Николай Ярыгин

Выжить вопреки всему

© Николай Ярыгин, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Каждый выбирает по себе

слово для любви и для молитвы.

Шпагу для дуэли, меч для битвы

каждый выбирает по себе.

Ю. Д. Левитанский

Элиз тан Канбер, герцогиня Саульская и королева Болара, умирала. Она чувствовала это сама, кровотечение так и не смогли остановить, сил становилось все меньше и меньше. Плохие предчувствия у нее были еще до того, как она отправилась по повелению короля, своего мужа, в этот женский монастырь «Покаяние Спасителю». Просто все королевы династии Канбер рожали детей в этом монастыре. Она уже третий раз посещала этот монастырь по женской надобности, для рождения наследников королю. Королева справилась и родила, но вот сама пострадала, а может, это боги наказали ее. Ей очень не хотелось умирать (как будут без матери ее крошки?), но что она могла поделать. Настоятельница вторые сутки не отходила от ее кровати, но помочь уже была не в силах: ни настои, ни молитвы не помогали. И ведь это уже у королевы третьи роды, организм должен был бы привыкнуть, но произошел разрыв каких-то сосудов, и кровотечение остановить не смогли.

Королева была из древнейшего рода, который был даже старше королевской династии. Она была очень красива и намного моложе короля. Да, это был династический брак, благодаря которому объединились два древнейших рода королевства, чтобы пресечь пересуды, кто из них более достоин трона. Король ждал взросления Элиз целых пятнадцать лет, он очень любил свою жену, ведь пришлось многим жертвовать ради нее, и вот вдруг такое.

– Покажи мне детей, – попросила королева настоятельницу.

Та подняла один сверток, лежащий совсем рядом на широкой лавке.

– Это девочка, она очень красивая, – проговорила настоятельница с гордостью, словно сама родила ее.

Подержав малышку перед глазами матери, она положила ребенка и взяла в руки второй сверток.

– А это мальчик, он очень похож на свою сестру, словно копия, – показала она королеве второго малыша и с какой-то затаенной грустью посмотрела на него.

– Поднеси его ближе, – прошептала Элиз, и, когда настоятельница поднесла малыша почти к самому лицу королевы, та из последних сил приподняла голову и поцеловала ребенка.

– Умоляю тебя, Арния, спаси его, – прошептала Элиз, и по ее щекам побежали слезы.

– Сделаю все, что смогу, моя королева.

– Сними с меня медальон и надень на него, пусть будет ему память о матери.

Это был простой бронзовый медальон на такой же цепочке с нанесенными на него какими-то рунами и иероглифами, который уже не одну сотню лет передавался в роду и, по преданию, служил оберегом. На удивление, он был таким, как будто его сделали только вчера, и за те сотни лет, что его носили, не претерпел никаких изменений.

Никто уже не помнил, кто придумал этот закон, по которому третьего сына правителя лишали жизни сразу же после рождения. Первенец становился наследником, второй сын – военным вождем, а вот третьей должна была рождаться только девочка, услада для глаз родителей и разменная монета в дальнейшем династическом браке для выгоды королевства.

Но закон есть закон, пусть уже не одну сотню лет его не применяли: просто не рождались третьи сыновья. Нынешний король был единственным ребенком, как его отец ни старался, да и ранее у династии, сидевшей на троне, редко когда было более одного ребенка. А вот Элиз родила уже четверых, при этом последний раз сразу двойню. Мальчика и девочку, похожих друг на друга как две капли воды. Только у мальчика, как и у всех мужчин Канбер, над правой грудью была родинка в форме полумесяца и три родинки, образующие треугольник: две возле острых концов полумесяца и одна посередине.

Арния видела, как тело королевы вытянулось и грудь перестала вздыматься.

«Отмучилась», – мелькнуло в ее голове.

Она закрыла глаза Элиз и принялась обдумывать, что ей предпринять. Во-первых, выполнить во что бы то ни стало просьбу королевы, а во-вторых, как это все сохранить в тайне. Пока о рождении королевой третьего сына знали двое: она и старая Свизи-повитуха. Настоятельница произнесла короткую молитву и осенила себя священным кругом. За стенами женского монастыря опускался вечер. Настоятельница закрыла плотно дверь, зажгла свечу и, сев за стол, стоящий тут же, принялась писать письмо своему младшему брату. Она могла доверить эту тайну только тому, кого хорошо знала, и была уверена, что он не предаст и сохранит все в секрете.

Закончив писать, она вызвала старого, но еще крепкого одинокого старика-садовника, работавшего уже десяток лет в монастыре, и дала ему указание. Тот, прихватив кормилицу, которую приготовили для ребенка (ведь королева не вскармливала детей грудью, оберегая фигуру), отправился запрягать лошадей в повозку.

Настоятельница уложила малыша в большую корзину, прихватив письмо, кошель с деньгами на дорожные расходы и подорожную грамоту, а также затолкала в нее ворох нарезанного полотна и вынесла все это во двор. В монастыре шла вечерняя служба, настоятельница тоже должна была на ней присутствовать, но сейчас у нее были более неотложные дела. Проводив повозку и закрыв за ней ворота, она вызвала с вечерней молитвы послушницу и отправила ее сообщить слугам и охране королевы, находящимся в селе под стенами монастыря и ожидавшим, когда королева разрешится от бремени, о том, что та, родив здоровую и красивую девочку, сама умерла родами. По пути послушница должна была сообщить еще одной женщине, которую предполагали взять кормилицей, но отдали предпочтение другой, что требуются ее услуги.

Повитуха, старая сестра-монашка, должна была пройти обряд очищения и находилась в закрытой келье. Поэтому вопрос о том, что с ней делать, чтобы сохранить тайну, откладывался на неделю. Потом все закрутилось, завертелось: похороны королевы, беседы с королевскими дознавателями. И вдруг Арнии сообщают, что старая Свизи умерла. Настоятельница даже растерялась, но где-то глубоко в душе она была благодарна Спасителю за то, что он прибрал старуху и не довел настоятельницу до греха душегубства. Дознаватели тут же кинулись искать злой умысел, но все оказалось намного прозаичнее. Видно, не пережила повитуха смерти королевы, виня себя в том, что, может, она, сделав что-то неправильно, и была повинна в смерти королевы.

Постепенно все успокоилось. Настоятельница монастыря, отмолив грехи – свои и надуманные, часто задумывалась, как там малыш, все ли с ним хорошо. Однажды она села и написала покаянное письмо на имя короля, но не отправила ему, а запечатала сургучом и оставила у себя в столе. Не могла настоятельница носить в себе тайну и королеве данное слово нарушить не могла, вот и выплеснула все на бумагу. Если и найдут его, то только после того, как она отправится на перерождение.

Тяжело в пути с маленьким ребенком, но малыш был очень спокойным, только ел и периодически пачкал пеленки, которые не успевали стирать. Поэтому ребенок в основном лежал голым, благо, что было лето, да и кормилица была женщиной опытной. Старик и женщина с ребенком ночевали на постоялых дворах и в придорожных тавернах, и, так как молока для ребенка должно хватать, старик кормил женщину просто, но сытно. Каждый день, отмеряя версту за верстой, повозка приближалась к конечной цели путешествия, вот уже три недели они в пути, осталось совсем немного. Наконец они въехали в ворота замка барона Марка дир Мушера. Услышав, что прибывшие явились с письмом от настоятельницы храма к самому барону, слуги тут же его позвали. Барон, мужчина чуть за сорок, вышел недовольным и нахмуренным: его оторвали от важных дел, и он хотел быстрее разобраться, чтобы снова к ним вернуться.

– Ну что там еще? – проговорил он, принимая пакет, но, увидев подпись, улыбнулся.

По мере чтения письма его настроение из доброжелательного сменилось неподдельной радостью.

– Так-так-так, – приговаривал он, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, словно собирался куда-то бежать. – Мальчишку в семейную опочивальню, Ванка, проводи кормилицу в комнату рядом. А с тобой потом разберемся, – проговорил он, когда закончил читать, и посмотрел на бывшего садовника, а теперь кучера повозки, – накормите его, налейте кувшин вина или пива, и пусть отдохнет с дороги, – отдал он распоряжение, а сам развернулся и почти бегом бросился в замок.

– Верона, ты только посмотри, что пишет сестра! – кричал он всю дорогу, пока не столкнулся с миниатюрной женщиной, выходящей ему навстречу из одной из комнат.

– Марк, ты всех ворон в округе переполошил, чего кричишь, – проговорила она, улыбаясь.

– Ты только прочти, дорогая, что пишет сестра, – проговорил барон и сунул ей письмо в руки.

Баронесса поднесла бумагу к глазам, и по мере чтения выражение ее лица становилось все более удивленным.

– Марк, – зашептала она, – никто не должен этого знать, ты понимаешь, во что мы ввязались? А мальчик пусть растет, мы с тобой можем его просто усыновить. Может, поэтому Спаситель и не дал нам детей, чтобы мы смогли воспитать этого малыша как своего. Не кричи, не накликивай беду, а отправляйся завтра в городской храм и поставь большую свечу Спасителю, а также денег пожертвуй братии. А потом поговори с кюре об усыновлении мальчика. Ты видишь, Арния передала бумагу, что это ребенок вроде бы твоего дальнего родственника Григора дир Мушера, род которого пресекся. У тебя был такой?

– Да не было никогда никаких Григоров… Хотя, может, и были, – барон в сомнении покрутил головой. – А не все ли равно? Теперь это наша кроха, – заулыбался он.

– Тсс, – приложила палец к губам баронесса, потом подхватила супруга под руки. – А сейчас давай посмотрим на малыша.

– Какой же он хорошенький, какой милый мальчик! Он будет спать в нашей спальне, я распоряжусь поставить его кроватку к нам, а кормилица сможет приходить и кормить его, – щебетала некоторое время спустя баронесса, разглядывая малыша, лежащего на семейном ложе баронов. – Я сама буду следить за его воспитанием, – говорила она, прижав руки к груди. – Ты это куда, грязными руками ребенка брать, иди сейчас же вымой! Дорогой, запомни, брать малыша можно только чистыми руками, и говори тихо, он же спит, – шипела она на Марка. – И скажи плотнику, пусть срочно изготовит кроватку для малыша.

Эта миниатюрная женщина имела стальной характер и железные нервы, и поэтому в замке все ходили по струнке. Нет, она не была злой, не имела стервозного характера, но всегда и во всем любила порядок, да и любили они друг друга с бароном. Вот так и начался новый этап в жизни семейства барона Марка дир Мушера.

Глава первая

– Где этот разбойник, все мое терпение лопнуло! Завтра, завтра же он начинает заниматься с учителями. Ага… вот ты где, а ну вылезай и расскажи мне, зачем ты спящему в конюшне конюху вымазал лицо сажей? Ты знаешь, что он, выйдя поутру, напугал вначале нашу кухарку так, что та, надеясь спрятаться на кухне среди своих кастрюль, перевернула только приготовленную похлебку для слуг. Теперь они голодные и злые. А падре Тумис так испугался, что начал заикаться, и, подумав, что это за его грехи падший прислал демона, тут же стал замаливать свои прегрешения и клясться, что больше никогда не возьмет в рот вина и перестанет ходить к вдове печника и жене помощника конюха.

– А нечего было ему Федра кнутом бить! Подумаешь, он Рыжуху яблоком кормил, – ответил барону красивый мальчик лет пяти с пухлыми щечками, ясными голубыми глазами и лицом в ореоле вьющихся каштановых волос, падающих на его плечи.

– Так он яблоко на кухне стащил, вот и получил. Не за то, что кормил, а за кражу.

– И все равно Федр еще маленький и всего не понимает, – стоял на своем мальчишка, плотно сжав губы и насупившись.

– И с кем ты мазал ему лицо, быстро признавайся, – барон уже с трудом сдерживался от смеха, но все-таки боялся нарушить воспитательный процесс и крепился из последних сил.

– Я все делал сам, только Изольда принесла мне немного сажи, но она не знала зачем, – тут же проговорил мальчик.

Никогда Дарк, так назвали кроху, которого пять лет назад привезли в замок, не вмешивал в свои шалости детей слуг, прекрасно понимая, что его только пожурят, а их сильно накажут.

– С завтрашнего дня ты начинаешь учиться воинским наукам, а также грамоте и счету, и не дай Спаситель, если ты будешь отлынивать и учителя будут на тебя жаловаться.

– Нет, отец, я буду прилежным в учении и постараюсь тебя не огорчать, – поняв, что наказание откладывается, проговорил паренек.

– Ну что же, я посмотрю.

«Вот и поговорили, – думал барон, – мальчишке пять лет, а рассуждает, словно лет на пять старше. Облазил замок с подвала до крыши, хороводит с детьми слуг и работников замка, непоседа и заводила».

Но его Верона только смеялась и говорила, что мальчишка и должен таким быть, непоседливым и любопытным.

«Тоже мне, защитница».

Его супруга, любившая порядок во всем, на шалости Дарка смотрела сквозь пальцы и никогда не повышала на него голос, просто объясняла, почему то или иное нельзя делать.

Сегодня к вечеру прибудут учителя, которых он нанял, хоть Верона и возражала, говорила, что Дарк еще маленький, но барон настоял: раз всякие шалости и каверзы придумывать у него ума хватает, вот и пусть лучше знаниями голову забивает. Это же надо было придумать – примостить в казарме ведро воды на дверь так, что открывшего дверь сержанта стражников Лимера окатило водой, да еще и ведром по голове стукнуло. Хорошо, что по малолетству они (с кем он это делал, он так и не сказал, да разве в замке что-то утаишь), ведро маленькое взяли, а то сержанту бы досталось. Зато смеялся весь замок, когда тот выскочил мокрый, злой и с шишкой на лбу. Барон покрутил головой: нет, он бы точно до такого не додумался.

А как-то, натолкав камешков в старый кошель и привязав к нему нитку, которую выпросили у сапожника, они бросили кошель на дорогу, а когда кто-нибудь за ним нагибался, тут же оттягивали. Кто-то сразу понимал, что это шутка, и, погрозив кулаком в сторону, куда уходила нить, шел дальше. А кто-то, как служанка Ванка, гнался за кошелем, пока не стукался головой в бочку, за которой прятались эти разбойники.

А со следующего утра Дарка подняли чуть свет и погнали на разминку. Вначале он бегал по кругу, но это для него труда не составляло. Тогда его учитель, седой отставной сержант, мастер меча, нагрузил его бревнышком, которое специально срезали вчера для этих целей, и снова погнал по кругу. После пробежки заставил отжиматься и прыгать по пенькам, врытым на разной высоте. А в окно из-за шторы в это время за ним наблюдали барон и баронесса. Через два часа Дарк, как и все, обмылся у бочки с водой и, одевшись, побежал на занятие по грамоте.

Учеба Дарку давалась очень легко, он глотал знания, как голодный кашу, и теперь он просто поселился в библиотеке барона, читал и перечитывал старые манускрипты, рукописные книги, а еще новомодные книги о рыцарях и прекрасных дамах. На шалости и баловство времени у него уже не было, теперь его можно было видеть в синяках и кровоподтеках. Увидев очередную отметину, Верона устраивала разнос мужу.

– Как можно издеваться над ребенком, твой сержант забьет его до смерти! Ну, смотри, Марк, не дай Спаситель, что-то нарушится у парня в организме, я вас обоих с твоим мастером прибью, – не раз угрожала она барону, но тот только посмеивался.

– Так всегда бывает в учении, дорогая, а учитель знает, что делает, Дарк ведь не первый его ученик.

Сержант учил Дарка всему, что знал сам: меч сменяло копье, копье сменял боевой топор, затем лук или арбалет. Они уходили на несколько дней в лес и там жили только тем, что добывали сами. Учились ставить силки и петли на зверье, разводить костер в любую погоду и определять стороны света по звездам и деревьям.

Дарк рос и мужал. Начитавшись легенд о рыцарях, он уже начал подумывать завести себе даму сердца, как у всех рыцарей, но, осмотревшись вокруг, вдруг понял, что выбирать не из кого: вокруг него лишь сопливые девчонки, дети слуг и рабочих замка. «Ну что же, – подумал Дарк, – время у меня еще есть, и спешить пока не буду». Он только сильней тренировался под присмотром мастера меча. К пятнадцатилетию Дарка сержант передал ему все, что знал сам, остальные учителя уже давно покинули замок, заявив, что им нечему учить парня. Для дальнейшего обучения ему требуются более сведущие учителя, а лучше отдать его в столичную академию.

Но от предложения продолжить обучение в столичной академии Дарк наотрез отказался.

– Отец, я не собираюсь становиться ученым мужем, моего образования вполне достаточно. Я знаю законы, историю королевства и даже соседних королевств, географию, не говоря уже о грамматике, манерах и танцах. Пока этого вполне достаточно, если в дальнейшем меня что-то заинтересует, то я обязательно скажу тебе об этом.

Парень рос очень рассудительным, да и выглядел он в свои пятнадцать лет на все восемнадцать: высокий, с хорошо развитой мускулатурой, при этом был красавцем с голубыми глазами и каштановыми кудрями.

В последнюю поездку по делам в город барон взял его с собой, хоть Верона и была против, но Марк решил: пусть парень знакомится с миром. Нечего ему сидеть в замке, а, кроме того, в шестнадцать Дарку надо предстать перед королем, это считалось совершеннолетием. Парни получали предписание, где и в каком полку им придется служить положенные годы, а девицы получали поясок и могли уже через год выходить замуж, вручив этот поясок своему суженому. Парни жениться могли лишь через два года, но молодые дворяне и не спешили это делать, понимая, что молодость дается только раз, а доступные белошвейки, да и другие женщины и вино скрасят их досуг, и оттягивали эту возможность, кто сколько мог.

Вот и болела голова у барона, как представить его королю и во что это может вылиться. Дарка они с Вероной никому не отдадут, пусть это даже будет стоить им жизни, но и парню ее портить не хотелось. И чем ближе дата шестнадцатилетия, тем сильней болела голова Марка дир Мушера о том, что же делать.

Проведя трое суток в дороге, они наконец прибыли в город Верен, который стоял на берегу Лазурного моря. Сам город Дарку не понравился: шумный, грязный, заваленный кучами отбросов, с множеством оборванных нищих, попрошаек и воров. А вот море его очаровало – пока барон занимался своими делами, Дарк и его слуга целыми днями пропадали в порту. Парень мог часами наблюдать, как загружают или разгружают заходящие в порт корабли, как ругаются капитаны и смотрители порта, а стражники проверяют наличие товаров, с которых не уплачена пошлина. А как приятно было окунуться в теплые бирюзовые волны, пока слуга сторожит одежду. В общем, море стало для Дарка тем, с чем он в дальнейшем решил связать свою жизнь. Он побывал и на рынке, попробовал морских деликатесов: прямо там можно было съесть и осьминога, приготовленного на углях, и всевозможную рыбу – и жареную, и копченую, и соленую, и попробовать креветок и мидий. На постоялый двор Дарк приходил переполненный впечатлениями и усталый.

Однажды он увидел, как кучер проезжающей мимо кареты ударил плетью старика, не успевшего вовремя уйти с дороги. Старик упал, а карета проследовала дальше. Дарк кинулся к старику, помог ему подняться и принялся расспрашивать, куда помочь ему добраться. Но оказалось, что старик пришел в город издалека и тут нет у него ни родных, ни знакомых, а снимает он комнату в этом самом доме, возле которого и произошел казус. Дарк довел старика до крыльца дома и усадил, чтобы тот немного пришел в себя.

– Молодой человек, я просто не знаю, чем тебя отблагодарить. Давай я тебе погадаю и предскажу судьбу, – предложил Дарку старик.

Ему, конечно, стало интересно, и он согласился. Старик достал откуда-то из своей одежды мешочек, дал его подержать Дарку, а потом высыпал из него какие-то камушки, косточки и веточки. Посмотрел хмуро на то, что получилось, затем снова собрал все в мешочек, потряс его и снова высыпал на крыльцо. И так проделал несколько раз. Но видно было, что гадание идет не так, как надо. Старик еще посидел, подумал.

– Извините, молодой человек, но, видно, я все-таки сильно расстроился от удара, и вот никак гадание не получается, – и дед огорченно развел руками.

– Вам точно не нужна помощь? – спросил его Дарк.

– Нет, нет, все в порядке, да и я уже почти дома, так что иди по своим делам и не переживай. Спасибо тебе за все.

И Дарк со спокойной душой повернулся и проследовал дальше в порт.

А старик долго смотрел ему вслед. Почему гадание не получилось, было для него загадкой. Кто мешал ему его провести? Наверное, все-таки виновата в этом богиня судьбы: очень редко, но она вмешивалась в его гадания.

«Ну, подожди, доберусь я до тебя, – думал старик. – Да поможет тебе Спаситель, мальчик, трудная и опасная тебе судьба выпала, и пусть он проведет тебя по кромке, только он сможет помочь тебе выбрать правильную дорогу и не оступиться». Старик еще какое-то время сидел и смотрел вслед уже скрывшемуся Дарку, а потом с тихим звоном растаял в воздухе.

Сегодня барон заканчивал свои дела, заключив с купцами все договоры на поставку товаров в замок и продажу своей продукции. Так что завтра они отправляются домой, и поэтому Дарк поспешил прямо с утра проведать свой любимый порт и море и попрощаться с ними на время. Слуге барон дал задание, и Дарк сегодня шел без сопровождения.

Вдруг он услышал крики о помощи и, не задумываясь, кинулся на крик. В переулке, куда он заскочил, двое мужчин крутили руки женщине, и та, заливаясь слезами, молила о пощаде и помощи. Дарк выхватил кинжал, который он имел право носить, и бросился на помощь.

– Сейчас же оставьте даму или мне придется вас задержать! – закричал мальчишка. Он почти достиг насильников, но тут на его голову обрушился удар дубины их третьего подельника, прятавшегося в тени, и Дарк свалился, потеряв сознание. У женщины моментально высохли слезы, и те, кто выкручивал ей руки, ее отпустили.

– Отлично сработано, Камила, с возрастом твои крики становятся только более правдоподобными, – проговорил, по все вероятности, главарь.

Потрепанная дама со следами разгульной жизни на лице довольно заулыбалась.

– Так, может, добавишь пару монет за мои старания? – проговорила она хриплым, пропитым голосом.

– Хватит тебе пока и того, что даю. Так, давайте быстро, хватаем парня и тащим хромому Доку, они скоро отходят, а этот пройдоха, снова изобразив спешку, нас обдурит. Сур, ты не сильно ли приложил мальца, он не помрет случаем? – обратился главарь к тому, кто ударил дубиной Дарка.

– Нет, Глоб, нормально, оклемается через час, да и какой он малец, – стаскивая с Дарка куртку, проговорил Сур, – смотри, какие мышцы.

– Ладно, парни, давайте бегом, не хватало дождаться еще стражников, я хоть их лейтенанту и плачу, но наглеть не стоит.

И шайка, подхватив Дарка под руки, потащила его к морю в сторону от порта.

– Эй… Док, товар еще принимаешь? – проорал тот, кого звали Глоб, через некоторое время, когда они достигли небольшой бухты вдалеке от порта. Над бортом побитого жизнью и волнами барка появилось заплывшее лицо капитана и купца одновременно, который поставлял пиратам живой товар и иногда и сам не гнушался пощипать беззащитную фелюгу, чтобы поживиться товаром, не оставляя при этом свидетелей. В дело шло все: захваченный товар сбывался купцам, а люди – пиратам.

– Глоб, ты совсем уже разум потерял, это же, наверное, дворянин, его ведь искать будут! А, ладно, сейчас брошу сходни, он хоть живой?

– Живой, чего бы мы тебе мертвеца тянули, – когда уже сбросили сходни, проговорил Глоб.

На борт их не пустили, Док сам спустился к ним, проверил товар и, подсчитав что-то в уме, озвучил сумму в три серебряные монеты.

– Да побойся Спасителя, – зарычал Глоб, парень здоровый, как берг, – это золотой как минимум.

– Какой золотой, да он помрет еще в дороге, и я вообще в убытке окажусь. Не хочешь мою цену – оставляй его себе, слугой будет, – хохотнул Док и повернулся, собираясь подняться на корабль.

– Ладно, Док, накинь еще хоть серебрушку, – стал канючить Глоб.

– Только потому, что давно тебя знаю, дам еще пятьдесят медяков.

Глоб расстроенно махнул рукой, соглашаясь. Пока Док отсчитывал деньги, пара матросов сноровисто и быстро затащили Дарка на барк и после того, как Док поднялся на борт, убрали сходни.

«Неплохо я этот раз загрузился, и прибыль должна быть приличной, надо только спешить», – думал Док, глядя на убывающий берег.

Глава вторая

Дарк пришел в себя и никак не мог сообразить, где он. В темноте трюма он различал какие-то копошащиеся силуэты. Ужасно болела голова, и он дотронулся до затылка, куда пришелся удар, и обнаружил огромную шишку и подсохшую корку крови.

«Да, знатно меня приложили, – мелькнула мысль, – что же с той женщиной? Жаль, я так и не смог ей помочь».

Он осмотрел и ощупал себя: единственное, что на нем осталось, – это его рубашка и медальон, который, сколько он себя знал, был всегда на нем, и отец, и мать очень сердились, когда он его с себя снимал. Он был босой, и на нем были какие-то лохмотья вместо штанов. А еще его убивала неизвестность. Единственное, что он понял: он находится на корабле, потому что слышен был шелест волн, бьющих в борт.

– Кто-нибудь знает, где мы находимся и куда мы плывем? – спросил он у силуэтов.

– Везут нас на остров Рюдель, а находимся мы на корабле, больше я ничего не знаю, – раздался откуда-то из сумрака мужской голос.

Дарк хорошо учил географию и историю и знал, что остров Рюдель – это вотчина пиратов, они уже сотню лет как там обосновались, и на этом острове самый большой рынок рабов. И все королевства так или иначе участвовали в его развитии: то сбывали туда преступников, продавая их пиратам, то закупали по дешевке товары, захваченные теми же пиратами, то устраивали охоту на пиратов, когда они начинали наглеть или их становилось много. Отметились все и не один раз. Плыть до острова при попутном ветре шесть дней.

Дарк хоть и не терял присутствия духа, но на душе у него стало очень тревожно и неспокойно. Вечером им спустили немного черствых лепешек и жареной рыбы. Утолив голод, Дарк постарался заснуть, и это у него получилось. Утром им спустили в бачке попить воды, и на этом все. Когда открыли люк, Дарк при свете, пробивающемся через люк, смог рассмотреть, с кем свела его судьба. Тут были и мужчины, и женщины, в основном молодые и полные сил, количеством почти полтора десятка. Попали сюда все по-разному: кто-то, как и Дарк, в бессознательном положении, кого-то приволокли пьяным, пообещав золотые горы, кого-то, в основном женщин, притащили насильно, нисколько не заботясь об их чувствах и желаниях. Так что все товарищи по несчастью ждали и одновременно боялись конца плавания.

Дарк задумался, что может ему реально угрожать. Он знает грамоту и много чего еще, отлично владеет мечом, кинжалом, копьем и неплохо стреляет из лука и арбалета. Но до поры не стоит это светить, а просто заявить, что грамотен, пишет, считает и читает, знает законы, географию и историю… Вечером снова сбросили черствые лепешки и жареную рыбу, правда, дали еще воды напиться.

Да, на такой кормежке ноги точно протянешь, капитан экономил на всем, главное – прибыль. На третий день плавания стало слышно, как по палубе забегали, послышались резкие команды, через некоторое время раздался свист ветра и весь корабль стал трястись от удара волн. Его бросало из стороны в сторону, людей в трюме так же бросало, как и корабль, все уже поняли, чем для них все это может закончиться. Послышался плач и причитания, кто-то громко молился. Сквозь борта начала просачиваться вода, чем дальше, тем больше. Люди стали кричать и просить открыть люк и выпустить их из трюма. Люк открыли или он сам открылся от удара, Дарк подпрыгнул и, ухватившись за край проема, вмиг оказался на палубе. А там творилось светопреставление, волны перекатывались через палубу, и устоять на ногах было практически невозможно. Капитан и рулевой, вцепившись в штурвал, пытались развернуть корабль носом к волнам. Это им пусть и удалось, но барк все равно несло к берегу на рифы.

Кто-то, как и Дарк, решил выбраться из трюма, но в это время корабль мотнуло, и крышка люка упала вниз, раздался крик, наверное, несчастному отрубило пальцы. Дарк не успел даже додумать мысль, как сильный удар просто выбросил его с корабля. Плавать он не умел, но, видно, Спаситель думал о нем, и, уже погружаясь под воду, он увидел проплывающую рядом дверь и вцепился в нее изо всех сил. Вокруг была почти ночь, хотя по времени должна быть середина дня, били молнии, и крупный дождь хлестал по телу, вдобавок огромные волны бросали и его, и дверь, как пушинку ветер. Дарк лег грудью на дверь, закрыл глаза и отдался на волю стихии.

Часа через три болтания в море Дарк вдруг почувствовал под ногами твердую почву, он даже вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Буквально в двух десятках метров был песчаный берег, а чуть дальше по берегу росли деревья. Дарк бросился к спасительному берегу, волны били в спину, он два раза упал, но почему-то тащил с собой дверь, бросил ее только тогда, когда глубина стала ему по щиколотку. Выбравшись на берег, из последних сил он направился к деревьям, дождь уже прекратился и ветер стал не таким злым. Достигнув деревьев, он просто упал без сил и потерял сознание или заснул, он этого даже сам не понял.

Пришел в себя Дарк, когда солнце уже давно встало, и, осмотревшись вокруг, увидел обломки корабля, разбросанные по берегу, и лежащее навзничь у кромки воды тело. Подойдя, он увидел, что это тело капитана: голова его была разбита. Как ему ни было противно, но Дарк стащил с капитана сапоги и штаны, прополоскал все это в море, подсушил на солнце и натянул на себя. Сапоги были старые, и чувствовалось, что после купания в морской воде долго не протянут. А штаны были необъятные в поясе, поэтому пришлось позаимствовать и широкий пояс, в котором с внутренней стороны в хитрых кармашках нашлись монеты, среди которых были даже две золотые. Удивительно, но на ремне болталась абордажная сабля, которую не смыло и не оторвало, Дарк прихватил и ее.

Побродив по берегу, он не нашел больше ничего, стоящего внимания, и стал взбираться на довольно крутой берег, который шел сразу за десятком деревьев, которые дали вчера ему приют. Сегодня море снова было спокойное и ласковое, весело отражало лучики солнца, но он вспомнил, какое море было вчера, и Дарка передернуло от отвращения.

– Нет, я, наверное, все-таки поспешил, решив связать свою жизнь с морем, – парень еще раз посмотрел, как ласкают набегающие волны песчаный берег, и принялся взбираться на косогор.

Забравшись на берег, Дарк снова оглянулся на море и пошел вдоль него в надежде найти село или город, здраво рассудив, что море – это кормилица и кто-то все равно живет его дарами, значит, и находится возле моря. Через час он наткнулся на тропинку, которая привела его в большое село. В этом селе имелся даже постоялый двор, рынок и несколько лавок.

Село промышляло рыбой и другой морской живностью, сюда почти ежедневно приезжали купцы на ее закупку. Первым делом Дарк прошелся по лавкам, приобрел себе штаны из небеленого полотна, неплохую куртку и даже сменял сапоги капитана на более новые, доплатив сапожнику. Потом упросил его сделать в каблуках потай на всякий случай, усилить стельку, промазать все швы хорошо дегтем и набить металлические набойки. Сапожник посмотрел на парня с интересом, но за половину серебряной монеты сделал, что Дарк просил.

Как сложится дальше жизнь, пока неизвестно, деньги надо поберечь. Затем у кузнеца поменял абордажную саблю на кинжал, так как до совершеннолетия парни не имели права носить оружие с длинным лезвием, если только это не было позволено по службе. Отъевшись и отлежавшись пару дней, он уговорил одного из купцов разрешить ему следовать с караваном до ближайшего города, прекрасно понимая, что, не имея ни документов, ни знакомых, не стоит сильно выделяться, лучше пока уменьшить свой гонор и жить как простолюдин, пока не наберется сумма, чтобы добраться домой. Начальник охраны каравана выдал в пользование Дарку меч.

– Смотри, не порежься, парень, раз разрешили тебе следовать с караваном, то побудешь и его охранником, – проговорил он, вручая меч Дарку.

– Постараюсь, – ответил тот, с сомнением осматривая оружие из плохого железа, тупое и местами с видимыми выщерблинами на режущей кромке. Он целый день чистил и полировал лезвие, доводя его до идеального состояния.

Вся его работа или служба состояла в том, чтобы на стоянке собрать хворост для костра, принести воды в котел да вымыть его после еды. В общем, подай-принеси, работа простого слуги, но слуге надо платить за услуги, а тут только и того, что иногда можно присесть на телегу. Но парень не обижался и честно выполнял свои обязанности, не выказывая недовольства.

Местность, где очутился Дарк, была Республикой Свободных Торговцев: в ней не было дворян и аристократов, а было всего два сословия – торговцы, купцы и все остальные. Правил республикой совет старейших торговцев, по сути, совет олигархов и магнатов. Дарк, конечно, этих слов не знал, но суть уловил точно. Расспрашивал он попутчиков обо всем, все-таки он был впервые в другом государстве, и все вызывало у него интерес. У купцов в караване было десятка полтора телег, груженных бочками с сельдью, копченой и свежей рыбой. Свежую рыбу везли пересыпанную, обложенную льдом и укрытую опилками и сеном. Дарк сам не понимал, что его понесло в глубь страны, проще было дождаться какого-нибудь корабля и добираться домой. Он представлял, как волнуется Марк и сходит с ума Верона. «Ладно, – решил Дарк, – доберусь до города, посмотрю, как они живут, и оттуда уже сразу направлюсь к портовому городу и на корабле домой».

В горах республики добывали медь, другие металлы, там даже были серебряные рудники. Сама республика была вытянута полосой вдоль побережья, и одним из основных товаров была рыба и другие морские продукты. Было и сельское хозяйство, но оно было не так развито, как дальше, в глубь континента.

Через несколько дней пути Дарк вошел с караваном в город Михель, столицу одноименной провинции. Тепло распрощавшись с купцом и остальными охранниками каравана, парень решил немного пожить в городе, узнать обычаи и законы государства. Расспросив и узнав у стражников, где тут находится постоялый двор или таверна с комнатами, он отправился ее искать.

Постоялый двор нашелся быстро, и, заплатив положенное, Дарк стал обладателем на время небольшой комнаты, больше похожей на чулан с окном. Но что может огорчать в юности, так это точно не такие мелочи. Вечером он упрятал в каблуки монеты, доставшиеся от капитана, оставив себе лишь несколько серебряных монет и медяков.

На следующий день он посетил местный рынок, поинтересовался ценами, прикупил себе у торговца, жарящего на решетке рыбу, приличную скумбрию и с аппетитом ее съел, а потом, довольный, продолжил дальше свое знакомство с городом.

* * *

Крав бесился и не знал, на ком сорвать свою злость. Прямо какая-то полоса невезения: из академии его выгнали с пометкой «за постоянную неуспеваемость и отсутствие способности понимать преподавателя». Конечно, не стоило бросать чернильницей в ректора и угрожать преподавателю торгового права, но как они смели указывать ему, сыну председателя совета провинции! «Вы пришли не в той форме, сейчас же идите и смените ее, а если вы не желаете изучать правило торговли, нам придется расстаться», – и так изо дня в день. Старшие братья смеются и издеваются, самое ласковое слово у них – «придурок», отец тоже выдрал его, хотя он уже совершеннолетний. Правда, все было дома, отец строго следит, чтобы ничего не вышло из дома – это же какой удар по его репутации, и тем не менее на задницу Крав пару дней опуститься опасался. Карманных денег лишили, разве что мать что-то подкинет, но отец, зная о ее отношении к младшему сыну, тоже посадил ее на голодный паек. А тут еще эта девка.

Крав и правда был с задержкой развития: лишь несколько лет назад он научился вовремя подбирать сопли или вытирать их платком. До двенадцати лет они просто свисали с его носа, пока не падали на землю или пока Крав не слизывал их языком, за что и получил кличку «сопля». Когда что-то не получалось у него, он впадал в ярость, а не получалось в учебе у него почти все. Но преподаватели его тянули, не желая иметь неприятности от его отца, председателя совета провинции. Почему Крав родился таким, никто не знал: или отец его зачал после хорошего возлияния, или природа решила не заморачиваться и на нем просто отдохнуть. Но вот гонора и апломба у Крава было более чем достаточно, последнее время он считал себя красавцем и чертовски умным парнем. Вот отец решит вопрос с академией, и все будет, как и раньше. Правда, эта девка слишком много себе позволяет.

Это же надо, Майла опять ему отказала, притом второй раз: она, видите ли, боится, что и дети будут такими же, как он, – недалекими. Вон, о чем-то разговаривает с Ирмой, и смеются. И что ей не так? На лицо недурной, роста нормального, у отца денег достаточно, успокоится и решит все вопросы, в первый раз, что ли. Чуть погодя пристроит сына на какое-нибудь свое предприятие. А может, и в личное пользование выделит какое-нибудь. Крав оглянулся на девушек, которые опять засмеялись.

«Все-таки неплохую лошадку ей подарил отец на совершеннолетие, вон как танцует под ней! Говорят, да я и сам видел, что на центральной площади заложили большой магазин и что по окончании строительства хозяйкой его станет Майла», – перескочили его мысли.

И тут девушки в который раз звонко засмеялись, поглядывая на Крава, а тот понимал, что смеются над ним, и от этого его прямо скрутило от злости.

Вдруг ему показалось, что какой-то местный ублюдок не очень расторопно уступил им дорогу. Вот и повод сорвать злость появился, и Крав изо всей силы ожег плебея плетью. Тот вздрогнул от удара и шагнул дальше в сторону. Крав потянулся, чтобы еще раз хорошенько врезать, как он считал, нарушителю, оказавшемуся молодым парнем. Сзади задорно заулюлюкали друзья Крава, из такой же золотой молодежи города Михель. И это еще больше раззадорило Крава. Парень же спокойно наблюдал за тем, как Крав замахивается, и в момент удара вытянул руку и перехватил плеть. Дальше Крав помнил плохо, он почему-то ощутил рывок и, хоть и выпустил кнутовище, но на руке осталась петля. И он вдруг ощутил себя летящим, а потом жесткое приземление в пыль под ноги этому плебею и остальной кавалькаде своих друзей.

* * *

Дарк спокойно шел, разглядывая все вокруг. Он уже неделю жил в городе. Сегодня был день его рождения, и он отправился на рынок, решив немного себя побаловать и купить какой-нибудь деликатес. Увидев впереди несколько всадников, он предусмотрительно ушел с их пути. Это были молодые люди, в большинстве своем его ровесники. Дарк засмотрелся на одну из девушек, очень хорошенькую и милую, как вдруг его ожег удар, и он непроизвольно отскочил еще дальше от дороги. Компания молодых людей засмеялась, вместе со всеми смеялась и так понравившаяся девушка. Дарк даже забыл про боль, стало очень стыдно, и он решил больше не позволять себя бить. Где-то далеко в подсознании мелькало: «Уйди, не лезь на рожон, будет только хуже». Но Дарк воспротивился внутреннему голосу. «Нет, не уйду, я дворянин, а не смерд, и пусть этот титул здесь ничего не значит, но никто безнаказанно не имеет права ударить меня!»

Обидчик, с вытянутым лицом, тяжелой нижней челюстью и какими-то бесцветными глазами, злобно щерился. Он, видать, не желал останавливаться на одном ударе, поэтому уже правил коня в сторону Дарка и замахивался. Вот рука пошла вниз, еще мгновение – и Дарк выставляет руку, плеть наматывается на нее, он тут же сжимает ладонь еще сильней, захватывая витой ремень плети, и резко дергает, пытаясь вырвать плеть. Но получается еще лучше: вместе с плетью из седла вылетает и этот великовозрастный болван. Он зачем-то накинул петлю на конце черенка на руку. А всадники уже смеялись над одним из своих, допустившим такую промашку. Плюхнувшись под ноги Дарку и весь перемазавшись в пыли, обидчик вскочил и принялся орать и пытаться достать шпагу, висевшую на боку.

– Ты знаешь, кто я такой?! Как ты вообще посмел мне сопротивляться, смерд, я сгною тебя в тюрьме! – орал обидчик.

– Да мне все равно, кто ты, я дворянин и не позволю всяким уродам бить меня плетью.

– Ах, так ты дворянин! Тогда я вызываю тебя на дуэль тем оружием, которое при нас, здесь и сейчас. И чтобы ты знал, у нас в республике нет дворян, здесь не ценят дармоедов, скрывающихся под титулом. Так что, тварь, я тебя сейчас нарежу мелкими кусочками!

Друзья этого напыщенного молодого человека начали его отговаривать и предложили просто вызвать стражу. Но тот уже закусил удила, да и предполагал быстро разделаться с парнем, имея в руках шпагу против кинжала: очень уж хотелось блеснуть умением перед Майлой. Тем более уже не один месяц учился фехтованию, и учитель его хвалил за успехи.

Дарк, услышав про дуэль, сделал церемониальный поклон и достал свой кинжал. Конечно, кинжал против шпаги – это заведомый про игрыш, но отступать некуда, да и учитель говорил, что проигрыш в схватке начинается с мыслей о проигрыше. Так что надо выбросить из головы все мысли и сосредоточиться только на шпаге и ногах соперника.

Дуэлянты разошлись в стороны и по команде стали сближаться. Дарк обратил внимание, что соперник как-то странно держит шпагу. Вот он попытался сделать укол в руку, держащую кинжал, но все было сделано так коряво, неточно и медленно, что Дарк спокойно увернулся от атаки.

«Ха, да он неумеха, он шпагу в руках держать не умеет», – подумал он после такой же неумелой второй атаки, проведенной соперником. После очередной атаки в ту же руку Дарк, поднырнув под атакующую, высоко задранную руку, ударил соперника кинжалом в плечо и обратным движением, вырвав из раны кинжал, взрезал ему вены на запястье оружной руки.

На этом дуэль и закончилась: соперник лежал в пыли и выл диким голосом, пытаясь зажать хлещущую кровь из раны на руке. В этот самый момент подоспел наряд стражников, и Дарка проводили в местную тюрьму, а его соперника отправили к лекарю. Дарк вел себя абсолютно спокойно, он был прав и ждал, что скоро во всем разберутся и его выпустят. Но почему-то никто к нему не пришел ни в этот день, ни в следующий. Лишь два раза в день приносили мерзкую похлебку. Казалось, что о нем забыли. На все вопросы разносящий еду односложно отвечал:

– Разговаривать запрещено, – и шел дальше.

И Дарк снова валился на слежавшуюся солому, заменявшую ему постель. Ожидание развязки его очень тревожило, да что там тревожило, просто убивало. Но он крепился изо всех сил и не показывал своей тревоги. Правда, иногда метался по камере, как загнанный в ловушку зверь, чувствуя грядущие неприятности.

Пришли за ним лишь через неделю, и дознаватель сразу, не таясь, обрисовал ему его участь.

– Ты напал на мирно совершавших конную прогулку детей, их отцы управляют городом и провинцией, заседая в совете, при этом нанес серьезную рану одному из них, и, если бы не подоспевший наряд стражи, скорее всего, убил бы. Назови себя, кто ты и откуда.

Дарк назвал свое полное имя и место проживания. Дознаватель похмыкал, а потом предложил направить отцу письмо с просьбой о выкупе и назвал сумму в тысячу золотых, иначе его ждет вечная каторга на медных рудниках. Тысяча золотых – это был доход баронства за полгода, но будь выкуп даже в один золотой, Дарк все одно не стал бы писать отцу. Сам натворил, сам и выпутываться должен, парень, по своему убеждению, верил в законы и справедливое правосудие. И даже первое столкновение с несправедливостью, когда его обманом продали, по сути, в рабство, не смогло убить в нем эту веру.

– Подождите, о каком нападении вы говорите, ведь была дуэль, и были свидетели того, что этот парень вызвал меня сам.

– Аха-ха-ха, – засмеялся дознаватель, – вот как раз свидетели и сообщили, что это ты напал на них. И мой тебе совет – пиши отцу, иначе на медных рудниках даже такой молодой и здоровый парень, как ты, умрет через два-три года. Вот, подпиши, – и он протянул ему лист, который заполнял во время их беседы. Дарк пробежал глазами то, что было там написано, и отказался это подписывать. Его снова отвели в камеру и снова о нем забыли.

«Какой запоминающийся у меня день рождения, – думал Дарк. – Такое ни за что не забудешь, и прав был учитель, что мир очень разный и жестокий, а сообщество людей неоднозначно».

Лишь через месяц его повели на суд.

В небольшой комнате, куда его привели, сидело несколько человек. Председательствующий, маленький толстый человек с бегающим взглядом и презрительно поджатыми губами, быстро зачитал заявление пострадавшего, затем показания свидетелей и обвинение. Указал, что баронет Дарк дир Мушер отказался подписывать допросный лист и не признал себя виновным. Затем поинтересовался у присутствующих, будут ли вопросы к суду или обвиняемому. Вопросов ни у кого не оказалось. И судья прочел приговор, в котором говорилось о пожизненной каторге на медных рудниках.

– Но погодите, господа судьи, – начал говорить Дарк, но договорить ему не дали, а два дюжих стражника потащили из зала суда.

Уже у самой двери, взбешенный такой несправедливостью, Дарк вырвался из рук своих конвоиров и успел прокричать:

– Я вернусь, честью своей клянусь, я обязательно вернусь, и все понесут кару за эту несправедливость!

Дальше ему говорить не дали, один из конвоиров ударил его мечом в ножнах по голове, и уже дальше они потянули бесчувственное тело.

А потом для Дарка начался ад: в его камеру стали пропускать старшего брата Крава, перед этим несколько человек, навалившись, связывали Дарка. А тот, войдя в камеру, бил его ногами, нисколько не заботясь о том, будет жить избиваемый им или нет.

– Вернешься, говоришь, и кары тут нам обещаешь? Это тебе будет уроком на долгую память, прежде чем надумаешь возвращаться, вспомни, – приговаривал истязатель.

– Тебя, гаденыш, я убью первым! – орал Дарк, выплевывая кровь разбитым ртом, но это только бесило истязателя.

И так продолжалось неделю, а потом Дарк смог кое-как изловчиться и ударить двумя ногами в низ живота истязателю. Тот отлетел к стене, ударился об нее и остался лежать. В камеру залетели тюремщики, которые связывали Дарка, и принялись осторожно вытаскивать из камеры посетителя. Видно, хорошо Дарк приложил его: больше тот не появился, а через пару дней Дарка передали в колонну таких же несчастных, как и он, и погнали в сторону гор.

Глава третья

Осенняя прохлада пробирала до костей, слава Спасителю, что у него не отобрали в тюрьме ни куртку, ни пояс, даже не поинтересовались, что там. Медальон он сразу спрятал в каблук сапога, оторвав устилку, хорошо, что деньги он спрятал раньше, сейчас, правда, он их переложил в пояс. Те, что были в кошеле, само собой, пропали, как ему сказали, в качестве «оплаты услуг судьи и прокурора». Плохо только то, что он в шестнадцать лет уже каторжанин, а что будет в восемнадцать? Законченный убийца? Нет, надо было сразу в пираты подаваться. И Дарк невесело засмеялся своей шутке.

Ссадины и синяки постепенно сходили, одно время все лицо Дарка было разноцветным: красно-коричневые ссадины, покрытые подсыхающей коркой, сине-фиолетовые синяки и те же синяки уже желтые. Охрана, смеясь, звала его разноцветным, но, с другой стороны, прямо удивительные вещи произошли. Так что он имел немного денег и при случае мог себе кое-что купить через конвой, который гнал каторжников на рудники. Цены они ломили просто аховские, но деваться-то ведь все равно некуда. Идти им долго, еще целый месяц, мало ли что понадобится. Шли они, скованные попарно кандалами. В паре с Дарком шел старик, когда-то он был коренастым и довольно сильным, но годы и невзгоды жизни взяли свое. И сейчас это был старик с изрезанным морщинами лицом, уже не мощный, еле передвигающий ноги, но еще умудряющийся шутить на привале.

– Зря меня эти торгаши на каторгу отправили, могли бы устроить просто казнь на площади, еще и билеты на нее продать, вот нет у них никакой торговой жилки, – он начинал смеяться, смех обычно переходил в кашель и, откашлявшись, старик, кое-как перекусив, ложился и спал.

Звали его Симор Кубил. Ели они то, что готовили сами по очереди. Каждый вечер из следующего с ними обоза выдавался котел, немного крупы и даже немного старого прогорклого жира неизвестного происхождения. И пара кандальников начинала что-то варить, некоторые по пути следования собирали по возможности какие-нибудь корешки и травы и добавляли их в котел. Другие просто все бросали в котел и ждали, когда разварится крупа. Поэтому и питание было разным по вкусовым качествам, лишь одно было всегда одинаково – еды было мало.

Но последнее время старик сдал, он уже еле доходил до вечернего привала, Дарку иной раз приходилось тащить его на себе. От плохого питания и Дарк стал уставать и терять силы. Но деда почему-то тащил, невзирая ни на что. Сегодня старик, дойдя до привала, упал и даже не стал привычно шутить, его била крупная дрожь, и сам он был горячим.

«Плохи дела», – думал Дарк. Уже многие в их колонне болели, все-таки ночевки на холодной осенней земле дали себя знать. Осторожно порывшись в поясе, чтобы никто не видел, и достав несколько медных монет, он подозвал одного из конвоиров и, протянув монеты, попросил его купить травы, которые он скажет. За эти деньги можно было купить воз сена, а не пучок трав. Конвоир деньги взял и пообещал помочь. Отношения с конвоем были нормальные: те не срывали зло на каторжниках, просто потому что тут не было откровенных бандитов и разбойников. Кто-то не вовремя задолжал деньги, кто-то по пьяной лавочке набил морду более состоятельному, кто-то поломал руки или ноги, а то и чем-нибудь проткнул повадившегося к его жене. Старик был загадкой: он постоянно молчал, лишь изредка шутил и на этом все, да и в этапе мало кто рассказывал о себе. Конечно, не бывает без исключений, был тут один, который постоянно кого-нибудь шпынял, но делал он тоже это нечасто, только когда его взгреет за что-нибудь сержант. Остановились они сегодня у небольшого городка, и старший над конвоирами объявил, что они задержатся тут на пару дней. Кандальники обрадовались, понимая, что они могут выспаться и немного восстановить силы.

Через некоторое время Дарку передали то, что он просил, и он принялся заваривать травы: заварил, остудил и принялся поить старика. Настой был горький и вязал во рту, он очень хорошо помогал от простуды, лихорадки и вообще укреплял организм. Учитель не зря его учил всем премудростям солдатской жизни, а не только маханию мечом. Старик пил, хоть и кривился. Дарк его понимал: хорошего в горьком питье мало, но он и сам хлебнул ради профилактики. Старику полегчало, утром Дарк его еще раз попоил и так весь следующий день поил деда и пил сам.

– Зачем ты это делаешь? Мне ведь все равно недолго осталось, – спросил его старик.

– Сколько бы ни осталось, просто мне тяжело видеть, как ты мучаешься.

– Спасибо тебе, сынок, пусть Спаситель будет к тебе снисходителен.

– Давай мы с тобой наломаем лап с ели и подстелем на землю, нам тут еще сутки находиться, все не так холодно будет.

Чем они и занялись, предварительно сообщив конвою о своих действиях.

Старика за эти несколько суток он подлечил, и поначалу тот вел себя довольно бодро. Но все-таки давали знать себя и годы, и усталость. Затем снова началось то же, что и прежде, Дарк тащил его на себе. Как-то вечером, когда они уже легли спать, старик приблизил свои губы к его уху и стал шептать:

– Ты, сынок, не думай, что я выдумываю или сошел с ума, но то, что я тебе сейчас расскажу, – это истинная правда.

В свое время я был таким же, как и ты, – молодым, сильным и веселым. Скажу честно, законы я чтил не очень, а жил я в небольшой рыбацкой деревушке Соленый Ветер на северном побережье Лазурного моря в герцогстве Марвел. Вот однажды у нашего пирса и пришвартовалась шхуна пиратов. Надо было им поправить такелаж да подремонтировать немного корпус. Улучив момент, я и пристал к капитану пиратов с просьбой взять меня с собой. А люди им были нужны, в последней схватке потрепал их королевский корвет. Так я и оказался среди пиратов.

Старик замолчал, переводя дух, ему уже было тяжело даже разговаривать, передохнул, а потом продолжил:

– Много я покуролесил, помотался по свету, много видел и удивительного, и обыденного, и добра, и несправедливости. Да и сам не отличался благодетелью, много душ загубил, и руки мои в крови невинных. Но однажды наша шхуна нарвалась на два королевских фрегата, и пришлось принимать бой. Бились мы до самой ночи, сильно нас потрепали, правда, и мы в долгу не остались. Но как только стемнело, попытались мы оторваться, и нам это почти удалось, да только попали мы в шторм, который шел полосой. Я ведь до этого в штормах бывал и всякое видал, а тут испугался. Стала наша шхуна тонуть. «Все, – подумал я, – пришла тебе, Симор, расплата за твою жизнь и за жизни, которые ты отобрал». Взмолился я Спасителю, что, если жив останусь, завяжу с пиратством, и еще много чего обещал, сейчас уже всего и не помню.

Шхуна утонула быстро, а мне, когда я оказался в воде, подвернулся кусок сломанной мачты, ухватился я за него как за последнюю надежду. И стало меня носить по морю, как щепку, туда-сюда, так я и болтался целые сутки. Но в конце концов прибило меня к острову Скалистому, что в королевстве Кармина находится. Вот рядом оно, за горной грядой, и выход к морю у них есть. На троне у них сидит королева, да и вообще бабы у них на первых ролях.

А на остров тот так просто и не забраться: не зря его Скалистым называют, у него скала почти по всему периметру идет. Но прибило меня к этому острову как раз со стороны скал, а волны бьются о скалы страшно, ну, думаю, не утоп, так о скалы разобьет. Разогналась моя мачта и летит на скалы, я от страха и глаза закрыл. А потом слышу, шум волн как-то стал сзади слышаться, я глаза-то открыл, смотрю, а тут такая небольшая бухточка, и ведет она прямо в подводный грот. Вот меня туда течением и занесло. А там пещера довольно длинная под этим островом и почва твердая. Давай я руками грести, подплыл и выбрался на землю. Хоть сил и мало было, но решил обследовать, куда же я попал, и, представь себе, увидел я сокровища несметные, даже страшно мне стало. Кто их туда натаскал и запрятал, я не ведаю, но, видно, давно лежат – все в пыли. И золото, и серебро, и каменья всякие. Взял я немного монет золотых, в пояс насовал, а куда еще брать? А тут отлив начался, выбрался я на своей мачте, смотрю – баркас рыбацкий в стороне, давай ему махать да кричать. Подобрали меня рыбаки да и вывезли на берег.

С пиратством я с тех пор завязал, в храме огромную свечу Спасителю поставил, да вот не смог я больше добраться до тех сокровищ, и даже рассказать никому не мог. Словно что-то мне говорило, мол, молчи, не время кому-то рассказывать. А тут еще узнал меня кто-то из ранее ограбленных пиратами, и погнали меня на каторгу. Я, конечно, бежал и стал пробираться к морю – меня снова поймали, снова бежал и так пять раз, вот последний раз уже не убегу, сил уже нет. А тут что-то давит на меня, словно требует, чтобы рассказал я все тебе: «Расскажи мальцу, расскажи мальцу!»

Заодно еще душа болит почему-то, вроде бы и давно это было, и я даже забыл и не вспоминал все это время, но недавно приснилось мне во сне, и теперь не могу, давит. Я ведь перед тем, как с пиратами уплыть, встречался с одной девушкой, звали ее Ликой. И однажды призналась она мне, что непраздная она, вроде бы носит под сердцем моего ребенка. Да я только отмахнулся от нее, мои мысли уже были далеко в море, с пиратами… А вот сейчас болит душа и за нее, и за того, кого она родила. Если вдруг получится у тебя все, помоги им, прошу. И ты знаешь, вот рассказал я тебе, и прямо легко так на душе стало, словно очистил я ее. Вот тебе еще кое-что… Думаю, пригодится, – старик сунул что-то твердое и холодное в руки Дарку и, отвернувшись, засопел, засыпая. Дарк, не глядя, сунул то, что дал старик, в голенище сапога, решил: «Завтра погляжу», и тоже заснул.

Утром оказалось, что старик ночью умер. Он лежал с таким спокойным выражением лица, словно спал, а все его проблемы и страхи ушли и его больше уже не волновали. Пришел старший конвоир и открыл замок кандалов, отстегнул старика от Дарка.

– Сегодня пойдешь сам, а там посмотрю, к кому тебя приковать. Будешь себя хорошо вести, так и дойдешь один, и никого на себе тащить не придется, – хохотнул конвойный.

День был пасмурный и холодный, сапоги давно уже у Дарка расползлись и просили каши, он подвязывал их периодически веревочками, которые плел из травы или лыка. Вечером на стоянке он осторожно осмотрел, что ему сунул старик, – это был ключ от кандалов.

«Ничего себе, старый каторжник все предусмотрел, лишь возраст и здоровье нельзя было предусмотреть. А что же мне теперь делать? И тянуть ведь нельзя, если вдруг завтра кого пристегнут, уже сложней бежать будет. Значит, сегодня, будь что будет. Решено!»

Дарк ждал, когда заснет лагерь, потом еще выжидал некоторое время, хоть и в сон клонило ужасно. И только в волчий час ночи осторожно отстегнул кандалы. Стараясь не издать ни одного звука, тихо их снял и двинулся к посту конвоиров. Обычно там дежурил один, остальные дрыхли, также устав за день, хоть и двигались они на лошадях, в отличие от каторжан, которым приходилось все расстояние мерить на своих двоих. Тот тоже дремал, положив голову на руки, и дремал крепко, потому что не слышал, как Дарк к нему подобрался. Дарк примерился и ударил его кулаком в висок, конвоир всхлипнул, дернулся и завалился на бок. Так же осторожно Дарк снял с убитого сапоги, меч и кинжал, подобрал лежащий рядом арбалет и с бьющимся сердцем, так что кровь шумела в ушах, двинулся в сторону от лагеря каторжан. Отойдя где-то на километр, он переобулся, сапоги были немного великоваты, ну да не беда, повесил на пояс меч и кинжал, закинул арбалет и сумку с болтами за спину и побежал.

Бежал он долго и, когда уже совсем не осталось сил, упал под какой-то куст и стал прислушиваться и осматриваться. Надо было хоть немного перевести дух и подумать, куда идти. Отдыхал он не более получаса, а потом снова отправился в путь. Сто метров быстрым шагом, сто метров бегом. Да, за эти несколько месяцев, начиная со дня его похищения, он заметно ослаб от плохого питания и постоянной нервотрепки. Но как бы ни было себя жалко, а надо бежать – через боль, через силу. Дарк двигался вдоль горной гряды, из географии он помнил, что она выходила к морю.

«Правда, там меня скорей всего и будут искать», – вдруг подумал он. От этой мысли, возникшей так внезапно в голове, он даже остановился.

«А если попытаться перебраться через горы, – думал он, – но на всех перевалах стоят крепости и посты пограничников». В нем словно спорили два человека в поисках правильного действия.

«Но ведь как-то ходят те же контрабандисты. Да, но я ведь не знаю ни троп, даже дорог на перевал не знаю. Что же делать… А если положиться на удачу? В общем, идем в горы, а дальше будет видно».

И Дарк резко повернул и направился к подножию гор. Вот они, вроде бы рукой подать, но даже до предгорий идти пришлось почти полмесяца. Пока они шел, убивал из арбалета сусликов, которыми кишела степь, и ел их сырыми. Первый раз его даже стошнило, но он настойчиво продолжал давиться жирным, теплым и сырым мясом.

На второй день он случайно натолкнулся на берга. Был тот еще молодым и не очень опытным, да еще кто-то его сильно потрепал. Берги были похожи на пещерных львов без гривы, имели короткий хвост и были очень сильны. На человека нападали лишь в некоторых случаях, когда он им угрожал, но специально не охотились и, если человек не имел намерения причинить им зло, то они, даже находясь рядом, ничего ему не делали. У него было разорвано ухо и повреждены мышцы на задней ноге, идти он мог, поджав ногу, вернее, ковылять, а вот охотиться – нет, даже несмотря на то, что берги ничем не пахли абсолютно и ночью видели так же, как днем. Поэтому было видно, что он сильно исхудал, еще немного – и мог бы умереть от голода. Этим огромным хищникам надо было много питания, они имели огромные клыки и когти и в основном охотились ночью. Убить их было не просто: начиная от нижней челюсти и до самого хвоста шел хитиновый панцирь, который непросто было пробить. А спину, бока и морду укрывала мягкая светло-коричневая шерсть с большими желтыми пятнами, вот только и ее пробить было проблематично. Убить его можно было, только попав в одну точку за черепом, там находился нервный узел, попав в который, охотники обездвиживали берга, и тогда можно было его добить или вообще делать, что хочешь. Но на бергов почти не охотились. Нет, конечно, были авантюристы, но, во-первых, бергов было очень мало, а во-вторых, его еще надо было выследить, и вот в это время охотник или охотники могли сами превратиться в добычу. Бергам приписывали много такого, во что верилось с трудом: что они могли понимать человека и выполнять его просьбы или команды, что если берг запоминал человека, то даже через много лет он его узнавал. Дарк вначале испугался, он первый раз видел этого страшного зверя и растерялся, но потом увидел, что берг не собирается нападать, и, разглядев его состояние, успокоился.

Вначале Дарк хотел просто пройти мимо, но, взглянув в очередной раз на берга, поймал его взгляд, полный тоски, и пошел охотиться на сусликов. Потом кормил берга и ел сам, вначале тот рычал и делал угрожающие движения.

– Давай, рычи, тогда так и останешься голодным. Вы посмотрите на него, ему свежее мясо подают, а он тут еще ворчать будет, – бормотал Дарк, подсовывая палкой свежедобытого суслика. – Ну и что, что мало, где я тебе тут антилопу найду, да и некогда мне, идти надо, а я тут с тобой время теряю.

Затем Дарк снова ушел охотиться. С бергом он потерял целые сутки, пока тот смог подняться и идти, вернее, ковылять. Так они и шли: Дарк впереди, а берг ковылял сзади. Первое время Дарк опасался и думал, что берг преследует его, чтобы напасть и съесть. Но тот больше не проявлял агрессии, а однажды ночью Дарк проснулся оттого, что ему было очень тепло. Проморгавшись со сна, он увидел, что с одной стороны лежит берг и греет его своей тушей. Чтобы как-то к бергу обращаться, он назвал его Суслик и всю дорогу, сколько шли, так его и называл. В конце концов, тот даже стал откликаться на кличку.

Так они и брели вдвоем к этим горам, берг заметно оправился от своего недуга и уже уверенно наступал на лапу, и спали они теперь вдвоем, прижавшись друг другу. Конечно, идя один, Дарк уже бы достиг гор, но ему не хотелось бросать берга, он даже гордился тем, что его попутчиком был такой зверь. Наконец они достигли предгорий.

Войдя в небольшой лес, растущий у подножия гор, Дарк решил немного отдохнуть: тут и родничок бежал, да и сил уже просто не было. Первым делом после того, как вдоволь напился, он разделся и, спустившись по ручью, бежавшему из родничка, обмылся как смог, но и это придало свежести телу и сил. По дороге сюда он совершенно случайно подобрал кусок камня, похожего на кремень, и на привале, ударив им по плоскости кинжала, высек сноп искр. Дарка это чрезвычайно обрадовало, но разводить костер там, в степи, он не стал, боясь выдать себя дымом. А вот в этой роще он решил попробовать развести костер. Долго искал, но нашел сухой мох, собрал сухие травинки, тоненькие сухие веточки и решил попробовать. Спасибо сержанту, в который раз уже вспомнил Дарк учителя, он ведь его не только мечом учил махать, а тренировал и рассказывал, и как костер развести, и как силок поставить. Да много чего за десять лет учебы Дарк от него узнал.

Вот и сейчас, молотя по кинжалу камнем, он внимательно наблюдал. Наконец мох затлел, и Дарк стал раздувать его и подкладывать сухие травинки и веточки. Вот первый язычок пламени лизнул несмело веточку, вот уже палочку побольше, и через некоторое время весело горел костер. Берг внимательно смотрел, что он делает, потом фыркнул и куда-то побежал. В дороге Дарк настрелял сусликов и сейчас принялся их разделывать, нанизывая на заготовленные прутья, развешивая над костром. Конечно, попотеть Дарку пришлось во время охоты: зверек-то небольшой, да и пугливый, попробуй попади. Правда, в этих местах они совсем не пуганые и жирные, каждый чуть менее двух фунтов, но все равно слишком близко не подползешь. Но теперь он решил зажарить себе трех и нормально поесть, а остальных берг сырыми сожрет и не подавится.

Когда потянуло дымком жарящегося мяса, Дарк давился слюной, но решил есть только прожаренное мясо, хватит уже, как дикому зверю, питаться сырым и с кровью. Наконец он решил, что все готово, снял первую тушку и принялся, обжигаясь, глотать горячее и такое вкусное мясо. Проглотив первую тушку и утолив первый голод, он неспеша стал есть вторую. За все последнее время желудок у него ссохся, и вторую он уже доел через силу. Последнюю тушку Дарк, срубив ветку на дереве, под которым сидел, надел на сучок.

Берг появился совершенно бесшумно и принес небольшую косулю.

– Ну, теперь ты совсем здоров, охотиться можешь и с голоду не пропадешь, только больше ни с кем не дерись, пока не вырастешь. А то снова в переделку попадешь, а меня рядом не будет, – и Дарк автоматически погладил Берга и, уже совершая действие, испугался, что берг может одним движением отхватить ему руку. Но тот никак не отреагировал на прикосновение Дарка, только зевнул, открыв пасть, а потом лизнул руку Дарка.

Насобирав хвороста, чтобы подкидывать ночью, он, наконец-то сытый, впервые за несколько месяцев спокойно уснул. Несколько раз просыпался, чтобы подкинуть хворост в костер, и снова засыпал. Берг, как всегда, спал рядом, и, несмотря на осенний холод, ночами Дарку было тепло и даже жарко.

В этом леске он провел несколько дней: жарил мясо, которое приносил берг, отъедался и отсыпался. Рыскал по округе и в двух километрах от стоянки нашел накатанную дорогу в горы, наверное, ведущую на перевал и пост пограничников. Он прекрасно понимал, что сидеть тут не имеет смысла. Надо уходить в королевство Кармина, потому что тут он – преступник, любой его может убить или, поймав, снова отправить на каторгу. Напившись перед дорогой, Дарк поднялся: как не хотелось ему отсюда уходить, но он понимал, что задерживаться тут не стоит.

– Ты со мной пойдешь? – спросил он берга. – Ну, смотри, не хочешь – оставайся, а я пойду, – и начал потихоньку подниматься в горы по найденной дороге.

Первую ночь он спал в небольшой расщелине, ужасно мерз и утром, проснувшись, побыстрее отправился снова в путь, чтобы хоть как-то согреться. Старая и уже ветхая одежда не грела, а больше у него ничего и не было. На третий день пути он подстрелил большого горного козла, тот долго не хотел умирать и прыгал, прыгал, пока не свалился в узкую расщелину. Правда, огромные рога не дали провалиться ему полностью, и он висел, зацепившись рогами. Дарк с трудом его вытащил и принялся разделывать. Насобирав веток, он развел костер и принялся жарить на камне мясо, отрезая его тонкими полосками. Мясо было жестким, но молодым зубам это не было помехой. Так как уже была ранняя осень и ночи были холодные, а дни еще жаркие, то влагу он слизывал рано утром с камней, но этого было мало, и он постоянно страдал от жажды. Шкуру он аккуратно снял и принялся чистить ее от мяса и жира. Затем долго тер ее камнями, какая-никакая, а одежда. Чем выше он поднимался в горы, тем холодней становилось. Он таскал эту шкуру, пока не добрался до перевала. Ночью она все-таки хорошо согревала, правда, очень воняла, но Дарк за это время уже и не к такому притерпелся.

Наконец он вышел к посту на перевале – это был небольшой домик в стороне от дороги и будочка поста у самой дороги, в которой, по расчетам, могло поместиться не больше трех человек. Дарк наблюдал за постом целых два дня, периодически жевал полоски козьего мяса и смотрел, смотрел, пытаясь продумать способ перебраться. Делать было нечего, переходить придется в этом месте. Пару дней назад Дарк проверил свое оружие, подточил меч и кинжал, проверил тетиву арбалета. Он обратил внимание на то, что ночью в будке дежурили три пограничника и спали они по очереди. Днем их меняли еще три человека, и так все время. Службу несли спустя рукава. Плохо было только то, что обойти их никак нельзя было: с одной стороны – каменная стена и с другой такая же. Но, видно, Спаситель за ним наблюдал: в ту ночь, когда Дарк решил попробовать пробраться через пост, один из пограничников повредил ногу. Что уж он там делал, неизвестно, но вдруг раздался душераздирающий крик, и все переполошились, даже из казармы выскочили. К будочке потрусил офицер или старший поста, послышалась брань. И через некоторое время двое оставшихся пограничников потащили третьего на руках. Тот выл на одной ноте, рядом семенил офицер и во все горло материл остолопа. Дорога была свободной, и Дарк вначале потихоньку миновал будку поста, а потом все быстрей и быстрее побежал по дороге. Хорошо, ночь была лунная, и дорогу было хорошо видно, правда, Дарк держался в тени скал, но идти было нормально. Когда увидел пост королевства Кармина, он присел в тени, ожидая рассвета.

«Не стоит вызывать подозрение пограничников», – подумал он. Пока ждал рассвета, вздремнул и уже по светлому подошел к посту.

– Куда путь держим? – спросил его один из пограничников, остальные даже не посмотрели в его сторону.

– Да это я тут… – растерялся Дарк.

«Ну вот, кто мне мешал продумать, куда я иду», – ругал он себя.

– Да я это, к сестре.

– Знаю я этих сестер, – засмеялся пограничник, – ты давай или сам к нам перебирайся, или любовь свою к себе забирай, а то носишься туда-сюда. Ладно, проходи. Надеюсь, злого умысла против королевы и шпионских замыслов не имеешь?

– Что вы, что вы, господин пограничник, нет конечно, такое скажете!

За кого он принял Дарка, тот так и не понял, с кем он его попутал. Но, услышав, что разрешили проходить, так и рванул со всех ног подальше, а то опомнятся, документы проверять начнут, которых у Дарка и в помине не было.

Шел он до самого вечера, пока не уткнулся в городок под названием Далин, где и решил заночевать. При виде городка он выбросил из-за пазухи сушеное мясо козла, привел, как смог, себя в порядок и вошел в ворота. На него никто не обратил внимания, и Дарк спокойно проследовал дальше в город. Спросил у прохожего, где тут постоялый двор, и направился по указанному маршруту. Порывшись в поясе, он нашел две серебряные монеты и одну золотую – это было все, что осталось из наследства капитана. Войдя в помещение, он замер на пороге, у него даже голова закружилась от запахов. Придя немного в себя и сглотнув слюну, Дарк огляделся и направился к стойке, за которой стояла симпатичная женщина средних лет и протирала кружки.

– Скажите, вы сдаете комнаты?

– Да, молодой человек, сдаем, – осмотрев его с головы до ног, ответила она.

– А у вас можно будет посетить мыльню и смогут ли мне постирать там вещи?

– Конечно, молодой человек, но за отдельную плату. На сколько вы хотели бы снять комнату?

– Ну… я даже не знаю ваших цен, не могли бы вы озвучит их порядок?

– Если вы снимите комнату с пансионом, это завтрак, ужин и проживание, это будет стоить вам четверть серебряной монеты.

– Хорошо, тогда я снимаю у вас комнату пока на три дня и ночи, вот оплата, – и Дарк положил серебряную монету.

– Вам дать сдачи? – спросила женщина.

– Вы же говорили, что за мыльню и стирку надо платить.

– Если вы снимите у нас комнату с пансионом на четыре дня, то все это для клиента бесплатно.

– Хорошо, я согласен, – заулыбался Дарк. Как же хотелось стать нормальным человеком, забыть боль, унижения, страх и наконец вымыться.

– Тогда вас проводят в комнату, а я побеспокоюсь, чтобы вам подготовили мыльню. Марта, проводи молодого человека в четвертую комнату, – прокричала она.

Откуда-то из-за спины женщины, по всей вероятности, хозяйки заведения, выскочила симпатичная молоденькая девушка.

– Прошу вас, господин, – проворковала она и пошла впереди, покачивая бедрами.

– Марта, я тебе что говорила, – вдруг раздался голос хозяйки. Сейчас в нем слышались стальные нотки.

– Ну мама, что ты начинаешь! – огрызнулась девушка, но тут же изменила походку и уже не так сильно покачивала бедрами.

Оставив в комнате меч и арбалет, Дарк спустился на первый этаж, и та же Марта провела его в мыльню.

– Можете отдать одежду, и ее сразу же постирают, а завтра уже наденете чистую и свежую, – проговорила она.

– Может, я отдам ее в своей комнате? У меня просто нет ничего другого. Не буду же я ходить голый, – ответил на ее предложение Дарк и отчаянно покраснел.

– Ну хорошо, как хотите, мойтесь, – и она, крутнувшись, вышла из помещения.

Дарк погрузился в горячую воду, ощущая настоящее блаженство. Он долго лежал, отмокая и перебирая в голове события последних дней. Потом, тщательно намылив мочалку, встал в ванной в полный рост и стал тереть тело. Вдруг кто-то вскрикнул. Он посмотрел в ту сторону, откуда раздался крик, и увидел стоящую Марту. Она вскрикнула, но этим и ограничилась, стояла и во все глаза пялилась на голого Дарка. Тот упал в ванну, выплеснув из нее часть воды.

– Прошу прощения, не ожидал вашего визита, – пробормотал он, злясь на эту девицу.

– Ой, да ладно, что я там не видела, – проговорила та и тут же покраснела. – Вот, возьмите, наденете, а завтра отдадите, – и она положила на место его одежды холщовые штаны и такую же рубашку.

– Благодарю вас, – проговорил смущенный Дарк.

После ванной казалось, что он стал легким, как пушинка. Надев простые грубые штаны, подвязав их веревкой и натянув чуть маловатую рубашку, он вышел в зал, присел в уголке почти рядом со стойкой и принялся ждать. Перекусив тушеными овощами с мясом, заев это пирогом с печенью и запив холодным фруктовым взваром, Дарк, счастливый и, как никогда за последнее время, сытый, отправился спать. Спал без сновидений и долго, проснулся, когда на дворе был уже день.

Глава четвертая

– Грав, ты слышал, что парень, который твоего чуть покойником не сделал, говорят, бежал с этапа? Убил нескольких конвойных дружинников и бежал. Да вроде бы сюда направился, говорят, он на суде всем обещал отомстить за несправедливость. Ты бы своих-то попрятал. Тибол-то отошел после удара? Смотри, конечно, сам, но будь осторожен, а то мало ли что, – участливо говорил отец Майлы, тоже член совета провинции.

Хотя в душе он готов был хохотать. Ни для кого не было секретом, как проходил суд и сколько это стоило Граву, отцу Крава и Тибола. А еще недоросль Грава пытается ухаживать за Майлой, а зачем, спрашивается, ему нужен зять-идиот? Когда он это узнал, тут же решил поговорить с дочерью откровенно. Та, почему-то решив, что отец пытается ее сватать за Крава, вдруг расплакалась и в сердцах сказала, что лучше она умрет, но за это ничтожество никогда не пойдет.

– Успокойся, родная, я совсем не хочу, чтобы ты за него выходила. А то будто я не знаю их семейку, не плачь, моя хорошая, – гладил он дочь по голове.

– Ты правда не хочешь, чтобы я за него шла? – сквозь слезы спросила дочь.

– Клянусь тебе памятью матери, – серьезно проговорил он.

– Ты у меня самый лучший, – бросилась ему на шею дочь.

Грав в это время ворвался в кабинет префекта.

– Говорят, что парень, который напал на моего младшего, бежал.

– Да, я знаю, я уже выставил посты на подступах к городу и во все портовые города направил его описание. Не переживай, скоро поймаем. Тебе-то что, тут судейским беспокоиться надо, – хохотнул префект. – Ладно, Грав, иди, дел у меня невпроворот, – и когда тот вышел, префект еще раз усмехнулся.

«Забегали… Интересно, а нельзя ли как-то с этого дела что-то поиметь», – подумал он и стал строить планы.

* * *

Умывшись в тазу с водой и надев пусть и старенькую, но чистую и пахнущую травами одежду, Дарк спустился в зал. За стойкой стояла Марта, в зале никого не было, и Дарк, немного робея, спросил, может ли он позавтракать.

– Да, конечно, присаживайтесь, сейчас подам вам. Вы желаете сытный завтрак, или так… легкий?

– Давайте сытный, – покраснел отчего-то Дарк.

Марта принесла ему кашу с мясом, вчерашний пирог с печенью да горячий шавер – местный бодрящий напиток. Поев, Дарк уже и расхотел куда-нибудь идти, на него навалилась сонливость, и он подумывал, не отправиться ли ему обратно в комнату и там поспать. Но пересилил себя и побрел на рынок: надо было приодеться, ведь впереди зима. Да и о какой-нибудь работе надо подумать и по возможности ее поискать.

Рынок шумел и поражал своим разнообразием. Здесь продавали и поздние фрукты, и хлеб, и его производные – булочки, пирожки всех видов и с разной начинкой, живность – коней, овец, коз, коров, много всякой птицы – и живой, и убоины. Найдя лавку с одеждой, он стал интересоваться ценами и качеством. Одежда тут была и новая, и подержанная – выбирай на любой кошелек.

Дарк взял себе новые холщовые штаны черного цвета, новые серую и синюю рубашки, подержанную, но почти новую куртку на меху и войлочную шляпу с большими полями. Зашел в сапожную мастерскую, там ему заменили один каблук и поставили новые набойки, а так сапоги еще походят. Бывший владелец, видно, их совсем недавно приобрел. После всех покупок у него осталось еще целых шесть серебряных монет, а все покупки обошлись в пять серебрушек.

Дарк зашел в таверну, расположенную на рынке, съел два пирожка паршивого качества и вкуса с яйцом и луком, запив это сладким медовым напитком. Поспрашивал местных о найме на работу, но узнал, что есть места только в рыночной страже, у которой постоянная убыль состава, и решил все хорошо выяснить, что это за стража и стоит ли туда идти, если там постоянный дефицит кадров. Купив пару листов писчей бумаги и немного чернил, Дарк решил, наконец, написать письмо отцу и матери, чтобы они не волновались, что он жив, здоров и скоро приедет, когда, правда, точно не знает.

На постоялом дворе хозяйка встретила его приветливо и с одобрением посмотрела на куль с вещами, который он тащил. Сегодня он провел остаток дня, наслаждаясь бездельем. За ужином расспросил Лирону, так звали хозяйку заведения, о рыночной страже. Та махнула рукой:

– Если тебе предложили поступить в нее, то отбрось эту мысль. Конечно, решать тебе, но… Дело в том, что на рынке верховодит ночная гильдия, и все, кто ей не подчиняются, рано или поздно уходят из стражи.

– И что, никто не может этим занятся? Куда смотрит бургомистр?

– Да никому это не надо. У нас раньше хороший бургомистр была, да повысили ее, назначили в управление провинции, а нам оставили ее заместителя. Вот уже год такое вот безобразие творится.

Когда он попросил у Лироны гусиных перьев, та начала выяснять, зачем они ему нужны, подозрительно посматривая на него.

– Да я просто хотел письмо родителям написать, чтобы не переживали, что жив-здоров, давно не писал.

– Ой, а ты грамоту разумеешь?

– Да, знаю.

– Перьев я тебе дам, а не хочешь подработать? – заинтересованно спросила Лирона.

– Хочу, а как?

– А вот выделю я тебе стол, и будешь ты за небольшую плату писать людям письма, жалобы и прошения. На рынке есть такая лавка, так там всегда толпа стоит. Клиентов я тебе спроворю.

– Ну, попробовать можно, а какие цены?

– А вот представь себе десять медных монет. Лист полмедяшки да чернила – вот и все затраты, а скинешь цену, и у тебя от желающих отбоя не будет.

– Так почему вы до сих пор это не организовали?

Лирона вдруг замялась и покраснела, как девчонка.

– Да я сама в ней не очень, прочитать-то еще смогу, а вот писать… А Марта так вообще не ученая, считает, правда, хорошо. Вот думала нанять ей монашка, чтобы научил грамоте, да смеяться стали надо мной. На том и остановились.

Так что через день Дарк сидел за выделенным столом и ждал клиентов, которые себя ждать не заставили – в первый день он написал три письма и одно прошение. С того дня так и пошло: писал в среднем шесть-семь писем в день, иногда до десяти. Кроме того, его часто просили прочесть письма и ответы на прошения, переспрашивали, уточняли. Почти все, кто пришел писать письмо, ожидая своей очереди, что-то заказывали, и, соответственно, у Лироны увеличилась выручка, а с этого и прибыль. А после того, как он взялся учить Марту грамоте, ему выделили бесплатно комнату на чердаке с небольшим окошком. В комнате проходила печная труба, и Дарк, придвинув к ней кровать, спал в тепле, так как печь тушили поздно, а затапливали рано.

Зима пришла неожиданно. Однажды утром, выглянув в окно, Дарк увидел, что на земле лежит снег.

«Вот и зима, – подумал он. – Когда она пройдет, надо ехать домой и там предпринимать поход к острову за сокровищами. Там и отец поможет это организовать, и дружинники замка – люди проверенные. Или самому что-то тут предпринимать», – а как и что, пока было неясно и ему самому.

Письмо родителям он написал и отправил его через гильдию купцов, заплатив серебряную монету. В это время так и ходили письма: купец по дороге доставлял его в город, там письмо снова переправлялось другим купцом в нужную сторону и так до самого адресата. Сколько оно будет идти, никто не знает: ни тот, кто отправлял, ни тот, кто брался за доставку.

Все вроде бы было нормально, только отношения с Мартой доставляли некоторые проблемы. Та изо всех сил пыталась влиять на него: или пыталась затащить в постель, или даже сама не знала, чего ей надо. Часто принимала такие рискованные позы или, расстегнув несколько лишних пуговиц на лифе платья или кофты, совала его чуть ли не под нос Дарку. Парень, конечно, реагировал на это соответственно, и это выбивало его из колеи. Законы в королевстве были своеобразные: стоило девице заявить, что ты с ней переспал, да еще с непорочной на момент соития, и тебе волей-неволей приходилось жениться на ней, а за обман хоть с той, хоть с другой стороны или отказ жениться – каторга. Большой популярностью у молодых дворян пользовались увеселительные заведения, правда, и цены на услуги там были бешеные. Вот Марта и пыталась его соблазнить всеми силами. Однажды он все-таки не удержался и потрогал ее грудь.

– Ну как, понравилось? – спросила его Марта. – А ведь мог бы давно получить еще больше, может, даже все.

«Ну уж нет, – думал Дарк, покраснев, – только не это. Жениться мне рано, да я и не хочу, у меня немного другие планы, а на каторгу тем более не хочу».

После этого случая Дарк старался не оставаться с ней наедине, чтобы не попасть впросак. Марта постепенно усваивала грамоту, уже читала по слогам и даже писала. Лирона была очень этому рада и старалась угостить Дарка чем-то вкусным. Иногда Дарк помогал Лироне сводить баланс расход-приход. Считал он довольно быстро, и на все это у него уходило полдня, а Лирона иногда это же считала неделями. Так он и жил, ожидая весны, спокойно и размерено, даже тренировался потихоньку на заднем дворе. За время, проведенное на постоялом дворе у Лироны, Дарк еще больше подрос, раздался в плечах и заметно возмужал, спокойная и сытная жизнь дала себя знать, да ведь и рос он еще. Как-то у пьяного отставного солдата он почти за даром приобрел шлем и хорошую кольчугу, на ней дополнительно были прикованы стальные пластины на груди, животе и плечах. В жизни пригодится, решил Дарк. Его тяготили его обязанности, и он уже думал пойти в базарную стражу или как-нибудь прибиться к городской страже. Но все это пока было только мечтами.

* * *

– Нет, мама, я не хочу даже думать сейчас об этом, мне от одного взгляда на всех этих кавалеров становится дурно. И на женщин меня тоже не тянет, так что успокойся. Мне только недавно исполнилось шестнадцать, а ты уже советуешь «присмотреться к юношам, меня окружающим», – передразнила ехидным голосом Франческа Ланская, принцесса королевства Кармина, младшая дочь королевы государства Кармина, Сальвы Мистель Ланской. – Кроме того, у тебя есть наследница, вот и требуй от нее внуков, а от меня отстань.

– Вот был бы жив твой отец, он бы тебя застав… – договорить королеве не дали, руки дочери обняли ее, Франческа прижалась к матери.

– Мам, ну что ты говоришь, ты же знаешь, как папа любил меня и никогда бы он не заставил сделать что-то, чего я не хотела.

– Вот ты и пользуешься этим и из меня веревки вьешь. Эх, Эрик, Эрик, как же тебя сейчас мне не хватает, – с болью в голосе проговорила королева.

– Мам, ну успокойся, придет время, и я приведу к тебе своего будущего мужа, устрою вам обоим смотрины. А сейчас я не готова это даже обсуждать, – принцесса чмокнула королеву в щеку и побежала к двери кабинета.

Уже в дверях кабинета она обернулась.

– А ты правильно поступила, что начала проверки провинций и городов. Надо их тряхнуть, может, меньше воровать будут. Как хочешь, а я завтра также уезжаю с проверяющими, очень хочется вникнуть во все самой, – и пока королева думала, что ей ответить, принцесса послала ей воздушный поцелуй. – Я очень люблю тебя, мамочка, – проговорила она и скрылась за дверью.

– Иди уж, подлиза, – засмеялась королева.

И когда за юной принцессой закрылась дверь, она оперлась головой на руки, приподнятые на локти, и задумалась.

«Как все же быстро растут дети! Вот эта кроха уже совершеннолетняя, очень красивая девчонка. Ну, характерной и настырной она была всегда и всегда умела настоять на своем. Эрик ее очень любил, да он вообще любил дочерей, но младшую выделял… Эх, Эрик, Эрик, – снова тяжело вздохнула она, – ну зачем ты полез в атаку на пиратов, ведь видел, что у них три корабля против твоего одного. Боялся, что в трусости обвинят – жена, мол, королева, зачем ему геройствовать и погибать. И что ты кому доказал? Ну победил ты, утопил два корабля, а один взял в плен, а сам погиб, ты герой, а обо мне ты подумал? Как мне жить, как ложиться в холодную постель и просыпаться на мокрой от слез подушке?»

Постучавшись в дверь, в кабинет вошел секретарь.

– Ваше величество, к вам старшая дочь.

– Пусть войдет, – нагнувшись и перекладывая на столе какие-то документы, чтобы секретарь не видел слез, проговорила она.

Дочь, Лиона, неспеша вошла в кабинет. Она была на три года старше Франчески.

– Здравствуй, мама! – проговорила она и, увидев слезы на глазах матери, спросила: – Ты снова вспоминала папу? Но так же нельзя, прошло уже шесть лет, а ты все плачешь.

– А как можно? Вот если бы твой Матео так вот… – королева не стала произносить слово «погиб», но это и так было ясно, – как бы ты себя вела?

– Не знаю, – пожала плечами Лиона, – но, по крайней мере, не убивалась так, как ты. Мам, ты не могла бы увеличить денежное содержание, пока мы живем во дворце и наш дом в столице ремонтируют? Матео расстроен, что нам вечно не хватает денег.

– Твой Матео вместо того, чтобы заниматься делом, проигрывает деньги, что я тебе даю, в заведении мадам Альфины. Ты знаешь, что это за заведение?

– Нет, – удивленно проговорила Лиона.

– Так вот, это заведение, где играют в карты и в другие игры на деньги, а также проводят время с распутными девками и другими прелестями великосветской жизни, такими как пыльца лотоса и симарские травы. Да, он не интересуется пока, еще раз повторю – ПОКА, девицами, видно, ему хватает и тебя. Но надолго ли это? Благодаря тебе его и его родителей я вытянула из нищеты, куда их загнал такой же игрок, как и он, – его отец. Оооо, Спаситель, ну где была твоя голова? Как же я не хотела этого союза! Тоже мне, князья эну Вальдо, – королева скривилась, как от лимона.

– Мама, но я правда не знала этого! Он говорит, что постоянно покупает то снаряжение, то еще что-нибудь, я ничего не понимаю в этих воинских штуках. Я с ним сегодня же поговорю.

– На те деньги, что он проигрывает, уже можно было снарядить его полк королевских кирасиров. Не надо ничего говорить, завтра им огласят приказ, и его полк отправится на границу с республикой, вот пусть проветрится в горах немного. Командир полка уже получил лично от меня указание, чтобы капитана Матео эну Вальдо отправили на самый трудный участок и никаких поблажек. А ты немного отдохнешь, развеешься, – затем голос королевы стал колючим и холодным, – и запомни: королева такой, как ты сейчас, не бывает! Ты должна контролировать все, а ты собственного мужа проконтролировать не можешь. Все, иди, отправишь служить суженого, приходи. Денег, конечно, дам.

«Вот ты посмотри, сестры из одного чрева вышли, но если бы я их сама не рожала, то сказала бы, что они от разных мужчин или матерей, так нет же, а какие разные», – думала королева, глядя вслед ушедшей дочери.

Додумать ей не дали. В кабинет без стука вбежал канцлер, старика трясло, и он был ужасно бледен.

– Ваше величество, убит посол Польма, Тудор гардар Лаша. Что произошло, пока не ясно, но у посла в кулаке был зажат оторванный жетон нашей тайной службы. Посольство уже отправило голубя в свое королевство, – канцлер замолчал, тяжело переводя дух.

Королева замерла, погрузившись в свои мысли. Как же все не вовремя, теперь это уж точно война. Королевство Польма бедное, но до умопомрачения воинственное, последнее время еле удавалось сдерживать их агрессию. Нет, королева не боялась войны, она ее не любила, да что там говорить, просто ненавидела. Как любая женщина и мать, она понимала, что это сотни убитых и покалеченных молодых мужчин, что это обнищание простых сервов, увеличение числа сирот, а также разбойников на дорогах.

– Вызови ко мне начальника тайной службы, коннетабля, казначея и начальника стражи столицы, – приказала она своему секретарю. – Присаживайтесь, князь, – любезно предложила она канцлеру, – нам сейчас надо многое с вами обговорить и решить. Даже если это война, мы должны встретить ее во всеоружии. Я хотела завтра отправить полк синих драгун на границу с Республикой, но теперь думаю отправить его к границе с Польма.

* * *

Дарку уже давно надоело сидеть и писать письма, все-таки его молодая деятельная натура требовала чего-то другого, и он все-таки решил пойти в базарную стражу.

«Будет невмоготу – уйду!» – думал парень, направляясь в мэрию. Там его немного опросили, долго допытывались, почему он решил быть стражником на рынке. Дарк вежливо отвечал на вопросы и делал вид, что абсолютно несведущ в том, что творится с этой стражей, упирая на то, что решил подзаработать. Опросив, его представили начальнику стражи, жирному, с заплывшими глазами и сломанным носом. Тот посмотрел на своего нового стражника и, черкнув несколько строк на листке бумаги, направил его к каптенармусу экипироваться. Заведующий хозяйством базарной стражи был, в отличие от начальника, человеком худым, каким-то дерганым, с бегающими глазами. Он выдал Дарку слежавшуюся кожаную бронь с трещинами на боках.

– Ты ее маслом смажь, пусть пару дней полежит и будет как новая, – говорил он, нисколько не смущаясь.

Затем Дарк получил меч, тронутый ржавчиной, из отвратительного железа и сожаление каптерщика по поводу отсутствия шлема.

– Нет, даже не знаю, что делать, – сокрушался он. – Правда, там есть один, но это шлем самого начальника. Как быть, не знаю, – но его продувная морда, говорила, что за мзду он найдет, что хочешь.

Покрутив экипировку в руках, Дарк поинтересовался, а может ли он служить в своей.

– Ну, тут сказать ничего не могу, как такового запрета нет, хотя многие что-то докупают или улучшают, смотри сам, – скривился каптерщик, поняв, что ему ничего не обломится.

Дарк подумал и взял все, что ему выдали. Правда, на службу он надел свою кольчугу и шлем, взял меч охранника каторжников – тот был лучше сбалансирован и качественней сделан. Первую седмицу он и десяток таких же, как он, дежурили днем, следили, чтобы не было драк, гоняли нищих, чтобы не мешали торговле, в общем, следили за порядком.

Неприятности начались, когда их десяток перевели нести службу ночью, охраняя лавки торговцев от грабежей, поджогов и других безобразий. Дарку объяснили, что почти все торговцы платят дань ночной гильдии, а тем, кто не платит, лавки периодически грабят, самым непонятливым – жгут. Но таких почти нет.

В первую ночь при обходе он заметил темные тени возле одной из лавок. Тихо подойдя, он увидел, что несколько человек пытаются выломать дверь, чтобы проникнуть внутрь. Дарк поинтересовался, что происходит, и получил очень грубый ответ убираться. На что он вынул меч и плашмя огрел говорившего по голове так, что тот потерял сознание. Остальные грабители оторопели и, прекратив ломать двери, уставились на Дарка.

– Ты знаешь, кого ударил? – спросил один из них Дарка.

– Вора и грабителя. Я и поставлен тут на охрану, чтобы не давать таким волю. Предлагаю забрать подельника и убираться от сюда.

– Хорошо, мы уйдем, но тебе это просто так не пройдет, так что ты сделал большую ошибку, – ответили ему и, подхватив так и не пришедшего в себя подельника, постарались быстро удалиться.

Рассказав о происшествии десятнику, Дарк заметил, как тот нахмурился и даже немного побледнел.

– Да… Надо было мне сообщить что ли, прежде чем что-то предпринимать, – пробурчал тот.

– А чего тут такого? Вы думаете, воры выстоят против вооруженной мечами стражи? Да тут можно давно навести порядок, почему все боятся?

– Ты молодой и ничего не понимаешь, – ответил ему десятник, – тем более приезжий, а у нас тут семьи, дети, родители. А это отребье ни перед чем не остановится, могут и дом поджечь, и ребенка убить или похитить, да что угодно сделать могут.

– Ну, а если обратиться к власти?

– К власти, говоришь, – подняв на него глаза, проговорил десятник и, понизив голос почти до шепота, продолжил: – Да они это все и покрывают, или ты не знал?

Дарк был ошарашен открывшейся правдой и уже пожалел, что, не посоветовавшись, влез в это дело. А с другой стороны, его просто корежило от того, что надо идти на сделку со своей совестью и бандитами.

«Ну уж нет, я не поддамся», – думал он, а вслух сказал:

– Тогда скажешь, что ни ты, ни другие ничего не знали, а все я совершил по собственной инициативе.

Поняв, что в покое его не оставят теперь, Дарк стал готовиться. Поэтому он вынес и припрятал недалеко от постоялого двора кое-какую одежду, арбалет и немного припасов.

Два дня, вернее, ночи ничего не происходило, на третью десятник, придержав Дарка перед выходом на обход, предупредил:

– Смотри, со мной вчера говорили, что тебя попытаются наказать, будь осторожен: могут просто избить, а могут и убить в назидание другим. Я ничего не могу сделать, – не поднимая глаз на Дарка, проговорил десятник, – даже предупреждать не должен. А теперь иди и смотри в оба.

После этих слов Дарка вначале бросило в жар, а потом пришло какое-то успокоение и трезвая, холодная оценка ситуации. Он вытащил кинжал и, зажав его обратным хватом левой рукой, спрятал лезвие в рукаве кольчуги. Он шел вдоль лавок, стараясь не выдать настороженность, но ловя каждый шорох, поэтому и услышал воров раньше, чем они стали действовать. Те притаились на крыше одной из лавок и, наверное, хотели прыгнуть на стражника сверху и, пока тот будет приходить в себя, убить его ударом кинжала в шею. Это Дарк узнал уже после, а сейчас он, услышав сверху шорох, отпрыгнул назад, выхватил меч правой рукой и увидел, как с крыши лавки спрыгивают несколько человек.

Раздумывать было некогда, и Дарк ударил сверху вниз, разрубая первого противника. Те не ожидали такого и на несколько мгновений просто растерялись, что дало возможность нанести еще удар и обратным движением снизу вверх поразить третьего вора. Двое оставшихся попытались удрать, но Дарк не дал им этого сделать: метнув кинжал, он убил еще одного, а догнав последнего, оглушил его ударом плоскостью меча по голове. Осмотревшись вокруг, он понял, что никто не обратил внимания на шум, пусть и небольшой, или сделали вид, что не обратили. На обход выходило трое стражников, у каждого был свой участок, потом их меняли, и так до самого утра. Утром заступала дневная смена.

Дарк связал, а потом взвалил нападавшего на плечо и вынес его за территорию рынка. Он прекрасно понимал, что теперь ему надо уходить из города, но он хотел еще выполнить намеченный им план и громко хлопнуть дверью напоследок. Утащив тело вора на пустырь в какой-то полуразвалившийся сарай, он потер его лицо снегом и, видя, что тот приходит в себя, зажал ему нос пальцами. Когда тот отрыл рот, он всунул туда кляп, изготовленный из полы его же одежды. Дарку надо было кое-что выяснить, прежде чем покинуть городок.

– Слушай меня внимательно, – проговорил Дарк – мне надо знать, где живет глава ночной гильдии. Я сейчас выну кляп, и ты мне ответишь.

Дарк выдернул кляп, но в тот же миг вор заорал, вернее, попытался это сделать. Так как парень был на чеку, он резко ударил того в живот, выбив из него дыхание, и, когда тот открыл рот, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха, снова воткнул ему кляп. Не останавливаясь на этом, Дарк достал кинжал и просто отсек вору ухо. Даже ночью было видно, как расширились у него глаза от боли и как он задергался.

– Повторяю, ты мне все равно расскажешь все, что мне нужно: где находится ваш главарь и как туда пробраться? Чем дольше я буду спрашивать, тем меньше частей тела у тебя будут целыми, ты меня понял? – спросил он вора.

Тот активно закивал головой, и Дарк в очередной раз выдернул кляп. В этот раз диалог наладился, Дарк задавал вопросы, а тот отвечал подробно и многословно. Узнав все, что ему надо было, Дарк ударил кинжалом бандита под нижнюю челюсть и оттолкнул его, стараясь не вымазаться кровью. Он хорошо помнил наставление учителя о том, что никогда нельзя оставлять за спиной врага – ни живого, ни раненого.

После чего он прокрался к своей схованке и, прихватив мешок и зарядив арбалет, отправился по адресу, который дал ему убитый вор. Хоть ночь и была безлунной, но снег давал достаточно света, поэтому приходилось красться в тени деревьев и домов. Вот вроде бы и дом, описание которого дал Дарку вор. Дарк еще раз проверил, но приметы все совпадали, и он осторожно и ловко перемахнул через забор. Осторожно постучал условным стуком в дверь небольшого, но опрятного домика и, когда дверь, негромко скрипнув, отворилась, просто ударил кинжалом в тень, стоящую в проеме. Резко шагнув вперед и прикрыв рот жертве, осторожно опустил ее на пол, спокойно прошел через труп дальше. Уже не церемонясь, принялся спокойно перемещаться по дому, ища спальню главаря ночной гильдии. У того не было ни жены, ни детей, и последнее время его охранял всего один охранник, которого Дарк уже убил, – настолько он уверился в своей неприкосновенности. Спальня нашлась быстро, и, войдя в нее, Дарк выстрелил из арбалета в человека, поднявшегося с кровати. После чего он, найдя фонарь, зажег его и немного порылся в шкафах, нашел мешочек с деньгами, который бросил в свой мешок, и принялся переодеваться. Снял кольчугу, поддоспешник и шлем, упрятав их в мешок, сам же надел, достав из мешка, то, в чем ходил всегда. Еще раз проверил, все ли нормально, осторожно вышел из дома и направился к воротам из города. Уже начинало сереть, и скоро ворота откроют, надо было успеть, пока никто еще не кинулся его искать.

В ворота он вышел одним из первых. На него даже никто не обратил внимания: стража проверяла и трусила селян, приехавших на рынок города, и ей было не до него. Выйдя из ворот, Дарк вздохнул полной грудью и скорым шагом направился на юг. Конечно, он понимал, что все, что он делал последнее время, попахивало сплошной авантюрой, но что оставалось ему делать? Можно было просто уехать в другой город, но что он там заработал переписыванием писем и прошений, копейки. В страже, конечно, он получил бы больше, но если бы не тот случай… а впрочем, чего жалеть, он и себя проверил, и дал укорот бандитам и ворам, и при этом неплохо поживился. Он сразу задумал эту авантюру, и она удалась. Ненавязчивые вопросы, задаваемые клиентам во время написания писем и прошений, постепенно сложились в довольно четкую картину. Правда, его до сих пор мутит от всех этих убийств и запаха крови. Дарк усмехнулся и, поправив за плечами мешок, прибавил шаг.

Глава пятая

Третьи сутки Дарк уже служил охранником каравана. Он не стал говорить, что он дворянин, представившись просто Дарком Мушером. В отряде были и конные охранники, и пешие; конные, соответственно, и получали больше, и отношение к ним было более уважительное. Таких, как Дарк, было шесть человек: эти охранники помогали ездовым и иногда даже выполняли обязанности грузчиков, но зато ехали на санях, а не торили дорогу пешими.

В воздухе уже пахло весной, и купцы спешили добраться до пункта назначения до того, как раскиснут дороги. Караван был большой, его охраняли несколько групп охранников, и, видно, местные шайки лихих людей не рискнули на них напасть. По этой или по другой причине, но доехали они до резиденции герцога Краста эну Валенси в городе Доренбург спокойно и без приключений. Правда, последний день тащились по раскисшей дороге и умаялись все: и кони, и люди. По прибытии часть обоза направилась в замок герцога, а часть – к складам купцов. После того, как с охраной рассчитались, Дарк и небольшой отряд охранников отправились на постоялый двор, где решили остановиться. Этот постоялый двор пользовался немалой популярностью у наемников и охранников караванов благодаря невысоким ценам и неплохому сервису.

Несколько дней Дарк знакомился с городом, удовлетворял свое любопытство. Доренбург был довольно большим городом, можно даже сказать, ухоженным: на улицах сновали уборщики, квартальные следили за чистотой, часто можно было столкнуться с патрулем стражников. Они следили за порядком, нищих почти не было, лишь у храма Спасителю сидело с десяток, воров на рынке тоже не было, или Дарк просто не заметил их. В общем, город ему понравился, и он с удовольствием в нем остался бы жить.

Дни стояли солнечные, и небольшой ветерок быстро сушил дороги. Вскоре можно было пристроиться к какому-нибудь каравану в охрану. Дорогу домой он все откладывал и откладывал. Что он там будет делать? Следить за сервами, считать, сколько посеяли, сколько убрали, сколько сдали в счет налогов? А так хочется посмотреть на мир, как живут люди в других странах, и еще ему очень хотелось проверить рассказ старого пирата.

«А вдруг это правда, что рассказал старик, а не бред умирающего человека, – думал Дарк. – Как бы было здорово приехать домой уже состоятельным человеком и удивить отца и маму». И после этого Дарк начинал мечтать…

В этот караван он попал совершенно случайно, остановившись на ночлег на постоялом дворе у тракта, по которому Дарк двигался, в тот самый момент, когда там же остановился и караван. Дарк прикинул все за и против и решил попроситься в охрану каравана. К его удивлению, его взяли, и он впоследствии нисколько об этом не пожалел.

Однажды вечером за ужином к нему за стол подсел глава отряда Джуз Карт, который с несколькими охранниками из отряда тоже жил на этом постоялом дворе, и стал интересоваться, чем он думает заниматься дальше. Дарк еще даже не думал об этом, поэтому так и ответил.

– А не хочешь поработать с нами? – спросил его Джуз, заводила и лидер отряда из семи человек.

– Сейчас нам подворачивается неплохое дельце, надо сопроводить одну особу в столицу, но надо, чтобы нас было не меньше десятка, – проговорил Джуз. – Колин по кличке Лысый и Бран согласились, если согласишься ты, как раз будет комплект. Подумай, только недолго, хорошо, если бы этим вечером и решение принял, – Джуз Карт хлопнул Дарка по плечу и, поднявшись, пошел к своим, сидевшим за сдвинутыми столами.

Первое время в караване все пытались проверить, как Дарк владеет мечом, то один, то другой вызывал его на спарринг. Но через некоторое время от него отстали, поняв, что уровень владения мечом у Дарка намного выше, чем у них. Многие поняли, что не стоит позориться, выказывая свою несостоятельность, молодой парень справляется с соперниками, невзирая на возраст. Наверное поэтому Джуз и обратил внимание на него.

Дарк знал и Колина, и Брана, они вместе сопровождали караван. Нормальные парни, незаносчивые и нескандальные, спокойно выполнявшие свои обязанности, да и Джуз, пусть и был старшим над объединенными отрядами, но спеси не выказывал и был со всеми спокойным и ровным. Ребята из его отряда были тоже неплохие люди, простые наемники. И к концу ужина Дарк определился.

– Я согласен, Джуз, – подойдя к их столу, сказал Дарк.

– Отлично, присаживайся, – предложил Иржи, помощник Джуза. – Надо кое-что обсудить. Знаешь, там надо быть конным… Мы знаем, что у тебя нет коня, – прервал он хотевшего что-то сказать Дарка. – Сколько тебе заплатили? – вдруг спросил он.

– Пять серебряных, – ответил Дарк.

В кармане у него было еще пятнадцать серебряных монет и десять золотых. Это была часть наследства главаря ночной гильдии и все, что он сумел заработать и собрать, будучи писцом. Ну, впрочем, те деньги он уже давно успел проесть и прожить.

– Да, маловато, – расстроился Джуз, – надо хотя бы полтора золотого.

– У меня есть даже больше, чем полтора золотого, – успокоил его Дарк.

– Так это же отлично, – обрадовался тот. – Ивар, сможешь что-нибудь подобрать парню?

– Надо будет посмотреть, но, думаю, что-то приобрести сможем. Конечно, это будет не кьюльская порода аргамака, но до столицы доберется.

Кьюльский аргамак – самая дорогая лошадь на континенте, быстрая и выносливая, стоившая от десяти золотых и выше. Говорили, что бывали экземпляры, за которых отдавали и сто золотых.

– Ты тогда утром иди с Иваром на торг и купи себе коня. Слушай Ивара, он у нас знатный лошадник. А на провизию я за тебя серебрушку положу, потом отдашь.

– Не надо, – Дарк достал из кармана и положил перед Джузом серебряную монету.

Утром он поднялся чуть свет и, быстро умывшись, спустился в зал, заказал завтрак, прикупил пару яблок и морковку, принялся есть и ожидать Ивара.

На торге Ивар долго присматривался, смотрел зубы, дул лошадям в ноздри, осматривал ноги и, наконец, после долгого торга, выяснив, сколько реально Дарк может заплатить за лошадь, выбрал ему рыжего четырехлетку с белым пятном на лбу. Продавец еще и седло дал в награду, и все это за два золотых и четыре монеты серебром. Там же, на рынке Дарк приобрел два небольших медных котелка, оловянную кружку, деревянную ложку и всякие нужные мелочи: иголку, нитки, кресало и трут.

– Ну вот, хороший конь, да еще и сэкономили, так что вечером проставляешься, обмоем покупку, – весело говорил Ивар.

А Дарк немного взгрустнул по дому, где в конюшне было не менее сорока лошадей, правда, большая часть баронской дружины, но были личные кони его и барона, а также ездовые, те, которые возили баронскую карету, да рабочие хозяйские, возившие телеги, повозки и сани.

– Не расстраивайся, Дарк, разбогатеешь – купишь лучше, ну а пока, считаю, за те деньги, что были, это отличный конь, молодой, резвый на ходу и спокойный, – увидев, что Дарк загрустил, принялся успокаивать его Ивар.

Как бы там ни было, но вечером, когда все собрались за столом на постоялом дворе, немного обмыли покупку. Продолжать Иржи запретил, завтра рано они отправлялись, он обрисовал ситуацию и рассказал, что им предстоит делать.

– Сопровождать мы будем пятнадцатилетнюю баронессу Имилию эну Вотр с маленьким ребенком. Там какая-то мутная история, я не разобрался, да и сильно не вникал. В столице у них живет родная тетка, вот к ней они и направляются. Ребенок, мальчик лет пяти, – родной брат баронессы, родители куда-то пропали в буквальном смысле этого слова. Вроде бы были у них какие-то неприятности с соседом, бароном Альдо эну Саливаном… Но герцог и его чиновники подошли к делу формально и, немного опросив местных, вынесли вердикт, что барона и его супругу, а также пятерых сопровождавших их воинов порвали дикие звери. Какие дикие звери и почему не осталось ни металлических доспехов, ни кареты – на эти вопросы ответов не было. Тетка баронессы занимает какую-то должность при дворе, вот они и направляются к ней. Наше дело – сопроводить их, за это мы получаем пятьдесят золотых, – закончил Джуз Карт.

Выслушав командира отряда, все потихоньку разошлись по своим комнатам. Дарк перед сном еще зашел в конюшню, скормил своему новому коню морковку и тоже отправился спать.

Дороги пусть и были еще не до конца подсохшими, но по ним уже можно было нормально передвигаться. Зима здесь, на юге, в этом году была малоснежная, и дороги раскисли совсем немного. День выдался солнечный. Карету, в которой находились малолетняя баронесса, ее брат и тридцатилетняя служанка, сопровождали еще пятеро гвардейцев баронства. Так что охранников было почти два десятка, если считать еще и кучера, у которого на козлах тоже торчала рукоятка меча.

Старшие охранных отрядов посовещались и решили передвигаться от одного постоялого двора до следующего. Так было и спокойней и комфортабельней, спать в палатках на земле еще было и холодно, и некомфортно. Из рассказа гвардейцев баронства выяснилось, что у родителей баронессы был конфликт за лес с соседним бароном эну Саливаном. Барон этот в этих местах появился всего несколько лет назад, оказавшись дальним родственником предыдущих баронов Саливанов, умерших и не оставивших прямых наследников. Поговаривали, что он не гнушался и на дорогах разбойничать там, где жил до этого, но подтверждения этим разговорам не было, и все свелось на досужие вымыслы недоброжелателей.

Конфликт произошел, когда сервы Саливана были застигнуты за вырубкой леса, и барон Вотр предъявил претензии. Саливан, вместо того чтобы извиниться и забрать своих людей, взъярился и стал размахивать какими-то бумагами, утверждая, что половина леса принадлежит ему. Барон Вотр подал иск к барону Саливану на имя герцога, и должно было состояться слушание дела, но тут он вместе женой и пятеркой дружинников внезапно пропадает, возвращаясь с бала по случаю дня рождения сына герцога. Приехавшие чиновники в течение двух дней вынесли вердикт, что на барона Вотра напали дикие звери и все, кто с ним был, были ими сожраны.

Через несколько дней Имилию попытались отравить, лишь случайность помешала произойти еще одному несчастью. Служанке очень уж хотелось попробовать сдобные рогалики, которые она несла на ужин девочке, она и съела один. Нашли ее лежащей на полу с разбросанными вокруг тела рогаликами, разбитым кувшином с фруктовым взваром и пеной изо рта. В это же время пропал помощник повара, его через несколько дней случайно нашел пастух овец в овраге с перерезанным горлом.

После этого управляющий замком и начальник гвардейцев замка решили отправить детей в столицу, к родной тетке, служащей начальником канцелярии у королевы. Девочка была не на шутку испугана пропажей родителей. В происшествие со служанкой, вернее, попыткой отравления ее не посвящали, сказали, что служанка оступилась, упала и, ударившись головой, умерла. Но и эта смерть только добавила страха бедному ребенку.

Баронесса Имилия на всех стоянках или остановках всегда оказывалась рядом с Дарком: иногда просто молча сидела рядом, а изредка задавала простые вопросы. На постоялых дворах всегда садилась за стол, за которым сидел Дарк. Ее служанка поначалу начала давать советы, что, мол, не пристало баронессе сидеть за столом с простым наемником, но Имилия ее грубо оборвала:

– Я сама разберусь, что мне пристало, а что нет! Попрошу тебя мне не указывать, а то я могу тебя просто тут оставить, если будешь надоедать мне нравоучениями.

Служанка побледнела и замолчала, в дальнейшем она только отвечала на вопросы баронессы или ее брата.

Дарка тоже иногда раздражала назойливость баронессы, но сказать он об этом не мог, только и того, что думал: «Медом ей тут намазано, что ли?» Просто по младости лет он не понимал, что это – первая влюбленность девочки. А окружающие все понимали, но молчали и лишь усмехались.

Двигались они неспеша и на одном из постоялых дворов столкнулись со столичными чиновниками и сопровождающими их королевскими гвардейцами. Чиновники, как потом выяснилось, проводили проверки принадлежащих короне провинций, городов и руководства оных, но были срочно отозваны в столицу. Состав проверяющих был очень разнообразным: от убеленных сединами важных господ до молодых ровесников Дарка, скорее всего, слуг или учеников. Была среди них даже одна очень симпатичная девушка, которая сразу же очень понравилась Дарку. От них Дарк и остальные, сопровождающие баронессу, узнали о начале военных действий между королевствами Кармина и Польма. В тот же вечер за ужином было принято решение обратиться к комиссии проверяющих, обрисовав им ситуацию с баронессой, чтобы они разрешили двигаться вместе с ними.

Уже третий день их караван двигался в сторону столицы. Узнав о начавшейся войне, все спешили оказаться как можно дальше от боевых действий и войск агрессора. Но тракт только через день должен был сделать поворот и резко уходить от границы в глубь королевства.

Последний день перед поворотом они даже не стали ночевать на постоялом дворе, стоящем у дороги, а, отъехав километра два, разбили лагерь в лесу. Конечно, не будь с ними карет, а также пожилых чиновников и малолетних детей, двигались бы они намного быстрее, но тут изменить уже ничего было нельзя. Остановились, когда почти свечерело, быстро установив палатки и сварив какую-то кашу, поели и, выставив охрану, попадали спать. Командовал всем караваном лейтенант королевских гвардейцев, он же расставлял посты из гвардейцев и людей Джуза.

Дарк сегодня как раз попал в первую стражу, занял свое место в кустах у самой опушки леса и принялся прислушиваться к ночным звукам. Лагерь спал, лишь иногда ночную тишину нарушали вскрик ночной птицы или фырканье лошадей, которых отвели еще дальше в лес. Все это абсолютно не мешало Дарку предаваться мыслям о девушке, которая так запала в душу. Он так и не смог выяснить, кто она такая: у кого не спрашивал, все или отделывались шутками, или просто пожимали плечами. Через пару часов его сменили, и он провалился в сон, лишь только коснулся головой седла, служившего ему подушкой.

На следующий день в неприятности они влетели сами, притом на всем скаку. Почему в этот раз вперед не послали разведку, Дарк не знал, может, потому что все немного расслабились после поворота. Но в месте, где лес подступал почти вплотную к тракту, а дорога делала поворот, они воткнулись в сражение. По всей вероятности, воины Польмы (а это были они, так как имели сюрко с гербом своего королевства) напали на довольно большой купеческий караван. «Ну а почему бы не пограбить, – думали они, – сейчас самое время».

Караван имел неплохую охрану, да и все, кто мог, в караване схватились за оружие, понимая, что пощады не будет, и яростно сопротивлялись. Но напавших было много, некоторые уже принялись грабить караван, а другие добивали десяток сопротивляющихся. Когда отряд баронессы выскочил из-за поворота, оторопели и те, и другие, и ничего не оставалось делать, как принять бой. Вперед, не раздумывая, рванули гвардейцы – поначалу это принесло свои плоды, но по мере втягивания в бой всех воинов Польмы гвардейцы и люди Джуза начали нести потери. Все-таки польмарцев было намного больше.

Дарк вертелся, как вьюн, на своем коне: он первый раз в жизни принимал участие в настоящем бою, и все наставления учителя с первых же минут напрочь вылетели из его головы. Но все-таки старому сержанту удалось вбить в него умения на уровне рефлексов. Вот на него накинулся один из врагов. Яростно визжа, он попытался ударить Дарка мечом, но тот пригнулся до самой гривы и потерял лишь свою шляпу. В ответ просто ткнул мечом навстречу противнику, протыкая его кожаный доспех и его тело. А потом закрутилась круговерть, Дарк даже успел вынуть ноги из стремян, когда конь под ним зашатался и стал заваливаться. Оказавшись на земле, он ударил ближайшего к нему воина Польмы по ноге, почти отрубив ее. Казалось, сознание его разделилось, и он видит все, что происходит вокруг, и еще успевает отражать и наносить удары. Вот упал Ивар, этого здоровяка убили сзади: пока он отражал атаку двух противников, третий воткнул ему меч в спину. Вот Лысый, свалив одного, потом другого, пробился к Джузу, и, став спиной к спине, они принялись отбиваться от нападавших. Дарк оказался впереди всех и почему-то с удивлением увидел рядом с собой невысокого незнакомого парня с боевым топором в руках и еще одного здоровилу, размахивающего почему-то оглоблей, и с рабским ошейником на шее. Битва разбилась на небольшие очаги сопротивления, которые постепенно затухали.

– Пробиваемся к тем двоим, – прорычал Дарк, несильно надеясь, что в этой свистопляске его услышат. Но когда он сместился, парни, оказавшиеся с ним рядом, тоже двинулись за ним.

Так они и двигались: отражение атаки, шаг и снова шаг. Пока дошли до Джуза, Дарк прикинул, что они втроем завалили больше десятка нападавших на них воинов Польмы. Когда они оказались рядом с Колином и Джузом, Дарк увидел, что те оба ранены.

– Ты как, Дарк? – не прекращая махать мечом, прохрипел Джуз.

– Нормально, – ответил тот.

– Это кто с тобой?

– Не знаю.

– Мы из каравана купца, – ответил тот, что был с топором.

– Парни, пробиваемся к каретам, хватаем девчонку с пацаном и уходим в лес, он рядом, – хрипел Джуз.

И они начали продвигаться в сторону карет с самой большой скоростью, которую им позволили враги.

И тут Дарк увидел, как девушка, его заинтересовавшая, зачем-то вырвалась из группы гвардейцев, ее защищавших, вперед и ткнула шпагой одного противника, потом другого, а затем сама получила удар мечом и упала под ноги сражающимся.

Откуда все только взялось, Дарк кинулся к ней, забыв все на свете.

– Ты куда, стой! – услышал он голос Джуза, но отвечать не стал.

Воздух вдруг вокруг стал таким плотным, что парню пришлось продираться сквозь него. А движения врага почему-то стали очень медленными, за то время, пока они замахивались, он мог их убить несколько раз, он и убивал. Но это было не главным, его интересовала только она, и он рвал мышцы и сухожилия, лишь бы быстрей добраться до девушки. По пути он нанес несколько ударов, пробивая себе дорогу, и, когда, наконец, приблизился, увидел, что та дышит. Он схватился за ее бронь, не почувствовав веса, закинул одной рукой ее себе на плечо и снова вернулся к Джузу и остальным. Как ему удалось так быстро все проделать и даже не получить рану, он и сам впоследствии не мог понять.

Они так же пробивались к карете, благо, что она стояла почти в самом конце каравана, и, вырвавшись из схватки, они со всех ног кинулись к ней, за ними кинулись и несколько врагов.

– Дарк, забирай детей и уходи в лес, мы прикроем, – крикнул Джуз и развернулся навстречу преследователям.

– Парни, – обратился Дарк к своим случайным попутчикам, которые ни на шаг не отставали от него, – в этой карете девочка и мальчик, хватайте их, и уходим в лес.

За ними, само собой, увязалась и служанка баронессы. Ну, не бросать же ее на дороге. Правда, бежала она быстро, а лес находился всего-то в пятидесяти метрах. Так быстро Дарк еще никогда не бегал, в броне и с грузом на плече он летел, как стрела, как не запнулся только. Уже у самого леса он оглянулся и увидел, что Колин уже лежал без движения, а Джуз еще сражался, но видно было, что надолго его не хватит.

Углубившись в лес достаточно, чтобы оторваться, если даже их преследовали, беглецы наконец остановились и перевели дух. Дарк положил на землю свою ношу и принялся обследовать ее рану. Рана в районе ключицы была колотой, довольно глубокой, и за это время девушка потеряла много крови. К удивлению, служанка тащила с собой какую-то сумку. Как только она с ней бежала?

– Что это вы с собой взяли? – удивленно спросил ее Дарк.

– Так там платья госпожи и одежда господина, – испуганно ответила та.

Дарк удивился еще больше, но ничего не сказал. Потом посмотрел на бледную баронессу Имилию.

– Баронесса, раненой надо сделать перевязку, не могли бы вы дать какое-нибудь свое платье или что-нибудь, чтобы это можно было сделать.

– Да, да, конечно. Урсула, посмотри, что подойдет для перевязки.

Служанка порылась в сумке и через некоторое время протянула светлую нижнюю рубашку. Дарк недолго думая порвал ее на полосы и принялся осторожно снимать бронь с девушки, благо, что она была кожаная с нашитыми металлическими пластинами. Сделана бронь была очень добротно и была довольно легкой. Расстегнув на боках хитрые металлические застежки, он, наконец, снял бронь и, разрезав одежду в районе раны, принялся делать перевязку. Конечно, лучше бы было снять одежду, но это была девушка, и обнажать ее он не решился.

«Лишь бы рана не воспалилась, ведь даже обмыть нечем, – думал он. – Надо под вечер сходить к месту схватки, все враги не заберут, людей не хватит, может, что найду. А с кем подопечных оставить? Эти парни мне совсем незнакомы, кто знает, что у них на уме», – посмотрел он на парней, с которыми его свела судьба.

Парни тоже смотрели на него, словно ожидая, что он скажет, остальные сидели бледные и тоже смотрели на него, кроме девушки: та лежала, и только вздымавшаяся при дыхании грудь говорила о том, что она еще жива. Мальчишка, брат Имилии, поймал взгляд Дарка и вдруг спросил:

– Мы все умрем, да?

– Нет, что ты. Нет конечно, все будет хорошо, – уверенно ответил ему Дарк и, приблизившись к мальчику, погладил его по голове.

Правда, сам Дарк такой уверенности не испытывал. Осмотрев себя, он понял, что лишился кошеля, который был у него на поясе. Все деньги, отнятые у ночной гильдии, пропали. Горестно вздохнув, Дарк только рукой махнул. Надо было решать, как быть дальше, но, не имея ни припасов, ни вещей, нужных для продолжения путешествия, что-либо предпринимать было бесполезно.

– Парни, надо поговорить, – кивнул он парням и отошел немного в сторону.

Те, встав, подошли к нему и уставились, словно ожидая приказа.

– Надо немного погодя вернуться к месту схватки и порыться, пшемы[1] все не увезут, а у нас, сами видите, нет ничего. Меня, кстати, зовут Дарк, а вы кто?

– Я Тубор цу Ригон сын Гитора, – ответил тот, что был с топором, – следовал с караваном в столицу. Я готов идти к месту битвы.

– Я Ашкен из рода Мехта, сейчас раб по договору, я тоже идти, я сильный, много унести смочь, – представился последний, выговаривая слова с небольшим акцентом и иногда в них ставя не те окончания. Он и правда был самым здоровым из них троих.

Тубор был горцем свободного герцогства, а Ашкен – степняком. Интересно, как он тут оказался, тем более рабом по договору. Существовал такой обычай, что свободный человек по договору с кем-то мог стать рабом и отслужить в этом качестве несколько лет, выполняя любые работы. Но это стоило дорого. Вот, допустим, нанял купец собственного охранника, но тот не будет ему готовить в походах еду, ухаживать за лошадьми и выполнять обязанности грузчика, он только охраняет его тело, а раб по договору будет все это делать и еще охранять хозяина. Простому рабу или слуге плевать на тебя, он трясется за свою жизнь, договорный же в случае гибели хозяина ничего не получает: договор просто теряет силу. Нет, если договор на несколько лет, то раб получает часть денег за каждый год, но там довольно сложная система подсчетов, поэтому Дарк никогда в нее не вникал и договорного раба тоже видел впервые.

Дарк задумался. Нет, он сам должен быть там и все осмотреть. Посмотрев еще раз на парней, он принял решение.

– Тубор цу Ригон сын Гитора, тебе придется остаться. Вместе со служанкой наломайте или нарубите еловых лап, нам придется тут задержаться. Если получится, построй хоть какой-нибудь навес, а мы с Ашкеном сходим вдвоем, – видя, что Тубор нахмурился, Дарк постарался разрядить обстановку: – Не обижайся, мы не можем пойти все, женщин самих оставлять нельзя, да и за раненой надо присмотреть.

– Да, я понимаю. Зови меня просто Тубор. Вы когда пойдете?

– Да вот сейчас и отправимся, чего тянуть, сам видишь, вечереет. Мы сейчас вернемся ко всем, и я их поставлю в известность, что ты остаешься старшим, а мы скоро вернемся.

Глава шестая

К месту они добрались, когда уже начало сереть, но, как и ожидал Дарк, на месте еще крутились польмарцы, покрикивал старший и оставшиеся воины бегали, как наскипидаренные. Осталось их не более двух десятков, наконец, они погрузились в повозки, привязав своих коней к ним, и тронулись в путь, оставив пять человек охранять то, что не смогли забрать. Наверное, их лагерь был не очень далеко, и они надеялись вернуться завтра и забрать все остальное.

Да, охрана ломала все планы Дарка, но он все-таки решил остаться и посмотреть, что будет дальше. Охранники в стороне от разбитого каравана развели костер и, достав небольшой бочонок, принялись неспеша дегустировать находившееся в нем вино и жарить на костре мясо.

Когда стемнело, Дарк перебрался поближе к костру польмарцев и наткнулся на их лошадей, которых те привязали в метрах десяти от огня. Лошади, почуяв незнакомцев, заволновались и начали фыркать. Старший что-то приказал, и один из воинов пошел в их сторону, наверное, проверить, отчего волнуются лошади. План созрел внезапно. Дарк приблизил губы к уху Ашкена и объяснил, что от него требуется, сам же сместился чуть в сторону, осторожно достал из ножен меч и стал ждать. Вот польмарец поравнялся с деревом, за которым притаился Дарк, вот он уже прошел его. И воин даже не почувствовал, как за его спиной безмолвной тенью поднялась его смерть и в один миг снесла ему голову.

Дарк вложил в удар все свое умение и силу, польмарец не успел не то что крикнуть – вздохнуть, фонтан крови из перерубленной шеи вначале брызнул, а потом опал. Ашкен в это время подхватил тело и аккуратно опустил его, чтобы избежать звука падения. Дарк сорвал плащ с трупа и, накинув на себя, направился к костру. Никто даже не обратил на него внимания, пока он не приблизился вплотную. А потом было уже поздно.

Дарк ударил мечом самого ближнего, а когда следующий, на которого брызнула кровь, вскочил, он проткнул ему грудь и толкнул на еще одного. Пока польмарец выбирался из-под трупа, Дарк успел зарубить очередного воина, а с последним справился Ашкен, скрутив ему голову. В голове Дарка стучали молотки, шумело в ушах, и он обратил внимание, что подрагивали руки.

Ашкен вдруг нагнулся, поднял оловянный стакан, выплеснул из него остатки вина, зачерпнул новую порцию и протянул ее Дарку.

– Выпей, тебе надо снять абыз.

– Что снять? – не понял Дарк.

– Абыз, боевой гнев, не знаю, как сказать по-вашему, – ответил ему Ашкен.

Дарк взял стакан и одним махом выпил вино. Буквально через несколько мгновений его стало отпускать, перестали подрагивать руки, в ушах еще шумело, но уже намного меньше.

Ашкен тем временем, отрезав от одежды польмарцев куски ткани, принялся вертеть факелы, нашел где-то кусок сала, натер им эти импровизированные факелы и поджег. Горели они отвратительно, воняли и трещали, но с ними можно было хоть что-то различить. Дарк помнил, где упал его конь, и отправился туда. Нашел его не сразу, но, когда нашел, обрадовался: никто не снял с него его мешок, а там было много чего нужного им сейчас.

В общем, мародерка продолжалась долго. Нашли много полезного: немного круп, вино и воду в бурдюках, неплохой лук, полный колчан стрел, даже кольчугу Ашкену и меч подобрали. Все грузили на лошадей – по лесу на них не поедешь, но провести можно, не самим же это все тащить. В ящике в одной из разбитых карет нашли инструмент: топор, пилу, молоток и даже немного гвоздей, моток веревки и несколько длинных кожаных ремней. Все это упаковывалось и грузилось, грузилось, грузилось. Ушли, только когда рассвело, сообразив, что всего не заберешь, а оставленный в лесу народ не будет знать, что думать, и уже, может, посчитал их погибшими.

Уже уходя, Дарк подошел к тому месту, где последний раз видел Джуза. Они лежали рядом – Джуз и Колин. Дарк постоял над ними, мысленно прощаясь и прося прощения, что не смог помочь. И вдруг на грани слышимости он услышал стон. Вначале он подумал, что это кто-то из его друзей, но, прикоснувшись, он ощутил, что они были холодные. Стон раздался снова, и Дарк пошел в его направлении. Наконец он нашел того, кто стонал – это был гвардеец, придавленный лошадью, с разрубленной кистью руки. Дарк окликнул Ашкена, и они вдвоем оттащили лошадь, освободив гвардейца. По всей вероятности, у него были поломаны еще и ноги. Дарк удивился, как он еще не умер от потери крови. Найдя порванный тент от повозки, они закрепили его на двух лошадях и осторожно погрузили на него гвардейца. Надо было быстрей уходить: уже почти рассвело, и восток начинал алеть. Осторожно двинулись в обратный путь. Уже у самой опушки их окликнули, Дарк даже вздрогнул от неожиданности.

– Молодые люди, вы не возьмете нас с собой? – раздался чей-то голос. Дарк и Ашкен выхватили мечи и собрались в случае чего дать отпор. Но из находившихся недалеко кустов вышли пожилой вельможа и молодой парень.

Оба были вооружены, но видно было, что они не воины. Старик хоть и умело держал меч и когда-то, может, неплохо им владел, но годы брали свое, а молодой парень, по всей вероятности, слуга, меч держал, словно палку.

– Вы кто? – задал вопрос Дарк.

– Граф Вальдер Ковский, – поклонился старик, – следовал с караваном, который уничтожили польмарцы, а это мой слуга Трок. Мне удалось в последний момент, когда было почти покончено со всеми, кто сражался, убить двух польмарцев и скрыться. Мы с Троком видели, как вы убили охрану, но выйти просто поопасались, не зная, что вы будете делать дальше. Но после того, как вы погрузили кого-то из гвардейцев, мы поняли, что просто мародеры этого делать бы не стали, вот и решились к вам обратиться.

– А как вы узнали, что это кто-то из гвардейцев, ведь видно еще плохо? – первый спросил Ашкен, Дарк только досадливо на него посмотрел.

– Ну, раз вы убивали польмарцев, вряд ли бы стали оказывать им помощь, значит, это был кто-то из охраны каравана.

– Ну что же, господин граф, присоединяйтесь к нам. Невдалеке нас ждут еще люди из каравана, может быть, нам сообща удастся выбраться из неприятностей.

Лошадей, связав одну за другой, вели в поводу, с теми, что везли раненого, было сложней. Шли по оставленным вчера на деревьях Дарком зарубках. По дороге Дарк срывал кое-какие травы, ему надо еще раненых лечить. А еще Дарк расспросил Ашкена, как он попал в «договорные». Оказалось, направлялся он в столицу королевства Кармина поступать в военную академию, да по дороге был банально обворован. Возвращаться домой стыдно, и решил он предложить одному купцу свои услуги, тот немного подумал и дал согласие, только теперь все пошло прахом. Купец погиб на его глазах, а, так как это был первый год службы, денег он никаких не получал и теперь уже не получит. Добирались до расположения беглецов они часа два, правильно, что Дарк делал вчера по пути зарубки на деревьях, без них могли сбиться. А в лагере, наверное, уже не ожидали их увидеть и очень им обрадовались. Дарк видел, как отступает бледность и появляется надежда на лицах.

Раненая пришла в себя, но лежала, боясь тревожить рану. Дарк подошел и, не зная почему, представился ей своим полным именем. Та попыталась улыбнуться.

– Я знаю, как вас зовут, правда почему-то в вашей интерме[2] к вам обращались, как к простолюдину.

– Я вас тоже попросил бы не открывать, что я шевалье, перед остальными. Со временем, если захотите, я расскажу почему, но не сейчас.

– Хорошо, буду знать, а меня зовут Франка, – чуть сократила имя девушка. – Просто Франка, – увидев, что парень хочет что-то спросить, уточнила она.

– Я потом вам все объясню, – покраснев проговорил Дарк и попытался перевести раз говор на другую тему. – Мне через некоторое время надо будет вас осмотреть… вернее, не вас, а вашу рану осмотреть, – покраснел в очередной раз Дарк.

В присутствии Франки он терялся, постоянно сбивался с мысли, и оттого речь его была невнятна и косноязычна.

– Мы нашли еще раненого, с ним очень плохо, поломаны ноги и разрублена кисть руки, а еще к нам прибились два человека, граф Ковский и его слуга, – не зная зачем, Дарк стал ей рассказывать.

– Ой, как хорошо! – вскинулась Франка и тут же зашипела, побледнев, потревожив рану. – Попросите, чтобы граф навестил меня.

Дарк вышел из-под навеса и позвал графа, сказав, что его хотят видеть.

Народ уже развел костер и водрузил на огонь котел, который нашли среди вещей. Дарк достал еще свой и, плеснув в него воды, повесил рядом. Когда вода закипела, бросил в нее траву, которую собирал да еще достал из своего мешка, и, немного проварив траву, снял котелок с огня и поставил, чтобы варево остыло. После чего принялся резать оставшуюся ткань рубашки на полосы. За работой наблюдая за навесом, под которым лежала Франка, он увидел, как оттуда вышел граф и почему-то улыбался, у Дарка даже кошки на душе заскребли. Но так как работы было много, он отвлекся: Тубор принес несколько дощечек, вырубленных им, пришлось приступить к врачеванию гвардейца. Он промыл ему рану вином, наложил на нее вынутую из отвара траву и замотал полотном, зафиксировав кисть дощечками, чтобы не тревожить. Ноги тоже зафиксировал дощечками, предварительно проверив, правильно ли уложены кости. Да, сержант учил его оказывать первую помощь при ранах и переломах, но одно – это слушать, что тебе говорят, и совсем другое – это делать. Когда он закончил возиться с гвардейцем, то был просто мокрый от пота.

Когда он вернулся к Франке, то увидел, что та раздета, вернее, с нее было снято вчерашнее одеяние, грудь прикрыта какой-то тканью, одна рука продета в рукав дублета, а на вторую просто накинута пола.

«Ну что же, – подумал он, – так даже лучше, свободный доступ к ране обеспечен».

Дарк осторожно отмочил ранее наложенную им повязку, осмотрел рану – вроде бы нагноения нет – промыл ее вином и наложил повязку с травами. После чего заставил девушку выпить горький настой, и тут принесли кашу, которую за это время приготовила служанка баронессы. Она стала помогать кушать Франке, и Дарк ушел, чтобы никого не смущать.

Народ ел кашу прямо из котла, у кого-то была ложка, кому-то вырезали что-то на нее похожее, никто не перебирал и не возмущался. Он достал из мешка еще один небольшой котелок, ему наложили туда каши, он принялся глотать горячую еду и только сейчас понял, насколько голоден. После еды Дарка стало клонить в сон, напряжение последних суток и ночь, в которую они мародерствовали на поле боя, дали о себе знать. Надо было обдумать, что делать дальше, но пока раненые немного не подлечатся, перемещаться куда-нибудь невозможно. За невеселыми мыслями он и не заметил, как заснул.

Проснулся он от тревожного чувства, открыл глаза и сразу не понял, где он находится. Потом вспомнил, и чувство тревоги еще больше овладело им. Он осмотрелся вокруг и увидел, что люди чем-то занимаются, солнце было еще высоко, время было скорее послеобеденное. Граф что-то объяснял Тубору и Ашкену, а его слуга и служанка баронессы что-то готовили у костра. Сама же баронесса находилась рядом с Франкой, и они о чем-то разговаривали. Один лишь мальчишка, брат баронессы, спал, прикрытый чьим-то камзолом. Дарк поднялся и подошел к графу и парням.

– Вот скажите, Дарк, что вы думаете делать дальше? – тут же задал ему вопрос граф. Дарк удивился вначале, но, подумав, ответил:

– Нам надо уходить отсюда глубже в лес и держать путь в глубину королевства, пытаясь оторваться от передовых отрядов польмарцев. Но вся проблема в раненых. Еще бы хоть пару дней, чтобы их раны начали подживать, и можно трогаться в путь.

– Где-то в двух днях пути отсюда на север протекает река, если бы найти какое-то плавсредство, то мы могли бы спокойно по ней спуститься до города Самельборг. Оттуда всего неделя пути, и мы в столице. Но эти места практически не обжиты, и я даже не знаю, где тут ближайшее село, – уточнил граф.

– Что у нас по припасам? – посмотрел Дарк на Тубора.

– Один бурдюк вина и два воды, два кинта[3] пшена и пять кинтов ячменя. Два куска сала по кинту и немного масла аверы[4]. По продуктам все. А так еще три кольчуги, два копья, четыре меча и несколько кинжалов, композитный лук и полный колчан стрел. Два мотка веревок, примерно ирд[5], кожаные ремни, инструменты. Шесть лошадей и пять седел. Казан. Что-то есть еще в трех мешках, их не разобрали.

– Надо бы улучшить навес и постелить хорошую подстилку из лапника, – проговорил Дарк, ни к кому не обращаясь, – где там топор?

– Я могу пройтись, и, может, что подстрелю на ужин, – проговорил Тубор. – Как скажешь, Дарк?

– Хорошо, ты тогда иди, а мы с Ашкеном займемся устройством ночлега.

– Я с вами, господа, я с вами, – засуетился граф. – Эй, Трок, а ну давай сюда, есть работа.

Вчетвером они решили переделать и навес. Обрубив нижние ветки у большой ели, они оперли на сучья срубленные слеги и лесины и принялись их плотно укрывать лапами елей, потом нарубили и укрыли ими же землю, а уже на них постелили тент от повозки. Получился огромный шалаш. У входа вырыли неглубокую яму и развели в ней костер. Теперь они были укрыты от дождя, и тот же костер у входа хоть немного будет согревать ночью. После чего осторожно перенесли в шалаш раненых. Франка даже сама перешла, опираясь на графа, а гвардейца перенесли: он еще до сих пор не пришел в себя.

К вечеру вернулся Тубор и принес небольшую лесную косулю. Ее тут же разделали, и Дарк, вырезав печень и немного отварив ее, принялся кормить Франку.

– Это очень полезно для вас, так как вы потеряли много крови, – говорил он, скармливая небольшие куски почти сырой печени девушке.

Та кривилась, но ела, все-таки печень с кровью она ела, наверное, впервые. Дарк и раненого гвардейца, который к вечеру пришел в себя, тоже накормил печенью. На ужин все ели кашу с мясом. Пусть весенние звери были тощие, но даже такое мясо сделало и вкус, и запах каши намного лучше. Хуже было с водой: она заканчивалась, а поблизости родника нигде не на шли, поэтому приняли решение экономить и воду в первую очередь давать раненым.

Имилия как и раньше, крутилась рядом с Дарком, постоянно обращалась к нему с тем или иным вопросом. Как-то у нее состоялся небольшой разговор один на один с Франкой, когда все были заняты работой и никто их не слышал.

– Тебе нравится Дарк? – спросила Франка.

Имилия посмотрела на нее и, покраснев, ответила:

– Да, нравится.

– Но ты же баронесса, а он простой бедный наемник.

– Ну и что? Ты просто не понимаешь, только рядом с ним я чувствую себя спокойно, даже сама не знаю почему. И если бы он только согласился, я бы вышла за него замуж. Да, он простой наемник, но… но… – в голосе ее звенели уже слезы. Она так и не договорила, их прервал брат баронессы, появившись под навесом.

Этот разговор заставил Франку более внимательно взглянуть на Дарка.

«А вы, барон, не так просты. Ишь, как девчонку увлек», – думала она, хоть и видела, что парень не дает никаких поводов думать о том, что он соблазнитель. Даже скорее наоборот, он старался отстраниться от девочки, не грубо, мягко, но постоянно избегал с ней общения.

Через сутки вечером еще раз обдумали ситуацию, решили, что утром надо двигаться к реке и идти подальше от тракта и поближе к воде. А дойдя до реки, уже там принимать решение, как быть дальше. Утром, позавтракав оставшейся с вечера кашей и погрузив раненых на приготовленные носилки, закрепленные на лошадях, отправились в путь. Так как четыре лошади были заняты ранеными, вещи распределили так, что всем пришлось что-то нести. Двигались медленно, потому прошли немного.

Два дня пути, о которых говорил граф, растянулись на все четыре. Воду и вино смешали и выдавали по небольшой порции, этого хватило на трое суток. Последние сутки шли на одной силе воли. Наверное, они все-таки где-то сбились с пути, Дарк сильно переживал, что они идут не туда. Но наконец в просвете деревьев мелькнула водная гладь и повеяло свежестью.

Расположились у небольшой скалы, имеющей у основания подковообразную выемку, а почти рядом небольшой родник, который образовывал ручеек, сбегающий в реку. В первый день устроили кое-какой навес и попадали спать.

Дарк проснулся от птичьего щебета и солнца, пробивающегося через навес и слепящего глаза, его лучи попали прямо на его лицо. Он встал, стараясь не разбудить окружающих, спустился к реке и, сбросив с себя одежду, погрузился в воду. Вода обожгла тело холодом, но Дарк, сжав зубы, принялся яростно тереть тело песком и глиной. Неделя постоянных нагрузок, когда пот заливал глаза, неделя у костра и сон на земле – парень сам уже чувствовал, как воняет. Оттерев и отмыв от грязи и пота тело, выскочил из воды и отряхнулся, как собака, но как было ему хорошо, когда начал обсыхать. Затем он постирал рубашку и штаны, тщательно отжав одежду, развесил на кустах и принялся наслаждаться солнцем.

Когда одежда немного подсохла, он решил, что досохнет на нем, оделся и пошел в лагерь. Так получилось, что Дарк, самый молодой из мужчин, стал вожаком их небольшого отряда, и никто не оспаривал его главенство. Поэтому Дарк очень осторожно принимал решения, стараясь взвесить все за и против, что пока явно у него получалось, но он все равно боялся где-нибудь напортачить и все время был настороже.

Лагерь проснулся, уже разожгли костер и что-то варили. Да и что там могли варить, осталось немного ячневой крупы, и вчера подстрелили двух зайцев, тощих и облезлых, меняющих подшерсток. Но, как говорится, не до жиру, сегодня Тубор, может, что-то получше подстрелит, а пока обойдемся тем, что есть. Наверное, сегодня надо продлить отдых, лишь доделать навес на случай дождя да подстилку, чтобы не на земле спать, а все остальное потом. А что потом, он еще не придумал. Надо как-то использовать реку, искать большую лодку или несколько поменьше. И связав их, чтобы не растеряться, попытаться добраться до города, как там граф говорил… Самельборг, кажется.

– А мы думаем, куда это ты пропал, – встретил его Ашкен.

– Да я с утра решил искупаться, смыть с себя грязь, пот да одежду постирать.

– Да ты что, и как?

– Нормально, и искупался, и постирался, разве не видно?

Ашкен потрогал одежду на Дарке и удивился:

– Так ты еще мокрый.

– Высохнет на мне. Как там наши больные? – решил он сменить тему.

– Франка лежать не хочет и уже ходит, а гвардеец Марий лежит и что-то рассказывает графу. Ладно, я побегу тоже помоюсь. А там глубоко? – спросил Ашкен и покраснел. – Я, знаешь, ведь плавать не умею, где бы я в степи учился. Нет, реки у нас есть, но у нас никто плавать не может. Вода не холодная?

– Да нет, теплая, в общем, нормально. Далеко от берега не отходи, там сразу по пояс и так метров пять, а потом глубоко.

– Спасибо, я побегу.

Дарк немного прошел назад, чтобы видеть берег и посмотреть, как Ашкен будет купаться. Вот он сбросил одежду, оставшись в одной набедренной повязке, и решительно прыгнул в воду. Его душераздирающий крик долетел до самого лагеря, на берег он выпрыгнул даже без помощи рук. Долго скакал и что-то яростно кричал, махая кулаком в сторону лагеря, разобрать что было невозможно из-за расстояния.

– Наверное, благодарит, – тихо засмеялся Дарк и повернулся, заслышав шаги.

– Ты чего веселишься? – поинтересовался подошедший Тубор.

– Да так, смотрю, как Ашкен купается, сказал же: «вода прохладная», так нет же, ругается, но лезет.

– Да они вообще степняки упертые, – резюмировал Тубор, – а ты, смотрю, тоже купался?

– Купался.

– И как?

– Ужас, хочешь, попробуй.

– Ну уж нет, так умыться еще можно, а больше – упаси меня Спаситель! Отморозишь все себе, и детей не будет. Я, наверное, пойду, может, что подстрелю, дичи тут много, места необжитые, зверь не пуганый. Вот уже купальщик возвращается.

– Ну тогда я тоже пойду, надо раненых проведать, – заспешил Дарк, решив пока не встречаться с Ашкеном.

Вечером, обсудив сложившуюся ситуацию, решили делать плот и, уже на нем достигнув населенных мест, попытаться купить лодки или баркас для дальнейшего пути. Плот решили делать большой, чтобы забрать с собой лошадей: может, придется в дальнейшем обменять их на те же лодки, так как денег практически ни у кого не было.

Глава седьмая

За эти десять дней, что строили плот, Дарк потерял последние жировые отложения, которых, в принципе, и не было, остались одни мышцы. И устал он, конечно, сильно, да все устали, граф, казалось, еще больше постарел и поседел. Но сегодня закончили сооружать плот. Получился он большой – метров десять в длину и четыре в ширину, установили на нем загон для лошадей и навес для людей. Бревна вязали веревками и кожаными ремнями, в ход пошли и кованые гвозди, навес делали из тента, сшив его. Поверху бревен плота уложили расколотые и оттесанные половинки тех же бревен, установили три весла, чтобы можно было хоть немного управлять и маневрировать на реке. Завтра в путь.

Дарк очень переживал, выдержит ли плот, проверил все узлы, все, что они строили, и хоть все, казалось, было сделано добротно, но он все равно беспокоился. Спал тревожно, постоянно просыпаясь, а потом долго не мог заснуть и встал невыспавшийся и разбитый.

Когда все было погружено и кони заведены на плот, Дарк мысленно обратился к Спасителю и попросил благополучной дороги для себя и своих друзей. При этом заметил, что все посматривают в небо и осеняют себя священным кругом. Лишь Ашкен, упав на колени и уткнувшись в землю лбом, что-то шептал. У него свои боги, у которых он, наверное, также просил помощи.

Первый день все прислушивались и присматривались к поведению плота, вздрагивали от каждого резкого стука или скрипа, но все было спокойно. Плот, конечно, был неповоротлив, тяжел в управлении, но и течение было неспешным, поэтому пока особых проблем не было. На ночь они остановились у противоположного берега и, закрепив плот, спали на берегу. Никто не рискнул спать на плоту, лошадей стреножили и пустили пастись.

Так они и плыли неспеша, уже успокоились и ожидали встречи с людьми, живущими по берегу реки. Но на четвертый день они наткнулись на разъезд польмарцев, которые их обстреляли и даже некоторое время преследовали. Но плот от берега был довольно далеко, и стрелы до них не долетали. Поняв бесполезность стрельбы, польмарцы отстали. А наши путешественники поневоле стали более осторожными и внимательными.

В процессе плавания Тубор рассказал, как он попал в королевство. У него, оказывается, есть невеста, а он должен подарить ей подарок ко дню свадьбы, при этом деньги на него он должен заработать сам. А девушку, видать, непростую Тубор сватает, конечно, и подарок должен быть соответствующий. Вот он и подался в чужие края в надежде заработать, и дано ему на это год. Нанялся он поначалу в купеческий караван охранником, а по приезде в столицу думал или в гвардию пойти, или в охрану к какому-нибудь аристократу.

Через неделю плавания они, наконец, увидели первую небольшую деревеньку, но не стали к ней приставать, проплыли мимо. А на следующий день Ашкен заметил вдали темную полосу, пересекающую реку поперек. Что это, пока было непонятно, но Дарк предложил править к противоположному берегу, и это их в какой-то мере спасло. Приблизившись, они разглядели, что река перегорожена; лодки, бревна – все это было увязано веревками и канатами и создавало непреодолимую преграду. Нет, прорваться можно, но надо было бы потратить немало времени, а на одном из берегов уже стояли лодки с вооруженными польмарцами.

– Всем собрать самое необходимое, чувствую, что нам придется покинуть плот. Готовьте гвардейца к эвакуации, – сказал Дарк, и народ начал поспешно собираться.

Все-таки они успели и смогли направить плот к тому берегу, где почему-то никого не было, вернее, была засада, но всего лишь из трех человек, как узнали они позже. Когда плот пристал, эти трое и выскочили им навстречу. С ними расправились быстро, и Дарк приказал седлать коней. Погрузили гвардейца, Франка уже была вполне дееспособной и сама уселась в седло, граф и его слуга взяли к себе баронессу и ее брата. На шестую лошадь усадили служанку баронессы и собирались уже отправиться в путь. Сами парни должны были бежать, держась за стремя лошадей. Но планам не суждено было сбыться: из-за ближайшей рощи выскочило сразу десятка полтора всадников.

– Граф, уходите, уводите всех, мы их задержим! – закричал Дарк и ударил ладонью по крупу лошадь Торка. – Ашкен и Тубор, останьтесь, будем прикрывать отход, отходим к кустам, кони туда не пойдут, – завершил речь Дарк и вынул меч из ножен.

Тубор выхватил лук и, пока отряд неприятеля приближался, успел выстрелить несколько раз, убив или ранив троих врагов. Им повезло, что напавший отряд не имел с собой ни луков, ни арбалетов. Действия тех, кто перегородил реку, были или мало просчитаны, или плохо подготовлены, но факт то, что Дарку и его друзьям это все было на руку. Они отошли в прибрежные кусты, чтобы их не смогли достать конники, и Тубор принялся их методично отстреливать.

Командир конников что-то проорал, и те начали спешиваться и пробираться к обороняющимся. Тут уже они оказались в равных условиях, и мечи Дарка и Ашкена обагрились кровью врагов. Но с того берега приближались лодки с воинами, и пусть пока еще они были далековато, но надо было принимать какое-то решение. К этому времени парни уже уменьшили отряд напавших почти на десяток человек.

– Вперед, руби! За королеву! – неизвестно зачем закричал Дарк и бросился на оставшихся врагов.

Тубор и Ашкен последовали его примеру. Они заставили неприятеля ретироваться, но лодки с подмогой уже вот-вот должны были ткнуться в берег. И парни кинулись к ближайшему лесу, они все-таки успели к нему раньше, чем их догнали преследователи.

Отбежав немного от опушки, они попадали без сил на землю, пытаясь отдышаться. Их никто не преследовал, наверное, сочли излишним. Но они все равно еще долго прислушивались к лесу. Отдышавшись, они поднялись и медленно пошли, стараясь не сильно удаляться от опушки и придерживаться курса на север, хорошо, что и лес имел это же направление. Никто из троих не знал местности, не знал, куда их выведет этот лес, им просто ничего не оставалось делать, как только идти.

Все трое были ранены, в горячке боя и последующем беге никто этого не замечал, а вот почувствовали это потом, когда схлынул боевой запал и адреналин. Хуже всех было с Ашкеном, у него было проткнуто бедро с внешней стороны и левый бок мечом, у Тубора, по всей вероятности, поломано с правой стороны несколько ребер, а все лицо напоминало лиловую сливу, у Дарка наливалась огромная гематома на левом плече и предплечье.

Дарк почти тащил Ашкена на себе, сжав зубы, хоть и самому приходилось несладко, но он считал, что он – наименее пострадавший из них всех. Хорошо, что у них было оружие, лук с несколькими стрелами и огниво, которое теперь Дарк таскал все время в кожаном мешочке со шнурком на шее. Даже не отойдя, а отползя в первый день в глубь леса, они решили немного переждать.

Дарк взял лук и отправился искать дичь, надеясь что-нибудь подстрелить. Есть всем хотелось ужасно. Ему повезло, и он подстрелил небольшого кабанчика. Кое-как дотащив его до организованной ими стоянки, он с помощью Тубора принялся его разделывать, правда, помощь была – одно название. Костер уже горел, и они, чуть обжегши на нем печень кабанчика, принялись жадно ее поглощать. Утолив немного голод, Дарк продолжил снимать шкуру и разделывать кабана дальше. Они провели на этом месте два дня, отлеживаясь, врачуя раны и отъедаясь. А затем двинулись в путь, при этом, как и говорилось раньше, не зная, куда придут. Шли медленно, двигаться быстрее не давали раны, хорошо, что ни у кого не было воспалений, и те, пусть и не быстро, но подживали.

На четвертый день пути, когда этот массив леса закончился, и им поневоле пришлось выйти в прилегающую степь, они столкнулись с отрядом королевских гвардейцев. Это был дозор из находившейся неподалеку крепости и городка вокруг нее. Дозор так и нашел их, медленно бредущих по дороге, поддерживающих друг друга. Но при виде конников парни разошлись в стороны, чтобы не мешать друг другу, и обнажили оружие, надеясь подороже продать свои жизни. И лишь увидев цвета воинов, снова повисли друг на друге.

Их сопроводили в крепость, накормили, а потом один из офицеров долго расспрашивал, делая какие-то пометки на листе бумаги. Наверное, в крепости убедились, что врагами они не являются и шпионами польмарцев тоже. Им вернули оружие, и лекарь принялся врачевать их раны и ставить компрессы на гематомы и синяки. Королевство, наконец, вступило в войну, и дозоры разведчиков рыскали по территории, пытаясь составить план размещения захватчиков, их численность и силы.

Оказалось, что тут побывали граф и Франка, да и все, кто был с ними на плоту. Буквально несколько дней назад их отправили в столицу, один лишь гвардеец остался в крепости и лежал в местном лазарете. Когда они немного пришли в себя и лекарь разрешил им вставать, они все втроем заявились в гости к гвардейцу, и радости того не было предела. Он очень благодарил Дарка за оказанную ему помощь, показывал кисть, которая вопреки всему заживала и даже немного работала. Конечно, чтобы полностью она восстановилась, надо еще много времени, а может, полностью она и не восстановится. Но уже и то, что есть, хорошо. Ноги тоже вроде бы срастаются правильно, но это тоже будет ясно, когда снимут повязки. Гвардеец рассказал, как они гнали лошадей, а потом, не останавливаясь, перешли на рысь и так двигались до самого вечера. Переспав в небольшой роще, они с самого утра продолжили путь и почти сразу же столкнулись с дозором, который их, как и Дарка с ребятами, отправил в крепость.

* * *

– Мама, ну что ты, успокойся, ведь все хорошо закончилось! Ты думаешь, я ожидала, что так все произойдет?

– Все, больше никуда, сидеть во дворце и ни шагу, пока не закончится война! Ты даже себе не представляешь, что я уже думала, особенно узнав о разгроме вашего каравана. Тебя ведь девяносто процентов придворных похоронило, только мы с Лионой надеялись неизвестно на что. И, слава Спасителю, наши надежды оправдались.

– Знаешь, мама, если бы не один мальчишка, мой ровесник, сын барона из королевства Болар, не думаю, что мы с тобой бы сейчас разговаривали, если бы не он. Правда, он почему-то скрывал свое происхождение от остальных, о чем и меня просил. Он ведь меня и вытащил из той толчеи, когда ранили, а потом еще и лечил, да еще и нес на руках, пока я была без сознания.

– Кстати, как твоя рана? – спросила королева дочь.

– А, – отмахнулась та, – нормально, твой придворный лекарь Лавен осмотрел, сказал, что очень повезло, что ничего не задето и что правильно и вовремя провели лечение.

– Извини, что перебила, может, мальчишка просто соврал тебе, что дворянин? Увидел красивую девушку, распустил хвост и, чтобы произвести впечатление, сказал не подумавши, а потом, опомнившись, решил разыграть таинственность.

– Не знаю, мама, просто он мне понравился, но манеры и поведение все же говорили, что он из благородных, хотя, может, я и ошибаюсь. Знаешь, я еще никогда не видела таких целеустремленных людей, верных слову и своим обязательствам. А еще он красив, и, думаю, дети от него тоже будут красивыми, – в ответ на эту тираду королева фыркнула.

– Смотри, простолюдины мне у трона не нужны, так что умерь свою страсть и поступки обдумывай.

– Мама, перестань, я уже вполне взрослая и вполне могу различить ложь и правду. Он мне хоть и понравился очень, но голову я не потеряла. Дарк, так его звали, – продолжала тем не менее Франческа, – Дарк дир Мушер. Он был самым младшим среди мужчин, не считая брата баронессы, но все его почему-то слушали. Даже граф Ковский, а ты же знаешь, какой у него гонор и какой он скандалист, ни разу не возразил, и ты знаешь, он работал так же, как и все, кто был, выполнял и грязные работы, и тяжелые, я просто поражалась. Это был совсем другой человек, не тот, которого я привыкла видеть. Ты бы повесила графу какой-нибудь орден, он неплохо себя показал.

– Да, я думала об этом, хотела тебя спросить, ну а раз ты тоже за, то графа наградим, – задумчиво проговорила королева, не сводя глаз со своей младшей дочери.

– Баронесса Имилия эну Вотр, племянница начальницы канцелярии, готова была отдать Дарку свой пояс, которого, правда, ей еще год ждать. Втрескалась в парня по уши, даже то, что он простой наемник, ее не останавливало, – усмехнулась Франческа.

– Даже так? – удивилась королева. – А ведь я с ней пообщалась, девочка неглупая, надо ее возвести в ранг фрейлины при наследнице, как думаешь?

Дочь махнула рукой на слова матери, мол, это твое право, а потом продолжила:

– Жаль, конечно, что, по всей вероятности, этот парень погиб. А знаешь, мама, вот его я могла бы привести к тебе на смотрины, – проговорив это, девушка смахнула невольную слезу.

– Ну что ты, девочка моя, будем надеяться, что и с ним все обойдется, нам просто ничего больше не остается, только надеяться. Ладно, радость моя, у меня много работы, – проговорила королева, обнимая и целуя дочь, – иди, вечером поговорим.

Франческа встала и направилась к двери, а королева посмотрела ей вслед и вздохнула.

«Вот и у тебя, дорогая, первые потери, а сколько их еще будет, сколько будет разочарований и слез. Но, может, Спаситель пощадит, и тебя минует такая судьба, – думала королева, глядя вслед своей младшей дочери. – А тут еще этот барон или не барон появился, хотя вроде бы он уже и пропал. Ну пропал так пропал, а если вдруг объявится, проверим, какой он барон».

Когда дочь вышла, Сальва Мистель Ланская из заботливой матери снова превратилась в королеву. Она позвонила в серебряный колокольчик, и в дверь заглянул секретарь.

– Что изволите, ваше величество?

– Вызови ко мне коннетабля и адмирала, – проговорила королева, просматривая донесение тайной службы.

«Ах, как не вовремя эта война, – думала королева. – Тот, кто это затеял с убийством посла, немного просчитался. Чтобы сместить меня, ему вначале надо было бы настроить народ против династии, а потом уже призвать иностранные державы, чтобы скинуть ненавистный режим. А он поспешил, и в результате селяне, подвергшиеся разграблению и уничтожению польмарцами, обозлились на захватчиков. И если сейчас дать им вождя и немного оружия да пообещать после войны помощь и послабление в налогах, под ногами захватчиков будет гореть земля. А тут еще и весна, пусть и ее конец, но до урожая еще далеко, а солдат надо кормить. Конечно, нам тоже тяжело будет, но пшемам еще хуже. Значит, несколько лет засухи и неурожая так подкосили экономику страны, что королю польмарцев Кадошу гардар Стадору, чтобы удержать власть, надо было направить гнев народа куда угодно, а тут подвернулись мы. Благо, война между нами давно назревала».

– Ваше величество, – заглянул в кабинет секретарь, – коннетабль и адмирал флота пришли.

– Пусть войдут.

– Добрый день, ваше величество, – проговорили почти одновременно зашедшие в кабинет.

– Проходите, господа, присаживайтесь, нам надо многое обсудить и принять решение. Что-нибудь желаете?

– Нет, ваше величество, – ответил коннетабль, мужчина с благородной сединой, выправкой военного человека и усталым выражением лица.

– А я бы выпил охлажденного сока визиги, – сказал адмирал флота, довольно молодой и симпатичный мужчина в темно-синем камзоле и белоснежной рубашке, большой эстет, тщательно следящий за своим внешним видом.

Дав указания секретарю подать напиток, королева задала вопрос адмиралу первому.

– Скажите, господин адмирал, правда, что увеличилось нападение пиратов на наши торговые корабли и даже порты?

– Да, ваше величество, правда, буквально несколько дней назад была попытка нападения и высадки пиратов в порту города Эль-Танир. Но страже города и расквартированным там двум ротам латников удалось отбиться и даже захватить одну барку. Купцы говорят, что польмарцы и пираты договорились между собой, что в это время те будут нападать с моря, чтобы мы не смогли снять с прибрежных районов вой ска, – адмирал умолк, глядя на королеву, которая сидела нахмурившись и нервно теребила кружевной платочек.

– А что у нас с сухопутными войсками? – посмотрела она на коннетабля.

– У нас пока все по плану. Отступив от границы, мы сдерживаем войска неприятеля на довольно большом протяжении линии соприкосновения. По мере того, как отступали, где возможно – вывозили людей и зерно. Правда, не всегда все проходило гладко, некоторые селяне ни сами не хотели уезжать, ни зерно не отдавали. Сейчас захватчики заняли довольно большую территорию, войск у них не хватает, поэтому гарнизоны стоят только в городах. А отряды фуражиров рыскают по деревням и селам, пытаясь забрать последнее зерно и фураж. Наши конники пытаются этому мешать и уничтожают отряды фуражиров, думаю, через месяц войска польмарцев начнут голодать.

– Что у нас с набором и обучением новобранцев? – спросила королева.

– Набор произведен, народное ополчение готово выступить через пару недель, заканчивают обучение. Всего набрано пять полков, а также дворянское конное ополчение, полк и две роты, всего двенадцать тысяч человек.

– Хорошо, что еще можете сказать?

– Пшемы очень зверствуют, те, кто смог вырваться и сбежать, рассказывают такие страсти. Людей и сжигают, и на кол сажают, а просто порубленных даже не считают, убивают всех, не жалеют даже маленьких детей. Подробности не буду рассказывать, слишком уж они кровавы и мерзки, прошу простить меня, ваше величество.

– Благой Спаситель, – побледнела королева. – Нелюди они, что ли. Ну, Кэдош, дрянь такая, ты мне за все ответишь! – проговорила она. – Я вас, господа, выслушала, через три дня заседание военного совета, подготовьте свои планы и предложения.

* * *

Дарк восстановился быстрее всех и стал выходить в городок под названием Шатбург, который располагался рядом с крепостью. Денег у него практически не было, и в его возможностях было только глазеть на все, что происходило вокруг него. Городок был полусонным, малолюдным, каким-то пыльным и грязным. Как понял Дарк, многие из его жителей подались еще дальше, в глубь королевства, подальше от войны, многие дома стояли пустыми, с закрытыми ставнями. Иногда он позволял себе зайти в местную таверну и выпить холодного травяного отвара, используемого вместо чая, – самый дорогой напиток, который он мог себе сейчас позволить.

Как-то под вечер, когда он уже возвращался с прогулки, его внимание привлекла странная троица. Двое мужчин тащили третьего, по всей вероятности, в дымину пьяного, одетого в какой-то длинный серый замызганный плащ и потрепанную шляпу с большими полями, глубоко надвинутую на глаза. Какая-то несуразица в поведении троицы царапнула сознание Дарка, он пока не мог понять что. И уже разминувшись с троицей, он остановился, размышляя о том, что же могло его заинтересовать. А потом решил проследить, куда они пойдут и что будет дальше.

Прячась за деревьями и домами, чтобы не попасть на глаза преследуемым, он осторожно шел за ними. Троица привела его на окраину городка и вошла в какой-то дом, больше напоминавший полуразваленный сарай. Перед самым порогом ведомый мужиками запнулся и чуть не свалился. Шляпа свалилась с головы, а при наклоне плащ задрался, и мелькнули форменные офицерские брюки и надраенные до блеска сапоги. Вот тут Дарк и понял, что показалось ему несуразным: блестящие сапоги под потрепанным плащом и затертой грязной шляпой, достойной какого-нибудь нищего.

Троица скрылась в халупе, и Дарк решил выждать, а потом все-таки наведаться и узнать, почему пьяного офицера тащили не в крепость, а в какой-то полуразваленный сарай. Ему удалось подобраться к маленькому окошку и, присев под ним, прислушаться.

– Облей его водой, пусть быстрей приходит в себя. Ты не переборщил с зельем? Что-то он больно квелый какой-то, – раздался первый грубый голос.

– Нет, старая ведьма рассказала, как пользоваться зельем и сколько надо для здорового мужчины, времени просто мало прошло, – ответил ему какой-то писклявый голосок, словно владельцу было тяжело говорить.

– Мало, мало, – проговорил первый голос, – нам некогда ждать. Надо быстрей выяснить, когда придет пополнение, в каком количестве и что собираются делать войска дальше, помимо рысканья по дорогам, – затем раздался смешок. – А ловко ты – «господин, выпейте холодного соку визиги, сегодня очень жарко»… Вот он и выпил, – и на некоторое время в доме все стихло.

– Ну что, долго еще ждать, – заговорил первый голос через время. – Сколько можно ждать!

– Все, уже веки дрожат, скоро придет в себя.

– Ну так полей его немного водой, сократим ему немного отдых, – снова хохотнул первый голос.

Скорей всего это были польмарцы или их помощники из местных, потому что говор был без акцента и интересовали их данные о войске. Дарк хотел достать меч, но передумал: вряд ли там можно развернуться с мечом. Осторожно вынул из ножен кинжал. Так же на полусогнутых пробрался к двери и уже там, распрямившись, всей массой тела ударил в дверь. Запор жалобно звякнул, и парень, ввалившись в полутемное помещение, вогнал в ступор там находившихся. Эта заминка дала Дарку время осмотреться, а его глазам – привыкнуть к полумраку. На лавке лежал один из молодых лейтенантов, недавно прибывших в крепость, он уже начал приходить в себя и слабо шевелился, пытаясь встать.

Один из похитителей выхватил откуда-то из своей одежды нож, больше походивший на небольшой меч, и двинулся к Дарку.

– Тебя, мальчик, я смотрю, не учили стучаться, придется научить, – это был грубый, хриплый голос, который Дарк услышал первым.

Глядя на молодое, безусое лицо парня, похититель решил, что легко справится с ним, и в предвкушении улыбался, поигрывая ножом.

Дарк напрягся и тоже изобразил желание ткнуть противника кинжалом, но сам внимательно следил за его ногами. Вот еще немного и он окажется в пределах досягаемости. В этот момент Дарк сделал быстрый шаг вперед и ударил ногой по коленной чашечке противника. Не ожидавший от пацана такой прыти похититель с воплем упал на пол и, держась за ногу, продолжал выть. Дарк нагнулся и ударил его в висок так, чтобы тот просто потерял сознание и не орал, привлекая всю округу. Второй его подельник попытался проскочить мимо Дарка в дверь и сбежать. Впрочем, у него это не получилось, Дарк вовремя пресек его поползновения, ударив рукояткой кинжала по затылку. И когда тот свалился без памяти, Дарк, отхватив от плаща, в который был наряжен лейтенант, приличную полосу грубой материи, принялся вязать нападавшего, а потом и того, которого ударил рукоятью кинжала, отправив в беспамятство. После этого он обыскал похитителей. К удивлению, у старшего, как он посчитал, нашелся кошель с тремя золотыми и десятком серебряных монет. Да и второй оказался не бедным, в кошеле тоже позвякивало серебро. Закончив с похитителями, он подошел к лейтенанту.

– Ты как? – спросил он не до конца пришедшего в себя воина.

Тот что-то пробормотал, но Дарк ничего не понял.

– Ты сможешь идти? – повторил он свой вопрос.

– Постараюсь, – наконец более внятно проговорил тот. – А где я? – вдруг задал он вопрос.

– В городке, где же еще.

– А ты кто? Я тебя где-то видел… не могу вспомнить где, – хмуря брови проговорил лейтенант, рассматривая Дарка. – А это кто? – показал он рукой на связанных.

– Это те, кто тебя поил холодным соком визиги, не узнаешь? Ладно, вот вода, только не пей, умойся и намочи голову, – кивнул Дарк на деревянную корчагу с водой, – а я попытаюсь быстро добежать до крепости и пригнать сюда карету. Где твой меч?

– Не знаю, что-то я вообще плохо соображаю.

– Как зовут, помнишь?

– Да, я Герц эну Тирос… лейтенант, – словно вспоминая, медленно проговорил потерпевший.

– Тогда держи, – и Дарк протянул ему кинжал, – с мечом ты тут не развернешься. Это враги, в случае чего можешь не жалеть, но лучше, если они останутся живыми.

– Хорошо, я все понял, иди, только недолго, что-то плохо мне, – с этими словами лейтенанта вырвало.

– Держись, я быстро, – глядя на бледное лицо Герца, уверил его Дарк.

К крепости он летел со всех ног, редкие прохожие, встречавшиеся на его пути, спешили быстрей убраться с его дороги. И, наверное, имел он очень уж встревоженный и бешеный вид, такой, что охрана на воротах даже отшатнулась и не стала спрашивать ни о чем. Влетев в каморку дежурного офицера, он скороговоркой выпалил все о произошедшем и потребовал карету и несколько солдат охраны. Дежурный офицер тоже не стал спорить и в течение нескольких минут организовал карету, лекаря и пятерку всадников охраны. Дарку тоже подвели коня, и тот, взлетев на него, рысью направился к месту, где оставил лейтенанта.

Лейтенанта застали в полубессознательном состоянии, но не сводящим глаз со связанных преступников и твердо держащим в руке кинжал. Увидев входящих – Дарка и воинов из крепости, он улыбнулся и потерял сознание. К нему тотчас бросился лекарь и принялся звенеть своими пузырьками, что-то разводить в плошке и пытаться этим напоить лейтенанта.

Связанных и уже пришедших в себя похитителей вынесли и погрузили в карету, завязав им предварительно рты, чтобы не создавали шум. Дарк же с тревогой следил за лекарем, и тот, когда разогнулся и увидел взгляд Дарка, улыбнулся и кивнул.

– Все будет хорошо, пару дней и будет прежним безголовым повесой, пьющим всякую гадость из чужих рук, – и лекарь махнул рукой, позволяя грузить лейтенанта в карету.

Назад в крепость поспешали, но не гнали, ехали спокойно, чтобы не создавать у обывателей всевозможных домыслов.

А в крепости их уже ждали. Только они въехали в ворота, как те сразу же закрылись. Задержанных сразу же уволокли в подвалы под крепостью, а Дарка начал расспрашивать офицер тайной канцелярии. Расспрашивал долго и тщательно, не только о том, что произошло, а еще почему обратил внимание, что он думал в тот момент и почему не кинулся в крепость, а стал сам освобождать лейтенанта. Услышав, что Дарк боялся, что, допросив, лейтенанта убьют, и поэтому спешил, да и не видел особых противников в задержанных, офицер на это заявление только хмыкнул и с сомнением посмотрел на Дарка. Промучив парня вопросами часа два и заставив подписать несколько опросных листов, офицер, наконец, отпустил Дарка.

В комнате, куда определили на постой Дарка, Тубора и Ашкена, царил нездоровый ажиотаж в ожидании Дарка. Стоило только ему войти, как на него набросились с расспросами. Пришлось последовательно рассказать, что произошло и его действия при этом. Потом, хоть было жалко, он поделился монетами с парнями, ведь у тех тоже не было ни гроша. Правда, оба тут же заявили, что они просто берут в долг и при первой возможности рассчитаются с ним.

Как выяснилось, похитили лейтенанта местные представители ночной гильдии, соблазнившись деньгами польмарцев. Уж очень тем надо было выяснить, когда подойдет подкрепление в крепость. Правда, когда на следующий день воины стали трясти остальных членов гильдии, выяснилось, что эти двое действовали по своей инициативе, не посвящая в это даже главарей. Что там дальше делало командование и тайная канцелярия, никто не знал, да это Дарка и не интересовало.

А через пару дней Дарк все же уговорил капитана, командовавшего патрулями, включить его в один из отрядов. Тубор и Ашкен ужасно ему завидовали, но поделать ничего не могли, так как были не вполне здоровы.

Дарк думал, что контроль дорог и близлежащих сел – просто формальность, последнее время противник никаких действий не совершал, сидел спокойно в захваченных им городках и деревнях. Но действительность снова показала ему, что не все так просто.

Почти сразу после выезда в дозор сержант, командовавший отрядом, заметил на горизонте дымок. В той стороне находилось одно из сел, и он решил проверить, все ли там в порядке. Когда через полчаса скачки они прибыли на место, увидели, что на село напал отряд польмарцев. Горело несколько домов, над селом стоял людской ор. Напавшие были так увлечены грабежом и насилием, что поначалу не обратили внимание на топот копыт и крики первых убитых своих соотечественников. Это и решило исход схватки, ведь очень неловко отражать удары мечом, когда тебя застали со спущенными штанами.

Польмарцы попытались организовать отпор, но время было упущено, и многие из них уже были зарублены воинами королевы. Сервы, увидев помощь, тоже стали активно сопротивляться и схватились за вилы и косы. Отряду захватчиков не дали соединиться и били их по частям, самые сообразительные вскочили на коней и дали деру, поняв, что в этой ситуации надо быстрей уносить ноги. Вся схватка заняла не более пятнадцати-двадцати минут, преследовать противника сержант запретил. Воины принялись перевязывать раненых, а потом занялись мародеркой: снимали брони, подбирали оружие, срезали кошели, если они были. Одежду оставляли сервам – постирают, заштопают прорехи, нанесенные мечами, и она им послужит еще не один год. Селяне оплакивали мертвых, по всему немаленькому селу стоял женский вой. Дарку было очень неприятно смотреть на страдания людей, он их жалел, но помочь им ничем не мог. С польмарцами был довольно большой обоз, по всей вероятности, это были фуражиры, и, видно, уже не одно село ограбили. Сержант нашел старосту и долго о чем-то с ним разговаривал, потом разрешил отобрать то, что те успели забрать и погрузить с этого села. Через некоторое время подумал и оставил три телеги и пару коней. Остальные повозки выстроили караваном, посадили возницами несколько местных мужиков, привязав к повозкам пойманных коней, и отправились в крепость.

Прошло несколько дней, и к крепости прибыло пополнение или подкрепление в количестве трех тысяч человек. Здесь были и воины с восточной границы, и ополчение. Командовал ими пожилой полковник. Рядом с крепостью на поле установили палатки для офицеров, простой солдат спал на земле, ведь была уже поздняя весна, вернее, даже лето. К этому времени и Тубор с Ашкеном залечили свои травмы и тоже стали проситься в дозор.

Но начальник крепости поступил по-другому, отправив их к прибывшему полковнику. Тот покрутил носом, но парней принял, и у них начался новый этап в жизни. Им, не спросив желания, выдали тяжелые щиты и копья и принялись муштровать в составе полусотни. Конечно, можно было плюнуть и уйти, ведь это была не их война и они не были подданными королевы. Но как это сделать, не уронив чести, ведь их посчитают трусами, вот и терпели. Когда какой-то офицер попытался их обрядить в кожаный доспех, а их кольчуги приказал сдать, то они просто объяснили, что это их личные вещи и он может идти лесом, а так как они – подданные других государств, то могут вообще отказаться от помощи их королеве. Офицер подумал и ушел, на этом все и закончилось.

В последние дни весны ополчение подняли и повели в западном направлении. Идти было тяжело. Жара, пыль да еще, помимо тяжелого щита и копья, на поясе болтались меч и кинжал, а за плечами – ранец с самым необходимым, который Дарк не осмелился сдать в обоз. Он давно уже понял, что в жизни не все так, как описано в рыцарских романах, которые он читал в замке. Но сознание еще сопротивлялось, оправдывая те или иные неблаговидные поступки окружающих. Поэтому он не сильно расстроился, когда не дождался положенной доли с трофеев, которые были захвачены в селе несколько дней назад.

«Наверное, просто не успели, ведь нас так неожиданно отправили в дорогу, – думал он, успокаивая себя. – Позже обязательно отдадут».

Правда, внутренний голос говорил обратное. И все равно Дарк верил в благородство и честность окружающих. Ведь и отец, и учитель говорили, что честь превыше всего – так как можно совершать поступки, которые прямо ее порочат? Так думал он, отмеряя версту за верстой, отгоняя оводов и смахивая пот, заливающий глаза.

Вечером на привале он услышал новость о том, что в полуденном переходе находится лагерь польмарцев. Сержант проговорился, что они должны отрезать им путь и что, скорее всего, с противоположного края по польмарцам ударят коронные войска. А их дело – не дать им отступить и вместе с коронными перемолоть этот отряд противника.

Тубор и Ашкен тоже были здесь, их определили в один десяток с Дарком, и это его радовало. Все-таки одно дело, когда спину и плечо тебе прикрывает человек, с которым ты уже побывал в схватке и можешь ему доверять, и совсем другое, когда рядом стоит малознакомый воин, от которого не знаешь, чего ждать в сложный момент. Спали они тоже рядом и держались один другого, понимая, что вместе они могут выжить в бою. Хотя кто в молодости думает о смерти, всем ведь кажется, что жизнь вечна и уж с тобой точно ничего не произойдет.

Глава восьмая

Подняли их рано, и, построившись, они сразу отправились в путь, так что еще до обеда они были на месте. Сразу же был приказ оборудовать временный лагерь, и, работая, Дарк время от времени бросал взгляд на лагерь противника, расположенный в километре. Там тоже, увидев войска королевы, забегали, раздались сигналы трубачей, и польмарцы начали строиться в шеренги. Но через некоторое время, увидев, что противник не предпринимает попыток нападения, успокоились. Оба лагеря находились на большом поле, со всех сторон обрамленном лесами, и польмарцев было не в пример больше. Командование польмарцев понимало, что, скорее всего, нападение будет с нескольких сторон и озаботилось обезопасить себя.

Рано утром, еще туман не рассеялся над полем, а Дарк и его друзья уже стояли в строю и слышали бой барабанов идущего на приступ неприятеля. Они стояли за поставленным в шахматном порядке в три ряда частоколом из заостренных бревен – это все, что смогли построить за полдня и ночь саперы – стояли и сжимали в руках тяжелые древки копий и щиты.

Вот из тумана показались первые ряды противника, и по команде копья опустились навстречу врагу. С задних рядов ударили лучники, и на врага хлынул рой стрел. Снова и снова стрелы падали на наступающих польмарцев, но те, не сбавляя шага, рвались вперед. Наступавшие в ответ тоже принялись осыпать обороняющихся стрелами, послышались крики раненых, которых тут же оттаскивали в тыл, а ряды копейщиков обратно смыкались. На некоторое время польмарцев задержал частокол, но и он не стал большим препятствием для наступающих. Наконец две волны схлестнулись, и то, что польмарцев было в два раза больше, пока роли не играло.

Благодаря частоколу строй польмарцев сломался, и к шеренге Дарка пробивались пока разрозненные единицы. Дружный выдох и удар копьем, пока все действовали как единый организм, но с каждым ударом усталость наваливалась. Вначале незаметно и неощутимо, но со временем все сильней и сильней – копье становилось неподъемным, щит оттягивал руку к земле. Строй стал разрываться, в его рядах появились прорехи, в которые устремились враги.

– Держать строй! – орали сержанты.

И его держали через силу, с кровавыми пузырями на губах, раз за разом отбрасывая врага и смыкая ряды.

Заиграла труба, и враг вдруг откатился, не очень далеко, так, чтобы не достали выстрелы из луков. А оборонявшиеся принялись зализывать раны, уносить своих погибших и врачевать раненых.

Тубор сел, достал из ранца флягу и принялся жадно пить, Ашкен и Дарк присоединились к нему. Напившись, Дарк огляделся: рядом сидело несколько человек из их десятка с землянистыми от усталости лицами. Противник перестраивался, вперед выдвигались новые сотни, не участвовавшие еще в схватке, и было понятно, что обороняющимся придется еще тяжелей, и смогут ли они выстоять – неизвестно.

Вдруг из рядов польмарцев вышел здоровенный, как медведь, воин в блестящих доспехах и, помахав зеленой веткой, стал приближаться к частоколу.

– Ну что, смертники, – проорал он, – надеетесь на удар нам в спину? Но наши конники остановили ваших и практически уничтожили их, так что придется умирать и вам. Я, граф Берг гардар Вастор, предлагаю вам просто сложить оружие, чтобы не проливать лишнюю кровь!

У польмарца было красивое лицо, которое портило презрительное и высокомерное выражение. Он не говорил, а словно выплевывал слова.

– Ну так что? Я подожду ответа, а вы можете посовещаться, только недолго, – и он демонстративно повернулся и пошел обратно.

Среди войска королевы послышался шум, даже офицеры не остались равнодушны, а начали совещаться, собравшись кучкой.

«А ведь этот граф внес раздор в умы воинов королевы и подорвал уверенность обороняющихся. Теперь польмарцам будет легче, они могут справиться с нами», – подумал Дарк и посмотрел на друзей.

– Что скажете? – спросил он их.

– А что тут говорить? Сейчас начнется избиение, народ духом совсем упадет и сопротивляться перестанет, а вот сложить оружие нам не дадут, – кивнул Тубор на капитана и офицеров, – да и стоит ли это делать?

Заиграл рожок, сигнализируя отражение атаки, и ополчение королевы снова выстроилось в шеренги, закрывшись щитами. Но чувствовалось, что в людях уже нет той уверенности в своих силах, которая была в начале битвы.

Граф Берг, снова помахав веткой, направился к замершим шеренгам ополчения.

– Я так понимаю, вы не согласны с моим предложением. Что же… я что-то подобное ожидал. Тогда, может, кто-то сразится со мной один на один? – засмеялся он. – Или нет смелых?

По рядам прошелся ропот, и Дарк сам неожиданно бросил под ноги щит и копье, вышел из шеренги и направился к польмарцу.

– Стоять, куда! – заорал ему сержант его полусотни.

Орали и офицеры, которые также пытались его остановить и считали, что ответить на вызов – это их прерогатива. Но Дарк уже ничего не слышал, он и сам не понимал, что с ним происходит. Когда он услышал слова графа, то прекрасно понял, что это может сулить, если Берг убьет поединщика, а Дарка долго и вдумчиво учили, и он должен победить. Ну а если судьба не будет к нему благосклонна, то ему в этом случае уже стыдно не будет. Когда он отбросил щит и копье, ему показалось, что он перешагнул какую-то преграду, разорвав нить, удерживающую его. Кровь ударила в голову, тело стало легким и уверенным, сила переполняла его.

– Ты точно решил умереть, парень, – усмехнулся польмарец, когда Дарк замер в нескольких метрах от него. – Что, старше никого не нашлось, что послали мальчишку? – громко проорал он.

– Ты вначале со мной справься, а потом уже старших требуй, – ответил ему Дарк и взялся за рукоять меча.

– Ну, тогда защищайся, – и с этими словами противник выхватил меч и бросился к Дарку.

Польмарец был силен и быстр, хотя быстр не настолько, чтобы опередить Дарка. А вот силы у него было немерено, он и надеялся больше на нее, чем на умение фехтовальщика. Но он был очень и очень опасен. Вот меч Берга мелькнул перед самым горлом Дарка, и если бы он не отшатнулся, то точно противник вспорол бы его.

Дарку пришлось приложить максимум усилий, чтобы достойно сопротивляться. Он кружил, уходил в последний момент из-под удара, заставляя противника проваливаться и терять силы, парировал удары плоскостью меча. Вспомнив все, чему его учил его наставник, он перешел к быстрым небольшим атакам, словно укус москита, нанося то ранку на запястье руки, то на икроножной мышце, небольшие, но кровоточащие раны, и старался всеми силами не попасть под удар меча графа Берга, понимая, что на этом все для него и закончится.

Граф постепенно уставал, он уже не так быстро двигался и махал мечом, в его глазах временами мелькала озабоченность, непонимание и даже страх. А Дарк, наоборот, только прибавлял и прибавлял в движении. Сколько так продолжалось, он не знал, но сам уже взмок от пота с головы до ног. Лицо его противника было красным, он дышал тяжело, как загнанный олень, стал чаще и чаще проваливаться при атаках. Вот польмарец в очередной раз провалился в нападении, чуть даже больше, чем раньше, и Дарк ударил снизу вверх по шее между воротником брони и глубоким шлемом, чуть довернул меч, и струя крови удалила из рассеченной артерии. Граф, еще не понимая, что для него все закончено, неуверенно повернулся, попытался зажать рану рукой, но потом упал на одно колено, а потом и вовсе на бок.

За спиной радостно заорали ополченцы королевы, а по рядам противника прошелся стон. Дарк стряхнул с меча капли крови и, повернувшись, медленно пошел к своим. За его спиной раздались крики ярости и войско неприятеля пришло в движение. И когда шеренги схлестнулись в смертельной схватке, из-за леса почти в тылу польмарцев вылетели конники, среди них развевался штандарт королевы – лев, вставший на задние лапы, в одной передней лапе он держал меч, а в другой розу. Видно было, что многие из конников ранены, покрыты пылью и потом, но когда, приблизившись, они заорали «Барррааа!», это расстроило, а потом смешало ряды нападавших. Конников было не более трех сотен, они вырубили несколько рядов польмарцев, прежде чем все смешалось и перешло в тысячи отдельных схваток. Крики и проклятия слились в один гул.

Дарк снова плечом к плечу с Тубором и Ашкеном колол копьем, потому что прекрасно понимал, что в строю копейщиков выжить и победить проще: ты не один, тебе всегда придет на помощь друг. Но потом все смешалось, пришлось отбросить копье, потому что в образовавшейся толчее с ним не повернуться, и выхватить меч. Вот тут уж пришлось покрутиться: он рубил и колол, уворачивался от острой стали и снова рубил и колол. Пот заливал глаза, внезапно меч лопнул, и в руке остался огрызок в одну треть. Дарк заполошно оглянулся и, на счастье, увидел торчащий меч рядом с убитым. Он прыгнул к нему, ухватил, и тут же ему пришлось отра зить удар, а потом ударить в ответ. И снова его захлестнула кровавая карусель…

Сколько это продолжалось, он не помнил, просто превратился в механизм, который отражал удары и наносил их сам снова и снова. Потом вдруг врагов не стало, никто уже не нападал, и заметно утихли шум и крики.

Дарк устало стянул с головы шлем и оглядел поле, усланное мертвыми телами, кое-где они лежали даже не в один ряд. По полю бродили обозники и трофейщики, одни выискивали раненых и сносили в одно место убитых, подданных королевы, другие собирали трофеи: брони, оружие, сапоги. Во время боя его с друзьями разбросало, и при воспоминании о них у него вдруг сердце дало сбой.

«Лишь бы с ними было все в порядке», – подумал он, еще раз оглядывая поле.

Сейчас у него не было никого ближе. Не выдержав, он закричал:

– Тубор! Ашкен!

И так несколько раз, пока издалека не услышал:

– Дарк, мы здесь… идем уже, – и увидел вначале Ашкена, а потом и Тубора.

И посреди этого поля, укрытого мертвыми телами, его охватило неподдельное счастье и радость оттого, что его друзья живы. А когда они приблизились, и он увидел, что они тоже улыбаются, видя его, то просто обнял обоих.

Потом уже, сидя у костра, он увидел, как мало осталось воинов королевы, и обрадовался еще раз, что он и его друзья остались живы. Кто-то протянул ему флягу с вином. Он подумал, а потом сказал:

– За тех, кто остался там, на поле, – потом отхлебнул и передал ее дальше по кругу.

Каждый, кто пил из фляжки, повторял его слова. Их было не более десятка, уцелевших из их сотни, потом подошли еще из других подразделений. Даже кто-то из конников пришел и принялся рассказывать, как они прорубились сквозь польмарский заслон и бросились к месту схватки, прекрасно понимая, что, если не поспешить, вырежут тут все ополчение, и слава Спасителю, что успели.

В самый разгар подошел какой-то офицер и спросил:

– Есть тут Дарк Мушер?

– Есть, – осторожно ответил Дарк.

– Тебя вызывают к полковнику, и шевелись, воин, не заставляй его ждать.

Дарк поднялся и вместе с офицером проследовал к палатке полковника.

– Подожди, я доложу, – проговорил офицер, молчавший всю дорогу, и скрылся в палатке.

– Заходи, – кивнул он же, появившись через некоторое время.

В палатке полковник был не один, наверное, тут были все уцелевшие в битве офицеры. Он долго молча разглядывал Дарка.

– Кто тебе дал право лезть вперед и принимать вызов графа Берга? Ты что, считаешь себя непревзойденным мечником? Кто ты таков? Ты понимаешь, какие могли быть последствия, если бы ты проиграл?

– Шевалье Дарк дир Мушер, сын барона Марка дир Мушера из королевства Болар, – отрапортовал Дарк. – И я прекрасно понимал, что могло произойти.

– Почему полез вперед всех? Почему не вернулся, когда тебе приказывали? И почему ты записан как мещанин?

– Не знаю, – пожал плечами Дарк, – меня словно кто-то в спину толкнул. Я даже не думал, что делаю, в себя пришел, только когда отразил первую его атаку. А то, что записался мещанином, так это потому, что у меня не было подтверждающего документа о моем баронстве. Меня похитили и продали в рабство, корабль, на котором везли на остров Рюдель, попал в шторм и затонул, меня выбросило на берег, вот я тут так и оказался.

– Кто учил тебя мечевому бою?

– Отставной сержант, мастер меча Олис Патер, занимался со мной десять лет.

Лицо полковника смягчилось, он посмотрел на свое окружение.

– А что, неплохой воин, как он этого выскочку окоротил, любо-дорого посмотреть было, – полковник налил в оловянный стакан вина и протянул его Дарку. – Выпей, парень, за нашу победу, уж очень она нам тяжело досталась.

Дарк взял протянутый стакан и, прежде чем выпить, произнес:

– За всех верных королеве воинов и за тех, кто остался на этом поле, – и залпом выпил предложенное вино. Оно было терпким и довольно крепким.

– Молодец, я могу поощрить только так, но представление на награждение и описание твоего подвига завтра уйдет нашей королеве, и уже ей решать, чем тебя наградить. А сейчас иди, отдыхай, шевалье, у нас еще много дел впереди, это была только первая схватка.

Дарк повернулся и вышел из палатки. Пока дошел к костру, его развезло с непривычки и от усталости, и он почти сразу завалился спать у костра, положив голову на свой ранец и не снимая брони.

Утром болело все тело: и потому, что спал в броне, и после вчерашнего напряжения всех сил в бою. Дарк через силу начал разминаться, пытаясь разогреть мышцы. Поначалу было больно и тяжело, но он, сжав зубы, продолжал терзать себя, и ему это удалось: вскоре он вспотел, и телу стало легче.

– Как ты можешь еще тренироваться? Тут двигаться не хочется, все болит, – простонал Тубор, с ужасом глядя на Дарка. Ашкен тоже попытался подражать Дарку, но после первых движений охнул от боли в мышцах и сел.

Разожгли костер и принялись готовить кашу, здесь каждый десяток готовил себе самостоятельно. В кипящую воду бросили высушенное до состояния дерева мясо, когда оно разварилось, добавили крупы, затем немного сала, пряных корешков и зелени. Целый день они ремонтировали снаряжение, одежду и отдыхали, восстанавливаясь. В обед Дарку принесли красивый меч из очень хорошей стали и шлем.

– Полковник сказал тебе передать, это меч и шлем графа Берга гардар Вастор, трофеи твои по праву, – проговорил сержант, который доставил все это.

Дарк вытащил меч из ножен, лезвие его отливало голубым цветом, и создавалось ощущение, словно его только отполировали, и ни одной выщербины или каверны не было на бритвенной заточке лезвия. Друзья сгрудились и с восхищением смотрели на меч.

– Какой же ты, Дарк, молодец, такого монстра завалил! – проговорил Ашкен. – Знаешь, ты, когда вышел к нему, смотрелся словно подросток рядом со взрослым.

А Тубор молча обнял Дарка за плечи и оглядел толпу, собравшуюся поглазеть на трофеи.

– Это мой друг, – с гордостью проговорил он.

– И мой, – сказал Ашкен и встал с другой стороны.

Глава девятая

Через неделю после того, как их потрепанный корпус соединился с основными силами, Дарка перевели в конную разведку. Полковник стал генералом и теперь командовал войсковым соединением: прежний командующий погиб, и он его заменил. Как и любой командир, полковник, а теперь генерал, привык опираться на тех людей, которых знал и которым доверял. Так что многие офицеры, которые отличились в первой битве, шагнули вверх по карьерной лестнице. Дарка назначили вначале десятником, а потом и старшим сержантом конной разведки. Он тут же перетянул к себе Тубора и Ашкена, и теперь переходы им давались намного легче: все-таки верхом, а не своими ногами отмеряли расстояния.

Но риск увеличился: приходилось не только высматривать, но и резаться с фуражирами, такими же конными разведчиками и патрулями неприятеля. Постоянные стычки не только закаляли и добавляли знаний и умений, но и могли внезапно оборвать жизнь или нанести тяжелое ранение, но пока все обходилось. Зачастую они первые входили в освобожденные от неприятеля городки и села. И то, что там видели, навечно врезалось в память: женщины со вспоротыми животами, дети с отрубленными головами или размозженными от удара о стену дома. Дарк в бессильной злобе скрипел зубами и в стычках не жалел ни себя, ни врага. Пленных их подразделение не брало. Ну разве что, когда это надо было для пополнения оперативных данных генералу.

За три месяца постоянных боев Дарк устал, насквозь пропитался запахом костров и кровью и, переговорив с друзьями, решил попросить у генерала отставку. Они имели на это право, тем более из столицы пришло повеление при случае отправить Дарка Мушера для награждения. Тубор и Ашкен его поддержали и тоже собрались последовать его примеру. Им тоже порядком надоело глотать пыль, спать у костра, смотреть на убитых и самим увеличивать их количество, тем более война уже шла на территории противника. Буквально недавно войска пересекли границу между королевствами.

Это был их последний выезд перед отставкой, генерал хоть и с неохотой, но подписал их прошение и дал указание казначею выдать денежное довольствие за все время.

С неприятелем столкнулись внезапно, и обе стороны растерялись от неожиданности. Польмарцев было два десятка, и гнали они в тыл пленных. Дарк первый опомнился и, выхватив меч, ринулся на неприятеля. Он прекрасно понимал, что это безрассудство – всемером против двух десятков, но остановиться уже не мог, когда увидел оборванных, изможденных людей в остатках формы королевства Кармина.

Навстречу им кинулся десяток польмарцев, потом еще несколько конников неприятеля. Когда они вырубили почти десяток, потеряв при этом троих своих, к ним на помощь при шли пленные. Они бросались на конников по нескольку человек, стаскивали польмарцев с седел и в буквальном смысле раздирали голыми руками. Когда все закончилось, на дороге лежали вперемешку и пленные, и воины противника. Из полусотни пленных в живых осталось чуть больше тридцати человек.

К Дарку подошел, пошатываясь от усталости, молодой парень из освобожденных, ненамного старше его самого, и представился. Видно было, как он измучен, но тем не менее глаза его светились радостью. Он обозначил поклон.

– Князь Матео эну Вальдо, капитан кирасиров, очень благодарен вам, старший сержант, за освобождение, – проговорил он, усмотрев звание Дарка.

– Дарк Мушер, сержант разведчиков корпуса генерала Калера эну Танто. Князь, надо быстрей убираться отсюда, ловите коней и садитесь по двое, мы проводим вас в расположение корпуса. Тубор, скачи вперед, пусть вышлют подмогу, иначе в случае чего мы не отобьемся.

Бывшие пленные почти все были офицерами из довольно состоятельных и древних аристократических родов. Наверное, польмарцы надеялись получить за них хороший выкуп, но их планам не суждено было сбыться. Пленные быстро обобрали польмарцев, вооружились и, отловив, сколько могли, коней, отправились под руководством Дарка в обратный путь.

Князь ехал рядом с Дарком и рассказывал, как попал в плен. Он остался с неполной полусотней кирасиров прикрывать отход того, что осталось от полка, потрепанного в пограничных битвах. Сражались до последнего, его и еще нескольких кирасиров захватили, просто накинув аркан и стащив с седел. Какие он испытывал лишения все это время: пленных избивали за любую провинность, кормили почти объедками, заставляли писать письма родным, чтобы прислали выкуп. Он назвался чужим именем в силу определенных причин, о которых он умолчал, и письма писал на это имя, но ответа, естественно, не получал. Его обещали убить, раз нет ответа, и, если бы не налет Дарка, наверное, так скорее всего и было бы.

– Я ваш должник, старший сержант, я клянусь, что верну вам долг.

– Ну что вы, князь, какой долг, обычная схватка в разведывательной миссии, мало ли их было. А то, что вам повезло находиться рядом, так это просто счастливый случай, так что я просто был рад оказать вам услугу.

Где-то на середине пути Дарк увидел на горизонте облако пыли, которое говорило о приближающихся всадниках. Это мог быть кто угодно. Он предупредил освобожденных пленных о всадниках, а сам с оставшимся подчиненным и Ашкеном выехал вперед. Пусть бывшие пленные и были вооружены, но сил, чтобы полноценно сражаться, у них не было.

К счастью, это была подмога, за которой посылал Дарк. Они спокойно добрались до расположения корпуса и сдали бывших пленных коменданту лагеря.

Утром следующего дня, попрощавшись с подчиненными и новым командиром разведчиков, Дарк зашел в палатку к генералу и доложил, что убывает.

– Ну что же, шевалье… счастливого пути! И пусть удача сопутствует тебе, может, даст Спаситель, еще встретимся. Ты сейчас прямо в столицу или как? Не забудь выправить новый костюм, все-таки награждение во дворце будет, – хохотнул генерал и похлопал Дарка по плечу.

После того боя генерал был неплохо расположен к Дарку, да и разведка была напрямую подчинена генералу, так что общаться приходилось часто. Выйдя из штабной палатки, Дарк с удовольствием вдохнул свежий воздух и направился к ожидающим невдалеке друзьям.

«Скоро осень», – думал Дарк, неспеша двигаясь по дороге.

Рядом рысили Тубор и Ашкен. Ночевали они на постоялых дворах. Ночи были уже прохладные, и парни решили вкусить плоды цивилизации: спать на кроватях и свежем белье, мыться и сдавать в стирку одежду, питаться нормальной пищей, а не подгоревшей кашей, как зачастую в последнее время бывало.

Правда, не шиковали и экономили те небольшие денежные средства, которые у них были. Чем ближе подъезжали к столице, тем грустней становился Ашкен. Дарк вначале не догадывался, что гнетет его друга, а потом вдруг понял: он же ехал поступать в военную академию, когда его обокрали, и теперь ему надо найти средства, чтобы оплатить хотя бы один год обучения.

Может, все же рискнуть и посвятить их в тайну, которую доверил ему старый пират? А вдруг это просто бред умирающего человека? Как стыдно будет перед друзьями, ведь и тот, и другой будут надеяться. А с другой стороны, чего бояться, объяснить им все, как есть, и пусть решают – со мной они или каждый сам по себе.

– Хозяин, есть свободные комнаты? – проорал Ашкен, войдя в зал очередного постоялого двора.

– Да, молодые господа, двадцать медяков каждая, – проговорил круглолицый хозяин, протирающий стаканы. – Эмил, проводи господ и покажи комнаты, – дал распоряжение хозяин пацаненку лет двенадцати, скорее всего, сыну.

Комнаты были очень узкие, в них помещалась кровать, стул и небольшой стол, гвозди, вбитые в стену, заменяли гардероб, в углу у входной двери стоял таз для умывания. Но друзьям было вполне достаточно.

– А что есть на ужин? – спросил Дарк, когда они спустились вниз. Хозяин начал перечислять, и, когда он закончил, Дарк сделал заказ.

– Нам рыбный суп, жаркое с овощами и сладкий пирог с фруктовым взваром, и все это на троих.

– Есть свежее пиво и неплохое вино, – предложил хозяин.

– Мы подумаем, а пока несите то, что сказали, – добавил Тубор, усаживаясь за стол.

Еда была очень даже неплохая и, главное, свежая и горячая. Когда они уже почти закончили есть, Дарк решил завести разговор о кладе пирата.

– Послушайте, что я вам расскажу, – начал Дарк. – Я сын барона Марка дир Мушера из королевства Болар.

– Аха-ха-ха, – засмеялся Ашкен, ему начал вторить и Тубор.

– Я что-то сказал смешное? – растерялся Дарк.

– Нет, нет, что ты, просто мы долго ждали, когда ты признаешься, что ты не простолюдин. Твое поведение, речь, умение вести беседу, владение мечом и отношение к дворянам как к ровне выдавало тебя с головой. Просто мы не стали лезть с вопросами и ждали, когда ты признаешься сам.

Дарку стало очень неудобно, он покраснел.

– Просто вы сейчас все поймете, – смущенно проговорил он. – В общем, слушайте, – после небольшой паузы продолжил он. – Однажды отец взял меня с собой в приморский город. Я нигде до этого не был, все время в замке да окружающих замок лесах. Там я и увидел первый раз море, очень уж оно мне понравилось. И в последний день своего пребывания в городе пошел я с ним попрощаться. Когда услышал крики о помощи, я кинулся на крик и больше ничего не помню. Пришел в себя в трюме корабля, и везли меня и таких же несчастных на остров к пиратам, чтобы продать в рабство. Из одежды на мне были какие-то обноски, моя одежда пропала. На третий день корабль попал в сильный шторм, его бросало из стороны в сторону, крышка трюма открылась, и мне удалось выбраться на палубу. Но в этот самый момент корабль на ткнулся на рифы, и меня выбросило в море. Спасло меня, скорее всего, то, что корабль двигался вдоль берега, и мне подвернулась какая-то деревянная дверь, за которую я ухватился. Выбросило меня на берег, и от переживаний и страха за свою жизнь я просто потерял сознание, когда очутился на берегу.

На следующий день, придя в себя, я увидел тело капитана того корабля, выброшенного на берег, снял с него сапоги и абордажную саблю с поясом и обнаружил в поясе немного денег. Выбросило меня на землю Республики, – Туборг, услышав это, нахмурился, а Ашкен хмыкнул. – Добравшись до города, я решил прийти немного в себя и попытаться отправиться домой. Но этому не суждено было сбыться. Отправившись в свой день рождения на рынок, чтобы купить что-то и отметить свое совершеннолетие, я столкнулся с детьми хозяев города и провинции, совершавшими конную прогулку. Одному придурку я чем-то не понравился, и он огрел меня плетью. Я отскочил, а ему, видать, понравилось или он хотел перед девушками покрасоваться, там были и они. И решил он меня еще раз огреть, но я перехватил плеть и стащил его с коня, он зачем-то петлю на руку накинул.

Вскочил он и давай меня оскорблять и грозить карами, а когда я сдуру сказал, что я дворянин, он зачем-то вызвал меня на дуэль. У меня из оружия кинжал, у него – тяжелая шпага, которой можно и колоть, и рубить. А сам-то неумеха, наверное, он и обо мне так же думал, да еще шпага против кинжала. В общем, схлестнулись мы, я ему на второй атаке и пробил плечо кинжалом, а потом еще и вены на руке взрезал. А тут патруль стражников, и утащил он меня в тюрьму. Я-то думал все честь по чести, дуэль, да только там закон один: ты никто против денег и власти. После суда, который меня к каторге приговорил бессрочной, отправили в камеру. Да только стал меня там посещать старший брат этого урода и избивал смертным боем, меня перед этим стражники связывали, чтобы сопротивления не оказал. Вот он и развлекался так, но мне удалось изловчиться и ударить его ногами, да так удачно, что его в стену впечатало, по которой он и сполз в беспамятстве.

Дарк отхлебнул остывшего взвара, друзья слушали его, боясь пропустить хоть одно слово.

– Через некоторое время определили меня в команду каторжан и погнали на медные рудники, а в паре со мной был прикован дед, старый пират. Вот он мне перед смертью и поведал одну небылицу, до сих пор не знаю, правда это или бред, – Дарк понизил голос почти до шепота. – В бытность его пиратом попал его корабль однажды в шторм и стал тонуть, да повезло старику, попался ему обломок мачты, занесло его в грот, что на острове Скалистом. А там в гроте нашел он золото и монеты, и камни, и много еще разного золотого хлама. Взял он несколько монет золотых, больше некуда брать было. Кое-как выбрался с помощью рыбаков с того острова и впоследствии как ни старался, а попасть туда больше не смог. Вот он и рассказал мне это перед смертью. Теперь и думайте, что вам делать, пойдете со мной или нет.

– Ты думаешь, это правда? – спросил Тубор.

– Я же сказал, сам не знаю, но все равно хочу проверить.

– Дарк, – замялся Ашкен, – возьми меня с собой.

И такое жалобное выражение лица было у него, что Дарк невольно улыбнулся.

– Конечно, возьму, только смотри, если вдруг это обман, ты уж не обессудь.

– И меня, – прошептал Тубор.

– Хозяин, подай-ка нам вина, – как всегда прогрохотал Ашкен. – Дарк, разреши, я тоже представлюсь.

– Ашкен дан Карс, сын Альтанга, вождя из рода Мехта и его наследник, – улыбнулся Ашкен и покраснел.

– Тубор цу тарк Ригон, сын Гитора, правителя свободного герцогства и его наследник, – представился Тубор и засмеялся, глядя на ошарашенного Дарка.

Хозяин сам принес вино, Ашкен потребовал принести чистый стакан и, когда его подали, налил туда вина, потом достал кинжал и, разрезав руку, сцедил в стакан несколько капель крови. Потом молча протянул кинжал Дарку, тот взял кинжал проделал ту же церемонию, что и Ашкен, и передал кинжал Тубору. Потом в обратном порядке каждый отпил по нескольку глотков. Ашкен встал и затянул какую-то песню или молитву на своем языке, правда, продолжалось это недолго. Закончив петь, он сел и оглядел друзей.

– Теперь вы – мои братья, и нет у меня никого, кроме родителей, ближе и дороже, чем вы, за каждого я готов отдать свою жизнь.

У Дарка защипало в глазах, и он почему-то повторил слово в слово то же, что сказал Ашкен. Тубор, всегда немногословный и спокойный, тоже с дрожью в голосе повторил слова за Дарком. Допив вино, еще посидев и поговорив ни о чем, они разошлись по своим комнатам. Завтра снова трястись по дороге и глотать пыль.

Но Дарк долго не мог заснуть. Ворочаясь в кровати, он перебирал в памяти слова, которые говорились за столом, вспоминал свою озадаченность, когда узнал, что его друзья – наследники правителей. И вспоминал ритуал, который провел Ашкен, он читал про этот ритуал кровного родства, который в чести у племен степи.

Встретившийся на пути город Дантор был шумным и многолюдным. Находившийся в неделе пути от столицы, он не знал тревог и войны. Кроме того, многие состоятельные граждане из прифронтовых мест переселились сюда. Посоветовавшись, друзья решили тут остановиться и немного приодеться: все-таки здесь дешевле, чем в столице. Заселившись в не очень дорогой постоялый двор, они с утра решили посетить рынок, а также местных портных.

Оставив кольчуги и шлемы в комнатах, они отправились знакомиться с городом и местными достопримечательностями. Рынок поражал разноцветьем одежд, запахов и столпотворением. Отвыкнув за несколько месяцев от всего этого, друзья больше глазели на происходящее вокруг, чем искали то, что им надо.

– Давайте выпьем немного взвару или холодного пива, – взмолился Ашкен. – С вечера ведь ничего во рту не было.

– Так ты с вечера съел больше, чем мы вдвоем с Дарком, – усмехнулся Тубор.

– Ну так я же голодаю постоянно, – смущенно пробормотал Ашкен, на что Дарк и Тубор захохотали.

Ашкен постоянно что-то жевал или жаловался, что голоден.

– Ладно, давай зайдем, а то, не дай Спаситель, помрешь еще от голода, – решил Дарк, и они направились к небольшой таверне, стоящей на рынке.

Ароматы этого заведения были еще те, хоть бывшие солдаты и были ко многому привычны, но даже у них дух заведения вызвал оторопь. Дарк осмотрел обоих кровных братьев.

– Ну что? – спросил он.

– Ой, Дарк, я там видел, пироги носили, – проговорил Ашкен, скривившись от запаха. Выскочив из таверны, друзья попытались отдышаться.

– Наверное, они что-то эксклюзивное готовят, – пробормотал Тубор. – Вот я слышал, что в племени сильков рыбу едят только с душком и находят ее очень вкусной.

– Наверное, кто-то из представителей этого племени держит эту таверну и решил и местных приучить к этому, – отозвался Дарк, и они принялись хохотать, глядя на позеленевшего Ашкена.

Отдышавшись, купили по пирогу с лотка у торговца и по кружке холодного фруктового взвара. Перекусили и отправились искать лавку портного. Нашли они ее быстро, за конторкой сидела пожилая женщина. Увидев входящих, она тут же поинтересовалась:

– Молодые люди хотят заказать? Мы шьем быстро и качественно, есть большой ассортимент материала.

– Ну так давайте мы и посмотрим все, что у вас есть, – прогрохотал Ашкен.

Женщина крикнула за занавеску, находившуюся у нее за спиной, оттуда выскочила пара молодых женщин, которые принялись обмерять Ашкена и Тубора. Дарк присел на стоящую тут же скамью и стал ждать своей очереди. Когда пришла пора расплачиваться за заказ, то вдруг обнаружилось, что кошелей, висевших на поясе у одного и другого, нет, срезали. Расстроились оба.

– Где, кто, убью! – и еще что-то на своем языке орал Ашкен, сжав немалые свои кулаки.

Женщины испуганно жались у стенки.

– Ашкен, перестань орать, – спокойно попросил Дарк. – Не пугай людей, – он достал из-за пазухи свой кошель с деньгами и расплатился за заказ друзей.

– Извините, что мы тут устроили шум, сами понимаете, обидно, – извинился он.

– Мы вам сделаем скидку, мы все понимаем. Последнее время, после начала войны, у нас уж очень разгулялись воры. А чего им бояться – стражи почти нет, большинство мужчин забрали в войско, вот их и развелось. Мало того, что воруют, так еще и грабят прямо среди бела дня и даже убивают, если кто сопротивляется.

– Дарк, а как же ты? Ведь тебе на прием к королеве. Нет, я так, брат, не согласен, отменяем наш заказ! – грохотал Ашкен.

– Ашкен, молчи, уже уши закладывает от твоих воплей, я еще успею заказать, да и денег найду, не переживай, – попрепиравшись еще какое-то время, Дарк все-таки настоял на своем.

Он оплатил заказ друзей, и, выйдя, они отправились на постоялый двор. Все это время Тубор молчал, только смотрел на Дарка.

В обеденный зал они ввалились, хохоча над шуткой Дарка, и тут их смех затих. Какие-то темные личности методично избивали хозяина постоялого двора, другие просто крушили посуду и между делом лакали пиво из стоящего бочонка.

– Ээээ, вы что тут творите? – проговорил Дарк.

– А ты кто такой, чтобы задавать вопросы? – повернулся к друзьям сидевший за столом мужик со шрамом через всю левую щеку.

Остальные даже ухом не повели, продолжая свое занятие.

– Я постоялец, поэтому и спрашиваю.

– Придется тебе, постоялец, найти сегодня новый ночлег, и чем быстрей ты это сделаешь, тем лучше для тебя, – снова отвернувшись, проговорил мужик, – а то парни разгорячились, можешь и под горячую руку попасть.

Дарк посмотрел на Тубора и Ашкена, те дружно кивнули, и Дарк продолжил:

– Вы, господин, не поняли, – приближаясь к сидевшему, проговорил Дарк. – Это вы случайно попали под горячую руку.

– Что? – поднимаясь и разворачиваясь к друзьям, проревел, по всей вероятности, старший этих бандитов.

Больше он ничего не успел сказать, потому что Дарк молча ударил его, лишив сознания. Все подельники этого мужика вначале просто ошалели от происходящего, а потом с криками бросились на Дарка и его друзей. А тем было только в радость размяться, вот и пошла потеха. Нападавшие просто не понимали того, что для парней они были на один зуб и если бы они хотели, то залили помещение кровью и нагромоздили бы гору трупов. Но никто из них не взялся ни за меч, ни за кинжал, просто молотили нападавших кулаками и ногами, не жалея.

Ашкен просто подхватывал нападавших на него, поднимал и бросал в стену, где те и оставались. Один из них все-таки достал нож, но Дарк успел это заметить и перехватить его руку, а потом, недолго думая, просто сломал ее в локте, так что тот сразу потерял сознание от болевого шока.

«Это вам не городских мещан притеснять», – думал Дарк, и тут в его голове созрел план.

– Ашкен, возьми-ка ты вот этого господина да поспрашивай его хорошенько, кто они такие, что здесь делают и где логово и их хозяин.

Ашкен всегда допрашивал пленных, когда надо было быстро что-то выяснить, и у него это очень неплохо получалось.

– Хозяин, где твой вышибала? – спросил Тубор избитого хозяина постоялого двора, который со страхом и удивлением смотрел на все происходящее. – Надо бы очистить зал и выкинуть это отребье.

– Не знаю, наверное, сбежал, – прошамкал тот опухшими губами. Да, видать, пару зубов ему выбили.

– Жаль, как же навести порядок? Страсть как неохота таскать этих уродов. О, смотри, некоторые в себя приходить начали, вот и работники, – усмехнулся Дарк, – но подождем, что нам Ашкен поведает. Сидеть тихо, в том углу, – показал он пальцем пришедшим в себя, – если не хотите расстаться с жизнью.

Через некоторое время показался Ашкен. Он подошел к друзьям и стал шепотом их посвящать в то, что узнал.

– Это местная ночная гильдия, всего в ней где-то тридцать человек, не считая попрошаек, инвалидов, детворы и доступных женщин, работающих на спине. Заправляет всем Жила, это его помощник, здесь они потому, что хозяин им задолжал, не вовремя отдал сумму за охрану, – и Ашкен заржал, а потом продолжил: – Он готов показать, где их логово, если сохраним ему жизнь.

Ашкен уже догадался, что задумал Дарк.

– Хорошо. Хозяин, у тебя есть подвал?

– Да, есть, господин, вы что-то хотите?

– Давай-ка посмотрим, хороший ли там запор.

Тут до хозяина дошло, что постояльцы хотят туда определить тех, кто его бил.

– Но у меня там продукты, – взвыл хозяин постоялого двора.

– Ничего, они им не навредят, мы их свяжем, тащи веревки, – приказал ему Дарк.

Потом пришедшие в себя бандиты перетащили тех, кто был без сознания, друзья их всех связали и рассадили вдоль стен подвала, наказав хозяину, чтобы не вздумал открывать двери подвала, пока они не разрешат.

Когда стемнело, они полностью экипировались, вывели помощника главаря, и тот повел их в то место, где находилось логово ночной гильдии. У помощника не хватало нескольких пальцев на руках – итог его беседы с Ашкеном, правда, чтобы не истек кровью, руки ему забинтовали. Но теперь он из мужика с гонором и норовом превратился в запуганного, вздрагивающего от каждого резкого звука человечка.

Он привел их к добротному каменному дому и клялся Спасителем, что тут живет главарь Жила, а вот где он держит казну, он не знает. Слишком уж подозрительный тот и никому не доверяет.

– Что же, думаю, тебе надо исчезнуть из города. Слово даю, на днях будет в городе чистка, и, если тебя поймаем, каторга обеспечена, – пригрозил ему Дарк, и тот так активно закивал головой, как она только не оторвалась.

Конечно, ни в какой облаве они участвовать не собирались, просто им не нужен был свидетель того, что они сейчас сделают. А подозрения – это просто подозрения, и без конкретных доказательств они им не страшны. Да и попробуй предъявить претензии трем иностранцам-аристократам.

Осторожно перемахнули через забор и направились к черному входу. Поддев щеколду кинжалом, они проникли в дом и почти сразу натолкнулись на охранника. Тихо не получилось, Дарк успел ударить кинжалом охранника в горло, но тот уже успел заорать. И дом проснулся, а может, он еще не спал, потому что в некоторых окнах был отблеск горящих свечей. Но друзей это уже не остановило, да, все было грязно и кроваво, но делать-то уже нечего. В этой суматохе, оказалось, прибили и Жилу, при этом умудрился это сделать Ашкен, который твердил:

– Маленький, толстый, припадающий на одну ногу, смотрите, не убейте! – и сам же его и порешил.

– Да уж, – проговорил Дарк, посмотрев на Ашкена.

– А что я, что я? Темно, видно плохо, он выскочил сбоку, ну я махнул мечом, – посмотрел он с сожалением на располосованный труп бывшего главаря ночной гильдии.

Тубор захихикал и хлопнул Ашкена по плечу.

– Да ладно, не переживай, хуже было бы, если он причинил бы тебе вред.

Друзья неспеша обыскали дом, нашли и деньги, правда, немного. Сгребли все, что на шли, в мешок и отправились так же тихо восвояси.

– Ну, по крайней мере, мы, конечно, богатеями не стали благодаря одному мордовороту, но и не такие уже теперь и нищие. Можно и одежду нормальную заказать, и спокойно в столице разместиться. Да и на фелюгу нам хватит, так что живем и здравствуем, – обрадовал всех Дарк, раздавая монеты.

Не успели попрятать деньги, как в комнату постучали и на пороге возник сержант стражников, за которым послали служанку еще рано утром.

– Господа, правда, что вы задержали воров и бандитов?

– Да, сержант, пройдемте, мы вам их покажем.

Спустившись в подвал, Дарк вручил кинжал вышибале, который появился с утра, и приказал разрезать веревки на ногах и вручить бандитов сержанту. Те мало что были избиты, так еще, проведя время в холодном подвале, просто не могли нормально двигаться, так окоченели. Стражники, прибывшие с сержантом, худые и малорослые (и где только таких набрали?), пытались им помогать.

– Вы представляете, сегодня ночью было нападение на достойного горожанина, владельца пекарни господина Жилано, и при этом полный дом убитых бандитов. Большинство уже опознали как членов ночной гильдии, разбойников и воров. Бургомистр и вся знать в недоумении, кто или что их убило, ведь не мог господин Жилано это сделать, – рассказывал сержант с удивлением во взгляде.

– Да что вы говорите, – делали потрясенный вид Ашкен и Дарк.

Тубор с ними не пошел, так что отдуваться приходилось этим двоим.

– Да, господа, странные вещи стали происходить последнее время в нашем городе, но это, извините, государственная тайна, – поднял сержант вверх палец, принимая значительный и таинственный вид.

Тайны, тем более государственные, друзей не интересовали и, подождав несколько дней, когда пошьют заказанную одежду, они снова отправились в путь, благо, дороги оставалось совсем мало.

В столицу он въехали в обед и первым делом отправились искать гостиницу. Тут уже была цивилизация и постоялые дворы находились за стенами города, а в самом городе были только гостиницы. Правда, и цены в них были столичные, и, как ни хотелось парням сэкономить, пришлось селиться в гостинице. Выбрали почти на окраине, в центре цены были совсем сказочные.

Кормили в гостинице хорошо, блюда были очень разнообразные и свежие, цены были тоже разнообразные, до повышенного сердцебиения. Дарк не стал тянуть время, на следующий день наведался в канцелярию королевы и показал предписание, выданное генералом. Там выяснили, где он остановился, и сказали ожидать аудиенции, о которой ему должны были сообщить.

А пока ожидали, знакомились со столицей. Так как Дарк находился в королевстве дольше друзей, то посвятил их в кое-какие особенности в отношении полов.

– Может, ты выдумываешь? – спросил его Ашкен.

– Ну а что, тебе стоит проверить? – усмехнулся тот.

Тубора эта тема не интересовала, так как у него была невеста и посторонние женщины его не привлекали, с этим у них было строго. А вот Ашкен сильно огорчился.

– Вот же неудача, – говорил он, – и как я тут буду жить три года, пока буду учиться?

– Ну как, как, – вмешался в разговор Тубор, – или руками ствол полировать, или последние деньги в заведениях просаживать.

И Дарк с Тубором принялись хохотать, глядя на расстроенного Ашкена.

Глава десятая

– Мама! – влетела в кабинет королевы Франческа. – Я его видела, это был он! Да, точно, это был он, немного повзрослевший, возмужавший и такой же уверенный.

– И кто этот он? И почему ты врываешься, знаешь же, что я работаю, а вдруг у меня заседание, – нахмурилась королева, хотя прекрасно поняла, о ком идет речь.

Ей уже докладывали, что принцесса каждый воскресный день ходит в храм, молится и ставит свечу за здравие, но кого – неизвестно.

– Это он, шевалье Дарк дир Мушер, мама, он живой! – от переполнявших ее чувств Франческа обняла мать и поцеловала ее.

– И где ты его видела?

– Он выходил из твоей канцелярии, – тут она нахмурилась. – И об этом будет знать баронесса.

– Нет ее в столице, на днях уехала в баронство, навели там порядок. А вот барона Саливана привезли, открылись кое-какие его прошлые делишки. Через неделю будет награждение отличившихся в войне, может, и твой барон имеет к этому какое-то отношение. Я еще не смотрела список представленных к награде.

– Но как же, мам, ты же их представляешь сама.

– Ну, во-первых, представляют их воинские командиры, я только подписываю прошения. А во-вторых, ты чего так взволновалась, мы же обговаривали с тобой, что, пока я не узнаю про него все, ты встречаться с ним не будешь.

– Но, мама, он меня спас! Мало того, что вытащил из той свалки, где меня или затоптали, или добили бы, увидев, что живая, нес на руках, лечил, все время оберегал, этого что – мало? Это же спасение члена королевской семьи!

– Давай я ознакомлюсь с прошением, и мы с тобой решим, чем его наградить дополнительно.

– Ваше величество, к вам ваш зять, князь Матео эну Вальдо, и граф Ковский.

– Пусть немного подождут. Все, дочь, иди, у меня сейчас пойдут посетители, вон уже, сама видишь.

– Хорошо, мама, только не забудь об обещании, – повернувшись, Франческа направилась к двери.

«И где этот барон взялся? Ладно, посмотрим, чего он стоит, а на аудиенции я его обо всем расспрошу, и пусть только соврет», – думала мать и королева одновременно.

– Пусть войдет граф, – сказала она секретарю.

– Ваше величество, вы сегодня просто великолепны, – начал рассыпаться в комплиментах граф от двери.

– Бросьте, граф, я прекрасно знаю, какой вы женский угодник. Так что начинайте сразу о деле.

Ковский замялся, а потом выпалил:

– Ваше величество, я знаю, что спаситель вашей дочери и меня, а также его друзья, которые тоже приложили к этому руку, сейчас в столице, и я очень вас прошу по моему представлению наградить их. Прошение – вот, – и он положил на стол лист бумаги.

Королева пробежала глазами написанное и положила в папку.

– Хорошо, граф, я подумаю и дам вам ответ. Скажите там, пусть войдет князь Матео.

После того, как несколько дней назад он появился в столице, казалось, князь стал другим человеком. Он не отходил от Лионы, съездил с нею к своим родителям, потом посетил с визитом королеву и Франческу, вино, которое подали, только пригубил и, уходя, попросил королеву направить его в действующую армию. Лиона на следующий день пришла и просила ни в коем случае не выполнять его просьбу. Она и рассказала, какие шрамы от плети у Матео по всему телу и как ночью он скрипит зубами и вздрагивает. И о том, как он попал в плен, сражаясь до последнего, прикрывая отход полка. Королева знала о том, что ее зять сам вызвался прикрывать отход товарищей: те, кто вырвались, писали докладные. Это был настоящий поступок.

– Ваше величество, разрешите войти? – спросил Матео, появляясь в дверях.

– Ты и так уже вошел, – улыбнулась королева худому, с темными кругами под глазами зятю.

– Ваше величество, – приблизившись к столу, проговорил он, – дело в том, что, по моим сведениям, человек, который сыграл непосредственную роль в моем освобождении, находится в столице. А также с ним находятся еще несколько человек, которые в этом принимали участие, и я, согласно закону, подаю вам прошение о их награждении, – и он протянул лист бумаги.

Королева уже догадалась, о ком будет речь, но все равно глянула в бумагу.

– Присаживайтесь, князь, – указала она на стул напротив себя. – И в чем же их героизм? Этих, кто вас освободил?

– Ну как же, ведь их было всего семь человек, всего семь, а польмарцев двадцать, и они, не задумываясь, взяли их в мечи. И, представьте, всех изрубили, особенно их командир старался, он просто великолепный мечник. Знаете, ваше величество, меня даже зависть взяла, так мечом владеть. Правда, у них тоже трое погибли, зато освободили более тридцати аристократов старых родов. Так что прошу рассмотреть мое прошение, я там все изложил, – князь встал и, поклонившись, покинул кабинет.

Королева сидела и думала. Все, кто сегодня у нее были, правы: и дочь, и граф, и князь. Она, порывшись в папке, достала прошение генерала и углубилась в чтение. И чем больше читала, тем больше удивлялась. Ведь совсем мальчишка, а как правильно понял ситуацию и какой он хороший мечник, словно родился с мечом. А ведь она знала графа Берга, приезжал он с посольством, она еще тогда удивилась его росту и силе, настоящий человек-гора. Потом из любопытства она прочитала прошения графа и князя. Прочитав, задумалась, потом позвонила в колокольчик и, когда вошел секретарь, приказала внести в списки награждаемых Ашкена Карса и Тубора Ригона и обоих наградить боевым знаком «За заслуги с мечами». Также, дополнительно к «Золотому соколу» Дарка Мушера вручить боевой знак «За заслуги с мечами» и внести в список небольшой лен недалеко от столицы.

– Поинтересуйся в канцелярии, есть ли там что-то выморочное.

Но что-то королеву не то чтобы тревожило, но осталось что-то такое, что она не заметила, это и не давало ей покоя.

– Иди, – махнула она рукой.

И когда секретарь вышел, она встала и потянулась, как кошка, только и того, что не замурлыкала.

* * *

В обед появился королевский гвардеец с письмами и вручил их каждому. В них сообщалось о числе и времени аудиенции и награждении у королевы, в каком зале это состоится. Ну то, что оно состоится в серебряном зале, это ни о чем не говорило, будь это хоть золотой, хоть фиолетовый – во дворце они не бывали и, где он находится, не знали. Но вот то, что их приглашают всех троих, просто ошеломило. А Дарк прямо обрадовался, он испытывал последнее время неловкость, что только его награждают, а ведь они все время были вместе. А после получения писем он, наверное, рад был больше, чем Ашкен и Тубор.

Время у них еще было, и парни срочно стали готовить наряды к аудиенции: бегали, спорили и внимали столичным швеям. В назначенный день и час они все втроем в нанятой карете подъехали ко дворцу, на въезде показали письма-приглашения, и их пропустили в ворота.

На входе во дворец их встретил слуга в ливрее и провел в серебряный зал, где и должна была проходить церемония. Народа было много, сразу было видно, кого будут награждать, а кто пришел просто на церемонию как зритель. Те, кого собирались награждать, все имели военную выправку и носили мундиры.

Через некоторое время вышел какой-то генерал и, вызывая, стал строить шеренгу. Недалеко от себя Дарк увидел Матео эну Вальдо, князя, которого они освободили из плена, и тот помахал ему рукой. Дарк тоже улыбнулся и махнул в ответ. А через некоторое время объявили выход королевы.

– Королева Кармина Сальва Мистель Ланская и принцессы Лиона Ланская и Франческа Ланская.

И тут Дарка ждал удар. Рядом с королевой он увидел Франку! От ее вида у него даже голова закружилась, а потом вдруг пришла мысль, что он ей не ровня. Настроение его, весь день приподнятое, вдруг резко упало, ему вдруг захотелось развернуться и уйти. Он, конечно, понимал, что это мальчишество, но все равно было очень обидно: его мечты в одночасье рухнули. А он так надеялся отыскать Франку после награждения и предстать перед ней во всем великолепии.

А потом начался процесс награждения. Был он небыстрый: вызывали награждаемого, называли награду и за что награждается, прикалывали на грудь знак, все хлопали и так далее.

Вызвали Матео и прикололи на грудь знак «За заслуги», объяснив, что, находясь на границе, он с неполной полусотней кирасиров прикрывал отход остатков полка от превосходящих сил противника.

Затем дошла очередь и до них. Первым вызвали Тубора. Приблизившись к месту награждения, он извинился и указал на неправильность его поименования, представившись сам.

– Тубор цу тарк Ригор, сын правителя свободного герцогства Гитора.

И тут королева поняла, какую она допустила ошибку. Она не перепроверила имена парней, что находились рядом с Дарком, и их тоже записали простолюдинами.

Тем не менее помощник коннетабля тут же исправился и стал зачитывать, за что награждается парень.

– Он спас графа Ковского и помогал в спасении князя Матео эну Вальдо. За графа и за князя он получает серебряный знак «За заслуги с мечами»!

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил помощник коннетабля королевства, когда подошел Ашкен.

– Ашкен дан Карс, сын Альтанга из рода Мехта.

Королева усмехнулась. Это единственный сын и наследник правителя степи да наследник герцогства, ни в чем не уступающего королевствам. И они все подчинялись этому мальчишке по собственной воле! Она нашла Дарка глазами и больше не спускала с него взгляда. Парень был красив, причем очень, не зря дочь говорила о детях. И еще очень притягивал его взгляд, просто невозможно было оторваться. Теперь она понимала дочь, перед таким сложно устоять, даже если он и простолюдин.

Когда он подошел к месту награждения, то представился сам:

– Дарк дир Мушер, шевалье, сын барона Мушера из королевства Болар.

Начали зачитывать, за что его награждают.

– Дарк дир Мушер победил в поединке польмарского графа Берга гардар Вастора перед строем войск обоих королевств, что вселило уверенность в наших воинов, и они нанесли поражение превосходящим силам противника.

По залу прокатился вздох, многие аристократы видели этого графа.

– Награждается «Золотым соколом»! За спасение лица королевской крови награждается золотым знаком «За заслуги с мечами»!

Вдруг перед Дарком предстала Франческа. Она приколола на его грудь довольно увесистый знак и что-то начала говорить. Дарк был как в тумане, и до него не сразу дошло, что она просит его чуть нагнуться, и, когда он это сделал, девушка, приподнявшись на носочки, поцеловала его в щеку. Зал от неожиданности восхищенно выдохнул, а потом захлопал. Правда, были и недовольные поведением принцессы, многие, у кого были сыновья в возрасте, надеялись связать их браком с принцессой.

– За спасение аристократов королевства и вызволение их из плена, – продолжал дальше зачитывать церемонимейстер, – барону Дарку дир Мушеру даруется лен и подтверждается его баронский титул.

Ему протянули документы и сказали, что он может встать на место. Так как Дарк и его побратимы стояли последними, на этом торжественная часть закончилась, и всем предложили вина, по залу заскользили слуги с подносами, на которых стояли бокалы с вином. К Дарку кинулись друзья, начали поздравлять, Дарк уже немного пришел в себя и тоже улыбался.

– Господин шевалье, – вдруг раздалось за его спиной.

Дарк обернулся и увидел Матео рядом с одной из принцесс.

– Господа, разрешите познакомить вас с моей супругой, – проговорил Матео. – Принцесса Лиона Ланская, княгиня эну Вальдо, – представил он девушку.

Дарк постарался изо всех сил изысканно поклониться, он вспомнил учителя по этикету.

– Шевалье Дарк дир Мушер, – представился в свою очередь Дарк. – Мадам, я счастлив с вами познакомиться. Князь, у вас замечательная супруга, и вы с ней просто великолепная пара.

То же самое сделали и его друзья.

– Шевалье, я благодарна вам за своего супруга, и вы, господа, знайте, что в моем лице вы найдете благодарного друга.

Не успели супруги отойти, как к Дарку подошла Франческа.

– Дарк, после бала не уходи, с тобой хочет поговорить мама. Ничего, что я к тебе так просто обращаюсь?

– Что вы, ваше высочество, можете обращаться ко мне, как вам будет угодно.

– Не смей меня называть «ваше высочество», – нахмурилась Франческа, – ты видел меня почти раздетую и сам даже раздевал, мы спали под одним пологом, и ты нес меня на руках. Я для тебя Франка. Правда, сейчас можешь звать меня Франческа или Франка, как пожелаешь. Ты должен понимать, почему я тогда не назвалась полным именем. Да и в экспедиции обо мне знал только граф, остальные считали учеником ревизора.

Дарк был немного растерян.

«Играется девица, – подумал парень, – ну что же, подыграем», – решил он. Только где-то глубоко в подсознании билась надежда, что, может, и она к нему что-то испытывает. Правда, эту мысль усердно старалось задушить чувство субординации. Когда Франческа отошла, он сообщил приятелям, что он задержится, так как с ним хочет поговорить королева, а они могут идти в гостиницу сами, он будет позже.

Были и танцы, правда, недолго: все-таки идет война, каждый день погибают королевские подданные. Он пару раз потанцевал с Франческой, потом ее позвала мать, а его несколько раз приглашали незнакомки, правда, молоденькие и хорошенькие собой.

Где-то к концу вечера к нему подошел слуга и проводил его в небольшую комнату. В ней стоял столик с вином и закусками и несколько кресел. Не успел он присесть, как в неприметную дверь вошла королева. Дарк вскочил и поклонился.

– Сиди, сиди, шевалье, – проговорила она и сама уселась в кресло напротив Дарка.

– Может, выпьешь чего-нибудь? Давай я тебе налью.

– Благодарю вас, ваше величество, но я мало употребляю вина, а сегодня я уже его пил, так что, думаю, мне хватит.

Королева сменила платье, надев более простое и свободное. Когда Дарк смотрел на нее в этом платье, она, словно поняв его недоумение, пояснила:

– Тяжело все время таскать эти церемониальные одежды, тяжелые и очень неудобные, иной раз просто бесят, вот и хочется чего-то простого, легкого и домашнего.

– Вы во всех нарядах великолепны, ваше величество.

– Ах ты, подлиза, – засмеялась королева. – Расскажи мне о себе. Почему ты представлялся простолюдином, хотя был дворянином?

И Дарк в очередной раз принялся рассказывать о всем том кошмаре, который ему пришлось пережить: о пиратах и о том, как он тонул в море, о неправедном суде и кандальниках, о том, как он давился сырыми сурками, как отходил и оживал после побега в городке Далин на границе с Республикой, у хозяйки постоялого двора Лироны, а затем охранял караваны. Про первый бой с пшемами, знакомство с Тубором и Ашкеном, про то, как нес на руках Франческу, и о знакомстве с графом Ковским. Про бой, прикрывавший отход принцессы, баронессы и графа, и как они тащились, раненые, а когда увидели всадников, решили продать свои жизни подороже. Рассказывал он долго, обстоятельно, об отце, бароне Мушере, о матери Вероне. Закончил он словами:

– Вот и все, больше я еще не жил, – и смущенно улыбнулся.

– Да, барон… барон, барон, не сомневайся, только барон королевства Кармина. Удивил ты меня. Некоторым судьба и десятой доли таких испытаний за всю жизнь не дает. Ты не думай, у тебя все еще впереди, все будет хорошо, ведь тебе еще нет и восемнадцати. Сейчас уже поздно, можешь остаться во дворце, тебя отведут в комнату или тебя отвезут на карете туда, где ты остановился.

– Ваше величество, было бы лучше, если меня отвезут.

– Ну хорошо, ты не тяни резину, навести свой лен, посмотри, что там и как. Управляющий там грамотный и честный, можешь на него положиться, да, еще не забудь на одеждах вышить баронский герб. Ну все, до свидания, теперь буду знать, где тебя найти в случае чего.

Тотчас вошел слуга и предложил проводить Дарка к карете, чтобы тот не заблудился во дворце. Дарк поклонился королеве и вышел вслед за слугой. Когда прошли множество пересекающихся коридоров и оказались на крыльце, то там уже стояла карета с королевским гербом на дверцах. Дарк сказал, куда ехать, сел, и кучер в ливрее с позолоченными позументами тронул четверку лошадей.

Друзья не спали и, услышав, как в дверях комнаты, в которой поселился Дарк, заскрежетал ключ, тотчас наведались к нему и стали расспрашивать, о чем тот говорил с королевой. Пришлось Дарку все снова пересказать, и, когда они ушли, он упал и сразу же заснул, переполненный впечатлениями прошедшего дня.

Королева думала над рассказом Дарка. Умный мальчик, неплохо воспитан, и даже война не вытравила из него это воспитание. А вот то, что он был осужден и даже попал в этап каторжан – это ее насторожило. Так ли было на самом деле, как он рассказал или нет, тут не понять, но она так и не уловила фальши в рассказе. Но Франческе пока давать разрешение на встречи не стоит, пусть пройдет какое-то время, а там посмотрим. Надо только дать задание тайной канцелярии выяснить по поводу происшествия в Республике и подробности суда над неким Дарком Мушером.

Глава одиннадцатая

Грегор Лингат тан Канбер, король Болара, сидел в своем кабинете, уронив голову на руки.

«Почему судьба столь жестока со мной и несправедлива, – думал он. – Спаситель, зачем ты наказываешь так меня? Хорошо, я согласен, наказывай меня, я колебался в вере, нарушал заповеди, но зачем ты наносишь удары по моим родным и близким, по моей семье?»

Королю было, о чем горевать. Другой бы, более слабый человек, может, уже бы выл в голос, но Грегор еще держался: он король, и спрос с него совсем другой, а еще на его плечах королевство с тысячами подданных. Семнадцать лет назад при родах умерла его любимая Элиз, родив прелестную девочку. Это очень сильно ударило по нему, лишь Ивица, маленькое чудо, как-то скрасила тяжесть утраты. Но то, что произошло два года назад, по сути, доконало его, и сейчас некогда большой и могучий человек превратился в дряхлого и больного старика, постоянно кутающегося в плед, с дрожащими руками.

Два года назад в один из прекрасных и солнечных осенних дней Олис и Барт, его надежда и наследники, отправились на охоту. Ничто не предвещало беды и неприятностей, да и сколько этих охот было до этого. То, что произошло потом, долго обсуждалось всем королевством, а короля просто подкосило и надолго уложило в постель. Среди десятков загонщиков, егерей, охранников и просто друзей, составивших компанию принцам, несчастье произошло только с ними. Откуда взялся и куда пропал потом этот тур, который, выскочив из чащи, напал именно на его мальчиков, никто так толком и не ответил.

Олис и Барт даже среагировать достойно не смогли и ведь не дети были: один был уже женат, как-никак двадцать четыре года, второй только готовился вступить в брак в двадцать один год. Тур, выскочив из чащи леса, поднял на рога младшего вместе с конем, и при падении Барт сломал себе шею. Брат попытался защитить младшего и кинулся на выручку, нацелившись насадить тура на копье, но почему-то не попал по зверю и сам подвергся нападению. Упал ненамного лучше брата, ударившись спиной о пенек, и с тех пор он не ходил. Сколько лекарей и травников побывало за это время во дворце, сколько денег король потратил, пытаясь помочь своему наследнику, – все безрезультатно.

Сегодня очередной лекарь расписался в своей беспомощности, сказав, что он не может ничего сделать. Поломан главный спинной костяк, зажата или даже порвана жизненно важная жила – он так и не смог этого определить.

– Может, со временем это и нормализуется, но пройдет немало лет, прежде чем это произойдет. А сейчас покой и исключить любые раздражители.

А как их исключишь, если Олис все слышит, понимает, нормально разговаривает, почти такой же, как и был раньше, разве что от пояса он не чувствует боли и вообще тела и ног. Еще беда в том, что у него нет наследника, молодые с этим не спешили, а теперь уже поздно. Как ни пытались и жена, и другие женщины воздействовать на детородный орган Олиса, все было бесполезно. Олис только становился еще более раздраженным и злым.

Вот и сегодня, когда Грегор зашел поинтересоваться, как себя чувствует сын, у него состоялся с ним очень тяжелый и неприятный разговор. Попросив отца присесть, Олис начал вполне серьезно уговаривать отца, чтобы свести его жену с кем-нибудь для продолжения рода и династии.

– Отец, посмотри на ситуацию прямо, сам я что-то сделать не смогу. Уже неоднократно мне докладывали о том, что и во дворце, и по столице ходят слухи, что после твоей смерти династия сменится. Ивица уйдет в другую семью, и даже если ты оставишь ей трон, то все равно управлять будет ее муж и его родня. Род матери с ее смертью, по сути, пресекся, есть тетки, но нет мужчин, а женщина, сам понимаешь, продолжателем рода быть не может. Придумай, как все обустроить и положить мою жену с кем-нибудь в постель, чтобы зачать мальчика.

– Что такое говоришь, мальчишка, – вспылил Грегор. – Чем лучше твое предложение, ведь все равно на трон сядут чужаки. А в Ивице течет наша кровь, пусть уж лучше она будет на троне. Да, я понимаю, что править будет консорт, но наследник все равно будет иметь кровь самых древних родов королевства.

Они еще долго спорили, и каждый остался при своем мнении.

«Что за ерунда взбрела в голову Олису, – думал король. – Он что, боится за свою жену?» Так при передаче полномочий Грегор при большом количестве свидетелей возьмет клятву в том, что, чтобы ни случилось, а Олис и его жена останутся в замке на тех же условиях, что и сейчас, а Олиса он еще попросит назначить советником сестре. Ивица очень любила своих старших братьев, как и они, души в ней нечаявших. Они ее баловали и всегда защищали перед отцом за ее проказы.

«Нет, все-таки я прав. Уж если суждено женщине сидеть на троне, то пусть так и будет, было такое в истории королевства и даже неоднократно, пусть и очень давно. А в дальнейшем править будет мой внук, моя кровь, и династия не прервется».

Он прекрасно знал, какие сейчас плетутся интриги вокруг его Ивицы, как старейшие роды пытаются заинтересовать и его, и его дочь. Не зря он после того, как пришел в себя после трагедии, сразу же переговорил с девчонкой, объяснил ей все и попросил сообщать обо всем, что ей будут говорить и обещать.

На этом он не остановился, и в окружении принцессы появились люди, которые постоянно докладывали королю о тех, кто стал виться вокруг нее. Мало ли что, принцесса молода и по молодости лет может не разглядеть за доброжелательностью и куртуазностью совершенно обратные намерения желающих усесться на трон. Утешало только одно: только он, Грегор Сингар тан Канбер, король Болара, только он решает, кто будет ее мужем.

В кабинет, постучавшись, вошел секретарь.

– Ваше величество, к вам канцлер.

– Пусть войдет, – разрешил король.

– Доброго здоровья, ваше величество, – проговорил, входя в кабинет, канцлер королевства, князь Дарел эну Иштван.

Он был другом детства и приятелем короля Грегора, ему давно было даровано разрешение обращаться к королю по имени и сидеть в его присутствии. Они с королем были одногодки, правда, канцлер выглядел более свежо и молодо, но его и не преследовали такие несчастья.

– Что это ты, Дарел, такой официальный? – спросил король. – Выпьешь чего-нибудь?

– Только вместе с тобой.

– Да, я тоже немного пригублю, успокоюсь, может. Рассказывай.

– Илиройцы сосредотачивают на границах все больше и больше войск. Мы, конечно, сможем их удержать, и мне вообще непонятно, на что они рассчитывают.

– Хмм, а не рассчитывают ли они на наши внутренние распри? Южные герцоги спят и видят себя на троне… Как думаешь, может, стоит вбросить им кость? Пусть грызутся, а вмешаются илиройцы, мы и посмотрим, на чьей они стороне, – король замолчал, не договорив, потому что в кабинет зашел слуга, принесший поднос с вином, нарезанным сыром и копченым мясом, а когда тот вышел, продолжил, – а потом всех сразу и уберем.

– Неплохо было бы. Только как это сделать?

– Есть у меня одна мысль. Герцог Смарш сватал мою дочь за своего сына, но я пока не дал ответа, а вот сын герцога Арчера, Инор, без ума от Ивицы, да и она вроде бы не против его ухаживаний. Вот я думаю, может, подкинуть письмо от имени дочери Инору с тем, что, мол, она готова выйти за него, да только стоит на пути их счастья герцог Смарш и его сын Тарел. И если Инор уничтожит Тарела, Ивица будет принадлежать Инору безраздельно.

– Не слишком ли рискованно? Допустим, все получится, а потом Инор предъявит права на принцессу.

– Так писать будет не она, и знать об этом она тоже не будет, вот и выдадим, что это подлог, а искать, кто это сделал, будем до второго пришествия Спасителя.

– А в принципе, что мы теряем? Кто еще знает об этом?

– Начальник тайной канцелярии, это он и предложил. Писать будет женщина, абсолютно верная короне, и, главное, почерк у нее очень отличается от почерка Ивицы.

– Вот давай и выпьем за это, – поднимая бокал, проговорил канцлер.

– Ивицу все равно придется выдавать за кого-то, – задумчиво проговорил король, – для меня, да, думаю, и для дочери беда только в том, что, когда она родит наследника, ее просто уберут с дороги. А править будет до совершеннолетия принц-консорт и его родня. А дальше – полная неизвестность.

– Так выдай ее сейчас и начни допускать до управления. Сам ее подучишь, я помогу, смотришь, девушка заматереет, поймет расклады и, может, еще сама кого надо уберет с дороги. А мужа выбери несильно амбициозного, с минимальным количеством родни, разве что старого рода. Есть у меня на примете такой… даже два.

– Давай, наверное, Дарел, я вначале переговорю с Ивицей, а потом посмотрим твоих кандидатов. Наверное, дай задание начальнику тайной канцелярии выяснить все подноготную аристократов, привычки, склонности и так далее, да он и сам знает, но все это пусть исходит от тебя. Ну что, еще по одной? – предложил король, разливая вино по бокалам.

* * *

– Ну что, вы готовы составить мне компанию и посетить мой лен? А оттуда уже поедем к побережью. Задерживаться долго не стоит, скоро начнутся осенние штормы, и попасть на остров станет проблематично.

– Когда едем? – спросил Ашкен.

Тубор как всегда промолчал, только внимательно посмотрел на Дарка.

– Да все равно… хоть завтра, что нам собираться, вещей немного возьмем, оду заводную и поедем.

– Только надо будет что-то в дорогу взять поесть, – проговорил Ашкен.

– Ну этот как всегда, ему бы только есть, – засмеялся Тубор.

– Ну тогда сам и будешь готовить все в поездку, вот деньги, купи заводную лошадь, ну и что-нибудь перекусить, а то и вправду исхудаешь еще, – улыбнулся Дарк.

Ехать было чуть более суток, это с учетом ночевки. Осень уже вступила в свои права, и ночевать под открытым небом было прохладно. Да и стоило ли орденоносцам и аристократам спать как простым воинам? Поэтому заночевали в небольшом городке, находившемся в нескольких часах пути от замка Дарка. В принципе, ни поведение Дарка, ни его друзей после того, как все озвучили свое положение в обществе, не изменилось: никто из них не стал заноситься ни перед друзьями, ни перед другими. Ночью решили не ехать, на постоялом дворе, поужинав, завалились спать. Утром встали поздно, неспеша позавтракали и отправились дальше.

День был пасмурный и прохладный, начинал накрапывать мелкий осенний дождик, Дарк даже пожалел, что выехали поздно.

«Если дождь усилится, то кони все сухожилия себе растянут, скользя по грязи, да и сами будем все грязные», – думал он.

Проезжая возле храма Спасителя, он увидел стоящих на паперти детей, мальчика лет шести и совсем маленькую девочку лет трех, не больше. Они были в потрепанных одеждах, мальчишка вообще был босым, они стояли и провожали проходящих и проезжающих людей таким горестным взглядом, что у Дарка защемило сердце. На малышку был накинут кусок грубой материи, а вот парнишка совсем посинел от холода.

Сердце Дарка болезненно сжалось, он всегда реагировал на людские беды, хоть и понимал, что всем помочь нельзя. Дарк направил коня к храму, а потом, соскочив, подошел к детям и присел перед ними на корточки.

– Вы почему стоите здесь в таком виде?

Девочка, испугавшись, спряталась за мальчишку, а тот, сглотнув подступившие слезы, через силу проговорил:

– Нам некуда идти, господин… У вас не будет немного хлебушка? – спросил мальчик, сглатывая слюну, и видно было, что дети очень голодны.

– А где ваши родители, отец, мать или кто из родственников? – распрямившись, поинтересовался Дарк.

Он уже принял для себя решение. Мальчишка, как ни крепился, но все-таки расплакался, за ним заплакала и девочка.

– Так, давай-ка поедем со мной, у меня тут недалеко замок, и я обещаю вам, что не обижу и помогу, а вы по дороге расскажете мне все, – стал он уговаривать детей. – Тубор, помоги, возьми эту красавицу к себе, – Дарк поднял малышку и усадил ее к Тубору, – прикрой ее, а то бедняжка замерзла, еще заболеет. Ашкен, дай чего-нибудь ребятам пожевать.

Дарк вскочил в седло и поднял к себе мальчишку, укутал его в плащ и тронул коня. Согревшись и грызя кусок сыра, выданный Ашкеном, мальчишка принялся рассказывать. Дарк узнал, что его зовут Джош, а его сестру Веленика, что отец их погиб на войне, а мама, Сильвия Канн, пошла три дня назад на рынок и не пришла. Из ночлежки их выгнали, и они не знают, куда идти. Они пришли в храм, потому что слышали, что тут помогают, но их выгнал служка и не стал слушать. А в этот город они приехали недавно, тут где-то живут родители отца, да только мама их еще не нашла.

Дождь прекратился, лишь немного намочив землю, мальчик задремал, согревшись и немного успокоившись. Наконец вдалеке показался замок, чем ближе подъезжали к нему, тем виднее было, что он довольно большой и в отличном состоянии. Ворота были закрыты, но стоило только к ним приблизиться, как со стены их окликнули, и, когда Дарк представился, их стали открывать. Въехав, Дарк остановился, а к нему навстречу подошел управляющий.

– Извините, ваша милость, что невежливо встречаем. Последнее время у нас тут стали разбойничать, вот и держим ворота закрытыми. Я управляющий этими землями и замком Терен Паарто. Нам сообщили, что должен появиться новый хозяин, Дарк дир Мушер. Это вы?

Дарк протянул дарственную из королевской канцелярии, и, прочитав ее, управляющий тут же принялся раздавать указания народу, высыпавшему на улицу, чтобы посмотреть на нового хозяина.

– Ваша комната готова, но мы не знали, что вы приедете не один, так что придется немного подождать, сейчас все приготовят и для ваших сопровождающих.

– Да, вот еще одни гости прибыли с нами, – улыбнулся Дарк. – Надо бы их отмыть, накормить и уложить спать, ну и приодеть немного, а то совсем полуголые.

Управляющий кликнул женщин, и те, подхватив на руки детей и что-то приговаривая, куда-то их поволокли. Но Дарк был спокоен: никто детям вреда не причинит, это было видно по людям.

Умывшись с дороги и приведя себя в порядок, Дарк обследовал замок и остался доволен, тот был просторным и ухоженным. На складах было много продуктов, зерна и овощей. Кроме того, управляющий уверял, что скоро сервы начнут забой скота и птицы и начнут завозить мясной налог. Этот год был урожайным, в отличие от нескольких предыдущих, и управляющий закладывал все в каморы. Дальше он посчитает и предоставит полный отчет по всем делам, налогам и урожаю, а Дарку надо будет решить, что оставить, а что на продажу.

За ранним ужином или поздним обедом Ашкен, не удержавшись, забасил:

– А что, неплохой тебе лен достался, четыре деревни, лес, река и замок большой, повезло.

– Не завидуй, у тебя вон вся степь, – подключился Тубор.

– Ну так она еще не моя, а отца, да и ведь у нас не все так просто. Есть совет старейшин, а также совет вождей, и каждый хочет подняться повыше. О, это еще тот гадюшник.

– Как всегда и как везде, – дополнил Тубор.

– Терен, – обратился Дарк к управляющему, которого тоже пригласили за стол. – Ты не мог бы завтра пораньше послать кого-нибудь в город, надо поискать Сильвию Канн. Пусть проверит лечебные богадельни, мертвых и арестантов. Не может же женщина просто пропасть.

– Хорошо, ваша милость. А если найдут ее, что делать прикажете?

– Хватать ее и везти сюда, думаю, работа для еще одних рук найдется. Только прежде пусть сообщит тот, кто за ней поедет, что дети ее тут. Ну и повежливей пусть будет, она не леди, конечно, но и не последняя нищенка. Как там, кстати, дети?

– Да нормально, выкупали, накормили, приодели, правда, не все новое, но, думаю, сойдет. Так это ее дети, а как они к вам попали?

Дарк и рассказал как.

– Большой вы души человек, – задумчиво проговорил управляющий.

Дарк только рукой махнул на это заявление.

На следующий день Дарк просмотрел книги прихода и расхода, его больше всего волновало, чтобы не было задолженности перед казной, но все было нормально. Общий доход лен давал в год в тысячу золотых, после уплаты налогов в казну, оплаты работникам, закупки необходимых товаров и продуктов чистая прибыль составляла двести пятьдесят золотых. Ну а так как лен до сего момента принадлежал казне, так и вся прибыль отходила ей. В этом году прибыль уже останется новому владельцу, то есть Дарку.

Настроение Дарка поднялось, правда, он не понимал, зачем он принял этот лен, ведь собирался ехать домой, тем более его увлечение теперь было для него недосягаемо: ну не выходят принцессы за баронов.

На следующий день управляющий предложил проехать по принадлежащим Дарку селам и ознакомиться с делами и условиями жизни селян. Ашкен и Тубор тоже увязались с ними, да еще управляющий хотел прихватить несколько дружинников из замка для солидности. Правда, всех достойных мужчин забрали в армию, а остались отбракованные. Вот и в замковой дружине были или возрастные мужики, или малолетние. Дарк посмотрел, улыбнулся, но ничего не сказал – зачем людей обижать, просто сказал, чтобы те оставались охранять замок. И они отправились вчетвером. Просьбе управляющего проехать по селам он уступил, но предупредил, что у него есть еще дела и посвятить много времени всем этим знакомствам он не сможет.

Все-таки в природе стояла осень, и вскоре должны были начаться дожди, сезонные ветра, а на море шторма, и он очень хотел успеть посетить остров Скалистый до штормов.

День стоял солнечный и довольно теплый, первые два села они успели объехать и уже собрались посетить и третье, а там уже и заночевать, а уже с утра продолжить знакомство с четвертым и вернуться в замок. Села были ухоженные, не было домов-развалюх, у всех на подворье имелась живность, даже был свой промысел: кто-то плел корзины, были два гончара и кузнец. В одном селе выделывали шкуры и шили полушубки и сапоги. Села располагались недалеко друг от друга и довольно активно общались между собой. Также в его владениях был большой лес и озеро, а также через его земли пробегала небольшая река. Дарк прекрасно понимал выгоды от всего этого.

По дороге в третье село на них напали. Из леса выскочило десятка полтора вооруженных людей и, размахивая дубинами и мечами, и даже пиками, кинулись на двигающихся по дороге Дарка и его попутчиков. Дарк обратил внимание, как Ашкен и Тубор разъехались в стороны, чтобы не мешать друг другу рубиться в случае чего. Один из разбойников, по всей вероятности, атаман, заросший бородой до самых глаз, в ржавой местами кольчуге и шлеме, ухватил коня за уздечку и нагло уставился на Дарка. Остальные стояли полукругом и довольно скалились.

– Ну что, надо бы уплатить за проезд, – нагло усмехаясь, проговорил атаман. – Топчут, понимаешь, наши дороги, а денег не плотют, не порядок.

– А ты кто такой, что мы тебе должны платить? – спросил Дарк.

– Я старший дорожный мытарь, – осклабился атаман и посмотрел на своих подельников, те дружно заржали шутке атамана.

– А я владелец этих земель, и если вы сейчас сложите оружие, то даю слово, что все забуду и не буду преследовать. Конечно, тем, на ком есть кровь, придется ответить.

– А, так ты владелец этих земель? Значится, придется тебе не только деньгами отплатиться, но и одежка у тебя справная, ну а за коня тут даже разговора нема. Слазь давай, и остальные пусть тоже поторапливаются, некогда нам тут с вами время терять.

Народ ржал, как лошади, – ишь, как их старшой беседы вести может.

– Ну что же, так и быть, – проговорил Дарк.

Атаман снова оглянулся на свою ватагу, в этот момент Дарк молниеносно выхватил меч и отсек атаману руку, держащую уздечку. Тот даже не сразу понял, что произошло, он уставился на обрубок руки, и, пока открывал рот, чтобы заорать, Дарк уже несся на остальных его подельников. Тут же с боков подключились Ашкен и Тубор, но напавшие и не стали сопротивляться, а рванули сразу в лес, благо, он находился метрах в десяти от дороги. Парни кинулись вдогонку, но пришлось спешиться и догонять разбойников пешком: на коне по лесу не поскачешь. Дарк догонял и рубил, прекрасно понимая, что это с ними у разбойников не получилось, а если бы на их месте были селяне или дамы, или просто невоенный человек, пусть и владеющий мечом.

Преследуя очередного разбойника, он зацепился за торчащий корень и, падая, ударился о ствол огромного дуба. Свет померк, и Дарка накрыла темнота.

Глава двенадцатая

Пришел он в себя в каком-то темном помещении, голова болела, и, потрогав лоб, он нащупал большую шишку и ссадину с уже подсохшей коркой крови. Лежал он на широкой лавке, покрытой шкурами, в стороне светился огонек, и Дарк, повернув голову, посмотрел в его сторону. На стоящем столе горел коганец, а возле стола кто-то сидел и что-то шил, о чем говорили характерные движения руки.

Увидев, что Дарк зашевелился, силуэт у стола встал и подошел к нему. Это оказалась молодая девушка.

– Вот и хорошо, – проговорила она, наклоняясь над Дарком, – в себя ты пришел.

Она, метнувшись к столу, взяла какую-то корчажку и заставила Дарка выпить то, что там находилось.

– Ну и гадость, – проговорил он после того, как посуда опустела.

– Да, напиток неприятный, но тебе он нужен.

– Где это я? – спросил Дарк.

– У меня, – усмехнулась девица.

– А ты кто? – в очередной раз поинтересовался он, не сводя с девушки глаз.

Была она красива: темные глаза, глядя в которые можно было просто потерять себя, полные красные губы, которые хотелось целовать и целовать, тяжелая грудь и толстая черная коса. От нее исходил аромат, от которого кружилась голова.

– Кто-кто, местная ведьма я. Будешь себя плохо вести, сразу в жабу превращу, – засмеялась та.

– А как я тут оказался?

– Да вот, прибежал Снежок и сказал, что в лесу человек лежит, человек, говорит, хороший, ну, я пошла и притащила тебя сюда. Пусть, думаю, в себя придет, а там видно будет.

Вдруг в животе у Дарка заурчало, да так, что девушка услышала.

– Ой, что это я тут с тобой лясы точу, ты же, наверное, голоден. А ну, давай, попробуй встать.

Дарк попробовал, и у него все получилось, немного побаливал лоб, а в остальном было все нормально.

– Ты присаживайся, а я сейчас на стол соберу, – и заметалась по помещению.

На столе появились лепешки, потом жареный заяц и какой-то сок из ягод. Ели они неспеша, девушка все время поглядывала на Дарка.

– Как тебя зовут? – спросил Дарк.

– Василика, а тебя?

– Меня – Дарк.

– Ты дворянин?

– Да, недавно получил в подарок лен, осматривал свои земели, и на нас напали разбойники. Пришлось их потрепать, а когда в лесу погнался за ними, споткнулся и стукнулся головой, так что дальше ничего не помню. Как ты, живя одна, не боишься? Они ведь могли напасть и неизвестно, что сделать…

– У меня защитник есть. Снежок, иди сюда, – из темноты показался огромный волк, абсолютно белый. – Однажды они так и собирались поступить, но Снежок привел свою стаю, и они порвали несколько человек, а остальные убежали. Вот они и обходят стороной этот участок леса, да и то, что меня селяне ведьмой зовут, тоже их сдерживает. Ладно, поздно уже, надо ложиться, ты долго в себя не приходил, уже, считай, середина ночи. Да, вот перед сном выпей еще это, не бойся, не отравлю, – протягивая очередную плошку, проговорила Василика.

Это питье было приятным на вкус и пахло лесом, цветами и свежестью.

– Вкусно, – сказал Дарк, возвращая плошку. Василика только улыбнулась.

– Ложись там же, где и лежал, укройся шкурой, а я лягу тут, на лавку, – и когда Дарк лег, она дунула и погасила светильник.

Среди ночи девушка скользнула к нему под укрывающую его шкуру и, прижавшись, принялась целовать и гладить. Когда Дарк дотронулся до нее, Василика была совершенно голой. Кровь ударила в голову Дарку, и все, что последовало дальше, он помнил урывками. Еще бы, парень первый раз обнимал женщину, но у него все получилось. А потом еще и еще раз. От нее пахло чем-то одуряюще приятным, от этого запаха кружилась голова и почему-то пересыхало во рту.

– Люби меня, мальчик, – шептала девушка, сжимая Дарка в объятиях, – Люби меня, мне это так надо.

Сколько продолжалось это безумие… Очнулся Дарк, когда они уже лежали еще разгоряченные, и Василика, закинув на него ногу, а голову положив на его грудь, тихонько рассказывала, как она оказалась в этом лесу.

Она, потомственная знахарка, с матерью проживала далеко на юге, а потом так получилось, что пришлось им уехать из тех краев, почему – девушка не уточнила. Поселились на этих землях в одном из сел, кстати, принадлежащих сейчас Дарку. Лечили, помогали роженицам, но однажды не смогли помочь пареньку, который зимой провалился под лед. Да и то, если бы местные не тянули, все стараясь сэкономить на оплате, а сразу бы привели парня к ним, все бы было нормально. Но его принесли только через неделю, когда уже ничем помочь было нельзя, он и сгорел у них на глазах, как мать ни старалась. К сожалению, это был единственный сын старосты села. Вот тот и натравил на них с матерью местных, объявил их ведьмами, и пришлось им бежать в лес. С тех пор она и живет в лесу, мать умерла прошлой весной, и осталась Василика одна.

– Но народ все равно приходит лечиться, а куда им деваться? Мы ведь даже зубы без боли рвем, да и многое, что лечим. Отдариваются продуктами, денег у них и самих немного, мясо приносит Снежок, то зайца поймает, то косулю или молодого кабанчика. Вот так и живу.

– Так давай, поехали в мой замок, – вскинулся Дарк.

– Нет, любимый мой, не поеду, нельзя мне, – проговорила она и крепко поцеловала его в губы.

И на какое-то время Дарк снова выпал из действительности. Когда он наконец упал рядом полностью выжатый, Василика встала с полатей полностью обнаженная, совершенно его не стесняясь.

– Уже утро, – проговорила она, – тебе надо идти, ищут тебя, шум в лесу, много, видать, народа нагнали. Собирайся, милый.

И он спокойно подчинился. Когда он уже уходил, она попросила:

– Не надо меня искать, но если когда-нибудь к тебе придет человек и принесет вот этот оберег, – и она показала круглую медяшку, отороченную мехом, – значит, мне нужна помощь. Возьми это, чтобы сравнить было с чем, – и сама повесила оберег на шею парню.

Провожая, она поцеловала его в губы и долго смотрела вслед. А когда снова зашла в свою землянку, то смахнула слезу и улыбнулась.

– Сын или дочка будет таким же сильным и красивым, как он, – прошептала она. – Снежок, давай собираться, уходим мы отсюда, придется тебе снова кое-что на себе тащить. Знаю, что не нравится, но что делать.

Дарка и вправду искали и наткнулись на него довольно скоро.

– Ваша милость, да где же вы были цельных четыре дня? – причитали нашедшие его мужики.

– Как четыре дня? – не понял Дарк.

Тут подбежали Ашкен, Тубор и управляющий. Его начали расспрашивать, но он махнул рукой.

– Все разговоры в замке, устал очень, – пробормотал Дарк.

Пока его везли на телеге в замок, он думал, почему все говорят о четырех днях. Неужели он столько дней пролежал без сознания, ведь Василика тоже говорила, что долго лежал… Непонятно.

Вернувшись в замок, Дарк привел себя в порядок и спустился в столовую, где его ждали и при появлении стали накрывать на стол.

– Так что произошло, где ты пропадал четверо суток? – спросил его Ашкен.

– Да не знаю я ни о каких четверых сутках, погнался за одним да зацепился за корень дерева и, падая, ударился головой снова о дерево, – усмехнулся Дарк. – Пришел в себя в какой-то землянке: лежу, укрытый шкурами, за столом сидит хорошенькая девушка и что-то шьет. Потом она стала меня лечить, поить какими-то настоями, отвратительными на вкус, как и все лекарства.

– У нее был белый волк? – спросил побледневший управляющий.

– Да, кстати, когда я ее спросил, не боится ли она одна в лесу, она сказала, что у нее есть защитник, и позвала огромного белого волка. Утром она меня проводила немного, сказала, что меня уже ищут… вот, в принципе, и все. Для меня прошла всего ночь, почему вы твердите, что искали меня несколько дней?

Друзья его сидели, ничего не понимая, а управляющий сидел бледный и порывался что-то сказать.

– Говори, что хотел, Терен, – видя, что тому просто невтерпеж, разрешил Дарк.

– Ваша милость, давно, когда я еще был очень маленьким и непроизвольно пачкал пеленки, появились в наших краях женщина с дочкой. Пришли они издалека, с юга. Там в это время была война, и много народа бежало от нее в наши края. Вот они тоже пришли, попросили нашего барона поселиться тут, тот, узнав, что они знахарки да лекари, с радостью поселил их в одном из сел. Вот они и лечили, искусными лекарками оказались обе. Дочка была просто красавица, да и в пору уже вошла. Начали к ним засылать сватов, да только отказывали они всем. Вот сын тамошнего богатея голову и потерял, начал он преследовать девушку и постоянно к ней приставать, склоняя к замужеству. А она все отказывала и однажды высмеяла его перед молодежью, много свидетелей было. Что уж там она говорила, не знаю, но с той поры затаил парень и его отец зло на лекарей. Однажды привели им мальчишку, сына старосты поселения, что под лед провалился, да, видно, поздно – не смогли они ему помочь, и помер парень прямо у них в доме. Староста и обвинил их в его смерти да предположил, что они ведьмы и питаются эманациями боли и смертей. Его и поддержали те, кому они раньше в сватовстве отказали, а больше всех – богатей да его сын старались. И пошел народ их жечь, да смогли они сбежать, в чем были, в лес, а зима на то время была.

Как уж там получилось и почему они не ушли дальше, а поселились в этом лесу, не очень далеко от селения, не знаю. Вначале в шалаше ютились, а потом летом построили землянку. Приручили волка абсолютно белого, который и стал их защитником. Люд все равно к ним ходил, как прижмет: жить-то всем хочется, да и болезнь нормально-то жить не дает.

Как ни обижены они на людей были, но помогали, а те им то муки, то еще каких продуктов принесут за лечение. Только не успокоились ни староста, ни богатей, ни сын его и, подговорив еще несколько человек, напали они на лекарей. Мать поймали в лесу, когда она травы собирала, и забили ее дубинами, а дочку вместе с волком в землянке сожгли, подперев двери, чтобы те не смогли выйти. Когда почти закончило гореть, вырвалось облако белое-белое из пожарища, накрыло всех, кто был там, и пропало.

Только на этом все не закончилось. Первым умер сын богатея – покрылся весь струпьями и сгнил заживо, за ним сам богатей, староста и все их семейство, а потом и все, кто участвовал в убийстве, при этом умирали всем семейством. Страшные смерти были, сильно умирающие мучились перед смертью. Вызывали и жреца из храма Спасителя, он, конечно, освятил головешки, что от пожарища остались, и деревню в целом. Да только, уезжая, сказал, что обидели сильно души безвинные и, куда бы ни переехали, нигде не спрячутся виновные, но все искупит время.

Через некоторое время стала лекаркина дочь, которую звали Василика, появляться вблизи деревни. С кем-то заговорит, возле кого молча пройдет, да только у того, с кем заговорит, обязательно в семье кто-то помрет: или сам, с кем говорила она или кто из родни. А возле кого молча пройдет, то в семье у того обязательно кто-то ногу сломает или руку или еще что случится, но живы останутся.

Выслушав управляющего, все сидели молча. В сердце Дарка тоже заполз холод, и по телу побежали мурашки. Он зачем-то сунул руку за пазуху и нащупал оберег, что дала Василика, и только коснулся его, как по телу разлилось успокоительное тепло, да еще словно кто-то прошептал ему на ухо:

– Ты и есть мое искупление, любимый!

И настолько все это было явно, что Дарк заозирался вокруг. Потом вытер выступивший на лбу пот и произнес:

– Да, Терен, нагнали вы страху, вот и думай теперь, что это было и что будет дальше, – так толком и не закончив есть, он встал.

– Мне надо выспаться, вы сами тут заканчивайте обед, а я пойду, глаза просто закрываются, – и Дарк пошел в свою комнату, где тут же завалился в кровать.

Спал без сновидений и проснулся в отличном настроении. По дороге в столовую ему почему-то подумалось: «Ну а чего тут удивительного? Василика ведь говорила, что я долго в себя приходил, а я дурак и не спросил, как это – долго. Вот, скорее всего, и валялся трое суток или около того, и никакой тут мистики нет. А как же то, что она сорок лет молодой остается? – вдруг мелькнуло у него в голове. – Ну не знаю, может, ничего и никого и не было? Так головой стукнуться, может, это бред навеянный? Ага, бред, и оберег, что она дала, – тоже бред?» – Дарк непроизвольно потянулся к оберегу, что дала Василика, и, коснувшись его, ощутил, как по телу разлилось тепло и спокойствие, мысли, тревожащие его, отступили, и он уже спокойно вошел в столовую.

Во время ужина Терен доложил, что они нашли Сильвию Канн. Эту молодую женщину сбила повозка, и, падая, она поломала ногу в ступне да еще разбила голову о повозку, отчего потеряла сознание. Так, без сознания, ее и привезли в богадельню при муниципалитете. Придя в себя ночью, она поначалу даже не поняла, где находится, а потом с ней случилась истерика. И только через некоторое время женщина попыталась достучаться до служителей, объясняя им, что в ночлежке находятся ее маленькие дети. Поначалу тем было просто не до нее, потом, еще через сутки, они послали кого-то из выздоравливающих, но тот или не пошел, а потом сказал, что никого не нашел, или детей уже выгнали, и те блукали по улицам.

Женщина вообще впала в прострацию, и, только когда появился посланец барона и сообщил о том, что с детьми все в порядке, она стала приходить в себя. Посланец нанял телегу и с помощью служителя, подложив побольше сена, погрузил и повез ее в замок. Нога была ее тщательно замотана, и лекарь сказал, что смещения костей вроде бы нет, по крайней мере, он не нащупал, но придется месяц не наступать на ногу. В общем, выделили ей комнату в помещении для слуг, а когда нога срастется, обещали поискать для нее работу.

– Ну что же, хорошо, – задумчиво проговорил Дарк, а потом обратился к друзьям: – Когда будем выезжать? Или отложим на следующий год нашу поездку?

– Так чего тянуть, завтра и поедем, – стукнул кулаком по столу Ашкен.

– Ты мне тут столы не ломай. Ну, завтра так завтра, а на месте уже будем определяться. Ты что думаешь? – спросил Дарк Тубора.

– Я как все, – пожал тот плечами.

– Ну, значит, так и решили. Терен, ты подготовь продукты на неделю на трех человек и сложи все в мешок.

Утром, еще до рассвета, они оседлали коней и, нагрузив заводную лошадь мешком с продуктами, отправились в путь.

Почти неделя пути, и вот они въезжают в большой приморский город Тильборг. Это, по сути, конец пути, но не конец предприятия, что задумали друзья. Поселились в недорогой постоялый двор. Деньги приходилось экономить изо всех сил, ведь никто не знает, как все сложится.

Дарк решил вначале осмотреться, разузнать цены на наем или покупку баркаса или еще какой-либо большой лодки. А если покупать, то надо и нанимать того, кто может управлять посудиной, ведь ни он, ни его друзья этого не умели.

Море еще было спокойное, но скоро должен был начаться сезон ветров и штормов, поэтому друзья спешили. Вернее, спешил Дарк: Ашкен и Тубор полностью отдали ему бразды правления и управления, полагая, что он лучше знает, что делать. Сами же ходили по рынку и находившимся вблизи порта тавернам, слушали разговоры и, как и все, видящие море впервые, испытывали удивление и восхищение. Ну и конечно, пробовали дары моря, приготовленные тут же на рынке.

Однажды за стол к Дарку подсел человек лет сорока, с лицом, изборожденным морщинами и обветренным морем, с заскорузлыми руками. Он заказал кружку пива и, когда принесли, стал неспеша его прихлебывать.

– Вы, наверное, приезжий? – спросил он Дарка. – Не удивляйтесь, приезжие всегда отличаются от местных.

– Почему? – удивился Дарк.

– Ну хотя бы потому, что местный зажиточный человек никогда не зайдет в этот гадюшник, тут собирается всякое отребье: уволенные матросы, пьяницы и даже бандиты. Тут хоть и паршивое, но самое дешевое пиво. А вы, я смотрю, человек непростой, наверное, что-то ищете?

– Да, вот хочу купить или нанять большую лодку для небольшой морской прогулки.

Мужчина с интересом посмотрел на Дарка, потом усмехнулся.

– Вы знаете, что морские прогулки в это время довольно опасны?

– Хмм, но ведь время штормов еще не пришло?

– Да, вы правы, не пришло, но в это время море очень коварное и даже опытные моряки ходят вдоль берега, сильно не удаляясь, рыбаки тоже более чем на две-три мили не отходят.

– Да нам тоже не так уж далеко надо.

– Вы, так понимаю, не один?

– Да, со мной мои друзья.

Какое-то время собеседники молчали.

– Вдова старого Кенна продает баркас. Он, конечно, не новый, но очень хороший. Правда, цену старая грымза заломила, я так и не смог его у нее выкупить, а в долг деньги брать не решился. Если хотите, могу свести, – отставляя пустую кружку в сторону, проговорил собеседник Дарка.

– Давайте посмотрим, – решил Дарк и поднялся вслед за мужчиной.

– Говард Кальви, – представился тот, протягивая Дарку руку.

– Дарк Мушер, – представился в ответ Дарк, не афишируя свое дворянство.

Дорога пролегала вдоль моря, но идти пришлось далеко. Наконец они подошли к довольно большому и приличному дому, и Говард постучал в ворота.

Открыл их плюгавый мужичок и вопросительно уставился на посетителей.

– Зови хозяйку, я вам на ваш баркас покупателя привел.

Через некоторое время вышла пожилая женщина. Она осмотрела Дарка и проговорила, глядя на Говарда:

– Цена прежняя – десять золотых. Если устраивает, то идите, смотрите. Ну, так как?

– Хорошо, давайте глянем на то, что вы продаете, – ответил Дарк.

– Ильс, возьми ключ от сарая и проводи господина посмотреть лодку.

Они прошли к самому морю и стоящему на берегу сараю. Когда его открыли, перед Дарком предстала большая лодка.

Она стояла на специальных подставках, видно было, что дно ее очищено и даже промазано чем-то.

– Смотри, Дарк, дерево нестарое, баркасу всего три года, знаю, потому что работал с Кенном. Мачта и парус уложены на дно и тоже в отличном состоянии. Если бы денег нашел, то сам бы его купил, но не судьба.

На носу и корме были огромные ящики для рыбы. Дарк заглянул в них: они были чистые и сухие.

«Они и для чего другого пойдут», – подумал Дарк.

– Хорошо, я согласен, покупаю, – баркас Дарку понравился, и пусть он почти в этом не разбирался, но видно было, что он нестарый и за ним хорошо следили.

Вернулись к хозяйке и оформили купчую. Дарк отсчитал деньги и получил ключ от сарая, заверив, что, как только заберет баркас, ключ вернет.

– Послушай, Говард, а ты не мог бы найти мне несколько человек, способных управлять этой посудиной?

– Скажите, а куда вы собираетесь, чтобы иметь представление, сколько это займет времени?

– Ну, скажем так: мне надо попасть на остров Скалистый, а потом вернуться. Не думаю, что это займет много времени. Ну, цену за работу, думаю, ты мне тоже озвучишь.

– Ну, если это так, то я с сыном могу помочь, а стоить это будет один золотой, – и Говард искоса глянул на Дарка.

Тот уже было хотел согласиться, но потом спросил:

– А не много ли для такого случая?

Говард захохотал.

– Да, много. Шесть серебряных монет, и это – последняя цена, так что, согласен?

– Тогда завтра и отправляемся.

– Давай тогда ключ, я к завтрашнему дню подготовлю баркас, все проверю, спущу его на воду и буду вас ждать.

Дарк отдал ключ от сарая и пошел в гостиницу. Надо было подготовиться и сообщить обо всем Ашкену и Тубору.

Дарк спокойно отдал ключ от сарая, ему понравился этот человек, его неторопливость и рассудительность внушала доверие. Вернувшись на постоялый двор, он оплатил комнаты еще на несколько суток. Затем дал конюху, смотревшему за их лошадьми, немного денег и попросил приглядывать за ними, так как они на несколько дней уйдут в море.

Друзьям сразу сказал, чтобы готовились завтра рано выйти в море, на удачу, он все вопросы решил и рассказал как. Энтузиазм обоих его друзей был неподдельный, ведь молодость – это желание приключений и мысли, что любое дело по плечу и все можно осилить.

– Мы тут с Тубором подумали и вот приобрели, – начал Ашкен показывать их покупку, которой оказались кожаные мешки. – Еще Тубор договорился в банке: если надо будет, нам выделят охрану до самой столицы, но с условием, что в столице мы положим деньги на хранение в их банк.

Дарк посмотрел на Тубора, и тот кивнул головой, потом, подумав, пояснил:

– Да, я разговаривал в банке и даже побывал у нашего консула. Они тоже выделят охрану на всякий случай, а разговаривал я в королевском банке Кармины. Так что осталось только золото найти и привезти, – усмехнулся Тубор.

Спать легли рано, но Дарк долго не мог заснуть, как, наверное, и его друзья. Завтра, наконец, он сможет узнать, что это было – бред умирающего человека или правда чей-то забытый клад.

Глава тринадцатая

Собирались рано, пока еще не рассвело, потом долго шли к тому месту, где находился баркас. А когда пришли, то увидели, что тот стоит в метрах тридцати от берега на якоре. На борту его находится Говард и молодой парень, они устанавливали мачту, а на берегу крутился мальчишка лет двенадцати.

– Господа, давайте я вас перевезу, – проговорил он, показывая на обычную плоскодонку.

– Ну что ж, давай, а сможешь? – спросил Дарк.

– Конечно, господин, вы только снимите сапоги и немного подверните штаны, просто надо, чтобы она стояла в воде, а то я ее с берега и с вами не столкну.

В лодку погрузились, и мальчишка довольно умело и споро стал грести к баркасу. Там скинули веревочную лестницу, и друзья быстро поднялись на баркас. Мачта уже стояла, а вдоль бортов лежали закрепленные весла. Говард поздоровался со всеми за руку и представил своего сына Михеля, затем показал два больших фонаря.

– Совсем забыл, это же в комплекте. Я их заправил, так что с вас еще тридцать медяков.

– Хорошо, тебе сейчас отдать?

– Да нет, не к спеху, при расчете и отдадите.

Затем Говард помахал перевозчику и дал команду сыну ставить парус, а сам уселся за румпель. Небольшой ветерок дул с берега, и баркас, набрав скорость, резво побежал в море. Чем дальше отходили от берега, тем сильней становилась качка. Говард и Михель ее не замечали, а вот Ашкен побледнел – или его начало укачивать, или от страха. Тубор не изменился и был, как всегда, молчалив и сосредоточен.

Постепенно день начинал портиться, солнце, которое было с утра, скрылось в тучах, и стало серо и прохладно. Хорошо, что у Дарка хватило ума одеться потеплей, то же сделали и его друзья. К острову добрались уже далеко после обеда, вообще, дни уже стали короче, и Дарк решил сразу обследовать остров. Он приказал обойти неспеша вокруг него, пока еще возможно и видно. Берега уже видно не было, и бухту, о которой говорил старый пират, нашли совершенно случайно. Ее вообще не было заметно, кроме того, там был резкий поворот, и с моря казалось, что это просто расщелина в скалах, упирающаяся в гранитную стену.

Когда Дарк приказал править туда, Говард удивился.

– Там же ничего нет, – пробурчал он, но выполнил приказ нанимателя, и только когда они почти приблизились к концу расщелины, то увидели поворот и бухту с абсолютно тихой и спокойной водой, а также открывающийся перед ними грот. Сердце Дарка готово было выскочить из груди, стучало так, что он боялся, что это слышат все.

В грот вплывали осторожно, на веслах, перед этим сняли и уложили мачту. При зажженном фонаре проплыть пришлось почти сто метров, прежде чем с правой стороны увидели отмель и пологий берег. Тут решили и пристать. Дарк достал еще один фонарь, зажег его и отправился на разведку, конечно, за ним увязались оба его друга. Через несколько метров почва, вернее, скала стала плавно подниматься вверх, и они очутились в просторной пещере. Их взглядам предстало удивительное зрелище: в дальнем углу пещеры лежала довольно большая куча золота, сверкающая в свете фонаря.

– Дарк, мы нашли, это же… это же просто чудо, Дарк! – почему-то шепотом проговорил Ашкен. – Я никогда столько не видел.

Подойдя поближе, они стали рассматривать все то, что лежало перед ними. В основном навалом лежала золотая посуда, а лежала она на сундуках, вот и создавала видимость кучи золота, но хватало и сундуков, и лежащих сверху ларцов.

В сундуках лежали монеты и слитки, в основном золото, но было и серебро, при этом, когда посмотрели, никто не признал государство, которому они принадлежали. В небольших ларцах находились драгоценные камни и ювелирные изделия, много было золотой посуды: кубки, украшенные самоцветами, всевозможные блюда, тарелки, всякие кувшины и вазы. Вначале перебирали и любовались всем этим, восхищались золотым оружием и не только дорогой отделкой, но и прекрасной сталью, и не могли оторваться. Даже Тубор, несмотря на свое спокойствие, был рад как ребенок. Он в первую очередь стал перебирать украшения и, когда нашел диадему, серьги и колье, украшенное рубинами, просто взмолился:

– Дарк, прошу тебя, отдай мне это в счет доли!

– Да бери, конечно, о чем разговор.

Наконец эйфория от оправдания надежд схлынула, и уже спокойно они начали думать, что делать.

– Думаю, посуду упрятать в мешки, закрыть и обвязать сундуки и ларцы, и потихоньку перенести на баркас. Конечно, чем меньше народа знает, тем лучше, но тут ничего не поделаешь. Как поведут себя наши наемные работники – неизвестно. Поэтому, думаю, кто-то все время должен находиться на баркасе и контролировать их поведение, – рассуждал Тубор. Он был самым старшим из троицы и всегда говорил по делу, хоть и довольно редко.

Ашкена отправили на баркас и приказали там не ворон ловить, а внимательно наблюдать за Говардом и его сыном, при этом не показывать виду, как-то и людей не хотелось обижать подозрением. А Дарк и Тубор принялись все паковать и таскать, золото тяжелое, и они быстро выбились из сил. Через некоторое время им на помощь пришел Говард, а Ашкен и Михель все это укладывали в ящики для рыбы. Когда закончили таскать, все попадали без сил, у Дарка просто тряслись руки, да и не у него одного. Перекусили тем, что у них было – лепешками, сыром, отварным мясом и зеленью, запили водой и попадали спать. Правда, друзья, договорившись, спали по очереди. Но от Говарда и его сына никаких неожиданностей не было, и, проснувшись, они неспеша погрузились на баркас и также медленно выплыли из грота. Был пасмурный и холодный день, Говард стал немного нервничать, они с сыном быстро поставили мачту и, выйдя на веслах из бухты, подняв парус, устремились к берегу, до которого было еще идти и идти.

Баркас был прилично нагружен и довольно сильно просел, ветер, как на заказ, сегодня с моря, и Дарку казалось, что проблем у них нет. Но, перехватив взгляд Говарда, когда он оглянулся назад, он все же поинтересовался, что происходит.

– Шторм нас догоняет, и надо спешить, чтобы он нас захватил как можно позже, а лучше, когда мы будем на берегу.

Даже несмотря на то, что баркас был нагружен, шли они ходко, но ветер усиливался, баркас скрипел, но воды в нем пока не было и через борта не забрасывало. Услышав про шторм, Дарк сжал зубы, чтобы не выдать свой страх перед друзьями, ветер срывал верхушки волн и бросал их в лицо.

Ураган их застиг уже почти у самого берега. Взвыл ветер, плеснул в лицо волной, и через мгновение порвало парус. Баркас просел еще больше и немного сбавил ход, но тем не менее скорость была достаточной. Когда Дарк посмотрел на Говарда, тот правил баркасом и что-то шептал, молился или говорил, за воем ветра расслышать было невозможно. Почему-то они выплыли не там, где отправлялись, а сильно в стороне и направлялись на огромные заросли камыша. Баркас влетел в них, по лицу стали бить стебли, но ход стал замедляться, и наконец они вылетели на пологий берег суши, и баркас замер. Все попадали, вокруг бесновались камыши. Они так и не проскочили их полностью, но в просветах было видно, что они почти закончились.

Через некоторое время засмеялся Говард, его сын тоже улыбался, а вот друзья ничего не понимали.

– Мы успели, судьба была к нам благосклонна, – проговорил он. – Еще немного – и все, нас бы просто утопило, я и не стал снижать скорость, лишь бы выскочить.

– Как думаешь, баркас сильно поврежден? – спросил его Дарк.

– Да ну, ерунда, мачту и гнездо отремонтировать легко, а в остальном все хорошо, камыш снизил нам скорость, и мы практически спокойно уткнулись в берег, так что еще поплаваешь на нем.

– Мне срочно надо в центр Тильборга, как туда идти? – это Тубор начал выполнять свои обязанности.

– Да вон, Михель проводит, давай, сынок, отведи человека, куда ему надо.

После того как Тубор и Михель ушли, все замерли в ожидании, которое тянулось и тянулось. Наконец, вдали послышались голоса людей, и Дарк, приподнявшись, увидел вначале воинов в блестящих доспехах, а потом множество повозок и сидящих на лошадях, которых они оставили на постоялом дворе, Тубора и Михеля.

А потом снова началась погрузка-выгрузка, но тут она проходила быстрее: была не только охрана, но и возницы, а также работники. Уже прощаясь, Дарк спросил:

– Говард, у тебя разве не колыхнулась зависть ко всему тому, что мы грузили? Ведь ты же понял, что это золото.

– Конечно, колыхнулась. Только головой я понимаю – большие деньги я не удержу, а, скорее всего, потеряю вместе с головой. Ладно королевские чиновники, что обложат податями, хуже, когда узнает ночная гильдия, та и выгребет все и может просто убить, чтобы не болтали. Вот я смотрю, к другу твоему обращаются «ваше высочество», да и второй тоже не прост, а ты вот над ними старший. Такие, как вы, и удержите все, а я нет, не смогу.

Дарк хлопнул по плечу этого так понравившегося ему мужчину.

– Вот смотри, баркас этот остается тебе, мне он не нужен. За купчей зайдешь в банк, я приеду – сразу же ее оформлю, назовешься, и тебе отдадут. И вот тебе еще немного сверх оговоренного, налаживай дело, и, когда в следующий раз буду в городе, хотел бы слышать о Говарде Кальве как о самом лучшем рыбаке, – Дарк вручил мешочек с пятьюдесятью золотыми и поспешил к повозкам, потом оглянулся и помахал застывшему, как изваяние, от свалившейся на него удачи рыбаку.

По приезде в город повозки загнали в усадьбу консула, представители банка и консул опечатали все мешки, ларцы и сундучки, после чего все это было взято под охрану.

А утром снова консул сам лично проверил все бирки и, убедившись, что все цело, открыл ворота и пожелал счастливого пути. Снова дорога, и тут сильно не разгонишься, лошади тащат повозки и идут шагом, вот и ты так же неторопливо едешь в окружении тридцати бойцов. Десять дал банк, все-таки он уже, наверное, считал это своими деньгами, вернее, то, что они будут лежать в их банке и приносить пользу, а двадцать выделил консул предгорного герцогства.

С каждым днем холодало все больше и больше. Что случилось хорошего, так это то, что заехали в замок Дарка, он был прямо по дороге. Оставили там золотую посуду, камни, драгоценности и оружие, украшенное драгоценностями, решив поделить это после того, как все сдадут в банк. Оставили в повозках только золотые и серебряные монеты и слитки. Задерживаться они не стали и через трое суток въезжали в столицу королевства Кармина Вальбург. Караван повозок проследовал к королевскому банку, тут же рабочие банка начали переноску сундуков в подземелье. Ашкен вызвался все это контролировать и спустился следом, Дарк прошел в кабинет управляющего, а Тубор рассчитался с охранниками консульства, при этом было видно, что те остались сверх меры довольными, и тоже спустился в подвалы банка. Все втроем они собрались только под вечер в кабинете управляющего, каждый имел на руках перечень и фактическую стоимость золота и серебра. Общая сумма впечатлила даже управляющего.

– Итак, господа, вами положено в наш банк золота и серебра на сумму, равную десяти миллионам и тремстам тысячам золотых экю королевства. Эти деньги будут лежать одной суммой или вы предпочитаете ее поделить? – и управляющий принялся ждать ответа.

– Разделите все поровну на нас троих, – проговорил Дарк. Он очень устал, настроение его почему-то стремительно падало, и он хотел все побыстрей закончить.

– Господин управляющий, не слушайте его. Да, мы хотим поделить ее, – проговорил Туборг, – пятьдесят процентов от этой суммы – это деньги Дарка дир Мушера, – и он показал рукой на Дарка. – Оставшиеся пятьдесят процентов суммы – это поровну нам с Ашкеном. И давайте побыстрей с этим закончим.

Дарк удивился такой дележке и хотел возразить, но Ашкен ему шепнул:

– Если ты не согласишься, мы вообще откажемся от денег.

– Ладно, – пожал он плечами и не стал спорить.

Управляющий попросил их немного подождать и подал им вино и бодрящий напиток с маленькими пирожными, а сам принялся гонять клерков. Примерно через час им выдали именные чековые книжки с суммой, которая лежала у них на счету.

В заключение управляющий сказал, что они – самые богатые люди королевства, пожелал удачи и лично пожал каждому руку.

Выйдя из банка, друзья направились в ту же гостиницу, в которой были и раньше.

– Может, что-нибудь получше найдем? – заикнулся Дарк.

– Ага, давай, начинай сорить деньгами, несмотря на то, что они так тяжело достаются, – пробурчал Ашкен.

Первым захохотал Тубор, а Дарк еще стоял, соображая, что это случилось с Ашкеном, а потом подключился к Тубору.

– Ага, вам смешно, а я насколько раз почти умер, пока все это происходило – пару раз, когда туда плыли, и раз десять на обратной дороге, – бурчал Ашкен, а потом и сам принялся хохотать.

Так они и вошли в гостиницу, хохочущие и веселые.

– Не знаю, как вы, я сейчас в мыльню, потом ужин, ну и надо обговорить, что делаем завтра, – известил всех Дарк.

– Так мы тоже мыться, вернее, я, – проговорил Ашкен.

– Ты правильно все сказал – мы, – поправил его Тубор.

За ужином они взяли вина, при том самого лучшего, и вдруг обычно не очень разговорчивый Тубор произнес тост.

– Друзья, вернее, побратимы, не зря нас свела вместе судьба, значит, следует нам идти по жизни бок о бок, и, что бы ни случилось, я всегда приду на помощь, если понадобится, и отдам за вас свою жизнь.

Они соединили бокалы и молча выпили. Потом принялись уплетать горячий бифштекс с овощами.

– А правильно я тогда тебе сказал – «двигаемся к тому сумасшедшему», – проговорил Ашкен и смутился, – не, Дарк, ты не подумай ничего, ты тогда так вертелся и крутился, махая мечом, что вокруг тебя прямо ветер гулял.

– Ты, наверное, теперь поступишь в академию? – спросил Дарк Ашкена.

– Да, завтра и пойду.

– Так прием уже закончился.

– Пусть только не примут орденоносца, королеве пожалуюсь!

– А ты, Тубор?

– Пока не знаю. Если честно, хочется быстрей домой, подарок Евгенике у меня есть, – улыбаясь, проговорил Тубор.

– Понятно, ее, значит, зовут Евгеника. Наконец-то мы узнали имя суженой нашего брата.

– Так вы и не спрашивали.

– Друзья, давайте сделаем так: завтра мы едем ко мне в замок, делим то, что сбросили там, и тогда каждый занимается своими делами.

– Нет… не так. Завтра я еду домой, решено. Тем более, завтра отправляют дилижанс с почтой и охраной, и я с ними проследую. Как бы быстро ни бежали кони, но дней пятнадцать придется добираться. А мне на свадьбу ты привезешь то, что сочтешь нужным. У меня сейчас денег больше, чем у отца, в несколько раз, – засмеялся Тубор.

– Да, мне тоже это не горит, – добавил Ашкен. – Если вдруг понадобится какая безделушка для подарка даме, тогда попрошу, а так пусть будет у тебя, целей будет. А почему нам так много посчитали?

– Да просто наша монета весит пятнадцать эрмов, а экю – пять. А кроме того, наше золото чище: у них в монете 700 литов золота, а у нас 970. Вот и получается, что за одну нашу монету они отдают десяток своих, – ответил Тубор.

– А ты откуда знаешь?

– Ты пока там увлекался пирожными, мы с Дарком общались с управляющим и оценщиком.

– Аааааа…

На этом разговоры закончились, и все отправились спать, уж очень они вымотались за это время.

На следующий день проводили Тубора, обнялись на прощанье.

– О свадьбе я сообщу. Но даже не представляю, что кого-то не будет, – нанесете кровную обиду.

– Приедем, не переживай, – заверили его друзья, и он, еще раз помахав, сел в дилижанс, привязав к нему коня.

Потом Ашкен отправился в академию, сказав, что все расскажет вечером. А Дарк, подумав, решил купить дом в столице. Жить в гостинице накладно, а дом всегда можно продать. К кому вот только обратиться со столь щекотливой темой?

После того, как он убедился, что старый пират не обманул и клад оказался не вымыслом, Дарк ощутил какое-то разочарование. Это пришло не сразу. Еще добираясь к берегу, он переживал довольно сильно, с каждой волной или каплей соленой воды, которую ветер бросал в лицо, сердце колотилось так, что, казалось, его слышат все. А вот когда добирались до столицы, настроение постепенно падало, прошла эйфория от блеска богатства, которое его окружало. Мечта, о которой он думал, особенно последнее время, осуществилась, а что дальше… Вот и мучила его мысль, что теперь делать, ведь все, к чему он стремился последнее время, исполнилось. Вот даже их троица начала рассыпаться. Тубор уехал, Ашкен тоже скоро переселится в казармы академии, останется он один. Наверное, надо ехать домой. Как там отец, получил ли он письмо? Вдруг мысль, мелькнувшая в голове, просто вогнала Дарка в ступор.

«Постой, а что говорил пират в самом конце? Помочь его бывшей возлюбленной и тому, кого она родила… А ведь я еще клялся своей честью отомстить кое-кому, а честь – это все. Так у меня еще уйма дел! Правильно я решил дом в столице купить. Находясь в замке, многие вопросы решать сложнее, а если уеду домой, то и подавно. Так-так-так, надо все это обдумать», – и, повеселев оттого, что на него навалилось столько дел, Дарк отправился к графу Ковскому.

Обращаться к Матео или Франческе он не решился, а больше знакомых у него в столице и не было. А вот граф ему казался попроще, он и подскажет, к кому обратиться по поводу покупки дома.

«Решать буду все по порядку», – решил Дарк.

Дарк беспечной походкой шел по улице, направляясь к графу, когда его движение было прервано самым варварским способом – вдруг что-то ударило его сзади по голове, и он потерял сознание.

Несколько человек набросили на голову Дарка мешок и погрузили его в тут же подъехавшую обшарпанную карету. В карете дополнительно обвязали мешок веревками, связали руки и сбросили тело под ноги.

Глава четырнадцатая

– Мама, ты представляешь, Дарк и его друзья на днях положили на счет в банке десять миллионов золотых экю! Ты только представь, десять миллионов!

– Я это знаю, а вот откуда об этом узнала ты?

– Да прямо из «Столичного сплетника».

– Там что, и имена были?

– Да нет, там просто было сказано, что трое неизвестных молодых людей, которые решили остаться инкогнито, положили на счета в банке более десяти миллионов. Ну а я переговорила с одним знакомым, он назвал только Дарка, ну вот и все. Мамочка, не ругайся, просто было очень любопытно, вот я и поинтересовалась. Ведь такая огромная сумма! И вот я думаю, а где они их взяли?

– Я вот этому твоему знакомому уши оборву, что такое банковская тайна, он знает. Смотрю, совсем распоясались, пусть твой знакомый помнит, что в армии тоже казначеи нужны, если ему не нравится в столице штаны протирать. А где взяли, пока не ясно… но я выясню.

– Почему ты не разрешаешь мне общаться с Дарком?

– Потому, мы, кажется, уже обговаривали с тобой этот вопрос. Парень уже был судим и приговорен к каторге. Пока я не выясню, как это произошло, никаких встреч. Не хватало еще нам в семье каторжанина.

– Но он же все тебе рассказал!

– Рассказал… но все ли? И ты уверена, что все – правда? Тогда ответь, почему вдруг у него появляются такие деньги и откуда? Вполне вероятно, что он пират и это деньги ограбленных купцов.

– Это же сколько лет ему надо было грабить, чтобы набрать такую сумму?

– Согласна, так может, это пиратский клад. Допустим, он узнал, когда туда сгружали награбленное, а потом корабль потерпел крушение, и он остался единственным, кто знал об этом кладе. Ведь я тебе рассказывала, что он мне поведал. Там он упоминает о кораблекрушении.

– Мама, но ведь он говорил, что… – Франческа вдруг замолчала, понимая, что мать права, но тем не менее она не хотела соглашаться с обвинением Дарка.

Она видела его в той ситуации, где он был для нее ясен и понятен, где все было на виду. И она прекрасно видела, как он переживал за раненых, за свои решения, боясь причинить неудобства своим спутникам.

– Нет, я не согласна с твоими выводами. Дарк – честный и порядочный парень, человек слова и чести.

– Очень хотелось бы ошибиться в своих выводах, мне он тоже понравился, но давай подождем ответа из Республики. Думаю, это не затянется, деньги там любят все, и прояснить вопрос труда не составит, так что успокойся. Кстати, у тебя скоро день рождения, разрешаю пригласить на него Дарка. Но только смотри мне – никаких обещаний ему до тех пор, пока я все не выясню.

– Ой, спасибо! – вихрь в лице Франчески налетел на королеву, закружился вокруг нее, зацеловал и затискал в объятиях.

– Ладно, ладно, иди уж, все платье мне помяла, – засмеялась та. – У меня еще масса дел.

* * *

Дарк пришел в себя и поначалу не понял, где он. Хорошо, что он не стал шевелиться, а просто решил определиться, что произошло и где он находится. Его куда-то везли, и он слышал разговор.

– Мы точно того взяли? – спросил кто-то.

– Да того, того, я его хорошо запомнил и на награждении, и, когда напитки по залу разносил, тоже несколько раз останавливался и предлагал, но они, видите ли, не пьют… Вы меня где-то высадите, мне завтра на службу.

Вдруг Дарк услышал чей-то хрип и ощутил запах крови.

– Ты зачем это сделал? – раздался испуганный голос.

– Надо значит. Ты что, и правда хотел с ним делиться деньгами? Да через него на нас и хозяина легче выйти. Кроме того, это был приказ, сам знаешь кого.

Открылась дверь, и что-то упало снаружи, но, видать, попало под колесо, карету тряхнуло, после чего говорившие надолго замолчали. Через некоторое время карета остановилась, раздались голоса снаружи, а потом снова тронулись. Дарку показалось, что они проехали городские ворота и направляются прочь из столицы. Болела голова, и Дарк подумал, что ее ему скоро отобьют, ведь уже третий раз в его жизни он хорошо по ней получает. Из общения похитителей он понял, что искали именно его, и возмущаться и качать права бесполезно. Незаметно он задремал.

Пришел в себя, когда снаружи ругались и препирались, ему показалось, что спал он долго.

– А мне все равно, меняй коней и заткнись, иначе я завтра же пожалуюсь герцогу и даже не знаю, что он с тобой сделает.

– Все, все, успокойся, вон, видишь, уже выводят.

Некоторое время слышался храп лошадей, негромкое ржание, после чего снова карета тронулась в путь.

– Он от голода не помрет? – раздался голос того, кто возмущался поступком, когда, по всей вероятности, убили наводчика.

– Ничего, сутки переживет, а хочешь, снимем мешок, и ты его покормишь.

– Почему я?

– Ну, раз сам кормить не хочешь, то сиди и молчи.

Дарк потерял счет времени. Иногда раздавался храп, наверное, похитители спали. Наконец повозка остановилась, через некоторое время, судя по движению воздуха, дверцы открылись, его грубо стащили и поставили на ноги, а потом, не снимая мешка, куда-то повели. Идти было очень неудобно, хоть сопровождающие его и поддерживали, и предупреждали поднимать ноги на ступеньках.

– Вот, доставили, ваша светлость.

– Хмм… Молодцы, – продребежал голос.

Дарка не развязали, просто стащили с головы и тела мешок, оставили связанными только руки. В большом зале, где он находился, горел камин и свечи. У камина в кресле сидел пожилой человек, и Дарк узнал его: он был на награждении в числе гостей и долго, почти весь вечер, разговаривал с королевой. Когда он танцевал с Франческой, та назвала его герцогом Мендоро.

– Подведите его поближе, – приказал герцог, и Дарка подтолкнули поближе к камину.

– Ну что, узнал меня? По глазам вижу, что узнал. А знаешь, зачем тебя ко мне привезли? Не знаешь… – сам ответил на свой вопрос герцог.

– Думаю, вы меня просветите по этому вопросу, – проговорил Дарк.

Страха не было, было чувство какой-то нереальности происходящего.

«Может, мы его деньги умыкнули? – подумал Дарк. – Но что-то непохоже».

– Смелый, говоришь, и дерзкий… Я для тебя «ваша светлость». Вы наглые и дерзкие, презирающие древние обычаи, смотрящие на все свысока и плюющие на устои. Да как ты смел оказывать знаки внимания принцессе, как ты смел, она предназначена моему сыну. Думаешь, если он погиб, то тебе все дозволено? Нет, – сидящий перед Дарком старик помахал пальцем, – это женщина моего сына, слышишь, смерд, моего сына, – старик закашлялся, буквально захлебываясь кашлем, схватил стоящую перед ним шкатулку, взял оттуда щепотку какого-то вещества и, проглотив, запил это вином.

«Да он сумасшедший», – понял Дарк.

– Говорят, ты хорошо владеешь мечом, – проговорил герцог, отдышавшись и придя в себя. – Вот ты скоро и покажешь свое умение. Уведите его, я потом приму решение, что с ним делать.

Дарка отвели в подземелье, находящееся под замком, развязали наконец руки, посадили в одну из клеток, где кроме вороха соломы ничего не было, потом принесли ему миску с кашей, и на этом все. Оказавшись в темноте, Дарк лег на солому и долго лежал, пытаясь понять, что же делать в этой ситуации, что его ждет в ближайшее время и как из этой ситуации выбраться. Так ничего путного не придумав, он уснул.

Так продолжалось несколько дней. Через решетку ему два раза в день, утром и вечером, проталкивали кашу и воду, и на этом все. Кормили однообразно, но сытно, Дарк между приемами пищи разминался, чтобы тело не потеряло гибкость и силу. Он неплохо изучил свою камеру, ведь все время он проводил в темноте, ну разве что, когда приносили пищу, светили фонарем.

Наконец за ним пришли, снова связали руки и повели наверх. Свет резко ударил по глазам, потекли слезы, и Дарк их прикрыл, но даже через прикрытые веки свет резал глаза. Его затолкали в клетку, которая стояла в закрытом фургоне, и повозка тронулась. Ехали несколько дней, на привалах его кормили сытно и вдоволь, но куда его везли, никто не говорил, а может, просто не понимали его вопросов. Дарк заметил, что разговаривали те, кто его вез, на неизвестном ему гортанном языке. Чем дальше они ехали, тем теплей становилось, конечно не слишком, но, судя по времени года, должно быть намного холодней.

Наконец дорога закончилась. Они въехали в какой-то населенный пункт, слышался шум и разговоры, и через некоторое время повозка остановилась, а потом и полог открыли.

Небольшого роста толстячок, похожий больше на шар, в шелковом халате и чалме с любопытством разглядывал его. Потом что-то произнес на своем языке, и к нему подошел мужчина лет сорока в надетом на голое тело кожаном доспехе, широких штанах и мягких сапогах.

– Ты сейчас выходить и стоять смирно. Это школа дуачей, и тебя хозяин Салим Мехит купить, – говоривший показал на толстяка. – Ты тэпэрь меч, бой, все смотреть.

«Неужели меня привезли в Смитский эмират? Только там еще есть гладиаторы, их называют дуачи, и арены, на которых они сражаются», – додумать он не успел, клетку открыли и его выпустили.

Дарка заставили раздеться, осмотрели, как придирчивый покупатель осматривает лошадь, хозяин потыкал пальцем в его мышцы, поцокал языком и ушел.

Второй в кожаном доспехе повел его в находившееся рядом здание. Проведя через несколько коридоров и дверей, его привели в небольшую келью и оставили одного. Через некоторое время ему принесли покушать и переодеться, его одежду тут же унесли, оставив только сапоги. Дарк снял и спрятал свой медальон и оберег, выданный Василикой, а потом молча лежал, снова оставшись один. На следующий день подняли рано и вытолкали во двор школы. Там уже занимались гладиаторы, их было человек двадцать: одни сражались друг с другом, другие занимались на механизмах, третьи просто качали силу, поднимая и опуская камни разного размера.

– Акиль, проверить новичка, – прогудел тот, который встречал его в кожаном доспехе. Сегодня он был в нем же.

К Дарку подошел здоровяк на полголовы выше и протянул тому деревянный меч. Кивнул, и они закружились. Дарк решил посмотреть, чему тут учат и что может его партнер. Тот сделал обманный финт, показал, что будет атаковать верхнюю часть, но потом перевел удар в среднюю, Дарк спокойно сблокировал удар и, не разрывая контакта, изогнув кисть, чиркнул по запястью вооруженной руки. Раздался гул, и, быстро глянув по сторонам, Дарк увидел, что почти вся школа во главе с кожаным наблюдала за их схваткой.

А затем на него посыпался град ударов, Дарк оборонялся и постепенно наращивал темп, вот уже Акиль за ним не поспевает и Дарк спокойно чиркает его по горлу, потом по одной ноге, по руке и снова по горлу. Акиль отскочил, разрывая контакт, и опустил меч. С него градом катил пот, и он тяжело дышал, Дарк тоже был мокрый, но он выглядел да и чувствовал, судя по виду Акиля, себя намного лучше.

Кожаный похлопал в ладоши, улыбаясь, что-то всем прокричал и ушел, оставив подопечных одних. Один из гладиаторов тотчас занял место у двери, в которую вошел кожаный, и, приоткрыв ее, стал наблюдать, остальные расселись кто где отдыхать.

Отдыхали где-то около получаса, когда стоящий на дверях порскнул от нее, и все вскочили, принялись изображать активность. Акиль жестами попросил показать обводящий удар, который продемонстрировал Дарк во время тренировочного боя. Тот не стал изображать непонимание и показал – сначала медленно, потом показал в движении. Кожаный, войдя, внимательно осмотрел, что все делают, и стал обходить гладиаторов, кого-то поправлял, кого-то начинал ругать или хвалить. Ни к Дарку, ни к Акилю не подошел.

В обед кормили кашей и какими-то сочными фруктами, Дарку они очень понравились, потом был отдых и снова тренировки. Он стал пытаться заучивать слова, чтобы не быть немым телком, а хоть как-то уметь объясняться с окружающими. Надо все выяснить, долго тут он не собирался оставаться, а чтобы бежать, надо знать как и куда, и знание языка в этом случае играет не последнюю роль.

Через несколько дней он узнал, что скоро будет праздник и все готовятся и тренируются. В течение нескольких дней будут очень большие игры, и на них будет сам эмир Ильхан II. Их школа тоже выставит десяток гладиаторов и в общей схватке, и в единичных поединках. Еще в разговоре он узнал, что в этот праздник с арены можно уйти свободным, надо только удивить эмира. Как и что – больше никто ничего не знал, так как на памяти этих этого не происходило. Но Дарку эта новость запала в память, и он решил попытаться привлечь внимание правителя эмирата.

Дни потянулись монотонные, еда и тренировки, но Дарк усиленно тренировался, он прекрасно понимал, что это поможет ему сохранить жизнь. Вечерами он вспоминал все, чему учил его сержант, а на следующий день это отрабатывал. Он вспоминал все грязные приемы, которым его обучали, переходы из одной фехтовальной школы в другую, он вспоминал все, что знал, тренировался и тренировался.

Наконец их посадили в зарешеченные клетки в повозках и повезли в столицу, где и должны были проходить игры. Ехали все гладиаторы, но в первый день выступать будет только десяток, а в индивидуальных боях все остальные. Но индивидуальные бои надо еще заслужить: только школы, занявшие с первого по четвертые места, могут в них участвовать. Дарк с интересом разглядывал происходящее вокруг и удивлялся. У них тоже в королевстве, как в Боларе, так и в Кармине, были бедные и нищие, но такой сплошной нищеты он еще не видел. И это столица – лачуги, лачуги и возившиеся возле них полуголые дети и взрослые, вонь, грязь и пыль, «ароматы» испражнений и гнили.

Но вот они въехали в Белый город. Он по-настоящему был белый, здесь прекрасные дома, сложенные из белого камня, некоторые – отделанные белым или розовым мрамором, с резной отделкой фасадов – настоящее произведение искусства.

Наконец они подъехали к колизею, где должны были проходить игры. Их развели по комнатам, больше напоминающим узкие пеналы, и после пыльной и жаркой дороги дали напиться, и, казалось, забыли о их существовании. Вечером на ужин дали по куску мяса и по кружке вина.

Утром в комнату вошел Мелек, так звали кожаного, принес бронь, в которой должен был выступать Дарк. Кожаная юбка немного выше колена с нашитыми металлическими пластинами, кожаная курточка, прикрывающая только грудные мышцы, и тяжелый закрытый шлем. Дарк посмотрел на шлем, покрутил его в руках, надел и спросил:

– А можно я его не буду надевать? Да и курточка только стесняет движения.

Мелек посмотрел на него и молча кивнул головой.

Тут прогудели фанфары, и всех позвали на арену. Началось представление команд. Сегодня должны были быть групповые схватки и после жеребьевки первыми должны были сражаться десяток Дарка и школа с севера эмирата. Перед выходом Дарк показывал жестами, что надо держаться только вместе, по возможности прикрывать товарища. Открылась решетка, и закованные в железо воины стали выталкивать на арену гладиаторов. С противоположной стороны выходили их соперники.

Против Дарка выступал подвижный, как ртуть, боец с сетью и трезубцем. Пока еще все были в плотном строю, но вот то одна пара откололась, то другая. Дарк видел, что его противник вот-вот бросит сеть. Он напрягся и, увидев момент броска, бросился вперед, перекатом приблизился к противнику и ударил его по ногам мечом. Тот заорал, так как Дарк перерубил ему кость. Тут же Дарк вскочил и, отразив удар меча с боку, добил свою первую жертву. А потом ударил сам того, чей удар отражал перед этим, глубоко располосовав бок еще одному. Резко оглянулся, увидел, что строй развалился и все схватились в индивидуальных схватках.

Преимущество было у их десятка. Он кинулся помогать тем, кто уступал своим противникам, и они довольно быстро закончили со своими противниками. С трибун раздались возгласы, крики, свист, он увидел, как одна миловидная, богато одетая девушка бросила на арену платок. Подхватив его, он поцеловал пахнущий благовониями платочек и, прижав к сердцу, поклонился. Трибуны восторженно отозвались на его жест, а девушка улыбнулась и помахала ему рукой, когда он посмотрел на нее.

Следующую схватку они отдыхали, из их десятка лишь двое получили ранения: одному серьезно пробили бедро, а другой получил просто царапину, которую перевязали, и он сказал, что будет сражаться. Значит, теперь им придется сражаться вдевятером против десятка. Дарк осмотрел гладиаторов и показал, что возьмет на себя двоих, потом улыбнулся, стараясь успокоить остальных.

Очередные фанфары, и они замерли у решетки, ожидая, пока уберут трупы и присыпят песком кровавые пятна. И снова арена, помимо этой схватки им сегодня предстояло провести еще две.

В этот раз он первым кинулся в бой, стараясь уравнять шансы, и ему это удалось. Стоящий напротив него гладиатор или испугался, или просто не среагировал на его движение, но Дарк успел убить его, чиркнув мечом по горлу, и тут же обрушить удар на стоящего слева, отрубив ему руку. А потом, по заведенной схеме, он стал помогать тем, кто не справлялся. После боя он вынул заложенный за пояс платочек и демонстративно промокнул лоб – трибуны взорвались ревом и аплодисментами.

В этой схватке они потеряли двоих. Осталось их семеро. Когда вышли на арену в очередной раз, перед ними стояло трое, всего трое гладиаторов, оставшихся после предыдущей битвы. Это были не соперники, в их глазах светились страх и обреченность. Дарк придержал своих и остановился.

«А что, если сразится с ними одному? – подумал Дарк. – Попытаться не убить, а лишить сознания? Решено, попробую!»

Все-таки парень не был жестоким, и почему-то ему хотелось, чтобы эти трое остались живы. Он повернулся к своим гладиаторам и жестами попросил не вмешиваться: он попробует сам, если погибнет, то уже они тогда сами. С трибун начали свистеть, приняв неподвижность одних и вторых за нерешительность и трусость.

Дарк вышел вперед и сразу же резко ускорился, его фигура словно размазалась в пространстве. Удар, звон метала, еще один удар и еще. Всего несколько мгновений, и на арене лежат трое воинов без движения, он бил их изо всей силы по шлемам, надежно лишая сознания. Конечно, голова будет болеть, но ведь останутся живыми. Дарк вынырнул из боя, и его ноги подрагивали, слишком много он приложил усилий. Колизей взорвался криками, свистом, аплодисментами, Дарк повернулся к трибуне, где под балдахином сидел эмир Ильхан II Седрик, и поклонился, прижав руку к сердцу. Трибуны стали требовать, чтобы Дарк добил поверженных. Тот, взглянув на эмира, увидел, что тот сидит и спокойно наблюдает за происходящим, и отрицательно покачал головой. Кому-то это не понравилось, и он услышал недовольный гул трибун. Тогда, повернувшись лицом к тому месту, где гул был более громкий, он нашел глазами довольно неприятное, на его взгляд, лицо и пригласил знаками на арену. Вначале лицо сделало вид, что это не к нему обращаются, а когда Дарк все-таки заставил обратить внимание его соседей, то тот отказался, замахав руками и что-то говоря окружающим. Дарк посмотрел и махнул рукой, мол, что с него взять. Это был спектакль, и его поддержали – вначале засмеялся один, потом второй, а потом смеялся весь колизей. Дарк раскинул руки и повернулся, словно обхватывая всех, а потом поклонился, при этом поклон снова был направлен в сторону ложи эмира. Ему кричали, свистели, улюлюкали и хлопали.

Эмир усмехнулся и тоже еле заметно наклонил голову в знак уважения к победителю. Но все, кто мог, это видели, и еще больше взвыл колизей, выкрикивая хвалу эмиру.

Остался последний бой, им предложили воды, и все напились. Дарк, правда, сам не зная почему, отказался.

И снова арена. Перед ними стояли тоже семь человек, как успел шепнуть Акиль, это лучшие бойцы столичной школы. Дарк, как всегда, первым напал, стараясь создать хаос и нерешительность в рядах противника, он ушел от удара копьем и просто ткнул противника под подбородок, и, не глядя, что с первым, принялся за второго. Но что-то показалось странным, он оторвался от второго противника, успев разрубить ему туловище, и посмотрел на своих. Что произошло? Трое уже лежали бездыханными, еще с одним тоже заканчивали двое гладиаторов противника, Акиль и Венго, самый старый из их десятка, вяло отмахивались от трех нападавших, и Дарку показалось, что Венго плохо видел и не понимал, что делает.

«Вода!» – мелькнуло в мозгу.

Их опоили! Взревев, как бешеный тур, Дарк бросился к своим парням. Перехватив меч противника, он обводящим ударом сначала располосовал ему руку, почти отрубив кисть, второму он проткнул живот. А третьего, когда он отвлекся на Дарка, проткнул Акиль. А потом и сам он упал без сил на колени, его стало рвать.

Дарк подхватил еще один меч и пошел к оставшимся гладиаторам противника. Те стали расходиться в стороны, собираясь напасть с двух сторон, Дарк же не стал выжидать и напал первым на правого. Обманный финт, отвод меча противника и вторым мечом снизу вверх, под нижнюю челюсть. Последнего он просто зарубил без изысков, махнул мечом и все. Колизей молчал, и когда он шел, и когда поднимал своих, Акиля и Венго, и тащил их к выходу. И только когда он подошел к решетке, отделяющей арену от коридора в жилые помещения, услышал вначале несмелые одинокие хлопки, а потом все больше и больше, и в конце грохотал весь амфитеатр.

– Дарк! Дарк! Дарк! – неслось, как заклинание.

А Дарку хотелось плакать от злости.

«Твари! – думал он. – Ненасытные твари, холеные довольные твари, которые просто на потеху убивают людей, может быть, в тысячу раз лучше их самих! Может, поэтому и убивают, что понимают – им до них не дотянуться, вот и тешат себя тем, что могут просто лишить их жизни».

Акиля и Венго при помощи других гладиаторов поили чистой водой, промывая им желудок и кишки. Через несколько часов те, наконец, пришли в себя, лица сменили смертельную бледность на розовый цвет, и они стали нормально воспринимать окружающую действительность.

– Ребят потравили, – сказал он Мелеку, потом попытался показать это жестами, но тот, видать, понял и, положив руку на плечо, качнул головой.

Вечером ему принесли снова мясо и вина, мясо он с удовольствием съел, а вино лишь пригубил. Когда он уже почти задремал, скрипнула дверь, и кто-то тронул его за плечо. Это был Мелек.

– Пошли, тебя хотят видеть.

Дарк встал, накинул свою металлическую юбку и вышел вслед за Мелеком. Потом его везли в карете и наконец остановились у огромного сада, в глубине которого стоял белоснежный дворец. На плечи Дарку накинули белоснежный халат, потом долго вели по дворцу и наконец вошли в комнату, в которой он увидел эмира Ильхана II Седрика.

– Присаживайся, – через толмача предложил эмир.

Дарк присел в предложенное кресло.

– Что-то выпьешь или хочешь поесть? Угощайся, – эмир обвел рукой накрытый стол.

– Благодарю, ваше величество, недавно поел, а вот фруктами угощусь, если вы не против. Они просто великолепны, – и Дарк цапнул из вазы тот же фрукт, который ему недавно так понравился.

– Меня вообще-то называют солнцеликим, ну да можно и так, как ты назвал. Расскажи мне, кто ты.

– Я Дарк дир Мушер, барон королевства Кармина и шевалье, сын барона Марка дир Мушера из королевства Болар. Был оглушен сзади, связан и провел в подземелье некоторое время, затем меня тайно переправили в эмират и здесь насильно продали в гладиаторскую школу Салима Мехита. Вот, в принципе, и все.

– Ты видел того, кто приказал тебя похитить?

– Нет, ваше величество, даже похитителей не видел, видел только тюремщиков и тех, кто меня сюда перевозил, – не стал вдаваться в подробности Дарк.

Эмир посидел молча, что-то обдумывая.

– Я не могу тебя отпустить, мне тебя для этого надо выкупить, а ты после сегодняшнего дня стоишь очень и очень дорого. Сделаем так: есть старинный обычай, что с арены воин может уйти свободным, если он выполнит приказ, который получит от эмира или его приближенного. Так что завтра я или кто-то из моего окружения скажет, что тебе делать. А пока отдыхай, не стесняйся, поешь. А я пойду, у меня еще много дел, – и эмир тяжело встал и направился к выходу из комнаты.

Дарк попробовал плова, который ему очень понравился, съел пару фруктов и запил это каким-то сладким и холодным напитком. Стоило только ему встать, как дверь открылась, вошел слуга и пригласил его на выход. Его так же отвезли назад, и у дверей встретил Мелек, видно было, что он его ждал и переживал, а вдруг Дарк по дороге что-то выкинет.

Утром он снова обрядился в свою юбку, подаренный белоснежный шелковый халат так и висел в его комнате, ему вручили меч, кинжал и щит. В одиночных поединках он не участвовал и попросту ждал своего выхода.

Наконец его пригласили на выход. Он вышел на арену, сразу же раздался гул, а потом аплодисменты. Наконец, встал эмир, и трибуны начали затихать.

– Сегодня Бешеный Дарк не будет драться с людьми. Вы сами видели, что равных ему в колизее нет, – по трибунам пронесся вздох. – Сегодня у него особая миссия. Я, эмир Ильхан II Седрик, объявляю всем, что если Дарк победит этого зверя, то я дарую прямо здесь ему свободу, – эмир сел, а Дарк напрягся: очередная неожиданность.

– Ваше величество, так мне его что, убить?

– Ну, если не хочешь убивать, можешь приручить.

И амфитеатр вздрогнул от смеха. Наконец смех утих, и кто-то из окружения эмира дал сигнал. Открыли решетку и оттуда, не спеша, словно давая окружающим полюбоваться собой, вышел огромный, как теленок, берг. Он неспеша осмотрелся, повел носом и так же вразвалочку направился в сторону Дарка.

«Ну вот и все, – мелькнуло у него в голове. – Кто я для него, проще просто убить. Ну что же, умереть, так хоть красиво, хотя какая красота от разорванного тела».

Дарк отбросил ненужные щит и меч, вытащил кинжал.

– Точка за черепом, один только удар, только один удар, – шептал он.

Берг, не доходя несколько метров, остановился и снова повел носом, потом вдруг сделал еще шаг и опять повел носом, потом вдруг неожиданно подпрыгнул, оторвав все четыре лапы от земли, и стал наматывать круги, не приближаясь к Дарку.

– Вот же гад, разыгрался, так вот он, играючи, меня и прибьет. Давай, давай, у меня всего один удар, приближайся, – шептал Дарк.

Но берг, побегав, вдруг припал на передние лапы и тихо пополз к Дарку, поскуливая. На трибунах стояла мертвая тишина. Вдруг, не доползая нескольких метров до своей жертвы, берг прыгнул, сшибая Дарка, и, когда тот упал, принялся его лизать.

«Он что, решил меня зализать до смерти? Скотина, и руку с кинжалом прижал – не выдернуть. Стой, а я ведь уже видел это когда-то… Порванное ухо… неужели… не может быть…»

– Суслик, это ты, что ли?

Услышав голос Дарка и свою кличку, берг подскочил и снова начал прыгать, как козел.

– Ну что же ты, такой уже большой, а вот нет в тебе солидности никакой, прыгаешь, как щенок, – потом Дарк встал, оглядел замерший колизей, повернулся к трибуне, где сидел эмир, и, позвав берга, который тут же улегся у его ног, произнес:

– Ваше величество, я выполнил ваш наказ и приручил этого зверя, – с поклоном произнес Дарк.

После слов Дарка амфитеатр колизея принялся бесноваться, все слилось в один многоголосый ор, даже берг вскочил и, став рядом с Дарком, вдруг злобно взвыл, заглушая шум трибун. Постепенно стало стихать, и, когда шум затих совсем, встал эмир.

– Да, не ожидал ничего подобного, думал, будет эпическая битва, где проявят себя и зверь, и человек. Что же… мое слово – закон. Ты свободен, – после небольшой паузы произнес эмир.

И колизей снова взорвался криками и аплодисментами теперь уже на речь правителя.

Глава пятнадцатая

– Ваше величество, к вам верховный жрец, – произнес секретарь, войдя в кабинет.

– Пусть войдет.

– Пусть продлятся годы твоей жизни и правления, – поприветствовал короля Болара верховный жрец Римул Сингарский, проходя поближе к столу, за которым тот сидел.

– Давно ты меня не навещал, Римул, давно. Что случилось, что ты, наконец, посетил своего короля?

– Да, сам знаешь, ваше величество, дела, паства. Да и какие дела, вон что творится: два герцога схватились не на жизнь, а на смерть, страдают все – и люди, твои подданные, и моя паства, да и храмы они грабят. Да еще нескольких настоятелей убили. А тут еще говорят, соседи илиройцы стали вмешиваться, а ты так на все спокойно смотришь.

– Послушай, ваше преосвященство, я же не учу тебя, как вести дела церкви, вот и ты не учи меня.

– Да я тебя, твое величество, и не учу, просто землю ведь губят, да ведь и слух идет, что из-за принцессы драка.

– Ты как думаешь, сейчас я соберу верные мне войска и пойду их успокаивать? И что дальше? Начну кровью своих людей замирять этих идиотов? А может, пусть они потрепят друг друга, а когда ослабнут, тут и я вмешаюсь. И своих людей сохраню, и в глазах тех, кто под герцогами находится, кровавым убийцей не стану. А то, что говорят, так не всему верить надо. Давно они друг на друга зубы точат, а принцесса – это просто повод.

– Хорошо, хорошо. Я все понял, – поднял руки в примирительном жесте верховный жрец, – я вообще-то по другой причине пришел, просто высказываю наболевшее. Тут умерла у нас настоятельница монастыря «Покаяние Спасителю», и когда стали ее каморку прибирать, нашли вот это, – и жрец достал из-за пазухи письмо, которое почти семнадцать лет назад писала Арния дир Мушер, и положил на стол.

Король взял письмо, оглядел его и, осторожно открыв, углубился в чтение. Дочитав до середины, он вдруг ухватился за сердце.

– Позови лекаря, – прохрипел король.

Видя такое дело, жрец кинулся к двери еще до того, как король его попросил.

– Лекаря, лекаря королю! – кричал испуганный жрец.

«Что же там такое она написала, что ему стало плохо?» – между тем думал он.

Лекарь появился почти сразу. Король часто недужил, и поэтому лекарь всегда был рядом, чтобы оказать помощь. Увидев состояние короля, он тот же час налил какого-то снадобья из пузырька и заставил того выпить. Спустя какое-то время король справился с приступом и снова углубился в чтение письма. Закончив его читать, он какое-то время сидел молча, а потом снова принялся его перечитывать. Затем он посмотрел на жреца.

– Ты знаешь, что там написано?

– Нет конечно, ты же видел, конверт был абсолютно цел и залит сургучом.

– Хорошо, – и посидев еще какое-то мгновение, король вызвал секретаря. – Пусть подойдет канцлер, – приказал он. – Ты тоже пока не уходи, – придержал он жреца.

Пока ждали канцлера, король ходил по кабинету, и у него на лице то появлялась, то пропадала мечтательная улыбка.

Наконец появился канцлер. Он поприветствовал короля и кивнул жрецу.

– Зачем вызывал, ваше величество?

– Садись, Дарел, новость, скажу я вам, настолько ошеломляющая, что я, читая, чуть на перерождение не отправился. Вот, можете сами прочесть, – и он положил перед ними письмо настоятельницы.

Канцлер и жрец даже головами стукнулись, наклоняясь над столом. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением присутствующих тут лиц.

– Ну, что скажете? – когда все наконец закончили чтение, спросил король.

Вид у канцлера и жреца был просто обалдевший.

– Грегор, распорядись, пусть там вина принесут, в горле пересохло, – просипел канцлер. – Такие новости трезвому воспринимать сложно. Какая же она молодец, какая умница! – не мог остановиться канцлер.

– Да, но она нарушила закон, – проговорил жрец.

– Да какой закон, его давно отменить надо было, просто никто об этом не думал. Слава Спасителю, что она его нарушила! – проговорил король, а потом вдруг громко прочел молитву восхваления Спасителю и его делам. Принесли вино, и он лично разлил в серебряные стаканы.

– Ваше величество, вам, может, не стоит, – проговорил жрец.

– Я хотя бы сделаю глоток, это же просто чудо, – смахивая набежавшую слезу, произнес король.

– Что теперь будем делать? – спросил канцлер.

– Еще не знаю, я сейчас просто не в состоянии думать, надо чуть успокоиться.

– А чего тут думать? Пишешь письмо лично мне, что ты решил нарушить древний закон и хочешь его впоследствии отменить. Но, чтобы не смущать общество, отправляешь третьего сына на воспитание в провинцию до поры до времени. Она пишет, что он – копия Ивицы и родинки его такие же, как и у остальных сыновей. Призовешь герцогов, проведешь сравнение, я подтвержу, покажу твое мне письмо, от настоятельницы будет немного другое, ну и письмо к барону изобразим, какое надо. Я даже смогу внести эти письма в книгу тех лет, есть у меня такая возможность и даже есть немного ветхой бумаги, – произнес жрец и победно оглядел присутствующих.

– Готор, надо подключить начальника тайной канцелярии, у него кто-то есть, кто очень хорошо подделывает почерки, и, наверное, стоит послать за бароном и парнем. Кстати, мы даже не знаем, как его зовут.

– Да, ты, Дерек, прав, надо бы и старух посвятить. Кто там сейчас в роду главная, Северина? Наверное, рада будет герцогиня, что род-то не пресекся и будет еще один герцог Саульский и принц Болара, а может, и король, – проговорив это, король сжал кулак. – Ладно, надо начинать в храмах осторожно рассказывать о том, что есть еще один принц, в общем, все, что ты говорил, – повернувшись к жрецу сказал король, – только очень осторожно. Такой слух, вроде бы под большим секретом, мол, нарушил король закон, жалко стало ему дитя неразумное, и все в таком духе, а, мол, сейчас не знает, что делать.

– Хорошо, пойду я тогда, – сказал жрец и, благословив священным кругом оставшихся за столом, вышел.

– Надо многое менять, многие законы отменить, пересмотреть налоги, я же давно это говорю, – пробурчал канцлер.

– Надо, так займись, а то ты только говоришь. Ладно, чего теперь, – угрюмо проговорил король. – И пусть ко мне придет Лекс Тимер, начальник тайной стражи, хочу лично с ним переговорить. И, сам понимаешь, ничего никому не говори, пока парня не привезем. А Лексу скажешь, пусть завтра с утра подойдет, сегодня надо мне все обдумать. Кстати, как там наши дела у Смарша и Арчера?

– Да все, как и планировали, письмо роль сыграло. Инор, недолго думая, вызвал на дуэль Тарела и умудрился погибнуть, но при этом нанес Тарелу очень серьезную рану, от которой тот тоже через неделю скончался. Герцог Арчер собрал дружины своих ближников и вторгся в пределы герцогства Смарша. Первым делом те начали грабить сервов, храмы и местных баронов. Ну и закрутилось все, а тут илиройцы начали то одну сторону поддерживать, то другую, чего хотят – непонятно, но между делом тоже грабят. Те, кто у границы находился, попытались перебраться в Илирию, их пропустили, потом забрали все что можно и вытолкали обратно через границу. Народ бежит, мы заслоны выставили и отсеиваем всех неблаговидных. Кто может, по лесам сидят, остальные бегут, кто куда может.

– Да, может, зная, что будет, не стоило нам все это затевать, как думаешь, Дерек?

– А что бы изменилось? Ты прекрасно знаешь, ты им на троне не нужен, и все равно, сколько предков твоих управляли королевством. У них появилась реальная возможность дорваться до трона. Вчера мне доложили, что отловили несколько посыльных к твоим недругам, как допросят, принесу допросные листы. И те, и другие просят помощи, ну и как бы между делом предлагают подумать, чтобы сменить династию на троне.

– Выпьешь еще?

– Да нет, хватит, надо еще поработать. Пойду я, Готор, а ты приходи в себя от новости, – хохотнул канцлер и направился к двери.

Когда канцлер ушел, король встал с кресла и прошелся по кабинету.

«У меня еще есть сын, мой сын, родившийся вместе с Ивицей. Конечно, мальчик уже взрослый и, соответственно, за отца он меня считать не будет. Его вырастил и воспитал барон Мушер, которого он и считает отцом, это, конечно, плохо, но не смертельно. Если он признает брата и сестру, то уже хорошо. А дальше разберемся.

Король, подойдя к небольшому шкафу, украшенному резьбой, открыл дверцу и достал увесистый фолиант, положил его на стол и открыл. «Барон Мушер… Ага, в бархатной книге есть, так-так, кажется, шестнадцать или восемнадцать поколений… девятнадцать, неплохо, род старинный, но не богатый, хотя и не бедный. Герцогство Литвал, графство Инкер. Интересно, у графа нет наследников, дочери все замужние, на графство претендовать не могут… Если все нормально пройдет, барона сделаю графом, сколько там ему… сорок шесть лет. Ничего, еще побегает», – захлопнув книгу, отнес ее обратно. Постоял у окна, всматриваясь в сад за окном. Кстати, не тот ли барон, что устроил резню в городе Верен, выкорчевывая бандитов, воров и убийц? Надо бы проверить…

Лето заканчивается, скоро осень. Последнее время он даже на времена года внимания не обращал. Открыл окно, вдохнул вечерний воздух, напоенный запахом деревьев и цветов от большой клумбы под окном.

«Прогуляться по саду, что ли… давно я этого не делал», – подумал король и решительно направился к двери.

– Я в саду прогуляюсь, – предупредил он удивленного секретаря и, что-то мурлыкая себе под нос, стал спускаться по ступеням.

В саду было прекрасно: стояли теплые последние дни осени, пахло листвой, травой и чем-то еще, забытым. Король неспеша прошелся по аллеям, посидел в беседке. Такого прекрасного настроения у него не было уже несколько лет. Гулял он недолго, но ему очень понравилось бродить по аллеям, а потом сидеть в беседке, и он решил делать это постоянно.

* * *

– Мама, мама, он пропал! – ворвалась в кабинет королевы Франческа. – Он пропал, никто не знает, где он!

– Кто он? – задала вопрос королева, хотя и сама знала ответ на этот вопрос.

– Дарк пропал, уже целую седмицу не появляется в гостинице.

– Ну, может, он решился снова на какие-то свои авантюры или нашел себе подружку и живет у нее. Вполне обычно для парня.

– Ну что ты такое говоришь, мама! Если бы он завел подружку, я бы знала. Барон Кирк установил за ним слеж… – Франческа резко прервала разговор, потому что проговорилась.

Барон Кирк эну Карел был главой тайной стражи и по просьбе принцессы установил наблюдение за Дарком.

– Так, значит, ты еще лезешь без спросу в государственные дела и через мою голову заставляешь мои службы работать на себя, наблюдать за своими ухажерами? – королева прекрасно знала о том, что Кирк установил слежку за парнем. Пусть бы попробовал он это сделать без ведома королевы. Но ей надо было немного осадить дочь, а то та совсем голову потеряла с этим Дарком, ведь предупреждала же ее.

– Мамочка, он не виноват, это я его попросила одним глазком понаблюдать за Дарком, чтобы с ним ничего не случилось.

– Мы с тобой договаривались, что ты не будешь с ним встречаться, пока я не разрешу.

– Так я ведь и не встречалась, только наблюдала и следила. Просто не хотела чтобы он попался на какую-нибудь уловку и оказался в неблаговидной компании. Сама знаешь, какие сейчас хищницы у нас бродят… одна маркиза Сальми чего стоит.

Маркиза Сальми, молодая вдова, не отличалась большой нравственностью. Поговаривали, что каждую ночь у нее был новый ухажер и любовник.

– Ты мне обещала выяснить все, за что был осужден Дарк, и молчишь.

– Еще не пришли на него бумаги, но это не дает тебе право отрывать службы от дел и нагружать их всякими не свойственными им делами.

– Я не меньше твоего беспокоюсь, чтобы на королевство не упала тень моих неблаговидных связей. И чтобы… ну, ты сама понимаешь…

– Я все понимаю. Иди, разберемся, куда пропал твой Дарк, сейчас дам команду все выяснить.

Когда Франческа ушла, королева задумалась. То, что Дарк исчез, она знала, как и то, что в день его исчезновения был убит один из слуг, служивших в замке. Никто эти события не связывал между собой, но королева чувствовала какой-то подвох во всем этом. Кроме того, ей уже доложили по поводу похождений Дарка в Республике торговцев, она просто в это пока не посвятила Франческу.

Парень был чист, ему просто мстили за то, что он дворянин, честен и благороден. Над тем, кто затеял его осуждение, смеялись даже те, кто его судил, но в этой стране деньги решали все. Вот только этим купцам и торговцам не понять того, что честь за деньги не купишь. Парень даже отцу писать не стал, а мог бы просто откупиться, поторговавшись. Кстати, почему он не стал писать отцу, может, он и никакой не сын барона? Королева задумалась. Нет, пока пусть все идет как идет, не будем форсировать события. Но искать Дарка она будет серьезно.

* * *

Ашкен просто не находил себе места: Дарк словно испарился, его не было нигде. Он забрал из гостиницы вещи Дарка и перенес их в казарму. Что дальше делать, он не знал, куда обратиться – тоже. Поэтому решил все рассказать Франческе и, если надо, заплатить любые деньги, чтобы Дарка нашли, желательно живого. Эх, жаль, Тубора нет, тот хоть и молчун, но голова у него соображала быстро.

Во дворец его, конечно, не пустили, вход только по приглашению. Ашкен так долго уговаривал часового, что тот сжалился и сказал, что Ашкен может пройти в то крыло, где распологается тайная стража, и там подать просьбу. Конечно, Ашкен не просто пошел туда, а побежал и, просидев в приемной целый день, все-таки попал на прием к начальнику департамента.

Выслушав парня, тот заставил его все изложить на бумаге и положил ее в папку.

– Если будут какие-то новости, вас обязательно известят. И вы не переживайте, так просто бароны у нас не пропадают, – заверил его моложавый барон с глазами, словно два буравчика. Когда Ашкен уходил, душа его все равно была не на месте.

«Может, бросить все и самому искать кровного брата? Жаль, конечно, потерять целый год, ну да и ладно. Наверное, так и сделаю, – направляясь к гостинице, чтобы снять номер, решил Ашкен. – С казармы все одно выгонят».

Но не тут-то было. Рано утром за ним прибыл лейб-гвардеец, и его вызвали к королеве. Там ему быстро объяснили, что его участие в поисках Дарка может спугнуть того, кто его похитил, и только помешает расследованию, так что пусть учится и не лезет, куда не надо. Королева довольно жестко все это объяснила Ашкену и, уже когда он уходил, положила ему руку на предплечье и постаралась немного смягчить тон.

– Не переживай, мы сами его ищем. Ты же понимаешь, что я заинтересована сама его найти. А теперь иди и учись, все будет хорошо.

* * *

Дарк хотел идти с бергом к себе, но его просто не пустили, объяснив, что отпускает эмир только его одного. Пришлось вести берга к тем воротам, через которые тот вышел, и лишь когда решетка за бергом закрылась, Дарк прошел в свой коридор, перед этим сдав оружие. Шел сам, обычно его всегда кто-то сопровождал, но только не в этот раз.

– Наверное, потому что я теперь – свободный человек, – подумал он перед последним поворотом.

Дальше он додумать просто не успел. Сразу за поворотом его ждал сюрприз: на него накинули сеть, и несколько человек стали его вязать и, как он ни сопротивлялся, его все-таки повалили и связали, заткнув кляпом рот. Потом куда-то тащили и наконец втолкнули в комнату. Он упал на земляной пол, лежать было неудобно, а когда он попытался попытался сесть, его принялись избивать. Били долго, со вкусом, пинали ногами, при этом стараясь ничего не повредить. Через некоторое время в комнату вошел его хозяин, Салим Мехит. Он внимательно осмотрел Дарка.

– Глюпий раб, свобода нет, ти есть стоить многа дэньга, ахахаха – засмеялся он визгливым смехом, затем что-то проговорил на своем языке, и в комнату вошел слуга, по всей вероятности, кузнец.

Они подошли к Дарку, и кузнец надел на него металлическую маску, закрывающую полностью лицо, зажал сзади металлические шлейки, проверил, плотно ли сидит маска, не болтается. После чего поклонившись, что-то проговорил Салиму, тот махнул рукой, и кузнец вышел. Салим что-то сказал слуге, Дарк из всего только понял «кормить» и «одеть».

Все вышли, и Дарк остался один. Это была даже не комната, а что-то, напоминающее камеру, четвертой стены не было, а была решетка из толстых железных прутьев, в углу стояла широкая деревянная лавка, заменяющая, наверное, кровать, и на этом все.

Через некоторое время послышались звуки и за решеткой появилось несколько человек, некоторые из них были вооружены. Они во шли в камеру и вначале развязали Дарка. Потом что-то сделали с той частью маски, что ложилась на лоб и теменную часть, и нижняя часть маски опустилась. Дали в руки Дарку миску и ложку.

– Ешь, – сказал слуга.

Дарк был голоден, он быстро вычистил миску, ему налили воды, он выпил. Затем бросили ему одежду, а сами вышли и закрыли решетку. Где-то недалеко был источник света, наверное, горел факел или светильник, в камере было сумрачно, но видно.

Дарк переоделся в широкие ношеные шаровары и потрепанную рубаху, на этом все. Конечно, можно было попытаться вырваться, когда развязали руки, но он видел, что те, кто был вооружен, были настороже.

Будем ждать, так думал Дарк. Его очередное пленение – это была инициатива Салима, эмир об этом ничего не знает. Может, попытаться как-то сообщить ему или попытаться бежать, завтра игры заканчиваются, и все разъезжаются. Уедет и Салим. На Дарка надели маску, чтобы никто не узнал, а у себя в провинции он может даже устраивать представления с участием Дарка. Если не будешь драться, тебя просто соперники зарубят, а будешь – так этого Салим и добивается. «Ладно, что-нибудь придумаю, но этой жирной свинье так просто это не пройдет», – думал Дарк, устраиваясь поудобнее на досках лавки.

Утром он, как всегда, встал рано и немного размял мышцы, болели они отчаянно после избиения, попрыгал и побегал, сколько позволяло помещение. С этой маской он совсем не выспался: она была довольно тяжела, неудобна да еще и давила. А затем до него стали доноситься звуки арены, видно, он находился не так уж от нее далеко. Он присел на лавку и задумался. Вывел его из задумчивости слуга, принесший еду. Было их сегодня не в пример меньше: двое вооруженных копьями, которые остались за решеткой, и еще один, занесший еду и не закрывший при этом вход. Дарк взял миску, быстро все съел и потом ударил слугу по голове. Тот упал в угол и не двигался. Один из вооруженных стал тыкать в камеру копьем, пытаясь достать Дарка, но тот перехватил копье и рванул его на себя. Не успев выпустить копье из рук, тот, что был в коридоре за решеткой, ударился лицом о решетку и тоже упал. Через мгновение Дарк был в коридоре и стоял против второго воина.

– Если бросишь копье, можешь остаться в живых, даю слово.

Воин подумал и копье бросил.

– Веди меня туда, где держат берга, быстро, – не давая опомниться противнику, проговорил Дарк.

Конечно, познания в языке у него были так себе, но его поняли. Дарк пропустил парня мимо себя и пошел сзади, держа в руке копье. По дороге выяснилось, что парень и его товарищ – просто рабочие арены, они занимаются уборкой и всем остальным, поддерживая чистоту и порядок. Слуга Салима давно знает их, ведь они служат тут давно, он и уговорил их помочь найти помещение, где можно подержать наглого раба. Но когда те увидели, кого вчера вязали, то очень испугались. А сегодня – закрытие игр, и все на арене или около нее, вот Салим дал им копья и послал охранять слугу. Все сильней и сильней были звуки арены, наверное, они уже были рядом с ней.

– Вот, пришли, дальше я идти боюсь. Там дверь, если ее открыть, то он выйдет, как ее открыть, я не знаю.

Дарк подумал и отпустил своего пленника, сняв с него пояс. Прошел дальше и правда увидел железную дверь, на двери был обычный засов, правда, к нему была привязана веревка, и через пару блочков дверь можно было открывать сверху, чтобы зверь не мог достать. Дарк окликнул берга, но голос из-за маски был глухой, и зверь за дверью, наверное, не узнав его, заволновался и угрожающе зарычал.

«Будь что будет», – решил Дарк и открыл дверь.

На него тут же кинулся берг и свалил его, после чего остановился и уселся рядом. Пахнет Дарком, а вот узнать нельзя, на лице какая-то железная штука, конечно, зверь был в растерянности. Дарк поднялся.

– Что, Суслик, не узнал? Да я бы и сам себя, наверное, не узнал, только вот не видел я себя в этой маске. Ты давай, определяйся, пойдешь со мной или тут останешься? Кормят, думаю, тебя неплохо, работы немного, – Дарк говорил и говорил, приучая зверя к своему новому голосу и виду, а тот сидел и смотрел, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Затем встал и пошел, Дарк шел следом.

Шли они недолго и уперлись в дверь, которая даже не была закрыта. Дарк повязал пояс, который снял со слуги, бергу на шею. Берг, конечно, был не очень доволен, но ведь как-то надо было с ним передвигаться.

Дарк просто боялся, что берг может наброситься на кого-нибудь. Удержать его, конечно, не удержишь, но, может, хоть немного даст жертве времени, и та сможет спрятаться. Взявшись за импровизированный ошейник, Дарк подошел к двери. Открыв ее, они очутились на улице и нос к носу столкнулись с водоносом. Тот был настолько испуган, столкнувшись с огромным бергом, что просто превратился в живую статую. Дарк и берг осторожно обошли его и продолжили свой путь. Где-то надо было пересидеть светлое время суток и уже ночью выходить из города, но где? Дарк города не знал, колизей находился почти в центре города, правда, был праздник и шло закрытие игр, поэтому в городе людей было немного – все были на трибунах колизея.

Пройдя немного, Дарк увидел большой и заросший сад и небольшую ограду. Они ее быстро перемахнули, спрятались в кустах и довольно высокой траве. В глубине сада виднелся большой дом, как и все дома состоятельных людей построенный из белого камня. Дарк улегся на спину и не заметил сам, как задремал.

Глава шестнадцатая

Пришел в себя Дарк внезапно, время, по всей вероятности, было послеобеденное. Берга рядом не было, и чувство опасности завопило, как труба, вызывающая гладиаторов на арену. Дарк приподнялся и осмотрелся вокруг: возле парадного входа в дом стояла открытая карета. С этого места берга видно не было, и он решил немного переместиться, чтобы осмотреть все. Наконец он увидел зверя, который заглядывал в окно на первом этаже, до берга было довольно далеко, и Дарк решил подобраться ближе, чтобы его позвать. Как вдруг берг заскочил в окно, и Дарк, плюнув на скрытность, тоже понесся к этому окну, чтобы в случае чего предотвратить то, что могло там произойти. С разбега он подпрыгнул и, ухватившись за низ оконного проема, так как оно находилось почти на высоте его роста, подтянулся и влетел в комнату.

В комнате, широко распахнув глаза, стояла, замерев, молодая женщина, рот ее был приоткрыт, но она не кричала, наверное, от испуга пропал голос. Берг тоже стоял, глядя на нее, в горле его слышался клекот, пусть и тихий. При виде еще и человека в безобразной маске, психика женщины не выдержала, и она упала бы на пол, потеряв сознание, не успей ее подхватить Дарк.

– Суслик, ты чего, ты что, есть ее собрался? Тихо, тихо, успокойся.

Положив женщину на небольшую кушетку, находившуюся тут же, Дарк подошел и присел перед бергом.

– Ну что ты, хочешь есть? Потерпи немного, что-то придумаем, – уговаривал он берга.

Но сам почему-то думал, что тут не все просто. Если бы зверь хотел есть, то напал бы на лошадь, запряженную в карету. Берги не пахли совсем ничем, им было легко охотиться, они спокойно подбирались к жертве, та не могла их учуять, и на человека ни с того ни с сего они никогда не нападали. Звери эти были очень умные, они интуитивно понимали, когда кто-то желал им зла. Или, скажем, у тех, кто охотился именно на них или на выбранный ими охотничий трофей, вот тогда могли быть неприятности.

Дарк попытался увести берга, но тот противился и никуда уходить не хотел, почему он так себя вел, было не ясно. Бросать его парень тоже не хотел, мало ли что может произойти по дороге, в какой-то ситуации зверь мог бы и пригодиться. Поэтому он уселся и тоже стал ждать, разглядев маленькую сумочку, которую, падая, обронила женщина, он поднял ее и, открыв, посмотрел, что в ней находится. В ней находились какие-то женские штучки, притирания и пахучее масло в маленьких пузырьках, несколько золотых и серебряных монет. Дарк подумал и взял одну золотую и пару серебряных монет. Было, конечно, неудобно, но у него сейчас не было ни гроша, а как-то надо было добраться до границы с королевством Кармина.

«Попаду в королевство, из первого же банка отправлю долг», – решил он и взял еще одну серебряную монету. Он посмотрел на женщину, лежащую на кушетке, и ему она показалась чем-то знакомой. Он еще более внимательно взглянул на нее, и перед глазами предстало: летящий платочек, улыбка и взмах руки. Точно, это была та девушка…

И стоило только подумать о ней, как девушка шевельнулась и стала приходить в себя. Она открыла глаза и, увидев Дарка, а потом и берга, снова собралась упасть в обморок.

– Не бойтесь нас, мы не сделаем вам ничего плохого, – проговорил Дарк. – Суслик, отойди, не пугай женщину. Вы в свое время подарили мне платок, когда я был на арене, не помните?

Девушка приподнялась и села на кушетке, поджала под себя ноги, с недоверием смотрела на Дарка и берга, видно, она плохо понимала то, что ей говорили.

– Я не знаю, почему он прыгнул в окно и напугал вас, мы хотели просто дождаться темноты и уйти из города. Но, видите, он не нападает, значит, не видит в вас врага, – говорил Дарк ласково, не останавливаясь. Он очень не хотел, чтобы девица подняла крик и их обнаружили. Все-таки он не был до конца уверен, что эмир не был посвящен в то, что делал Салим, а раз так, то лучше пока таиться.

– Кто ты? – через некоторое время спросила девушка на приличном общем, прикрыв лицо шелковым платком, висевшим на ее головном уборе, оставив только глаза.

– Я барон Дарк дир Мушер, в свое время на меня напали сзади, и я не смог оказать сопротивление, потом мои враги вывезли меня в ваш эмират и насильно продали в школу дуачи Салима Мехита. Ну, а остальное вы знаете, так как я вас видел на трибунах. После того, как эмир отпустил меня, в коридоре на меня снова напали, а так как я был без оружия, а нападавших было много, я снова оказался связанным. На меня надели маску, но на следующий день мне удалось бежать. Расспросив одного из рабочих, я выяснил, где берг, освободил его, и вот мы тут.

– А зачем вы освобождали берга? – наконец произнесла девица.

– В свое время я нашел его в степи, у него была сильно повреждена лапа, и он не мог нормально охотиться. Из-за травм он сильно отощал и был на краю гибели. Я его подкормил, и, когда он смог передвигаться, мы с ним вместе продолжили путешествие до тех пор, пока он не смог охотиться. На арене он узнал меня, и вот, как я мог его бросить. Мы с ним, когда шли, была осень и уже начались холода. Когда спали, то грели друг друга, я добывал пищу, а потом, когда он поправился, то тоже стал приносить свою добычу, и мы ее ели. Он мой друг, а друзей не бросают.

Девушка внимательно слушала Дарка, может, она не во все верила, но слушала, не перебивая. После того, как парень закончил свое повествование, девушка долго молчала. В комнате раздавалось только сопение берга.

«Он не врет… Ну почему бы моему жениху не быть таким же, как он, с фигурой молодого бога и таким же красивым», – думала девушка. Она видела его на арене, и он запал ей в душу, тем более после того, как с ней так поступил родной отец, она просто нуждалась в ком-то, кто смог бы ее утешить и помочь.

– Да, есть негласный приказ, – проговорила она через некоторое время. – С арены никто не уходит живым, все рассказы о том, что иногда отпускают самых удачливых и сильных бойцов, – это неправда. Ты на себе испытал это. Тебя бы заставили биться на арене под маской, а если бы не захотел, то продали бы на плантации или тихо прирезали, если бы начал возмущаться.

– Откуда ты это знаешь? – воскликнул пораженный Дарк.

Пусть он и подозревал что-то такое, но в глубине души надеялся, что не прав.

– Я дочь владельца колизея и знаю многое. По наследству он должен будет перейти мне, и отец меня часто посвящает в дела и учит всему, что должен знать хозяин колизея. Сегодня, когда узнали, что из клетки вырвался берг, сразу же увезли эмира, правда, праздник почти закончился, и это для многих осталось неизвестным. Сейчас его ищут пока в колизее, а потом начнут и по всему городу. Если хочешь, я могу вывезти вас из города, но за одну услугу, – произнеся это, она пристально посмотрела на Дарка.

– Что я должен сделать?

– У меня есть враг. Не то чтобы враг, – она на мгновение задумалась. – В общем, надо убить моего жениха.

Дарк был не то что удивлен, он был просто потрясен. Наверное, это все отразилось на его лице, потому что девушка стала объяснять.

– Нет, ты не понимаешь, это старый, жирный и обрюзгший тип, друг отца и родственник эмира. Он и друг отца потому, что родственник эмира, Арман Тарха. У меня есть только два выхода, чтобы не было свадьбы: это или его, или моя смерть. Попроси своего друга, – она кивнули на берга, – пусть он это сделает. Ведь как было бы хорошо: зверь сбежал, залез в дом, там попался хозяин, и он его разорвал.

Она так жалобно смотрела на Дарка, что тому ничего не оставалось делать, как согласиться.

– Хорошо, я сделаю это. Суслик, ты мне поможешь?

Зверь услышал свою кличку, встрепенулся и посмотрел на Дарка.

– Сейчас уже темнеет, и я подвезу вас к его дому, он как раз находится по пути выезда из города. Я не могу вас накормить, так как в доме слуги, пусть их мало в связи с праздником, но разговоры все равно могут пойти. Там их будет еще меньше.

– Неплохо бы было взять хоть какой-нибудь нож.

– Ой, совсем забыла, в этом я тебе помогу, – проговорила девушка и кинулась к огромному, занимающему все стену шкафу, открыла его и, порывшись, достала саблю и кинжал, а также пояс к ним. – Вот это подойдет?

Дарк взял оружие в руки, оно было довольно легкое, сделанное, по всей вероятности, под женскую руку.

– Твое? – спросил он ее, та засмущалась.

– Да, я училась владеть оружием.

– Как тебя зовут? – спросил Дарк раскрасневшуюся девушку.

– Ильгиз, – ответила та и покраснела еще больше, даже прикрывающая ее лицо шелковая вуаль не смогла скрыть этого.

– Кто нас повезет? Ты не боишься, что этот человек тебя впоследствии выдаст?

– Никто меня не выдаст, этой коляской я управляю сама. Вам надо ждать меня у ворот, я приторможу, вы и запрыгните. Хорошо?

– Да, тогда мы сейчас и займем место у ворот, – проговорил Дарк и направился к окну. – Суслик, пойдем.

Когда Дарк и берг покинули комнату, Ильгиз подошла к стоящему в углу комоду, открыла один из ящиков и что-то положила себе за пазуху, потом достала кинжал с тонким лезвием в ножнах, задрала рукав и прикрепила ножны на предплечье. Накинула что-то темное, напоминающее плащ, и вышла из комнаты через дверь.

Забравшись в коляску, она сказала выскочившему слуге, что едет к подружке и будет поздно. Коляска буквально на мгновение задержалась у ворот, слуга увидел, как мелькнули рядом с ней вроде бы две тени, но так как та как ни в чем не бывало продолжала движение, подумал, что ему показалось, и, развернувшись, скрылся в доме.

– Ильгиз, тебе не страшно будет возвращаться одной? – спросил ее Дарк, когда они выехали за территорию усадьбы.

– Страшно, хоть нападений на аристократов уже несколько лет нет, но все может быть. Но я же пообещала, что вывезу вас, а тем более, наконец-то, избавлюсь от этой мерзкой слюнявой рожи. Вот, смотри, мы сейчас проезжаем его дом, я остановлюсь немного дальше, а вам придется вернуться. Ну вот, теперь ваш выход.

Коляска остановилась, и Дарк с бергом выскочили из нее и скрылись в темноте. Проникнув на территорию усадьбы, они стали осторожно приближаться к дому. На небе светила полная луна, и, чтобы их не увидели, парень и зверь прятались в тени деревьев, забора и кустов. Чтобы проникнуть в дом, они обошли его вокруг в надежде найти открытое окно, и их поиски увенчались успехом. Одно из окон было открыто, они подобрались к нему и прислушались, вроде бы все было тихо. Берг почти бесшумно запрыгнул в проем, а следом за ним проник Дарк. Это был полутемный коридор, вдалеке была видна лестница на второй этаж, куда Дарку с бергом и надо было, так как комнаты Армана Тарха находились там.

Увидев лестницу, Дарк бросился к ней. Осторожно, стараясь не производить шума, он даже забывал дышать, чтобы не выдать себя. Бергу было проще, не зря их звали «бесшумная смерть».

Поднявшись на второй этаж, Дарк вдруг услышал шаги. Кто-то тоже поднимался по лестнице, надо было куда-то спрятаться, хоть тут и было полутемно, один небольшой фонарь давал мало света, но их все равно бы обнаружили. Толкнув одну из дверей и открыв ее, Дарк и берг заскочили туда и замерли, оставив небольшую щель, чтобы можно было наблюдать. Это был слуга, несший ужин своему хозяину. Дарк увидел, в какую комнату он зашел, и стал ждать, когда он уйдет.

Наконец слуга покинул комнату и второй этаж. Дарк выждал еще какое-то время и направился к двери, из которой недавно выходил слуга. За дверью слышался смех, значит, Арман был не один. Парень замер, не зная, что предпринять, а потом резко открыл дверь комнаты.

В комнате на большой кровати под балдахином резвились два совершенно голых человека – молоденькая девушка и маленький толстый человек с большим пузом. По описанию это был Арман. В другом конце комнаты было открыто окно, чтобы вечерняя прохлада остужала разгоряченные тела. Услышав, что открывается дверь, Арман недовольно повернулся к двери.

– Кто тебе дал право входить? – думая, что это слуга, тонким голосом проговорил он.

Но девица, увидев, кто входит в комнату, завизжала, и теперь Дарку надо было действовать быстро, но его опередил берг. Он в одно мгновение прыгнул на кровать и ударом лапы порвал шею Арману, достав при этом девицу. Голова той мотнулась, и она упала на кровать бездыханной.

Теперь надо было уносить ноги, с первого этажа послышались крики и топот ног, Дарк кинулся к окну, было высоковато, но делать нечего. Он прыгнул, приземляясь на полусогнутые ноги, и даже несколько раз перекатился. Рядом мягко приземлился берг, они кинулись в спасительную темноту и стали так же, как и раньше осторожно пробираться прочь из этой усадьбы. Уже перепрыгивая забор, Дарк оглянулся на дом: в окнах мелькал свет, и даже здесь слышались крики и стенания.

Наконец, они за оградой. Не останавливаясь, направились к тому месту, где оставили коляску и Ильгиз. Те оказались на том же месте.

– Все, – проговорил Дарк, запрыгивая в коляску.

– Ты должен мне все рассказать! – проговорила Ильгиз.

Когда Дарк закончил рассказ, Ильгиз как-то облегченно засмеялась.

– Так ему и надо, старому развратнику.

Ехали они, наверное, еще с полчаса, наконец Ильгиз остановила коляску.

– Все, мы почти выехали из города. Вам надо сейчас преодолеть или стену, или ворота, но на воротах стража, и, думаю, вам не надо с ней связываться. А проще перелезть через стену, дома черни стоят у самой стены, и вы, забравшись на крышу одной из развалюх, сможете спокойно оказаться на стене города. Вот веревка, возьми, – протянула она Дарку, – с той стороны тоже дома у самой стены, сможешь выбрать, где спуститься. И еще возьми вот это, – ее рука полезла за пазуху и достала небольшой кожаный мешочек, в котором звякали монеты.

– Не надо, Ильгиз, пока ты была в обмороке, я вытащил из твоей сумочки несколько монет, как только попаду к себе, сразу же вышлю тебе долг с купцами.

Даже в темноте было видно, как Ильгиз улыбнулась.

– Мог бы и все забрать, но это бери, я не потерплю отказа. Если бы не твоя маска, я бы тебя с удовольствием расцеловала. Все, давай прощаться, мне надо возвращаться, а то слуги подымут тревогу, пропала, мол, госпожа.

Она обняла Дарка, и тот услышал, как бьется ее сердечко, – сильно и быстро-быстро. А потом он взглянул в ее глаза, и в память навсегда врезался этот наполненный тоской взгляд.

Когда повозка отъехала, Дарк толкнул берга.

– Проводи девчонку, – попросил он.

Тот посмотрел на него непонимающе, а потом кинулся вдогонку за коляской, прячась в тени домов. Дарк же остался на месте, сунул за пазуху кошелек с монетами, что дала Ильгиз, проверил, как выходят из ножен сабля и кинжал, и принялся ждать берга.

Берг появился где-то через полчаса, он сразу нашел Дарка: и нюх, и ночное зрение у него были великолепны. После чего они отправились искать место, где можно перелезть через стену. Искали долго, наконец нашли, где без труда можно было, переходя с крыши на крышу, достичь верха стены. А вот спуститься было трудней, уже начало сереть, ночь заканчивалась, и долго искать место спуска времени не было, да и стражники дежурили на стене. Дарк решил спустить берга на веревке, обвязал его и начал опускать, конечно, он об этом тотчас же пожалел. Как не был он силен, но сто с лишним килограммов веса сложно удержать, но деваться-то все равно некуда. Слава Спасителю, хоть спускать недалеко, до первой крыши. Затем спустился сам и отвязал берга, веревку пришлось оставить. А потом они почти бегом покинули предместье столицы Смитского эмирата. Отдыхали в небольшой роще, берг поймал косулю и принялся обедать, поглядывая на Дарка, мол, чего не ешь.

«Да, поешь тут, надо как-то избавиться от маски», – думал в это время Дарк, потом попытался просунуть палец под одну из металлических полос, с трудом, но это ему удалось. И Дарк начал пытаться гнуть эту полосу, понемногу, но это удавалось. Наконец, она лопнула, правда, Дарк к этому времени был мокрый, словно искупался.

Немного отдохнув, принялся за вторую, наконец, и она поддалась, и Дарк со вздохом облегчения принялся осторожно снимать маску, стараясь не пораниться об острые края сломанных им полос. А когда снял, радостно засмеялся.

– Ну что, Суслик, узнаешь меня? – спросил он, обращаясь к бергу. Тот вскочил, подошел к Дарку и лизнул его в лицо.

Отдохнув, Дарк достал из голенища спрятанные там ранее обереги и надел их.

– Ну что, идем дальше? – спросил он берга и поднялся.

* * *

Слухи о том, что у короля есть третий сын, крепли и ширились. Верховный жрец поручил доверенному человеку снять несколько копий с письма настоятельницы и пустить в народ. Люди шепотом передавали друг другу новость, большинство сочувствовало королю, не сумевшему лишить жизни своего сына. Были, конечно, и такие, которые говорили о том, что король нарушил закон предков, но их было настолько мало, что в расчет брать не стоило. Все, конечно, знали о беде в семье короля, и поэтому голоса о том, что надо ввести во дворец третьего сына, звучали все сильней и сильней. По столице и ближайшим к ней городам появились подметные письма и листовки с призывами отменить закон о третьем сыне как устаревший, и утверждавшие, что народу нужен молодой король. Волнения нарастали, и молчать уже нельзя было.

Еще до всего этого король переговорил с сыном и дочерью, конечно, они были потрясены признанием короля и письмом настоятельницы монастыря. Олис вообще надолго задумался.

– Все-таки Спаситель беспокоится о нашем королевстве и не дает прерваться династии. Отец, я очень хочу видеть брата, когда ты за ним пошлешь? – проговорил он после долгого молчания.

Король рассказал о том, что хочет сделать, чтобы будущему наследнику не было препятствий на пути к трону.

– Сейчас по королевству начинают ходить слухи, которые мы и храм Спасителя будем незаметно поддерживать и стараться, чтобы народ и мелкопоместное дворянство сами захотели, чтобы отменили старый закон, а третьего сына призвали и показали всем. Ведь вы же понимаете, что многие герцоги уже рассматривают брак с Ивицей как возможность управлять королевством, сменить династию и поставить себя во главе новой, и, конечно, будут пытаться ставить палки в колеса и не признавать решение совета, будь парень хоть сыном самого Спасителя. Значит, надо, чтобы народ его поддержал и в случае чего стал на его сторону.

Ивица, которой еще до этого объясняли политику королевства, и сама все это видела и понимала, и была очень рада тому, что она уходит на второй план. А еще она очень хотела увидеть брата, который, по словам, был просто копией ее самой, и уже заранее его любила.

Недавно ее познакомили с молодым человеком, графом Лексом дир Картом. Старинного рода, но небогатого, и последний в роду. Он очень понравился Ивице: Лекс видел в ней не кошелек и возможность выбиться на самый верх, а просто красивую девушку. Ей это очень импонировало, но правда ли это была или нет, она пока понять не могла. Ивица была умной и очень образованной девушкой, но она была девушкой да еще принцессой. А еще ей шел восемнадцатый год, и вокруг нее вилось очень уж много молодых парней из самых аристократических фамилий. И попробуй тут разбери, у кого какие намерения.

Ее очень обрадовало известие, что у нее есть брат-близнец. Она надеялась посвятить его в свои проблемы, и он должен помочь ей во всем разобраться.

Олис сразу озвучил свое отношение к появившемуся брату, он тоже надеялся, что они с ним подружатся и его не выбросят, как ненужную никому вещь и инвалида, когда отец уйдет на перерождение. Все-таки это мужчина, а не девица, которую можно обвести вокруг пальца: уж очень Ивица было доброй и покладистой.

– Отец, когда, когда ты отправишь эскорт за братом? Очень увидеть его хочется.

– Потерпи, сын, еще не время, – отвечал король.

Он теперь регулярно гулял в саду, бродил по аллеям и заметил, что думалось после прогулок ему намного лучше. Да, хорошо, осень, еще теплая, разукрасила разноцветными красками все вокруг. Король словно по-новому узнавал мир.

«Как ни хорошо в саду, но надо идти, – с грустью подумал он. – Как бы ни было хорошо, но надо возвращаться».

Он поднялся и пошел обратно во дворец. Невдалеке следовала охрана, стараясь не попадаться ему на глаза.

Перед самым входом неожиданно оказалось несколько дворян, они поклонились королю, когда он проходил мимо. Какое-то давно забытое чувство вдруг резануло его по нервам, и он резко оглянулся на дворян, согнувшихся в поклоне. И увидел, что один из них, практически не разгибаясь, вдруг бросился на него с кинжалом в руке.

Конечно, король сдал, но больше морально, сила в руках еще была. В молодости он мог завязывать узлом большие кованые гвозди, весь род короля и его предки всегда обладали огромной физической силой. Он успел перехватить руку с кинжалом и сдавил ее что есть силы, дворянин попытался вырваться, но тут же застонал от боли. Второй убийца немного замешкался, а когда кинулся к королю, на его пути встал простой гвардеец. В сутолоке ему никак было не развернуться с мечом, и он просто прикрыл короля своим телом, получив удар кинжалом. Но все-таки умудрился ударить второго нападавшего кулаком и лишить его чувств, и только потом, зажав рану, опустился на колени. Через мгновение нападавших спеленала охрана короля. На спутников убийц тоже направили оружие, буквально в считанные мгновения у входа во дворец стало не протолкнуться от гвардейцев, охраны, агентов тайной канцелярии и просто слуг. Убийц и всех, кто был с ними рядом, арестовали и отправили в казематы, а там уж дознаватели разберутся, кто в чем замешан. Гвардейца отнесли к лекарю, короля взяла в коробочку охрана из гвардейцев и проводила в жилую часть дворца, тут же увеличив количество охраны и постов.

– Кто посмел? – ревел Готор в кабинете, еще не отошедший от схватки с убийцей.

– Сейчас все выясним, ваше величество, – заверял его начальник тайной стражи.

– Разберись, как там гвардеец, если простой воин – наградить и дать баронета.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Зашевелились, сволочи! Ничего, ничего, я вас всех подчищу, чтобы сыну было легче, – бесновался король.

Потом немного успокоился и попытался проанализировать ситуацию. А не для этого ли они распускали слухи, чтобы немного всколыхнуть болото, чтобы те, кто хотел бы вылезти на трон через Ивицу, проявили себя? Вон, два герцогства скоро зачистят и приведут их под руку короля, герцоги и их наследники убиты, а также и их семьи погибли. Больше никто не имеет на герцогства права.

– Как-то так удачно получилось, что семьи и одного, и другого герцога были полностью истреблены противником, – усмехнулся король. – Что же, пышные похороны и речи от имени короля, сочувствие погибшим и незамедлительный ввод войск, чтобы прекратить насилие. Но только не будет на этих землях герцогов, пока… а может, и вообще не будет. Поэтому пока за парнем посылать не будем, пусть все утрясется, посмотрим, кому же это так не терпится, чтобы я умер…

* * *

Путь Дарка пролегал строго на север, и чем дальше он продвигался, тем холодней становилось. Какое-то время он избегал заходить в города и селения эмирата, но потом в какой-то момент решил, что они уже отошли довольно далеко от столицы, и можно попытаться выяснить, знают ли о том, что его разыскивают, или нет. И Дарк решил зайти в небольшой городок, стоящий у озера. Надо было прикупить и теплой одежды, и кое-какое походное снаряжение, идти ведь еще долго.

Пока берг прятался в камышах у небольшого озера, Дарк вошел в городок под названием Эль-Гарт и прямиком направился на рынок. Долго задерживаться он тут не намеревался, решил приобрести, что надо, и снова в путь.

Рынок шумел и поражал контрастами, было много фруктов, о которых Дарк не имел понятия и даже не знал, что такие существуют. Он быстро нашел лавку торговца, приобрел у него котелок, кружку, ложку, медную флягу, у другого – хорошее огниво, немного крупы и небольшой мешок, чтобы туда уложить свои покупки. Осталось найти теплую куртку и шляпу или какой-нибудь другой головной убор.

Можно было бы и лошадь купить, но Дарк боялся, что они с бергом не смогут мирно ужиться, поэтому от этой мысли отказался. Просто купил еще себе сапоги на толстой подошве и засунул в мешок, так сказать, на будущее. Те, в которые он обут, еще поносятся, но впереди долгий путь и малолюдные места.

На воротах стражники усиленно проверяли всех, и с той, и другой стороны собралась немаленькая толпа. Все орали, требовали быстрее пропускать, но те и в ус не дули, делали свое дело. Дарк накинул куртку, надвинул глубоко на глаза шляпу, и пристроился к какой-то телеге, на которой сидела молодая девчонка, а правил пожилой селянин, скорее всего, ее отец. Подмигнув и улыбнувшись молодке, Дарк принялся оказывать ей знаки внимания и заигрывать. Та, видать, была не против внимания со стороны парня и тоже улыбнулась, и предложила присесть рядом. Недолго думая, Дарк присел рядом, селянин оглянулся на дочку и парня и только хмыкнул.

Дарк не знал, может, это его ищут, он, конечно, сомневался в этом, но как-то надо было или отвлечь стражников, или что-то выкинуть такое, чтобы их внимание сосредоточилось на чем-то другом.

У самых ворот Дарк обнял и впился поцелуем в губы девушки, все вокруг заулюлюкали и стражники тоже, шляпа с широкими полями надежно прикрыла его лицо, тем более наклоненное над девушкой. Когда он оторвался, девушка начала возмущаться, но сама улыбалась, видно, понравилось. Стражники еще позубоскалили и даже не стали их проверять, только озаботили советами, как и что с ней делать, пока будут ехать до села. Проехав ворота и выехав за стены города, Дарк соскочил с телеги, но его вдруг удержала девушка, и, когда он оглянулся, она сама впилась в его губы поцелуем, а потом, смеясь, помахала рукой на прощанье.

Теперь идти было лучше, хоть и тяжелей. Когда Дарк предложил бергу помочь нести вещи, тот наотрез отказался, отбежал чуть в сторону и так шел какое-то время, не приближаясь. Вечерами готовил себе кашу или просто жарил мясо, которое добывал берг, и каждый раз думал, почему он не купил лук и стрелы, смотришь, и сам бы мог что-то подстрелить.

Бесконечная дорога выматывала, и, когда они дошли до небольшой реки, Дарк решил немного передохнуть. Было уже довольно прохладно, но он решил постираться и отдохнуть: впереди были горы и пост пограничников. Как его проходить, тоже надо было продумать – ни документов, ни подорожной у него не было.

Помог случай в приграничной деревне, куда он зашел, чтобы прикупить продуктов в дорогу, и после этого посетил местную корчму, чтобы поесть горячей похлебки и выпить кружку пива. Заказывая хозяину, что ему подать, он шепотом спросил, не подскажет ли он, ходит ли кто на ту сторону гор. Хозяин осмотрел его со всех сторон и долго молчал.

– Ладно, подскажу тебе, но в случае чего я ничего не знаю.

– Хорошо, не переживай, ты ничего мне не говорил.

Пока Дарк насыщался, в корчму зашел юркий мужичок. Он заказал пиво и, пока его хлебал, о чем-то шептался с хозяином, который глазами указывал на Дарка. Дарк услышал только несколько слов, и у него сложилось впечатление, что парочка обсуждает цену на товар, доставленный мимо таможни и пограничников, а также самого Дарка и перевод его через горы.

После того как компромисс был достигнут и хозяин таверны отошел, Дарк пересел за стол к этому мужику. Тот, правда, очень недовольно посмотрел на Дарка, но тому было все равно, ему надо было решить вопрос пересечения границы.

– Уважаемый, – Дарк решил не канителиться и начал разговор с самого главного, – не могли бы вы тайно перевести меня через границу? Дело в том, что я был ограблен по дороге, мне-то бежать все-таки удалось, а вот бумаги мои пропали. Я готов вам заплатить, сколько скажете, – проговорив это, Дарк замолчал, ожидая ответа контрабандиста.

Тот долго рассматривал Дарка, пауза затягивалась.

– Два золотых, и выходим этим вечером. Надеюсь, ты один?

– Да, один.

– Хорошо, тогда до вечера, – контрабандист поднялся и ушел, не оборачиваясь.

Дарк, тоже расплатившись, вышел следом и отправился к месту за деревней, где ждал его берг. Тот грыз барана, скорее всего, пойманного недалеко, почти возле самой деревни. Дарк слышал лай собак, когда сидел в корчме, но как-то не придал этому значения.

– Смотри, Суслик, устроят на нас охоту из-за твоей невоздержанности. Вечером уходим отсюда, ты потихоньку будешь идти следом.

Дарк упал под ближайший куст и заснул. Проснулся, когда осеннее солнце повернуло к закату. Дарк собрался и закинул мешок с припасами на плечи, проверил, как выходят из ножен сабля и кинжал, а после направился к тому месту, где условился встретиться с контрабандистом.

Ждать ему практически не пришлось, почти вместе с ним появился и контрабандист, ведя в поводу лошадь.

– Ну что, вижу, что собрался. Как тебя хоть зовут? – спросил он.

– Дарк, а тебя?

– Мехтар. Ладно, хватит реверансов, пошли.

И они направились в сторону гор. Они уже стали подниматься в горы, когда солнце окончательно село. Ночь была лунная, и было неплохо видно дорогу. Лошадь стала вести себя как-то нервно, всхрапывала и иногда резко рвалась вперед.

– Да что такое, – бормотал Мехтар, оглядываясь вокруг, – словно чует хищника, да тут их уже давно нет, всех повывели.

Скорее всего, лошадь чувствовала берга, понял Дарк, но промолчал и тоже покрутил головой, оглядываясь. Так они и шли, иногда замирая, осматриваясь, но потом продолжая путь. В середине ночи остановились на ночлег, Мехтар заявил, что дальше ночью идти опасно.

– Тут переночуем, а с рассветом пойдем дальше.

Утром, немного перекусив и запив это все травяным настоем, отправились в путь. И снова шли неспеша, в горах не разбежишься, пару раз останавливались на привал, всухомятку перекусывали и опять в дорогу.

Снова остановились на ночлег и стали готовить ужин. Контрабандист наломал веток растущих то тут, то там небольших деревьев, и они быстро развели костер, сварили жидкую кашу и устроились спать. Лошадь всю ночь фыркала и била копытом – чувствовала берга, видать, он был совсем близко. Дарк спал плохо, наверное, это его и спасло. Проснувшись однажды под утро, ему показалось, что невдалеке мелькают какие-то тени. Он осторожно поднялся и, прижавшись к скале, вынул из ножен саблю.

Напали на них под самое утро, вернее, напали на Дарка, хорошо, что он успел проснуться и приготовиться: выхватить саблю и прижаться спиной к скале. Его окружал почти десяток сарбазов – воинов-пограничников эмирата. Мехтар стоял в стороне и скалился.

– Не стоит тебе сопротивляться, можешь ведь и головы лишиться.

– Значит, это все ты заварил? Мало тебе того, что я тебе заплатил, так ты еще и перед пограничниками решил выслужиться?!

– А как ты думал, здесь все только с разрешения наместника провинции делается. Проведи я тебя тайно – и завтра бы не только ремесла лишился, а и головы. Так что бросай сабельку и сдавайся на милость десятника.

Но Дарк думал совсем по-другому и первым напал на окруживших его сарбазов. Удар, блок, снова удар, и один из воинов заверещал, зажимая отрубленную кисть, а Дарк снова прижался к скале. Полукруг воинов вокруг него вначале отхлынул, но потом под крики десятника снова стал сужаться.

Вдруг темная тень, оказавшаяся бергом, ворвалась в полукруг и, издав трубный рев, в то же мгновение принялась наносить удары лапами. Двигался берг так, что невозможно было уследить за ним. Вначале сарбазы даже не поняли, кто их убивает, но тут же, побросав оружие, кинулись в разные стороны, вопя от страха. Лошадь Мехтара взвилась на дыбы и тоже попыталась удрать, при этом, разворачиваясь крупом, зацепила Мехтара, и тот, ударившись о скалу, остался лежать.

Как только голоса сарбазов затихли вдали, Дарк убедился, что контрабандист жив, только без памяти. Достал флягу и полил ему на лицо, у Мехтара дернулись веки, но он продолжал лежать, изображая, что еще не пришел в себя.

– Давай, поднимайся, иначе я отдам тебя бергу, тогда ты точно отправишься на перерождение.

– Нет, нет, не надо, я не виноват, меня заставили, – хлопал глазами контрабандист, противореча тому, что говорил совсем недавно. Он с испугом оглядывал лежащие то тут, то там трупы, которые несколько минут назад были пограничниками.

– Меня мало интересует, заставили тебя или ты сам все организовал, но тебе придется выполнить договоренность и перевести меня в королевство Кармина.

– Да, да, я сейчас, – озираясь вокруг, проговорил Мехтар.

– Бежать даже не думай, берг догонит, вот тогда уже даже я не смогу тебе помочь, а сейчас вставай и пошли.

Они снова пошли по тропе, довольно широкой, уже достаточно рассвело, и было видно, что тропа хорошо расчищена. Мехтар постоянно со страхом оглядывался на идущего рядом берга.

– Почему тут не стоит пост или хотя бы секрет? – спросил Дарк.

– А кому это надо? Тут и правда заправляет всем наместник, заплати ему и ходи. Карминцев эмират не интересует, ну разве что фрукты они иногда закупают, и за ними приезжают купцы, а все остальное в эмирате дороже. А вот нам многое интересно, вот и ходим к вам, и дорогу сами содержим. А еще, чтобы меньше знали местные пограничники, вот и нет тут поста.

– Вот мы почти и пришли, – проговорил он часа через четыре, – за той вот скалой уже и Кармина, только там пост, я всегда там плачу немного и свободно прохожу, что туда, что обратно. Теперь ты и сам можешь дойти, а я вернусь, если отпустишь, может, лошадь найду.

– Да, можешь возвращаться, – проговорил Дарк и, когда Мехтар повернулся, чтобы уйти, выхватил саблю и снес ему голову, проговорив: – Нельзя предавать тех, кто тебе доверился. Ну что, Суслик, я на пост, а ты беги вокруг, и внизу встречаемся.

За скалой и вправду был пост и несколько полусонных солдат с сержантом. Тот посмотрел на Дарка и послал одного воина за лейтенантом.

– Подорожный лист, – первым делом спросил появившийся лейтенант.

– У меня его нет.

– Как нет… а как же ты в эмирате передвигался? Там за такое сразу в кандалы, а потом или на арену, или на рудники.

– Так уж получилось, пришлось тайком пробираться.

– Постой, что-то лицо мне твое знакомо, но вот где видел, не могу вспомнить, – проговорил задумчиво лейтенант, разглядывая Дарка.

Тот улыбнулся. Он-то сразу узнал лейтенанта.

– Может, господин лейтенант помнит город Шатбург и все, что у него связано с холодным соком визиги, выпитым однажды в этом городе?

– Постой, постой, так это я тебе обязан жизнью и честью! Я же тебя столько времени искал, чтобы отблагодарить, но, когда пришел в себя, сказали, что тебя отправили с ополчением навстречу пшемам. А я еще лечился, а потом вот перевели в пограничники, вернее, на временный пост. Давай, пошли ко мне, посидим, выпьем хоть по бокалу вина. Я же твой должник, по шли, прошу тебя!

Хотя Дарку не хотелось, но пришлось уступить просьбе лейтенанта. В небольшой комнатке стоял стол и несколько грубо сколоченных стульев.

– Это у меня кабинет, – засмеялся лейтенант. – Разреши представиться – Герц эну Тирос.

– Я знаю, как тебя зовут, Герц эну Тирос. Я Дарк дир Мушер, шевалье королевства Болар и барон королевства Кармина, – представился в ответ Дарк.

– А мне говорили, что ты простолюдин, – удивился лейтенант, разливая по оловянным стаканам вино.

– Да не было просто документов, подтверждающих мое баронство, вот и назывался простолюдином, чтобы было проще, – и пригубив вино, Дарк вкратце рассказал, почему было так.

Они немного посидели, выпили еще по стакану вина, и Дарк засобирался.

– Подожди, как тебя найти?

– Да просто, баронство Мушер в королевских землях, недалеко от столицы.

Тут за стеной вначале раздались испуганные крики солдат, а затем раздался трубный рев.

– Что это? – побледнев, спросил лейтенант.

– Да это один нетерпеливый берг, падший его задери, – проговорил Дарк, открывая дверь комнаты и выходя наружу.

Перед постом было абсолютно безлюдно, солдаты попрятались в казарму, стоящую недалеко. А на площадке стоял берг и ревел так, что закладывало уши. Увидев Дарка, он умолк и ждал, когда тот подойдет к нему.

– Ну и чего ты сюда пришел, – с укором сказал Дарк, подходя к бергу. – Мы же договорились, что ты будешь меня ждать, а ты что творишь? – он оглянулся и увидел лейтенанта, выглядывающего из двери.

– В общем, я пойду, рад был встрече. Надумаешь – приезжай в баронство, правда, я еще хотел дом в столице купить. Если захочешь пообщаться, найдешь, – помахав рукой на прощанье, Дарк стал спускаться к подножию гор, ухватив берга за импровизированный ошейник.

Идти еще предстояло немало. На этой стороне гор было холодно, ночью были заморозки, а вскоре и снег мог пойти, поэтому Дарк думал побыстрей добраться до города, купить коня и двигаться в сторону… а вот это он еще не решил – или в столицу, или в свое баронство. С бергом все равно придется расставаться: он вряд ли пойдет с ним дальше, как любой дикий зверь, он общение с людьми сводил на нет.

К вечеру они не успели спуститься с гор полностью и пришлось ночевать в горах, на счастье, они с бергом нашли большую пещеру, которая тянулась куда-то в глубь гор, и остановились в ней. Завернувшись в куртку и прижавшись к бергу, Дарк сразу заснул, и от усталости от хождения по горам, да и день был очень насыщенный событиями, вот и свалило его.

Проснулся он внезапно и, открыв глаза, растерялся: по стенам гуляли разноцветные сполохи, которые исходили из дальнего конца пещеры, рядом дрожал и поскуливал, как маленький щенок от испуга, берг. В дальнем конце пещеры Дарк разглядел каких-то странных людей, которые неспеша приближались. Дарк потянулся за саблей, но больше просто ничего не смог сделать, тело налилось тяжестью и словно окаменело. Люди приблизились, их было трое, двое мужчин среднего возраста и девушка, одеты они были в светлые обтягивающие одежды. На руках и ногах, а также на груди находилось много специальных ниш, в которых что-то находилось. Они заговорили, и, на удивление, Дарк их понимал.

– Посмотри, учитель, – обратилась девушка к одному из мужчин, – хомин и левкон путешествуют вместе, как интересно! И парень такой симпатичный, и наверное сильный… гммм.

– Ты больше ничего не заметила, Истанга?

– А что еще надо заме… – она не договорила. – О бесконечная вселенная, у него что-то светится на груди! – проговорив это, она нагнулась и, распахнув одежды Дарка, достала оберег его настоящей матери, который он получил при рождении.

– Это же знак рода Великого Рассвета, как он может быть тут? – в растерянности проговорила девушка.

Она спокойно потянула и звенья цепочки распались.

– Посмотри, учитель, я ведь не ошибаюсь?

– Нет, не ошибаешься, их род занимался этой планетой, но однажды, возвращаясь домой, произошло что-то с настройками портала, и они просто пропали. Все пропали, и, как ни пытались, найти их так и не смогли. И сейчас, отправляя экспедицию, помимо настроек портала нас дополнительно контролируют еще и по лучу. А хомин, скорее всего, очень дальний потомок кого-то из рода, в то время проводили эксперименты и пытались произвести потомство с помощью дикарей, разгадывая их и нашу совместимость. А тех, кто подвергался эксперименту, отличали по этим знакам, которые им выдавали. Ты ведь учила, что в то время мы потеряли возможность репродукции, вот и пытались все исправить. Пока не поняли, что это за болезнь и как ее лечить. Ты верни парню знак, они очень его ценили, да и он обладал возможностью оберегать хозяина, этот, правда, разряжен напрочь.

– Кстати, дай я его заряжу, Ангелан, принеси мне прибор НаЗ-17, – обратился тот, который отвечал на вопросы девушки, ко второму мужчине.

– Шеф, ты решил немного встряхнуть эту планету? Прибор наложения знаний, надо ли? – спросил тот, к которому обратились.

– Нет конечно, просто немного поработаем с хомином и левконом. Кстати, посмотрите, какой великолепный экземпляр, эволюция поработала, и они очень стали отличаться от того, что мы вывели в свое время. Истанга, поставь метки на обоих, может, пригодится когда-нибудь.

Когда второй мужчина притащил громоздкий ящик, первый что-то сделал, и Дарка накрыла темнота, которая впоследствии перешла просто в здоровый сон.

Проснувшись, Дарк все помнил и не мог понять, приснилось ему это или нет. Он потрогал оберег, который носил с рождения: тот был теплый и, ему показалось, даже светился.

«Ты тоже их видел?» – вдруг раздалось у него в голове. Дарк резко обернулся и уткнулся взглядом в глаза берга.

– Это ты, что ли, говоришь, Суслик? – растерянно спросил Дарк.

«Наверное, я, только… я не говорю, это я так думаю», – снова раздалось в голове.

– Как ты думаешь, нам от этого плохо не будет, мы не сойдем с ума? – испуганно спросил Дарк.

Почему-то ему казалось, что берг знает ответы, знает, кто это был.

«Это были те, которые нас создали. Хватит разговаривать, я хочу есть», – транслировал ему берг и поднялся.

Дарк тоже встал, но тут же ухватился за ближайшую стену, голова закружилась и даже к горлу подступила тошнота. Присел, достал флягу с водой, напился, стало немного легче, потом умылся из фляги и, посчитав, что он полностью пришел в себя, неспеша вышел из пещеры.

А тут была уже зима: лежал снег, выпавший ночью, и небольшой морозец щипал за уши.

«Ну что, Суслик, пошли?» – подумал Дарк, решив проверить, сможет ли он общаться с бергом молча.

«Так мы уже идем. Или нет?» – очередной раз раздалось в голове Дарка.

«Идем, идем, мой друг», – мысленно ответил Дарк и пошел неспеша, но уверенно ставя ступню, не опасаясь поскользнуться.

Глава семнадцатая

– Баронет, можете войти. Король ждет, – открывая дверь королевского кабинета, проговорил секретарь.

Баронет, высокий и с довольно приятным лицом, одетый в не очень новый, но тщательно отглаженный камзол, проскользнул в дверь и замер почти на пороге.

– Подходите поближе, баронет, я не буду вам кричать через все помещение, – рыкнул Грегор Лингат тан Канбер. – Проходи и присаживайся, разговор будет долгим.

Как ты, наверное, уже слышал, у меня есть третий сын, но в данный момент он находится в баронстве Мушер. Признаюсь тебе, я за все это время ни разу не поинтересовался им и не знаю, как он себя чувствует и что собой представляет. Но, невзирая на это, он мой сын, моя кровь и плоть от плоти. Тебе следует отправиться в баронство и привезти парня, скажем, в городок Карминтель, при этом никто не должен знать, куда ты едешь, кого везешь. Захватишь и старшего барона, но ехать они будут под вымышленными именами. С тобой будут двадцать человек гвардейцев и два человека из тайной стражи, я бы мог послать тебя и гвардейцев и втемную, но предпочитаю, чтобы ты знал все. По дороге на вас могут напасть, твоя обязанность, если такое случится, – спасти во что бы то ни стало старого и молодого баронов и в первую очередь молодого. Если ты не сможешь спасти молодого барона, лучше тебе самому умереть, если же все пройдет хорошо, обещаю тебе титул барона и соответствующий лен, – король посидел какое-то время молча, внимательно разглядывая сидящего перед ним молодого парня. И после паузы продолжил:

– Так как вам придется ехать туда три недели и столько же обратно, возьмите теплую одежду. По дороге никуда не заезжать и нигде не останавливаться, ночевать в поле и в лесу, с собой брать палатки. По приезде в Карминтель посылаешь гонца во дворец и ждешь ответа. Документы для баронов вот, – и король протянул два запечатанных пакета. – Если нет вопросов, тогда можешь идти, получи деньги у секретаря.

Баронет молча встал, поклонился королю и вышел в приемную. Секретарь передал ему солидный мешочек с монетами, и баронет растерялся, не зная, куда его деть.

– Вас сопроводят, можете нести его в руках, – успокоил его секретарь, после чего позвонил в колокольчик. Из неприметной двери вышли два гвардейца – его сопровождающие.

Выйдя от короля, баронет Кальвин дир Курмай хотел направиться на квартиру, которую снимал в предместье, но на выходе из дворца его ждала карета без герба. Он сел в карету, рядом уселись его провожатые, и они тронулись. Видать, кучер знал, куда ехать, потому что ничего не спросил, и через некоторое время они остановились у дома, где он проживал. Гвардейцы сопроводили его до самой двери и откланялись.

Кальвин проскочил в свою комнату и, прежде чем спрятать деньги в сундук, посмотрел, что туда уложили – уж слишком большой был мешочек. Он закрыл комнату и высыпал монеты на кровать, чтобы они не звенели и не привлекали хозяйку и остальных домочадцев.

В основном в мешке было серебро и медь, да пару золотых, больше всего, конечно, было меди. Тут же лежал и клочок бумаги.

«Господин Курмай, ввиду того, что вам как можно меньше надо привлекать к себе внимание, выдайте гвардейцам медные деньги и немного серебра, золота у них не должно быть. Завтра с утра прибыть в казармы гвардии для получения продовольствия и вещей в дорогу, а также для знакомства со своими будущими подчиненными».

Ни подписи, ничего больше в записке не было. Баронет прочитал и, аккуратно сложив ее, положил в карман. Спрятав деньги в сундук, снял сапоги, улегся на кровать и принялся размышлять.

Завтра предстояло много дел: надо и коня переподковать, и все получить, и деньги выдать, да и вообще дело, которое ему поручали, не такое уж и простое. Главное – выполнить его, чего бы это не стоило, за титул и лен он насмерть разобьется, но сделает все, как надо. У него ведь еще две сестры и младший брат, и пусть им еще немного лет, но время-то идет, и они растут. Пройдет немного времени, и уже надо думать о приданом. Родители, конечно, молодцы, стараются изо всех сил: отец – купец, а мать торгует в лавке, когда он в поездке, но и он должен помочь семье… Баронета он получил вместе с ранением совсем недавно, когда принял удар, предназначенный королю, на себя.

Случайно он оказался в толпе дворян у одного из входов сада в замок, и, когда произошло нападение на короля, не успевая выхватить меч, он просто закрыл того своим телом. Хорошо, хоть удар оказался несмертельным и кинжал скользнул по ребрам, не причинив особого вреда. Правда, крови он потерял много, и лечение было долгим. Но и плюшки после были очень уж сладкими – и титул дворянский, а к нему двадцать золотых как награда, и серебряный знак отличия «За храбрость». Когда приехал домой (отпустили его до полного восстановления), отец и мать очень им гордились, а младшие ходили за ним следом. Отец, как бы ни был на него зол за то, что не пошел по его следам, наверное, все простил и таскал его по всем своим знакомым и компаньонам, показывая дворянскую грамоту и серебряный знак. Конечно, дворяне в полку смотрели на него пренебрежительно, но насмешками не доставали, понимая, что могут огрести по полной от командира и, не дай Спаситель, от короля.

А теперь вот новое задание. И он его выполнит, чего бы ему это не стоило. Кальвин, закинув руки за голову, уже унесся в мечтах далеко-далеко и не заметил сам, как задремал.

* * *

– Ваше величество, разрешите войти?

– Входите, барон. Что это вы прямо с самого утра? – поинтересовалась королева у невысокого, но стройного мужчины, стоящего на пороге кабинета и являющегося начальником тайной стражи королевства, барона Кирка эну Карел.

– Неотложные дела, ваше величество, – сказал тот и подошел к столу, за которым сидела королева.

Та нахмурилась: обычно так всегда приносились не очень хорошие известия.

– Прошу вас, барон, присаживайтесь, – предложила она, – и давайте уже ваши неприятности.

– Мы раскрыли тех, кто убил инспектора тайной стражи и по чьему приказу это было сделано. Кто подталкивал нас к войне с королевством Польма. И не только раскрыли, но и схватили. Даже без применения к ним физической силы и других способов расспроса они во всем признались. Сейчас среди ваших слуг проводятся аресты, а также есть список дворян и даже аристократов, скажем так… не очень благонадежных.

– Хорошо, а теперь давай подробнее.

– Вот, ознакомьтесь, это допросные листы Жакомо Тьерка, правой руки герцога Мендоро для особых поручений, – он положил перед королевой листы и замер, пока она читала.

Королева читала долго, потом, подняв голову, спросила:

– Есть что еще?

– Да, вот это один из ваших слуг, – и снова королева углубилась в чтение.

После того как закончила, она долго сидела молча, переваривая информацию.

– Давайте ваши списки участвующих в заговоре, – и снова королева долго знакомилась со списком, который подал ей Кирк. – Как вы на них вышли? – спросила она барона.

– Вы знаете, совершенно случайно. Слуга попался на том, что отливал вино и разбавлял его водой, но это не главное. Еще он вел какие-то записи, и вот они очень заинтересовали. Негласно один из наших людей ознакомился с ними, а там был список вашего распорядка дня, а также распорядок принцессы Франчески, когда и с кем она встречалась. Ну то, что он мог знать, нас это очень заинтересовало. Его арестовали и не стали говорить за что, посадили в камеру и пару дней не трогали, пытаясь испугать, чтобы был более сговорчив, – ведь неизвестность очень сильно пугает. В тот день, когда начался допрос, он сам начал рассказывать такое, что, когда я прочитал, у меня волосы встали дыбом. Он рассказал про ранее убитого слугу, которого нашли на улице, и о Жакомо Тьерке, упомянул, что тот находится сейчас в столице, правда, что он тут делает, он не знает. Мы принудили его показать нам этого Жакомо и арестовали его. Так что, как видите, ваше величество, посол Польма был убит по приказу герцога, и знак тайной стражи ему в руки сунули преднамеренно. Кстати, там и барон Мушер тоже присутствует. Его по приказу герцога похитили и продали на арену в эмират.

– Надеюсь, Франческе вы эту новость не сообщали? – грозно глянула королева на барона.

– Ну что вы, ваше величество, как могли такое подумать, конечно, все это держится в секрете, – принялся уверять ее начальник тайной стражи. А немного погодя спросил:

– Что будем делать?

– Надо посоветоваться с канцлером, давай-ка его пригласим и все втроем побеседуем, – проговорила королева и позвонила в колокольчик.

– Пригласи нам срочно канцлера, – приказала она появившемуся в дверях секретарю.

Канцлер князь Крист эну Вествер был представителем одного из старейших родов аристократов королевства, он, видать, только прибыл на службу, когда его выдернули к королеве. Об этом говорили его розовые щеки: все-таки на улице было уже холодно. Это был довольно пожилой мужчина, служивший еще матери нынешней королевы, но все еще держащий спину прямо и уверенно двигавшийся по кабинету. Никто, кроме него, не знал лучше королевство, его чиновников и то, чем живет почти каждый дворянин или аристократ. Поэтому королева большинство решений принимала, только посоветовавшись с ним, он же относился к ней как к дочери, мог даже отругать, если она что-то делала не так, имел право называть ее по имени и сидеть в ее присутствии. Правда, он редко пользовался всеми этими привилегиями. Вот и сейчас он обратился к ней официально, даже при том, что сам предложил в свое время барона на должность.

– Добрый день, ваше величество, и вам, барон, здравствуйте. Что произошло? – говорил канцлер, приближаясь к столу и по пути захватывая стул, на который хотел присесть.

– Вот, ознакомьтесь, – придвинула ему допросные листы и список заговорщиков королева.

И пока тот читал, она уселась в кресле поудобнее и принялась ждать.

– Не вижу тут ничего удивительного. Мы с вами уже обсуждали кандидатуру герцога, правда, в тот момент не имели точных доказательств. Он абсолютно одинок, жена умерла давно, он почему-то не стал больше заводить семью, правда, женщин к нему таскали. После того как погиб его сын, он вообще сорвался, порой кажется, что у него не все в порядке с головой. Ну а тут лишнее подтверждение, что это так и есть. Он очень рассчитывал усесться на трон через сына, но не удалось, да и Лиона предпочла другого, так что я не удивлен. По поводу списка дворян, то тут в основном фигурируют лица, имеющие всего два-три поколения, когда-то их предки получили дворянство за заслуги, а потомки не смогли соответствовать и в результате остались не у дел. Обида, соответственно, вылилась в желание доказать, что они многое могут, но их не замечают. Что он им пообещал… скорее всего, должности и деньги из королевской казны. Так что если даже королевство и лишится этих фамилий, то большой утраты не понесет. Но вот как быть с герцогом? Устраивать войсковую операцию, штурмуя его замок, думаю, неразумно. Но, пока он жив, спокойствия не будет, значит, с ним надо решать, вот только как?

– Вот и я то же самое думаю, – задумчиво проговорила королева.

– Ваше величество, разрешите?

– Говорите, барон, – кивнула королева начальнику тайной стражи.

– А может, стоит попытаться склонить на свою сторону Жакомо Тьерка? Пообещать не только деньги, но и то, что мы не будем преследовать его за ранее совершенные преступления, и дать спокойно уехать с деньгами… ну, в ту же Республику. Как я понял, он спокойно входит в круг доверенных лиц и в течение нескольких лет выполняет щекотливые поручения герцога, он мог бы быть полезен.

– Барон прав, – поддержал канцлер Кирка, – по крайней мере, даже если он нас предаст, мы ничего не теряем. Смотрю, допросные листы оформлены и завизированы правильно. А если начнем еще арестовывать дворян из списка, они сами начнут сдавать друг друга. Так что, думаю, можно попробовать. Ну а герцога обложим со всех сторон, у него, правда, не маленькое войско, но тут, думаю, не все станут на его сторону, понимая, что с ними будет в дальнейшем. Так что я за предложение барона.

– Ну что же, вы, барон, попытайтесь склонить этого убийцу на нашу сторону, пообещайте ему от моего имени пятьдесят тысяч золотых монет, ну и все, что вы тут говорили. Пятьдесят тысяч – не очень большая сумма, но он должен понимать, что еще спасает самое дорогое, свою жизнь. И, если получится, готовьтесь к штурму замка после выполнения им миссии. Думаю, если устранить герцога, сильного сопротивления не будет. Посмотрим, удачно или нет сложатся обстоятельства, но аресты заговорщиков начнем уже после операции с герцогом.

* * *

Через трое суток Дарк наконец вышел к довольно большому городу Маерсбрюг. Хотелось вымыться, смыть с себя грязь и пот дороги, нормально поесть горячей пищи и просто полежать на мягкой кровати. Деньги, которые дала ему Ильгиз, почти все целы, ну, за исключением тех, что он потратил на куртку да предметы для более комфортного путешествия.

– Ну что, Суслик, пойдешь со мной в город? – проговорил Дарк, рассматривая город издалека.

«Зачем?»

– Ну как зачем, будешь меня охранять.

«Тебе как будто это так уж надо. А как мне питаться? Думаю, там ни олени, ни дикие свиньи не бегают».

– Да, тут, конечно, ты прав. Но я бы мог покупать тебе баранину.

«Нет, не пойду. Я могу тебя подождать здесь, нужен буду – позовешь, я тебя услышу далеко. Ладно, иди, а я побегу, что-то есть охота», – и берг исчез в придорожных кустах.

Дарк вздохнул и пошел к городу.

В воротах с него содрали серебряную монету, что очень удивило Дарка, но допытываться, почему так дорого, он не стал. Спросил, где тут неплохой и не очень дорогой постоялый двор, и, получив ответ, отправился туда.

Попав на постоялый двор, он понял, что его или направили не туда, или он просто сбился с пути. Дело было к вечеру, и посетители, сидевшие в обеденном зале, были больше похожи на разбойников с большой дороги, чем на простых обывателей, купцов и даже наемников. Но блукать по потемкам Дарк намерен не был и прошел к стойке, где стоял, по всей вероятности, хозяин с такой же бандитской рожей, как и посетители.

– Вы комнаты сдаете? – спросил у него Дарк.

Хозяин, ничего не говоря, внимательно осмотрел Дарка.

– Сдаем, только тебе это будет недешево. Пять серебряных, и можешь заселяться.

Дарк был просто потрясен: что на входе с него содрали очень много, что тут цена – половина золотого. Но поворачивать назад он не стал, решив уже завтра поискать и сменить место.

– А мыльня у вас есть?

Процедура осмотра повторилась снова.

– Есть, для тебя пять серебряных, – сказал мужик и усмехнулся.

– Ладно, готовь мыльню и покажи комнату, – бросая на стойку золотой, сказал Дарк.

Хозяин высвистал откуда-то крученого, как на шарнирах, малого и сказал, чтобы тот показал свободную комнату.

Комната оказалась такой же, как и везде: узкой, большую часть ее занимала кровать, в углу у двери – таз для умывания, в противоположной стороне – стул и маленький стол.

«Сойдет», – подумал Дарк. Получив ключ, бросил под кровать мешок, который висел на плече, положил на кровать саблю и, оставив кошель и кинжал при себе, пошел вниз. Тот же тип проводил его в мыльню, большая деревянная бадья заменяла здесь ванную. Дарк быстро разделся и погрузился в воду, присел на небольшую скамейку, стоящую в бочке, и с наслаждением закрыл глаза. Немного посидел, потом принялся намыливаться и тереть тело мочалкой. После того как вымылся, так не хотелось надевать грязную пропотевшую одежду, но другой у него просто не было, и поэтому снова пришлось одеться в то, что было.

Вернувшись в комнату, он увидел, что кто-то рылся в его вещах: сабля лежала не на кровати, а стояла рядом, мешок тоже лежал не там, где он его бросил.

– Да что же это, в конце концов, за ерунда! – психанул Дарк. Мало того, что цену заломили как в столице, так еще позволяют себе рыться в вещах клиентов.

Последнее происшествие просто взбесило Дарка, но он взял себя в руки, глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз.

«Суслик, ты как, далеко?» – мысленно обратился Дарк к бергу.

«Почти рядом, вот вкусные здесь косули», – раздалось у Дарка в голове.

«Мне может понадобиться твоя помощь».

«Что, прямо сейчас?»

«Нет, я попытаюсь все решить мирно, но не гарантирую, так что могу и позвать».

«Зови, сейчас вот доем и могу прийти, тут недалеко дерево прямо у стены, так что я быстро приду, запах твой еще не выветрился».

Переговорив с бергом, Дарк стал спускаться в зал – надо было поесть.

«Вон, Суслик уже ужинает», – усмехнулся парень.

В зале народу еще увеличилось, ему еле удалось найти место за столом, где уже сидело трое человек. Но так как столы были рассчитаны человек на шесть, то Дарк надеялся, что он поместится с незнакомцами.

– Разрешите присесть с вами? – вполне вежливо спросил он.

– Стол уже занят, поищи в другом месте, – ответил один тип, заросший бородой по самые глаза, и засмеялся. Приятели его поддержали и принялись хихикать.

– Везде все занято, а я очень хочу есть, – все еще стараясь решить вопрос по-хорошему, проговорил Дарк.

– Ты что, не понял, что тебе сказали? Или мне попросить, чтобы тебя отсюда выбросили? – начал заводиться бородач.

Дарк уже был не просто раздражен, холодная ярость раздирала его на части.

«Суслик, если ты освободился, я тебя жду», – послал мысль Дарк.

– Ну что же, ты, наверное, так и не понял, что надо быть вежливым, когда с тобой вежливы, – громко сказал Дарк и, приподняв бородоча за шею, резко опустил его лицо на столешницу. Тот сполз под стол. Два его приятеля начали приподниматься, но Дарк, ухватив их за шкирку, стукнул головами друг об друга, и те тоже попадали с лавок.

– Хозяин, убери мусор из-под стола, – проревел Дарк.

В зале стояла гробовая тишина.

– А вот этого тебе не стоило делать, парень. Обижать уважаемых людей города недостойно, правильно я говорю? – обратился он к посетителям.

И зал взорвался, почти все, кто сидел, вскочили и двинулись в направлении Дарка. Он подхватил одно из тел, лежащее на лавке, и, приподняв, бросил в напиравшую толпу, завалив несколько человек, и, пока они там разбирались, оторвал дубовую плаху от стола и, махнув ею, снова снес несколько человек.

«Только бы никого не убить», – думал Дарк, дозируя силу ударов. Пока он не видел, чтобы в руках нападавших сверкало оружие. А драка только набирала обороты: на Дарка лезли со всех сторон, повезло, что он находился в углу и с двух сторон был прикрыт стенами. Кто-то дотянулся и ударил его в ухо, в голове зазвенело, правда, Дарк тут же придал ускорения герою, и тот, снова завалив несколько человек, упал.

В этот самый момент, когда накал достиг наивысшей точки и в руках у некоторых появились ножи и кинжалы, дверь в заведение рухнула и в помещение влетело разъяренное чудовище, оказавшееся бергом. Сбив несколько человек, он издал такой трубный вой, что у некоторых случилось расслабление кишечника, а некоторые, с быстрой реакцией, начали выпрыгивать в окна.

– Только никого не убей, – попросил Дарк.

«А зачем тогда звал?» – недовольно пробурчал берг, повалив на пол превратившегося в столб одного из посетителей. В зале конкретно смердело фекалиями.

Глянув в сторону стойки, Дарк увидел замершего и бледного как смерть хозяина заведения.

– Иди сюда, – поманил он хозяина, – пока не скажу, он тебя не тронет.

Берг прыгнул на соседний стол, который жалобно заскрипел. Все, кто был в состоянии, уже покинули помещение, по залу гулял холодный ветер из разбитых окон. Видя, что хозяин не в состоянии выполнить простой приказ, так как впал в ступор, Дарк сам его притащил и усадил за свой стол.

– Значит так, – видя, что хозяин пришел немного в себя, начал Дарк, – несешь поесть, что там у тебя есть.

– Ку… ку… ку… курица, – наконец произнес хозяин, – жареная, горячая похлебка и пироги с яблоками, пить есть пиво, вино и холодный медовый взвар.

– Давай, неси похлебку, курицу и пироги со взваром. Что это мне будет стоить?

– Ничего, господин, все за счет заведения, – заикаясь, ответил хозяин.

– Хорошо, давай неси, и чтобы я тебя не ждал.

Хозяина унесло на кухню. Было слышно, как гремит посуда и как он там причитает. В это время начали приходить в себя те, кто до этого был без сознания, но они боялись даже пошевелиться, поэтому и дальше притворялись.

– Так, – рявкнул Дарк, – быстро все встали, забрали всех, кто еще лежит, и вымелись отсюда, а иначе спущу на вас берга, и тогда уж не обижайтесь.

Все, кто мог, зашевелились и поднялись, затем под контролем Дарка и наблюдением берга похватали тех, кто в себя еще не пришел, и поспешно, не прощаясь, удалились. Тут появился с подносом хозяин и принялся трясущимися руками расставлять тарелки и блюда с курицей. Последним он бухнул на стол запотевший кувшин с медовым взваром и, непрерывно кланяясь, удалился. Дарк принялся уплетать завтрак, обед и ужин, так как сегодня он вообще не ел, спешил попасть в город и там, как думал он, оторваться по полной.

«Вот и оторвался», – думал он мрачно, осматривая обстановку в помещении.

Перевернутые столы, скамейки, разлитое пиво и местами вино, черепки тарелок, кружек и кувшинов… Похлебка из потрошков была хороша, в меру горячая и перченая. Выхлебав тарелку, он уже принялся за жареную курицу, когда в окно осторожно заглянул стражник. Уставившись на как ни в чем не бывало с удовольствием поглощающего курицу Дарка, он полупал глазами.

– Эээээ, – протянул он. – Господин, тут, говорят, какая-то зверюга была, ты не видел случайно?

Берг в это время лежал на чистом от вина, пива и других продуктов полу, и из-за нагромождения столов его видно небыло. Но интуитивно поняв, что говорят о нем, поднялся и подал голос.

– Агрхрррр! – пронеслось по залу, так что осколки стекол, еще остававшиеся в рамах, стали активно высыпаться.

– Уй-й ёё, – только и смог выдохнуть стражник, и его голова так активно скрылась в проеме, что с нее даже шлем свалился и загрохотал по полу обеденного зала.

– Суслик, сиди тихо! – доев и запив все взваром, Дарк кивнул бергу, и они поднялись в комнату. Дарк лег на кровать, а берг развалился на полу, заняв все свободное пространство.

Утром Дарк проснулся поздно. Неясно, что тому было виной – или вчерашние события, или просто накопившаяся усталость, а может, все вместе. Берг уже сидел и смешно так смотрел в окно.

– И что ты там увидел? – спросил его Дарк.

«Двуногие ходят», – ответил берг, не отрываясь от созерцания происходящего за окном.

– Мне надо сходить по делам, ты как – тут побудешь или со мной пойдешь?

«Давай, ты иди, и я себе пойду, нужен буду – позовешь, повеселимся. Не бойся, я не буду есть двуногих, они так гадко воняют, убивать тоже не буду, если не будут тыкать в меня или тебя острыми железками».

– Ну, тогда пошли, – и Дарк открыл дверь комнаты.

Берг выскочил и, мягко ступая, потрусил чуть впереди. В обеденном зале уже был наведен относительный порядок, женщины мыли столы и пол. Дарк прихватил берга за намотанный на его шее пояс, чтобы не пугать женщин.

– Дамы, разрешите, мы пройдем, – проговорил Дарк, улыбаясь.

Женщины обернулись и, смертельно побледнев, шарахнулись к стене.

– Не бойтесь, он никого из вас не тронет, я его просто проведу мимо вас и выпущу, – и Дарк проследовал к входной двери.

Там он отпустил ошейник и снял его с берга.

– Беги, спасибо, что выручил вчера.

Берг лизнул его в нос шершавым языком и потрусил к городским воротам. А Дарк пошел на рынок купить себе новую одежду, коня, ну может, что еще приглянется.

Глава восемнадцатая

– Ваша светлость, вернулся Жакомо, прикажете позвать?

– Где он был столько времени, быстро давай его сюда, – сидящий в кресле больше напоминал скелет, обтянутый кожей, чем человека: трясущиеся старческие руки и шамкающий рот. Он производил очень отталкивающее впечатление, но это был еще герцог, владетель, и еще многое могло произойти лишь по одному его слову или жесту.

– Рад приветствовать вас, ваша светлость, – низко кланяясь, проговорил Жакомо, появившийся на пороге комнаты.

В комнате горел камин, а герцог кутался в мягкий теплый плед, он последнее время постоянно мерз.

– Ты ее привез? – просипел герцог. Когда-то это, может быть, и был рык, но сейчас – жалкий сип жалкого человечишки.

– Нет, ваша светлость, вокруг нее десятки охранников, она никогда не бывает одна. Я делал все, что мог, но все бесполезно.

– Как, как ты смел не выполнить моего поручения?! Надо, чтобы ты немедленно привез сюда Лиону или Франческу, в крайнем случае, королеву!

«Он что, совсем уже разума лишился?» – думал Жакомо, склонившись в низком поклоне.

Тем временем герцог бушевал и бушевал, и, в конце концов, закашлялся и стал задыхаться. Не имея возможности сказать слово, он показал Жакомо на графин с водой. Тот налил из графина в стоящий рядом стакан воды и незаметно всыпал в стакан порошок из перстня, который дал ему Кирк эну Карел, начальник тайной стражи королевства, подал герцогу и даже придержал ему руку, уж слишком она тряслась и расплескивала воду.

Придя в себя, герцог хмуро посмотрел на своего верного слугу.

– Возвращайся, и чтобы в ближайшее время привез мне ее! – кого конкретно это касалось, он уточнять не стал.

Жакомо снова поклонился и, не поворачиваясь к герцогу спиной, пятясь, вышел из комнаты.

– Ну, как он? – спросил у Жакомо управляющий замком.

Тот пожал плечами и развел руки в стороны, изобразив мимикой, что сам не понял ничего, и стал быстро спускаться по лестнице. Уже когда он оседлал снова лошадь и собрался выезжать из замковых ворот, поднялся какой-то переполох и послышался чей-то приглушенный расстоянием плач. Жакомо пришпорил коня и, выехав из ворот, рысью направился в столицу. Свое дело он сделал, и как удачно получилось, что на этот раз он был наедине с герцогом. В предыдущие разы кто-то всегда присутствовал.

Отъехав метров пятьсот от замка, он остановился и доложил подошедшему человеку, что все сделано и герцог мертв; сам он смерть не фиксировал, но убежден, что герцог мертв. Сразу же из леса стали выдвигаться гвардейцы королевы, выводя из зарослей коней, и, построившись, двинулись к воротам замка. Там их не сразу пустили, наверное, долго о чем-то совещались, но все же, в конце концов, ворота открыли, и отряд в количестве полутора сотен всадников въехал в замок герцога Тальбора эну Мендоро. Теперь все, что будет происходить, Жакомо не касалось.

Его отпустили, выдав на руки бумагу для начальника тайной стражи, и он поехал дальше, в столицу за деньгами, а там куда глаза глядят. Он не пропадет, купит в соседнем королевстве или республике себе небольшой лен и будет тихо жить. В том, что королева выполнит свое обещание, он ни грамма не сомневался, все знали, что эта женщина, дав слово, никогда от него не отказывалась. По поводу совершенного он не испытывал ни грамма жалости или раскаяния, сколько всего уже на его душе грехов, одним больше – какая разница, тем более, что на кону жизнь его самого. Когда ему предложили это сделать, он ни минуты не раздумывал, от такого не отказываются, попробуй, откажись, и завтра тебя повенчают с веревкой. Это благородному отрубят голову, а ему достанется только виселица. Вот так он и трусил рысью, с каждым шагом коня приближаясь к столице.

Ночевал на постоялых дворах, вкусно ел и долго спал, и даже улыбка не сходила с его лица. Въехав в столицу и не задерживаясь, направился к дворцу. Там, в одном из помещений правого крыла и находилась тайная канцелярия. Жакомо отдал письмо невзрачному чиновнику и, присев на одно из кресел, стал ждать. Ждать пришлось недолго, через несколько минут чиновник вынес ему чек на пятьдесят тысяч золотом. Теперь его надо было или обналичить, или открыть счет на свое имя, а уже деньги можно было бы получить в любом банке любого государства, конечно, теряя процент на обналичивание.

Уже на улице он вдохнул полной грудью, так что закружилась голова, вскочил на коня и направился к банку: надо было как-то решать вопрос с чеком и причитающимися деньгами. Всю дорогу до банка улыбка не покидала его лицо. Почти перед самым банком что-то ударило его в грудь, и мир вокруг исчез. Тело бывшего порученца для особых дел герцога Мендоро упало под ноги коню, он так и умер с улыбкой на лице. К упавшему подбежал человек в маске и с арбалетом в руках, выхватив кинжал, он ударил им Жакомо, приколол одновременно на грудь лист бумаги и тут же исчез. Прохожий, нашедший тело, впоследствии рассказывал, что там было написано: «Это тебе за отца». Про какого отца шла речь, никто не знал.

И только парень, почти мальчишка, сын погибшего агента тайной службы, знак которой был зажат в руке убитого посла Польма, точно знал, за кого он мстил. Да, ему подсказали сослуживцы отца, кто его убил, и он нисколько не сожалел о содеянном: кровь за кровь.

* * *

Третью неделю баронет Кальвин дир Курмай трясется по дорогам королевства, так далеко он ни разу в своей жизни не был, да еще верхом. Спит в палатке у костра и питается чем придется, конечно, он и раньше-то не сильно перебирал в еде, иногда приходилось и поголодать, но сейчас он просто очень устал и был раздражен.

С ними был проводник, бывавший в этих краях и знавший, куда надо ехать. Он сказал, что завтра они будут на месте. Баронет не был ни неженкой, ни белоручкой, просто ему не доводилось еще быть так долго в таких условиях. Ну, завтра это, наконец, закончится.

– Господин баронет, вот ваш ужин, – стоящий перед ним гвардеец протягивал ему миску с кашей.

– Спасибо, Эрих, – принимая из рук парня горячую кашу, проговорил Кальвин и принялся жадно поглощать ее.

Наверное, он даже исхудал за эти три недели, заметил, что пришлось в ремне проделать еще одну дырку.

«Ничего, – думал Кальвин, – потерплю, главное – то, что ждет в конце», – думал он, глотая обжигающую кашу. Потом он залез в палатку и, закутавшись в плащ, заснул.

К замку барона дир Мушера подъехали где-то в обед. При их появлении ворота быстро закрыли и на стенах появились вооруженные люди.

– Кто такие? – проорали со стены, когда отряд приблизился к воротам.

– К барону Марку дир Мушеру с пакетом от короля Болара!

– Ждите, сейчас сообщим барону, – послышалось в ответ.

Ждать пришлось долго, потом ворота открылись и их впустили во двор замка. Встретили их те же вооруженные дружинники и седеющий мужчина в отличной броне, который и оказался бароном.

Кальвин, спешившись, протянул ему письма короля – все, что он дал ему в дорогу, и принялся ждать. Но барон, прочитав несколько строк, сложил письма и начал раздавать приказы.

– Накормить служивых и организовать им мыльню, также пусть прачки постирают одежду, а вы, баронет, пройдемте со мной.

Те, кто знал барона раньше, заметили бы, что барон за последний год сдал, что-то стариковское появилось в его движениях и поведении. Но Кальвин не знал барона раньше, и он показался ему таким дубом, которого невозможно сломить. На пороге замка их встретила маленькая аккуратная женщина, баронесса Мушер. Она поздоровалась с баронетом и предложила ему или поесть, а потом вымыться или наоборот. Кальвин решил сначала вымыться, а потом уже поесть. Его вначале проводили в его комнату, где он, достав сменную одежду, отправился в мыльню.

А барон в это время уселся за письма короля, рядом сидела его супруга и перечитывала то, что барон уже прочитал. Первым было письмо его старшей сестры, настоятельницы монастыря Арнии дир Мушер, королю Болара. Прочитав его, барон принялся читать остальные письма, и непроизвольно слезы побежали по щекам Марка. Как быть, что ответить королю, ведь это он не сберег мальчишку. Как ни искал его барон в тот раз, ничего. Как версию приняли то, что его похитили или сами пираты, или те, кто поставляет им живой товар, и с тех пор – ни слуху ни духу.

Собравшись с силами, барон встал и направился в столовую. Там слуги уже сервировали стол, расставляя блюда с яствами и вино. Вот, наконец, появился и королевский посланник, вслед за ним пришла и баронесса.

– Прошу вас, баронет, присаживайтесь и отведайте стряпню нашей кухарки. Вот вино, наливайте, это с одного из лучших наших виноградников, – Марк и себе налил целый бокал и залпом выпил, все-таки ему сейчас была нужна смелость, и, когда баронет немного насытился, барон, наконец, решился на разговор.

– Я не буду долго ходить вокруг да около, – начал он и неспеша рассказал все, что случилось больше года назад.

Закончив рассказ, барон еще больше постарел лицом, и в его глазах светилась какая-то опустошеннось и обреченность. Кальвин рассказ тоже радости не принес, и он понял, что не видать ему баронства как своих ушей. Тяжело, конечно, расставаться с мечтой, но что поделать. Обед закончился в полном молчании. Уже в самом конце барон предложил ему отдохнуть хотя бы несколько дней, он как раз подготовит письмо королю.

Ну, несколько дней Кальвин тоже думал отдохнуть, на обратной дороге они уже таиться не будут и могут спокойно останавливаться в придорожных постоялых дворах. Он согласно кивнул, поцеловал руку баронессе и пошел проверить, как разместили его солдат.

А на Марка навалились воспоминания и боль потери, стало давить и болеть сердце, и он решил немного полежать и обдумать письмо королю. Но мысли вновь и вновь возвращались к тем дням, когда пропал Дарк.

Розыски он начал сразу же, когда Дарк не появился в назначенный час на постоялом дворе. На следующий день он ворвался в кабинет бургомистра и, рассказав о том, что произошло, попросил помощи, на что бургомистр развел руками, мол, рад бы помочь, но людей совсем нет, все заняты.

Так как бургомистр был назначен совсем недавно, то он просто еще не знал, на что способен барон Мушер. Тот, недолго думая, схватил бургомистра за воротник и, приподняв того над столом и яростно сверкая глазами, заявил:

– Нет людей, сам сейчас побежишь искать и наводить порядок в своем городе, иначе завтра на твоем месте будет сидеть другой!

И тут вдруг бургомистр с ужасом понял, что барон – друг, собутыльник и почти брат графа, которому и принадлежит город.

– Все, все, я понял, уважаемый барон, прошу прощения, просто я сразу не понял серьезность происшедшего, – и он тут же нашел сержанта стражников и его десяток и приказал слушать во всем барона и помогать ему в поисках сына. Сержант и его люди развили бурную деятельность, но ничего не нашли, лишь выяснили, что у их побережья стоял барк хромого Дока, который, по слухам, промышлял живым товаром. Но еще сержант подсказал барону, кто мог бы знать об этом происшествии и куда надо обратиться.

Барон так и поступил, обратился к хозяину ночной гильдии города, но или хозяин не понял, или совсем потерял ориентиры, но барону он ответил грубо и практически послал его по известному адресу. Бешенство и кровь ударила в голову барона, но в тот момент Марк дир Мушер не мог ничего сделать. Хозяина ночной гильдии окружало не менее десятка его подчиненных, и барон решил отложить беседу на лучшие времена.

Сразу же из города Марк направился к графу, которому и принадлежал городок, когда-то он прикрывал спину графу в войне на границе с илиройцами, а потом тащил его, раненого, на себе. С тех пор и зародилась между ними дружба. Рассказав графу, что случилось с ним и Дарком в Верене, он попросил разрешения перетрусить разбойников.

– Хаааа, друг мой Марк, – заорал граф, он был уже тугой на ухо, ему кричали, чтобы что-то рассказать, ну и он в ответ тоже орал в полный голос. – Да я и сам бы с тобой пошел, давно надо там порядок навести, почему и бургомистра сменил, так ведь и этот служить, как надо, не хочет. Давай, Марк, наведи порядок! Эх, как же мешает эта култышка, – похлопал он по обрубку ноги. – Иногда даже жалею, что ты вытащил меня из той рубки, ах, да что теперь говорить… – вздыхал граф.

Получив разрешение от владетеля города и своего сюзерена, Марк быстро нанял отряд наемников и, прихватив два десятка своих дружинников, отправился наводить порядок. Нет, они не разили направо и налево, всех, не успевших спрятаться, поймали и передали страже. А бургомистру передали письмо от графа, что тоже сыграло роль. Нет, совсем без крови, конечно, не обошлось – умер хозяин ночной гильдии и его помощники, но все от сердечной недостаточности. Ну еще бы, когда голову с плеч снимают, какое сердце выдержит. А остальных бургомистр повесил на площади при большом скоплении народа.

Единственное, что удалось выяснить, это что вроде бы парнишку продали хромому Доку, корабль которого в тот же день вышел в море и взял курс на остров Ридель. Но, говорят, туда он не дошел, попал в шторм и был разбит о рифы и скалы, но кто-то с него уцелел. Марк точно знал, что Дарк плавать не умел и мог утонуть, но все же в глубине души он очень надеялся, что сын сумел спастись.

Прибывшие солдаты и баронет погостили три дня и на четвертый собрались уезжать. Барон передал письмо королю, хотя надо было бы поехать самому, но сослался на недомогание. Баронет был грустным: его мечта тоже накрылась, а так бы хотелось ему стать бароном. Он первый раз в жизни наблюдал за жизнью в баронском замке, и эта жизнь нравилась ему все больше и больше.

Тепло попрощавшись с хозяевами, кавалькада всадников выехала из ворот и неспеша потрусила в столицу, впереди была долгая дорога.

Барон уединился в библиотеке и перебирал письма короля, читая и перечитывая их. Он за своими мыслями даже не заметил, как пролетело время, и вот его уже зовут обедать. Есть не хотелось, и он решил просто выпить вина, может, аппетит и придет. Только уселся за стол и выпил первый бокал, как слуга сказал, что прибыл посланник из гильдии купцов с письмом. Сердце барона предательски дало почему-то сбой.

– Так чего ты стоишь, веди его сюда, – проговорил барон, бледнея.

В столовую вошел молодой парень и протянул письмо. Выхватив его из рук, Марк дрожащими руками начал его открывать.

– Ты давай, садись, перекуси чего-нибудь или выпей, – сказал барон, нисколько не заботясь о том, уместно ли сажать за свой стол простолюдина. – Верона, Верона! – вдруг заорал барон, прочитав первые строчки, да так, что слуги и письмоносец побледнели.

А барон стоял, прижимая листки письма к груди, и тихо повторял:

– Он жив, мой мальчик жив, – а по его щеке предательски скользила слеза.

Услышав крик мужа, в столовую влетела перепуганная Верона.

– Что случилось, дорогой? – ничего не говоря, барон подошел и протянул ей первый лист письма.

– Вот, прочти.

– Слава Спасителю, – проговорила она, прочтя первые строки, и заплакала, а там-то всего и было написано:

«Здравствуйте, мои родные отец и мама! Я жив и здоров, чего хочу пожелать и вам…»

– Напоите его, сколько выпьет, и отправьте в город, – сказал барон, показывая на парня, потом достал из кошеля на поясе золотую монету, – славные вести ты привез мне, – протягивая ее, сказал барон. – Пойдем, дорогая, спокойно прочтем, много он тут написал, – и они стали подниматься в свою комнату.

Когда они, наконец, успокоились и письмо было почти выучено наизусть, барон вдруг понял, что это надо обязательно сообщить королю.

– Марк, а почему он не едет домой, как же так?

– Ну мало ли, может, денег не может собрать на дорогу. Ты же читала, что он нигде не говорит, что сын барона, шевалье. А может, кем-то увлекся, парень-то молодой. В общем, я завтра выезжаю в столицу, баронета догнать уже не получится, но и намного не отстану, так что решено: еду. Возьму с собой пятерых воинов и дам сейчас задание подготовиться в дорогу.

– Возьмешь карету? – спросила баронесса.

– Да зачем мне она, я еще о-го-го! – прогрохотал барон.

После письма он словно помолодел, подкрутил ус и подмигнул Вероне. Та засмеялась и обняла его.

– Ну так что, карету берешь? Ее ведь надо подготовить.

– Да, беру, конечно, я до столицы в седле точно рассыплюсь, да и солидности так больше.

* * *

Дарк не стал задерживаться в таком негостеприимном городе. Купил на рынке все, что ему надо было для дальней дороги, а также коня, хорошего такого четырехлетку, затем заказал себе пару штанов, несколько рубашек, отличный теплый плащ, подождал пару дней выполнения заказа и сразу же покинул город.

Да, он заблудился в первый день и поздно повернул, попав в городской притон, где собиралось все отребье города. На следующий день он исправил ошибку и переехал в другой постоялый двор, чистый, с вышколенной прислугой и приличными посетителями.

Но по городу еще не один год будет ходить рассказ о страшном, вооруженном до зубов парне и сопровождающем его берге. Как в одном из постоялых дворов только за то, что ему подали похлебку не той температуры, что он привык, он начал устанавливать свои законы, вернее, беззаконие, что кровь лилась рекой, десятки разрубленных и разорванных тел, досталось всем – и стражникам, и обывателям, и даже, говорят, бургомистру. Все это шепотом передавали из уст в уста доброхоты.

Но Дарк этого не знал, да и зная, не стал бы разубеждать, ему было абсолютно все равно, для него сейчас главное – покинуть этот город. Рано утром при выезде из ворот города он послал мысленный вызов бергу. Но тот почему-то откликнулся лишь после третьего вызова и был какой-то раздраженный, словно его оторвали от чего-то важного.

«Ты чего хотел?» – наконец ответил берг.

«Как чего, я вот выезжаю, мы же договаривались».

«Знаешь, – как-то неуверенно ответил берг, – ты езжай, я тебя, если что, найду».

«У тебя что-то случилось, может, нужна помощь?»

«Нет, ничего не надо, поезжай, я тебя найду».

«У тебя точно что-то произошло, я так не могу бросить друга!»

«Послушай, у меня все хорошо, поезжай, не выводи меня из себя. Я тут семью пытаюсь создать, не отвлекай меня…»

Дарк не сразу понял, что ему сказал берг, а когда до него дошло, то он разразился хохотом.

«Ну, удачи тебе, Суслик, привет красавице, что тебя соблазнила, ну и желаю вам много маленьких сусликов… Аха-ха-ха!»

«Ахгрррр, – раздалось в голове Дарка, он чуть с коня не упал, – …дорогая, это не тебе, это я тут одному бестолковому двуногому, ну прости, прости, больше не повторится».

Все пропало, и в голове стало тихо. Дарку стало грустно, вот и остался он один. Вздохнув, он пришпорил коня.

Через десять дней Дарк подъезжал к своему замку в королевстве Кармина. Все последние дни погода была отвратительной, ветер бросал в лицо снег и выдувал все тепло из одежды, Дарк основательно мерз в дороге, хорошо, хоть дороги уже совсем не осталось. Приблизившись, он рукоятью кинжала постучал в ворота и через некоторое время услышал:

– Ну, кто там еще ломится?

– Открывайте, я барон Мушер, а то скоро совсем тут замерзну!

За воротами радостно заорали:

– Наш хозяин, наш барон приехал!

И ворота заскрипели, открываясь.

Конец первой книги

Сноски

1

Пшемы – презрительная кличка польманцев.

2

Интерма – отряд наемников для охраны караванов.

3

Кинт – мера веса, примерно килограмм.

4

Авера – масляничная культура.

5

Ирд – мера длины, примерно пятьдесят метров.

Content

Николай Ярыгин
Выжить вопреки всему

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Сноски