* * *

— Ты уверен, что всё будет в порядке? — с заметным волнением в голосе спросила Рейша.

После официального объявления войны я отправился к ней прямым ходом. Мы всё обговорили заранее, но она попросила увидеться и после. И я понимал, почему хранительница так переживала. В конце концов, такой режим боёв может реально превратиться в неконтролируемое противостояние между мной и Воителями города, чего Рейша, понятное дело, никак не хотела допускать. И на самом деле, я до сих пор удивлялся, что она на подобное согласилась. Не было никаких объективных причин, по которым эльфийская хранительница могла настолько довериться чужаку, человеку, да к тому же ещё и с немалой примесью энергии крови в магии.

Конечно, такой радикальной ксенофобии по отношению к монстрам у нелюдей, избавленных от влияния церкви, не было. Эльфы могли вполне мирно уживаться с обитающей в их лесах нечистью, а гномы иногда даже заключали союзы с демонами, пользуясь невероятным родством последних в своём ремесле. В конце концов те, внутри кого клокотали запретные энергии, не обязательно были чистым злом, какими их рисовал святой престол. Просто психология монстров была иной, куда более жестокой и прагматичной, что почти всегда приводило к конфликтам с человечеством.

Но это всё равно не объясняло такого беспричинного доверия со стороны хранительницы эльфов, прямые обязанности которой, по идее, как раз и заключались в ограждении анклава и всех его жителей от внешних угроз. У меня были подозрения о причинах такого отношения, но, следуя негласному соглашению между мной и слепым мечником, мне не хотелось лишний раз лесть в его дела. Но сейчас, видя её ещё усилившееся по сравнению с утром волнение, я уже не смог удержаться.

«Почему, если так переживаешь, ты даёшь мне столько свободы? Это как-то связано с Найсом?»

Увидев написанное имя куда-то девшегося слепого, Рейша едва заметно, но всё-таки вздрогнула, и у меня не осталось сомнений, что это Найс опять что-то начудил.

— Да, связано… тебе знакомо имя Весельчак?

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда сейчас тебе не стоит спрашивать лишнего. И я не хочу говорить того, что ты, возможно, не должен знать, извини. Скажу лишь, что пока ты или твои спутники не совершите непоправимого, в Игдардропаруоне вам нечего опасаться и не о чём беспокоиться.

О как… причин считать, что Найс принадлежит, или по крайней мере принадлежал к покрытому туманом рангу Правителей, становилось всё больше.

«А ты не знаешь, куда он делся?»

— Прости, но нет. Однако я почти уверена, что он ушёл ненадолго.

— Посмотрим.

* * *

Следующая неделя в Игдаре принесли мне немало приятных минут. Поначалу эльфы ощущали определённую неуверенность и, можно сказать, стеснялись использовать против меня нечестные методы вроде засад или нападений во время сна и медитации. Однако после того, как я сам несколько раз заставал их врасплох, обеспечивая остроухим незабываемые моменты страха и боли, они перестали миндальничать и тоже взялись за дело всерьёз. Лишь Сав, продолжая соответствовать своей репутации, не стал участвовать в этой «войне». Мы сразились лишь единожды, как положено, на арене, по правилам классического поединка. А когда один из Воителей попытался вмешаться, подловив меня в момент блока, страж остановил свой замах и не захотел продолжать, пока выскочка не покинул арену.

Надо сказать, такое поведение Сава, пусть и бесило меня сверх меры, не могло не заслуживать уважения. Несмотря на то, что я с ним сделал, он отказался пользоваться возможностью отомстить. И хотя в этот раз я, также пользуясь возросшим объёмом энергии, смог вымотать стража и получить победу, мучить Сава у меня уже не было никакого желания. Наоборот, немного подумав, я воспользовался гостеприимством Рейши и в наглую пригласил стража вечером зайти в гости. Не могу сказать, что вечер прошёл идеально, отсутствие у Сава чувства юмора всё-таки сыграло свою нехорошую роль. Но в какой-то момент и я, и остальные, Веск, Лаэна и Агнес в тот день ужинали с нами, почти перестали обращать на это внимание. Друзьями или хотя бы приятелями с эльфом мы вряд ли станем, слишком уж у нас разные характеры, но мне определённо больше понравилось пить с ним, чем его пытать.

Про остальных Воителей такого сказать было нельзя. В большинстве случаев мне удавалось отбиться или сбежать, воспользовавшись тем фактом, что в резиденции Рейши эльфы становились кроткими, словно овечки. Однако дважды я всё-таки был задавлен числом и знатно бит. К счастью остроухие не сошли с ума и помнили, что на меня благословение священного древа не действовало, так что реально серьёзных увечий не наносили. Хотя воспользоваться шансом и выместить на моей проигравшей тушкой скопившийся негатив никто не побрезговал. Так что в эти два раза в резиденцию хранительницы я возвращался больше похожий на свиную отбивную. И то это ещё Галаста латала самые неприятные внутренние повреждения и переломы.

Но такое положение дел нравилось мне куда больше, чем постные и скучные спарринги. И, похоже, не мне одному. Отведя душу, большинство эльфийских Воителей перестало смотреть на меня, словно на дикого зверя. Конечно, некоторое напряжение между нами всё-таки осталось, сложно спокойно общаться с тем, кто совсем недавно тебя пытал. Но отражавшаяся в их глазах злоба почти угасла, а наша война стала больше похожа на игру в салочки, очень опасную и сверхсерьёзную, но всё-таки игру.

Вот только ключевое слово тут: «большинство». И однажды ночью, примерно через месяц после боя с Паттисом, я смог выяснить, что даже представители вечного народа могут слетать с катушек.

Воителям сон был нужен очень редко. Чтобы нормально себя чувствовать, вполне достаточно было нескольких часов в месяц. Однако, оказавшись в столь комфортных и безопасных условиях, чего в будущем могло не предвидеться ещё неизвестно сколько времени, я решил не отказывать себе в удовольствии и отправлялся в мир грёз раз в три-четыре дня. Понятное дело, что отдых не накапливался и мне не удалось бы отоспаться на следующие десять лет, но причин не спать я не видел.

И в тот день, обняв ещё подрагивавшую от смеси гнева, ненависти и возбуждения Агнес, я приказал своему телу отключиться. На том уровне управления организмом, на котором находился я, это было элементарным трюком. Спал я и правда крепко, даже видел сны, что-то о множестве гигантских тигров, тушу одного такого недавно притащили в Игдару охотники, верхом на огромных летающих Гуйарах. В общем стандартная ночная ерунда. Однако, несмотря на то, что мы находились во втором по защищённости после королевского дворца месте города, бдительности всё равно не снижал и проснулся бы от малейшего постороннего шороха.

Но жизнь мне в эту ночь спасло вовсе не это, а Агнес, в очень подходящий момент вернувшаяся в комнату и заставшая подходящего к постели человека в чёрном. У последнего, как я увидел парой мгновений позже, были длинный кинжал и явно недружеские намерения.

— УБИЙЦА! — голос Воительницы разбудил не только меня и не только всю резиденцию Рейши, но и, наверное, половину города.

Однако вместо того, чтобы прыгнуть обратно в распахнутое окно, ночной гость лишь ускорился, бросившись на меня с занесённым кинжалом. К его несчастью, я был достаточным параноиком, чтобы даже ночью не расставаться с оружием. Гуйар стоял на специальной подставке у кровати вместо тумбочки, а Калия лежал под подушкой. И вместо того, чтобы вонзить своё лезвие мне в грудь, убийца успешно напоролся на застывший в пространстве стилет.

В боях с остроухими я никогда не пользовался магией Калии, раскрывать все свои карты потенциальному противнику мне не позволяла всё та же паранойя. Так что знать о том, что вне, зависимости от его силы, отвести стилет в сторону у него не получится, Рик, а это был именно он, просто не мог. В результате, выплюнув мне в лицо полный рот крови, остроухий повис на ушедшем ему в брюхо по рукоять Калии.

Так бы ему и остаться, в конце концов благословение святого древа могло исцелить и не такое. Однако, как я и говорил, похоже самый юный Воитель Игдары слетел с катушек. Издав какое-то нечленораздельное бульканье, видимо долженствующее обозначать боевой клич, он перехватил свой кинжал прямым хватом и попытался достать им мою грудь. А у меня после недавнего происшествия, по поводу попыток ударить меня в сердце были не самые приятные ассоциации. Выхватив кинжал из его ослабевших пальцев, я со всего размаху вогнал все двадцать сантиметров лезвия ночному гостю в глазницу. Тот мгновенно обмяк, оставшись висеть на Калии, словно пришпиленная букашка. А через секунду его голову, уже не защищённую энергией, сорвало с шеи магическим ударом Агнес.

Возможно, если бы я знал, кем был убийца, я бы и повременил с расправой, всё-таки смерть одного из Воителей эльфов была нам совсем не на руку. Однако на лице Рика была тёмная маска и личность убийцы я смог понять лишь стянув её, когда всё было кончено. Хотя, если честно, даже напади остроухий с открытым лицом, я, скорее всего, поступил бы также. Одно покушение на мою жизнь простить ещё можно было, тем более что Рейша извинилась за парня лично, но второе точно было для него лишним.

Однако начать думать, что делать со всем этим, я не успел. Появившаяся из окна измождённая, словно он не ел год, голова Найса, произнёсшая: «Ну ты и идиот! Давайте за мной!» — отбила все мысли.

Как я и думал, долго спокойные деньки не продлились.

Глава 167

Из Игдары мы бежали в страшной спешке. Единственным, что я успел захватить, были Гуйар с Калией, благо костюм чумного доктора мирно покоился в пространственном кармане, так что голым я не остался. Костюм Лаэны обладал теми же свойствами, Веск мог создать себе любую одежду по желанию. В результате самой неподготовленной к побегу оказалась Агнес, вынужденная первые полчаса пробираться по чаще в одной ночнушке. Потом, когда мы остановились, чтобы немного перевести дух и собраться с мыслями, Найс выдал Воительнице запасной доспех. О том зачем слепой мечник носил в своём хранилище женскую броню нужного размера, ведь вроде как Агнес никогда не давала ему на хранение свои вещи, я решил не думать.

По крайней мере не в такой момент. Нужно было срочно убираться как можно дальше от территории анклава, желательно оставив позади парочку стран. Дело было слишком серьёзным. Даже если бы меня не прикончили тут же при виде трупа Рика, даже если бы труп не нашли, Найс, к примеру, спрятал бы его в пространственном хранилище, никакого покровительства Рейши уже не хватило бы, чтобы оградить нас от общественного гнева. А пропажа юного Воителя так и так быстро бы выяснилась и тогда хранительнице стало бы не под силу даже защитить наши жизни.

Очень жаль, конечно, что всё закончилось именно так. Рейша не успела дать мне ответ насчёт Лиры, да и вот так сбегать, поджав хвост, словно нашкодившие коты, мне не нравилось. Но я покривил бы душой, если бы сказал, что не ожидал чего-то подобного. К сожалению, позиция хранительницы, оказавшейся неожиданно толерантной как к чужакам, так и к представителям рас монстров, разделялась далеко не всеми эльфами Игдары. Из королевского дворца, насколько мне было известно, за этот месяц приходило немало запросов, требовавших выгнать нас из города, а то и просто прикончить. Так что я был готов к тому, что недовольство таким положением дел в конце концов выльется в нечто подобное. Правда, если честно, я считал, что покушение будет организовано как раз королевским дворцом, а не станет спонтанным порывом одного недовольного Воителя. Но, как говорится, всего знать нельзя. К тому же вполне возможно, что, если бы у Рика не сорвало крышу, атака дворца последовала бы рано или поздно.

Прикидывая в голове возможные варианты развития событий, я не сразу заметил, что мы не просто бежим сквозь лес, но постепенно забираем к северу. И бежавший впереди всех Найс не мог этого не почувствовать, с ориентацией в пространстве у слепого, хотя это и звучало парадоксально, было всё в полном порядке. А это значило, что он нас куда-то вёл. Оставалось лишь задать логичный вопрос:

— Куда мы? — с каждым днём Паттис всё больше ослабевал и теперь я мог позволить себе короткие фразы при условии, что внимательно следил за своим ртом.

— Я объясню подробно на месте, ты, вероятно, мне не поверишь, если я расскажу всё прямо сейчас. И нам надо спешить. Теперь, после того, что ты натворил, Рейшалисуон может приказать опечатать то место, а я должен привести тебя туда.

Вопросов накопилось столько, что голова начала пухнуть, и тот факт, что я не мог нормально разговаривать, сейчас бесил в три раза больше, чем обычно. В принципе ладно, Найса я знал достаточно, чтобы знать: это точно не было ни ловушкой, ни чем-либо хоть отдалённо похожим. И я был готов подождать пару дней. Тем более, глядя на состояние слепого мечника: худобу, словно после путешествия по пустыне, всклокоченную даже больше обычного бороду и нездоровый тремор в ладонях, который Найс безуспешно пытался от меня скрыть, я мог сказать, что дело для него невероятно важное. Однако один вопрос я всё-таки задал, не удержался.

— Это как-то связано с… — пришлось захлопнуть рот и полминуты проглатывать все попытки настырного эпископа перехватить контроль над челюстью. — связано с Правителями?

— Да. — Это было всё, что я получил после непозволительно долгого ожидания. Стало понятно: на разговор прямо сейчас Найс точно не настроен.

Так что я немного отстал, временно оставил нашего провожатого в одиночестве, поравнявшись с Лаэной и Веском.

— Что он тебе сказал? Ты в курсе, куда мы? — Веск тоже успел понять, что слепой не просто уводит нас подальше от эльфов. А вот Лаэна, судя по её удивлённому лицу, о происходящем даже не догадывалась.

— Не сказал.

— Это всё как-то слишком подозрительно, — недовольно буркнул бывший охотник. — Я ему не доверяю.

— Посмотрим. — О стопроцентном доверии между мной и Найсом речь тоже никогда не шла. К тому же было ещё неизвестно, как отреагируют эльфы на смерть одного из их Воителей и не нужно ли нам будет разбегаться в разные стороны, чтобы сбить преследователей с толку.

Однако погони за нами, к счастью, не отправили. Может быть ещё не успели разобраться в произошедшем, тело Рика слепой всё-таки забрал, а может просто побоялись отправлять кого-то кроме Живых Крепостей, обычно не покидавших город без крайней необходимости, за теми, кто успешно прикончил епископа. Но останавливаться или хотя бы замедляться Найс не спешил. Наоборот, стоило нам покинуть густые леса, окружавшие эльфийский анклав и найти более-менее ровную дорогу, как слепой мечник ускорился настолько, что Агнес, обладавшей среди нас самым слабым телом, пришлось применять магию, чтобы умудряться поддерживать такой темп. Не остановившись ни к вечеру того дня, ни на утро следующего, мы продолжили бежать почти точно на север, оставляя за спинами многие километры.

И к полудню третьего дня после покушения, когда позади осталось аж четыре страны, мы очутились на побережье. Не знаю уж, что это было — очень большое озеро, внутреннее море или реально мировой океан, омывающий человеческий мир со всех сторон, карт этого региона ни у кого из нас не было. Но зрелище от незнания не становилось ни на йоту менее величественным. Никогда я ещё не видел столько воды, чтобы было невозможно разглядеть противоположный берег. И накатывавшие на скалистый берег могучие волны лишь усиливали то впечатление, что оказывала на меня эта стихия.

Честное слово, в другой момент я бы сел и сидел пару дней к ряду, просто глядя на воду. Но Найс, за эти два с половиной дня ставший ещё немного более худым и намного более нервным, не дал нам и нескольких минут передышки. Пару раз мотнув головой, словно и правда осматривал обрывистый берег, он, не произнеся ни слова, рванул куда-то влево, аж застонав от нетерпения и беспокойства. Складывалось ощущение, что чем ближе мы были к цели, тем меньше в нём оставалось рассудительности, да и просто рассудка.

К счастью, по побережью нам двигаться пришлось недолго. Уже спустя пару часов нам на пути попался первый патрульный. Никем больше этот эльф, с оружием наизготовку оглядывавший то воду, то лес, начинавшейся в паре сотен метров от обрыва, быть не мог. Однако Найс даже не думал останавливаться. Проигнорировав приказ остановиться, он одним движением руки, подкреплённым изрядной долей магии, отсёк остроухому голову, после чего всё той же пространственной магией зашвырнул тело бедолаги далеко в море. За следующие пятнадцать минут подобная картина повторилась ещё трижды, и с каждым разом посты эльфов становились всё более многочисленными и укреплёнными.

В последний раз даже пришлось подключаться нам с Веском, чтобы закончить всё быстро и сравнительно бесшумно. Справиться с двадцатью Воинами и парой Воителей, пусть и начальной стадии, Найс в одиночку вряд ли бы смог также чисто и аккуратно. И я уже подготовился к реально серьёзной стычке, возможно даже с Живой Крепостью, судя по всему, следующий пост должен был бы быть именно таким, но оказалось, что этот был последним.

Спустя буквально три минуты после того, как мы прикончили последнего остроухого Воителя, впереди показалась отделяющаяся от основной линии обрыва тропка, уходящая куда-то вниз, вдоль отвесной скалы. По ней слепой нас и повёл, и судя по охватившей его тело дрожи, до цели всей этой беготни осталось совсем немного.

Закончилась тропинка примерно на середине высоты берега, заворачивая влево, прямо внутрь скалы. Однако в пещеру Найс почему-то не зашёл, остановившись, можно сказать, на самом пороге, после чего повернулся ко мне.

— Пожалуйста, попробуй войти.

В его выражении и голосе было столько мольбы и боли, что мне аж стало не по себе. От того человека, с которым я когда-то путешествовал, развозя заказы Братства Жизни, не осталось практически ничего. Сейчас передо мной была бледная тень знакомого мне Найса, измождённая, измученная, потратившая практически все свои внутренние ресурсы. Если это всё-таки было частью какого-то хитроумного плана, то актёрскому мастерству слепого позавидовали бы и сами боги. Так что я не стал спрашивать ничего, вряд ли он был в состоянии хоть что-то мне ответить.

Сделав шаг вперёд, я осторожно протянул руку туда, вглубь пещеры. Исходя из слов Найса, у него самого войти туда никак не получилось, несмотря на то, что он был магом пространства, а это значило, что вход защищён каким-то барьером или что-то подобное. Однако ничего подобного не появилось. Ни на «пороге» пещеры, ни даже на метр вглубь, когда я уже вошёл под каменный свод, я не почувствовал под пальцами ничего, хоть отдалённо напоминающего преграду. Просто воздух и ничего более.

Я повернулся к Найсу, уже собираясь спросить, в чём дело, но увидев его лицо, тут же позабыл обо всех вопросах. Складывалось такое ощущение, словно слепой мечник одновременно схлопотал инфаркт, инсульт, увидел самого страшного в своей жизни призрака и выиграл в лотерею. Смесь восторга, недоверия, подозрения, облегчения, страха — и всё это сопровождалось обильно текущими из белёсых глаз слезами. Протянув руки, то ли ко мне, то ли, что было куда вероятнее, к кому-то невидимому за моей спиной, он сделал шаг… и с неожиданным мелодичным звоном стукнулся лбом о тот самый прозрачный барьер, на который предполагал наткнуться я сам.

Следующие несколько минут мы были свидетелями, вероятно, одной из самых страшных истерик в жизни Найса. Нет, он не начал буйствовать, не принялся крушить всё вокруг, не попытался напасть на кого-то из нас. Всё было с точностью да наоборот. Не свернулся калачиком прямо на холодном и мокром от морской воды камне и замер, тихонько поскуливая, словно побитый пёс. Не знаю, что он испытал за те дни, что отсутствовал в Игдаре, но, скажу честно, я бы предпочёл десяток раз быть искалеченным полыхающими огнём мести эльфийскими Воителями, чем пережить подобное.

И что делать в такой ситуации я не имел ни малейшего понятия. Всё-таки, пусть я и был человеком уже несколько лет и успел сжиться с изменчивым человеческим сердцем, подобные сложные эмоции всё ещё оставались для меня тёмным лесом. А вот склонившаяся над Найсом и принявшаяся гладить его по голове, точно ребёнка, Агнес, похоже, знала, что делает. Лаэна, нахмурившись, отвернулась от этой картины, сложив руки на груди, но я успел уловить мгновение, в которое она с совсем непривычным для ракшасы лицом двинулась в сторону слепого мечника. Несмотря на то, что она сильно изменилась, превратившись в нечисть, похоже и человеческие чувства в ней всё ещё остались. Лишь Веск, бросив на мужчину безразличный взгляд, подошёл ко входу в пещеру и протянул руку, также как это совсем недавно сделал я. Уже знакомый перезвон крошечных колокольчиков засвидетельствовал то, что произошедшее с Найсом не было притворством.

— Какая странная магия… — пробормотал бывший охотник, с силой надавливая на прозрачный барьер. Звон стал громче. — Я не чувствую вообще ничего, словно этой защиты не существует. — Он, словно актёр-мим, прошёлся, прощупывая барьер до самого края прохода, после чего начал также ощупывать поверхность скалы. — Камень поддаётся, — констатировал он наконец, а затем одним ударом вогнал руку по середину предплечья в стену.

Я увидел его ладонь, прижимающуюся к такому же невидимому препятствию сбоку от основного прохода пещеры. Подойдя, я попытался коснуться руки Веска сквозь преграду, и это мне удалось без какого-либо труда. Но когда див попытался схватить мою ладонь, его пальцы лишь беспомощно проскреблись по барьеру, сопровождаемые перезвоном колокольчиков. И на этом странности не закончились. Стоило ему убрать руку, как выбоина, оставленная его кулаком, начала сама по себе затягиваться. Буквально через полминуты на скальной породе уже не было заметно никаких повреждений.

— Чудеса… — пробормотал бывший охотник. — Думаю, проверять пол и потолок нет особого смысла. Да и он, — Веск кивнул на Найса, — не был бы в таком состоянии, если бы попасть внутрь этой пещеры было так просто.

— Ты прав. — Голос слепого дрожал, словно у умирающего, но судя по тому, что он уже не лежал в позе эмбриона, а сидел, поддерживаемый Агнес, самый серьёзный приступ ему удалось перенести. — Я пытался всеми известными мне способами. Ничего не сработало.

— Но как ты понял, что Ганлин сможет пройти?

— Это… сложно объяснить. — Найс замялся. — Если вкратце, наложенная на это место магия имеет ту же природу, что и другое заклинание, которое при появлении Ганлина почему-то начало ослабевать. Они были наложены одним… существом.

— Правителем?

Слепой поднял на меня покрасневшие от слёз, но всё такие же белёсые глаза.

— Нет. Кое-кем похуже. — Ещё хуже? Сколько же существует рангов после Живой Крепости? — Я обещаю, что расскажу вам всё, но сейчас нам нельзя медлить. Мы убили всех стражей до того, как они успели вызвать подмогу, но в любой момент эльфы могут заподозрить неладное. Ганлин, пожалуйста, войди в пещеру и принеси мне то, что там найдёшь. Если сможешь, я буду готов прямо на этом же месте поклясться тебе в вечной верности, расскажу обо всём, что знаю, жизни не пожалею, чтобы любой твой приказ исполнить. Пожалуйста, окажи мне эту услугу! — он уже стоял на коленях, и, судя по всему, был готов начать бить мне поклоны.

— Сдурел, что ли? — я, вновь не ощутив никакого сопротивления, прошёл сквозь преграду и поймал Найса за мгновение до того, как его голова впечаталась в камень. — Я бы сделал это даже без всех этих молений! За кого ты меня вообще принимаешь? Тем более что мне самому невероятно интересно выяснить, что тут вообще происходит. Встань, не позорься. И так уже прозвище плаксы себе на ближайшую вечность заработал.

— Как скажешь, — неловко усмехнувшись, Найс, пошатываясь поднялся на ноги. — Но я говорил совершенно серьёзно. Если принесёшь мне то, что находится в этой пещере, я стану твоим вечным должником.

— И что же это, интересно, такое?

Что-то мне подсказывало, что я уже знал ответ.

— Это тело… тело той, кого я любил.

* * *

Коридор, уходящий от скального обрыва в толщу породы, оказался не таким уж и длинным. Метров тридцать, не более. Если бы я не видел собственными глазами отчаяние Найса, никогда бы даже не подумал, что это место может быть хоть немного важным. Хотя, с другой стороны, с учётом того, что я не мог вообще никак почувствовать существование барьеров, было не исключено, что я, сам того не заметив, прошёл уже сквозь десяток магических стенок.

А потом проход закончился и передо мной открылась уже самая настоящая пещера диаметром около двух десятков метров. Хотя, всё-таки было достаточно очевидно, что создана она была не природой. Идеально ровные стены, пол и потолок, настолько гладкие что казались блестящими в свете парящего посреди пещеры светового шара. Что интересно, в коридоре я до самого последнего момента не видел ни единого лучика, полагаясь на свет, пробивавшийся от входа и глаза Воителя. Впрочем, с учётом всей остальной творящейся вокруг магии, подобное могло считаться лишь едва-едва заслуживающим внимание фокусом. Но не только поэтому я очень быстро забыл о местных трюках со светом.

Прямо под светящейся сферой на невысоком каменном постаменте действительно лежало тело. На вид ей было около тридцати, среднего роста, очень подтянутая, даже мускулистая, с небольшой грудью, короткой мальчишеской причёской — совсем не в моём вкусе. Впрочем, даже так я не мог не признать: она была очень красива. После достижения ранга Солдата телесной магии энергия уже не только исцеляла разного рода болезни, но и начинала влиять на саму структуру организма, устраняя многие врождённые дефекты. Поэтому среди магов было довольно сложно встретить уродливых или хотя бы непривлекательных людей. Но эта девушка, даже с учётом того, что была давно мертва, почти что светилась красотой. Не составляло никакого труда понять, почему Найс в неё влюбился.

И теперь мне нужно было вернуть ему тело его любимой — с какой стороны не посмотри, правильный и даже благородный поступок. Так что я не стал особо миндальничать, прямым ходом направившись к каменному постаменту. Однако, сделав несколько шагов, я вдруг ощутил, что начинаю, подобно мухе, попавшей в мёд, замедляться. Словно некая невидимая сила сдавливала меня со всех сторон, не давая пошевелиться. Поначалу эффект не был таким уж сильным, просто казалось, что мне на плечи положили лишний вес. Но чем ближе я оказывался к центру пещеры, тем более вязким становился воздух. Я активировал превращение, затем запустил воспламенение энергии. Это дало мне возможность сократить дистанцию ещё метра на три. Но когда до постамента оставалось всего пара шагов, я понял, что, если подойду ближе, то мне уже не хватит сил, чтобы переставлять ноги. Видимо та магия, что сдерживала Найса и остальных, просто оказывала на меня куда меньший эффект, поэтому я не ощущал её раньше. Но тут, в самом её эпицентре, даже моих сил оказывалось недостаточно.

Что делать было совершенно непонятно. Эта вязкая магия не причиняла мне особого вреда, я относительно свободно дышал, так что вряд ли на последних шагах меня бы неожиданно сплющило в блин. Но я мог банально не выбраться, если бы шагнул вперёд, не оценив силы.

Однако сдаваться я не собирался. И двух шагов мне делать было не надо. Отдав приказ Галасте, я вытащил из-за пояса Калию и влив в него десятикратный, по сравнению с обычным, запас энергии, воткнул стилет в пространство рядом с головой. После чего, схватившись за замерший кинжал правой рукой, я, выдохнув напоследок, сделал шаг к постаменту. Ну, как шаг, на то, чтобы поднять и опустить ногу мне потребовалось больше минуты. И это я ещё прикладывал максимум усилий, задерживаться было нельзя, воспламенение уже начало подтачивать моё тело. Осталось самое сложное. Протянуть левую, вытянувшуюся в полтора раза благодаря способности Изменения руку, схватить тело за ногу и потянуть на себя. Извини, Найс, но мне придётся проявить к твоей любимой некоторое неуважение, иначе никак.

Со стороны это, должно быть, смотрелось очень комично. Моя рука едва двигалась, несмотря на все прикладываемые усилия. Однако движение всё-таки было. И когда я ощутил под пальцами холодную и мягкую кожу, на мгновение почувствовал себя на пьедестале победы. Ещё семь минут спустя я уже передавал завёрнутое в мою плащ-палатку тело вновь плачущему, на этот раз от радости, Найсу.

Глава 168

— Веск, мать твою, слева его обходи! Слева!

— Не учи учёного! Ты бы лучше за собой смотрел, червячья отрыжка!

— Закончим — убью к чертям!

Нечисть славилась своей плодовитостью и разнообразием форм, нежить — бессмертием, нечувствительностью к боли и страшной способностью присоединять поверженных противников к своей армии, твари теней были известны своими мистическими свойствами, возможностью игнорировать любой физический урон и любовью к пыткам своих жертв. Если сравнивать с разными человеческими специализациями, то нечисть определённо была бы охотниками, нежить — магами, теневые монстры идеально подходили на роль шпионов и ассасинов.

Демоны же, без всяких сомнений, в огромной армии монстров исполняли роль тяжелобронированного авангарда. Ведь главным их преимуществом было вовсе не пламя, как многие думали, а невероятная физическая сила и огромные размеры. И последнее можно было особенно хорошо прочувствовать, когда на бескрайних просторах этажей дьявольских недр тебе встречался какой-нибудь лавовый великан или, как в нашем случае, адский червь.

Тварь, имевшая в поперечнике больше полусотни метров, а в длину, вероятно, не меньше километра, ежесекундно проталкивавшая сквозь себя миллионы тонн пепла, вынырнула из земли, сомкнув вокруг меня гигантские челюсти. Сосредоточенный на мире своей души, работая с Книгой, я не успел вовремя отреагировать и оказался проглочен заживо. Спастись, правда, мне не составило большого труда. Единственным ударом Гуйара сломав червю один из его зубов, я выбрался сквозь образовавшуюся дыру целым и невредимым. Но теперь, видимо, мне придётся ещё долго выслушивать от Веска шуточки по этому поводу. Впрочем, прежде ещё надо было разобраться с этим чудищем. А сделать это для меня теперь было делом принципа.

Главной проблемой при столкновении с такими гигантами было то, что им было практически невозможно нанести смертельную травму. Тем более у чего-то типа этого червя, вряд ли имевшего развитый мозг. Вполне вероятно, даже прямой удар по нему мог не привести к кончине монстра. А уж про то, что у подобных тварей зачастую имелось по несколько дублирующих органов по всей длине тела, мне не хотелось даже думать лишний раз.

Так что ничего удивительного, что бой с адским червём длился уже больше получаса, несмотря даже на то, что мы беспрерывно атаковали все впятером. Тварь уже трижды была рассечена напополам, Коготь Найса для такого подходил идеально, но никаких признаков близящейся смерти дьявольская колбаса не проявляла. Более того, он умудрялся продолжать атаковать практически с той же эффективностью, что и в самом начале. Стоило клинку слепого мечника отсечь очередной кусок его тела, как через пару минут червь отбрасывал ещё часть длины, и вместо относительно безобидного обрубка в битву вступали новые, свеженькие зубки. Тело червя, подобно бамбуковому стволу, было разделено на сегменты, разделённые перегородками-челюстями и при уничтожении одного из сегментов он просто откусывал бесполезный обрубок. Живучести этого монстра можно было только завидовать. И мне совершенно не хотелось проверять, что будет, если рассечь не крайний фрагмент, а один из тех, что находились посредине туловища. Судя по всему, нам всё-таки придётся покромсать его от одного конца до другого.

Однако был в происходящем и огромный плюс. Тело адского червя, самого большого существа, что я видел в своей жизни, содержало в себе просто колоссальное количество демонической энергии. Несмотря на то, что я поглощал хорошо если пятую её часть, мои запасы этой силы стремительно догоняли запасы энергии жизни. И сейчас, спустя полчаса боя, у меня не осталось никаких сомнений: прикончи мы этого червя окончательно — и объём демонической энергии в моей душе превысит лимит ранга Воителя.

И это было очень нехорошо.

— Вам придётся добивать его без меня, или надо вообще отступать! — на меня повернулось четыре удивлённых лица. — Его энергии слишком много, я перескочу границу!

Найс грязно выругался.

— Он слишком туп и разъярён, он от нас не отстанет! Ты не можешь никак замедлить процесс поглощения?

— Нет!

— Без тебя мы его долго не удержим! Какие есть варианты кроме озвученных?

Я замер на секунду, лихорадочно прокручивая в голове возможности развития событий, из-за чего чуть не стал обедом червя повторно. Однако это было не напрасно. Один план всё-таки пришёл мне в голову. Использовать часть энергии для телесной магии, таким образом уменьшить её неиспользованный запас и не дать превысить лимит ранга. Безумный план, почти самоубийственный, но других вариантов я просто не видел.

— Сколько вы сможете его удерживать?

— Минут пять, не больше!

— Мне нужно десять!

Не произнося больше ни слова, я развернулся и бросился прочь. Нужно было оказаться как можно дальше от боя, чтобы меня ненароком не задело. Там, усевшись прямо на землю и прокляв всеми известными мне проклятиями адского червя и создателей полигонов, я прикрыл глаза и так быстро, как только мог, принялся разгонять демоническую энергию по телу. Мешкать было нельзя, и не только потому что без меня Найс и остальные вряд ли продержатся долго. Просто, если бы я замешкался, то вряд ли бы уже решился на подобную дикость. Но это и правда было единственным выходом, что мне удалось найти. Мне нельзя было становиться Живой Крепостью. По крайней мере не сейчас.

С нашего бегства из Игдары, столицы эльфийского анклава, прошло чуть больше года. За это время мы успели добраться до двадцать третьего этажа звериных пещер, вернуться на поверхность, добраться до дьявольских недр и тут спуститься до двадцать второго этажа. Сейчас я находился на пике ранга Воителя в энергиях жизни и крови, а благодаря неожиданно встрече с адским червём и дьявольская энергия приблизилась вплотную к этой границе. В телесной магии, де-юре, я также находился на пике ранга, но реальная сила организма, усиленного тремя типами энергии, значительно превышала таковую у любого другого Воителя. Лаэну и Агнес я подтянул благодаря Делегированию, способности Лени, позволявшей передавать часть своей энергии другим. Найс добрался до того же уровня своими силами. Сейчас среди нас пятерых лишь Веск был оставался Воителем средней стадии, неожиданно став самым слабым из нас, даже слабее Агнес. Впрочем, крайнее разнообразие возможностей дива означало, что даже так бывший охотник оставался очень полезным членом команды. Сражайся мы с Паттисом сейчас, его убийство не заставило бы нас даже вспотеть. Вероятно, я даже мог бы справиться с епископом в одиночку, максимум с Веском в качестве подстраховки.

Но самим становиться Живыми Крепостями нам сейчас было нельзя. И причиной был слепой мечник, вернее то, что он рассказал, после того, как я вытащил из той странной пещеры тело Найсии, его возлюбленной.

Как я и подозревал, слепой мечник, с которым я познакомился в провинциальном филиале Братства Жизни, был Правителем, магом на ранг выше Живой Крепости, о которых обычные люди в принципе не могли услышать. Однако около сотни лет назад он был заключён под «домашний арест» и лишён всех сил за то, что ввязался в глобальное сражение с двумя другими Правителями, теми самыми кардиналами святого престола, о которых Найс спрашивал Паттиса. Причину боя осознать было легко и страшный ожог в форме ладони на животе Найсии, от которого до сих пор разило святой магией, был для этого совершенно необязателен. Куда сложнее было понять, кто же был настолько силён, что смог поймать и запечатать Правителя?

И ответ на этот вопрос открыл для меня масштабы мира совершенно иной категории. Воплощения — в буквальном смысле вечные маги, жившие куда дольше эльфийской хранительницы Рейши, по некой неизвестной причине ревностно хранящие секрет своего существования. Демиурги, полностью исчезнувшие многие тысячелетия назад сущности, способные менять очертания континентов. По сравнению с таким даже Правители казались мелкими сошками, что уж говорить о Живых Крепостях.

Однако, как бы малы они не были, Воплощения строго следили за всеми появляющимися Живыми Крепостями. Обычно эти вечные существа не обращали никакого внимания на происходящее в человеческом мире. Глобальные катаклизмы вроде землетрясений или извержений вулканов, эпохальные войны, эпидемии, уносящие десятки миллионов жизней — им на всё было плевать. Но стоило магу пересечь заветную границу ранга, как в течение нескольких дней к нему лично являлось Воплощение с целью рассказать об истинном устройстве этого мира и предостеречь от совершения глупостей, то есть от раскрытия этой истины миру.

Вот только из нас пятерых лишь Агнес могла спокойно встретиться с Воплощением без особых опасений. Веск и Лаэна, вероятно, тоже пережили бы подобную встречу, в конце концов на нижних уровнях полигонов было немало Живых Крепостей монстров, да и на поверхности их скорее всего скрывалось какое-то количество и это Воплощения особо не волновало. Хотя тот факт, что они обладают уникальной способностью впитывать силу побеждённых противников, вполне мог вскрыться. И совершенно неизвестно, как эти высшие сущности на это отреагируют. Со мной ситуация была ещё хуже, список моих способностей, выходящих за рамки здравого смысла, превышал все разумные пределы. А Найс сейчас по-хорошему должен был быть максимум на ранге Новичка. Дальнейший его прогресс был запечатан и лишь благодаря неизвестному воздействию моего присутствия на эту печать он получил возможность развиваться. Вполне очевидно, что встречаться с Воплощениями ему тоже было никак нельзя.

Однако это не означало, что для нас ранг Живой Крепости был навечно под запретом. Найс не мог этого гарантировать, но видимо существовал способ пересечь границу так, чтобы Воплощения ни о чём не догадались. По его словам, о появлении Живой Крепости свидетельствовала уникальная по своей природе вспышка магии, появляющаяся в момент слияния души мага с его энергией (в случае стихийной магии) или с его телом (в случае телесной). Эта вспышка, подобно кругам на воде, распространялась по всему пространству человеческого мира, и именно по ней Воплощения отслеживали пересёкших границу ранга. По крайней мере это было единственное логичное объяснение, не предполагающее наличие у Воплощений способностей типа всеведения. И если оно было верным, то Найс был практически уверен в своей способности обеспечить для нас «невидимость» с помощью своей магии.

Отдельное пространство, полностью отрезанное от основной реальности, не дало бы волнам, порождённым слиянием души, дойти до Воплощений. И так как слепой мечник в прошлом был магом пространства ранга Правителя, он знал, как создать такое пространство. Вот только с его теперешней силой ему нужно было потратить не меньше месяца на подготовку карманного пространства, в котором можно было бы находиться живым существам. Так что нам стоило для начала подготовиться и достичь самого пика ранга Воителя, а потом разом пересечь границу всем вместе, чтобы не тратить ещё месяц на второе такое же заклинание.

Тем более мне нельзя было пересекать границу прямо сейчас, без какой-либо подготовки, посреди уровня дьявольских недр. Проблема была в том, что, как выяснилось, для меня получение ранга Живой Крепости было даже слишком просто. Обычно на ранге Воителя энергия в теле мага уже занимает максимум возможного места и увеличить её объём становится практически невозможно. Маги многие десятилетия и даже века собирали силу по крупицам, стараясь заполнить все «пустоты». Лишь когда это удастся, маг достигнет состояния, когда душа может слиться с энергией или телом. И тогда это уже происходит само собой, словно душа только того и ждёт. Однако я впитывал энергию подобно губке и конца этому процессу не предвиделось. Мои запасы легко могли превысить необходимый предел, а тогда слияние было уже неизбежно. К счастью, разные энергии внутри меня не смешивались и считались отдельно, иначе я бы достиг ранга Живой Крепости сразу, как поглотил энергию Паттиса, и с этим уже ничего нельзя было бы сделать.

Мне нужно было быть максимально осторожным. Встречных авантюристов-людей, если они вдруг встречались у нас на пути и были настроены недружелюбно, я старался вообще не трогать, чтобы не дай бог не поглотить лишней энергии жизни. И постоянно следить за тем, сколько противников умерло от моих рук. Ведь чем больше монстров одного типа я убиваю, тем меньше энергии из них мне достаётся, и тем более спокоен я могу быть при встрече с очередным врагом. Именно этим подсчётом я и занимался, просматривая в ускоренной перемотке свои воспоминания с помощью Книги, когда на нас напал адский червь.

Ситуация получилась, конечно, крайне неприятная. Червь не был боссом этажа, на самом деле он был куда сильнее и являлся чем-то вроде ходячего стихийного бедствия, призванного держать авантюристов, исследующих уровень, в тонусе. Так что вероятность встречи с ним была крайне мала и мы даже подумать не могли, что именно нам так не повезёт. Обладая огромным, мощным, но при этом неожиданно гибким и быстрым телом, невероятно прочной шкурой, прорезать которую с первого раза не могла даже пространственная магия Найса, и этой чёртовой способностью к делению на фрагменты, из-за чего убить его быстро было попросту нереально, он представлял опасность даже для Живых Крепостей. Только моей физической силы было достаточно, чтобы останавливать его удары, давая остальным возможность контратаковать. И сейчас, когда я был вынужден выйти из боя, Найсу и остальным, наверняка, приходилось непросто. Хотя, с другой стороны, если бы мы реально убили его за раз и я получил его энергию всю целиком, а не как сейчас — порциями, мне бы точно не хватило времени, чтобы перекачать излишек в телесную магию. Так что в каком-то смысле нам даже повезло, что эта тварь оказалась такой живучей.

Демоническая или просто адская энергия содержала в себе мощь пламени самой преисподней. Использовав её в телесной магии, я смог избавиться от побочного эффекта воспламенения и теперь предел, до которого я мог усилить своё тело, определялся лишь тем, сколько энергии я был способен использовать за раз. Более того, адское пламя, пропитавшее моё тело, одарило меня практически полной неуязвимостью к огню, а также высокой сопротивляемостью холоду, ядам и даже, если верить Найсу, проклятьям, которые в прямом смысле сгорали, прежде чем нанести значительный урон. А примешивание пламени к Усилению давало эффект синергии, намного увеличивая разрушительный потенциал кровавого тумана. Стоило только вспомнить нашу первую битву с Агнес и маленький филиал преисподней, что я устроил на том поле боя. А ведь тогда у меня лишь крохотная искорка адского огня. Теперь же объём этой силы сравнялся с объёмом энергии жизни, страшно было представить, что такая сила могла сделать на поверхности, в мире, где ещё было чему гореть.

Однако и побочные эффекты демонической энергии были столь же страшны и губительны. Её продолжительное использование пагубно сказывалось моём состоянии и после сражений мне нужно было куда больше времени, чтобы восстановиться. А применение её в телесной магии буквально означало, что по моим венам начинало течь пламя и это было больнее всего, что я когда-либо испытывал. Тем более сейчас, когда мне нельзя было терять ни секунды и я, вместо того, чтобы аккуратно и не торопясь распределять энергию по организму, просто открыл все шлюзы и адский огонь бушующим цунами захлестнул тело. Если бы я уже не закалил себя в этом пламени, вполне вероятно, что от такого обращения моё тело просто-напросто выгорело бы изнутри.

Кажется, я кричал от боли, кажется катался по пеплу пустыни в тщетных попытках сбить полыхающее внутри пламя. В какой-то момент, кажется, я потерял сознание. Это было уже не важно. В отличие от мирной и в каком-то смысле даже доброй энергии жизни, демоническая сила, спущенная с цепи, уже не остановится, пока не достигнет поставленной цели. Даже если бы я умер от болевого шока, адское пламя ещё некоторое время продолжило бы пропитывать моё тело.

К счастью, я оказался достаточно крепким и в какой-то момент вынырнул из небытия. Цель была достигнута, объём свободной демонической энергии вновь упал до уровня Воителя среднего ранга, а вот уровень насыщения тела адским пламенем поднялся до высокой стадии. И это всего за несколько минут. Ну, по крайней мере так это ощущалось. Да и звуки боя моей команды с червём даже не думали стихать, так что вряд ли прошло много времени. Впрочем, мне сейчас каждая секунда казалась часом. Болело всё, даже такие места, про которые я не знал, что они могут болеть, казалось, болели даже волосы, также успевшие хорошо так пропитаться адским огнём. А ведь мне ещё было нужно помочь Найсу и остальным добить чёртова червяка.

Кряхтя, как дряхлый дед, я поднялся, опираясь на Гуйар, и, запустив воспламенение энергии на полную, так боль ощущалась намного хуже, устремился в бой. Я должен был отомстить этой сосиске-переростку за то, что мне из-за него пришлось перенести.

Глава 169

— Эй, открывайте, кто там есть! — от ударов Гуйара ворота города демонов задрожали и начали покрываться вмятинами, и это при том, что я практически не прилагал силы. С той стороны, однако, не слышалось ни звука.

— Странно это всё, — протянул Веск. — Насколько мне известно, демоны никогда не отступают перед врагом. Тем более это мы к ним ломимся, а не наоборот. Отступать-то им некуда.

— Кто там есть за дверью! — я ещё пару раз стукнул в створки. — Мы не собираемся сражаться лишний раз, только хотим воспользоваться вашим порталом! Пустите нас по-хорошему.

Поначалу ответом вновь была тишина, но спустя пару минут из бойницы выглянула рогатая голова какого-то мелкого беса. С учётом того, что это был двадцатый уровень, этот демон наверняка мог с лёгкостью устроить резню в каком-нибудь небольшом человеческом городе, но здесь, похоже, он был просто расходным материалом, отправленным к нам на убой. Глянув сначала на несколько десятков тел, оставленных лежать на пепельном песке, а потом и на тех, кто учинил всё это безобразие, бес, вздрогнув всем телом, заблеял:

— Вы правда не будете нас убивать?

— Правда, правда. Вы тут — слишком мелкая добыча. Передай своим главным, что нам нужен только портал.

Босс двадцатого этажа, лавовый гигант ростом метров в тридцать, имел силу Воителя средней стадии. Даже если в местных городах неожиданно найдётся кто-то посильнее, с большой вероятностью даже Агнес сможет зачистить такой город в одиночку. К тому же на этом уровне мы уже убили достаточно демонов и эффективность моего поглощения энергии упала ниже плинтуса. Так что нам и правда не было никакого интереса в сражении с демонами-защитниками. Мы бы, наверное, даже не стали заморачиваться с этим, попытавшись активировать портал в каком-нибудь заброшенном городе. Но на двадцатом этаже они были разбросаны уж слишком редко, а с навигацией в бескрайних пустошах был полный швах. Так что быстрее было немного попотеть и тем или иным образом договориться с местными. В конце концов, либо кнут, либо пряник сработали был.

— Подождите! — рогатая голова скрылась из виду.

— Зачем это всё? — недовольно буркнула Лаэна. — Просто вошли бы и дело с концом, что они нам сделают?

— Мне на активацию портала понадобится несколько дней, — ответил Найс. — Лучше провести их в окружении относительно мирных демонов, чем постоянно ожидать нападения. К тому же они и подкрепление могут вызвать. Навредить нам у них и правда вряд ли получится, но это будет слишком муторно.

— Ладно-ладно, не лезу, мне-то что…

— Вы ещё тут? — а бес-то, кажется, осмелел. Понял, что его не убьют сразу и возгордился своей ролью парламентёра.

— Что тебе сказали?

— Что вы можете предложить в обмен на доступ к порталу?

— Видимо ты права и они понимают только язык силы, — бросил я за плечо Лаэне, после чего размахнулся и влил в правую руку немного Усиления. Каменные створки, уже начавшие покрываться мелкими трещинами, взорвались шрапнелью, накрыв весь внутренний двор. — Предлагаю не убивать вас всех. — крикнул я вверх дрожавшему, как осиновый лист, бесу, — Думаю, ограничимся половиной.

Однако начать резню всё-таки не получилось. На площади за воротами нас уже ждали. Довольно редкий тип демонов, суккуб. Выглядела она почти как человек, по крайней мере её тело заставило бы пускать слюни девяносто девять процентов мужского населения человеческого мира. Картину немного портили рога, крылья и тонкий хвост с острой пикой на конце, а также адское пламя, просвечивающее сквозь кожу рук, груди и промежности. Впрочем, лично на мой вкус, это только добавляло суккубу некоторую изюминку.

— Здравствуйте. Позвольте представиться, меня зовут Давра. Я прошу прощения за поведение моего слуги, он действовал без моего приказа.

Её голос полностью соответствовал внешности, столь же соблазнительный и томный. Повинуясь жесту суккуба, бес медленно подошёл к ней, неуверенно перебирая козлиными копытцами. Такая его неторопливость тут же стала понятна: суккуб резким движением схватила демонёнка за шею и огонь под её кожей вспыхнул с утроенной силой. Бес забился в конвульсиях, пытаясь избавиться от губительной хватки, но это, конечно же, было бесполезно. Спустя десяток секунд его собственное тело начало дымиться, а из глаз, ушей, носа и рта вырвались языки пламени. Такова была сила суккубов. Они могли воспламенять энергию, находящуюся в чужих телах, причём это вовсе не означало убийство, не просто так секс с суккубом считался одним из самых больших наслаждений.

— Ничего страшного, думаю разрушение ворот покрыло цену моего недовольства.

Ага, как же, без её приказа. Готов поставить Гуйар и свою правую руку, что она таким образом решила проверить, не были ли наши слова блефом и были ли мы реально готовы вступить в бой. В конце концов, битва с тремя-четырьмя десятками стражников и сражение против целого города — очень разные вещи.

— Договорились, — улыбнулась демоница, продемонстрировав набор острых треугольных зубов.

— Тогда я повторю в последний раз. Нам нужен доступ к порталу этого города. Если не станете делать глупостей, через дня три-четыре мы исчезнем, словно нас и не было.

— Хорошо, вы получите доступ, — суккуб кивнула без какого-либо промедления.

Либо главные в этом городе уже приняли решение и весь этот спектакль был лишь чтобы проверить нас на вшивость, либо решения тут принимала она сама. Если второе, то становилось понятнее, почему с нами решили не сражаться до последней капли демонической крови. Суккубы, из-за специфики своих способностей, в отличие от большинства демонов, предпочитали действовать не грубой силой, а хитростью. Может убить её, чтобы лишний раз не волноваться из-за возможных ловушек? Ладно, ещё успеется.

— Тогда вперёд, веди.

— Как будет угодно, но прежде я хотела обсудить с вами одно предложение. — Ну вот, началось. Может правда убить?

— В чём оно состоит? — прежде чем я успех поднять Гуйар, в разговор вмешался Веск. Я с удивлением посмотрел на бывшего охотника, но тот лишь коротко кивнул, мол: «давай послушаем».

— Хочу попросить вас сразиться с одним демоном. Он уже несколько лет доставляет неприятности многим городам, заявляясь без предупреждения и убивая всех сильнейших демонов. Несколько месяцев назад он побывал у нас, в результате чего вся верхушка власти лишилась жизней и сейчас я временно являюсь правителем, так как больше не осталось никого достаточной силы. — А вот и вторая причина, по которой они отказались сражаться с нами в открытом поле до конца. — За его голову было назначено крупное вознаграждение, собранное со всех городов, где он побывал. Я не могу точно сказать, сколько там драгоценностей и магических артефактов, но с учётом того, что от его рук пострадало больше десятка городов, сумма, мягко говоря, немаленькая. Так что, если вы его убьёте, то все будут в выигрыше: мы получим удовлетворение от мести, а вы — награду.

Как интересно. Демон, идущий против их законов и нападающий на все города без разбору. С таким я бы сразился. Тем более за хорошее вознаграждение.

— Заманчивое предложение. Давай так, мы подумаем над этим предложением.

— Большего не смею просить, — какая, однако, вежливая демоница. Впрочем, оно и понятно, учитывая все обстоятельства.

— Тогда веди нас к порталу. И, раз уж ты от нас хочешь исполнения своих хотелок, будь добра обеспечить достойное обращение.

Суккуб облизнула сочные губы раздвоенным, как у змеи, языком.

— О, поверьте, обеспечу…

* * *

Когда ночью в предоставленную мне комнату тихо вошла демоница, я ни капельки не удивился. Для неё, промышляющей соблазнением и манипуляциями, к тому же вдруг оказавшейся окружённой врагами, значительно превышающими её по грубой силе, иного выбора представить было сложно. Однако я не мог не заметить, что в отличие от нашей первой встречи у ворот города, сейчас демоница была куда менее расслабленной, хотя, казалось, должно было быть с точностью да наоборот. Более того, мне показалось, что она чем-то сильно раздражена.

— Давра, ты что-то хотела? — несмотря на то, что я прекрасно понимал, для чего она здесь, хотелось немного поиграть в дурачка.

— Да, — суккуб, соблазнительно покачивая бёдрами, подошла к кровати и склонила надо мной свою рогатую голову. — Тебя…

* * *

Где-то час спустя, когда демонице всё-таки удалось вывернуться из-под меня и, спрыгнув с кровати, отскочить к стенке, на её лице отражались боль, злость и недоумение.

— Да что с вами такое?! — воскликнула она почти истерично, придерживая левой рукой вывихнутую правую. — На одного моя магия в принципе не действует, второй — тварь теней без жизненной силы, а теперь ещё и ты!

— Понравилось? — усмехнулся я, запуская процесс обратного превращения. Трёхметровое, весящее больше двух с половиной центнеров тело, физическая сила, практически равная Живой Крепости и наполняющее каждую клеточку адское пламя — даже суккубу, похоже, пришлось непросто. Особенно после того, как её собственная магия усугубила ситуацию, без моего приказа запустив процесс воспламенения Усиления. — Если захочешь повторить — приходи, буду ждать.

— Да пошёл ты! — прошипела демонесса, выбегая в коридор.

— А она смешная, — Агнес вошла в другую дверь, соединяющую наши комнаты и забралась ко мне в кровать. — Но я так и не поняла, почему ты не дал мне присоединиться.

— Тогда она бы точно заподозрила, что тут что-то не так. У тебя ведь всё на лице написано.

— Ну позвал бы на середине, — Воительница надула губки, словно и правда была на меня обижена.

— Не переживай, у меня впереди целая ночь на тебя одну.

— Звучит отлично!

— А то…

Наши отношения с Агнес за последний год изменились кардинально. Мучил я её теперь только в постели, да и то уже очень давно такими пытками Воительница, наоборот, наслаждалась. Эффект Подчинения в конце концов всё-таки выдавил из неё всю ненависть ко мне, да и я сам успел не один раз выместить на ней злость от моей поимки. Теперь я бы не погрешил против истины, назвав её моей любовницей, единственной к тому же. Во-первых, во время нашей беготни по полигонам найти себе развлечения удавалось очень нечасто. А во-вторых, Агнес, в отличие от той же суккубы, могла без особого труда выдержать всё, что я творил, год тренировок не прошёл впустую. Так что искать кого-то ещё я не видел никакого смысла. Сегодняшний случай с Даврой скорее был воспитательным мероприятием для демонессы, чтобы не повадно было.

Оставив Воительницу отдыхать, я приказал Паттису отправить в её тело немного энергии жизни, чтобы ускорить восстановительные процессы в организме и вышел из комнаты, проветриться. С мёртвым епископом отношения у нас тоже более-менее устаканились, хотя там всё было немного сложнее. Я полностью поглотил его энергию, сравняв Паттиса с остальными квартирантами, пережил «примерку» способности Лени, и хотя очередного видения так и не было, можно было сказать, что процесс принятия епископа в мою маленькую «семью» был завершён. Однако, в отличие от Агнес, Паттис остался преданным идеям святого престола и поначалу наотрез отказывался сотрудничать.

Подчинение применить на нём, к сожалению, было уже невозможно, а потому я использовал метод, показавший свою эффективность на Галасте. Насильно отключил его от всех своих органов чувств, оставив на два месяца в полнейшей пустоте, лишённой цветов, звуков, запахов, ощущений направления, времени и даже самого себя. Представить, каково это, я не мог и не хотел даже пытаться.

Вот только, как выяснилось, эффект на разные личности это заключение в ничто оказывало очень разное. Если Галаста начала обожать и боготворить меня, то Паттис проникся ко мне диким, неконтролируемым ужасом. Он продолжал меня ненавидеть, вероятно ненавидел меня даже больше, чем в первые дни пребывания в моей душе. Но теперь, стоило мне обратиться к нему с каким-то приказом, мёртвый епископ тут же бросался исполнять, не желая ни единой лишней секунды находиться в центре моего внимания, из-за чего качество его работы оставляло желать лучшего. Если бы не тот факт, что я уже достаточно разобрался в своих способностях, чтобы не допускать подобных оплошностей, из-за Паттиса однажды вполне мог произойти какой-нибудь крайне неприятный инцидент. А когда он пытался что-то мне ответить, а сделать это он теперь мог лишь моим же ртом, меня едва блевать не тянуло от того, сколько дрожи звучало в моём же голосе. Однако поделать с этим уже было ничего нельзя, да и вызывать у бывшей Живой Крепости, причинившей мне своим существованием столько неудобств, подобный ужас, было приятно, этого нельзя было отрицать. Так что я смирился с текущим положением дел.

Дворец, как и весь город в принципе, располагался на внутренних стенках огромной колонны-шахты, соединявшей двадцатый и двадцать первый уровни. Сужаясь подобно воронке, город достигал своего самого узкого места как раз в районе дворца, а потом вновь расширялся книзу. И с открытого балкона, на который я вышел, дополнительно вынесенного дальше от стен, открывался поразительный вид, фактически, на весь город. Засмотревшись на эту картину, я не сразу заметил Веска, направлявшегося ко мне вдоль перил балкона.

— Тоже не спится?

— Ты же знаешь, что я не сплю, — усмехнулся див, обнажив иглоподобные зубы, непонятно как прячущиеся в человеческом рту.

— Знаю. Считай, что это просто вежливость.

— Договорились. К тебе эта суккуба тоже уже заходила?

— Ага.

Улыбка бывшего охотника растянулась так, что теперь уже не осталось никаких сомнений в его истинной сущности.

— Забавная она.

— Агнес то же самое сказала.

— Ну значит правда. Но, думаю, у неё просто не было достаточно возможностей отточить свои умения.

— Возможно…

Помолчали.

— Почему ты решил переспросить её о сделке? — неожиданно в памяти всплыл вопрос, о котором я уже почти забыл.

— Я ведь мысли читаю, — пожал плечами див. — И заранее знал, о чём она попросит, по крайней мере в общих чертах.

— И что?

— А то, что я увидел в её воспоминаниях этого демона. И он мне показался очень знакомым.

— В смысле? — в первую секунду я не понял, о чём говорил Веск, но потом до меня дошло. — Думаешь, это кто-то из тех, с кем я сражался на восьмом уровне подземелья некроманта?

— Почти уверен в этом. Его лицо, конечно, сильно изменилось после превращения в демона, но общие черты угадываются. К тому же его оружие довольно характерное.

— Дай угадаю, огромный молот? — я нервно усмехнулся.

— Точно так, — Веск кивнул. — Почему ты решил, что это именно паладин? Ведь это мог быть и Диртас, тот Воин.

— Потому что я был уверен, что он не умрёт так просто. Я не рассказывал, но я встретил его ещё на втором уровне подземелья некроманта, он меня тогда чуть не прибил.

— О как! Интересно. Расскажешь поподробнее?

— Может как-нибудь в другой раз.

— Это пожалуйста.

— Значит, Игор, паладин святого престола, стал демоном. Иронично. — Я посмаковал эту новость, наслаждаясь фактом падения служителя церкви.

— Твоя правда. Но, насколько я понял из воспоминаний суккуба, его сила минимум на пике Воителя. Если он, как и мы с Лаэной, превратился в какого-нибудь особенного демона, с уникальными способностями и магией, то сражение с ним один на один точно будет непростым. Ты ведь собираешься драться с ним сам, я правильно понимаю?

— Конечно. Если это правда он, то нам обязательно надо разрешить старые разногласия. Тем более что я хочу собрать каре из вас четверых, и чтобы он пошёл за мной, мне нужно будет доказать ему свою силу.

— Каре? А кто четвёртый. — Веск, как я и думал, нисколько не обиделся на такое сравнение.

— Один демилич.

Глава 170

Каким образом суккуб связывалась с другими городами, передавая вызов на бой, я не знал и, честно говоря, мне было совершенно неинтересно. Совершенно лишняя, как мне кажется, информация. Но, так или иначе, где-то спустя две недели после нашего появления, Давра появилась на пороге комнаты, с немного испуганным выражением лица и сообщила, что тот самый демон прибыл и сейчас ждёт у ворот. Быстро собрав разбрёдшихся по дворцу спутников, я двинулся наверх, где, забравшись на стену, выглянул в бойницу над недавно починенными створками.

Игор, в том, что это был он, я перестал сомневаться, только его увидев, и правда сильно изменился. И дело, понятно, было не только в заострившихся чертах лица и полной пасти клыков. Лаэна в своей форме нечисти была ростом метров пять, но бывший паладин значительно перегнал ракшасу. К тому же, если если ракшаса при всей своей мощи выглядела довольно изящно, демон больше походил на оживший замок. При росте метров в семь, это если не считать роскошных изогнутых рогов, его плечи в ширину были не меньше четырёх. Руки были толще, чем моя талия в боевой форме, а ноги, в отличие от суккубы, не оканчивающиеся копытами, а вполне человеческие, походили на колонны какого-нибудь древнего дворца. Всю его кожу покрывал один бесконечный узор татуировок в виде переплетённых спиралей, слабо светящихся слишком хорошо мне знакомым светом адского пламени. Его молот также сильно изменился. Раньше он был просто большим, рассчитанным на очень сильного, но всё-таки человека. Теперь же оружие Игора походило скорее на стенобитный таран. И даже украшавший молот узор претерпел изменения. Благостные лики, что я помнил, исказились и теперь выглядели так, словно изображённые на оружии ангелы по-настоящему попали в ад и теперь вопят от вечных пыток. У меня не было никаких сомнений в том, что этот молот, как и Коготь, и Гуйар, теперь являлся живым оружием, может быть классом пониже, но всё-таки обладавшим зачатками сознания и своей уникальной магией.

А также я мог даже не проверять лишний раз с помощью магии, чтобы понять: Игор был на уровне Живой Крепости. Как и во все предыдущие разы, его ранг превосходил мой. Вот только на этот раз рангом оценивать мою силу было, мягко говоря, некорректно.

— Я пришёл, потому что узнал: тут есть кто-то, желающий бросить мне вызов! — голос бывшего паладина был под стать его внешности: низкий, раскатистый, словно говорил вулкан. — Я жду!

Не собираясь больше скрываться, я одним прыжком перескочил защитные зубцы стены и встал напротив Игора.

— Ну здравствуйте, Ваше Преподобие. Давно не виделись.

Сейчас, когда мне не от кого было скрываться, я предпочитал использовать своё привычное лицо, то, что получилось само собой ещё на четвёртом-пятом уровнях подземелья некроманта в результате слияния с несколькими зомби. И я не сомневался, что бывший паладин меня помнил. И верно, несколько секунд на лице демона отражалось лишь недоумение, но потом в его глазах вспыхнули огоньки узнавания.

— Ты?! Ты же умер!

— Как видишь, нет, Игор.

— Это не моё имя.

Ещё один, кто решил сменить имя после того, как перестал быть человеком? Ну что же, ладно, мне-то что.

— Как тебя тогда звать?

— Рагок. — Хм… ну, надо сказать, ему это имя и правда подходило.

— Хорошо, Рагок. Ты правильно помнишь, кто я, и я же сейчас вызываю тебя на дуэль. Однако, хотелось бы для начала обсудить условия…

— Нет! — Рявкнул бывший паладин, даже не дав мне договорить. Молот, до этого воткнутый на метр с лишним в пепельные пески, он вытащил и перехватил двумя руками. — Никаких условий. Я убью тебя — и всё.

— Зря ты так, — покачал я головой. — Убьёшь меня — и никогда не узнаешь, почему попал в дьявольские недра и почему стал демоном.

— Не интересует. — Отрезал Игор-Рагок, принимая боевую стойку. С учётом его роста, комплекции и размеров оружия, смотрелось это, мягко говоря, внушительно.

Даже так? Ну ладно. Похоже, сейчас с ним что-либо обсуждать было бесполезно.

— Хорошо. Тогда обсудим всё попозже.

* * *

Давра, суккуб, встретивший Ганлина и компанию, была довольно молодым демоном. В мире дьявольских недр она появилась, как и остальные адские отродья поднявшись из вечного пламени, лишь около десяти лет назад. Если бы не тот факт, что в полигоне демоны появлялись сразу взрослыми и с уже имеющимися знаниями об этом мире, языке и тому подобном, сейчас Давра, вероятно, ещё бы только училась в какой-нибудь демонической школе.

Однако даже имея представление о том, кто она, где оказалась и что вообще происходит вокруг, суккубу всё равно пришлось довольно непросто, когда в её город пришёл Рагок. На двадцатом этаже в принципе не должно было быть демонов уровня Живой Крепости, даже глава города, бывший намного сильнее босса уровня, не мог ничего противопоставить вторженцу. И тот факт, что чужак был не обычным демоном, а принадлежал к адской аристократии, нисколько не упрощал ситуацию.

В дьявольских недрах такое понятие, как «демоническая знать», было не так весомо, ведь здесь демоны «рождались» сразу в полигоне, минуя предыдущую жизнь в преисподней. Однако инстинктивная оторопь перед теми, в ком течёт кровь короля, передавалась даже «искусственным» демонам. Перед демоническим графом, каким был этот Рагок, обычные демоны не могли проявить даже половины реальной силы, что ещё снижало и без того крохотные шансы на победу и выживание. Ничего удивительного, что вся верхушка города была уничтожена вторженцем меньше чем за полчаса. Давра же осталась в живых лишь потому, что Рагок, по его же словам: «не посчитал её заслуживающей смерти». С одной стороны это было большой удачей, в конце концов, умирать не хотелось никому, в том числе и детям преисподней. Но с другой же суккуб чувствовала невероятную обиду. В обществе демонов, где прежде всего ценилась сила, подобная жалость была огромным унижением. И к Рагоку Давра испытывала дикую ненависть. В противном случае она бы вряд ли даже подумала о том, чтобы просить Ганлина и его спутников позаботиться о демоническом графе.

Вот только она думала, что эта странная компания набросится на Рагока всем скопом, хотя бы так попытавшись преодолеть разницу в силе. В конце концов, сила Живой Крепости — это не то, к чему несколько Воителей могли отнестись несерьёзно. И когда на встречу с графом отправился один лишь Ганлин, Давра уже было решила, что он, как и все его спутники — безумцы, и что рассчитывать на них с её стороны было не меньшим безумием. Однако, когда бой начался, стало понятно, что суккуб сильно недооценила тех, на кого сделала ставку.

* * *

Пожалуй, впервые в жизни мне встречался противник, настолько превосходящий меня в плане физической силы. Демон, да ещё и Живая Крепость, одной чистой мощи его многотонного тела хватало, чтобы каждый взмах огромного молота создавал настоящие торнадо из пепельного песка. С сожалением приходилось признать: если бы я принял хотя бы один такой удар в жёсткий блок — от моих костей не осталось бы ничего, кроме трухи, несмотря даже на тройной ранг Воителя телесной магии. Да что там говорить, если Игор-Рагок умудрился даже сломать пространственный замок Калии, из-за чего я, уже привыкший к абсолютной магии стилета, чуть не помер, лишь на долю секунды разминувшись с одним из плачущих ангелов. Пришлось вливать в кинжал втрое больше энергии, чем обычно, чтобы справиться с мощью противника, и при этом я всё равно чувствовал дрожь, передающуюся в руку при каждом ударе молота.

Однако такая разница в физической мощи вовсе не означала, что бывший паладин был непобедим. Рост, вдвое превышающий мой даже после превращения, тело, извитое гипертрофированными мышцами и молот, который наверняка был в пару-тройку раз тяжелее Гуйара — всё это означало, что Рагок, выиграв в силе, значительно проиграл в скорости. Конечно, с точки зрения обычного человека он двигался быстро, даже очень. Вряд ли кто-то на ранге Солдата мог бы даже подумать о том, чтобы увернуться от его атак. Вот только я Солдатом не был уже очень давно. И на каждый его удар я мог отвечать двумя, а то и тремя своими.

Впрочем, это не обеспечивало мне автоматическую победу. То, что я двигался и атаковал куда быстрее означало лишь, что в целом я мог не опасаться получить по голове. Убежать от Игора-Рагока было бы тем более несложно. Но вот с моими контратаками всё было куда хуже. Тело бывшего паладина было не только невероятно сильным, но и до абсурда крепким. Когда я, поднырнув под удар молота, атаковал его ноги, Гуйар оставил лишь неглубокую рану, максимум сантиметров десять, что с учётом размеров Рагока и живучести демонов было не страшнее царапины. И это при том, что сейчас Кровожадный Король весил больше полутора тонн, обладая невероятной убойной мощью. Конечно, в полную силу я пока что не бил, лишь прощупывая возможности бывшего паладина, но и он вряд ли сражался на пределе возможного по той же причине. К примеру, я нисколько не сомневался, что татуировки на его теле были вовсе не для красоты, поскольку от них прямо-таки несло демонической энергией и силой адского пламени.

И минут через десять после начала нашего боя, когда мы обменялись уже несколькими сотнями ударов, Рагок подтвердил это моё предположение. Взревев так, что я почувствовал боль в ушах, бывший паладин бросился в атаку с удвоенной яростью. А по спиралям на его коже, начиная с головы, заструился хорошо знакомый мне свет огня преисподней. И везде, где зажигались татуировки, мышцы огромного демона, и так казавшиеся ненастоящими, начали ещё вздуваться и наливаться силой. Судя по всему, это было чем-то сродни моему воспламенению энергии, но если в моём случае тело наполнял туман Усиления, то Рагок, похоже, использовал чистую энергию адского пламени.

А значит и мне стоило показать всё, на что я способен. Воспламенение, запущенное на максимум, сделало мой внешний вид довольно схожим с бывшим паладином. Разница была лишь в том, что у него светились магические татуировки, а у меня сквозь кожу и броню просвечивали проходящие близко к поверхности сосуды. В плане сияющих глаз и извергающегося изо рта и носа пламени мы и вовсе были почти близнецами. Однако лишь на этом я не остановился. Туман Усиления начал выходить из моего тела и, наполненный силой адского пламени, почти сразу обратил пространство вокруг в филиал ада. Наблюдатели на стенах города, находящиеся в нескольких сотнях метров, сейчас скорее всего бежали прочь, не способные терпеть подобный жар. Вряд ли кто-то помимо Давры и моих спутников мог выдержать подобное дольше нескольких секунд. К счастью, пепел местных пустошей в принципе не мог гореть или плавиться, иначе нас с бывшим паладином ждала бы схватка в кипящей магме.

Однако сделал я это вовсе не потому, что хотел поджарить Рагока на пламени преисподней. Не стоило даже рассчитывать на то, что ему, Живой Крепости, мой огонь нанесёт хоть сколько-нибудь серьёзные повреждения. Нет, я создал вокруг себя мир пламени, чтобы повысить эффективность воспламенения энергии. Этот эффект я обнаружил уже через месяц после того, как попал в дьявольские недра, сражаясь с противниками, распространявшими вокруг себя жар адского огня. Суть его была в следующем: чем меньше была разница между температурой внутри моего тела и снаружи, тем медленнее я тратил энергию. Если подумать, это было логично. Ведь воспламенение Усиления при всех своих плюсах было крайне невыгодным именно потому, что немало силы просто утекало в окружающее пространство из-за того, что я не мог идеально контролировать такие больше объёмы магии. При этом немалая часть бесполезно тратящейся энергии уходила именно на тепло. Фактически, я, как какая-нибудь печка, отапливал воздух вокруг себя. И куда выгоднее было использовать сравнительно небольшое количество тумана Усиления, чтобы нивелировать разницу температур, чем постоянно мириться с потерей энергии.

К тому же в сплошном пламени противнику было куда сложнее отследить мои движения, а я ощущал всё через сам огонь, так как он и был моим Усилением. А ещё Гуйар, радостно пожиравший адское пламя с таким же аппетитом, как и любую другую энергию и концентрировавший эту силу внутри себя, мгновенно раскалялся до таких температур, что даже мне становилось больно его держать. В общем, сплошные плюсы. По сравнению с Рагоком, использовавшим адский огонь лишь для собственного усиления, мой арсенал был куда обширнее.

И эта разница в методах: грубом и примитивном у бывшего паладина, и разностороннем и изящном у меня — сыграла решающую роль в нашем сражении. Нет, он всё ещё был куда сильнее меня, вероятно отрыв даже увеличился. Вот только, как бы глупо это не звучало, сила была далеко не только в силе.

Очередной замах огромного молота был прерван ещё на полпути. Я метнул Калию наперерез плачущим ангелам, лишь перед самым столкновением влив в стилет убойную дозу энергии. Подобный приём я использовал впервые и Рагок такого явно не ожидал. Не подготовившись к тому, что оружие весом в несколько тонн вдруг наткнётся на преграду, он не успел стабилизировать стойку и начал заваливаться на бок. Скорее всего это никак бы на нём не сказалось, бывший паладин был достаточно умелым воином, чтобы справиться с подобными трудностями. Одного правильного шага хватило бы, чтобы нивелировать потерю равновесия. Вот только я не собирался давать ему сделать этот шаг.

В один рывок я добрался до его ног и, перехватив Гуйар двумя руками и крутанувшись почти на двести семьдесят градусов, со всей силой впечатал Кровожадного Короля под колено Рагока, находившееся ровно на уровне моей груди. Подобного бывший паладин всё-таки не выдержал. Его нога подогнулась и он, тяжело, словно вековое дерево, рухнул на спину. Притянув к себе Калию с помощью созданной из Усиления плети, я, не снижая темпа, рванул к его голове. Нельзя было позволить бывшему паладину прийти в себя. К счастью, я успел. Стилет вошёл Рагоку ровно в угол глаза, погрузившись сантиметров на десять, после чего я применил пространственный замок.

— Лучше не дёргайся, иначе загонишь лезвие себе в мозг, — предупредил я бывшего паладина, взревевшего от боли и уже собиравшегося перевернуться на бок. — Выдернуть Калию тебе не удастся, а попытаешься извернуться — останешься без глаза, даже регенерация демонов такое повреждение не восстановит.

— Что… что ты хочешь? — к счастью, Игор-Рагок, став демоном, похоже, не утратил трезвости мышления.

— Поговорить. И убедить тебя присоединиться ко мне.

— Меня это не интересует.

— Ой-ли? — я наклонился над бывшим паладином, заглядывая во второй, не раненый глаз. — Готов спорить на что угодно, последние тридцать с лишним лет ты слышал голос, призывавший найти меня. Неужели ты реально считаешь, что это было просто так?

— Что ты со мной сделал?! — с нескрываемой яростью проговорил Рагок, этим подтверждая мои слова.

— Я — ничего. Если честно, сам до сих пор не понимаю, что с тобой произошло и как вообще возможно превратить человека в демона. Но знаю другое: твоё превращение тесно связано со мной и если ты присоединишься ко мне, все от этого выиграют.

— И что получу я?

— Сражения поинтереснее тех, на которые тебе приходится тратить время сейчас.

— Сильно сомневаюсь. — Несмотря на воткнутый в глаз стилет, у него ещё оставались силы на сарказм. Неплохо.

— Отчего же? Скажи, я ведь правильно понимаю, что ты до сих пор терроризируешь двадцатый этаж, потому что не в состоянии справиться с защитниками городов двадцать пятого? Промежуточные этажи, конечно — тоже отличная охотничья площадка, но монстры там безмозглые и сражаются на одних только инстинктах. Удовольствия от их убийства немного, я-то знаю. Всё равно как обезумевшего быка прикончить.

— Может быть. — При моём упоминании городов двадцать пятого этажа он напрягся, выдавая свои эмоции, но потом довольно быстро успокоился. Видимо всё-таки осознал, что этот наш разговор реально может привести к чему-то полезному. И следующий его вопрос лишь подтвердил мою догадку. — Чем же отличаются твои сражения?

Я усмехнулся. Клиент был готов. Схватившись за рукоять Калии, я выдернул стилет из глаза Рагока и спрятал за пояс.

— Тем, что они будут происходить на поверхности.

Глава 171

— Ну как тебе моя компания? — я нашёл Рагока на балконе дворца.

Портал на поверхность Найс уже давно настроил, но стоило дождаться, пока у бывшего паладина заживёт глаз. Пока что можно было перевести дух и попытаться хотя бы немного сточить острые углы. В отличие от Лаэны и Веска, Игор-Рагок знал меня лишь по тому времени, когда я претворялся человеком, главой группировки Костяного Храма, и потому для него привыкнуть к текущему положению дел было куда сложнее. Да и мне стоило немного унять жажду крови, а то во время нашего боя я едва сдержался, чтобы не вогнать Калию ему в мозг за то, что он дважды меня едва не прикончил.

— Интересные… персонажи, — усмехнулся Рагок, поглаживая густую бороду.

Да, как оказалось, он тоже умел принимать человеческий облик. Но это не было чем-то удивительным. Такой способностью обладали все демонические лорды. Как и предполагал Веск, паладин святой церкви переродился далеко не обычным демоном, а одним из чистокровных потомков владыки всех адских тварей. Хотя, только-только попав в настоящий полигон после превращения, Игор ещё не был лордом. Лишь спустя примерно десять лет убийств других демонов он смог накопить достаточно энергии, чтобы «вознестись». Так у демонов называлось становление одним из представителей адской аристократии. А примерно два года назад, получив ранг Живой Крепости, Рагок пережил очередное вознесение, подняв свой титул с барона до графа. Более высокие титулы демонической аристократии давали не только бо́льшую власть над пламенем преисподней, бо́льшую силу и бо́льший рост, но также позволяли одним своим присутствием подавлять обычных демонов. Так что на двадцатом этаже Рагоку и правда было довольно скучно.

К сожалению, на двадцать пятом этаже каждый город был защищён не только Живой Крепостью в качестве главы, что бывшего паладина бы только раззадорило, но также и целым комплексом магических орудий, справиться с которыми было невозможно даже ему. Так что он решил продолжать убивать демонов, пока не накопит достаточно силы, чтобы справиться и с этим препятствием, периодически возвращаясь на двадцатый этаж для отдыха. Отдыхом в его понимании было уничтожение лидеров одного-двух городов демонов, что и привело в итоге к нашей встрече.

Всё это, конечно, было очень интересно, но меня, если честно, больше всего занимал момент с получением им ранга Живой Крепости. Если верить Найсу, то в этот момент к бывшему паладину должно было явиться Воплощение и крайне маловероятно, что странность этого конкретного демона осталась бы незамеченной для древней сущности. Вот только по словам самого Рагока ничего подобного не произошло. Не было никакого Воплощения, никакой лекции об истинном устройстве этого мира, ничего из того, о чём предупреждал нас слепой мечник. Так что просвещать бывшего паладина пришлось уже нам.

Из-за подобной несостыковки у нас с Найсом чуть не случилась крупная ссора, так как я, вполне резонно, как мне кажется, засомневался в его честности. Если бы не подтверждение Паттиса, лично встречавшего Воплощение во время пересечения границы рангов, я бы и вовсе напрямую обвинил слепого во вранье. А так его рассказ просто подвергся повторному внимательному рассмотрению. Нужно было понять, в чём была причина того, что сущность не явилась к бывшему паладину. И так как Паттис врать мне в принципе не мог, слишком боялся, оставалось лишь два варианта. Либо Воплощения приходили не ко всем, осуществляя, так сказать, выборочные визиты, что при ближайшем рассмотрении выглядело как полнейший бред, либо дело было в особых условиях, при которых Рагок пересёк границу.

К примеру, это казалось более-менее логично, свою роль сыграло то, что он, демон, в момент становления Живой Крепостью находился в дьявольских недрах, полигоне демонов. Жемчужину драголича в подземелье некроманта отследить было невозможно из-за наполнявшей полигон энергии смерти. Теоретически, тут могла быть та же история. Найс, правда, засомневался, сказав, что эманации от слившейся с энергией души сильно отличаются от ауры артефакта, но альтернативных вариантов он предложить не смог. Так что временно было решено считать эту теорию верной.

Тем не менее, была ли она действительно правдивой или нет, это не отменяло того факта, что мы сами должны были использовать для пересечения границы способ с карманным пространством. Даже если Лаэна и Веск могли попытаться пройти становление в соответствующих полигонах, Найсу и Агнес такой способ не подходил, ведь они были людьми, про меня с теперь уже тремя типами энергии внутри и говорить не стоило. Если существовала хоть малейшая вероятность того, что Найс был прав, нужно было принять все меры предосторожности. То, что одной из самых больших моих страстей были битвы на грани фола, не значило, что я буду настолько безумен, чтобы только-только став Живой Крепостью встречаться с Воплощениями. Хотя от самой идеи встретиться с подобными сущностями я ни в коем случае не отказывался, было бы интересно посмотреть, что у Воплощений внутри. В прямом смысле.

Однако это были дела далёкого будущего, без ранга Правителя соваться в столь высокие сферы было форменным самоубийством. А для этого нужно было стать, наконец, Живой Крепостью. И, честно говоря, на утро следующего дня я уже был готов отправиться на поверхность через настроенный Найсом портал, чтобы через несколько недель нырнуть в тёмные шахты на следующим типом энергии, но тут Веск напомнил про обещанную за голову Рагока награду. Конечно, убить бывшего паладина мы не убили, но забирали его с собой, избавляя таким образом двадцатый уровень от его тирании. Технически, всё было честно. А даже если и нет, какая разница? Золото и артефакты никогда не были лишними. Не захотят отдавать награду — просто заберём.

Так что перемещение вновь откладывалось, на этот раз, правда, ненадолго. Давра, мягко говоря, недовольная тем, что я оставил Рагока в живых, поначалу отказывалась выдавать местоположение того самого «фонда», в котором города двадцатого этажа ценности. Но угроза в виде нескольких бессонных ночей со мной, а потом и самим бывшим паладином наедине быстро развязала суккубу язык.

И уже через пару дней мы, теперь уже вшестером, стояли у ворот другого города демонов. Переговоры с местной властью в лице недавно порождённого системой полигона высшего ифрита, старую верхушку прикончил Рагок, прошли неожиданно удачно. Ещё не «рождённый» в момент бойни ифрит, в отличие от Давры, не имел никакой эмоциональной привязанности к старому правлению города. Так что, когда он узнал, что мы собираемся навсегда покинуть двадцатый этаж, без особых споров отдал «призовой фонд» в качестве откупа. Предварительно, правда, получив по пылающей макушке от Агнес, не поверив словам о том, что мы победили демонического графа (чтобы, скажем так, не выбиваться из коллектива, в обычное время Рагок решил оставаться в человеческой форме), но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я был не против подобного способа убеждения.

В результате пространственный карман Найса пополнился небольшой горой драгоценностей, награбленных демонами за многие века убийств авантюристов, а также примерно полусотней магических артефактов самого разного уровня силы. Ничего особо полезного для нас, к сожалению, на двадцатом уровне не было. Но это не отменяло того факта, что заработанного нами добра на поверхности хватило бы для покупки небольшой страны.

Самая же большая ирония заключалась в том, что саму возможность подобного способа обогащения для нас обеспечили сами главы демонических городов. Если бы все эти ценности находились в хранилище города, подобном тому, в котором Илона, лидер Черной Зари, прятала Гуйар, мы, даже с силой Живой Крепости, не смогли до них добраться. Без специального пропуска, которым обладал лишь лидер города попасть внутрь было невозможно. Но управление порушенных Рагоком городов, направившее на попечение ифрита свои ценности, не доверяло ни ему, ни друг другу, и отказалось прятать награду в хранилище. В итоге горы добра лежали в одном из помещений дворца, под присмотром лишь нескольких стражников и доверенных лиц «скинувшихся» лидеров. Никто из них не был даже Воителем, так что нам все эти ценности и артефакты достались, фактически, на блюдечке. Забавно, что и говорить.

Впрочем, это была лишь лирика. Вернувшись к Давре, мы уже через пару часов были готовы к отправлению. И так задержались в дьявольских недрах дольше, чем планировали. И шагнув в синеватое свечение портала, я уже начал думать о том, на что же похож дом тварей теней.

Однако судьба распорядилась иначе. В первом же сравнительно крупном городе, куда мы вошли, чтобы найти себе хорошую гостиницу и недельку-другую отдохнуть от жара дьявольских недр, нас настигли неожиданные новости. Церковь объявила войну эльфам. Похоже, смерть Паттиса, чья душа сейчас была заперта внутри моей, стала последней каплей. И после десяти месяцев затишья разразилась настоящая буря. О ведущихся на границах большинства эльфийских анклавов сражениях без остановки говорили последние два месяца. И, понятное дело, общественное мнение человеческого общества было вовсе не на стороне остроухих. Эльфов называли предателями, поправшими доверие церкви и убившими епископа, грязными лесными выродками, неблагодарными отродьями, не ценящими проявленное к ним доверие…

В общем ничего особенного. По словам Найса, подобное стабильно случалось раз в три-четыре сотни лет, когда градус напряжения между эльфами и людьми достигал пика. Потом следовали войны, во время которых человеческим армиям никогда не удавалось одержать безоговорочную победу, затем, когда первый пыл угасал, начинались переговоры, эльфы выплачивали компенсацию, лишались каких-то привилегий, и всё стихало. Со временем остроухие вновь набирали силу, за несколько веков у них как раз успевало более-менее подрасти новое поколение Воителей, а кто-то из старых даже становился Живой Крепостью, их влияние увеличивалось, и всё повторялось по новой.

Первой проблемой эльфов было то, что они были эльфами. Не-людьми. Ксенофобия в чистейшем виде, не ослабевшая даже спустя тысячелетия соседства. Второй — их излишняя гордыня, мало какие остроухие по-настоящему искренне признавали, что человечество давно стало хозяином континента и победить их у эльфов не получится никогда. В отличие от гномов, выбравших путь осторожного сотрудничества, вечный народ предпочитал высокомерное одиночество, веками скрываясь в своих лесах. С одной стороны они имели право на подобное отношение: жизнь, в десятки раз более долгая, чем у людей и благословение самой природы, о котором люди могли только мечтать — в каком-то смысле это и правда возвышало эльфов над человечеством. Но ценой за такую позицию были кровопролитные войны, после каждой из которых численность остроухих сокращалась раза в полтора-два.

Хотя, люди тоже были хороши. Даже я, не слишком хорошо разбиравшийся в ситуации, мог понять: даже дай эльфам полную свободу, они и за десяток тысячелетий не заселят человеческий континент. Побочным эффектом долгой жизни были крайне низкая рождаемость и медленный рост силы магов. Людям, способным за пару веков вырасти в численности в несколько десятков, а то и в сотню раз, эльфы никогда даже близко не были соперниками. Оставили бы остроухих в покое — пусть бы себе тихо-мирно жили в своих чащах. Так нет же, превосходство человечества должно быть абсолютным.

Вот только уничтожить эльфов людям также было практически невозможно. И тому также было две причины. Во-первых, святые древа, способные исцелить любые раны, если остроухий не умирал на месте. Пока они жили, захватить центральные города анклавов, сердца эльфийской цивилизации, было практически невозможно. А во-вторых, эльфийские святые. Благословлённые самой природой, способные использовать невероятную по мощи магию, а также воскресать после смерти с новыми силами. Пусть их можно было пересчитать по пальцам, каждый остроухий святой стоил нескольких человеческих Живых Крепостей. И так как скорость роста их силы могла заставить кусать локти даже человеческих гениев, каждое рождение такого благословлённого эльфа или эльфийки превращалась для людей в настоящее проклятье, а убийство остроухого святого — величайшим военным достижением.

А это означало, что выдуманная угроза, с помощью которой я хотел заставить Рейшу свести меня с Лирой, неожиданно стала более чем реальной. Святая дева эльфов, с которой я познакомился в подземелье некроманта, после начала войны наверняка оказалась одной из первых, если не самой первой в списке на устранение. Ведь даже по меркам человеческих магов она сейчас была довольно молода и любой грамотный генерал наверняка захотел бы устранить Лиру до того, как она станет реальной угрозой.

Меня, понятное дело, такой расклад не устраивал.

— То есть ты хочешь сражаться на стороне эльфов? — в глазах Лаэны легко читалось удивление.

Вечером через несколько дней после того, как покинули дьявольские недра, мы собрались в гостевой комнате номера гостиницы. Я уже давно понял, что в одиночку сделать можно куда меньше, чем с чужой помощью, так что решил первым делом обсудить с остальными происходящее и понять, что они думают по этому поводу.

— Ещё чего, — я покачал головой. — Что будет с остальными остроухими меня совершенно не интересует. Я хочу лишь найти Лиру.

— Ты что, правда влюбился? — Веск улыбался от уха до уха. — Вот уж от кого ожидал этого в последнюю очередь, так это от тебя!

— Я, вообще-то, теперь человек, — огрызнулся я, — по крайней мере частично. Почему это я не могу влюбиться? Хотя на самом деле я пока что сам не понял, влюбился или нет. И чтобы это понять, хочу её найти, пока что это всё.

— Ладно-ладно, я просто подкалываю.

— Если бы не знал этого, давно прибил. И ещё раз, нет, я не собираюсь сражаться за остроухих. Скорее уж против людей, если вам так проще. Так что нам надо решить, что делать со становлением Живыми Крепостями, потому что Воители, даже нашей силы, в этой войне мало что будут значить.

— Погоди-погоди, и что, никаких: «Я пойму, если вы не захотите идти со мной»? — Веск откровенно забавлялся.

— С какой стати? Перед тем, как мы отправились убивать Паттиса, я уже устраивал нечто вроде голосования. Каждый раз городить весь этот ненужный пафос я не собираюсь.

— Но ведь тогда речь шла о нашей общей выгоде, а не конкретно о твоей подружке.

Я тяжело вздохнул. Похоже, всё-таки настал момент, когда мне придётся расставить всё по местам. Слишком уж они заигрались.

— И что с того? На самом деле, мне даже тогда не стоило спрашивать вашего мнения. Ведь вы уже выразили своё желание следовать за мной, всё, обратного пути нет. Куда я — туда и вы. К тому же, ни у кого из вас нет причин отказываться.

— Строишь из себя босса? — уже куда менее дружелюбно спросил бывший охотник.

— Я ничего не строю, — я встал и навис над ним. — Я и есть босс. У нас сформировались приятельские отношения, я не против считаться с вашим мнением и следовать вашим советам. Но это не отменяет того факта, что последнее слово было и будет за мной. Что-то не нравится — попытайся отобрать у меня это право. Всё просто. Это, кстати, всех касается, — я обвёл притихшую от неожиданности компанию взглядом.

— Мы ведь и просто уйти можем, — Лаэна с решимостью подняла на меня глаза.

— Не можете. Раз решили присоединиться ко мне, на обратную дорогу уже не рассчитывайте. Неподчинение и бегство — это предательство. А предателей убивают. Вы, похоже, привыкли к тому, что с вами я добренький. Но зарубите себе на носу, к друзьям я буду не менее жесток, чем к врагам, просто до сих пор вы ничем не заслужили моего недовольства.

Повисла долгая, тягучая тишина. Четвёрка обдумывала мои слова. Агнес в расчёт можно было не брать, она уже давно стала ручной. Больше всего меня интересовала, конечно, реакция Рагока. Присоединившийся к компании совсем недавно, он вполне мог взбунтоваться. Остальные же, я практически не сомневался, в конце концов примут такое положение вещей. Однако, что удивительно, первым своё одобрение высказал именно бывший паладин. Возможно, сказался инстинкт демонов подчиняться превосходящей силе.

— Хорошо сказал! — он встал и хлопнул меня по плечу. — И я тебе верю! Надо сказать, до этого я сомневался в своём решении, но теперь уверен: пойти с тобой было правильным решением.

И эти его слова разрядили атмосферу. Даже Веск, на счёт которого у меня были самые большие подозрения, с учётом его человеческого прошлого, кивнул мне и улыбнулся вроде бы искренне. Более того, именно он озвучил лучшую за вечер идею по разрешению вопроса с поднятием рангов.

— А что если, — произнёс он после нескольких минут тишины, когда мы зашли в тупик, не способные найти компромисс между необходимостью как можно быстрее отправляться на поиски Лиры и необходимостью набрать энергии тьмы, — использовать сокровища, что мы награбили?

Глава 172

Давным-давно, больше тридцати лет назад, когда я был ещё совсем молодым и несмышлёным скелетом, а ранг Воина казался чем-то невероятным, мне, вместе с Веском и Лаэной, тогда ещё Тольей, довелось поучаствовать в компании по сбору энергии смерти. На четвёртом этаже подземелья некроманта, благодаря особенностям местной нежити, авантюристы наладили этот процесс с помощью особого кристалла, вбирающего в себя энергию уничтоженных мертвецов. Когда энергии к кристалле становилось достаточно, её переправляли на поверхность с помощью вспомогательных артефактов-хранилищ, а там просто продавали, как какую-нибудь картошку или пушнину. И это было совершенно законно, разве что требовало определённых разрешений от правительства и церкви.

Так что можно было не удивляться тому факту, что в человеческом мире, несмотря на запретность магии монстров, можно было без особых сложностей достать кристалл с заключёнными внутри энергиями смерти или крови. Нужны они были для самых разных целей. К примеру, можно было, подвергая тело не сильному, но продолжительному воздействию энергии монстров, выработать к ней определённый иммунитет. А это легко могло стать решающим фактором в бою и однажды спасти человеку жизнь. Также эта энергия использовалась для ритуалов нейтрализации запретных артефактов, в исследовательских целях, для усиления оружия и доспехов, чтобы они были эффективнее против определённого вида монстров… в общем, легальных способов использования хранилищ запретной энергии было немало.

Нелегальных, однако, было куда больше. Если непосредственное применение запретной магии неизбежно оставляло свои следы на ауре человека, то использование энергии из кристаллов, хоть и было не так эффективно, никак не влияло на самого мага. И адепты запретной магии могли спокойно ходить среди обычных людей, не боясь никаких, даже самых жёстких проверок. Ничего удивительного, что чёрный рынок кристаллов-хранилищ энергий монстров был едва ли не более обширным, чем легальный.

Именно его и предложил использовать Веск. Добра, награбленного нами в дьявольских недрах, должно было хватить на огромное количество таких кристаллов. Настолько, что вполне могло хватить нам всем на достижение ранга Живой Крепости. Бывший охотник, в бытность членом Деревни и сам промышлявший сбором энергии смерти, ручался, что, даже если всех этих драгоценностей и артефактов не хватит, всё-таки кристаллы энергии были очень дорогим удовольствием, то разница будет не слишком большой. А когда Найс напомнил Веску про обчищенный нами арсенал церкви, бывший охотник уже не сомневался в том, что затея выгорит. По крайней мере для меня, Лаэны и самого Веска такой способ был идеальным.

Однако для начала стоило всё-таки проверить, сможем ли мы использовать энергию из этих кристаллов. Всё-таки суть моей способности, каким-то образом ими разделённой, заключалась в поглощении энергии лично убитых врагов. Ну или как минимум в убийстве нужно было принимать непосредственное участие. Так что, оставив Найса составлять список материалов, необходимых для создания карманного пространства, мы впятером отправились на городской рынок. Эксперимент можно было провести и на небольшом кристалле, вполне законно купленном в специализирующейся на этом лавке.

Войдя в двери магазинчика магических артефактов, мы мгновенно привлекли всеобщее внимание. И не удивительно, выглядели мы, мягко говоря, колоритно. Самой нормальной была Агнес, но и она, везде кроме комнаты гостиницы остававшаяся в боевом доспехе и при оружии, в этой средненькой лавочке казалась совершенно не к месту. Моя же компания монстров, в прямом смысле этого слова, не привлекла бы внимание, наверное, разве что в цирковой труппе. Лаэна, если не нужно было маскировать энергию крови при помощь костюма чумного доктора, предпочитавшая максимально открытые и в каком-то смысле даже неприличные наряды, с длиннющими, до колен, волосами цвета львиной гривы и ярко-жёлтыми глазами. Веск на первый взгляд казался вполне обычным парнем, но распространявшуюся вокруг него тёмную ауру, заставлявшую людей вздрагивать и вспоминать о своих самых потаённых кошмарах, он в обычное время даже не думал маскировать, что также не могло не привлекать внимание. К тому же он оставил себе тонкие иглоподобные зубы дива и забавлялся, показывая прохожим незабываемую улыбку. Рагок, хоть и принял человеческий облик, всё равно оставался настоящим гигантом под два с половиной метра ростом и с не менее могучим, чем у демонической формы, телосложением. При этом, то ли из-за адского пламени, курсирующего по венам, то ли просто из-за особенностей превращения демонических лордов, его кожа была очень смуглой, с отчётливым алым оттенком, из-за чего казалось, что бывший паладин недавно искупался в бассейне крови.

Я сам на фоне этих троих был, как мне кажется, почти нормальным. Вполне обычная одежда, никаких аномалий вроде жёлтых глаз или зубов-игл, из оружия при себе только Калия в ножнах сзади на поясе. Да, я был довольно высоким, выше большинства обычных людей, да и волосы света пепла мало где можно было увидеть, но вряд ли это можно было считать чем-то прямо-таки необычным.

— Добрый день! — мне пришлось поздороваться трижды и в конце концов даже пару раз щёлкнуть пальцами у лавочника перед носом, чтобы он наконец оторвал взгляд от груди Лаэны и обратил на меня внимание.

— Да? А, здравствуйте! — на его лице, в первую секунду полном раздражения, резко отразился страх. Это Рагок, до того решивший немного побродить по магазинчику, подошёл к прилавку и глянул на лавочника поверх моей головы. — Чем могу вам помочь?

— Нам нужны кристаллы энергий крови, ада и тьмы. — Голоса посетителей, обсуждавших нашу компанию, резко стихли. Несмотря на то, что продажа и покупка хранилищ запретной магии была легальна, это был далеко не обычный товар.

— Сколько и какого объёма?

— По два каждого… — я запнулся.

Как считать объём кристаллов я, если честно, не знал и не хотел привлекать лишнее внимание, сразу называя какую-нибудь заоблачную цифру. На помощь мне пришёл Веск.

— По десять единиц каждый.

— Как будет угодно, — кивнул лавочник, побледневший ещё больше после того, как увидел улыбку бывшего охотника.

Торговец скрылся в глубине магазина, а я поманил пальцем Веска.

— Я правильно понял, что объём этих кристаллов считается в тех же единицах, что и объём внешней энергии магов?

— Совершенно правильно.

— А десять единиц для кристалла это много или мало?

— Средне, — он пожал плечами. — В легальной продаже самые крупные кристаллы вмещают около сотни единиц, редко больше, и это ещё поискать надо. Всё что больше — это либо нелегальная торговля, либо частные сделки. Обычно максимум для лавочек типа этой — кристаллы в тридцать-сорок единиц. Так делают для контроля продаж, чтобы один человек, даже если решится ограбить магазин, не смог разово получить реально много энергии.

— А какой вообще максимум бывает?

— Я слышал о кристаллах в несколько десятков тысяч единиц, но это по редкости что-то на уровне живого оружия. Да и не слишком это выгодно. Создание артефакта, способного выдержать такой объём, само по себе наверняка обойдётся где-то в треть стоимости, а столь высокая концентрация запретной энергии может начать влиять на реальность даже через полностью запечатанный кристалл. Если говорить об, скажем так, оптовых продажах, то в большинстве случаев используют кристаллы по две-три, иногда пять тысяч каждый. Это оптимально с точки зрения затрат на создание артефактов и перекачку в них энергии.

— И откуда же такие познания? — усмехнулся я, уже зная ответ на этот вопрос.

— Я, конечно, охотился на нежить, но это не значит, что был пай-мальчиком. — На лице дива также расплылась улыбка. — Крутился как умел.

— Понятно. И сколько кристаллов, по-твоему, понадобится нам?

— Для начала надо проверить, какую долю мы сможем поглотить, и сможем ли вообще… к тому же у разных людей на достижение пика Воителя может уйти разное количество энергии. Но, как по мне, лучшим вариантом будет скупить столько кристаллов, сколько сможем. Всё равно нам не нужны все эти артефакты, а драгоценности тем более. Чем лежать мёртвым грузом, пусть лучше послужат делу, раз уж мы взялись за это.

— Тоже верно, — кивнул я.

Лавочник как раз вернулся с тремя небольшими деревянными коробочками. В каждой лежало по два кристалла: иссиня-чёрные, густо-алые и огненно-рыжие, энергий тьмы, крови и ада соответственно. Расплатившись, это оказалось куда дороже, чем я мог предположить, мы забрали покупку и вернулись в гостиницу, где и провели эксперимент. Веск, Лаэна и Рагок взяли по одному камню каждого типа энергии, а я взял три остальных, на всякий случай решив проверить, все ли типы энергий слушаются меня одинаково хорошо.

Но, как оказалось, наши опасения были напрасны. Энергия из кристаллов отлично поглощалась, может быть не со стопроцентной эффективностью, но восемь единиц энергии из десяти смогли поглотить все, а Веску, по его словам, удалось получить от артефакта даже девять долей.

После чего бывший охотник, как наиболее знакомый с этой стороной мира, был отправлен на поиски надёжного, а главное крупного поставщика энергетических кристаллов. Лучше на эту роль, конечно, подошёл бы Найс, больше тысячи лет путешествовавший по человеческому миру и имевший представление, казалось, вообще обо всём. Но магу пространства нужно было готовить площадку для пересечения границы рангов. Не имея былой силы, ему не оставалось ничего иного, как использовать сложные магические конструкты и артефакты, и пусть денег на всё это у нас было в избытке, достать подобное оборудование было куда сложнее, чем кристаллы-хранилища энергии. Поисками этого оборудования Найс и занялся, уже на следующее утро покинув город и отправившись в одному ему известном направлении. На всякий случай я отправил с ним Агнес. Не столько чтобы она присматривала за слепым магом, хотя это тоже, сколько чтобы помочь в случае чего без риска вызвать лишние подозрения, всё-таки она тоже была человеком.

Встреча была назначена через месяц в этом же городе, что покупка столь большой партии кристаллов, что поиск магических приблуд — всё это было делом небыстрым. Впрочем, мне, Лаэне и Рагоку прохлаждаться в этот месяц тоже не светило. Вопрос с запретными энергиями был решён, но оставалась ещё энергия жизни. И мне, и Агнес, и Найсу она была необходима для пересечения границы рангов.

Мне, конечно, в меньшей степени, но после консультации с библиотекарем я решил, что лучше будет становиться Живой Крепостью в как можно большем количестве «дисциплин» разом. Так что я собирался пересечь границу рангов сразу в восьми местах, по внутренней и внешней энергии четырёх различных типов. Оставалась лишь энергия смерти, но некое внутреннее чутьё настойчиво говорило, что её лучше оставить на потом. Не знаю, чем это было вызвано. Возможно желанием покорить подземелье некроманта лично и по всем правилам после того, как однажды мне это не удалось. Возможно, наоборот, подсознательно я не хотел вновь ощущать слишком холодную и статичную энергию смерти, буквально противоположную всему живому. А может быть причина была в каких-то уж совсем тонких материях и это моя душа давала мне некие завуалированные подсказки, я бы не удивился, будь это на самом деле так. Так или иначе, своему чутью я привык доверять. Так что энергия смерти оставалась дожидаться своей очереди в подземелье некроманта.

А вот энергия жизни ждать не могла. К сожалению, кристаллов с ней почти не существовало. По неким до сих пор неизвестным магической науке причинам захватить энергию жизни в кристалл-сборщик было на несколько порядков сложнее, чем энергии монстров. И создавать хранилища с ней было банально невыгодно. Максимум, что можно было найти — это сувенирные кристаллы с энергиями каких-нибудь особых монстров, такие часто дарили мужчинам-аристократам в качестве украшения в кольцо или кулон. Для наших целей, естественно, такие кристаллы не подходили, слишком были малы и неоправданно дороги. Однако взять откуда-то энергию жизни надо было. И тут способ нашёлся также довольно быстро.

Люди. В них, по крайней мере в некоторых из них, энергии жизни было более чем достаточно. Нам нужно было найти где-нибудь шесть-семь Воителей средних, а лучше поздних стадий, чтобы удовлетворить мои, Агнес и Найса нужды. При этом убивать их было нельзя. Либо, если это сделают Лаэна и Рагок, энергия просто развеется в пространстве, либо, если это сделаю я, мгновенно начнётся процесс становления. И это за месяц. Задача не то, чтобы невыполнимая, но определённо крайне сложная.

К счастью, у меня, а вернее у Веска, на этот счёт также была идея. Вернее, предположение, где можно наверняка найти минимум две трети от нужного нам количества Воителей, возможно даже Живую Крепость и, более того, разрешить давно занимавшую мой мозг проблему.

* * *

— Готовы?

Лаэна с Рагоком кивнули. Впервые, кажется, с нашей встречи с ракшасой, мы собирались сражаться не в полном составе группы, но никого это особо не волновало. Если не считать Найса, чьи способности, как низвергнутого Правителя были загадкой даже для меня, именно мы трое были сильнейшими в команде. Агнес, конечно, тоже была на пике ранга, но по сравнению даже с Лаэной она сильно проигрывала в боевой мощи, что уж говорить про бывшего паладина, уже Живую Крепость, и меня, его победившего. Веск же был лишь на средней стадии, да и специализировался скорее на разного рода разведках и диверсиях, но никак не на открытом противостоянии.

Вот и выходило, что, пусть наш боевой потенциал уменьшился, критичной такую потерю назвать было точно нельзя. И с тем, что задумали, мы должны были справиться без серьёзных проблем. А задумали мы, ни много ни мало, налёт на очередное владение церкви, расположенное, как и арсенал, на территории Нотальской империи. О нём бывший охотник узнал за два года службы под началом Палонта. Напрямую новичку столь важную информацию никто, конечно, рассказывать бы не стал. Вот только твари теней, диву, способному менять облик по желанию, проникать сквозь любые щели, влезать в чужие головы и читать мысли, это было и не нужно. Ничуть не удивлюсь, если узнаю, за это время Веск успел подслушать даже парочку мыслей лично императора Нотля.

Впрочем, так далеко пока что заходить не требовалось. Прямо сейчас меня волновало конкретно это место, и даже не потому, что здесь, если верить обещанию бывшего охотника, на постоянной основе дежурили четверо Воителей, двое от империи и двое от церкви. Куда важнее для меня было то, что собирались напасть мы на магический зверинец, в котором, опять же, согласно бывшему охотнику, церковники уже больше тридцати лет держали одного очень хорошо знакомого мне драголича.

Хотя, в этих словах Веска я уже не сомневался. Ещё на подходе к этому месту, где-то за сотню километров до цели, я начал чувствовать, как моя душа отзывается на зов Карадора. Я потерял его столько лет назад, лишился из-за козней церкви, и вот, теперь, собирался вернуть себе. Сложно было преувеличить моё нетерпение. И тот факт, что после нападений на архив и арсенал святоши уже наверняка поняли, что это именно я мучу воду и, скорее всего, подготовили в магическом зверинце достойную встречу, лишь ещё больше меня распалял. Одним выстрелом убить трёх зайцев: получить живые мешки с энергией для становления, вернуть Карадора и лишний раз отомстить церковникам — это ли не сказка?

Да, была большая вероятность, что внутри, ну или по крайней мере где-нибудь в радиусе быстрого реагирования нас ждала Живая Крепость. Вполне возможно, что это даже был лично Альталет, чему я бы нисколько не удивился. Вот только я теперешний сильно отличался от того, каким был во время нападения на арсенал. Тогда бой с Палонтом и Агнес дался мне с огромным трудом, а впятером мы едва-едва смогли прикончить Паттиса, епископа, не обладавшего практически никакими боевыми навыками. Но сейчас я уже мог на равных сражаться и даже победить Живую Крепость — демонического лорда на его территории. К тому же Рагок теперь был на моей стороне. Не утверждаю, что сражение с Живой Крепостью церкви будет лёгким, но, уверен, они не будут ожидать, что всего за год я смог так вырасти в силе.

Мы напали с трёх направлений, одновременно атаковав стены, окружавшие зверинец. Явно не рассчитанный на такое надругательство камень разметало по округе словно шрапнель. Однако, насколько я мог судить, почти никого не ранило. Во-первых потому что территория внутри стен была в несколько десятков раз больше площади арсенала и люди просто не были так сконцентрированы, а во-вторых, потому что над каждым загоном магических монстров в ту же секунду зажёгся свет святой магии, с которого камни скатывались, как капельки воды по окну. Мгновенно была поднята тревога, но это было не важно, мы того и добивались. Искать Воителей по столь обширной территории было долго, несравнимо лучше было бы, если бы они сами к нам пришли. И верно, вскоре передо мной появились трое: двое мужчин в отлично знакомых Игору-Рагоку доспехах ордена паладинов и совсем юная на вид девушка в обычной монашеской робе. Судя по исходящим от неё эманациям силы, она была Живой Крепостью. Мои и Веска подозрения оправдались.

— Ганлин! — один из паладинов поднял забрало и на меня из-под кустистой брови глянул выпученный, словно при запоре, глаз. На втором мужчина носил повязку. — Никогда бы не подумал, что ты будешь настолько глуп, что и правда придёшь за своим драголичем! Ты попался в нашу ловушку, монстр! Сейчас с твоими подручными расправляется Его Преподобие брат Юлиан! Тебя же…

— Живая Крепость? — прервал я слишком разговорчивого паладина.

— Что?

— Ну этот ваш Юлиан. Он Живая Крепость?

— Да! Как и сестра Мариана, что стоит за нами! Вам конец, сдавайся!

— Ну, хотя бы ему будет не скучно, — усмехнулся я, вспоминая данное Рагоку обещание. — Хотя всё-таки жаль.

— О чём тебе жалеть, монстр?

— О том, что тут нет Альталета, — я достал из-за спины Гуйар и запустил превращение. — Я был бы рад прикончить его прямо сейчас!

Глава 173

В рядах церкви существовало три основных направления, по которым мог развиваться последователь святого престола. Ну, по крайней мере если говорить о боевых специализациях. Паладины — закованные в броню воины света, занимающие авангард, инквизиторы, благодаря обширному арсеналу магии и артефактов выполнявшие роль универсальных солдат, и, наконец, так называемые скиты. По сути они были классическими стихийными магами, но на церковный лад. Благодаря своей невероятно тесной связи с божественным они обладали самой мощной святой магией. Скиты могли не только использовать святую энергию напрямую, как это делал Паттис, но и создавали настоящие заклинания и накладывали сложные благословения. Чтобы стать скитом одного желания было мало, нужна была непререкаемая вера, а также особая предрасположенность к святой магии. Не удивительно, что их в рядах церкви, несмотря на повсеместное распространение учения света, было совсем немного.

Поэтому то, что против меня отправили не просто скита, а скита — Живую Крепость можно было считать даже лестным. Да, эта самая Мариана была у меня первым настоящим святым магом. Волнительно, что и говорить. Знал бы заранее, что мне предстоит такая встреча — подготовился бы получше, в порядок себя привёл, цветочков, может, нарвал. К сожалению, предупредить меня никто не подумал, так что наше знакомство сразу не задалось.

И тут же открылась вся разница в способностях скита и обычного священника типа Паттиса. Несмотря на то, что ранг у епископа и у девушки был одинаковый, а возможно первый был даже ближе к средней стадии Живой Крепости, если бы им довелось встретиться в открытом противостоянии, Мариана выиграла бы всухую. Её магия была не только мощна, но также сложна и виртуозна, а количество разных заклинаний, что она продемонстрировала в первые несколько секунд схватки, превышало десяток. Наложила на паладинов по три или четыре благословения, а также святые барьеры. Защитила себя несколькими слоями брони, каждый из которых, насколько я мог судить, должен был противостоять своим типам атак. Накрыла площадь в несколько десятков квадратных километров ещё одним благословением, призванным, судя по мгновенно распространившемуся по телу жжению, ослаблять все порождения запретной магии. По периметру подняла стены из святой энергии, видимо, чтобы я не сбежал. И после всего этого ещё и отправила в атаку сразу пять заклинаний самого разного типа, от классических копий до сотканных из света виноградных лоз. Сражайся мы год назад, и я не продержался бы даже минуты, а с учётом поддержки в виде паладинов и того меньше.

Однако тогда — не теперь. Адское пламя, в считанные секунды заполнившее всю отведённую Марианой для боя территорию, превратило идиллический осенний пейзаж в ничто. Деревья вспыхивали и сгорали быстрее сухостоя в период летних пожаров, земля начала плавиться словно масло, воздух раскалился и, уверен, несмотря ни на какую святую защиту, паладинам и самой магессе вдыхать его было мучительно больно. А из-за особого свойства тумана Усиления разъедать, подобно коррозии, любые типы магии, лишь усиленного адским пламенем, границы святого барьера вскоре начали истончаться и выгибаться наружу, словно раздуваемый водой бурдюк.

Впрочем, внимательно следить за всем этим мне было некогда. Парочка паладинов была Воителями, один на средней стадии, другой вроде как на поздней и вроде как они не должны были представлять для меня никакой угрозы, но благословения скита смешивали все карты. Сила, скорость, время реакции, даже устойчивость к адскому пламени — всё это у воинов святого престола было в разы выше, чем должно было быть у Воителя их уровня. До моей силы им всё равно было далеко, но когда я нон-стоп бомбардировался атаками Марианы, любое вмешательство могло стать большой проблемой. К тому же мне нельзя было их сразу убивать, они были нужны как ходячие хранилища энергии, а любые несерьёзные увечья вроде переломов и уколов Калии затягивались за считанные секунды под воздействием святой магии. Поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как заниматься тонким и точным расчётом всех своих действий и движений. И девушка-скит, я точно знал, занималась тем же самым.

Мой бой с Рагоком можно было назвать противостоянием силы. Это же сражение скорее являлось битвой умов. И, честно сказать, я был этому рад. Давно мне не предоставлялось возможности вступить в схватку с таким противником. Мариана не только использовала разнообразные ловушки и обманные заклинания, лишь внешне опасные, а по сути представлявшие из себя пустышки, на отражение которых я по задумке должен был тратить лишние силы, она также непонятным мне образом координировала атаки паладинов, идеально подстраивавшихся под любые её трюки. Не было сомнений: несмотря на её внешнюю робость и молчаливость, под белоснежным капюшоном, схваченными в тугой пучок волосами и тоненькой костью черепа скрывался поистине гениальный ум.

И потому победить её было бы вдвойне приятно. Однако примерно после десяти минут безрезультатной битвы, получив несколько болезненных, хоть и не критичных ранений, я не нанёс Живой Крепости и её подручным никакого серьёзного урона. Обычными способами победу мне было не заполучить. Нужно было рискнуть.

Против магических атак Калия был, фактически, бесполезен, а сила паладинов даже после благословений значительно уступала моей, так что пространственный замок стилета я практически не использовал. А даже если и применял его для блокирования неудобных атак, делал это так, чтобы эффект был как можно менее очевиден. Опыт показывал, что сокрытие некоторых способностей от противника — это путь к победе. На этот раз вышло также. Хотя, в отличие от той же схватки с Рагоком, мне пришлось сильно постараться и проявить свои актёрские способности, чтобы всё сработало.

Из-за адского пламени земля давно превратилась в магму и если бы я не использовал Усиление для создания опор, давно бы утонул в густом и вязком раскалённом камне. И также я заметил, что Мариана всячески старается сделать так, чтобы я застрял, атакуя сверху заклинаниями по типу пресса или молота, и поднимая из земли загребущие ветви лиан. На этом я и решил сыграть.

Подгадав момент, я сделал вид, что атака одного из паладинов вывела меня из равновесия. С учётом идеальной координации Воителей происходило такое уже больше десятка раз и не должно было быть подозрительно. Однако раньше я всегда успевал вывернуться в последнюю секунду и избежать опасных атак и заклинаний, отделываясь максимум порезами. На этот же раз мне, как бы это не было неприятно, нужно было поддаться. И вместо того, чтобы извернуться в воздухе или создать под ногой новую опору из Усиления, я продолжил падение прямо под опускающийся с неба иллюзорный молот из святой энергии. Постаравшись придать голосу как можно более гневный и раздосадованный оттенок, я с выкриком: «Сучка!» — запустил в девушку-скита Калию, после чего с головой ушёл под магму, придавленный сверху сокрушительным давлением магии.

Конечно же, стилет, врезавшийся в барьер священной энергии, не причинил Мариане никакого вреда, безвредно срикошетив в сторону. Вот только моей целью было вовсе не заколоть Живую Крепость. Дождавшись момента, когда Воители подойдут поближе к тому месту, где я находился, погружённый в раскалённую породу, я, использовав около трети оставшейся энергии, создал колоссальный по мощности взрыв. Это было ещё одним из бонусов демонической энергии, которым я сегодня ещё собирался воспользоваться. В стороны разметало не только паладинов, но и всю магму, и часть не расплавившейся земли под ней, оставив меня в кратере глубиной около десятка метров. После чего я, не дожидаясь, пока святая магия излечит Воителей, на всех парах рванул к Мариане.

Уверен, выглядело это как последний рывок умирающего. И не удивительно: приняв в лоб удар магии Живой Крепости, я и правда находился не в лучшем состоянии. Левая рука повисла плетью, она была сломана в нескольких местах, как и рёбра с левой стороны, левое ухо ничего не слышало, а также я отчётливо ощущал распространяющееся внутреннее кровотечение, уже замедленное Галастой, но всё равно достаточно опасное в текущих обстоятельствах.

Однако девушка-скит, похоже, не купилась на мою игру. А может просто предпочла перестраховаться. Вместо того, чтобы атаковать ослабленного противника, она создала вокруг себя ещё два магических купола и теперь была защищена аж семью солями брони. Впрочем, теперь это уже было не важно. Когда я, вместо того, чтобы атаковать, пролетел мимо защитного купола, на её лице впервые с начала боя отразилось удивление. А когда она поняла, куда я направлялся, удивление сменилось паникой. Но сделать хоть что-то Мариана уже не успевала.

Калия, замерший в воздухе в паре десятков метров от границы первого барьера, стал для меня идеальным трамплином. Опоры из Усиления, конечно, были хороши, но под весом Гуйара они всё равно проседали и двигаться слишком быстро я был не способен. Но Калия втыкался в само пространство, закрепляясь относительно окружающего мира настолько прочно, насколько это было возможно. Дополнительно ускорив себя взрывом энергии, из-за которого даже на моей закалённой адским пламенем шкуре образовался серьёзный ожог, я на умопомрачительной скорости врубился в первый защитный купол.

И этой скорости, вкупе с весом Кровожадного Короля, моей физической силы и разъедающего аспекта Усиления хватило, чтобы первый, второй и третий слои брони лопнули как стеклянные, нисколько меня не замедлив. Четвёртый и пятый слои поддались куда сложнее, значительно снизив мою скорость. Однако предпоследний, шестой слой, похоже, защищавший от разного рода проклятий, против физических атак был совершенно бесполезен, так что рассыпался без какого-либо сопротивления. Оставался ещё один, самый последний и, не сложно догадаться, самый прочный барьер, для разрушения которого я в очередной раз прибёг к взрыву энергии, на этот раз создав его прямо на пути Гуйара. И когда сразу после удара адского пламени в защитную магию ударила полуторатонная булава, та не выдержала.

Мне опалило правую руку, грудь и лицо, но цель была достигнута. Невероятно сильная, как маг, но совершенно ничего из себя не представляющая в ближнем бою девушка-скит потеряла сознание от одного-единственного удара в основание черепа, а вместе с сознанием исчезли и все её благословения. Справиться с паладинами после этого, даже в моём состоянии, было делом пары минут. Воителям я отрубил руки от локтя и ноги ниже колена, чтобы они, когда придут в сознание, не начали брыкаться, а раны прижёг адским пламенем. С Живой Крепостью в этом не было никакого смысла, физически для меня она была не сильнее мыши, однако с её магией надо было что-то решать и срочно.

Решение подсказал библиотекарь.

— Преемник, могу Вам посоветовать использовать демоническую энергию для того, чтобы подвергнуть эту девушку пыткам. Сложная магия требует большой концентрации, что невозможно, когда человек испытывает сильную боль, а пламя преисподней как нельзя лучше подходит для причинения страданий плоти.

— А что, неплохая идея… — я задумался. — Но надолго ли этого хватит? До назначенного времени ведь ещё куча времени. Если она привыкнет к боли, у меня не будет козыря, чтобы усмирить её, когда это будет нужно.

— По этому поводу можете не переживать. Не просто так в человеческом фольклоре ад — родина демонов, считается местом, куда грешники после смерти отправляются на вечные муки. К боли от пламени преисподней невозможно привыкнуть. Ваши душа и энергетический центр уникальны, без особых проблем они способны принимать любые типы энергий, не допуская между ними конфликтов. Если бы это было не так, от любой, даже самой крохотной искорки этого пламени, попавшей в Ваше тело и энергетических систему, боль была бы в разы больше, чем та, что Вы ощущали в тот раз, во время сражения с адским червём. Если запустить в тело этой девушке адское пламя сейчас, пока она без сознания и не может защитить себя святой магией, даже небольшого количества, не способного навредить телу Живой Крепости, хватит, чтобы погрузить её разум в агонию на сколько угодно долгий срок. Главное — вовремя пополнять постепенно выгорающее пламя.

Я усмехнулся.

— А ты, оказывается, тот ещё садист.

— Вовсе нет, преемник. Я просто предлагаю наиболее безопасный и выгодный для вас способ решения проблемы. Одна-единственная искра демонической энергии, чтобы избавиться от угрозы и обеспечить сохранность энергии Живой Крепости до необходимого момента — что может быть рациональнее?

— Одна искра, говоришь? Что же, похоже ты и правда не садист. К сожалению для этой Марианы, ей не повезло. Потому что я-то как раз очень даже садист.

* * *

— Что у тебя тут происходит?

Рагок и Лаэна нашли меня в нескольких километрах от уничтоженной сражением территории. С учётом того, что на мою поимку отправили аж две Живых Крепости, подкрепления от церкви можно было не ждать, по крайней мере в ближайшее время. Так что можно было расслабиться. Я сидел на зелёной травке, благодаря магическому барьеру адское пламя не распространилось на окружающую землю, что было даже приятно, и слушал вопли своих пленников. В тела парочки Воителей я тоже запустил немножко адского огня, просто чтобы девушка-скит не мучилась в одиночестве, и сейчас эти трое, крича, стоная и плача катались по травке рядом.

— Отдыхаю, как видишь — мне и правда надо было перевести дух, травмы после боя были не прямо критическими, но очень неприятными. Благо, Галаста их уже почти наполовину залечила. — А вы, вижу, тоже не с пустыми руками?

Через плечо бывшего паладина была перекинута верёвка, на которой, словно свиные туши, висели, привязанные за шеи, три человеческих обрубка. Ещё одного несла, также за шею, Лаэна. Они пошли ещё дальше меня, оставив церковникам только торсы и, надо сказать, смотрелась эта гроздь довольно комично, особенно с учётом того, как они дёргались и мычали. Рты своим трофеям ракшаса и демон заткнули кляпами.

Сама парочка монстров выглядела явно получше меня, хотя Лаэна прихрамывала, а правая рука Рагока свисала плетью.

— А что они так орут?

— Из-за адского пламени в венах, — пояснил я, зажигая на пальце небольшой огонёк. На полянке резко потеплело. — Вон та — магесса, просто отрубить ноги-руки мало, чтобы она не колдовала, пришлось прибегнуть к альтернативным способам.

— Неплохо, — бывший паладин одобрительно кивнул. Сочувствия к тем, кто когда-то был его соратниками, в демоне не осталось ни на грош. — Что дальше? У нас, если я правильно посчитал, две Живых Крепости и пять Воителей, более чем достаточно для вашего плана.

— Вернёмся в город, конечно. Но сначала мне надо забрать свою собственность.

Соорудив из своих двух Воителей и того, что несла Лаэна, ещё одну связку, которую взял я, и отдав Мариану ракшасе, увечить магессу мне даже теперь не хотелось по вполне очевидным причинам, мы направились в сторону зверинца. Не сбежавшую охрану из примерно полудюжины Воинов я просто спалил адским огнём, даже не доставая оружия, после чего мы взялись за исследование. Территория была немаленькой, церковь содержала в этом месте десятки магических монстров, так что, чтобы найти Карадора, нужно было немного походить.

Надо сказать, святоши преуспели в сборе разного рода чудищ едва ли не больше, чем в сборе артефактов. Кого тут только не было. Сируши, гиппогрифы, олгой-хорхои, татцельвурмы… были и демонические виды вроде адских гончих, из одного герметично запечатанного загона я даже почувствовал отголоски тёмной энергии. Однако всё это разнообразие меня, конечно, мало заботило. Продвигаясь между рядами загонов, я всё более отчётливо ощущал отклик привязанного к моей душе драголича. Даже спустя столько лет связь оставалась такой же, как я помнил. Похоже не только я, но и Карадор оказался для церковников слишком крепким орешком и ни убрать эту привязку, ни перекинуть её на кого-то другого они так и не смогли.

А когда я, наконец, нашёл нужный загон и взглянул на своего драголича, оказалось, что в каком-то смысле мне даже есть за что благодарить похитивших Карадора святош. Ещё до своего «рождения», в бытность обычным непарнокопытным, драголич был куда больше обычных лошадей. Потом, после превращения в нежить, он ещё вырос и мне было бы не слишком удобно на нём передвигаться, если бы он не проявил способность менять свой облик согласно моим желаниям. Но сейчас полумёртвый конь стал по-настоящему огромным, ростом превышая Рагока в его демонической форме. Уж не знаю, чем его тут кормили и что делали, но, видимо, церковники не отказались от мысли использовать Карадора в своих целях. И, похоже, к драголичу относились как к банковскому вкладу, бережно пополняемому с расчётом на как можно более крупные дивиденды в будущем. Очень жаль, но теперь всю прибыль заберу я.

— Ну привет, парень, — я подошёл к решётке и драголич дёрнулся мне навстречу, но сковывавшие его цепи не позволили ему сдвинуться с места дальше чем на пару шагов. Так что я сам выломал дверцу загона и подошёл к Карадору. Неживой-немёртвый конь склонил ко мне огромную голову и довольно зафыркал. — Как же ты вымахал…

И ведь моя лошадка выросла не только физически. Сейчас я отчётливо ощущал от драголича мощь последних стадий ранга Воителя, всего в нескольких шагах от пика. Просто прекрасные новости. И теперь война с человечеством казалась ещё более притягательной идеей.

Глава 174

Понятное дело, что с такой ношей в город мы заходить не стали. Местных властей, конечно, не боялись, но слухи — враг зачастую куда более опасный, чем любые стражи порядка. А сейчас, после нападения на очередное владение церкви и, фактически, убийство двух Живых Крепостей, привлекать к себе лишнее внимание не стоило. Так что до назначенной даты, до которой оставалось ещё около полутора недель, мы решили пожить, так сказать, на природе. Забрались в самую глухомань, какую только смогли найти в сравнительной близости от места сбора и разбили небольшой лагерь. Пленников прикопали в земле, оставив на поверхности только головы, чтобы они не померли раньше времени, соорудили кострище, установили палатки — в общем всё, что только может понадобиться для полуторанедельного отдыха.

Рагок занялся тренировками. Такого фанатизма даже я не совсем понимал, но запрещать что-то бывшему паладину не было никакого смысла. Так что теперь я просто изредка наблюдал, как он выполняет приседания с огромным камнем на плечах или атакует невидимых врагов своих молотом. Последний, как выяснилось, мог подстраиваться под человеческую форму демонического графа, значительно уменьшаясь в размерах и весе.

Впрочем, подобное монотонное созерцание мне быстро надоедало. Куда больший интерес во мне вызывал возвращённый после стольких лет драголич. К счастью, способности к превращениям он не растерял. Скрытно передвигаться верхом на лошади размером со слона, испускающей пурпурное свечение из глаз и такого же цвета пламя изо рта и ноздрей, было бы, мягко говоря, проблематично. А так на краю небольшой полянки, что ракшаса создала своими клинками, стоял крупный, могучий, но в целом вполне нормальный конь, прядающий ушами и изредка поглядывающий на меня выразительными фиолетовыми глазами.

Пока мы добирались до места, я успел более-менее понять текущее состояние драголича. И, насколько я смог понял, на данный момент Карадор находился, если можно так сказать, на пике своих сил. Из-за того, что я выбрал в качестве основы для призыва не какого-нибудь дракона или просто сильного монстра, а обычного коня, пусть и принадлежавшего к особой породе, потенциал драголича не был раскрыт полностью. Теперь, сколько бы времени ни прошло, силы Живой Крепости Карадору уже было не видать. Максимум ему удастся дотянуть до пика Воителя, но о пересечении границы рангов оставалось только мечтать. Это, конечно, несколько удручало, но, с другой стороны, если я мог передавать энергию Лаэне, Веску, Агнес — почему бы это было невозможно с драголичем?

К сожалению, проверить это сейчас было невозможно, у меня не было ни крупицы энергии смерти, но в будущем, когда мы отправимся в подземелье некроманта, её будет в избытке. Я уж точно не думал оставлять своего боевого скакуна в отстающих. В конце концов, мы, как говорится, в ответе за тех, кого призвали. И о своём питомце я собирался заботиться.

Кстати, Лаэна в зверинце тоже нашла себе питомца. Вернее, питомицу. Маленькую девочку-котёнка. Крошечное существо, легко умещающееся у меня на ладони, никто и никогда бы не принял за представителя рода нечисти, но отчётливо ощутимая энергия крови, циркулирующая по её телу, не оставляла никаких сомнений. Мы так и не смогли понять, к какому виду или к какой линии крови она принадлежала, из найденных записей церковников было понятно лишь то, что мать котёнка они поймали уже беременную. Она принадлежала к довольно распространённому виду кровавых львов, но это ещё ничего не говорило о детёныше. Нечисть имела уникальную способность к межвидовому скрещиванию, от чего появляться могли совершенно уникальные кровные линии. И пара только-только начавших пробиваться изо лба котёнка рожек, а также не свойственный кровавым львам нежно-бежевый окрас как раз свидетельствовали о том, что малышка являлась представителем иного вида.

Мать котёнка была случайно убита Лаэной во время боя с защитниками зверинца, так что ракшаса чувствовала ответственность за малышку и взяла с собой. К тому же по её словам, клык неизвестного монстра, который она обнаружила в арсенале церковников, странным образом реагировал на кошечку, а это уже вполне можно было считать знаком свыше. Назвать кроху ракшаса решила Сиорой и она была ну просто дико забавная. Уверен, наблюдать за тем, как она носится по полянке, преследуя пускаемые Лаэной солнечные зайчики, мне бы не надоело даже за год.

Так мы и коротали время, в тренировках, играх с Сиорой и подготовке к близящемуся становлению, время от времени наведываясь в город, чтобы не разминуться с остальными. Неделю спустя вернулись Найс с Агнес и маг тут же занялся подготовкой к созданию карманного пространства, избрав в качестве базы ту самую полянку. Нам пришлось немного потесниться, но в целом ничего страшного, в конце концов лесная чаща была достаточно большой — просто сруби ещё несколько деревьев и место появится. Сиора тут же завоевала ещё парочку сердец и так как Агнес Найсу уже ничем не могла помочь, Воительница полностью переключила своё внимание на кошечку.

А ещё спустя две недели вернулся Веск, сильно задержавшийся, но от того не менее гордый своими успехами. По словам бывшего охотника, ему удалось найти идеального поставщика: в меру ушлого, в меру ответственного и крайне амбициозного. Так что после долгих торгов и одного договорного убийства конкурента, из-за чего и произошла задержка, количество энергетических кристаллов, что удалось купить на выданные Веску деньги, превысило изначальные прогнозы почти на двадцать процентов.

Кристаллы, содержащие в себе по несколько тысяч единиц энергии, кардинально отличались от тех, что мы покупали в лавке. Размером с голову ребёнка каждый, они буквально светились изнутри и даже те, в которых была заключена сила тьмы, отбрасывали на окружающие предметы мистического вида тени. Их было больше всего, больше двух третей всего количества, так как во мне энергии тьмы вообще не было, а Веск находился только на средней стадии Воителя и нам обоим нужно было за раз увеличить это количество до объёма, необходимого для слияния с душой. Кристаллов энергии крови было около пятой доли, на меня и Лаэну, а оставшееся занимала демоническая энергия, нужная лишь мне одному. Рагок-то уже стал Живой Крепостью.

В принципе, мы могли бы купить и больше, пространственные хранилища Найса опустели не окончательно. Но лучше было оставить часть средств про запас, мало ли для чего они могли понадобиться. Всё-таки шанса ограбить десяток демонических городов за раз могло больше не выдаться.

Ещё недели полторы после возвращения Веска нам пришлось ждать, пока Найс закончит свои приготовления. К счастью, как и сказал библиотекарь, агония, испытываемая нашими пленниками, за это время нисколько не притупилась и уже даже мне надоело слушать их вопли. Единственным, кто продолжал слушать стоны и плач бывших защитников зверинца с тем же энтузиазмом, с которым обычные люди слушают соловьиные трели, был Веск. Он мог выкопать одного из пленников, оттащить подальше в лес, чтобы его вопли не раздражали нас и не пугали Сиору, положить человеческий обрубок на землю, сесть сверху и просто сидеть так часами с жутковатой улыбкой от уха до уха. Сущность тварей теней, больше всего на свете ценящих боль и мучения, проявляла себя во всей красе, потому что, уверен, в свою бытность человеком Веск даже близко таким не был.

Но момент, когда бывшему охотнику пришлось распрощаться со своими «певчими птичками», всё-таки наступил. Найс закончил свою магию. Со стороны это выглядело как поднимающаяся из земли на несколько сантиметров квадратная площадка примерно пять на пять метров. При этом глянцево-серая поверхность была идеально гладкой и ровной и создавалось отчётливое ощущение, что площадка — лишь верхняя грань вкопанного в землю куба, хотя я точно знал, что это не так. Рядом из земли торчала метровая колонна с широкой плоской поверхностью, чем-то напоминающая гвоздь. Как объяснил Найс, через этот гвоздь он собирался осуществлять тонкую настройку карманного пространства, управляя внутренними габаритами созданной «комнаты». Впрочем, глубоко вникать в детали я не стал, голова начала пухнуть.

И вот, наконец, долгожданная магия была активирована. Мы впятером с напряжением глядели на платформу, ожидая хоть чего-то, а Найс склонился над «гвоздём», положив ладони на тускло светящиеся круги. Поначалу ничего не происходило, я лишь ощущал энергию, в обилии перетекающую от слепого мага в конструкцию. Но затем платформа начала испускать такой же тусклый свет, а на полянке резко похолодало и поднялся сильный ветер, дующий со всех сторон к платформе. Ещё спустя минуту трава вокруг покрылась слоем инея, из наших ртов начали вырываться облачка пара, а ветер стал практически ураганным. Деревья гнулись и трещали, к центру поляны летели жёлтые осенние листья, ветки, куски дёрна, вот только платформа оставалась столь же идеально гладкой и чистой. Стоило предмету пересечь некую невидимую границу, как он просто исчезал, словно проваливался куда-то.

К счастью, дальше этот процесс не зашёл. Ещё спустя секунд двадцать всё резко прекратилось, холод ушёл, ветер стих, а Найс, успевший, несмотря на мороз, с ног до головы покрыться потом, распрямил спину.

— Всё?

— Да, — слепой маг кивнул.

— И где проход в это пространство? — я с недоверием посмотрел на всё ещё девственно-чистую платформу.

— Ты на него смотришь, — усмехнулся Найс. — Объём пять на пять на пять метров над этой платформой в данный момент является отдельным пространством. И так будет ещё, примерно, неделю. Прямо сейчас это пространство, правда, ещё не изолировано, чтобы мы могли в него войти. Но, как только я отдам приказ, оно запечатается и ни попасть внутрь, ни выйти наружу не сможет ни материя, ни энергия, ни что-либо иное.

— Можно входить?

— Да, конечно.

Я подошёл к платформе и протянул руку к той невидимой границе, за которой исчезали листья и прочий мусор. И стоило моей руке пересечь эту границу, как она будто бы исчезла. Пальцы словно обрубило, но, стоило убрать руку, как всё снова стало нормально. Так что, решив не сомневаться лишний раз, я прямо шагнул внутрь созданного Найсом пространства.

Внутри это выглядело так, словно я и правда казался внутри куба пять на пять на пять, стенки которого были идентичны поверхности платформы, глянцево-серые и мерно светящиеся немного убаюкивающим светом. Казалось, они были полностью материальными, но спустя несколько секунд прямо сквозь одну из них прошёл Рагок, тащащий связку из наших пленников, затем появился Веск с несколькими сундуками с кристаллами, которые див держал сотканными из тьмы руками, потом Лаэна с Сиорой на руках и Агнес, Найс зашёл последним.

— Советую тебе взять сюда и своего драголича, — сказал он. — Придётся потесниться, конечно, но ваши души связаны и я не ручаюсь, что твоё становление Живой Крепостью никак не отразится на нём и не пошлёт ту самую волну через его душу.

— Резонно.

Я отдал мысленный приказ и Карадор вскоре тоже вошёл внутрь карманного пространства, чуть не сбив с ног Воительницу.

— Теперь я запечатаю пространство. Убедитесь, что никакая часть вашего тела не касается стен, потому что после запечатывания всё, что окажется снаружи, будет отрезано.

Я, честно сказать, не почувствовал никакой разницы между «до» и «после», но, когда спустя полминуты подошёл к глянцевой стене и протянул руку, палец наткнулся на прохладную и гладкую поверхность. Если Найс был прав, на ближайшую неделю мы были полностью отрезаны от реальности. И терять время было нельзя.

Приказав Карадору отойти в уголочек и стоять смирно, я подошёл к пленникам. Одному за другим я перерезал шеи всем Воителям и, используя свои силы, чтобы ускорить процесс поглощения, начал перенаправлять энергию Агнес и Найсу. В другой момент я бы не был столь расточителен, в отличие от использования способностей, эти траты энергии не восполнялись со временем. Но сейчас куда важнее была скорость, тем более что у меня было аж две Живые Крепости в запасе — поглощай не хочу. Паттис послушно помогал, понимал, что, если он налажает в столь ответственный момент, моя ему месть будет ни с чем не сравнима. Спустя примерно два часа Найс, а следом за ним и Агнес, сидевшие на полу в позе лотоса, жестами дали понять, что полученной энергии достаточно. Теперь их лучше было не трогать.

Лаэна с Веском, тем временем, уже начали поглощать энергию из кристаллов. И так как в накопителях сила была бесхозной, а потому управлять ей было несложно, у ракшасы, даже без моего участия, процесс, похоже, уже достиг переломного момента. С учётом того, что она ещё во время нашего турне по звериным пещерам достигла пика ранга, в этом не было ничего удивительного. А вот Веску пришлось немного помочь, мне нужно было, чтобы они все начали свои становления до того, как приступать самому.

Однако пару минут после того, как я начал поглощать энергии тьмы, я не то, что помочь кому-то, нормально думать был не в состоянии. Энергия из того маленького кристаллика, что мы купили в лавке, не могла ни в коей мере сравниться с имевшимся у меня запасом энергии, так что тогда я ничего особенного не почувствовал. Но теперь не оставалось никаких сомнений: эта сила была наиболее чужда живому и жизни. Даже энергия смерти, холодная и недвижимая, словно вековой лёд, буквально мёртвая, в самой своей сути предполагала жизнь и будущее новое рождение, естественный круговорот и всё такое. Сила же тёмных тварей отличалась от всего, что я когда-либо знал примерно также, как огонь отличался от слона. Чуждая, жуткая, устрашающе иная, липкая и тягучая, словно дёготь, она, текущая по энергетическим каналам, заставляла меня ощущать себя настолько грязным, насколько это только возможно. И отмыться от этого мне уже никогда бы не удалось.

Тяжело дыша, я отбросил опустевший кристалл и глянул на Веска. До этого он выглядел сосредоточенным и даже напряжённым, но я был уверен, что сейчас он приоткроет веки и глянет на меня своим обычным хитрым взглядом. Дескать: «Ну что, как тебе моя сила? Понравилось?» Однако ничего такого не произошло. Более того, бывший охотник дрожал, будто от холода и его зубы-иглы громко скрипели, словно кто-то водил гвоздём по камню. От осознания я несколько секунд стоял в самом настоящем ступоре. Ему тоже было страшно. Оказывается, даже твари теней умели бояться, причём, похоже, вот жестокая ирония, больше всего они боялись самих себя.

Я отвернулся от Веска и взял следующий кристалл энергии тьмы. Лучше было его сейчас не трогать и не подгонять, пусть наше время и было ограничено. Я, конечно, сказал, что буду жесток к друзьям также, как к врагам, но это только если будет, за что проявлять жестокость. В ином же случае я должен был с вниманием и может быть даже заботой относиться к тем, кто выбрал меня своим лидером. Там, где есть кнут, должен быть и пряник. И пусть я сейчас не могу облегчить положение Веска, не усугублять его состояние — это тоже в каком-то роде забота.

Следующие сутки прошли в непрерывном поглощении энергии тьмы. И было это, надо сказать, одним из самых неприятных опытов в моей жизни. Сила тварей теней, обожающих причинять боль и страх другим, в самой своей основе пропиталась этими болью и страхом. И если к боли я уже более-менее привык, то вот неконтролируемый ужас, переполняющий меня с ног до головы — это было чем-то совершенно новым. Я сбился со счёту, сколько раз меня посещали мысли о том, что можно, наверное, обойтись и без этого. Что моей силы сейчас уже достаточно для сражения с Живыми Крепостями и после становления я стану ещё сильнее, так что энергия тьмы не так уж и необходима. Что результат не стоит всего этого ужаса, тисками сковывающего тело и душу. Однако игнорировать подобный источник силы было не просто глупо, на глупость я мог пойти, это было непозволительно. Рано или поздно мне предстояло встретиться с сущностями, что были неизмеримо сильнее Живых Крепостей. И пренебрежение любым, даже самым неприятным и отвратительным источником силы было равнозначно неизбежной смерти.

Когда я начал впитывать демоническую энергию, нужно было ещё немного восполнить запасы, чтобы оказаться на самой границе ранга, Веск уже закончил поглощать силу тьмы и сейчас сидел, прислонившись к стене. Если не считать Рагока, исполнявшего роль наблюдателя, я остался единственным, кто ещё не начал процесс становления. Нужно было догонять.

Ещё часов через пять я добился того, что в шести «дисциплинах», то есть трёх типах энергий: тьмы, крови и ада телесной и стихийной магии, моё состояние зависло на самом краю ранга Воителя. Ещё буквально один-два кристалла любого вида — и процесс начнётся. Однако этого было мало. Энергия жизни ещё не достигла лимита. Положив перед собой пару Живых Крепостей, я в два движения перерезал им артерии. Терять девушку-скита было немного обидно, фигурка у неё оказалась что надо. Но пока она корчилась в муках, удовольствия от процесса я бы всё равно не получил, так что ладно. А потом мне было уже не до подобных забот.

Поначалу ничего не происходило, из-за связанных с энергией душ Живые Крепости сопротивлялись поглощению. Но тут мне на помощь вновь пришла энергия ада. Пламя преисподней было годно не только для того, чтобы причинять муки телу. Как мне объяснил библиотекарь, оно также имело силу сжигать души. Конечно, в обычных обстоятельствах я бы ни за что не смог избирательно сжечь даже душу Воителя, наложенная самой природой защита уберегала людей от подобного. Но сейчас, когда жизнь уже покинула тела этих двоих, всё было иначе. А так как сила жизни как раз не могла быть сожжена, теперь я мог, просто запустив адское пламя в их энергетические центры, выжечь из энергий слитые с ними души, как кузнец, избавляющийся от лишних примесей в металле. У этого был и ещё один смысл. Мне пока что не нужен был седьмой квартирант. Как и с энергией смерти, я чувствовал, что последнюю дверь в моей душе лучше не открывать, пока я не буду уверен, что готов к этому.

Спустя где-то часа полтора всё было кончено и энергия жизни потекла в меня, словно река. Не теряя больше ни секунды, я запустил процесс усиления тела, а также взял в каждую ладонь по столько кристаллов, сколько смог, и начал впитывать и их энергию тоже. Потери были колоссальными, в пустоту уходило больше половины энергии, но сейчас было не время заботиться эффективностью. Потому что процесс становления, откладываемый мной столько времени, наконец начался.

Глава 175

Пересечение границ рангов, на самом деле, не было чем-то фантастическим, как об этом мог подумать простой обыватель. Во внешней, стихийной магии, нужно было постепенно сгущать энергию в энергетическом центре, а также расширять этот самый центр, чтобы можно было банально использовать больше энергии. Когда маг добирался до максимума энергии в одном состоянии, он превращал количественное изменение в качественное и таким образом расширял свои границы, вырастая в рангах. И процесс этот, хоть и не был доступен всем, по своей сути был довольно скучен.

С внутренней, телесной магией всё было вроде как проще, но с другой стороны и тяжелее. Мне очень нравилось сравнение, приведённое в одной из прочитанных книг. Если взять бурдюк, то объём воды, который в него можно залить, просто подставив горлышко под поток — это то, что человек может достигнуть простыми тренировками. Энергия же, условно говоря, раздувает бурдюк, давая влиться в него большему количеству воды. Можно до умопомрачения отжиматься, подтягиваться и приседать, делать тысячи ударов по невидимому противнику, спарринговаться. И тренировки бесспорно важны, они дополняют эффекты телесной магии и позволяют выжимать из организма максимум. Но, если ограничиваться только ими, силы даже Ученика, не то что Воина и тем более Живой Крепости, не достигнуть. Однако, как бурдюк нельзя было раздувать без конца, так и тело человека не было совершенным и не могло расти в силе вечно. Казалось бы, неразрешимая проблема, но человечество нашло решение и для этого. Решение не слишком изящное, но от того не менее эффективное. Нужно было пересытить тело энергией, в буквальном смысле откусить больше, чем можешь съесть. И вот тут уже возникало противоречие с аналогией про бурдюк. Последний, если в него силой накачать слишком много воды, лопался. А вот человеческое тело, если всё сделать правильно, напротив, проходило, можно сказать, эволюцию, лимит отдалялся и метафорический бурдюк снова оказывался готовым для наполнения. Этот процесс был крайне болезненным, после получения ранга Воителя мне пришлось отлёживаться дней десять, прежде чем я смог нормально двигаться. Но, в отличие от стихийной магии, он не требовал никаких особых способностей по контролю энергии, так что телесных магов всё равно было больше, чем стихийных.

Однако эти правила были справедливы лишь для первых четырёх рангов с Ученика по Воителя. С рангом Живой Крепости всё было сложнее. Во-первых, на ранге Воителя энергетический центр достигал максимального объёма, а сама энергия в нём приобретала, условно говоря, кристаллическую форму, самую плотную из возможных. Качественный скачок становился невозможен, так как некуда было прыгать. С телесной магией тоже не всё было в порядке. Проблема заключалась в том, что энергии, которой было бы достаточно для пресыщения тела и переходе на следующий ранг, с каждым рангом требовалось всё больше в относительных значениях. И для пересечения границы между Воителем и Живой Крепостью привычным способом потребовалось бы больше энергии, чем у человека в принципе могло быть в этот момент.

К счастью, природа, наложившая на человека подобные ограничения, дала и возможность их обойти. Был ли тот факт, что силы, необходимой для слияния души с энергией или телом, человек достигал как раз в тот момент, когда у него уже не оставалось способов продвинуться дальше, счастливым совпадением, или же так было заложено в самой людской сути, никто не знал. Но факт оставался фактом. И поэтому ранг Живой Крепости можно было считать перевалочным пунктом. До него мага, как бы он не был силён, без всяких сомнений можно было назвать ещё человеком. Да, способным уничтожать города и армии, но человеком. После же, когда душа мага, нечто, чего учёные маги так и не смогли постичь и осознать в полной мере, сливалась с материей и энергией этого мира, то есть проникала в реальность, его уже правильнее было ставить ближе к чему-то непостижимому и даже божественному.

И я собирался пересечь эту границу. Правда, ничего сверхъестественного и мистического ждать не приходилось. Процесс не отличался какими-то фантастическими деталями, а наиболее сложная часть — накопление достаточного количества энергии, для меня была, наоборот, самой простой. Даже боли телесной магии не было, так как на этот раз никакого пресыщения энергией не предполагалось. А дальше душа должна была сама по себе вынырнуть из того подпространства, в котором пребывала всё это время, и слиться с моими телом и энергией. Больше всего меня волновало, сможет ли она это сделать правильно и гармонично. Всё-таки во мне, в отличие от людей, было аж четыре типа энергии, каждый из которых сейчас превысил лимит ранга. Однако я волновался зря.

Энергии жизни, крови, тьмы и ада, начавшие закручиваться внутри моего энергетического центра в медленный и неспешный вихрь. В этот же момент те же энергии, запертые в каждой клеточке моего тела с помощью внутренней магии и до того между собой практически никак не взаимодействующие, начали бурлить и взаимно перемешиваться, словно масло и вода в поставленной на огонь кастрюле. Потом по всему телу распространился странный, крайне навязчивый, но при этом неожиданно приятный зуд, а в самом центре вихря энергий появилась новая, знакомая, но до того ни разу не ощущавшаяся в реальности сила. И это было последним, что запомнил я, как Воитель.

* * *

Открыв глаза, я поначалу не понял, что изменилось. Однако спустя пару секунд до меня дошло, что изменилось всё. Моё зрение, слух, обоняние, осязание, ощущение собственного тела — эти и все остальные чувства претерпели поразительную трансформацию. Не стали намного острее, как можно было бы предположить, но словно бы начали восприниматься более полно и… многоцветно, что ли. Словно я видел, слышал и чувствовал всё вокруг впервые и каждая вещь представала в совершенно ином, незнакомом виде.

Похоже, я был последним. Все остальные, включая Карадора и, неожиданно, Сиору, с интересом и нетерпением смотрели на меня. А я смотрел на них. И видел то, чего раньше не мог даже представить. Хотя, «видел» — неправильное слово. Скорее это было неким сверх-чувством, шестым, седьмым, не знаю уж каким именно, которое, в силу несовершенности моего тела, накладывалось на обычные зрение, слух и прочие способы ощущения мира. Я ощущал силу Подчинения в Агнес, чувствовал следы святой силы на глазах Найса, видел, пусть уж так, ауры: крови у Лаэны, огня у Рагока и тьмы у Веска, осознавал их истинные облики, скрытые за человеческими формами. Кстати после становления ракшаса, похоже, перестала быть таковой, пережив очередную эволюцию.

А подняв к глазам руку, смог почувствовать наполнявшие плоть силы. После становления и проявления души в реальности моя чувствительность к энергиям выросла на порядок. Если уж одни только органы чувств претерпели подобную трансформацию, что же произошло с моим телом и энергетическим центром? Сгорая от предвкушения, я сосредоточился и нырнул восприятием вглубь самого себя.

Душа была теперь намного доступнее. Та энергия, из которой она состояла, распределилась равномерно по телу, оставив ядро в энергетическом центре. И из-за этого я мог видеть двери квартирантов и контролировать происходящее там, даже не отключаясь полностью от реальности. Однако произошедшее с самим центром и энергиями в моём организме было куда занимательнее. Больше не было энергии жизни, энергии крови или ада. Вновь открыв глаза и приказав крошечной искорке энергии проявиться в реальности, я зажёг на ладони язык пламени размером примерно полметра. При этом пламя горело не ровно, оно бурлило подобно кипящей воде, а ещё было чернильно-чёрным, как дёготь и даже я, его создатель, чувствовал дрожь, пронзающую душу при взгляде в этот огонь. Моя сила стала смесью всех четырёх типов запретных энергий. Демоническая давала пламя, энергия крови придавала ему буйный и от того лишь более могущественный нрав, энергия тьмы давала силу сжигать нематериальное, включая энергии и чужие души, а энергия жизни выступала в роли основы и стабилизатора, удерживавшего все эти столь непохожие силы вместе. И было даже немного жутко от того, что подобная смесь не только занимала энергетический центр, но и наполняла каждую клеточку моего тела. Сейчас проверить, насколько я стал сильнее физически было довольно проблематично, но я практически не сомневался: теперь я с лёгкостью справлюсь даже с Рагоком в его форме демонического графа.

— Ну ты как? — Веск не выдержал первым.

— Успешно, — усмехнулся я, осторожно поднимаясь с земли. Резкое увеличение силы было чревато врезанием в потолок и стены, в чём я уже не раз успел убедиться. — А у вас как дела?

— У всех также получилось пересечь границу, — отрапортовал Найс. — Теперь мы все шестеро — Живые Крепости.

— Звучит отлично, — усмехнулся я, всё также неспешно разминая мышцы, после чего взял в руку Гуйар. Полуторатонная булава показалась настолько лёгкой, что поначалу я даже не поверил, что этот тот самый Кровожадный Король. Надо будет обязательно подкормить его, чтобы он подрос ещё. Интересно, как ему понравится моя четверная энергия? — Лаэна, — я повернулся к девушке, — а ты теперь кто?

— Угадал? — с насторожённостью спросила она, смерив меня взглядом.

— Не совсем. Новая способность, как Живой Крепости.

— Честно сказать, я не знаю, — развела она руками. — Пока не превращусь, понять не получится, а в этом пространстве может быть недостаточно места.

— Превращайся, — махнул я рукой. — Не переживай, места хватит.

— Ты даже можешь увидеть её истинную форму? — с интересом спросил Найс. Я кивнул. — Как интересно!

— Ну ладно, поверю тебе, — после недолгих размышлений Лаэна кивнула.

Как я и думал, её новый вид не стал больше ракшасы, ростом оставшись метров в пять. Но пропорции тела стали немного иными, ещё более изящными и тонкими, как если сравнивать льва и, скажем, леопарда. Однако мощь, исходящая от неё, значительно превосходила всё, на что ракшасы могла только надеяться. И не последнюю роль в этом играли пробегающие по ставшей пепельно-серой шкуре золотые сполохи.

— Да ладно… — выдохнул Найс, подходя и протягивая руку к Лаэне. Когда между его ладонью и боком нечисти осталось около тридцати сантиметров, в пальцы слепого мага ударила золотая же электрическая дуга. Тот ойкнул и отдёрнул руку.

— Я никогда не слышала о подобных видах, — в голосе Лаэны, разглядывавшей своё тело, легко читалось недоумение.

— Ещё бы ты слышала! Фелгиры — одни из редчайших видов нечисти. Наземные монстры, использующие силу молний! Таких и среди птицеподобных немного, но чтобы зверь… Я видел такого лишь однажды, лет семьсот назад. — Найс задумался. — Хотя, если мне не изменяет память, у того молнии не были золотыми… видимо это тебе досталось от формы ракшасы, как четыре руки от якши.

— Хорошо иметь при себе кого-то, кто прожил полтора тысячелетия, путешествуя по миру, — усмехнулся я, а после повернулся к Лаэне. — Поздравляю с эволюцией.

— Спасибо, — кивнула фелгира, возвращаясь в человеческую форму. — А что насчёт твоей формы? Мы видели, как ты превратился посреди становления и это точно не было твоё обычное превращение.

Вот это новость…

— Честно, ничего об этом не знаю. Галаста? — мне нужны были ответы.

— Повелитель, я тут ни при чём, — тут же ответила некромантша. — Однако ваша боевая форма и правда изменилась, похоже под воздействием процесса становления.

— Как интересно…

Мои спутники уже давно привыкли к моим диалогам с квартирантами, так что разговор на два лица воспринимали совершенно спокойно.

Однако, когда я, больше не собираясь разводить рассуждения, просто приказал Руху запустить трансформацию, в стороны от меня подались все.

Во-первых, потому что от жара, исходящего от моего тела, уже через несколько секунд тлело дерево, из которого были сделаны сундуки с кристаллами. Во-вторых из-за пугающей ауры, заставившей всех кроме Веска и Карадора вздрогнуть, а малышку Сиору забиться в самый дальний угол пространственного куба. Только после того, как Лаэна взяла её на руки, кошечка успокоилась и притихла. Последней де причиной был мой, мягко говоря, необычный облик.

Рост боевой формы увеличился, теперь я был метра три с половиной, но при этом куда менее мускулистым, пропорциями мало отличаясь от себя-человека. Толстая шкура, выполнявшая роль брони, практически исчезла, внешне теперь мало отличимая от обычной, пусть и очень толстой кожи. При этом во многих местах она и вовсе отсутствовала, создавая что-то вроде переплетённых жгутов, открывая прекрасный вид на мышцы. К счастью, последние от такого не испытывали никакого дискомфорта, но было достаточно очевидно, что в бою такая защита была мало полезна. Однако её прочность совершенно точно выросла в разы, а только что полученная сила тьмы, отвечающая, кроме боли и страха, за изменчивость и иллюзии, я знал, не оставит меня беззащитным.

Но далеко не это в первую очередь привлекало внимание. Мои глаза пропали, как и уши, и нос. Голову покрывала всё та же кожа, словно запечатывающая мне рот. Однако я был уверен, если захочу что-то сказать — мне это удастся без труда. Мир я теперь воспринимал исключительно через наполнявшую всё вокруг энергию, вероятно примерно также, как это делал Найс. Но если слепой маг, по его словам, видел лишь контуры объектов и с большим трудом мог определять иные параметры вроде текстуры и плотности, то моё энергетическое видение было куда эффективнее обычных органов чувств. Я мог почувствовать, как работают внутренние органы моих спутников, ощущал вибрации, создающиеся в воздухе от их дыхания, воспринимал их эмоции: интерес, подозрение, испуг. Весь мир вокруг казался невероятно чётким и воспринимался целостно, на все триста шестьдесят градусов, без ограничений вроде поля зрения или слепых пятен.

— Ну, как я выгляжу? — как я и думал, стоило мне подумать о том, чтобы открыть рот, как закрывавшая челюсть броня раздвинулась в стороны, не причинив ни малейшего дискомфорта. Голос, воспринимаемый через колебания энергии, был чем-то довольно необычным, но, думаю, со временем я к этому привыкну, как и ко всему остальному.

— Жутковато, надо сказать, — ответил за всех Рагок. — Ты нас вообще видишь?

— Лучше, чем когда-либо, — усмехнулся я.

— Глядя на тебя, — подал голос Веск, — возникают сомнения в том, что нас правильно называть монстрами.

— Полностью согласен.

Я сделал пару шагов и покрутил руками, головой. Полосы кожи-брони, по ощущениям неожиданно тяжёлой для такого объёма, непривычно натягивались на мышцах, словно корочка запёкшейся крови на ранке. Тут точно должно было быть что-то ещё. И после нескольких неудачных попыток, выяснить, как это работало, я, наконец, смог активировать спрятанный внутри своего нового тела механизм. Полосы на левой руке резко расширились, покрыв всю руку, и на этом процесс не остановился. Спустя какую-то секунду на моём предплечье появился самый настоящий щит примерно сорок сантиметров в ширину, очень похожий на тот, что мне когда-то отрезала Лаэна. То же самое удалось провернуть и с правой рукой, и со всем остальным телом. В итоге я оказался покрыт бронёй словно черепаха. Однако вместе с размерами этого естественного доспеха рос и его вес. В конце я стал примерно вчетверо тяжелее Гуйара и, надо сказать, в таком виде сражаться было бы не слишком удобно. Так что в базе было и правда лучше использовать максимально лёгкую форму, создавая защиту только по мере необходимости.

— Библиотекарь, а ты что скажешь? — я нырнул в свою душу.

— Преемник, это поразительно! Во время Вашего становления не только энергии внутри Ваших тела и энергетического центра смешались, образовав нечто совершенно новое и не встречающееся нигде в записях Книги. Ваши способности, также были активированы, причём без какого-либо участия, как Вы их называете, квартирантов. Благодаря совместной работе способностей Усиления, Изменения и Похищения и была создана эта боевая форма. Я не перестаю удивляться потенциалу, заложенному в Вас!

— Вот оно как… ну, хотя это ничего толком не объясняет, приятно знать, что я не просто так собирал эту разношёрстную компанию.

Вернувшись обратно в реальность, а после и в человеческую форму, вновь смотреть глазами показалось до смешного ущербным, я глянул на Найса.

— Главный вопрос. Твоё карманное пространство сработало? Эхо от нашего становления не просочилось наружу?

— Уверен в этом на девяносто девять процентов.

— Почему не сто?

— Всего я знать не могу, а уж о том, чем сопровождалось твоё становление — и подавно. Ты — слишком уникальное существо, человеком тебя назвать язык уже не поворачивается.

— Ну ладно. Сколько ещё просуществует эта комната?

— Точно не уверен, часть времени моё сознание было отключено, но, думаю, ещё около суток.

— Отлично. — Я притянул к себе поближе почерневшие сундуки с оставшимися кристаллами. — Когда они закончатся, двинем на войну.

Глава 176

Очередным большим бонусом произошедшего смешения энергий стало то, что теперь, какую бы силу из четырёх я не поглотил, она сама по себе поглощалась общим «супом». Так что мне больше не нужно было волноваться по поводу баланса между энергиями. При этом я мог проводить и обратный процесс, превращая свою уникальную энергию в любую из четырёх типов на выбор, опять же, без каких-либо побочных эффектов. То есть я мог, поубивав достаточно людей и получив из них кучу энергии жизни, абсорбировать её, переработать, а после передать, к примеру, Лаэне, требуемую ей энергию крови. Ни Найс, ни даже библиотекарь никогда не слышали ни о чём подобном, взаимное превращение энергий должно было быть невозможно по всем канонам известной магии. Но я уже более-менее привык, что чем дальше, тем меньше во мне остаётся «возможного».

На этот раз, впрочем, я решил не делиться энергией, оставшихся кристаллов всё равно было слишком мало, чтобы дотянуть хотя бы одного из них до средней стадии Живой Крепости. Куда эффективнее было скормить полученную силу Гуйару, более мощное оружие было мне просто необходимо. И, надо сказать, единая энергия пришлась Кровожадному Королю более чем по вкусу. На самом деле, я ещё никогда не видел, чтобы он был так возбуждён. Поглощая чёрное пламя, Гуйар урчал, подрагивал, будто от эйфории, мне даже показалось, что из магической булавы начали исходить чавкающие звуки. Вероятнее всего это было игрой моего воображения, однако я был почти уверен, что в какой-то момент из глубины окружавшей Кровожадного Короля ауры на меня глянул ярко-жёлтый глаз со странным, похожим на многолучевую звезду, зрачком. В который уже раз я задумался над тем, откуда вообще Илона взяла это монструозное, во всех смыслах, оружие.

И ещё не успели подойти к концу озвученные Найсом сутки, оставшиеся до нашего освобождения, как Гуйар в очередной раз подтвердил моё на его счёт мнение. Раз уж взялся кормить Кровожадного Короля, я решил не останавливаться на полпути и отдать ему энергию вообще всех оставшихся кристаллов. В итоге он должен был стать немного тяжелее, чем мне было бы удобно. Но в грядущей войне мне будет несложно добыть ещё энергии, так что это не было большой проблемой. Однако когда оставалось скормить Гуйару силу лишь около двадцати процентов оставшихся кристаллов, он вдруг перестал поглощать единую энергию, а потом и вовсе затих, словно впал в спячку.

В первую секунду я было подумал, что сломал своё оружие, но почти сразу осознал, насколько это бредово звучит. Так что я просто отложил Кровожадного Короля в сторону и занялся экспериментами со своей гибкой бронёй, время от времени поглядывая на булаву. Ждать пришлось часов семь, но результат определённо этого стоил. В какой-то момент Гуйар вдруг оторвался от пола, поднялся где-то на метр в воздух и начал гореть уже знакомым мне чёрным огнём. А спустя ещё несколько минут пламя вдруг взметнулось до самого потолка и я едва успел поставить барьер из Усиления, чтобы оно не задело остальных. Благо стенки карманного пространства было неразрушимы по своей сути и за наше временное убежище можно было не волноваться.

Удивлённые и возмущённые голоса Веска и Найса я проигнорировал. Сейчас куда важнее было иное. Протянув руку, я схватил рукоять Кровожадного Короля. И в ту же секунду мой разум ощутил не слишком чёткое, но совершенно однозначное касание чужой воли, приветствующей меня и радовавшейся встрече. Гуйар стал живым в ещё большем количестве смыслов. И это было далеко не всё. Тяжёлая и громоздкая булава вдруг начала изменяться, становиться тоньше и длиннее, и спустя десяток секунд моя ладонь сжимала рукоять покрытого острыми шипами хлыста. После чего хлыст, будто живая змея, обвил мою правую руку, довольно болезненно впившись шипами в плоть там, где её не защищала гибкая броня. Кровожадный Король остался собой и не собирался облегчать жизнь даже своему хозяину.

К тому моменту чёрное пламя давно пропало и эту картину уже могли видеть все. На лице Найса в очередной раз отразилась смесь удивления, неверия и восторга.

— Ты вообще понимаешь, что только что произошло? — спросил он, немного дрожащим пальцем указывая на Гуйар.

— Он прошёл становление. — Информацию об этом, пусть и не в виде привычных слов или образов, мне поведал сам Кровожадный Король.

— Оружие, способное не просто развиваться, а пересекать границы рангов, подобно людям и монстрам… где ты вообще его взял?!

— В одной кладовой.

Я послал мысленный приказ Гуйару. Хлыст словно нехотя сполз с руки и вновь начал меняться. Вскоре у меня в ладони лежал прямой одноручный клинок, чернильно-чёрный, без гарды и вообще каких-либо украшений. Единственное, характерная чёрта Кровожадного Короля — зубы, всё-таки осталась, лезвия меча больше походили на пилу и сулили ужасные раны. Ещё пару минут я развлекался с превращениями Гуйара. Топор, кинжал, клеймор, копьё, гибкий меч, кусаригама (небольшой серп на цепи), сюко (когти, крепившиеся на ладони) — разнообразие форм, которые мог принимать Кровожадный Король, ограничивалось только моим воображением. Также я мог контролировать размеры бывшей булавы и её вес, с учётом увеличившейся боевой формы это было крайне полезно. Единственное, он отказывался принимать вид стрелкового или метательного оружия а также щитов, не мог делиться на части и принимать слишком большие размеры, а «зубы» не исчезали, какую бы форму я не выбрал. В конце концов я всё-таки вернул Гуйар к форме булавы, так было привычнее. Разве что немного подкорректировал его размер, чтобы удобнее было использовать одноручный хват.

Найс, с открытым ртом наблюдавший за всем этим, тяжело вздохнул.

— Тебе не кажется, что это немного нечестно? Почему только на твою долю приходятся все эти невероятные штуки?

— Видимо тот, кто пишет мою историю, любит меня. — Усмехнулся я, беря в руку очередной кристалл энергии и продолжая прерванный процесс подкормки Кровожадного Короля.

* * *

Вернувшись в реальность, мы некоторое время настороженно осматривали окрестности. Конечно, вероятность того, что в процессе становления что-то пошло не так и эхо от слияния душ всё-таки пробилось из карманного пространства, была минимальна. Но когда провал грозит появлением сущности, превосходящей нас по силе аж на два ранга, лучше перебдеть, чем недобдеть. К счастью, никаких Воплощений не появилось и, похоже, мы избежали катастрофы.

Я уже собирался выдвигаться в сторону города, но Найс, попросив подождать, подошёл к платформе и вновь положил руки на «гвоздь». Спустя примерно полчаса платформа вдруг покрылась странной рябью, словно я смотрел на пустынный мираж, а после и сама платформа, и «гвоздь» управления просто исчезли, словно их и не бывало. На землю посреди полянки упал пепел, оставшийся после сжигания тел пленников и сундуков из-под кристаллов.

— Мало ли, для чего нам ещё может понадобиться карманное пространство, — пожал плечами Найс в ответ на мой невысказанный вопрос. — Вдруг твой правый носок тоже захочет пройти становление, откуда мне знать?

— Ты сейчас похож на плаксивую девку, которая обиделась, что у подруги платье с оборочками, а у неё — без.

— Имею полное право, — буркнул слепой маг. — Ты понимаешь, что даже Коготь, подаренный Найсии самим Воплощением, не способен на подобное? Воплощением, Ганлин! А подобранная тобой где-то булава — способна! Если я по этому поводу не могу немного пообижаться, то по какому вообще могу?

— Можешь пообижаться на то, что он, вероятно — единственное в истории существо, способное использовать силу, состоящую из смеси разных энергий, — «помог» Найсу Веск.

— Спасибо большое за подсказку! — огрызнулся тот.

Однако после такого уже никто не смог оставаться серьёзным и все, включая и самого Найса, сорвались на безудержное «ха-ха».

* * *

Первым пунктом нашего путешествия стала Игдара, город эльфов, где проживала Рейша. Мне нужна была информация о Лире и на этот раз я собирался получить её, не важно, каким способом: уговорами, угрозами или пытками. Оцепление человеческой армии вокруг анклава остроухих, в котором пока что не было даже ни одной Живой Крепости, для нас теперь не являлось препятствием от слова совсем. Однако привлекать лишнего внимания тоже пока что не хотелось, так что мы преодолели заградительные линии под прикрытием Веска.

Бывший охотник, став Живой Крепостью, никакой эволюции не подвергся, оставшись всё тем же дивом, однако уровень его способностей вышел на качественно новый уровень. Теперь он мог буквально становиться невидимым и скрывать любые объекты, какие только пожелает, причём как от взгляда, так и от магии. Даже моё энергетическое видение боевой формы могло уловить положение Веска с большим трудом и серьёзной погрешностью. Что уж говорить об обычных солдатах человеческой армии. Они даже не поняли, что мимо них прошли шестеро и конь.

Эльфийские дозорные были ничуть не лучше. И мы бы, вероятно, так и прошли прямо в резиденцию эльфийской хранительницы, если бы испускаемая святым древом энергия не ослабила магию дива и один из стоявших на посту Воителей не смог ощутить тёмную ауру твари теней. Нас тут же окружили, однако атаковать не стали, потребовав показать себя и сдаться. На мой взгляд, это было верхом тупости, во время войны в подобных обстоятельствах нужно сначала бить, а потом задавать вопросы. Но, похоже, хвалёная гордость эльфов вкупе с уверенностью в неуязвимости, даруемой святым древом, сделала остроухих глухими к голосу разума.

Впрочем, в данном случае мне было всё равно. Так или иначе, оборона города ничего не сможет сделать с шестью Живыми Крепостями, а открытие себя могло даже ускорить встречу с Рейшей, которая сейчас по долгу службы вполне могла находиться где-нибудь за границей Игдары. Правда, я почему-то позабыл тот факт, что моё лицо в городе было известно слишком многим, а покидали мы Игдару при не слишком мирных обстоятельствах. Ну, как «почему-то». Потому что сейчас моей и моих спутников силы было уже достаточно, чтобы просто не обращать внимание на подобное.

После того, как я сказал Веску снять маскировку и наша разношёрстная компания предстала взору эльфов, на меня тут же бросились два Воителя, осыпая проклятьями и суля мучительную смерть. Однако выступившая вперёд Агнес смела слишком агрессивную парочку в сторону одним-единственным, хоть и довольно мощным, порывом силы. Разница между Воителем и Живой Крепостью была продемонстрирована максимально наглядно и остроухие воины в страхе попятились от нас, а кто-то даже бросил своё оружие и пустился в бегство.

— Я хочу поговорить с Рейшей, только и всего, — озвучил я своё требование.

— Зачем нам приводить хранительницу в лапы к тому, кто уже убил одного из наших братьев? — ответил один из Воителей, поднимаясь с земли и утирая с губ кровь.

— Потому что я так сказал и потому что, если вы этого не сделаете, то я к чертям срублю ваше святое древо. — Объяснять, что на самом деле я убил Рика в целях самообороны и это он на самом деле покушался на мою жизнь, я не собирался. Во-первых, потому что, опять же, был достаточно силён, чтобы плевать на оправдания с максимально высокой колокольни, а во-вторых, потому что мне было банально лень. — Либо передайте ей, что я её жду, либо скажите, где она.

Воители зашептались, обсуждая мои слова, но, к счастью, здравый смысл всё-таки победил.

— Хорошо, мы передадим.

Надо сказать, слово своё они сдержали. Рейша появилась буквально через четверть часа. Правда в сопровождении ещё аж двух Живых Крепостей, видимо эльфы всё-таки решили перестраховаться. Ну, тут уж никаких вопросов, я бы поступил также.

— Здравствуй, Ганлин, — с хорошо знакомым мне спокойствием поздоровалась хранительница.

— Привет, — я кивнул. — У вас тут, как я погляжу, положение не самое удачное.

— Действительно. Я надеюсь, что ты здесь не для того, чтобы его усугубить?

— Даже не думал. Мне нужно только одно.

— Лирасцелания. — Она даже не спрашивала, а констатировала факт. И я не видел смысла что-либо скрывать.

— Точно так.

— В прошлый раз я уже сказала тебе, что не могу раскрывать чужаку информацию о святой деве. И, надо думать, твоя информация об «опасности» — не более чем трюк? — интересно, как она может утверждать это с такой уверенностью? В прошлый раз она мне вроде как поверила…

— Это не важно. Сейчас мне уже не нужны трюки. Мне нужна информация о том, где сейчас Лира и мне совершенно наплевать на то, что ты можешь, и что не можешь, — один из Воителей дёрнулся, но Рейша остановила его жестом. — И ты мне скажешь то, что я хочу знать, иначе я начну убивать эльфов Игдары одного за другим, пока святому древу уже не останется, кого лечить. В качестве жеста доброй воли могу пообещать, что не собираюсь ей хоть как-то ей вредить, скорее даже наоборот. Но это всё.

— Ты обещал, что хочешь просто поговорить с хранительницей! — не выдержал тот Воитель, что согласил привести ко мне Рейшу.

— Я соврал. И что ты сделаешь?

На лбу остроухого забилась жилка, однако он был снова прерван среброволосой эльфийкой.

— Я тебе верю.

— Хранительница! — на этот раз в разговор встрял уже не какой-то Воитель, а королевский защитник, другая Живая Крепость. — Вы не можете раскрыть ему местоположение святой девы! Что, если он нас обманывает и его цель — убийство или похищение Лирасцелании?

Рейша покачала головой.

— Такие как он выстраивают свой мир вокруг силы. Если ты силён, сильнее всех вокруг — значит можешь делать всё, что захочешь, идти, куда захочешь, говорить, что хочешь. Сейчас, если вы вдруг не заметили, сила на его стороне. И ему просто нет смысла врать. Он честен как в отношении своих угроз, так и в том, что касается святой девы. Я готова поставить свою жизнь на то, что, если мы расскажем ему то, что он хочет знать, Лирасцелании ничего не будет угрожать, а возможно она даже будет в большей безопасности, чем когда-либо.

— Вашей жизни, хранительница, — сварливо ответил защитник, — не хватит для того, чтобы окупить смерть святой девы… ладно, — наконец решился он. — За тысячи лет вы ещё ни разу не ошиблись в оценке других, и я доверяю вашему суждению. Тем более… — он замялся, — обстоятельства сейчас особые. — Чего-чего?

— Тогда я тоже присоединяюсь к решению хранительницы, — последняя Живая Крепость эльфов подал голос.

— Закончили трепаться? — я начинал терять терпение. — Где Лира?

— В данный момент Лирасцелания находится в анклаве Понарсегималии. Мы можем предоставить карту…

Я бросил взгляд на Найса. Тот кивнул, подтверждая, что знает, где это.

— Не нужно. Это всё, что я должен знать? — в мозгу засели слова защитника, вызвавшие у меня не самое приятное предчувствие.

Рейша замялась. Что-то точно было не так.

— Мы можем держать связь с другими анклавами через святые древа. И даже если нет никаких особых обстоятельств, в условиях войны раз в три дня короли анклавов собираются на совет, кратко обсуждая ситуацию. Однако два последних совета Понарсегималия пропустила. Мы послали туда разведчиков, но они пока что не вернулись…

И они ещё не хотели мне что-то говорить… вот идиоты!

* * *

Я опоздал. Совсем чуть-чуть, но опоздал. Когда до цели оставалось всего несколько десятков километров, впереди, там, где должен был быть город остроухих, в небеса взметнулось огромное, втрое выше всех окрестных деревьев, фантомное древо. И я точно знал, что это означает, потому что уже был свидетелем подобного. Тогда оно, правда, было куда меньше, но спутать было невозможно. Это древо появлялось, когда благословлённый эльф погибал и святая сила природы снисходила, чтобы вернуть своё любимое дитя к жизни. Если бы Рейша и остальные не упирались, разводя полемику, возможно, я бы успел. Игдаре был вынесен смертный приговор.

Ворвавшись в гущу сражения и раскидав войска церкви, теснившие остроухих идиотов, я увидел Лиру, лежавшую на земле. Её одежда на груди была прорвана и покрыта кровью. Прямой удар в сердце, и не стрелой, а тяжёлым копьём, которое лежало тут же, был смертелен даже для Воителя поздней стадии, которым сейчас была святая дева. Вернее, была совсем недавно. Воскрешение не только возвращало благословлённого к жизни, но и значительно поднимало его силу. И я прекрасно чувствовал, как растёт внутри Лиры энергия, стремительно приближаясь к границе ранга.

Подоспевшие чуть позже Найс и остальные тут же вступили в схватку с церковниками, почти сразу оттеснив их от тела святой девы. Я же остался рядом с Лирой, чтобы не дай бог кто-нибудь не попытался ударить её повторно. Тем временем её энергия продолжала расти и в какой-то момент я понял, что лимит ранга Воителя Лира уже преодолела. И это было откровенно дерьмово. В ту же секунду ко мне подлетел Найс с Когтем наперевес.

— Она проходит становление, нам нужно срочно убираться отсюда!

— Ты можешь установить свою платформу?

— Уже поздно, процесс начался, а из-за силы природы он будет быстрее в десятки раз. Я не…

Я почувствовал чей-то взгляд, мазнувший по самой моей сущности. И судя по тому, что Найс так и не закончил фразу, он ощутил то же самое. Как, впрочем, и все остальные, начиная от моих спутников и заканчивая эльфами и простыми солдатами церкви. Хаотичное сражение в секунду замерло.

— Поздно, — констатировал слепой маг, подняв голову к кронам деревьев. — Нам крышка.

Сквозь фантомное зеленоватое древо с неба спускалась человеческая фигура, от которой исходила невозможная по всем правилам и нормам мощь.

Бренный мир своим присутствием почтило Воплощение.

Глава 177

Было ли это совпадением, или к остроухим в принципе являлось лишь родственное Воплощение, но спускающийся к нам мужчина совершенно точно был эльфом. Острые уши, тонкие черты, волосы с зеленоватым отливом — спутать было невозможно. Он не был образцом красоты, изящества или величия, как можно было бы подумать. Вполне заурядная для эльфа внешность. На вид по человеческим меркам ему было лет тридцать, не старый, но уже и не молодой, хотя, понятное дело, на самом деле он был старше, чем все присутствующие вместе взятые. Единственной странностью было то, что одет он был в довольно странный белёсый балахон, отдалённо напоминающий монашеские рясы, но украшенный таким количеством складок и оборок, что бессмертный становился похож на огромную медузу. Выглядело это глупо и настолько комично, что я, несмотря на всю серьёзность и безвыходность ситуации, несмотря даже на то, что от Воплощения, при всём перечисленном, фонило просто непередаваемой мощью, не удержался от улыбки. И от глаз бессмертной сущности это не укрылось.

— Нечего смеяться, я не сам такой наряд выбрал, проспорил, чтоб его… — с легко читаемой обидой в голосе бросил он, после чего безуспешно попытался разгладить все эти складки. Весь ореол загадочности и силы, окружавший Воплощение, лопнул в ту же секунду, словно мыльный пузырь. А он, похоже, даже не собирался пытаться восстановить свой уничтоженный авторитет. — Что я ещё раз сел с этим ублюдком играть в карты на желания… знал ведь, что продую, даже предсказание на это заранее сделал, но нет же, надо опять попытаться переиграть судьбу… — Воплощение тяжело вздохнул и с мукой в глазах оглядел свой наряд-медузу. — Ну что мне, воспоминания ей конкретно об этом недоразумении тоже подтирать? Как же не хочется в душу святой девы лишний раз лезть…

На протяжении всего этого монолога я, мои спутники, эльфы-защитники и даже церковники стояли, словно истуканы. И не из-за какой-то особенной магии, а банально из-за шока и разрыва шаблонов. Даже Найс, вроде как уже встречавшийся с Воплощениями, замер с чуть приоткрытым ртом, с полнейшим недоумением во взгляде. Личность Воплощения, его манера речи, поведение, весь он с головы до укрытых оборочками пят, это ни на грамм не подходило той невероятной силе, что продолжала от него исходить. Наверное, примерно тот же эффект можно было бы ощутить, если бы муравей, которого ты только что чуть не раздавил, даже не заметив, вдруг повалил тебя на лопатки и начал возвышенным слогом рассказывать о смысле жизни. А между тем бессмертная сущность продолжала говорить.

— Может плюнуть? Ну проспорю, ну придётся отдать в его ведение пару эльфийских территорий, что с того? Всяко лучше, чем ещё пятьдесят лет так позориться… с другой стороны, я ведь клятву давал… ох, ладно, сам виноват. Пока могу терпеть — буду терпеть, а там посмотрим. — Решив внутреннее противоречие, он наконец-таки соизволил обратить внимание на присутствующих. — Так, теперь вы…

И вот тут некоторые всё-таки не выдержали. Примерно дюжина святош и полдюжины эльфов, после того, как по ним ещё раз прошёлся взгляд Воплощения, побросав оружие, бросились наутёк. Впрочем, далеко убежать им не удалось. Не сделав и нескольких шагов, все беглецы рухнули на пол как подкошенные без какого-либо видимого участия со стороны эльфа-медузы. Они были всё ещё живы, я это отлично чувствовал, просто в мгновение лишились сознания. И это при этом, что среди них было семь Воителей и одна Живая Крепость. А это значило, что и на нас шестерых у бессмертного эльфа уйдёт ненамного больше сил и времени. Сопротивление, как и бегство, было бессмысленно. Оставалось только попытаться решить дело словами.

— Прошу прощения… — начал было я, ещё не совсем понимая, что буду говорить. Однако сказать хоть что-нибудь мне всё равно не дали.

— Не-не, погоди, наследник Короля, не до тебя пока что, — Воплощение погрозил мне пальцем. — У меня тут святая дева сейчас проснётся, надо попытаться хоть какое-то положительное впечатление произвести. А в подобном наряде это, как ты понимаешь, довольно проблематично.

— Ну… ладно? — я постарался заставить себя перестать удивляться происходящему. В конце концов, когда живёшь многие тысячи лет, не мудрено накопить самых разных причуд.

— Вот и молодец, — улыбнулся эльф так, словно ему и правда было важно моё согласие. — Отойди со своими друзьями в сторонку, разберусь с вами чуть попозже. И вообще, — он повысил голос, — все, распределитесь по помещению так, чтобы не смешиваться. Эльфы в одну сторону, люди в другую, и тех, что сознание потеряли, заберите с собой. И чтобы не драться! — эти слова были первыми от Воплощения, в которых я услышал реальную силу и настоящий приказ. И, надо сказать, при всей его обычности, приказывать бессмертный мог так, что сразу становилось понятно: нарушителей приказа ждёт наказание куда хуже смерти.

Переглядываясь между собой, кто с остатками ещё не угасшего до конца гнева, кто с недоумением, а кто и с неожиданным взаимопониманием, остроухие и церковники за пару минут разделились на две группки и разошлись каждый в свой угол. Третью сторону заняли мы шестеро, Лира с Воплощением остались где-то посередине. Неожиданно я вспомнил о ведущемся наверху сражении и также неожиданно осознал, что не могу ни услышать, ни почувствовать каких-либо следов битвы. Более того, вокруг всей залы словно появился непроницаемый пузырь, за границами которого больше невозможно было ощутить вообще ничего, кроме чего-то вроде белого шума из энергии.

— Ты знаешь, что это за магия? — шёпотом спросил я у Найса, поглядывая на Воплощение, склонившегося над пока что не пришедшей в себя святой девой.

— Могу лишь примерно определить её суть, — слепой маг был неожиданно спокоен. — Нечто наподобие пространственного кармана, который создавал я, но намного более сложный и продвинутый. Мне подобное не снилось даже когда я Правителем был.

— Насколько продвинутый? Есть шанс сбежать?

— Смеёшься? — Найс покрутил пальцем у виска. — Даже из того пространства, что я создал, невозможно было выбраться с нашими текущими силами. А сейчас мы заперты не только в пространстве, но и, насколько я могу судить, во времени.

Я ощутил пробежавший по хребту табун мурашек.

— Как это вообще?

— Время тут идёт в десятки, а может и сотни раз быстрее, чем здесь. Вероятно, когда он закончил со всем, с чем хотел, снаружи не пройдёт и минуты.

— Такая магия может существовать? — встрял в разговор Веск.

— Любая магия может существовать, — философски заметил Найс. — Вопрос только в силе мага и правильном заклинании.

— Так что, нам и правда конец? — Агнес тоже подключилась к обсуждению. — Столько старались, прятались, чтобы не попасться Воплощениям на глаза, и так глупо вляпались?

— Не знаю, — я покачал головой. — Он назвал меня наследником Короля и, похоже, нисколько не удивился, встретив нас здесь. А значит ему известно обо мне не меньше, а может и больше, чем мне самому. При этом не похоже, чтобы он испытывал ко мне неприязнь. Может, конечно, он это тщательно скрывает, а может нам будет грозить смерть вне зависимости от его личных предпочтений, но думается мне, что у нас по крайней мере ещё будет место для диалога.

— Стоит надеяться, — пожал плечами Найс, — в любом случае после того, как он появился, наши шансы на решение проблемы силовыми методами свелись к нулю. Подождём и посмотрим, что будет дальше.

А дальше были ещё где-то десять минут тишины, пока Лира, наконец, не пришла в себя. Честно сказать, мне сложно представить, что происходило у неё в голове, пока она пыталась осознать происходящее вокруг. Бой закончен, люди и эльфы сравнительно мирно разошлись каждые в свою сторону, плюс к ещё какой-то странной группе незнакомцев, а над ней стоит незнакомый эльф, от которого исходит мощь тысяч Живых Крепостей в костюме медузы и смотрит на неё мягким заботливым взглядом, словно отец на дочку.

— Здравствуй, Лирасцелания, — Воплощение подал девушке руку и помог встать.

— Здравствуйте, — кивнула святая дева, — а кто вы?

Бессмертная сущность громко расхохоталась.

— Ну да, в общем-то вполне правильный вопрос. Моё имя Рей и я Воплощение, один из наблюдателей этого мира. Что это значит, я ещё расскажу, не переживай. Однако, чтобы не повторяться дважды… — эльф вдруг повернулся к нам, — Ганлин, можно тебя?

Переглянувшись с остальными, я под насмешливым взглядом Воплощения и недоумевающе-сосредоточенным — Лиры, подошёл к паре эльфов.

— Да?

— Вы, может, всё-таки поздороваетесь друг с другом? Мы с таким интересом следили за вашими похождениями в подземелье некроманта и было так волнительно наблюдать, как ты стремишься к новой встрече… ты даже не представляешь, как я доволен, что именно мне выпало стать свидетелем вашего воссоединения! Даже этот абсурдный балахон кажется, того стоил.

Меньше чем за минуту я испытал больше сломов парадигмы, чем за всю предыдущую жизнь. Ну или по крайней мере, мне так показалось. Воплощения следили за мной? Получается, с самого моего появления в инкубаторе скелетов на первом уровне я был под колпаком? Значит они знают, кто я такой? Всегда знали? И все эти прятки были бессмысленны изначально? С какой же тогда целью я появился? И была ли в этом цель? А может я ими и был создан? Если они могут искажать само время, то, наверное, и создание конструкции наподобие моей души для них не должно быть невозможно. С другой стороны, этот Рей тоже назвал меня наследником Короля, как и библиотекарь, так что, видимо, моё появление всё-таки не связано с Воплощениями напрямую… так что же здесь происходит?!

Похоже, все эти мысли, ну или по крайней мере большую их часть было несложно прочитать на моём уже снова ставшем человеческим лице. Потому что бессмертная сущность, заулыбавшись, по-приятельски хлопнула меня по плечу.

— Потом об этом подумаешь, ещё будет время. Сейчас, думаю, будет лучше, если ты сосредоточишься на том, ради чего проделал весь этот путь от Игдардропаруоны. Лира, — он неожиданно стал как-то слишком уж похож на священника, венчающего молодожёнов. И мне это нисколько не понравилось. — Ты ведь помнишь Ганлина? Нежить, с которой вы некоторое время путешествовали по семнадцатому уровню подземелья некроманта?

— Помню, — чуть замявшись, кивнула святая дева, понятное дело, понимавшая в происходящем ещё меньше меня.

— Так вот, это он! — Рей театральным жестом взмахнул у меня перед лицом оборками своего наряда, словно фокусник, проявивший ассистентку там, где только что был просто белый кролик. После чего резко приблизился к Лире, так что их носы едва не соприкоснулись, из-за чего девушка дёрнулась и едва не упала навзничь. Но я успел поймать на мгновение мелькнувшее на его лице выражение восторга и предвкушения. — Скажи, ты ведь рада его видеть?

Лира, всё ещё не совсем понимая, что происходит, повернулась ко мне.

— Ганлин, это и правда ты?

— Ага, — я кивнул. Всё, что я хотел ей сказать, о чём хотел спросить, что обсудить — всё это застревало в горле из-за стоявшего тут же Воплощения. Несмотря на продолжавшую украшать его лицо отеческую улыбку, меня не отпускало ощущение, что он наблюдал за нами и ждал, что мы скажем, совсем не потому, что реально заботился о святой деве. И он с каждой новой фразой лишь подтверждал мои мысли.

— Ну как-то вы не искренни, это не порядок! — Рей всплеснул руками. — Где объятья, где слёзы, где поцелуи в конце концов?

— Сложно быть искренним, когда есть большой шанс, что тебя убьют через несколько минут.

Чтобы не начинать вымученный разговор с Лирой, пришлось переключиться на само Воплощение.

— Ой, по этому поводу можешь вообще не переживать. Я не собираюсь убивать ни тебя, ни твоих друзей. Ваши опасения по поводу того, что атрибут поглощения ваших душ может вызвать у нас какие-то опасения или вопросы совершенно беспочвенны. Мы знаем об этом несравнимо больше вас и если бы вы и правда могли стать угрозой, убили бы вас намного, намного раньше.

Говоря об этом, он продолжал всё также добродушно улыбаться, от чего мне стало не по себе. Конечно, я тоже вполне мог говорить об убийстве с совершенно спокойным лицом, дело было не в этом. Напрягал тот факт, что я мог запросто умереть в любой момент своей жизни и, если речь не шла о последнем годе-полутора, так и не узнал бы, за что меня прикончили. А ещё злило то, что жив я остался потому, что во мне не видели даже минимальную опасность. Такая себе, конечно, причина злиться, но моё самолюбие это сильно трогало. И потому я сказал то, что в другой ситуации предпочёл бы оставить при себе.

— Если вы знаете так много, может просветите? — я услышал, как в нашем углу залы выругался Веск, но сказанного, как говорится, не воротишь. И если бы этот вопрос разозлил Воплощение, мне бы осталось только умереть.

К счастью, ну, наверное это было к счастью, Рей не разозлился. Более того, он снова расхохотался.

— Храбрости тебе не занимать, это приятно. Куда интереснее наблюдать за такими персонажами, чем за теми, что ныряют в кусты при любом признаке опасности. Ладно, я расскажу, хуже не будет. Эй, вы! — он поманил моих спутников. — Идите сюда, вам тоже можно это слышать, раз уж вы его последователи.

Переглядываясь, пятёрка приблизилась и встала у меня за спиной.

— А я могу послушать? — неожиданно спросила Лира.

— О, конечно! — Воплощение активно закивал. — Так будет даже лучше. Итак, тогда я начну с начала…

* * *

Давным-давно мир был совершенно иным. Разумных рас было куда больше, чем сейчас и каждая из них имела почти равные права и силы. Живые Крепости были распространены повсеместно, а Воплощений насчитывалось несколько десятков только в человеческом континенте, а ведь были ещё и четыре континента монстров, окружавшие человеческий мир, словно лепестки огромного цветка.

Миром в то время правили Демиурги — высшая стадия развития мага или монстра, существа, для которых даже Воплощения были лишь слугами. Именно они в своё время стояли за созданием полигонов, где человечество могло без лишнего риска подготовиться к непрекращающимся войнам с монстрами. Надо сказать, люди и прочие разумные расы в этой войне стабильно держали лидирующие позиции благодаря тому, что их было больше и они могли заключать пусть не самые крепкие, но союзы. Монстры же, пусть и были почти всегда сильнее в бою один на один, проигрывали в численности и никак не могли договориться между собой, ненавидя друг друга ничуть не меньше, чем человечество. Да что говорить, если, пусть и ценой больших потерь, но Демиургам человечества удалось захватить четверых Демиургов монстров, чтобы их силой запитать полигоны.

В общем и целом, для человеческого континента всё складывалось очень и очень неплохо. Войны не прекращались, но шли в основном на границах, благодаря силе магии средний уровень жизни был куда выше, чем в современности, да и вообще, как говорится, трава была зеленее, а небо — выше. Однако ничто не может длиться вечно и людей постигло бедствие. Впрочем, не только людей. Монстры тоже получили своё сполна.

Около пятнадцати тысяч лет назад где-то в человеческом мире родился тот, кого в будущем никто не именовал иначе как Король. Сейчас уже никто, даже Воплощения, не помнили, как его звали на самом деле. Но в имевшихся у Рея и его собратьев по вечности хрониках имелось сравнительно полное описание жизни этого человека. С самого детства он был признан гением и проявлял поистине невероятный талант к магии. Ещё до того, как ему исполнилось десять стал известен за множество открытых им ответвлений классической магии, о которой никто не мог даже помыслить и которая за считанные годы значительно улучшила не только общее состояние магической науки, но и жизни миллионов людей. Уже к шестнадцати будущий Король стал Живой Крепостью, что даже по тем временам считалось поразительной скоростью роста. И некоторые даже начали говорить, что в обозримом будущем число Демиургов человечества может вырасти.

Однако потом что-то пошло совсем не по плану. Будущий Король начал интересоваться запретной магией, а магия монстров уже в те времена считалась вне закона, постепенно начал отдаляться от семьи, друзей и знакомых и в конце концов, когда ему исполнилось тридцать, полностью исчез со всех радаров. Вернувшись же спустя почти век уже Воплощением, он стал словно совершенно другим человеком, жестоким и мстительным.

Рей объяснил такую странную перемену в характере Короля заложенной в него с рождения «гнилью». Но мне почему-то в это ни на секунду не верилось. Люди могут быть злыми, тут никаких вопросов. Но не может по всем свидетельствам хороший и добрый человек вдруг резко сменить характер на сто восемьдесят градусов. Уж не знаю, что там с этим Королём случилось на самом деле, но почти уверен, что такой перемене была вполне конкретная причина.

Впрочем, об этом бессмертная медуза нам ничего не сказала, а переспрашивать на этот раз я уже не стал, так что пришлось слушать дальше. Новый Король не стал великим злом, но и добрых бескорыстных поступков больше не делал. Да и вообще постарался как можно больше отгородить себя от мира, руководствуясь принципом: «Не трогайте меня, а я не буду трогать вас». Так прошло ещё два с половиной столетия. Король жил на отшибе цивилизации, в глуши, не подпуская к себе никого, даже лучших друзей и родителей, занимаясь какими-то исследованиями. И если бы так и продолжилось, о бывшем гении все в итоге бы забыли.

Но по прошествии этих лет началось то, что получит название Войны Короля и положит конец всему привычному мироустройству. Ставший Демиургом Король, окруживший себя свитой из семи преданных слуг, каждый из которых был Воплощением редкостной силы, объявил самую настоящую войну. Войну людям и монстрам. Войну всем живущим. Войну этому миру.

Поначалу над ним просто посмеялись. Даже Демиург, существо невообразимой мощи, по идее мало что мог сделать против пары десятков таких же Демиургов. Но довольно быстро стало понятно, что смеяться совершенно не над чем, куда уместнее был бы плач. За пару кратких лет от рук Короля, его слуг и армии погибло два Демиурга человечества и три Демиурга монстров. Как он и говорил, войну Король вёл против всего мира и не имел никаких предпочтений в том, кого убивать. Также как и в том, кого брать на службу. Семеро его слуг были людьми, но вот в армию свою он брал любого, кто захочет встать под его флаг. А таких, как не странно, нашлось довольно много, хотя Король с самого начала говорил, что его цель — полное и окончательное уничтожение мира, как человеческого, так и всех остальных.

Ещё спустя десятилетие когда-то процветающий человеческий континент превратился в выжженную пустыню, а меньшие по размеру и не так хорошо защищённые континенты монстров и вовсе потеряли больше семидесяти процентов территорий, превращённых просто в ничто. Слушая об этой войне, с трудом удавалось просто осознать масштабы подобных разрушений. Тем более представить, что это всё учинил один-единственный человек. Но это было так. За всё время войны к Королю не присоединился ни один из Демиургов, и он, по большому счёту, сотворил все эти ужасы в одиночку.

В конце концов произошло то, чего не случало больше никогда в истории. Люди объединились с монстрами против общей угрозы. Разумные расы и четыре народа чудовищ выступили единым фронтом против Короля и его армии и одержали победу. Вот только цена этой победы была поистине неподъёмной. Все Демиурги, кроме тех, что были заперты в полигонах, погибли. Воплощений осталось всего пятнадцать на все пять континентов, а развитие магической науки было отброшено на сотни, а то и тысячи лет в прошлое.

И это ещё был далеко не конец истории. Король умер, но поклялся однажды вернуться и завершить начатое. Подобную угрозу выжившие Воплощения восприняли более чем серьёзно. И когда спустя примерно тысячу лет они обнаружили человека, несущего на себе метку наследника Короля, то убили его без каких-либо разбирательств. Спустя ещё одну тысячу лет подобный человек появился снова и снова был убит. Однако когда это произошло в третий раз, Воплощения уже решили не пороть горячку и понять, что именно происходит.

Оказалось, что, хоть сила Короля каким-то образом умудрялась возвращаться в этот мир, она попадала в тело новорождённого и поначалу достаточно слабо влияла на него. Да, давала большой талант в магии, но и только. И только со временем, когда такой человек узнавал обо всё ещё ходящих по миру идеях Короля, эта сила давала о себе знать, сворачивая своего хозяина на «кривую дорожку» и начиная расти в нём неуёмными темпами, в итоге захватывая его сознание и воплощая личность того самого убитого Короля. Так что, по сути, Воплощениям и этому миру особо ничего не угрожало. Нужно было лишь вовремя обнаружить очередной сосуд силы Короля и устранить угрозу до того, как она станет хоть немного серьёзна.

Однако в следующий раз, то ли просто по совпадению, то ли она и правда могла учиться на своих ошибках, сила Короля попала в одного из народа демонов. И так как человеческий мир был отделён от континентов монстров не только огромными пространствами бескрайних океанов, но и разнообразными магическими барьерами, а между Воплощениями людей и монстров не было постоянной связи и обмена информацией, обнаружить вредоносную бяку удалось далеко не сразу. Лишь чудом удалось избежать катастрофы, подловив очередного наследника Короля во время его вознесения в ранг Воплощения, когда он не мог оказать ни малейшего сопротивления.

И тогда Воплощения поняли, что просто пускать дело на самотёк нельзя. Так началась самая глобальная правка истории в истории. Упоминания о Короле и вообще обо всём, что хоть как-то с ним связано, удалялись отовсюду, откуда это только было возможно, включая память некоторых людей. А так как сам Король и война Короля были неразрывно связаны с миром до этой самой войны и тем, что существовали ранги выше Живой Крепости, Воплощениям пришлось стереть и эту часть истории тоже. И когда спустя очередную тысячу лет родился новый наследник, на этот раз среди нечисти, ему было просто неоткуда черпать информацию о своём прародителе. А благодаря тому, что теперь об опасности были осведомлены уже все Воплощения всех пяти континентов, источник силы Короля удалось найти быстро и безболезненно.

Наследника уже хотели было прикончить, как и всех предыдущих, но тут одному из Воплощений в голову пришла необычная идея. Так ли необходимо его убивать? О Короле новый носитель силы ничего не знает, живёт себе, да, с особыми способностями, но в целом никакой опасности не представляя. Не лучше ли будет оставить его в живых и просто присматривать? Кто знает, как повернётся дело в следующий раз, ещё через тысячу лет, а сейчас по крайней мере есть контроль над ситуацией. К тому же можно будет получше изучить сам феномен возвращения силы Короля, потому что никто из Воплощения понятия не имел, по каким законам в принципе может работать подобная магия.

Идея пришлась всем по вкусу и ни о чём не подозревающего наследника не тронули. Лишь приставили к нему надзирателя, который должен был доложить, если ситуация начнёт выходить из-под контроля. Вот только с какого-то момента стало понятно, что наблюдать за похождениями наследника Короля неожиданно интереснее, чем всё, чем Воплощения занимались обычно. Вокруг обладателя особой силы и способностей постоянно что-то происходило и зачастую это что-то было удивительно даже для живущих долгие тысячи лет Воплощений. Дополнительной изюминки такому наблюдению добавлял сам фак того, что они следили за тем, кто был способен однажды стать разрушителем всего мира.

В итоге, были ли это невероятные совпадения, или сила Короля и правда притягивала к себе неприятности и невероятности, но когда этот, пятый наследник всё-таки погиб в неравной схватке с каким-то местным монстром, бессмертные сущности принялись ждать рождения следующего сосуда уже не с опаской, а с нетерпением. Когда же шестой наследник был обнаружен, все пятнадцать Воплощений, позабыв на какое-то время о бесконечной вражде, встретили это событие с одинаковым энтузиазмом.

И так продолжалось до сего дня. За похождениями наследников следили, как за героями разыгрываемых на театральной сцене пьес, Воплощения делились на лагеря и, к примеру, болели за разных воздыхателей очередной наследницы (не все они были мужчинами), делали самые разные ставки от тех, где обсуждалось, когда сосуд умрёт, до тех, в которых предметом спора было время, за которое закончится очередной бой, плели интриги, строя непонравившимся наследникам козни и подкидывая любимчикам «косточки». Так я узнал, что Гуйар, Кровожадный Король, живое оружие редчайшей мощи, был специально оставлен в том самом арсенале Воплощением нежити, а моя такая быстрая поимка силами церкви была отчасти организована Воплощением человечества по имени Жак, стоявшим за всем святым престолом в принципе. Далеко не все мои удачи и злоключения были организованы этими бессмертными зеваками, но даже того, что я услышал, было достаточно, чтобы понять одну вещь.

Рей, несмотря на его приветливость, несмотря на то, что он очень гуманно отнёсся к сражавшимся эльфам и людям, несмотря на кажущуюся заботу по отношению к Лире, на самом деле не испытывал по отношению к нам никаких, даже отдалённо похожих эмоций. Для него мы, все мы, кто не был одной с ним силы и положения, то есть все живущие в мире за исключением четырнадцати других Воплощений, были не более чем зверьками в зоопарке. Его интересовало что мы думаем и чувствуем исключительно с точки зрения любопытства. «А что сделает этот жучок, если я оторву ему лапку?» «А вот этот щеночек, если его пнуть, как громко завизжит?» «А вон та ударившаяся в стекло и повредившая крыло птичка. Если я её спасу и вылечу, сможет ли она снова летать?» Он, а вероятно и все остальные Воплощения не видели в нас ничего кроме занимательных объектов изучения.

После войны Короля, внезапно с позиции слуг Демиургов взлетев до статуса сильнейших существ в мире, не сложно возгордиться. А когда ты пятнадцать тысяч лет живёшь на вершине мира, окружённый одними только жуками, тем более не сложно окончательно потеряться в этой гордыне. Готов спорить на что угодно, Рей и остальные, уничтожая сведения о старших рангах, преследовали также и личную, максимально прагматичную цель. Сделать так, чтобы как можно меньше людей достигли высот магии, чтобы всё также оставаться на вершине. Также я практически не сомневался, что любой Правитель, приближающийся к границе рангов, беспощадно уничтожался по той же самой причине, вне зависимости ни от чего. И ещё у меня было подозрение, что после войны Короля всё-таки могли остаться один-два сильно пострадавших, но израненных Демиурга. Сложно представить, чтобы Король реально убил вообще всех и только потом погиб сам. Что стало с этими выжившими Демиургами можно было додумать довольно легко.

А потому рассказ Рея не ввёл меня в депрессию и не заставил усомниться в смысле моего существования, чего вполне можно было ожидать. Наоборот, ещё никогда в жизни я не был так уверен в том, что должен делать дальше. Раньше меня, вероятно, заставляла продвигаться по уровням подземелья и расти та самая «кровь» Короля, для которой я стал сосудом. Я оправдывал это разными причинами, но не удивлюсь, если все они были лишь попытками объяснить самому себе свою неуёмную жажду силы. Однако теперь всё встало на свои места.

Если вспомнить, что я сейчас, только недавно став Живой Крепостью, могу дать фору многим в этом ранге, логично будет предположить, что, после получения ранга Воплощения у меня получится настучать Рею и его сообщникам по маковке. И Рей сказал, что один из наследников едва не стал Воплощением и лишь в последний момент его смогли остановить. А значит теоретически для меня возможно это сделать. Да, это будет намного сложнее, ведь с того раза прошли тысячи лет и Воплощения отточили процесс наблюдения за наследниками до абсолюта, но я отказывался верить, что ничего нельзя сделать. И я собирался добраться до этого грёбаного ранга и сбросить этого эльфа с его медузьим костюмом с пьедестала. Не ради справедливости и не ради находящегося во мне наследия Короля, но потому, что меня бесили эти возомнившие о себе невесть что Воплощения.

Я обещаю, Рей, однажды ты очень пожалеешь о том, что не убил меня сегодня.

Глава 178

— Зачем же ты так много мне рассказал, если вы так стремитесь помешать возвращению Короля?

Рей пожал плечами

— Потому что ты мне нравишься. Ты пятнадцатый наследник Короля и одиннадцатый, за кем мы внимательно наблюдали, и на мой взгляд, ты один из лучших. Не в плане силы, сосуды всегда отличались превосходящей свои ранги мощью, но в том, что касается решения проблем. Ты хладнокровен и не гнушаешься практически ничем, это мне нравится куда больше, чем вечные моральные дилеммы наследников-людей. Вероятно дело в том, что изначально ты был нежитью. Кстати это впервые, когда сосуд появился в виде монстра полигонов, нас это немало удивило. Ты уже сейчас намного ближе к философии Короля, чем многие наследники когда-либо были. И мне очень любопытно, чем это обернётся, когда его воля всё-таки начёт проявлять себя.

Хм… интересно, значит ли эта оговорка, что Рей не знает о моих видениях, или видения — лишь прелюдия к чему-то большему? Об этом я спрашивать точно не буду. Может быть Воплощения и могут подсматривать за нами и подслушивать наши разговоры, но точно не умеют читать мысли, иначе остроухий медуз уже десяток раз прикончил меня в ответ на проносящиеся у меня в голове сцены пыток с его участием. И этим надо пользоваться по полной. К огромному сожалению, бездумная беготня по полигонам закончилась, с этого момента мы были на войне против непобедимого врага и ценен был любой способ, хоть на волосок приближающий победу. С другой стороны, мне просто необходимо было проверить ещё одну, более важную догадку. И мои видения могли стать для этого отличной наживкой.

— Мне кажется, она уже начала… — придав лицу задумчивый вид, сказал я.

— Правда? — на лице Рей отразился неподдельный интерес.

— Да, когда мы были в карманном пространстве и Гуйар после своего становления принял вид огромного двуручника, меня посетило странное видение. В нём был человек, сидящий на огромной горе из трупов самых разных монстров и людей, опиравшийся на похожий меч.

— А разве… — Рагок открыл было рот, но к счастью, поймав уничтожающий взгляд от Найса, захлопнул челюсть. Рей с подозрением глянул на демона, но, похоже, интерес к моей истории у него был сильнее.

— Вероятнее всего, ты видел Фаира, он был одним из слуг Короля. Настоящий монстр, надо сказать, сильнейший из семи. Я не удивлён, что его образ пришёл к тебе первым.

— У меня такое ощущение, что ты прямо-таки хочешь, чтобы я как можно быстрее вернул воспоминания Короля, — нельзя было давать Рею сосредоточиться на деталях сказанного и оговорке Рагока.

— Мой рассказ о той войне и наследниках и так сделал для этого немало, — отмахнулся эльф, — упоминание Фаира мало что изменит, так что плевать. К тому же, уверен, тебе-то как раз хочется вытянуть из меня как можно больше. Ну скажи, что я не прав?

Сейчас мне больше всего хотелось, чтобы ты не понял, что только что сам дал мне ключ к моей над вами победе. Но информация о Его слугах, конечно, была неплохим бонусом. А также то, что у меня появилась легальная возможность перевести тему.

Я поморщился, сделав вид, что слова Рея попали в самую точку.

— А что за атрибут поглощения, о котором ты говорил?

— Думаешь, что, раз я такой разговорчивый, раскрою тебе все секреты до последнего? Не слипнется?

— Ну попробовать-то можно было, — пожал я плечами.

— Попробовал — и хватит, — похоже мой вопрос его разозлил. Может я спросил о том, о чём не стоило, а может Рей всё-таки понял, что слишком уж с нами разоткровенничался. — Будем прощаться, наследник. Если у святой девы будут какие-то вопросы, объяснишь ей всё сам, раз такой умный. Воспоминания у всех тут я поправлю, так что не смейте кому-либо говорить о том, что от меня узнали. Может вы и особенные, но какие-то правила для всех едины. Это и тебя, Весельчак, касается, — эльф неожиданно повернулся к Найсу, — тебя не отправили снова под замок лишь потому, что причиной ослабления твоей печати был наследник. Если бы ты сам попытался что-то химичить — мигом вернулся бы в пустоту. Так что всегда помни, благодаря кому ты на самом деле сейчас можешь наслаждаться силой. — Он и так уже давно прекратил улыбаться, больше ни на йоту не походя на добродушного дядюшку. Но от последних его слов повеяло такой мощью, что я на секунду почувствовал, будто тону, не в силах сделать вдох. — Счастливо оставаться, детишки. Можете баловаться, сколько хотите. Главное — не злите тех, кого не стоит.

Воплощение поднялся в воздух и его дурацкий наряд вдруг сменился прекрасным доспехом, а в руке появилась изогнутая сабля, вырезанная, похоже, из дерева, но при отливающая острым металлическим блеском. И вместе с одеждой изменилась его аура. Теперь Рей выглядел по-настоящему величественно, словно спустившееся в мир божество, имевшее не только силу, но и законное право карать и миловать друзей и врагов. И к своему удивлению я понял, что узнаю этот образ.

В следующую секунду моё зрение помутилось и я почувствовал, что лечу куда-то сквозь темноту.

* * *

[От автора: осторожно, возможны приступы бесконтрольного зевания]

Видение Лени посетило меня с задержкой более чем в год, но мне грех было жаловаться. Картина, представшая моему взгляду, стоило того, чтобы подождать и дольше. А тот факт, что я мог смотреть на это всё с высоты птичьего полёта, незримым призраком паря над панорамой, лишь усиливал производимый эффект.

Сражение, и не самые его конец, как в видении Гнева, а разгар масштабной бойни, да ещё какой. Несколько сотен Живых Крепостей по обе стороны конфликта сталкивались друг с другом, словно колоссальные цунами, а когда очередное столкновение прерывалось, на кипящей от мощи используемых энергий земле обязательно оставались лежать неподвижные тела. Десятки воинов, чьи способности на порядок превосходили то, на что я был способен сейчас, судя по всему это были Правители, сражались более индивидуально, группами по пять-шесть магов. Однако каждое такое противостояние заставляло само пространство выгибаться и трескаться. Вероятно, даже когда сражение закончится, а земля остынет, в этих местах ещё на многие года останутся губительные для всего живого зоны. Количество же низких рангов я не решался даже пытаться подсчитать. Вероятно, на одном этом поле боя было больше Воителей, чем во всём человеческом мире сейчас.

Но, несмотря на всё это кошмарное великолепие, основными действующими лицами были не Живые Крепости и даже не Правители. Мой «призрак» был привязан к воплощению Лени. В отличие от предыдущих виденных мной слуг, это была женщина. Она развалилась на подушках в роскошном паланкине, удерживаемом восьмью крылатыми нетопырями. Очень высокая, в ней, наверное, было больше двух с половиной метров роста, с пышными формами и мускулистым телом, внешне она совсем не походила на кого-то, кто олицетворял праздность и безделье. Но исходящая от неё странная аура, заставлявшая даже подчинённую ей нежить, вроде как по определению не способную чувствовать усталость, «клевать носами», из-за чего паланкин немного мотало из стороны в сторону, не оставляла сомнений в том, что видение попало «по адресу». И я неожиданно понял, что могу вспомнить её имя. Азера.

Раскачиваясь, словно на волнах, она из-под полуприкрытых век глядя на своих противников. Их было пятеро, они висели в воздухе напротив паланкина, напряжённо наблюдая за разворачивающимся внизу сражением. Лицо второго справа было закрыто шлемом, но я точно знал, кто это. Свои доспех и оружие за пятнадцать тысяч лет Рей так и не сменил.

— Слушайте, может… зако-о-о-ончим? — протяжно зевнув, спросила Азера. — Пусть эти там сражаются, а мы по домам?

— Тебе надо — ты и отправляйся, — с неприкрытой ненавистью в голосе ответил один из пятёрки, лысый старик в длинном балахоне.

— Я бы с радостью, но Король меня за такое… то-о-о-очно накажет.

Ещё одно Воплощение, на вид девочка лет десяти в миленьком платьице с оборочками, поддавшись порыву, тоже широко зевнула, за что была награждена недовольными взглядами товарищей.

— Да что мы с ней разговариваем?! — взвился Воплощение-орк, доставая из пустоты огромную зазубренную секиру. — Нас пятеро, а она одна! Это же великолепный шанс расправиться с одной из слуг Короля! Плевать, что господин приказал не вмешиваться без необходимости, давайте просто прикончим её и дело с концом!

— Дай угадаю, ты новенький? — Азера, улыбнувшись, откинулась на подушках, заложив руки за голову. Усыпляющая аура неожиданно стала сильнее, от чего нетопыри стали взмахивать крыльями ещё реже и неохотнее и паланкин начал постепенно терять высоту. Впрочем, слугу Короля это не слишком волновало. — Раскрою тебе… большо-о-о-ой секрет. Вы мне ничего не сделаете. И даже будь вас не пять, а двадцать пять… ничего-о-о-о бы не изменилось. Вы здесь просто для галочки… что-о-о-обы изобразить хоть какую-то деятельность.

— О чём она? — орк повернулся к старцу в балахоне, похоже, бывшему в этой пятёрке главным.

— Это… — старик в гневе стиснул зубы. — Это правда. Если она захочет — никто ниже Демиурга не сможет противостоять её усыпляющей магии. Не важно, сколько будет против неё, она может погрузить в сон хоть целую армию. И не существует способа этому противостоять. Идеальная защитная магия. Если Фаир — меч Короля, то Азера — его щит.

— Что же ты не объяснил всё новичку до того, как брать его сюда, Сун? — усмехнулась женщина, чуть приподнимаясь на локте. Нетопыри тряхнули головами, паланкин выровнялся и снова начал набирать высоту. — Ещё бы сотворил… что-о-о-о-нибудь, а отвечать потом тебе.

— Не твоё дело, — огрызнулся старик.

— Ой, да пожалуйста… лень разбираться в очередных твоих интригах. Всё… равно-о-о-о это всё будет бесполезно, когда Король наконец уничтожит этот мир.

— Этому не бывать!

— Ты ведь сам не веришь в это, — отмахнулась Азера. — Спорю, уже пытаешься найти… спо-о-о-особ спастись. Бесполезно. Этот мир сгорит в пламени.

— Зачем вам это?! — орк, похоже, и правда совсем недавно присоединился к армии сопротивления. Что слуга Короля не преминула отметить.

— Ты какой-то странный. Даже не знаешь, за что сражается… тво-о-о-ой враг. Как ты вообще Воплощением стал с таким скудным умишком. Хотя, у вас, орков, всегда всё решали только мускулы… позво-о-о-оль же я тебя просвещу, если твои старшие не сподобились. Неужели ты реально думаешь, что мы хотим смерти этого мира и всё? Никто и никогда не станет сражаться ради такого, разве что… кро-о-о-оме самых отбитых фанатиков. Мы хотим…

* * *

Неожиданно всё начало расплываться и меня, буквально за секунду до того, как я узнал самое главное, выкинуло обратно в реальность. Вряд ли это было совпадением, но вот был ли этот кусочек прошлого намеренно кем-то обрезан на столь важном фрагменте, или это моё собственное сознание почему-то противилось шансу узнать истину — этого я уже не знал. Однако информации всё равно получил немало.

Во-первых, во всех смыслах идиотское желание Короля до основания разрушить весь мир на деле оказалось лишь выдумкой Рея. У Короля была вполне конкретная цель и уничтожение всего и вся было лишь шагом на пути к этой цели, что превращало его из поехавшего безумца в безумца с планом. Да, было вполне возможно, что он ошибался и тогда вся эта война оказывалась самой большой ошибкой в истории. Но по крайней мере в его действиях имелась определённая логика, а значит было место для диалога. Диалог с тем, кто умер пятнадцать тысяч лет назад — звучит, конечно абсурдно. Но я был носителем силы Короля и его воли, которая, если Рей и тут не наврал, однажды могла начать влиять на мой разум. И мне было намного спокойнее от осознания, что эта воля принадлежала не сумасшедшему.

Во-вторых же мне было точно известно, что Рей знал о настоящих планах Короля, и при этом предпочёл скрыть от нас истинные мотивы той войны. Этому могло быть два объяснения. Либо это знание могло подстегнуть спящую во мне силу намного сильнее, чем всё, что он успел поведать и Рей просто не хотел, чтобы её влияние проявилось слишком рано. Либо же правда была далеко не так абсурдна, как можно было подумать, а также совершенно невыгодна выжившим Воплощениям. Оба варианта казались логичными, так что мне было сложно выбрать что-то в качестве базовой версии. Но они не были взаимоисключающими, так что в итоге я решил, что правильнее всего будет считать правдой и то, и то, так исчезала вероятность ошибиться, недооценив происходящее.

Впрочем, прежде чем всё это будет значить хоть что-то, нам нужно было пережить визит Рея. К счастью, в реальности прошло меньше секунды. Я продолжал стоять, всё также созерцая величественность Рея в его доспехе и он, похоже, не понял, что со мной произошло. А ещё через несколько секунд его фигуру окутало мерное зеленовато-белое свечение, охватившее всю залу.

Когда оно исчезло, все люди и эльфы, включая тех, что Воплощение вырубило своей магией, начали подниматься с земли, недоумённо озираясь по сторонам. Скорее всего никто из них уже не помнил, что стал свидетелем явления бессмертной сущности, а также того, почему они, только что активно сражавшиеся, вдруг оказались на полу в разных углах залы. И этим надо было пользоваться.

— Убить всех! — рявкнул я, активировав боевую форму и первым устремившись в толпу церковников. Найс и остальные не сильно отстали и совместными усилиями мы меньше чем за пять минут покончили со всеми преследователями Лиры. Ошарашенные таким поворотом событий остроухие даже не особо пытались нам помогать, сгрудившись вокруг своей святой девы. Впрочем и ладно, нам больше досталось.

Когда основная угроза была устранена, я, вернувшись в человеческий облик, спокойным шагом направился к эльфам. На меня тут же оказались нацелены острия стрел, мечей и копий, но тут уже сама Лира наконец-то пришла в себя.

— Опустить оружие! Они нам не враги.

Надо сказать, за прошедшие годы она выросла не только в ранге. Обладай она таким уверенным командирским тоном тогда, тридцать лет назад, возможно нам бы и не пришлось расставаться, когда появился тот надменный эльф. Потому что её послушались все, в том числе и Живые Крепости остроухих, что было вдвойне удивительно, ведь сама она становление прошла только что и вряд ли вес её приказу придавала сила.

— Святая, вы их знаете?

— Да, это друзья. И мне нужно поговорить с ними наедине. Поспешите на поверхность, помогите защитникам.

— Но…

Лира нахмурилась.

— Никаких «но»! Исполнять!

Ух… какой голос! Я, честно сказать, был бы не против, чтобы она и мне так что-нибудь приказала… так, Ганлин, соберись!

— Есть! — защитники в полном составе поспешили сквозь созданную мной дыру наверх.

Лира повернулась ко мне. Всё напряжение с её лица тут же исчезло, сменившись неуверенной, но всё-таки радостной улыбкой.

— Ты уже отвечал, но я спрошу ещё раз. Это и правда ты, Ганлин?

— Ага, — я тоже улыбнулся.

Сейчас, даже зная, что Воплощения, вероятно, продолжали внимательно следить за происходящим, я уже не чувствовал той скованности, что ощущал, пока тут был Рей. Однако я всё ещё не слишком хорошо представлял, что стоило сказать. Проблема была в том, что у меня не было ни малейшего понятия, как Лира относится ко мне сейчас. Тридцать лет назад мы познакомились, когда я был нежитью, почти не имел эмоций и, даже если испытывал к ней что-то, она об этом совершенно точно не догадывалась. Да, я стал её спутником и собеседником, но кто знает, сколько у святой девы было таких знакомств. Да и расстались мы не лучшим образом: я просто ушёл, вроде как бросил её.

Судя по её реакции, она на меня не злилась и была рада встрече, но этого было мало, чтобы что-то понять. А появление Воплощения лишило момент встречи спонтанности, так что действовать от балды теперь тоже было как-то странно. Давно я не ощущал себя в таком замешательстве.

— Ты теперь… живой?

— Да, за эти годы много чего произошло, — глуповатая улыбка не хотела сходить с губ. — Ты тоже изменилась. Стала сильнее… во всех смыслах.

— Это точно, святой деве полагается…

— Ой, да поцелуйтесь уже! — вздохнул Веск, за что получил от Лаэны могучий подзатыльник. Но было уже поздно.

— Поцеловаться? — на лице Лиры отразилось недоумение, потом смущение, а потом щёчки святой девы залились румянцем. — Нет-нет, я не…

Я понял, что она собиралась сказать. Ничего для меня хорошего. А ещё я понял, что мне плевать. В конце концов, если я и правда хочу её поцеловать, то кто меня остановит?

Глава 179

След от пощёчины жёгся, словно Лира ударила меня только что, а не час назад. Отчасти дело было в том, что она вложила в удар святую магию, которая была естественным противником моих запретных энергий. А отчасти, чего уж там, кожу мне жгли обида и недовольство. Понятное дело, глупо было надеяться на то, что эльфийская святая реально влюбится в нежить, наедине с которой провела пару месяцев. Но принять факт отказа всё равно было непросто, хотя бы потому, что прежде я ничего подобного не испытывал. Либо мне подчинялись, либо я брал своё силой — третьего было не дано.

До этого момента. Да, я мог провернуть с ней тот же трюк, что и с Агнес. Потому что уже сейчас успел понять, что это определённо была не любовь. Все те тепло и свет, с которыми раньше у меня ассоциировался её образ, после поцелуя, пощёчины и гневной тирады святой девы мгновенно испарились, словно их и не было. Вероятнее всего дело было в банальном самообмане и за тридцать с лишним лет мои воспоминания о ней сильно изменились, стали приторно-сладкими, идеализированными. И это не я-нежить не мог осознать своих истинных чувств, наоборот, я-человек позволил себе слишком глубоко в этих чувствах погрязнуть.

В реальности всё было куда банальнее. Если Агнес мне хотелось причинить как можно больше боли, а то, к чему всё в итоге пришло, было лишь побочным эффектом крайне своеобразных «пыток», то Лиру я вожделел в самом прямом и примитивном смысле этого слова. И Рей сказал верно, я был готов использовать самые разные, в том числе и довольно бесчестные способы, чтобы сделать её своей. Но не Подчинение, нет. Конечно, используй я способность Жюстины, в итоге святая дева эльфов стала бы очередным моим питомцем. Вот только мне не хотелось идти этим путём. Это не было как с воительницей, ломать которую мне было в удовольствие. Заполучив Лиру таким образом, я, скорее всего, почувствовал бы лишь разочарование. Это было бы слишком просто и… неинтересно, что ли. Единственную девушку, которую я по-настоящему хотел, я должен был заполучить особенным способом. Впрочем, с этим стоило начать разбираться немного позднее. Прямо сейчас куда актуальнее было два других вопроса.

Во-первых, естественно: Рей, Воплощения, история Короля и тот факт, что я, оказывается, едва ли не всю свою жизнь находился под колпаком. Однако для того, чтобы получить возможность нормально это обсудить с остальными, нужно было дождаться спокойного момента, чтобы Найсу ничего не помешало установить карманное пространство. Сейчас, когда он стал Живой Крепостью, этот процесс наверняка будет куда быстрее, но всё равно прямо посреди поля боя этим заниматься не было никакого смысла.

А карманное пространство было нам критически необходимо. Может быть то, что мы так старались пройти становление внутри, в итоге мало что изменило. Но, если бы мы не попытались спрятаться от их всевидящего ока, то не получили бы важнейшей информации: бессмертные сущности и правда не могут заглянуть внутрь карманного пространства. Они точно знали о наших целях, знали где мы и чем занимаемся, им бы ничего не стоило встретить нас прямо у созданной Найсом платформы, но они не знали, что происходило внутри. Иначе Рей отреагировал бы на мои слова о том, что Гуйар после становления стал двуручником, ведь на самом деле это было не так. Рагок чуть всё не испортил, но, к счастью, слепой маг понял, что я пытаюсь выяснить и вовремя остановил бывшего паладина. В противном случае, если бы медузоподобный решил, что мы слишком много себе позволяем и пытаемся выйти из-под контроля Воплощений, он вполне мог заблокировать возможность создания карманного пространства или напакостить ещё как-нибудь. Вероятно, если мы начнём слишком часто «закрываться» от их взглядов, они поймут задумку и всё-таки что-то сделают, но, думаю, один-два раза у нас всё-таки были в запасе. И нужно было сделать всё, чтобы эти разы не пропали даром.

Вторым же поводом для моей головной боли были эльфы. Город благодаря нам был отбит, вот только городом его назвать сейчас было довольно проблематично. Устойчивые к обычному огню деревья, в которых эльфы жили веками и даже тысячелетиями, под воздействием святого пламени полыхали лучше соломы. И собственная магия святого древа не могла с этим ничего поделать. Оно даже себя нормально защитить не смогло, я мог даже издалека легко различить подпалины на молочно-белой коре исполинского дерева. Так что сейчас Понар был скорее пепелищем города, уцелело лишь около пятой части территорий, и то — самые окраины на противоположной от места прорыва церковников стороне. Там просто не было резона устраивать поджоги. Оставшийся же город представлял из себя удручающую картину: всюду тлеющие обломки, копоть, сажа и плачущие над своими потерянными домами и умершими родными остроухими. Да, благодаря силе природы потери были куда меньше, чем можно было ожидать. Мирные жители, не участвовавшие в битве и успевшие спастись из полыхающих деревьев быстро вернулись в норму, даже если успели получить страшные ожоги. Но святое древо не было всесильным и с того света возвращать никого не умело. По примерным подсчётам потери среди гражданских составили около трети населения, а защитники города, вынужденные встретиться в бою со святошами, не досчитались более половины состава, в числе которых было три Воителя и одна Живая Крепость. К счастью, король Понара выжил, его увели по другому эвакуационному тоннелю за несколько минут до святой девы.

Хотя, почему «к счастью»? Ещё нужно было понять, выгодна ли вообще мне жизнь местного правителя и всего города в принципе. Мне нужно было сделать так, чтобы Лира отправилась со мной, влиять на неё удалённо, из другой точки мира, я пока что не умел. А живой король и начавший восстанавливаться город вполне могли захватить её внимание на ближайшие… месяцы? Годы? Чёрт знает, возможно она и вовсе захочет остаться в Понаре, пока не закончится война остроухих с церковью, а это могло растянуться на несколько десятилетий. Меня такой вариант решительно не устраивал. Куда лучше было бы, если бы её ничего не связывало и она могла со спокойной совестью отправиться со мной. Для чего мне, вероятно, придётся по-тихому прикончить местного короля. С другой стороны, в случае смерти действующего правителя Лира вполне могла решить взять бразды правления в свои руки и всё опять развернулось бы против моих планов. Так что для начала стоило понаблюдать за ситуацией и в особенности за тем, какие у святой девы и короля отношения.

И очень кстати последний наконец-то вернулся в Понар, вновь пройдя по лабиринту переходов под дворцом.

— Папа! — мы сидели в одном из уцелевших залов дворца. И лишь завидев высокого эльфа с резным венком в совершенно седых, впервые вижу такое у остроухих, волосах, Лира бросилась к нему и повисла на шее. Отношения у них, определённо, были более чем хорошие, что не могло не удручать.

— Лира! С тобой всё в порядке, слава сущему…

Король с нежностью обнял девушку, а я нахмурился только больше. Впервые слышал, чтобы остроухие называли друг друга сокращёнными именами. Понятное дело, в этом конкретном случае тут не было ничего странного. Пусть они и не были родными отцом и дочерью, эльфийские святые по традиции усыновлялись (удочерялись) королевскими семьями, часто становясь наследниками престола, но мне претила мысль, что не я один называю Лиру именно так. В голове я уже вынес королю Понара предварительный смертный приговор и лишь очень веские доводы смогли бы заставить меня передумать.

— Ну… вообще-то не совсем в порядке, — замялась девушка, немного отстраняясь от отца.

— Что произошло?

— Меня убили…

Забавно. Сейчас Лира выглядела, как нашкодившая девчонка, объясняющая, откуда на новом платье здоровенная дыра. Наверное, лишь эльфийские святые могли говорить о собственной смерти с такой интонацией.

— Лира! — сильно ругать её, однако, похоже не собирались. Наоборот, король лишь крепче прижал дочку к себе. — Уже пятая смерть, какой ужас! Ты не должна была оставаться, чтобы попытаться спасти положение, нужно было бежать, когда я говорил!

— Ну папа…

Вообще, если задуматься, то это и правда было немного странно. Я со своей, мягко говоря, неспокойной жизнью, погиб лишь однажды, от рук Лаэны в фальшивых звериных пещерах, а святая дева, которая с детства должна была быть окружена максимальными заботой и вниманием, умудрилась умереть уже в пятый раз. Впрочем, вполне возможно, дело как раз и было в том, что Лира привыкла к своему бессмертию? Ладно, это можно обдумать позднее.

Король между тем гнул свою линию.

— Пообещай мне, что в следующий раз послушаешься меня и не станешь так рисковать!

— Папа, я теперь Живая Крепость, — улыбнулась девушка, вызвав у родителя приступ бесконтрольного открывания рта, — я тем более не буду убегать.

— Живая Крепость в шестьдесят четыре! — воскликнул король то ли радостно, то ли немного истерично. — Это замечательно, конечно, но, дочка, ты пользовалась благословением природы слишком часто. С каждым новым воскрешением шанс того, что оно было последним, возрастает! Хорошо, я понимаю, что ты не хочешь бежать, когда твоим подданным грозит опасность, это благородный порыв и я его одобряю. Но, прошу, не рискуй понапрасну! Обещай мне!

— Хорошо, папа, я обещаю, — Лира понурилась и кивнула.

Сейчас она была совершенно непохожа на ту святую деву, что одним словом пресекла любые возражения своих защитников, когда те хотели нанизать меня на клинки. Король имел на неё очень сильное влияние, а также проявлял по отношению к дочке явно излишнюю опеку, всё-таки она была Живой Крепостью и официально в этом мире не должна была иметь много врагов. То есть, если бы между нами завязался спор, отправляться ли Лире со мной или нет, его слово было бы куда весомее моего, да и в конце концов он мог просто запретить дочери покидать Понар. А это означало, что вне зависимости от последствий, мне нужно было всё-таки его прикончить, иначе Лира никогда не станет моей.

Прости, остроухий король, мне… вообще-то совсем не жаль.

— Лира, а это кто?

Найса и остальных я отправил патрулировать территорию вокруг города, чтобы церковники не смогли организовать какой-нибудь диверсии, так что среди защитников короля и святой девы я не слишком выделялся. И даже Гуйар, сейчас бывший почти точной копией Калии и заткнутый сзади за пояс не мог меня как-то выдать. Так что неудивительно, что отец Лиры не сразу обратил на меня внимание.

— Это Ганлин, он со своими спутниками спас меня от нападения служителей церкви. Он… — девушка замялась, явно вспоминая мой поцелуй и пытаясь понять, в качестве кого меня представить.

— Старый друг, — я шагнул вперёд и вежливо кивнул королю. — Мы познакомились много лет назад в подземелье некроманта.

— Это тогда, когда ты убежала от отряда сопровождения и погибла в сражении с боссом уровня? — на Лиру обратился недовольный взгляд.

— Да…

— Понятно. Ладно, вы… — венценосный эльф вдруг ощутимо напрягся, — вы авантюрист?

— В том числе.

— Тогда почему я ощущаю от вас запретную силу, и даже не одну? — о как. Сам он лишь Воитель и силу дочки понять не смог, а мои энергии учуял, стоило сосредоточиться. Интересно.

— Это специфика моего пути развития, большего, извините, сказать не могу. Если вы сомневаетесь, можно ли мне доверять, у меня есть… это.

Я достал из небольшого кармашка твёрдый, словно он сам был деревянным, светло-зелёный листик с аккуратным узором на поверхности. Его мне дала Рейша как раз на такой случай и, похоже, не зря. Увидев листик, король мгновенно изменился в лице, подозрительность практически исчезла, сменившись смесью удивления и недоверия.

— Из какого города вы прибыли?

— Игдардропаруона, — чёрт бы побрал эти эльфийские названия…

— Значит это и правда от Рейшалисуон. Можете спрятать, ему не стоит слишком долго быть на свету, — окончательно убедившись в подлинности листка, отец Лиры наконец-то соизволил улыбнуться и даже протянул мне ладонь для рукопожатия. — Значит, Ганлин? Моё имя Марсералеон, и я являюсь королём этого города уже больше десяти тысячелетий. — Ничего себе! Он даже старше Рейши. Хотя, судя по творящемуся вокруг хаосу, король он такой себе, несмотря на стаж. — Хоть и немного запоздало, но я от всего сердца благодарю вас за спасение моей дочери и всей Понарсегималии. Надеюсь вы понимаете, что в сложившейся ситуации слепо доверять нельзя никому.

О, ты даже не представляешь, насколько сейчас прав…

— Прекрасно понимаю и принимаю вашу благодарность, — я вновь вежливо кивнул. Пока что стоило зарекомендовать себя как можно лучше.

— Каковы ваши дальнейшие планы? Собираетесь ли вы направиться в какой-нибудь другой эльфийский анклав, требующий поддержки, или же направитесь в опорный лагерь служителей церкви, расположенный на окраине этого леса?

То есть варианта остаться здесь, поближе к святой деве, ты мне не оставляешь, хитрый старикашка? Теперь мне хочется тебя убить уже не только ради выхода Лиры из-под твоего контроля.

— Вероятнее всего второе, не хочу, чтобы Лирасцелании угрожала хоть какая-нибудь опасность, — Лира странно посмотрела на меня, но промолчала. — Однако сегодня, думаю, уже слишком поздно начинать какие-либо военные операции, нужно отдохнуть после боя и разработать стратегию нападения. Мы начнём завтра с утра.

— Отлично, тогда я распоряжусь, чтобы вам и вашим спутникам предоставили максимальное комфортное в текущих условиях жильё в уцелевшем районе города.

Кто мне напомнит, почему мне нельзя прибить его прямо на месте? Терпи, Ганлин, терпи. Ты сам решил, что завоюешь Лиру «честным» способом. Награда за успех будет несоизмеримо приятнее, если сейчас я всё выдержу и в итоге она сама упадёт в мои объятья. А значит нужно общаться с её папочкой как можно более вежливо. Терпи…

— Благодарю за гостеприимство, — надеюсь, моя улыбка выглядела не слишком искусственной.

— Право, не стоит, — конечно не стоит, черепаха ты венценосная! — на этом, прошу прощения, но мне придётся с вами попрощаться, нужно много с чем разобраться… Лира, пойдёшь со мной?

— Через минуту, — взгляд девушки на меня стал каким-то совсем уж непонятным.

И король, похоже, это уловил, потому что его и так довольно морщинистый лоб стал похож на гармошку, а в глазах на секунду мелькнула легко читаемая неприязнь к моей персоне. Ладно-ладно, зыркай сколько влезет, посмотрим, кто будет зыркать последним.

— Хорошо. Не задерживайся!

Кивнув вслед отцу, Лира подошла ко мне.

— Оставьте нас, — приказ на этот раз был исполнен с куда меньшей охотой, в присутствии короля авторитет святой девы ощутимо упал. Но всё-таки её послушались. Те воины, что ещё не ушли вместе с Марсом, отдали девушке честь и устремились вслед за королём и довольно скоро мы остались наедине. — Не объяснишь?

— Что именно?

— Почему ты так общался с отцом? Я помню, каким ты был в подземелье некроманта и ещё не успела забыть той наглости, что ты себе позволил. Уж кем-кем, а вежливым и обходительным человеком тебя назвать точно нельзя. Да и то, что сказал о тебе Рей, не делает тебе чести. Что у тебя на уме?

— Как раз в этой «наглости» и дело, — я пожал плечами. — Я хотел найти тебя, потому что после того, как я стал человеком и стал вспоминать тебя, мне начало казаться, что я испытываю к тебе нечто большее. И наконец-то встретив тебя, я не удержался, извини уж. Но, поцеловав тебя, я понял, что всё это время ошибался. Никаких особенных чувств нет, это был просто самообман, и теперь мне, честно говоря, за себя немного стыдно. Так что я решил хотя бы так искупить вину. В конце концов, от того, что я буду вежлив с твоим отцом, я не растаю, не сахарный.

Лира глубоко задумалась. Казалось, ещё чуть-чуть и я смогу услышать, как работает её мозг, пытаясь понять, где и в чём я слукавил и слукавил ли вообще. Вот только я сказал практически всю правда, разве что часть о стыде была преувеличена, так что подловить меня на лжи было невероятно сложно. И в итоге её вердикт был вынесен в мою пользу.

— Что же молчал раньше, когда я на тебя кричала? — немного смутившись, спросила она.

— Не хотел говорить всё это при остальных.

— Ладно, пускай. За поцелуй ты прощён. Но это не значит, что ты теперь можешь грубить отцу, понял меня?

— Да за кого ты меня принимаешь?!

— За наследника воли человека, однажды решившего уничтожить весь мир, — вздохнула Лира. — Мы вообще обсудим, что произошло?

— Да, но не сейчас.

— Ловлю на слове. Всё, мне надо идти. Подожди здесь немного, я прикажу проводить тебя до места, где вы сможете переночевать.

— Хорошо. Увидимся позже?

Она замерла в проходе, похоже снова обдумывая варианты. Но в конце концов повернулась ко мне, улыбнулась и кивнула.

— Ага.

Ну вот ты и попалась…

Глава 180

Лира смогла освободиться лишь спустя целых три дня. Остроухий король всячески оттягивал нашу встречу, посылая дочку в небольшие эльфийские города по всей территории огромного леса. Официально — чтобы успокоить население, продемонстрировав новую силу святой девы, а на самом деле, почти уверен, чтобы не дать ей со мной увидеться. При этом в аудиенции с Марсом всё время отказывали, несмотря даже на то, что без нашей помощи весь город давно стал бы пепелищем. И к тому же мне с каждым днём всё настойчивее напоминали, что не только Понар нуждается в помощи и неплохо было нам шестерым уже отправляться в путь, а по-простому — свалить из города. Этот старикашка мне сразу не понравился, так и знал, что он тот ещё хитрый лис.

Однако убивать его, когда войска церковников, на которых я собирался спихнуть смерть Марса, в панике отступали к границам лесов, было нельзя. Потеряв несколько Живых Крепостей и множество Воителей, наверняка занимавших высокие руководящие посты, святоши оказались лишены не только боевой мощи, но и грамотного управления, так что такое поведение было обоснованным. Но то, что из-за их трусости мне теперь придётся ждать неизвестно сколько, чтобы разобраться с мешающим мне королём, меня неслабо так бесило. Когда закончу все дела в Понаре, надо будет хорошенько так пройтись по их рядам, показать, что уже понесённые ими потери — ничто в сравнении с тем, что могло бы быть.

Но пока что оставалось лишь плевать в потолок, дожидаясь, пока Лира закончит с назначенными папой обязанностями. О том, что хочу заполучить эльфийскую святую к нам в группу я всем сказал сразу, так что вопросов ни у кого особо не возникло. Про убийство короля я решил пока не говорить. Не столько потому, что реально не доверял кому-то из них, сколько из-за резко обострившейся в связи с появлением Рея паранойи. Подозрительность и недоверие всегда были моими лучшими друзьями и я прекрасно с этим жил, но теперь, узнав о наблюдающими за каждым моим шагом Воплощениями, я стал замечать за собой совсем уж нездоровые тенденции. По несколько раз проверять, не спрятался ли кто-то в шкафу или за дверью, прежде чем лечь в постель — самое безобидное из того, что я теперь делал, даже понимая, что всё это совершенно бессмысленно. К сожалению, справиться с подобными проявлениями паранойи у меня просто не получалось. Пару раз я даже хотел схватить и допросить Агнес, потому что мне начинало казаться, что она собирается прикончить меня во время секса. Полнейшая чушь, хотя бы из-за Подчинения, но пресекать подобные порывы оказалось невероятно сложно. А пресекать надо было, ронять свой авторитет, показывая такого рода слабости, я уж точно не собирался.

Хорошо было хотя бы то, что большую часть времени это мне не мешало и я мог отделять нормальную насторожённость от параноидального бреда. Однако какие-то последствия не могли не проявляться и план по убийству Марса был одним из них. Мне на полном серьёзе казалось, что, расскажи я об этом, и кто-нибудь из пятёрки обязательно всё испортит. Не намеренно, просто каким-то случайным словом, обронённом при Лире, но выдаст. И плевать, что Найсу было больше тысячи лет, что Веск по своей сути был существом, использующим обман для выживания, что Рагок в прошлом был паладином церкви, отправлявшимся на сложные и опасные задания в одиночку и без умения делать хорошую мину при плохой игре вряд ли бы выжил. Паранойя диктовала свои правила.

Впрочем, пока церковники не скооперируются, не восстановят нормальное командование и не станут хотя бы выглядеть готовыми к повторению атаки, предпринимать что-либо было нельзя, так что я мало что терял. К тому же, как бы мне не хотелось заполучить Лиру в своё безраздельное пользование, существовала проблема поважнее. И на четвёртый день нашего пребывания в Понаре, когда святую деву всё-таки оставили в покое и она смогла добраться до предоставленного нам дома, наконец-то настало время обсудить эту проблему.

Площадку для создания изолированной реальности Найс установил уже давно, вслух крайне убедительно аргументировав это тем, что нахождение столь сложного артефакта в его пространственном кармане приводит к быстрой утомляемости и вообще тяжело и неудобно. Почти уверен, что всё сказанное было правдой, всё-таки минимум одно из Воплощений, сам явившийся к нам Рей, был куда большим спецом в пространственной магии, чем сам слепой мечник и враньё было чревато. Найс, кстати, похоже тоже проникся моим духом паранойи. По крайней мере я несколько раз замечал, что, перед тем, как войти в какую-нибудь комнату, он останавливался на несколько секунд, скорее всего прощупывая помещение магией. И в каком-то смысле такое его поведение не могло меня не радовать, ведь это означало, что я ещё не окончательно сошёл с ума.

Активацию карманного пространства, правда, пришлось производить довольно топорно, способов придумать какой-то особый план так, чтобы Воплощения ничего не заподозрили, я не видел. Так что решил положиться на обычный «авось», иногда работало и такое. Как только Лира вошла в холл выделенного нам дома, я схватил её под руку и, игнорируя все вопросы, что есть мочи рявкнул:

— ВСЕ СЮДА!

Найсу и остальным я специально запретил выходить на улицу и оставаться в доме, чтобы в нужный момент их можно было без проблем дозваться и, к счастью, моего приказа никто не нарушил. Меньше чем через полминуты все пятеро уже стояли рядом, кто-то уже прекрасно понимая, что будет происходить, а кто-то глядя на меня в полном недоумении. Тем не менее, следующую мою команду встать на площадку, которую слепой маг установил тут же, в холле, все снова выполнили без заминок и обсуждений. И уже спустя два десятка секунд, став Живой Крепостью Найс значительно улучшил свой контроль магии и больше не нужно было ждать, пока пространство сформируется и стабилизируется, мы оказались в знакомом кубе.

— Всё! — ещё спустя пару секунд констатировал слепой маг, подтверждая, что запечатывание этой мини-реальности также прошло успешно.

— Да что происходит?! Отпусти меня! — Лира вырвала локоть из моей ослабшей хватки и с недовольством огляделась по сторонам. — Где мы?

— В карманном пространстве. Только здесь Воплощения не смогут нас увидеть и услышать.

— Серьёзно? — было видно, что на слово она мне пока что не верит.

— Мы не можем быть уверены на сто процентов. Но никакого иного решения этой проблемы у нас нет и в ближайшее время не предвидится. Найс, сколько у нас есть времени?

— Всё также — неделя. Но теперь я смогу отменить заклинание в любой удобный момент, так что досиживать все семь дней не понадобится.

— Это радует, — я кивнул. — Прежде всего, у кого-нибудь есть вопросы в духе: «С чего мы взяли, что Рей и его братия нас тут не видят?»

— У меня, — подал голос Рагок.

— У меня, естественно, — буркнула Лира.

— У меня тоже, — поддакнула Агнес, — но, почти уверена, это как-то связано с тем, что ты соврал Воплощению про Гуйар.

Пару минут мы с Найсом потратили на то, чтобы объяснить свои выводы по поводу осведомлённости Рея о происходящем в изолированной реальности.

— Но ведь он мог и просто сделать вид, что не заметил твоей лжи.

— Тогда вообще всё бессмысленно и нам остаётся лишь лечь и поднять кверху лапки, — ответил я демону. — Потому что расти бесконтрольно Воплощения нам точно не дадут, а все наши планы против них будут заведомо обречены на провал.

— А они не обречены в любом случае? — святая дева предпочла роль пессимистки. — Они не только опережают нас на два ранга, но и опыта имеют в сотни, а то и тысячи раз больше. Может быть не все из них, но кто-то, уверена, разбирается в интригах лучше нас всех вместе взятых. Какие у нас вообще есть преимущества?

— Всё так. И сейчас я могу придумать только одно преимущество: за эти тысячи лет Воплощения слишком расслабились. Сто пятьдесят веков у них не было ни единого соперника во всём мире, они могли делать и делали что заблагорассудится. И даже самую страшную возможную угрозу — наследников Короля, они умудрились превратить в тараканьи бега. Для них реально существуют лишь они сами, мы все — лишь муравьи, за которыми, да, интересно наблюдать, но и только. А значит они не будут реально ожидать от нас чего-то экстраординарного.

— И что такого экстраординарного вы можете продемонстрировать против сущностей, способных стереть ваши воспоминания щелчком пальцев?

«Вы можете», «ваши воспоминания». Себя к нам она не причисляла, очень жаль. Посмотрим, что изменится, когда её папочка предстанет перед уже заждавшимися его остроухими праотцами. А пока что можно немного щёлкнуть её по носу, чтобы такой тон в мою сторону не входил в привычку.

— Ну это мы и собираемся сейчас обсудить. Я не могу думать обо всём сразу. Ты собираешься участвовать в обсуждении или намерена сдаться на волю Воплощений совсем без боя?

Реакция Лиры была предсказуемой. Да, она крайне скептически относилась к моему желанию победить непобедимое, но бездействие для эльфийской святой было куда хуже провала. Тем более, насколько я успел понять, Рей, бывший эльфом, но даже не подумавший помочь своим сородичам в критический момент, девушке не сильно нравился. Так что, сначала немного смутившись, она довольно быстро пришла к соглашению со своими принципами и на её лице отразилась немалая решимость.

— Нет, конечно, я с вами!

— Ну вот и отлично. Тогда я жду от вас всех каких-нибудь идей, как нам справляться с проблемой.

Судя по полной тишине, идей ни у кого не было. Впрочем, как и у меня. Как победить тех, кто может наблюдать за каждым твоим шагом и обладает непредставимой мощью? Ведь чтобы хотя бы попытаться восстать против Воплощений, нам нужны были минимум ранги Правителей, желательно поздних или пиковых стадий. Но, стоит нам даже приблизиться к такой силе, и Рей с остальными просто прикончат нас. Для них мои похождения, конечно, были крайне занимательным зрелищем, но свою безопасность Воплощения точно ценили больше, чем хорошее шоу. Тем более что всего-навсего через тысячу лет появится новый наследник.

А значит первостепенной задачей была не сила, а невидимость для Воплощений. Если удастся спрятаться от их взора, то, даже если бы на поднятие мощи пришлось бы потратить ту же тысячу лет, в итоге нас ждал бы успех. И я был готов на подобное, готов был даже остаться в таком вот карманном пространстве на несколько веков, если бы это помогло в достижении моих целей. Паранойя и упрямство в помощь. Вот только я ровным счётом ничего не смыслил в магии пространства и не мог даже представить, как именно Воплощения за нами следили, а значит не был способен предложить и способов эту слежку убрать. Да что я, даже Найс, бывший Правитель, хоть и имел немало предположений, не мог быть уверен в том, что хотя бы одно из них правдиво и не правдивы ли они все.

Однако, как говорится, если долго мучиться — что-нибудь получится. И первую реально дельную мысль высказал, неожиданно, Рагок. Не то, чтобы я принижал умственные способности бывшего паладина, но в магии, помимо святых заклинаний, он понимал ещё меньше меня, так что он был последним, от кого я такого ожидал. Хотя, если так подумать, то выходило, что мысли и выводы демона вообще не опирались на какие-то особые знания теории магии. Скорее уж на внимательность.

— А помните, Рей сказал, что в самом начале, когда сила Короля попала в демона, Воплощения едва всё не проворонили, так как не могли почувствовать наследника на другом континенте? Может быть нам тоже попробовать как-то свалить с земли людей и тогда нас не найдут?

— Нет, это… Это может сработать!

Найс уже готовый отмести эту теорию, как и немало уже предложенных, вдруг затих, похоже, что-то активно просчитывая в голове. И вердикт мага пространства дал нашему невозможному плану первый, пока ещё хлипкий, но всё-таки самый настоящий фундамент.

— С этого момент поподробнее…

Слепому магу понадобилась ещё почти минута, чтобы успокоить все витающие в голове мысли, но в конце концов он всё-таки начал говорить.

— Сейчас об этом мало кто знает, так как магов, способных путешествовать между континентами раз-два и обчёлся, но, по сути, называть их «континентами» не совсем правильно. Да, земли монстров окружают земли людей со всех сторон, а между ними и правда находится огромный океан. Но это не значит, что, условно говоря, сев на корабль в порту человеческого мира и поплыв к горизонту, ты однажды пристанешь к берегу мире демонов. Кроме воды эти земли разделены невероятными по масштабам магическими стенами, существовавшими, вероятно, с самого рождения всего нашего мира. Я не исключаю возможности, что когда-то давным-давно эти барьеры были созданы Демиургами, как те же полигоны. Но, можете мне поверить, я видел разделяющую миры стену и исходящая от неё мощь — это что-то за гранью не только возможностей разумных существ, но и их понимания.

— Не уходи в беллетристику, говори по делу! — Найс явно увлёкся собственным рассказом.

— Да, прошу прощения. Так вот. Миры разделены магическими барьерами, но это, опять же, не значит, что вот ты плывёшь-плывёшь — и вдруг перед тобой стена. Эти барьеры существуют одновременно нигде и всюду, то есть, умея их преодолевать, можно попасть на другой континент прямо с берега человеческого мира, а не умея, ты будешь плыть по бесконечным водам до скончания времён. Так что, в каком-то смысле, все пять континентов находятся в отдельных реальностях, примерно как этот куб, но в колоссальном масштабе. И, находясь в одном мире, совершенно невозможно ощутить, что происходит в другом. Пока я был Воителем, перемещение между континентами не представлялось возможным, так что я даже не упомянул этот вариант в прошлом, но в принципе, становление Живой Крепостью в ином мире ничем не отличалось бы от того, что мы прошли в карманном пространстве. В обоих случаях Воплощения бы совершенно точно ничего бы не ощутили. Так что вариант с иным континентом может сработать.

— А ничего, что у каждого мира монстров есть свои Воплощения? — подал голос Веск, в раз уничтожив весь уже появившийся энтузиазм. — Может быть во времена появления первого наследника — не человека они и сглупили, вовремя не обнаружив его силу, но с тех пор прошли тысячи лет и появился с десяток новых наследников. Они наверняка успели набить в этом руку.

Все снова притихли, но на этот раз молчание длилось недолго. И судя по восторженному лицу Найса, ещё не всё было потеряно.

— Как раз наоборот! То, что в прошлом Воплощение демонов не смогло почувствовать силу Короля даже когда наследник сам почти стал Воплощением, означает, что они не могут видеть всего даже в обычном мире. Да, найдя Ганлина однажды, следить за ним для них было не сложно, но кто сказал, что они сделали это мгновенно? Ты прав, за прошедшие тысячелетия они наверняка приноровились искать сосуды силы Короля, но мне не верится, что им удалось создать магию всеведения.

— Почему это? Всё-таки время на эксперименты у них было достаточно.

— Если у них не было подобной магии десять тысяч лет назад, значит к тому времени её ещё не создали. А ведь в эпоху до войны Короля существовали Демиурги, маги куда могущественнее Рея и остальных. Если уж им не удалось создать подобной магии, то уж пятнадцати современным Воплощениям и подавно.

— То есть?

— То есть, если нам удастся каким-то образом попасть на один из континентов монстров так, чтобы Воплощения не смогли отследить момент перемещения, то уже там не будет невозможным спрятаться от их взоров. В конце концов, континенты по-настоящему огромны.

— И как же нам это сделать?

— Мне кажется, я знаю… — Лира, до сих пор молчавшая, словно рыба, неожиданно подала голос. — Мы с отцом однажды говорили о полигонах и он рассказал, что система, управляющая всем там происходящим, подпитывается в том числе и от миров монстров с помощью чего-то вроде магической пуповины.

— Да, я тоже что-то такое однажды слышал, — закивал Найс, от нетерпения и азарта начав мерить шагами куб. — Силу полигонам по умолчанию дают четыре запечатанных на последнем этаже Демиурга монстров, но один-единственный источник энергии для столь сложной структуры, как полигон — непозволительная роскошь. Должны быть резервные способы получения энергии для бесперебойной работы и довольно логично предположить, что создатели полигонов решили использовать миры монстров. Наверняка перекачивать силу сквозь барьеры очень сложно и по эффективности этот способ значительно уступает прямому поглощению силы Демиургов. Но зато энергии в других мирах бесконечное количество и такой способ вполне может работать в качестве экстренной меры…

— Найс! — я повысил голос, потому что слепой маг начал бормотать себе под нос какой-то уже совсем высокотеоретический бред и понимать его стало нереально.

— Да-да, прошу прощения. Лира может быть права и в полигонах реально могут находиться каналы связи с мирами монстров. Если мы найдём один такой, то у меня вполне может получиться использовать его силу, чтобы протащить нас на другой континент. Причём благодаря тому, что полигоны созданы в незапамятные времена Демиургами и являются совершенно самодостаточными замкнутыми системами, современным Воплощениям вероятно будет невозможно проследить наш путь при таком перемещении. Да, они легко поймут, в какой из миров мы отправимся, но это скорее всего было бы неизбежно и при любых иных вариантах развития событий. Осталось только решить, какой именно континент выбрать.

— Это как раз самое простое, — улыбнулся я, — мне ведь сейчас не хватает лишь одного типа энергии. Так что направимся в подземелье некроманта.

От Автора: спасибо, что продолжаете читать мои книги. Помните, что ваши оценки, отзывы комментарии, при чём даже не обязательно положительные — это невероятная мотивация для меня писать как можно лучшие истории. А те, кто решится поддержать меня ещё и денежкой https://www.patreon.com/ThecleverestRei получат не только мою огромную благодарность, но и немало приятных бонусов.

Глава 181

Выйдя из карманного пространства, я на полном серьёзе ожидал, что сейчас всё вокруг снова застынет и с неба сквозь крону нашего дома-дерева спустится Рей или кто-нибудь из его братии. Однако ничего такого не произошло ни через секунду, ни через минуту, ни через час. Похоже, на этот раз Воплощения просто решили проигнорировать нашу выходку. А ещё, я вдруг понял, они могли понять, что мы догадались об их слепоте внутри магии Найса, но им, опять же, плевать. Не факт, что так было на самом деле, мне было сложно представить, что творится в голове у бессмертных и фактически всесильных сущностей, проживших многие десятки веков, но, вполне возможно, я даже недооценивал их к нам пренебрежительное отношение.

Впрочем, лучше было не расслабляться и считать, что нам просто повезло. Так мы сможем избежать многих ошибок и в критичный момент избежать опасности. А пока что мы постарались сделать вид, что ничего не было и мы не прыгали в карманное пространства словно скитавшиеся месяц по пустыне — в озеро спасительного оазиса. Все разошлись по своим делам, не обмолвившись практически ни единым словом, а я пошёл проводить Лиру до дворца. В кои-то веки мне предоставилась возможность поговорить с ней наедине (отправляясь к нам, она ни слова не сказала своим телохранителям, так что мы и правда были вдвоём).

— Чем ты занималась эти… — я задумался, подсчитывая прошедшее время, — тридцать три, кажется, года?

— Да, что-то типа того… — девушка тоже замолчала, то ли собираясь с мыслями, то ли думая, стоит ли мне что-то рассказывать или нет. — Ну, после того, как меня вернули в Понарсегималию, довольно долго я провела, если так можно выразиться, под домашним арестом за самовольный побег и глупую трату части благословения святого древа.

— Долго это сколько?

— Лет десять, кажется, под конец я уже перестала считать. Меня никуда не выпускали из города, даже в совершенно безопасные окраины, а вблизи от святого древа не существует смены сезонов и следить за течением времени куда сложнее. Хотя, думаю, дело было не столько в наказании, сколько в том, что отец слишком сильно обо мне волновался. Только когда я стала Воителем, мне разрешили выйти за городские стены. Но свободно перемещаться я всё равно не могла. Получив столь высокий ранг, от меня начали требовать участия в политической жизни эльфийских анклавов. Я встречалась с королями, хранителями, даже другими святыми, несколько лет жила в других городах, обучаясь принципам военного дела и тонкостям магии… в общем, — она усмехнулась, — вполне классическая жизнь эльфийской святой.

— И при этом тебя умудрились ещё раз убить? — я вспомнил слова Марса.

— А, это ничего такого… — девушка снова очень забавно замялась, словно говорила не о собственной смерти, а о сломанной игрушке или обритом коте. — Просто во время одного из спаррингов произошло недоразумение.

Что же такого случилось, чтобы кому-то хватило смелости, наглости или же злости, чтобы нанести смертельный удар святой деве эльфов? Практически уверен: ни один остроухий в мире никогда бы не совершил подобного просто так. Не знаю и не могу знать всех тонкостей эльфийской системы, но нет никаких сомнений, за подобное, в буквальном смысле, богохульство, виновника по головке не погладили. Впрочем, Лира, похоже, говорить об этом не хотела, так что допытываться я не стал. У меня ещё будет шанс узнать правду, а пока что стоило претворяться вежливым и обходительным бывшим скелетом.

— Понимаю, всякое случается.

— Ага…

Немного помолчали.

— А как ты жил? И… — девушка вдруг аж подпрыгнула, — и почему ты вообще живой?

Похоже факт моего очеловечивания в какой-то момент выпал у неё из головы.

— Это побочный эффект одной из моих способностей. Через какое-то время после того, как мы расстались, меня поймала инквизиция и, чтобы выбраться, пришлось отказаться от моей старой сущности нежити.

— Серьёзно? Ты просто взял и стал человеком? Почему не сделал этого раньше?

— Раньше не мог, — я пожал плечами, — я не сразу обладал всеми теми силами, которыми владею сейчас, а получал их постепенно, по очереди. И возможность стать человеком получил совершенно случайно в подвалов инквизиции Нэйтулисомаля.

— Нэйт… — Лира вдруг застыла на месте, словно вкопанная. — Погоди, не хочешь же ты сказать, что ты и есть тот самый Ганлин, который сбежал из подземелья церкви после двадцати семи лет содержания?

— Так я знаменитость! Да, всё верно. Но откуда ты об этом знаешь?

Пришёл черёд Лиры поднимать плечи.

— У эльфов повсюду есть шпионы и агенты, так что о твоём побеге нам стало известно довольно быстро. Правда мы не знали, что ты был нежитью в момент похищения, иначе я бы наверняка смогла сложить два и два. Понятно, что эта информация была доступна очень немногим, но я к тому времени уже имела определённый авторитет и влияние, так что подобной важности новости мимо меня не проходили. Всё-таки тех, кому удалось сбежать от инквизиции и не быть пойманным в ближайшие часы, считанные единицы. Мы даже отправляли на твои поиски несколько агентов, хотели узнать, как тебе это удалось, но, как и церковникам, нам не удалось найти ни следа.

— Сочту за комплимент, — я наиграно поклонился.

— Имеешь полное право… — улыбнулась святая дева. — Надо же, оказывается я слышала новости о тебе задолго до этой встречи.

— Вполне возможно, слышала ещё. До ваших шпионов доходили новости о нападении на арсенал церкви в Нотальской империи?

— Да! Это тоже ты?

— С товарищами. А потом мы убили епископа Паттиса…

— Что?! — это известие, похоже, довело её окончательно. — Ты что, решил до конца своей жизни мстить церкви?

— Ну да. Двадцать семь лет — это, знаешь ли, не просто так… — я замолчал на полуслове, вдруг осознав, что это отличная возможность для того, чтобы укрепить её ко мне привязанность. — К тому же…

— К тому же что?

— К тому же церковники всегда были против эльфов, а значит и против тебя…

Не уверен, что вышло идеально, но, судя по её немного покрасневшим щекам и лёгкой улыбке, Лира этому банальному вранью поверила, а большего и не требовалось.

— Ну… спасибо, наверное…

— Не за что. Слушай, а можно немного личный вопрос?

— Ну давай.

— Какой по характеру король, твой отец? Просто при встрече мне показалось, что он очень справедливый и достойный правитель, но нас он продолжает держать где-то на отшибе и даже не соглашается встретиться, чтобы обсудить дальнейшие действия, что в текущих обстоятельствах… ну, скажем так, опрометчиво, понимаешь меня?

— Да, понимаю, — Лира неловко улыбнулась. — Скорее всего он так ведёт себя из-за меня. Несмотря на то, что отец занимает трон дольше всех остальных королей и является одним из старейших живущих эльфов в принципе, я — первая святая, что родилась в Понарсегималии за всю историю. И несложно догадаться, что обо мне он печётся куда больше, чем другие короли о других святых, которые в некоторых анклавах рождались иногда с разницей всего в несколько сотен лет. И да, иногда он перегибает палку, думаю, тебе не нужно объяснять, в чём именно проблема в данном конкретном случае. Но это не значит, что он плохой король. Наоборот, он — один из самых мудрых и справедливых правителей, что я видела, а знакома я со многими эльфийскими королями и королевами. И когда будет нужно, он не подведёт. По крайней мере меня он никогда не подводил. Для меня ближе отца никого нет и, если бы не он, я даже не знаю, что бы со мной стало. Скорее всего я бы продолжила сбегать и умирать, пока однажды моё благословение не закончилось бы. Так что… — она вдруг нахмурилась и ткнула меня пальчиком в грудь, — не смей ему грубить и сомневаться в нём.

— Понял! — я отдал честь в соответствии с эльфийским уставом.

— Дурак, — нахмурилась Лира, — я же серьёзно.

— Я тоже. Никакой грубости, никаких сомнений.

— Ну смотри у меня…

Остаток пути мы прошли, разговаривая на более отвлечённые темы и было это, надо сказать, довольно приятно. Впрочем, расставшись со святой девой и направившись обратно в сторону дома, я уже не вспоминал о той чепухе, что она рассказывала про живущих в окрестностях города зверьков или традиционный эльфийский этикет. Самое важное я выяснил: Марс для неё — главный и, по большому счёту, единственный авторитет. Так что я одним выстрелом убью сразу двух зайцев: избавлюсь от того, кто наверняка стал бы мешать мне в борьбе за сердце девушки, а также уберу якорь, что держит её в городе.

Не волнуйся, Лира, я сдержу обещание и не буду ни сомневаться в короле, ни грубить ему. Прикончить его можно и без этого.

* * *

Удачный случай представился спустя ещё пару дней. К тому моменту, я это постоянно проверял, церковная армия успела более-менее скооперироваться, к ним прибыло новое командование, правда без единой Живой Крепости, но мне, по большому счёту, это было даже на руку. Да, убедительность того, что святоши отправили ассасина прикончить короля эльфов, при таком раскладе сильно падала, маловато у Воителей было компетенции, чтобы принимать такие решения, но и я мог куда свободнее орудовать в лагере церковников, не боясь быть пойманным.

Тем более после того, как приобщил к своему плану Веска, который, услышав о моём плане по убийству короля, ни капельки не удивился, а даже наоборот, обрадовался новой, как он это назвал, «активности». Ещё когда див сам был Воителем, ему удалось создать достаточно качественную маскировку, чтобы Паттис проехал мимо, ничего не заметив. Теперь же, когда ситуация поменялась и он сам стал Живой Крепостью, а среди святош таковых не наблюдалось, его маскировка стала практически идеальной. По ночам мы могли совершенно в наглую разгуливать по спящему лагерю, ради развлечения сшибая шлемы постовых и плюя им в чашки с согревающим отваром.

Однако, естественно, основная моя цель была вовсе не в мелких шалостях. Я собирался похитить Воителя церковников, чтобы потом выдать его за пойманного убийцу. И вот это уже было посложнее. Мельчайший подозрительный всплеск магической энергии мог поднять тревогу по всему лагерю. Да, опасности для нас в этом никакой не было, но суть всей задумки была в том, что действовать нужно было скрытно. Переполох наверняка заметят разведчики эльфов и потом, после смерти Марса, у какого-нибудь умника может получиться сложить кусочки пазла. Так что действовать нужно было максимально аккуратно.

Наметив цель — недавно прибывшего инквизитора, находившегося на поздних стадиях ранга Воителя и судя по всему отправленного прекратить царившие в лагере разброд и шатание любыми, даже самыми жёсткими методами. И со своей работой он справлялся отлично. За полтора дня, прошедших с его прибытия, под пыточными инструментами инквизитора в муках умерло больше десятка командиров самых разных уровней. Надо ли говорить, что дисциплина в войске святош резко подскочила до небес. Выглядел он под стать своей жестокой миссии: половина лица, обожжённая то ли огнём, то ли каким-то ядом, была закрыта стальной маской, все руки в шрамах и следах укусов, а на совершенно лысом черепе виднелись странные татуировки, явно имевшие к церкви никакого отношения. На роль убийцы короля такой кадр подходил просто отлично, тем более в то, что после наведения порядка в лагере его отправят быстро и чисто решить проблему в почти захваченном Понаре верилось без труда.

Оставалось только без лишнего шума его поймать и обезвредить. Для начала Веск создал вокруг шатра инквизитора купол из магии тьмы, подавлявший любые звуки и отголоски магии. Слишком сильные заклинания его бы неминуемо прорвали, всё-таки специализация дивов была не в этом, но, если всё пойдёт по плану, нам должно было хватить и этого. Я же придушил одного из офицеров, вышедшего в ночь по нужде, принял его облик, что после получения энергии тьмы стало в разы проще и переоделся в его одежду. В сокрытии моей силы и ауры помог Веск, в этом вопросе как раз являвшийся специалистом. А потом просто подошёл и остановился перед входом в шатёр.

— Ваше Высокопреподобие, разрешите войти?

— Заходи.

Инквизитор сидел за столом и при свете сферы святой магии заполнял какие-то бумаги. На меня поднялся единственный глаз. И пока что незаметная сила Подчинения, исходящая из моего взгляда, начала свою работу. Теперь нужно было просто тянуть время.

— Что у тебя?

— Ваше Высокопреподобие, я хотел просить Вашего наставления.

— По какому вопросу? Я сейчас занят, так что если это что-то не слишком серьёзное, то обратись к кому-нибудь другому.

— Нет, не могу. Только Вы можете мне помочь.

— Ну хорошо, говори, что тебя беспокоит, — он отложил перо и развернул стул в мою сторону.

— Понимаете, я чувствую, что начинаю сомневаться в нашей вере.

— Правда? — в глазу инквизитора зажёгся недобрый огонёк. В моих, тем временем, огоньки уже горели самые настоящие, но он этого не замечал.

— Да. Мы ведь почти уничтожили этот рассадник эльфийской гнили, но вдруг всё пошло наперекосяк. Если Бог на нашей стороне, как он мог допустить, чтобы эта остроухая падаль выжила, а наши братья погибли?

— Бог всегда на нашей стороне, но он не обязан помогать нам. Как всякий хороший родитель, он позволяет своим детям оступаться, падать, совершать ошибки и терпеть провалы, чтобы, поднявшись, мы смогли стать сильнее и лучше.

— Но ведь те, кто погиб в том сражении — они не смогут научиться на своих ошибках, какой же тогда смысл в таких уроках?

Инквизитор нахмурился.

— Сын мой, неужели ты забыл, что любого, кто умер во имя Его, сражаясь за правое дело с порождениями ереси и мрака, после смерти ждёт великое благо и возможность вечно созерцать Его величие своими глазами? Что ещё могут желать истинные сыны Его? Или ты хочешь сказать, что не веруешь даже в Бога?

Готов спорить, что меня уже записали в еретики и завтра наверняка собирались подвергнуть публичным мукам, а потом и казни. Всё-таки такие идиоты, что заявляли бы о своём недоверии лично палачу-инквизитору, встречались не часто и этим надо было пользоваться. Вот только привести приговор в исполнение уже будет некому. В глазу моего ночного собеседника уже полыхал точно такой же пурпурный огонёк, свидетельствовавший о том, что Жюстина почти завершила свою сегодняшнюю работу.

— Честно сказать, Ваше Высокопреподобие, не верю. — На моём лбу зажглась перевёрнутая пентаграмма, но инквизитор не обратил на это ровно никакого внимания, тупо глядя куда-то мне за спину. Процесс завершился без сучка и задоринки. — А вы, что же, верите?

— Нет… не верю…

— Отличное зрелище — церковник, отрицающий существование своего бога, — усмехнулся материализовавшийся рядом со мной Веск.

— И не говори.

Повинуясь моему мысленному приказу, инквизитор поднялся с места, подошёл и встал рядом. Я сам тем временем принял свою привычную форму. После того, как я стал Живой Крепостью, мне почему-то стало некомфортно находиться в чужом облике. Во всём теле начинался словно бы зуд, не сильный, но невероятно раздражающий.

— Что дальше?

— Дальше я отправлюсь к Марсу, а ты возьмёшь нашего нового друга и будешь ждать к северо-западу от города, чтобы я смог героически настигнуть и расправиться с убийцей короля.

Бывший охотник улыбнулся своей жутковатой, полной игольно-острых клыков, пастью, после чего протянул руку и потрепал безвольного инквизитора по щеке.

— Ну что же ты, дорогой? Разве так можно? Ты не должен был убивать тестя нашего лидера.

— По теневому рылу давно не получал?

— А что я такого сказал? — хмыкнул Веск, на всякий случай немного отстраняясь.

— Сам знаешь что. Давай, убийцу в руки — и вперёд!

— Как скажешь. — Инквизитора окутала чёрная дымка, а когда она развеялась, на месте Воителя осталась лишь пустота. После чего див сам начал таять, рассыпаясь на мельчайшие частички тьмы и в конце из материального осталась лишь та самая жуткая ухмылка. — Удачного сватовства, босс!

Глава 182

Эльфийская Живая Крепость, помимо Лиры, в Понаре осталась лишь одна, вернее один. Хранитель эльфов, та же должность, что занимала Рейша. Королевский защитник и страж святыни, обязанные защищать соответственно Марса и Лиру, погибли при исполнении от рук церковников. Один, прикрывая отход допотопной черепахи, второй за минуту до нашего прибытия, пытаясь спасти святую деву. И вроде как в сложившихся обстоятельствах, сразу после едва отражённого нападения, хранителю стоило бы заняться самым важным: защитой выжившего короля. Лиру защищать уже вроде как было не так нужно, она сама стала Живой Крепостью, а вот Марс был Воителем и даже не поздних стадий. Статус монаршей особы не всегда подразумевал талант в магии и даже за десяток тысяч лет глава Понара не смог добиться того, на что у его дочки ушло меньше века.

Однако, то ли по глупости, то ли из соображений благородства, опять же довольно глупого при таких условиях, но король отказался от защиты Живой Крепости. Во-первых, вроде как потому, что в обязанности хранителя это не входило и «куда важнее он был за пределами города», обеспечивая сохранность того, что осталось от Понара. Во-вторых, Марс, вероятно, хотел показать своему народу, что всё в порядке, самый кошмар закончился и реально опасаться больше нечего. Что же, мне так только удобнее.

— Доброй ночи, Ваше Величество, — проникнуть в покои короля, имевшие широкий балкон, было невероятно просто.

Выходил этот балкон, правда, во внутренний дворик дворца, обычно не имевший с внешним миром никакой связи, даже по воздуху. Но в результате пожара и разрушения части древа, из которого вырос дворец, этажи с одной стороны этого дворика обвалились, открывая сквозной проход наружу. Опять же, оставаться в покоях, что больше не были в полной мере безопасными и даже никем не охранялись со стороны балкона — по мне тот ещё идиотизм во время войны. Хотя, может дело было, наоборот, в моей паранойе и обычно люди и эльфы не думали о таком…

— Что? — благодаря силе тьмы, почувствовать меня было довольно сложно, тем более кому-то значительно слабее и не ожидавшему подобного. Однако стоило отдать Марсу должное, самообладание он потерял всего на мгновение и следующий его вопрос был произнесён с истинно-королевским достоинством и силой. — Что вам здесь нужно?

— Поговорить, — я пожал плечами, — вы меня игнорируете, отказываете в аудиенциях, так что я решил прийти без спроса.

На самом деле, я бы прикончил его, не произнеся ни слова, так была куда меньше вероятность, что он поднимет тревогу. Но проблема была в том, что у короля эльфов, я почти не сомневался, должны были быть какие-нибудь защитные артефакты, способные уберечь старика минимум от атак Живых Крепостей, а то и Правителей, чем чёрт не шутит. И прежде чем атаковать, мне нужно было проверить наличие таких артефактов и, если они имеются, попытаться понять, как их обойти или обезвредить. Благо энергетическое видение, появившееся после становления, в этом должно было неплохо так помочь. Так что, как и в случае с инквизитором, правда по совсем иной причине, нужно было тянуть время.

— Я король анклава, а это территории куда большие, чем одна Понарсегималия. — Гордо проговорил Марс, вставая из-за стола. — Под моей ответственностью находятся миллионы простых жителей и даже святая дева, — на этом он сделал особый акцент, — и сейчас, после практически полного разрушения столицы, у меня невпроворот дел. И вы должны понимать, что для меня это куда важнее, чем обсуждение ваших желаний. Тем более, что мы, кажется, уже договаривались, что вы со своими друзьями отправитесь на помощь другим анклавам. Или по крайней мере займётесь лагерем армии церкви, до сих пор стоящим на границе леса. И на самом деле, с моей стороны было большим одолжением то, что я игнорировал несоблюдение вами этих условий!

В конце этой пламенной речи он уже стоял ко мне почти вплотную, смело глядя снизу-вверх мне в глаза. Признаю, храбрости эльфийскому королю было не занимать.

— Мы ни о чём не договаривались, Ваше Величество. Я лишь сказал, что, вероятнее займусь лагерем церкви, а не отправлюсь куда-то ещё.

— И почему же люди до сих пор там?

— «Вероятнее», Ваше Величество. Лишь вероятность. Я ничего не обещал. В конце концов, мы наёмники и, хоть спасением Лиры занялись бесплатно, причина была в нашем старом знакомстве, а не в том, что я что-то должен вам или той же Рейше. Если вы хотите, чтобы мы как-то помогли — заплатите. Уверен, у вас накопилось немало такого, что мы бы с радостью приняли в качестве вознаграждения за уничтожение человеческого лагеря без единой Живой Крепости. В противном случае, извините, но мы и палец о палец не ударим.

— То есть… — Марс неожиданно запнулся, а его лицо вдруг вытянулось, словно король понял какую-то великую истину. — Лира вас не интересует?

— А какое… — настал мой черёд для осознания. — Вы думали, что я хочу добиться расположения Лиры и хотели нажать на это, чтобы бесплатно пользоваться услугами моими и моей команды?

— Эм… — ситуация явно была для него в новинку.

Вероятно, за время жизни Лиры он уже не раз и не два использовал дочку в качестве условной приманки, вымогая у потенциальных женихов самые разнообразные блага. И, готов поставить на это Гуйар, благодаря той ценности и сакральной роли, что имела святая дева в религии эльфов, его манипуляции почти всегда венчались успехом. Да что говорить, окажись я на месте какого-нибудь остроухого принца — ничего бы не пожалел даже ради шанса стать мужем святой, воплощения природы, фактически самой настоящей живой богини. Статус, власть, известность, в конце концов, но точно не в последнюю очередь, красота Лиры — всё это стопроцентно приманивало женишков, как мотыльков — огонь.

Так что мой порыв спасти девушку он истолковал вполне однозначно и, что иронично, в принципе верно. Вот только эльфийский король не учёл того, что итоговая мотивация, реакция на его поступки и способы достижения целей у меня могут быть совершенно не такими, как он предполагал. В результате, продолжая меня игнорировать, он сам себе выкопал яму, убедив меня, что не согласен идти ни на какие переговоры и проще всего — просто взять и прикончить старика. И вот что мне теперь делать? Всё-таки убить его или попробовать как-то договориться? Потому что, понятное дело, в деле завоевания Лиры мёртвый папочка — при любом раскладе не лучший вариант.

— Я, кажется, уже сказал, что просто когда-то её знал и мы были дружны. Только и всего. И у меня вообще-то есть женщина, — будем надеяться, что Марс успел достаточно нашпионить, чтобы мои с Ангес отношения не были для него удивительными.

Пару секунд король смотрел на меня, явно в сомнениях, но потом на его лице вновь отразилась решимость.

— Вы требовали у Рейшалисуон информации о моей дочери, не надо пытаться мне врать!

— Просто потому, что, оказавшись в эльфийском анклаве, я вспомнил о ней и захотел повидаться. Ничего больше.

— Угрожали уничтожением Игдардропаруоны вы тоже потому, что: «Просто хотели повидаться»?

Похоже он нашпионил даже больше, чем я думал. Однако это также можно было и обернуть в мою пользу.

— Ваше Величество, давайте начистоту. Думаете стал бы я, если бы реально угрожал целому городу ради того, чтобы отыскать Лиру, сейчас спокойно сидеть на окраине города несколько дней, дожидаясь, когда она закончит все дела? Да, в Игдаре я был не слишком сдержан, признаю, но лишь потому, что накануне мы смогли узнать о готовившемся покушении на одного из эльфийских святых. Естественно я волновался и, когда Рейша и король Игдары отказались говорить мне, где Лира, вышел из себя. Но сейчас Лира в порядке, более того, она Живая Крепость, и меня тут ничего не держит. Опять же, если говорить честно, я оставался здесь, потому что надеялся получить от вас вознаграждение, которого кстати всё ещё жду, и какой-нибудь выгодный заказ, всё-таки вы и ваш город сейчас не в лучшем состоянии и вряд ли стали бы торговаться. А то, что вам про меня наговорили… ну, я могу понять тех, кто это сказал, всё-таки покидали Игдару мы не мирно. Но, сами подумайте, кем я буду скорее: наёмником, просто решившим спасти давнюю подругу или психопатом со скачущим туда-сюда настроением?

Задавая этот вопрос, мне стоило просто колоссальных усилий не улыбнуться. Потому что я-то прекрасно знал, какой вариант правильный. А вот Марс, похоже, нет.

— Признаю, на маньяка вы не слишком похожи…

— Ну вот! Вы сами во всём разобрались! Надеюсь, теперь между нами не будет недопониманий?

— Постараюсь их избегать, — улыбнулся король, протягивая мне руку, — извините за этот фарс.

— Ничего страшного. — Я пожал его ладонь. — Что скажете насчёт эксклюзивного контракта на вашу защиту? Хочу сказать, пробраться сюда было не слишком сложно, вам опасно вот так находиться одному.

— Признаться, это не было бы лишним, — Марс снова вернулся за свой стол, продолжив перебирать какие-то бумаги. — После моего побега я пока что остаюсь довольно уязвимым.

— В каком смысле? — я и правда не понял, о чём речь.

А король снова замолчал, похоже рассуждая, стоит ли мне что-то говорить или нет. В конечном счёте, в бою недоверия и благодарности победило второе.

— Ну хорошо, я вам скажу. В конце концов, вы спасли мою дочь и, раз уж станете моим телохранителем, — я вежливо кивнул, как бы подтверждая это согласие на контракт защиты, — имеете право знать хотя бы это. Вы, как авантюрист, ведь наверняка знаете об амулетах воскрешения, что использую в полигонах?

— Конечно.

— Так вот, хотя обычно их нельзя применять нигде кроме самих полигонов, с помощью особого ритуала, крайне дорогостоящего, так что позволить себе такое могут очень и очень немногие, можно как бы обмануть систему полигонов и оставить амулет активным, даже вынеся его на поверхность. После чего примерно лет десять убийство, как и в полигонах, не будет окончательным, а активирует систему, перенеся владельца амулета на алтарь воскрешения. И, пока я убегал от воинов церкви, меня-таки убили. Мой защитник успел, пожертвовав собой, убить Живую Крепость церковников, так что до алтаря преследователи не добрались, но сам амулет, понятное дело, рассыпался в пыль. И пока его не восстановят… — он многозначительно замолчал.

— Вас можно будет убить уже окончательно… — кивнул я. В голове меж тем крутились мысли. В основном о том, насколько этот ритуал был дорог и мог ли кто-то из тех, кого я уже убил, им воспользоваться? А ещё о том, означало ли это, что в будущем всяких императоров мне придётся убивать по два, а то и по три раза. — И когда же это случится? В смысле восстановление? Как долго я буду нужен?

— Ну, не думаю, что вы станете бесполезны, как только я получу амулет, — усмехнулся Марс, — в конце концов, куда лучше совсем не умирать, чем умирать понарошку. А восстановление, думаю, займёт где-то месяц, ну то есть уже чуть меньше.

— А я могу воспользоваться подобными услугами? Лишняя жизнь мне бы точно не помешала.

Король скривился, словно ел лимон.

— Очень сомневаюсь. Без обид, но вряд ли у вас или даже у всех ваших друзей вместе взятых найдётся достаточно средств даже на один такой ритуал. По крайней мере я никогда не слышал, чтобы такой амулет заимел кто-то кроме монархов крупных стран, высших санов церкви или сверхбогатых владельцев каких-нибудь компаний.

Мне сразу подумалось о Паттисе. Но нет, его душа совершенно точно была внутри моей, а значит возродиться епископ не мог. Владел он таким амулетом, но мои способности по поглощению энергии оказались сильнее, или же святоши решили, что Живой Крепости такая подстраховка не нужна — уже было не так важно. Однако я пообещал себе по возвращению домой поговорить с Паттисом и Найсом выяснить у них про такие вот «взломанные» амулеты.

— Ну да, обмануть систему полигонов наверняка очень сложно.

— Точно, — Марс кивнул. — Потому и занимает столько времени. Так что я уже хотел попросить нашего хранителя или Лиру на время отвлечься от их дел и побыть при мне. Армия церкви в последнее время показывает признаки восстановления, так что беспечно относиться к ним я больше не могу. Тем более, как говорит разведка, к ним прибыл Воитель-инквизитор для наведения порядка, что, опять же, нехороший звоночек. И, вы правы, из этих покоев нужно перебраться куда-нибудь поглубже.

Он нахмурился, явно уйдя в какие-то свои мысли, а я вновь взглянул на короля новым взглядом. Оказывается, он не был глуп или излишне благороден, а просто старался по максимуму использовать все имевшиеся ресурсы, пока в рядах святош царили разброд и шатание… признаться, такой правитель мне нравился куда больше, чем понапрасну рискующий своей жизнью налево и направо. Да, возникло кое-какое недопонимание, но мы его вроде как разрешили… Возможно, уверившись в отсутствии у меня планов на дочку, он бы даже разрешил Лире отправиться со мной? Так убивать мне его или не убивать? Надо было решить.

— Ваше Величество, можно вопрос?

— Да, конечно.

— Только, пожалуйста, обещайте, что Лира не узнает об этом разговоре.

Марс нахмурился, но кивнул.

— Ладно, если это не будет что-то, чего я не смогу от неё утаить. Вы должны понимать, что я не хочу врать дочери.

— Нет-нет, ничего такого! Просто, когда она навещала наш дом недавно и я рассказывал ой о том, что со мной случалось после того, как мы расстались много лет назад, она сказала, что очень хотела бы тоже побыть наёмницей. Странствовать по миру, браться за разные заказы, ни перед кем не отчитываться и никуда не спешить. Я попытался ей объяснить, что дорожной романтики, которую она представляет, по факту не существует и что работа наёмника — это не то, чем можно просто взять и заняться. И вроде как она меня послушалась, но я не уверен, что подобрал правильные слова. Как вам кажется, мне стоит ещё раз про это с ней поговорить?

— В своём репертуаре… — вздохнул король, откидываясь в кресле, — она с детства постоянно сбегала, пару раз в результате буквально умерев. На самом деле, многие эльфийские святые этим грешат. С одной стороны — невероятная ответственность, что на них возложена, фактически, с рождения, а также огромное количество знаний и учений, что им преподают, с другой — безответственность, вызванная пониманием своего бессмертия. То, что любая смерть может быть последней и никогда нельзя полагаться на святую силу природы, понимают далеко не все и не сразу. Так что я не удивлён такими её мыслями. И, на самом деле, однажды ей представится возможность поступать так, как заблагорассудится. Каждому святому такая возможность выпадает. Это традиция, такая же древняя, как и сам феномен святых. По достижению ста лет святому даётся неограниченное время на самого себя, он может делать что захочет и идти, куда захочет. К этому времени они обычно как минимум Воители, так что угрожает им мало что. Да и для понимания мира личный опыт крайне важен, вы должны это понимать и без моих слов.

— Понимаю.

— Ну вот. В итоге, к сожалению, кто-то всё-таки погибает, но таких за последние несколько тысяч лет было всего трое. Большинство святых возвращаются в свои анклавы через несколько десятков, реже сотен лет, так сказать, нагулявшись, и к своим основным обязанностям приступают уже с полной серьёзностью, не глядя с тоской за горизонт. Так что у Лиры ещё будет шанс удовлетворить свою жажду приключений.

— Через сорок лет.

— Они пролетят — она не успеет заметить, — отмахнулся король. — Пока же ей придётся продолжить обучение, иначе никак.

— Ну вот и ответ.

— Что?

— Да так, ничего особенного, — я подошёл и встал за спиной короля. — Что вы читаете?

— Бесконечные отчёты, — Марс усмехнулся, — восстановление Понар…

Больше сказать он ничего не успел. Спрятанный у меня в рукаве кинжал, личная собственность подчинённого инквизитора, за одно движение перерезал ему шею практически полностью, оставив голову висеть на позвоночнике.

Простите, Ваше Величество, мне… всё ещё нисколько не жаль.

Глава 183

В ответ на смерть эльфийского короля не произошло ровным счётом ничего. Я успел проверить его с помощью энергетического видения, всего с ног до головы, и даже, насколько смог, заглянул внутрь организма, мало ли Марс по примеру церковных паладинов вшивал какие-нибудь артефакты под кожу или рёбра. Более того, он сам подтвердил, что, после уничтожения амулета воскрешения остался фактически беззащитным. Но моя паранойя до последнего продолжала твердить, что всё не могло быть так просто и у короля остроухих ещё припрятан козырь в рукаве.

Но нет, единственными звуками, меня окружающими, были бульканье вытекающей из шеи Марса крови и шелест листьев в том самом внутреннем дворике. Там была стража, но они не двигались, просто стояли на посту, к тому же оказались всего лишь Воинами, что было даже как-то неуважительно, что ли. Ко мне, ну и, конечно, к Его Величеству. Я бы с лёгкостью мог ходить туда-сюда мимо них всю ночь, а бравая остроухая стража ничего бы не заподозрила. Наш разговор с королём, ведшийся при закрытых дверях балкона и под защитой силы тьмы, они слышать тем более не могли.

Однако, уходя, мне всё-таки нужно было поднять тревогу. Если Марса найдут с утра, это тоже будет неплохо, но тогда мне будет куда сложнее избавиться от подозрений Лиры. Нужно было предоставить настолько убедительные доказательства причастности церкви к смерти старой черепахи, насколько это было возможно.

Так что, перевоплотившись в пойманного инквизитора, чтобы не допустить даже возможности засветить своё настоящее лицо, я вышел на балкон покоев короля и постарался сделать это как моно громче. Вот только меня всё равно не заметили. Что же это за стража такая? Пришлось, после непродолжительной внутренней борьбы, пойти ещё дальше, опрокинув стоявшую у Марса на столе лампу. И вот это наконец-таки сработало.

— Кто там? Ваше Величество, с Вами всё в порядке?

Естественно, отвечать я не собирался. Наоборот, как можно быстрее спрыгнул с балкона и устремился в ночь сквозь дыру в одной из стен дворика. Вслед мне понеслись возгласы: «Стой!», «Назовись!» и «Проверьте Его Величество!», — а буквально через полминуты по пятам уже неслось несколько Воителей, а дворец за моей спиной вспыхнул тысячами огней. Все бегали, суетились, особо не представляя, что делать — в общем вполне ожидаемая реакция в ответ на неожиданную смерть монарха. Хотя мне до сих пор казалось, что что-то не так…

Впрочем ладно, какая теперь разница. Без особого труда оторвавшись от преследователей, но всё-таки не до конца, чтобы они не потеряли меня окончательно, я устремился на северо-запад, где мы условились встретиться с Веском, по пути меняя внешность обратно на самого себя. Бывший охотник, к счастью, исполнил всё в лучшем виде, дожидаясь меня с довольной улыбкой на лице.

— Судя по тому, что во дворце переполох, всё прошло удачно, босс? — его тело покрылось черной дымкой, из которой, тяжело дыша, словно вынырнул из-под воды, вывалился инквизитор.

— Вполне, — кивнул я. — Но откуда ты…

— Слышу отголоски мыслей.

— Понятно.

Больше не говоря ни слова, я вложил кинжал в руку инквизитора, после чего, превратив Гуйар в меч, одним движением отсёк голову святоши. Дальше оставалось только ждать. Правда, совсем недолго.

Преследователи появились меньше чем через минуту и судя по их удивлённым лицам, увидеть тут нас с Веском они точно не ожидали. Несмотря на то, что во дворец меня не пускали, а жили мы шестеро на отшибе, тот факт, что именно благодаря нам Понар до сих пор существует, остроухим был известен. Не всем, конечно, но Воителям — основной военной силе города, точно. Так что троица эльфов, готовая напасть на любого, кого встретит, всё-таки повод был значительный, затормозила в недоумении. Разговор пришлось начинать мне.

— Не его ищете? — я протянул эльфам на вытянутой руке голову инквизитора. — Пробегал тут, святоша, мы сразу решили, что это не просто так.

— Вы его убили?

Он тупой или что?

— Нет, парень, просто сменили стиль, — осклабился Веск. — Решили, что голова на плечах ему не идёт.

Второй Воитель, похоже старший в троице, отвесил напарнику неслабую оплеуху.

— Спасибо, что позаботились о нём, он подозревается в совершении тяжкого преступления против короны Понарсегималии.

— Правда? — бывший охотник был отличным актёром. У меня бы так сыграть точно не получилось, хотя маску удивления я на лицо всё-таки нацепил. — А что случилось? Он украл что-нибудь?

— Прошу прощения, но я не могу вам этого сказать, — уже более холодно ответил остроухий Воитель. — Прошу передать нам тело подозреваемого для проверки. Его Величество обязательно вознаградит вас после.

— Ах Его Величество! Ну тогда нет никаких проблем! — Веск явно решил, что эльфы просто пытаются не выдать факта смерти Марса такими обещаниями. И я бы подумал точно также, если бы король не рассказал мне об амулетах воскрешения.

Вот только он рассказал. Голову тут же заполнило целое море сомнений. Правда ли у него не было с собой амулета или это я не смог его отыскать? Можно ли было иметь сразу два амулета одновременно, чтобы в случае смерти не ждать месяц создания второго? Уверен, Марс за десять тысяч лет сумел накопить достаточно богатств, чтобы ему хватило сразу на дюжину. Да и умер ли он на самом деле при атаке церковников, или же просто дурил мне голову?

И главное: как это проверить? Да, энергия короля благополучно впиталась моей душой. Но проблема была в том, что, вне зависимости от того, был у человека амулет перед смертью или нет, его энергия после убийства переходила ко мне. При воскрешении система полигонов отправляла на алтарь лишь душу, создавая из запасённой заранее энергии тело по имевшемуся образцу. С Живыми Крепостями, чьи души были слиты с энергией, всё должно было быть немного иначе, но я пока что ни разу не убивал Живую Крепость в полигонах, так что понятия не имел, что произойдёт. Да и Марс был всего лишь Воителем, так что в его случае это всё равно было не важно.

Мог он обмануть меня даже после того, как мы «помирились»? Вполне мог. После нашего разговора я понял, что Марс не просто так был эльфийским королём столько лет, и хоть кое в чём ошибался, оставался крайне умным и рассудительным. С него станется скормить мне дезинформацию, одновременно протягивая руку в знак примирения. Да и вообще, была ли «неловкость», вызванная тем, что Марс решил, что я собираюсь добиваться Лиры, а значит мной можно пользоваться, как послушным болванчиком, настоящей? Мог он разыграть недопонимание, чтобы снизить мою бдительность и отвлечь меня от самого факта игнорирования с его стороны? Вполне мог. Тогда, был ли рассказ об амулетах воскрешения вообще правдивым? Тут я себя одёрнул, в этом случае Марсу не было смысла городить такое враньё. Но вот попытаться проверить меня, в открытую заявив о своей уязвимости и предоставив мне столь удобную возможность действовать… это уже не было невозможным.

А значит прямо сейчас Марс вполне мог лежать целым и невредимым на алтаре воскрешения и лишь время отделяло меня от момента его пробуждения и раскрытия моего замысла.

— Забирайте, — я протянул голову инквизитора одному из Воителей. — Награды не надо, считайте, что это наш подарок Его Величеству.

— Очень благородно с вашей стороны, — кивнул тот.

И когда он подошёл, чтобы взять довольно жуткий, если подумать, подарок, я одним взмахом Гуйара снёс голову и ему.

— Убей второго! — рявкнул я Веску, а сам устремился в погоню за неожиданно быстро отреагировавшим последним Воителем, тем самым, что спрашивал, убил ли я святошу.

Конечно, далеко он не убежал. Схватив его за горло, я поднял остроухого на уровень своих глаз и приказал Жюстине работать. И судя по тому, что пурпурный отсвет отразился даже на лице Воителя, магесса подошла к вопросу со всей серьёзностью. Похоже почувствовала моё напряжение.

Подоспел Веск, которому на убийство своего эльфа также не потребовалось много времени.

— Что происходит? — он явно был в недоумении.

— Если вкратце, король может быть до сих пор жив. — Буркнул я, продолжая обрабатывать остроухого. Тот уже не брыкался, тупо глядя мне в глаза.

— И ты этого не заметил?!

— Он мог воскреснуть с помощью взломанного амулета полигонов.

— Они не работают на поверхности, — категорично заявил Веск.

— Это ты так думаешь.

— И что будем делать?

— Допрошу этого, может он знает, правда ли мне удалось убить Марса или нет. А ты пока попытайся инсценировать бой между эльфами и святошей, чтобы было поубедительнее: ран им разных нанеси, местность порушь — ну, думаю, тебе не надо объяснять.

— Ганлин… а ничего, что я мысли читать умею? — я прервал процесс Подчинения и глянул на Веска. — И, можешь мне поверить, все трое думали лишь о том, что их драгоценный король помер. Ни единой мысли о его воскрешении каким бы то ни было способом.

— Они могли не знать. Марс рассказал мне об этом лично… — попытался возразить я, уже сам понимая, что несу чепуху.

— Если он тебе, практически незнакомцу, рассказал, то уж Воителям, служившим ему многие столетия и после смерти защитника, по сути, ставшим его главной охраной, не мог не рассказать. Да и, думаю, у него в принципе не было особых причин держать это в большом секрете — меньше шансов, что на него организуют покушение. На этот раз ты переиграл сам себя.

Рыкнув на бывшего охотника так, что тот аж отпрянул, я вновь повернулся к пойманному эльфу.

— Я должен убедиться!

Впрочем, мне не дали даже этого.

— Убедиться в чём, Ганлин?!

Твою.

Мать.

* * *

Итак, я облажался. По-крупному облажался. Причём, если бы не видел везде чьи-то заговоры и замыслы, всё было бы в порядке. Марс и правда был мёртв, теперь я в этом практически не сомневался, и он правда поверил мне, поверил в мои по большей части корыстные намерения. Потому что это было логично. А вот я не поверил в то, что он мне поверил. Более того, паранойя довела меня до того, что я даже про Веска с его способностями забыл думать, решив полагаться исключительно на самого себя. В результате, вместо того, чтобы стать героем для Понара, прикончившим убийцу их драгоценного короля, во что если не все, то точно очень многие поверили бы без труда, всё-таки я уже однажды спас город, я оказался застуканным в окружении трупов эльфов с ещё одним эльфом в руке, старательно промывающим последнему мозги. И, главное, кем застукан…

Лира, пышущая гневом, наверняка успевшая догадаться если не до всего, то по крайней мере до большей части происходящего, парила в воздухе, окружённая ореолом светло-зелёного сияния. Пытаться её переубедить было уже бессмысленно, да и не собирался я оправдываться. В том, что я убил её папашу, виновата она сама, а вернее то, что слишком сильно прислушивалась к его мнению и не хотела идти против Марса. Так что план по тихому и аккуратному завоеванию её доверия и любви оперативно пошёл коту под хвост, не прошло и недели. Ладно, что уж теперь, придётся действовать по старинке, в конце концов заполучить святую деву я хотел в любом случае и то, что один план не удался, не значило, что нужно отступать.

Свернув остроухому Воителю шею, я повернулся к девушке.

— Я так понимаю, следы уже можно не заметать? — вновь заулыбавшись, осведомился Веск.

— Как угодно.

— Ну тогда приятного мне аппетита, — я услышал, как захрустели эльфийские кости на зубах дива.

Лира, впрочем, на это обратила мало внимания, продолжая буравить меня взглядом.

— Ты убил отца, — наконец выдавила она, силясь сдержать слёзы.

— Ага.

— И меня убьёшь?

— Нет конечно, — я улыбнулся, — тебя я никогда не убью, ты будешь моей новой игрушкой. А теперь, пожалуйста, не сопротивляйся…

Я активировал превращение и спустя пару секунд привычный мир исчез, заменившись невероятно странным, но при том и очень комфортным переплетением сотен и тысяч отголосков чужих энергий. Вот только Лира, вместо того, чтобы броситься в бой, как я ожидал, или попытаться сбежать, подняла свой короткий клинок и со всей силы вогнала себе в сердце, после чего ещё и провернула лезвие в ране.

Что я, что Веск, с полным недоумением наблюдали за тем, как тело девушки падало на землю. В первое мгновение я подумал, что она решила скорее погибнуть, чем принадлежать убийце её отца. Однако потом я вспомнил об истинной силе эльфийских святых. И она не заставила себя долго ждать. Клинок сам собой вышел из раны, а потом вокруг тела Лиры вспыхнуло мощное, в несколько раз сильнее, чем было в прошлый раз, сияние святой энергии природы, быстро оформившееся в образ фантомного древа.

Она не собиралась умирать, вовсе нет. Наоборот, услышав от меня, что убивать её я не стану, и понимая, что на ранней стадии Живой Крепости не сможет справиться со мной, Лира решила таким кардинальным образом получить больше силы для боя. Сказать, что она рисковала — значит ничего не сказать. Это была шестая её смерть, при том что довольно многие святые остроухих погибали окончательно уже после третьей-четвёртой. Но, похоже, ненависть ко мне была сильнее инстинкта самосохранения. Что же, это лестно, конечно, но что теперь делать?

— Ганлин! — ещё новые лица… ну, не новые, конечно, скорее старые, но это всё равно уже начинало раздражать. — Ганлин, убей её сейчас же!

Найс и остальные остановились рядом, похоже происходящее в городе и выросшее выше самых высоких крон фантомное древо всё-таки привлекло их внимание. Кстати, как слепой маг догадался о том, что происходит и что Лира теперь вовсе не на нашей стороне — вопрос очень интересный и я его обязательно задам. Однако такая осведомлённость и в принципе вполне логичный совет вовсе не означали, что я буду ему следовать.

— Не хочу. Даже после этого воскрешения она не сможет справиться с нами всеми, так что просто обезвредим её и я использую Подчинение.

— А если она убьёт себя ещё раз? — нет, серьёзно, откуда он обо всём узнал? Ведь только что нарисовался. — Это будет минимум пик Живой Крепости, а то и Правитель. С таким даже нам не сладить.

— Ну тогда просто сбежим и вернёмся как-нибудь после. Если не считать её смертей и воскрешений, я наращиваю силу в десятки раз быстрее.

— А то, что она знает о нашем плане? Об этом ты подумал?

Чёрт, а ведь точно… Лира могла сдать нас Воплощениям в отместку за убитого папочку… твою мать, ну что за невезуха? Надо было Марсу рассказывать мне про амулеты? Чёртов старикашка…

Я нырнул в пространство своей души.

— Библиотекарь!

— Да, преемник?

— Если я поглощу её душу, возможно будет избежать её использования в качестве одного из квартирантов?

— Вы теперь Живая Крепость, так что в теории да, но вам придётся постоянно противодействовать втягивающей силе последней двери. Использование ваших способностей будет затруднено, а если вы истощите запасы энергии или потеряете сознание, сдерживающая сила исчезнет и душа этой эльфийки попадёт в дверь Обжорства.

— Ну то есть возможно…

Жалко будет потерять ту, кого так настойчиво искал.

Вынырнув обратно, я подошёл и присел перед всё ещё лежавшей без сознания Лирой. Сила природы втекала в неё неостановимым потоком, подняв девушку уже до средней стадии Живой Крепости. Надо сказать, очень заманчивое угощение в любом случае. Что же, дорогая моя, похоже я снова соврал. И тебе всё-таки придётся умереть.

Достав из-за пояса Калию, я одним резким движением вогнал стилет Лире в ухо, чтобы поменьше крови и ран. Тело я собирался сохранить, мало ли, для чего пригодится. Зелёное свечение, мигнув напоследок, словно обиженное смертью своей носительницы, рассеялось в воздухе миллионом крошечных светлячков.

Очень жаль, что мне не удалось завоевать тебя по-честному.

Глава 184

Ох, ностальгия… сколько же лет прошло с того дня, когда я, в сопровождении Лиората и наёмников из Стальной Крови стоял у этих ворот, переживая, сработает ли маскировка демилича и не опознают ли во мне нежить. Да, раз уж мы отправились в подземелье некроманта, я решил устроить себе небольшое турне по, скажем так, памятным местам. И город Красного Древа стал первым на очереди. Хотелось бы, конечно, посетить ещё и Львиное Логово — спираль, в которую мы пришли с Веском и Лаэной, тогда ещё Тольей, где я получил Авока и где в очередной раз чуть не помер. Но, к сожалению, отыскать одну конкретную пещеру четвёртого этажа среди тысяч совершенно одинаковых пещер спустя более чем тридцать лет не представлялось возможным. Тем более что Львиного Логова больше не существовало. Так что бывшему охотнику и бывшей кареглазой пришлось обойтись без приступов ностальгии. А вот Рагок, судя по улыбке, испытывал примерно то же, что и я.

Кстати, один из множества городов пятого уровня отыскать тоже оказалось не так просто. Тем более что он больше не назывался городом Красного Древа. Теперь, и это по-настоящему удивило меня, когда я в первые услышал, это был город Костяного Храма. За тридцать лет и правда много чего поменялось. У меня были, конечно, мысли, что это лишь большое совпадение, или что кто-то просто присвоил название моей группировки, но имя лидера города не оставил сомнений. Норт, когда-то — лидер Стальной Крови, присоединившийся ко мне и ставшего крайне полезным подчинённым и советником. И он уже был Воином, что для пятого уровня было более чем внушительно.

Надо ли говорить, что в первую очередь я собирался навестить именно его? Для этого, правда, надо было войти в город, то есть отстоять в очереди и пройти проверку на том самом устройстве в виде пушечного дула, принцип работы которого был мне до сих пор неизвестен. Ну, или не надо было… даже если бы вся стража и Норт лично вышли против меня или кого-то из моей компании, нам бы не потребовалось даже оружия доставать, чтобы справиться с ними всеми. Да что там оружие, просто дунуть посильнее — и большинство бравых защитников города Костяного Храма просто смело бы, как пушинки. Так что даже немного стыдно за то, как я когда-то нервничал, засовывая руку в ту трубу.

Впрочем, это было делом прошлого. Сейчас же мы вшестером плюс Карадор, не обращая внимания на недовольные возгласы и оклики стражи, просто прошли в ворота. А попытавшегося встать на пути вояку я, под влиянием внутреннего импульса и хорошего настроения, и правда сдул с места. Закованная в сталь фигура отлетела на пару десятков метров и врезалась в стену внутреннего двора за воротами. Судя по начавшей растекаться под ним красной лужице я немного переборщил, на что Найс недовольно покачал головой, но настроение это мне не испортило. Да и останавливать нас больше никто не смел, так что путь по извилистым улочкам всё выше к резиденции лидера города прошёл спокойно, что не могло не радовать.

Там, впрочем, нас всё-таки ждали. И оказанный приём, надо сказать, был очень приятным. По крайней мере для меня. Выстроившиеся у входа в резиденцию с оружием наголо Солдаты и лично Норт, с нашей последней встречи из-за получения ранга Воина вроде как даже помолодевший, казались чем-то вроде почётного караула, приветствовавшего истинного лидера Храма Костей.

— Кто вы и что вам нужно?

Стоило признать, хотя он и постарел, храбрости Норту до сих пор было не занимать. Даже прекрасно понимая, что с нами им не сладить, а он, как Воин, уже должен был быть способен чувствовать исходящую от меня и остальных силу, он не показывал даже тени страха. Хотя, в каком-то смысле это можно было назвать и глупостью. Мало ли мы были бы не дружелюбны и просто поубивали тут всех за столь нерадушный приём. Так что, можно сказать, что старику повезло.

— Пришёл проверить, как ты тут справляешься с МОЕЙ группировкой.

Лицо моё было ровно тем же, что и во времена нашего с Нортом знакомства, ну разве что чуть менее бледным и худым. Однако то, что он меня не узнал, было вполне объяснимо. Всё-таки прошло больше тридцати лет, да и я вроде как должен был быть мёртв. Так что не удивительно, что новый лидер Храма Костей на пару секунд впал в ступор, обдумывая мои слова. Дошло до него, впрочем, довольно быстро.

— Ганлин? Это вы? Вы живы?

— Теперь да, — усмехнулся я.

— Опустить оружие! — рявкнул Норт подчинённым.

Судя по тому, что, несмотря на странность обстановки, повиновались все и беспрекословно, дисциплину в группировке и в городе он держал железную и это меня не могло не радовать. Да, Храм Костей по сути был уже давно пройдённым этапом и никак помочь мне группировка пятого этажа не могла. Но было приятно осознавать, что твоё детище не только уцелело и развилось, но и не подверглось столь частому разложению властью.

Хотя, надо сказать, плюсы, что давала власть, Норт использовать всё-таки не гнушался. Да, резиденция главы города не сияла золотом и драгоценностями, как и тридцать лет назад, мужчина предпочитал лаконичность и чёткость, но по сравнению со штаб-квартирой Стальной Крови… небо и земля. Всё, от ручек дверей и столовых приборов до ванных комнат и кроватей аккуратно, в идеальном состоянии и дочиста вылизано, а такого количества прислуги я, кажется, не видел даже во дворце Палонта. Похоже в строгости и дисциплине Норт держал не только своих подчинённых, но и себя, и всё своё окружение.

Впрочем, его дело, я вмешиваться в отлаженную систему не собирался. Просто проверить, как идут дела и узнать, что происходило в Храме Костей за время моего отсутствия. И на торжественном обеде, организованном в честь моего возвращения из мёртвых, я узнал много интересного. К примеру то, что сыновья Норта уже тоже успели стать Воинами и даже основали филиал Храма Костей в одном из городов десятого уровня. Основой же для столь радикальных изменений стали, я уж и думать о них забыл, кристаллы личей, что я насобирал на седьмом этаже. У Норта хватило терпения и дальновидности не спускать их все сразу, а использовать постепенно и в нужные моменты, покупая лояльность наёмников, оплачивая экспедиции и заключая союзы с другими группировками. В результате чего уже через пять лет после моего исчезновения Храм Костей стала одной из главных группировок города, а ещё через десять умудрилась сместить Красное Древо. Ну, тут старому вояке можно было только поаплодировать. Также я выслушал историю о предательстве Лиората, который, вот негодяй, после обнаружения водной нежити, якобы меня и убившей, встал на её сторону, а потом, когда они вдвоём с Нортом оказались в каком-то странном подвале, Лиорат ещё и убил мужчину. В общем показал себя предателем и последней сволочью. Надо сказать, слушать про это без улыбки было очень сложно.

После же обеда, распрощавшись с Нортом, мы шестеро разошлись по своим комнатам, мне Воин предоставил свою личную спальню, что с его стороны было очень любезно. Упав на кровать, прикрыв глаза и автоматически положив руку на голову примостившейся рядышком и занявшейся делом Агнес, я нырнул в пространство души. За последний месяц это уже стало чем-то вроде ритуала. Всё-таки там совершенно неожиданно была организована тюрьма для второй моей женщины.

— Как ты тут? — Лира бросила на меня полный ненависти взгляд, но не произнесла ни слова, как, впрочем, и всегда.

После становления Живой Крепостью мои возможности в этом мире значительно выросли и, после нескольких десятков часов консультаций с библиотекарем и ещё примерно сотни часов экспериментов я смог обратить внутреннее пространство своей души в нечто немного более осязаемое. По крайней мере внешне. Сейчас я уже не был сгустком энергии, как и бывшая эльфийская святая, как и мои квартиранты. Мы все выглядели примерно так, как и в реальности, по крайней мере со своей внешностью, созданной мной буквально с нуля, согласились все, даже Жюстина. Разве что Руху тело пришлось всё-таки сделать человеческое, впрочем, дракон вроде бы ничего не имел против.

Вокруг тоже уже не было эфемерное пространство. Я придирчиво осмотрел круглую каменную залу с семью широкими арками по периметру. Одна была наглухо перекрыта тяжёлой дверью, а шесть были сквозными и сквозь них можно было наблюдать за квартирантами. Кто-то лежал на кровати, кто-то (думаю, не нужно уточнять, кто именно), сидел у огромного трюмо и любовался на своё отражение, кто-то упражнялся с мечом, а кто-то стоял у прохода и с любопытством смотрел на меня. Всё внутреннее убранство их «комнат» я также создал из пустоты по заказам квартирантов. Энергии это практически не тратило, а меня доставать разговорами они стали поменьше. Правда, выйти из своих комнат они всё ещё не могли. Ограничения души работали, как бы она не выглядела.

Лира же, также в своём вполне привычном виде, сидела, прикованная цепями к полу прямо посреди круглой залы. И вот цепи уже не были частью антуража, а выполняли вполне конкретную функцию — не давали последней двери затянуть в себя эльфийку. Я не хотел, чтобы её душа исчезла, но также не хотел, чтобы она отвечала за способность Обжорства, самую сложную из всех и, вероятно, самую могущественную. Её ко мне ненависть могла не исчезнуть даже после пытки пустотой, а злоупотребление этим было чревато нежелательными последствиями. К сожалению, как-то иначе взаимодействовать с Лирой, а вернее её душой, я не мог, а иначе начал бы процесс перевоспитания уже сейчас. Можно было, правда, насильно транслировать в её разум то, что происходило со мной в реальности. И бывшая святая и правда заметно смущалась, ощущая на себе старания Агнес, но это было так, баловство. Помочь в её перевоспитании это могло очень слабо. Оставалось лишь дожидаться, когда я заполучу более подходящего кандидата для последней двери и активировать седьмую способность, чтобы хоть что-то с ней сделать.

Задав ещё несколько вопросов, не с какой-то конкретной целью, а уже просто для галочки, я махнул рукой и вынырнул обратно в реальность. Нужно было ответить Агнес услугой на услугу.

* * *

Следующей нашей остановкой в процессе спуска по этажам подземелья некроманта стал названный Нортом город, в котором обосновался филиал Храма Костей. Хотя, если так посмотреть, то именно эта часть группировки с аж четырьмя: трое братьев и их старший зам — Воинами, была главной по отношению к той, что находилась под контролем отца, но это уже мелочи. Троица также была очень рада меня видеть, хотя уважения от них чувствовалось поменьше. Поначалу даже не хотели меня признавать. Ну, как говорится, молодые, горячие, что с них взять. Хотя младшему уже давно перевалило за пятьдесят… ладно, у меня всё ещё было достаточно хорошее настроение, чтобы спустить подобное на тормозах.

Более того, моё настроение было настолько хорошим, что я лично устроил небольшой переворот в городе, за пару часов тем или иным образом разобравшись с главенствующей группировкой. Часть убил, причём окончательно, часть, очевидно более дальновидная и сговорчивая, сама перешла на сторону Никата, Немта и Найта. И вот тогда трое сыновей Норта уже прочувствовали, насколько им повезло, что я оказался на их стороне. А когда я оставил Храму Костей столько эльфийских сокровищ, сколько хватило бы на создание десяти таких группировок, меня начали чуть ли не боготворить.

А что, мне не жалко, всё равно это были не мои драгоценности. Поняв, что сразу бежать из Понара после убийства короля и святой девы нет уже никакого смысла, мы разграбили дворец. И мои подозрения о богатстве Марса оказались более чем правдивыми. В сокровищницах разнообразного добра нашлось столько, что Найсу пришлось потратить время и силы на расширение своего пространственного кармана, иначе всё не вмещалось. Параллельно я убил ещё и последнюю Живую Крепость Понара, так что улов получился отличным во всех смыслах.

Слепому магу происходящее, правда, вроде как не слишком понравилось, участвовать в разграблении он по крайней мере не стал. И в принципе было понятно, почему. Он с радостью помогал мне убивать святош, потому что к ним у него были личные счёты, но с эльфами он всегда был дружен. Но когда я вытащил тело его возлюбленной из той странной пещеры, Найс пообещал стать чуть ли не моим рабом, так что ни слова против е сказал. Однако я всё равно сделал себе заметку на будущее получше за ним следить. Клятва-клятвой, но она не была магической, просто обещанием, так что всё было на совести поклявшегося. И хоть я успел убедиться, что Найс был человеком слова, произойти могло много чего. Тем более что за исполнение нашего плана по отправке на континент нежити отвечал именно слепой маг и только он, больше никто из нас в пространственной магии ничего не понимал.

Впрочем, до этого ещё нужно было дожить, по пути посетив ещё парочку значимых мест.

Город Чёрной Зари, к моему огромному сожалению, также сменил владельца и его я, что занимательно, тоже знал. Правнук Илоны, сволочь, что когда-то обманул меня, воспользовавшись моим незнанием и чуть не угробил в обмен на то, что можно было довольно дёшево купить — пропуск через город вглубь подземелья. Илланион, похоже, всё-таки добился своего и с поддержкой Нотальской империи всё-таки отвоевал у бабки город. Однажды я его уже прикончил, но амулеты и система полигонов не смогли дать мне возможность нормально отомстить.

На этот раз я этой возможностью воспользовался по полной. Найс и остальные уже даже особо не реагировали на мои поступки, просто отправившись дальше, на следующий уровень. Я пообещал, что быстро их догоню. И разобраться со всеми Воинами города действительно вышло довольно быстро, минут за десять, не больше. Да и то только потому что к концу расправы оставшиеся уже не сопротивлялись, а наоборот, пытались как можно дальше убежать. Не помогло, я поймал и прикончил всех, предварительно разрушив амулеты, чтобы группировка Мелодия уже никогда не смогла восстановиться. Самого Илланиона я оставил напоследок, на десерт, так сказать, и вот из-за него догнал остальных я лишь часа через три. Буду надеяться, что он в полной мере прочувствовал, что не стоит нападать на своих бабушек. Брута, кстати, я так нигде и не нашёл. Похоже за тридцать лет он всё-таки додумался, что его любовничек — та ещё сволочь, и свалил. Что же, ему же лучше.

Последним местом, что мы посетили, был город Бирюзовых Врат, после смерти Палонта также успевший сменить название. Однако власть тут захватила на очередная группировка, а конкретно Нотальская империя, так что рушить город никому из нас, даже Агнес, было не жалко. И так как местные защитные системы уже могли создать для Живых Крепостей какое-никакое, но препятствие, а лидеры были Воителями, буйствовать здесь оказалось куда веселее, чем на десятом этаже. Впрочем, надолго защитников города всё равно не хватило и через несколько часов крушить и убивать уже было нечего и некого. На этот раз Найс к веселью всё-таки присоединился, хотя и не убивал никого из гражданских, лишь солдат империи. Ну ладно, хоть так, а то я бы точно начал задумываться о его лояльности.

На всякий случай мы подождали пару дней, надеясь на то, что Нотль или церковь отправят кого-нибудь на помощь городу, однако портал так ни разу и не засветился. Что же, очень жаль.

Больше никаких дел в подземелье некроманта у меня не было и можно было спокойно продолжать спускаться. Разве что напоследок я забрался в тот самый закуток по пути к городу, где давным-давно оставил подаренного мне Ядгаром зомби. Особых надежд я не питал, за столько прошедших лет моего носильщика могли уже десяток раз найти и прикончить. Но, к своему огромному удивлению, я обнаружил Буля на том же самом месте, где я его и оставил, более того, в той же самой позе. Бессмертная нежить, не обладавшая полноценным разумом и потому не обладавшая нормальным пониманием течения времени, подчиняясь приказу: «Жди», — простояла без единого движения больше тридцати лет, дожидаясь хозяина. Что же, это было в каком-то смысле даже мило.

Так что, подкормив носильщика энергией смерти, я забрал его с собой. Вещи наши теперь по большей части лежали в пространственном кармане Найса, да и вряд ли зомби силы среднего ранга Воина мог быть полезен в бою, но бросать его не хотелось. Память, как-никак.

Глава 185

После того, как мы покинули двадцатый уровень и город Бирюзовых Врат, теперь уже бывший, путешествие вглубь подземелья некроманта шло сравнительно однообразно. Составить хоть какую-нибудь конкуренцию шести Живым Крепостям не мог ни один босс, про рядовую нежить и говорить не стоит, так что останавливался я лишь для того, чтобы собрать интересных образцов для способности Жадности. К примеру, на двадцать третьем этаже противники вновь, как и когда-то на десятом, представляли из себя нежить-насекомых, но уже в куда большем разнообразии. Использовать Похищение, чтобы скопировать крайне прочный панцирь одного из мёртвых жуков я счёл отличной идеей. Благодаря этому моя броня стала раза в полтора прочнее, что не могло не радовать.

Однако, по большому счёту, мы просто двигались по прямой от босса к боссу и сбором энергии смерти я практически не занимался. Не было смысла, всё равно дальше нас ждали куда более мощные, а значит и содержащие в себе куда большие запасы этой силы, противники. А также, прежде чем копить энергию смерти для самого себя, я решил усилить отстающую парочку нашего отряда. Я-то уже был Живой Крепостью, причём для ранней стадии невероятно сильной, а вот Карадор и Буль тянули отряд назад. И если драголич всё-таки оставался довольно сильным со своей поздней стадией Воителя, то вот зомби-носильщик и вовсе был лишь Воином, что на двадцать пятом этаже было непозволительной роскошью.

В результате, после того, как добрался до средних стадий ранга Воителя, получаемую от убийства нежити энергию смерти я почти полностью отдавал им. И сначала драголич на двадцать пятом этаже, а потом и зомби на двадцать шестом добрались до заветной границы, став Живыми Крепостями.

Носильщик, правда, после пересечения барьера рангов практически не изменился, оставшись низеньким, лысым, с огромным, словно у утопленника, животом, в котором постоянно что-то булькало, отталкиваясь от чего я и придумал когда-то ему кличку. Его интеллект вырос, но не сильно: нормально говорить он так и не научился, изъясняясь лишь обрывочными фразами и междометиями, а команды всё ещё исполнял после долгих пауз, словно несколько секунд переваривал сказанное. Однако теперь хотя бы можно было, к примеру, отправлять зомби на разведку. По возвращении, пусть и не без проблем, но у него получалось объяснить, что он видел. Впрочем, в большинстве случаев от него и этого не требовалось.

А вот Карадор, хоть и практически не изменился внешне, ведь он умел менять форму, отталкиваясь от моих желаний, претерпел настоящую метаморфозу. Во-первых, драголич стал значительно умнее. По-человечески он общаться не научился, но теперь по нашей ментальной связи я мог уловить не просто образы и эмоции, а вполне осмысленные мысли и идеи. Пару раз Карадор даже высказывал неожиданно дельные предложения, как справиться с тем или иным противником, что не могло не удивлять. Однако куда большего внимания заслуживала магия, наконец-то проявившаяся у драголича. Если раньше энергию смерти он использовал лишь чтобы изменять своё тело, то после становления мой скакун продемонстрировал немало интересных способностей.

Первой и самой эффективной стало некротическое пламя, способное как покрывать всё тело Карадора, от чего любая нежить, пытавшаяся его схватить или ударить начинала гнить буквально на глазах, так и вырываться изо рта мёртвого скакуна. Выглядело это, правда, не слишком внушительно, всё-таки основа для призыва драголича накладывала определённые ограничения. По крайней мере, я уверен, драголич, рождённый из тела настоящего дракона дышал бы огнём намного эффективнее коня. Так что в бою я в основном приказывал Карадору покрывать пламенем себя целиком и меня заодно, это было куда полезнее.

Второй магией, что освоил драголич, стала самая настоящая левитация. Хотя, насколько я смог понять, он не прямо летал, а использовал нечто вроде резонанса между своей энергией смерти и такой же энергией, но рассеянной в пространстве полигона, создавая из последней упоры для ног. Так что технически это был не полёт, а бег по воздуху. К тому же оставался вопрос, как драголич будет использовать эту способность на поверхности, где энергии смерти в воздухе практически не было. Однако плюсы такой способности были огромны вне зависимости от того, чем она по сути являлась, да и в мир людей мы возвращаться в ближайшее время не собирались.

Последним же… умением, магией или способностью это называть, наверное, было неправильно, оказалась особая аура, внушавшая инстинктивную оторопь и даже страх у слабой нежити. Суть драголичей, создававшихся не только как могучие боевые единицы, но и в качестве «полководцев» мёртвых армий, проявила себя во всей красе. Древние некроманты, сумевшие породить настолько сложный магически конструкт, заслуживали одних только оваций. Когда Карадор использовал эту ауру, та нежить, что не обладала полноценным интеллектом или хотя бы соразмерной драголичу силой, то есть минимум на поздних стадиях Воителя, при нашем появлении разбегалась кто куда. Прямых приказов Карадора мертвецы тоже слушались, правда куда менее охотно. Вероятно, драголичу нужно было ещё немного вырасти, стать сильнее.

А что для этого было нужно? Конечно же ещё энергии смерти, добычей которой мы и продолжили заниматься. Мне стало интересно, не проявится ли у драголича каких-то новых полезных способностей, ведь он уже сейчас стал невероятно полезным в бою. А ещё возникла необходимость дополнительно усилить Буля. Он, даже став Живой Крепостью представлял для противников и тем более боссов этажей лёгкую мишень. Честно сказать, иногда мне хотелось просто избавиться от него, слишком много возни. Но, во-первых, из-за ностальгии и не слишком обоснованной признательности за то, что он ждал меня столько лет. А во-вторых, потому что самый обыкновенный, не обладавший вообще никакими способностями или уникальными умениями типа поглощения чужих энергий зомби-носильщик оказывался отличной подопытной мышкой. На нём я мог проверять самые разные свои идеи по применению разных способностей, не беспокоясь, что Буль заартачится или сбежит. Так что, пока забота о его безопасности не требовала больших затрат времени и сил, я решил всё-таки не махать на него рукой.

В результате, даже когда мы победили босса двадцать девятого этажа, сделав то, чего уже много лет не совершали авантюристы, исследующие подземелье некроманта, я так и не получил ранг Живой Крепости в энергии смерти. И дело было не только в том, что я настолько заботился о Буле и Карадоре, что отдавал им всё без остатка. Всё-таки становление — процесс довольно долгий и сложный, а что будет со мной после добавления в смесь энергии смерти и гармоничного слияния четырёх запретных сил, я не знал и не мог даже предположить. Возможно на весь процесс мне потребуется целый месяц, а может и больше, а ведь мы поддерживали такой отличный темп, меньше чем за месяц спустившись на десять этажей. Так что я решил, что пройду становление в энергии смерти попозже, раз пока мы справлялись и без этого.

Однако всё-таки настал момент, когда даже наш отряд, скорее всего один из сильнейших среди всех подобных, добрался до тридцатого этажа. Официально ниже, даже с учётом других полигонов, люди не спускались уже много сотен, если не тысяч лет. Неофициально такие как Найс бывали и глубже, но из нашей разношёрстной компании, кроме бывшего Правителя, ещё никто не оказывался так глубоко. Сам же слепой маг максимум добирался до тридцать шестого этажа звериных пещер. Дальше решил не лезть, хотя в принципе мог забраться и ещё на пару этажей. В подземелье некроманта он же и вовсе практически никогда не появлялся, поскольку, по его же признанию, всегда побаивался нежити. Иронично, что уж тут сказать, с учётом того, кем я когда-то был и куда мы собирались отправиться с помощью энергетических каналов полигона.

Однако до них ещё надо было добраться. И, если честно, то уже на предыдущем этаже стало понятно, что с нашими текущими силами это будет непросто, если не невозможно. Полигоны, как территории для обучения и постепенного развития магов, увеличивали сложность сравнительно плавно. Убив босса одного этажа, вы скорее всего выжили бы на следующем, если не брать в расчёты других людей, случайности и различные форс-мажоры, а также банальные ошибки. В результате авантюрист всегда мог заранее понять, что приближается предел его способностей. И для нас таким пределом стал именно тридцатый этаж.

На двадцать пятом в качестве босса впервые появилась Живая Крепость, однако тогда это было скорее смешно. Считая Карадора, в моей команде уже было аж семь Живых Крепостей, да к тому же непростых, так что проблемы для нас тот архилич не составил. Однако город двадцать пятого этажа, защищённый уже не только стенами и стражей на этих стенах, а самыми настоящими магическими пушками и барьерами из энергии смерти, стал куда более крепким орешком. Искать на всё ещё огромных территориях уровня города людей, которых, судя по собранной информации, было лишь пять на весь этаж, было бессмысленной тратой времени. Намного быстрее было потратить немного больше сил, но захватить город нежити. В конце концов системы обороны были лишь механизмами, пусть и магическими, и справиться с ними было реально даже без большого риска.

Но это был только двадцать пятый этаж. Здесь, ещё на пять уровней ниже, в качестве босса уже выступила Живая Крепость поздних стадий, высший вампир. И это при том что мы все стали Живыми Крепостями сравнительно недавно, то есть были на ранней стадии и взять энергии на поднятие силы было неоткуда. Да, Карадора с Булем я накачал энергией смерти до средних стадий, что сделало зомби-носильщика довольно полезной боевой единицей, а драголича и вовсе незаменимой. Но, несмотря на все преимущества, что давал зомби — Живая Крепость и тем более драголич, против высшего вампира, способного на практически мгновенные перемещения в пространстве, призыв огромного количества своих низших собратьев, буквально давивших настоящим морем тупого мяса и управление кровью в телах противника это не могло стать реально решающим аргументом.

Да, бой с боссом тридцатого этажа не был чем-то невыполнимым. Верхом на Карадоре, окружённый некротическим огнём и с Гуйаром наперевес я вполне мог держаться против Живой Крепости поздней стадии, умудряясь тягаться с последним и в силе, и в скорости. Так что остальным нужно было лишь расправиться с несколькими тысячами низших вампиров и упырей, а после практически беспрепятственно атаковать врага. Но и простым его совершенно точно назвать уже было нельзя.

А потом мы прошли по тоннелю за комнатой босса и вышли к огромному стилизованному погосту, по центру которого стоял огромный замок — жилище всё тех же вампиров. И я отчётливо ощутил могучую энергию, что исходила как от испещрённой надгробиями земли, так и от стен самого замка. От допрошенной на двадцать пятом этаже нежити я узнал, что большая часть построек города вампиров находилась под замком. То есть по-тихому пробраться внутрь не удастся, вход был лишь один, а не несколько, как на предыдущих уровнях. Да и захороненная по территории погоста нежить, которую я отчётливо чувствовал, вряд ли позволила бы нам подойти к стенам замка незамеченными. А ведь в самом замке совершенно точно скрывалась ещё Живая Крепость высокой стадии, возможно даже не одна. Так что не было никаких сомнений: победа нам не светила.

Вариантов, как справиться с проблемой, было два. Либо возвращаться на поверхность и снова отправляться в другие полигоны, чтобы накопить энергий и усилить себя и остальных, либо всё-таки стать Живой Крепостью в энергии смерти. Второй вариант был быстрее: никуда ходить не требовалось и большую часть времени ушла бы на само становление, а не на беготню и убийства. Первый был надёжнее: в этом случае был шанс поднять силу не только мне самому, Булю и Карадору, но и всем остальным. Дальше, очевидно, должно было стать лишь сложнее и Живые Крепости ранних стадий, пусть и очень особенные, уже сами могли стать обузой, как только что были зомби-носильщик и драголич. По крайней мере в сражении с теми же Правителями, которые должны были появиться уже сравнительно скоро — на тридцать третьем этаже, такие напарники точно были бы мало полезны.

После некоторых размышлений я решил выбрать вариант с энергией смерти. Во-первых, потому что, раз уж мы всё-таки затормозили и прервали свой решительный марш по этажам подземелья некроманта, уже не оставалось никаких реальных мотивов этого не сделать. Ну подождали бы меня остальные месяц, ничего, не заплесневеют. Во-вторых, получение ранга Живой Крепости в последней запретной энергии могло увеличить мою силу не только количественно, но и качественно, на что уже были намёки во время первого становления, и тогда я был бы полным идиотом, что отложил получение такого бонуса в долгий ящик. Ну а в-третьих, отправляться в другие полигоны было бы куда удобнее из одно из городов, где был и портал, который Найс мог активировать, и места для отдыха, и основа для чего-то вроде оперативной базы. Так что, даже если бы нам пришлось покинуть подземелье некроманта, чтобы поднакопить сил в других полигонах, прежде стоило всё-таки захватить этот город, а для этого любое повышение силы было полезно.

Так что мы вернулись к боссу и Найс установил свою платформу карманного пространства в преддверии обиталища высшего вампира. Его пришлось убивать ещё раз, но на этот раз силу получили уже не Буль с Карадором, вся она без остатка впиталась в меня и я почти сразу почувствовал, что столь долго откладываемый процесс начался. После чего я поспешил нырнуть в куб и Найс тут же закупорил реальность. Я всё ещё не хотел, чтобы Воплощения видели моё становление. Во-первых, просто из чувства противоречия, мне претила мысль, что они могут наблюдать совершенно за каждым аспектом моей жизни. А во-вторых, потому что становление в последней энергии и правда могло значить нечто большее, и я не мог позволить Рею и остальным узнать о чём-то, что могло стать ещё одним козырем в войне с ними.

Заглядывая чуть вперёд, я оказался чертовски прав.

Сам процесс слияния души с энергией смерти, а вернее присоединения силы мёртвых к уже существовавшей внутри меня единой энергии, не отличался примечательностью. Разве что на этот раз я смог от начала и до конца проследить сам процесс смешения. Холодная и колючая, словно вода ледяного озера, сила смерти растворялась в бурлящем тёмном пламени, наделяя его своими атрибутами.

Чёрный огонь, порождённый силой ада, обладавший буйством силы крови и способностью сжигать нематериальное, в том числе саму энергию и даже чужие души, что получил от силы тьмы, больше не будет обжигать. Человек, не обладающий даже минимальными умениями в магии, если ему хватит глупости засунуть руку в это пламя, не почувствует даже тепла. Правда, такой человек вряд ли в принципе что-то почувствует этой рукой, поскольку, растеряв свой жар, чёрное пламя получило куда более опасную силу. Материя и энергия в нём теперь не будут гореть, они будут в буквальном смысле умирать. А ещё, если энергия крови дала пламени ярость и силу распространяться всюду, пока хватает топлива, то энергия смерти наделила этот огонь бессмертием, как бы странно это не звучало. Потушить его мог лишь я сам, все остальные максимум смогли бы подавить пламя, сжать до единственной искорки, сделав бесполезным и безопасным. Но уничтожить окончательно это пламя отныне было невозможно.

И в ту секунду, когда последняя крупица энергии смерти слилась с вихрем пламени, моя душа, став эпицентром этой мощи, самой первой искрой тёмного огня, вдруг словно отделилась от тела и воспарила куда-то. Вряд ли на самом деле это было так, скорее я попал в очередное видение. Но от тех странных воспоминаний, что приходили мне после получения квартирантов и открытия дверей, оно разительно отличалось.

Не было кого-то, за кем я наблюдал, кто являлся источником видения. Наоборот, я ощущал своё тело почти так, как если бы некая сила и правда перенесла меня из изолированного куба. Если верить Найсу, это было невозможно даже для Воплощений, да и тело моё всё-таки было ненастоящим, что я понял по отсутствию ощущения своей энергии и странной полупрозрачности моего тела. Однако вовсе не это в первую очередь привлекло моё внимание, а те четверо, что окружили меня. Я никогда прежде их не видел, но сомнений в их личностях у меня не было. Просто потому что кем ещё они могли быть?

— Ну здравствуй, Король Ганлин, мы тебя очень ждали…

Глава 186

Я точно знал, кто это, даже без необходимости задумываться. Знание появилось в моей голове без малейшего усилия, вероятно даже оно там всегда было и я просто не осознавал этого. На меня смотрели четверо последних Демиургов этого мира, Короли всех монстров, в незапамятные времена заключённые на самом последнем, пятьдесят первом уровне полигона.

Король нежити, на вид самый обычный скелет, завёрнутый, словно в саван, в серый балахон грубой ткани, восседал на огромном, высотой много десятков метров, костяном троне из останков самых разных существ, от людей до драконов. В его глазах поблёскивали отлично знакомые мне огоньки, однако от них я ощущал силу в мириад раз большую, чем от похожих на него костяшках с первого уровня. Да что там первоуровневые скелеты, я сам ощущал себя незначительной букашкой под этим взглядом. Впрочем, это было справедливо в отношении всех четырёх королей.

Хотя нет, королей было только три. Единственная представительница слабого (хе-хе…) пола в этой компании была Королевой нечисти. Она была похожа на человека больше, чем кто-либо из четвёрки, однако чешуя на руках и ногах, жёлтые глаза с вертикальным зрачком и длинный змеиный хвост, раскачивавшийся у неё за спиной неизбежно притягивали взгляд, не давая обмануться. Впрочем, надо сказать, что мне лично такой облик нравился, я бы с ней познакомился поближе… широкая ветвь огромной плакучей ивы, склонившейся над озерцом, видимо и являвшаяся троном Королевы к этому более чем располагала. Жаль, что я был тут в виде бестелесного фантома.

С другой стороны, окажись я тут в реальном теле, скорее всего тут же отдал бы концы. В отличие от правителей нежити и нечисти, Король теней, парящий над гладким каменным постаментом, распространял вокруг себя настолько плотную ауру погибели, что ни одно живое существо, не обладавшее похожей силой, мгновенно лишилось бы жизни. После чего бедолагу, вероятно, ждала бы вечность мучений в виде одной из душ, запертых в одеяниях Короля теней. Зрелище несчётного количества лиц, искажённых невыносимой болью и рук, тянущихся к своему мучителю в мольбе о пощаде заставило пробежать мурашкам даже по моей бестелесной спине.

Последний Король, Король демонов, в этой четвёрке был самым обычным. Нет, конечно гиганта ростом в сотни метров, чьи рога скребли потолок, а ноги по пояс уходили в озеро кипящей магмы, нельзя было назвать обычным. Но он куда больше остальных походил на то, каким я представлял правителя всех адских тварей.

Однако, пожалуй, разглядывать их вот так, словно экспонаты в музее, было не слишком вежливо. Тем более что один из них, кажется это был Король нежити, меня поприветствовал, а не ответить Демиургу было бы верхом идиотизма.

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, чем я заслужил такое приветствие?

— Посмотрите, какой скромный! — громоподобный голос короля демонов заставил меня ощутить, как лопаются мои иллюзорные барабанные перепонки. — Перед слабаками ты ведь себя так не ведёшь, чего сейчас начал?! «Пожалуйста», — тоже мне!

— Луасбардио, помолчи, — тяжело вздохнул король теней и я вдруг на секунду почувствовал, что задыхаюсь, тону, не в силах вдохнуть. А ведь я был лишь образом самого себя, да и король явно не собирался мне вредить… страшная мощь. — Ты уже должен был понять, что молодой человек уважает силу. У нас её много — вот он и проявляет вежливость. В этом нет ничего особенного.

— Верно, верно говоришь, — закивал король нежити, от чего его челюсть забавно защёлкала. — Король Ганлин, ты должен был появиться здесь сразу после того, как пройдёшь становление в четырёх наших энергиях, так ты был создан. Нам надо кое-что тебе объяснить и дело срочное.

— Я весь внимание.

Тот факт, что Демиурги, похоже, тоже следили за моими похождениями, я решил опустить. Во-первых, какая уже разница, а во-вторых, нос ещё не дорос возмущаться…

— Молодой человек, я начну с самого неотложного. Примерно через два месяца после того, как вы завершите текущее становление, Воплощения, вероятнее всего, явятся к вам, чтобы уничтожить.

— ЧТО?! — про то, что мне ещё слишком рано возмущаться в ответ на слова Демиургов, я напрочь забыл. И, думаю, меня можно понять.

— Да, к сожалению это так. Проблема кроется в том, что ваше становление в четырёх запретных энергиях раскроет ранее незаметный для Воплощений факт. А именно, что к вашему появлению в подземелье некроманта свою руку приложили мы четверо. Раньше Воплощения вполне резонно полагали, что вы — лишь ошибка системы полигона, сила Короля, странным стечением обстоятельств попавшая в одного из скелетов, даровав ему сознание и невероятные способности. Такой их вывод был логичен, нечто похожее уже случалось три тысячи лет назад, тогда носителем воли Короля стала одна из нечисти звериных пещер, и это действительно было лишь случайностью.

— Редчайшим случаем… — словно пропела королева нечисти.

Король теней никак на это не ответил, лишь выдержал некоторую паузу, чтобы убедиться, что его больше не перебьют.

— Вы, а если точнее, то основа вашей души, способная использовать четыре запретных энергии одновременно, была создана нами намеренно, чтобы потом в неё поместить волю Короля, дав последней возможность стать намного сильнее обычного.

— Но ведь Воплощения не могут не знать, что я использую разные типы энергий, — поймав в плавной речи короля теней паузу, я вклинился с вопросом.

— Они считают, что это атрибут вашей души.

— А что…

— Если вы не против, я закончу свой рассказ, а потом вы сможете задать интересующие вас вопросы.

— Да… конечно.

— Пока вы не прошли полного становления, факт существования созданной нами основы был незаметен, так как ваша душа не полностью сливалась с энергией, но теперь, когда слияние стало идеальным, скрывать искусственную природу основы вашей души больше не представляется возможным. Мы можем дать вам отсрочку, спрятать от взора Воплощений то, что они не должны увидеть. Но наши силы в полигонах ограничены системой, да и воздействие наших энергий Воплощения рано или поздно почувствуют. Два месяца — это примерная оценка, мы не можем ручаться, что Воплощения не заподозрят неладное раньше или позже. Но это срок, в который с очень большой вероятностью ничего не произойдёт. Потом с каждым днём риск будет увеличиваться. Так что мы очень рады, что вы сами не только придумали, но и уже начали воплощать в жизнь план, как скрыться от взора Воплощений, иначе пришлось бы прибегать к каким-то дополнительным ухищрениям, что лишь увеличило бы шанс быть обнаруженными. Тем более что задумка с использованием энергетических каналов между полигонами и малыми мирами полностью рабочая. Существуют ещё несколько вариантов, но, раз уж вы выбрали этот, не вижу причин что-либо менять.

Я всё-таки не выдержал.

— Вы смогли услышать, о чём мы говорили в карманном пространстве?

— … - то, что я его снова перебил, королю теней явно не понравилось. Я вновь почувствовал удушье, хотя уже вроде бы привык за долгий и неспешный рассказ повелителя тёмных тварей. Однако на вопрос он всё-таки ответил. — Конечно, ведь, в отличие от Воплощений, мы не смотрим на вас со стороны, а используем саму основу вашей души, наблюдая буквально изнутри, как и ваши, как вы их называете, квартиранты. Я могу продолжать?

— Да, прошу прощения.

— Хорошо. Так вот, я говорил, что задумка с энергетическими каналами рабочая. Если следующий за вами маг пространства сделает всё правильно, то вы без особого труда перенесётесь в мир нежити. Там вам придётся следить за тем, чтобы отголоски вашей и ваших последователей энергий не попали в окружающее пространство. В обычной жизни можно воспользоваться способом, что вы уже применяли, с теми герметичными костюмами. Если же придётся вступить в сражение, то предварительно следует оградить поле боя барьером, не пропускающим энергию, думаю всё тот же маг пространства с этим отлично справится. И если вы не попадётесь на глаза слугам Воплощений, то обнаружить вас вновь им будет крайне сложно. Вы запомнили, что я вам сказал?

— Да.

— Тогда можете задавать вопросы.

— Зачем вы создали основу моей души? Вы хотите победы Короля?

— Кое-кто хочет… — странный певучий голос королевы нечисти вновь пронёсся по огромной зале.

— Ты что-то против имеешь?! — взвился король нежити, делая намёк ненужным. Впрочем, с учётом того, как он меня называл, сомнений в том, кто именно из четвёрки сторонник Короля, не было никаких сомнений.

— Помолчите оба, если не можете себя в руках держать, — выдохнул король теней, то ли самый сильный, то ли просто наиболее уравновешенный и рассудительный в четвёрке. — Нет, молодой человек, мы не стремимся продолжить дело Короля… большинство из нас не стремится. Мы лишь хотим освободиться из темницы, где заточены многие тысячи лет. И обещание помочь нам выбраться, если вы сможете достичь требуемого уровня силы, мы собирались с вас взять перед тем, как попрощаться. Но, раз уж зашёл разговор…

— Я правильно понимаю, что, если я не дам этого обещания, вы не станете помогать с сокрытием моей основы души?

— Мальчишка! Что ты… — я схватился за уши и, не в силах держаться на ногах, опустился на пол. Но мои руки были фантомными, как и уши, так что защититься от оглушающего рёва короля демонов это никак не помогло. К счастью, больше акустических атак на меня не происходило.

— Я сказал, помолчи. — Голос короля теней доходил теперь словно сквозь толстую стену. — Вы правильно понимаете, молодой человек, мы можем подождать ещё несколько тысяч лет, это лучше, чем помогать появиться на свет новой силе, которая нам ничем не поможет.

— Я только уточнил! — сам понимал, что просто ору, вместо того, чтобы спокойно говорить, но иначе я сам себя не слышал. — Если то, что вы говорите, правда, то я согласен помочь!

— Я клянусь: в том, что я сказал, нет ни единого слова лжи.

После этих его слов я ощутил странную волну энергии, прошедшуюся по всей зале. Это не была сила короля теней, она была совершенно нейтральной, но при этом и невероятно могущественной. Похоже, это было проявлением его клятвы. Как интересно. А на мне сработает?

— Я клянусь помочь четверым королям выбраться из темницы полигонов, если на это хватит моих сил!

Неожиданно я ощутил похожую волну, исходящую уже от меня самого. Она была на несколько порядков слабее, но всё-таки была. Очень интересно.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию. У вас есть ещё вопросы, молодой человек?

— Да, вы можете рассказать мне, в чём состоит философия Короля?

Правитель тёмных тварей надолго замолчал.

— Сожалею, молодой человек, но нет. Вашей настоящей силы далеко недостаточно, чтобы по-настоящему понять смысл его войны. Если я расскажу вам об этом сейчас, то вы либо сочтёте его безумцем, не заслуживающим права голоса, либо, наоборот, проникнитесь этим учением до фанатичности. Не стоит торопиться. Идя по тому пути, по которому вы идёте сейчас, рано или поздно вы получите все ответы.

— Хорошо. Тогда, можете ли вы сказать, что такое атрибут? Я уже слышал это слово от Рея, того Воплощения, что являлся мне и остальным, и его этот вопрос сильно взбесил.

— Не удивительно, ведь атрибут души — это то, что необходимо для вознесения — процесса перехода на ранг Воплощения. С учётом того, что современные Воплощения стараются любыми способами избежать даже минимальной возможности появления новых Воплощений, эта оговорка и то, что вы за неё ухватились — это заставило его понервничать.

— Но ведь он мог просто стереть мою память об этом, как поступил с другими Живыми Крепостями.

Под сводами залы разнёсся странный, словно кто-то со всей силы бил вёдрами по стенкам колодца, звук. Это смеялся король теней.

— Стереть частичку души, отмеченную силой Короля! Какая отличная шутка… Молодой человек, это Воплощение вам нагло соврало. Ни они, ни даже мы не в силах повлиять на структуру вашей души. И дело как раз в атрибуте души Короля — атрибуте вечности. Атрибут — это, как вполне понятно из самого слова, некая отличительная чёрта, присущая лишь этой конкретной душе и в немалой степени определяющая способности мага. Находясь на стадии Правителя, маг должен определить и утвердить в своей душе определённый атрибут. Однако это не может быть совершенно любой атрибут на выбор, суть атрибута зачастую зависит от самого мага, его текущих навыков, способностей, иногда даже от характера. Если же Правитель доходить до пика ранга, не выбрав и не утвердив атрибут, то в большинстве случаев пересечь границу рангов ему уже не суждено. Так что, молодой человек, я понимаю, что ваши способности позволяют расти в силе с невероятной даже для самого Короля скоростью, но рекомендую не слишком торопиться по достижении ранга Правителя.

— Спасибо за совет… — я постарался прочувствовать каждое его слово, чтобы правильно объяснить всё остальным. Однако потом я осознал, что кое-чего король теней так и не рассказал. — А так почему Воплощения не заподозрили меня в использовании разных энергий?

— Да, правильно, я не сказал… Дело в том, что атрибут может проявлять себя и куда раньше ранга Правителя, хотя это случается крайне редко. Но как раз-таки у многих сосудов Короля атрибуты и правда давали о себе знать очень рано, у одного это произошло даже до того, как он стал практиковать магию. При этом совершенно необязательно это должен быть атрибут самого Короля. Атрибут пожирания позволяет забирать энергию у всего вокруг, вот Воплощения и решили, что ваши способности по взаимодействию с четырьмя энергиями основываются именно на нём.

— А это не так?

— Нет, молодой человек, насколько я могу судить, ваш атрибут до сих пор себя не проявил.

— Можно ещё вопрос?

— Да, конечно.

— Систему с семью дверьми тоже создали вы?

— Не полностью. Мы создали основу — более крепкую и устойчивую структуру, что позволит вам взаимодействовать со всеми запретными энергиями. Остальное сделала сила Короля. Благодаря своему атрибуту вечности она не может быть уничтожена окончательно, благодаря чему, собственно, в принципе существует феномен сосуда Короля, появляющийся примерно раз в тысячу лет. Но также атрибут вечности даёт ей невероятную способность к приспособлению. В какого бы носителя она ни попала, сила Короля сможет идеально подстроиться и дать своему сосуду максимум силы. Когда носителем стала нечисть, сила дала ей неограниченные и избирательные эволюции; когда сосудом был демон, сила предоставила ему доступ к чистейшему адскому пламени; человеку, не способному практиковать стихийную магию и полагавшемуся исключительно на мощь своего тела, атрибут вечности дал возможность вопреки правилам рангов бесконечно накапливать энергию перед поднятием ранга — и так далее. И попав на созданную нами основу, сила Короля создала такую, довольно странную, но определённо крайне эффективную систему.

— Не могу не согласиться…

Да, атрибут вечности — это что-то фантастическое…

— У вас есть ещё какие-то вопросы, молодой человек?

— Да, последний. Вы можете как-то подсказать, где искать эти самые энергетические каналы?

* * *

Очнувшись внутри изолированного куба, я с интересом осмотрел себя в энергетическом видении, ставшем ещё более чувствительным и чётким. Теперь внутри меня чёрное пламя уже не полыхало подобно адскому пожару, оно было куда неспешнее и сдержаннее, хотя при этом каждая отдельная проходящая по телу волна энергии стала намного мощнее. И это было приятно, поскольку раньше слишком буйный тёмный огонь время от времени доставлял проблемы, перекидываясь туда, куда я не хотел и сжигая то, что сжигать было не надо.

Боевая форма также претерпела кое-какие изменения, пусть и не внешние, а лишь структурные. Стала намного крепче, особенно это чувствовало в отношении белой брони-кожи и скрытых под слоями мышц костей. Теперь сломать мне руку или ногу для противника с силой, примерно схожей с моей, было практически невозможно. А ещё теперь, примерно как и когда-то в теле нежити, я не мог умереть, пока не уничтожат энергетический центр, то есть сердце. По голове можно было бить сколько угодно, её можно было даже отсечь — если бы у меня было достаточно времени, я смог бы регенерировать новую. Хотя сражаться без мозга, конечно, было бы нереально.

Поднявшись с гладкого пола, я ощутил, что с карманного пространства спадает печать. Похоже Найс смог почувствовать, что я закончил. Спустя минуту на меня уже глядели девять заинтересованных пар глаз. И мне было, что им рассказать.

От Автора: спасибо, что продолжаете читать мои книги. Помните, что ваши оценки, отзывы комментарии, при чём даже не обязательно положительные — это невероятная мотивация для меня писать как можно лучшие истории. А те, кто решится поддержать меня ещё и денежкой https://www.patreon.com/ThecleverestRei получат не только мою огромную благодарность, но и немало приятных бонусов.

Глава 187

Естественно, говорить о встрече с Демиургами в открытую было бы верхом идиотизма, ведь Воплощения всё ещё следили за нами. Даже если бы я и словом не обмолвился об атрибутах или том, что мою душу создали короли монстров, просто информация о том, что они со мной каким-то образом связались, могла выйти нам всем боком. Поэтому пока что я сделал вид, что ничего особенного в процессе становления не произошло. И, продемонстрировав остальным свои новые способности, приказал выдвигаться в сторону замка вампиров. На путешествие в другие полигоны времени больше не было, оставалось только пробиваться дальше. К счастью у меня уже не было ограничений на поглощение энергии смерти, так что в ближайшее время я собирался вырасти в силе настолько, насколько это было возможно. И город тридцатого этажа с несколькими Живыми Крепостями должен был стать отличным началом.

На этот раз, добравшись до границы погоста, мы не остановились. План уже был составлен, пусть и не слишком чёткий из-за того, что мы довольно слабо представляли себе оборонительные возможности замка, но иного не было и оставалось только ему следовать. Так что, разделившись на две группы, мы поспешили рассредоточиться по территории, пока тревога ещё не поднята. Я верхом на Карадоре был первой группой, а Найс, Агнес, Рагок, Буль и Лаэна с Сиорой — второй. С учётом новых возможностей, что мне даровала энергия смерти, по силе наш с драголичем тандем был примерно равен всем остальным, так что серьёзных проблем появиться не должно было. По крайней мере не сразу.

Заметили нас чуть меньше чем через минуту. Это было легко понять по вылетавшим из замка нетопырям. Их было столько, что издалека полчище летучих мышей размером с крупную собаку можно было принять за самую настоящую тучу, неким неведомым образом появившуюся в подземелье некроманта. Каждая такая мышка была примерно равна боссу девятого-десятого этажа, то есть находилась на пике ранга Солдата. Казалось бы, для Живых Крепостей — просто шутка. Вот только их были десятки, если не сотни тысяч, может убить никого из нас они бы не смогли, но вот затормозить, закрыть обзор, не дать скоординировать атаки — вполне. К тому же, насколько я мог почувствовать с помощью энергетического видения, внутри стаи этих тварей конденсировалась довольно мощная магия, похоже что-то из разряда проклятий, так что сталкиваться с полчищами нетопырей совершенно точно было не лучшей идеей.

А ведь это было далеко не всё. Буквально через десяток секунд после появления нетопырей повсюду на территории погоста задрожала земля и начали падать надгробные плиты. То ли защитники города отнеслись к нашему появлению с максимальной серьёзностью, то ли это была автоматическая система и мёртвые вылезали из своих могил каждый раз при появлении чужаков. Не слишком-то удобно, ведь потом они каким-то образом ещё и зарывались обратно, правда вряд ли незваные гости появлялись тут часто. Может быть поэтому, лежать в земле многие годы наверняка было дико скучно, на лицах выбиравшихся на поверхность зомби можно различить широкие улыбки. Ну, по крайней мере у тех, у кого ещё было, чем улыбаться. Хотя скорее всё-таки потому, что высшие вампиры, в отличие от своих младших собратьев, предпочитали кровь расслабленных, не оказывающих сопротивления и не испытывающих страха жертв. А потому с помощью своей магии, прежде чем выпить человека, гипнотизировали его и вводили в состояние перманентной эйфории, от чего те умирали с блаженной улыбкой на лицах. Да, зомби на этом погосте не были настоящими жертвами вампиров, а являлись порождением системы подземелья некроманта. Но я уже давно убедился, что создатели полигонов относились к своему творению с огромным вниманием и обращали внимание даже на такие мелочи, за что им моё вечное уважение.

Правда в том, что касается силы якобы жертв вампиров, Демиурги древности были вынуждены всё-таки немного поправить реальность. Каждый из многих сотен поднявшихся из земли зомби был Воителем, чего, понятное дело, в реальности добиться было бы крайне сложно даже во времена создания полигонов. Однако в мёртвой армии, охранявшей замок на тридцатом этаже, не было смысла появляться кому-то слабее. Так что такую неточность создателям полигонов можно было простить.

Последним уровнем обороны вампирского замка стал десяток крылатых фигур, покинувших крепостные стены и тут же смешавшихся со всё увеличивавшимися тучами нетопырей. Разглядеть их за тысячами и тысячами мельтешащих летучих мышей было нереально, а энергетическое видение на такой дистанции не давало достаточно чёткого понимания форм. Но думать о том, кто это был, не приходилось. Десяток высших вампиров, каждый из которых был Живой Крепостью, также разделившись на две группы и потянув за собой нетопырей, устремились на перехват незваных гостей.

Вот только если бы наш план заключался просто в атаке замка и прямом столкновении с его защитниками, разделение было бы последним, что пришло мне в голову. Нет, мы были лишь отвлекающим манёвром, приманками для того, чтобы вампиры не обратили внимания на Веска, чьей миссией было проникнуть за стены и постараться открыть для нас ворота. Опять же, ни внутреннего устройства этого замка, ни того, мог ли вообще посторонний что-то сделать, вдруг там всё активировалось какой-нибудь хитрой вампирской магией, мы не знали. Однако иного плана не было, по крайней мере пока мы не изучим замок и его защитников получше, а для этого всё равно необходимы были и бой, и диверсия. Так что текущая «операция» в любом не стала бы бесполезной.

Главное, чтобы никто во время неё не умер. Потеря ценных боевых единиц ещё до того, как мы попали на континент нежити была недопустима. А значит надо было сражаться, и желательно как можно лучше. Превратив Гуйар в пятиметровую, чтобы подходила для моей боевой формы, алебарду, я пустил Карадора в галоп и на полном ходу врубился в толпу зомби. Драголич, также подстраивавшийся под мой размер и сейчас по размеру больше походивший на слона, а весивший и того больше, с каждым шагом превращал в труху по нескольку мертвецов, а Гуйар добивал тех, что сумели избежать ударов огромных копыт. Однако сотни Воителей — это далеко не шутки. И довольно скоро зомби не только сумели остановить бег Карадора, но и начали активно атаковать меня, прыгая со всех сторон, подобно саранче. И теперь, когда мы не двигались, избавиться от них всех, просто орудуя Гуйаром, было уже невозможно. Проход, прорубленный могучей грудью драголича практически сразу закрылся и мы оказались в окружении толпы мертвецов.

Да, мою белоснежную броню, ставшую ещё прочнее после становления силы смерти, они не могли не то что прокусить, но даже поцарапать. Вот только зомби в данном случае исполняли роль трясины, в которой атакующие должны были завязнуть до прибытия основных боевых единиц — вампиров. И последние уже были на подлёте, оставались считанные секунды до того, как первый крылатый монстр рухнет на меня из роившихся над головой нетопырей. И вроде бы ситуация не очень, но я именно этого и хотел. Нужно было проверить свою новую силу.

Обычно без заклинаний чистая энергия, выведенная магом в реальный мир, была совершенно бесполезна. Атаковать ей кого-то было всё равно что пытаться разрезать плоть врага куском железной руды. И так как обычной магией я пользоваться так и не мог, даже после долгих попыток, по логике вещей мне оставалось лишь сражаться подобно телесным магам — врукопашную. Однако у меня было Усиление. И если Обжорство, способность которого я до сих пор не открыл, так как не мог найти подходящего кандидата на роль квартиранта оранжевой двери, должно было стать самой полезной и важной моей способностью, то Усиление, без сомнений, было самым мощным из всех моих умений.

Множество тонких и острых игл, прошивших насквозь сразу несколько десятков зомби. Сейчас, когда я был Живой Крепостью, туман Усиления больше не принимал форму клинков или тех же игл, как было когда-то. Теперь он буквально мог конденсироваться до состояния, больше походящего на настоящий металл, поблёскивавшего в неясном свете висящих под потолком пещеры люминесцентных кристаллов. Однако это не означало, что разрушительная сила тёмного пламени в таком состоянии воздействовала на врага хуже. Наоборот, сконцентрированная до подобного состояния энергия, соприкоснувшись с телами мертвецов, действовала подобно сильнейшей кислоте, смешанной с какой-нибудь жуткой болезнью, начав тут же уничтожать зомби, превращая их плоть в невесомую пыль. Кстати, тёмное пламя в смеси с красным цветом Усиления давало красивый, тёмно-алый, с чёрным отливом цвет. Зрелище сотен таких алых игл с нанизанными на них мертвецами и окружённых взвесью серого пепла со стороны, должно быть, смотрелось крайне эффектно.

Впрочем, мне было немного не до того. Прибыли главные противники сегодняшнего боя — высшие вампиры. В обычное время они выглядели как самые обычные люди: в отличие от низших кровососов у них не было клыков, им был не страшен солнечный свет, их тело не было холодным, как у прочих мертвецов, а также не источало энергию смерти, по которой нежить обычно и выслеживали. По сути, было практически невозможно определить в высшем вампире — вампира, если он сам не раскрывался. И вот тогда уже ошибиться становилось невозможно. Тело увеличивалось, рост их истинной формы в среднем был больше двух метров; проявлялись кожистые крылья; кожа серела и грубела, защищая кровососов от атак не хуже доспехов; на руках и ногах отрастали острые и длинные когти; лицо искажалось, пропадали волосы, зубы превращались в острейшие клыки… в общем ничего удивительного, что им необходимо было использовать магию, чтобы жертвы не чувствовали дикого страха.

И вот с такими красавчиками мне предстояло сразиться. Первый из них, видимо отправившийся на разведку, бросился прямо на Усиление и без особого труда сломал острейшие иглы просто своим телом. И да, уничтожающая и разъедающая все подряд сила чёрного пламени подействовала на него: кожа быстро покрылась язвами, из которых вместо крови исходил серый пепел, а судя по воплю твари она и боль ощутила сполна. Сила энергии тьмы могла причинить мучения даже обычно невосприимчивой к боли нежити. Однако повреждения были незначительными и уж точно не могли убить вампира. Более того, похоже не на шутку разозлённый произошедшим, он одним рывком, уже не обращая никакого внимания на Усиление, сократил между нами дистанцию и нанёс мне удар, пропоров когтями броню на левом предплечье и чиркнув по мышцам.

Руку обожгло неожиданно резкой болью, какой не должно было быть от простого, даже не слишком глубокого ранения, после чего почти сразу от места ранения по предплечью распространилось странное жжение, а рука стала слушаться хуже. На когтях вампира определённо был некий яд или магия. Зараза такая. В мгновение обратив Гуйар в наиболее привычный мне вид зубастой булавы, теперь, правда, идеально подходящей для одной руки, я попытался достать кровососа. Но тот, демонстрируя чудеса воздушной эквилибристики, увернулся оборотом через голову и, недовольно щеря пасть и ощупывая следы, оставленные Усилением, вновь взлетел, скрывшись в туче нетопырей.

Тут вдруг я ощутил то самое проклятье, что почувствовал от летучих мышей ещё в самом начале. Подобно туману, оно начало спускаться на меня из дико пищащего облака и уже спустя пару секунд коснулось поверхности брони. К счастью, сквозь белоснежную защиту этот туман не прошёл, но на лице, где её не было, я почувствовал уже знакомое жжение, к счастью куда слабее. Отдав мысленный приказ, я тут же полностью закрыл бронёй голову, превратившись в безликое белое нечто. Энергетическое видение в таком виде работало хуже и я больше не мог ощущать замок и то, что происходило рядом с ним, лишь около трёх сотен метров вокруг. Но это было лучше, чем подвергаться постоянному воздействию странного проклятья.

Однако с ранением руки всё было сложнее. Там броня уже была повреждена и, чтобы залатать её, нужно было вмешательство Галасты, а использовать две активных способности одновременно я не мог. К счастью, похоже чёрный огонь, пульсировавший в моём теле, частично подавлял силу проклятья. Сильнее жжение не становилось, даже наоборот, начало постепенно стихать, да и чувствительность к руке тоже вроде бы возвращалась. Но допускать ранений всё-таки не стоило. А ещё оставался большой вопрос, как с этим справятся остальные, у кого не было брони, подобной моей. Но об этом сейчас думать не стоило, у них была своя битва, а у меня — своя.

И прямо сейчас она вступила в основную стадию. До этого зомби не были способны подобраться из-за всё тех же игл, кровосос уничтожил только те, что были сверху. И вампиры, похоже, решили, что такое положение дел их не устраивало. Так что туча нетопырей, почти полностью закрывавшая от меня потолок пещеры, вдруг, закрутившись в самое настоящее торнадо, рухнула прямо на иглы. И пусть мелкие летучие мыши умирали за доли секунды просто от прикосновения к Усилению, их количество играло против меня. На каждую крылатую тварь уходила часть моих сил. И пусть эти части были до смешного малы, в целом, учитывая количество нетопырей, энергия начала утекать с неприемлемой скоростью. Вампиры, похоже, больше лезть на иглы не хотели, просто паря на высоте нескольких десятков метров и, похоже, дожидаясь, пока я выдохнусь. На умирающих тысячами нетопырей им, судя по всему, было глубоко наплевать, что и не удивительно.

Вот только играть по их правилам я не собирался. Развеяв иглы Усиления, превратив их просто в туман, не такой смертоносный, вряд ли от него вампиры ощутили бы что-то кроме пощипывания, но зато дававший мобильность. Да и против мелких нетопырей большего не требовалось, попав в туман летучие мыши меньше чем за секунду превращались в пыль, не успев даже до меня долететь. Потом, повинуясь моему мысленному приказу, Карадор окутал нас обоих некротическим пламенем, дополнявшим эффект Усиления, и, оттолкнувшись от земли, поскакал по воздуху.

Вампиры явно к такому не были готовы. Они, в отличие от зомби и нетопырей были разумны. И когда я, приблизившись настолько, что смог по энергетическому отпечатку читать даже мимику на их мордах, одна из этих морд продемонстрировала невероятно приятную для меня растерянность. Да, не только вы тут можете летать, сволочи. Именно этого вампира, замешкавшегося и не успевшего вовремя разорвать дистанцию, я и прикончил, удлинившимся Гуйаром пробив сначала обе руки, а потом череп.

Это было просто, Кровожадный Король, после того, как прошёл своё становление, не только научился менять форму и массу по моему желанию. Его возможности по пожиранию всего и вся также вышли на совершенно иной уровень. Раньше в его рацион входила лишь энергия, но теперь Гуйар научился пожирать также и материальные предметы, причём чем тоньше и острее было его лезвие, тем этот процесс шёл быстрее. Опуская его на какой-нибудь камень, при этом не прикладывая никаких усилий и не играя с весом, я даже не ощущал момента касания. Кровожадный Король проходил даже не как горячий нож сквозь масло, а как сквозь воздух. И как бы ни была крепка шкура высшего вампира, какими бы магией или проклятьями он не защищался, против удара такого оружия, окутанного некротическим пламенем и Усилением, он был беззащитен.

Однако столь лёгкая победа над одним кровососом не означала, что также будет и с остальными. Во-первых, убитый вампир был на начальной стадии Живой Крепости, тогда как из остальных трое были на средней, а один — на поздней, а во-вторых, понятное дело, врасплох их застать мне уже не удастся. Честно сказать, сражаться верхом на Карадоре, тем более в воздухе, было крайне непривычно. Драголич мог создавать для себя не только горизонтальные опоры. Входить в крутые повороты мы могли практически параллельно земле, да и сами повороты теперь не обязательно должны были быть в одной плоскости. Карадору главное было поддерживать скорость, чтобы не начать падать, а мне покрепче держаться на его спине — и вот мы уже накручиваем мёртвые петли и бочки. К тому же я в принципе ещё совсем недолго сражался верхом, а ведь это требовалось совершенно иной техники. И хоть в моём подсознании нашлись навыки и для верхового боя, привыкнуть к ним сразу всё равно было невозможно.

Но покидать спину драголича я не собирался. Раз уж он был моим боевым скакуном, нужно было учиться работать с ним вместе, к тому же его некротическое пламя было крайне полезно. Вампиры, пытавшиеся вцепиться в меня и начать полосовать своими когтями и клыками, были вынуждены уже через пару секунд бросаться прочь с воплями негодования — дольше выдержать разъедающий огонь их шкура, похоже, не могла. А самого разного рода оружие: клинки, иглы, крюки и пилы, что я создавал из Усиления — дополнительно усложняли им жизнь.

Я, впрочем, целым тоже не остался. Напитанные проклятьем когти кровососов пробивались сквозь белоснежную броню без особых проблем. И пусть последняя задерживала атаки, не давала нанести мне реально серьёзные травмы, я продолжал покрываться ранами. И проблема была в том, что чем больше в моей защите было дыр, тем сильнее о себе заявляло проклятье. Тем более что в облаке нетопырей, продолжавшем виться вокруг нас, концентрация его силы была куда выше. В самом начале это были лишь жжение и онемение вокруг раны. Но теперь в тех местах, куда по совпадению пришлось несколько ударов мои мышцы уже в принципе не могли сокращаться, а боль от проклятья значительно превысила боль от самих ранений. Приходилось гонять по телу всё больше и больше чёрного пламени, чтобы нейтрализовать проклятье и нормально двигаться, что продолжало истощать мои силы.

Когда я прикончил ещё одного вампира, оставшись один против троих, стало понятно, что, если оставить всё как есть, то поражение будет ждать именно меня. С начала боя прошло уже минут десять, и я выдержу ещё где-то пятнадцать, но не больше. Хорошей новостью было то, что, судя по тому, что новых противников не появлялось, Найс и остальные держались, не умерли и не сбежали. Плохая же новость заключалась в том, что Веск, похоже, до сих пор тоже не справился со своей задачей. Ощущать замок я не мог, но, если бы ворота открылись без ведома вампиров, те наверняка как-то на это отреагировали бы. Так что надо было продолжать тянуть время.

А это значило, что придётся прибегнуть к воспламенению энергии. Мне не хотелось его использовать, так как в самом замке ещё наверняка оставались вампиры, но вариантов не было. Да и новую версию воспламенения, после добавления в коктейль энергии смерти, если говорить честно, хотелось попробовать.

Так что, дорогие кровососы, потанцуем!

Глава 188

Раньше, когда я был нежитью и использовал только энергию смерти, во время воспламенения Усиления моё тело начинало разрушаться из-за слишком активной работы мёртвых мышц и связок. При этом тепло получалось в качестве побочного эффекта и это было скорее механическое воздействие, ведь энергию смерти я тогда использовал на довольно примитивном уровне. Теперь же все четыре запретных энергии во мне были доведены до крайне высокого уровня, являясь не только источниками силы, но и носителями уникальных черт своих прародителей. И воспламенение, к обычным жару и огню в привычном смысле больше не имевшее никакого отношения, стало процессом немного иного рода, чем просто избыточное напряжение организма с целью выдавить из него больше боевого потенциала.

Тёмное пламя внутри меня заставляло человеческую плоть, а по сути я всё ещё был человеком, проявлять невероятные свойства. Кровь первого монстра, не королевы нечисти, что была заперта на пятьдесят первом этаже, а самого настоящего бога всех тварей, давала мне стойкость и живучесть. Изначальное пламя, самый горячий огонь в мире, готовое поглотить и сжечь всё сущее, наделяло удары неистовой силой. Вековечная тьма укрепляла душу, из-за становления телесной магии заключённую также и в каждом уголке тела. А сила забвения, которая существовала ещё до создания этого мира и которая будет существовать много после его конца, защищала тело.

Конечно, на ранге Живой Крепости, когда эти силы только-только обрели свою истинную форму, их эффект не был так заметен. Но у меня был способ использовать их с максимально возможной эффективностью. Боевая форма, созданная с помощью способности Жадности из частичек убитых мной тварей, представителей трёх из четырёх родов монстров, могла раскрыть потенциал чёрного огня почти полностью. Эффект энергии тьмы проявлялся не так значительно, но пока что мне не встречались противники, что умели атаковать напрямую душу, так что это и не было столь важно.

Однако всегда можно было зайти ещё дальше. Используя Усиление и скрытый в нём чёрный огонь, дополнительно простимулировать частички того же огня, заключённые в моём теле. Каждый аспект, даруемый мне запретными энергиями, при этом становился в разы сильнее, однако само тело уже не выдерживало подобного давления и начинало разрушаться. Благодаря энергии крови разрушение шло куда медленнее, чем могло бы, а энергия смерти не дала бы процессу уничтожить меня окончательно, в любом случае оставив способное к восстановлению ядро. Но разрушение всё равно шло, и чем дальше, тем быстрее, а сражаться в форме бестелесного энергетического центра, легко уничтожимого внешним воздействием — не лучшая идея. Так что мне всё-таки нужно было закончить с этими кровососами как можно быстрее.

Когда поток исходящей от меня энергии стал в несколько раз плотнее, а туман Усиления — губительнее, вампиры поняли, что ситуация кардинально изменилась. Если раньше мы сражались более-менее на равных, то теперь я меньше чем за минуту полностью захватил инициативу, подавив оставшуюся троицу и заставив их уйти в глухую оборону. Их когти, покрытые проклятьем, были куда прочнее всего остального тела и даже Гуйару не удавалось сразу их разрушить, а регенерация у кровососов была даже быстрее моей. Так что защищаться они всё ещё могли, однако я отчётливо видел, насколько тяжелее стало вампирам выдерживать мои атаки.

Особенно это касалось одного из них, которому до этого я успел отрубить правую руку. Даже скрываясь за спинами товарищей и прячась в тучах нетопырей, он продолжал получать от меня удары, блокировать которые одной рукой точно было не лучшим решением. В результате на исходе первой минуты действия воспламенения он лишился сначала второй конечности, а потом и головы.

Вампиров осталось всего двое и, похоже, они поняли, что безнадёжно проигрывают. Потому тот из пары, что был на поздней стадии Живой Крепости, вдруг, открыв пасть, издал не обычный яростный рёв, а странный, словно он и правда был летучей мышью, высокочастотный писк, от которого мои уши чуть не свернулись в трубочки. Поначалу я не понял, что это было и для чего, парочка продолжила старательно отражать мои атаки как ни в чём не бывало, но потом со стороны замка я почувствовал ещё три приближавшихся ауры, Живые Крепости, одну на поздней и две на средней стадии. Кровосос вызвал подкрепление.

С одной стороны, это было плохо. Против стольких противников я бы, скорее всего, не сдюжил, ну или по крайней мере воспламенение точно закончилось бы быстрее, чем я закончу. Однако, с другой стороны теперь становилось более-менее понятно, почему Веск до сих пор не справился с поставленной задачей. Пусть даже он был дивом, на начальной стадии Живой Крепости он ни за что не смог бы провернуть достаточно эффективную диверсию под носом у стольких сильных вампиров. И теперь, когда троица покинула замок, решив заняться мной, у бывшего охотника появлялся отличный шанс всё-таки закончить начатое. Так что мне нужно было продолжать сражаться. К тому же, хотя для поднятия силы мне нужно было куда больше энергии, чем обычному человеку, буквально в десять раз больше, после убийства стольких разумных Живых Крепостей я чувствовал, что приближаюсь к средней стадии ранга. Ещё парочка кровососов — и рубеж будет взят, а тогда я и сражаться смогу эффективнее.

Так что я решил рискнуть, поставив большую часть оставшейся энергии на кон. Лучше было сжечь всё вдвое быстрее, убив при этом необходимых двух вампиров, чем оттягивать неизбежное поражение, в итоге так ничего и не добившись. Однако, когда я попытался продавить ещё больше Усиления в своё тело, неожиданно оказалось, что теперь я уже не мог делать это без ограничений. Лишний туман способности Гнева просто отказывался впитываться. Скорее всего это была своего рода предохранительная система, что не давала слишком сильно себе вредить. И с моими навыками в манипуляции душой её наверняка можно было обойти. Но разбираться посреди боя было некогда, так что пришлось временно отложить эту проблему.

Однако Усиление нужно было куда-то девать, в качестве тумана оно было мало эффективно, а при таком уровне перенапряжения тела управлять сложными структурами было крайне сложно. И тогда я придумал гениальную идею, в другой момент вряд ли пришедшую бы мне в голову. Если драголич был связан с моей душой неразрывной связью, не исчезнувшей даже после того, как я превратился в человека, могло ли случиться так, что Карадор унаследовал мою способность к поглощению разных энергий?

Рассуждать не было времени и я просто приказал оставшемуся туману Усиления влиться в драголича. На секунду немёртвый конь замер в воздухе, из-за чего я чуть не вылетел вперёд с его спины, был вынужден в очередной раз испытать прочность своей брони против когтей кровососов и уже было подумал, что своим поступком сломал что-то в драголиче. Но потом вдруг зеленовато-голубое некротическое пламя, исходившее от тела Карадора, сменило цвет на иссиня-чёрный и я почувствовал от тела своего скакуна невиданную ранее вспышку энергии. Того объёма Усиления, что я в него влил, точно не могло быть достаточно для подобного. Так что, скорее всего это означало, что моё тёмное пламя вступило в резонанс с чем-то внутри драголича. Моё предположение оказалось даже более верным, чем можно было подумать.

Карадор вдруг рванул с места в два, а то и три раза быстрее, чем раньше, и один из вампиров, не ожидавший такого ускорения и не успевший вовремя среагировать, лишился головы. Я почувствовал, как вливалась в тело энергия и на этот раз, обратив её в Усиление, почти всё его отправил драголичу. Сказать, что он был доволен такому подарку — значит ничего не сказать. И увеличением скорости дело не ограничилось. Меня на его спине теперь удерживала не сила моих же ног, а энергия Карадора. При этом практически сразу стало понятно, что гравитация теперь действовала на драголича довольно условно и он резко научился бегать по создаваемым энергетическим платформам вниз головой.

А это означало, что пространство для нашего совместного манёвра значительно выросло, отличным подтверждением чему стало отрубленное крыло одного из оставшихся вампиров. Кровосос, в отличие от драголича летавший не с помощью магии, а чисто на силе своих мёртвых мускулов, начал резко терять высоту, чем я поспешил воспользоваться. Другие вампиры попытались мне помешать, но я предпочёл поймать на броню несколько крайне болезненных ударов, чем отпустить столь лакомую добычу. А потому, не успело кувыркавшееся в воздухе тело кровососа достигнуть земли, как уже лишилось головы. Я при этом на время потерял контроль над левой рукой, которой защищался от атак, а также едва не схлопотал удар прямо в позвоночник. Благо в боевой форме вдоль хребта у меня шёл дополнительный слой брони как раз на такой случай, так что паралича нижней части тела удалось избежать.

Но это уже было не важно. Хоть большая часть моей энергии и была уже истрачена, она всё равно занимала своё место в энергетическом ядре. А потому не нужно было не дожидаться, пока мои силы восстановятся. Да и, по правде говоря, ничего особенного ждать не стоило. Процесс перехода на среднюю стадию внешней энергии начался и закончился, это было не пересечение границы рангов и тем более не становление. Единственное, что изменилось, помимо самого количества энергии — энергетический центр стал чуть более плотным, несмотря на возросшую вместимость вернувшись почти к тому же объёму, что и сразу после становления.

С практической точки зрения изменения также были не слишком значительны. Единственное: Усиление теперь подчинялось командам ещё лучше и меньше энергии уходило в пустоту во время воспламенения, то есть мои оставшиеся три минуты превратились где-то в пять. Всё равно не слишком густо и, вероятно, нам с Карадором всё равно пришлось бы отступить, но тут вдруг со стороны замка я ощутил невероятно мощную вспышку энергии, а следом — взрывную волну, чуть не сбросившую меня со спины драголича. Ни у какой Живой Крепости, даже на пике ранга, не могло быть столько сил, однако паниковать было рано, это точно не был Правитель. Скорее уж что-то взорвалось с огромной силой, а это означало, что Веск-таки справился с задачей. Если, конечно, кровососы сами что-то не напортачили, во что верилось с большим трудом.

Сказать, что вампиры переполошились — значит ничего не сказать. Больше не стараясь навредить мне, они бросились обратно к замку, наплевав на то, что я спешу следом. Недовольные вопли, в которых неожиданно начали угадываться вполне связные слова и предложения, заполонили воздух. Голоса вампиров были очень сильно искажены, но мне удалось разобрать слова: «Артефакт», «взрыв» и «старик», вперемешку с кучей брани и взаимных обвинений. Когда дело запахло жареным, кровососы показали своё гнилое нутро во всей красе. Впрочем, не исключаю, что кто-то из моей компании в схожих обстоятельствах поведёт себя ненамного лучше.

Однако до этого ещё должно было дойти, а пока что мы выигрывали. Да, я был неслабо потрёпан, а времени воспламенения осталось меньше четырёх минут. Да, остальным, скорее всего, доже досталось и я был бы очень удивлён, если бы хотя бы один из них не заработал серьёзного ранения. Да, в замке ещё должны были остаться кровососы, включая самого главного, которого вампиры скорее всего и называли стариком. Но нам удалось пробить брешь в защите замка и уничтожить если не все защитные приспособления, то точно немалую их часть. При этом только от моих рук уже умерло пять вампиров и кого-то наверняка убили Найс и компания, то есть количество защитников значительно уменьшилось. А ещё мы не были привязаны к городу и могли сбежать, чтобы зализать раны, после чего вернуться свежими и готовыми ко второму раунду, тогда как плодить новых высших вампиров система полигона будет ещё очень долго, да и на восстановление стен уйдёт не один день.

Пока вампиры были заняты друг другом и на меня обращали внимание только тогда, когда нужно было защититься от опускавшегося на голову удара, я рискнул убрать броню на лице, чтобы получше «разглядеть» учинённые Веском разрушения. И посмотреть было на что. Едва ли не четверть всего замка превратилась в руины, а обломки камней разбросало по погосту на несколько километров от линии стен. Взорвалось явно что-то невероятно мощное, вероятно, опять же, опираясь на разговор вампиров, какой-то артефакт, питавший защитные системы.

Однако взрыв произошёл с противоположной от нас стороны замка и, если моему энергетическому видению было плевать на препятствия, то у кровососов были обычные глаза и до какого-то момента они не могли прочувствовать всего масштаба. Когда же они наконец-то облетели стены и увидели, что произошло с их замком, один из вампиров, не выдавив из себя больше ни звука, просто развернулся и рванул прочь, в один из боковых тоннелей. Похоже решил, что это лучший выбор — сбежать и попытать счастья в каком-нибудь другом, пока ещё целом городе. А так как он был Живой Крепостью поздней стадии, силы обороны замка вновь значительно уменьшились без какого-либо вмешательства с моей стороны. Преследовать его я, конечно же, не стал, были дела и поважнее.

С другой стороны погоста я заметил вторую тучу нетопырей, также спешившую к замку. Внутри отчётливо ощущались ауры двух вампиров, а также четырёх моих спутников. Не хватало Агнес и Буля. На секунду я уж было решил, что они умерли, но потом расширил область восприятия и смог почувствовать недостающие две ауры вдалеке, у самой стены пещеры, окружённые ордой зомби. С такого расстояния что-то конкретное определить было невозможно, но судя по тому, что аура Агнес была крайне слабой, воительница в сражении с кровососами оказалась серьёзно ранена и её оставили под присмотром Буля. Хорошо что я сказал своему носильщику исполнять все команды Найса.

Остальные вроде бы были более-менее в порядке, по крайней мере продолжали преследовать кровососов, что определённо было хорошим знаком. Итого осталось четверо вампиров плюс ещё несколько в замке против нас шестерых. Карадора я считал за свою неотъемлемую часть. Расклад в любом случае неплохой, хотя меня и напрягал пока не показавшийся лидер города. С учётом того, что защита замка пала, а крылатым вампирам было куда удобнее сражаться в воздухе, было странно, что он до сих пор не показался.

И словно в ответ на эти мои мысли, от замка отделилась чёрная точка и устремилась в сторону «моих» кровососов. Так как мы уже были довольно близко, я почти сразу смог довольно тщательно разглядеть нового участника этого сражения. Огромный, ростом почти с меня, вампир, с длиннющими, длиннее предплечий, когтями и неподвижными, похоже слепыми, глазами. Судя по всему это и был тот самый старик и я уже приготовился к серьёзному сражению, но, когда между мной и кровососом осталось около трёхсот метров, я вдруг почувствовал какой-то диссонанс. Что-то было не так в этом вампире и пусть его внешность, а также крайне внушительная аура пика Живой Крепости были крайне убедительными, я всё-таки был уверен в этом своём суждении. А потому решил немного притормозить, убрав воспламенение, и посмотреть, что будет.

Решение было верным. Парочка оставшихся «моих» вампиров, увидев огромного сородича, с радостными воплями устремились к нему, видимо собираясь пожаловаться на меня. Однако тот не затормозил, наоборот, лишь ускорился. Кровососы с удивлением остановились в воздухе, начав что-то кричать своему лидеру, но тому было плевать. Он просто нёсся вперёд, а когда почти врезался в одного из вампиров, его пасть вдруг распахнулась так, как не могли ни вампиры, ни вообще хоть какая-нибудь из известных мне тварей, и в одно движение Живая Крепость средней стадии лишилась головы, шеи, левого плеча и части крыла.

А поддельный старик, не дожидаясь, пока второй из вампиров поймёт, что только что произошло, подлетел ко мне и, окутавшись чёрным туманом, опустился на круп Карадора у меня за спиной.

— Как успехи? — спросил я Веска.

— Более чем. Я приманил их лидера к главному оборонительному артефакту замка, а потом подорвал его. Померли почти все сильные вампиры в замке, главного я добил. Мы почти победили.

— Отлично! — прокрутив Гуйаром пару восьмёрок, я улыбнулся оставшемуся в одиночестве кровососу и поманил его пальцем. — Закончим начатое.

Глава 189

Зачистка замка, а потом и расположенного под ним города прошла относительно буднично. Вампиров, находившихся на стадии Живой Крепости, не считая тех, с которыми мы уже сражались, нашлось только трое, остальные были убиты либо взрывом, либо Веском. Двое высших, которых преследовали Найс с остальными, осознав всю безвыходность ситуации, тут же сбежали прочь, даже не став сражаться. Двое из тех, что были в замке, а потому не имели шанса сделать ноги, решили сдаться на нашу милость, пообещав покорность. Последние два вампира, один — не разглядевший обманного старейшину, и второй, успевший спрятаться где-то в извилистых переходах замка, решили дать нам отпор, попытавшись реанимировать защитные системы города. Но свою работу бывший охотник выполнил отлично и восстанавливать, по сути, было уже нечего. Так что, когда мы догнали их в помещении с оборонными артефактами, кровососам пришлось вступить в заведомо проигрышную битву. В результате город полностью остался без своих главных сил.

На поверхности полтора десятка высших вампиров от начальной до пиковой стадии Живой Крепости могли устроить такой хаос, что собственной кровью захлебнулись бы целые страны. Однако система полигона не позволила бы такому произойти, не позволила бы им даже буянить на верхних этажах. В результате чего запертые на тридцатом уровне кровососы были вынуждены просто сидеть на попе ровно и ждать, пока мы придём и всех их перебьём. Даже как-то обидно за них становится, если задуматься. Люди сюда вряд ли заходили в последние несколько сотен лет, свежей кровушки не попьёшь, да даже просто с живым мясом не развлечёшься. Хорошо что на меня, как и на моих спутников-монстров, благодаря вмешательству Королей, эти ограничения не работали и ничто не помешало мне, а потом и им, использовать портал, чтобы выбраться на поверхность. А то, скорее всего, добиться того, что имею сейчас, я бы не смог. И уж точно не смог бы в столь небольшой компании захватить город тридцатого этажа.

Однако захват города был только началом. Короли объяснили мне, как найти энергетический канал к миру нежити. И находился он прямо тут, в городе. Вот только прямо сейчас доступ к нему ни я, ни кто-либо из моих спутников получить не могли. Дело было в том, что конечная точка канала находилась в том самом кристальном хранилище, что все главы городов использовали в качестве сейфов. И чтобы попасть туда, я должен был быть признан системой полигона в качестве лидера всего города, чтобы получить особый пропуск. Силой пробить кристальные стены было нереально, они были рассчитаны на мощь, в десятки раз превосходящую ту, что могли даже теоретически показать монстры этого уровня.

Да, в своём теперешнем состоянии я вполне мог разрушить кристаллы хранилищ на каком-нибудь десятом или пятнадцатом этаже, даже на двадцатом этаже. Те, что были в городах двадцать пятого этажа мне, скорее всего, не поддались бы, но там можно было попытаться найти человеческий город и договориться с его лидером, что точно было быстрее того, чем нам предстояло заняться. Однако загвоздка была в том, что чем глубже был канал, тем он был шире. И это было логично, ведь каналы должны были в случае экстренной ситуации запитать свой уровень и ещё четыре сверху, а энергии на этажи с первого по пятый надо куда меньше, чем с шестого по десятый. По словам Королей, только каналы начиная с двадцатого уровня могли хоть как-то обеспечить проход сквозь себя на другую сторону, а если я хотел более-менее стабильного перехода без высокого риска быть распылённым в чистую энергию при телепортации, то нужен был минимум двадцать пятый. Ключевое слово тут: «минимум». Если была возможность снизить риск, условно говоря, с двадцати процентов до двух, ей нужно было воспользоваться. А значит, раз уж нам удалось захватить город тридцатого этажа, то именно его канал стоило использовать.

Для этого нужно было исполнить несколько условий. Во-первых, полностью очистить город от монстров, чем мы и занялись, убедившись, что система полигона всё-таки начала потихоньку восстанавливать разрушения, причинённые взрывом. Дело было крайне монотонным и даже скучным, огромный город был населён многими десятками, а то и сотнями тысяч мертвяков, из которых лишь считанные сотни были по-настоящему разумны и могли оказать хоть какое-то сопротивление. Примерно три-четыре тысячи мертвецов, в основном, естественно, вампиров, по уровню интеллекта походили на Буля, остальные же были тупым и безмолвным мясом, лишь исполнявшим приказы. В отличие от города пятнадцатого этажа, где я поражался схожестью с обычными человеческими городами: торговцами на улицах, разными лавочками и даже ресторанчиками с мертвецкими деликатесами, это место, похоже, развивалось с упором на личное удобство редкой элиты. Фактически, его даже городом назвать было нельзя, скорее уж скопище обособленных особняков размером иногда с несколько кварталов. И зачищать приходилось каждый такой особняк по очереди, чтобы не повреждать структуру города.

Это было вторым условием: город должен был быть в идеальном состоянии, то есть никаких разрушений. А с учётом того, что взорванный замок будет восстанавливаться довольно долго, лучше было не рисковать, ещё больше оттягивая решающий момент. Потому что после того, как город восстановится и вся нежить будет уничтожена, начиналось последнее испытание. Заключалось оно в том, чтобы продержаться месяц, не пустив за стены города ни единого монстра.

Насколько я знал, ни Веск, Лаэна и Рагок, представители других полигонов, ни Карадор и Буль, подчинявшаяся мне нежить, не считались. Первые, потому что речь шла именно о нежити, а вторые, так как иначе некромантам никогда не удалось бы заполучить свой город в подземелье некроманта, что было не слишком-то честно. К тому же система полигона должна была быть достаточно умна, чтобы понять их статус. Однако время реально поджимало, у меня было всего пару месяцев до того, как истинная структура моей души будет обнаружена Воплощениями и они придут по мою душу. Так что я не мог рисковать и выгнал всех пятерых за стены города на этот месяц, после чего добровольно покинул его и сам, оставив внутри только Найса и Агнес — стопроцентных людей. Слепому магу, наоборот, весь этот месяц нельзя было покидать стен, чтобы система могла признать его главой города. Воительнице же никаких таких правил придерживаться не нужно было, так что большую часть времени она проводила со мной, самыми разными образами нервируя Лиру, не способную отвернуться и не смотреть на происходившее.

В итоге, если мы всё сделали правильно, система должна была предоставить Найсу права управления городом, в том числе и пароль для входа в кристальное хранилище, где-то около сорок пятого дня после моей встречи с Королями. Они, кстати, пообещали проследить, чтобы процесс передачи Найсу полномочий прошёл без лишних сложностей. К сожалению, сократить время испытания было вне их компетенции. В результате получалось не то чтобы впритык, но уже близко к фолу, ведь названный срок в два месяца не был стопроцентной гарантией, а лишь обещанием малого шанса раскрытия тайны. А ведь потом слепому магу ещё нужно было разобраться с самим каналом, что наверняка было не так-то просто.

Так что к появлению незваных гостей на территории погоста я относился крайне серьёзно. Парочку вампиров, что пообещали подчиниться, я отправил прочь, передав с ними послание лидерам других городов. Мол, не лезьте к нам — и будем всем счастье, через несколько месяцев мы исчезнем, как будто нас и не было. Скрывать произошедшее было бессмысленно, кровососы из успевшей сбежать троицы наверняка уже рассказали всем и обо всём, если планировали, а так по крайней мере у некоторых вампиров не появится желания лезть на рожон. И, к счастью, за этот месяц чужаки показывались лишь трижды.

В первые два раза это были небольшие элитные отряды высших вампиров из нескольких Живых Крепостей. Очевидно их отправили на разведку, чтобы проверить, что происходит в недавно захваченном городе. Что же, впятером с Лаэной и остальными мы оба отряда вырезали практически под корень, оставив лишь одного кровососа из каждой группы, чтобы он вернулся к своим и передал то же сообщение, что и ранее. Не суйтесь куда не просят — и останетесь целыми. А вот в третий раз гость был совершенно неожиданным и одновременно невероятно долгожданным.

Когда я, объяснив смысл основного послания парочке вампиров, приказал также распространить информацию, что капитан Костяного Храма ищет своего заместителя, я даже не думал, что это сработает. Однако же нет, сработало. Хотя, честно сказать, сразу его я, в отличие от Лаэны, не узнал. Даже чуть не объявил боевую готовность, потому как демилич, похоже, успел восстановить немалую часть своих сил и от него исходила мощь куда большая, чем возможно для Живой Крепости. К тому же его лицо не было человеческим, которое я помнил и к которому привык, на меня смотрела самая настоящая нежить: тёмно-серая кожа, натянутая на лысый череп, светящиеся алым глаза, рот, лишённый губ и полный заострённых зубов… Но когда он поднял руки и окликнул меня по имени, я тут же вспомнил и этот шрам от подбородка до лба, и дурацкий халат. Ну, халат на самом деле был не тем, что он носил когда-то, но бессмысленно-пёстрый стиль остался.

— Лиорат! — радостно воскликнул я, давая остальным знак отбоя.

— Я вижу, ты теперь… человек? — опустившись передо мной, демилич со скепсисом осмотрел нашу компанию. Теперь я уже не сомневался: он был Правителем.

— Не совсем, — усмехнулся я, — вернее, не только.

— Так ты всё-таки раскрыл потенциал своих сил? — алые огоньки в глазах Лиората вспыхнули знакомым нездоровым энтузиазмом.

— Почти полностью.

— Рад это слышать. Надеюсь, ты расскажешь мне что-нибудь интересное?

— Обязательно. А пока давай я тебя представлю, — я повернулся к стоявшим со странными выражениями Веску, Лаэне и Рагоку. — Это Та’Нгул Лиорат, демилич, сильно помогший мне когда-то. И на самом деле вы все с ним встречались.

— Лиорат? — знакомое имя заставило бывшего паладина дёрнуться. — Твой помощник в Костяном Храме?

— Точно так, а вы, если я правильно понимаю, тот паладин… — демилич замолчал, похоже пытаясь вспомнить старое имя демонического графа.

— Теперь меня зовут Рагок.

— Пусть так. Рагок. Приятно с вами познакомиться. — Нежить пожала руку демону.

— Ты был тем лекарем в Львином Логове? — бывший охотник вспомнил имя тридцатилетней давности вторым после Рагока.

— Точно так, а после мы с вами ещё раз встречались на восьмом уровне, когда вы привели того Воина убить Ганлина. Приятно видеть, что теперь вы с ним заодно.

Улыбка безгубого рта выглядела не слишком приветливо, но вроде как в голосе Лиората не было и намёка на недовольство или провокацию. Впрочем, ни Лаэна, ни Веск не отреагировали бы на это в любом случае. Бывший охотник, так как в принципе не считал, что сделал в тот раз что-то не так, кареглазая, потому что её характер слишком сильно изменился после превращения в нечисть и она, как я уже не раз замечал, старалась всячески давить в себе всё, что роднило её с той Тольей, что я когда-то встретил.

— Ты, я надеюсь, тоже к нам присоединишься, раз уж мы нашлись? Правитель в наших рядах был бы совсем не лишним.

— Вы, похоже, уже много чего знаете, да? — Лиорат улыбнулся ещё шире. — Уже общались с Воплощениями, да?

— Лучше об этом не говорить лишний раз.

— Понимаю, они те ещё ублюдки. А какие у вас вообще планы?

— Да вот думали обосноваться тут на несколько месяцев. Продвигаться по уровням стало довольно проблематично, так что нужен аванпост.

— И ради этого ты захватил целый город, — не спросил, а констатировал Лиорат, — очень знакомый абсолютизм, мне его не хватало. Я рад, что до меня дошло твоё послание.

— Я тоже.

Остаток дня, а также парочку следующих я потратил на то, чтобы рассказать демиличу о своих похождениях и выслушать его. Он прошёл то же самое испытание, что и Лаэна и остальные, с постепенной накачкой силой и увеличением силы противников. Но так как Лиорат уже был нежитью крайне высокого ранга и его силы просто были урезаны системой полигона, накачка прошла куда эффективнее, чем у остальных. В результате его выбросило на двадцать пятом этаже сразу Живой Крепостью, и хоть всех своих сил он не восстановил, но большинство возможностей настоящего демилича всё-таки восстановились. Использование в той или иной мере практически любых заклинаний, кроме святой магии и той, что основана на других запретных энергиях, огромная фора в магии смерти по сравнению с любыми человеческими некромантами той же силы, а также отсутствие слабого места всей нежити. У демиличей центром силы был небольшой кристалл некротической энергии, заключённый внутри мёртвого сердца. То есть, как и мне, Лиорату можно было отрубить голову и даже раздробить череп на кусочки, но если дать время восстановиться — он не будет уничтожен. А сейчас, вернув себе ранг Правителя, мой старый знакомый также вернул себе умение становиться бестелесным, то есть полностью игнорировать физический урон и проходить сквозь любые препятствия.

По сути, сейчас Лиорат был почти также силён, как и когда-то, до встречи со мной и не вернулся на тридцать пятый этаж только потому, что теперь, имея возможность расти в силе, больше не хотел быть лишь одним из многих демиличей-стражей. Он хотел достигнуть средней стадии ранга и попробовать сразиться за главенство с лидером своего старого города, но наткнулся на моё послание и решил, что встретиться со мной куда лучше и, вероятно, выгоднее. В конце концов, цитируя Лиората, за почти тридцать пять лет, прошедших с нашего расставания, я должен был накопить немало «интересных феноменов». И хоть из этих тридцати пяти лет двадцать семь я просидел в камере, в целом его мысли были верными.

Слушая мои рассказы о человеческом мире, эльфах, дьявольских недрах и вообще всём, что произошло, демилич не переставал восхищаться, снова и снова утверждая, что его истории с моими даже рядом не стояли. Это, впрочем, тоже было не совсем правдой, по крайней мере я слушал о его похождениях и битвах тоже с немалым интересом.

Однако почёсывание языками продолжалось не слишком долго. Когда у нас закончились достаточно красочные истории и я в достаточной мере удовлетворил любопытством Лиората в отношении структуры моей души, которой он так бредил, мы просто разошлись по разным концам небольшого лагеря, что был разбит у ворот замка. В конце концов, ни я, ни демилич особой сентиментальностью никогда не отличались.

Тридцать дней, что нам нельзя было заходить в город, я не потратил впустую. В другие города соваться не стоило, это могло нарушить негласное соглашение, что я сам же и установил, а глубже в подземелье некроманта спуститься можно было только через город. Так что, ещё пару раз сходив с остальными и убив босса этажа, чтобы выдоить из него побольше энергии, я занялся исследованиями. Чёрное пламя удалось отлично изучить в течение боя, тут вроде как не должно было быть никаких особых открытий, а вот Карадор с его неожиданной возможностью использовать тот же чёрный огонь, меня очень заинтересовал.

В ходе экспериментов, сначала довольно острожных, а под конец, наоборот, почти бесконтрольных, удалось выяснить следующее. Драголич, что был создан в том числе и из частички моей души, как и я, мог использовать все типы энергий. По крайней мере энергии крови, тьмы и ада, что направляли в Карадора Лаэна и остальные, лошадка поглощала с большим аппетитом, а его некротическое пламя, после той схватки вернувшееся в норму, при этом приобретало свойства поглощаемой силы. Однако никакую энергию кроме силы смерти у него не получалось удерживать внутри себя надолго. Полученный запас просто выгорал тем или иным образом, в пламени или просто в процессе жизнедеятельности полуживой скотинки.

Лиорат, с энтузиазмом присоединившийся к моим исследованиям, предположил, что так происходило из-за того, что драголичи — это не столько настоящая нежить, сколько искусственно созданные существа и в их изначальной структуре попросту отсутствовали участки, что могли отвечать за удержание других энергий. Моя душа дала возможность пропускать через себя силы других монстров, что давало временные бонусы, но и только. Полноценно стать подобным мне существом, что могло в полной мере использовать любую из энергий, Карадор уже не мог. Однако демилич, бывший не только невероятной силы магом, но и учёным, специализировавшимся на тонких материях и душах, причём как в своей посмертной, так и предсмертной ипостасях, сказал, что может попробовать поправить структуру драголича, чем и занялся незамедлительно.

В результате, когда на сорок восьмой день после встречи с Королями, когда я уже начал откровенно волноваться, что мы делали что-то не так и система не засчитала этот захват города, произошло сразу два крайне приятных события. Во-первых, Лиорат смог сделать так, что Карадор помимо энергии смерти смог поглощать и хранить также энергию крови. А во-вторых, что было определённо куда более важной и долгожданной новостью, Найс всё-таки вышел из ворот с довольной улыбкой на лице, что могло означать только успех всего мероприятия.

Город стал нашим. Вернее, Найса, но это условности. А это давало немало преимуществ. Однако полный контроль над защитными артефактами или открытый доступ к порталу на поверхность, который раньше всегда приходилось взламывать, нас сейчас мало волновал. Куда важнее был полученный слепым магом пароль к кристальному хранилищу. Там нашлось немало занимательных вещичек, которые Найс успешно прикарманил, целый архив где-то тысячелетней давности с записями главы города того времени о городской жизни — бесполезное, но неожиданно интересное чтиво, а также довольно большая, диаметром около сотни метров, круглая и пустая зала. Причём буквально круглая, вернее сферическая: коридор, подходивший с боку, обрывался в пустоту. Она-то нам и была нужна.

Стоило только открыть последнюю из ведших в залу дверей, как я ощутил в разы возросшую плотность энергии смерти. А ведь канал был неактивен. Короли мне объяснили, как это работало: в случае критического перебоя, из-за сражения где-то рядом Воплощений или какого-нибудь стихийного бедствия вроде извержения вулкана или землетрясения, канал открывался автоматически и вся эта сфера заполнялась сверхконцентрированной энергией.

Находиться при этом внутри для немёртвого существа, включая демонов и теневых тварей, было равносильно самоубийству, а нежить из-за перенасыщения силой смерти просто отключалась, впадая в нечто наподобие человеческой комы. Конечно, если сила мага значительно превышала уровень этажа, то он мог выдержать. Ни мне, ни, скажем, Агнес ничего не было бы в сфере десятого или пятнадцатого этажа. Но это уже частности. И куда важнее, что здесь, на тридцатом этаже, никто из нас, кроме разве что Лиората, не продержался бы дольше пары десятков секунд.

А это означало, что у нас было крайне небольшое окошко времени между тем, как Найс активирует канал и установит прямую связь с континентом нежити, и тем, как мы уже не сможем что-либо сделать, так как будем либо мертвы, либо в отключке. Благо, по словам слепого мага, он мог подготовить всё, пока канал был в спящем состоянии, то есть нам в итоге нужно было лишь находиться внутри сферы в нужный момент, и при открытии канала нас автоматически перекинет в нужное место.

Обсуждать это всё с таким спокойствием мы могли потому, что кристальное хранилище, как меня заверили Короли, обладало примерно той же способностью, что и карманное пространство Найса. Оно могло экранировать происходящее внутри себя от взора Воплощений. Отдельной реальностью это место, конечно, не было, сам кристалл, созданный древними Демиургами, исполнял роль блокиратора. Было ли это сделано, чтобы никто посторонний извне не мог вмешиваться в процессы работы каналов, или же просто ради конфиденциальности происходящего в хранилище — мы уже никогда не узнаем. Но, так или иначе, подобное свойство этого кристалла было настоящим подарком, так как постоянно нырять в карманное пространство было слишком подозрительно. Теперь же мы могли практически легально уходить с радаров Воплощений, и Рей сотоварищи вряд ли что-нибудь заподозрили бы. По крайней мере не за те несколько дней, что Найс должен был потратить на подготовку перемещения.

А ещё, и это радовало меня сверх меры, Воплощения вряд ли смогут сразу понять, что произошло, куда мы делись и делись ли вообще. Да, активация канала будет заметна вне хранилища и города, но с самим хранилищем ничего не произойдёт, а значит наше отсутствие обнаружится далеко не сразу. Так у нас будет куда больше времени, чтобы спрятаться на континенте нежити. При этом моя паранойя, о которой Воплощения точно знали, может сыграть даже нам на руку, ведь куда проще поверить в то, что подозрительный ко всему и всем человек будет вновь и вновь спускаться в безопасное хранилище по поводу и без.

Да, по поводу паранойи. Лиорату о нашем плане я решил ничего не говорить и всем остальным тем или иным образом приказал молчать. У меня не было никаких объективных причин не доверять демиличу, но и доверять ему после тридцати пяти лет, что он провёл наедине с самим собой, я тоже не мог. Шанс, что он станет шпионом Воплощений, был довольно мал, но он не был нулевым. А так как он был Правителем, в случае чего быстро разобраться с ним у нас бы точно не получилось, да и ещё вопрос получилось бы вообще. В итоге рассказать всё пришлось бы в любом случае, но я собирался сделать это уже в самом конце, когда у Найса всё будет готово и в случае чего мы сможем просто прыгнуть в портал.

В результате следующие несколько дней прошли довольно спокойно. Лиорат открыл Карадору доступ к ещё одной энергии — силе ада, а Найс потихоньку готовил канал. И на пятьдесят седьмой день всё было готово. Мы собрались в зале-сфере, закрыли двери и я рассказал демиличу о нашем глобальном, правда пока ещё совершенно непродуманном плане навалять Воплощениям, для чего нужно было отправиться подальше от человеческого континента. Лиорат после недолгих размышлений поддержал эту идею, так, по его словам, он мог куда быстрее поднять свою силу, да и узнать много нового, ведь на континенте нежити он до этого никогда не был. На том и порешили. И пока Найс активировал канал, я думал о том, что это, пожалуй, была самая спокойная и лишённая неприятных неожиданностей цель, что я когда-либо достигал. Ну а что, не каждый же раз всё должно идти коту под хвост, верно?

Последним, что я ощутил, перед тем, как моё тело покинуло кристальное хранилище, город, тридцатый этаж подземелья некроманта и в целом человеческий мир, было разливавшееся по телу приятное онемение от энергии смерти. Ну что же, континент нежити, встречай!

Конец 6 книги.

От автора

Cпасибо, что продолжаете читать мои работы и следить за приключениями Ганлина.

Как кто-то уже предполагал, будет не 7, а 8 частей, оставшийся сюжет в одну книгу попросту не влезет.

Однако это не значит, что в следующей книге будет присутствовать вода, чтобы растянуть то, что должно было стать половинкой, на целую работу. Я постараюсь сделать похождения Ганлина как можно более интересными.

А также помните, что ваши оценки, отзывы комментарии, при чём даже не обязательно положительные — это невероятная мотивация для меня писать как можно лучшие истории. И еще раз спасибо, что остаётесь со мной и Ганлином столько времени.

Content

Юрий Розин
Костяной Скульптор. Часть 6

Глава 161

Глава 162

Глава 163

Глава 164

Глава 165

Глава 166

Глава 167

Глава 168

Глава 169

Глава 170

Глава 171

Глава 172

Глава 173

Глава 174

Глава 175

Глава 176

Глава 177

Глава 178

Глава 179

Глава 180

Глава 181

Глава 182

Глава 183

Глава 184

Глава 185

Глава 186

Глава 187

Глава 188

Глава 189